Эмбер Гарза

Где я ее оставила

Amber Garza

WHERE I LEFT HER

© Amber Garza, 2021 Школа перевода В. Баканова, 2022

© Издание на русском языке AST Publishers, 2022

* * *

Посвящается Кейлин, которая, к счастью, осталась там, где я ее и оставила

Глава 1

Пятница, 17:00. Расставание

Уитни мечтала избавиться от своей дочери.

Что за ужасные мысли!

Разумеется, не навсегда. Всего на один вечер. Как же она устала от этого шестнадцатилетнего монстра! От ее осуждающих взглядов, сердитого топота, бесконечного недовольства, ехидных замечаний…

Уитни и в голову не пришло разглядеть как следует место, куда они приехали. Если бы знала!.. Она подвезла дочь к дому Лорен и торопливо ее высадила. В ту минуту мысленно Уитни была уже дома, представляя, как усядется поудобнее на диван, закинет босые ноги на стол и водрузит на колени ведерко с мороженым.

«Пункт назначения справа от вас», – произнес механический голос. Уитни повернула руль, следуя инструкциям навигатора на телефоне дочери. Амелия прятала его в руке, изображая, будто команды отдает ее ладонь.

Они подъехали к красно-коричневому коттеджу с бежевой отделкой, кремовой дверью и двумя большими окнами, выходящими на узкую дорожку. Вокруг стояли точно такие же типовые дома. Если бы не ряд розовых кустов с алыми бутонами на колючих стеблях вдоль левого края участка, дом был бы неотличим от соседних.

Едва Уитни остановилась, чуть не заехав на бордюр, как Амелия выскочила из машины, будто ей не терпелось поскорее расстаться с матерью.

– Ты уверена, что нам сюда? – спросила Уитни.

Амелия пожала плечами.

– Она сама дала мне адрес.

В ее голосе слышалось недовольство. Как всегда в последнее время. Амелия стала капризной, замкнутой. Что бы Уитни ни сказала, ни сделала, все раздражало дочь.

Вообще-то Уитни собиралась проводить ее до входной двери и заодно познакомиться с матерью Лорен. Но по дороге Амелия упросила ее не выходить, без конца повторяя, что она уже не маленькая.

С большой неохотой Уитни согласилась. В чем-то дочка права. Амелии шестнадцать. Скоро она научится водить, сдаст на права, будет ездить сама и уже не допустит, чтобы мама подбрасывала ее до дома подруги, как сейчас. Пора привыкать, все равно рано или поздно придется ослабить материнскую хватку.

Вот почему Уитни осталась в машине, наблюдая за Амелией сквозь заляпанное стекло со стороны пассажирского сиденья.

Дочь чуть ли не бегом направилась к входной двери. Поднявшись на крыльцо, она поправила на плече синюю сумку с вещами, подняла руку и постучала.

В дверях, широко улыбаясь, появилась Лорен. С розовой повязкой в волосах девушка выглядела гораздо моложе своих семнадцати. Прежде чем войти, Амелия оглянулась, уголки ее губ приподнялись, и она помахала рукой. Давно она не улыбалась матери так приветливо, и Уитни с радостью ухватилась за мимолетную ласку, улыбнувшись в ответ.

Подождав, пока девочки скрылись за дверью, Уитни поспешила домой, к ночи свободы, мечтая усесться в одиночестве на диване и посмотреть фильм, который Амелия непременно высмеяла бы.

Суббота, 10:00, через семнадцать часов после расставания

Уитни давно проснулась, однако Амелия до сих пор не приехала и не звонила.

Вчерашний вечер прошел безмятежно. Мирно. Как и мечтала Уитни. Ей просто необходимо было побыть в тишине и покое. Правда, уже утром Уитни охватило чувство вины, она ощущала себя никудышной матерью. Поскорее бы увидеть дочь, со всеми ее взбрыками и несносным поведением.

Уитни включила телефон и набрала короткое сообщение: «Не пора ли домой? Забрать тебя?»

Шло время, а ответа все не было. Уитни не слишком волновалась. Когда подруги Амелии ночевали у них, девчонки всю ночь болтали и хихикали. Сколько бы Уитни ни просила их угомониться, они умолкали лишь на пару минут, а затем приглушенные голоса вновь раздавались из-за стены. Скорее всего, что-то подобное происходило и у Лорен, и сейчас обе подруги наверняка еще спят.

В доме пахло субботним утром – кофе, сливками, кленовым сиропом.

Много лет подряд на завтрак по выходным они ели гренки. Это стало традицией. Когда Амелия была маленькой, она просыпалась рано и вприпрыжку бежала в спальню матери, требуя завтрака. Правда, в последнее время дочь все чаще ела в одиночестве. Даже если они обе были дома, Амелия неохотно присоединялась к ней за столом. Почти все время сидела в своей комнате, не снимая наушников, будто они приросли к ее голове. Тем не менее Уитни не спешила отказаться от заведенного порядка. В любом случае гренки будут съедены без остатка, даже если это займет пару дней. Лишними точно не будут. Да их и осталось-то не так уж много. С утра Уитни совершила длинную пробежку и вернулась домой голодная как волк.

Наведя порядок на кухне, она взяла телефон и зашла в «Снапчат». Если от матери в последнее время Амелия и отдалилась, то от остального мира у нее, казалось, не было секретов. Уитни ожидала увидеть на экране улыбающиеся селфи дочери и Лорен, возможно, снимки пиршества, чтобы показать знакомым, как круто подруги проводят вечер пятницы. Как ни странно, за последние сутки новых снимков не появилось.

Скользнув пальцем по экрану, Уитни вышла из «Снапчата» и проверила «Инстаграм»[1]. Тоже ничего нового. По спине пробежал холодок тревоги, волоски на теле встали дыбом. Уитни помотала головой, отгоняя страх. Она всегда была слишком… тревожной. Особенно когда дело касалось Амелии. Чуть что, впадала в панику, предполагала самое худшее. Амелию ее страхи просто бесили. Как и бывшего мужа Уитни. Именно ее тревожность частенько становилась причиной ссор. Вероятно, поэтому второй раз Дэн женился на похожей на солнышко, улыбчивой, жизнерадостной воспитательнице детсада. Если бы Уитни спросили, что она думает о мисс Карен, она бы ответила, что у той нет никаких скелетов в шкафу. Никаких неразумных поступков в юности, которые она хотела бы скрыть. Никаких монстров из прошлого, притаившихся за углом. Никаких секретов, погребенных под землей так глубоко, что не доберешься…

Когда Дэн женился на Карен, Уитни, помнится, подумала: «Надо же, ему все-таки удалось найти полную противоположность мне. Он хотел именно такую – и ведь нашел». Причем довольно быстро – не прошло и года с тех пор, как они с Уитни расстались, и он уже встретил Карен. Какое-то время они были просто друзьями, затем несколько лет встречались и наконец поженились.

Отношения с Карен Дэн всегда пытался представить в лучшем свете, чуть ли не идеальными.

Сначала была просто дружба. Мы не торопились.

Да даже не в Карен дело! С ее появлением Амелия перестала быть для Дэна главным в жизни – вот чего он никак не должен был допустить! Сама Уитни вообще ни с кем не встречалась, пока дочь не подросла. Только последние пару лет, когда Амелия стала старшеклассницей, Уитни начала жить собственной жизнью. Решила, что теперь можно.

Прислонившись к кухонной стойке, она уставилась в окно. Оно выходило на квартиру в доме через дорогу. Там на кухне мужчина стоял спиной к Уитни и пил кофе. Телосложением он чем-то напоминал Джея. Подумав о приятеле, Уитни улыбнулась. Зашла в чат и набрала: «Скучаю по тебе».

И тут же прикусила губу, засомневавшись.

Не слишком ли откровенно?

Они встречались уже пару месяцев, накануне он уехал в командировку. Сегодня к вечеру должен был вернуться. Не хотелось бы показаться чересчур напористой.

Вернуться в переписку? Удалить? Уитни снова набрала: «Надеюсь, командировка прошла удачно».

Не слишком ли официально?

Уитни задумалась.

Почему мне так сложно?

Джей очень ей нравился. Вот в чем проблема. Он был первым за долгое время, с кем, как ей казалось, у них может сложиться. Обычно ко второму месяцу знакомства с мужчиной в отношениях намечались «красные флажки», и ее интерес ослабевал. С Джеем все иначе, ничего подобного пока не произошло.

Оказалось, больше можно не напрягаться по поводу сообщений. Джей ее опередил.

«Сажусь в самолет. Прилечу – позвоню», – написал он.

«Буду ждать», – ответила она.

Сейчас десять тридцать. На сегодня у нее запланирована куча дел, и мысли об Амелии отошли на второй план.

Уитни заехала за продуктами, потом в «Таргет» и направилась к дому Лорен, пытаясь отыскать его по памяти. Это оказалось не так-то просто, ведь вчера она не старалась запомнить дорогу, а лишь следовала указаниям Амелии. И все же, покружив немного по району, Уитни очутилась около знакомой улицы. Миновав пару домов, она увидела знакомые розовые кусты.

С тех пор как Уитни отправила Амелии последнее сообщение, прошло больше часа. И, хотя ответа она до сих пор не получила, не сомневалась, что дочь уже встала. Видимо, просто тянула время, чтобы подольше побыть у подруги.

Для Амелии Уитни купила пакетик мармеладок – жевательных червей. Вытаскивая его из сумки с продуктами, она заметила, что он помялся. Наверное, Уитни небрежно кинула сумку на пассажирское сиденье. Скорее всего, Амелия и не притронется к сладостям. Как можно, ведь она на очередной диете. И тем не менее Уитни не могла удержаться.

Привычка покупать дочке что-нибудь вкусненькое появилась, когда Амелия была еще совсем малышкой. Как-то раз Уитни забрала ее из садика и побаловала пакетиком печенья. Никогда не забыть распахнутые от радости глаза Амелии, ее улыбку во весь рот, когда малышка схватилась за пакетик. И пусть за последние годы в их отношениях многое изменилось, но с традицией покупать лакомства для дочки Уитни расставаться не собиралась.

Покручивая на пальце кольцо с ключами и шлепая сланцами по дорожке, она направилась к дому.

Стоял теплый весенний день. Возле соседних домов играли дети. Где-то работала газонокосилка. Мимо проехала парочка на велосипедах; яркие неоновые шлемы подпрыгивали вверх и вниз, будто пляжные мячи, качающиеся в волнах. Амелия тоже любила кататься на велосипеде. Одно время они катались вместе каждые выходные. А сейчас Уитни не могла вспомнить, когда в последний раз они выезжали вдвоем. Надо бы предложить дочери прокатиться. Ответом, скорее всего, будут категоричное «нет» и презрительный взгляд, от которого становится не по себе. Тем не менее стоит попробовать. Иногда, к удивлению Уитни, Амелия говорила «да», превращаясь в ту милую девочку, которой была до того, как монстр-подросток взял верх.

Уитни подошла к двери и постучала точно так же, как Амелия накануне. Время шло, однако никто не появлялся. Недоумение и тревога снова охватили Уитни, но она отогнала их, убеждая себя, что глупо волноваться по мелочам. Снова постучала, на этот раз так сильно, что костяшкам стало больно. Наверное, девчонки слушают музыку. Или, может, сидят на заднем дворе. Погода прекрасная. Уитни прижала ухо к двери, пытаясь расслышать голос дочери или музыку. Не услышав ни того ни другого, она нахмурилась.

Наконец внутри послышались шаги. Дверь распахнулась, пожилая женщина выглянула наружу, вопросительно подняв брови. Ей было хорошо за шестьдесят, а то и все семьдесят.

Уитни была ошарашена. Она, разумеется, никогда не видела маму Лорен, но эта женщина определенно не мама Лорен. Может, бабушка? Недавно Уитни видела передачу о том, как из-за растущей стоимости жизни во многих семьях представители разных поколений живут вместе. К тому же Лорен упомянула, что ее родители развелись. А Уитни не понаслышке знала, как не хватает денег, когда воспитываешь ребенка в одиночку.

– Добрый день, я Уитни, мама Амелии. – Улыбнувшись, Уитни протянула руку.

Однако пожилая женщина лишь напряженно хмурилась, не произнося ни слова. Причем за ее спиной возник мужчина примерно того же возраста.

Уитни занервничала.

Деменция у нее, что ли? Или Альцгеймер, или еще что-нибудь в этом роде?..

Уитни перевела взгляд на старика.

– Добрый день, я мама Амелии. Она сегодня у вас ночевала.

– Нет, здесь никого не было. – Покачав головой, мужчина выступил вперед. – Должно быть, вы ошиблись домом. В нашем районе все они одинаковые.

Уитни посмотрела вокруг. Разве вчера ей не пришла в голову та же мысль? Наверное, она свернула не на ту улицу или перепутала дом.

С пылающими щеками Уитни отступила назад.

– Извините за беспокойство.

– Ничего, с кем не бывает, – ответил мужчина, а женщина любезно улыбнулась.

Уитни развернулась и пошла к машине. Она включила зажигание и отъехала от бордюра. Пара уже скрылась внутри дома. Уитни выехала на главную улицу и повернула направо. Оказавшись на следующей улице, она оглянулась. Мужчина был прав. Их дом неотличим от других. Она ехала, осматривая двор близлежащего дома.

Нет, не тот. Здесь нет роз. У того, где она высадила Амелию, были.

Уитни ехала дальше по улице, внимательно глядя направо и налево, пытаясь отыскать одноэтажный дом с розами на участке. Так и не обнаружив такого, она развернула машину. Наверное, зря она свернула вправо с главной улицы.

Вернувшись назад, Уитни свернула налево.

Очередная улица ничем не отличалась от двух предыдущих. Те же типовые дома с участками. Ухоженные лужайки. Окна со ставнями. Коричневое, бежевое… Дома отличались либо дверью красного цвета, либо красивым газоном. Вот только роз нигде не было.

Свернув на другую улицу, Уитни наконец-то нашла его. Обычный дом. Розы по краю участка. Припарковавшись, Уитни выпрыгнула и поспешила к входной двери. На стук сразу ответили.

Она ахнула, увидев пожилого мужчину, стоящего в дверном проеме. Того самого, с которым она разговаривала несколько минут назад.

Боже мой, что же происходит?

Она вернулась к исходной точке. Когда, рассыпавшись в извинениях, Уитни отступила от двери, она оглядела ставни, ухоженную лужайку, розы по краю участка. Оглянувшись на свою машину, она представила, как Амелия на переднем сиденье держит телефон, а из ее ладони раздается голос навигатора.

Уитни почти не сомневалась – она оставила дочь именно здесь.

Глава 2

За восемь недель до расставания

Парковка возле школы была переполнена. Уитни медленно въехала туда с потоком машин, лавируя между рядами автомобилей и стайками школьников. Она нетерпеливо постукивала пальцами по рулю. Голова пухла от массы неотложных дел, но Уитни с радостью думала, что сегодня наконец-то она сможет забрать Амелию сама. В последнее время она была так занята на работе, что ей редко удавалось заехать за дочерью. И она чувствовала себя виноватой оттого, что Амелию все время подвозил кто-нибудь из подруг или ей приходилось добираться до дома на автобусе.

За углом возле футбольного поля на траве стояла компания подруг Амелии. Волосы на их головах, склоненных друг к другу, были окрашены во все цвета радуги. Бекка что-то оживленно говорила, бурно жестикулируя. Амелии среди девочек не было. Она появилась из-за угла здания.

Уитни остановила машину на парковке. Когда Амелия проходила мимо подруг, те лишь переглянулись. Дочь шла, опустив голову. Бекка искоса взглянула на нее и тут же отвернулась к другим девушкам.

Уж не объявили ли дочери бойкот?

Амелия распахнула пассажирскую дверь и с шумным вздохом упала на сиденье, бросив рюкзак к ногам.

– Что там у вас с Беккой? – спросила Уитни, отъезжая от стоянки.

Амелия пожала плечами, разглядывая свои руки. Ее ногти были выкрашены в черный цвет и обломаны по краям. Кожа на пальцах кое-где была содрана и покраснела.

– Да ничего особенного.

– Что-то не похоже.

– Ну, просто стали меньше общаться.

– Почему? Поссорились или как?

– Не знаю я… – простонала дочка, откидываясь на сиденье.

– Как не знаешь? Вы что, совсем не разговариваете?

– Боже, мама, ну хватит! Не делай из этого проблему.

С младших классов Амелия и Бекка были неразлучными подругами. Бекка практически жила в их доме, стала частью семьи. А теперь девочки демонстративно не замечали друг друга!

Уитни не знала, что и думать. Амелия всегда была на редкость жизнерадостным ребенком. Уитни шутила, что дочь уже родилась улыбчивой болтушкой. В младенчестве рассмешить ее ничего не стоило. Достаточно было посмотреть на нее, и на лице девочки появлялась улыбка. Амелия начала говорить, когда ей не исполнилось и года, и с тех пор не умолкала. Когда она училась в младших классах, стоило Уитни забрать ее из школы, как она начинала болтать и не смолкала, пока не ложилась спать. Иногда от ее трескотни начинала болеть голова. Время от времени Уитни не выдерживала и усаживала дочку играть в «тихую игру», чтобы дать своим ушам отдохнуть.

Правда, за последние месяцы дочь превратилась в молчаливую, угрюмую, сердитую девушку.

Уитни пыталась выяснить, что случилось, но дочь замкнулась еще больше. Похоже, контакт с собственным ребенком был безвозвратно утрачен. Уитни поделилась тревогой со своей подругой Натали, однако та заверила ее, что ничего особенного не происходит. У Натали двое детей – мальчик и девочка. Оба уже взрослые, и у нее с ними прекрасные отношения. Она посоветовала Уитни в трудные моменты делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться.

И сейчас Уитни дышала так глубоко, что у нее вполне могла начаться гипервентиляция. Все наладится – повторяла она про себя снова и снова. Словно мантру. Иногда это был единственный выход.

Правда, Уитни сомневалась, что все наладится. Одно дело, когда Амелия вела себя строптиво с ней. Все подростки проходят через это – отдаляются от родителей, спорят, пытаясь самоутвердиться. Признаться, она и сама вела себя точно так же со своими родителями. Но отталкивать лучших друзей?

– Можно в пятницу вечером позвать в гости мою подругу Лорен?

– Лорен? – переспросила Уитни, радуясь любой возможности завязать разговор. – Кажется, я не видела ее раньше.

– Да, мы подружились недавно.

Новая подруга? С каких это пор Амелии понадобились новые подруги? У них уже была давняя, проверенная компания. В свое время Уитни потратила немало усилий, чтобы ради собственного спокойствия познакомиться со всеми подругами дочери и их родителями. Особенно близко она знала маму Бекки. И на протяжении многих лет все было хорошо. Когда Амелия училась в младших классах, Уитни надеялась, что компания будет дружить до окончания школы. Сейчас она мысленно прикидывала, как ей поступить и что сделать. Познакомиться с родителями новой подруги. Найти ее в социальных сетях. Она уже представляла нервотрепку поздними вечерами, которые она проведет в тревоге из-за этой новой подруги. Как эта девочка повлияет на дочь? Не опасно ли отпускать с ней Амелию?

– Что ж, хорошо, – сказала Уитни, стараясь говорить спокойно. – Она новенькая в школе? Или в районе?

Брови Амелии поднялись, и Уитни поняла, что поторопилась. Задала слишком много вопросов.

– Ну да, – сказала Амелия.

Интересно, что она имела в виду?

– Хорошо. Только сначала уберешь свою комнату, а потом пусть приезжает. – Уитни пыталась сохранить бесстрастный тон, чтобы скрыть охватившую ее тревогу.

– Спасибо, мам. – Амелия улыбнулась, затем засунула в уши наушники и уставилась в окно.

Немного, но хоть что-то. Уитни была рада любому приветливому слову.

Тяжесть в сердце немного ослабла. Уитни снова видела рядом собой ту прежнюю девочку, которую растила, – словоохотливую, открытую, с милой улыбкой на личике. Просто возраст у нее сейчас сложный.

Плечи Уитни расслабились; она вела машину, покачивая головой в такт легкой джазовой мелодии, льющейся из динамиков. К сожалению, ее перекрывала поп-музыка Амелии, которую Уитни слышала почти так же хорошо, как свою собственную. И без труда узнала несравненный голос Арианы Гранде.

На светофоре Амелия уставилась в окно. Уитни услышала небольшой писк в наушниках, прервавший музыку. Амелия посмотрела в телефон. Проследив за ее взглядом, Уитни прочитала уведомление.

«Вам сообщение в «Снапчате» от Фила Лопеса».

Заметив взгляд Уитни, Амелия заслонила телефон рукой. На светофоре загорелся зеленый. Прежде чем снять ногу с тормоза, Уитни слегка коснулась колена дочери. Повернув шею, Амелия вынула из уха один наушник.

Он свисал с ее плеча, из него доносился резкий приглушенный ритм.

– Кто такой Фил?

– Никто.

– Что значит «никто»? Почему тогда он посылает тебе сообщения?

Сзади посигналили.

– Боже, мама, поезжай!

– Не поеду, пока не ответишь.

Сзади снова загудели.

Амелия в отчаянии оглянулась через плечо.

– О, боже, мама, какая же ты зануда! Просто парень из школы. Спрашивал, что задали. – И вставила наушник обратно.

Амелия выдала себя – прикусила губу. Она всегда прикусывала губу, когда лгала.

Третий гудок наконец заставил Уитни снять ногу с тормоза. Машина тронулась, а в ее голове все крутились вопросы. Что еще за Фил? Амелия никогда о нем не говорила. До сих пор она вообще не упоминала ни о каких мальчиках. Возможно, потому что ей не разрешалось встречаться с ними, пока не исполнится шестнадцать?

Уже через месяц… Сердце Уитни заныло.

Она хотела вызнать у Амелии все об этом Филе, когда они доберутся до дома, но дочка торопливо выскочила из машины, хотя Уитни даже не успела выключить мотор. Затем Амелия быстро поднялась вверх по лестнице, не вынимая наушники из ушей, и закрылась в своей спальне.

В кармане защебетала птичка. Уитни вытащила телефон.

Натали писала: «Фотографии новой коллекции готовы?»

Вот черт! Подошел срок сдачи снимков.

Около пяти лет назад Натали открыла онлайн-бутик «Стильные решения от Нат». Сначала она продавала только украшения и аксессуары. В то время Уитни изо всех сил пыталась организовать собственную фотостудию. Она училась бизнесу, имела университетский диплом, но опыта у нее совсем не было. Пока они с Дэном не развелись, она сидела дома с Амелией. Тогда и занялась фотографией. Пыталась запечатлеть интересные кадры с дочкой, и стало очевидно, что у нее к этому талант.

После развода с Дэном Уитни устроилась администратором на неполный рабочий день, очень удачно – она освобождалась как раз, когда Амелию нужно было забирать из школы. С деньгами было туго, и она переживала, что даже если найдет работу на полный день, не сможет оплачивать продленку. Дэн, вероятно, помог бы, но зависеть от него не хотелось. Дашь ему козыри, и он почувствует себя хозяином положения.

Когда Натали только открыла бутик, она попросила Уитни сделать несколько фотографий для сайта. Они быстро подружились, и вскоре, когда Натали добавила в ассортимент одежду, она взяла Уитни менеджером по маркетингу на полный рабочий день. Уитни имела возможность работать по гибкому графику, в основном дома или иногда на складе, куда она при необходимости брала с собой Амелию.

На прошлой неделе Уитни провела фотосессию новой весенней коллекции. Некоторые из фотографий были уже отредактированы, но не все. Подойдя к своему столу в углу гостиной, Уитни написала Натали ответное сообщение: «Скоро отправлю».

В течение следующего часа она сосредоточенно работала и подняла глаза, только когда услышала щелчок открывающейся двери из комнаты Амелии. Солнце уже садилось. Небо было темно-синим, почти фиолетовым, хотя кое-где по краям еще виднелись золотистые отблески заката. Уитни потерла слезящиеся от усталости глаза.

– Что у нас на ужин? – спросила Амелия, заходя в комнату.

На ней была пара легинсов, длинная футболка и пушистые носки. Волосы дочь собрала в пучок на макушке, умытое лицо сияло чистотой. Запах мятного лосьона разносился по всей комнате.

– Не знаю. – Прищурившись, Уитни взглянула на время в нижней части экрана компьютера. – Уже поздно. Хочешь, просто закажем что-нибудь? Можно пиццу. Или позвонить в тот китайский ресторан, что тебе нравится?

Прислонившись плечом к стене, Амелия нахмурилась, сморщив нос.

– Не надо. Ты же знаешь, я предпочитаю здоровую пищу. Тогда просто сделаю салат… или еще что-нибудь.

Вот уж о чем Амелии не нужно было беспокоиться, так это о весе. Она и так была худенькой. Даже слишком, по мнению Уитни, но попробуй скажи ей об этом!

– Хорошо, я тебе помогу. – Уитни повернулась на стуле, опустив ноги на ковер.

– Не надо. Я сама. – Стоя за спиной матери, Амелия скользнула взглядом по экрану. – Хороший снимок, – кивнула она в сторону фотографии модели в платье-макси и потертой джинсовой куртке. – Девушка просто супер.

При этих словах Уитни содрогнулась. Модель на экране была худая как палка. Неестественно гладкая кожа, светлые блестящие волосы, ни малейшего изъяна во внешности. И все потому, что в фотошопе Уитни была настоящим мастером. Вообще-то она считала, что в заниженной самооценке дочери виноваты социальные сети, и все же не могла не признать, что в какой-то мере этому способствовала и ее работа.

– Ты красивее. – Уитни улыбнулась.

В ответ на похвалу дочь лишь состроила скептическую гримасу и направилась на кухню.

Отредактированные фотографии Уитни переместила в общий с Натали «Дропбокс» и отправила ей сообщение с уведомлением. Как всегда, Натали сразу же ответила, поблагодарив.

На кухне Амелия шумно вытаскивала продукты из холодильника. Звуки напомнили Уитни времена ее брака. Когда она злилась на Дэна, точно так же громыхала кухонной утварью, давая понять мужу, как она недовольна.

Однако Амелия гремела вовсе не от обиды. Просто она снова надела наушники и даже не подозревала, как шумит.

Уитни пошла на кухню, достала разделочную доску и нож. Взяла огурец.

Амелия вскинула голову и выдернула наушники.

– Я ведь сказала: не надо. У тебя работа.

– Я уже закончила. – Уитни опустила нож, нарезая огурец на маленькие колечки.

Амелия кивнула, закрыла холодильник, затем нагнулась и полезла в нижний шкаф за большой салатницей. Пока она бросала в нее салат-латук, Уитни продолжала нарезать овощи, радуясь, что они снова на пару хозяйничают на кухне. Они всегда готовили вместе. Дружно и споро.

Вот уже много лет они жили вдвоем и все делили пополам…

– Твоя подруга приедет в пятницу с тобой после школы? – спросила Уитни, берясь за помидор.

Она вонзила в него нож, сок брызнул и попал ей на щеку. Амелия усмехнулась. Уитни тоже хихикнула, вытирая пальцем брызги.

– Нет, наверное, сама приедет ближе к вечеру.

– Хорошо-хорошо. Ее привезет мама? – Уитни вопросительно подняла брови.

Амелия считала, что мать слишком уж опекает ее, говорила, что больше ни с кем в мире так не носятся. Каждый раз, когда Уитни сталкивалась со столь же заботливой мамой, она обязательно указывала на это дочери. Мама Бекки была именно такой.

– Нет. Лорен водит машину.

Рука Уитни застыла, нож повис над помидором.

– Сколько же ей лет?

– Семнадцать.

– Семнадцать?!

– Ты так говоришь, будто она старуха.

– Она старше тебя.

– Совсем ненамного. Мне шестнадцать.

– Тебе еще нет шестнадцати. – Уитни шутливо толкнула ее в бок.

Но Амелия не засмеялась; напротив, отодвинулась подальше.

– Осталось совсем чуть-чуть.

– Знаю. – Уитни бросила нарезанные овощи в миску, а затем подошла к раковине, чтобы вымыть руки.

Уже шестнадцать. Даже не верится.

Уитни крепко прижимает к груди крошечное тельце, плотно завернутое в одеяло. Она торопливо идет по коридору, ноги в носках скользят по линолеуму.

Переведя взгляд на оконное стекло, Уитни увидела в нем размытое отражение Амелии. Она знала ее, как никто другой. Казалось, все в ней ясно и понятно. Но в последнее время Амелия стала похожа на отражение в окне – мутная, загадочная, недосягаемая. Уитни понимала, что это вполне нормально, так бывает со всеми. Дочь взрослеет. Отстаивает свою независимость.

Однако в сердце Уитни Амелия всегда будет ее маленькой девочкой. И Уитни по-прежнему должна оберегать ее.

Глава 3

Суббота, полдень, через девятнадцать часов после расставания

– Мэм, с вами все в порядке? – Голос звучал издалека и гулко, будто мужчина говорил с другого конца туннеля.

В глазах Уитни потемнело, колени подкосились. Подошла женщина и встала в дверном проеме, нахмурившись. Морщины вокруг глаз напоминали скомканную бумагу.

Она снова заехала не туда. Дорога закружила ее, словно водоворот, и она заблудилась. Другого объяснения не было.

– Простите, что беспокою. – Лицо Уитни раскраснелось. – Наверное… я просто заблудилась.

– Здесь легко потеряться, – сказал мужчина, и Уитни была благодарна ему за понимание.

После еще одной извиняющейся улыбки она вернулась к своей машине и в зеркале заднего вида увидела пакетик жевательных червей.

Пожилая пара по-прежнему стояла в дверях, настороженно наблюдая за странной незнакомкой. Отправив Амелии еще одно сообщение, Уитни помахала им рукой, а потом завела двигатель. Старики не отходили от двери. Наверное, боялись, что она снова постучит.

Уитни нажала на газ и на главной улице повернула направо, только не на первую улицу, а на следующую.

И опять одинаковые дома, но среди них ни одного с розами вдоль участка.

Уитни была уверена, что вчера они не заезжали так далеко. Сделав разворот, она вернулась на прежнюю улицу. Потянувшись к пассажирскому сиденью, где лежал ее телефон, коснулась экрана. Сообщений от Амелии не было.

У них с дочерью существовал уговор: на сообщение мамы Амелия должна обязательно ответить в течение часа.

Поначалу Уитни отнеслась к молчанию дочери терпимо, думала, что та еще спит. Но день уже в разгаре.

Уитни остановилась и достала свой телефон. Внезапно в голову пришла мысль – есть же приложение «Найди друзей». И как она раньше не догадалась? Увы, слежка за Амелией давно стала для Уитни привычным делом. Ей становилось легче, когда она знала, где дочь – в школе, у Бекки или дома.

Телефон Амелии молчал. Определитель местоположения был отключен.

Уитни похолодела. Дрожащей рукой она нажала на имя Амелии в контактах, затем поднесла телефон к уху. Раздался всего один гудок, и сразу включилась голосовая почта.

– Амелия, не понимаю, что происходит, перезвони мне немедленно. Я волнуюсь, – проговорила Уитни после гудка.

Прервав звонок, она вспомнила, как вчера высадила Амелию, как дочь с Лорен помахали ей на прощание в дверях того дома. В котором жила пожилая пара… Ерунда какая-то.

Дверь открыта. Колыбелька пуста. Одеяло исчезло.

Темная фигура в дверном проеме.

– Где она? Моя малышка, ее больше нет!

Уитни вздрогнула, когда в руке зазвонил телефон. На экране высветилось лицо Натали.

– Нат… – выдохнула Уитни.

– Амелия звонила?

– Нет.

– Как?! Что происходит?

Когда Уитни закончила объяснять, телефон долго молчал.

– Должно быть какое-то логическое объяснение, – твердо заявила Натали. – Скорее всего, ты перепутала дом. В таких районах легко заблудиться, особенно если не помнишь адрес. А может, Амелия просто выключила телефон прошлой ночью, когда ложилась спать, и до сих пор не включила его.

– Да, – неуверенно ответила Уитни, надеясь, что слова подруги помогут ей успокоиться. Увы, тревога не проходила. Что-то здесь не так. – Наверное, ты права. Спасибо.

– Не переживай! Позвони мне, когда она объявится. Я только хотела сказать тебе… Ладно, об этом потом. Фото выложены в Интернет, снимки просто блеск.

– Хорошо, – сказала Уитни, почти не слушая.

Бросив телефон на пассажирское сиденье, она еще пару раз проехала по району в поисках другого дома с кустами роз во дворе. Тщетно.

Где же Амелия?

Лорен семнадцать. И она водит машину.

Уитни прокрутила в голове все свои разговоры с Амелией за последние дни, пытаясь вспомнить, договаривались ли они, что она заберет дочь. Нет, они определенно не обсуждали, как Амелия вернется домой. Уитни просто решила, что заедет за ней, как обычно.

Потом мысли потекли в другом направлении.

Вдруг Амелия уже дома, и волноваться не надо?

Она быстро ехала по улицам Сакраменто и представляла дочь, свернувшуюся калачиком в постели под белым пушистым пледом. Приходя домой после ночевки у подруг, Амелия часто ложилась спать днем. Скорее всего, именно поэтому она и не отвечала на сообщения. Она дома и спит!

Конечно, так и есть!

Уитни не терпелось побыстрее приехать и рассказать Амелии о случившемся. Сначала она, конечно, обидится, начнет ехидничать, а потом они вместе посмеются, и этот странный день останется позади.

Уитни подъехала к дому, быстро припарковалась и выскочила. Не успела она отойти от машины, как вспомнила о продуктах на заднем сиденье. «Надо взять хотя бы один пакет», – мелькнула мысль. Однако желание побыстрее убедиться, что Амелия на месте, перевесило все остальное. Продукты подождут. Что с ними сделается?

Она помчалась вверх по лестнице, добежав до входной двери за считаные секунды.

– Амелия! – Уитни ворвалась в квартиру, уронив сумочку и ключи на пол. Запах гренок с сиропом еще витал в воздухе. – Амелия!

Пробежав по коридору, она открыла дверь спальни дочери. Холодный, тяжелый воздух ударил в лицо. Кровать Амелии была в беспорядке, одеяло сбилось на одну сторону, подушки разбросаны.

Приведи комнату в порядок, прежде чем мы поедем к Лорен.

Амелия застонала, скорбно уставившись в потолок, словно жалуясь небесам.

– Лааан, – сказала она, проглотив конец слова.

С замирающим сердцем Уитни осмотрела все комнаты.

Никого. Нигде.

Тяжело вздохнув, она вытащила телефон и набрала Амелию. Снова включилась голосовая почта. Уитни перешла в приложение «Найди друзей». Местоположение дочери по-прежнему не определялось.

Она словно исчезла. Растворилась в воздухе.

О боже. Моя малышка!

Зазвонил телефон. Сердце Уитни забилось чаще.

– Ну что, нашлась? – спросила Натали.

– Нет, и я начинаю волноваться.

– Где ты?

Голос Натали был твердым, властным. Так она говорила на деловых встречах.

– Дома.

– Так. Я еду к тебе.

– Хорошо. – Уитни кивнула, будто Натали могла ее видеть, а затем в оцепенении отложила трубку.

Зловещая тишина повисла в воздухе, не давая дышать.

Моей дочери больше нет. Снова.

Глава 4

Когда я расскажу вам, что произошло, вы не колеблясь обвините во всем меня. Скажете, что вина полностью на мне. Так и есть. И все же не совсем. Конечно, свой выбор мы делаем сами. Но ведь живем мы не в коконе. Всегда существуют люди, которые на нас влияют. Превращают нас в тех, кем мы в конце концов становимся.

Для меня таким человеком была Милли.

Я часто думала: какой бы я была сейчас, если бы мы не встретились? Совершила бы те же ошибки? Причинила бы боль людям? Или все сложилось бы иначе?

До сих пор эти вопросы день и ночь не дают мне покоя.

Хотя к чему предположения? Я не в силах изменить то, что произошло…

Иногда я возвращаюсь к самому началу. В тот день, когда Милли буквально ворвалась в мою жизнь.

Мой первый день в новой школе. Я шла по коридору, то и дело переводя взгляд с расписания у меня в руках на двери классов, отчаянно пытаясь найти нужный кабинет, не опоздать на урок. Я не смотрела на людей, и она тоже. Вот почему мы столкнулись.

Вот бы уйти – не поднимая головы, не взглянув на нее.

Вместо этого я внимательно посмотрела на ту, с кем столкнулась. У нее были темные волосы, бледная кожа, в ней чувствовались нервность и энергия. Красивая девушка. По-настоящему красивая. Не в пример мне, к сожалению.

Ее взгляд остановился на расписании у меня в руках, и она спросила, не новенькая ли я.

Я ответила что-то саркастическое, типа:

– С чего ты взяла?

Мимо нас прошла группа девочек. Бывшие подруги Милли, как я узнала потом. Они злобно уставились на нее, и я увидела, как напряглась ее шея, когда она нервно сглотнула. И тут же как ни в чем не бывало она улыбнулась и, взяв меня под руку, словно мы были персонажами из «Волшебника страны Оз», бодро шагающими по дороге из желтого кирпича, предложила проводить меня на следующий урок.

В тот день она помогла мне найти остальные кабинеты. А на следующий мы уже сидели вместе на школьном дворе во время ланча. И с тех пор стали неразлучны.

Казалось, наша встреча произошла в самый подходящий момент для нас обеих. Милли искала новую подругу, а я радовалась любой.

Но Милли была особенной, ни на кого не похожей подругой. Таких, как она, я никогда не встречала. Встреча с ней казалась мне подарком судьбы.

По крайней мере, тогда я была уверена, что мне повезло. Теперь я в этом сомневаюсь.

Пожалуй, назвать Милли лучшей подругой было бы не совсем правильно. С самого первого дня она значила для меня гораздо больше, чем подруга. Иногда мы шутили, что больше похожи на сестер. Что у нас родственные души. И даже эти фразы не могут передать точно наши отношения.

Дружба наша была яркой и всепоглощающей. Мы чувствовали, как сильна связь между нами. Гостя друг у друга, поздно ночью, когда все спали, а на черном небе проступали мерцающие звезды, мы придумали игру: одна из нас рисовала что-нибудь на спине другой, а вторая пыталась угадать, что именно. Эта игра требовала полного отрешения от окружающего мира. Чтобы угадать, я должна была сосредоточиться на каждом касании кончика ее пальца – на каждом движении, каждом штрихе, каждом толчке или нажиме.

Были только я и она. Наши пальцы. Наше дыхание. Наши бьющиеся сердца.

У Милли получалось лучше. Гораздо лучше, чем у меня. Но ведь я и не считала себя настоящей художницей.

В первый раз я очень нервничала. Я думала, мне придется задрать рубашку, и Милли увидит складки жира у меня на спине. Она-то была худенькой. Я боялась, что она будет смеяться надо мной, как порой смеялись бывшие подруги. Тогда я еще слишком мало знала Милли, чтобы понять, что она никогда так не поступит.

К счастью для меня, рисовали мы поверх пижам. В тот вечер я рисовала самые простые вещи: солнце, дерево, гребни океанских волн. Милли нарисовала облако, веревку, тонущую женщину. Последнюю я не смогла угадать. Тот рисунок стал первым намеком на то, что в Милли есть что-то загадочное. В ней таилась какая-то темная бездна. Тогда я даже не представляла, насколько глубокая…

Когда мы познакомились, она была единственным светлым пятном в моей жизни. Обычно я осторожна и осмотрительна с новыми подругами. Но в Милли мне все казалось совершенным. Она сразу мне понравилась, и я поверила ей немедленно, без всяких оговорок.

Теперь я думаю, зря.

Глава 5

Суббота, 13:00, через двадцать часов после расставания

Уитни ответила на звонок.

– Алло!

– Привет, – сказал Джей. – Я вернулся.

Он разве уезжал куда-то? Уитни с трудом вспомнила. Ах да, командировка. Неужели это было только вчера?

Уитни размяла напряженные плечи. Все тело ныло, как после изнурительного подъема в гору.

– Уитни?

– Да. Извини. Я просто… – Она ущипнула себя за переносицу и зажмурилась. – В общем, Амелия вчера отправилась с ночевкой к Лорен и до сих пор не вернулась. И я не могу до нее дозвониться.

На лестнице раздались шаги, вдалеке залаяла собака. По коже Уитни пробежал озноб.

– Может, хочет остаться с подругой подольше? Тянет время, понимаешь?

Тянет время. Да, похоже на то. Уитни и сама так говорила о поведении дочери в бассейне. Когда Амелия была младше, летом они ходили туда почти каждые выходные. И Уитни всегда стоило неимоверных усилий вытащить Амелию из воды. Она стояла у бортика и до хрипоты орала, приказывая дочери выйти, а та все ныряла и ныряла, делая вид, что не слышит.

Не так ли Амелия поступала и сейчас? Не отвечает на звонки матери, делая вид, будто не знает, что пора домой, в надежде задержаться у Лорен подольше?

Вполне возможно.

Раздался стук в дверь, и Уитни вздрогнула.

– О, Джей, прости, приехала Нат.

– Позвони, когда Амелия вернется, хорошо?

– Хорошо. – Она завершила разговор и открыла дверь.

– Ну что, вернулась? – Натали вошла в комнату, неизменно одетая в легинсы и футболку; ее светлые рыжеватые волосы были собраны в хвост. Уитни часто шутила, что это униформа Натали. Подруга всегда выглядела так, будто собралась в спортзал.

– Нет. – Уитни плотно закрыла за собой дверь.

Была середина дня, на улице припекало. Обычно в это время по выходным Амелия лениво лежала на кровати, закинув ноги на стену и уткнувшись в телефон.

– Да брось ты, все с ней в порядке. – Натали ободряюще похлопала подругу по плечу. – Подростки постоянно такое выкидывают. Ты даже не представляешь, сколько раз Кайла возвращалась домой от друзей под утро. Думаешь, она хоть раз позвонила, чтобы сообщить, что с ней все в порядке? А уж о Марке и говорить нечего.

Натали и раньше рассказывала ей, как Марк покуривал травку и проваливал экзамены. Однако сейчас парень совершенно изменился. Вырос. А несколько месяцев назад Уитни и Амелия гуляли на его свадьбе.

Кайла училась довольно хорошо и, насколько знала Натали, никогда не пробовала наркотики. Тем не менее в старших классах ее пару раз поймали, когда она тайком пыталась улизнуть на свидание. Сейчас девушка училась на первом курсе колледжа и по-прежнему жила дома. Правда, Натали порой язвила, что, судя по тому, как редко она видит дочь, точно сказать, где она живет, нельзя.

Уитни кивнула. Было время, когда слова Натали она восприняла бы скептически, заявив, что Амелия вовсе не строптива. Что она серьезная и ответственная. Что она всегда позвонит, напишет, всегда на связи с матерью. До недавнего времени Уитни и сама в это верила. Что ее дочь не чета другим подросткам.

Сейчас далеко не так…

Пару недель назад Уитни работала на складе: подсчитывала запасы и делала фотографии. Она потеряла счет времени, заработалась до позднего вечера. Прежде чем отправиться домой, она проверила местонахождение Амелии и с облегчением увидела, что та дома. Но когда приехала, дочери дома не оказалось. Уитни уже хотела позвонить ей, когда та, как ни в чем не бывало, влетела в квартиру.

Уитни спросила дочь, где она была, и та ответила, что в бассейне. В другой раз Уитни бы ей поверила. Они и переехали-то в этот жилой комплекс именно потому, что бассейн был в двух шагах. И Амелия проводила там много времени. Вот только в тот вечер она явно ходила не туда. Ее одежда была сухой, купальника с собой она не захватила, а сама пропахла дымом.

Уитни тут же уличила дочь в обмане, но Амелия ответила, что просто сидела на бортике, опустив ноги в бассейн, а неподалеку кто-то курил. Поэтому одежда пропахла дымом. И что тут такого? А потом бросила на мать возмущенный взгляд и ушла в свою комнату.

Уитни почувствовала себя глупо – из-за ее нелепой паники Натали все бросила и примчалась сюда. А ведь Амелия – обычный строптивый, бунтующий подросток и ведет себя соответственно. В последнее время отношения матери и дочери и без того были напряженными, ну а когда Уитни так и не смогла отыскать нужный дом, страх обуял ее окончательно.

– Да, наверное, ты права. Боже, вернуть бы то время, когда она была маленькой, милой и отзывчивой.

Возможно, именно поэтому Уитни тосковала и по старым подругам Амелии. Она знала девочек с раннего детства. С тех времен, когда они были малышками и не могли обходиться без мам. Когда они приходили в гости, Уитни чувствовала, как включается прежний материнский инстинкт, и возникает ощущение – пусть и ошибочное, – что она контролирует ситуацию.

– И не говори. – Натали заговорщицки улыбнулась. – Пока мой Марк не превратился в монстра-подростка, милее парнишки не было – всегда ласковый, помогал мне донести продукты…

– Бог мой! Продукты! – спохватилась Уитни, услышав слова Натали. – Я заезжала в магазин, и продукты до сих пор в машине!

– Давай я тебе помогу, – предложила Натали без колебаний.

Уитни протестующе замахала руками. Она и так уже отняла у подруги кучу времени.

– Что ты, не надо! Я сама. Поезжай домой, если у тебя дела.

– Пустяки. – Натали покачала головой. – Я побуду с тобой, пока Амелия не вернется. – Не дожидаясь ответа Уитни, она направилась к входной двери. – Пойдем.

Улыбнувшись, Уитни взяла ключи и вышла вслед за подругой через парадную дверь. Вместе они спустились по лестнице и направились к парковке.

В спешке она оставила машину незапертой. Поэтому они открыли задние дверцы и достали пакеты. Уитни уже собиралась закрыть дверцу, когда заметила на переднем сиденье мармеладных червей.

– Подожди-ка!

Свободной рукой она открыла дверь и залезла внутрь. Пластиковая упаковка выскользнула из ее пальцев и упала на пол. Уитни поставила сумку с продуктами на землю и наклонилась, пытаясь на ощупь найти пачку с мармеладом. Она уже собиралась встать, когда заметила под передним сиденьем скомканный чек. Уитни схватила его и разгладила.

Смысл не сразу дошел до сознания. Ерунда какая-то.

«Виктория Сикрет». Санрайз-молл.

Она никогда не покупала белье от «Виктория Сикрет». Может, и напрасно. В последнее время, с тех пор как начала встречаться с Джеем, она стала подумывать о покупке чего-нибудь эротичного. Прежде красивые лифчики и трусики ее не интересовали. Интересовали практичные. И недорогие. А кроме того, они жили рядом с торговым центром «Арден». При чем здесь «Санрайз»?

Взгляд Уитни метнулся к верхней части чека. Оплачено картой Амелии. Пару недель назад. Четверг. Время – пятнадцать тридцать.

В тот день Уитни работала на складе, выполняла поручения Натали. Амелия в это время должна была тренироваться в бассейне, а не бродить по Санрайз-молл и уж точно не покупать нижнее белье.

Так что же она купила? В чеке значился бюстгальтер. И ничего страшного, если бы обычный. Но от «Виктория Сикрет»? Зачем он понадобился Амелии? И почему она скрыла покупку от матери?

– Что там такое? – спросила Натали, защищая глаза от солнца рукой.

– Э-э… – Уитни покачала головой и засунула чек в карман. Затем потянулась к брошенной сумке. – Да ничего. Просто нужно кое-что проверить наверху.

Когда они вернулись в квартиру, Натали сразу же принялась вынимать продукты. Следовало бы помочь подруге, но Уитни захлестнуло нетерпение. Она направилась прямиком к компьютеру. Зайдя в избранное, нажала на вкладку «Банк». И отыскала счет Амелии – она редко его проверяла.

Амелия старательно откладывала деньги, полученные на день рождения от бабушки и дедушки и за работу няней. Поэтому Уитни просто обомлела, увидев, что денег на счету дочери стало гораздо меньше. Прокрутив страницу, она увидела покупку от «Виктория Сикрет», а также другие траты в тот же день, в том числе в «Старбаксе» и «Чик-фил-А». Обе суммы были слишком большие для одного человека. Амелия явно кого-то угощала. Может быть, Лорен?

Но больше всего Уитни удивила транзакция, проведенная в начале этой недели. Амелия сняла триста долларов. Для чего ей столько денег?

Волна жара прокатилась по телу. На ум приходила единственная догадка, для чего дочери могла понадобиться такая сумма.

Уитни повернулась к подруге.

– Какой ужас! Думаю, Амелия сбежала. И по-моему, я знаю, куда…

Глава 6

За семь недель до расставания

В доме стояла зловещая тишина.

Уитни медленно двигалась по коридору, пытаясь уловить малейший шорох, и подошла к спальне Амелии. Дверь была чуть приоткрыта, так что она сумела заглянуть внутрь. Амелия и ее новая подруга сидели по-турецки на полу лицом друг к другу. Как только Лорен приехала, Амелия торопливо представила ее, и девочки тут же скрылись. Они сидели очень близко друг к другу и шептались, сдвинув головы, стараясь говорить как можно тише.

По шее Уитни пробежал холодок. Ей показалось, что она вторгается во что-то очень личное.

Обычно, когда к Амелии приходили подруги, в ее комнате играла музыка, а девочки танцевали. Ее дочь любила танцевать. И дурачиться. Но сейчас все было иначе.

Уитни с трудом проглотила ком в горле и сделала шаг назад; пол под ногами скрипнул. Девушки резко вскинули головы.

– Мама, это ты? – воскликнула Амелия.

Когда Амелия была маленькой, слово «мама» она произносила с такой нежностью, что в душе Уитни разливались тепло и спокойствие. Сегодня оно больше походило на ругательство.

Уитни напряглась, но глубоко вздохнув, она распахнула дверь и зашла в комнату.

– Пришла узнать, не хотите ли вы перекусить.

– Когда захотим, тогда и перекусим, – с раздражением ответила Амелия.

– Спасибо, пока не хочу, – виновато улыбнулась Лорен.

Почему незнакомая девушка относится к ней лучше, чем собственная дочь? Взгляд Уитни метнулся к Амелии. Та быстро набирала что-то на телефоне. На полу возле ее колена лежала россыпь бумаг. Похоже, это были распечатки с какого-то сайта. Некоторые слова были подчеркнуты.

– Делаете уроки? – спросила Уитни.

Амелия мало рассказывала ей о Лорен. Уитни даже не знала, какие занятия они посещают вместе. Положив телефон на пол, Амелия собрала бумаги.

– Это… это не уроки.

На щеках Лорен появились розовые пятна.

– Тогда что же? – спросила Уитни, сгорая от любопытства.

– Вы слышали об эннеаграмме? – Лорен поправила очки на носу.

И опять Уитни пронзила мысль о том, как же эта девочка отличается от других подруг Амелии. Более тихая. Более сдержанная. Серьезная.

– Энне… что?

Амелия раздраженно вздохнула.

– Эннеаграмма, – терпеливо повторила Лорен, не обращая внимания на недовольство Амелии, написанное у нее на лице. – Это такой тест для анализа личности.

– О, как тест Майерс – Бриггс? – Уитни проходила тест еще в колледже, когда встречалась с Дэном.

– Нет, – сказала Амелия, бросив на новую подругу многозначительный взгляд, как бы говоря: «Ну зачем ты позволила вмешаться моей маме?»

Уитни задевало поведение дочери – она вела себя так, словно у них с Лорен была общая тайна, которую они скрывали ото всех. Амелия едва знала эту девушку. Вот с Беккой Уитни никогда не чувствовала себя лишней. Амелия с Беккой не прятались в комнате дочери, не шептались. Уитни водила их в торговый центр, в кино, кафе. Или они просто оставались дома и смотрели телевизор. И Уитни частенько сидела вместе с девочками.

– Хотя принцип тот же, – добавила Лорен.

Уитни кивнула, благодарная за то, что новая подруга дочери вела себя с ней любезно. В конце концов, не так уж и плоха эта девочка. А Уитни, сказать по правде, заранее настроила себя против нее и даже не пыталась увидеть в ней что-то хорошее. Она все еще надеялась, что эта дружба ненадолго, и Бекка вернется раньше, чем узнает о новой подруге.

– И по какому же предмету такое задали? – спросила Уитни.

– Повторяю, это не уроки, – сказала Амелия раздраженно.

Разумеется, не уроки.

– Тогда зачем этот тест?

Вообще-то Амелия ненавидела подобные вещи. Однажды Бекка предложила ей пройти шуточный тест на «Фейсбуке», чтобы узнать, каким животным она была бы, и дочь сказала, что такие тесты – полная ерунда и пустая трата времени. Она даже отказалась идти к консультанту по профориентации, когда Уитни предложила ей. Сказала, что разберется сама.

Подруги ответили одновременно.

– Все проходят, – сказала Амелия.

– Чтобы узнать, насколько мы похожи, – произнесла Лорен.

Возможно, обе говорили правду, но Уитни показалось, что Лорен была ближе к истине. Проходить тест, чтобы узнать насколько они похожи? Зачем?

– А мы с тобой провалились. – Дэн хмыкнул.

– Что? – Уитни заглянула в тест на совместимость, который они только что закончили. – Разве можно провалить тест на совместимость?

– Как видишь, можно, раз мы провалили.

Он захохотал. Уитни хотела бы посмеяться вместе с ним, но не испытывала радости. Странно, что Дэну так весело.

– И ты совсем не расстроился? – спросила она его.

Дэн перестал смеяться, с нежностью посмотрел на нее, обнял ее за талию и привлек к себе.

– Мне не нужен тест, я и без него знаю, что мы совместимы.

– Хорошо, хотя результаты теста с тобой не согласны, – пошутила она, но в ее словах звучала тревога.

– Эй! – Дэн поцеловал ее в лоб, но от этой простой ласки ее страхи почти развеялись. – Мы разные. Я понял это с нашей первой встречи. Ну и что? Нам хорошо вместе.

Она подняла голову, их глаза встретились.

– Правда?

– Правда.

Амелия и Лорен уставились на Уитни, и по их лицам было видно, что они ждут не дождутся, когда же она уйдет. Поняв намек, Уитни слабо улыбнулась.

– Ладно, зовите меня, если что-то понадобится, – сказала она и вышла из комнаты.

Не успела дверь за ней закрыться, как девушки снова придвинулись друг к другу.

Неужели Лорен была больше, чем подруга?

Уитни обмакнула толстый кусок хлеба в смесь молока с яйцом и бросила его на сковородку. Та зашипела, и запахло маслом. Этот запах волшебным образом переносил Уитни в прошлое. Не только в то время, когда она по утрам готовила гренки для маленькой Амелии, но и в собственное детство.

По субботам завтрак готовил отец. Он вставал рано и шел на пробежку, пока мама спала. Возвращался и принимал душ, а тем временем Уитни и ее брат Кевин выползали из своих комнат в пижамах, набросив на плечи одеяла. Дети забирались на диван и смотрели мультики, а папа быстренько делал яичницу и гренки. Потом вставала мама, и они все вместе собирались за столом на кухне. Уитни обожала субботние завтраки и с нетерпением ждала их всю неделю.

Вот почему она так досадовала, когда все закончилось. Болезнь Кевина поставила крест на субботних посиделках, когда единственный раз в неделю их семья собиралась вместе.

Кевин кашляет, задыхается, каждый вдох дается ему с трудом. Родители суетятся вокруг него. Продукты, из которых отец собирался готовить, разбросаны по столу. Уитни понимает, что совместного завтрака не будет; действительно, через некоторое время родители велят ей перекусить самой, найти хлопья или еще что-нибудь.

Она с тоской смотрит на стол, представляя, как они сидят все вместе и едят сочные гренки. Папа рассказывает о прошедшей неделе, мама смеется над его шутками.

Уитни смотрит на голубое пламя, пляшущее под сковородой. Должно быть, отец забыл погасить огонь. Уитни дотрагивается до ручки и обжигает пальцы. Внезапно ей в голову приходит мысль. Уитни собирает волю в кулак и, осторожно поднеся руку к сковороде, прижимает ладонь к раскаленной поверхности. Кожа горит. Уитни выдерживает лишь несколько секунд, а потом вскрикивает от боли.

– О боже! Что случилось? – Отец оборачивается и в тревоге смотрит на нее. Только на нее.

– Я пыталась приготовить завтрак… – Ее губы дрожат. – Хотела тебе помочь…

За плечом отца она видит брата, их взгляды встречаются.

Вот тебе, Кевин!

Уитни перевернула хлеб на сковородке, вернувшись из воспоминаний в реальность. Ее телефон лежал на стойке экраном вверх.

Последний раз она говорила с отцом несколько недель назад. Мама звонила каждую субботу. А отец по субботам днем играл в гольф, а вечером либо пил пиво с приятелями, либо отдыхал дома, чувствуя себя слишком уставшим для телефонного разговора. Надо бы позвонить ему на этой неделе…

До поры до времени ее детство можно было назвать идеальным. Заботливые, внимательные родители. Особенно отец. Они были очень близки. Каждый вечер он читал ей сказки перед сном и ради шутки часто давал героям их собственные имена. «Самым сильным супергероем в мире был папа. Известная красавица принцесса Уитни…»

Он учил ее кататься на велосипеде, водил в зоопарк и сказочный городок в Лэнд-Парке. Она скатывалась с горки, а папа ловил ее внизу. А по воскресеньям они с отцом ходили в кондитерскую за углом, где продавались пончики. Уитни всегда брала пончик с кленовым сиропом, хотя могла съесть только половину. Но папа не возражал, он с удовольствием доедал за ней оставшуюся часть. Более того, Уитни была уверена, что он с нетерпением этого ждал.

Увы, постепенно все закончилось. Поездки в зоопарк, катание на велосипедах, походы за пончиками и даже сказки. Все исчезло без следа…

Почти всю жизнь причиной распада их семьи Уитни считала болезнь брата. И все же понимала, что дело не только в этом. Она сама совершала поступки, которые в корне изменили ситуацию. И теперь, казалось, отношения с родителями разрушены окончательно.

Запахло горелым. Черт! Уитни сняла со сковороды подгоревшую гренку и бросила ее на тарелку к остальным.

Потянувшись за очередным куском хлеба, она ощутила чье-то присутствие. Волоски на шее встали дыбом, Уитни обернулась. В дверях кухни, прислонившись к косяку, стояла Лорен – в футболке и пижамных штанах, волосы собраны в небрежный узел, глаза за линзами очков прищурены.

Уитни вздрогнула. Как долго Лорен наблюдала за ней?

– Доброе утро, – сказала Уитни хриплым от испуга голосом.

– Доброе утро. – Лорен оттолкнулась от стены и шагнула на кухню. – Вам помочь? – Ее лицо сияло, глаза возбужденно блестели.

– Э-э… – Уитни огляделась. – Да нет. Я в общем-то почти закончила. Хочешь чего-нибудь? Апельсиновый сок? Молоко? Воды?

Взгляд гостьи переместился на кофеварку.

– Если можно, чашечку кофе.

– Конечно.

Вытерев руки о полотенце, Уитни взяла кружку из шкафа и подошла к кофеварке. Сама она не пила кофе, пока у нее не появилась Амелия. А потом начала. Ну как обойтись без кофеина, если спишь три часа в сутки?

Уитни налила горячий кофе в кружку и повернулась к девушке.

– Добавить сливок?

– Спасибо, не нужно.

– Пожалуйста.

Дэн тоже обычно пил черный кофе, а Уитни вливала в свой столько сливок, что он приобретал светло-коричневый цвет. Она часто шутила, что предпочитает пить сливки с кофе.

– Давно сюда переехали? – спросила Уитни после затянувшейся паузы.

– Нет. Недавно.

– А где жили раньше?

– О… – Лорен пожала плечами, обхватив свою кружку обеими руками. – В самых разных местах.

Ну и ответ.

– И где же, например?

– Ну и заспалась я! – В кухню вошла Амелия. Она зевнула и потянулась, высоко подняв руки.

Глядя на нее, Уитни вспомнила о том времени, когда дочь была маленькой и, полусонная, забиралась к ней в постель по утрам в субботу.

– Вообще-то ты как раз вовремя. Завтрак уже готов. – Уитни поставила тарелку с гренками перед Лорен.

– Ма-а-ам, – захныкала Амелия, – ты же знаешь, я подсчитываю каждый углевод.

Уитни никак не удавалось уследить, какой из постоянно меняющихся новомодных диет придерживается ее дочь в данный момент.

– А я съем. – Лорен протянула руку и взяла лежавшую сверху гренку. Ее ногти были покрашены в тот же темный цвет, что и у Амелии.

Амелия взглянула на подругу, затем пожала плечами и села рядом с ней.

– Думаю, от одной гренки я не потолстею.

Вот это да! А Лорен, оказывается, обладала силой убеждения.

– Куришь?

Вопросительно поднятая бровь, зажженная сигарета между пальцами.

Вот уж нет! Никогда! Мерзкая привычка. Уитни даже пробовать не собиралась!

Глаза следили за каждым ее движением, побуждая сказать «да».

– Конечно, курю. Давно. – Уитни берет сигарету и подносит к губам.

Уитни стоя ела гренку, понимая, что ее присутствие на кухне в тягость девушкам и мешает им говорить свободно. А такой оживленной и разговорчивой, как с Лорен, она не видела Амелию уже месяц.

Подруги съели по одной гренке и потянулись за следующими, передавая друг другу сироп. Как хорошо, что у дочери появился аппетит! Наконец-то поест нормально. В конце концов, не так уж плоха эта Лорен.

Уитни подошла к кофеварке и налила себе вторую чашку кофе, щедро сдобрив его сливками. Сосед из дома напротив тоже был на кухне, стоял у плиты во фланелевой пижаме и что-то готовил.

– Ты уже спросила маму? – произнесла Лорен громким шепотом, явно рассчитанным на то, чтобы его услышали.

Стоя спиной к девушкам, Уитни потягивала кофе и рассеянно наблюдала за мужчиной в окне.

– О! Сейчас спрошу. – Амелия проглотила кусок гренки. – Мам, у меня есть паспорт?

– Паспорт? – Уитни оглянулась через плечо.

– Да.

Уитни отставила чашку с кофе, подумав, что уже достаточно. Нервы и так разгулялись.

– Зачем тебе паспорт?

– Без него нельзя поехать в Амстердам, – насмешливым тоном объяснила Амелия, будто Уитни задала глупый вопрос.

Около года назад строительная компания, где работал Дэн, предложила ему возглавить проект за границей. С тех пор как отец уехал, Амелия умоляла Уитни отпустить ее к нему в гости. Недавно Дэн позвонил и сказал, что летом возьмет пару недель отпуска и не прочь провести их с Амелией. Уитни идея не понравилась. Амелия никогда никуда не ездила, а тут путешествие в другую страну!

– Паспорта у тебя нет, – сказала Уитни.

– Тогда давай начнем оформлять. Не нужно затягивать. Хотелось бы съездить, пока не появился ребенок.

Оторвав взгляд от тарелки с гренками, залитыми сиропом, Лорен одобрительно подмигнула Амелии.

– Ребенок? – Сердце Уитни заколотилось. – Какой ребенок?

Брови Амелии взлетели вверх от удивления.

– Папа тебе не сказал? Карен беременна.

Уитни с трудом удалось скрыть облегчение, которое испытала, поняв, что ребенок родится не у Амелии. И все же новость ее озадачила.

– Неужели?

– Да. – В голосе дочери сквозила горечь.

Уитни разговаривала с Дэном совсем недавно. Почему же он ничего ей не сказал?

– И какой срок?

– Не знаю. Думаю, пару месяцев.

На стойке завибрировал телефон. Наклонившись, Уитни коснулась экрана. Сообщение от Джея.

Доброе утро.

Уголки ее губ дрогнули в улыбке, когда она набирала ответ, тыча указательным пальцем в экран телефона. Она до сих пор не научилась печатать большими пальцами, поэтому Амелия постоянно над ней смеялась.

Доброе утро.

– От твоего ухажера? – спросила Амелия с ехидцей.

Уитни бросило в жар. Посмотрев на дочь, она прикусила губу.

– Да какой он ухажер.

Амелия захихикала, повернувшись к подруге.

– Представляешь, мама встречается с мужиком, с которым познакомилась в баре!

Глаза Лорен расширились. Уитни возразила сердито:

– И вовсе не в баре. Ну, то есть сидела-то я за барной стойкой, но это было в ресторане.

Они собрались на девичник. Уитни сидела за барной стойкой ресторана и ждала Натали, которая немного задерживалась. Она заказала бокал красного вина и медленно потягивала его, глядя в окно. Шел дождь, небо было красивого серо-голубого цвета, а капли воды рисовали на стекле узоры. Уитни всегда любила ненастные вечера. Ей нравились буйство красок, сгустившийся воздух, резкая свежесть холодного неба.

Кто-то подошел и сел рядом.

– Скотч со льдом.

В хриплом низком голосе сквозило что-то завораживающее. Уитни стало любопытно, и она повернула голову. И была приятно удивлена тем, что увидела. Резко очерченный мужественный подбородок, покрытый щетиной, темные волосы, длинные, слегка растрепанные, но чистые. Наверняка этот беспорядок на голове был продуман.

Дэн всегда был аккуратно подстрижен и тщательно выбрит и только в отпуске позволял себе небольшую щетину. И таким он нравился Уитни больше. Он будто становился моложе, выглядел расслабленным и беззаботным.

Незнакомец улыбнулся, и Уитни стало неловко, что она пялится на него.

– Скотч со льдом, – произнесла она, кивнув в сторону напитка в его руке. – Любимый напиток моего отца.

Мужчина с улыбкой оперся локтем на барную стойку.

– Это хорошо или плохо?

– Пока не знаю, – ответила она, удивляясь своему игривому тону.

– А когда будешь знать?

Она пожала плечами.

– Скотч – ваш любимый напиток?

– Да нет, – сказал он. – Я пью практически все, кроме мерзкого мартини.

– Чем же провинился мартини?

– Тем, что это любимый напиток моего отца. – Незнакомец подмигнул. Какой он все-таки симпатичный! – А ты? Вижу, предпочитаешь красное?

– Нет, я как вы: пью практически все, кроме белого вина.

– Дай угадаю – потому, что это любимый напиток твоей мамы?

– Нет. – Она покачала головой. – Просто оно противное.

Мужчина рассмеялся, громко и от души, и Уитни прямо растаяла.

Когда появилась Натали, Джей успел смутить Уитни, попросив ее номер телефона. Натали широко улыбнулась и подняла большой палец вверх. Уитни обрадовалась, что Натали одобряет ее выбор, хотя уже не нуждалась в поддержке. К тому времени Джей обворожил ее окончательно.

– О, это, конечно, в корне меняет дело. Всем известно, что серийные убийцы никогда не посещают бары и рестораны, – ерничала Амелия.

– Он вовсе не серийный убийца, – возразила Уитни, и тут ее телефон снова завибрировал.

«Какие планы на сегодня?» – гласило сообщение.

– Откуда ты знаешь? – спросила Амелия.

Уитни посмотрела на фотографию Джея над сообщением на экране.

– Знаю. Он замечательный. Обаятельный. И симпатичный.

– Между прочим, то же самое говорили о Теде Банди[2], – заметила Амелия, а ее подруга рассмеялась.

– Ну хватит, меньше смотри телевизор. Джей славный. И никакой он не серийный убийца.

– Надеюсь, что так, а то ведь он знает наш адрес, – буркнула Амелия без всякой усмешки.

– Мы ведь уже все обсудили. Разве ты против моих встреч с Джеем?

За последние годы Уитни встречалась с несколькими мужчинами, и никогда Амелия не выказывала подозрений по отношению к ним.

– Не против. – Дочь пожала плечами.

– Тогда почему ты называешь его серийным убийцей?

– В общем-то Джей тут ни при чем. Мне просто интересно, насколько хорошо мы знаем, казалось бы, близких людей… – произнесла Амелия с каким-то отсутствующим выражением лица.

Лорен кивнула в знак согласия.

У Уитни замерло сердце. Дочь всегда была далека от философских размышлений, и эти новые суждения, несмотря на свою глубину, отнюдь не радовали.

– Лорен довольно милая, – сказала Уитни через несколько минут после ухода гостьи.

– Да, она классная.

Амелия открыла холодильник и достала воду. Открутив крышку и сделав глоток, потянулась за наушниками. У Уитни заныла душа. Она теряла дочь…

– И похоже, она тебе очень нравится, – громко сказала Уитни, пока дочь не успела вставить оба наушника.

– Да, она классная, – повторила Амелия, будто Уитни плохо слышала.

– Нет, я имею в виду, что она тебе по-настоящему нравится.

Уитни сделала акцент на слове «нравится», надеясь, что Амелия поймет, к чему она клонит. Однако та выглядела озадаченной.

– Что ты этим хочешь сказать?

Полегче, Уит. Полегче.

– Ничего. Просто никогда бы не подумала, что ты весь вечер просидишь над тестом совместимости с подругой.

– Что же тут странного? – Амелия нахмурилась. – У нас в школе многие увлекаются эннеаграммой.

Уитни попробовала зайти с другой стороны.

– Ну и как, выяснили, насколько вы похожи?

– Вообще-то совсем не похожи, – мрачно ответила Амелия.

Кажется, интуиция не обманула Уитни. Она выпрямилась, убрала прядь волос за ухо.

– Знаешь, перед свадьбой мы с твоим папой прошли тест на совместимость, и оказалось, что мы тоже совсем не подходим друг другу.

По лицу Амелии Уитни поняла, что ляпнула что-то не то. В который раз.

– Почему ты сравниваешь нас с вами? – глаза Амелии расширились. – О боже, мама! Ты думаешь, Лорен – моя девушка?!

– Не знаю, – пожала плечами Уитни. – А как на самом деле?

Амелия покачала головой.

– Я не лесбиянка, мама.

– Даже если и так, я не против, – поспешно сказала Уитни.

Амелия молчала с минуту, изучая лицо матери. Впервые за несколько недель она не выглядела раздраженной.

– Спасибо. Но я не лесбиянка.

– Ну и хорошо.

– И кто бы сомневался, что вы с папой совсем разные. Неужели без теста неясно? – Амелия ехидно ухмыльнулась.

Губы Уитни дернулись вверх, она издала легкий смешок.

– Ну, как поет Пола Абдул, «противоположности притягиваются».

– Что-что? – Амелия наморщила нос.

Уитни снисходительно покачала головой.

– Это песня из 90-х.

– Ты и правда считаешь, что из-за этого вы с папой и понравились друг другу? Потому что противоположны?

– Да я просто пошутила. Не такие уж мы с твоим папой и противоположности. В чем-то мы разные. Как и все. Но во многом похожи.

Амелия фыркнула.

– Вы совершенно разные. Вот с Карен они похожи.

Сердце Уитни заныло, когда она вспомнила, как вела себя Амелия, когда Дэн и Карен только начали встречаться.

Новая папина подруга такая милая.

Новая папина подруга такая красивая.

Смотри, что купила мне новая папина подруга.

Уитни единственная не верила, что Карен идеальна. Все остальные купились, в том числе и родители Дэна. Они никогда не одобряли его отношений с Уитни, неудивительно, что новая девушка сына пришлась им по душе.

Но Уитни не верила в безупречную Карен, таких идеальных просто не бывает. Таких милых. Таких бескорыстных. Таких улыбчивых. Уж Уитни-то прекрасно знала, как действует настоящий манипулятор. С самого начала она видела Карен насквозь. И оказалась права. Сразу после свадьбы с Дэном Карен уволилась с работы, и Уитни окончательно убедилась, что она типичная охотница за богатым мужем. Как бы ни была мила Карен с Амелией до женитьбы с Дэном, после свадьбы встречи дочери с отцом стали происходить гораздо реже. Мало того, через год после свадьбы Дэн попытался снизить сумму алиментов на ребенка. И хотя он твердил, что Карен тут ни при чем, Уитни не верила.

Уитни молчала, не зная, что ответить Амелии, боясь в очередной раз сказать что-нибудь не то. Чтобы отвлечься, она взяла губку и протерла стойку.

– Интересно, кто же у них родится, – размышляла Амелия вслух. Она сказала это безразличным тоном, но в словах чувствовался живой интерес. – Все-таки хорошо, что я навещу их до рождения ребенка. И папе не нужно будет разрываться. Он будет только со мной.

– Ты забегаешь вперед. Ничего еще не решено.

– Как это не решено? – Амелия склонила голову набок. – Мы с папой обо всем договорились. Он сказал, что я могу приехать в гости.

Уитни отложила губку.

– Знаешь, дорогая, мне совсем не нравится, что ты полетишь в Амстердам совсем одна.

Дело было не только в самом путешествии. Дэн обращался с дочерью совсем не так, как Уитни. Он позволял ей делать то, что Уитни никогда бы не позволила. И присматривал за Амелией не слишком-то усердно. Наивная девочка в чужой стране, мало ли в какие переделки она может попасть. Может, Уитни и слишком строга. Но дочь была такой домашней девочкой! Невинной. Идеальная жертва.

Амелия скрестила руки на груди.

– Нравится, не нравится… Я все равно поеду.

– Что-что?

– Папа сказал, даже если ты будешь против, все равно не можешь запретить мне поездку.

– Поверь, могу.

Дочь покачала головой.

– Нет. Папа сказал, это прописано в соглашении о разводе. По закону я имею право проводить часть времени с ним. Он обратится к своему адвокату.

Неужели собственная дочь угрожает ей судебным иском? Просто не укладывается в голове…

Девочка-подросток стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, сомкнув колени, злобно прищурив глаза… Глядя на нее, Уитни поняла, что собственная дочь стала для нее чужой.

Глава 7

До Милли у меня никогда не было лучшей подруги.

То есть какие-то подруги у меня были. Совсем ребенком я играла с детьми наших знакомых. Став постарше, иногда ходила в гости с ночевкой. Но вообще, как я ни старалась, дети меня сторонились.

В средних классах на уроках английского я сидела рядом с компанией девочек. Как-то перед уроком они стали болтать о своих парнях. У меня не было парня, но я вступила в разговор и рассказала им, что встречаюсь со старшеклассником. Они приняли мою ложь за чистую монету, и с тех пор мне было позволено участвовать в их беседах. Однако наша дружба не продлилась дольше седьмого класса.

Милли была первой подругой – а может, и первым человеком за всю мою жизнь, – которая увидела меня такой, какая я есть. Настоящей. С ней мне не нужно было притворяться. Милли считала меня удивительной. Особенной. Неповторимой. И рядом с ней я ощущала себя именно такой.

Пожалуй, больше всего мне нравилась в Милли ее любовь к танцам. Теперь, когда я мысленно ее представляю, она непременно танцует. Всегда и везде. Стоило Милли услышать музыку, как ее тело начинало двигаться в такт. Она танцевала в магазине, на улице. Не обращая внимания на окружающих.

Всякий раз, когда я приходила, она включала музыку в своей комнате, начинала танцевать и заставляла меня к ней присоединяться. Я же никогда толком танцевать не умела, разве что могла помахать руками в такт. А вот ноги меня не слушались. Однако Милли не принимала отказа. Она тянула и тянула меня за руки, пока я не уступала. Хотя, по правде говоря, не слишком-то я и сопротивлялась.

Танцуя с Милли, я чувствовала себя невесомой. Свободной. Прекрасной. Она двигалась вместе со мной, направляя меня, помогая попасть в ритм, который исходил от нее самой. Я часто танцевала с закрытыми глазами. Так я пыталась сосредоточиться и не отдавить ей ноги. Да и не хотелось видеть, насколько я неуклюжа. В своем воображении я двигалась легко и грациозно.

Как-то мы танцевали в ее комнате. Глаза у меня были закрыты. Милли направляла мои движения, ее пальцы обвились вокруг моих. И вдруг она расцепила пальцы и коснулась моей щеки. Я открыла глаза и увидела Милли так близко, что ощутила жар ее дыхания, фруктовый запах блеска для губ, от которого ее губы всегда блестели и переливались. Милли была такой серьезной и смотрела мне прямо в глаза. Она придвинулась еще ближе, провела рукой по моим волосам, и я подумала, что сейчас она меня поцелует.

Я никогда не влюблялась в девушек. Ни до, ни после. Но тогда я прямо хотела, чтобы она прижалась своими губами к моим…

Оказалось, я поняла Милли неправильно. Она просто убрала прядь волос с моей щеки.

Когда она отстранилась, меня охватили противоречивые чувства. Разочарование. Облегчение. Смятение.

Ясно было одно: я готова на все, лишь бы быть рядом с Милли.

На все, что угодно.

Глава 8

Суббота, 14:00, через двадцать один час после расставания

– Дэн?

Слава богу, он ответил на звонок. Вполне мог бы спать, ведь в Амстердаме сейчас одиннадцать вечера. «Кто рано ложится и рано встает, того удача ждет», – считал Дэн.

Пальцы Уитни судорожно сжимали телефон. Она опустилась на край кровати и уставилась на белую стену перед собой.

– Привет, Уитни.

По тону было ясно, что звонок его не обрадовал. И, как видно, оказался неожиданным. И все же Уитни не теряла надежды.

– Амелия у тебя?

– Нет, конечно, – сказал он, будто вопрос был абсурдным.

– Ну, вы ведь с ней договорились. Может, она поехала к тебе?

– Что за идиотские вопросы?

– Не прикидывайся дураком, Дэн. Я знаю, ты ее звал.

– Но не сейчас же! Летом. И это никакой не секрет. Я и тебе говорил.

– Да, а когда меня такой вариант не устроил, ты пообещал Амелии решить все через адвоката.

Дэн хмыкнул.

– Ну, не совсем так…

– Хочешь сказать, что Амелия мне солгала?

– Просто она так переживала, что ты не разрешишь… Чтобы ее успокоить, я объяснил, как можно все уладить.

– Ах вот оно что! Ну и как, уладил? Купил билет на самолет? Сказал ей, чтобы приезжала, и плевать на меня?!

Уитни просто трясло от возмущения.

– Ничего подобного я не делал! Успокойся же наконец, – сказал Дэн тем покровительственным тоном, который Уитни ненавидела. – Когда я разговаривал с ней в последний раз, у нее и паспорта еще не было.

Точно! Паспорт! Ее паспорт не оформлен. Значит, попасть в Амстердам она никак не могла.

Уитни выдохнула, на мгновение почувствовав облегчение. Затем в голову пришла другая мысль.

– А твои родители? Не знаешь, может, Амелия звонила им?

Амелия всегда любила проводить время с родителями Дэна. Они жили около Санта-Круса, не так уж и далеко. Каждый год на Рождество и день рождения они присылали внучке дорогие подарки. А когда Амелия приезжала в гости, они готовили рутбир с мороженым и водили внучку в кафе. Дэн иногда брал Амелию с собой, когда навещал родителей летом. Она любила пляж. Плавание было ее любимым развлечением с самого раннего детства. Дэн и Уитни называли ее «наша маленькая рыбка».

– Нет, я только сегодня разговаривал с мамой. Папа что-то приболел.

– О, как жаль, – сказала Уитни, совсем не кривя душой.

Никогда никому она не желала зла. Правда, былой любви между ней и доктором Картером, конечно, уже не было. Прошло то время, когда доктор Картер был тем, кому она доверяла, на кого могла положиться. Время, когда Уитни была подростком, а он ее психотерапевтом. В первый же свой визит она и познакомилась с Дэном.

На встречу с доктором Картером ее привезла мама. Машина остановилась возле большого двухэтажного белого дома с широкой верандой по всему периметру.

– Ты уверена, что нам сюда? – спросила Уитни у матери.

Та кивнула.

– Да, кабинет для пациентов прямо в доме.

Уитни выскочила из машины, поднялась по ступенькам крыльца и постучала.

Дверь открыл молодой человек. Уитни сразу же отметила, какой он симпатичный. Каштановые волосы, голубые глаза, загорелый, а когда он улыбнулся, на щеках появились ямочки.

– Э-э… – заикаясь, пролепетала она, опустив глаза на свои теннисные туфли, жалея, что одета в джинсы и футболку, а не в нарядное платье. Ну ничего, по крайней мере у нее хватило ума распустить волосы и нанести блеск для губ. Проведя рукой по волосам, она робко улыбнулась. – Я… э-э… к доктору Картеру.

Молодой человек улыбнулся, и ее щеки зарделись.

– Прекрасно. Я вас провожу.

Он попытался выйти наружу, а Уитни шагнула вперед, и они столкнулись. Хихикнув, Уитни отступила назад. Юноша тоже.

– Вообще-то кабинет отца там. – Он показал в сторону двора.

– Вот как… – Она прикусила губу. – Вы сын доктора Картера?

– Дэн.

– Рада познакомиться, Дэн. А я Уитни.

Он повел ее на задний двор, к гостевому домику, где находился кабинет доктора, и объяснил, как добраться туда самостоятельно в следующий визит, чем несколько разочаровал Уитни. Она-то надеялась, что и в другой раз он встретит ее и проводит.

– Мама ничего не говорила об Амелии, – сказал Дэн.

– Понятно.

– А что случилось?

Уитни обрисовала ситуацию, не сильно вдаваясь в подробности.

– Думаешь, сбежала? – спросил Дэн, когда она закончила.

– Все вокруг твердят мне, что девочка просто задержалась у подруги и вот-вот вернется, но у меня какое-то дурное предчувствие.

– О, ты в своем репертуаре! Опять дурные предчувствия, – по его голосу было понятно, что он улыбался.

Неожиданно для себя Уитни тоже улыбнулась.

– В последнее время Амелия часто врет. Что-то скрывает. А теперь я обнаружила, что она сняла деньги со своего счета. – Уитни прикусила губу. – Честно говоря, не знаю, что и думать. Она даже прогуляла тренировку по плаванию, а ведь такого раньше за ней не водилось.

– Тренировку? Она ведь бросила плавание! С этого года Амелия больше не посещает секцию.

– Нет, что ты, посещает.

– И ты была на соревнованиях?

– Она сказала, что первые домашние соревнования будут только через несколько недель.

– Ну, может, они и будут, только Амелия больше не ходит на плавание.

Потрясенная, Уитни уставилась на стену. Она прекрасно помнила, как дочь приходила домой с мокрыми после бассейна волосами, бросала спортивную сумку у двери. Вечерами, когда Уитни поздно возвращалась со склада, она расспрашивала ее о тренировке, а Амелия отвечала, что все хорошо.

– Не… не понимаю. Ты ничего не путаешь?

– Знаю совершенно точно, – ответил Дэн. – Летом я заплатил за членство в секции на предстоящий сезон, но деньги мне вернули. Я позвонил Амелии и спросил, в чем дело, а она сказала, что решила бросить. В этом году слишком много уроков, и она боится, что спорт повредит учебе.

– А мне ни слова… Я думала, у нее нет проблем с учебой, – пробормотала Уитни, потрясенная известием. – Почему ты мне не сказал?

– Я думал, ты знаешь. Амелия заверила меня, что ты в курсе.

– Не в курсе, – проговорила Уитни.

Голова кружилась. Что происходит? Бред какой-то…

– Ну не могла же она скрывать это вечно. Да ты и сама догадалась бы, когда поняла, что Амелия перестала участвовать в соревнованиях.

Уитни кивнула, забыв, что Дэн не видит ее. Интересно, когда все-таки дочь ей призналась бы.

– Амелия обожает плавание – и все же ушла из секции. Как же так?

– Что, если ей и правда тяжело совмещать спорт с учебой, и она просто не хотела тебя расстраивать?

– Может, и так, – произнесла Уитни. А про себя подумала, что дело не в школе. – Где же она была, когда якобы ходила в бассейн?

В последнее время Уитни была так занята на работе, что вообще не следила за тренировками дочери.

– Она что-то говорила о новых друзьях.

– Друзьях? Я знаю только одну новую подругу.

– Да? – Дэн осекся. – По-моему, она сказала «друзья» во множественном числе, но, может, я что-то путаю.

Натали просунула голову в дверь и посмотрела на Уитни из другого конца комнаты, высоко подняв брови. Знакомое выражение – Натали хотела что-то сообщить.

– Послушай, Дэн, мне нужно идти, – сказала Уитни, не отрывая взгляда от Натали.

– Хорошо. Когда Амелия найдется, дай знать.

– Конечно.

Повесив трубку, Уитни убрала телефон в задний карман джинсов и встала.

– Так она не с Дэном? – спросила Натали.

Уитни помотала головой.

– Что же все-таки происходит?

Натали подошла и показала Уитни экран своего телефона.

– Смотри. Кайла сделала скриншот из «Снапчата» несколько недель назад.

Уитни прищурилась, изучая фото на экране. Симпатичный парень, возраст не разберешь, может, лет двадцати. Сначала Уитни не поняла, при чем здесь он. Потом за плечом красавчика она разглядела ее. Амелию и мальчика, которого Уитни никогда раньше не видела. Они сидели на скамейке, склонив головы друг к другу, поставив на колени банки пива.

– Где это они?

Натали пожала плечами.

– Кайла не знает. Фото выложила какая-то девушка, а Кайла сделала скриншот – уж очень ей понравился парень на переднем плане. Хотела разузнать, кто он. – Натали усмехнулась. – В общем, я только что звонила ей и обо всем рассказала. И она прислала мне вот это.

Уитни раздвинула пальцами изображение.

– Кайла знает парня, с которым Амелия?

– Нет, я думала, ты знаешь. Может, из-за него она и задерживалась допоздна? Бегала на свидания?

– Может быть. Понятия не имею, кто он.

– Так. Напишу Кайле, чтобы расспросила подруг.

Что-то в этой фотографии настораживало Уитни. Будто забытое слово вертелось на кончике языка. Была на снимке какая-то подсказка, но Уитни не могла понять какая.

– Спасибо. Интересно, есть ли у Амелии другие фотографии парня? Общается ли она с ним в социальных сетях?

Торопливо выйдя из гостиной, Уитни поспешила к компьютеру. Пошевелила мышкой, и экран загорелся, оживая. Она зашла на страницу Амелии в «Фейсбуке». Дочь не заходила на нее уже несколько месяцев.

«На «Фейсбуке» сидят одни старики», – не раз говорила Амелия.

И все же Уитни кликнула на список ее друзей и набрала в строке поиска «Лорен». Никто не появился. У нее заныло сердце. Знать бы фамилию… Затем Уитни набрала «Фил», потом «Лопес». И тоже ничего не вышло.

Она пролистала страницу Амелии, просматривая все сообщения, надеясь увидеть лицо Лорен. От некоторых комментариев ее передернуло. Грубые, почти непристойные слова. Почему молодежь не выбирает выражения? Разве подростки не понимают, что их родители, работодатели, учителя могут увидеть, какие гадости они пишут?

– Возьми да заблокируй его, – сказала однажды Амелия матери, узнав, что кавалер, с которым она сходила на одно-единственное свидание, не оставляет ее в покое.

– А разве так можно?

– Конечно, – ответила дочь. – Еще можно запретить отправку сообщений от некоторых людей, если не хочешь блокировать их совсем.

Да ну, ерунда, Амелия не стала бы прятать от нее сообщения… Тут Уитни досадливо прикусила губу, вспомнив, как отдалилась от нее дочь в последнее время. Хорошо бы зайти в аккаунт Амелии, а не просто просматривать ее страницу со своей собственной.

Усевшись поудобнее, Уитни вышла из своего аккаунта. Логин – адрес электронной почты Амелии, а вот пароль… Раньше для пароля Амелия использовала свое имя, первую букву фамилии и цифру 1 – АмелияК1. Не сработало, и Уитни попробовала набрать строчную «к». Опять ничего не вышло, она попыталась набрать дату рождения Амелии. Не помогло. Оставалась последняя попытка. Стиснув пальцы, Уитни напряженно думала. Когда-то давным-давно она помогала Амелии создать электронную почту для школы. Какой пароль был у нее тогда?

Ах да…

Пловчиха123.

Увы! Опять осечка! Теперь у Уитни не осталось попыток.

Тяжело вздохнув от досады, она снова вошла в свой аккаунт. И вдруг ее взгляд замер на фотографии Бекки. Появился проблеск надежды.

Дрожащей рукой Уитни достала телефон и набрала номер Бекки. Несколько гудков – и наконец-то знакомый голос.

– Алло?

– Бекка, привет. Это Уитни… мама Амелии.

– О… здравствуйте. – Бекка молчала, а из трубки раздавались приглушенные звуки: болтовня, шарканье ног, звон посуды. – Что-то случилось?

– Амелия не с тобой? – Уитни затаила дыхание, страстно желая услышать «со мной».

– Нет, – ответила Бекка. – А что?

Сердце ушло в пятки. Уитни взглянула на Натали, которая грызла ногти, нахмурив брови и не сводя с нее глаз.

– Вчера вечером она ушла к Лорен и до сих пор не вернулась. На звонки и сообщения не отвечает. – Уитни вдруг встрепенулась: – Ты случайно не знаешь номер телефона Лорен?

– Какой еще Лорен?

– Лорен… э-э…

О ужас. Ну почему, почему она не поинтересовалась ее фамилией?!

«Обещаю всегда оберегать тебя». Большие глаза ребенка смотрят на нее, не мигая…

С трудом проглотив комок в горле, Уитни продолжила:

– Я… я не знаю ее фамилии. Но они с Амелией неразлучны. Вроде бы она из вашего класса. Подожди… нет, наверное, все-таки не из вашего. Ей семнадцать, так что, думаю, на один год старше. У нее темные волосы, бледная кожа.

Ну что она лепечет, разве это приметы?! Темноволосым семнадцатилетним девушкам числа нет! Полшколы таких. Уитни лихорадочно соображала, какие приметы еще можно добавить к описанию.

– Ну… она носит очки, на лице веснушки. Почти не красится, разве что иногда немного туши и блеска для губ. Волосы распущены.

– В нашей школе никакой такой Лорен я не знаю.

– Ты хотя бы видела Амелию с ней?

– Нет, простите.

– Разве ты не видишь Амелию в школе? Я хочу сказать… знаю, вы теперь не так часто общаетесь…

– Конечно, я вижу ее. Но с такой девушкой не видела ни разу.

– Разве ты не следишь за ней в «Инстаграме» и «Снапчате»?

Бекка поколебалась, прежде чем ответить, и ее ответ прозвучал не слишком уверенно.

– Ну да…

Уитни использовала главным образом «Фейсбук», однако в последнее время узнала о неиссякаемых возможностях «Инстаграма» для развития бизнеса. И увеличила количество постов для аккаунта «Стильные решения от Нат». В «Инстаграме» она видела фотографии, которые Амелия выкладывала в последнее время. Почти на всех она была вместе с Лорен.

– Тогда ты наверняка видела ее фотографии с Лорен.

Переключив Бекку на громкую связь, Уитни зашла в свой «Инстаграм» и поискала аккаунт Амелии.

– Кажется, я видела ее фотографии с какой-то подругой, но что это за девушка, я не знаю. – В тоне Бекки сквозила ревность.

Появилась страница Амелии, фотографии заполнили экран. Когда они полностью загрузились, Уитни вздрогнула. Все до единого снимки Амелии с Лорен исчезли. Последней теперь была фотография смузи, который Уитни купила Амелии более двух месяцев назад.

– Бекка, ты можешь зайти в аккаунт Амелии в «Инстаграм»?

– Конечно. Не могу только найти ее финсту.

– Ее что?

– Финста, – повторила девушка. – Фальшивый «Инстаграм». Специальный аккаунт, где мы публикуем то, что не хотим показывать… родителям… или кому-то еще. В общем, там она меня заблокировала.

Уитни бросило в жар, она не мигая смотрела на фотографию Амелии в ее аккаунте.

– Что же такого ужасного вы там размещаете?

– Ну… разное. Да что придется.

– «Что придется»! То, что не покажешь родителям?

– Ну… да.

– Как называется финста Амелии?

– Э… по-моему, ее полное имя со средним инициалом.

Уитни набрала «Амелия Л. Картер» и, конечно же, нашла дочь. Ей была доступна лишь фотография профиля, потому что Бекка сказала правду – аккаунт был приватным. Узнав о его существовании, Уитни испытала горечь обиды. В горле стоял комок.

– Надо же! – удивилась Бекка. – Все последние фотографии пропали, где-то двухмесячной давности.

– Значит, ты тоже их не видишь? – Уитни тяжело вздохнула.

– Зачем она их удалила? – пробормотала Бекка себе под нос.

О том же думала и Уитни. Ей вдруг вспомнилось, как они втроем отдыхали в Монтерее прошлым летом. Натали забронировала квартиру на неделю, но их семье удалось отдохнуть только четыре дня, поэтому подруга предложила Уитни провести там оставшиеся три. Уитни редко позволяла Амелии брать с собой подружек на отдых – не могла себе этого позволить. Однако сейчас все было практически бесплатно, потому Уитни разрешила Амелии пригласить Бекку, чтобы дочь не скучала, пока Уитни будет валяться на пляже с книжкой. Амелия и Уитни по-разному хотели проводить время на отдыхе. Для Уитни отпуск был возможностью расслабиться, провести время в тишине и покое. Амелия же предпочитала бродить по паркам, плавать в океане, развлекаться всеми возможными способами.

И Уитни с радостью позволила Бекке составить им компанию. Правда, ее беспокоило, как бы не пришлось весь отпуск провести в одиночестве. Но все прошло как нельзя лучше. Большую часть дня девочки валялись на пляже вместе с Уитни, лишь пару раз сходили куда-то без нее. Дом находился недалеко от пляжа Ловерс-Пойнт, по утрам их компания спускалась на берег и расстилала на песке полотенца. Они читали, разговаривали, когда становилось слишком жарко, окунались в прохладную воду океана. Потом шли к маленькому киоску с гамбургерами перекусить. К вечеру собирали вещи и не спеша брели по улице за мороженым.

Уитни вспомнилось, как накануне отъезда Амелия сильно обгорела. В тот день было совсем не жарко, и дочь забыла нанести крем от солнца. Кожа Уитни была не такой светлой, как у Амелии, и иногда она забывала напомнить дочери о защите. Чаще всего этого и не требовалось: Амелия тщательно следила за кожей, ведь она не один год занималась плаванием – тренировки в бассейне на солнце. Однако в Сакраменто климат гораздо жарче. Там просто невозможно не почувствовать, как печет солнце. А здесь никто из них не заметил, что Амелия начала обгорать. В этом и заключается коварство солнечных ожогов. Ты о них не подозреваешь, пока не становится слишком поздно. И уже ничего нельзя исправить.

Жизненный опыт убеждал Уитни, что нечто подобное случается и в отношениях между людьми…

– Что же произошло между вами? – спросила она Бекку.

– Лучше спросите у нее.

Уитни захлестнула волна отчаяния.

– Если бы я могла спросить у нее, я бы тебе не позвонила!

– Извините, – пробормотала Бекка. – Я в самом деле не знаю, что между нами произошло. Она просто отдалилась от меня. И вообще от всей нашей компании.

По ее тону нельзя было ничего понять. Бекка всегда говорила немного с надрывом, но ее слова звучали искренне. От этого Уитни ничуть не стало легче. Она искала причину размолвки и хотела, чтобы виноватой оказалась Бекка.

– Наверняка что-то произошло. Ссора?

– Ну конечно, иногда мы спорили, но никаких серьезных ссор.

Расспросы ничего не дали. Что же скрывала Бекка? Уитни вспомнила себя в подростковом возрасте. О чем спорили они с лучшей подругой?

Темные глаза.

Растрепанные волосы.

Черная куртка.

Протянутая рука. Губы, изогнутые в кривой усмешке.

Уитни вздрогнула, вспомнив о загадочных сообщениях в телефоне Амелии.

– Ты знаешь Фила Лопеса?

Пауза.

– Вы про солиста группы «Хард нокс»?

– А? Понятия не имею. – Она даже не слышала о «Хард нокс». – Может быть. Только я имею в виду другое – нет ли в вашей школе парня с таким именем?

– Вроде бы нет.

– А ты никогда не видела Амелию с каким-нибудь мальчиком?

Бекка ответила не сразу:

– К сожалению, не видела.

– У меня есть фотография Амелии с каким-то парнем, где они пьют пиво. Можно я отправлю ее тебе, вдруг ты его узнаешь?

Снова пауза.

– Конечно.

– Спасибо.

– Ой, – неожиданно сказала Бекка. – Я тут вспомнила кое-что…

Уитни подалась вперед, забыла как дышать от волнения.

– Незадолго до того, как мы перестали общаться, Амелия сказала, что переписывается с одним взрослым парнем.

– Взрослым? Насколько же он старше?

– Она не говорила. Я думала, что он учится в колледже. Вряд ли они виделись в реальной жизни. Знаю, что некоторые их сообщения были… ну, вы понимаете. Не то чтобы они вели сексуальную переписку, но…

При этих словах Уитни почувствовала дурноту, рот наполнился слюной, внутри что-то оборвалось.

Бекка смущенно кашлянула.

– Помню, я еще пошутила, мол, будем надеяться, что ты не попадешься на удочку какого-нибудь старого развратника.

Уитни подумала о фотографии Амелии с мальчиком. Он выглядел не старше дочери, вряд ли это тот самый взрослый парень. Однако всякое может быть.

– Случайно не помнишь, как зовут того взрослого парня?

– М-м… кажется, вместо имени он подписывался инициалами, но я не помню точно какими.

– Если вспомнишь, пожалуйста, позвони. И если узнаешь парня на фотографии, тоже.

– Хорошо, – сказала Бекка. – А вы, пожалуйста, сообщите мне, когда она вернется домой.

– Конечно.

– Надеюсь, вы скоро ее найдете.

– Я тоже.

Уитни закончила разговор, Натали сидела в кресле, приподняв бровь.

– Пришли мне скриншот, – попросила Уитни. – Хочу послать его Бекке.

– Ты когда-нибудь слышала о финста-аккаунтах? – спросила она Натали.

– Да, у Кайлы был такой. Как, наверное, у большинства детей.

– И ты могла заходить туда?

Натали покачала головой.

– Нет. В этом же весь смысл, иначе зачем он нужен?

– Ты не волновалась?

– Немного. Но что поделаешь?

Уитни не понимала, как Натали может так спокойно относиться к подобным вещам. Подняв телефон, она показала страницу Амелии. Та, на которую ей было разрешено заходить.

– Вот смотри. Все фотографии с Лорен пропали.

Натали нахмурилась.

– Странно…

– Вот и я о том же, – согласилась Уитни.

– Ты проверяла ее «Снапчат»?

– Раньше. – Уитни проверила еще раз. По-прежнему ничего нового. – За последние сутки ни одного нового снимка… – Она осеклась. – Если, конечно, меня не заблокировали. Знаешь, не верю, что Бекка была откровенна со мной. Говорит, никогда не видела Амелию с Лорен. Да они не разлей вода уже столько времени! Не признается, что у Амелии был парень, хотя наверняка была в курсе.

Натали пожала плечами.

– Дети!.. У них свой кодекс чести. Никто не хочет прослыть стукачом.

– Пожалуй, так и есть. – Уитни лучше других знала, как это просто – лгать. – Но если нет веры друзьям Амелии, как же я ее найду?

– Не нужно ее искать. Уверяю тебя, нагуляется и придет как ни в чем не бывало. Может, уже сейчас подходит к двери.

Уитни посмотрела на входную дверь, желая, чтобы слова Натали оказались правдой.

– Тогда почему она отключила телефон?

– Да просто забыла зарядку.

Уитни растерянно моргала. Вообще-то Амелия была забывчивой. В первом классе она так часто оставляла дома контейнеры с ланчем, что Уитни пришлось положить на ее счет деньги, и до конца года дочка просто покупала еду. А в средней школе она чуть не получила неудовлетворительную оценку по физкультуре, потому что забывала форму каждый раз, когда уносила ее домой постирать. Что она никогда не забывала – так это сумку с вещами для плавания.

Зайдя в комнату дочери, Уитни быстро осмотрела пол, затем взглянула на розетки. Подошла к нише для кровати, где в стене находилась розетка, к которой дочь обычно подключала телефон. Там тоже ничего не было.

– Нашла? – В дверном проеме появилась Натали.

Уитни покачала головой. И тут заметила пустое место на столе.

– Ноутбука тоже нет.

Протянув руку, она зацепила пальцами кружевной бюстгальтер пуш-ап розового цвета. Уитни не помнила, чтобы покупала такой Амелии. Она отдернула руку, словно обожглась. В голове пронеслось все, что она узнала за сегодняшний день.

Чек.

Пропавшие деньги.

Фотография с мальчиком.

Взрослый мужчина.

Уитни понимала – Амелия отдаляется, отстаивает свою независимость, даже лжет. И все же не ожидала ничего подобного.

Ее взгляд скользнул по стене и остановился на постере Арианы Гранде, который она купила Амелии несколько лет назад на концерте.

Тот вечер они провели так весело! Перед концертом обе покрасили волосы в розовый цвет тоником. На концерте танцевали и во весь голос подпевали Ариане. А после в полночь отправились поесть гамбургеров. Тогда Амелия назвала ее «самой веселой мамой на свете»…

Сейчас Уитни было не до веселья. С Арианы Гранде ее взгляд скользнул влево и остановился на постере «Сумерек». Амелия была одержима сериалом еще со средних классов и столько раз смотрела его, что Уитни сбилась со счета. На стене висели и другие постеры – Амелия любила кино. Однажды она даже пошла в…

О боже.

– Можно взглянуть на ту фотографию? Где Амелия и мальчик.

Кивнув, Натали передала ей телефон.

Во рту пересохло.

– Я знаю, где они сидят. Я была там раньше.

Глава 9

За четыре недели до расставания

– Тебе белое или красное? – спросил Джей из кухни.

– Красное.

Из открытого окна тянуло прохладой. Снаружи доносились громкие голоса: какая-то пара яростно ссорилась.

Уитни не считала себя снобом. Начав самостоятельную жизнь, она и сама довольно долго жила на съемных квартирах. И все же на мгновение пришла в замешательство, когда впервые заехала на парковку возле этого дома.

– Вот и хорошо, потому что белого все равно нет, – усмехнувшись, ответил Джей.

Прикусив губу, Уитни осматривала комнату.

Совсем не такой она представляла себе квартиру Джея. У нее сложилось впечатление, что у Джея отличная работа в финансовой сфере, высокая зарплата. Он никогда не говорил прямо, однако постоянно намекал на солидный доход. Но эта квартира… Подобную, с таким же замызганным ковром и разнокалиберной мебелью, снимали они с Дэном, когда были студентами. Никаких личных фотографий, только пара кинопостеров, зеркало и книжная полка – с разной мелочевкой, но без книг. Уитни подумала о собственной квартире, где стены были увешаны картинами, фотографиями Амелии в самом разном возрасте.

– А вот и бокал красного для леди.

Джей с улыбкой протянул ей бокал, наполненный наполовину вином. Темные волосы падали на лоб, карие глаза сверкали в полумраке. На нем были брюки цвета хаки и голубая рубашка.

Внезапно Уитни поняла, почему ей не по себе здесь. Джей совершенно не вписывался в окружающую обстановку. Он излучал богатство, шарм. В отличие от своей квартиры…

Возможно, как раз по этой причине он долго не решался привести ее сюда. К ней-то он приходил уже несколько раз. Вдруг женат, гадала Уитни. И добивалась, чтобы он пригласил ее к себе. А теперь жалела, что настояла.

Джей жестом пригласил присесть с ним на диван. Их колени соприкоснулись, и он одарил ее своей мальчишеской улыбкой.

Она сделала глоток вина; тело начало согреваться, расслабляться. Разве важно, что его квартира оказалась не такой, как она ожидала? Возможно, он не придавал значения интерьеру и тратил деньги на какие-то другие, более значимые для него вещи. Или просто был экономным. Как ее отец. «Не будет запаса – не будет результата», – говорил он.

– Все хорошо? – спросил Джей, нахмурив брови.

– Да. – Уитни улыбнулась, чувствуя себя неловко из-за своих нелепых подозрений и нахлынувшего смущения.

Ерунда какая, волнуется, как на первом свидании. А ведь знает Джея давно. Сколько раз встречались!

– Вот любуюсь интерьером.

В ответ на шутку Джей весело рассмеялся.

– Жаль, не могу похвастаться, что все это великолепие – моя заслуга.

– Только не говори, что ты нанимал дизайнера.

Джей снова рассмеялся.

– Нет. Полагаю, он справился бы лучше. Честно говоря, квартира не моя.

Уитни снова ощутила дискомфорт. Она поерзала на диване и сделала еще глоток вина, рассчитывая на его успокаивающий эффект.

– То есть теперь, наверное, уже моя. За аренду плачу я, а мой сосед – вот кому нужно сказать спасибо… ну, или предъявить претензии, – Джей шутливо подмигнул, – за декор.

– Ты никогда не говорил мне о соседе.

– Да разве об этом хочется говорить на свидании? – Джей пожал плечами. – Типа – знаешь, моя бывшая жена обобрала меня до нитки при разводе, поэтому приходится делить квартиру с другом, пока не встану на ноги.

Уитни стало стыдно за свои подозрения. Протянув руку, она коснулась его колена.

– Так бы и сказал. Я бы поняла. Я и сама в разводе, помнишь?

– Да, только ты, кажется, уже пришла в себя.

– Ну, у меня было достаточно времени прийти в себя.

Джей придвинулся, его лицо было совсем рядом, уголки губ дрогнули в легкой улыбке.

– Хочешь сказать, что потом становится легче?

– Легче, – безапелляционно заявила Уитни. – И лучше! Вот увидишь.

Он отставил бокал на кофейный столик и коснулся ее лица.

– О, я уже чувствую, что стало лучше…

Сердце Уитни запрыгало в груди. Не успела она поставить вино на столик, как губы Джея отыскали ее губы…

Откуда-то донесся странный звук. Уитни тут же отстранилась от Джея.

– Твоего соседа точно нет дома?

– Вообще-то не должно быть.

Прикусив губу, Уитни посмотрела через плечо. Шум доносился из одной из спален.

– Тогда что там происходит?

– Сейчас проверю, раз уж ты так разволновалась.

Джей поднялся с дивана, а Уитни подумала – кто знает, может, это их последнее свидание.

Чрезмерная тревожность была не самым привлекательным ее качеством. Есть люди, которые по нескольку раз проверяют, заперты ли двери, прежде чем лечь спать. Или идут через парковку, сжимая в руках связку ключей, чтобы при малейшей угрозе дать отпор. Мама говорила, что у нее слишком буйное воображение. Возможно, и так, но Уитни ничего не могла с собой поделать. Тем не менее обычно она старалась держать в узде свои страхи, скрывать их от мужчин хотя бы в первые месяцы знакомства.

Впрочем… Может, и к лучшему, что Джей теперь знает о ее мнительности.

– Это всего-навсего кот. – Джей, улыбаясь, вернулся в комнату.

– Кот? – Он не упоминал о коте. Теперь, по крайней мере, понятно, откуда такой запах. Уитни сморщила нос. И шерсть на полу.

– Да. Прости, иногда забываю о своем малыше. – Опустившись рядом, Джей притянул ее к себе. – Не волнуйся, он согласился оставить нас наедине.

– В самом деле? – Она потянулась к нему, их губы снова встретились. Наедине. Внезапно по спине пробежала дрожь. Почему? Ведь именно этого она и хотела – остаться с ним наедине. Именно поэтому заставила проверить его, что там за шум. Именно поэтому хотела выпить еще бокал.

Отправляясь на свидание, Уитни чувствовала некоторые угрызения совести, оставляя Амелию одну на диване с включенным телевизором и миской попкорна на коленях. Но тогда ей ужасно хотелось вырваться хотя бы на один вечер, отдохнуть от подростковых выходок и недовольных взглядов. А сейчас она мечтала оказаться дома.

– Все в порядке? – Джей внимательно посмотрел на нее.

Уитни вздохнула, чувствуя себя совершеннейшей дурой.

– Да, все замечательно.

Его глаза сузились.

– А по твоему лицу не скажешь.

– Прости. – Она нахмурилась. – Мне всегда хорошо с тобой.

– И все же?.. – выпытывал он.

– И все же… Амелия сегодня дома одна…

Джей выпустил ее из объятий и откинулся на диван.

– Она уже не маленькая. И вполне в состоянии провести ночь без матери.

Уитни не понравился такой ответ.

– Ну да… Только видишь ли, мы не очень-то ладим в последнее время…

Уитни совершенно не знала, что сказать, а тем более, как выразить свое состояние.

– Я бы на твоем месте не беспокоился. – Джей снова придвинулся вплотную, обхватил ее рукой и притянул к себе. – Уверен, с твоей дочкой все в порядке.

Его рука скользнула под блузку, и Уитни вздрогнула. Приняла его ласки, позволила ему прильнуть к своим губам, поглаживать ее кожу, изо всех сил стараясь войти в роль. Поцелуй стал более страстным, и, когда Джей уложил ее на диван, Уитни ударилась головой о спинку. Она резко освободилась от объятий и села, потирая ушибленное место.

– Больно? – спросил Джей.

Уитни уже собиралась ответить, но тут в комнату прокрался кот, мяукнул и уставился на нее. Кожа зудела, Уитни ощутила прилипшую к ней шерсть. Стряхивая с себя кошачьи волосы, она села прямо. Из полуоткрытого окна доносились обрывки соседских разборок.

– Да нет, – сказала Уитни, отворачиваясь от кота. – Извини. Наверное, я сегодня просто не в настроении.

– Вижу. – Джей коснулся ее щеки. – И все же уверен – с твоей дочерью все в порядке. В ее возрасте я только и ждал, когда родители куда-нибудь уйдут.

Он хотел утешить ее. А получилось, что расстроил еще больше.

Уитни пригладила волосы.

Джей вздохнул и отстранился.

– Ладно, намек понял.

Ей стало стыдно. Джей не заслуживал такого отношения.

– Жаль, что так вышло, – повторила она. – Уже поздно, мне действительно пора идти.

Он кивнул.

– Понимаю.

– Спасибо, что не обиделся. – Уитни накрыла ладонью его руку. – Мы скоро встретимся снова, обещаю.

– Ловлю тебя на слове.

Наклонившись, Джей поцеловал ее на прощание.

Глава 10

Суббота, 15:30, через двадцать два с половиной часа после расставания

Вот она, та самая скамейка.

Уитни достала телефон, вывела на экран фотографию.

– Смотри. Что скажешь?

– Похоже, она самая, – согласилась Натали и указала на землю. – Даже трава точь-в-точь, как на фото.

Уитни огляделась: лужайка, несколько столов для пикника, места для барбекю и в нескольких футах бассейн, обнесенный забором. Зона отдыха находилась в двадцати минутах езды от их дома. И Амелия бывала здесь с какими-то чужими людьми, которых Уитни никогда не видела… Она с трудом проглотила ком в пересохшем горле. Теплый ветерок ласково играл листвой.

– Значит, Джей живет здесь? – спросила Натали.

Уитни кивнула. Узнав место на фото, она несколько раз звонила Джею. Он не отвечал.

– Чуть выше. Мы проходили мимо этой площадки. Помню, я сказала, что она намного симпатичнее, чем наша.

Натали пожала плечами.

– Может, просто совпадение.

– Может, и совпадение, – согласилась Уитни. – И все-таки нужно выяснить. – Она вспомнила о чеке из торгового центра, который находился буквально за углом. – Пошли.

На скамейке сидела мама с двумя малышами. Рука женщины лежала на спине дочери, другой она легонько касалась макушки сына. Ни один из малышей не пытался отстраниться от матери. Как бы Уитни хотелось вернуться в дни, когда она была такой же молодой мамой…

Женщина заметила, что Уитни наблюдает за ними; поэтому она отвела взгляд и поспешила дальше.

Лестничная клетка была точь-в-точь как в доме Уитни. Она отметила сходство, еще когда Джей впервые привел ее сюда. Бетонный пол, окна, двери квартир напротив друг друга, возле некоторых стоял цветочный горшок или стул. Перед дверью в квартиру Джея не было ничего.

Уитни постучала, и дверь открылась. Перед ними стояла девушка лет двадцати: осветленные до белизны волосы с темными корнями, на неестественно пухлых губах розовая помада, накладные ресницы.

Девушка взглянула на пустые руки Уитни, и ее брови взлетели вверх.

– О, разве вы не из доставки еды?

Уитни покачала головой.

– Нет, я бы хотела увидеть Джея. Он дома?

– Джея? – девушка нахмурилась, скрестив руки на груди. – Таких у нас нет.

– Э-э… да, я знаю, что это не его квартира, но он здесь жил. – Было слышно, как в туалете зашумела вода. – Месяц назад я была у него в гостях.

Девушка недовольно скривила губы.

– Извините, тут какая-то ошибка. Это квартира моего друга, и здесь живет только он.

Из коридора донесся звук, похожий на щелчок открываемой двери, и из-за угла появился парень, похоже, ровесник девушки. При виде Уитни и Натали его глаза удивленно распахнулись.

– В чем дело?

Девушка повернулась.

– Прикинь, эта дамочка встречается с Джеем и уверена, что он здесь живет! – она понизила голос. – Похоже, Джей ее сюда приводил.

– Что?! Ну и подстава! – парень бросил на Уитни извиняющийся взгляд. – К сожалению, Джей здесь не живет.

Уитни показалось, что ей дали пощечину. И все же она сохранила спокойствие.

– Мне бы только узнать, как его найти… Понимаете… – Уитни тщательно подбирала слова, – возможно, он знает, где моя дочь… Она могла бывать здесь раньше…

Срывающийся голос Уитни звучал неуверенно. Ситуация выбила ее из колеи. Мысли путались.

– Ваша дочь?! – парень выпучил глаза. – Этого еще не хватало! Ну нет, в такие дела меня не впутывайте. – И начал закрывать дверь.

Уитни вскинула руку.

– Прошу вас, подождите! Я только хочу узнать…

Дверь захлопнулась у нее перед носом.

Опустившись на пол, Уитни прижалась лбом к стене, не зная, что делать дальше. И вдруг услышала, как за дверью спорят.

– Какого черта ты… – Голос парня звучал глухо, и Уитни не различала всех слов, но суть уловила. – …зачем ты… открыла им?

– Я думала, что привезли доставку. И нечего орать на меня! Твой братец водит сюда баб, а я виновата! – Женщина отвечала визгливым криком, и Уитни была благодарна ей за это, потому что смогла разобрать ее слова.

– С Джеем я разберусь. А ты болтай поменьше, ясно? – Теперь и парень говорил на повышенных тонах.

Парочка отошла от двери. Девушка что-то возмущенно верещала, Уитни уловила только конец фразы: «…какой он все-таки козел…»

Парень что-то ответил, их голоса уже едва слышались. Больше Уитни ничего не смогла разобрать.

– Что она сказала сейчас? – спросила Уитни у Натали, которая тоже внимательно слушала, прижавшись ухом к двери.

– Что-то вроде «теперь ты убедился, какой все-таки козел твой Джей».

В подъезд, помахивая пластиковыми пакетами, вошел молодой человек.

– Наверное, им принесли заказ, – предположила Уитни.

Натали схватила ее за руку.

– Хватит, пошли отсюда.

– Может, поговорить с ними еще раз, когда они откроют парню дверь? – предложила Уитни.

Натали решительно покачала головой.

– От этих двоих ты больше ничего не добьешься.

А ты болтай поменьше, ясно?

«Болтай поменьше о чем?» – размышляла Уитни, пока Натали тащила ее по коридору.

– Спускаемся. Нужно решить, как быть дальше, – распорядилась Натали.

Уитни кивнула и покорно последовала за ней вниз по лестнице. Дошли до скверика. Уитни прислонилась спиной к металлической ограде бассейна. В воздухе пахло хлоркой, и от знакомого запаха ее мысли унеслись в прошлое. В далекие летние деньки. В те времена, когда Амелия была маленькой и носилась в неоновом купальнике возле бассейна. Уитни вспомнила, как малышка натягивала надувные нарукавники на свои худенькие ручки, пытаясь закрепить их покрепче. Как она сама бегала за Амелией, чтобы поймать ее перед прыжком в воду и намазать солнцезащитным кремом.

У Натали зазвонил телефон.

– О, Кайла! – сообщила она, прежде чем ответить.

Беседуя с дочерью, подруга кругами бродила по траве. Натали никогда не стояла на месте, разговаривая по телефону.

Уитни подошла к бассейну. На поверхности воды искрились солнечные блики. В памяти возникла другая картина: она сама – школьница – и ее лучшая подруга сидят в шезлонгах, потягивают пиво и болтают о мальчиках. До недавнего времени Амелия совсем не походила на Уитни в подростковом возрасте. Была более ответственной. Более уравновешенной. И Уитни тешила себя иллюзией, что ее дочь никогда не причинит ей столько горя, сколько она причинила своим родителям.

– Уит?

Уитни повернулась к Натали.

– Да?

– Так вот, Кайла расспросила всех. Никто из ее друзей не знает парня, с которым была Амелия. Но подруга, которая сделала снимок, тоже поспрашивает. Ведь кто-то же пригласил его на вечеринку, так что она обязательно выяснит, что это за тип. Правда, она слышала, как он хвастался… – Натали сделала паузу, сглотнула. Уитни подошла ближе. – Мол, может хоть сейчас достать наркотики. А еще говорил, будто бы из последней школы его выгнали. За что, она не знает.

– И где только Амелия отыскала такое сокровище, – пробормотала Уитни себе под нос.

Что общего у ее дочери с подобным парнем? Да и она сама хороша. Проглядела все на свете!

Уитни ущипнула себя за переносицу. От всего, что она узнала за последние несколько минут, голова шла кругом.

– Боже, ничего не понимаю. – Ее взгляд метнулся к лестнице, по которой они только что спустились. – Джей казался таким искренним, честным…

– Да, неприятная история.

– Неужели он и есть тот самый взрослый парень, о котором говорила Бекка?

Натали прикусила губу.

– Не знаю. А он не вел себя с ней… как-нибудь странно?

В первый раз Амелия и Джей встретились, когда Джей зашел за Уитни перед свиданием. В дверь постучали. Уитни еще не закончила макияж, поэтому высунулась в коридор и крикнула Амелии, чтобы та открыла.

Уитни наносила блеск для губ, а из гостиной раздавались голоса Амелии и Джея. Следовало бы прислушаться к разговору, однако Уитни тогда больше волновало, как она выглядит.

Во второй раз, когда он зашел за ней, Уитни была готова. Амелия вышла из своей комнаты перед самым их уходом. И сказала лишь «до свидания» и «хорошего вечера». Уитни пыталась вспомнить, не было ли странностей в поведении Джея, не смотрел ли он на Амелию слишком пристально. Что-нибудь, что подтверждало бы его интерес к дочери. Но ничего не вспомнила. Джей вроде бы всегда смотрел лишь на нее.

Даже их разговоры об Амелии сводились к тому, что он хотел бы больше времени проводить с Уитни. Ни намека на то, что он замышляет в отношении дочери что-то сомнительное. Во время редких встреч их разговоры с Амелией сводились к «Привет», «Пока», «Рад тебя видеть», «Приятного дня». То, что говорят, встретив в магазине знакомых.

– Не помню ничего такого, – покачала головой Уитни.

– Тогда, думаю, самое правильное – найти парня с фотографии, – сказала Натали. – Все-таки она была здесь с ним, а не с Джеем. К тому же Джей вообще здесь не живет.

– Ума не приложу, что все это значит?

– Понятия не имею. – Натали пожала плечами. – По-моему, Джей тут ни при чем. Вряд ли он причастен к исчезновению Амелии. Может, она и переписывалась со взрослым парнем, но версия с Джеем слишком притянута за уши.

Ее слова казались вполне логичными. Вот только Натали почти не знала Джея, видела его лишь пару раз. Почему же она так рьяно встала на его защиту? Уитни вдруг вспомнила, что познакомилась с Джеем, когда ждала Натали в ресторане. И именно Натали в конце концов уговорила ее пойти на свидание.

– Волнуешься перед важным свиданием? – Улыбаясь во весь рот, Натали подошла к Уитни.

Они были на складе, перебирали запасы. В помещении гулял сквозняк, пахло отсыревшим деревом.

Уитни поплотнее укуталась в свитер.

– Вообще-то я собираюсь отменить встречу.

Натали резко повернула голову в ее сторону. Рубашка, которую она держала в руках, упала на пол.

– Почему?

Уитни нервно теребила кончиками пальцев пушистый свитер, разложенный перед ней на столе. На улице послышался шорох шин по асфальту.

– Не знаю. Просто мне кажется, что не стоит с ним встречаться.

– Почему не стоит? – Натали подняла рубашку с пола и положила в стопку вместе с другими.

Натали ее никогда не понять. Они с мужем любили друг друга со школы и поженились более двадцати лет назад. Она понятия не имела, что такое все эти знакомства. И с какими проблемами сталкивается мать-одиночка, встречаясь с мужчинами.

– Я ведь совсем не знаю этого парня. Я его даже погуглила, но не нашла ничего, кроме страницы на «Фейсбуке».

– Ну, он же не знаменитость.

– Ага, точно. – Уитни хихикнула. – Просто обычно я встречаюсь с более-менее знакомыми мужчинами. А этот появился словно из ниоткуда.

– О-о, снова насмотрелась криминальных драм?

Натали всегда подсмеивалась над слишком буйным воображением подруги и советовала смотреть комедии или фильмы про любовь, а не страшные сериалы.

Уитни рассмеялась.

– Пожалуй.

– В тот вечер, когда ты познакомилась с Джеем, улыбка не сходила с твоего лица. И за ужином ты только о нем и говорила: какой он классный, какой он милый, – напомнила ей Натали. – Так почему бы вам не встретиться? Если ты в самом деле волнуешься, могу прийти в ресторан и приглядеть за тобой.

– Будешь моим телохранителем? – Уитни представила, как Натали в солнцезащитных очках и черной шляпе сидит за барной стойкой и наблюдает за их общением. Рассмеявшись, она покачала головой. – Не нужно, справлюсь сама.

Она посмотрела на подругу. И задумалась: так ли случайно их с Джеем знакомство? Не стоит ли за этим Натали? Не знала ли она Джея раньше?

– Пора звонить в полицию, Уит, – сказала Натали.

Уитни посмотрела на часы.

– Разве не полагается ждать сутки, прежде чем заявлять о пропаже человека?

– Вроде бы, но кто знает, как на самом деле.

У Уитни пересохло во рту. Позвонить в полицию значило признать, что случилось ужасное. Чушь! Конечно же, Амелия никуда не сбежала и не стала жертвой преступников. Она скоро вернется…

– Нужно еще раз поговорить с Беккой. У меня такое чувство, что она знает больше, чем говорит.

– Может, она уже перезвонила?

Взяв телефон, Уитни проверила сообщения и звонки. Ничего.

– Нет.

– Тогда позвони ей. Выясни, что она знает, а там видно будет.

Кивнув, Уитни отвернулась от Натали. Слава богу, подруга не способна читать ее мысли. Как только могла она подумать, что Натали манипулирует ею? Да и зачем ей это?.. Вот только от старых привычек легко не избавишься. А Уитни не привыкла доверять людям. Правда, Натали никогда не давала ей повода усомниться в своей честности.

Когда зазвонил телефон, Уитни не отрываясь смотрела на бирюзовую гладь бассейна.

Глава 11

За пять недель до расставания

Сообщение от директора школы, где училась Амелия, пришло на электронную почту рано утром. Один из учеников принес в школу нож. Он задержан, оружие конфисковано. Администрация заверяла, что угроза устранена. Однако Уитни тревожилась. В голове мелькали многочисленные сюжеты из новостей, где дети выбегают из школы, закрыв голову руками. По коже поползли мурашки, мерзкая волна страха прокатилась по телу.

Уитни работала на складе, делала фотографии, но после сообщения ей никак не удавалось сосредоточиться. Ничего страшного, если сегодня она уйдет немного раньше. Кроме того, в последнее время они с дочерью редко проводили время вдвоем.

Школа находилась неподалеку от склада, около пятнадцати минут езды. Припарковавшись, Уитни направилась в офис к секретарю по учету посещаемости. Запах бумаг, карандашной стружки и затхлого ковра будто вернул ее в школьные годы.

Миссис Пруитт подняла голову и нахмурилась.

– Мисс Картер?

В ее голосе слышался вопрос. Словно она была удивлена, увидев Уитни здесь.

– Добрый день, миссис Пруитт, – сказала Уитни. – Я хотела бы забрать Амелию.

Брови секретарши сдвинулись.

– Но… Амелии нет в школе.

Уитни бросило в жар.

– Как нет?!

– Она вообще сегодня не приходила.

– Вы уверены?

Миссис Пруитт поджала губы, затем посмотрела что-то в компьютере.

– Именно так. Она не была ни на одном уроке. Вы позвонили сегодня утром и сообщили, что она заболела.

Голова закружилась. Уитни вспомнила, что сегодняшнее утро прошло в суматохе. Она проспала, вдобавок обнаружила пятна на своих любимых брюках, и ей пришлось в спешке выбирать другую одежду. Обычно по утрам, когда Амелия добиралась в школу самостоятельно, на автобусе, Уитни заглядывала к ней перед выходом. Сегодня же она катастрофически опаздывала на утреннее совещание и выскочила за дверь, даже не успев позавтракать.

Но совершенно точно – в школу она не звонила.

– Мне пора. – Уитни развернулась и поспешно покинула здание.

Подходя к парковке, она вспомнила, что накануне вечером Амелия жаловалась на боль в горле. Наверное, дочь почувствовала себя неважно и осталась дома. Но звонок в школу? Неужели позвонила от ее имени? Сев за руль, Уитни открыла приложение «Найди друзей». Поиск Амелии занял несколько минут. Она находилась в парке за несколько миль отсюда. Значит, дочь вовсе не лежала дома больная. Что же она делает в парке в середине дня?

– Бери. Теперь ты.

Протянутая рука… тлеющая сигарета с марихуаной… Уитни берет ее между пальцами, подносит к губам. Дым заполняет рот, легкие…

Уитни так резко надавила на педаль газа, что визг шин разнесся по всему школьному двору. Несколько учителей, стоявших у тротуара, прервали разговор и обернулись ей вслед.

В парке было полно родителей с маленькими детьми. Уитни шла по влажной лужайке, зеленые травинки прилипали к подошвам туфель, и она вспомнила, как водила сюда Амелию, когда та была маленькой. Дочь обожала качаться на качелях. Уитни приходилось долго упрашивать Амелию побегать или покататься на горке. Но нет, Амелии нужны были только качели, и с помощью криков и слез она всегда добивалась своего. Когда они уходили из парка, Уитни просто не чувствовала рук.

Но сейчас чего бы она только не отдала, лишь бы вернуться в прошлое! Не стала бы жаловаться, что ей часами приходится толкать тяжелые качели. Не сказала бы ни слова. Она качала бы их, пока руки не откажут. Пока не упадет от усталости.

– Ну, Амелия, куда пойдем? – спросила Уитни, и трехлетняя Амелия немедленно потащила ее в сторону детской площадки.

– На качели!

Пухлые щечки расплылись в улыбке, косички подпрыгивали при каждом шаге – так она торопилась. И зачем было спрашивать? Ответ всегда был один и тот же. Но могла же мама помечтать.

На краю детской площадки Амелия резко остановилась.

– Мои качели, – пробормотала она, показывая пальцем.

Маленький мальчик, примерно одного возраста с Амелией, сидел на качелях, которые обычно занимала дочь, и кружился, закручивая металлические цепи. На соседних качелях мама качала маленькую девочку.

– Ничего страшного, – сказала Уитни фальшиво-бодрым голосом. – Пока они не освободятся, покатаемся на горке. Здорово, правда?

– Нет! – Амелия шагнула вперед, громко топая по цементной площадке своими розовыми кроссовками. – Это мои! – крикнула она мальчику, и не успела Уитни опомниться, как дочь шлепнула его по коленям, пытаясь спихнуть с качелей. Цепи сильно закрутились, поэтому ребенок не мог двигаться. – Мои! – снова крикнула Амелия.

Уитни подбежала к ней, схватила за руку.

– Прекрати! Нельзя так себя вести!

Если бы Уитни в ее возрасте выкинула что-нибудь подобное, ее бы просто отшлепали. Но женщина не могла поднять руку на Амелию. И вообще считала, что если все время будет рядом, то убережет ее от всех неприятностей. Крепко взяв дочь за руку, она повела ее к горке.

– Не хочу на горку! Хочу на качели! – Амелия обиженно выпятила нижнюю губу.

Уитни опустилась на колени и посмотрела дочери в глаза.

– Знаю, милая, но там катаются другие, нам придется подождать.

Амелия повернулась к мальчику, занявшему качели, и бросила на него полный злобы взгляд. Вопреки здравому смыслу, уголки губ Уитни дрогнули в улыбке. Ну откуда девочке знать, что значит делиться, ведь у нее нет ни брата, ни сестры! Иногда Уитни подумывала, не завести ли им с Дэном еще одного ребенка, однако их брак был не слишком-то прочным. И второй ребенок не сделает его крепче. А ей самой было достаточно Амелии.

Проходя мимо детской площадки, Уитни окинула взглядом большую лужайку. Куда может пойти подросток? Впереди виднелись туалетные кабинки, и она пошла по направлению к ним. Вдруг откуда-то раздались приглушенные голоса.

– Амелия? – Уитни остановилась так резко, что на нее наткнулись мама с маленьким мальчиком. Мама нахмурилась и притянула ребенка к себе.

– Извините, – пробормотала Уитни. – Я ищу дочь.

– О… – глаза женщины расширились, она перестала прижимать мальчика к себе и стала оглядываться по сторонам. – Поблизости я никого не видела. Хотите, помогу вам искать?

Уитни покачала головой. Ее внимание было приковано к зарослям деревьев в глубине парка. За густой листвой мелькали силуэты двоих подростков.

Она лениво смотрела на небо сквозь ветви. Листья трепетали на ветру. Пальцы переплетались с ее пальцами. Земля кружилась под ней, словно Уитни парила над миром высоко в облаках, среди птиц и самолетов.

– Спасибо. Кажется, я ее нашла.

Уитни стремительно пронеслась мимо. Еще не дойдя до зарослей, она почувствовала запах сигаретного дыма. Парень засмеялся, кашлянул. Девушка хихикнула. Они стояли спиной к ней, парень обнимал девушку, а над их головами поднимались клубы дыма.

– Амелия! – закричала Уитни.

Девушка обернулась, вопросительно разинув рот.

– В чем дело, черт возьми?

Юноша оглянулся через плечо, удивленно подняв брови.

Выдохнув, Уитни отвернулась. Где же Амелия?

Отойдя от парочки, она достала телефон и снова нажала на приложение «Найди друзей». На этот раз оно показало, что Амелия дома.

Уитни добралась до квартиры и направилась прямиком в комнату Амелии. Дверь была закрыта, поэтому Уитни тихонько постучала. Никакого ответа. Она открыла дверь. Комната была пуста.

– Амелия! – позвала она.

Хм-м.

Уитни снова проверила приложение, оно по-прежнему показывало, что Амелия дома, но в квартире стояла тишина. Только на кухне гудел холодильник, и тикали настенные часы. Не стоит заглядывать в каждый угол, и так понятно, что Амелии нет.

Уитни уже собиралась позвонить дочери, когда входная дверь распахнулась, и в дом ворвалась Амелия, на ней были майка, неприлично короткие обрезанные шорты и шлепанцы. Она ахнула, схватившись за грудь.

– Боже, мама, как ты меня напугала!

– Что ты делала в парке и почему пропустила школу?

– В парке? Я не была сегодня в парке.

– Не лги мне, Амелия.

– Я не лгу.

– Тогда почему приложение показывало, что ты в парке?

Амелия нахмурилась и шумно вздохнула.

– Мама, я тебе объясняла. Его нужно обновлять, иначе оно будет глючить, например, показывать последнее место, где ты была, или еще что-нибудь наврет. – Она протянула руку. – Дай-ка.

Уитни протянула ей телефон. Амелия куда-то нажала и продемонстрировала экран Уитни.

– Ну вот, видишь? Оно показывает, что ты сейчас в парке. – Она посмотрела на мать. – Интересно, что ты там делала? Меня искала?

Уитни залилась краской. И не стала ничего объяснять.

Амелия закатила глаза. Потыкав пальцем в экран, она снова показала телефон Уитни.

– А теперь ты дома.

– Ясно. – Уитни прикусила губу. – И все-таки почему он показывал, что ты в парке? Когда ты там была?

– Я всегда хожу через этот парк на автобус, так короче. Может, телефон завис, когда ты последний раз отслеживала меня вчера, или еще что. Я не разработчик приложения и не отвечаю за его выкрутасы.

Эту фразу Уитни часто повторяла, когда Амелия была младше. Вопросы у дочки не иссякали, она могла задавать их бесконечно, и порой это утомляло.

– Мам, почему телеканал такой странный?

– Не знаю. Я не работаю на десятом канале и не отвечаю за его выкрутасы.

– Ну хорошо, – кивнула Уитни. У нее дернулся глаз, и она закрыла его на секунду, пока тик не прошел. – А в школе почему тебя не было?

– Я же говорила тебе вчера вечером, что плохо себя чувствую.

– Да, но ты не просила оставить тебя дома. А миссис Пруитт сказала, что я звонила и сообщила о твоей болезни.

– Что-что?! – Амелия подняла руку. – Миссис Пруитт? Так ты заявилась в школу? О боже, мама, зачем?!

– Довольно! – заявила Уитни твердо. Она мать. Она имеет полное право контролировать ребенка. – Не смей на меня накидываться! Ты прогуляла школу, и я хочу выснить почему.

– Я не прогуливала. Как ты не понимаешь? Просто неважно себя чувствую. Да, позвонила в школу сама. Не хотела тебя волновать. Ты сейчас и так вся на нервах.

Это была правда. Нервы у нее ни к черту. И все же болезнь – не оправдание для лжи.

– В следующий раз, если хочешь остаться дома, спрашивай сначала меня. И больше не звони в школу от моего имени, хорошо?

– Хорошо. – Амелия сняла шлепанцы и оставила их возле двери.

– Где же ты все-таки была? И почему не лежишь в постели, раз заболела?

– Я полежала, а потом решила немного поваляться у бассейна. На солнышке. Решила, что витамин D пойдет мне на пользу. – Амелия улыбнулась. – И, знаешь, вроде как помогло, мне уже лучше.

Уитни кивнула, сразу поверив дочери. Ей тоже всегда нравилось ощущать солнце на коже. Когда Амелия проходила мимо в свою комнату, Уитни не почувствовала от нее запахов хлорки и свежего воздуха. От Амелии пахло как-то по-другому. Чем-то знакомым. Какими-то специями… Корицей? Гвоздикой?

Что бы это ни было, запах был чужим. Странно чувствовать его от своей дочери.

Глава 12

Когда я ночевала у Милли в третий раз, мы потихоньку улизнули из дома и отправились на вечеринку.

Милли надела черную косуху с бахромой на рукавах, распустила волосы и уложила их крупными локонами, а на губы нанесла блеск насыщенного ягодного цвета. Выглядела она потрясающе.

На мне был сарафан, а волосы собраны в хвост. Милли одолжила пару берцов, в которые я еле сумела втиснуть ноги. Потом подруга уговорила меня распустить волосы, а на губы нанесла тот же яркий блеск. Может, я выглядела и не так ослепительно, как Милли, но все же лучше, чем раньше.

Я ни разу не была на вечеринках, поэтому понятия не имела, как там все происходит. Мои познания были почерпнуты из сериалов – я представляла себе толпу молодежи вокруг, грохочущую музыку, танцы и флиртующие парочки.

На этой вечеринке все было по-другому.

Она проходила в квартире этажом ниже квартиры Милли. Там жили двое студентов. Мы оказались единственными девушками, кроме нас присутствовали лишь хозяева и пара их друзей.

Сразу было видно, что в квартире живут парни. Жуткий диван с дырками в обивке, словно его погрызли крысы. На подлокотники поставили два подноса, которые, как я предполагаю, служили столиками. В кухне стоял маленький карточный столик. На барной стойке стояли упаковка светлого пива и полупустая бутылка водки. Музыки не было, комнату освещала тусклая лампа.

Моим первым порывом было уйти отсюда побыстрее. Я коснулась руки Милли, но она сжала мои пальцы и потянула меня вперед. Улыбка, сиявшая на ее лице, заставила меня смолчать. Я бы ни за что не посмела стереть такую улыбку. Милли просто светилась счастьем. Она хотела веселиться.

Раньше я никогда не пробовала пива, но, когда один из парней протянул банки, а Милли взяла одну и сразу же открыла крышку, я сделала то же самое. На вкус оно оказалось намного противнее, чем я думала. Слишком горькое.

Милли попросила парней включить музыку. Стоило раздаться ритмичным звукам, как ее тело тут же начало двигаться в такт. Она потащила танцевать и меня. Хихикая, я присоединилась к ней, а парни за нами наблюдали. Мы кружились под музыку. Пиво выплескивалось из банок, но никто не обращал на это внимания.

Зато на Милли обратили внимание все. То и дело парни бросали на нее оценивающие взгляды.

Она же ничего не замечала. Ее внимание было приковано ко мне. И поэтому на душе у меня стало тепло и спокойно. Конечно, помогло и пиво. Я расслабилась и двигалась гораздо свободнее, чем обычно.

Вот почему, когда ребята предложили еще пива, я взяла вторую банку.

Милли закурила. Затянувшись, подруга выпустила струйку дыма. Затем предложила сигарету мне, спросив, курю ли я. Я в жизни не пробовала, но соврала, что курю, и взяла сигарету. На фильтре виднелись следы яркого ягодного блеска.

Сделав затяжку, я закашлялась, и мне стало страшно неловко. Думаю, все поняли, что раньше я никогда не курила. Раздался смех. Однако Милли даже не улыбнулась. Она заявила, что все бывает в первый раз, а потом сказала, чтобы я попробовала еще. Милли была так настойчива, что у меня не хватило духу отказаться. Хотя мне совсем не понравилось. От дыма во рту оставался противный привкус, язык распух, голова раскалывалась. После нескольких затяжек меня замутило, желудок свело спазмом, и я поспешила в туалет. Стараясь не касаться краев замызганного сиденья, я склонилась над унитазом. Рот наполнился слюной. Меня тошнило, я кашляла, пытаясь освободить желудок, но ничего не выходило. Наконец тошнота прошла. Я побрызгала на лицо холодной водой, сделала несколько глубоких вдохов и вернулась в гостиную.

Милли сидела, скрестив ноги, на полу рядом с несколькими парнями. Они курили. Из коридора мне показалось, что сигарету. Однако, подойдя ближе, я ощутила запах травки. Глаза ребят были красными и остекленевшими.

Я уселась рядом с Милли, и она предложила мне попробовать. Протянула косяк, зажав его между большим и указательным пальцами. Резкий запах ударил мне в нос.

Еще в восьмом классе, посмотрев на уроке здоровья душераздирающий видеоролик, я поклялась себе, что никогда не буду употреблять наркотики. На экране дети бились в конвульсиях, вели себя как сумасшедшие, словно не могли больше управлять своим телом, не владели собой. А я люблю контролировать ситуацию. И не понимаю, зачем добровольно творить с собой такое.

Вряд ли травка подействовала бы на меня подобным образом, но одна девочка в школе рассказывала, как покурила травку, не зная, что в нее добавили кислоту, и отрубилась.

Я помотала головой, отказываясь от косяка. Впервые за все время нашей дружбы я не послушалась Милли, но она отнеслась к этому спокойно. Не настаивала, не укоряла, не дала мне почувствовать себя виноватой. После этого она стала нравиться мне еще больше.

Когда я сидела вот так близко к ней, и наши бедра соприкасались, мне казалось, что ничто и никогда не сможет нас разлучить. Я думала, что мы будем подругами вечно.

Глава 13

Суббота, 16:45. Почти через сутки после расставания

– Здравствуйте, мисс Картер, – ответила Бекка на звонок.

На этот раз Уитни не стала утруждать себя любезностями.

– Бекка, ты получила от меня фотографию?

Пауза.

– Получила.

– И?

– Я… да… я знаю, кто этот парень.

– Знаешь?! Почему же ты мне не перезвонила?

– Понимаете… я пыталась сначала дозвониться до Амелии.

Пульс Уитни участился. Она повернула голову и посмотрела в сторону от бассейна: на деревья, зеленую траву, стайку мальчиков, проходящих вдалеке.

– Дозвонилась?

– Нет. Она не отвечает. – Вздох. – Хотя сейчас мы почти не общаемся, но столько лет были лучшими подругами… И я… типа не хочу ее закладывать.

Уитни ухватилась за край ограждения.

– Понимаю, Бекка, но если тебя волнует судьба Амелии, расскажи мне все, что знаешь.

– Да, вы правы. Просто она меня убьет.

– А если она попала в беду? И ее жизнь зависит от твоего рассказа?

– Хорошо. Конечно, вы правы. – Бекка заметно успокоилась. – Помните, мы ночевали у вас последний раз, и Амелии стало плохо?

Уитни вздрогнула. Она сразу заподозрила, что дело нечисто.

Будто приглушенная мелодия, откуда-то издалека раздавались голоса. Поначалу они не мешали Уитни. Затем стали громче, выдернув ее из сна.

– О боже! – послышался возглас Бекки.

Хлопнула дверь. Застучали каблуки.

– Как ты?

Уитни вскочила с кровати, сердце колотилось. Амелия! Споткнувшись в темноте и едва не упав, она выскочила в коридор. Дверь в спальню Амелии была открыта, однако внутри никого не было.

Из ванной раздавались хрипы, кашель. Кого-то рвало.

– Амелия! – Уитни попыталась открыть дверь в ванную. Тщетно. Она ударила по ней ладонью. – Амелия!

– Мама… – Голос Амелии был хриплым, болезненным.

– Что с тобой?

– Все в порядке, – ответила Бекка. – Просто ее тошнит. Наверное, пищевое отравление.

Пищевое отравление? Уф… Хорошо еще, Уитни не ела с девочками фастфуд.

– Тебе тоже плохо, Бекка? – спросила она.

– Нет, – ответила Бекка через дверь. Уитни услышала, как Амелию снова вырвало. – Но я не ела салат.

Уитни кивнула. Что ж, обычное дело – пищевое отравление.

– Принести тебе лекарство?

– У нас есть, – ответила Бекка.

– Все в порядке, мама, – прохрипела Амелия. – Иди спать.

– Тебе правда ничего не нужно?

Уитни прижалась головой к двери, прохладное дерево остудило пылающую щеку. Она представила себе Амелию, скрючившуюся над унитазом, и утешающую ее Бекку. На месте подруги должна быть Уитни! Всегда была Уитни!

– Может, намочить полотенце? Принести воды? – Вдруг у дочери обезвоживание? – Или давай я сбегаю в магазин. Тебе сейчас нужно побольше электролитов.

В унитазе спустили воду.

– О боже, мама, – простонала Амелия, – я в порядке. Просто съела что-то несвежее. Ложись спать.

– Угу, – сказала Уитни, страстно желая наконец узнать правду.

Несколько дней спустя она попыталась выяснить у Амелии, что же произошло, однако та твердила о пищевом отравлении.

– В общем, в тот день мы случайно встретились с парнями из вашего жилого комплекса. Одного из них Амелия, похоже, знала. Майк, кажется. Или Майкл? Не помню. Имя на букву «м» или «н». Честно говоря, не запомнила. Я в тот вечер не отрывалась от телефона, переписывалась с Алеком. Мы как раз поссорились, и он…

– Бекка, – остановила ее Уитни, зная, как легко Бекка отвлекается от темы.

– Ой, правда, извините. Они пригласили нас потусоваться ближе к вечеру. Ну, и когда вы легли спать, мы встретились возле маленького парка. Знаете, где горка и игровая площадка? У ребят было пиво, бутылка рома и какая-то сладкая бурда – ну очень противная. Я сделала пару глотков, а Амелия выпила почти всю бутылку, вот ее и затошнило. Она встречалась с тем парнем и потом. Майкл, точно, его зовут Майкл. В общем, на той фотографии он.

– Ты случайно не знаешь, где он живет?

– Э-э… нет. У него дома я никогда не была.

Уитни уставилась на фотографию Амелии на скамейке с Майклом.

– А тот взрослый парень, с которым переписывалась Амелия… его случайно звали не Джей? – спросила Уитни.

– Может, и Джей… – неуверенно протянула Бекка. – Вроде бы там были две буквы. Джей-Ти, кажется.

Джей Томас.

По телу Уитни пробежала дрожь.

– Спасибо, – выдавила она.

– И еще, – неожиданно добавила Бекка, – я не все вам сказала раньше. Знаете, почему мы с Амелией больше не общаемся? Из-за того самого типа. Майкла или как там его. Неприятный он. Любит тусовки и все время хвастается, какой он крутой. Треплется про свои темные дела. В общем, с тех пор как Амелия начала общаться с ним и его компанией, она стала совсем другой.

Уитни и сама видела, как сильно изменилась Амелия.

– Знаешь кого-нибудь из его компании?

– Э-э… еще одного парня звали то ли Кэри, то ли Крейг… О боже… Честно говоря, я и не пыталась запомнить. У меня тогда мысли были заняты…

– Да, Алеком, – разочарованно закончила Уитни.

Разве подруги не должны оберегать друг друга? Поддерживать, если нужно? Разве нет у них своего рода кодекса взаимовыручки? Прежде Уитни считала, что у Амелии замечательная подруга; теперь она в этом сомневалась. И все же испытывала благодарность за то, что в конце концов она решила рассказать ей.

– Спасибо тебе, Бекка.

Закончив разговор, Уитни повернулась к Натали, которая смотрела на нее, вопросительно подняв брови.

– В общем, судя по всему, парень этот живет в нашем жилом комплексе, некий Майкл. Втайне от меня Амелия с ним встречалась.

Натали коснулась ее руки.

– Боже… этого еще не хватало…

Слезы навернулись на глаза Уитни.

– Оказывается, я почти ничего не знаю о своей дочери. Она так много скрывала от меня… – Убирая телефон в карман, Уитни взглянула на подругу. – Не могу поверить, что все происходит наяву.

– А если она уже вернулась? Пойдем к тебе, проверим, – сказала Натали, но прежняя убежденность исчезла из ее голоса.

Они вернулись в квартиру. Амелии там не было. Уитни решила больше не терять времени и сообщила в полицию о пропаже дочери. Женщина-оператор пообещала прислать полицейских.

Через несколько минут раздался еженедельный звонок от матери. Уитни уставилась на телефон, раздумывая, отвечать или нет. Сможет ли она выдержать разговор с мамой? Он всегда был пустым, ничего не значащим, словно мать звонила лишь для галочки, чтобы почувствовать себя заботливой.

– Ответь, – посоветовала Натали. – Вдруг она что-то знает?

Вряд ли, конечно, но в сложившейся ситуации надо испробовать все.

При звуке маминого голоса Уитни напряглась, инстинктивно выпрямила спину и расправила плечи.

Сядь ровно.

Держи спину прямо.

Расправь юбку.

Перестань ерзать.

Веди себя тихо.

– Привет, мам. Как дела?

Натали ушла в гостиную, оставив ее на кухне одну. Прислонившись спиной к стойке, Уитни смотрела в окно. В кухне мужчины через дорогу было темно. Уитни разглядывала растение, которое он держал на окне. Зеленые, изогнутые листья, ярко-синий цветочный горшок…

– Все хорошо. Как ты?

Уитни представила маму в изящной позе у кухонной стойки, как она элегантно поставила на нее локоть, прижав телефон к уху. Волосы, без сомнения, тщательно уложены, ни одна прядь не выбивается из платинового боба. И хотя сегодня она, скорее всего, выходила лишь в магазин, наверняка была одета и накрашена как на парад. Мама на себе не экономила.

Можно было бы продолжать в том же духе. Сказать, что у нее тоже все хорошо. Ответить на вопросы о работе, об учебе Амелии, о погоде. Выслушать рассказ мамы о соседях, с которыми Уитни даже знакома не была. Затем мама скажет, что рада была услышать ее, и повесит трубку. Каждый раз разговор шел по одному и тому же сценарию.

Как поведет себя мама, если рассказать ей об Амелии?

Проявит сочувствие? Бросится на помощь? Или разразится критикой? Обвинит во всем ее, от чего станет только больнее?

Их отношения были напряженными всю жизнь. Глядя на фотографии из своего раннего детства, слушая рассказы знакомых о том времени, Уитни понимала, что тогда ее мама была заботливой и любящей. И, наверное, оставалась бы такой и дальше, если бы не родила сына, больного муковисцидозом. С тех пор как на свет появился Кевин, – Уитни тогда было пять, – вся жизнь матери была подчинена ему одному. Теперь ее волновали лишь бесконечные ингаляции, прием лекарств, пребывание сына в больнице. Главным для родителей стало здоровье сына.

Умом Уитни все понимала. Брат тяжело болен, нуждается в постоянном уходе. И в этом нет его вины. Уитни даже жалела его, судьба жестоко обошлась с Кевином. И все же ревность побеждала сочувствие. Уитни страдала от того, что все внимание родителей отдано исключительно брату, а она где-то на втором плане.

Впрочем, если мама узнает об исчезновении Амелии, то, вероятно, откликнется и поддержит ее. Будет рядом.

Так или иначе, Уитни была не в состоянии вести традиционную светскую беседу. Она была совершенно измотана. Напугана. И никогда не нуждалась в поддержке матери больше, чем сейчас.

– Сказать по правде, дела у нас неважные, мама.

– Что?! Что случилось?

– Я пока сама не знаю. Вчера вечером Амелия ушла к подруге и до сих пор не вернулась.

– Вот как…

По ее тону Уитни поняла, о чем она подумала.

Какая мать, такая и дочь.

Уитни сразу же пожалела о сказанном.

– Ладно, ничего страшного. Куда она денется, наверняка скоро придет, – дала Уитни задний ход. Ясно, что Амелия не у мамы, поэтому толку от матери никакого. – Может, мы с ней просто недопоняли друг друга, когда договаривались. Имели в виду каждый свое.

Она городила всякую чушь. Ну почему мать всегда влияла на нее подобным образом, заставляла оправдываться?

Будь ласковее с братиком.

Поиграй с братиком.

Займи чем-нибудь братика.

Уитни послушно выполняла то, что от нее требовали, но мама все равно недовольно ворчала.

Осторожнее с братиком!

Могла бы обходиться с ним поласковее.

Ну что ты наделала! Из-за тебя братик совсем разнервничался.

Как Уитни ни старалась, угодить матери не могла.

Она часто представляла, как вырастет. Станет мудрой. Зрелой. Мечтала о том времени, когда станет независимой и будет жить, как хочет. Но даже сейчас, когда ей за сорок, она по-прежнему зависит от мнения матери и оправдывается перед ней.

– Наверняка так и есть. Амелия славная девочка, – согласилась мама. – Я разговаривала с ней на прошлой неделе, и она сказала, что все хорошо. У нее появился новый друг, и она очень хочет навестить своего отца в Амстердаме.

– Навестить отца?

– Сказала, что занимается оформлением паспорта.

– Да не могла она оформлять никакого паспорта! Я не давала согласия и ничего не подписывала!

– Ну, наверное, ей помогает Дэн. Ведь он такой чудесный отец!

– М-да.

Уитни привыкла к подобным шпилькам в свой адрес. Мать никогда не упускала возможности напомнить ей об ошибке, которую Уитни совершила, позволив Дэну уйти.

– О, Уитни, вот и папа подошел. Хочет поздороваться.

– Привет, дочка. – Голос отца – глубокий, проникновенный, как у актеров, которые читают текст за кадром – неизменно успокаивал. В детстве она любила, когда он пел ей или читал на ночь сказки. – Как дела?

– Более-менее.

– Что еще за «более-менее»? Ну-ка выкладывай! – спросил отец, и от его обеспокоенности ее губы задрожали.

– Трудновато с Амелией. Ведет себя из рук вон плохо. Бунтует.

– Тебе ли не знать, как ведут себя подростки! Перерастет, и все придет в норму, – ответил папа. – Ты же в конце концов образумилась.

Слезы навернулись на глаза. Кому-то его слова показались бы не слишком-то теплыми, но Уитни восприняла их как похвалу.

– Спасибо, папа.

Больше всего на свете маленькой Уитни хотелось завоевать внимание отца. Чтобы он занимался ей одной. Как в те вечера, когда он баюкал ее перед сном. Правда, случалось это лишь в те дни, когда Кевин лежал в больнице, и мама оставалась с ним там на всю ночь. Но брат проводил в больнице все больше времени, и родители стали оставаться с ним по очереди или оба вместе, а для Уитни нанимали няню. И папины колыбельные остались в прошлом.

– Папочка, смотри!

– Потом, потом. Папа занят.

«Всегда ты занят», – с горечью думала Уитни, мечтая увидеть прежнего папу со счастливыми глазами и широкой улыбкой. С тех пор как родился Кевин, его глаза будто погасли, в них застыли уныние и тревога, кончики губ теперь всегда были скорбно опущены.

– Смотри, папочка! Смотри! Я стою на руках!

Кевин начинает натужно кашлять.

– Подожди, – бросает ей отец.

Кашель у Кевина все сильнее, из груди вырываются хрипы.

Папа зовет маму, которая тут же прибегает и бросается к Кевину, даже не взглянув на дочь. Уитни садится на землю, травинки щекочут ее голые колени. Сейчас родители заберут Кевина и уйдут в дом, оставив Уитни на заднем дворе. Нельзя даже один день провести с отцом?

Ну почему болен брат, а не она? Тогда все внимание родителей досталось бы только ей!

Родители ведут Кевина в дом! Как будто ее не существует. Как будто они забыли о ней!

Мама и Кевин уже стоят в дверях. Отец идет за ними следом. Уитни охватывает гнев. Как они смеют бросать ее одну! В который раз.

Не раздумывая, она падает на землю и сильно ударяется головой о камень. Ее пронзает острая боль.

– Папа! – кричит Уитни. – Помоги!

Ей даже не нужно притворяться. Из раны на голове капает кровь, по лицу текут горячие слезы.

– Боже мой, Уитни!

Отец бросается к ней, подхватывает на руки. От него исходит аромат кожи и сигар, и она с наслаждением вдыхает родной запах…

Положив трубку, Уитни вернулась в гостиную. Натали сидела, подавшись вперед, по всей вероятности, разговаривала по телефону, из-за дивана была видна только макушка.

Не сказав подруге ни слова, Уитни набрала номер Дэна.

Он ответил, голос был хриплым, будто спросонья.

– Ты уже спишь? – спросила Уитни и взглянула на часы на стене, пытаясь сообразить, сколько времени в Амстердаме.

– Вообще-то сейчас ночь.

– И правда. Извини. Странно, что ты ответил, – пробормотала она.

– Я полагал, у тебя что-то важное.

– Так и есть. Я только что узнала, что ты помогал Амелии получить паспорт.

Он тяжело вздохнул.

– Чтобы она могла приехать ко мне этим летом, да.

– Ты ведь уверял, что у нее нет паспорта.

– Когда мы разговаривали в последний раз, еще не было. Я только подписал нужные документы.

– Разве не нужны подписи обоих родителей?

– Теперь, когда ей исполнилось шестнадцать, уже нет.

– Ты провернул все за моей спиной! Как ты мог!

– Уитни, уже поздно. Давай обсудим это не глубокой ночью.

– Она до сих пор не вернулась, Дэн.

– О… – В трубке послышался шорох. Скрипнули пружины матраса. – Кстати. Я был уверен, что она сказала тебе о паспорте.

– Нет. Как ни странно, мне сказала мама.

Раздался еще один возглас удивления.

– А на прошлой неделе она сняла несколько сотен долларов со своего счета. Не к тебе ли она направилась?

– Чтобы добраться сюда, нескольких сотен не хватит, – возразил Дэн.

– Я начинаю волноваться, – сказала Уитни. – Сегодня я узнала о ней много всего странного.

– Что же, например?

– Например, что она общалась с каким-то взрослым мужчиной в Интернете. И встречалась еще с одним парнем, а от меня скрывала.

– Да, она говорила, что хочет начать встречаться с мальчиком.

– Вот как? Что еще она тебе говорила?

– Только то, что ты против.

– Для ее же пользы, я пытаюсь уберечь ее!

– Не стоит оправдываться. По мне, лучше бы она ни с кем не встречалась лет до тридцати.

При других обстоятельствах Уитни рассмеялась бы. Наконец хоть в чем-то они согласны.

– Сколько времени прошло с тех пор, как вы расстались? – спросил Дэн.

– Сутки.

– Не пора ли обратиться в полицию?

– Уже позвонила. Они едут.

– Хорошо. Что ж, все правильно, – сказал он. – Держи меня в курсе.

– Конечно, – ответила Уитни.

Глава 14

За четыре недели до расставания

Вечер вторника. Сидя на диване, Уитни просматривала список фильмов на «Нетфликсе». Амелия затаилась у себя в комнате, водрузив на голову наушники. Через несколько минут, не найдя ничего стоящего, Уитни вышла из «Нетфликса», переключилась на кабельное телевидение и стала выбирать из архива сохраненных программ.

Наконец на экране появилась заставка «Холостяка» – их с Амелией любимого шоу.

В прошлом сезоне каждый понедельник они устраивали вечер просмотра «Холостяка». Забирались с ногами на диван, жевали что-нибудь и спорили, кто победит. Пару раз к ним присоединялась Бекка, один раз – Натали. Но чаще всего Уитни с Амелией смотрели шоу вдвоем.

Уитни взглянула через плечо в сторону коридора. Наверняка Амелия сидит сейчас на кровати по-турецки, уткнувшись в телефон. Она заранее попросила Уитни ее не беспокоить. Мол, «столько задали – жуть». Однако Уитни не проведешь. В последнее время, ссылаясь на уроки, Амелия частенько пыталась увильнуть от уборки или избежать общения с матерью.

Уитни было трудно смириться с таким отношением. Ведь еще недавно Амелия так любила ее общество! Но когда Уитни жаловалась на такую перемену Натали или другим знакомым – родителям подростков, все они только посмеивались и уверяли, что она волнуется зря. По их мнению, если подросток не желает проводить время с мамой, это вполне нормально.

Нормально или нет, Уитни все равно тосковала по прошлому.

Вздохнув, она включила «Холостяка» и откинулась на диванные подушки. Минут через пять дверь спальни Амелии открылась. В коридоре послышались шаги.

– Смотришь «Холостяка»? – спросила дочь. Как ни странно, нисколько не осуждающе, в ее голосе слышалось скорее удивление.

– Да, – ответила Уитни, не отрывая глаз от экрана. – Хочешь, посмотрим вместе? – Она не обернулась, чтобы Амелия не заметила по лицу, как страстно она этого желает. В последнее время уговоры и чрезмерную настойчивость дочь принимала в штыки.

Амелия мгновение раздумывала. Но тут на экране появился новый холостяк, и Уитни поняла, что дочь не устоит. Опустившись на диван рядом с матерью, Амелия сказала:

– Я уже видела в Интернете несколько роликов нового сезона. Не волнуйся, не буду рассказывать… По-моему, этот сезон будет лучшим.

Уитни улыбнулась.

– Принести чего-нибудь пожевать?

Сперва Амелия замотала головой, но потом согласилась.

– Разве что немного попкорна и яблоко.

– Больше ничего? – Уитни подняла бровь. – У нас есть мармеладные мишки.

– Нет! Мне нельзя, – поморщилась Амелия.

– Перестань! У тебя прекрасная фигура. Не нужны тебе никакие диеты.

Кончики губ дочери капризно опустились.

– Ты говоришь, как все мамы.

– Потому что так и есть. – Уитни встала. – Все же принесу что-нибудь на всякий случай.

На кухне она собрала кучу разных лакомств, отнесла их в гостиную и с шумом вывалила на журнальный столик.

Амелия взяла пакетик попкорна и зачерпнула горсть. Они снова включили шоу. Показывали особняк, к которому подъехала машина.

– Красивое у нее платье, – сказала Амелия с набитым ртом.

– Очень, – согласилась Уитни.

В похожем платье прошлой осенью Амелия ходила на вечер встречи выпускников.

– И все-таки, думаю, долго она не продержится. Посмотри на его лицо.

Уитни рассмеялась.

– Да, похоже, он не впечатлен.

– Не повезло бедняжке.

Несколько минут они смотрели шоу молча. Началась реклама, Амелия взяла пульт и стала перематывать запись вперед.

– Ты уже сделала уроки? – спросила Уитни, наблюдая, как на экране быстро-быстро мелькают люди.

Амелия не ответила. Она сидела, опустив голову, положив пульт на бедро, и водила большими пальцами по экрану телефона. Уитни придвинулась ближе, пытаясь через плечо разглядеть, что она набирает. Заметив ее попытки, Амелия отодвинулась, заслоняя телефон. Тут дочь увидела, что реклама закончилась, включила шоу и, повернув телефон экраном вниз, сунула его под бедро.

– И кто же это? – спросила Уитни.

– Никто, – раздраженно ответила Амелия, уставившись в телевизор.

Уитни решила попробовать по-другому:

– Не тот ли, с кем ты разговаривала ночью?

Прошлой ночью Уитни уже почти заснула, когда услышала за стеной тихий голос дочери. Встав с кровати, она поспешила к спальне Амелии и заглянула внутрь. Дочь резко отмахнулась от матери.

Уитни будто пощечину получила.

В юности она сама почти каждую ночь вела долгие телефонные разговоры с лучшей подругой. Амелия же без конца чатится; Уитни и припомнить не могла, когда в последний раз видела Амелию разговаривающей по телефону. С кем же она беседовала ночью? Уитни терялась в догадках.

Боже, во что превратились ее отношения с дочерью… Слова не скажи, замечания не сделай. Острых вопросов лучше вообще избегать. Лишь бы подросток не взбунтовался… Надоело! Взяв пульт, Уитни поставила телевизор на паузу.

– Что значит «никто»? С кем ты разговаривала?

Раздраженная Амелия скрестила руки на груди.

– С другом, ясно тебе? О бож-же… Ну, теперь-то мы можем просто посмотреть шоу?

– Нет, пока ты не ответишь.

Глаза дочери потемнели, губы сжались в тонкую нитку.

– Какое тебе дело? Мой телефон! С кем хочу, с тем и разговариваю!

Обычно Амелия не позволяла себе с матерью подобного тона. У нее никогда не было секретов от Уитни. Мамы других девочек не раз говорили ей, что завидуют таким близким отношениям.

Почему вдруг все изменилось?

Какова бы ни была причина, Уитни собиралась положить этому конец. Она потянулась и ухватила край телефона, выглядывающего из-под бедра Амелии.

– Телефон вовсе не твой, а мой. Плачу за него я, – заявила она.

– Перестань! Что ты делаешь?!

Уитни выдернула телефон из-под бедра дочери.

– Нет! – Амелия протянула руку. – Отдай!

– Я забираю его у тебя.

– Только потому, что я не сказала тебе, с кем разговаривала?! Ну что ты лезешь?! Это вообще не твое дело!

– Я твоя мать, Амелия. Все, что касается тебя, – мое дело.

– Ну ты и зануда! – воскликнула Амелия и вскочила на ноги. – Когда уж ты сама заведешь себе друзей и оставишь меня в покое?!

Она хлопнула дверью так, что стены квартиры задрожали. Обычно в таких случаях Уитни давала дочке несколько минут остыть, прежде чем войти. Но сегодня она была слишком разгневана. Отбросив телефон на диван, она помчалась следом и в пылу гнева тоже хлопнула дверью.

– Не смей так со мной разговаривать! Считаешь себя взрослой? Так вот, ты сильно ошибаешься.

– Ну конечно! – ответила Амелия с горечью в голосе. – Ты всегда хочешь быть главной, шагу не даешь ступить без разрешения.

Уитни сделала паузу.

– Что с тобой происходит?

– Я устала от тебя! Ты постоянно лезешь в мои дела, мама, постоянно контролируешь! Должна же и у меня быть какая-то личная жизнь.

– Личная жизнь у тебя будет, когда начнешь зарабатывать, – фыркнула Уитни. – У тебя есть работа?

Как только слова вылетели у нее изо рта, она о них пожалела.

Глаза Амелии превратились в узкие щелки.

– Ты ведь не разрешаешь мне работать!

Действительно, Уитни не хотела, чтобы дочь отвлекалась от учебы. Она еще ребенок. Зачем ей работать? Тем не менее в прошлые выходные они сильно поссорились из-за того, что Амелия решила устроиться в какой-то магазин одежды в торговом центре. Название Уитни не помнила, знала только, что это было одно из тех заведений, где сильно пахнет одеколоном и все продается по заоблачным ценам. Уитни считала, что поступает правильно, запрещая дочери работать. Успеет еще. Вырастет, и тогда ей придется работать всю оставшуюся жизнь. Зачем начинать так рано?

– Ты не даешь мне шагу ступить! – продолжала Амелия.

– Неправда.

– Ну и что же мне разрешено? – Амелия вопросительно приподняла бровь.

– Ты ходишь в школу. – Бровь Амелии поднялась еще выше, и Уитни поняла, что ответила глупо, поэтому продолжила: – Общаешься с друзьями.

– Только здесь, дома, – парировала дочь, – и всегда под твоим надзором.

Она сделала акцент на слове «всегда», и Уитни возмутилась до глубины души. Да она работала дома как раз для того, чтобы не оставлять Амелию одну! Счастье, что есть такая возможность. Однажды дочь все-таки поймет ее. И оценит жертвы, которые Уитни приносит. Ради ее счастья. Ради ее безопасности.

Ничего этого Уитни не сказала, только добавила:

– Ты ходишь на плавание.

– Да что ты говоришь!.. Хожу, потому что ты меня запихнула в секцию!

Уитни нахмурилась.

– Тебе же нравятся тренировки, команда…

– Нисколько! – категорично заявила Амелия. – Я люблю плавать просто так. Как ты любишь бегать. Это ты захотела, чтобы я участвовала в соревнованиях! Записала меня в секцию, когда я была маленькой, а потом приводила туда каждый год. А меня даже не спрашивала. Я слышала ваш разговор с Натали. Ты тогда сказала, что секция нужна, чтобы я не отбилась от рук, а не то от безделья во что-нибудь впутаюсь.

Уитни открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов в свою защиту. Она была просто ошарашена. Разве могла она представить что-то подобное? Ведь до сих пор она пребывала в уверенности, что Амелия ходит на тренировки с удовольствием.

– Нечего сказать? – добивала Амелия. – Ты хочешь контролировать каждый мой шаг. И не позволяешь мне ходить на свидания.

Уитни судорожно втянула воздух. По спине пробежал озноб.

– Так вот, оказывается, в чем дело… В свиданиях.

– Нет, – быстро возразила Амелия. – Дело в том, что вся моя жизнь под контролем, и мне это надоело.

Уитни вспомнила о позднем ночном звонке.

– Ты разговаривала с мальчиком?

– Да ну тебя, заладила одно и то же, – попыталась отмахнуться Амелия.

– Отвечай на вопрос! – потребовала Уитни.

Уставившись в пол, Амелия поджала губы.

– Я могу просмотреть твои звонки, – заявила Уитни, сомневаясь, впрочем, что и вправду решится на такой шаг.

Амелия подняла голову, будто собираясь ответить, и застыла. Через несколько секунд она наконец решилась:

– Да, я разговаривала с мальчиком.

– Которого ты знаешь в реальной жизни, верно? Не с тем, из Интернета? Там полно всяких проходимцев, и они…

– О боже, мама! Да знаю я все! Не дурочка. Он из реальной жизни. Очень милый… и… – она прикусила нижнюю губу, – …хочет встречаться со мной.

– Зовет на свидание?

Щеки Амелии порозовели, она кивнула.

– Может, пригласим его к нам на ужин? Он был бы рад познакомиться с тобой, – отчаянно выпалила Амелия.

Уитни стало не по себе.

– Не рановато ли? Давай не будем торопиться.

Лицо Амелии помрачнело.

– Мне уже шестнадцать. Ты обещала, что в шестнадцать уже можно будет.

Уитни вздохнула. Было дело, обещала. Ну почему тогда она не сказала «в семнадцать»?

– Просто дай мне время, хорошо? Нужно подумать…

Амелия покачала головой.

– И как тебе верить после этого?

– Прости, милая. Я должна привыкнуть… – Уитни коснулась плеча Амелии. – Пойдем-ка досматривать «Холостяка».

Амелия отпрянула назад.

– Обойдусь!

– Ну пойдем!

Но Амелия не смягчилась. Взгляд ее был жестким, полным решимости.

– Я лишь пытаюсь уберечь тебя, – сказала Уитни мягко. – Я твоя мама, я должна защищать тебя, и не думай, что это очень легко. Ведь я знаю жизнь лучше, чем ты.

– Ну, начинается… – Амелия закатила глаза.

– Что начинается?

– Если ты в юности была безбашенной и связалась с каким-то козлом, это вовсе не означает, что я повторю твои ошибки. Я правильная девочка, мама. Не такая, как ты. Неужели ты этого не видишь?

– Конечно, ты правильная. Ты у меня хорошая. – Уитни выдохнула. – Но именно хороших, чистых девочек легче обмануть.

– Он не собирается меня обманывать.

– Откуда тебе знать, что у него на уме?

– Я знаю…

– Амелия! – оборвала Уитни дочь, устав от препирательств. Как бы ей хотелось вернуться к приятному вечеру с попкорном и «Холостяком»… Этот парень уже навредил. Стал яблоком раздора. – Давай не сегодня. Я все обдумаю, а позже мы поговорим. – На пороге Уитни задержалась. – Так ты идешь смотреть «Холостяка»?

– Смотреть, как другие ходят на свидания? Нет уж, спасибо! – отрезала дочь.

Разговора не получилось.

Амелия направилась к себе. Уитни пошла было за ней, но дочь с силой захлопнула дверь прямо перед ее носом. Уитни вернулась к дивану и там заметила мобильный телефон Амелии. После нескольких безуспешных попыток зайти в него она с досадой положила телефон на журнальный столик.

Досмотрев шоу, Уитни легла спать, измученная долгим днем. На следующее утро она обнаружила, что телефон со столика исчез. Видимо, Амелия его забрала.

Глава 15

Суббота, 18:00, через двадцать пять часов после расставания

– В котором часу, говорите, вы ее высадили? – спросил полицейский МакЭвой, глядя на Уитни.

У МакЭвоя были широко расставленные глаза, круглая голова с лысиной на макушке и острые уши. Не человек, а большое насекомое. Тем не менее он сразу расположил Уитни к себе. Возможно, дело было в его запахе – смеси кофе и сигар, как всегда пахло от ее дедушки.

С ним приехала женщина-полицейский, Сэндуол. Она расхаживала по гостиной, внимательно ко всему приглядываясь. Привлекательная – смуглая кожа, черные волосы, густые ресницы, обрамляющие красивые глаза, – Сэндуол была не столь дружелюбна, как МакЭвой, но Уитни сразу поняла, что эта женщина из тех, кто умеет добиваться поставленной цели.

– Около пяти, – ответила Уитни.

– И вы не помните ни точного места, ни фамилии подруги?

Уитни нахмурилась. Сэндуол взяла со стола фотографию Амелии в рамке и рассматривала ее.

– Не помню… – растерянно ответила Уитни, затем прикрыла глаза. – То есть помню.

– Так помните или нет?

– Я имела в виду… фамилии Лорен я не знаю, но помню, где высадила Амелию. – Уитни вздохнула. – По крайней мере, я думала, что помню.

Она посмотрела на Натали в поисках поддержки.

– Амелии шестнадцать, – вмешалась подруга. – В последнее время она стала проявлять независимость. Уитни – образцовая мать, но разве можно все знать о дочери? Когда моя дочь была в таком возрасте, многие ее друзья были мне незнакомы, и почти никогда я не знала, где она и с кем…

Последние слова Натали произнесла со смехом, однако полицейские остались серьезны, поэтому она осеклась, бросив на Уитни извиняющийся взгляд.

Уитни понимала, что Натали пытается помочь, но от ее слов стало только хуже. Как она могла не выяснить фамилию Лорен, не запомнить место, где высадила Амелию! В отличие от Натали, Уитни относилась к таким вещам гораздо серьезнее. Вникала во все детали жизни Амелии. И, выходит, совершила ошибку, дав дочери поблажку.

– Амелия водит машину? – спросил МакЭвой.

– Еще нет, – ответила Уитни.

Получить права Амелия планировала сразу, как только ей исполнится шестнадцать. Однако не получилось, и теперь Амелия постоянно напоминала Уитни, что задержка произошла по ее вине. Уитни вовремя не записала ее на курсы вождения, а когда позвонила, группы уже были сформированы, а следующий набор планировался лишь через несколько месяцев.

– Это недавнее фото? – Сэндуол показала на фотографию Амелии в десятом классе.

Уитни кивнула.

– Мы можем его взять?

Уитни снова кивнула, сжимая губы, чтобы не разрыдаться. Присутствие полиции в ее доме подтверждало – случилось непоправимое. Весь день Уитни ждала, что Амелия вот-вот появится на пороге. Теперь исчезновение дочери стало реальностью.

Натали накрыла своей ладонью ее руку.

– Вы сказали, что в последнее время она стала проявлять независимость. – МакЭвой повернулся к Натали. – В чем это проявлялось?

– Она отдалилась от Уитни, стала скрытной, непослушной. Знаете, как все шестнадцатилетние.

МакЭвой кивнул и обратился к Уитни:

– А не могла Амелия сбежать?

Несколько месяцев назад Уитни ответила бы категорическим «нет». Но сейчас… В конце концов, ведь и ее первая мысль была о побеге.

– Честно говоря, не знаю. В последнее время она сильно изменилась.

– Что вы имеете в виду? – вклинилась Сэндуол.

– Ну, во-первых, перестала общаться со старыми подругами. А ведь они дружили много лет.

– Можете составить список этих подруг? – Сэндуол протянула Уитни блокнот.

– Конечно. – Рука дрожала, вместо слов выходили какие-то каракули.

– Спасибо, – поблагодарила Сэндуол, когда Уитни вернула ей блокнот. Она изучила список, затем подняла голову. – А фото отца Амелии у вас есть?

– Да. Раньше он проводил с ней пару выходных в месяц. Однако год назад по работе уехал в Амстердам. С новой женой. Они, кстати, ждут ребенка. – Уитни зажала рот, поняв, что перескакивает с одной мысли на другую. – Я говорила с ним пару часов назад. Ее там нет.

– Она ему не звонила?

– В последние дни – нет. Да и как она могла к нему поехать, раз паспорт не готов… Хотя недавно она сняла деньги со своего банковского счета.

– Нам нужна информация о вашем бывшем муже.

Уитни кивнула.

– Амелия где-нибудь работает? – спросил МакЭвой.

– Нет, только время от времени подрабатывает няней.

– А как насчет хобби? – его брови слегка приподнялись.

– У нее много увлечений. Рисование, мода, любит музыку, кино. Иногда помогает Натали с дизайном. Но главным увлечением всегда было плавание, – ответила Уитни. – Она с детства в секции по плаванию.

Много лет от кожи Амелии пахло хлоркой, волосы были жесткими и имели зеленоватый оттенок, а на обгорелом носу круглый год не исчезали россыпи веснушек. Почти каждую субботу Уитни с дочерью проводили утро в бассейне: Уитни на трибуне с другими родителями играла в карты и жевала что-нибудь в ожидании, когда объявят заплывы, а Амелия в воде со своей командой. Иногда Уитни ненавидела всю эту суету – просыпаться с рассветом, потом целый день сидеть под палящим солнцем, ожидая заплывов с участием дочери.

– Она посещала общественный бассейн или школьный? – спросил МакЭвой.

– Оба. А в этом году, оказывается, бросила. Я и не знала. Сегодня ее отец сообщил мне, что она ушла из школьной команды.

МакЭвой и Сэндуол переглянулись.

– Почему? – спросил МакЭвой.

Уитни пожала плечами. Посмотрела на Натали.

– Отцу она сказала, что из-за учебы. Слишком много задают. Не знаю, правда ли это.

– Как вы думаете, нет ли у нее депрессии?

Вопрос поверг Уитни в смятение. Что такое депрессия, она знала хорошо. И никаких ее признаков у Амелии не замечала.

Уитни покачала головой.

– Еще какие-нибудь увлечения? Хор? Театр?

– Нет.

– А как насчет парня?

– Вряд ли я могу считать Джея своим парнем, – ответила Уитни, протестующе замахав руками. – Особенно после того, что узнала сегодня.

Выражение лица Сэндуол не изменилось.

– Вообще-то я спрашиваю, есть ли парень у Амелии, но расскажите и о Джее.

Конечно.

– Ну… один парень, которого я встретила в баре… э-э… в ресторане… В общем, мы начали встречаться. Он казался милым, но сегодня я узнала, что он мне лгал. Он не живет там, куда меня приводил.

– Как вы думаете, почему? – спросил МакЭвой.

Уитни пожала плечами.

– Теперь я даже не могу до него дозвониться.

Трясущимися пальцами она достала из кармана телефон и отыскала там фотографию Амелии и незнакомого мальчика. Показав ее полицейским, Уитни передала им все, что узнала от Бекки. Сообщила о взрослом мужчине, с которым Амелия общалась в Интернете, и о парне, с которым дочь встречалась втайне от матери.

Когда она закончила, Сэндуол снова протянула ей блокнот.

– Вы нам очень поможете, если добавите в список данные Джея и Майкла.

Когда Уитни писала их имена, у нее свело живот.

– И если знаете других мальчиков, с которыми общалась дочь, внесите их тоже.

Уитни добавила в список имя Фила Лопеса, затем вернула блокнот Сэндуол.

– А как насчет наркотиков? – спросил МакЭвой.

– Вряд ли Амелия их принимает. Хотя, как выяснилось, я не знала и о том, что она выпивает.

– Понятно. – МакЭвой что-то записал. – Телефон Амелии до сих пор выключен, но мы будем отслеживать сигнал каждые сорок пять минут.

Уитни с трудом стояла на ногах, ее покачивало, она ощущала себя воздушным шариком в руках малыша. В любую минуту ребенок мог отпустить шар, и он покинет землю.

– Нельзя ли взглянуть на аккаунты вашей дочери в соцсетях?

Кивнув, Уитни направилась к компьютеру. Время превратилось в тягучую массу. Серую и туманную, медленно ползущую.

– Паролей Амелии я не знаю, на ее страницы в «Фейсбук» и «Инстаграм» могу зайти только со своего аккаунта.

– У Амелии есть собственный компьютер? – спросил МакЭвой.

– Да. Ноутбук. Наверное, она взяла его с собой к Лорен.

– Вы не против, если мы осмотрим ее комнату? – спросил МакЭвой.

Уитни кивнула и молча повела полицейских по коридору.

Комната Амелии выглядела такой, какой она ее оставила. Не слишком чистая, не слишком грязная. МакЭвой и Сэндуол вошли внутрь, и в помещении сразу стало тесно. Уитни прислонилась к дверному косяку. В центре комнаты лежал вытертый посередине ковер. Уитни представила, как Амелия танцует на нем: руки высоко подняты над головой, бедра покачиваются, голова закинута, на губах улыбка.

На прикроватной тумбочке стояла семейная фотография – она, Дэн и маленькая Амелия. Уитни подошла и взяла ее в руки. Как только они с Дэном расстались, она отдала снимок Амелии, решив, что если фото будет стоять в комнате дочери, той будет легче. Наверное, так оно и было, потому что с тех пор Амелия держала снимок на видном месте. Уитни вгляделась в фотографию: маленькая Амелия улыбается во весь рот, Дэн обнимает дочь, сидящую у него на коленях, Уитни приникла к мужу, положив голову ему на плечо. Ослепительно белый фон подчеркивает яркость их одинаковых синих свитеров. Синий. Любимый цвет Дэна. Об этом он сказал Уитни в самом начале их знакомства.

– Прости, – произнес он смущенно, проведя рукой по волосам. – Просто не могу оторваться от твоих глаз. Они синие-синие, как та вода.

До этого он вел себя спокойно и рассудительно. Выражал свои мысли ясно и четко. И никогда не заикался.

– Что за вода?

Он улыбнулся.

– Как-то в детстве родители повели меня в парк «Юниверсал студио» на какое-то шоу. Оно проходило на сцене у озера. И вода в нем была ярко-синего, почти бирюзового цвета. Я такой раньше никогда не видел. Даже слова для нее не подберешь, и я назвал ее синяя-синяя.

Теперь настала моя очередь смущаться. Щеки запылали. Я опустила ресницы и смотрела в землю.

– Да у нас с тобой глаза одного цвета.

В голове звучал голос мамы: «Выслушай комплимент. И просто поблагодари».

Но было уже поздно. Я все сделала не так.

– Неправда! – Он помотал головой. – Ну да, у меня голубые. Но твои – синие-синие.

Я хмыкнула и подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза. «Синие-синие». Что ж, мне нравится.

В младенчестве глаза у Амелии тоже были синие. Месяцев в девять они начали меняться и в конце концов стали глубокого шоколадно-коричневого цвета.

У Дэна возникли подозрения.

– Почему у нее карие глаза, если у нас обоих голубые? Разве такое возможно?

– Не говори глупости!

Помолчав мгновение, он потер подбородок.

– У него ведь карие глаза, верно?

– У кого?

– Ты знаешь, о ком я, – сказал Дэн, поджав губы, словно съел что-то кислое.

Уитни выдохнула.

– Да. И что? Никакого отношения к Амелии он не имеет.

– Я сам видел, как ты уходила от него тем утром. А вскоре после этого ты забеременела. Ясно как день, что произошло.

– Сколько раз я говорила тебе, что все было совсем не так! Когда ты наконец успокоишься?

– Как ты себя чувствуешь? – подошла Натали, возвращая Уитни в реальность.

Дрожащей рукой она поставила фотографию на место и улыбнулась подруге. Впервые встретив Натали, она и представить не могла, что они настолько сблизятся. Сначала Натали была ее клиенткой, потом стала ее боссом, и Уитни не ожидала, что их отношения перерастут из деловых в нечто большее. Она воспитывает ребенка одна, и времени на друзей просто не остается. Но Уитни тесно общалась с Натали, и постепенно между ними завязалась дружба. Многое в характере Натали очень нравилось Уитни – прежде всего преданность и горячее стремление помочь в трудной ситуации. Именно такую подругу ей всегда хотелось иметь…

– Даже не верится, что все происходит на самом деле, – пробормотала Уитни, погрузив пальцы в волосы.

– Мы найдем ее, – твердо сказала Натали.

МакЭвой изучал фотографию, стоящую на комоде.

– Это вы?

Еще не подойдя к нему, Уитни собиралась кивнуть и раскрыла рот, чтобы произнести «да». На комоде стояла одна из самых любимых ее фотографий – они вдвоем с Амелией. Однако когда Уитни приблизилась к МакЭвою, рот так и остался открытым, а слово «да» застряло в горле.

В руках у полицейского был совсем не тот снимок, который она ожидала увидеть. Не тот, что годами стоял у Амелии на комоде.

Ее смятение не укрылось от МакЭвоя.

– С вами все в порядке?

Уитни почувствовала, как насторожилась Сэндуол, и тут же взяла себя в руки, выдавив улыбку.

– Да, я. – И правда, на снимке была Уитни. Только рядом с ней была вовсе не Амелия…

Откуда у дочери эта фотография? И зачем она вообще поставила ее в своей комнате?

– А кто рядом с вами? – спросил МакЭвой.

– Э-э… одна старая знакомая. – Уитни тяжело сглотнула. – Так, подруга… подруга семьи.

Сейчас она лгала, но объяснить, с какой целью, не смогла бы. Она и сама не понимала.

Потрясенная, Уитни вышла из комнаты. Натали последовала за ней.

– Хочешь, сделаю чай? Выпьешь и успокоишься.

Уитни кивнула.

Натали легко двигалась по кухне, открывая ящики, доставая предметы, как будто была здесь хозяйкой. Они действительно часто бывали друг у друга дома. Уитни подумала, что и она с такой же легкостью ориентировалась бы на кухне Натали. Когда подруга наполнила чайник, в кармане Уитни зажужжал телефон. Она выдернула его с такой силой, что жесткий край кармана джинсов оставил на пальце белую царапину. Уитни потерла больное место.

– Это Дэн, – сказала она Натали.

Из коридора доносились голоса полицейских. Уитни ответила на звонок.

– Ты обратилась полицию? – устало спросил Дэн. Наверное, он так и не смог заснуть после их разговора.

– Да, они уже здесь.

– Хорошо. Есть какие-нибудь версии?

– Похоже, они считают, что она сбежала, – сказала Уитни.

На мгновение оба замолчали.

– Помнишь, когда ей было четыре года, она разозлилась на нас, собрала сумку и сказала, что уходит?

– Ну как же. А потом и впрямь смылась, и мы нашли ее на лужайке у соседского дома. Она сидела и играла с куклой. – Уитни рассмеялась, закончив рассказ. Но смех тут же замер на ее губах. – Если бы и на этот раз все было так просто…

– Слушай, не знаю, поможет ли… Когда мы с Амелией разговаривали в последний раз, она расспрашивала о том времени, когда мы только познакомились.

– Но она же знает, как мы познакомились.

– Она спрашивала не о том, как мы познакомились, – объяснил Дэн. – Ее больше интересовало, как ты жила в то время. Например, твой бывший парень, бывшие подруги.

– С чего бы это? – Уитни нервно расхаживала по гостиной взад-вперед.

Из кухни доносился свист чайника, слышалось позвякивание чашек.

– Тогда я подумал, что она пытается понять, почему ты так строга. Ты как раз запретила ей ходить на свидания.

Уитни, пожалуй, согласилась бы с ним. Если бы не фотография из собственного прошлого на комоде в комнате дочери. Амелия хорошенько порылась в ранней юности матери.

Только вот зачем?

– И что ты ей рассказал? – спросила Уитни.

– О твоем бывшем, о том, как он с тобой обращался… А больше ничего. – Дэн, как всегда, старался не касаться этой темы.

– Она и так о нем знает. Я ей говорила. Почему вдруг она решила расспросить тебя?

– Наверное, чтобы узнать другую точку зрения, – задумчиво протянул Дэн. – А еще она задавала вопросы о своем рождении.

Уитни замерла.

– Что значит – вопросы о рождении?

– Ну, вряд ли ты рассказывала ей о том, как у меня тогда задержали рейс, и все остальное. Ну и ужасное время было!

– Да уж.

Уитни мало рассказывала Амелии о тех днях. Дэн напряженно работал и очень сокрушался, что пропустил многое из первых дней жизни дочки. А Уитни прошла через кошмар тяжелой послеродовой депрессии. По правде говоря, она изо всех сил старалась выкинуть из головы тот период.

Уитни с трудом поднялась с кровати. Тело было тяжелым, глаза слезились. В комнате стоял полумрак, солнечный свет проникал лишь сквозь закрытые жалюзи. Она потеряла счет времени и перевела взгляд на будильник. Три часа дня. Амелию она уложила около полудня. Неужели малышка еще не проснулась? Ух ты, как долго она спала.

Слишком долго.

Наверное, проголодалась.

Зевнув, Уитни провела рукой по лицу и подошла к маленькой плетеной колыбельке.

Амелии там не было.

Одеяло лежало на дне бесформенной кучей.

Выдохнув, Уитни потерла глаза. В последнее время она часто так делала, чтобы избавиться от галлюцинаций. Однако, открыв глаза, все равно не увидела ребенка.

Собравшись с силами, Уитни вышла из спальни и направилась в детскую. Должно быть, она отнесла малышку туда, положила в кроватку и просто забыла. Уитни нравилось, когда малышка спала в ее комнате, но Дэн уговаривал ее приучать Амелию к своей кроватке. Поэтому иногда она укладывала дочку в детской.

Детская была выдержана в радостных розовых и солнечно-желтых тонах. Именно такую Уитни хотела бы иметь в детстве. Жалюзи были подняты, окно распахнуто. Солнечный свет заливал комнату. Ветерок приносил с собой запах травы, влажной земли, жимолости. Воздух был прохладным, и по телу Уитни побежали мурашки. Как бы Амелия не простыла… Ну почему она не закрыла окно, когда укладывала ребенка?

Уитни подошла к кроватке Амелии.

Ее сердце упало.

Пусто.

О боже. Снова…

Она не вынесет потерю еще одного ребенка!

Взгляд метнулся к открытому окну, затем к пустой кроватке. В дверном проеме возникла фигура.

– Где она?! – вскричала Уитни, схватившись за голову. – Моя малышка! Ее нет!

Фигура приблизилась.

– Уитни!

Она подняла голову и выдохнула:

– Дэн…

Его руки обхватили плечи жены.

– Тихо, успокойся. С нашей девочкой все в порядке.

– Правда?

– Идем, сама увидишь. – Положив руку ей на спину, Дэн вывел ее из комнаты в коридор. – Тебе нужно показаться врачу, Уит.

– Ни за что! Я не пойду к твоему отцу! Он и так считает меня сумасшедшей.

– Не считает, – возразил Дэн. – Я не говорю о нем, найдем тебе другого психотерапевта.

– Не стоит, со мной все в порядке, – отказалась Уитни. – И психотерапевт мне не нужен.

Они завернули за угол и вошли в гостиную. На полу было расстелено одеяло. На нем лицом к стене, сжав в кулачки крошечные ручки и болтая в воздухе ножками, лежала на животе Амелия.

– Видишь? Вот же она! – воскликнул Дэн.

Выдохнув с облегчением, Уитни бросилась вперед и упала на колени перед дочерью. Когда малышка подняла крошечную головку, дыхание Уитни перехватило, и слезы наполнили глаза.

– Это не она… Это не мой ребенок.

Краем глаза Уитни увидела полицейских, выходящих из комнаты Амелии.

– Перезвоню позже, Дэн.

– Конечно, – ответил он.

Засунув телефон в карман джинсов, Уитни повернулась к полицейским. МакЭвой подошел и протянул ей визитную карточку.

– Вот мой номер. Позвоните сразу же, если Амелия вернется домой или свяжется с вами, хорошо?

– Думаете, она вернется?

– В большинстве случаев беглецы в конце концов выходят на связь.

– Значит, она сбежала?

– Все факты в пользу этой версии. Сняла деньги со своего счета, встречалась и разговаривала с парнями втайне от вас, скрылась с новой подругой. – Он перечислял, загибая пальцы, и аргументы звучали очень убедительно. Вполне логично.

– А как же остальное? Парень, с которым она встречалась, – Майкл. Или тот взрослый мужчина, с которым она общалась в Интернете? О, я еще забыла сказать, что все ее фотографии с Лорен исчезли из «Инстаграма». Вам не кажется это странным?

Боже, не забыла ли она сказать полиции что-нибудь важное? Вдруг с Амелией случилось что-то ужасное, а копы отмахнутся, решив, что она просто сбежала?

– Мы все проверим, – пообещал МакЭвой. – Проверим окрестные больницы, приюты, аэропорты.

Уитни бросило в жар. О подобных местах она даже не подумала.

– И, как мы уже говорили, – вмешалась Сэндуол, – каждые сорок пять минут будем отслеживать ее телефон, так что сразу узнаем, когда она его включит.

– Звоните в любое время, – сказал МакЭвой. – И обязательно сообщите нам, если узнаете что-нибудь новое.

Уитни механически кивала. Когда полицейские ушли, она направилась к Натали на кухню, и подруга налила ей чашку горячего чая, который она никогда не любила. Амелия и Натали любили чай. Уитни же предпочитала кофе, но она знала, что сейчас для него не время. И взяла кружку с чаем, стараясь согреть холодные, дрожащие руки.

Глава 16

Суббота, 20:00, через двадцать семь часов после расставания

– Когда ты ела в последний раз?

Натали подошла к Уитни сзади, и та вздрогнула, не услышав ее шагов. Она смотрела в окно, надеясь, что Амелия вот-вот подойдет ко входной двери. Полицейские уехали, и с тех пор она проверила местонахождение дочери по меньшей мере дюжину раз. Ничего.

В большинстве случаев беглецы в конце концов выходят на связь.

Как бы ей хотелось верить, что Амелия просто сбежала, что это глупая бунтарская выходка, которая закончится, когда дочь устанет от приключений или соскучится по дому. Но ноющее сердце, смятение и тревога в душе подсказывали ей – что-то не так.

– Не знаю, – рассеянно ответила Уитни, бросив взгляд в сторону кухни. – Кажется, завтракала утром…

– Да уж. Приготовлю тебе что-нибудь.

– Не надо. Ничего не хочу. – Опустив плечи, Уитни на негнущихся ногах подошла к дивану и плюхнулась на него с таким звуком, будто кто-то выплеснул стакан с водой. – Просто устала.

– Оттого, что ничего не ела. Нужно поддерживать силы. Амелии не станет лучше, если ты совсем ослабеешь.

Когда Натали брала все в свои руки, спорить с ней было бесполезно. Уитни даже не пыталась. В глазах щипало, все тело ныло. Неужели это и есть шок? Или она его уже преодолела, и теперь у нее стадия скорби?

Нет, предаваться скорби – значит сдаться. А Уитни не собиралась сдаваться.

На кухне то и дело хлопали дверцы шкафчиков, шаркала Натали. Открылся холодильник, звякала посуда. Привычные звуки кухни убаюкивали, глаза слипались, мышцы расслабились. Уитни уже задремала, тело превратилось в желе, а мысли начали путаться, – но тут сквозь дрему донеслось настойчивое жужжание. Не обращай внимания, протестовало ее тело, и Уитни хотела прислушаться к призыву. Однако вспомнила об Амелии и с усилием заставила себя открыть глаза.

Увы, это был всего-навсего Дэн – интересовался, что нового. Она ответила, и тут Натали поставила ей на колени тарелку с бутербродом.

– Спасибо, Нат. – Взяв в руки тарелку, Уитни встала. – Схожу в комнату Амелии, нужно кое-что выяснить.

С той минуты, когда она увидела ту фотографию, ей не терпелось узнать, нет ли у Амелии в комнате еще чего-нибудь, что раньше она упустила из виду. То, что копы не догадались бы искать.

Уитни плелась по коридору, с трудом передвигая ноги; перед глазами плыли круги, голова раскалывалась от боли. Да, поесть просто необходимо. Войдя в комнату Амелии, она взяла половинку бутерброда. Прожевала и с усилием проглотила, словно это был кусок наждачной бумаги. Разумеется, при других обстоятельствах бутерброд показался бы ей вкусным, однако сейчас аппетита не было. Уитни поставила тарелку на комод и взяла в руки фотографию. Где только Амелия ее отыскала?

Фото напоминало Уитни о прошлом, которое она много лет пыталась забыть. По телу пробежала дрожь, и Уитни положила снимок лицом вниз. С трудом проглотив еще кусок бутерброда, она прислонилась спиной к комоду, обводя взглядом комнату. И тут в памяти всплыл разговор…

– Мама, можно задать тебе гипотический вопрос? – спросила одиннадцатилетняя Амелия, широко распахнув глаза.

– Ты имеешь в виду гипотетический? – рассмеялась Уитни.

– Ну да. – Девочка кивнула. – Так могу я спросить тебя кое о чем?

– Конечно.

– Что, если гипотически…

– Гипотетически, – поправила Уитни.

– Гипотетически, – повторила дочь, – у меня был бы парень.

– Что?! В одиннадцать лет?!

– Ну это же гипотетически.

Уитни улыбнулась. На этот раз Амелия произнесла трудное слово правильно.

– Еще бы! Разумеется, только гипотетически, – произнесла Уитни с сарказмом. Неужели Амелия думает, что она ничего не понимает? Все же ее мать не вчера родилась.

– Ну правда! – настаивала Амелия.

– Хорошо, тогда гипотетически я запретила бы тебе встречаться с этим мальчиком, потому что ты еще слишком маленькая. Свидания разрешены с шестнадцати, помнишь?

Дочка с серьезным видом кивнула.

– Амелия! Так у тебя появился мальчик?

– Нет. Это гипотетически.

– Тогда откуда такие вопросы?

– У моей школьной подруги есть тайный поклонник, и мне стало интересно, а вдруг и у меня появится.

Объяснение звучало вполне правдоподобно. Вот только во время разговора Амелия кусала внутреннюю сторону щеки и, кажется, прокусила ее до крови…

Позже, когда Уитни перед сном зашла пожелать дочери спокойной ночи, она увидела, как Амелия прячет под матрас лист бумаги. Уитни сделала вид, что ничего не заметила, а Амелия, должно быть, подумала, что сумела провести мать. На следующий день, когда дочь была в школе, Уитни нашла под матрасом несколько записок от тайного поклонника.

Доев бутерброд, Уитни поднялась, опираясь на комод, и подошла к кровати Амелии. Опустилась на колени на жесткий ковер, запустила руку под матрас, пошарила рукой. Справа, со стороны подушки, кончик ее пальца коснулся заостренного края какого-то предмета. Уитни просунула руку глубже и нащупала тонкую обложку блокнота. Она ухватила его и вытащила.

Маленькая записная книжка в черной помятой обложке. Уитни быстро пролистала страницы, многие были исписаны синими чернилами – рукой Амелии.

На кухне открывались и закрывались дверцы шкафов, звенела посуда. Натали наводила порядок.

Поднявшись с пола, Уитни села на кровать и открыла блокнот. Страницы были заполнены стихами. Прекрасные стихи, отметила Уитни. Только слишком уж мрачные. Бегло пробежав записи, она задумалась, не страдала ли Амелия от депрессии.

Дойдя до стихотворения «Мальчик из двести четвертой», Уитни насторожилась. Ее глаза выхватили слова «рана», «кровь» и «боль». Амелия испытала боль? Насилие? Не может быть, чтобы с ее дочерью такое происходило! Однако зловещие строки встречались и в остальных стихах. От них веяло чем-то мрачным, болезненным.

На память пришел разговор с Дэном. С чего вдруг Амелия расспрашивала отца о предыдущих отношениях Уитни? Возможно, дочь считала, что история повторяется? Что она идет по стопам матери? Именно от таких бед Уитни всю жизнь и пыталась уберечь Амелию. Именно поэтому она и была чересчур заботливой. Чересчур строгой.

Прижимая блокнот к груди, Уитни помчалась в гостиную. Натали только что налила себе чаю. От чашки поднимался пар, скрывая ее лицо.

– Кажется, я знаю, в какой квартире живет мальчик. Тот, со снимка. – Она показала блокнот подруге. – Эта книжка исписана стихами, и одно из них называется «Мальчик из двести четвертой».

– Думаешь, оно о нем?

– Да, то есть о ком-то, с кем она встречается. Или, по крайней мере, о том, кто ей нравится. Но, судя по стихам, он… причиняет Амелии боль?

– Что?! – Натали вытерла руку о полотенце и подошла к плите в центре кухни, возле которой застыла Уитни. – Дай посмотреть.

Уитни протянула ей блокнот.

Натали погрузилась в чтение и через несколько минут подняла глаза.

– Ну, в поэзии не стоит воспринимать все буквально. Насколько я понимаю, здесь речь о каких-то отношениях и, видимо, довольно сложных.

Услышав слова подруги, Уитни метнулась к входной двери. У стены валялась пара шлепанцев Амелии. В любой другой день они вызвали бы у нее раздражение.

«Убери их, если не носишь, не захламляй прихожую», – сказала бы Уитни.

Сегодня же вид шлепанцев подтолкнул ее к действиям. Стараясь оставаться спокойной, Уитни сунула в них ноги и потянулась к ручке двери.

– Ты куда? – в одно мгновение Натали оказалась рядом с ней.

– В двести четвертую квартиру.

– Может, все-таки стоит позвонить МакЭвою? Пусть он решает, что делать.

Уитни отмахнулась.

– А вдруг его нет на месте? Так быстрее. Просто сбегаю вниз и посмотрю, тот ли это парень.

Прежде чем Натали успела ее остановить, Уитни распахнула входную дверь и выскочила на улицу. Холодный воздух обжег лицо. Дома было тепло и душно, и она не ожидала, что на улице так похолодало. Обхватив себя за плечи, Уитни спустилась по лестнице, Натали следовала за ней по пятам.

Уитни повернула направо, направляясь к парковой зоне – туда, где, по словам Бекки, они с Амелией встречались с мальчиками. Когда дочь была совсем маленькой, они здесь не гуляли, потому что жили в другом районе.

Парком это назвать было сложно – единственный стол для пикника, горка и крошечная игровая площадка. И конечно, здесь по вечерам собирались подростки и молодежь. Этот парк был совсем не таким красивым, как рядом с домом Джея. В котором, как оказалось, он не живет. Уитни не понимала, что значит его поведение, но и представить не могла, что Джей и есть тот самый взрослый мужчина, о котором говорила Бекка. Возможно, однажды такая мысль и мелькнула у нее в голове, однако это не может быть он. Не могла же Уитни так плохо разбираться в людях! Он казался таким милым. Таким искренним. Честно говоря, подозрения у нее вызывала та парочка в его квартире. Воплощение вульгарности. Таким людям верить нельзя. Они вполне могли соврать.

Тогда почему же он не отвечает на твои звонки и сообщения?

Уитни отогнала от себя неприятный вопрос.

Сейчас главное – найти мальчика с фотографии и из стихов. Тогда появится конкретная зацепка.

Уитни всматривалась в номера квартир на дверях: 198, 200, 202. 204. Вот!..

– Здесь! – она рванулась вперед и через несколько секунд уже колотила в дверь.

– И что ты скажешь, если он откроет? – спросила Натали, догнав ее.

Уитни пожала плечами.

– Спрошу, где Амелия. Может, он в курсе. – Уитни улыбнулась, в голове мелькнула догадка. – А вдруг она здесь, с ним?!

– Делай как знаешь. – Натали нахмурилась. – Только не обольщайся. Не исключено, что это совсем другой парень.

Натали всегда мыслила здраво. И обычно оказывалась права. Тем не менее сейчас Уитни страстно желала, чтобы подруга ошиблась.

Она постучала еще. Подождала. Промозглый ночной воздух пробирал до костей. Вдалеке гудели машины. В квартире стояла тишина. К двери никто не подходил.

– Никого…

Уитни поникла.

– Не переживай, Уит, – сказала Натали. – Вернемся домой, позвонишь в полицию и расскажешь все, что обнаружила. Может, им удастся разыскать этого парня.

Уитни посмотрела на черное ночное небо, усыпанное мерцающими звездами. Они напомнили ей маленькие светодиодные лампочки, которые Амелия любила развешивать на спинке своей кровати.

– Ужасно хочу, чтобы она скорее вернулась домой!

– Понимаю, милая. – Рука Натали легла на ее руку. – Все понимаю. – В ее кармане зазвонил телефон. Бросив на Уитни виноватый взгляд, подруга достала сотовый и ответила: – Привет, Брюс. – Отвернулась от Уитни, прижав телефон к уху.

Уитни уставилась на дверь квартиры двести четыре.

Я не такая, как ты, мама.

Увы, Амелия похожа на нее больше, чем она думала.

– Извини, – повернулась Натали. – Звонил Брюс – узнать, как дела.

– Не извиняйся, – ответила Уитни. – Если тебе нужно, можешь идти.

Натали покачала головой.

– Я тебя не оставлю! Брюс просто завезет мне кое-какие вещи.

– Нет, правда, совсем не обязательно сидеть со мной, – сказала Уитни, но слова прозвучали неубедительно даже для нее самой.

Она даже представить не могла, что останется одна. Сгущались сумерки. День уходил, и вместе с ним уходили иллюзии, рассеивались, как туман под лучами солнца. Суровая реальность смотрела Уитни в лицо, зловещая и пугающая. Надежда на то, что сейчас распахнутся двери и на пороге появится Амелия, притихшая и виноватая, полностью улетучилась.

– Пойдем домой. – Рука Натали легла ей на спину.

Уитни в последний раз взглянула на квартиру двести четыре.

– Пойдем, – уговаривала Натали. – Лучше позвони МакЭвою или как там звали даму-детектива?

– Сэндуол, – сказала Уитни, когда они поднимались по лестнице.

– Точно. Сэндуол. Позвони кому-нибудь из них и расскажи о том стихотворении.

Они вошли в квартиру, и Уитни сразу почувствовала аромат Амелии. Обычно она не замечала ее запаха. Как постоянный шум, к которому привыкаешь. Но сегодня он буквально захлестнул ее. Схватил за горло и сжал. Мятный лосьон Амелии, ванильный шампунь, цветочное мыло для рук… Уитни задержала дыхание, стараясь избавиться от эмоций, которые нахлынули на нее, как водоросли, прилипшие к коже после того, как волна отступила.

– Так, звони в полицию. А я наведу порядок. – Натали принялась собирать вещи, аккуратно их складывая.

– Ты как моя мама, – произнесла Уитни, наблюдая за подругой. – Сильная и ответственная. Вот я никогда не была такой. Может, корень зла как раз во мне?

Натали изумленно оглянулась.

– Какого зла?

– Что, если она исчезла из-за меня? – Уитни казалось, что слова произносит кто-то другой, находящийся вне ее тела. – Может, если бы рядом с Амелией была сильная и мудрая мать, она никуда не ушла бы?

– Уитни, прекрати! – повысила голос Натали. – Ты замечательная мать, и дело вовсе не в тебе.

– И все-таки…

– Нет. Не забивай голову глупостями. Несешь какую-то ерунду!

– Теперь ты и вправду говоришь в точности как моя мама.

Уитни улыбнулась и внезапно поняла, что же привлекло ее в Натали. Ей хотелось, чтобы ее мама была именно такой. Мудрой советчицей, способной подсказать и поддержать, которая всегда рядом в трудную минуту.

– Ладно, позвоню.

Опустившись на диван, она достала мобильник, решив прежде чем звонить МакЭвою, набрать номер Амелии. Телефон был по-прежнему отключен, приложение «Найди друзей» ничего не показывало.

Мы будем проверять ее телефон каждые сорок пять минут.

Уитни успокоила себя тем, что, когда телефон снова включится, полиция сразу узнает. Про себя она молилась, чтобы это произошло как можно скорее.

Дэн прислал сообщение, спрашивал, что нового. «Ничего», – ответила Уитни.

Взяв карточку, которую дал ей МакЭвой, она набрала его номер. Когда полицейский ответил, Уитни рассказала ему о блокноте и о своих подозрениях, что Майкл может быть тем самым юношей из стихов.

МакЭвой поблагодарил ее и повесил трубку; по голосу невозможно было понять, заинтересовало ли его сообщение. Разочарованная, Уитни опустила телефон на диванную подушку. Именно поэтому она и пошла в квартиру двести четыре сама. Как бы ей ни хотелось, чтобы полиция оказалась права, она опасалась, что они ошибаются. А если так, что тогда? Если они зациклились на версии побега, разве они отнесутся всерьез к ее сообщению?

Уронив голову на подушки, Уитни уставилась в потолок на трещину, которую, по заверению управляющего, должны были заделать еще несколько месяцев назад. И это была лучшая квартира из всех, в которых они с Амелией жили, оставшись вдвоем.

Когда они с Дэном поженились, у них был хороший просторный и чистый дом, в отличном районе. Без всяких трещин на потолке. После развода, оставшись с ребенком на руках, Уитни больше всего боялась, что не сможет обеспечить Амелию должным образом. Что не справится с проблемами. Однако, к своему удивлению, справилась.

По крайней мере, ей так казалось.

Теперь Уитни понимала, что вся ее строгость и чрезмерный контроль не помогли. Амелия скрывала от матери слишком много. Так много, что сбежала. А Уитни не могла находиться с ней рядом каждую секунду. У нее была работа. И личная жизнь.

Она вспомнила передачу, которую смотрела несколько месяцев назад. Девушка попала в сексуальное рабство, и втянул ее туда знакомый парень. Не какой-то мерзкий старик из Интернета, а ровесник, с которым ее познакомила подруга. Скорее всего, он выполнял роль приманки для девушек.

Во время просмотра того шоу Уитни думала – какое счастье, что ее дочь достаточно разумна, уж она-то не ввяжется ни во что подобное. А если она ошибалась? Амелия общалась с несколькими парнями, один из них взрослый, из Интернета. И еще есть Фил Лопес из «Снапчата». Значит, парней уже трое. Если, конечно, Фил не тот самый взрослый тип…

Уитни привстала и потянулась за телефоном. Натали прошаркала по коридору в ванную.

Вспомнив, что Бекка сказала про Фила Лопеса, Уитни погуглила его. Ага, вот он. Бекка права. Фил Лопес – имя солиста группы «Хард нокс». Уитни перешла на их сайт и поморщилась. Никогда Амелия не увлекалась рок-группами, вряд ли она вообще их слушает. А Фил Лопес – имя весьма распространенное.

Натали вернулась в комнату и встала за диваном, заглядывая через плечо Уитни.

– Что ты там ищешь?

– С месяц назад Амелия получила в «Снапчате» фото от мальчика по имени Фил Лопес. – Уитни указала на экран. – Вот Фил Лопес, но явно не тот, который переписывался с моей дочерью.

Натали склонилась над диваном.

– Знаешь, в «Снапчате» обычно не называют свое настоящее имя. Может, он просто фанат этой группы, вот и взял имя солиста…

Уитни пролистала фотографии, на которых солист стоял голый по пояс; на многих снимках он держал пиво в одной руке и сигарету в другой. Она попыталась представить парня, который выбрал для своего аккаунта в «Снапчате» фото такого солиста, и ей стало не по себе.

Перед глазами возник далекий образ, и Уитни поняла, что когда-то знала подобного парня…

Глава 17

За шесть недель до расставания

На шестнадцатилетие Амелии Уитни собиралась устроить вечеринку. Несколько месяцев она строила планы, искала на «Пинтересте» интересные идеи для праздника – стеклянные банки, наполненные конфетами в разноцветных обертках, розовая шипучая газировка в фужерах для шампанского с бантиками на ножках, сервировочная доска с причудливо разложенными закусками, рецепты салатов. Уитни даже договорилась насчет аренды площадки у бассейна в их жилом комплексе в ближайшую субботу после дня рождения Амелии. Место казалось ей идеальным для праздника.

Она не сомневалась, что дочь будет в восторге. Однако Амелия решительно отвергла все ее идеи.

– Мам, мне не шесть лет. Я не хочу вечеринку у бассейна.

Уитни была удивлена и, по правде сказать, даже озадачена. Ей и в голову не приходило, что в вечеринке у бассейна можно усмотреть что-то детское.

– Ну, купаться вовсе не обязательно. Можно устроить все очень стильно.

И начала излагать свои задумки, взятые с «Пинтереста». Амелия в ответ только поморщилась.

– Конфеты и шипучка у бассейна? Конечно, мама, совсем не по-детски!

Ну что ж, нет так нет.

– Ладно, – сказала Уитни, поняв, что промахнулась. – Праздник у бассейна отменяем. Тогда давай у нас на складе. Натали наверняка разрешит. Отодвинем товары в сторону, расставим столы, украсим… Помещение там просторное, просто класс.

Амелия покачала головой.

– Не хочу я отмечать на складе.

– Можно снять зал в ресторане… – проговорила Уитни, мысленно подсчитывая расходы.

– А может, просто поужинаем в ресторане?

– То есть как, без вечеринки?

– Ну да. – Амелия кивнула. – Давай в этом году обойдемся без всяких сборищ?

Когда-то давно, за несколько недель до того, как дочери исполнилось восемь лет, Уитни позвонила мама одноклассницы Амелии и сообщила, что ее дочь обязательно придет на день рождения Амелии. Уитни не собиралась устраивать многолюдное торжество, поэтому пришла в некоторое замешательство. Видимо, Амелия сама написала приглашения и раздала подругам, даже не спросив мать. Вскоре на приглашения ответили и другие. Уитни поняла, что выхода нет, придется устроить празднество, чего бы ей это ни стоило.

Обычно Амелия ждала своего дня рождения весь год, и по опыту Уитни знала – всегда она хотела именно «сборищ». Что же изменилось?

– Все потому, что вы поссорились с Беккой? – спросила она дочь.

Амелия вспыхнула.

– Ну что за бред! Боже, почему даже собственный день рождения я не могу отметить как хочу?!

– Ну что ты, конечно, можешь, – быстро ответила Уитни, не желая, чтобы разговор перешел в спор. – Куда бы ты хотела пойти?

– В «Микуни», например.

Как же Уитни не сообразила. Последние пару лет это был любимый ресторан Амелии.

– Ладно. Прекрасная идея.

И она не кривила душой. Провести вечер вместе с дочерью в японском ресторане намного приятнее, чем устроить вечеринку для толпы ее друзей.

– Когда пойдем – на день рождения или дождемся выходных?

В голове уже крутились новые идеи. Если запланировать ужин на выходные, можно устроить праздник на целый день. Например, сначала сходить в салон красоты на маникюр-педикюр, потом пройтись по магазинам.

– Э-э… Нужно спросить у Лорен.

Уитни вскинула брови.

– Это еще зачем?

– Узнать, когда сможет она, – заявила Амелия, как о чем-то очевидном. Наверное, на лице Уитни отразилось недоумение, потому что дочь добавила: – Я ведь могу ее пригласить?

– Разумеется. – Уитни растянула губы в горестной улыбке.

Она чувствовала себя обманутой. Она-то предполагала, что они отпразднуют день рождения вдвоем. Какое разочарование, рушились ее надежды провести вечер с дочерью наедине.

И вот теперь, в день рождения Амелии, Уитни сидела в кабинке ресторана «Микуни» в одиночестве. Лорен и Амелия ушли в туалет. Снова. Они уходили туда уже раз пять. Однажды Уитни пошла за ними. Девушки стояли перед зеркалом и делали селфи.

Уитни чувствовала себя третьим лишним на чужом свидании. Она взяла палочками кусочек крабового ролла, обмакнула его в смесь васаби и соевого соуса и положила в рот, ощутив острый вкус.

Впервые она попробовала суши еще в колледже, когда встречалась с Дэном. Ее семья редко ужинала в ресторанах, да и были это в основном простые закусочные или мексиканские забегаловки. Дэн же привел ее в маленькое японское заведение недалеко от кампуса. Когда официант подал роллы, Уитни замерла, не зная, как их есть, – пальцами, что ли, брать?

– Ты не умеешь пользоваться палочками? – спросил Дэн, наблюдая за ней.

Уитни покачала головой.

– Наверное, надо попросить вилку.

Дэн рассмеялся.

– Не надо. Я покажу.

Он сел рядом, так близко, что Уитни уловила слабый запах его шампуня, положил ее пальцы на палочки и терпеливо стал объяснять, как брать еду. Конечно, в первый раз у нее получилось довольно неуклюже, однако со временем она освоила это искусство. Амелию Уитни обучила есть палочками еще совсем маленькой, чтобы дочь не попала впросак на свидании.

Девушки вернулись хихикающие, раскрасневшиеся. Кабинка наполнилась ароматом цветочного мыла. Амелия набирала что-то на телефоне, Лорен взяла палочки для еды. Проглотив последний кусочек, Уитни полезла в сумочку и нащупала там подарок для Амелии. Пусть вечер прошел не так, как хотелось; после подарка все встанет на свои места. Уитни понадобилось несколько месяцев, чтобы его приготовить, и теперь она с волнением предвкушала ликование дочери.

– Вот это да! – внезапно воскликнула Амелия, испугав Уитни. Она подняла взгляд от телефона, ее глаза сияли, она улыбалась во весь рот, как не улыбалась давным-давно. – Папа покупает мне машину!

– Что?! – Уитни выпустила карточку, и она упала на дно сумки.

– Да! Он сообщил, что, как только я сдам экзамен по вождению, он купит мне машину! – она говорила быстро и возбужденно, проглатывая слова. – И даже не подержанную! Новую, прямо из салона!

– Каким образом? – спросила Уитни.

Амелия пожала плечами.

– Не знаю. Наверное, можно заполнить документы онлайн или еще как-нибудь. – Она повернулась к своей подруге. – Представляешь?! Совершенно новая машина!

Уитни подумала о карточке, лежащей на дне сумки. О конверте с деньгами, который прятала в ящике с нижним бельем. Весь год она откладывала деньги от подработок, копила, чтобы купить Амелии машину на день рождения. И сумела отложить несколько тысяч долларов, – на новую машину, конечно, не хватит. Все деньги она положила на карточку, отдать которую прямо сейчас будет совсем неуместно.

Улыбаясь, Уитни изо всех сил старалась зарядиться радостью дочери. Амелия счастлива. По-настоящему счастлива. И эту радость она заслужила. Значит, Уитни тоже должна радоваться.

– А у меня сегодня нет для тебя подарка, – сказала Уитни. – Собиралась в субботу пройтись с тобой по магазинам, может быть, заглянуть в салон красоты.

– Я не могу в эту субботу! Еду в гости с ночевкой, разве ты не помнишь?

– Ой, правда.

– Давай в воскресенье.

– Договорились.

И девушки вернулись к разговору, как будто в кабинке сидели лишь вдвоем. Как будто Уитни там вообще не было.

Глава 18

Когда Милли курила травку, она ничем не напоминала тех детей с видео, которое показывали на уроке. Наоборот, под кайфом она становилась еще веселее, чем обычно.

Вообще-то на Милли частенько накатывала хандра. Ни с того ни с сего она становилась такой мрачной, что я пугалась. Холодной, замкнутой. Уходила в себя, как черепаха в панцирь. В такие моменты казалось, что в ее жизни нет места ни для кого другого. Но стоило ей выпить или покурить травки, и она сразу становилась веселой, без конца хихикала. Ну и что, что под кайфом? Зато она была счастлива. И такой Милли мне нравилась больше, чем грустная, погруженная в себя.

Поэтому в следующий раз, когда Милли предложила косяк, я не отказалась. Это произошло всего через пару недель после первого раза.

Мы сидели у Милли, ее мамы не было дома. Наверное, работала. А может, ушла на свидание. Точно не знаю.

На этот раз, наученная прошлой неудачей, я втянула дым правильно. И, когда выдохнула, сразу почувствовала, словно внутри меня растет что-то мягкое и пушистое. Ощущения были гораздо приятнее, чем от спиртного. Я просто таяла, как рожок с мороженым в жаркий день. Чувствовала себя легкой и воздушной, голова хоть и соображала плохо, но не кружилась.

Мы передавали косяк друг другу, пока не выкурили весь. Потом Милли включила музыку. Глупо хихикая без всякой причины, мы танцевали посреди комнаты. Мне казалось, будто мы двигаемся в замедленной съемке, раскачиваясь взад-вперед. Пальцы Милли нежно касались моих рук. Когда она вскинула руки вверх, по стенам побежали отблески от колец, напоминавшие световые эффекты на каком-нибудь шоу. Я пришла от этого в восторг, мне стало еще веселее, поэтому я рассмеялась еще громче. А вслед за мной начала смеяться и Милли.

То, чего я так боялась, на поверку вышло совсем не страшным.

После этого каждый раз, когда мы проводили время вместе, все крутилось вокруг выпивки и наркотиков. Как только ее мать засыпала или уходила, Милли потихоньку приносила в спальню стопки с текилой или водкой из маминых запасов. Мы садились на пол, скрестив ноги, и, зажав нос, залпом выпивали. У меня перехватывало дыхание, но, по крайней мере, не подступала тошнота. Выпив, что было, мы включали вентилятор на потолке и выкуривали косяк, выставляя руку за окно после каждой затяжки.

После этого мы валялись на кровати, жевали что-нибудь и часами разговаривали. Я рассказывала Милли то, о чем больше никому не говорила. Мой рот, мои губы становились такими же свободными, как и тело. Я обнажала перед ней самые грубые шрамы в моей душе. Не скрывала главную боль. Делилась мечтами о будущем.

Тогда я думала, что и она столь же искренна со мной.

Сейчас, вспоминая те вечера, я ясно вижу, что Милли всегда себя контролировала. Была осторожной. Не поймите меня неправильно. Она многим делилась со мной. Но не всем. Некоторые секреты она не выдавала. Я уверена, что еще многого о ней не знаю.

Недели сменяли друг друга, и я чувствовала, что мы с Милли становимся все ближе. Мне даже казалось, что я превращаюсь в нее. Когда я была под кайфом или пьяна, я чувствовала себя как никогда раньше уверенной. Я больше не стеснялся танцевать с ней на публике. Разговаривала с незнакомыми людьми. И даже иногда флиртовала с парнями. Будто нашла волшебное зелье, которое так долго искала.

Увы, как и любое волшебное зелье, оно обошлось мне слишком дорого.

Глава 19

Суббота, 22:00, через двадцать девять часов после расставания

Судя по темному небу за окном, дело шло к ночи. Телефон на коленях Уитни молчал.

– Ну почему нельзя перенестись во вчерашний день? Ни за что не отпустила бы Амелию к Лорен! Оставь я ее дома вчера, она была бы сейчас здесь со мной.

Натали сказала, улыбнувшись:

– Знаешь, что говорила в таких случаях моя мама? «Если бы во рту рос виноград, был бы не рот, а сад».

– Что-что? – рассмеялась Уитни и тут же почувствовала себя виноватой. Разве можно смеяться, когда Амелия пропала?

Натали ласково коснулась руки подруги.

– Во вчерашний день все равно не вернуться, поэтому нет смысла рассуждать, как следовало поступить. Сейчас нужно думать о том, что делать дальше, двигаться вперед.

От слов Натали в памяти всплыла картина из прошлого.

Колесики-стабилизаторы сняты. Шлем застегнут.

Маленькие светящиеся кроссовки Амелии стоят на педалях велосипеда. Уитни придерживает сиденье сзади.

– Так, начинай крутить педали, – говорит Уитни.

Амелия послушно следует указаниям, и Уитни бежит за ней, крепко держась за удлиненное розовое сиденье. Амелия изо всех сил вцепилась в белый руль, розово-желто-белая пластиковая бахрома на ручках развевается на ветру.

Как только велосипед разогнался, Уитни говорит:

– Все, Амелия, я отпускаю.

– Не надо, мамочка! Я не смогу!

Суббота, они катаются на пустынной парковке Американского речного колледжа.

– Сможешь, – настаивает Уитни. – Просто не останавливайся, крути педали.

Стоило Уитни слегка отпустить сиденье, как Амелия замедляет ход.

– Нет-нет! Продолжай крутить. Все получится. Крути педали!

Амелия прибавляет скорость.

– Прекрасно, милая! Так держать! Видишь, ты двигаешься вперед!

Уитни хлопает в ладоши, испытывая гордость за дочь, а та крутит педали и раскатывает по парковке, улыбаясь во весь рот.

Неожиданно в дверь постучали.

Натали улыбнулась.

– Наверное, Брюс пришел.

Уитни с трудом приподнялась, в ожидании глядя на дверь, пока Натали открывала. И едва сумела скрыть разочарование, увидев Брюса. В одной руке тот держал большую спортивную сумку, в другой – подушку. На нем была футболка с отпечатками ладоней и надписью «Наш папочка лучший», спортивные штаны, шлепанцы и бейсбольная кепка, слишком плотно сидевшая на голове. У Брюса был «отеческий» взгляд и неиссякаемый запас добродушных «отеческих» шуток – просто олицетворение заботливого отца. Уитни могла представить его лишь в роли родителя, а никак не мужчины, хотя Натали уверяла, что в юности он был весьма привлекательным.

Натали быстро чмокнула его в щеку. Брюс замялся у двери, нерешительно глядя на Уитни.

Она его понимала. Люди теряются и во время собственных кризисов, что уж говорить о чужих. Уитни, например, и сама не знала, как полагается вести себя на похоронах, и на траурной церемонии стояла неприкаянная, не зная, куда деть руки, бормоча соболезнования и всякие пустые банальности.

– Заходи. – Стоя у дивана, Уитни махнула ему рукой, надеясь, что ее приветливость поможет ему преодолеть неловкость.

Брюс прошел в комнату, бросил сумку на пол и передал Натали подушку. Затем подошел к Уитни и заключил ее в медвежьи объятия.

– Как ты, малышка? Держишься?

Его участие стало последней каплей. Слезы навернулись на глаза, горло сковал спазм. Часто моргая и тяжело дыша, Уитни отстранилась и провела рукой по лицу.

– Я… мне нужно… – Уитни показала рукой в сторону коридора. – Буквально на пару минут.

– Иди-иди, милая, мы подождем, – ласково ответила Натали.

Проходя по коридору, она чувствовала их взгляды, словно прожигавшие дыру в спине. Уитни казалась себе неустойчивой башней Дженга, на которую водрузили последний, ставший роковым блок. Она давно привыкла к обвинениям в свой адрес. Недоверию. Подозрению. Выговорам. Со всем этим можно было справиться. Но то, что происходило сейчас, было выше ее сил.

Зажав рот рукой, Уитни заглушила рыдания и, войдя в свою комнату, плотно закрыла за собой дверь.

– Мамочка, не плачь. – Большие глаза смотрели не мигая. – Вот тебе пластырь. Так будет лучше?

Протянув руку, Амелия вложила пластырь в ладонь Уитни. Один из своих пластырей с диснеевскими принцессами. С Золушкой.

Уитни смахнула слезу со щеки и всхлипнула.

– На этот раз он не поможет, милая.

– Все из-за папы, да?

Прикусив губу, Уитни кивнула.

– Мы больше не будем с ним жить?

Наклонившись, она заправила прядь волос за ухо Амелии.

– Не будем. Прости, любовь моя.

Уже много лет они жили вдвоем с дочерью, без нее все теряло смысл. Амелию надо найти во что бы то ни стало! Чем дольше отсутствовала дочь, тем острее Уитни чувствовала, как рушится мир.

Она глубоко вдохнула через нос и выдохнула через рот. Способ восстановить дыхание, как после бега. Вроде бы так успокаивают нервы, восстанавливают сердечный ритм… Сейчас не помогло.

Над кроватью Уитни висела большая фотография, сделанная несколько лет назад. Они с Амелией улыбаются, прижавшись щеками. На них одинаковые белые свитера, особенно яркие на фоне зелени за спинами. В тот день они поплелись за фотографом в центр огромного поля у реки, чтобы найти идеальный фон. Небо было ярко-синим, температура воздуха – семьдесят градусов[3]. И пока фотограф делал снимки, Уитни, слушая журчание воды, благодарила небеса за ниспосланные ей радости от незамысловатой жизни и маленькой семьи. После фотосессии они с Амелией отправились ужинать в ресторан, потом в кафе-мороженое. А вернувшись домой, забрались на диван и смотрели по «Нетфликсу» какую-то романтическую комедию.

Тогда ей бы и в голову не пришло, что Амелия может сбежать.

Почему же внезапно все изменилось?

Уитни отвернулась от снимка. Жалюзи были подняты, в черном небе висел светящийся полумесяц. Свежий воздух – вот что ей сейчас нужно. Пробежка позволит успокоиться, прочистит мозги.

Быстро переодевшись в спортивный костюм, Уитни вернулась в гостиную. Натали удивленно распахнула глаза.

– Куда это ты?

– Немного пробегусь вокруг квартала.

Уитни прошла мимо подруги с мужем к входной двери, мечтая ощутить ветер на своем лице, тротуар под своими подошвами.

– Не поздновато? – Натали посмотрела в сторону окна и нахмурилась, сморщив лоб.

– Нужно проветрить голову. – Уитни улыбнулась Брюсу, потянувшись к дверной ручке. – Оставайся здесь сколько захочешь, Брюс. – И бросила Натали: – Я скоро.

– Лучше бы ты осталась. – Натали тоже улыбнулась, но ее глаза выдавали беспокойство, когда Уитни повернула ручку и вышла в коридор.

Именно доктор Картер первым посоветовал Уитни заняться бегом. Он считал, что ей необходима какая-то разрядка. Нечто позитивное. И даже прочитал целую лекцию об эндорфинах и влиянии физических упражнений на мозг. Тогда Уитни посчитала все это вздором. Единственная причина, почему она стала бегать, заключалась в том, что ей хотелось немного похудеть.

Дэн уверял ее, что она не толстая. И она ему верила. Да, крупная. С формами. Так говорила про нее мама. И все же хотелось похудеть. Поэтому она начала бегать.

Доктор Картер оказался прав. Бег действительно помог. Укрепил ее умственно и физически. Помог ей почувствовать себя живой. Сильной. Когда Уитни бежала, она концентрировалась на своем дыхании, движениях ног, рук. Все остальное отходило на второй план, делалось малозначительным.

Сегодняшним вечером она бежала по тротуару рядом с проносящимися мимо машинами, делая глубокие вдохи и выдохи через нос. Ноги сильно отталкивались от асфальта, руки двигались в такт, рассекая прохладный воздух. Голова постепенно освобождалась от дурных мыслей, словно змея от старой кожи. Резкий порыв ветра принес с собой запах хлорированной воды и теннисных мячей, обострив чувства. Впереди показались ворота спорткомплекса с бассейном. Уитни замедлила бег; достигнув ворот, обхватила их, прижалась лицом к решетке. Будто заключенная, выглядывающая наружу…

Яркие огни освещали пустой бассейн, парковку и теннисные корты слева. Амелия не любила теннис. Возможно, потому, что для игры требовалось выйти из воды, а уж этого она совсем не хотела.

Уитни смотрела на бассейн и представляла, как голова Амелии движется на волнах вверх-вниз, как ее руки гребут, и она плывет по дорожке к дальнему бортику. Затем она представила, как дочь лежит в шезлонге, мажет ноги белым защитным кремом и без умолку болтает, а ее высохшие на солнце волосы становятся жесткими как пакля.

Одно из любимых воспоминаний Уитни – как она учила Амелию плавать. В то время родители Дэна жили неподалеку, в доме с собственным бассейном, и Амелия проводила у них много времени. Летом, когда ей исполнилось четыре, Уитни решила научить дочь плавать. После обеда они с Амелией отправлялись к свекрам, заходили в дом через заднюю дверь и часами играли в воде. Поначалу Амелия хныкала, умоляя дать ей нарукавники. И тогда Уитни догадалась оставить их дома.

– Нарукавников нет, – повторяла она снова и снова. – Я их забыла.

Амелии не нравилось, что мама держит ее на воде, а самостоятельно плавать она пока не могла; получалось лишь с нарукавниками. Но, преодолев первоначальный страх, она быстро поняла, что к чему. И вскоре уже пыталась отцепить свои пальчики от маминых, когда Уитни таскала Амелию туда-сюда по бассейну.

– Мамочка, отпусти, – умоляла она. – Из-за тебя я не могу двигать руками. Пусти, я поплыву сама.

Они потренировались еще немного. Уитни показала ей гребки. И Амелия оказалась права. Ну как делать гребки, когда держат за руки?.. Уитни решилась отпустить Амелию. Конечно, никуда она не ушла. Оставалась рядом на всякий случай.

Однако Амелия в ней больше не нуждалась. Конечно, сначала немного побарахталась, набрала воды в нос. И все же добралась до другого бортика без посторонней помощи.

В голове Уитни до сих пор звучали слова дочери: «Пусти меня, я поплыву сама».

Суббота, 23:00

Когда Уитни вернулась с пробежки, Натали лежала на диване и смотрела телевизор. Уитни огляделась и вытерла влажный лоб тыльной стороной ладони.

– Брюс ушел?

– Да, решил вернуться домой. Отдохнуть, выпить пива. Ну, знаешь, мужские радости. – Она хихикнула. – Как побегала?

– Прекрасно. – Запыхавшаяся Уитни направилась прямиком на кухню, жадно высосала воду прямо из горлышка и поставила пустую бутылку на стойку. – Пойду приму душ и переоденусь. Я быстро.

Выйдя из наполненной влажным паром ванной, Уитни застегнула халат и направилась в свою комнату. Подойдя к комоду, она открыла второй ящик сверху, чтобы найти любимые пижамные штаны – в черно-белую клетку, из мягкой ткани с ворсом, с поясом на резинке. Уже сама мысль о них успокаивала Уитни. По еще влажной после душа коже бегали мурашки. Отыскав брюки, Уитни потянула их, чтобы вытащить. Несколько вещей выпали из ящика на пол, и среди них конверт с отложенными деньгами.

Нагнувшись, Уитни подняла его и обнаружила, что он подозрительно легкий. В нем должно было лежать несколько тысяч долларов, в основном стодолларовыми купюрами. Ведь на покупки ко дню рождения Амелии она потратила всего пару сотен. Уитни заглянула внутрь, и у нее подкосились ноги. Конверт был пуст.

Судорожно проглотив комок, вставший в горле, она опустилась на колени и начала рыться в упавшей на пол одежде. Денег не было. Поднявшись на ноги, она осмотрела ящик. Ничего.

Деньги, которые Уитни копила много месяцев, исчезли.

Никто не знал о них, даже Амелия.

Хотя… так уж и никто? Один человек все же был в курсе…

Спальню освещало яркое послеполуденное солнце. Было жарко, кожа стала влажной от пота, и все же Уитни натянула одеяло до подбородка. Конечно, обнажаться перед мужчиной она предпочитала бы в темноте, но что поделаешь, матери-одиночке нелегко выкроить время для свиданий, приходится использовать любую возможность.

Джей перекатился на другую сторону кровати, взял свой телефон. Одеяло соскользнуло с его торса, сбившись вокруг ног. В отличие от Уитни, он точно не комплексовал относительно своего тела. Впрочем, она понимала, что стесняться глупо. Ведь несколько минут назад он видел ее обнаженную.

Хлопнула входная дверь, послышался звон ключей, стук брошенного на пол рюкзака. Глаза Уитни в панике расширились.

– Дверь!

Амелия раньше времени вернулась с тренировки.

Джей вскочил, пробежал через комнату и захлопнул дверь. Уитни поспешно сунула руки в бретельки лифчика и натянула рубашку.

– Мам! Ты дома?

– Дома! – крикнула Уитни. – Э-э… сейчас переоденусь и выйду. – Она лихорадочно рылась в постели, пытаясь отыскать трусики. – Ты почему так рано?

Ответа не последовало. Хлопнула дверца холодильника на кухне. После тренировки Амелия всегда хотела есть.

– Джей, – прошептала Уитни. Он как раз стоял прямо у комода. – Достань, пожалуйста, трусики. Средний ящик.

– Да не вопрос. – Джей открыл дверцу и достал кружевное белье. Даже не сомневалась, что он выберет именно его, подумала Уитни.

Он собирался закрыть ящик, но вдруг остановился, заметив что-то внутри. Затем повернулся и бросил ей трусики.

– К твоему сведению, для таких вещей существуют банки.

– Что-что? – не поняла Уитни. Поднявшись с кровати, она торопливо одевалась.

Его лицо покраснело.

– Извини, я, кажется, лезу не в свое дело.

Тут до Уитни дошло, что он, должно быть, увидел конверт с деньгами.

– Ерунда, – прошептала она, подходя ближе. – Там всего лишь деньги от моих подработок. Откладываю на машину для Амелии. – Она легонько поцеловала его в губы. – Теперь сиди тихо. Я тебя выведу.

Уитни пригладила волосы и вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Так деньги взял Джей? Вспомнилась его подставная квартира. У него нет даже своего жилья. Неужели она ошибалась в нем, и он нечист на руку? Может, именно это и имела в виду та девушка, назвав его козлом?

О боже… Уитни прижала руку ко лбу. Почему я такая доверчивая? Такая наивная?

Сняв халат, она надела пижамные брюки и футболку. Уютная одежда не принесла желанного успокоения. Уитни села на кровать и, набрав Джея, прижала к уху телефон. Нервно дергая ногами, она ждала, когда он ответит.

Включилась голосовая почта.

Накатила мощная, как лесной пожар, волна разочарования. Неужели Джей с самого начала планировал ее обокрасть?

Задумавшись, Уитни прикусила губу. Нет, вряд ли. Не такие уж большие деньги лежали в конверте. Кроме того, если дело в деньгах, зачем он вообще с ней встречался? Не лучше ли было обратить свой взор на женщину побогаче? А деньги могла найти и Амелия…

Однако что означает обман с квартирой?

Уитни не находила ответов.

С самого первого дня ее смущало, что Джей слишком идеален. Выходит, предчувствия не обманули…

Глава 20

За четыре дня до расставания

– Можно мне в пятницу пойти к Лорен с ночевкой?

– Конечно, – ответила Уитни и тут же начала планировать, как проведет свободный вечер.

– Вот здорово! Напишу ей. – Амелия улыбнулась, большие пальцы заскользили по экрану телефона. Через несколько секунд она подняла глаза. – А можно я поеду к Лорен прямо после школы?

Уитни хотела сказать «да» – чтобы хоть раз побороть в себе мать-наседку, чтобы увидеть улыбку Амелии, которая теперь редко появлялась у дочери на лице. И все же не смогла себя заставить. Она и так редко бывала дома из-за того, что бизнес Натали шел в гору, плюс встречи с Джеем… Поэтому редкие минуты дома она посвящала Амелии. Не говоря уже о том, что ей хотелось бы взглянуть на маму Лорен.

– Лучше я тебя подброшу.

– Мама, мне не пять лет! – простонала Амелия.

– Но и не двадцать пять.

– Когда я получу права, ты будешь все так же меня пасти?

Уитни пожала плечами.

– Может быть.

Амелия закатила глаза.

– Когда же наконец мне исполнится восемнадцать! Дождаться не могу!

Резко повернувшись, дочка ураганом промчалась по коридору, переполненная подростковыми гормонами и кипя возмущением. Она так хлопнула дверью спальни, что Уитни вздрогнула. Интересно, что скажут соседи снизу? Вероятно, они уже устали от грохота.

Когда Амелия была совсем маленькой, прежде чем перейти улицу, Уитни протягивала ей руку и крепко обхватывала пальчики. Но малышка вырывала их и норовила перебежать на ту сторону одна. Дэн находил это забавным и называл дочку Маленькая Мисс Независимость. Он считал, что так проявляется уверенность в себе, а Уитни видела строптивость и непослушание. Легкомыслие. Ей часто снились кошмары – Амелия попадает под машину, маленькое тельце неподвижно лежит на асфальте. Всякий раз, когда они куда-нибудь шли, Уитни нервничала и покрывалась холодным потом. Наконец она не выдержала и купила специальный детский ремень-поводок. Дэн пришел в ярость, заявил, что ни за что не позволит держать дочь на поводке, как собаку. Уитни на это возразила: лучше уж так, чем дать ей погибнуть на улице. Произошла одна из многочисленных ссор по поводу воспитания Амелии.

Зазвонил телефон, Уитни увидела на экране имя Джея и улыбнулась.

– Привет. – Она прижала телефон к уху.

– Привет, – повторил он. – Что делаешь?

От игривой нотки в его голосе сердце дрогнуло. Уитни посмотрела на раковину, полную грязной посуды, которую собиралась перемыть, и нахмурилась. Не слишком эротичное занятие…

– Э-э… – Кокетливого ответа не нашлось. – Вообще-то собиралась мыть грязную посуду.

– О, обожаю говорить с тобой о чем-нибудь грязном…

Она рассмеялась, с благодарностью отмечая, что с ним ей не нужно стыдиться скучной жизни.

– У меня еще много чего грязного… – Опустившись на кухонный стул, Уитни заговорила низким, страстным голосом: – Помою посуду, потом постираю грязное белье, может быть, уберусь в гостиной, кое-что сделаю для Натали…

– Ты слишком много работаешь, – произнес Джей.

– Что поделаешь, приходится, я мать-одиночка. – Она засмеялась.

– А дочь что же не помогает? Уж помыть-то посуду она наверняка сумела бы.

Уитни нахмурилась. Почему мужчины так бесцеремонно высказывают свое мнение, даже когда их не спрашивают? Берутся судить ее, рассуждают, как ей следует поступить? Именно поэтому она избегала мужчин, когда Амелия была маленькой. Теперь Уитни наконец получила долгожданную возможность жить независимо. И ни за что не собиралась от нее отказываться. Если уж с отцом Амелии поладить достаточно сложно, то что говорить о мужчине, который не имеет к ее дочери никакого отношения!

На языке вертелся язвительный ответ, однако Уитни сдержалась. Джей не Дэн. Он вежливый, внимательный. Кроме того, то же самое Уитни слышала и от других. Натали постоянно ей выговаривала: мол, распустила Амелию и та ничего не делает по дому. Вообще-то правда, Уитни все тащила на себе. Поэтому и чувствовала себя постоянно усталой.

Вздохнув, она ответила:

– Сейчас она и так злится на меня. Лучше я сама, не хочу ссоры.

– Понимаю. – От сочувствия в его тоне сердце Уитни растаяло. – Из-за чего злится?

– В пятницу она идет с ночевкой в гости к своей подруге Лорен, а я не отпустила ее сразу после школы, настояла, что сама ее отвезу.

– Значит, в пятницу вечером ты остаешься одна?

При мысли о его нежных прикосновениях Уитни затрепетала.

– Да, видимо… – После его слов жизнь уже не казалась ей мрачной. Скорее наоборот… – Хочешь заехать?

– Еще как хочу. – Он ответил так быстро, что она невольно улыбнулась. – О, черт, погоди-ка. Не смогу. Командировка. Совсем вылетело из головы! Значит, в другой раз?

– Конечно, – ответила она, пытаясь скрыть разочарование.

Единственным темным пятном в их отношениях была его вечная занятость на работе и частые командировки. Уитни уже была замужем за подобным мужчиной, и ничем хорошим это не кончилось.

Закончив разговор, она направилась к раковине, раздумывая, не попросить ли Амелию помыть посуду. Так хотелось помощи. Чтобы присесть наконец и перевести дух.

Амелия сидит у себя; наверное, дуется на мать и слушает музыку в наушниках. Уитни представила, что начнется, если сейчас она войдет в ее комнату.

– Ты не могла бы помыть посуду?

– Что? – крикнет дочь, перекатываясь на спину и вынимая наушник.

– Не хочешь помыть посуду?

– Потом.

Проверенная тактика: дождаться, пока Уитни не выдержит и помоет сама.

– Прошу тебя, не откладывай.

– Ну хорошо…

Затем послышатся стоны; шумно топая, дочь направится на кухню. И будет ворчать под нос: «Черт бы побрал эту посуду. Столько задают, да еще готовиться к долбанному тесту…»

Затем начнется самая громкая стадия. Амелия будет грохотать кастрюлями, звенеть тарелками, хлопать дверцами шкафчиков.

Зачем нарушать тишину? Лучше уж самой… Сделав глубокий вдох, Уитни открыла кран. Да, верно. Надо дать Амелии успокоиться, а потом спросить, не хочет ли она поужинать.

Чтобы не потерять дочь окончательно.

Глава 21

Да, у Милли от меня секретов хватало.

Со временем стало понятно, сколько тайн она скрывает от меня, и тогда наша, как я считала, крепкая и нерушимая дружба дала трещины.

Сначала всплыла правда о Митче.

Так звали одного из парней, которые жили этажом ниже Милли. Мы часто с ними тусовались. Митч особо не выделялся, хотя всегда маячил где-то поблизости. Темные волосы. Темные глаза. Черная одежда. Тень в углу, и только. Тихий, держался особняком.

Иногда я замечала, что он наблюдает за нами, и у меня возникало странное чувство. Какое-то смутное беспокойство. Ему было уже за двадцать, а в семнадцать лет я считала это старостью. А еще я знала, что именно он снабжает Милли травкой. Да что травка! У них в квартире я видела наркотики посильнее, таблетки, иглы, маленькие стеклянные шприцы. Мне сразу было понятно, насколько опасный тип этот Митч. По крайней мере, я старалась держаться от него подальше.

Мне хотелось думать, что Милли ничего не скрывала от меня. Увы, все оказалось совсем наоборот…

Правда выплыла наружу в воскресенье днем. Весенний день, безумно жаркий. Сидя на полу в квартире Митча, мы то и дело шутили, что дуреем от жары и сгораем от дури. Нас было четверо: я, Милли, Митч и его сосед по квартире Грег.

Кондиционер работал на всю мощь, и моя влажная кожа покрылась мурашками. Из динамиков гремел хеви-метал – вопли, резкие звуки гитар, грохот барабанов.

Прислонившись спиной к дивану, я уставилась в потолок, наслаждаясь овладевшим мной мягким, дурманящим ощущением. Милли легонько толкнула меня, попросив передать ей сигарету из пачки, лежащей на журнальном столике. Но пачка оказалась пуста.

Грег бросил ей сигарету, а потом сказал, что сходит в магазин и принесет. Тут вмешалась Милли: предложила мне составить ему компанию. На ее лице играла ободряющая улыбка. Мелькнула мысль, что она пытается нас сосватать. Как-то я призналась ей, что Грег кажется мне симпатичным. Хотя они с Митчем были ровесники, он не вызывал у меня страха.

Мы поехали на его раздолбанном «бьюике». Кондиционера не было, стекло со стороны пассажирского места не опускалось до конца. Я так вспотела, что бедра прилипли к сиденью. К счастью, магазин находился в конце улицы.

Грег оставил меня в машине, но двигатель не выключил – в такую-то жару! В машине стало просто невыносимо. Я буквально задыхалась. Пот катил градом, струйками стекал по спине. Я вышла из машины, прислонилась спиной к дверце и, обмахиваясь, стала глядеть на мотель через дорогу.

Неужели кто-то останавливается в такой дыре, – подумала я, и у меня заурчало в животе.

А дальше я помню, как Грег вылетел из магазина, крикнув мне, чтобы я быстрее засунула свою задницу в машину.

Я так испугалась, что едва сумела открыть дверцу, – руки были скользкими и потными. Даже не дождавшись, пока я как следует усядусь, он сорвался с места.

– Какого хрена ты вылезла из машины?!

– Я же не знала, что выходить нельзя.

Грег пробормотал что-то вроде: на дело тебя брать нельзя, дерьмовая сообщница.

И тогда меня осенило. Насчет того, что он сделал. Наверное, когда я спросила, украл ли он сигареты, вид у меня был глупый и испуганный. Потому что Грег расхохотался и сказал, что никогда не встречал такой невинной дуры, как я. И, судя по его тону, вряд ли он хотел сделать комплимент.

Знала ли Милли о том, что он собирается совершить? Мне хотелось верить, что не знала.

Когда мы влетели в квартиру, я горела желанием устроить подруге допрос. Но застыла как вкопанная, пораженная тем, что увидела.

Милли с Митчем сидели на диване и целовались. Митч гладил ее по спине, его пальцы что-то чертили, словно он рисовал картины. Нас они даже не заметили. Просто продолжали целоваться, впиваясь губами друг в друга. Отвратительное зрелище.

Только когда Грег захлопнул дверь, они будто очнулись. По губам Милли размазалась помада, волосы спутались. Глаза были широко раскрыты. Она виновато смотрела на меня.

Я думала, она скажет мне, что все произошло случайно. Ужасная ошибка. Что этот парень ей сто лет не нужен. Просто она была под кайфом, ну, и так вышло…

Наверное, если бы она так сказала, я бы поняла.

На самом деле все было совсем иначе.

Это продолжалось уже давно. Просто они скрывали.

Теперь у меня на многое раскрылись глаза. Стало ясно, почему у Милли всегда был запас травки и сигарет. Их покупал для нее Митч, потому что они были парой. У них были отношения. Он – ее парень, она – его девушка.

Я почувствовала омерзение. Со мной обошлись отвратительно. Меня предали.

Все это время я думала, что между мной и Милли происходит что-то особенное. Я думала, мы с ней как одно целое. Как же я ошибалась. У нее от меня была тайна. Общая с ним.

Так вот кому она предана.

Вовсе не мне.

А ему.

Глава 22

Суббота, 23:30, через тридцать с половиной часов после расставания

Уитни и в голову не приходило рассказывать Джею о планах Амелии. Она вспоминала, что иногда он и в самом деле расспрашивал ее, чем Амелия будет занята в тот или иной день. И такой интерес вовсе не выглядел подозрительным, ведь только когда Амелия отсутствовала, они могли побыть вдвоем. К чему стремились оба.

По крайней мере, Уитни раньше считала, что дело обстоит именно так.

Теперь она уже не знала, что думать.

Уитни знакомилась с мужчинами в основном на работе. Одно время встречалась с папой одноклассника Амелии. Каждый день они поджидали своих детей, разговаривали, и у них возникло взаимное влечение.

Джей ворвался в ее жизнь внезапно.

Выходит, он появился почти в то же время, когда Лорен вошла в жизнь Амелии.

Были ли они как-то связаны между собой?

Мысли Уитни вернулись к тому вечеру, когда она не осталась у Джея, а ушла домой, чтобы Амелия не ночевала одна.

Уитни открыла дверь в квартиру, ожидая увидеть Амелию на диване. Так было всегда: пока у дочери под боком еда, телевизор и телефон, она с дивана не слезает.

Однако диван был пуст, хотя телевизор по-прежнему работал.

Уитни услышала какай-то шум и, бросив ключи и сумочку у двери, пошла на звук.

– Амелия, я пришла!

– Мама? – Амелия выскочила в коридор. Ее лицо раскраснелось. – Ты уже дома? Так рано!

– Да. – Видимо, как раз вовремя. – Что происходит?

Из ниоткуда появилась Лорен. У Уитни сжалось сердце. Она вопросительно прищурила глаза, глядя на Амелию.

– Ты не говорила, что пригласишь подругу.

– Ой, я зашла буквально на минуточку. Моей мамы тоже не было дома, и мне стало скучно, – затараторила Лорен. Амелия уставилась в пол, ковыряя большим пальцем ковер.

Уитни кивнула и вошла в комнату Амелии. Ее материнское чутье обострилось до предела, взгляд, словно радар, исследовал помещение. В воздухе витали ароматы мятного лосьона, мыла и ванильной свечи. Казалось, ничего подозрительного.

Амелия удивленно распахнула глаза.

– Что? Почему ты так на меня смотришь?

– Могу я поговорить с тобой наедине?

– Я скоро, – сказала Амелия подруге.

Лорен кивнула, как бы разрешая.

– Конечно, Милли.

Уитни вспыхнула как факел.

– Как ты ее назвала?!

– Милли, – ответила Лорен медленно, будто Уитни плохо слышала.

– Кратко от Амелии, – объяснила дочь.

– Знаю, – огрызнулась Уитни.

Она оцепенела от неожиданности, провела рукой по волосам. Затем жестом велела Амелии следовать за ней.

В своей спальне Уитни, вопросительно глядя на дочь, склонила голову.

– В чем дело? – прошептала она.

– Лорен тебе объяснила. Заскучала дома, вот и зашла. И что здесь криминального? Я ж не компанию привела. Всего одна подруга.

– Ты даже не спросила меня! – возмутилась Уитни. – И вели вы себя как-то подозрительно, когда я вернулась.

– Боже, мама, пойми наконец, я не ты! – простонала Амелия. – И ни во что не вляпаюсь, в отличие от тебя. Неужели не ясно?!

Слова дочери больно ранили Уитни. Но Амелия права. Иногда Уитни забывала, насколько они разные. То, что Уитни в возрасте Амелии пошла по кривой дорожке, вовсе не означало, что и дочь пустится во все тяжкие.

– Прости. Я просто раздосадована. Спешила домой, надеялась побыть с тобой вдвоем.

– Да ладно, мам, мы и так постоянно вместе.

Все было с точностью до наоборот. По крайней мере, в последнее время. Правда, в этом была виновата не только Амелия, поэтому Уитни промолчала. Спорить не хватало сил.

Когда Амелия вышла из комнаты, Уитни закрыла дверь и начала снимать украшения. Когда она положила серьги на комод, по спине пробежал холодок.

Вещи были переставлены, лежали не на своих местах.

Из-за стены слышалось хихиканье девочек.

Заходили ли они сюда?

Она снова осмотрела поверхность комода. На первый взгляд, ничего не пропало. Однако вещи определенно трогали и переставляли.

Зачем?

Уитни снова позвонила Джею, а потом, когда он не ответил, набрала МакЭвоя. Рассказав ему о пропавших деньгах и своих подозрениях относительно Джея, она повесила трубку и рухнула на кровать.

Суббота, 23:45

Уитни плыла, невесомая, в теплой воде. Ее окружала темнота, в голове царила пустота.

Издалека послышались звуки. Скрип открываемой двери. Что-то лязгнуло, будто задели металлический шест. Занавеска для душа? Нет, не похоже. Должно быть, вешалка для одежды.

Шарканье ног по ковру.

Приглушенные голоса.

– Ш-ш-ш, потише.

Амелия?

Уитни попыталась плыть вперед и выйти, но не смогла. Руки и ноги отказывались двигаться. Черная пустота затягивала. Хотелось сдаться, уйти в бездну. Позволить ей затянуть себя еще глубже.

– Давай быстрее.

– Иду.

Снова приглушенные голоса где-то вдали.

Амелия!

Уитни билась, хватая пустоту, но зацепиться было не за что. Она полностью погрузилась под воду.

Теперь стало тихо, но она знала, что слышала шум.

Ее дочь здесь.

Захлопнули ящик. Снова шаги.

Уитни наконец удалось всплыть и поднять голову над поверхностью.

Звуки стали отчетливее.

Уитни открыла глаза.

Задыхаясь, она вскочила и уселась на постели. Включенный свет бил в лицо. Перед глазами плыли пятна, Уитни зажмурилась. Сколько же времени она была в отключке?

Последнее, что помнила Уитни, – как надевала пижаму после горячего душа, как, усталая, положила голову на подушку и уставилась в потолок. В голове крутились разные мысли, она пыталась осмыслить происходящее и не собиралась засыпать.

Услышав движение за стеной, Уитни насторожилась.

А если голоса были не во сне?

Сердце подпрыгнуло в груди. Уитни соскользнула с кровати и по темному коридору помчалась к комнате дочери. Прежде открытая дверь была закрыта.

В одно мгновение Уитни повернула ручку и резко распахнула дверь. Внутри царила кромешная тьма.

– Амелия?

Вытянув руки вперед, она шагнула вперед. Нащупала на стене выключатель и щелкнула им. Желтый свет залил комнату.

Никого.

Уитни могла бы поклясться, что минуту назад слышала голоса и какие-то шорохи. Пройдя дальше, она коснулась кровати. Кончики пальцев скользнули по гладкой ткани покрывала. Кто-то заправил кровать! Может, это сделала она сама, когда заходила сюда в последний раз? Или полицейские? Но зачем им?

Уитни заметила, что дверца шкафа открыта, и стала вспоминать, была ли она открыта днем. Кажется, нет.

На полу валялось несколько вешалок, одна – прямо перед шкафом. Ее точно не было.

Подойдя к шкафу, Уитни заглянула внутрь. Дочка никогда не вешала вещи на вешалки, в шкафу она хранила только куртки и свитера. Уитни не могла сказать точно, все ли на месте.

Чемодан Амелии исчез. У Уитни похолодело внутри.

Где-то в глубине квартиры скрипнул пол. Уитни замерла, боясь вздохнуть. Кто там? Натали? Уитни двинулась на цыпочках вперед: выключила свет, вышла в коридор и услышала ровное дыхание, доносившееся из гостиной. Натали, должно быть, спит.

Снова скрипнул пол. Звук доносился из ее собственной комнаты.

Уитни ожидала, что там будет гореть свет, ведь она не погасила его, выходя. Теперь он был выключен. По комнате гулял сквозняк, от холодного воздуха Уитни задрожала и повернула голову в сторону открытого окна.

Возле кровати, освещенная лунным светом, виднелась фигура.

Уитни почти сразу узнала в ней Лорен.

– Где моя дочь?

Лорен нисколько не смутилась и не отступила. В ее руке что-то сверкнуло. Что-то, похожее на блеск металла.

Неужели нож?

– Скажи мне, где она! – потребовала Уитни.

– Она не хочет, чтобы ее нашли, – ответила Лорен.

Как смеет Лорен так разговаривать с ней?! Как у нее хватает наглости отрывать мать от дочери?!

Лорен отступала назад, к открытому окну. Нельзя дать ей скрыться! Уитни бросилась вперед, пытаясь схватить девушку, но ее руки поймали только воздух. Ошеломленная, Уитни закрыла и вновь открыла глаза. Заметалась по комнате.

Лорен нигде не было.

Она только что стояла здесь!..

С другой стороны, Лорен никак не могла проскользнуть мимо Уитни. Да и окно было приоткрыто лишь слегка, – человеку не пролезть.

Привиделось?

Уитни почувствовала странное головокружение. Опустившись на край кровати, она сделала несколько глубоких вдохов через нос, выдыхая через рот, как учил ее доктор Картер много лет назад. Перед глазами все плыло. Вдох через нос. Выдох через рот. Головокружение не проходило, надо закрыть глаза…

Когда Уитни вновь проснулась, она лежала поверх пледа, положив голову на подушку. Свет был включен. Окно закрыто.

Глаза слезились, затекшая шея болела. Уитни приподнялась, опираясь на руки, и оглядела комнату. Все вещи стояли на своих местах.

Она соскользнула с кровати и босиком направилась в прихожую. Все лампы были включены, квартира светилась, как рождественская елка. Дверь в комнату Амелии стояла распахнутой, свет горел. Кровать выглядела так же, как днем, – сползшее покрывало, одна сторона свисала ниже другой. А дверца шкафа была закрыта.

Должно быть, ей все приснилось.

Глава 23

Когда Митч ударил Милли в первый раз, я сказала, что она должна с ним расстаться.

– Вот еще! Зачем делать из мухи слона? – ответила Милли.

– Милли, он ведь ударил тебя!

– Случайно.

– Как можно ударить случайно?

Смутившись, подруга покачала головой.

– Ну… не совсем случайно, конечно. Скорее, погорячился. – Она сделала движение рукой, словно отмахиваясь от меня. – Да я сама виновата.

Вот даже как…

– Ты серьезно?

– Совершенно серьезно, – твердо сказала она. – Я тогда рассердилась, ну просто как ведьма, устроила дикую сцену. Вроде как сама напросилась.

– О чем ты?

– Да он отправился на тусовку без меня. Ты в тот раз была занята. Я умоляла его взять меня с собой, а он сказал, что пойдет один, мол, на мальчишник. А потом, прикинь, я узнаю, что там были девушки! Ну, тут у меня просто крышу снесло.

– И в чем тогда ты виновата? Кому приятно узнать такое?

– В том-то и дело, что я была не права. Ведь те девушки пришли с другими парнями, не с Митчем. Он понятия не имел, что они там будут.

– Ну, знаешь ли, это не основание тебя бить.

– Говорю же, я была в бешенстве, вела себя как фурия, ругалась и обвиняла его. Хотя он ничего такого не сделал. – Милли пожала плечами. – В общем, сама довела его до белого каления.

– Зачем ты его оправдываешь? Главное, он посмел поднять на тебя руку!

– Что теперь говорить… – Тяжелый вздох сорвался с ее губ. – Дело прошлое. Больше такого не повторится. Он обещал.

– А если повторится?

– Не повторится, – сказала Милли, но, когда я открыла рот, чтобы возразить, она добавила: – А если повторится, я с ним порву.

Мне ужасно хотелось ей поверить, и все же я не поверила. Она без ума от него, видно было невооруженным взглядом.

Вот только он не любил Милли. Так сильно, как я.

И нужно, чтобы она поняла это, пока не поздно.

Глава 24

Воскресенье, 2:30, через тридцать три с половиной часа после расставания

Уитни зашла в гостиную проверить, как там Натали. Подруга, свернувшись калачиком, крепко спала на диване. Укрыв ее одеялом, Уитни выключила свет в комнате. Было тихо, ни звука не раздавалось за тонкими стенами квартиры. Ни шума машин, ни детских голосов, ни разговоров взрослых. Значит, сейчас глубокая ночь.

Уитни все отдала бы, чтобы вернуться в прошлое. На год. На месяц. Даже на неделю. В любое время, лишь бы не оставаться в сегодняшнем дне. В любое время, когда Амелия была дома, в безопасности.

Когда Амелия была совсем маленькой, Уитни наслаждалась каждой секундой. Смотрела на дочь, пока та спала. Сделала десятки фотографий и видео с ней. Эти месяцы четко запечатлелись в памяти. Каждая минута. Любые подробности. Амелия была для нее даром небес, которого она не заслуживала.

Однако в конце концов суета жизни взяла свое. Дни сменялись неделями, воспоминания становились более туманными. Фотографии и видео она делала все реже.

Сегодня, однако, жизнь вновь замедлилась. Каждая деталь проявлялась с предельной четкостью. Почему время замерло именно сейчас?

Уитни знала обо всех ужасах, которые могли произойти с шестнадцатилетней девочкой-подростком, но не позволяла разыграться воображению.

В горле пересохло. Когда она в последний раз что-нибудь пила? Наверное, когда Натали приготовила чай. Сколько же часов назад?

Уитни пошла на кухню и взяла бутылку воды. Наверное, стоило перекусить, но сейчас она не смогла бы проглотить ни кусочка. Уитни была не из тех, кто набрасывается на еду при любом стрессе. Как раз наоборот, она напрочь теряла аппетит. Когда они с Дэном разошлись, Уитни исхудала так, что ее считали больной анорексией.

Взяв бутылку воды, она снова пошла в комнату Амелии. Недавний сон не выходил из головы, посеяв смутные догадки. И, возможно, направление поисков…

Войдя в комнату, Уитни поставила бутылку на комод и открыла дверцу шкафа. Несколько джинсовых курток и несколько свитеров – вот и все, что там висело. На полу стояли несколько пар сандалий и пара кроссовок. Два любимых свитера дочери исчезли. Так же, как и ее конверсы; впрочем, в пятницу на ней были именно они. Рядом с обувью стоял чемодан Амелии. За ним мелькнуло что-то красное. Дыхание перехватило, а в горле возник ком, густой, как арахисовое масло, когда она взяла в руки белую джинсовую куртку, разрисованную красным маркером. Грубые, небрежные штрихи напоминали кровоточащие порезы на коже. Уитни прижала куртку к лицу, глубоко вдыхая родной запах.

Накатили воспоминания…

– Амелия, что ты делаешь?! – Уитни застыла в дверях комнаты.

Восьмилетняя Амелия, сгорбившись, сидела над своей совершенно новой белой джинсовой курткой – той самой, на покупку которой ее мама копила не одну неделю! – с красным маркером в руках. Увы, катастрофа уже произошла. От первозданной белизны не осталось и следа, куртку покрывали штрихи красного маркера, и она походила на грязный лист в книжке-раскраске.

Амелия опустила глаза, не в силах встретиться взглядом с матерью. Ее нижняя губа дрожала.

– Я же говорила тебе, что хочу красную.

И правда говорила. Только уже после того, как Уитни купила белую. И срезала бирки. И, что еще хуже, после того, как Амелия успела поносить обновку и даже испачкать рукав.

В душе Уитни поднялся гнев. Денег на новую куртку сейчас не было, и она уже собиралась отругать Амелию, но при виде ее жалобного личика осеклась. Зачем ругать? Судя по пылающим щечкам, Амелия и так раскаивается в том, что натворила.

Уитни опустилась на колени рядом с дочерью, протянула руку и коснулась края рукава. Пальчики Амелии, которыми она вцепилась в куртку, были красными от краски.

– Не так уж и плохо. Говори всем, что у тебя куртка в стиле «потертый шик».

– Это что такое? – спросила Амелия.

Уитни хихикнула.

– Последний писк моды.

Однако Амелии легче не стало.

– Я сделала глупость. – Она скрестила руки на груди и надулась. – Просто мне хотелось быть крутой, как Ева.

Ева была самой популярной девочкой в классе Амелии. Уитни много слышала о ней.

– Попробую отстирать. У меня есть хороший пятновыводитель, – сказала Уитни, надеясь, что ей удастся спасти куртку.

В итоге ничего не вышло. Амелия орудовала несмываемым маркером, и полностью вывести краску не удалось. История, ставшая для девочки тяжелым уроком, со временем превратилась в тайную шутку, которая еще долго была у них в ходу.

Фраза «красная куртка» стала паролем. Амелия использовала ее, когда возникали какие-то трудности. К примеру, если, уйдя к подруге с ночевкой, она вдруг хотела вернуться домой. Или затосковала в гостях у отца. В таком случае Уитни должна была придумать предлог, чтобы заскочить к ней, обнять и успокоить. От Амелии требовалось только позвонить и сказать что-нибудь о красной куртке. «Мам, ты не могла бы постирать сегодня мою красную куртку?» Или: «Я не могу найти красную куртку. Ты не знаешь, где она?» И Уитни всегда отвечала «конечно», что на самом деле означало: «Я помогу тебе. Я с тобой… всегда».

Уитни отложила куртку. Провела ладонью по лицу. И продолжила поиски.

На верхней полке в шкафу нашлись ремни и пачка бумаги. Уитни просмотрела листы; все страницы были пустыми. Потянувшись, она провела по полке ладонью, проверяя, нет ли в глубине чего-нибудь еще. На пальцах осталась только пыль. Затем Уитни подошла к столу Амелии и выдвинула ящик. Тот заскрипел в знак протеста, как будто его не открывали много лет; на пол веером посыпались бумаги. Несколько старых школьных газет. Черновики. Конспекты. Некоторые страницы Уитни сперва приняла за дневниковые записи или письма, однако они оказались набросками эссе.

С пола, среди бумаг, смотрело ее собственное улыбающееся лицо с нескольких фотографий. Снимки были сделаны в фотокабине несколько месяцев назад на свадьбе у Марка. Улыбнувшись, Уитни скользнула взглядом по всем четырем фотографиям. На трех – они с Амелией в карнавальных костюмах: огромные очки, большие шапки с оленьими рожками. На последней, сбросив с себя костюмы и шапки, они улыбаются, крепко обнявшись. Лицо Амелии светится радостью, глаза сияют. Счастливый день – много танцев и смеха. Было так хорошо, что ушли они чуть ли не самыми последними из гостей.

Стремясь подольше удержать приятные воспоминания, Уитни открыла на телефоне аккаунт Амелии в «Инстаграме». Она пролистала страницу в поисках фотографий со свадьбы, но не смогла их найти. Остановилась и снова пролистала все снимки прошлого лета. Не найдя фото со свадьбы, в замешательстве провела указательным пальцем вверх по экрану. Уитни знала совершенно точно, что снимки со свадьбы Амелия разместила. Раньше она видела их в аккаунте дочери. Амелии очень нравилось, как она выглядела в тот день, – в желтом сарафане и золотых босоножках с ремешками. И даже автозагар, по ее мнению, у нее получился «очень в тему».

Уитни продолжала просматривать фотографии, и ее сердце сжималось все сильнее. Исчезли не только фотографии со свадьбы, но и все снимки, на которых они с Амелией были вместе. Почему? Амелия удалила их сама, или это сделал кто-то другой?

Неожиданно из телефона раздалась мелодия, на экране высветилось имя и фотография Джея. Слава богу!

– Джей!

– Уитни, – прошептал он тихо, почти не слышно.

– Джей, что происходит?!

– Прошу, не звони мне больше.

Уитни с трудом разбирала его слова.

– Я просто пытаюсь понять, что, черт возьми, происходит. Я приходила к тебе домой. Оказывается, ты там не живешь.

– Да, не живу, – продолжал шептать он. – Это дом моего брата.

– Зачем же ты приводил меня к своему…

– Джей? – откуда-то издалека раздался приглушенный женский голос.

– Буквально минуту! – громко сказал он. Затем прошептал: – Я женат, ясно тебе?

– Что?..

– Слушай, я, конечно, виноват перед тобой, прости… Но такого я никак не ожидал! Это уж слишком! Ты идешь к моему брату, а потом мне звонят из полиции.

– Полиция связалась с тобой?! И что ты им сказал?

– Что не знаю, где твоя Амелия. И как только тебе в голову пришло приплести меня! – от возмущения Джей шумно выдохнул. – Короче, я совершил ошибку. Не стоило заговаривать с тобой в баре в тот вечер. Не звони мне больше.

Телефон смолк.

Уитни опустилась на край кровати Амелии, и матрас просел под ней. Она уперлась на пальцы ног и слегка отклонилась назад, пытаясь сесть поудобнее. Не было равновесия и в душе. Внутри все трепетало, спазм сковал горло, не давая вздохнуть, а нервная дрожь, которая била ее со вчерашнего дня, становилась все сильнее. При мысли о том, что Джей не использовал ее, чтобы подобраться к Амелии или украсть деньги, Уитни стало чуть легче. Но женат?..

Как можно было не замечать тревожные сигналы? Та квартира. Сверхурочная работа, долгие командировки – и всегда именно по выходным… Где были ее глаза? Почему она отказывалась видеть очевидное?

Уитни знала почему.

Дело было в Амелии. Дочь сильно отдалилась от матери. Отчуждение между ними росло, казалось непреодолимой пропастью. Уитни чувствовала себя одиноко и отчаянно нуждалась в близком человеке. Джей заполнил эту пустоту – по крайней мере, до какой-то степени. Когда дочь начала отдаляться, Натали сказала Уитни: «Ты хорошая мать, выполнила свой долг, девочка повзрослела».

Для детей на родителях белый свет клином не сошелся, у них своя жизнь и свои интересы, это неизбежно.

Уитни поверила подруге. Вот почему, как ни больно было Уитни из-за стены, выросшей между ней и дочерью, она не пала духом. Не сдалась. Необязательно быть для Амелии подругой. Главное – защищать дочь, оберегать. И она думала, что делает ради этого все.

Что, если именно ее постоянные запреты и давление стали причиной побега?

Как выяснилось, дочь скрывала очень многое. И вот результат – Уитни представления не имела, где ее искать. Лишь формально она потеряла Амелию в пятницу вечером, на самом деле все случилось уже давно.

Такие мысли вновь привели Уитни к столу Амелии, и она стала жадно перебирать остальные бумаги. Слезы застилали глаза, голова раскалывалась от боли.

Отложив бумаги, Уитни вернулась к себе, чтобы взять очки для чтения. Обычно она носила их только по вечерам, когда глаза уставали, или после долгой работы за компьютером.

Очки лежали на тумбочке в спальне. Она уже повернулась к двери, но тут что-то тонкое оцарапало большой палец на ноге. Лист бумаги? Нагнувшись, Уитни пошарила под кроватью.

Желтоватый лист бумаги с неровными краями, словно из дневника вырвали страницу. Текст, написанный ручкой, просвечивал на обратной стороне листа.

Уитни никогда не вела дневников. Так откуда же лист оказался у нее под кроватью? К счастью, очки для чтения были при ней.

Перевернув лист, Уитни сразу же узнала почерк, хотя не видела его много лет. Кровь похолодела, когда взгляд выхватил из текста многократно повторяющееся ее собственное имя. Откуда взялся здесь этот обрывок и почему?

Вспомнились фотографии в комнате Амелии. Деньги, пропавшие со счета Амелии и из ее собственного ящика. И снимки, исчезнувшие со страницы дочери в «Инстаграме». Все это время Уитни была готова обвинить Дэна, Джея, незнакомых парней… Но что, если настоящей виновницей происшедшего была она сама? Что, если причины таятся в ее прошлом? В том, что она совершила?

Из коридора донеслись звуки музыки. Только через несколько секунд Уитни поняла, что звонит телефон, забытый в комнате Амелии. Бросив очки и страницу из дневника, она помчалась за трубкой.

– Дэн? – ответила она, задыхаясь.

– Привет, Уит.

– Есть новости?

– Нет. Вообще-то я позвонил, чтобы объяснить тебе, почему я сообщил полиции. Думаю, ты должна услышать это от меня, – сказал Дэн.

Уитни подалась вперед.

– Я рассказал им о своих подозрениях.

– Подозрениях? – у нее пересохло во рту.

– Ну, насчет цвета глаз Амелии.

– О боже. Неужели ты серьезно? – она покачала головой. – Зачем?

– Затем, что пусть им займется полиция. Вполне возможно, он замешан.

– Ты назвал им его имя? – Дэн молчал. Уитни переспросила дрожащим голосом: – Дэн?

– Пришлось.

– Какой смысл. Он в тюрьме.

– Ты уверена?

– Ну, точно не знаю. По-моему, в тюрьме. Почему ты его подозреваешь? Знаешь что-то, чего не знаю я?

– Откуда? – произнес Дэн. – Я ведь не слежу за его судьбой.

– Я тоже, – сказала она. Ее щеки запылали от намека.

– Ну, тебе-то как раз, пожалуй, стоило бы.

– Нет. Никакого отношения к Амелии тот тип не имеет! Он всего лишь мой бывший парень из школьных времен. Зачем его втягивать? Боже, что за бред?

– Хочешь показать, что ты изменилась, Уит?.. Увы, ты не изменилась. Совсем. Ты все та же. Всегда в режиме защиты.

– Я вовсе не защищаю его.

– Так я говорю не о нем.

Уитни отшатнулась, словно получила пощечину. Возразить ей было нечего. Да, она защищала себя. Но не только себя. Прежде всего она защищала Амелию.

С самого начала проблемой Дэна была его самоуверенность. Он всегда недооценивал Уитни. Мнил себя умнее. Мнил, что знает больше. Как же он ошибался…

Доктор Картер сидел напротив Уитни, его глаза поблескивали за стеклами массивных очков.

– Я не знаю, о чем говорить. – Уитни ковыряла дырку в своих джинсах, теребя болтающуюся нитку.

– Сеансы твои. Ты можешь говорить, о чем хочешь.

– Ну, вообще-то они не мои. Ходить сюда меня заставляют родители. Считают, что у меня депрессия.

– А ты как считаешь?

Она не знала, что ответить. В последнее время ей и правда было грустно. Но депрессия? Вряд ли все настолько серьезно.

– Они думают, что я никак не могу оправиться после смерти брата.

Нитка оторвалась, и Уитни намотала ее на мизинец.

Доктор Картер кивнул, не отрывая взгляда от лица Уитни. Это немного нервировало.

– Очень тяжело потерять брата или сестру, особенно в столь юном возрасте. Он долго болел, верно?

– С самого детства. Муковисцидоз.

– Наверняка вам было тяжело.

Уитни сняла нитку с пальца и отбросила ее. Потом стала смотреть в окно. Из кабинета доктора Картера открывался вид на задний двор. Пышная зеленая трава, много цветов.

Доктор Картер был весь во внимании, ее чувства и мысли интересовали его так, как никогда не интересовали ее родителей. Казалось, он ловил каждое слово, вот только Уитни не хотела говорить о том, кто и так постоянно был в центре внимания, из-за кого почти всю свою жизнь она оставалась в тени. Разумеется, Уитни сильно расстроилась из-за смерти брата. Ведь ему было всего одиннадцать. И все же его смерть принесла своего рода облегчение. Правда, Уитни ни за что бы не призналась в подобных мыслях. Что о ней скажут?

Она любила брата. Без сомнения, любила. И все же, когда он умер, Уитни подумала, что наконец-то жизнь не будет вращаться вокруг больного брата. Но, похоже, он так и не оставил ее окончательно. По-прежнему им была пронизана каждая грань ее существования. Как ни странно, мертвый Кевин завладел родителями даже больше, чем при жизни. Они превратились в призраки. Когда Кевина не стало, Уитни потеряла родителей окончательно.

Вспомнился юноша, которого она встретила у входа. Дэн. Приятный парень. Милый. Симпатичный. В его глазах светилась жалость. Хотя, надо признать, и любопытство. Он знал, что она пациентка отца, и пытался определить, что с ней такое. Уитни сразу поняла, что у молодого человека комплекс героя. То же самое исходило от его отца. Они хотели быть спасителями. Больше того, с их стороны она чувствовала неподдельный интерес к себе. К своим ответам.

Вот только Уитни была не просто девушка, у которой умер больной брат. Множество других вещей занимали ее мысли.

– Конечно, потеря брата – большое горе для меня, – произнесла она, не в силах встретить пристальный взгляд доктора Картера. – Однако грущу я не только о нем. Я встретила одного человека. Потрясающего человека, который мне очень понравился. А потом… – Она прикусила губу.

– Что же потом? – мягко подтолкнул доктор.

Интересно, его успокаивающий голос такой от рождения или специально выработан?

– Он немного старше меня. Я познакомилась с ним через общего друга. – Поднеся руку ко рту, Уитни погрызла ноготь указательного пальца. – Он был такой классный. Сказал, что я ему очень нравлюсь. Что я красивая. Благодаря ему я почувствовала себя неповторимой.

– И что же тут плохого? – спросил доктор Картер.

Синяки на бледной коже. Темно-фиолетовые, желтые по краям. Уитни натянула рукав поглубже.

– Так было поначалу.

– Что же изменилось?

– Не знаю. – Уитни пожала плечами. – Сначала он говорил приятные вещи и хотел постоянно быть рядом. А потом вдруг начал отталкивать меня.

– Как именно?

– Ну, например, пару недель назад я подстриглась, а он заявил, что раньше ему нравилось больше. А иногда он говорит прямо при мне, как сексуальны другие девушки, будто меня и нет рядом. Но хуже всего, когда он физически меня отталкивает.

– Что ты имеешь в виду?

– Однажды вечером мы сидели в компании, курили и пили, и я наклонилась его поцеловать, а он оттолкнул меня и отвернулся. – Уитни отрывала заусенец. – У всех на виду. Мне было очень обидно. Потом я спросила его, из-за чего, а он ответил, что в тот вечер я сама вела себя глупо, а он был не в настроении.

– Это был единственный случай?

– Нет.

– Тогда почему ты до сих пор с ним встречаешься?

– Я люблю его…

Озабоченность и жалость в глазах доктора сменились решимостью. Он хотел спасти ее. Точно так же смотрел на нее отец, когда она прижала ладонь к сковороде. Именно на это она и рассчитывала.

– Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Дэн, – сказала Уитни.

– Ничего. Хочу, чтобы ты хоть раз в своей долбанной жизни поступила правильно и отыскала Амелию.

– Хорошо. – Она с трудом проглотила образовавшийся в горле ком. – Отыщу.

Чтобы выполнить обещание, нельзя было сидеть сложа руки. Дэн считал, что знает правду, но он ошибался. Во всяком случае, всей правды он не знал. И, рассказав полиции о своих подозрениях, только усложнил ситуацию. Запутал.

Теперь Уитни оставалось только одно – взять дело в свои руки. Это произошло не в квартире. Значит, ей нужно вернуться туда, где она в последний раз видела свою дочь. Туда, где она ее оставила.

Глава 25

Мне никогда не нравился Митч. Я никогда ему не доверяла.

Но только когда Милли начала с ним встречаться, я поняла, насколько он опасен. Несмотря на свое обещание, он снова ударил ее.

– Ну теперь-то ты бросишь его? – спросила я, напомнив ей о нашем разговоре.

Не поднимая глаз, она молча уставилась в пол.

– Ты серьезно?! Как можно оставаться с человеком, который поднимает на тебя руку?

– Я сама виновата. Позволила себе пофлиртовать с одним типом. Мы все были под кайфом, и, наверное, я просто не соображала, что делаю, – ответила она.

– И что, разве это повод распускать руки?

Милли смущенно улыбнулась.

– Он от меня без ума. Поэтому так ревнует.

Невероятно! Его затрещину она истолковала как романтический жест. Мне прямо дурно стало. Я-то знала, что ревность и страсть тут ни при чем. Просто Митч совершенно не владел собой и не смог сдержать свою ярость. Причем я не раз видела, как он флиртует с другими. А уходя от Милли рано утром, я сталкивалась с девушками, выскальзывающими из его квартиры.

Я уж молчу о том, что он постоянно пялился на меня. Наблюдал за мной с мерзкой ухмылочкой, особенно когда мы на полную врубали музыку, и все вместе танцевали в его гостиной. Как будто наслаждался от одного взгляда на меня.

Милли тоже все знала. Однако закрывала на это глаза. Она как будто не верила, что достойна лучшего. Но я-то знала, что достойна, и именно поэтому должна была спасти ее от Митча. За себя она, возможно, и не способна постоять, но за меня наверняка вступилась бы. И если Митч причинит мне боль, она поймет, какое он чудовище.

Я не сомневалась, что она выберет меня, а не его.

Вот почему я поступила так, как поступила. Прежде чем вы осудите меня, знайте: я сделала это, чтобы помочь Милли. Чтобы спасти ее. Я сделала это из любви к ней.

Однажды, уходя от Милли, я заметила Митча, который курил возле своей квартиры.

– Привет. – Я подошла к нему. – Дай сигаретку.

Не говоря ни слова, он протянул мне сигарету. Майка-безрукавка, мешковатые штаны с низкой посадкой, волосы всклокочены…

Сделав затяжку, я выпустила дым ему в лицо.

– Какого черта?! – Он сморщил нос и начал отгонять дым, замахав ручищами.

Внутри у меня все дрожало. Митч уже начал психовать. Он вообще легко заводился.

Не лучше ли уйти, пока не поздно? Домой, где ничто не будет мне угрожать? Нет, я должна была осуществить свой план. Ради Милли.

Сделав еще несколько затяжек, я бросил сигарету на пол и подняла глаза на Митча.

– Ты ведь понимаешь, что она слишком хороша для тебя? – Мой голос звучал твердо и уверенно.

– Что?! – Его лицо скривилось, словно от отвращения.

– Милли, – сказала я, глядя прямо ему в глаза. – Она достойна лучшего. – Он побагровел, но пока сдерживался. Пришлось добавить жесткости. – Во всех смыслах. – Я медленно окинула его взглядом с ног до головы. – Только посмотри на себя! До ее уровня ты никак не дотягиваешь, куда тебе!

Митч отшвырнул сигарету и шагнул ко мне. Вот и все, подумала я.

Но он не ударил меня. Он засмеялся.

– Ну как же! И этот кто-то, разумеется, ты?

– Что?

– Брось прикидываться! Все видят, как ты смотришь на Милли. Ходишь за ней по пятам, как чертова тень. Ты на нее запала, ведь так?

Я с трудом проглотила в горле ком, жалея, что не прибегла к другому способу его взбесить. Сколько раз я видела, как он выходил из себя из-за пустяка: пролитое пиво, насмешки над любимой баскетбольной командой… Да что угодно! И черт меня дернул заговорить о Милли!

– Что за бред? – Мой голос дрожал. – Мы с Милли просто подруги.

– Ну да, конечно. – Он улыбнулся. – Скажи честно, ты ведь хочешь ее.

Я сделала шаг назад. Мои ноги тряслись, как желе.

– Вот еще! Вовсе я не хочу! Мне нравятся парни.

– Чем докажешь?

– Что? – опешила я.

Я и оглянуться не успела, как его руки оказались у меня на талии. Митч толкнул меня к двери своей квартиры так, что я ударилась о нее затылком. При этом прикусила язык, и во рту появился металлический привкус.

– Ну давай, докажи, – прошипел он.

Я пыталась крикнуть «прекрати!», но у меня вырвался какой-то слабый писк.

Его рука ползла по моему телу и схватила за грудь. Я чуть в обморок не упала. В этом не было ничего приятного или сексуального. Я чувствовала лишь боль и унижение. Да, я хотела разозлить Митча, но не так. Совсем не так…

– О! Я придумал новую игру – найди сиськи в горе жира, – грубо пошутил он, еще сильнее стиснув мою грудь.

Я кричала, пыталась оттолкнуть его. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой униженной и беспомощной.

– Прекрати, прекрати, прекрати! – наконец мне удалось произнести это слово, и я повторяла его как мантру.

Митч отступил назад, покачал головой и снова засмеялся.

– Я был прав!

Я оторопела от такого хамства и, еле держась на подкашивающихся ногах, попыталась отойти в сторону.

– Парни тебя не интересуют, – добавил он.

– Не подходи ко мне! И никогда больше не смей ко мне прикасаться!

– Ой, да больно надо! – Митч демонстративно брезгливо окинул меня взглядом с ног до головы. – Просто хотел доказать, что я прав. Можешь не беспокоиться, я не любитель жирных телок.

Горячие слезы застилали мне глаза. Отвернувшись, я поспешила уйти. Его смех преследовал меня, пока я не выскочила на улицу. К счастью, шум машин заглушил стоявший в ушах смех. Всю дорогу я не переставала проклинать Митча, обещая навсегда вычеркнуть его из нашей жизни.

Оказавшись дома, я сразу же позвонила Милли. Когда она ответила, меня просто трясло от гнева. Я ожидала, что она возмутится выходкой Митча. Встанет на мою защиту.

Но он меня опередил.

– Не ожидала, что ты можешь так со мной поступить, – сухо сказала Милли, прежде чем я успела произнести хоть слово.

– Как поступить? – спросила я, искренне недоумевая.

– Что начнешь липнуть к моему парню.

– Что?! Да я не… я бы никогда… Это он тебе сказал?

– Да, он сказал, что ты покурила с ним, а потом попросила его порвать со мной.

– Нет! Все было совсем не так! Я не говорила, что он должен порвать с тобой. Я сказала, что ты слишком хороша для него.

– Разве это тебя касается? С какой стати ты решаешь за меня?

– Ну как ты не понимаешь! Я просто пыталась помочь! – Я сползла по стене, плотнее прижав телефон к уху.

– Зачем ты вообще лезешь не в свое дело?

Мы больше не понимали друг друга. Все было бесполезно. После того, что он сделал.

– Милли, он… он полез ко мне сам.

– О чем ты?

Я огляделась, радуясь, что дома никого нет.

– Он разозлился, прижал меня к стене и хватал меня… ну…

– Значит, сначала ты говоришь моему парню, чтобы он порвал со мной, а потом позволяешь ему тискать себя? – злобно огрызнулась Милли. – Да как ты могла!

– Ты все неправильно поняла! – Мой голос звенел от отчаяния. – Ничего я ему не позволяла! Он сам полез. Я сопротивлялась, отталкивала его… – Я всхлипнула, на глаза навернулись слезы. – А он говорил гадости про мое тело.

– Просто в голове не укладывается! – злобно прошипела Милли. – Вот что я скажу тебе – держись подальше от моего парня, поняла?

Она повесила трубку.

Я так разозлилась, что неделю не разговаривала с Милли. Даже в школе ее не замечала. Я думала, она извинится. Осознает свою ошибку. По крайней мере, почувствует вину за то, что обидела меня. Увы, ничего она, похоже, не чувствовала.

И тогда у меня не осталось другого выхода. Нужно было сделать так, чтобы она прозрела.

Глава 26

Воскресенье, 3:30, через тридцать четыре с половиной часа после расставания

Натали все еще спала как убитая, лежа на диване с открытым ртом. Не сводя с нее глаз, Уитни на цыпочках прошла мимо. Осторожно, стараясь не шуметь, подхватила сумочку и ключи. Она вела себя, как подросток, пытающийся улизнуть из дома, ведь если бы Натали заметила ее, непременно попыталась бы остановить.

Во дворе стояла тишина, на темных окнах жалюзи были опущены, шторы задернуты. Стараясь двигаться бесшумно, Уитни спускалась по ступенькам. Когда она дошла до самого низа, из-за угла послышались мужские голоса. Вроде бы со стороны парка. Не парни ли это из двести четвертой?

Завернув за угол, Уитни ускорила шаг.

– Постойте!

Они повернулись на месте, синхронно, словно танцоры. Увидели ее лицо, и их брови взлетели вверх от удивления.

– Тебе чего? – спросил один.

Уитни отпрянула назад. Мужчины вовсе не походили на друзей Амелии.

– Извините, – пробормотала она. – Я приняла вас за других.

– Мы можем быть и другими, – пошутил второй мужчина, ткнув дружка локтем в бок. Тот рассмеялся. Уитни заметила их слезящиеся глаза, багровые щеки и носы. – Только скажи, кем надо стать. Брэдом Питтом? Хью Грантом?

Внутри у нее все сжалось. Они пьяны?

– Я… мне пора домой… к мужу, – солгала Уитни, пряча руку без обручального кольца за спину.

– К мужу, – повторил за ней шутник. – Что за мерзкое слово. – Мужчины снова рассмеялись.

Обычные местные гуляки.

Уитни возмущенно отвернулась от пьянчужек и торопливо направилась обратно к дому. Завернув за угол, прижалась спиной к стене, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

Как только они стихли, она вышла из тени. Ей не терпелось вновь оказаться у того дома, который похитил у нее дочь. Однако ноги сами понесли ее к квартире двести четыре. Вокруг стояла тишина, свет во всех окнах был погашен.

Уитни попыталась заглянуть в просвет между узкими щелями в закрытое жалюзи окно, выходящее во двор, но разглядеть ничего не смогла. Обняв себя за плечи, она уставилась на дверь. Изнутри не доносилось ни звука.

Слева было еще одно окно – кажется, спальни. Уитни подошла к нему и прижалась лицом к стеклу. Ничего, сплошная стена темноты.

Либо там никого не было, либо все спали.

Впрочем, чего она ожидала? Это было бы слишком просто – прийти, застать вечеринку в разгаре, и Амелия тут как тут.

Если бы так все и произошло!

Уитни уже собралась уходить, но потом вдруг обернулась и прикусила губу.

А, была не была!

Не в силах больше сдерживаться, Уитни протянула руку и постучала в дверь. Затаив дыхание, прислушалась.

От легкого порыва ветерка по коже побежали мурашки.

Нет, мама, надо говорить не «гусиная кожа», а «мурашки», их же много, и они бегают.

В голове внезапно всплыла картинка из прошлого, и на глаза навернулись слезы. Уитни постучала снова. Громче.

И колотила в дверь, пока не услышала какое-то движение внутри. Она выпрямилась, расправила плечи, подняла голову. Пульс частил.

Из приоткрывшейся двери выглянула женщина средних лет во фланелевой пижаме; короткие вьющиеся волосы торчали в разные стороны.

– Что нужно? – рявкнула она.

Ее лицо было красным, вокруг глаз размазалась тушь, будто дама не смыла ее перед сном.

– Простите, – выдавила из себя Уитни, растерянно моргая. Она совсем не ожидала столкнуться с родительницей мальчишки. – Я… э-э… я просто искала свою дочь.

– Мой сын уже рассказал полиции все, что знает, – сказала мамаша, поняв наконец, кто такая Уитни.

– Ваш сын дома? Нельзя ли уточнить, что именно он сообщил полиции?

Шагнув назад, женщина стала медленно закрывать дверь.

– Послушайте, мне очень жаль вашу дочь, и я не хотела бы вам грубить. Но мой сын понятия не имеет, где она. Будьте так добры, не впутывайте его в эту историю.

Нельзя было упускать шанс. Уитни прекрасно понимала женщину. Да что там, на ее месте она и сама вела бы себя точно так же. Однако сейчас она была на своем месте. Это ее дочь пропала. И это она не могла в любой момент закрыть дверь и спокойно заснуть.

– Умоляю! Помогите найти Амелию! Вдруг ваш мальчик хоть что-то знает.

– Мама! – раздался голос позади женщины.

Уитни вытянула шею, пытаясь разглядеть парня за спиной матери. Но та была непреклонна. Дверь почти захлопнулась.

– Иди спать, – велела женщина, собираясь закрыть дверь окончательно.

Однако дверь снова распахнулась.

– Не волнуйся, мам, все нормально.

В дверном проеме стоял невероятно долговязый подросток. Уитни даже пришлось задрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Густые вьющиеся волосы падали на лицо. Он провел рукой по волосам, откинул их назад, открывая красные воспаленные глаза. Тот самый мальчик с фотографии.

– Вы ведь мама Амелии? – Он оглядел Уитни с ног до головы.

– Да. Не знаешь, где она?

Он покачал головой.

– Я не виделся с ней все выходные. – Нахмурившись, парнишка опустил голову. Лицо его было серьезным, озабоченным. – Извините.

– И где она может быть, ты тоже не знаешь? – в отчаянии спросила Уитни.

– Я же говорю – он уже рассказал полиции все, что знает! – Мама вернулась, пытаясь оттолкнуть сына и закрыть дверь.

– Думаю, тут замешана ее подруга, – быстро сказал мальчик.

Сердце Уитни забилось чаще, его стук молотом отдавался в ушах.

– Лорен?

Он кивнул.

– С ней что-то не так.

– Что ты имеешь в виду?

– Оставьте нас в покое, наконец! – Мать захлопнула дверь.

Уитни немного подождала – вдруг дверь опять откроется. Но ее больше не открыли.

Застонав, Уитни чуть не бросилась снова колотить в нее. Однако остановила себя. Мать ни за что не позволит сыну сказать что-нибудь еще. Уитни вспомнила добрые глаза и озабоченное лицо мальчика.

Амелии здесь не было. Мальчик не знал, где Амелия. Знала Лорен.

С ней что-то не так.

Уитни вздрогнула, вспоминая, как Лорен впервые осталась у них на ночь.

Ей часто снился один и тот же сон, в котором она вновь становилась школьницей.

С лучшей подругой они лежат на траве во время обеда. Смотрят вверх сквозь ветви деревьев, хихикают, болтают об уроках и мальчиках…

И вдруг Уитни охватывает какое-то беспокойство, будто она забыла что-то. Что-то важное. Что-то, от чего она приходит в панику. Подруга продолжает болтать, а Уитни ломает голову, пытаясь понять, что же именно ее тревожит.

Внезапно она резко садится.

Амелия!

Она забыла о своей дочери! Оставила ее одну, а сама ушла в школу. Что же она за мать?

Когда Уитни сообщает об этом подруге, та смотрит на нее, как на сумасшедшую.

– Да нет у тебя никакой дочери, – смеется она.

– Нет, есть, – настаивает Уитни.

Как же нет?!

Уитни вскакивает и мчится через весь кампус к парковке, отчаянно желая побыстрее оказаться дома, рядом с дочерью. Но стоит ей добежать до машины, как парковка исчезает. Темнота окутывает все вокруг. Уитни охватывает ужас, волосы на голове встают дыбом.

На этом месте Уитни вдруг просыпается от странного ощущения, будто за ней наблюдают.

Знакомое чувство. Сколько раз, когда Амелия была маленькой, Уитни просыпалась и видела ее возле своей кровати.

– Мамочка, мне страшно.

Однако сейчас, когда Уитни открывает глаза, в комнате не Амелия.

В ее спальне Лорен.

Уитни моргает, трет глаза, уверенная, что ей почудилось.

Когда она снова открывает глаза, Лорен уже нет. Уитни выдыхает и поворачивается на бок. Потом замирает. Дверь в спальню приоткрыта на дюйм и слегка покачивается от сквозняка. А Уитни всегда спит с закрытой дверью.

Она встает, выходит в коридор и успевает заметить, как впереди мелькнули темные волосы и тут же скрылись в комнате Амелии. Уитни идет следом и распахивает дверь. Прижавшись спиной к спине, дочь и Лорен лежат в кровати.

Уитни прислушивается к их ровному дыханию, выходит в коридор, тихонько прикрыв за собой дверь, и возвращается к себе.

После этого Уитни не раз убеждала себя, что тогда ей все привиделось. Приснилось. Теперь она стала сомневаться.

Кто она, новая подруга Амелии? Девушка, появившаяся из ниоткуда?

И что ей надо?

Глава 27

После отвратительной стычки с Митчем, дождавшись очередной субботы, я заявилась к Милли поздно вечером. Она была дома одна – мать ушла на свидание. Подруга впустила меня, но явно все еще злилась.

В комнате играла музыка. Милли молча уселась на диван, прикладываясь к водке из мамашиных запасов.

Я сама плеснула себе в стакан и тоже выпила. Горло обожгло жидким огнем.

– Неужели ты думаешь, что я могла приставать к Митчу? – спросила я, обхватив руками стакан.

– Честно? – ответила Милли. – Думаю, вполне могла бы. Ты ведь постоянно влезаешь в мою жизнь. Без обид: иногда кажется, что ты хочешь стать мной.

Я не хотела стать ею, клянусь. Я хотела быть рядом с ней. Стать близкой для нее. Единственной, кто ей нужен.

– Ты буквально помешалась на мне, – добавила Милли.

Я залпом выпила водку. Для храбрости. Не обращая внимания на жжение в горле.

– Это он так говорит, да? Вот, значит, как! Всю неделю меня ты не замечаешь, а с ним ведешь задушевные беседы?

Она напряженно продолжала смотреть в свой стакан, как будто ответы на мои вопросы плавали среди кубиков льда.

– Ты и правда думаешь, я тебе наврала? По-твоему, я все выдумала?

Глаза Милли сузились.

– Я не знаю, кому верить. Он говорит совсем другое.

– Что тут знать, Мил! Конечно, мне! Твоей лучшей подруге! А уж никак не козлу, который тебя лупит! – Мне надоело изображать спокойствие. Я кипела от ярости.

– Это уже удар ниже пояса.

– И ты мне говоришь об ударах ниже пояса! – возмутилась я. – Удар ниже пояса – это когда ты стараешься помочь лучшей подруге, а ее парень-подонок лапает и оскорбляет тебя!

– Перестань твердить, что он тебя лапал! – Милли выпрямилась. – Надеюсь, ты никому не сболтнула? У Митча могут быть серьезные проблемы.

– Так вот о чем ты беспокоишься… Что у него будут проблемы? – На глаза навернулись слезы от злости. – А как же я, мои чувства? – Я шмыгнула носом и быстро заморгала. – Вижу, тебе все равно. Тебя интересует только он.

Хотя я чего-то подобного и ожидала, мне было очень больно. Неукротимая, не ведающая страха подруга, когда дело коснулось ее парня, стала трусливой и предсказуемой. Жалкой.

Я достала из кармана упаковку таблеток. Высыпала несколько штук в руку. Когда я стащила их, надеялась, что мне все-таки не придется к ним прибегнуть, что Милли образумится.

– Что это? – спросила она, уставившись на меня.

– Отстань! Ты сделала свой выбор! – Я закинула таблетки в рот и запила остатками водки. Горло обожгло, да и водки было слишком мало, чтобы запить все таблетки. В итоге я подавилась. К счастью, на столе стояла недопитая чашка с водой – судя по следам помады на ободке, чашка Милли, – и я залпом ее осушила.

Милли раскрыла от удивления рот.

– Что это ты выпила?

– Какая тебе разница?

– Нет, серьезно, что за лекарство?

– Понятия не имею. Какие-то таблетки для похудения, мне дал Митч, – соврала я, уже чувствуя головокружение. Только так можно было убедить ее, что Митч мерзавец. Причем для этого даже не нужно было с ним встречаться.

– Что?! Митч дал тебе таблетки для похудения? Когда же?

– В тот самый день, когда назвал меня толстухой. – Мои губы дрожали от жутких воспоминаний. – Сразу после того, как толкнул меня к стене и схватил за…

Мой голос сорвался, словно от мучительного воспоминания. К тому же я ведь рассказывала ей, как по-свински он себя вел. Тогда она не стала слушать, значит, нужно было продемонстрировать ей на деле.

Милли отставила бокал и провела рукой по волосам.

– Боже мой. Так ты сказала правду?

Конечно, правду. О том, как он лапал меня и обзывал толстухой. Насчет лекарства я, честно говоря, покривила душой. Я стащила из маминой аптечки обычные обезболивающие таблетки. Мама принимала их сразу по две, так что я за себя не волновалась. Со мной ничего не случится. Однако Милли-то этого не знала.

– Зачем ты выпила так много?! – Ее голос звенел от волнения.

Ну наконец-то. В ее тоне слышалось сострадание, которого я так долго добивалась. И добилась!

– Чем больше выпью, тем стройнее стану. Может, тогда твой парень меня одобрит. – Я откинулась на диване, руки и ноги стали тяжелыми, голова пустой. – Да и какая тебе разница?

– По-моему, ты поступаешь глупо.

– Совсем не глупо. А очч-чень даж-ж-же умно. – Я говорила невнятно, растягивая слова. Мои веки отяжелели. Потолок, казалось, раскачивался, вверх-вниз, медленно, как океанские волны. Я не ожидала такой реакции. – Из нас двоих ты выбрала его.

Накатила волна тошноты, и я нагнулась вперед как раз вовремя, меня вырвало прямо на ковер. В глазах потемнело. Кожа стала холодной и липкой. Я попыталась ухватиться за край дивана, но пальцы соскользнули. Мое тело безвольно опрокинулось на пол.

Откуда-то издалека слышались крики Милли, кончики пальцев коснулись моего запястья. Затем все вокруг стало черным.

Глава 28

Воскресенье, 4:15. Более тридцати пяти часов после расставания

Вот он, дом, у которого Уитни высадила Амелию. Тихий и респектабельный. Безмолвный, словно не намеревался открывать секреты, которые в нем таились. Дом прятался за ухоженной лужайкой и кустами роз. Такой безупречный и величественный, что невозможно было заподозрить его обитателей в чем-то неблаговидном.

Уитни не могла припарковаться у входа, – ее увидели бы все проезжающие. Покружив по кварталу, она оказалась рядом с парком. Странно, что она не заметила его, когда была здесь в первый раз, не разглядела за густыми зарослями деревьев. Впрочем, тогда она и не высматривала ничего.

Парк был не совсем обычный, без детской площадки. Только футбольное поле, несколько столов для пикника, несколько площадок для барбекю, пара фонарей. Тут же, в тени высоких деревьев, располагалась парковка. На ней в темном дальнем углу Уитни и оставила машину.

Спрятав сумочку под задним сиденьем и засунув в карман ключи, она закрыла машину и натянула на голову капюшон толстовки. Затем поспешно перешла через дорогу; ее шаги гулко раздавались в ночной тишине. Немного постояла перед домом, набираясь храбрости.

Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как Уитни, сидя в машине, не отрываясь смотрела на Амелию, идущую ко входной двери. Уитни помнила то тяжелое предчувствие надвигающейся беды. Как ее рука сама тянулась расстегнуть ремень безопасности, как она боролась с желанием побежать за дочерью…

Если бы только Уитни не пустила ее! Прислушалась к внутреннему голосу! Поверила своим инстинктам.

Сомнений не оставалось – это тот самый дом.

Лорен стоит в дверях кухни и смотрит, как Уитни готовит гренки.

Что-то с ней не так.

Уитни вздрогнула и двинулась вперед.

Улица безмятежно спала в тусклом свете фонарей. Дубовая дверь дома была отделана красивой вставкой из матового цветного стекла, но Уитни тщетно попыталась разглядеть что-нибудь внутри. От напряжения перед глазами поплыли пятна, и замелькали мушки.

Вдалеке послышался гул автомобильного двигателя.

Уитни поспешно отошла от двери и спряталась за кустами под окнами, оцарапав руку – несильно, даже кровь не выступила. В нос ударил неприятный запах. Уж не вляпалась ли она в собачье дерьмо?

По мостовой прошелестели шины, затем вновь наступила тишина. Только тогда Уитни повернула за угол к боковой части дома. Здесь тоже все окна были наглухо закрыты.

Проклятье!

Озираясь по сторонам, она осторожно потянула калитку на задний двор. Раздался скрип и тут же собачий лай. Вздрогнув, Уитни замерла, ожидая, что на нее набросится собака. От страха зажмурила глаза и съежилась. А через несколько секунд тревожного ожидания приоткрыла глаза и обвела взглядом задний двор.

Никакой собаки здесь не было, лай доносился с соседнего двора. Тем не менее пес заливался что есть силы, и Уитни встревожилась, как бы кто не вышел. Она быстро шагнула во двор, плотно прикрыв за собой калитку. Потом застыла на месте и стояла неподвижно, пока пес наконец не замолчал.

Двор был небольшой: крошечная лужайка и патио с навесом. Вдоль задней ограды росли кусты роз. Хозяева, видимо, любители роз.

Уитни двинулась вперед по идеально подстриженной, недавно политой траве, – пожилая пара, должно быть, ставила ороситель на таймер. Кроссовки промокли насквозь, носки стали влажными. Стуча зубами от холода, Уитни разглядывала стол на открытом воздухе и гриль.

Когда они с Дэном поженились, у них был такой же маленький дворик. Летними вечерами она сидела на террасе, потягивая шардоне, а Дэн готовил на гриле. Обычно стейк. Уитни мясо практически не ела.

После развода она уже не могла позволить себе собственный дворик. В жилом комплексе не было даже крошечного патио. Что ж, без него вполне можно обойтись, а лишние траты ни к чему.

В правом углу двора стоял сарай, такого же коричневого цвета, как и забор. Поэтому в темноте Уитни не сразу его заметила. Он был без окон и совсем маленький. Очень маленький. В нем и одному человеку было бы тесно.

Но в то же время достаточно большой, чтобы человек мог поместиться. Мелькнувшая догадка толкнула вперед. В крови бурлил адреналин, и Уитни яростно дернула дверь сарая. Та легко распахнулась, словно и не была закрыта на засов. Уитни обдало запахами пыли и бензина.

– Амелия? – громко прошептала она.

На соседнем дворе что-то звякнуло. Уитни молила бога, чтобы пес снова не залаял.

Было темно, лишь слабый свет с заднего крыльца освещал дом. Но Уитни знала, что скоро взойдет солнце. Поразмыслив, она решила, что, наверное, зря все затеяла. Как бы не проснулись хозяева, ведь пожилые люди обычно встают рано. Протянув руку, она нащупала газонокосилку, грабли и лопату, с трудом разглядела складную лестницу, прислоненную к стене. Нагнувшись, нашла пару садовых перчаток, несколько маленьких лопат и мешок удобрений.

От сарая через задний дворик она крадучись направилась к раздвижной стеклянной двери, ведущей в дом из патио. Жалюзи на ней были закрыты не до конца. Свет внутри не горел, и сначала Уитни видела в стекле лишь собственное отражение – размытую голову без тела. Но когда подошла к самой двери, коснувшись носом ледяной поверхности, смогла различить очертания дивана, пару тумбочек, лампу. Ничего интересного.

Время поджимало. Хозяева могли проснуться в любой момент, а Уитни, с тех пор как покинула свою квартиру, не продвинулась в поисках Амелии ни на шаг. Надо попасть внутрь! Но как?

В доме, где они с Дэном жили сразу после свадьбы, была точно такая же раздвижная дверь, выходящая во двор. Уитни частенько ее случайно захлопывала, но быстро наловчилась самостоятельно открывать. Именно поэтому Дэн в конце концов заблокировал этот вход. Он решил, что если уж Уитни с легкостью открывает дверь, то с ней справится любой воришка.

Уитни возликовала. Главное не шуметь. Ведь, когда она взламывала дверь в собственном доме, ей не приходилось заботиться о тишине.

Сделав глубокий вдох, Уитни взялась за ручку и потянула вверх, а почувствовав, что защелка отмыкается, с силой толкнула дверь влево. Та не поддалась, а лишь клацнула, вновь закрывшись на защелку. Уитни замерла, несколько секунд вглядываясь в стекло. Свет не загорался. Изнутри не доносилось ни звука.

Еще одна попытка. На этот раз все получилось, и дверь с легким скрипом отъехала в сторону. Затаив дыхание, Уитни ждала. Моля бога, чтобы в доме никто не проснулся. И, услышав храп, вздохнула с облегчением.

Она бесшумно прокралась в гостиную, стараясь ни на что не натолкнуться и ничего не опрокинуть. В доме стоял сильный цветочный аромат. От него в горле защекотало. Уитни закрыла рот, стараясь дышать носом. Только бы не закашлять.

Глаза потихоньку привыкли, и она могла уже кое-что разобрать, поэтому внимательно осмотрела ряды фотографий в рамках на стене. Свадебные, детские, семейные фотографии. И ни одной с Лорен.

Трудно представить, что хозяева имеют какое-то отношение к исчезновению Амелии. Но ведь девочки совершенно точно вошли в дом. Амелия тут была! Интуиция подсказывала Уитни, что ответы таятся именно здесь. И она не уйдет, пока их не получит!

Уитни заглянула в приоткрытую дверь. Комната для гостей. Пустая. Чистая. Кровать заправлена.

Напротив дверь в ванную. Там тоже было пусто и чисто. Слегка пахло отбеливателем. Мыло в форме розочек было разложено на полочке, еще в обертках, напоминая Уитни о детстве. Ее мама держала в ванной такое же. Отогнав нахлынувшие воспоминания, Уитни вернулась в коридор.

Следующая спальня, видимо, принадлежала пожилой паре. Из приоткрытой двери доносился храп. Чуть толкнув дверь, Уитни осторожно скользнула внутрь. Сердце замерло, когда она увидела перед собой человеческую фигуру. И тут же с облегчением поняла, что это ее собственное отражение в зеркале.

Супруги крепко спали, укутавшись в одеяла. Женщина свернулась калачиком, лежа лицом к стене, мужчина спал на спине лицом вверх.

Уитни подошла к кровати со стороны женщины. На тумбочке лежали скомканные салфетки, пара очков, потрепанный детектив. В углу стояло роскошное кресло, у стены комод. К спальне примыкала маленькая ванная, ничем не примечательная. Снова никаких зацепок…

В конце коридора находился кабинет. Судя по всему, его превратили в комнату для хранения всякого хлама. У дальней стены, прямо под окном, стоял стол со старым компьютером; мигали красные лампочки модема. У другой стены стояла швейная машинка. В углу – шкаф для бумаг, а посреди комнаты – гладильная доска. В шкафу обнаружились несколько коробок с тканями, швейные принадлежности и стопка бумаги для принтера.

В хозяйской спальне заскрипел матрас, зашаркали ноги. Кто-то несколько раз громко кашлянул. Уитни скользнула внутрь шкафа, но, до ужаса боясь замкнутых пространств, не закрыла дверцу до конца.

Послышался звук смываемого унитаза. Снова кашель.

Наконец шум стих, скрипнул матрас. Уитни позволила себе шевельнуться, и тут ее локоть задел коробку. Красный свет, проникавший сквозь приоткрытую дверцу, подсветил буквы, написанные черным маркером: «ПРИЕМНЫЕ ДЕТИ». Уитни осторожно приподняла крышку. Коробка была наполнена картинками, раскрасками, старыми школьными тетрадями… Подобные вещи хранила и сама Уитни – как память о детских годах Амелии. Чем больше она узнавала об обитателях дома, тем меньше считала их причастными к исчезновению дочери. И все же надо довести дело до конца.

Из спальни вновь донесся храп. Уитни наконец вылезла из шкафа и потянулась. Колени хрустнули. Черт бы побрал стареющие суставы!.. Поспешно выйдя из кабинета, Уитни прошла в кухню. Ничего примечательного.

Дверь из кухни вела, вероятно, в гараж – единственное место, куда Уитни еще не заглядывала. Ощупывая стену в поисках выключателя, она наткнулась на целых два. И замерла. Один из них, вероятно, открывал дверь гаража. Как бы не ошибиться!

В заднем кармане лежал телефон, однако от волнения пальцы стали влажными; телефон выскользнул и с грохотом упал на цементный пол. От ужаса Уитни судорожно втянула в себя воздух. С минуту она оставалась неподвижной, боясь пошевелиться. Наконец, убедившись, что никто не идет, медленно опустилась на корточки. Рука скользила по холодному цементу, пока не наткнулась на что-то прямоугольное. Проведя пальцами по экрану, Уитни включила фонарик. Света хватало, чтобы видеть на несколько шагов вперед. Так, освещая путь с помощью телефона, она обошла гараж.

В доме этих людей не было никаких следов присутствия Амелии, да и вся их жизнь не вызывала особого интереса. В гараже был идеальный порядок, на полках лежали туалетная бумага, бумажные полотенца, садовый инвентарь, коробки с рождественскими украшениями. Два велосипеда. И, разумеется, машина. Проведя рукой по волосам, Уитни разочарованно хмыкнула.

Где же тогда дочка?

Разочарованная, она вернулась в дом, к удушливому цветочному запаху, и поджала губы, осматривая помещение. Вдруг ее сердце замерло. По другую сторону гостиной тянулся маленький коридорчик, и в глубине его была еще одна дверь. Может, это всего-навсего стенной шкаф, и все же Уитни решительно направилась к коридорчику.

Внезапно она почувствовала на себе пристальный взгляд. Между лопатками побежали мурашки. Уитни обернулась. Она почти не сомневалась, что увидит пожилую пару. Однако за спиной никого не было. Когда она снова повернулась в сторону гостиной, ее взгляд столкнулся с блестящими глазами, следящими за каждым ее движением.

Куклы. Десятки кукол заполняли стеклянный шкаф у стены. Проходя мимо, Уитни смотрела на них не отрываясь. Она всегда ненавидела кукол. Даже когда была совсем маленькой, вырывала их жуткие, пустые глаза, чтобы они на нее не смотрели.

Миновав шкаф с куклами, Уитни попала во второй коридор, с двумя дверями. Одна, справа, была открыта, и Уитни заглянула внутрь, включив фонарик телефона. Желтый свет разлился по крошечному туалету с раковиной.

Следующая дверь была закрыта. Оглядевшись, Уитни осторожно повернула ручку и шагнула на порог. Еще одна комната для гостей.

Она тоже была пуста, но чувствовалось здесь что-то такое, от чего Уитни бросило в дрожь. Запах. В комнате стоял другой запах, не такой, как повсюду в доме. Недавно здесь были люди.

Задыхаясь от волнения, Уитни зашла внутрь, закрыла за собой дверь и снова включила фонарик. Она рисковала, но риск был оправданным. Если в доме таились ответы, то она обязательно их найдет.

Несомненно, полиция здесь побывала и все осмотрела. Если они ничего не нашли, то у нее остался единственный шанс. Единственная надежда.

Напряженно прислушиваясь, Уитни шагнула вперед, поводя лучом фонарика по стенам и ковру. Постель была аккуратно заправлена, комната тщательно убрана, как и все остальные.

Она уже отчаялась найти разгадку, когда вдруг заметила на комоде что-то маленькое, коричневое. Знакомое… Уитни схватила предмет и повертела в руках. Резинка для волос, похожая на старый телефонный шнур, скрученный в колечки. Точно такие же носила Амелия – и в волосах, и на запястьях. Уитни была уверена, что видела подобные и на запястьях Лорен.

Резинки для волос использовали, конечно, многие. Но вряд ли резинка принадлежит хозяйке дома, у той на голове короткие кудряшки. Для таких не нужна резинка. Уитни чувствовала, что нашла подсказку. Что находка что-то значит.

Внезапно странный звук испугал ее, она выронила резинку. И снова тишина. Возможно, просто дом оседает.

Однако время шло, хозяева могут скоро проснуться. Уитни посмотрела на резинку, чувствуя отчаяние. Для явной улики недостаточно. Резинка для волос ничего не доказывает. Лишь то, что в доме когда-то побывал некто с длинными волосами.

Когда Уитни только проникла в дом, она не сомневалась, что найдет здесь ответы. Теперь-то она уверена, что это тот самый дом, в который вошла Амелия. Но толку от этой уверенности по-прежнему никакой.

Супруги – честные, порядочные люди, в их доме нет ничего подозрительного. Они брали на воспитание приемных детей, что тут такого?

Уитни вдруг замерла, задумавшись. А может, повод для подозрений все-таки есть? Недавно Уитни читала статью о том, что полиция задержала человека за множество похищений, потому что в его доме нашли фотографии и вещи жертв. Вдруг в коробке лежит совсем не то, что написано? А пара просто заметала следы. Что, если надпись только прикрытие?

Бросившись вон из комнаты, Уитни, спотыкаясь, побежала по коридору в сторону кабинета. Возле спальни супругов она с облегчением услышала храп. Господи, только бы они не имели привычки вставать рано!

Уитни перетащила коробку по полу в центр комнаты, где было лучше видно. Достала пачку фотографий и просмотрела их. Несколько детских. Несколько школьных. Боже, будем надеяться, что это и вправду их приемные дети! Уитни убрала фотографии в коробку, понимая, что ответы, скорее всего, находятся в бумагах. Может, она найдет какую-то газетную вырезку. Преступники любят читать о расследовании своих дел. Если она найдет доказательства, тогда полиция воспримет ее всерьез. И перестанет считать, что Амелия сбежала.

Фотографии упали в коробку, и одна из них привлекла внимание Уитни. Женщина на снимке казалась странно знакомой. Взяв фотографию, Уитни поднесла ее ближе к лицу и рассмотрела получше. Снимок был зернистым, немного размытым. На больничной койке сидели женщина с младенцем на руках и ребенок лет шести.

Уитни сразу их узнала. Ее бывшая лучшая подруга со своими дочерьми. Она вспомнила, как спустя много лет поле разлуки они встретились в последний раз…

«Это моя дочь Лорен».

Ей улыбнулась маленькая девочка с двумя торчащими в разные стороны косичками.

Уитни пристально посмотрела на фотографию. Как снимок попал сюда? Неужели это та самая девочка? И она была в ее доме. Сидела за ее кухонным столом. Ела ее еду. Пила ее кофе. Провела ночь в соседней комнате.

Не может быть! Сейчас Лорен должно быть около двадцати четырех. Никак не семнадцать.

С другой стороны, Уитни вспомнила, что в детстве Лорен, которую она видела тогда, казалась слишком маленькой для своих лет, не выглядела на свой возраст. Может, она и сейчас выглядит моложе?

Уитни не верила в совпадения. Во всяком случае, в столь значительные. Сомнений в том, что Лорен была здесь, не оставалось. Но зачем пожилой паре лгать?

Мозг Уитни работал, словно аттракцион на ярмарке, который вращается по кругу. В голове, не останавливаясь, крутилась бесконечная карусель вопросов. И никаких ответов. При мысли о том, что она стояла на пороге их дома, а пара лгала ей в лицо, в душе Уитни вспыхнул гнев. Они знали Лорен! Она была в этом доме! И в их жизни!

Потом Уитни вспомнила, как искренне они удивились. Может, они понятия не имели, что Лорен и Амелия были здесь в пятницу?

Господи, как все непонятно! Как запутанно! Любая подсказка вновь приводила в тупик.

Отчаяние, нараставшее с тех пор, как Амелия пропала, разгорелось ярким пламенем, а огонек надежды превратился в горстку пепла.

Взгляд Уитни опустился на фотографию, зажатую в руке, и внутри у нее все сжалось. О боже… Если подруга Амелии была той самой Лорен с фотографии, то это не просто побег подростков.

Это месть.

Глава 29

На следующее утро я проснулась на больничной койке. Милли позвонила в 911, когда не смогла нащупать у меня пульс. По словам врачей, она спасла мне жизнь. Еще чуть-чуть, и я могла умереть.

Я чувствовала себя глупо. Все думали, что я пыталась покончить с собой, в том числе Милли. На самом деле я лишь пыталась добиться внимания подруги, чтобы она увидела, как мне больно, поняла, что Митч старается нас разлучить.

Но главное, я хотела убедить ее, что все зло от него.

Я думала, что, если поставить Милли перед выбором, она выберет меня. И, если он причинит мне вред, она непременно с ним расстанется. Разве может быть иначе? Она так разозлится, что и разговаривать с ним не захочет. Еще я очень надеялась, что она пожалуется родителям или даже полиции. Если бы взрослые узнали, что Митч дал наркотик несовершеннолетней, он угодил бы в тюрьму. И тогда уж точно навсегда исчез бы из нашей жизни.

Однако все пошло совсем не так. Милли отдала врачам две оставшиеся таблетки, а мама узнала в них пропавшие из ее аптечки. И, надо же, они и вправду были всего-навсего обезболивающие. Иногда мама принимала две таблетки. Но никогда три или больше. И никогда с алкоголем.

В общем, судьба была против меня.

Я просчиталась и чуть не умерла. А самое обидное – напрасно.

Глава 30

Воскресенье, 5:00, через тридцать шесть часов после расставания

Фотография была зернистая, нечеткая. Снимали издалека, поэтому разглядеть лица как следует было невозможно. Увеличить изображение, как на цифровых фото, тоже.

Сунув фотографию в карман, Уитни закрыла коробку и задвинула ее в шкаф. Хотелось немедленно ворваться в спальню и выяснить у пожилой пары, где они взяли этот снимок. Однако она понимала, что в таком случае неприятности, пожалуй, возникли бы именно у нее.

Двигаясь на ощупь, Уитни добралась до конца коридора. Внезапно ее нога задела какой-то предмет, валявшийся на полу. Она наклонилась и увидела ручку с оттиском логотипа. С улицы уже пробивались первые лучи солнца, так что даже в сумерках коридора удалось разобрать надпись.

«Мотель «Доллар дейз».

Уитни бросило в жар. Неужели правда? Или ей мерещится?

«Мотель «Доллар дейз».

Она хорошо знала это место. Прямо у шоссе. Рядом с домом, где Уитни жила раньше.

Там, где росла Лорен.

Засунув в карман еще одну улику, Уитни разогнулась так резко, что кровь ударила в голову. На мгновение потеряв равновесие, она ухватилась за край дивана. Когда головокружение утихло, Уитни выбежала из дома через заднюю дверь. И только на улице с облегчением выдохнула.

Дул прохладный ветерок, принося с собой запахи влажной травы, древесной коры и цветов. Залаяла собака. Донесся шорох шин по асфальту. В домах на улице кое-где уже горел свет. Опустив голову, Уитни торопливо зашагала к парку.

Сев в машину, она включила зажигание и пулей вылетела с парковки. До мотеля «Доллар дейз» не меньше двадцати минут езды.

Конечно, вряд ли там удастся прояснить ситуацию. С другой стороны, лучше погоня за призраками, чем бездействие.

Воскресенье, 6:00

Мотель стал еще более неприглядным, чем в былые времена. Она-то думала, что хуже некуда. Тем не менее даже раньше он не выглядел столь убого. При мысли, что Амелия может находиться здесь, у Уитни сжалось сердце.

Сидя в машине, она оглядывала территорию мотеля, и взгляд остановился на административном здании. Первым ее порывом было отправиться туда и выяснить, не живут ли здесь Лорен или Амелия. Теперь, когда она знает фамилию Лорен, можно попытаться.

Однако, поразмыслив, Уитни решила не торопиться. Персонал ни за что не выдаст информацию о клиентах, к тому же расспросы насторожат Лорен, если она и впрямь здесь. Нет, лучше поговорить с постояльцами. Нужно просто показать людям фотографию. Фото Лорен у нее не было; то, что в кармане, не в счет. Зато снимков Амелии предостаточно.

Уитни нашла в телефоне тот, который ей нравился больше всего. Вышла из машины и заперла ее. Возле одного из номеров на первом этаже стояли и курили несколько парней. Поколебавшись, Уитни отошла в тень и прижалась к машине. Компания была не из тех, с которой можно без опаски разговаривать на безлюдной стоянке мотеля. И рядом никого, случись что – никаких свидетелей.

Прикусив губу, Уитни посмотрела на фотографию на экране телефона. Вдруг Амелия находится здесь, в мотеле? Уитни обязана сделать все, чтобы найти ее! Она вскинула голову и заставила себя направиться к парням.

Подойдя к ним, она сразу же заговорила, пока нервы не сдали окончательно.

– Привет. – Слово она выбрала простое, располагающее, однако дрожащий голос выдавал ее волнение.

Парни уставились на нее пустыми глазами. Уитни занервничала, но не отступила.

– Э-э… я ищу свою дочь. – Она подняла дрожащую руку с телефоном и указала на снимок Амелии. – Вы случайно не видели ее здесь?

– Не видели, – сказал один из них, даже не взглянув на фото.

Он оглядел парковку и сунул в рот сигарету. На фоне черного неба замерцал оранжевый огонек.

Другой парень, прищурившись, придвинулся ближе.

– А может, и видели. Сегодня днем. По-моему, с ней была еще другая девушка. – Он щелкнул пальцами, подтолкнув своего друга. – Ну та, сверху.

Его друг покачал головой, явно не желая поддерживать разговор.

Уитни подалась вперед.

– Другая девушка? Темноволосая? Высокая? В очках?

– Да, – подтвердил парень, тоже закурив.

– Благодарю вас! – Уитни прижала телефон к груди. Разгадка близко! Ее взгляд метнулся к лестнице. – Вы сказали, что она остановилась наверху. Не знаете случайно, в каком номере?

Грубый парень отрицательно покачал головой и пробормотал что-то нечленораздельное. Дружелюбный тоже помотал головой.

– Спасибо, – повторила она, радуясь, что теперь может уйти подальше от компании.

Уитни поднялась по лестнице. Металлические ступени немного дрожали, и в тишине раздавался резкий дребезжащий звук. Рядом проходило шоссе; днем здесь, наверное, шумно. А сейчас лишь изредка проезжали машины. Мигала вывеска мотеля. Наверху же не горело ни огонька, и сердце Уитни упало.

Там не меньше дюжины комнат. И в какой из них Лорен?

Не пора ли позвонить в полицию и все им рассказать? Но Уитни сразу отказалась от этой идеи. Ведь тогда пришлось бы признаться, каким образом она раздобыла сведения. Как проникла в тот дом. Причем, если Лорен окажется той самой девочкой с фотографии, пришлось бы наконец признаться вообще во всем. А она еще не была готова. Сначала нужно найти Амелию, а уж потом исправлять ошибки. Как только она убедится, что Амелия в безопасности, она признается во всех своих прошлых грехах. И примет любое наказание.

Подул прохладный ветерок. Уитни задрожала и обняла себя за плечи. Заглядывая в окна каждого номера, она гадала, не там ли Амелия. Так близко и все же невозможно далеко… Она хотела крикнуть, позвать Амелию. Жажда сделать хоть что-нибудь рвалась изнутри, как пойманная кошка.

Уитни была совершенно измучена.

Сейчас главное – найти Амелию и вернуть домой. Прекратить весь этот кошмар. Увы, все не так просто. Даже если Амелия найдется, кошмар не закончится. Совсем не закончится… И эта мысль лишала Уитни последних сил.

Дверь последнего в коридоре номера распахнулась, и вышла женщина во фланелевых штанах и рваной футболке. Медно-рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, в руке женщина держала пачку сигарет и зажигалку.

– Что надо? – Она достала сигарету из пачки и взяла ее сухими губами.

– Простите. Я лишь… Моя дочь пропала, – извиняющимся голосом сказала Уитни. – Я ужасно волнуюсь. Кажется, она остановилась здесь. – Она протянула свой телефон. – Вы случайно не видели ее?

Женщина закурила, подошла ближе, с минуту она изучала фотографию.

– Я ее видела.

Пульс Уитни участился.

– Правда?

– Да, они с другой девушкой уехали с полчаса назад.

– Полчаса назад? Вы уверены? – Сердце Уитни упало. Ведь она почти нашла Амелию!

– Да, как раз в это время уезжал мой парень, и я вышла его проводить.

– Не знаете, куда они поехали? – на всякий случай спросила Уитни, уверенная в отрицательном ответе.

– Они довольно громко говорили, что едут навестить свою маму. Постойте, вы разминулись!

Волна жара пробежала по спине Уитни.

Ее сестра. Их мама.

Уитни точно знала, куда они отправились.

Глава 31

После «передозировки» мне больше не разрешали видеться с Милли.

В то время запрет казался мне нелепым. Сейчас я понимаю, почему мои родители были против нашей дружбы. На их месте я поступила бы так же.

А тогда я была уверена, что они отняли у меня самое дорогое и разрушили мою жизнь.

Следующие полгода мы с Милли искали разные способы для общения. Тайком звонили друг другу, само собой, разговаривали в школе. Однако если заходила речь о мальчиках, Милли становилась немногословна. Никогда не говорила о Митче. А потом забеременела и бросила школу.

Так я поняла, что она снова предпочла его мне.

Телефонные звонки стали реже, а скоро и вовсе прекратились.

Родители заставили меня пройти психотерапию. Они ожидали, что на сеансах я буду говорить о смерти Кевина. Именно так они объясняли мое поведение. Мою ложь. Наркотики. Попытку самоубийства.

Возможно, они и были правы. В какой-то степени. Жизнь и смерть Кевина определенно на меня повлияли. В нашей семье все всегда вертелось вокруг его болезни. Не было ни мгновения, чтобы его недуг на меня не влиял. Болезнь брата полностью поглощала моих родителей – и пока он был жив, и после его смерти.

Вот почему я так дорожила отношениями с Милли. И, потеряв ее, скучала. По жизни, в которой не было места Кевину. Которая принадлежала мне одной.

Потеряв Милли, я потеряла часть души. Эта утрата и стала причиной моей депрессии. Именно о ней я собиралась поговорить с доктором Картером. Но когда он уставился на меня с выражением ожидания на лице и занес ручку над желтым блокнотом, я взяла и рассказала совершенно другую историю.

Я рассказала ему о мраке, в котором живу и днем и ночью. О мальчике, который снабжал меня наркотиками и не давал встречаться с подругами. Я столько раз рассказывала эту историю – доктору Картеру, Дэну, родителям, – что в конце концов она перестала быть историей Милли и стала моей собственной. Она жила внутри меня. Срослась со мной, поселилась в сердце. Стала настоящей. Я и сама поверила в эту правду.

Глава 32

Воскресенье, 6:30, через тридцать семь с половиной часов после расставания

По бокам дороги высились деревья, и их склоненные кроны встречались в вышине, образуя тенистый навес. Красивое место. Большие дома с верандами, построенные по индивидуальным проектам. В детстве Уитни мечтала жить здесь.

Став взрослой, она часто заезжала в этот район. Чтобы навестить маму Лорен.

Уитни заметила их почти сразу. Лорен и Амелия стояли посреди лужайки.

Ее глаза увлажнились, губы задрожали. Амелия жива. С дочкой все в порядке… Будто гора с плеч свалилась, напряжение спало, мышцы расслабились.

Вдохнув полной грудью, Уитни припарковалась на обочине. Ей страстно хотелось выскочить из машины и броситься к дочери. Заключить Амелию в объятия. Прижать к себе. Никогда не отпускать.

Но уже нельзя.

Теперь, отыскав дочь, она не знала, как поступить. Слезы текли и текли. Если Амелия оказалась здесь по собственной воле, значит, Лорен все ей рассказала.

О ней, Уитни. О самой Амелии, о том, кто она на самом деле.

Сквозь заляпанное стекло машины Уитни смотрела на девочек, стоящих над могилой матери. Сестры… Теперь они вместе.

Лорен стояла у могилы матери, чувствуя, как в груди поднимается океанская волна, которая то накатывает, то спадает. Даже не верится, что она здесь со своей сестрой.

Лорен смутно помнила свое детство, словно подернутое дымкой. Из тумана вдруг всплывали обрывки воспоминаний – места, где они жили, дворы, в которых она играла, голос мамы, знакомые запахи, маленькая плюшевая обезьянка. Однако из смутной массы выделялись несколько моментов, которые Лорен помнила с поразительной ясностью. Например, когда она впервые увидела свою сестру.

Тогда мама вдруг оставила ее на ночь с отцом. Наверное, поэтому Лорен и запомнила все так хорошо. Впервые в жизни она ночевала без мамы. Было неуютно и грустно. Вдруг приснится страшный сон? Отец ни за что не подойдет к ней, даже не подумает. Он вообще едва ее замечал и вряд ли станет успокаивать.

В ту ночь она лежала, свернувшись калачиком в кроватке, прижав к груди маленькую плюшевую обезьянку, и молила о том, чтобы поскорее наступило утро.

Когда наконец рассвело, папа взял ее с собой к маме в больницу. Там толпились люди, пищали аппараты, звонили телефоны, сновали врачи и медсестры в белом. Катились по линолеуму тележки, по коридору бродили женщины в больничных халатах, из-под которых торчали провода и трубки, а люди в обычной одежде куда-то спешили с букетами цветов.

У Лорен побаливал живот, как в тот раз, на Хэллоуин, когда она объелась конфет. Но папа не выносил, когда она хныкала, поэтому Лорен держалась.

Как только она увидела маму, все ее страхи улетучились. Мама, уставшая и изможденная, сидела на больничной койке, одетая в белую сорочку – волосы растрепаны, бледное лицо покрыто испариной. И все равно она была красивой. Сияющей. Может, из-за ее счастливого вида Лорен так хорошо и запомнила тот день. Прежде она редко видела свою маму такой радостной.

Ее младшая сестра спала в стеклянной кроватке на колесиках. Когда она зашевелилась и издала слабый писк, мама вынула малышку. Ее тельце было завернуто в розовое одеяло, снаружи торчала только головка. Лорен пошутила, что сверток похож на буррито с начинкой из младенца, и мама рассмеялась. А отец нет.

Лорен позволили забраться к маме на кровать, чтобы получше рассмотреть сестренку. Голова лысая, лицо сморщенное, вся кожа в морщинах. В общем, нисколько не симпатичная.

Мама велела не трогать сестренку, и Лорен стало скучно. Ничего нельзя!.. Она так ждала встречи с малышкой, а оказывается, не очень-то это и интересно. Однако уходить от мамы не хотелось. Поэтому Лорен продолжала сидеть.

Вот тогда и произошло чудо.

Малышка заплакала, начала извиваться, вертеть головой из стороны в сторону. А когда она повернулась влево, Лорен увидела родинку на шее, точно такую же, как у нее самой.

Необычное чувство охватило Лорен, похожее на что-то мягкое и пушистое. У них с сестричкой, оказывается, уже был свой маленький секрет. Их собственная тайна.

Тогда Лорен ничего никому не сказала.

А в день похорон сестры пожалела, что промолчала, потому что, когда она заглянула в крошечный гробик, шея ребенка была белой, чистой, без всяких родинок.

Повернув голову, Лорен рассматривала профиль Амелии в рассветном полумраке.

Легкий ветерок откинул волосы с загорелой шеи Амелии, обнажив родимое пятно грушевидной формы.

Глава 33

Шли годы, но я никогда не забывала о Милли. Я перестала пить и курить травку. Окончила школу, мы с Дэном вместе уехали в колледж. Мои родители очень гордились мною в те дни. Иногда это меня пугало. Я всегда хотела их внимания. Чтобы они переживали за меня, так же, как переживали за Кевина. Но я путала жалость с любовью. Кевин нуждался в родителях, и они были рядом, отдавая ему тепло и заботу. Я думала, что хочу такого же отношения, пока не получила… их жалость. Их сочувствие. Их украдкой брошенные обеспокоенные взгляды.

Вот только я не была слабой. Не была сломлена.

Я была сильной, успешной, и не потому, что прошла через столько испытаний, а потому, что я такая и есть. Они никогда этого не понимали. По их мнению, я ходила по краю пропасти.

Порой я уставала играть эту роль. Изображать ту, какой меня считали Дэн и мои родители. Однако выбора не было. Я так долго жила во лжи, что разучилась жить по правде.

Однажды, еще в колледже, приехав погостить к родителям, мы с Дэном столкнулись в продуктовом магазине с Милли. В ее тележке сидела малышка. Так странно было видеть ее повзрослевшей, мамашей с ребенком, покупающей продукты.

Она еще не произнесла ни слова, а я уже поняла, что она до сих пор с Митчем. Это было ясно по исхудавшему телу, по испуганно бегающим глазам – вдруг Митч внезапно появится и застигнет ее за беседой с нами. На щеке у Милли было небольшое пятно, похожее на сходящий синяк.

Мы отошли в сторону, и я предложила сходить куда-нибудь попить кофе или пообедать. После небольшого колебания Милли согласилась встретиться со мной в кафе в первой половине дня, пока ее дочь будет в детском саду.

Когда она пришла на следующее утро, на ее руке темнел свежий синяк. Я увидела его, когда она поднесла чашку с кофе к губам, и рукав соскользнул вниз. Я отвела глаза, стараясь не показать, что заметила.

Милли осталась такой, какой я ее и помнила. Манящая, притягательная – и в то же время уклончивая. Осторожная в словах. Мы говорили о пустяках. О погоде. О старых знакомых. О прошлом. Каждый раз, когда я пыталась спросить о ее нынешней жизни, Митче или материнстве, она уводила разговор в сторону, меняла тему.

Вообще-то мне и не требовались ее откровения. И без них все было ясно. Бледные щеки, сальные, давно не мытые волосы и синие круги вокруг глаз говорили сами за себя. Я видела, как она натягивала рукава, скрывая синяки. Как не переставая дрожали ее руки. Как она то и дело облизывала пересохшие губы. Как она вскидывалась каждый раз, когда за стойкой бара включали кофемолку, или кто-то громко смеялся.

Наконец я не выдержала.

– Зачем ты терпишь, почему не уйдешь от него?

– Боже, ты совсем не изменилась! – У нее вырвался невеселый смешок. – По-прежнему суешься в чужие дела.

– Милли, прости меня за то, что я наделала тогда.

Она покачала головой.

– Все в прошлом, Уит.

– А сейчас лучше… у вас с Митчем?

Милли посмотрела в окно.

– Как тебе сказать… И да и нет. Он такой же вспыльчивый, но в общем-то все хорошо. – Она поерзала на стуле, обняла себя за плечи.

Я знала, что больше ничего не добьюсь от нее. Она ни о чем расскажет. Во всяком случае, мне.

Пока мы сидели в кафе, я пыталась представить, могла ли наша жизнь сложиться иначе. Что, если бы я не пыталась разозлить Митча и заставить его ударить меня? Не наглоталась бы таблеток? Остались бы мы подругами? Может, ее отношения с Митчем сошли бы на нет сами собой? И победила бы я, а не Митч?

Теперь уже не узнать.

В следующий раз я увидела Милли, когда мы с Дэном уже были женаты. Примерно в это время я и забеременела. Перед Рождеством мы на несколько дней приехали в гости к моим родителям и столкнулись с Милли и Митчем в торговом центре. Встреча вышла не слишком приятной.

Мы вели натужную беседу ни о чем: сколько лет их маленькой дочке? они так и живут в этом городе? чем занимаются?

И с их стороны: когда мы поженились? как поживаем? учимся или уже работаем?

Было больно общаться с Милли вот так. Как просто знакомые. Во время разговора Митч не сводил с меня подозрительного взгляда.

Прошло столько лет. Сейчас между нами лежала пропасть. И все же я не была готова окончательно расстаться с Милли. Хотя и следовало бы. Мы с Дэном планировали завести детей, купить дом. Взрослые заботы взрослых людей.

Милли не вписывалась в эти планы. Она была лишь частью моего прошлого, небольшим эпизодом биографии. Но и убеждая себя в этом, я понимала, что лгу. Она играла огромную роль в моей жизни. Кардинально изменила меня. Возможно, в своем воображении я все несколько преувеличивала – что между нами происходило, что мы значили друг для друга.

Мы были очень близки, а потом в один миг исчезли из жизни друг друга. Думаю, еще одна уединенная встреча нам была просто необходима. Прощальная вечеринка, если хотите.

Поэтому ночью, пока Дэн крепко спал в моей детской спальне родительского дома, я тайком улизнула и отправилась к Милли. Я была потрясена, узнав, что она живет с Митчем в той же самой квартире, которую он когда-то делил с Грегом. Как же так получилось, что жизнь Милли застыла на месте, в то время как моя на всех парах мчалась вперед?

Дэн спал крепко, из пушки не разбудишь, и никогда не вставал по ночам, поэтому я не волновалась, что меня застукают. Вернусь домой рано утром, он даже не узнает.

Приехав к ним, я с радостью отметила, что квартира выглядит совсем не так, как в моей памяти. Милли внесла в интерьер собственные штрихи. Картины с цветами на стенах. Семейные фотографии. Свежий букет на журнальном столике. Розовый плед на диване. А главное, здесь было чисто. Чувствовалась женская рука.

Митч мне явно не обрадовался, зато Милли просияла. Он посидел с нами немного – задумчивая, мрачная тень в углу, – а потом, к счастью, наконец-то пошел спать, и мы с Милли просидели всю ночь за разговорами в гостиной. Она подливала себе дешевую водку, а я выкурила пару сигарет, хотя давным-давно бросила. Все как в старые добрые времена. Даже то, что Милли была по-прежнему скрытна. Я понимала, что ей приходится следить за своими словами. Митч вполне мог подслушивать. Я тоже старалась не задавать лишних вопросов.

Покидая их дом, я искренне думала, что вижу Милли последний раз в жизни. Крепко обняла ее и прошептала на ухо, что всегда приду ей на помощь, если понадобится.

Она не ответила, только сверкнула глазами, и я пошла, понимая, что она никогда ко мне не обратится. Я уже почти дошла до своей машины, когда из тени вышел Дэн. Задохнувшись от неожиданности, я спросила, какого черта он здесь делает.

Взгляд Дэна скользнул мимо меня к квартире, из которой я вышла, и он сказал:

– Я больше не могу тебе верить.

Я не сумела его убедить, что не спала с Митчем. Он считал, что Митч и был тем самым бывшим, которого я не в силах забыть. Без конца твердил, что всегда знал – мое сердце принадлежит другому. Всегда чувствовал, что между нами стоит кто-то еще, даже когда мы были вдвоем.

Он не слишком-то ошибался.

Часть моей души принадлежала другому человеку. Хотя и не тому, на кого он думал.

Глава 34

Воскресенье, 6:45. Больше тридцати семи часов после расставания

Лорен не забыла о том родимом пятне. Всю свою жизнь она не переставала думать о маленькой девочке с молочно-белой кожей, пухлыми щечками, широко расставленными глазами и грушевидной темной родинкой на шее. Сестра приходила к ней во сне, каждый раз в разном возрасте. Младенец, годовалая девчушка, девочка постарше. Каждый раз она хотела поиграть в прятки. Лорен закрывала лицо руками и вела счет, иногда подглядывая сквозь раздвинутые пальцы. А девочка убегала и пряталась от нее.

Но даже во снах, где Лорен мухлевала и подглядывала сквозь пальцы, она не могла найти девочку. Искала ее за диванами, в ящиках, под шкафами, в одеялах. В отчаянии обшаривала каждую комнату и выходила на улицу. Перелезала через заборы, вырывала кусты. И везде ее ждала пустота.

Лорен просыпалась от собственного крика. Кожа была влажной от холодного пота, пульс бешено стучал.

Во сне Лорен ни разу не удалось найти сестру. Но в реальной жизни она ее нашла.

Это произошло в прошлом году, незадолго до смерти бабушки. Та жила в доме престарелых, и Лорен поехала ее навестить. В детстве она видела бабушку лишь пару раз. Когда Лорен отдали в приемную семью, старуха ей даже не звонила. Повзрослев, Лорен с горечью осознала, что, когда служба защиты детей разыскала бабушку, старая карга, видимо, отказалась от внучки. Однако по какой-то причине на смертном одре старуха все-таки вышла на связь – наверное, в конце жизни захотела искупить вину. Сначала Лорен пошла лишь для того, чтобы высказать бабке все, что о ней думает, пусть теперь сокрушается, что не приютила малышку. Но старуха оказалась такой слабой, такой жалкой, что Лорен не стала обострять отношения. Кроме того, только с ней она могла поговорить о маме. А Лорен ужасно хотелось узнать больше о женщине, которую она так горячо любила и по которой так скучала.

Бабушка показала несколько фотоальбомов. Просматривая снимки, Лорен наткнулась на фотографии мамы в подростковом возрасте. Мама и тогда была красивой… На нескольких фотографиях она стояла рядом с подругой. Под снимками от руки было написано: «Милли и Уитни. Лучшие подруги».

– А ты помнишь эту Уитни? – спросила она бабушку, указывая на фотографию.

Бабушка сидела на кровати, кутаясь в вязаное одеяло. Ее глаза слезились, губы дрожали, в уголках рта скапливалась слюна.

– Да. Уитни Льюис. Никогда ее не забуду. Именно она разрушила жизнь твоей матери.

Из сбивчивого рассказа бабушки Лорен мало что поняла, и ей захотелось узнать как можно больше о женщине, которая когда-то была лучшей подругой мамы. Ее интерес еще больше возрос, когда она нашла мамин дневник, почти полностью посвященный бывшей подруге.

Поэтому Лорен зашла на «Фейсбук» и разыскала Уитни Льюис. Та давно стала Уитни Картер, но указала девичью фамилию, так что найти ее не составило труда. Лорен сама не понимала, что именно она ожидает отыскать в аккаунте Уитни. Однако оказалась совершенно не готова к тому, что обнаружила. Рассматривая фото дочери Уитни в плавательной шапочке, она заметила на шее у девочки точно такое же темное родимое пятно, как у нее самой.

Амелия зевнула, глядя на могилу сонными глазами. Сегодня Лорен пришлось поднять Амелию очень рано, нужно было спешить. Уитни наверняка их ищет. Да и полиция, наверное, тоже.

– Ну что, поехали? – спросила Лорен.

Амелия кивнула.

Когда они только решили отправиться в поездку, Амелия выказывала гораздо больше воодушевления. Сейчас она выглядела поникшей. Будто сожалела о сделанном. Будто сомневалась. Вполне естественно, ведь результат анализа ДНК, пришедший вчера, не позволял сделать однозначный вывод. Амелия же хотела знать точно. Это стало ясно из ее слов.

– Может, ты ошибаешься, – сказала она Лорен с надеждой в голосе. – И наши родинки – всего-навсего совпадение.

И все же ошибалась как раз она. Тест не предоставил однозначного ответа лишь потому, что Лорен не сдала ротовой мазок Уитни. Она похитила несколько волос с ее расчески и взяла чашку, надеясь, что на ней найдут следы слюны. Но в лаборатории сказали, что нужен мазок изо рта.

Лорен ругала себя за то, что они не уехали вчера. Задержались, чтобы дождаться результатов анализа, она хотела дать Амелии последнюю возможность сделать выбор – сообщать ли полиции о преступлении своей матери. Теперь Лорен понимала, что медлить не стоило.

– Пойдем. – Она игриво толкнула Амелию в бок. – Уже после обеда будем валяться на пляже.

Лорен надеялась, что упоминание о пляже поднимет настроение. В качестве первой остановки Амелия выбрала Санта-Крус. Они уже забронировали мотель.

– Знаешь, в Санта-Крусе живут мои бабушка и дедушка, – сказала Амелия, и на ее лице появилась жалобное выражение.

Лорен напряглась.

– Навестим их в другой раз.

– Могу я хотя бы позвонить папе и сообщить, что со мной все в порядке?

Лорен покачала головой.

– А Майклу?

– Уж не Фила ли Лопеса ты имеешь в виду? – пошутила Лорен, и Амелия рассмеялась. – Неужели твоя мама не догадалась? «Хард нокс» – довольно популярная группа.

– Мама о ней и не слышала, она знает только группы из 90-х, – улыбнулась Амелия, словно гордясь тем, что сумела сохранить от матери этот секрет.

Лорен вспомнила о собственных секретах. Когда был жив отец, она хранила их, чтобы уберечься от его гнева – от взрывного нрава и частых тумаков. А позже, в приемных семьях, скрывала их от других детей и некоторых нечистых на руку приемных родителей.

До встречи с Амелией она и представить не могла жизнь, где самый большой секрет девочки – то, что в соцсетях твой парень назвался именем любимого певца. Но с тех пор, как они сблизились, появился проблеск лучшей жизни. Лорен могла бы иметь семью. Сестру. Надежного друга.

Именно поэтому первоначальный план изменился. Она приехала в город с единственной целью – отомстить. Ей хотелось, чтобы Уитни заплатила за то, что она украла у Лорен. Но потом Лорен подружилась с Амелией и поняла, что может получить кое-что получше, чем удовлетворение от мести. У нее может быть семья. Сестра. Надежный друг.

Вот почему несколько недель назад она призналась Амелии во всем.

Был вечер, ярко-оранжевое солнце походило на догорающее пламя. Воздух остывал, но все еще хранил тепло. Они сидели бок о бок на краю бассейна у дома Амелии, погрузив ноги в воду. На бортике валялись сброшенные сандалии. Неподалеку молодая женщина вытирала полотенцем двух маленьких сыновей.

– Пора идти. Маме нужно готовить ужин, – говорила она певуче. Дети капризничали. – И папа скоро придет.

Лорен с облегчением вздохнула, когда мамаша со своими отпрысками наконец убралась из бассейна. С такими детками мамаше не позавидуешь.

Над бассейном висел густой, удушливый запах хлорки. Вообще-то Амелия хотела поплавать, но Лорен не захватила с собой купальник. Амелия предложила свой, однако Лорен отказалась, размер не подходил. Поэтому они просто болтали ногами в воде.

Вокруг стояла тишина, бассейн был пуст.

Внезапно сердце Лорен сжалось при мысли о том, что сейчас самое время начать разговор. Они одни. Поблизости не маячит Уитни. И никаких вопящих детей.

Еще до знакомства с Амелией она мечтала выложить всю правду. Лорен просмотрела в Интернете десятки роликов о том, как люди встречаются с давно пропавшими и наконец-то найденными родными. Эти сцены казались ей пошлыми, излишне драматичными и слезливыми. Со смеху умрешь, если смотреть такие сюжеты вместе с друзьями. Жизнь научила ее быть жесткой, никогда не показывать слабость. И все же при просмотре таких сюжетов у Лорен текли слезы.

Теперь, сидя у бассейна с Амелией, она вдруг поняла, что в глубине души мечтала именно о таком пошлом, драматичном воссоединении – со слезами и объятиями. От неожиданного открытия она не могла вымолвить ни слова.

В юности друзья часто упрекали ее в пессимизме, а она отвечала: «Да нет, просто я реалистка». Она была не из тех, кто тешит себя пустыми надеждами. Так почему же сейчас ей так хотелось верить в свою мечту?

Амелия вытащила из воды ноги и поставила их на бортик. Сердце Лорен сжалось еще сильнее.

Сейчас или никогда.

– Слушай! – Лорен и сама не ожидала, что заговорит так громко. Словно в твоей машине побывал кто-то чужой и изменил настройки магнитолы.

Амелия испуганно вздрогнула.

Лорен произнесла тише:

– Я… я… – Она почесала затылок, почувствовав зуд, как от хлорки после купания в бассейне. – Э-э… давно хочу тебе кое-что показать.

Амелия уселась на бортик, прижав колени к груди, и повернулась в сторону Лорен.

– Ну-у, давай… – протянула она с ноткой опасения в голосе.

Лорен не винила ее. Слишком неожиданно завела она разговор. По телевизору никогда не начинали вот так, с бухты-барахты. Так ведь у Лорен не было ни съемочной группы, ни режиссера, ни сценария. А жаль, они не помешали бы. Сценарий, где все разложено по полочкам. И желательно написанный профессионалом.

Отступать было поздно. С трудом проглотив ком в горле, Лорен стянула с запястья резинку. Подняла волосы, собрав их в хвост на макушке. Затем повернулась и показала Амелии шею с правой стороны.

Амелия изумленно выдохнула.

– Обалдеть! Как странно! У тебя такое же родимое пятно, как у меня. – Она откинула волосы назад, обнажив шею.

– Я знаю, – сказала Лорен, повернувшись к ней лицом.

Так хорошо, так удобно, когда густые волосы убраны с шеи и спины. Обычно она носила конский хвост, однако до сегодняшнего дня при Амелии ей приходилось распускать волосы, чтобы спрятать родинку. Увидев на лице Амелии растерянность, Лорен продолжила:

– Потому что мы родственники.

– То есть?

Лорен хотела ввести Амелию в курс дела постепенно, чтобы не напугать ее, но теперь уже пожалела, что не выложила все как есть. Родственники? Неужели? Звучит глупо и может означать самую дальнюю родню. Седьмую воду на киселе.

– Мы сестры, – прошептала она.

К ее удивлению, Амелия рассмеялась.

– Ой, а я уж подумала, ты серьезно.

Она встала.

Ноги Лорен все еще были в воде. Она вытащила их, а затем тоже поднялась с бортика. Капли стекали по ее икрам, у лодыжек образовалась лужица.

Амелия надела сандалии.

– Чем займемся вечером? Может, посмотрим фи…

– Я не шучу, – перебила Лорен.

Если она не признается сейчас, у нее никогда не хватит духу. Они поднимутся наверх, посмотрят фильм, поужинают и больше не вернутся к разговору.

Лорен вспомнила похожий случай, когда новенькую в школе она называла Пэтти в течение нескольких недель, пока другая подруга не поправила ее – мол, девочку зовут Адди. Тогда Лорен решила, что момент упущен, обратной дороги нет, и до конца года продолжала называть девочку Пэтти.

– Это всего-навсего родимое пятно, Лорен, – едва слышно сказала Амелия.

Тогда Лорен и выложила все. О малышке с таким же родимым пятном и о том, что у мертвой девочки его не было. А потом поведала, как нашла Уитни в социальных сетях и узнала о существовании Амелии.

С каждым словом Амелия отступала назад. Когда Лорен закончила рассказ, в ее расширившихся глазах читалось недоверие. Или ужас…

В любом случае, ее реакция ничем не напоминала ролики, которые смотрела Лорен. Где слезы? Объятия? Возгласы восторга?

– Нет. – Амелия покачала головой. – Не может быть. Ты все напутала.

– Я не напутала, – твердо заявила Лорен. – Я знаю, что права. Ты моя сестра.

– Прекрати! Отстань от меня!

Амелия повернулась и бросилась бежать.

– Черт! – Лорен сунула ноги в сандалии, на ходу заталкивая большие пальцы между ремешками. – Амелия, подожди!

Нельзя оставить все как есть! Чего доброго, Амелия расскажет Уитни, а этого никак нельзя было допустить. Поэтому Лорен догнала подругу и заставила выслушать. В тот день Амелия не поверила Лорен до конца, но по крайней мере не отказалась сделать тест ДНК. Более того, согласилась помалкивать до поры до времени.

Лишь одно не вызывало сомнений у Лорен: несмотря ни на что, Амелия любила Уитни. И даже если бы удалось доказать, что они сестры, что Уитни похитила ее, уверенности, что Амелия согласится сдать ее полиции, у Лорен не было. А она уже полюбила сестру, полюбила всем сердцем и не стала бы настаивать.

Поездку они задумали вместе. Вот только Лорен не хотелось, чтобы Амелия узнала, как она раздобыла деньги на путешествие.

Лорен въехала на парковку жилого комплекса. Как она и предполагала, машины Уитни не было. Амелия упомянула, что у мамы сегодня свидание. Требовалось лишь в этом убедиться.

Снова выехав на улицу, она остановилась у обочины и вышла из машины.

Уже на лестнице Лорен достала из сумочки очки и нацепила их. Затем распустила волосы, позволив им упасть на спину и плечи, и надела резинку на запястье.

От очков кружилась голова, сохранять равновесие было трудновато. Обычно перед приездом Лорен старалась поносить очки какое-то время, чтобы привыкнуть к ним, но сегодня вечером так спешила, что чуть совсем не забыла про них.

Подойдя к входной двери, она нацепила на лицо улыбку и постучала.

Почти сразу же внутри раздался шум, в окошко слева сквозь жалюзи на нее посмотрела Амелия. Дверь распахнулась.

– Лорен! Привет. Откуда ты взялась? – радостно воскликнула Амелия.

– Привет. – Лорен улыбнулась в ответ. – Ты говорила, что твоя мама будет на свидании, ну я и решила зайти. Ты не против? Наверное, следовало сначала позвонить?

– Да нет, что ты! Я все равно бездельничаю.

Амелия провела ее внутрь.

На диване валялся плед, рядом стояла миска с попкорном. Телевизор был поставлен на паузу в середине, похоже, романтического фильма.

– Так вот, значит, как расслабляется Милли, – протянула Лорен.

– Милли? – Амелия удивленно подняла бровь.

Лорен подтолкнула ее локтем.

– Это уменьшительное от Амелии, знаешь?

– Вроде бы. Просто раньше меня так никто не называл.

– Тогда давай я буду тебя так называть, – предложила Лорен, хотя на самом деле хотела лишь увидеть выражение лица Уитни, когда она назовет Амелию Милли.

– А как мне называть тебя? – спросила Амелия.

Лорен пожала плечами.

– Для Лорен нет ничего подходящего.

– Да, тяжелый случай. – Амелия улыбнулась, ее взгляд переместился на поставленный на паузу телевизор. – Идет «Будка поцелуев»… но мы можем выбрать что-нибудь другое.

Романтические фильмы никогда не нравились Лорен, но она видела, что Амелия хочет досмотреть «Будку». К тому же Лорен явилась без приглашения.

– Нет, что ты! Интересный фильм.

– Очень! Принести тебе что-нибудь?

– Не беспокойся, спасибо.

– Ну ладно. – Амелия села на диван, положив плед себе на колени. – Забирайся ко мне под плед. И бери попкорн.

– Спасибо. – Лорен села рядом, и Амелия включила фильм.

Под плед Лорен не залезла, а горсть попкорна взяла. Она пришла сюда не ради кино, но решила не упускать шанса, поэтому, откинувшись на спинку дивана, жевала попкорн и смотрела, как какая-то девочка-подросток сохнет по мальчику постарше. Примерно через полчаса Лорен стало не по себе. Кто знает, сколько времени у нее осталось? Уитни могла вернуться домой в любой момент.

– Э… я в туалет.

– Конечно. – Амелия потянулась за пультом. – Поставить на паузу?

– Нет-нет, досматривай без меня. Я видела его раньше, – солгала Лорен.

– Что же ты не сказала? Можно было посмотреть что-нибудь другое.

– Да брось ты! Я постоянно пересматриваю старые фильмы.

Еще одна ложь.

Амелия кивнула и повернулась к телевизору.

Зайдя в ванную, Лорен хлопнула дверью. Что же дальше? Она снова открыла дверь, стараясь не шуметь, и на цыпочках пошла в конец коридора. Хорошо, что Амелия поглощена фильмом…

Лорен прокралась в комнату Уитни и сразу же побежала к комоду. Стала искать в среднем ящике что-нибудь для теста ДНК и обнаружила тот самый конверт с деньгами.

– Лорен? – раздался голос Амелии.

Поспешно запихнув деньги в карман, Лорен обернулась; сердце гулко стучало, в ушах пульсировало. В дверях стояла Амелия, вопросительно подняв брови.

– Что ты здесь делаешь?

– Я… у меня начались месячные, а с собой ничего нет… ну, понимаешь…

– Что ж ты мне не сказала? Сейчас принесу.

Амелия улыбнулась и ушла. От сказанного на языке остался мерзкий привкус. Как противно лгать Амелии…

Впрочем, выбора не было. Денег в конверте, а также тех, что лежали у Амелии на банковском счету, хватит по крайней мере на месяц. А дальше будет видно.

Нужно смотреть правде в глаза. Как бы Лорен ни хотела, чтобы Уитни ответила за свой поступок, она понимала: если Уитни арестуют, Амелию не оставят с сестрой. Скорее всего, ее отдадут отцу или бабушке с дедушкой. Поэтому Лорен стремилась как можно дольше оставаться рядом со своей новообретенной сестрой. Со своей семьей.

Глава 35

Воскресенье, 6:45. Более тридцати семи часов после расставания

Амелия мрачно смотрела на надгробие. Странно, что от целой жизни в конце концов не остается ничего, кроме бетонной плиты с выгравированным именем. С датами рождения и смерти и парой слов: «Преданная жена и мать». Как будто про человека больше нечего сказать. А ведь Милли двадцать с лишним лет провела на земле! И вот все, что от нее осталось…

Кладбища всегда пугали Амелию. От мысли, что она сама попадет сюда и будет лежать глубоко под землей, вместе с червями и насекомыми, по коже побежали мурашки. Она задрожала и обняла себя за плечи. Шмыгнула носом.

Лорен бросила на подругу сочувственный взгляд и положила руку ей на плечо.

Амелии стало неловко. Лорен решила, что она расстроена. И правда, на кладбище у Амелии всегда портилось настроение, только к Милли это не имело никакого отношения. Она не испытывала к ней чувств. И пусть Лорен уверена, что Милли была их мамой, для Амелии она посторонний, чужой человек. Женщина, которую она и не видела никогда.

Какая-то странная первая встреча с матерью…

«Привет, надгробный камень. Возможно, я дочь той, что здесь покоится».

Если бы два месяца назад Амелии сказали, куда заведет ее дружба с Лорен, она не поверила бы. Встреча с Лорен казалась совершенно случайной. Все произошло самым естественным образом – они познакомились на вечеринке у Майкла.

Лорен приехала с Крейгом, одним из приятелей Майкла. У Амелии сразу будто гора с плеч свалилась. До того она была единственной девушкой на вечеринке.

Чувствуя себя неуютно, сразу вышла на улицу, села на скамейку с банкой пива и написала сообщение Бекке:

«Приходи. Мне скучно».

Бекка ответила: «Ты где?»

«У Майкла на вечеринке».

Бежали секунды. Амелия ждала появления на экране маленьких точек. Прошло никак не меньше минуты, прежде чем она их увидела. Амелия сделала глоток пива – теплого и горького. Точки исчезли. Амелия поерзала на скамейке. Положила ногу на ногу. Почему Бекка тянет с ответом? Не похоже на нее… Наконец точки снова появились.

«Прости. Сегодня занята».

В последнее время Бекка вела себя вообще странно. И это злило Амелию. Сколько раз она ходила на свидания с разными парнями за компанию с Беккой по ее просьбе!.. Впрочем, удивляться нечему. Бекка из тех, кто любит, когда мир вращается вокруг них.

– Слава тебе господи! – хрипловатый женский голос прервал ее мысли. – Я уж думала, что единственная девушка здесь.

Амелия вскинула голову. Перед ней стояла высокая, крупная девушка с длинными густыми волосы. На лице почти не было косметики, на носу красовались очки.

– Я тоже, – ответила Амелия, оглядываясь по сторонам.

Где же Майкл? Он давно ушел за пивом.

– Начинайте! – раздался мужской голос справа от Амелии, послышались возбужденные возгласы.

О, вот чем занят Майкл! Они с парнями устроили соревнование, кто быстрее высосет пиво из банки. Амелия невольно вздрогнула, когда пенистое пиво хлынуло Майклу в рот, забрызгав ему лицо. Сама она участвовала в подобной забаве всего раз. И тогда ей казалось, будто она вот-вот захлебнется в горьком море.

Незнакомка плюхнулась рядом с ней на скамейку с такой силой, что Амелия чуть не подпрыгнула.

– Совсем не умеют, – пробормотала она. – Я бы их всех сделала.

Амелия рассмеялась. Когда она сказала Бекке, что пила пиво на скорость, та скорчила презрительную гримасу: мол, глупее занятия не придумаешь. И Амелия не слишком удивилась. Представить, как Бекка дергает колечко и быстро-быстро глотает пиво, которое заливает лицо и волосы, было трудно. Такая забава уж точно не для пай-девочки.

Зато девушку, что села рядом, Амелия вполне могла представить за подобным развлечением. Хотя они только что познакомились, Амелия знала совершенно точно, что она совсем не похожа на Бекку. И, возможно, именно поэтому ее сразу же потянуло к незнакомке.

– Кстати, я Лорен. – Девушка поднесла серебристую банку к губам и сделала большой глоток.

– Амелия. А с кем ты пришла? – поинтересовалась Амелия.

– С Крейгом.

– С которым из них? – Амелия оглядела игровую площадку.

Аплодисменты стихли. Теперь из компании время от времени раздавались болтовня и смех. Майкл вытирал лицо тыльной стороной ладони.

– Да тот самый, что проиграл и теперь блюет в кустах, – мотнула головой Лорен.

Амелия прикусила губу, стараясь не захихикать, но, когда Лорен рассмеялась, не выдержала и тоже прыснула.

– А я с Майклом, – сказала Амелия, отсмеявшись. – Вон с тем, который выиграл.

– Ого! – Лорен удивленно подняла бровь. – Так он твой парень?

Амелия покраснела. Отношения у них с Майклом были неопределенные, встречались они тайком. И все из-за мамы с ее удушающей заботой. Если бы не ее запрет, Амелия встречалась бы с Майклом не таясь, как все девушки ее возраста.

– Вроде того. А Крейг твой?

– Боже упаси, конечно, нет! – воскликнула Лорен.

Амелия снова засмеялась. Ей стало легко и радостно, смех звенел, перекатываясь во рту, как кусочек шоколада.

– Пойдем возьмем выпить? Моя банка почти пуста.

– Пойдем.

Они отправились за пивом, и Амелия больше не вспоминала о Бекке.

В конце вечера они с Лорен обменялись номерами телефонов. А на следующий день Лорен прислала сообщение, предлагая встретиться. От Бекки по-прежнему не было ни слуху ни духу. Ну и черт с ней, решила Амелия и с тех пор общалась в основном с Лорен. Наверное, сама судьба послала ей подругу именно в тот момент, когда она так в ней нуждалась.

Однако выяснилось, что судьба с ее счастливыми случайностями тут ни при чем. Все было подстроено, и все ради этой женщины. Незнакомой, мертвой женщины.

Нахмурившись, Амелия отвернулась от надгробия, сбросив руку Лорен. Ласковый ветерок тронул ее щеку, прохладную и влажную.

– Ну, идем? – спросила Лорен.

Ее глаза блестели от слез, нос покраснел.

Амелия нехотя кивнула. Поначалу, когда Лорен предложила отправиться в путешествие, идея ее захватила. Настоящее приключение! Амелия уже чувствовала вкус соленого морского воздуха. Вот чего она хотела! Мама давала ей все, кроме свободы.

Свободы быть собой. Принимать решения самостоятельно, без маминого вмешательства. Прогуляться по пляжу без маминого надзора.

Внезапно Амелия перестала чувствовать себя свободной. Лорен видела в ней сообщницу. В ее глазах Амелия читала знакомые ожидания. Это была вовсе не беззаботная поездка двух девчонок. Лорен осуществляла свои планы.

Амелия посмотрела за кованые ворота, на улицу за ними. Как бы она хотела броситься и бежать не останавливаясь! Закрыв глаза, она представила себе, как воздух касается ее лица, как ветерок откидывает волосы назад. Надо разобраться в запутанных мыслях. Осмыслить все, что обрушила на нее Лорен. Правда была похожа на редкие крупинки золота, которые она намывала во время экскурсии на прииск в шестом классе. Пока ей попадался лишь медный колчедан – «золото дураков». Нагло блестящее, обманчивое. Маскирующееся под настоящее.

Если бы Амелия могла побыть одна, заглушить все посторонние голоса, она бы непременно добралась до истины.

Глава 36

Воскресенье, 6:45. Больше тридцати семи часов после расставания

Находящееся прямо среди разросшегося квартала, в окружении домов, небольшое кладбище было покрыто ярко-зеленой травой и обнесено черной изгородью. Некоторые надгробия утопали в цветах, возле других лежали игрушки и сувениры. Девушки стояли почти в самом центре кладбища перед плоской могильной плитой без памятника.

Осторожно ступая, чтобы не обнаружить себя раньше времени, Уитни приблизилась к ним и услышала, что они перешептываются, только слов разобрать не смогла.

Девушки стояли в одинаковых позах – чуть ссутулившись, уперев руки в бока. В отличие от Уитни, с осанкой у Амелии всегда были проблемы. Однако Уитни никогда не пилила дочь по этому поводу, как ее собственная мать. Есть вещи поважнее, считала она.

Под ногой Уитни хрустнул лист, и девушки сразу повернулись в ее сторону. Как же они похожи… Почему она не замечала этого раньше? Да просто не догадывалась посмотреть. К тому же сходство не бросалось в глаза. Правда, у них была одинаковая форма губ в виде сердечка, похожее телосложение, миндалевидные глаза. И все-таки поразила Уитни их поза – расставленные ноги, ссутулившиеся плечи…

Уитни шагнула вперед.

– Амелия…

Слово прошелестело, как крошечный засохший лист, упавший на мягкую траву.

– Мама… – выдохнула Амелия, и в ее голосе слышались облегчение и тоска.

На секунду Амелия снова стала маленькой девочкой. Она даже шагнула вперед, словно хотела броситься в объятия матери, как бросилась когда-то давно после первого дня в детском саду. А потом вдруг остановилась, и ее лицо застыло.

Уитни напряглась.

– Что вы здесь делаете? – раздался резкий голос Лорен.

– Я пришла… – Уитни сделала паузу, тяжело сглотнув, и продолжила: – …забрать Амелию.

Тем временем Амелия сделала шаг назад и придвинулась ближе к Лорен.

Тонкие туфли промокли от влажной травы, легкий ветерок пробирал до костей. Обняв себя за плечи, Уитни мягко произнесла:

– Амелия, ты не представляешь, как я волновалась. – Протянув руку, она поманила дочь. – Пора возвращаться, пойдем домой.

– Никуда она с вами не пойдет, – отрезала Лорен.

Нахмурившись, Уитни обратилась ка ней:

– Думаю, она в состоянии решить сама.

Губы Лорен изогнулись, она вскинула подбородок.

– Я рассказала ей всю правду о вас.

Уитни взглянула на Лорен с вызовом.

– Да? Ты уверена, что это правда? Может, лишь твои домыслы?

Ответ Уитни, казалось, выбил Лорен из колеи.

– Вовсе не домыслы, – тихо произнесла девушка. – А то, что я знаю наверняка.

Но Уитни не отступала. Лорен не могла знать все. Никак не могла.

– И что же, интересно, ты знаешь?

Амелия шагнула вперед, заглянув матери в глаза.

– Она сказала, что я ее сестра, а мое настоящее имя – Бетани. – Нижняя губа Амелии задрожала. – Она говорит, что ты украла меня, но ведь это неправда? Такого не может быть… Просто бред какой-то! – С каждым словом ее голос становился все выше, как в детстве, когда малышка что-нибудь тщетно просила.

– Полный бред, ты права. Конечно, я тебя не крала!

Рот Лорен превратился в прямую линию. Она скрестила руки на груди.

– Вы лжете. Амелия – моя сестра. У меня есть доказательства.

Уитни вспомнила о вырванной из дневника странице, откуда ни возьмись появившейся на комоде Амелии фотографии… И тут ее осенило. Их подбросила Лорен! А еще интуиция подсказывала Уитни, что Лорен рылась и в ящиках ее комода.

– Я не крала твою сестру. А вот ты как раз совершила кражу, да? Вытащила деньги из комода у меня в спальне.

– Сейчас речь о другом, – прошипела Лорен.

– Какие деньги? – удивилась Амелия.

Как же Уитни была благодарна ей за то, что разговор теперь можно увести в сторону.

– В ящике с нижним бельем лежал конверт с деньгами. Он исчез.

– Но Лорен его не брала. – Амелия недоверчиво покачала головой и посмотрела на сестру. – Ведь не брала?

– Не всем повезло родиться богатенькими, Миллс. – Лорен в отчаянии вскинула руки. – Да это ничто по сравнению с тем, что отняли у меня вы! Мою сестру. Мою мать.

Уитни едва сдерживалась.

– О чем ты?

– Из-за вас умерла моя мама.

– Твоей маме я не делала ничего плохого. Она была моей лучшей подругой!

– Из-за вас она умерла, – отрезала Лорен. – Вы хоть представляете, во что превратилась моя жизнь? Каково это – кочевать по приемным семьям? Вы хоть раз подумали обо мне?

У Уитни внутри все опустилось. К своему стыду, она и правда не думала о ребенке, которого видела лишь пару раз.

– Мне жаль, что жизнь у тебя была нелегкой, – сказала Уитни. – Только я тут ни при чем. Винить в этом следует совсем не меня.

– Хватит врать! Я знаю правду, – сказала Лорен, но в ее тоне не было прежней убежденности.

– Ты знаешь лишь часть. А вся история тебе неизвестна. – Уитни посмотрела в глаза дочери. – Позволь мне тебе объяснить.

– Сейчас на это нет времени, – возразила Лорен. – Мы с сестрой отправляемся в путешествие на машине. Хотим побыть вместе, компенсировать все те годы, которые вы у нас отняли.

– Путешествие? Так вот в чем твой план?

Уитни пыталась собрать воедино все части головоломки. Когда она выяснила, что исчезновение Амелии связано с Лорен, тайный замысел стал казаться ей еще более зловещим. Что-то похожее на месть. Наверное, Лорен собиралась обратиться в полицию или настроить Амелию против нее. Сейчас Уитни поняла, почему телефон Амелии не отвечал, откуда в доме появились странные предметы, и зачем Лорен при ней назвала Амелию «Милли».

– Значит, это ты подбросила записи из дневника мамы в мою комнату! То, что она написала о ночи, когда у меня была передозировка. – Лорен кивнула, и Уитни восприняла это как разрешение продолжать. – И поставила нашу с Милли фотографию на комод Амелии. – Лорен снова кивнула. – Ты хотела, чтобы я нашла все это, когда вы с Амелией уедете из города. И все для того, чтобы заставить меня мучиться. Чтобы я думала, будто моя дочь сбежала, потому что выяснила правду.

Лорен не ответила, но Уитни заметила, как дернулся уголок ее рта.

– Да это просто путешествие! – сказала Амелия. – Какой побег?! Просто у меня есть и свои интересы.

– Тогда зачем выключать телефон? Зачем хитроумный план с домом стариков? – Она посмотрела на Лорен, по-прежнему не в силах понять, в чем дело. – На что ты рассчитывала? Чего добивалась?

– Не знаю. Наверное, хотела, чтобы вы почувствовали угрызения совести, – ответила Лорен. – По вашей вине вся моя жизнь пошла наперекосяк. Но вот я нахожу вас с Амелией, и что же вижу? Вы получили все, чего желали, и живете припеваючи! Так что, да, я хотела наказать вас. Заставить испытать то, что испытывала я. Хотя бы толику моих страданий.

Уитни знала, что жизнь не баловала Лорен. Она и представить не могла, как много невзгод выпало на ее долю. С одной стороны, Уитни радовало, что она избавила Амелию от такой жизни. Однако, с другой стороны, жаль, что Лорен испытала на себе все тяготы сиротства.

Амелия отпрянула, ее глаза сузились.

– Я… понятия не имела. Честно говоря, в голове полная каша. Когда Лорен рассказала мне, кто она, я совершенно растерялась. Кому верить? Я не знаю, сестры ли мы, но знаю, что ты многое от меня скрывала. Ты оказалась совсем не такой, как я думала, и… Я не могу больше. Надо разобраться.

– Да, – кивнула Уитни и повернулась к Лорен. – Я понимаю, что ты чувствуешь. – Лорен насмешливо взглянула на нее и закатила глаза. Уитни подняла руку. – Нет, правда понимаю. И ты ошибаешься: я страдала. Ощущала потерю, печаль и… иногда раскаяние. Но не за то, что ты думаешь. Если бы вы обе просто выслушали меня, узнали бы, что произошло на самом деле, вы бы поняли…

– Кто поверит душещипательной истории лгуньи? – усмехнулась Лорен.

Но Амелия внимательно посмотрела на мать.

– Я… м-м-м… хочу послушать, что она скажет.

В груди Уитни разлилось облегчение. Раньше она не собиралась открывать Амелии правду о том, кто она. Но теперь выбора не оставалось. И она была готова.

Глава 37

Ну что ж, начнем. Выслушай самую тяжелую и страшную часть этой истории. Я не хотела, чтобы ты когда-нибудь все узнала. Не потому, что ты не заслуживаешь правды, а потому, что я пыталась уберечь тебя от нее. Я и сейчас боюсь, как бы она тебе не навредила.

Однако выбора у меня нет, верно?

Когда у меня начались роды, Дэн был в командировке. Он рвался домой, но не смог поменять билет на более ранний рейс.

Маму я отправила домой. Не могла терпеть ее осуждающих взглядов. В то утро, когда мы с Дэном вернулись от Милли, они с папой были у нас. Они выслушали Дэна и, конечно, встали на его сторону. Из-за многочисленных прошлых грехов родные мне не верили.

Вот только между мной и Митчем никогда ничего не было. Дэн был моим единственным мужчиной.

Я наконец-то рассказала ему все. Что я была коварной лгуньей. Что Митч никогда не был моим парнем. Что я все выдумала. Больше всего я боялась, что Дэн бросит меня, когда узнает неприглядную правду. А что вышло? Самое смешное – он даже не поверил мне. А продолжал верить в измену, которой не было.

Наверное, виновата я сама. Моя мама всегда говорила, что мне нужно было стать актрисой.

Несмотря на обвинения, мы с твоим отцом остались вместе. Он чтил семейные устои и считал себя вправе подавлять меня моральным превосходством. В его глазах я уже не была беззащитной девушкой, которую нужно оберегать. Я превратилась в порочную ведьму, которую нужно держать в узде. Теперь ясно, почему наш брак был обречен?

В любом случае, твое появление на свет произошло неожиданно. Ты родилась на несколько недель раньше, а его как раз отправили в командировку. Однако мама продолжала язвить даже во время родов – твердила, что понимает истинную причину отсутствия Дэна.

Разве я могла привести тебя в этот мир с таким негативом? Я-то знала, как было на самом деле. Я говорила чистую правду. И не заслужила обвинений.

Ты – точно не заслужила.

Я рожала тебя так же, как потом растила. В одиночестве. Без поддержки родных. И после родов ощутила такой прилив любви, какого не испытывала раньше. Никогда я не чувствовала ничего подобного по отношению к родителям, Кевину, Милли или даже Дэну. От меня зависела целая человеческая жизнь, и осознание этого было сокрушительным, пугающим и волнующим одновременно.

Я была погружена в новые переживания… И тут произошло нечто странное.

Мельком я посмотрела в открытую дверь палаты. По коридору ковыляла беременная женщина. У нее начались схватки, и она пыталась ускорить процесс ходьбой.

Женщина взглянула на меня, и наши глаза встретились. Превозмогая боль, она подняла руку, чтобы помахать. Я улыбнулась и помахала в ответ.

Это была Милли.

К середине ночи Дэн еще не приехал. Наверное, застрял в Чикаго, где у него была пересадка. Стоял март. Дэн сказал, что, по прогнозам, снег будет идти до утра. В общем, было неясно, когда он вообще прилетит.

Я провела без сна не знаю сколько часов. Тужилась. И наконец испытала блаженство от того, что держу на руках совершенное, трогательное новорожденное существо. Потом кормление. Плач ребенка. И наконец мы обе заснули. Чудные мгновения жизни.

Меня разбудил шум. Кто-то ходил по моей палате. Сначала я подумала, что медсестра, однако, открыв глаза, увидела рядом с кроватью Милли, которая держала на руках ребенка.

– Извини, что разбудила, – сказала она. – Хотела познакомить тебя с Бетани.

Я очень обрадовалась, что она меня разыскала. Полусонная, я приподнялась и села на кровати, отмахнувшись от ее извинений.

– Познакомься с моей Амелией.

Никогда не забуду улыбку на ее лице. Уверена, тогда она вспомнила наш давнишний разговор.

Когда мы только подружились, я спросила ее:

– Милли – уменьшительное от Амелии?

Мы валялись на траве в школьном дворе во время обеда. Глядя на небо сквозь ветки дерева, Милли с тоской ответила:

– Можешь представить меня в роли Амелии?.. О, все было бы иначе! Наверное, я носила бы бантики в волосах и красивые платьица. У меня были бы любящие родители и комната в розовых тонах.

Я тогда рассмеялась, но, честно говоря, подумала: действительно, было бы здорово.

– Нет, мое настоящее имя не Милли, – объяснила она. – Тони Миллиган. Подруга детства называла меня Милли, с тех пор и повелось.

В ту ночь в больничной палате Милли пожелала моей дочери, чтобы ее жизнь сложилась так, как мы и мечтали тогда.

А потом она подошла к колыбели, и до меня вдруг дошло – что-то не так. Моя малышка не дышала.

Я не верила своим глазам. Разве такое возможно? Как мог здоровый ребенок ни с того ни с сего умереть?

Девочка лежала совершенно неподвижно. Холодная.

Я стала тормошить ее, надеясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни… И поняла, что ее уже не вернуть.

Мне показалось, что у меня вырвали сердце.

Я помню, как раскачивалась взад-вперед, бормоча под нос «Боже, боже». Мне хотелось закричать. Завыть. Но тело не позволяло. Как будто разучилось, забыло, как это делается. Милли сказала, что у меня шок. Впервые в жизни я испытывала такую боль. Всепоглощающую. Безмерную. Честно говоря, мне хотелось умереть вслед за дочерью. Я не представляла, как переживу такое горе.

Наконец я осознала весь ужас происшедшего и в панике закричала. Я просила Милли нажать кнопку вызова, рядом с которой она стояла.

Однако лицо Милли приняло таинственное выражение – смесь боли, печали и в то же время решимости, – и она велела мне успокоиться. Взять себя в руки. Она задернула занавеску перед моей кроватью. Что все это значит, я не понимала. Не уверена, что я вообще что-нибудь соображала в тот момент, я ничего не видела, кроме мертвого ребенка.

И тогда она предложила мне безумный план.

Поменять наших детей.

Конечно, сначала я отказалась. Зачем мне ее ребенок? Мне нужен свой!

– Твоей дочери больше нет, – заметила Милли. – И ее уже не вернуть…

Я знала, что она права, но не хотела верить. Я перепробовала все. Надавливала на маленькую грудь, дышала девочке в рот – я видела по телевизору, как делают искусственное дыхание…

Милли остановила меня, обняла и прижала к себе. Сказала, что у нас мало времени. При этом она все время поглядывала на дверь. Ее глаза светились безумием.

– Соглашайся, Уит. Ты столько раз повторяла, что хочешь мне помочь. Сейчас у тебя есть шанс, – с одержимостью уговаривала меня она. – С Митчем у нас совсем плохо, понимаешь? Он никогда не оставит меня в покое. До самой смерти. Так пусть хоть она увидит другую жизнь. В твоих силах сделать так, чтобы увидела.

Даже сраженная горем от потери собственного ребенка, я отдавала отчет в своих поступках. Может, я приняла и не совсем верное решение. Впрочем, хорошо ли, плохо ли, в конце концов я сделала лучше для всех.

Помню, как увидела тебя на руках у Милли. Ты была такой красивой. И в тот момент я поняла, что смогу полюбить тебя. Вырастить. Сделать твою жизнь счастливой. Спасти тебя.

Я еще могу получить то, о чем так мечтала.

Я посмотрела в глаза Милли, горящие отчаянием, и поняла, что не могу сказать «нет». Я никогда не могла ей отказать.

И мы сделали это. Милли поменяла бирки.

Я заплакала и поцеловала свою малышку в последний раз.

Моей Амелией стала ты.

Помню, как Милли, стоя в дверях с моей неподвижной дочерью на руках, взяла с меня обещание всегда оберегать тебя.

И я сдержала слово. Я всегда оберегала тебя.

Глава 38

Воскресенье, 8:00, через тридцать девять часов после расставания

Хотя Амелия купилась на историю Уитни, Лорен не верила ни единому слову. Разве мать способна отказаться от своего ребенка? Лорен прекрасно помнила тот день в больнице. Мама просто светилась от счастья, переполненная любовью к дочери. Ни за что она не отдала бы свою крошку!

И все же кое-что в истории Уитни смахивало на правду. Например, жестокость отца.

В детстве отец казался ей самым лучшим. Веселый. Шумный. Он играл с ней, придумывая смешные голоса для каждой игрушки, водил ее в парк и качал на качелях. Однако в черные дни он не смеялся и не играл с ней, а только орал на нее, приказывал сидеть тихо. Однажды она построила огромную башню из лего. Собирала ее несколько дней. А он в одну секунду разрушил.

Ветерок слегка приподнял волосы Амелии, обнажив край родимого пятна. Если слова Уитни правда, значит, движимая любовью, мать подарила лучшую жизнь только младшей дочери.

Вспомнилась уютная комната Амелии, на стенах которой развешаны постеры ее любимых фильмов. После того как мама умерла, а отец попал в тюрьму, у Лорен до самого совершеннолетия не было своей комнаты. Все детство она делила ее с другими приемными детьми, спала на чужих кроватях. Иногда ей везло, и она попадала в дом, где у нее была отдельная комната, однако по-настоящему она ей не принадлежала. Лорен не могла переделать или обставить ее по своему вкусу. Дом Бет и Генри был именно таким. А они стали ее любимыми приемными родителями. Единственные, с кем она поддерживала отношения на протяжении многих лет.

Вот почему Лорен использовала их дом для своего плана.

Уитни никогда не отпустила бы свою дочь в какой-нибудь захудалый мотель. Кроме того, она ведь считала, что Лорен всего семнадцать, а не двадцать пять.

Лорен знала, что на протяжении многих лет Бет и Генри каждый вечер с полпятого до полшестого пили коктейль на террасе. Поэтому она устроила так, что именно в этот час Уитни и привезла Амелию. Лорен проскользнула в дом через окно своей бывшей спальни, как в старые добрые времена, когда она возвращалась после ночных вылазок, и через несколько минут впустила Амелию.

Все было бы проще, если бы Уитни не имела привычки всюду сопровождать свою дочь. Между прочим, это жутко бесило Амелию. Лорен не понимала сестру; сама она была бы просто счастлива, если бы родители так о ней заботились.

На первой же ее ночевке у Амелии Уитни заглянула к ним, предложила перекусить. Было ясно, что ей хотелось узнать, чем они заняты. Чтобы быть в курсе и держать ситуацию под контролем. Амелия грубо отказалась – по сути, прогнала ее.

Лорен наблюдала, как Уитни с расстроенным лицом выходит из комнаты. Перед тем как закрыть дверь, она жалобно посмотрела на дочь, словно ожидая, что Амелия опомнится и ее позовет. Как собака, оставленная на улице. А Амелия даже не заметила, что обидела мать, – или ей просто не было дела до ее чувств. Лорен не представляла, с чем столкнется, когда приедет сюда в поисках сестры. Ведь у нее была лишь информация, которую она сама раскопала в интернете, просматривая аккаунты в социальных сетях. Одно она знала точно: Амелия и Уитни очень привязаны друг к другу. И неудивительно, ведь они так долго жили вдвоем.

Однако Лорен и не предполагала, какое потрясение испытает, увидев, насколько жизнь сестры отличалась от ее собственной, насколько она лучше и счастливее. Сначала она невольно почувствовала укол ревности. Сейчас, слушая рассказ Уитни, Лорен поймала себя на мысли, что хотела бы оказаться тем самым подмененным ребенком. И пришла в замешательство от такого желания.

До приезда сюда она была измучена невзгодами и обозлена на весь мир; мир казался ей черно-белым. Отношения с Амелией ее изменили. Теперь Лорен стала различать оттенки серого…

Она очень хотела, чтобы Уитни поплатилась за свой поступок. Даже разбросала по квартире подсказки, чтобы, когда они с сестрой скроются, Уитни нашла их и поняла, почему Амелия ее покинула. Чтобы Уитни страдала. Мучилась. Возможно, даже пришла в отчаяние, не выдержала и наконец созналась в том, что совершила.

Слушая рассказ Уитни, Лорен начала сомневаться, правильно ли она поступила.

Глава 39

Я привезла тебя домой, и настали трудные месяцы. Не потому, что я не любила тебя. Любила. Очень любила. И все же я не подозревала, как сильно буду тосковать по собственному ребенку, которого потеряла. Как буду горевать. Глупо думать, что один человек может заменить другого.

Пожалуйста, не пойми меня неправильно: я не жалею о том, что сделала. И тоска от потери не уменьшила мою любовь к тебе. Просто все произошло слишком стремительно, рана в душе была совсем свежая, и скорбь еще не успела утихнуть.

Сперва Дэн считал, что у меня послеродовая депрессия. Затем поговорил со своим отцом и начал подозревать, что дело не только в этом. Видимо, моя депрессия не слишком походила на послеродовую. Она была гораздо сильнее.

Я не могла рассказать Дэну, что со мной, поэтому он сделал собственные выводы.

Вскоре стало известно, что на следующий же день после нашего обмена детьми Милли умерла. От передозировки кодеина. Много лет назад точно так же чуть не умерла и я.

Весть принесли мои родители. Вывалили на меня целый клубок мерзких слухов, которые распространяла мать Милли.

После вскрытия, когда в ее организме нашли наркотики, врачи решили, что она покончила с собой после того, как ее ребенок умер от СВДС[4]. Одна из медсестер слышала разговор Милли с Митчем и отметила, что он вел себя очень грубо. Кроме того, на руках Милли она заметила синяки. Из медицинской карты врачи узнали, что в прошлом Милли страдала от опиоидной зависимости.

Пытаясь разобраться, почему же Милли покончила с собой, я вспомнила фразу, которой раньше не придала значения.

В нашем последнем разговоре, когда Милли просила меня поменяться детьми, она сказала: «Митч никогда не оставит меня в покое. До самой смерти».

И я наконец поняла. Она все спланировала заранее. Вот почему не задумываясь предложила обмен – знала, что скоро ее уже не будет в живых. Как бы мне хотелось думать, что, уступив Милли, я помогла ей обрести свободу!

Однако чем больше я размышляла, тем хуже мне было на душе. Что, если бы я не согласилась? Может, тогда Милли не пошла бы на самоубийство? И в конце концов смогла бы порвать с Митчем? Теперь уже не узнаешь… Эта мысль по сей день не дает мне покоя.

После известия о смерти Милли я еще глубже погрузилась в депрессию. Я горевала не только по своему ребенку, но и по лучшей подруге.

Отношения с твоим отцом накалились до предела примерно через полгода, когда твои глаза изменили цвет. Ты ведь знаешь, у нас с папой голубые глаза. А у тебя карие.

Он пришел в ярость, хотя я пыталась объяснить, что это ничего не значит. Даже показывала ему научные труды, где развенчивался миф о цвете глаз, в который он верил.

Наши отношения дали трещину. Я слишком много лгала. Слишком многое скрывала. Правда, расстались мы не сразу. Полагаю, все это время он оставался со мной ради тебя.

Он никогда не требовал теста на отцовство. Потому что сильно тебя любил. С первой секунды, как он увидел тебя, его сердце принадлежало тебе. Ты его дочь, несмотря ни на что.

Как ни старалась я сохранить наш брак, Дэн больше мне не доверял. Это и есть истинная причина нашего разрыва. Из-за чего он меня бросил.

Мне действительно жаль, что наш брак распался. Пожалуй, это самая большая моя потеря. Мне хотелось дать тебе жизнь, которую мы с Милли придумали для Амелии. И в основном это удалось. У тебя были платьица и бантики, комната в розовых тонах. Но самое главное, у тебя была любовь. Безопасность. Защита. Всеми силами души я стремилась стать для тебя настоящей мамой. Любящей. Внимательной. Поддерживающей во всем.

Надеюсь, именно такой я и была.

Но знаю совершенно точно: когда Милли просила вырастить тебя, она хотела еще кое-чего. Чтобы тебя воспитывали двое родителей. Она на себе испытала, что значит жизнь с матерью-одиночкой.

Поэтому я всегда чувствовала вину перед тобой. За то, что не смогла наладить отношения с Дэном. Вырастить тебя в полной семье.

Глава 40

Воскресенье, 8:30, через тридцать девять с половиной часов после расставания

Рассказ Уитни показался Лорен слишком уж гладким. Особенно якобы последние слова матери. Они были совершенно не в характере мамы. Судя по рассказу Уитни, Милли была сентиментальной. Слезливой. Способной сказать что-то вроде: «Митч никогда не оставит меня в покое. До самой смерти». Но мама, которую знала Лорен, не сказала бы так. Она была сильной. Приземленной. Реалисткой.

И еще кое-что насторожило Лорен. Ее последний разговор с мамой этой фразе противоречил.

Они втроем сидели на траве, скрестив ноги по-турецки, лицом друг к другу, тесно придвинув головы. Вдалеке работала газонокосилка. Люди шли на работу, спешили к своим машинам с кофе в руках, стремительно выезжали со дворов и неслись по улице. Наверное, со стороны казалось, что их троица проводит спиритический сеанс, вызывая духов.

Лорен устала слушать ложь Уитни. Ей не нравилось выражение лица Амелии; невооруженным взглядом видно, что та попалась на удочку. Клюнула на небылицы Уитни.

Что-то нужно было предпринять, вернуть Амелию. Она ведь и так не встала на сторону Лорен окончательно. Уговорить сестру отправиться в поездку Лорен смогла, только сыграв на стремлении Амелии к свободе, к жажде острых ощущений. Амелия не поверила до конца версии о роли своей матери в этой истории. Однако Лорен не собиралась сдаваться. Стоит вырвать Амелию из лап Уитни, и она сможет ее убедить. Откроет ей глаза.

Всю свою жизнь Лорен была на обочине, лишь со стороны наблюдая, как другие дети растут в любви и радости, в окружении родной семьи. Из всех родственников, о которых она знала, жив был только отец. Правда, после смерти мамы в том же году его посадили в тюрьму. Он был наркокурьером. В полицию поступил анонимный донос, и с тех пор отец сидел. Он уже давно вышел бы, но в тюрьме зарезал какого-то парня – никогда не умел держать себя в руках – и получил новый срок.

Однако теперь с одиночеством покончено. У Лорен есть сестра, и она с ней не расстанется. Закрыв глаза, Лорен представила себе солнечные лучи на лице, соленый воздух, горячий песок…

– Знаю, тебе нужно все переварить, – говорила Уитни Амелии. – Сейчас ты, наверное, ненавидишь меня. Понимаю. Со временем тебе станет ясно, что все, что я сделала, я сделала из любви. К Милли и к тебе. Да, может, я и была с тобой чересчур властной. Строгой. Со стороны, наверное, казалась безумной мамашей. Но теперь ты знаешь почему… Я не хотела, чтобы ты пошла по моим стопам, навредила бы себе или другим. Лгала, манипулировала людьми, как это делала я. Слишком хорошо я знаю, к чему это приводит… Пойми, я стремилась выполнить обещание, данное Милли в ту ночь, когда ты родилась. Может, не теми методами, но так или иначе я держала слово. Защищала и оберегала тебя.

Лорен посмотрела на Амелию, которая то и дело с трудом сглатывала, нервно сжимая руки на коленях, и ковыряла облезший черный лак на ногтях – точно такой же, как у Лорен. Ее покрасневшие глаза слезились, лицо стало серым и бледным.

– Скажи мне хоть слово, – умоляла Уитни дочь.

– Честно говоря, не знаю, что ты хочешь от меня услышать, мама. – Амелия оттопырила губу, пытаясь сдержать слезы.

Лорен наблюдала за Уитни, пыталась угадать ее следующий шаг. Как далеко она зайдет? Сколько еще подобных откровений может вынести ее сестра? Нижняя губа Амелии дрогнула, она прикусила ее.

– Не знаю, – произнесла Уитни. – Скажи хоть что-нибудь. Что ты меня ненавидишь. Про свои чувства. Только не молчи.

– Я вовсе не ненавижу тебя, – пробормотала Амелия, опустив голову. – Я и сама точно не знаю, что чувствую к тебе. Ничего не соображаю. В ступоре. Мысли путаются. – Она прерывисто вздохнула. – Сейчас мне кажется, что вся моя жизнь была сплошной ложью…

– Твоя жизнь вовсе не была ложью! – воскликнула Уитни.

Лорен отвернулась, глядя на капли росы на траве и гадая, была ли в рассказе Уитни хоть крупица правды.

– Наверное, мне нужно время… побыть одной. – Амелия резко встала. Вслед за ней поспешно поднялась и Лорен.

– Хорошо.

Брови Амелии удивленно поднялись.

– Ты согласна?

– Конечно. – Уитни кивнула. – Пойдем домой, и можешь думать в своей комнате, сколько тебе нужно.

– Нет, – возразила Амелия. – Я имею в виду совсем другое. Мне нужно побыть где-нибудь в другом месте. Не дома.

Уитни нахмурилась.

– Ну и куда же ты пойдешь?

Лорен сразу ухватилась за представившуюся возможность.

– Например, отправится с сестрой в небольшое путешествие, – сказала она. – Как мы и планировали.

Уитни сцепила руки, прикусила губу. Лорен не сомневалась, что сейчас последует отказ. По лицу Амелии было видно, что она думает так же.

– Пожалуйста! – взмолилась Амелия. – Мне это необходимо.

– Амелия, ты еще недостаточно взрослая, чтобы путешествовать одна.

– Не одна. С ней будет сестра, – заметила Лорен.

Уитни бросила на нее уничтожающий взгляд.

– Или пусть просто поживет немного со мной, – добавила Лорен. – Здесь, в мотеле. Место вполне безопасное. Совсем рядом полицейский участок.

Лорен отметила, как вздулась жила на шее Уитни.

Счет 1:0 в пользу Лорен.

Уитни колебалась, облизывая губы.

– Держу пари, полиции будет интересно взглянуть на это. – Лорен дернула молнию на рюкзаке; раздался резкий звук, будто лист бумаги разорвали пополам.

– Полиция? Зачем? – со страхом в голосе произнесла стоявшая рядом Амелия. – Ты ничего не говорила о полиции. – Поднеся руку ко рту, она грызла ноготь на указательном пальце.

Боже, Амелия никогда бы не вынесла то, что в детстве пришлось испытать Лорен.

Слишком уж она ранимая. Но сейчас Лорен было не до того. Стремясь к своей цели, она не брала в расчет чувствительность сестры. Нащупала в рюкзаке то, что так долго искала, и извлекла искомое.

Глаза Уитни вспыхнули.

– Дневник Милли? – спросила она с придыханием, глядя на тетрадь, как на заряженный пистолет.

– Он самый, – ухмыльнулась Лорен, наслаждаясь тревогой на ее лице. – К сожалению, прочитав эти записи, я не могу поверить в вашу версию. – Она провела большим пальцем по страницам. – Здесь много о вас. И о вашей дружбе.

– Неужели? – Уитни шагнула вперед. – Дашь взглянуть?

Лорен прижала дневник к груди.

– Нет.

Уитни вздохнула.

– Лорен, твоя мама всегда была излишне эмоциональной. Склонной к депрессии и преувеличениям. Вряд ли ты все правильно поняла.

– О, думаю, что поняла все правильно, – насмешливо парировала Лорен. Потом открыла страницу и прочитала: – «По моей коже бегают мурашки, волосы встают дыбом. Ужас дышит мне в спину. Тень позади меня никогда не исчезает. Ждет удобного момента, чтобы нанести удар».

– Прямо-таки поэма о твоем отце. Я ведь говорила, он ее пугал. Вот почему я всегда старалась спасти Милли. Вот почему я выполнила ее просьбу. – Взгляд Уитни остановился на Амелии, и та кивнула.

– Здесь вовсе не о моем отце. А о вас. Послушайте. «Она сдирает с меня кожу и надевает на себя, как платье. Погружаясь в реку моей жизни, она свободно плавает там, наложив заклятье».

От изумления Уитни застыла с открытым ртом. Ей понадобилось время, чтобы оправиться от удара. Наконец она взяла себя в руки, хотя дышала тяжело.

– Да что тут можно понять? Какие-то темные фантазии. Бессмысленное нагромождение слов. Милли нравилось такой быть – сумрачной, таинственной.

– Я тоже пишу мрачные стихи, – вмешалась Амелия. – Похожие на эти. В которых есть символизм, всякие метафоры. Их не нужно воспринимать буквально. – Ее губы слегка изогнулись в уголках. – Наверное, в этом мы похожи, да?

Лорен покачала головой.

– Мамины стихи печальные. Да, в них много символизма. Однако все намеки в них взяты из реальной жизни. Вы ведь не просто хотели быть рядом с мамой? Вы хотели стать ею. Вам нужна была ее жизнь без остатка.

Уитни покачала головой.

– Что ты понимаешь в наших отношениях?

– Одно я знаю точно – то, что вы рассказали нам сегодня, описано и в мамином дневнике, – сказала Лорен. – Только совсем иначе.

– И что тут удивительного? Я уже говорила, мы с Милли часто смотрели на вещи по-разному.

– А вот она пишет, вы были просто одержимы ею.

Глаза Уитни вспыхнули.

– У твоей мамы была завышена самооценка. Она считала, что все от нее без ума.

– Вы были влюблены в мою мать? – Губы Лорен изогнулись, ее брови приподнялись.

Румянец на щеках Уитни говорил о том, что удар попал в цель.

– Правда? – Глаза Амелии расширились, как будто она узнала свою мать с неизвестной стороны.

Лорен с удивлением обнаружила, что Амелии даже хочется, чтобы это оказалось правдой. Хотя Лорен произнесла обличающую речь лишь для того, чтобы задеть Уитни за живое, выбить ее из колеи. Но, возможно, именно здесь таилась правда. Недостающий кусочек головоломки. Который Амелия, вероятно, стремилась отыскать.

Однако Уитни не придала этому значения. Если бы взглядом можно было убить, Лорен не сомневалась, что уже давно была бы мертва.

– Милли была моей лучшей подругой. Остальное – пустые домыслы, – сказала Уитни, выбросив руку вперед, словно отбивая летящий на нее мяч. – Именно поэтому ты должна отдать дневник мне. Это личные записи, к тебе они не имеют никакого отношения.

Мелькнувшая догадка подействовала на Лорен, как пощечина. Сильная и быстрая. Лорен даже отшатнулась. Как же она не замечала раньше? Дело не в том, что Уитни была лесбиянкой, пытавшейся соблазнить их мать. Правда была гораздо более зловещей.

Новообретенное знание вызвало в ней гнев, но Лорен мгновенно осознала, что должна пока не показывать виду. Действовать осторожно. У нее нет права на ошибку.

Эта догадка меняла все.

– Зачем отдавать его полиции? – спросила Амелия, расковыряв до крови кожу на пальцах. – Разве там есть что-нибудь о Бетани?

– Нет, конечно. Она вела дневник еще в школе, – ответила Лорен.

– Тогда… ведь он не относится к делу? – с явным облегчением заметила Амелия, еще раз демонстрируя, на чьей она стороне.

Не на стороне Лорен.

Пора заканчивать этот фарс. Лорен устала бороться. Разоблачать и выкладывать все, что знала. Им с Амелией лучше уйти.

Не сводя глаз с дневника, Уитни снова протянула руку.

– Позволь мне посмотреть. Я верну. Просто очень хочу его прочитать.

Лорен колебалась всего секунду.

– Ради бога.

Уитни явно успокоилась, когда дневник оказался у нее в руках, и Лорен ощутила удовлетворение. Пусть считает, что победила. Она никогда не отдала бы единственный экземпляр маминого дневника. Флешка, спрятанная в рюкзаке, хранила фото всех страниц.

– Ну что, теперь все? – спросила Лорен. – Мы можем отправиться в путешествие?

– Где вы собираетесь остановиться? – спросила Уитни, прижимая дневник к себе так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Точно пока не знаем. Решим по дороге, – ответила Лорен.

Настороженный хмурый взгляд Уитни стал еще мрачнее. Она на мгновение отвернулась, проведя рукой по волосам. Наверное, ей пришло сообщение, потому что она достала телефон из кармана и стала читать.

Лорен и Амелия переглянулись.

Уитни вздохнула.

– Хорошо.

– Правда?! – воскликнула Лорен.

Она не ожидала, что Уитни так легко согласится. Судя по тому, что она видела до сих пор, уступчивость была совершенно не в ее характере.

– Но у меня есть некоторые условия, Амелия, – сказала Уитни. – Ты должна закончить учебный год. Отдохните пару дней, максимум неделю. Потом вы должны вернуться. Понятно?

Амелия кивнула в знак согласия.

– Я тебе доверяю, – добавила Уитни.

– Знаю, – тихо ответила Амелия.

И тогда Лорен поняла, что задумала Уитни.

Еще одна уловка, чтобы вернуть Амелию на свою сторону. К несчастью для Уитни, Лорен лучше умела манипулировать людьми.

Повернувшись к Лорен, Уитни сказала:

– Деньги можешь оставить себе. Я не стану заявлять в полицию.

– Правда? – в голосе Амелии одновременно звучали удивление и благодарность.

Отличный ход, Уитни.

Пожалуй, Лорен ее недооценила.

– Все равно они предназначались для тебя, – сказала Уитни, обратившись к Амелии. – Я копила их на покупку машины к твоему шестнадцатилетию, но Дэн меня опередил. – Уитни заправила прядь волос за ухо. – Когда вернетесь, – она бросила на Амелию укоризненный взгляд, – и ты закончишь год, можете подумать и о поездке вдвоем на каникулы. Почему бы, например, не съездить к твоему отцу?

Лицо Амелии помрачнело.

– Папа… – выдохнула она. – Тебе ведь придется сказать ему?

– Давно следовало это сделать, – кивнула Уитни, и Лорен заметила смятение на ее лице. Разумеется, при других обстоятельствах она и не подумала бы признаваться.

Лорен получала удовольствие от ситуации. Хотя, конечно, не абсолютное. И все же так приятно видеть Уитни не в своей тарелке. Растерянной. Испуганной.

– А вдруг он, когда узнает, не захочет меня видеть? – Амелия намотала прядь волос на указательный палец. – Захочет, чтобы я исчезла из его жизни?

– Что ты, милая! – Уитни сделала шаг вперед, вскинув руку. Но Амелия отстранилась, и пальцы Уитни погладили пустоту. – Полагаю, он обвинит во всех грехах меня, но никак не тебя. Не сомневайся. Несмотря ни на что, он всегда был и будет твоим отцом.

От столь трогательной сцены у Лорен поползли мурашки по коже. Вот как? Значит, отец останется отцом, несмотря ни на что?.. Злость и обида вновь поднялись в душе Лорен. От того, что она по-прежнему одна. От того, что именно ей пришлось нести бремя одиночества, расплачиваться за все. От того, что ей досталась семья, от которой Амелии удалось избавиться.

Лорен столько лет испытывала ненависть к тому, кто лишил ее сестры. И эта чужая женщина никогда не убедит Лорен, что так решила ее родная мать.

Амелия сделала шаг к Лорен, но, замерев, посмотрела на Уитни. Лорен замерла.

– Что ты скажешь полиции?

– Что ты нашлась.

– Нет, я имею в виду… – Амелия оглянулась. – Ты расскажешь им обо мне? Ну, кто я на самом деле?

Взгляд Уитни переместился на Лорен.

– Зачем? Вряд ли это необходимо. Милли сделала тогда свой выбор – отдала тебя мне. Как при удочерении.

Все до последнего слова было ложью.

Буквально за несколько дней до того, как лечь в больницу, мама укладывала Лорен спать. Поглаживая свой большой живот, она сказала, что Лорен и ее сестренка – самое дорогое для нее. И пообещала, что всегда будет защищать их. Разве сказала бы такое женщина, которая готова отказаться от своего ребенка?

Лорен улыбнулась сестре, уже представляя, как они вдвоем бредут по пляжу, погрузив босые ноги в теплый песок. Пусть Уитни тешит себя надеждой, что они вернутся. Лорен возвращаться не собиралась. Эта поездка станет не просто совместными каникулами сестер, она значит гораздо больше. Уже сейчас Амелия видит нестыковки в истории Уитни. Еще немного – и Лорен окончательно откроет ей глаза.

Но даже если ей не удастся привлечь Амелию на свою сторону, она все равно расправится с Уитни. Сделает тест ДНК. Соберет необходимые улики. На дне рюкзака лежал маленький магнитофон. Как бы ей ни хотелось отдохнуть и узнать лучше свою сестру, тратить время впустую Лорен не намеревалась. Если Амелия скажет что-то полезное для дела, она зафиксирует каждое слово. И воспользуется записью, когда пойдет в полицию, – то есть как только добудет необходимые доказательства. Во что бы то ни стало она заставит Уитни заплатить за свое преступление. Ради мамы. Чтобы отомстить за ее смерть. Развеять все заблуждения.

Одно Лорен знала точно – мама никогда не бросила бы ее. Даже ради Бетани. И еще. То, что знала одна лишь Лорен: у мамы был выход. Информация о Митче, которую она собиралась пустить в ход, чтобы освободиться от него. Она больше не чувствовала себя в западне. А раз смерть не была единственным выходом, зачем же маме говорить Уитни, что дело обстоит именно так?

– Пора идти, Лорен. – Отец легонько подтолкнул ее локтем.

Сидя на больничной койке, она придвинулась ближе к маме. Но мама кивнула, улыбаясь.

– Иди. Завтра мы с сестрой будем дома.

– Правда? Обещаешь? – Лорен подняла голову и посмотрела в глаза матери.

– Обещаю.

В десять лет Амелию впервые пригласили в гости с ночевкой. Ее переполняло волнение, сердце стучало, словно барабан. После школы, едва забравшись в машину, она выхватила приглашение из рюкзака и подбросила его в воздух.

– Кейси пригласила меня на пижамную вечеринку! – Слова выпрыгивали изо рта, как конфеты, вылетевшие из разбитой пиньяты.

Мама отнеслась к известию без восторга.

– Кажется, я не знаю Кейси. Так?

– Да… вроде бы не знаешь. – Сердце Амелии замерло.

– Тогда эта затея мне не нравится.

Ну вот, так и знала! Мама на все отвечает отказом! Ну почему ей не досталось такой классной мамы, как у Кейси?

– Ну ма-а-ам, ну пожалуйста…

– Я сказала – нет.

Обычно Амелия безропотно смирялась. Мама не меняла своих решений. Но на следующий день, когда все девочки обсуждали предстоящую вечеринку, она вдруг остро ощутила, что пропустит все самое интересное, если не пойдет. И, когда ее спросили, будет ли она, она ответила: «Конечно».

В тот вечер за ужином она так отчаянно умоляла маму отпустить ее, что даже опасалась, не перестаралась ли. Как ни странно, мама уступила.

– Хорошо. Только мне нужно заранее поговорить с мамой Кейси и убедиться, что она будет за вами приглядывать.

Щеки Амелии вспыхнули от стыда, когда она представила, как Кейси расскажет об этом девочкам. Другие родители ни за что не станут так контролировать своих детей. Ни у кого в мире нет такой властной и подозрительной матери.

И все же она была готова стерпеть насмешки, только бы попасть на вечеринку, поэтому дала маме номер телефона. И каково же было ее удивление, когда никто и не подумал ее высмеивать. Возможно, мама Кейси не сказала дочке о звонке. А возможно, Амелия ошибалась, и другие мамы не так уж отличалась от ее собственной.

Впрочем, выяснилось, что самая большая проблема впереди, и Амелия никак ее не ожидала. Накануне вечеринки, когда она складывала вещи для ночевки, Амелия нервничала и тряслась так, будто на нее напала целая армия муравьев. Ее мучила неизвестность, в голову лезли всякие мысли. Где она будет спать? Вдруг ей приснится кошмар, и она испугается? Что, если другие девочки обидят ее, а домой не уйти? В тот момент Амелия даже пожалела, что мама уступила и не сказала «нет».

Она перестала собирать вещи и, стоя на коленях, заплакала.

– Что случилось?

Мама бросилась к ней, опустившись на колени рядом, ласково прикоснулась к щеке Амелии, убрала с лица выбившуюся прядку. Ее прикосновения были удивительно нежны. Успокаивали.

– Милая, что с тобой?

– Я боюсь, – призналась она.

– Все будет хорошо, – заверила мама.

Амелия недоверчиво нахмурилась.

Мама снова попыталась ее успокоить.

– Ты так ждала вашей вечеринки, мечтала о ней всю неделю. Мама Кейси сказала, что будут разные игры, будет пицца, будет торт. Повеселитесь от души! Тебе понравится.

Похоже, что так. Амелия всхлипнула.

– Правда?

Мама вздохнула и погладила Амелию по волосам.

– Знаешь? Если вдруг тебе там не понравится, позвони мне, и я тебя заберу. В любое время. Даже в три часа ночи.

На душе полегчало, но потом Амелия покачала головой. Нельзя пожаловаться маме! Подруги ее засмеют.

– Все скажут, что я веду себя как малышня, чуть что – сразу к мамочке.

Глаза мамы расширились, как будто ей пришла в голову мысль. Она щелкнула пальцами.

– А мы с тобой используем секретный код!

– Код? – Амелия выпрямилась, глядя с интересом.

Прикусив губу, мама оглядела комнату. Заглянула в шкаф, и на ее лице появилась загадочная улыбка.

– «Красная куртка». – Амелия рассмеялась, вспомнив о ней. – Здорово, правда? Шутка, которую понимаем только мы с тобой, больше никто. – Мама говорила быстро. Воодушевленно. – Если ты позвонишь мне и произнесешь фразу «красная куртка», я выдумаю какую-нибудь чрезвычайную семейную ситуацию и приеду за тобой. Договорились?

Амелия просияла.

– Договорились!

В тот раз код не понадобился, но с тех пор они часто его использовали. И, как и было условлено, мама всегда спешила на помощь. Сразу. Без лишних вопросов. Последние недели Лорен пыталась убедить Амелию, что ее мама – источник всех бед. Хитроумная и коварная преступница. Отвратительный человек. Но она не знала ее так, как Амелия.

Эта женщина баюкала ее ночами, напевая колыбельные, хотя и фальшивила, придумала секретный код, чтобы дочка чувствовала себя защищенной, нежно обнимала ее и гладила по головке, когда ей снился кошмар, всегда поддерживала… Не могла она быть злодейкой! И Лорен никогда не убедит ее в обратном!

Когда они с Лорен встретились впервые, Амелии как раз осточертел постоянный, неусыпный контроль бдительной матери. Она бунтовала. Отдалялась. О сложностях в отношениях с матерью, своем недовольстве она поведала новой подруге. Девушке, которую она приняла за ровесницу, с которой случайно познакомилась на вечеринке. Однако Лорен ошибалась, решив, что без труда сможет перетянуть Амелию на свою сторону.

В глубине души Амелия сердилась на маму. Она надеялась, что Уитни опровергнет обвинения, и не останется никаких сомнений в том, что они с Амелией одна плоть и кровь. Именно этого она ожидала, когда мама подошла к ним сегодня на кладбище. Однако все вышло по-другому. Признание матери ударило очень больно, но не вызвало ненависти.

А вот Лорен ненавидела Уитни.

Это было видно по ее лицу. Об этом говорил язык ее тела. Амелия боялась, как бы Лорен не навредила маме. Что бы она ни задумала, ее нужно остановить. История мамы казалась вполне правдивой: наркоманка, вышедшая замуж за преступника, который к тому же поднимал на нее руку, отдает своего ребенка лучшей подруге – благополучной женщине с приличным мужем. Да и сама Лорен много рассказывала Амелии о своем детстве – оно было просто жутким. Неважно, говорила ли мама правду; главное, она спасла Амелию от той жизни. Разве за одно это Амелия не должна быть благодарна?

Больше всего причиняло боль то, что ей лгали. От нее скрывали правду. Мама всегда много говорила о честности, требовала от Амелии говорить правду. А сама оказалась главной лгуньей. Потому Амелия и не могла сейчас вернуться домой, будто ничего не случилось. Когда она сказала, что ей нужна свобода, она имела в виду свободу от всех. Однако Лорен снова заговорила о поездке вдвоем, и Амелия поняла: у нее нет другого выбора, особенно после угроз Лорен обратиться в полицию. Мысль о том, что мать запрут в тюремной камере, вызывала в сердце боль и горечь.

Именно поэтому Амелия отправила сообщение. Пока Лорен рассуждала о поездке сестер, она незаметно достала свой телефон и набрала два слова:

«Красная куртка».

И нажала «Отправить». Затем снова включила функцию «Найди друзей». Пусть Лорен думает, что они сдались. Ошибается! Они одно целое: мать и дочь. Одна команда. Всегда вместе, всегда заодно. И никто никогда их не разлучит.

Даже ее так называемая сестра.

Оглянувшись через плечо, Амелия увидела фигурку мамы посреди кладбища – подхваченные ветром волосы создавали нимб вокруг головы. Улыбаясь, Амелия отвернулась, и на сердце потеплело. Да, какое-то время придется провести с Лорен, придумать, как от нее избавиться. Но куда бы они ни отправились, мама всегда будет рядом.

Лорен взяла Амелию под руку. Ее лицо сияло, будто она уже победила. Амелия улыбнулась в ответ. Притворной улыбкой. Вероятно, она похожа на свою маму больше, чем думала.

Глава 41

Воскресенье, 9:30, через сорок с половиной часов после расставания

Уитни стояла посреди кладбища, застыв среди надгробий, словно призрак, и смотрела вслед уходящим девушкам. Затем опустила взгляд на телефон и вошла в приложение «Найди друзей». На карте появилось фигурка удаляющейся Амелии.

«Красная куртка»…

Если бы не это сообщение, она ни за что не позволила бы Амелии уехать. И пусть за последние несколько дней многое изменилось, она доверяла своей дочери. Да и не было иного выбора, оставалось лишь верить в нерушимость их связи.

Лорен вполне по силам уничтожить Уитни. Разрушить ее жизнь. Но если Амелия на ее стороне, надежда еще есть.

Глядя на имя Милли, Уитни прерывисто вздохнула. Она часто сюда приходила. Другие люди стояли у могил и шептали что-то ушедшим в иной мир любимым. А Уитни не знала, как разговаривать с куском гранита. Землей. Травой. Милли здесь не было. Разговор с воздухом?.. Вокруг царили тишина и покой. Странно думать о Милли здесь, в обители смерти. О Милли, которая всегда была так полна жизни…

Уитни отвернулась и поспешила обратно к машине. Первым делом она порылась в бардачке, нашла коробок спичек и тряпку. Присев на край тротуара, который огибал парковку, чиркнула одной из спичек, наблюдая, как перед глазами пляшет пламя. Затем взяла в руки дневник.

Конечно, было любопытно, что же Милли о ней писала. И все же не чтение было главным. Какая сейчас разница, что там?

Да и Милли больше нет. Умерла. Похоронена.

Поднеся спичку к правому нижнему углу, Уитни смотрела, как пламя лижет обложку дневника и быстро переходит на страницы внутри. Когда пламя коснулось кончиков ее пальцев, Уитни бросила остатки дневника на бетонную плиту. Пока он превращался в пепел, она думала о словах Лорен.

Уитни считала, что поступила правильно, не прочитав дневник. Ей было бы неприятно узнать, что Милли дурно о ней отзывалась. Они были лучшими подругами. Любили друг друга. Уитни хотела помнить только хорошее.

Когда от дневника ничего не осталось, она села в машину и взяла телефон.

На экране загорелись уведомления.

Натали.

Дэн.

Мама.

МакЭвой.

Уитни сначала позвонила Натали.

– Уитни! Слава Богу! Я ужасно тревожилась! Куда ты пропала? – затараторила Натали в трубку.

– Извини. – Уитни было стыдно за то, что она заставила Натали волноваться. – Я просто… в общем, я нашла ее.

– Нашла?

– Да, ты оказалась права. – Уитни старалась говорить бодро, пытаясь пробудить в душе радость, которую она вроде бы должна испытывать. И все же ее не покидало ощущение, что она снова потеряла дочку. – Девчонка просто тянула время. Чтобы подольше побыть с подругой.

Сестрой.

На том конце линии тяжело вздохнули.

– Теперь посадишь ее под домашний арест до конца жизни, да?

– Угадала. – Уитни выдавила из себя натужный смешок. Она пока не решалась все рассказать Натали. Может, и не решится. Если Натали узнает правду, захочет ли она остаться подругой? Деловым партнером? – Иди домой. Не жди меня.

– Хорошо. Тем более вам с Амелией, наверное, нужно побыть наедине, – сказала Натали. – Ну, обними ее за меня. Бог с ними, с ее выходками, у кого из подростков их не бывает, главное, жива и здорова.

– Обязательно обниму. И еще, Натали…

– Да?

– Спасибо тебе… за все.

– Да брось ты.

Закончив разговор, Уитни уставилась в окно, глядя на большие дома и просторные дворы перед ними. По тротуару шла пара, женщина толкала перед собой коляску. Жизнь шла своим чередом. Двигалась вперед. А вот ее собственная жизнь зашла в тупик. Уитни попала в чистилище. И теперь ждала, простит ли ее Амелия. Смогут ли они пройти через испытания.

Уитни вспоминала, как Амелия уходила от нее, исчезая вдали. Вспомнила настороженность в глазах дочери. Недоверие.

Но она не могла сдаться.

Красная куртка.

Дочь бросила ей спасательный круг. И Уитни не выпустит его.

Только это имело значение. Амелия знала Уитни. Знала ее сердце. Знала, какая она в глубине души. Никто не знал ее лучше Амелии. Кроме Милли.

Когда Амелия не вернулась домой от Лорен, Уитни и не подумала, что это каким-то образом может быть связано с Милли и подменой детей. После смерти Милли она совершенно успокоилась, решив, что правда умерла вместе с подругой. Лорен она никогда не брала в расчет.

Все, что она совершила, она сделала ради двух Милли, тех, кого любила больше всего в жизни. Ее самое большое желание – всегда быть рядом с ними. И она добивалась этого любыми способами.

Одну Милли она потеряла.

Но вторую не потеряет.

Уитни вошла в приложение «Найди друзей», и на экране снова появилась Амелия. Девушки шли по улице, свернули за угол. Пусть Лорен считает, что ей удалось оттолкнуть Амелию от матери, что она завладела ею… Дочь по-прежнему рядом с Уитни, прямо у нее на ладони.

Сейчас нужно кое-что сделать, а потом она последует за беглянками. И когда Амелия будет готова, она придет ей на помощь, как делала миллион раз. Как делала всегда.

Уитни почти сочувствовала Лорен, ведь та была уверена, что Амелия слепо следует за ней. На долю Лорен выпало немало испытаний. Уитни умела сопереживать. Она понимала непроходящую боль в душе этой девушки. И в чем-то даже соглашалась с ней. Например, в том, что жизнь Милли оборвалась слишком рано, внезапно и несправедливо. И все же, что бы ни думала Лорен, причиной трагедии была не Уитни. Митч – вот настоящий виновник! С самого начала Уитни говорила Милли, что он разрушит ее жизнь. Так и вышло.

Если бы все повернулось по-другому… Как могло бы быть…

Милли не вернуть, как ни старайся. Однако частичка ее жила в Амелии. Единственное, что осталось от Милли, единственное, что Уитни могла оберегать.

Сжимая в руках безжизненное тельце ребенка и ничего не видя от слез, она бредет на нетвердых ногах по зловеще пустому коридору…

Вздохнув, Уитни снова взяла телефон. Нужно позвонить МакЭвою. Сказать ему, что нашла Амелию. Однако не сейчас. На очереди был Дэн. Она и так долго тянула. Как бы Уитни ни хотелось скрыть от него правду, она понимала, что другого выхода нет. Теперь, когда Амелия знала, однажды узнает и он. И будет только хуже, если от Амелии.

Он ответил после первого же гудка.

– Ты нашла ее?

– Да.

– Где она была?

Уитни взъерошила волосы и потерла голову.

– Как раз об этом я и хочу с тобой поговорить. У тебя есть немного времени?

Дэн сказал, что есть, и Уитни выложила ему всю историю, которую уже знала Амелия. Когда она дошла до рассказа об их девочке, с удивлением обнаружила, что плачет. Слезы, которые она держала внутри, наконец хлынули наружу. У нее не было возможности скорбеть об умершей дочери вместе с Дэном. Разделить с ним горе. Столько лет всеми силами она старалась стереть память о ребенке, которого родила. Она заставила себя поверить, что Амелия, которую она растила, была ее единственной родной дочерью.

Сейчас Уитни вдруг обнаружила, что ей приятно вспоминать о потерянном ребенке.

– У нее была черная шевелюра, – сказала она, мысленно представляя малышку. – И длинные пальчики, такие же, как у тебя.

Уитни вспомнила, как смотрела на них, трогала, нежно гладила сморщенное личико.

– Подожди, ничего не понимаю… – пробормотал Дэн. – Моя дочь… Наша дочь… – От потрясения у него перехватило дыхание, он не мог продолжать. – Боже мой, теперь все понятно. Так вот в чем дело. Вот почему ты была такой грустной. Говорила странные вещи, а иногда… смотрела на Амелию, как на чужую… – Он будто разговаривал сам с собой. Уитни не знала, что сказать. Да и ждал ли он ответа? – В голове не укладывается. И ты молчала… – Еще одна пауза. Тяжелый вздох. – Как же ты могла после смерти нашего ребенка вот так запросто взять чужого?

Уитни фыркнула и вытерла глаза.

– Я взяла ее вовсе не запросто! Меня попросила Милли.

– То есть подруга сама отдала тебе своего ребенка? А ты тут ни при чем? Она пришла в твою палату, а потом придумала этот безумный план?

Прижимая ребенка к груди, в одних носках Уитни пробежала по коридору и, завернув за угол, скользнула в больничную палату. Милли лежала на кровати и спала как убитая, на ее коже темнели синяки. Пищали аппараты. Рядом с кроватью в прозрачной пластиковой люльке лежала малышка, ее грудь вздымалась и опадала. Ребенок на руках Уитни был неподвижен.

Уитни закрыла глаза, отгоняя нежданное воспоминание.

– Уитни?

– Э… – Уитни с трудом проглотила комок в горле. – Да. Именно так все и произошло. Ты ведь помнишь Милли, Дэн. Жизнь у нее совсем не задалась. Чему тут удивляться?

– Даже если это правда, как ты могла? Выдавать все эти годы чужого ребенка за своего!

– Так было лучше для Амелии. Она попала в хорошую семью. Ты хоть представляешь, какой была бы ее жизнь, если бы я отказалась взять ее?

– Но как ты могла, ведь это чужой ребенок!..

– Наша дочь умерла, Дэн. – ответила Уитни. – А Амелии нужен был дом. Семья. Ты и правда жалеешь, что я уступила Милли? Неужели ты хотел бы, чтобы в нашей жизни Амелия никогда не появилась бы? А вместо тебя ее отцом был бы Митч?

Дэн молчал. Сердце Уитни колотилось в груди. От Лорен можно было ожидать чего угодно, но Уитни должна быть уверена, что Дэн на ее стороне. Что на него она может рассчитывать. Что он поддержит ее решение.

Темные глаза ребенка Милли поблескивали в темноте.

– Нет, такого я не хотел бы, – наконец произнес он едва слышно.

Дэн был сломлен, это чувствовалось даже по телефону. Уитни оплакивала ребенка, которого потеряла, уже долгие годы. Для Дэна рана была совсем свежей. И никто лучше Уитни не знал, что он сейчас испытывает.

Тихо, чтобы не разбудить малышку, Уитни прошла в глубь палаты. Когда она укладывала неподвижное тельце своего ребенка в кроватку, ее бил озноб. Дрожащими пальцами она поменяла детские бирки, а затем взяла на руки живого ребенка, наслаждаясь его теплом.

– Здравствуй, моя сладкая девочка, – прошептала она, выбегая из палаты в затемненный коридор. – Амелия.

Словно привыкая, она пробовала имя на вкус. Оно было кисловатым. Непривычным. Но со временем станет сладким.

Уитни больше не сдерживала себя, слезы бежали по щекам ручьями.

– Мне жаль, что так случилось, Дэн.

Мертвые не могут говорить. Давать признания. Излагать свою версию событий. Никто, кроме Уитни, не знал, что произошло той ночью на самом деле. Поэтому правдой будет то, что расскажет она.

Милли сидела на больничной койке, закрыв лицо руками; ее плечи сотрясались от рыданий. Уитни застыла в дверном проеме. Во рту пересохло.

– Милли? – Она шагнула внутрь.

Милли подняла голову. Ее глаза были красными, а круги вокруг них – серого оттенка и напоминали синяки от ударов. Лицо было залито слезами.

– Бетани, – выдавила Милли между всхлипами. – Она… она… ее больше нет.

– Нет?

– Она умерла.

Уитни стало нечем дышать, будто страшное слово уничтожило весь воздух в палате.

– О, боже, какое горе… – Она положила ледяную дрожащую руку на руку подруги. – От чего?

– Синдром внезапной детской смерти. Врачи всегда говорят так, когда сами толком не знают. – Милли подалась вперед. – А я для них пустое место.

– О чем ты?

– О медсестрах. – От возмущения глаза подруги дико горели. – Они знают, что раньше я не была праведницей, и ведут себя по-хамски.

– Наверное, тебе просто показалось… вряд ли. – Мимо палаты прошла медсестра, настороженно заглянула внутрь и снова исчезла. – Мне ужасно жаль.

Дэн наконец-то вернулся в город – приехал забрать Амелию и Уитни домой. Они дожидались документов на выписку. Амелия спала у него на руках, а Уитни вышла из палаты, сказав мужу, что немного пройдется, чтобы размять ноги. Времени оставалось мало, нужно было действовать быстро, долго отсутствовать она не могла.

– Принести тебе содовой? Ты по-прежнему любишь пепси?

– О, мне сейчас ни к чему кофеин, – сказала Милли.

– Тогда апельсинового сока? Тебе нужно хоть немного подкрепиться.

– Вообще-то я бы выпила пепси.

– Хорошо. – Уитни похлопала подругу по руке. – Сейчас принесу.

Из палаты Милли Уитни захватила пустой пластиковый стаканчик, купила газировку в автомате. В ближайшем туалете наполнила стаканчик коричневой жидкостью. Затем достала из кармана флакон, на белой наклейке которого красовалось имя Уитни. Чуть больше года назад ей лечили корневой канал, и стоматолог прописал кодеин. Уитни приняла только одну таблетку – ее тошнило от кодеина. С тех пор бутылочка с таблетками так и лежала на дне сумочки.

Тюбиком губной помады она раздавила таблетки, повторяя себе, что проявляет сострадание. Подруга много перенесла. Ее жизнь по-настоящему трагична. И никакой надежды на светлое будущее. Уитни не сомневалась, что теперь, после потери дочери, Милли еще стремительнее покатится вниз. Раньше ей не удавалось спасти Милли. Может, получится сейчас. Может, это лучший выход. Уитни высыпала порошок в содовую.

– Вот, держи. – Вернувшись в палату Милли, она протянула ей стакан.

Милли с жадностью отпила газировку.

– Послушай, мне очень жаль. Я бы хотела остаться, но… пора идти. – Взгляд Уитни метнулся в коридор.

– Понимаю.

– Мне в самом деле жаль, что так получилось.

Милли снова заплакала, и Уитни выскочила из палаты, не оглядываясь.

Уитни отогнала от себя мысли о прошлом. Оно уже не казалась ей реальным. Столько лет прошло, остались лишь воспоминания. И единственная версия всей этой истории.

Ее собственная.

Теперь она от нее не отступит.

Благодарности

Писать книгу во время пандемии особенно сложно. Во время работы над «Где я оставила ее» я столкнулась с неуверенностью в себе, сомнениями в своем творческом потенциале и многочисленными треволнениями. Если бы не люди, которых я назову ниже, эта книга никогда бы не увидела свет.

Во-первых, как всегда, моему бесценному литературному агенту Эллен Коутри. Спасибо за то, что часами разговаривала по телефону, разбирала мой корявый черновой вариант и помогала мне придать ему форму, которой мы обе могли бы гордиться. Ты с первого взгляда умела определить на странице проблемные места, благодаря тебе моя история стала именно такой, которую я изначально хотела написать. Уиллу Робертсу, Ребекке Гарднер, Анне Уорралл, Каспиану Деннису и всей команде литературного агентства Gernert, вы все крутые профессионалы, а еще такие добрые и отзывчивые. Я благодарна судьбе за то, что мне посчастливилось работать с каждым из вас.

Во-вторых, моему чудному редактору Эйприл Осборн. Я благодарна тебе за твое редакторское мастерство и проницательность. Меня всегда поражало, как даже небольшие правки помогают преобразить текст, а у тебя чутье, какие правки нужно внести. Линдси Ридер, Эшли Макдональд, Люсиль Миранда, Лия Феррон, Роксана Джонс и вся команда издательства MIRA – спасибо вам за все ваши маркетинговые и рекламные мероприятия, а также за ваш опыт. Вы все такие веселые и отзывчивые. Мне очень приятно работать с вами.

Кэлу Кенни и всей команде издательства Sphere – спасибо за вашу веру в меня.

Меган Сквайрс, моей давней подруге и первому читателю. Не могу не поблагодарить тебя за то, что ты читала самые первые черновики и давала честные отзывы. И еще: дни, проведенные с тобой за написанием книги, будь то в кофейне или, с недавних пор, на чердаке сарая, – самые лучшие для меня.

Крис Шерман, спасибо вам за ваш опыт работы в полиции. Я ценю, что вы нашли время, чтобы обсудить со мной процедуру, терпеливо отвечали на мои вопросы и читали полицейские сцены, чтобы помочь мне сделать их достоверными. А также Мелиссе Шерман за то, что она все это устроила.

Саманте Даунинг, Карен Кливленд, Сэнди Джонс, Саманте Бейли, Кристине Макдональд и Минди Мехиа за то, что прочитали «Когда я стала тобой» и прислали такие добрые отзывы. Для меня, как для вашей поклонницы, это очень много значит.

Спасибо Эбби из Crime by the Book, Джессике из Towering TBR, Сонике из The Reading Beauty и всем другим книгочеям и блогерам, которые рассказали о моих книгах в соцсетях. Их слишком много, чтобы перечислить, но знайте, что я вам очень благодарна. А также Стейси Гулд из Ruby’s Books, Тине Фергюсон из Face in a Book и Стефани Роуз из Books Around the Corner за вашу поддержку.

Всем книжным клубам, которые обратились ко мне. Для меня большая честь, что вы решили прочитать мои произведения и включить меня в свои библиотеки.

Моим друзьям и семье. Ваша постоянная поддержка и ободрение помогают мне идти вперед. Я люблю вас всех. Эндрю, спасибо за пространство, время и свободу для творчества и осуществления моей мечты. Илай, благодарю тебя за то, что ты всегда прислушиваешься ко мне, обсуждая сюжетные вопросы, и помогаешь идеями. И Кейлин, я так рада, что наши отношения не похожи на отношения Уитни и Амелии (теперь, пожалуйста, позволь мне следить за твоей финстой). Спасибо Луне, новому члену нашей семьи. Ты лучший питомец времен пандемии и своим присутствием скрасила наш карантин.

И, самое главное, Богу – все, что я делаю, я делаю для тебя.

Примечания

1

Компания Meta, к которой относятся социальные сети Facebook и Instagram, признана экстремистской и ее деятельность на территории России запрещена.

2

Американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил, действовавший в 1970-е годы. Его жертвами становились молодые девушки и девочки. Точное число его жертв неизвестно. – Здесь и далее прим. перев.

3

По Фаренгейту, по Цельсию – 21.

4

Синдром внезапной детской смерти.

Content

Эмбер Гарза
Где я ее оставила

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Благодарности

Примечания