Юлия Чмеленко

Шумерские мифы. От Всемирного потопа и эпоса о Гильгамеше до бога Энки и птицы Анзуд

Информация от издательства

Чмеленко, Юлия

Шумерские мифы. От Всемирного потопа и эпоса о Гильгамеше до бога Энки и птицы Анзуд / Юлия Чмеленко. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Мифы от и до).

ISBN 978-5-00195-776-8

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Юлия Чмеленко, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

Metropolitan Museum of Art

Metropolitan Museum of Art

От автора

С цивилизацией шумеров связано огромное количество загадок и мистификаций. Культурное наследие этого народа прошло сквозь века, но многие традиции и ритуалы шумеров по-прежнему окутаны тайной.

Сказание о Потопе и спасительном ковчеге, легенда о чудесном месте, где нет ни смерти, ни печали… эти и другие истории обрели новую жизнь в Вавилоне и, эхом отозвавшись в Библии, дошли до наших дней.

Что двигало людьми, создавшими данный эпос, какие смыслы они вкладывали в него и что хотели передать следующему поколению?

Возможно ли ответить на эти вопросы сегодня?

Разобравшись в представлении шумеров о мироздании и предназначении человека во Вселенной, «встав рядом с алтарями» шумерских богов, мы, безусловно, приблизимся к ответам на эти вопросы.

Задача данной книги — рассказать о мифологии шумеров, во многом восстановленной по более поздним вавилонским и ассирийским источникам. Она предназначена для широкого круга читателей.

Автор выражает искреннюю благодарность своему первому куратору в Британском музее, Найджелу Теллису, благодаря которому стала возможной работа в фондах музея; Карине Беловой, за вдохновение и мотивацию для работы над книгой; своим родителям, без которых эта книга не смогла бы существовать.

Отдельную благодарность автор выражает своей сестре Марине за искреннюю поддержку и заинтересованность.

Антропоморфная скульптура, львица Гуэннола, ок. 3000–2800 гг. до н. э.

Wikimedia Commons

Также хочу выразить большую признательность издательству «Манн, Иванов и Фербер» за то, что данный труд воплотился в жизнь.

Эта книга посвящается памяти профессора Аласдера Ливингстона.

Отрисовка Марии Муравас

Введение

НАСЛЕДИЕ ШУМЕРОВ

Около IV тыс. до н. э. вдоль нижнего течения Евфрата расцвела одна из первых мировых цивилизаций. С ее наследием мы и сегодня сталкиваемся каждую минуту и секунду. Именно шумеры разделили год на 12 месяцев, сутки — на 24 часа, час — на 60 минут, а минуту — на 60 секунд. Вероятно, они также изобрели и семидневную неделю. Шумеры создали систему ирригации и одну из первых систем письменности, которую мы называем клинописью.

Несмотря на свои величайшие изобретения, жители Шумера не знали, откуда поступает столь необходимая им пресная вода, почему происходят наводнения и неурожаи, почему люди болеют и умирают преждевременно. Логично было объяснить эти явления волей существ, гораздо более могущественных, чем люди. Так появился пантеон шумерских богов, а с ними — властное жречество и храмы.

Поскольку стихийные бедствия и эпидемии не следовали каким-либо очевидным для жителя Древней Месопотамии законам, шумеры верили, что божества, подобно людям, были крайне вспыльчивы и капризны. Чтобы расположить богов к себе и заручиться их поддержкой, следовало всячески их умасливать. Так появились специальные ритуалы, при проведении которых богов без устали восхваляли и старались умилостивить.

Шумеры верили, что богам нравятся те же вещи, что и людям. Чтобы накормить богов, путем сожжения им приносили в жертву пищу. Но правила общения с божествами были строго регламентированы, ведь любая ошибка в обращении к высшим созданиям могла привести к катастрофе. Поэтому к проведению ритуалов допускались только посвященные в таинства люди. Так родилось влиятельное жречество, призванное обосновать легитимность власти верховных богов шумерского пантеона.

Руины зиккурата — многоступенчатого культового сооружения — в Уре

Wikimedia Commons

Шумеры жили в городах-государствах, и у каждого поселения был свой бог-покровитель. Так, в Уре это был лунный бог Нанна (Син), в Сиппаре и Ларсе — бог солнца Уту (Шамаш). Тем не менее единый пантеон верховных богов тоже существовал. Среди них выделялись бог неба Ан, бог воздуха Энлиль и бог пресной воды и мудрости Энки.

В середине III тыс. до н. э. юг Месопотамии подчинили себе аккадские племена. В отличие от шумеров, чей язык не имеет аналогов в современном мире, народ завоевателей говорил на языке семитской группы (в нее также входят, например, арабский и еврейский языки). Аккадцы дали местным божествам семитские имена, но, кроме того, принесли с собой и собственных богов, которые вошли в шумерский пантеон на правах второстепенных. Так, бог мудрости Энки получил имя Эа, бог солнца Уту стал Шамашем, а богиня войны и любви Инанна стала называться Иштар.

Во II тыс. до н. э. на карте Месопотамии появились новые игроки — амореи и ассирийцы. Пока Вавилон и Ниневия были небольшими городами, их боги-покровители, Мардук и Ашшур, играли незначительную роль в шумеро-аккадском пантеоне. Однако, когда сперва Вавилон, а потом и Ниневия сделались величайшими городами во всей Месопотамии, Мардук и Ашшур стали величайшими богами страны. Жрецы Вавилона и Ассирии успешно переписали легенды, сделав Мардука (в Вавилоне) и Ашшура (в Ассирии) главными героями мифа о сотворении мира.

Обращаясь к шумерской мифологии, важно подчеркнуть, что большая часть сохранившихся текстов дошла до нас уже на аккадском языке, в более поздних версиях, зачастую переписанных под доминирующего бога народа-завоевателя. В этой книге автор приводит шумерские имена богов, указывая в скобках их аккадские названия.

ПЛОДОРОДНЫЙ ПОЛУМЕСЯЦ

Большую роль в формировании мировоззрения любого народа играют географическое положение страны и климат.

Шумеры населяли южную часть современного Ирака, однако культура этого народа распространилась далеко на северо-запад. Эту территорию, лежащую между двумя реками — Тигром и Евфратом, — принято называть Двуречьем, или, по-древнегречески, Месопотамией («Междуречьем»), а в более широком смысле — Плодородным полумесяцем, который включает в себя также территории юго-восточной Турции, юго-западной части Ирана, Иордании, Леванта и Северного Египта.

Границы Месопотамии на севере проходили вдоль Армянского нагорья, на юге простирались до Персидского залива, на западе — до Сирийско-Месопотамской степи, а на востоке — до Иранского нагорья.

Природные условия на севере и на юге Месопотамии разительно отличались. В древности на севере региона зимой нерегулярно выпадал снег, весной и летом — дожди. Южная же часть, заболоченная в низовьях Тигра и Евфрата, всегда отличалась жарким климатом, делающим невозможным земледелие без искусственного орошения — ирригации.

Шумеры додумались выкопать целую сеть канав по обеим берегам реки и отвести через них воду к каждому полю. Каналы тянулись на многие километры, что позволяло орошать даже поля, далекие от реки. Берега каналов поднимали с помощью дамб, оберегающих от наводнений. Если за дамбами не следили или наводнения оказывались слишком мощными, вода разрушала сооружения и затопляла поля. Но такое происходило редко. Самым регулярным водоснабжение было в нижнем течении Евфрата, и именно здесь расцвела цивилизация шумеров.

ЗАГАДКА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ШУМЕРОВ

Происхождение шумеров остается неизвестным до сих пор. Термин «шумер» был введен востоковедом Юлиусом Оппертом в середине XIX века. Сами шумеры называли себя sag-gig-ga, или «черноголовые».

Шумерский мужчина, инкрустация, ок. 2600–2500 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art.

Были ли они представителями древнейшего населения Месопотамии или же пришли из какой-либо другой страны? И если верно последнее, то откуда и когда?

Существует несколько гипотез. Шумеры могли прийти с востока, со стороны гор Загроса или Иранского нагорья. Однако ряд исследователей, основываясь на антропологических признаках, предполагают, что шумеры могли быть коренными жителями Двуречья.

Тексты начала II тыс. до н. э. называют в качестве места зарождения жизни остров Дильмун[1] (совр. Бахрейн), с ним связаны и шумерские представления о бессмертии:

Царь Зиусудра

Пред Аном, Энлилем смиренно простерся.

Энлиль с Зиусудрою ласково заговорили.

Когда жизнь, словно богу, ему присудили,

Жизнь долгую, словно богу, ему изрекли,

Тогда они царя Зиусудру,

Кто имя жизни сберег, человечества семя спас,

Поселили его в стране перехода, в стране Дильмун, там,

Где солнце-Уту восходит…[2]

ОНИ ПИСАЛИ НА ГЛИНЕ

Сведения о религии и мифологии жителей Двуречья дошли до нас на клинописных глиняных табличках, составленных на шумерском и аккадском языках, а также на сохранившихся памятниках искусства (например, на останках архитектурных сооружений, изображениях на статуях, барельефах, цилиндрических печатях).

Шумерская письменность прошла несколько этапов в своем развитии. Сначала жители Древней Месопотамии, как и другие народы, использовали пиктограммы (рисуночное письмо, где каждый знак обозначал отдельное слово). Однако таким способом было трудно передать глаголы.

В середине IV тыс. до н. э. появились идеограммы (понятийное письмо, где, например, символы «голова» и «чаша», начертанные рядом, обозначали глагол «есть»). Но многие имена и названия по-прежнему передать было непросто. Поэтому около 3000 года до н. э. идеограммы стали использовать как фонетические знаки, составляя из них слова. Такая система письменности позволила не только передавать имена и вести экономический учет, но и создавать литературные произведения.

Протоклинописная табличка, Урук, ок. 3100–2900 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

В XIX веке клинописные тексты снова увидели свет и были дешифрованы. Но, в отличие от египтологии, у ассириологии нет своего отца-основателя. Дешифровка клинописных текстов — это труд огромного количества исследователей, в числе которых Генри Роулинсон, Джордж Смит, Эдуард Хинкс, Юлиус Опперт и многие другие ученые.

ПЕРВООТКРЫВАТЕЛИ ШУМЕРОВ

На протяжении многих веков единственной книгой по истории древних народов была Библия. Истории из Ветхого Завета о Потопе, Вавилонской башне и прародине Авраама, городе Уре, казались просто легендами. Однако чем глубже европейцы проникали на Восток, тем становилось яснее, что библейские сказания о великих древних городах не пустой вымысел. Открытия исследователей середины XIX века Генри Лейарда и Поля Ботта не только убедили весь мир в реальном существовании ассирийских дворцов, но и познакомили европейцев с шумерским эпосом. Так, в руинах ассирийской столицы Ниневии, в библиотеке царя Ашшурбанипала (669–627 гг. до н. э.), был найден текст о Всемирном потопе. В настоящее время он известен как последняя глава «Эпоса о Гильгамеше», древнейшего из сохранившихся литературных произведений, обнаружил и перевел которое англичанин Джордж Смит.

Большую роль в исследовании шумерской культуры сыграли раскопки первой половины XX века под руководством британского археолога Чарльза Леонарда Вулли. Среди находок Вулли, прогремевших на весь мир, — гробница царицы Пуаби, штандарт войны и мира и струнные музыкальные инструменты.

Почти в те же годы (1920–1940-е) французский археолог Андре Парро вел раскопки в городе Мари (Сирия), американские ученые исследовали Ниппур, английские специалисты работали в Ниневии, Убейде, Арпачии, а вместе с американцами — в Кише и Джемдет-Насре.

Ниневия, иллюстрация из книги Генри Лейарда, 1853 г.

Ninova Library / Flickr.com

Так постепенно цивилизация шумеров предстала пред взорами наших современников во всем своем блеске и величии.

Глава 1. Мир глазами жителей Двуречья

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ ШУМЕРОВ

Мифология народа, населявшего в древности южную часть современного Ирака, дошла до нас по крупицам, собранным из отдельных произведений и фрагментов. На сегодня науке не известно ни одного документа, где полно и систематически была бы изложена философская концепция шумеров относительно зарождения Вселенной, общего устройства мира и роли человека в нем.

На основании памятников изобразительного искусства мы можем проследить историю становления космогонических взглядов шумеров с середины VI тыс. до н. э. Ко времени появления письменности в Шумере (конец IV тыс. до н. э.), вероятно, уже сформировалась определенная система представлений о Вселенной. Шумерские тексты мифологического содержания встречаются с начала III тыс. до н. э., но их основная часть относится ко II тыс. до н. э., к так называемому старовавилонскому периоду — времени, наступившему после окончания шумерской власти, когда пала III династия Ура (ок. 2111–2003 гг. до н. э.) и в Двуречье перекочевали семитские народы (в частности, амореи). Около 2000 г. до н. э. шумерский язык был окончательно вытеснен аккадским из разговорной речи, но продолжал использоваться в качестве официального языка жрецами и чиновниками.

Именно на период III династии Ура приходится большая часть мифологических текстов на шумерском языке. Это был последний период шумерской государственности — так называемый шумерский ренессанс. Цари III династии объединили под своей властью всю Месопотамию, благодаря чему была сформирована идеология царской власти в наиболее законченной форме за всю шумерскую историю.

Важнейшие для власти идеи, формирующие общественное сознание, утверждались именно через миф. Поэтому большинство шумерских космогонических текстов относится к одной группе памятников, составленных жрецами III династии Ура. Речь идет о «школьном каноне Ниппура» — произведениях, записанных в Ниппуре, одном из ведущих центров обучения писцов. В целом на сегодня восстановлено более двухсот табличек с литературными текстами. К ниппурскому канону относятся девять сказаний о подвигах героев Энмеркара, Лугальбанды, Гильгамеша. Чаще всего в этих мифах упоминаются города Эриду, Урук и Ур, жители которых почитали Ниппур как традиционное место общешумерского культа.

Однако прежде чем мы рассмотрим пантеон шумерских богов из мифологических текстов, следует обратить внимание на особенности местной культуры.

Стела Ушумгаля и Шара-игизи-Абзу, 2900–2700 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

ОСОБЕННОСТИ ШУМЕРСКОЙ КУЛЬТУРЫ

До конца III тыс. до н. э. у шумеров не было единого систематизированного пантеона, и в каждом городе-государстве сохранялись свои божества и герои, циклы мифов и жреческая традиция. Так, в каждой общине чтили местных божественных покровителей, рассматривая их прежде всего как богов плодородия. В Уруке такими главными божествами были бог неба Ан и его дочь — богиня Инанна (Иштар), в Уре — бог луны Нанна (Син) и его супруга Нинлиль (Нингаль), в Сиппаре — бог солнца Уту (Шамаш), в Лагаше — бог-воитель Нингирсу (Нинурта).

Существовало и несколько общешумерских божеств. Один из древнейших списков богов из Фары (ок. XXVI в. до н. э.) выделяет шесть верховных богов раннешумерского пантеона. Кроме упомянутых выше Ана, Инанны, Нанны и Уту, в него входили Энлиль — владыка воздуха, царь богов и людей, покровитель города Ниппур — и Энки — бог мудрости, владыка подземных пресных вод и Мирового океана, покровитель города Эриду.

Гимн в честь храма богини-матери Нинту, Киш, 1800–1600 гг. до н. э.

The Walters Art Museum

Большой популярностью пользовался и культ богини-матери, которая почиталась под разными именами: Дамгальнуна, Нинхурсаг, Нинмах (Мах), Нинту, Мама, Мами. С образом богини-матери связаны и шумерские божества Бay и Гатумдуг, носящие эпитеты «мать», «мать всех городов».

Смена матриархата патриархатом также находит свое отражение в месопотамской мифологии. Не случайно в древнейшие времена первобытная водная стихия представлялась в образе богини Намму (Тиамат). Позднее, когда жрецы систематизировали религиозные представления и сложился пантеон, большинство божеств оказались в нем мужскими, а женским была отведена второстепенная роль.

Вотивная фигурка шумера из Эшнунны, 2900–2600 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

В боге-покровителе города представления о власти военного вождя общины соединяются с функциями верховного жреца. Важный материал о мифологии шумеров дают строительные надписи времен правителя Лагаша Гудеа (ок. XXII в. до н. э.). В их числе описания того, как был построен главный храм Энинну — «храм пятидесяти» — для Нингирсу, бога-покровителя города.

В текстах о богах земледелия и плодородия также прослеживается тесная связь мифа с культом. Гимны обожествленным царям III династии Ура и I династии Исина показывают, что между царем (одновременно и верховным жрецом) и верховной жрицей ежегодно совершался обряд священного брака, в котором царь представлял воплощение бога-пастуха Думузи, а жрица — богини Инанны. В данном ритуале находят свое отражение мифы, связанные с годичным циклом.

Содержание текстов об Инанне и Думузи можно разделить на несколько частей. Первый цикл включает в себя описание встреч и свадьбы героев, далее говорится о путешествии Инанны в подземный мир, «страну без возврата», ее освобождении из плена в обмен на Думузи, о возвращении героя на землю на ограниченное время. Все произведения цикла обыгрываются в ритуале священного брака и образно воплощают философскую формулу шумеров «жизнь — смерть — жизнь». Многочисленные варианты мифа отсылают к природе, последовательно меняющей свой облик, но неизменной в своем обновлении.

Идея календарного пробуждения жизни отражена также в сказании «Энки и мировой порядок»:

Когда отец Энки выходит на засеянную пашню,

Плодородное семя в ней произрастает…

Когда я приблизился к небу, богатства дарующий дождь

Пролился с небес,

Когда я приблизился к землям, случился высокий разлив,

Когда подошел я к зеленым лугам,

Встали стога, послушные моему слову…

Взгляните! Пришло половодье, земля ожила,

Пришло половодье Энлиля, земля ожила…[3]

Возвращение жизни на земле здесь связано с разливом реки Тигр, когда на берег ступает Энлиль и начинается половодье, несущее благодатную воду, что дарит изобилие. В шумерском эпосе «Энки и мировой порядок» начало половодья непосредственно связано с определением судеб всего мироздания. Так, порядок наступает, после того как исход решен и земля благословлена весенним разливом вод.

Таким образом, идея неизменного возвращения вещей на свои места являлась неотъемлемой частью философии шумеров. Представление о существовании мирового порядка присутствовало в мировосприятии жителей Шумера эмпирически. Каждый мог наблюдать весенний разлив рек или даже стать жертвой потопа. В то же время каждый видел новолуние, восход и заход солнца.

В представлении шумеров можно было вернуть на свое место уничтоженный город, храм или статую божества. Например, в «Сказании об Энки и Нинмах» богиня оплакивает свой разрушенный город и дом, тогда как бог мудрости говорит об их возможном восстановлении:

«О, горе! В небесах ты не жил, на земле ты не жил!

О, глаза твои проклятые! Из Шумера ты не уйдешь!

Там, где ты сидеть не будешь, — о, дом мой построенный!

О, слова твои бессмысленные!

Там, где ты жить не будешь, — о, град мой построенный!

О, сама я, ложью разбитая!

Град мой разрушен, дом мой погублен, дитя мое в плен попало!

Я сна лишилась, я ушла из Экура[4],

Я от руки твоей не ушла!»

Энки Нинмах отвечает:

«Слова, что из уст твоих вышли, кто отменит?

Умуль[5]… из лона твоего да будет исторгнут!

Нинмах, труды свои прерви, негожи они, против меня кто выступить может?

Творенье по образу моему, что вслед за тобою я создал,

Словом склонено да будет!»[6]

Отсюда ясно, что храм или город подлежат воссозданию после своего временного уничтожения. Следовательно, «возвращение на свое место» в понимании шумеров означало прекращение неких деструктивных процессов, нарушающих мировой порядок, и восстановление этого порядка в дальнейшем. В шумерском «Эпосе о Гильгамеше» одноименный герой возвращает в страну старый уклад, существовавший до Потопа, путем возведения стел, обновления храмов и возобновления обрядов, сопровождающихся жертвоприношениями. Ни одно событие не является необратимым, и никакое изменение неспособно окончательно уничтожить мировой порядок.

Неотъемлемой частью этого мирового порядка был принцип равновесия между миром живых и миром мертвых. Так, в мифе «Об Энлиле и Нинлиль» бог воздуха силой овладевает богиней судьбы, за что изгоняется в подземный мир, покинуть который можно, только оставив вместо себя и супруги кого-то другого. В аккадском изложении мифа о нисхождении богини Инанны (Иштар) в подземный мир говорится о том, что богиня перед вратами в «страну без возврата» угрожает выпустить мертвецов из могил, если ее не впустят:

Перед вратами разлилось запустенье.

Ворот Преисподней едва достигнув,

Иштар уста открыла, вещает,

К сторожу врат обращает слово:

«Сторож, сторож, открой ворота,

Открой ворота, дай мне войти.

Если ты не откроешь ворот, не дашь мне войти,

Разломаю я двери, замок разобью,

Разломаю косяк, побросаю я створки.

Подниму я усопших, едящих живых,

Станет больше живых тогда, чем усопших»[7].

Говоря о шумерской мифологии, важно также обратить внимание на различия шумерских и аккадских (семитских) текстов.

В период шумерского преобладания (кон. IV — нач. II тыс. до н. э.) основой религиозного культа являлся календарный ритуал: божество почиталось не как таковое, а только в связи с теми периодами года, в которые оно проявляет себя наиболее активно. Столь же важное значение имели место почитания божества и предписанные ему функции. Во II–I тыс. до н. э. (период семитского преобладания) особую значимость приобрел культ личного бога, появилась тенденция к выделению верховного божества, объединяющего в себе основные функции других божеств.

Среди других особенностей месопотамской религии, объединивших все периоды ее существования и развития, можно выделить почитание небесных тел и растений, а также преобладание культов, направленных на обеспечение благополучия в земной, а не в потусторонней жизни.

ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА В ПРЕДСТАВЛЕНИИ ШУМЕРОВ

Статуя Эбих-Иля, посвященная богине Инанне (Иштар), Мари, 2500–2340 гг. до н. э.

Antiquités orientales / © RMN — Grand Palais / Raphaël Chipault / Musée du Louvre

Считалось, что верховные боги были слишком заняты, чтобы заниматься судьбами простых людей. Обратиться непосредственно к таким божествам, как Ан, Энлиль, Энки, Инанна и Уту, могли только правители, верховные жрецы и высшие чиновники. Выслушав просьбу молящего, верховный бог передавал ее божеству, наделенному особыми силами в разрешении поставленного вопроса. Существовали также посредники между человеком и главными богами; каждый житель Двуречья имел своего бога-покровителя, который мог отвернуться от подопечного в случае проступков.

Судьба любого человека была предопределена и обладала неотвратимой силой. Шумеры называли предначертанное словом «намтар» — по имени демона смерти. Счастливую участь во многом обеспечивало следование заветам отцов и наличие благочестивого потомства, однако именно богатство, а не личные качества обеспечивали человеку силу и вес в обществе. Свидетельством этого являются многочисленные пословицы, в которых говорится об участи бедняков, нередко с искренней симпатией.

«Бедняк никогда не бьет своего сына — он относится к нему как к драгоценности».

«Скитания полезны в бедности: бывалый человек, странствуя, живет лучше, чем тот, кто ведет оседлую жизнь».

«Тот, у кого много серебра, может быть счастлив, и тот, у кого много ячменя, может быть счастлив, но тот, у кого нет совсем ничего, спит спокойно».

Очевидно, бедняки Шумера были покорны и смиренны: «Бедняки — самые тихие люди в стране». «Бедняку лучше умереть, чем жить! Если у него есть хлеб, то нет соли; если есть соль, то нет хлеба; если есть мясо, то нет ягненка; если есть ягненок, то нет мяса», — говорили в народе.

Притчи шумеров свидетельствуют о страхе перед предопределением судьбы и Намтаром, несущим смерть. Против судьбы нельзя было бунтовать, но жаловаться на свою участь и осыпать ее проклятиями никто не запрещал.

Судьба — это зверь, всегда готовый укусить.

Как грязная одежда, она прилипает [говоря]:

«Кто бы ни был мой господин, пусть знает:

Судьба подобна той одежде [что на него надета],

пеленает плотно среди пустыни».

Судьба — это [также] бешеный вихрь, несущийся над страной,

Судьба — это пес, следующий за ним по пятам[8].

Шумеры боялись своих богов и тщательно следовали религиозным предписаниям. Строительство храмов и отправление сложных ритуалов культа были задачей царей и жрецов, а долгом простого гражданина — посылать дары в храмы, молиться и заботиться об умерших. Также следовало соблюдать бесчисленные правила и табу, покорно получая наказания за грехи в виде болезней, бедности и печали.

Тем, кто вел добропорядочную жизнь, уважал установленный закон и порядок, боги даровали свою милость и прощение. В качестве награды за хорошее поведение боги оказывали человеку помощь и защищали его от опасности, посылали благополучие и счастье, крепкое здоровье, многочисленное потомство, долгую жизнь.

Шумеры обращались к богам с просьбами о стабильности, защите от стихийных бедствий и эпидемий. Каждую весну в городах Месопотамии проходила торжественная церемония празднования Нового года, во время которой боги объявляли судьбы жителям города и выступали гарантами обновленного порядка.

Под судьбой человека понимался цикл жизни от рождения до смерти. После появления на свет ребенку давали в руки вещь, магически закреплявшую его половую идентификацию: мальчик получал в руки палку, девочка — веретено. После этого новорожденный обретал имя и «судьбу людей». Имя младенца обязательно включало в себя имя верховного бога города или божества — покровителя семьи. Ребенок должен был беспрекословно подчиняться воле главы семейства, юноша — пройти обряд инициации и воинскую службу, мужчина — обзавестись семьей и освоить ремесло, став в пожилом возрасте примером человека, соблюдающего нормы и идеалы общества.

Такова была судьба простого жителя Шумера, чтившего своих богов и получавшего в награду их расположение.

УСТРОЙСТВО МИРА В ПРЕДСТАВЛЕНИИ ШУМЕРОВ

Шумерские космогонические мифы дошли до нас фрагментарно. Большая часть информации о сотворении и устройстве мира поддается гипотетическому восстановлению на основе аккадских текстов.

В повествовании о Лахар и Ашнан, богинях скота и зерна, описывается «гора небес и земли», еще не отделенная друг от друга. В мифе о мотыге и топоре говорится, что землю от небес отделил Энлиль, сын бога неба Ана и богини земли Ки. В сказании «О Гильгамеше, Энкиду и подземном мире» описываются события времен, «когда небеса отделились от земли, когда Ан забрал себе небо, а Энлиль — землю, когда Эрешкигаль подарили Куру[9]». Миф об «Энки и Нинхурсаг» рассказывает о священной непорочной стране Дильмун, в которой неизвестны печаль и смерть.

Рассмотрим два дошедших до нас фрагмента раннего шумерского мифа о сотворении мира.

Ан господином был, Ан сиял, Ки — темна была, на подземный мир не смотрела.

Скважина воду не несла — ничто не было создано, на обширной земле нива не обрабатывалась.

Высокое жречество очищения Энлиля не существовало — священный обряд омовения рук совершенно не исполнялся.

Иеродула Ана себя не украшала — <…>

Ан и Ки вместе были,

В браке не состояли.

Месяц не сиял — тьма все объяла.

Ан к Даг-ан-на лицо поднял,

Кладбище на поле не переходило (?).

Ме Энлиля над чужими странами не были совершены,

Светлая Инанна жертв не получала,

Великие боги Ануннаки в движение не приходили.

Боги неба, боги земли не стояли…

И второй фрагмент:

Скважина воду испустила.

Ан — владыка он — в молодчестве своем встал.

Ан и Ки друг на друга кричали (раскололись, разошлись).

Тогда Энки-Нинки не было,

Энлиль не жил, Нинлиль не жила,

День не проходил, новый месяц не выходил[10].

Первые строки рассказывают о времени нераздельного существования неба Ана и земли Ки, когда иеродула, слуга храма, еще не прислуживала Ану. Месяц еще не был создан, но Даг-ан-на уже существовал. Здесь, вероятно, упоминается западносемитский бог земледелия Даган, внешне похожий на Оанна — героя, по преданию шумеров, с головой человека и телом рыбы.

Вавилонский историк и астролог Беросс (ок. 350/340–280/270 гг. до н. э.) в своем труде «Вавилонская история» описывает Оанна следующим образом: «В первый год появилось из моря, в том месте, что вблизи Вавилонии, ужасное существо по имени Оанн, тело у него все было рыбье, а из-под головы, из-под рыбьей головы, росла другая голова, и подобным же образом человеческие ноги росли рядом с рыбьим хвостом. Голос же у него был человеческий. Изображение его и теперь еще сохраняется. Это существо дни проводило среди людей, не принимая никакой пищи, и научило людей грамоте, и математике, и владению искусствами разного рода, научило жить в городах, основывать храмы, устанавливать законы, и геометрии научило, и показало, как собирать зерно и плоды, и вообще научило всему, что относится к культурной жизни. С того времени ничего больше уже не было изобретено. С заходом солнца существо это вот, Оан, ныряло назад в море и ночи проводило в пучине. Потому что было оно амфибией».

После того как небо было отделено от земли, божества воздуха и земли заполучили свои атрибуты мирового порядка. К таковым у шумеров относятся категории ме, о которых мы подробнее поговорим ниже.

СОТВОРЕНИЕ МИРА ПО РАЗНЫМ ВЕРСИЯМ БОГОСЛОВСКИХ ШКОЛ

Источники, содержащие представления жителей Двуречья о сотворении мира, описывают его создание по-разному. Одна легенда гласит, что бог Ан создал небеса, а бог Энки сотворил Апсу — Мировой океан, окружающий землю.

Другая версия приписывает сотворение Вселенной четверке великих богов, куда входят Ан, Энлиль, Энки и богиня-мать Нинхурсаг.

В целом шумеры верили в то, что основополагающим, первичным элементом, из которого родилась Вселенная, была водная стихия. Ее представляли в образе богини-праматери Намму, которая породила небо (Ан) мужского рода и землю (Ки) женского, тесно соединенных друг с другом. Первым плодом их союза стал бог воздуха Энлиль, после него они породили еще семерых богов различных стихий, а далее — мелких богов, от которых произошли следующие поколения божеств. От такого огромного количества божественных сущностей стало тесно, и бог Энлиль насильственно отделил Ана от Ки. Так возникли свод неба и диск земли с неровностями — горами и ущельями. Ан стал управлять на небесах, а Энлиль — на земле.

Под рукой Энлиля земля процветала, и боги захотели остаться на ней. Тогда бог воздуха посредине земного диска построил город Ниппур, поселив там своих братьев и сестер. Для себя же он возвел храм Экур, и город стал главным религиозным центром Шумера.

В Ниппуре жила престарелая сестра Ана Нунбаршгену со своей прекрасной дочерью Нинлиль. Однажды, когда девушка пошла купаться, Энлиль пригласил ее прогуляться по реке в лодке и там овладел ею. Так Нинлиль зачала бога луны Нанну (Сина), породившего затем бога солнца Уту (Шамаша) и богиню плодородия и любви Инанну (Иштар). Таким образом, в шумерской религии Луна считалась старше Солнца и других небесных тел, поэтому шумеры объявили ночь первой половиной суток, которые у них начинались с наступлением темноты.

Других прямых сведений, касающихся ранних представлений шумеров о сотворении Вселенной, до нас не дошло.

Наиболее полно и логично космогоническая версия изложена в позднем вавилонском эпосе «Энума элиш» (аккад. Enūma elis — «Когда наверху…»), записанном на семи клинописных табличках. Это произведение было создано, вероятно, в эпоху II династии Исина (ок. XII в. до н. э.) с целью обоснования верховенства бога Мардука в месопотамском пантеоне, для чего были переработаны шумерские предания, прежде всего об Энлиле и Нинурте. Эпос сохранился в новоассирийских и нововавилонских копиях из Ашшура, Ниневии, Киша и Урука.

Согласно преданию, в начале времен, «когда наверху не названо небо, внизу земля именем не называлась», все вокруг — море, реки, небо и земля — сливалось в туманном водном хаосе. Еще ничего не было создано богами и не имело своего имени, лишь пресные воды Апсу и соленые воды Тиамат вместе с тучами Мумму заполняли пространство. В этом хаотичном месте и появились первые боги: это были Лахму и Лахаму, олицетворявшие ил и грязь. Затем возникли Аншар и Кишар — двойники горизонтов неба и земли. Аншар и Кишар породили Ану, создавшего затем Энки (Эа). В то же время от Апсу и Тиамат был рожден ряд непоседливых божеств меньшего ранга. Их шум и проделки настолько разозлили родителей, что те решили уничтожить свое потомство.

Боги испугались, когда узнали об этом замысле. Лишь мудрый Энки (Эа) не растерялся и с помощью магического заклинания парализовал на время Мумму, а потом усыпил и убил Апсу. После этого он спокойно удалился в свой дворец, построенный в бездне из пресных вод (апсу), где вместе со своей женой Дамкиной произвел на свет непобедимого сына — Мардука.

Поэма описывает его следующим образом:

Совершенны были его члены, непостижимы…

Невозможны для понимания, трудны для восприятия.

Четыре было у него глаза, четыре уха;

Когда он шевелил губами, изо рта его вылетал огонь.

Огромны были его уши,

И глаза, числом четыре, примечали все вещи вокруг.

Он был самым высоким из богов, выдающимся был его рост;

Его члены были огромны, он был исключительно высок…[11]

Но Тиамат была еще жива, и первородные боги стали упрекать ее в бездействии. Обезумев от ярости, она решила уничтожить непокорных потомков. Для этого она создала свирепых драконов и чудовищных по величине змей «с острейшими зубами, беспощадными клыками и с ядом вместо крови». Во главе этого войска она поставила своего старшего сына — Кингу.

Когда о грозящей им опасности узнали остальные боги, среди них началась паника. Никто не хотел выходить на решающую битву с воинством Тиамат. Тогда Эа обратился к сыну Мардуку и открыл тому, что ему предначертано победить их общих врагов. Мардук согласился на битву, но выдвинул условие: в случае победы он получит высшую власть над богами, его слово станет определять судьбы, его воля будет неоспоримой. Перед лицом угрозы старшее поколение богов, Лахму и Лахаму, не могли не согласиться.

Испытав силу Мардука, боги даровали ему победоносное оружие: лук со стрелами, палицу, сеть и семь ветров. Он вызвал молнии, поднял чудовищную бурю и наводнения, и в колеснице, запряженной четверкой ужасных коней с острыми зубами, сочащимися ядом, отправился на битву с войском Тиамат. Первая же схватка с чудовищами увенчалась полной победой молодого бога: змеи и драконы в страхе бросились врассыпную, но Мардук поймал их в сеть, даже Кингу, забрав у него «таблицы судеб» — символ господства над Вселенной.

Настала очередь Тиамат. Мардук кинул ей в пасть «злой ветер», отчего туловище ее сразу раздулось, затем набросил на праматерь богов сеть и поразил стрелой прямо в сердце. Разрубив тело Тиамат на две части, он принялся за создание нового мира.

Из одной половины Мардук сделал небо, где он сотворил небесный аналог Апсу — Эшарру (обиталище Ану, Энлиля и Энки), а также звезды и знаки зодиака. Из другой половины, а также праха, доставленного Ану, Мардук сотворил землю: голова Тиамат стала великой горой, из глаз ее вытекли реки Тигр и Евфрат, грудь превратилась в цепь холмов, а хвост — в преграду для вод Апсу, чтобы те не затопили землю. Боги признали героя своим царем, и Мардук передал Ану «таблицы судеб».

После своей победы Мардук установил во Вселенной строгий порядок движения Солнца, Луны и звезд. Затем, чтобы облегчить жизнь богам, из крови убитого Кингу он сотворил первого человека. Желая отблагодарить его за победу и избавление от тяжких трудов, боги преподнесли Мардуку в дар величественное святилище, Вавилон, где они возвели Эсагилу, зиккурат Этеменанки, а также храмы в свою честь. После этого боги сели пировать и определять судьбы людей. Заканчивается текст перечислением «пятидесяти имен Мардука».

Эпос «Энума элиш» имел для жителей Месопотамии очень большое значение. С одной стороны, он объяснял тот факт, что люди должны вечно прислуживать богам. С другой, напоминал, что битва между добром и злом не окончена и силы Хаоса всегда готовы бросить вызов установленному богами порядку.

В вавилонском варианте поэмы Мардук дважды назван «Энлилем богов». Отсюда можно предположить, что первоначальным героем данной поэмы был именно Энлиль и наиболее ранняя версия данного эпоса зародилась еще в Шумере.

СТРУКТУРА МИРА

В культах жителей Двуречья особое сакральное значение имели пространство, время и числа. Главными элементами мироздания выступали небо (Ан) и земля (Ки). Отсюда и Вселенная получила название «ан-ки».

В представлении шумеров Вселенная имела форму гигантского шара, окруженного со всех сторон бесконечным соленым первичным океаном. Внутри шара на поверхности пресного Мирового океана Абзу (Апсу) располагался плоский диск земли, окруженный высокими горами. Воды океана наполняли и подземные колодцы.

Небесный свод насчитывал семь ярусов, по которым двигались Солнце, Луна, Венера, а также другие планеты и звезды. Свод опирался на горы и отделялся от земли воздушным пространством[12]. Нижнее полушарие под землей образовывало потусторонний мир, «страну без возврата», где обитали души умерших.

Таким образом, шумерскую Вселенную составляли три части: верхний, средний и нижний миры.

Верхний мир (ан) управлялся мудрым старейшиной богов Аном. Он восседал на троне на седьмом небе и управлял всей Вселенной, поддерживая стабильность и порядок.

Средний мир подразделялся на «нашу страну» (калам), «степь» (эден) и «чужие земли» (кур). Всем этим управлял бог воздуха и ветра Энлиль.

«Наша страна» — это окруженная стеной территория конкретного шумерского города-государства с храмом божества-покровителя в центре. Вся земля среднего мира в представлении древних шумеров состояла только из Месопотамии и непосредственно примыкающих к ней областей. В центре ее — священный город Ниппур, особую роль которого во II тыс. до н. э. постепенно перенял Вавилон.

«Степь» представляла собой открытое пространство за пределами городских стен, где могли обитать как добрые, так и злые существа. «Чужие земли», лежащие вне границ Месопотамии, были неведомы человеку «нашей страны» и назывались так же, как и страна мертвых в нижнем мире. Последний, помимо уже упомянутой страны мертвых Кур, включал в себя область пресных подземных вод (абзу). Область эта была подчинена Энки, богу-мудрецу, создателю человечества, хранителю ремесел, искусства и знаний.

Страна мертвых — место пребывания душ умерших, царство бога смерти Нергала и богини Эрешкигаль. Здесь Ануннаки, семерка грозных божеств, вершили свой суд над людьми, зачитывая им окончательный приговор по Книге Судеб. Этот мир требовал постоянной поддержки от человека, поскольку умерших предков нужно было регулярно кормить и поить. В противном случае они превращались в злых голодных духов и начинали мстить своим живым потомкам жестокими болезнями.

План мироздания

Отрисовка Марии Муравас

Реконструкция космогонии Древнего Вавилона, по М. В. Никольскому (1959), выглядит следующим образом:

Н_1 — 1-е небо;

3_1 — 1-я (верхняя) земля;

Н_2 — 2-е небо;

3_2 — 2-я земля (1-е подземное царство);

Н_3 — 3-е небо;

З_3 — 3-я земля (2-е подземное царство);

НО — небесный океан;

У — утро (восток). Горы восхода солнца;

ЗО — земной океан;

В — вечер (запад). Горы захода солнца;

НВ — небесный вал;

С — стены;

Д — дворец. Царство мертвых;

Г — глубина и основание земного океана.

МЕСТО ВЕЧНОЙ ЖИЗНИ

Совершенно особое место в клинописной культуре занимает остров Дильмун — место вечной жизни, рай для богов. Одни исследователи считают, что это был остров Бахрейн в Персидском заливе, другие соотносят его с юго-западной областью Ирана, третьи — с Индией. Вероятнее всего, Дильмун находился к востоку или юго-востоку от Месопотамии.

Этот топоним фигурирует в текстах на шумерском и аккадском языках практически всех периодов истории Двуречья. Название острова встречается как в эпических поэмах, так и в административных документах и царских анналах. Первые упоминания о нем содержатся уже в протоклинописных памятниках из Урука и Джемдет-Насра конца IV тыс. до н. э., последние относятся к концу существования Нововавилонского царства (сер. VI в. до н. э.).

На острове Дильмун происходит действие известного шумерского мифа «Энки и Нинхурсаг». Эпос повествует, как бог Энки наполнил колодцы острова пресной водой и сделал его тем самым пригодным для жизни. В одной из версий текста также вставлен отрывок, где разным странам предписывается доставлять в Дильмун свои богатства: из Мелуххи везли сердолик, из Мархаши — драгоценные камни, из Элама — прекрасную шерсть, из Ура — зерно и масло, из Магана — медь, диорит и драгоценные породы дерева.

Шумерский рай не был предназначен для людей. Здесь могли пребывать только бессмертные существа. Из первых же фраз поэмы мы узнаем, что страна Дильмун священна, что эта страна «чистая», «пресветлая», «непорочная»:

Меж градов пресветлых — ей ее отдайте —

Дильмун есть страна, страна пресветлая.

В Шумере пресветлом — ей ее отдайте —

Дильмун есть страна, страна пресветлая.

Дильмун страна пресветлая,

Дильмун страна непорочная,

Дильмун страна непорочная,

Дильмун страна воссиянная…

А там, в Дильмуне, ворон не каркает.

Птица смерти не накликает смерти.

Там лев не бьет.

Волк ягненка не рвет.

Там собака сторожевая, как козлят стерегут, не знает.

Там свинья зерна не пожирает.

Вдова на крыше солод не рассыпает.

Птица небесная солод тот не склевывает…[13]

Шумерский эпос красочно описывает страну, которой неизвестны печаль и смерть, жестокость и отчаяние, где ягненок не боится волка и не издает свой скорбный крик птица смерти. В этом райском месте:

…Голубь головою не вертит.

Там хворь глазная — «я хворь глазная» — не говорит.

Там хворь головная — «я хворь головная» — не говорит.

Там старица не говорит — «я старица».

Там старец не говорит — «я старец».

Там девушка не умывается, водой из окна не плещется[14].

В стране Дильмун нет ни старости, ни болезней, ни смерти. Певцы не оплакивают покойных, не ходят с рыданиями жрецы, никто не сетует на судьбу богам.

Однако на райском острове жизнь не сразу стала безоблачной и беззаботной. На Дильмуне не хватало жизненно необходимой пресной воды. Когда богиня мать-земля Нинхурсаг обратила на это внимание своего мужа Энки, он приказал богу солнца Уту доставить на Дильмун воду с земли. Уту выполнил приказ Энки, и тогда из недр земли забил драгоценный родник. Счастливую жизнь богов больше ничего не омрачало. На острове зеленели луга и расцветали деревья, на полях в изобилии росли колосья с зерном. Мать-земля, богиня Нинхурсаг, не изведав родовых мук, породила восемь красавиц-дочерей. Они превратились в прекрасные цветущие растения с благоухающими плодами. Увидев эти плоды, великий бог мудрости Энки пожелал отведать их сладость. Он позвал своего вестника Исимуда и велел ему принести чудесные растения, порождение великой матери-земли. Исимуд выполнил приказ своего господина: он вырвал нежные растения вместе с корнями и доставил их Энки. Бог сперва сам насытился чудесными плодами, а потом предложил попробовать их другим богам.

Советчику своему Исимуду так он молвит:

«Травы, судьбу им я не решу ли?

Что это, что это?»

Советчик его Исимуд так ему отвечает:

«Господин мой, это “трава лесная”», — так он молвит.

Он ее ему срезает, тот ее съедает.

«Господин мой, это “трава медовая”», — так он молвит.

Он ее ему срезает, тот ее съедает.

«Господин мой, это “трава садовая”», — так он молвит.

Он ее ему срезает, тот ее съедает.

«Господин мой, это “трава семенная”», — так он молвит.

Он ее ему срезает, тот ее съедает.

«Господин мой, это “трава колючая”», — так он молвит.

Он ее ему срезает, тот ее съедает.

«Господин мой, это “трава густая”», — так он молвит.

Он ее ему срезает, тот ее съедает.

«Господин мой, это “трава высокая”», — так он молвит.

Он ее ему срезает, тот ее съедает…[15]

Увидела богиня-мать Нинхурсаг, как поедают боги плоть ее любимых дочерей, восьми полезных растений, и прокляла Энки. Она призвала на его голову беды и муки и, произнеся самые страшные заклинания, от которых нет спасения, удалилась от взоров богов и людей.

От проклятия Нинхурсаг здоровье Энки стало ухудшаться с каждым днем, восемь его главных органов (по числу съеденных растений) были поражены тяжелейшими недугами. Боги ничем не могли помочь Энки, только Нинхурсаг, наславшая на Энки восемь болезней, могла исцелить его. Но богиня бесследно исчезла. Лишь хитрая лисица вызвалась за щедрое вознаграждение вернуть ее. Когда супруга Энки предстала перед богами и увидела страдания своего мужа, она сжалилась над ним и призвала из недр земли восемь богов врачевания.

Нинхурсаг Энки на матку свою посадила.

«Брат мой, что у тебя болит?»

«Макушка моя болит».

«Абау — отец растений будет рожден для тебя».

«Брат мой, что у тебя болит?»

«Корни волос моих болят».

«Нинсикила — владыка волос будет рожден для тебя».

«Брат мой, что у тебя болит?»

«Нос у меня болит».

«Нинкируту — госпожа, что рождает нос, будет рождена для тебя».

«Брат мой, что у тебя болит?»

«Рот у меня болит».

«Нинкаси — госпожа, что рот наполняет, будет рождена для тебя».

«Брат мой, что у тебя болит?»

«Горло мое болит».

«Нази — та, кто держит горло в порядке, будет рождена для тебя».

«Брат мой, что у тебя болит?»

«Рука у меня болит».

«Азимуа — та, кто добрую руку растит, будет тебе рождена».

«Брат мой, что у тебя болит?»

«Ребро мое болит».

«Нинти — владычица жизни-ребра будет тебе рождена».

«Брат мой, что у тебя болит?»

«Бока мои болят».

«Эншаг — владыка доброго бока будет тебе рожден»[16].

Восемь частей тела Энки страдали, и каждый из восьми богов, исцеляющих болезни, прикоснулся к одному из страждущих членов. Тогда поднялся Энки, живой и здоровый, и все живое возрадовалось его чудесному исцелению.

В данном шумерском эпосе интересно то, что Энки совершает преступление, когда съедает растения, ведомый жаждой познания. История проклятия в райском месте напоминает библейский грех первых людей. С. Н. Крамер проводит еще одну любопытную параллель — с популярным библейским сюжетом сотворения Евы из ребра Адама. В шумерском мифе говорится, что Нинхурсаг, желая избавить Энки от боли в ребре, приказала родиться богине Нинти. Имя этой богини по-шумерски означает буквально «госпожа ребра». Однако шумерское «ти» означает также «жизнь», и имя этой богини может быть переведено как «госпожа, [дающая] жизнь». Возможно, отсюда и родилось библейское предание о создании женщины из ребра мужчины.

Не менее интересна отраженная в шумерских мифах судьба героя Зиусудры, построившего ковчег и спасшегося с семьей на нем от Потопа, уничтожившего все живое. Зиусудра стал единственным смертным, допущенным богами в райское место. Вероятно, боги удостоили героя бессмертия, дабы не нарушать своей клятвы уничтожить всех смертных.

Царь Зиусудра

Пред Аном, Энлилем смиренно простерся.

Энлиль с Зиусудрою ласково заговорили.

Когда жизнь, словно богу, ему присудили,

Жизнь долгую, словно богу, ему изрекли,

Тогда они царя Зиусудру,

Кто имя жизни сберег, человечества семя спас,

Поселили его в стране перехода, в стране Дильмун, там,

Где солнце-Уту восходит…[17]

СВЯЩЕННОЕ ДЕРЕВО ОСТРОВА ДИЛЬМУН

Особую роль в шумерской мифологии играет волшебное дерево с острова Дильмун. От мира людей Дильмун отделен бурной рекой, через которую не переплыть, и попасть на остров после смерти могут лишь избранные богами. Там не только цветет особое дерево, но и протекает источник жизни: те немногие, кому удалось побывать на Дильмуне еще при жизни, возвращались оттуда полные здоровья и сил, как в дни молодости. Дерево упоминается в «Сказании о Лугальбанде и орле Анзуде»: огромное, единственное в своем роде дерево растет на самой вершине неприступных скал. В аккадском произведении о похищении птицей Анзуд у Энлиля «таблиц судеб» говорится, что все зло Анзуд (после похищения «таблиц судеб»), змеи и Лилит заключается в том, что они поселились в замечательном волшебном дереве и мешают Инанне пустить это дерево на изготовление предметов своего культа, то есть погубить его.

Ассирийский рельеф со «Сценой поклонения священному дереву», Нимруд, 883–859 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Из заклинаний и гимнов известно, что в Шумере росли священные деревья, каждое почитаемое дерево соотносилось с определенным городом и божеством. Например, тамариск считался мировым деревом, с ним связывали обряд очищения организма и исцеления от болезней. Дерево кишкану — тутовник, место произрастания которого — «устье двух рек», — сакральный топоним, обозначавший источник наиболее чистой воды, набираемой храмами с целью освящения различных культовых объектов. В эпосе о Гильгамеше упоминается, что именно здесь произрастает трава бессмертия и здесь же поселился благочестивый Зиусудра. Дерево кишкану неизменно связано с богом Энки и символизирует восстановление, очищение от порчи. Еще одно священное дерево шумеров — хулуппу (тополь) — известно из эпоса «О Гильгамеше и подземном мире».

Образы священных деревьев и идея плодородия пронизывают искусство и мифологию Двуречья с древнейших времен. Как символ плодородия, священное дерево было связано с образом правителя, который, как известно, считался залогом процветания страны. По мнению профессора Н. Д. Флиттнер, произрастающее в раю «древо жизни» также не что иное, как «символическое изображение божества возрождающейся весенней природы».

СВЯЩЕННЫЕ ПОДЗЕМНЫЕ ИСТОЧНИКИ

Важное значение для шумеров имели подземные источники, которым покровительствовали Энки и Ассалухи[18], открывшие их людям с целью очищения во имя изначальной святости мира. Так, в одной из таблиц с заговорами можно прочитать:

В [сосуд для] освящения воды брось:

Освященную воду Эреду изготовь!

Воду эту в [сосуд] эгуббу вылей!

Святая вода освящает дом богов…

Святую воду — чтобы город освятить,

святую воду — чтобы город очистить…

возьми и город окропи!

В данном заговоре говорится о традиции шумеров окроплять новое жилище, дом или город освященной водой, защищая его таким образом от порчи и придавая ему сакральный смысл.

В клинописных текстах такой ритуал основан на понятии «порча — грязь» — ее надо смыть, поэтому после окропления улицы демоны уходят. Стоит отметить, что в аккадском языке слова «быть больным» и «быть грязным» различаются только последним корневым гласным.

СКАЗАНИЯ О СОТВОРЕНИИ ЛЮДЕЙ

До наших дней дошло несколько мифов о сотворении людей, но полностью самостоятелен из них лишь один — «Об Энки и Нинмах». Он повествует о мире до сотворения человека, когда количество бессмертных богов стремительно росло. Они уже заселили все небо, всю землю и весь подземный мир. Становилось все труднее и труднее добывать пропитание. Богиня зерна Ашнан, созданная богами Ануннаками специально для того, чтобы выращивать хлеб и делать вино, не успевала накормить всех. Ее сестра, богиня скота Лахар, усердно доила коз и овец, но молока на всех не хватало.

Вотивная женская фигура из Ниппура, 2600–2500 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Тогда боги обратились к всемогущему Энки, умоляя спасти их от голода и жажды. Но тот спал в глубинах своих вод и не слышал их молитв.

И взмолились Ануннаки к богине Намме, давшей жизнь многим бессмертным созданиям, чтобы первозданное море донесло до Энки слезы богов. Верховный бог пробудился и посоветовал Намме взять себе в помощницы богиню-мать Нинмах и слепить по божьему образу смертное существо из глины мирового подземного океана Абзу.

Своей матери Намму так он молвит:

«Мать моя! Создание, что сотворишь ты,

оно воистину существует.

Бремя богов, их корзины, на него да возложим.

Когда ты замешаешь глины из самой сердцевины Абзу,

Подобно женскому лону, затяжелеет глина.

Ты сотворишь это созданье.

Нинмах помощницей твоею да станет…»[19]

Так был создан человеческий род, чье призвание — трудиться на бессмертных: обрабатывать землю, пасти скот, собирать плоды, кормить богов своими жертвами.

Радуясь созданию человека, боги устроили большой пир и определили судьбу первого смертного. На пиру захмелевшие Энки и Нинмах решили продолжить лепить людей. Богиня спросила у Энки, как определить качество творения, на что бог мудрости ответил, что ее дело — внешний вид, а об остальных свойствах людей позаботится он сам.

Дрожащими руками Нинмах вылепила шесть разных существ, но все они были с явными отклонениями. Каждому из них Энки определил его судьбу.

Тут Нинмах отщипнула рукой от глины Абзу.

И первый, руки его слабы — дабы что-то взять,

он согнуть их не может, —

вот кого она сотворила.

Энки взглянул на того, чьи руки слабы —

дабы что-то взять,

он согнуть их не может, —

Определил ему судьбу — царским стражем его назначил.

А второй — он плохо видел свет, щурил очи, —

вот кого она сотворила.

Энки, на него взглянув, на того, кто щурил очи,

Определил ему судьбу, искусством пения его наделил он.

Ушумгаль, владыка великий, перед царем его поставил.

Третий — нога его, словно червяк, кривая и слабая, —

вот кого она сотворила.

Энки, взглянув на того, чья нога,

словно червяк, кривая и слабая,

Определил ему судьбу —

серебряных дел мастером сделал.

Четвертый — он не мог выпускать свое семя, —

вот кого она сотворила,

Энки, на него взглянув, на того,

кто не может выпустить семя,

Он окропил его водой, он произнес над ним заклинанье,

он дал жить его телу.

Пятая женщиною была, той, кто родить не может, —

вот кого она сотворила.

Энки, на женщину взглянув, на ту, кто родить не может,

Определил ее судьбу — в женский дом

ткачихою ее устроил.

Шестое — оно не имело мужского корня,

оно не имело женского лона, —

вот кого она сотворила.

Энки, взглянув на существо,

что не имело мужского корня,

что не имело женского лона,

В Кигале, что по имени Энлилем назван,

Слугою дворцовым его сделал, такую судьбу ему назначил…[20]

Захмелевший Энки взялся лепить людей самостоятельно, но в результате создал еще более неудачную фигурку. Нинмах попыталась помочь ему, но напрасно. Богиня заговорила с фигуркой, но та не могла ответить; она дала ей хлеб для еды, но фигурка не потянулась за ним; существо это не могло ни стоять, ни сидеть, ни согнуть колени…[21]

Боги поссорились, однако затем все же вылепили нормальных мужчин и женщин, во всем подобных богам, кроме бессмертия.

Описание жизни первых людей также упоминается в диалоге «Спор между овцой и зерном». В начале повествуется о седой древности, когда боги и люди не знали земледелия и скотоводства. Боги в ту пору жили на священном холме, а люди — у его подножия.

Человечество тех далеких дней

Хлеба для пропитанья не знало,

Как обернуться одеждой, не знало.

Голыми по Стране бродили.

Словно овцы, ртами траву щипали.

Водою канав утоляли жажду…[22]

Наконец, божества сотворили богиню овец Лахар и ее сестру Ашнан, богиню зерна, которые обязаны были приносить пищу другим богам. Ануннаки ели зерно, пили молоко, но никак не могли утолить голод и жажду, поскольку не умели вести хозяйство. Тогда, по священному повелению богов, и Лахар, и Ашнан спустились на землю и поселились среди людей. Так на земле воцарилось изобилие.

Выпив вина, богини затеяли спор о том, что важнее — земледелие или скотоводство. Энки и Энлиль объявили победительницей богиню зерна Ашнан. Безусловно, в решении богов отразилось особое отношение к зерну, бытовавшее в земледельческой цивилизации шумеров.

В сказании «О мотыге и топоре» говорится, что Энлиль проделал мотыгой дыру в земле и оттуда вышли люди. В эпосе о герое Гильгамеше рассказывается, что создание человечества происходило после того, как земля была отделена от небес и боги Ан и Энлиль поделили между собой мировые владения.

В предвечные дни, в бесконечные дни,

В предвечные ночи, в бесконечные ночи,

В предвечные годы, в бесконечные годы,

В те времена былые, когда все насущное в сиянии выявилось, вот когда,

В те времена былые, когда все насущное нежно вымолвилось, вот когда,

Когда в домах Страны хлеб вкушать стали, вот когда,

Когда в печках Страны плавильные тигли делать стали, вот когда,

Когда небеса от земли отделились, вот когда,

Когда земля от небес отодвинулась, вот когда,

Когда имя человеков установилось, вот когда,

Когда Ан себе небо унес, вот когда,

А Энлиль себе землю забрал, вот когда,

Когда Эрешкигаль подарком брачным миру подземному подарили, вот когда,

Когда в плаванье он отправился, когда в плаванье он отправился, вот когда,

Когда Отец миром подземным поплыл, вот когда,

Когда Энки миром подземным поплыл, вот когда…[23]

Ответственность за отношение богов к людям в шумеро-аккадской мифологии во многом лежит на правителе страны. Если глава государства недостаточно благочестив и внимателен, боги вправе наказать его страну голодом, болезнями или даже Потопом. Если же царь хорошо руководит страной и своевременно осуществляет подношения богам, точно исполняет их указания во время священного сна и соблюдает ритуалы, боги даруют процветание всем жителям.

СУДЬБА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА В ЛЕГЕНДЕ ОБ АТРАХАСИСЕ — ШУМЕРСКОМ ЗИУСУДРЕ

В 1872 году британский археолог Джордж Смит открыл миру «Эпос о Гильгамеше». Один из сюжетов произведения рассказывал о сотворении богами людей, уничтожении «шумных созданий» посредством Потопа и чудесном спасении главного героя, приключения которого были весьма схожи с судьбой библейского Ноя.

Эпос дошел до нас не как отдельная легенда, а как ряд историй, объединенных подвигами одного героя Гильгамеша.

Обнаруженные Джорджем Смитом фрагменты эпоса представляли собой лишь позднюю ассиро-вавилонскую версию мифа, созданную в Ниневии в VII в. до н. э. В этом варианте благочестивого героя, который спасается от наводнения, зовут Утнапиштим. Однако данный сюжет восходит к гораздо более раннему шумерскому сказанию о Потопе. Так, в шумерском тексте из Ниппура, датируемом 1700 г. до н. э., героя именуют Зиусудра, тогда как в старовавилонском эпосе, написанном на аккадском языке и чуть более позднем по времени, он назван Атрахасис — «превосходящий мудростью».

В поэме повествуется о том, как боги разделились на две группы: Игигов и Ануннаков. В аккадской версии об Атрахасисе Ануннаки занимают господствующее положение, а Игиги находятся у них в подчинении. Представитель Ануннаков Энки поручает Игигам полевые работы и рытье каналов. Однако, устав от изнурительного труда, младшие боги восстают, и Ануннаки принимают решение создать людей, чтобы те обслуживали богов. Сырьем для создания человека послужила глина, а также божественные слюна, плоть и кровь.

Банкетная сцена, Ниппур, 2600–2500 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Прошло время, и людей стало так много, что производимый ими шум мешал отдыху богов.

Разгневался бог Энлиль и наслал на людей мор и болезни, чуму и язву. Однако бог мудрости Энки посоветовал чтившему его Атрахасису собрать старейшин города и принести жертву из печеных хлебов и отборного кунжута богу смерти Намтару, который в таком случае «устыдится пред даром, удержит руку». Атрахасис послушался совета, и довольный жертвой Намтар отвел от людей чуму и язву.

Вскоре Энлилю снова начал докучать людской шум, и он наслал на землю засуху и голод:

Да выйдет ветер, иссушит почву,

Нальются тучи, да не прольются ливнем.

Черные нивы да будут белы,

Пусть просторное поле соль рождает!

Остальные боги поддержали решение Энлиля. Но мудрый Энки явился во сне к Атрахасису и посоветовал принести жертву богу дождя и грома Ададу.

Жертва была принесена — и засуха прекратилась.

Дождь в ночи незаметно закапал,

В полях, как в тайне, зерно зародилось…

Энлиль впал в страшный гнев и поклялся, что, несмотря на противодействие Энки, истребит людей до последнего человека, устроив на земле Всемирный потоп. Боги взялись помогать ему.

Не имея возможности спасти все человечество, мудрый Энки решил спасти хотя бы одного Атрахасиса и приказал ему: «Разрушь свой дом, корабль выстрой! Презри богатство, спасай душу!» Бог начертил на земле модель корабля, и Атрахасис начал строительство. Соседи помогли Атрахасису в его работе, и вскоре постройка была завершена.

Затем Энки дал Атрахасису следующие указания:

Возьми зерна и добра, что имеешь,

Жену, семью, родню, рабочих.

Тварей степных, травоядных и диких

Я пошлю к тебе, к твоим воротам.

И вот небо потемнело, и сверху обрушился ливень. Атрахасис поднял на борт корабля свою семью и работников, всех зверей и птиц, которых Энки прислал к его воротам, потом закрыл все входы на корабль и замазал щели смолой.

Потемнели воды, и потоп вышел.

Его мощь прошла по людям, как битва…

Семь дней и ночей бушевал яростный Потоп. Когда волны схлынули, земля была опустошена.

Там, где прошел потоп войною,

Все уничтожил, превратил в глину…[24]

Только корабль Атрахасиса остался на плаву. После исчезновения людей боги поняли, что остались без их подношений. Раскаявшись, они поклялись больше не прибегать к таким радикальным мерам, а численность людей решили впредь держать под контролем — с помощью болезней, тяжелых родов и детской смертности. Герою же шумеро-аккадского эпоса боги даровали бессмертие и поселили его с женой на райском острове Дильмун.

АСТРОЛАТРИЯ В КУЛЬТУРЕ ШУМЕРОВ

Особенностью религиозных представлений в Шумере является поклонение небесным светилам и вера в их влияние на судьбу людей. Само слово «бог» (DINGIR) пишется клинописным знаком «небо» и выступает детерминативом со значением «божественное».

Планеты, звезды и другие небесные тела ассоциировались с конкретным божеством или явлением. Так, Ан (Ану) означал небесный экватор, Энлиль (Эллиль) — северное небо, бог Энки (Эа) — южное. Бог времени Нанна (Син) отождествлялся с луной, а бог справедливости Уту (Шамаш) — с солнцем. Кровавый Марс считался воплощением бога чумы и подземного мира Нергала; Меркурий был связан с богом письменности Набу; прекрасную планету Венеру, видимую утром и вечером, назвали в честь богини любви и красоты Инанны (Иштар); покровителя воинов Нингирсу (Нинурту) соотносили с Сатурном.

Изображение бога солнца, ок. 888–855 гг. до н. э.

Wikimedia Commons

В шумеро-аккадской мифологии также упоминается таинственное небесное тело Нибиру (также Неберу, шум. «место пересечения, переправа, центр»). Нибиру упоминается в эпосе «Энума элиш» и ассоциируется с вавилонским богом Мардуком, установившим порядок на небе после победы над Тиамат:

Он [Мардук] устроил стоянки богам великим.

Звезды-планеты, подобья богов, он сделал.

Он год разделил — начертил рисунок:

Двенадцать месяцев звездных расставил он по три [зодиак].

Когда ж начертил он на небе рисунок дней года,

Закрепил он стоянку Неберу, дабы центр указать всем звездам.

Никто бы не погрешил, не стал бы небрежен!

По сторонам Неберу он сделал стоянки Энлилю и Эйе.

С обеих небесных сторон открыл он ворота,

Он затворы поставил справа и слева.

Он зенит во чреве Тиамат поставил.

Дал сияние Месяцу — хранителю ночи!

Научил его сотворению дня — для распознания суток![25]

Из этих текстов мы видим, что упоминания о Нибиру в месопотамских табличках отрывочны и чаще всего связаны с эпитетами бога Мардука. Что именно жители Месопотамии понимали под таинственной Нибиру, определить непросто.

В табличке V Нибиру описывается отдельно от планет и звезд. Ее описание («закрепленная стоянка» в центре «двенадцати месяцев звездных») позволяет предположить, что это могла быть фиксированная точка на оси мира или оси эклиптики небесной сферы. Но этим именем могли назвать и любой видимый астрономический объект, отмечающий равноденствие. Ряд ученых связывают Нибиру с планетой Юпитер.

Шумеры также заметили, что каждый год в одном и том же месяце на горизонте восходит определенное созвездие, и провели параллель между его восходом и состоянием природы в данном месяце. Так появился зодиак. Шумеры также знали, как определить такие астрономические явления, как солнцестояние, равноденствие и лунное затмение.

БОГИ ШУМЕРСКОГО ПАНТЕОНА

Шумеры поклонялись огромному количеству богов и духов. В их числе — боги, стоящие у истоков мироздания, божества-покровители городской общины, семейные и личные духи. Жители Двуречья возносили также почести священным растениям и животным, устраивали торжества в честь обожествленных царей и героев, наделяли божественной сущностью предметы культа и планеты, верили в существование демонов и колдунов, создавая против них заговоры и обереги.

Героями большинства шумерских гимнов были: бог неба Ан — воплощение верховной власти, отец богов, хранитель высших законов мироздания; Энлиль (Эллиль) — владыка ветра, покровитель мира людей и устроитель порядка на земле; Энки (Эа) — владыка земли, бог подземных вод, плодородия, мудрости, ремесел, медицины и магии.

Кирпич в основании храма Энлиля в Ниппуре, 1895–1874 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

На кирпиче, найденном при раскопках в городе Ниппур, стоит клеймо Бур-Сина (ок. 1895–1874 гг. до н. э.), царя города Исина. Хотя надпись частично нарушена, ее можно восстановить на основе других кирпичей этого царя, также найденных в Ниппуре:

Бур-Син,

пастух, удовлетворяющий сердце Ниппура,

сильный пахарь Ура,

тот, кто восстанавливает законы Эриду,

господин, достойный меса [в Уруке],

[царь Исина]

[царь Шумера и Аккада]

[супруга, которая является украшением священных коленей Инанны][26].

Повсеместно почиталась богиня Инанна (Иштар) — главное женское божество шумеро-аккадского пантеона. Первоначально Инанна считалась покровительницей продовольствия, была символом обильных урожаев, плодородия и любви. Она также выполняла функции богини победы и правосудия, являлась покровительницей семейной жизни.

К сильнейшим богам также относились: бог солнца и справедливого суда Уту (Шамаш); сын Энлиля Нингирсу — покровитель земледелия и воинов; богиня Нисаба — покровительница письма и науки, богиня ячменя и учета зерна; Ишкур (Адад) — бог бури, покровитель города Каркара. Большой популярностью пользовались культы бога луны и времени Нанны (Сина) и его супруги Нинсин (Никкаль), ответственной за толкование снов. Не менее важны были культы богов подземного мира Нергала и Эрешкигаль, а также бога чумы, болезней и разрушительных стихий Эрры, богини врачевания и смерти Гулы (Бау), богини пивоварения Нинкаси.

Особенно интересен характер богов шумерского пантеона. Считалось, что божества своим поведением мало чем отличаются от людей. Несмотря на свое всемогущество, они бывают капризны, злы, подвержены пьянству, нередко распущенны и жестоки. Отталкивающими чертами были наделены не только боги подземного мира и демонические существа, но и представители небес. Например, в характере Инанны подчеркиваются коварство, непостоянство, распущенность и предательство. Она опаивает бога Энки, меняет супругов-возлюбленных, пытается обмануть свою сестру Эрешкигаль.

Шумерские божества отличаются также темпераментом. Бог Ан ведет пассивное существование, практически не вмешиваясь в судьбу людей, тогда как бог Энлиль обладает взрывным характером. Не менее живыми представляются бог Энки и богиня Нинхурсаг.

Отрисовка Марии Муравас, иллюстрации meine.illustrations, Zvereva Yana / Shutterstock

ИГИГИ И АНУННАКИ

В позднем шумеро-аккадском пантеоне (II–I тыс. до н. э.) все боги подразделяются на две родовые группы — Игигов и Ануннаков. К Игигам обычно относились великие боги, например бог неба Ану, бог воздуха Энлиль, а местом их обитания, как правило, были небеса. Ануннаки часто представляли младших богов, обитающих преимущественно в подземном мире и на земле, но иногда также на небесах.

Предполагается, что в широком контексте обе группы — Игиги и Ануннаки — могли быть синонимичны. Разделение это появилось в аккадское время, когда к младшим богам-Ануннакам, вероятно, были отнесены боги локальных пантеонов. Упоминаются Ануннаки из Эриду, из Лагаша; в старовавилонских текстах постоянным местом их обитания называется священный город Ниппур. Общее число Ануннаков в источниках варьируется от семи до шестисот, чаще всего упоминается пятьдесят богов.

Этимология слова «ануннаки», по-видимому, восходит к шумерскому da-nuna; da-nuna-ke_4-ne; da-nun-na — «семя князя».

В шумерских текстах времен III династии Ура (ок. 2111–2003 гг. до н. э.) отцом Ануннаков назван бог Ан, приказавший им родиться на небе и на земле. В текстах аккадского времени создание этих божеств приписывается главному богу Вавилона — Мардуку, который разделяет всех Ануннаков на триста «верхних», небесных богов и триста «нижних», богов подземного мира.

Роль Ануннаков до конца не ясна. Известно, что они выступают судьями в подземном мире, где определяют людские или божественные судьбы (например, в сказании о путешествии Инанны в «страну без возврата»). Упоминаются они также в качестве посредников между богами и людьми, считаются покровителями и заступниками. Именем Ануннаков скрепляли клятвы. Часто сила и могущество божества описывается эпитетом «первый среди Ануннаков», «благороднейший среди Ануннаков».

Игиги (от аккад. «великие князья»), как правило, упоминаются в роли небесных божеств. Иногда называется семь «великих богов Игигов»: Ану, Энлиль, Эйя, Син, Шамаш, Мардук, Иштар. Однако эти же боги могут обозначаться как Ануннаки, а Игиги, наоборот, выполнять функции младших божеств. Так, в «Сказании об Атрахасисе» Игиги занимают подчиненное положение и до обустройства мира и создания людей прислуживают великим богам Ануннакам:

Когда боги, подобно людям,

Бремя несли, таскали корзины,

Корзины богов огромны были,

Тяжек труд, велики невзгоды.

Семь великих богов Ануннаков

Возложили бремя труда на Игигов…[27]

Только в позднее аккадское время появляется более или менее четкое разделение: Ануннаки выступали как боги земли и подземного мира, а Игиги — как космические боги.

СКАЗАНИЯ ОБ ЭНКИ

Мудрейшим из шумерских богов был Энки, считавшийся покровителем пресных вод и ремесел. Изображался он с рыбьим хвостом и светильником, в окружении водных источников. Имя этого бога в переводе с шумерского означает «господин земли». Именно он заведовал водами, текущими в ручьях и родниках, без которых земли шумеров были бы мертвы. Семитское имя этого бога — Эа, что означает «дворец или храм вод». В ведении Энки-Эа находились и воды Мирового океана, на дне которого, близ древнего города Эриду, он построил свой лазуритовый дворец.

Согласно сказанию «Об Энки и Эриду», бог пресных вод создал город Эриду, подняв его из водной пучины океана Абзу. Затем Энки отправился в Ниппур к Энлилю, чтобы тот освятил и благословил новое поселение.

Бог Энки, оттиск с цилиндрической печати, ок. 2250-х гг. до н. э.

Wikimedia Commons

В стародавние дни, когда судьбы решались,

В изобильный год, порожденный Аном,

Когда люди, траве подобно, из-под земли пробивались,

Владыка Абзу, царь Энки,

Энки — владыка, решающий судьбы,

Дом свой из серебра-лазурита построил!

Энки произвел все злаки и плоды на земле, подарил людям плуг и ярмо. Он создал стаи рыб и пустил их в воды Тигра и Евфрата. Он направил по морским путям корабли, нагруженные до неба бесчисленными сокровищами диковинных стран вроде Магана, Мелуххи и острова Дильмуна, и направил их в город Ниппур к своему брату Энлилю. В недра гор Энки заложил глыбы золотой, серебряной и медной руды. Энки насадил ветвистые деревья, заслоняющие своей тенью землю, и они разрослись по склонам гор обширными лесами.

Апкаллу, IX–VIII вв. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Энки был создателем и покровителем ремесел, искусств и науки, главным богом магов и колдунов. Именно он составил и хранил у себя ме — божественные законы, управляющие Вселенной. В мифах говорилось, что Энки создал себе семерых мудрецов-помощников — апкаллу (Ab — «вода», Gal — «большой», Lu — «человек»). Они вышли к людям из Мирового океана Абзу и основали семь первых шумерских городов. Эти мудрецы служили советниками первым шумерским царям, правившим еще до Потопа.

Как уже было упомянуто выше, Энки участвовал в создании первого человека. Он всегда был очень благосклонен к людям, именно он помог спастись Зиусудре при Потопе и не дал богам уничтожить все человечество.

«ЭНКИ И МИРОВОЙ ПОРЯДОК»

Большая поэма, посвященная Энки, рассказывает об устроительстве богом мирового порядка.

На своей церемониальной ладье, в сопровождении свиты, Энки посетил известные жителям Двуречья земли: Мелухху (долина Инда), Дильмун (Бахрейн), Элам. Он научил людей обращаться с домашним скотом и орудиями труда, воздвиг стойла и загоны, определил границы и межи, надзор за которыми был доверен богу пастухов Думузи. Энки также назначил богов, ответственных за разнообразные явления: земледелие, скотоводство, охоту, ремесла, письмо, акушерство. Затем он установил ме — божественные законы, управляющие миром, и избрал Шумер как страну с возвышенным ме.

Однако богиня любви и войны Инанна, желая возвеличить свое имя, захотела умножить могущество своего города Урука и превратить его в центр всего Шумера. Ради этого она задумала обманом завладеть ме. И вот, облачившись в свои лучшие одежды, богиня отправилась в город Эриду.

Увидев прекрасную гостью, Энки призвал своего слугу Исимуда и повелел ему по достоинству встретить и принять богиню. Слуга выполнил приказы господина, и Энки сел с красавицей Инанной за «священный стол». Опьянев, бог поддался чарам Инанны и во время пира одну за другой отдал ей священные таблички ме, после чего крепко заснул. Богиня же спешно забрала свои подарки и отплыла в Урук. Придя в себя, Энки заметил пропажу божественных законов и послал в погоню за Инанной Исимуда с морскими чудовищами, приказав во что бы то ни стало отнять ме. Однако богиня сумела отбиться от преследователей и благополучно приплыла в Урук с драгоценными табличками.

СКАЗАНИЯ ОБ ИНАННЕ

Самой популярной богиней шумеро-аккадского пантеона была богиня Инанна (Иштар). В «Эпосе о Гильгамеше» она предстает дочерью бога неба Ану, в других сказаниях ее родителями были лунный бог Нанна и богиня Нингаль. Инанна была сестрой солнечного бога Уту (Шамаша) и сестрой богини подземного царства Эрешкигаль.

В шумерских верованиях Инанна — богиня плодородия, продовольствия, урожая, любви и брака. В то же время она считалась божеством войны, раздоров, победы и правосудия. Центром почитания богини был город Урук, где ее культ вытеснил небесного бога Ану.

Крылатая богиня, вероятно Инанна (Иштар), Ларса, ок. 2004–1595 гг. до н. э.

Antiquités orientales / © RMN — Grand Palais / Franck Raux / Musée du Louvre

Согласно мифам, Инанна нередко спускалась с небес на землю, и от ее прикосновения почва покрывалась зеленеющей травой и цветами. Однажды богиня решила отдохнуть неподалеку от сада Шукаллетуды. Этот садовник долгое время старательно, но безуспешно возделывал свой сад и, вконец измучившись, взмолился богам о помощи. По совету божеств он посадил дерево сарбату[28], и труды его были вознаграждены: все растения в его саду расцвели пышным цветом.

Наслаждаясь прогулкой по саду, Шукаллетуда увидел прекрасную спящую богиню. Он несмело опустился перед ней на колени и поцеловал ее. Осознав, что Инанна спит беспробудным сном, садовник овладел ею. Когда богиня проснулась и поняла, что произошло, она была глубоко оскорблена дерзостью простого смертного и решила во что бы то ни стало отомстить ему. Поскольку Инанна не знала, кто именно оскорбил ее, месть пала на головы всех жителей Шумера.

Разгневанная богиня наполнила все колодцы страны кровью и наслала на Шумер разрушительные ураганы. Узнав имя обидчика, Инанна стремилась покарать его. Но каждый раз Шукаллетуда по совету своего отца уходил в крупные города, где богиня не могла отыскать его среди толпы.

ИНАННА И ДУМУЗИ

Популярен также был сюжет о любви Инанны и покровителя пастухов Думузи.

Однажды полюбили красавицу Инанну божественный пастух Думузи и божественный земледелец Энкимду. Оба сватались к прекрасной богине, но она не знала, кого из них предпочесть. Солнечный брат богини Уту советовал сестре выбрать пастуха Думузи.

«О сестра моя! — говорил он. — Становись женою божественного пастуха. Он будет поить тебя свежим овечьим молоком, а его ладони, которые обнимут твой стройный стан, будут чистыми и белыми, как сливки, что он станет тебе приносить».

Однако упрямой Инанне милее показался земледелец Энкимду. Тогда Думузи сам пришел уговаривать богиню.

«Чем я хуже земледельца Энкимду? Неужели он лучше, чем я, он — владелец канав и каналов, хозяин мотыг и плугов? Правда, он обещает тебе белоснежное полотно, зато у меня много белых овец. Он сулит тебе темные ткани, но и у меня есть овцы с черной шерстью. Он делает из ячменя опьяняющее душу пиво, но молоко моих овец вкуснее и полезнее. Он предлагает тебе насыщающий тело хлеб и выращенные им бобы, а я приготовлю тебе лучшие сорта сыра, вкус которых приятнее меда», — так говорил Думузи.

Задумавшись над сладкими речами, богиня пригласила его прийти на другой день и спросила совета у своей матери Нингаль. Выслушав мать, богиня согласилась стать супругой божественного пастуха. Когда радостный Думузи повстречал своего соперника Энкимду, земледелец не захотел с ним ссориться и предложил стать добрыми друзьями. Так Думузи взял в жены прекрасную Инанну, а его стада стали мирно щипать траву на лугах Энкимду.

В другой версии мифа «О Думузи и Инанне» у пастуха не было соперника и молодые люди сразу полюбили друг друга. В начале повествования Инанна вспоминает, как однажды, прогуливаясь в одиночестве, она повстречала пастуха Думузи. Он взял ее за руку и обнял, но богиня стала умолять отпустить ее, так как боялась гнева своей матери Нингаль. Думузи предложил ей обмануть мать и сказать, что она была с подругой на городской площади.

Я скажу тебе, я скажу тебе,

Инанна, самая лживая из женщин, я скажу тебе,

[Скажи: ] «Подруга увела меня с собою на площадь,

Там музыкант развлекал нас танцем,

Песню такую прекрасную пел он для нас,

В радости мы скоротали с ним время».

С этим обманом предстанешь пред матерью,

Мы же пока в лунном свете напьемся любовью,

Я постелю тебе ложе, чистое, сладкое, достойное,

День тебе сладкий несет исполнение радости[29].

Инанна поддалась на уговоры Думузи. После проведенного вместе времени молодые люди решили пожениться. Брак богини плодородия Инанны и божественного пастуха Думузи стал олицетворением ежегодно возрождающейся жизни и символом хорошего урожая и приумножения скота.

Вероятно, этот культ зародился на родине пары в Уруке. Символизируя союз одного из древних правителей с богиней, он обеспечивал городу богатство и могущество. Данную концепцию переняли затем другие города-государства Двуречья, и бракосочетание царя Шумера с Инанной превратилось в обряд, совершавшийся во время празднования Нового года. Возник сложный ритуал: царь торжественно вступал в брак с богиней, чью роль исполняла выбранная для этого жрица. Царь становился Думузи, жрица — Инанной. В храме творилось таинство, в ходе которого празднично одетый царь на зов песни богини-жрицы всходил на священное ложе. Когда мистерия завершалась, небесные силы пробуждали жизнь на земле, даруя ей плодородие на новый год.

Поэтические слова о любви и преданности звучали следующим образом:

…Мой любимый встретил меня,

Взял от меня наслаждение, радовался вместе со мной,

Мой брат ввел меня в его дом

И сделал так, что я легла на медовое ложе,

Возлюбленный мой прилег около моего сердца…

Или в другой песне:

Твой приход — это жизнь,

Твое приближение к дому — изобилие,

Лечь рядом с тобой — самая большая радость,

Любимый…

Несмотря на проникновенные слова песен, после свершения свадебного обряда Думузи ждала печальная судьба.

ИНАННА В «СТРАНЕ БЕЗ ВОЗВРАТА»

Однажды возжелала богиня Инанна стать владычицей нижнего мира, где правила ее сестра Эрешкигаль. Перед тем как отправиться в путь, она дала наставления своему слуге Ниншубуру. Они договорились, что если богиня не вернется в течение трех дней, то Ниншубуру должен отправиться в Ниппур и молить там Энлиля о ее спасении. Если Энлиль откажет, то нужно идти с той же просьбой в Ур к богу луны Нанне. Если же и он не поможет, тогда надо отправиться в Эриду к Энки.

Облачившись в свои лучшие одежды, Инанна спустилась в нижний мир к храму из лазурита — в обитель Эрешкигаль. Привратник Нети провел ее через семь врат, и за каждыми Инанна вынуждена была лишиться части одежды и амулетов, дающих ей волшебную силу. В конце пути она абсолютно нагая предстала перед Эрешкигаль и семью Ануннаками — судьями нижнего мира. Царица «страны без возврата» заподозрила, что сестра явилась со злым умыслом, и, устремив на нее свой мертвенный взор, превратила Инанну в труп, который затем подвесила на крюк.

Светлой Инанне молвит так:

«Войди же, Инанна!»

И у нее, когда вошла,

Венец Эдена, Шугур, снял с головы.

«Что это, что?»

«Смирись, Инанна, всесильны законы подземного мира!

Инанна, во время подземных обрядов молчи!»

И когда вошла во вторые врата,

Знаки владычества и суда у нее отобрал.

«Что это, что?»

«Смирись, Инанна, всесильны законы подземного мира!

Инанна, во время подземных обрядов молчи!»

И когда вошла она в третьи врата,

Ожерелье лазурное с шеи снял.

«Что это, что?»

«Смирись, Инанна, всесильны законы подземного мира!

Инанна, во время подземных обрядов молчи!»

<…>

И она вошла и, склонясь, приблизилась.

Сестра ее вскочила с трона,

Затем снова на трон уселась.

Семь судей-Ануннаков пред нею суд вершат.

На Инанну взглянула — взгляд ее — смерть!

Слова изрекла — в словах ее гнев!

Крик издала — проклятья крик!

Ту, что вошла, обратила в труп.

Труп повесила на крюк…[30]

Четыре дня прошло с исчезновения богини Инанны, и Ниншубуру, видя, что его госпожа не вернулась, начал обходить богов. Энлиль и Нанна отказали ему, но Энки, зная, какими бедами угрожает земле исчезновение богини плодородия, согласился помочь. Он вонзил свои руки в почву, достал из-под ногтей, выкрашенных в красный цвет, кусочки глины и вылепил из нее двух загадочных существ — Кургарру и Калатурру. Они не были ни мужчинами, ни женщинами и покорно исполняли волю бога. Получив от Энки «траву жизни», «воду жизни» и соответствующие наставления, эти существа отправились в нижний мир вызволять Инанну.

Осторожно пробираясь по тропам подземного царства, вестники бога мудрости достигли дворца Эрешкигаль и выпросили у царицы тело богини. Сняв Инанну с крюка, Кургарру и Калатурру окропили ее «водой жизни» и посыпали «травой жизни». Так богиня воскресла. Но семь подземных богов Ануннаков преградили ей путь наверх. Нерушимо было правило нижнего мира — «голову за голову»: невозможно вернуться на землю, не предоставив себе замену.

«Кто из спускавшихся в мир подземный

Выходил невредимо

Из мира подземного?

Если Инанна покинет “страну без возврата”,

За голову голову пусть оставит!»[31]

Богиня возвратилась в верхний мир в сопровождении толпы демонов, которые должны были забрать того, на кого она укажет. Инанна по очереди обошла близких ей друзей, но все они в ужасе умоляли избавить их от столь жестокой участи.

Наконец богиня с демонами прибыла в родной город Урук к своему супругу. Однако Думузи, вместо того чтобы оплакивать гибель жены, спокойно восседал на троне в пышных царских одеждах. Вне себя от гнева, Инанна велела демонам забирать своего неверного мужа.

Думузи, не желая подчиниться воле богини, задумал бежать. С просьбой о помощи обратился он к брату своей супруги Уту. Бог солнца превратил руки и ноги Думузи в змей, и тот укрылся в доме своей сестры. Однако демоны настигли его и разорвали на части. Сестра несчастного Думузи, Гештинанна, предложила забрать ее вместо брата, но Инанна вынесла другой приговор: «полгода — ты, полгода — он». Так Гештинанна и Думузи поочередно удаляются в подземный мир.

Данный эпос, повествуя о смерти и возрождении, символизирует цикл времен года.

ЭНЛИЛЬ В ЦАРСТВЕ ЭРЕШКИГАЛЬ

Инанна и Думузи не единственные божества, которым пришлось спасаться из мрачного царства Эрешкигаль.

Во времена, когда землю населяли лишь боги, несчастная участь постигла также Энлиля и Нинлиль. Когда священный город Ниппур населяли лишь дети Ану, старая богиня Нунбаршгену решила выдать свою дочь, юную Нинлиль, за могучего Энлиля.

Бог воздуха и ветра любил прогуливаться по берегу реки, и Нунбаршгену подговорила свою дочь пойти купаться к реке и сбросить с себя одежды. Нинлиль выполнила просьбу матери, и у реки ее прекрасное обнаженное тело увидел Энлиль. Он возжелал сблизиться с юной девушкой, однако Нинлиль отказала ему, сославшись на свою невинность. Опечалился Энлиль и обратился за помощью к своему слуге Нуску. Тот посоветовал богу не отступать и похитить Нинлиль, когда она снова пойдет к реке.

На следующий день Энлиль затаился в зарослях тростника в ожидании девушки. Как только появилась юная Нинлиль, бог выскочил из кустов, схватил ее и посадил в лодку, которую Нуску заранее оставил в нужном месте. В лодке Энлиль силой овладел Нинлиль, и она зачала ребенка — будущего бога луны Нанну.

Поступок Энлиля возмутил других богов, и они решили наказать бога ветра. Ему приказали отказаться от верховной власти и отправиться в изгнание в нижний мир. Энлиль покорно подчинился воле богов. Но тут прекрасная Нинлиль заявила, что любит своего похитителя и последует за ним в изгнание.

Энлиль и Нинлиль, роспись, Сузы, вторая половина II тыс. до н. э.

Wikimedia Commons

Энлиль не хотел, чтобы его сын родился в мрачном мире мертвых и не увидел небеса. Зная закон подземного мира «голову за голову», бог разработал хитроумный замысел. Он сказал Нинлиль, что отправится в царство Эрешкигаль первым и будет ожидать ее там. Энлиль предупредил супругу, что по дороге к нему она встретит троих обитателей подземного мира: стража ворот, хозяина реки и лодочника. Он просил рассказать им все и выполнить их желания. «Совершив грех, ты останешься безгрешной!» — напутствовал он Нинлиль.

Спустившись в «страну без возврата», Энлиль принял образ стража ворот нижнего мира и стал поджидать Нинлиль. Когда богиня подошла к воротам и увидела стража, она объяснила ему причину своего визита. Энлиль в образе привратника сказал, что пропустит ее, только если она возляжет с ним на ложе. После некоторых колебаний богиня, вспомнив наставления мужа, согласилась, и в ее чреве зародился бог Нергал. Нинлиль двинулась дальше и на берегу подземной реки встретила Энлиля в образе хозяина реки. Сблизившись с ним, она зачала бога Ниназу, после чего ей пришлось возлечь еще и с паромщиком, зачав бога Энбилулу.

Трое родившихся в подземном царстве сыновей навсегда остались там. Так, искупив свою вину, Энлиль, Нинлиль и их старший сын Нанна возвратились в Ниппур. Вскоре лунный бог Нанна поднялся на небо и стал освещать жителям Шумера путь в темное время суток.

ПОДВИГИ БОГА НИНГИРСУ (НИНУРТЫ)

Прославился своими подвигами и сын бога Энлиля — Нингирсу (шум. «повелитель Гирсу»). Шумеры поклонялись ему как богу земледелия, что следит за порядком на полях и каналах. Позднее, ко II тыс. до н. э., он стал почитаться как бог войны и отождествляться с Нинуртой.

Подробные сведения об этом божестве содержатся в гимнах правителя Гудеа (XXII в. до н. э.) о храмовых постройках в Лагаше, где Нингирсу наделяется титулом «жрец — очиститель Ану». В текстах Гудеа говорится о победах бога над шестиголовой овцой, семиголовым львом, «добрым драконом», «львом, ужасом богов».

Битва бога Нинурты с чудовищем, прорисовка с рельефа из храма Нинурты, Нимруд, 865–860 гг. до н. э.

Wikimedia Commons

Оружие и символ Нингирсу — заколдованная булава Шарур, умеющая принимать форму крылатого льва. Шарур обладает способностью беспрепятственно летать на огромные расстояния и общаться со своим владельцем. При помощи этого оружия Нинурта смог одержать победу в битве с драконом Асагом, обитавшим в царстве мертвых Кур — вотчине Эрешкигаль и Нергала.

Асаг часто поднимался из преисподней к людям и вихрем носился по земле, распространяя недуги и отравляя воздух своим зловонным дыханием. Долгое время боги не решались выступить против свирепого дракона. Наконец по просьбе волшебной булавы Шарур на битву отважился Нинурта. При первой встрече с драконом бог отступил, но в дело снова вмешалась Шарур, пообещав уничтожить Асага. Нинурта вернулся на поле битвы и, не раздумывая, метнул в дракона божественную Шарур. Булава пронзила Асага насквозь, заставив его убраться обратно в Кур.

Но на этом бедствия не закончились. Из распоротого плеча дракона хлынули горько-соленые воды и стали заполнять реки, озера, впадины и овраги. На земле не осталось пресной воды, люди и животные страдали от жажды и голода — нечем было орошать поля и сады.

Клинописная надпись от имени правителя Гудеа из Лагаша в честь бога Нингирсу, ок. 2141–2122 гг. до н. э.

Bibliothèque Nationale de France

Нинурта схватил камни, нагроможденные у входа в Кур, и стал швырять их в Тигр. Добрые камни послушно ложились на указанные места и преграждали путь горько-соленым водам. Нинурта благословил эти камни и дружественных демонов, обитавших в них. В то же время злые камни отлетали прочь и разрушали все вокруг. Нинурта проклял эти камни и таящихся в них враждебных духов, верных слуг чудовища Асага. В конце концов Нинурта одержал победу. Наступило половодье, и свежие, прохладные воды Тигра хлынули на поля.

Оттиск печати, изображающий божество растительного мира (возможно, Нинхурсаг — одно из имен матери Нинурты), окруженное младшими богами-почитателями, 2350–2150 гг. до н. э.

Walters Art Museum

Мать Нинурты, «Великая госпожа» Нинмах, беспокоилась о судьбе своего сына и об исходе битвы. Увидев преображенный мир, она приветствовала героя и попросилась прийти к нему. Нинурта восхитился ее желанием вступить в Кур, враждебную страну мира мертвых. В честь матери Нинурта назвал нагроможденный им холм камней Хурсаг (букв. «гора») и сделал ее над ним царицей. Холм произрастил полезные травы и стал доставлять в изобилии вино и мед. Золото, серебро и медь таились в его недрах, а его склоны давали пищу скоту.

НОВЫЕ ГЕРОИ ВЫХОДЯТ НА СЦЕНУ

С падением III династии Ура (ок. 2111–2003 гг. до н. э.) происходит закат шумерской цивилизации. Гибель царства Шумера и Аккада стала темой плачей, воплотившихся в целое направление в литературе.

Голова правителя, ок. 2300–2000 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Вот отрывок из «Плача о гибели Ура», в котором речь ведется от имени богини Нингаль, считавшейся женой покровителя города, лунного бога Нанны:

Вола моего из хлева не гонят пастись — его погонщик ушел,

Барана моего из хлева не гонят пастись — его пастырь ушел.

В каналах моего города воистину набрался песок,

Воистину они обращены в жилище лисиц,

Не текут в них проточные воды — заботившийся о них ушел,

На полях моего города нет ячменя — надзиратель ушел.

…Мое добро тот, кто пришел снизу, вниз внес за рекой (мое добро — говорю я).

Мое добро пришедший сверху вверх внес за рекой (мое добро — говорю я).

Мое серебро и камни разобраны (мое добро — говорю я).

Мои сокровища разорены (мое добро — говорю я).

Моим серебром, кто не знал серебра, то наполнил руки,

Моими камнями, кто не знал камни, то украсил шею…[32]

Аккадский язык постепенно вытесняет шумерский, и на сцену выходят новые герои.

Так, Амаруту (шум. «Теленок солнцебога Уту»), младший бог-покровитель общины в городе Вавилоне, с возвышением города в начале II тыс. до н. э. постепенно становится центральной фигурой пантеона богов всей Южной Месопотамии.

В процессе эволюции образ Мардука (аккадский вариант имени божества) впитывает черты других важнейших культов, прежде всего Эллиля, Эа, Шамаша. В источниках он описывается как «владыка богов», космоустроитель, божественный воитель, герой, ответственный за плодородие, «отец людского рода», бог мудрости, врачевания, магического искусства, покровитель ирригации, податель мира и благополучия.

В нововавилонское время культ этого бога достиг апогея: в пантеоне равных ему персонажей попросту не было, он воспринимался как владыка Вселенной.

На севере Месопотамии, с расширением Ассирийского царства, главным божеством пантеона становится бог Ашшур, изначально бог-покровитель общины с центром в одноименном городе. Эволюция его образа сходна с эволюцией Мардука. Фактически он становится местной версией вавилонского бога: в ассирийском варианте эпоса «Энума элиш» имя Мардука заменено на имя Ашшура. Верховным жрецом Ашшура считался ассирийский царь, поэтому культ этого бога имел особое идеологическое значение вплоть до падения Ассирийской империи в VII в. до н. э.

АВТОРЫ ШУМЕРСКОГО ЭПОСА

В большинстве шумерских текстов не указано имя автора. Однако это не означает, что его не было и что эпос шумеров носил коллективный характер. Литературное произведение для жителей Месопотамии было продиктовано высшей силой — оно было языком, на котором боги общались с человеком, поэтому достаточно было сослаться на авторитет высшей силы, на божественное проявление или заветы предков. Можно было просто поблагодарить источник вдохновения в лице того или иного божества, например указать: «Дева Инанна, хороша хвала тебе!», «Бог Энки, славься!» Можно было поблагодарить богиню-покровительницу письма: «Хвала тебе, богиня Нисаба!»

Оставаясь безымянными, шумерские писцы работали над своими произведениями как над авторскими вещами. Большинство литературных произведений носят индивидуальный характер. В одном слышатся нотки самоуверенности, в другом — осуждения, в третьем — печали, в четвертом — гнева.

Если в произведении отсутствует индивидуальность автора, то, как правило, можно выделить школу конкретного города-государства, где создавался текст. Так, близки по стилистике два сказания о Лугальбанде и об Энмеркаре, где уделяется много внимания описаниям пейзажа.

Указание конкретного имени составителя произведения — это, скорее, исключение из правил. Тем не менее такие тексты до нас дошли. Например, сборник шумерских гимнов, составленный Энхедуанной, верховной жрицей лунного бога Нанны, жившей во второй половине III тыс. до н. э. Автор текста указывает, что на создание творческого произведения ее вдохновила богиня Инанна и именно ей посвящены написанные молитвы. Тексты, сочиненные Энхедуанной, отличаются особой экспрессивностью и необычными эпитетами.

Глава 2. Обитатели подземного мира

ПОСМЕРТНАЯ УЧАСТЬ ЧЕЛОВЕКА

В представлении шумеров мир был населен добрыми и злыми духами, а также могущественными божествами, управляющими всеми силами природы. Каждая община и город-государство в Шумере имели своих богов-покровителей, иногда ведущих род от мифических предков. Каждый человек имел своих персональных духов-хранителей и покровительствующих бога и богиню. В то же время жизни человека угрожали многочисленные злобные демоны — олицетворение несчастий, болезней и смерти.

Судьба жителя Двуречья была заранее предопределена богами. В час смерти за обреченным являлся бог Намтар («судьба», «рок») и уводил его в подземный мир, где правили бог Нергал и богиня Эрешкигаль.

Любимый сын Энлиля и Эрешкигаль — Намтар — выполнял данные ему поручения относительно человеческих судеб, отвечал за болезни и вредителей. Шестьдесят недугов в виде демонов, способных проникать в различные части человеческого тела, находились у него в подчинении, и, чтобы избежать их, люди делали богу подношения. В истории о нисхождении Инанны (Иштар) в подземный мир Намтар по приказу Эрешкигаль насылает на непрошеную гостью все шестьдесят болезней, которые поразили ее голову, ноги, бока, глаза и сердце.

Медицинские познания шумеров были весьма скудными. Больных лечили, как правило, сложным набором трав, магическими заклинаниями и заговорами. В условиях жаркого климата Месопотамии люди в среднем доживали до 40–50 лет, после чего наступала неизбежная смерть.

Смерть человека становилась важным событием для всей общины. Покойнику воздавались почести и приносились жертвы, а его родные должны были в знак великой скорби рвать на себе волосы, расцарапывать ногтями тело и рыдать в голос.

Посмертная участь человека в восприятии жителей Месопотамии была довольно прискорбной. Перед погребением в могилу покойника клали некоторые его вещи и немного серебра, которое он должен был отдать «человеку с того берега» в качестве платы за переправу через «реку смерти». Захоронение обычно происходило во внутреннем дворе дома; реже — на кладбище, находившемся на краю города.

Что же происходило с человеком после смерти?

Благополучно переправившись через реку подземного царства, человек сквозь семь ворот попадал в большую темную пещеру, где не было ни пищи, ни питья, а только глина и мутная вода. Независимо от происхождения и статуса, душа умершего была обречена на жалкое существование.

Утешением служило лишь то, что в зависимости от рода смерти он мог получить более или менее милостивый приговор на суде Ануннаков и пользоваться дарами, которые ему приносили оставшиеся на земле родственники. Потомки были обязаны кормить умершего жертвами, отправляя жидкие и сыпучие продукты по специальным трубочкам, находившимся в храме.

Керамический сосуд, Ниппур, IV тыс. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Если у человека не оставалось потомства или его забывали кормить, он мог превратиться в злого демона и, покинув мир мертвых, насылать болезни на всех, кто попадался ему на пути.

В ПОГОНЕ ЗА БЕССМЕРТИЕМ

Страх смерти и боязнь голодных мук в «стране без возврата» порождали не только смирение и покорность, но и желание добиться более достойной человека участи. Например, правитель Шумера мог обеспечить себе пропитание в потустороннем мире за счет стелы с надписью о его славных деяниях или статуи, поставленной в построенном им храме.

Шумеры понимали, что вечная жизнь практически недостижима для простых смертных, но, передавая из уст в уста предание о Зиусудре, всё же мечтали о бессмертии.

Именно к Зиусудре в древнем шумерском мифе отправляется герой Гильгамеш, желая раскрыть тайну вечной жизни. Во время пути он размышляет о конечности своего существования. Достигнув жилища бессмертного старца, Гильгамеш жаждет заполучить его секрет. Зиусудра (аккад. Утнапиштим) рассказал ему о Потопе и о том, как боги даровали им с женой бессмертие. Но чтобы сделать то же самое для Гильгамеша, нужно получить согласие всех шумерских богов. Потому старец взывает к Гильгамешу:

Ярая смерть не щадит человека:

Разве навеки мы строим домы?

Разве навеки ставим печати?

Разве навеки делятся братья?

Разве навеки ненависть в людях?

Разве навеки река несет полые воды?

Стрекозой навсегда ль обернется личинка?

Взора, что вынес бы взоры Солнца,

С давних времен еще не бывало:

Пленный и мертвый друг с другом схожи —

Не смерти ли образ они являют?

Человек ли владыка?

Когда Эллиль благословит их,

То сбираются Ануннаки, великие боги,

Мамет, создавшая судьбы, судьбу с ними вместе судит:

Они смерть и жизнь определили,

Не поведали смертного часа,

А поведали: жить живому…[33]

В аккадской версии сказания о Гильгамеше эта история имеет своеобразный финал.

Гильгамеш понял, что у него нет надежды на бессмертие, и стал собираться в обратный путь. Однако за него вступилась жена Утнапиштима. Поддавшись ее уговорам, старец рассказал правителю Урука, что бессмертие можно заполучить, достав со дна морской пучины «растение жизни». Герой тут же отправился в дорогу. Он отважно нырнул в морские глубины и добыл чудесное растение. Но радоваться ему пришлось недолго, ведь на пути в Урук волшебное растение похитила змея.

Гильгамеш упустил возможность избежать «страны без возврата». Но рассказ о странствиях героя подарил ему вечную память и бессмертие в потомстве.

«СТРАНА БЕЗ ВОЗВРАТА»

Царство мертвых Иркалла представляло собой «страну без возврата». В шумеро-аккадской мифологии это было обширное пространство под землей, которым управляли богиня Эрешкигаль («великая подземная госпожа») и ее супруг, бог войны и чумы Нергал («владыка обширного жилища»).

Страну умерших шумеры также называли «нижний мир» — Кур. Термином «кур» первоначально обозначали слово «гора», но с течением времени оно приобрело более общее значение — «чужая страна». Вероятно, произошло это потому, что племена, чаще других нападавшие на Шумер, обитали в горных районах.

О местонахождении врат в подземное царство четкого представления нет. Известно, что туда не только спускаются, но и «проваливаются». Границей страны мертвых служит река Хабур, «поглощающая людей».

Из сказания «О нисхождении Инанны в нижний мир» мы знаем, что на пути ко дворцу богини Эрешкигаль души умерших должны были пересечь реку и снять свои одежды. Переправой занимался перевозчик Уршанаби — «человек лодки». Впервые он упоминается в мифе «Энлиль и Нинлиль», где его называют SI.LU.IGI и описывают как персонажа мужского пола.

Достигнув Иркаллы, усопшие проходят через семь ворот подземного мира, где их встречает и ведет в зал суда главный привратник Нети. Судьи подземного мира — Ануннаки, сидящие перед Эрешкигаль, владычицей подземного царства, — выносят только смертные приговоры. Имена мертвых заносит в свою таблицу писарь подземного царства Гештинанна, дочь Энки и Нинхурсаг, сестра Думузи. Интересно, что Гештинанна могла также выступать как богиня вина, а ее имя означает «виноградная лоза небес».

Кур был местом пребывания различных божеств и демонов, связанных с преисподней. Среди них, например, сын Энлиля Нергал, «господин больших пространств», и его слуги — демоны галла, «вырывающие жену из объятий мужа, отрывающие дитя от груди кормилицы».

О преисподней много рассказывается в «Эпосе о Гильгамеше». Например, известен эпизод о путешествии Энкиду в нижний мир, куда он отправляется на поиски пропавших там волшебных вещей Гильгамеша — барабана пукку и палочек микку.

Стоило Гильгамешу ударить в чудесный барабан, как люди безропотно покорялись ему. И вот правитель Урука возомнил себя равным богу и стал использовать жителей города как ему вздумается. Подняли юные девушки ужасные вопли, и услышал их справедливый солнцебог Уту. По его воле и пукку, и микку тут же провалились в нижний мир. Тщетно пытался Гильгамеш достать их и горько оплакивал свою потерю.

Увидел его терзания верный слуга Энкиду и вызвался спуститься в Кур, чтобы вернуть волшебные инструменты. Обрадовался Гильгамеш и стал давать Энкиду указания, как не остаться в «стране без возврата» навсегда. Он рассказал о законах царства мертвых, которые ни в коем случае нельзя было нарушать:

В одежду светлую не облачайся —

Они тебя примут за странника-духа.

Свежим жертвенным маслом не натирайся —

На его ароматы они вкруг тебя соберутся.

Копья в Кур брать ты не должен —

Копьем убитые вкруг тебя соберутся.

Кизиловый жезл не бери в свою руку —

Духи мертвых тебя непременно схватят.

Обуви не надевай на ноги —

Не сотвори шума в подземном мире.

Не целуй жены своей любимой,

Не бей жены, тобой нелюбимой,

Не целуй дитя свое любимое,

Не бей свое дитя нелюбимое, —

Вопли мира подземного тебя схватят.

У той, что лежит, у той, что лежит,

У матери бога Ниназу, у той, что лежит,

Ее бедра прекрасные не покрыты одеждой,

Ее светлая грудь льном не прикрыта.

Ее голос как чистая медь звенит.

Волосы треплет, словно солому, она[34].

Энкиду не послушал советы Гильгамеша. Надел он чистые одежды, умастил себя ароматным маслом, взял копье и посох с собою, поцеловал ту, что ему полюбилась, и ударил ту, что была ненавистна. Словом, он нарушил все запреты подземного мира и остался там навсегда.

Когда Энкиду из мира подземного хотел подняться,

Намтар не схватил его, Азаг не схватил его,

Земля схватила его.

Нергала страж беспощадный не схватил его,

Земля схватила его.

На поле сраженья мужей он не пал, земля схватила его.

Опечалился Гильгамеш, когда понял, что произошло. Отправился он в Ниппур к всесильному богу Энлилю, чтобы тот помог ему повидаться с другом, но великий бог не внял его мольбам. Тогда направился Гильгамеш в Эриду просить Энки, и бог мудрости согласился помочь. Он приказал богу солнца Уту приотворить дверь нижнего мира, и проскользнула в нее тень Энкиду.

Обрадовались друзья встрече, обнялись, поцеловались, и принялся Гильгамеш расспрашивать Энкиду о том, кому как живется в нижнем мире:

«Законы подземного мира видел?»

«Да не скажу тебе, друг мой, да не скажу!

Если скажу тебе о подземного мира законах,

Ты сядешь, рыдая». — «Пусть я сяду, рыдая».

«Тело мое, к которому ты прикасался,

свое радовал сердце…

<…>

Словно старую тряпку, заполнили черви,

Словно расщелина, забито прахом».

«О, горе!» — вскричал он и сел на землю.

«Того, у кого один сын, ты видел?»

«Да, видел».

«Каково ему там?»

«Он тот, кто перед колышком, в стену вбитым, горько рыдает».

«Того, у кого два сына, видел?»

«Да, видел».

«Каково ему там?»

«Он тот, кто на двух кирпичах сидит, хлеб вкушает».

<…>

«Того, у кого семь сыновей, видел?»

«Да, видел».

«Каково ему там?»

«Словно друг богов, сидит в кресле,

музыкой танцев наслаждается».

«Того, кто наследника не имеет, видел?»

«Да, видел».

«Каково ему там?»

«Хлеб, кирпичу, разбитому ветром, подобный, он ест».

«Дворцового евнуха видел, каково ему там?»

«Словно надсмотрщик, погоняющий криком, стоит в углу».

«Жену нерожавшую видел?»

«Да, видел».

«Каково ей там?»

«Словно дурнем разбитый горшок, брошена жизнь ее,

никому не приносит радости».

<…>

«В битве павшего видел?»

«Да, видел».

«Каково ему там?»

«Его отец голову ему охватил, над ним рыдает».

«Духа того, о ком позаботиться некому, видел?»

«Да, видел».

«Каково ему там?»

«Кусками подобранного хлеба, что на улицу брошены,

он питается».

«Того, кто в расцвете умер, ты видел?»

«Да, видел».

«Каково ему там?»

«Там, где ложе богов, и он лежит там».

«Моих младенцев мертворожденных,

кто себя не знает, видел?»

«Да, видел».

«Каково им там?»

«Вкруг столов из злата и серебра,

где мед и прекрасные сливки, резвятся».

«В огонь брошенного видел?» — «Нет, я его не видел.

Духа-призрака у него нет, дым его на небо вознесся».

Вотивная чаша, Ниппур, ок. 2600–2350 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Разговор Гильгамеша и Энкиду еще раз подчеркивает всю значимость потомства для жителя Шумера. Наследники не только обеспечивали усопшего водой и пищей в стране мертвых, но и делали его бессмертным в сердцах и душах следующих поколений.

Царство Эрешкигаль — страна теней, блуждающих безо всякой надежды. Но нижний мир не бездна, куда ввергаются одни лишь грешники, здесь встречаются и хорошие и дурные люди, и великие и ничтожные, и благочестивые и нечестивцы. Это просто «другая страна», куда перейдет каждый человек. Так, в числе жителей подземного мира значатся многие легендарные герои и исторические деятели: например, бог-покровитель и защитник диких зверей и скота Сумукан или основатель III династии Ура Ур-Намму.

ПРАВИТЕЛИ ПОДЗЕМНОГО ЦАРСТВА

Владычицей подземного царства в шумеро-аккадской мифологии считалась богиня Эрешкигаль — старшая сестра и соперница богини любви и плодородия Инанны. Вероятно, изначально Эрешкигаль была олицетворением зимнего, непродуктивного времени года, в то время как ее сестра Инанна воплощала собой весенне-летний, плодородный период. Постепенно образ старшей богини эволюционировал во владычицу смерти и потустороннего мира. Иногда ее также называли Иркаллой по аналогии с названием царства мертвых. Власти Эрешкигаль подчинялись семь судей подземного мира Ануннаков. Главный храм, посвященный ей, находился в городе Куте.

Наиболее подробно о богине Эрешкигаль рассказывают два мифа: «О нисхождении Инанны в нижний мир» и история ее брака с богом Нергалом.

Культ повелителя подземного царства претерпел довольно большую эволюцию. «Владыка преисподней», «Убийца всего» считался богом войны, мора, истребления и смерти. Однако история его почитания восходит к древнейшему шумерскому божеству Гугаланна, что переводится как «дикий бык Ана». В доаккадское время имя бога Нергала писалось знаком, символически изображающим голову быка, а в шумерских гимнах он фигурирует как «Победоносный бык».

Формирование «классического» образа Нергала как бога войны относится уже к аккадскому периоду. Выдвижение его культа произошло в правление царя Нарам-Суэна (2237–2200 гг. до н. э.), в надписях которого многочисленные победы объясняются покровительством этого воинственного бога. К тому же периоду относится и первое упоминание Нергала в стандартной записи его имени.

В эпоху III династии Ура почитание Нергала в новой форме распространилось на крайнем юге Месопотамии — в Шумере. Связывается это с правлением царя Шульги (2094–2046 гг. до н. э.), который вел активную завоевательную политику. В Шумере наиболее близким персонажем в это время был Месламтаэа — божество подземного мира и войны. Поначалу Нергал и Месламтаэа совместно почитались в храме Эмеслам, но во II тыс. до н. э. Нергал окончательно поглотил образ Месламтаэа. Объединение культов этих двух богов, вероятно, и привело к появлению у Нергала хтонических черт, в аккадское время для него не характерных.

Претерпел изменения и символический образ божества: со временем с ним стал ассоциироваться не только бык, но и лев — два смертельно опасных существа, образы которых согласуются с природой Нергала как бога, несущего гибель. В мифе об Эрре бог говорит о себе так:

Я на небе тур, и лев на земле я,

В мире я царь, средь богов я грозен…

В тростниках я огонь, в лесу я секира, в походе — знамя[35].

В одном из гимнов царя Шульги говорится, что «оружие насыщается кровью подобно Нергалу»[36]. Зачастую бога сопровождали демоны, вызывающие болезни и безумие. Подобно богу Эрре, он насылал на людей и скот лихорадку и чуму. Несчастье к жителю Месопотамии приходило с прикосновением «руки Нергала». Молитвы и гимны часто посвящались этому богу с целью отвратить его губительную силу.

В месопотамском календаре Нергалу был посвящен девятый месяц — кислиму (ноябрь — декабрь), что переводится как «выход Убийцы». Жители Двуречья ассоциировали максимальное сокращение светового дня и ужасные погодные условия с выходом владыки преисподней из своего жилища.

В то же время на месяц кислиму приходился урожай финиковой пальмы — шумеры полагали, что богатый урожай фиников зависит от благоволения всесильных в это время года богов подземного мира. Считалось, что росту финиковых деревьев способствует бог Нергал.

В клинописных текстах Нергал нередко называется стражем, стоящим у входа в подземный мир. Его образ также был связан с чужаками и враждебными странами, например Эламом.

Главным культовым центром Нергала, как и Эрешкигаль, был город Кута; именно там располагалось главное святилище этого бога — храм Эмеслам.

Цилиндрическая печать, середина II тыс. до н. э.

Bibliothèque Nationale de France

Цилиндрические печати использовались в качестве знака собственности или идентификации. Оттиск печати ставили на куске глины, которым запечатывали сосуды, двери, корзины. Оттиски также ставили на клинописных табличках, посвященных коммерческим и юридическим сделкам. Печати часто изготавливались из драгоценных камней. Защитные свойства приписывались как изображениям, так и самому материалу.

Надпись на печати гласит:

Нарамтум

дочь Ахуни

сын Даган-Малика

слуга (божества) Нергала

(и) Мамитум.

НЕРГАЛ И ЭРЕШКИГАЛЬ

Повествование о союзе бога Нергала и богини Эрешкигаль в шумеро-аккадской мифологии имеет несколько вариантов.

В одном из мифов рассказывается, что жестокая богиня мертвых Эрешкигаль долгие годы безраздельно властвовала «в стране без возврата». Она безжалостно расправлялась со всяким, кто попадал в ее мрачное царство. Даже свою родную сестру Инанну злая царица старалась погубить. Не знала она ни любви, ни сострадания, ни материнского чувства.

Как-то раз великие боги решили устроить большой пир в доме своего небесного отца Ану. Пригласили они и Эрешкигаль. Царица подземного мира отказалась принять участие в пиршестве. Боги не возражали, но попросили ее прислать угощения в знак уважения к ним.

Эрешкигаль пришла в ярость от этого требования. Призвав самого свирепого из своих слуг — демона чумы Намтара, она послала его с корзиной угощений к богу Ану. Когда боги увидели отвратительного вестника подземного мира, они испугались и поскорее отослали его прочь.

Пир продолжился, и боги, раззадорившись вином, решили смирить жестокую Эрешкигаль, отправив к ней бога войны, хозяина кровавой планеты Марс — Нергала. Тот собрал четырнадцать своих прислужников и двинулся ко входу в подземное царство. «Сверкающую молнию» он поставил у первых ворот, «Истощающую лихорадку» — у вторых ворот, «Истребляющее пламя» — у третьих ворот, «Подстерегающего» — у четвертых ворот, и у остальных десяти ворот также поставил своих верных слуг.

Никто не посмел противиться непобедимому богу войны. Даже ужасный Намтар безропотно открыл перед ним двери подземного царства. Нергал вошел во дворец, схватил Эрешкигаль за волосы и стащил ее с трона на землю, готовясь отрубить ей голову. Царица Иркаллы внезапно зарыдала и взмолилась о пощаде.

Удивился Нергал смирению самой безжалостной из богинь и выпустил ее. Тогда Эрешкигаль предложила богу войны взять ее в супруги и разделить с ней власть в подземном царстве. Нергал с радостью согласился и пообещал исполнять все, о чем ни попросит царица.

Так бог Нергал стал супругом богини Эрешкигаль и властителем подземного мира.

Бронзовый колышек в форме рычащего льва, заложенный в фундамент храма из Уркеша, ок. 2200–2100 гг. до н. э. Аналогичный колышек был заложен в основание храма, посвященного богу Нергалу

Metropolitan Museum of Art

Существует и другая версия этой поэмы, найденная при раскопках Телль-эль-Амарны. Согласно ей, Нергал попадает в царство мертвых, нарушив законы отношений между верхним и нижним мирами.

Устроив пир на небесах, боги отправили уведомление своей сестре Эрешкигаль, чтобы та снарядила посла за своей долей: богине нельзя было подниматься на небеса, а небесные жители не могли спускаться к ней.

Эрешкигаль отправила своего посла Намтара, при виде которого все боги почтительно встали. Один только Нергал по неясным причинам не сделал этого. Узнав о случившемся, Эрешкигаль потребовала прислать указанного бога к себе, намереваясь предать его смерти. Намтар передал волю Эрешкигаль богам, и Нергалу пришлось отправиться в подземное царство.

Спустя какое-то время Нергал покинул преисподнюю, чтобы затем снова вернуться и остаться там навсегда, сделавшись супругом Эрешкигаль и владыкой подземного царства.

При этом он уходит и приходит под разными именами. Пока он идет туда, он Нергал. Там, в подземном мире, он Эрра, и как Эрра он его покидает. То есть, уходя и возвращаясь, он выступает в двух разных ипостасях, являясь, таким образом, заменой самого себя. Когда же он воцаряется в подземном мире, он уже окончательно остается Нергалом.

Этот миф еще раз демонстрирует нам в действии закон равновесия мира живых и царства мертвых, который гласит «голову за голову» (шум. «саг-аш-саг-ана»).

ЭРРА — БОГ РАЗРУШИТЕЛЬНЫХ СТИХИЙ

Владыка подземного царства Нергал нередко выступает в ипостаси бога чумы, войны и разрушительных стихий Эрры.

Миф о том, как Эрра решил уничтожить забросивших его культ людей, занимает отдельное место в шумеро-аккадской мифологии. В нем рассказывается, как Эрра бездействует в своем жилище в окружении воинственных демонов Сибитти (букв. «Семеро») и своего советника Ишума. Демоны взывают к Эрре, жалуясь на то, что без убийств их оружие ржавеет. Они нашептывают богу, что люди потеряли страх перед ним, забросили его культ и своим шумом нарушают покой Ануннаков. Ишум пытается убедить бога не начинать разрушительных действий, однако Эрра не слушает его. Он отправляется к верховному богу Вавилона Мардуку, в его жилище Эсагилу.

Представ перед Мардуком, Эрра обращает внимание на то, что священные одежды и тиара верховного бога померкли. Мардук отвечает, что для того, чтобы вернуть прежнее сияние его облачению, он должен покинуть свое обиталище, однако его уход приведет к нарушению мирового порядка и повлечет за собой страшные бедствия.

Эрра заверяет, что он готов проследить за мировым порядком, пока Мардук будет отсутствовать. Верховный бог соглашается и вверяет Эрре власть над миром. Но с уходом Мардука обычный порядок вещей нарушается: тьма покрывает день, ярко вспыхивает «звезда Эрры» (Марс), предвещающая человечеству несчастья и разрушения.

Эрра уничтожает Вавилон и направляется к Уруку, городу блудниц, где правит Инанна (Иштар). Урук тоже постигает судьба Вавилона. В разговоре с богиней Инанной Эрра восклицает в гневе:

«…Сина лицо я закрою ночью,

<…>

Сокрушу я страну, обращу в руины,

Города разрушу, превращу в пустыню,

Моря всколыхну, истреблю их богатства,

<…>

Ниспровергну людей, погублю все живое,

<…>

В обитель богов, куда злому нет входа, введу злодея,

<…>

Приметы сделаю дурными, святилища приведу в запустенье».

На что советник Ишум печально произносит:

«Горе людям моим, на кого Эрра рассержен и гневен,

На кого Нергал-воитель, словно бурю сраженья, напускает Асакку»[37].

Ишум обращается к богу, указывая на катастрофические результаты его правления, на хаос и разруху, которые тот принес в Вавилон. В то же время, стремясь польстить тщеславию бога, советник подчеркивает, что Эрру страшатся даже великие боги.

Под влиянием речей Ишума Эрра отворачивается от Аккада и направляет свой гнев на соседние страны. Насытившись разрушениями, бог внимает увещеваниям советника и прекращает погром. Более того, он признаёт свою вину и обещает благоволить всей Южной Месопотамии. Ишум предлагает богу отдохнуть от дел, и тот соглашается, после чего Ишум произносит благословение над опустошенными землями, делая их снова населенными и плодородными.

ЧУДОВИЩА ШУМЕРА И АККАДА

Мир жителей Двуречья населяли не только боги и герои, но и огромное количество демонов и духов. Озлобленные тени мертвых, не получившие жертв или должного захоронения, несли с собой всевозможные болезни и горести. Кроме того, в Месопотамии известны были ночные духи лилу и лилит — инкубы и суккубы, насылающие болезни и несчастья.

Рельеф Берни («Царица ночи»), согласно одной из версий — изображение Лилит, начало II тыс. до н. э.

Wikimedia Commons

Название этих демонов восходит к шумерскому «лиль», что означает «воздух, ветер; дух, призрак», и аккадскому «лилу» — «ночь». Как правило, ими становились души людей, умерших неестественной смертью и раньше срока. Вероятно, при жизни эти люди были безбрачными и не оставили потомства. Отсюда склонность мужчин-лилу и женщин-лилит вступать в связь со смертными. Считалось, что в этом случае у них рождаются уроды, демоны или колдуны.

Спасти от ночных призраков могли специальные заклинания. В аккадских заговорах встречается следующая молитва против злых духов:

Я заклинатель

великого Эа,

маг Эриду,

предо мною Шамаш,

позади меня Син,

справа Нергал,

слева Ниниб.

Когда к больному

я подойду,

когда на главу

возложу ему руку,

кто бы ты ни был,

злое исчадье,

злой дух, злой демон, злой призрак,

злой черт, злой бог, злой бес,

или болезнь, или смерть,

или Лилу и Лилиту,

или всякая злая зараза, —

прочь беги от меня,

прочь уйди из жилища,

ибо я заклинатель

великого Эа[38].

Лилит была не единственной демоницей, которую следовало опасаться ночью. Не менее опасна была львиноголовая женщина-демон Ламашту (в шумерской мифологии ей соответствовала Димме), имеющая некоторое функциональное сходство с ночными духами. Поднявшись из подземного мира, она насылала на детей болезни и похищала их души.

Ламашту часто представляли в виде гибридного чудовища: у нее было волосатое тело, голова львицы, ослиные зубы и уши, длинные пальцы с кривыми ногтями, ноги птицы с острыми когтями. Иногда на изображениях она стоит на коленях на осле, кормит свинью и собаку или держит змей, а ее атрибутами нередко являются гребень и веретено.

Заклинание, чтобы «рассеять стойкую лихорадку и Ламашту», состояло в следующем. Перед фигуркой Ламашту клали жертву из хлеба и поливали ее водой. Черную собаку заставляли какое-то время носить идола. Затем фигурку на три дня помещали возле головы больного ребенка, а ему в рот клали сердце поросенка. Заклинание произносили трижды в день во время жертвоприношений Ламашту. На третий день с наступлением сумерек фигурку выносили на улицу и закапывали у стены.

Амулет от демоницы Ламашту, I тыс. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Утверждалось, что первородная Ламашту — злобное порождение Неба и Земли, возжелавшее питаться плотью младенцев и изгнанное за свое намерение в подземный мир. С началом преступлений демоницы любая бесплодная женщина обречена была после смерти стать Ламашту. Чтобы спастись от нее, нередко обращались с мольбами о помощи к демону Пазузу.

Пазузу повелевал духами ветров. Он изображался с человеческим телом и головой льва или собаки, вместо ног у него были когтистые львиные лапы, за спиной — две пары крыльев, а еще у него было жало скорпиона и змеевидный пенис. Часто его можно видеть с поднятой правой рукой и опущенной левой, что символизирует жизнь и смерть, созидание и разрушение. Пазузу — демон юго-западного ветра, который приносил в засушливые сезоны засуху и голод, а в дождливые — потопы. Фигура Пазузу нередко использовалась при создании амулетов, призванных бороться со зловредной Ламашту, которая могла причинить вред ребенку и матери во время родов. Кроме того, Пазузу выступал в роли защитника людей от чумы и злых сил.

Демон Пазузу, ок. 911–604 гг. до н. э. Надпись на статуэтке: «Я Пазузу, сын Ханпы, царь злых духов воздуха, которые яростно выходят из бушующих гор, это я».

Antiquités orientales / © RMN — Grand Palais / Thierry Ollivier / Musée du Louvre

Амулет с головой демона Пазузу, VIII–VII вв. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Большую опасность для жителя Месопотамии представляли также демоны утукку — духи непогребенных смертных. Стражи загробного мира не видели их, поэтому эти призраки, не запертые в подземном мире, свободно летали среди живых.

Утукку могли быть как добрыми, так и злыми. Добрые утукку получали облик крылатых человекоголовых быков шеду и выступали хранителями людей. Злые утукку по ночам пили человеческую кровь, высасывали дыхание, заражали чумой, вселяли в душу человека ярость. Чтобы спастись от злого утукку, следовало похоронить тело этого духа согласно священным обрядам или принести жертвы в его память. Так можно было успокоить его и заставить вернуться в загробный мир.

Одним из злейших утукку был демон Алу. Он представал перед своими жертвами в облике одноногого и однорукого прокаженного, покрытого гнойными язвами. Его укус или просто прикосновение заражали человека ужасной болезнью.

К злым демонам также относились семь хранителей загробного царства — галла (от шумерского Gal — «большой» и Lu — «человек»). Они ловили души умерших и доставляли их к месту вечного заключения. Грешников эти демоны могли поразить тяжелой болезнью или просто вырвать душу из тела.

Демоны галла были неподкупны и подчинялись напрямую Эрешкигаль и Нергалу, хладнокровно исполняя любые приказы владык подземного мира. На земле они появлялись в виде блуждающего сияния. Спрятаться от них было невозможно, смертник мог лишь принести демонам в жертву ягнят, чтобы отсрочить с ними встречу. Именно галла требовали от вернувшейся из преисподней Инанны точного исполнения закона Иркаллы и преследовали Думузи, чтобы забрать его в «страну без возврата».

Еще одним вестником неминуемой смерти была птица Арабу. Она упоминается в шумерском мифе «Энки и мировой порядок» как птица недобрых предзнаменований и вестник плохих новостей.

О дурных событиях извещали и так называемые демоны дня угаллу, повинующиеся Нергалу. Они изображались в виде рычащих львинообразных чудовищ.

Жители Месопотамии верили, что боги и демоны в равной степени отвечают за болезни человека. Более того, каждый из них ведал одним недугом и мог насылать болезнь только в строго определенную часть тела. Так, против шеи направлял свою силу скверный Утукку, против груди — гибельный Алаль, против внутренностей — злой Гигин, против рук человека — ужасный Телал, Ламашту вызывала лихорадку, а Пазузу — тошноту и головную боль. Большие мучения людям приносил маленький зубной червь, который питался кровью и плотью человека, пожирая зуб изнутри.

Идол, ок. 3700–3500 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Тысячи идолов были найдены в Телль-Браке, Сирия. Вероятно, фигурки использовались в качестве подношения богам. Широко распахнутые глаза демонстрируют особое внимание к высшим существам.

МАГИЯ И КОЛДОВСТВО

Внезапные несчастья, болезни и утраты жители Месопотамии нередко связывали с магией и колдовством. Нанесение магической порчи каралось законом и отводилось специальными обрядами. Считалось, что черные маги вступают в связь с демонами нижнего мира и злые духи наделяют их силой и знаниями, способными нанести человеку непоправимый вред.

Жители Месопотамии верили, что наличие человеческих и животных черт в одном существе наделяет его сверхъестественными способностями. Фигурка с человеческим лицом и змеиным телом обладала магической силой. Шрам на лице и заклеенные губы говорят о том, что сила фигурки больше не действует.

Описание церемоний, помогающих снять порчу и защитить жертву от злого колдовства, дошло до нас в сборнике «Маклу» (шум. «сжигание»). Это произведение, написанное примерно в 700 г. до н. э., содержит девять табличек. В них даны подробные инструкции для действий, помогающих отогнать злую магию и защитить человека от наложенного на него заклятия или проклятия. Например, для рассеивания пагубного воздействия колдовства специально обученный жрец-экзорцист осуществлял ритуал Маклу.

Фигурка монстра, III–II тыс. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Ритуал этот проводили перед восходом солнца Шамаша[39], судьи всего живого. Жрец-экзорцист изготавливал из глины фигурку колдуна или колдуньи, после чего связывал статуэтку и поднимал ее, показывая Шамашу. Далее жрец обращался к стражу ночи и спокойного сна Нуску. Экзорцист просил бога послать человеку спокойный сон, здоровье и защиту от демонов ночи. С этими словами зажигали факел, уничтожающий фигурку злого колдуна, и умоляли бога огня Гирсу уничтожить колдуна, наславшего проклятие.

Я поднял факел, поджег фигурки

Утукку, шеду, рабицу, этемму

И всего злого, что хватает человека!

Сгиньте, исчезните, испаритесь,

Пусть ваш дым взовьется в небо!

Пусть вашу золу развеет Шамаш!

Пусть экзорцист, сын Эа, оборвет ваши жизни![40]

Далее читали молитвы, возвеличивающие Шамаша, и проводили ритуал по связыванию и развязыванию шерстяных узлов. Распутанные мотки шерсти бросали в огонь, тем самым полностью развеивая злые чары. В эти действия вкладывали следующее значение: узел символизировал здесь колдовство, его развязывание — победу над колдовством, а сожжение мотка — окончательное уничтожение самой возможности новой чары.

В огонь бросали также муку. Перемолотые зерна были еще одним символом колдовства: мукой можно начертить изображение человека и направить на его персонификацию новое проклятие.

Золу от шерстяных узлов помешивали веткой ясеня и, читая заклинание, возливали воду. Створку очага подпирали камнем — символом могильной плиты, под которой были погребены колдун и его чары. Завершался ритуал очищением человека и чтением над ним заговора.

Для проведения ритуала экзорцизма не было необходимости устанавливать личность колдуна. В обряде его заменяла безымянная фигурка. Жрецы, снимающие порчу, верили, что боги покарают преступника сами.

Считалось, что злое колдовство срабатывало, когда практикующие его маги обманным образом заставляли богов поверить в то, что они помогают нуждающимся. Ритуал Маклу был призван раскрыть обман перед божествами. И тогда боги отменяли то, что было сделано злыми колдунами, и помогали просящему.

Боги решали судьбу колдуна и в том случае, когда вина человека не была доказана. Так, в законах Хаммурапи (1793–1750 гг. до н. э.) написано следующее: «Если человек бросил на человека обвинение в колдовстве и не доказал этого, то тот, на которого было брошено обвинение в колдовстве, должен пойти к Божеству Реки и в Реку погрузиться; если Река схватит его, его обвинитель сможет забрать его дом. Если же Река очистит этого человека и он останется невредим, тогда тот, кто бросил на него обвинение в колдовстве, должен быть убит, а тот, кто погружался в Реку, может забрать дом его обвинителя».

Глава 3. Добрые духи и герои

БОГИ-ПОКРОВИТЕЛИ ЧЕЛОВЕКА

Несмотря на существование единого пантеона богов, каждая община и город-государство в Древней Месопотамии поклонялись своему богу-покровителю. Так, верховным патроном города Ниппура был бог воздуха Энлиль, города Эриду — бог мудрости Энки, города Ура — лунный бог Нанна. Шумеры верили, что любой бог связан со своей землей и что поклоняться ему можно только в одном определенном месте. Если человек покидал свою родину, он лишался и покровительства местного бога.

Тем не менее жители Шумера и Аккада зачастую были вынуждены временно или навсегда покидать землю своих предков из-за военных действий, работорговли или политики депортации. Когда пленников пригоняли в новую землю, где не было ни их языка, ни обычаев, ни даже старых богов, у них исчезало ощущение идентичности, национальное чувство оказывалось раздавленным.

Со временем все большую роль начинают играть «личные» боги. Представление о личном боге каждого человека, который вводит его к великим божествам, распространяется со времени III династии Ура. На рельефах и печатях этого времени часты сцены с изображениями того, как бог-покровитель ведет человека к верховному богу для определения его судьбы и для получения благословения. Считалось, что с потерей божественного защитника человек становится беспомощен перед великими богами и может легко подвергнуться нападению злых демонов.

Кроме личного бога у любого человека имелся своего рода «ангел-хранитель». В Шумере эту богиню-защитницу называли Ламма, а в Ассирии — Ламассу. Первоначально она изображалась в виде крылатой женщины, но с ассирийских времен ее стали представлять иначе: у нее были человеческая голова, тело быка или льва и птичьи крылья. Ламма защищала человека во сне, оберегала от врагов или злых сил и приносила удачу. Родственным ей духом мужского пола был крылатый бык Шеду (аккад.), или Алад (шум.).

Мотив крылатого животного с головой человека характерен для древнего искусства всего Ближнего Востока. Впервые подобные изображения встречаются в находках из Эблы начала III тыс. до н. э. В новоассирийскую эпоху они получили повсеместное распространение по всей Ассирии: фигуры «человекобыка» охраняли все значительные государственные сооружения и въезды в города.

Ламассу, Нимруд, ок. 883–859 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Жители Древней Месопотамии верили, что вокруг человека постоянно идет борьба добрых и злых сил за обладание его телом и душой. Поэтому они старались помогать светлым духам с помощью заговоров и специальных магических рецептов. Например, для защиты дома и его обитателей на глиняных дощечках рисовали изображения Ламассу, которые затем закапывали под порогом — по представлениям шумеров, зло из нижнего мира могло проникнуть в дом сквозь щели в дверных проемах.

Адорант, ок. 2600–2350 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Еще одним сакральным помощником жителя Междуречья была фигурка адоранта. Из мягких пород камня, а позднее — глины, изготавливали небольшую статуэтку и устанавливали ее в храме для того, чтобы она непрестанно молилась богам вместо поставившего ее. Статуэтка представляла собой сидящего или стоящего человека со сложенными на груди руками. Лицо обычно выполнялось тщательнее, чем туловище, хотя и должно было соответствовать определенным условностям, что лишало скульптуру индивидуальных черт. На плече адоранта, как правило, была выбита надпись, сообщающая имя владельца. Известны случаи, когда первая надпись была стерта и заменена другой.

ПОСРЕДНИК МЕЖДУ БОГАМИ И ЛЮДЬМИ

Особое положение в шумеро-аккадской мифологии занимает огромная птица Анзуд, или Анзу (Имдугуд). Первый слог ее имени «ан» переводится с шумерского как «небо, бог неба», второй слог «-зуд/зу», вероятно, является собственным именем этого божественного существа.

Анзуд изображается в виде орла с головой львицы, нередко она стоит на двух гривастых львах. Первые упоминания этого персонажа относятся к XXVI в. до н. э. В мифах Анзуд обычно выступает в качестве посредника между богами и людьми, при этом она одновременно воплощает и доброе и злое начала.

Панель с изображением Анну из храма Нинхурсаг в Телль-эль-Убейд, 2500-е гг. до н. э.

Wikimedia Commons

Так, птица Анзуд похитила у бога Энлиля «таблицы судеб», дающие власть над богами и людьми. В погоню за ней богиня-мать Дингирмах отправила бога войны Нингирсу, вручив ему семь ветров. Бог настиг птицу Анзуд и выстрелил в нее из лука. Но та использовала заклинания из «таблиц судеб» и быстро излечила свою рану. Лишь с третьей попытки Нингирсу смог отобрать похищенное. Как символ победы над хитрой и могучей птицей Нингирсу поместил ее изображение на свой герб.

Это изображение было весьма популярно в шумерской геральдике. Один из самых известных памятников — амулет из золота и лазурита, относящийся к III тыc. до н. э. Вероятно, «цветами Анзуд» были ярко-желтый и синий, то есть цвет неба и цвет солнца.

В шумерском мифе «О Лугальбанде» огромный орел Анзуд помогает герою выбраться из недоступных гор Хуррум.

Однажды царь Урука Энмеркар замыслил покорить горную страну Аратту. Царь собрал огромную армию, к которой присоединился и Лугальбанда. В середине пути герой неожиданно заболел и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Решив, что Лугальбанда умирает, отряд оставил его среди гор Хуррум, намереваясь забрать тело на обратном пути и доставить в Урук. Но через некоторое время герой очнулся: боги вняли мольбам Лугальбанды и вернули ему здоровье. Долго бродил Лугальбанда по горам в поисках своего войска и наконец решился попросить о помощи чудесного орла Анзуда.

Нашел он на вершине скалы огромное дерево, на котором Анзуд свил гнездо, и дождался, пока гигантская птица отправится на охоту. Чтобы добиться расположения грозного создания, он начал всячески ублажать маленького орленка. Вернувшись с охоты, Анзуд окликнул своего детеныша, но тот не ответил ему. Испугался Анзуд, что его орленка похитили, но, подлетев ближе, нашел малыша ухоженным, довольным и сытым. Обрадовался тогда Анзуд и поклялся выполнить любое желание того, кто это сделал. И тут Лугальбанда вышел из своего укрытия. Орел предложил ему в дар огромные богатства, непобедимое оружие и славу. Но герой от всего этого отказался и выпросил у Анзуда дар быстро преодолевать без устали любые расстояния. Орел выполнил просьбу Лугальбанды, но предупредил, чтобы тот никому не рассказывал об их встрече.

Распрощавшись с Анзудом, Лугальбанда отправился в путь и вскоре настиг своих товарищей. Однако дела у войска шли очень плохо: несокрушимыми оказались стены Аратты. Тогда царь Энмеркар, военачальник урукского войска, понял, что невольно прогневал свою богиню-покровительницу Инанну, и вызвал добровольца — посланника в Урук. Лугальбанда взялся за эту задачу. Моментально добрался герой до жилища богини Инанны, пал пред нею на колени и пересказал просьбу царя Энмеркара. Сжалилась Инанна над его мольбами и рассказала, как вернуть войску Урука ее расположение.

В шумеро-аккадском мифе «Гильгамеш, Энкиду и подземный мир» говорится о том, как птица Анзуд свила себе гнездо на вершине любимого дерева богини Инанны.

Поэма начинается с пролога о божественном акте творения, о разделении земли и неба, о низвержении богини Эрешкигаль в подземное царство, о битве Энки с чудовищем нижнего мира. Далее описывается дерево хулуппу (возможно, ива), которое росло на берегах Евфрата. Оно было с корнем вырвано безжалостным южным ветром, но его нашла богиня Инанна и посадила в своем саду. Она ухаживала за ним, надеясь в будущем сделать из него трон и ложе.

Спустя годы дерево выросло, но в его корнях поселилась змея, на вершине угнездилась птица Анзуд, а в стволе устроила себе дом безжалостная демоница Лилит. Инанна, видя, что ее детище погибает, обратилась за помощью к своему брату, солнечному богу Уту. Но тот ничем не смог ей помочь.

Тогда Инанна пришла со своей бедой к Гильгамешу, и царь Урука отправился спасать дерево. Одним взмахом топора герой отсек змее голову. Увидев это, птица Анзуд подхватила своих детенышей и улетела в горы. Лилит же сама разрушила свое жилище и удалилась. Тогда срубил Гильгамеш дерево хулуппу, чтобы Инанна могла сделать из него трон и ложе для своего храма.

Тогда, в те дни, одно деревце, единственное деревце,

Хулуппу-деревце,

На берегу Евфрата чистого посажено,

Воды Евфрата пьет оно, —

Ветер южный с силою налетает, корни его вырывает,

Ветви его ломает,

Евфрат волною его сбивает,

Женушка, Ана словам покорная, идет,

Муллиля словам покорная, идет.

Деревце рукою своею взяла, в Урук принесла,

В сад цветущий Гашанны его внесла.

Я, женушка, рук не покладала, деревце опекала,

Я, Гашанна, рук не покладала, глаз не спускала, деревце опекала.

«Когда на престол великолепный — да воссяду?» — вопрошала.

«Когда на ложе великолепное — да возлягу?» — вопрошала.

Пять лет прошло, десять лет прошло.

Деревце возросло, кору его не расколоть.

В корнях его змея, заклятий не ведающая, гнездо устроила.

В ветвях его Анзуд-птица птенца вывела,

В средине его Лилит-дева жилье себе соорудила,

Дева белозубая, сердце беззаботное.

Светлая Инанна, как горько она плачет!

О необычайной силе птицы Анзуд и особом отношении к ней богов говорит и то, что именно ей боги поручили выполнить приговор и устроить Потоп для уничтожения человечества. Птица Анзуд выполнила поручение. Она огромными когтями разорвала небо, сверкнули молнии, и хлынули с неба потоки воды, сметая все на своем пути.

ЖИЗНЬ ДО И ПОСЛЕ ВСЕМИРНОГО ПОТОПА

Указывая на время, когда происходили те или иные события эпоса, шумерские авторы, как правило, писали «до того, как боги создали человека» или же разделяли историю на «до Всемирного потопа» и «после Всемирного потопа».

Случалось ли на самом деле на территории Шумера разрушительное наводнение? И кто правил до и после Потопа?

Единственный источник, свидетельствующий о существовании восьми правителей до Потопа, — Ниппурский царский список. Первый его фрагмент на клинописной табличке был найден в начале XX века. Позднее было обнаружено еще около восемнадцати его фрагментов, но ни один из этих перечней не являлся копией другого. Самый большой сохранившийся список правителей Шумера и Аккада был создан в период династии Исина и Ларсы в XX–XIX вв. до н. э. (Призма Вельда-Бланделла). Сегодня этот памятник хранится в Музее Эшмола в Великобритании.

Призма Вельда-Бланделла, 1800-е гг. до н. э.

Wikimedia Commons

В списке из Ниппура перечисляются правители государств, находившихся на территории Южной Месопотамии с XXX в. до н. э. или ранее (так называемые додинастические, или допотопные, цари) и до 1727 г. до н. э. (конца правления царей из города Эшнунна). Из допотопных царей в нем указаны следующие:

Алулим из города Эриду царствовал 28 800 лет;

Аллaлгар из города Эриду царствовал 36 000 лет;

Эн-Менлуана из Бад-тибира царствовал 43 200 лет;

Эн-Менгалана из Бад-тибира царствовал 28 800 лет;

Думузи-«пастух» из Бад-тибира царствовал 36 000 лет;

Эн-Сипадзидана из Ларака царствовал 28 800 лет;

Эн-Мендурана из Сиппара царствовал 21 000 лет;

Убар-туту из Шуруппака царствовал 18 600 лет.

Всего в списке допотопных правителей указано восемь царей и пять городов, общая продолжительность их правления — 241 200 лет.

Ниппурский список дополняют другие источники. Так, текст «Поучения Шуруппака» (ок. 2600–2500 гг. до н. э.) представляет собой пример шумерской литературы мудрости, задача которой — прививать набожность и добродетель. Наставления ведутся от лица царя Шуруппака, сына одного из допотопных правителей Убар-Тут и отца знаменитого Зиусудры (аккад. Утнапиштим).

Шуруппак дает следующие советы наследнику, предостерегая его от ошибок:

«Не разбивай поле на дороге».

«Не возделывай хорошо свое поле: люди разрушат его тебе».

«Не покупай осла, который слишком много кричит».

«Не насилуй дочь человека, не объявляй об этом во дворе».

«Не отвечай против своего отца, не поднимай тяжелые глаза»[41].

Есть ли реальные следы Потопа на территории Месопотамии?

Одним из тех, кто первым утвердительно ответил на эту загадку, был английский археолог сэр Леонард Вулли. Между 1929 и 1934 гг., в ходе своих блестящих раскопок в Уре, он заложил несколько глубоких шурфов близ стены внутреннего города, в пределах знаменитого «Царского кладбища».

На глубине 11 футов (3,3 м) он наткнулся на чистый, нанесенный водой ил, практически свободный от находок любого рода. Непосредственно выше и ниже этого стерильного слоя лежали черепки керамики и различные предметы, относящиеся к Убейдской культуре, а на дне шурфов — материк.

«Одиннадцать футов ила, — рассуждал археолог, — означает, вероятно, наводнение не менее 7,5 м высотой; на этой плоской низколежащей земле Месопотамии наводнение такой силы могло накрыть площадь около 480 км в длину и 160 км в ширину». Таким образом, это было свидетельство «о наводнении, не имевшем себе равных в любой другой, более поздний период месопотамской истории». Вулли посчитал, что «потоп, который накрыл в Уре поселение Убейдской культуры, возможно, был равен библейскому Потопу».

Эту гипотезу о потопе подтвердили открытия экспедиции Пенсильванского университета под руководством археолога Эриха Шмидта. В 1930-е гг. исследователи обнаружили в Шуруппаке культурный слой, состоящий из отложений глины и ила, что свидетельствовало о серьезном затоплении.

Имя царя Шуруппака встречается только в одной из копий Ниппурского списка, где он записан как царь, правящий во времена между Убар-Туту и Зиусудрой. Во всех остальных версиях последние указываются как отец и сын, а не дед и внук. Возможно, указание еще одного царя связано с тем, что эпитет «человек Шуруппака» был ошибочно принят за имя собственное.

Мифический герой Зиусудра, согласно некоторым вариантам Царского списка, являлся последним известным правителем до наводнения, поглотившего Шуруппак и другие города Шумера. Затем разразился Всемирный потоп, после которого царская власть была вновь ниспослана свыше.

Важнейшим шумерским городом в период после Потопа стал Киш, лежавший на Евфрате примерно в 200 км выше Ура. Несмотря на свою древность, до Потопа Киш не выделялся среди прочих поселений. Его мощный подъем после катастрофы говорит о том, что другие города юга были на время сильно разрушены наводнением.

Как первый город, правивший во время появления первых достоверных исторических записей, он добился очень высокого престижа. В позднейшие столетия шумерские цари возводили свой род к династии Киша, чтобы показать, что они правили всей страной.

ЭТАНА — МОГУЧИЙ ПРАВИТЕЛЬ КИША

В первой столице Шумера после Потопа, в городе Кише, долгие годы правил царь Этана. Согласно Ниппурскому списку, он был четвертым царем I династии Киша и правил 635 лет.

Этана обладал огромной силой и смелостью, однако у него не было потомства. Правитель понимал, что после смерти никто не будет приносить ему жертвы, люди забудут его имя и его начинания останутся незавершенными. Он обратился с мольбой к справедливому богу солнца. Шамаш сжалился над бесстрашным Этаной и открыл ему тайну чудодейственной травы рождения, исцеляющей от бесплодия и дарующей многочисленное потомство. Однако добраться до чудо-травы было непросто — произрастала она на самом верхнем небе.

Шамаш поведал Этане, что добраться до верхнего неба ему поможет орел, отбывающий божественное наказание в глубоком рве. В прошлом Шамаш покарал его за совершенный злодейский поступок, но срок наказания уже подошел к концу. Бог предупредил Этану, что у истерзанного орла сломаны крылья и вырваны когти и за исцеление птица вознесет его на небо.

Этана сделал все, как сказал Шамаш. Он нашел больного, истерзанного орла и стал расспрашивать его о причине несчастья.

Орел рассказал герою, как некогда жил в гнезде на вершине дерева, у корней которого обитала змея. Они жили в согласии и не обижали друг друга. Но однажды орел решил съесть детенышей змеи, он унес их в свое гнездо и накормил трепещущей плотью рептилий своих орлят. Змея вернулась домой и увидела, что маленьких змеек нет. Поняв все, она взмолилась Шамашу, справедливому богу, карающему злодеев. Шамаш велел ей разыскать тушу мертвого буйвола и спрятаться в его утробе. Змея послушалась бога. Вскоре на мертвое тело слетелись птицы, и орел в их числе. Гадюка выползла из тела животного и впилась в орла своими зубами. Она сломала птице крылья, выдрала когти и бросила умирать от голода в ров.

Этана пожалел орла, накормил его, напоил водой из родника, перевязал раны и вылечил. Когда орел окончательно окреп, герой попросил сильную птицу помочь ему добраться до жилища бога Ану и добыть траву рождения, чтобы обрести потомство. Орел согласился помочь герою. Этана сел орлу на спину, крепко прижался к нему, и они взлетели ввысь. Спустя час орел попросил Этану посмотреть вниз и спросил, какой стала земля. Взглянул Этана вниз и увидел, что земля стала словно горка, а море — словно колодец.

Спустя еще какое-то время Этана вновь взглянул вниз: земля уподобилась пылинке, а великого моря не стало видно совсем. Испугался Этана и попросил орла спуститься на землю. Орел повернул обратно, но у него не осталось сил, чтобы спуститься, он упал на землю и разбился вместе с Этаной. Так и не удалось смертному достигнуть небесного чертога верховных богов.

«ТОТ, КТО ПОСТРОИЛ УРУК»

Одним из самых выдающихся правителей раннего Шумера был Энмеркар, сын и преемник мифического основателя I династии Урука Мескиаггашера. Согласно Ниппурскому царскому списку, правление Энмеркара началось с XXVII в. до н. э. и длилось 420 лет. Составители списка именуют его «Тот, кто построил Урук». Вероятно, во время правления этого царя вокруг храмового комплекса Э-Ана, посвященного богине Инанне, возникло постоянное поселение.

Царь Энмеркар на протяжении долгого времени был одним из любимейших героев шумерских мифов. Особой популярностью пользовалась поэма «Энмеркар и верховный жрец Аратты». Это произведение — древнейшая героическая поэма в шумерской литературе. Она была записана в начале II тыс. до н. э. и, вероятно, существовала в устной традиции уже за несколько столетий до того.

Фигурка с рогами, ок. 3000-х гг. до н. э. Рога и бородка символизируют божественную сущность персонажа

Metropolitan Museum of Art

Поэма рассказывает о взаимоотношениях города-государства Урука с Араттой — горной страной на востоке Месопотамии. Повествование начинается с того, что Энмеркар, жрец и правитель Урука, решил подчинить себе государство Аратту. Заручившись поддержкой покровительницы города, воинственной богини Инанны, Энмеркар отправил в Аратту гонца. Царь потребовал, чтобы жители Аратты выплатили ему дань золотом, серебром и драгоценными камнями и приняли участие в строительстве храма бога Энки в Эриду.

Гонец, перейдя семь гор, прибыл в Аратту и передал послание Энмеркара правителю страны. Последний отказался покориться Уруку, поскольку на трон Аратты его возвела сама богиня Инанна и он находится под ее покровительством. В ответ на это гонец сообщил ему, что Инанна теперь живет в Уруке и во всем поддерживает Энмеркара.

После некоторых раздумий правитель Аратты предложил устроить состязание двух воинов, защищающих интересы своих царств. Если Инанна действительно покинула Аратту, он подчинится Энмеркару с условием, что тот пришлет много зерна. Гонец вернулся в Урук и передал царю слова правителя горной страны.

Посоветовавшись с шумерской богиней мудрости Нисабой, Энмеркар отправил в Аратту караван с зерном и гонца с повелением доставить в Урук драгоценные камни, золото и серебро. Однако правитель Аратты развернул гонца и выдвинул свои требования по выплате ему дани.

Получив донесение, Энмеркар в третий раз послал гонца в Аратту, но уже безо всякого послания, а с наказом вручить местному правителю жезл. Увидев жезл, правитель горной страны понял, что Инанна покинула его, и вновь предложил устроить состязание воинов двух царств. При этом он выдвинул странный ультиматум: воин из Урука не должен быть ни черным, ни белым, ни коричневым, ни желтым, ни пестрым.

Энмеркар согласился на состязание, но потребовал отправить ему золото, серебро и драгоценности, а иначе Аратте грозило полное разрушение. В это время бог дождя и бури Ишкур ветром принес в горную столицу тонны зерна дикой пшеницы и бобов. При виде этого чуда правитель Аратты отказал гонцу Энмеркара.

Конец поэмы почти не сохранился, но по оставшимся фрагментам можно заключить, что в итоге жители Аратты все же выплатили Уруку дань в виде драгоценностей.

ЭНМЕРКАР И ЭНСУКУШСИРАННА

О переговорах между правителями Урука и Аратты повествует также поэма «Энмеркар и Энсукушсиранна». Данное произведение интересно тем, что в нем указано имя царя Аратты.

Однажды правитель горной страны Энсукушсиранна прислал к царю Энмеркару своего гонца. Он требовал перенести центр почитания богини Инанны в Аратту и признать господство горной страны над Уруком. Энмеркар отказал гонцу, надменно перечислив богов-покровителей Урука. Царь выдвинул встречное предложение: он забудет об этом инциденте, если Энсукушсиранна подчинится ему.

Гонец вернулся в Аратту и доложил правителю ответ царя Урука. Чтобы решить, как действовать дальше, Энсукушсиранна собрал совет жрецов и предложил пойти войной на Урук, чтобы разделаться с высокомерным Энмеркаром. Однако придворный чародей заверил правителя Аратты, что сумеет подчинить жителей Урука силой магии. Энсукушсиранна с воодушевлением принял это предложение и щедро одарил мага, после чего тот направился в Урук.

По дороге маг зашел в стойла богини Нисабы, покровительницы урожая ячменя и писчего искусства. Он выпил молоко священной коровы и козы, и животные перестали доиться. Узнав об этом, пастухи со слезами склонили колени в молитве великому богу солнца Уту.

Чаша с процессией быков, Южная Месопотамия, ок. 2900–2700 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Чародей, сеятель семян отборных,

К Эрешу, граду Нисабы, путь держит.

В просторный загон, где живут коровы, входит.

Корова в загоне тревожно затрясла головою.

Он молвит корове слово, он говорит с ней,

Как с человеком.

«Корова, кто ест твои сливки,

Кто молоко твое выпивает?»

«Мои сливки ест богиня Нисаба.

Молоко мое пьет богиня Нисаба.

Мой сыр, что превосходно для священного подворья изготовлен,

Большого, великого застолья, застолья Нисабы воистину достоин.

Мои сливки из светлых загонов

Жрецу верховному отнесут.

Мое молоко из светлых загонов

Жрецу верховному отнесут.

Нисаба, дикая святая корова, дочь первородная

Энлиля, воистину встать не даст человеку».

«Корова — сливки твои — в голову,

Твое молоко — в твое чрево!»

Корова — сливки ее ушли в голову,

Ее молоко ушло в чрево.

К хлеву чистому, хлеву Нисабы он подходит.

Коза в хлеву тревожно затрясла головою.

Он козе молвит слово, он говорит с ней, как с человеком.

«Коза, кто ест твои сливки, молоко твое кто выпивает?»

«Мои сливки ест богиня Нисаба.

Молоко мое пьет богиня Нисаба.

Мой сыр, что для священного подворья превосходно изготовлен,

Большого, великого застолья, застолья Нисабы воистину достоин.

Мои сливки из светлых загонов

Жрецу верховному отнесут.

Мое молоко из хлева святого

Жрецу верховному отнесут.

Нисаба, дикая священная корова, дочь первородная

Энлиля, воистину встать не даст человеку».

«Коза, сливки твои — в голову,

Твое молоко — в твое чрево!»

Коза — ее сливки ушли в голову,

Ее молоко ушло в ее чрево.

В тот день загон и хлев домом молчания он сделал,

Опустошение там произвел.

Нет молока в коровьем вымени,

Померк день для ее теленка.

Теленочек, голоден он, горько-горько он плачет.

Нет молока в козьем вымени,

Померк день для ее козленка.

Нечего есть козе с козленком,

Жизнь их к концу подходит.

Корова печально говорит теленку:

«У козы умер ее козленок…»

Пуста священная маслобойка, наступил голод.

Они с голоду умирают.

В те дни загон и хлев домом молчания он сделал,

Опустошение там произвел[42].

Чародей продолжил свой путь, но на берегу Евфрата встретил старую Сагбуру, возможно посланную кем-то из богов. Маги стали состязаться в колдовстве.

Выудил чародей огромного карпа.

Старая Сагбуру орла из воды достала.

Орел схватил огромного карпа и утащил его в горы.

Чародей вытащил овцу с ягненком.

Старая Сагбуру вынула волка.

Волк схватил овцу с ягненком

И поволок их в просторные степи.

Чародей выудил корову с теленком.

Старая Сагбуру льва из воды достала.

Лев схватил корову с теленком

И потащил в тростниковые заросли.

Чародей выудил из воды горного козла с козою.

Старая Сагбуру леопарда из воды достала.

Леопард схватил козла с козою и поволок их в горы.

Чародей выудил козленочка дикой газели.

Старая Сагбуру тигра и льва из воды достала.

Тигр и лев козленка схватили, в лесную чащу его потащили.

Сагбуру победила в споре и сказала сопернику, что пусть тот и понимает в колдовстве, но, видимо, потерял разум, раз осмелился заниматься чародейством в любимом городе богов. Маг, предвидя свою печальную судьбу, попросил пощады, но Сагбуру была неумолима — она убила его и бросила труп в реку.

Когда весть о печальной участи чародея дошла до Энсукушсиранны, он отправил гонцов к Энмеркару и полностью признал его владычество над собой и всем народом Аратты.

Мораль данной поэмы проста: любого, кто посягнет на священное имущество богов, ждет ужасная расплата.

ВЕЛИЧАЙШЕЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ В ЛИТЕРАТУРЕ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА

В середине XIX века в ассирийском городе Ниневия была найдена клинописная библиотека царя Ашшурбанипала. Среди текстов ученые обнаружили одно из старейших литературных произведений в мире — «Эпос о Гильгамеше», или поэму «О все видавшем».

Данный эпос, в основу которого легли шумерские сказания, создавался на аккадском языке на протяжении полутора тысяч лет начиная с XVIII–XVII вв. до н. э. Его наиболее полная версия была записана на 12 шестиколонных табличках мелкой клинописью, включала около трех тысяч стихов и была датирована VII в. до н. э. Согласно каталогу поэтических произведений I тыс. до н. э., ниневийская версия поэмы записана со слов урукского заклинателя Син-Леке-Уннинни. Также в XX веке были найдены фрагменты других версий эпоса, в том числе и на хурритском и хеттском языках.

«Эпос о Гильгамеше» дошел до нас не как цельный мифологический сюжет, а в виде нескольких не вполне связанных друг с другом легенд, объединенных образом главного героя. Некоторые фрагменты произведения утрачены, часть историй, наоборот, имеет несколько различающихся деталями вариантов.

Библиотека царя Ашшурбанипала (687–627 гг. до н. э.), фрагмент. Состоит из 25 000 — 30 000 клинописных табличек

Gary Todd / Flickr.com

Вероятно, Гильгамеш был исторической личностью — лугалем[43] шумерского города Урука, правившим около 2800–2700 гг. до н. э. Его имя на шумерском языке условно передается как «Бильгамес» (Bil-ga-mes), или «Предок героя». Древнейшим эпиграфическим памятником, в котором упоминается имя этого правителя, является список богов из Шуруппака (нач. XXVI в. до н. э.), где Гильгамеш и его отец Лугальбанда названы посмертно обожествленными героями.

«Эпос о Гильгамеше» интересен тем, что в нем отражены взгляды человека того времени на общество, мораль, этику, место и предназначение человека в мире. Текст поэмы разбит на части в соответствии с глиняными табличками, найденными при раскопках библиотеки Ашшурбанипала в Ниневии. Имена богов указаны в их аккадском прочтении.

Так какие же подвиги прославили героя Гильгамеша в веках? Ответ на этот вопрос мы разберем далее.

ГИЛЬГАМЕШ И АГГА

Рельеф, изображение героя с маленьким львом, Хорсабад, период Саргона II, 722–705 гг. до н. э.

Dima Moroz / Shutterstock

Таблички с мифом были найдены экспедицией Пенсильванского университета в Ниппуре и датируются началом II тыс. до н. э., являясь, возможно, копиями более ранних шумерских текстов. Эта короткая часть эпоса интересна тем, что в ней практически не упоминаются боги.

Итак, после Потопа на первое место среди городов-государств в Шумере выдвигается город Киш. Последним правителем I династии Киша был царь Агга. Наблюдая за возвышением Урука, он решил отправить туда послов с требованием прислать людей на строительные работы в Киш. Правителем Урука в то время был царь Гильгамеш. Он собрал старейшин города и обратился к ним за советом. Старейшины рекомендовали герою подчиниться.

Собрание старцев города Урука

Гильгамешу отвечает:

«Чтобы нам колодцы вырыть,

Все колодцы в стране вырыть,

Большие и малые в стране вырыть,

Чтобы работу завершить, ведро веревкой прикрепить,

Перед Кишем главу склоним, Киш оружием не сразим!»

Разочарованный Гильгамеш отправился на собрание «мужей города», где нашел поддержку в своем стремлении освободиться от гегемонии Киша. Царь отказал послам, и спустя время правитель Киша осадил Урук, отчего в сердцах жителей поселился страх. Тогда Гильгамеш, обращаясь к героям города, попросил их выйти за укрепления и сразиться с противником. На его призыв откликнулся главный советник Бирхашурра, но едва он вышел за ворота, как его схватили и, избивая, повели к Агге.

Увидев это, мужи Урука в ярости ринулись из города и нанесли армии царя Агги страшное поражение. Вражеский флот, стоявший у берега Евфрата, был захвачен, и всем кораблям обрубили носовые фигуры. Агга со стыдом попросил мира, соглашаясь стать наместником Гильгамеша в Кише. После этого весь Шумер признал гегемонию Урука.

ГИЛЬГАМЕШ И ЭНКИДУ

В большинстве клинописных табличек с текстом «Эпоса о Гильгамеше» ничего не говорится о происхождении и появлении Энкиду. Но в других версиях есть рассказ о том, откуда он взялся.

Многие великие подвиги и неисчерпаемая мудрость Гильгамеша ослепили его гордостью. Он уверовал, что превосходит всех других людей, и стал пренебрегать своими согражданами, а все дела в Уруке вершил по собственному произволу. Получив от богини Инанны волшебный барабан, он обременил всех мужей своего города тяжкими работами, а женщин заставил удовлетворять свои неуемные любовные желания.

Слыша с земли постоянные жалобы на Гильгамеша, небесный бог Ану решил наказать его. Он поручил божественной художнице Аруру вылепить из глины мужа, равного Гильгамешу по силе. Аруру вылепила дикое существо Энкиду. Не зная людской жизни и обладая звериными повадками, он жил в степи среди животных и мешал людям охотиться.

Часто их жалобу слыхивал Ану.

Воззвали они к великой Аруру:

«Аруру, ты создала Гильгамеша,

Теперь создай ему подобье!

Когда отвагой с Гильгамешем он сравнится,

Пусть соревнуются, Урук да отдыхает».

Аруру, услышав эти речи,

Подобье Ану создала в своем сердце.

Умыла Аруру руки,

Отщипнула глины, бросила на землю,

Слепила Энкиду, создала героя[44].

Гильгамеш узнал от охотников о звероподобном существе и задумал заманить его в Урук. Он послал в степь к Энкиду прекрасную блудницу Шамхат, жрицу богини любви Иштар. Спрятавшись у водопоя, Шамхат дождалась, когда туда вместе со зверями пришел Энкиду, приблизилась к нему, распахнула свои одежды и отдалась ему. Животные почуяли, что теперь Энкиду чужд им, и стали убегать от него. Шамхат же уговорила Энкиду пойти вместе с ней в многолюдный Урук.

Когда же насытился лаской,

К зверью своему обратил лицо он.

Увидав Энкиду, убежали газели,

Степное зверье избегало его тела.

Вскочил Энкиду — ослабели мышцы,

Остановились ноги, — и ушли его звери.

Смирился Энкиду — ему, как прежде, не бегать!

Но стал он умней, разуменьем глубже —

Вернулся и сел у ног блудницы,

Блуднице в лицо он смотрит,

И что скажет блудница — его слушают уши.

Гильгамеш и Энкиду, согласно археологу Анри Сейригу, оттиск с цилиндрической печати

Bibliothèque Nationale de France

Вначале привела Шамхат Энкиду в деревню близ Урука. Жившие там пастухи накормили степного великана хлебом и напоили вином. Еда и питье людей понравились Энкиду. Он причесал свои волосы, вымыл тело и ночью отогнал своих прежних товарищей — львов и волков — от пастушьих стад.

Теперь Шамхат повела Энкиду в сам Урук. Горожане собрались на улицах посмотреть на неслыханного великана. Вышедший из дворца Гильгамеш при виде такого зверя-человека впервые в жизни устрашился. Он хотел бежать, но Энкиду нагнал его и принудил к рукопашной схватке. В долгой борьбе ни один из двух героев не смог одолеть другого, и они решили навек стать побратимами.

ГИЛЬГАМЕШ И ХУМБАБА

Историю о битве Гильгамеша с «великаном из страны кедров» клинописные тексты излагают по-разному. Это чудовище именуется в них и Хувавой, и Хумбабой. В поздних версиях «страна кедров» прямо называется Ливаном, в ранних же списках конкретного названия нет.

В начале повествования Энкиду грустно сетует на то, что ему опротивела спокойная городская жизнь, он жаждет подвигов. Гильгамеш предложил другу сразиться со свирепым великаном Хумбабой, обитающим в ливанских горах, где растут прекрасные кедры. Энкиду, боясь ужасного Хумбабы, попытался отговорить друга от битвы с ним. Но Гильгамеш был неумолим — он мечтал этим великим подвигом обессмертить свое имя.

Побратимы приказали кузнецам выковать себе секиры в три таланта весом и мечи в два таланта. Старейшины благословили героев на бой. Мать Гильгамеша, богиня Нинсун, встревожилась, узнав о намерении сына. Она со слезами упросила бога солнца Шамаша помочь Гильгамешу и взяла с Энкиду клятву никогда не оставлять друга.

После долгого пути Гильгамеш и Энкиду пришли в Ливан. Энкиду охватил страх рядом с жилищем грозного великана, но Гильгамеш приободрил его. Герои приступили к вырубке кедров. Услышав звук топоров, примчался свирепый Хумбаба. Но бог Шамаш послал с неба семь ветров, и взор великана затуманился. Ослаб хранитель кедрового леса и стал молить Гильгамеша о пощаде. Тот был готов сжалиться, но Энкиду убедил не щадить злодея. Гильгамеш ударил Хумбабу секирой по затылку и мечом по шее, а Энкиду поразил великана прямо в грудь. Перебив в лесу семерых стражей-помощников Хумбабы, друзья-герои вырубили ливанский кедровый лес и по Евфрату сплавили стволы деревьев к Уруку.

Голова Хумбабы, ок. 2000–1600 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Энкиду ему вещает, Гильгамешу:

«Друг мой, птичку поймай — не уйдут и цыплята!

Лучи сиянья потом поищем,

Как цыплята в траве, они разбегутся.

Самого срази — а прислужников позже».

Как услышал Гильгамеш сотоварища слово —

Боевой топор он поднял рукою,

Выхватил из-за пояса меч свой, —

Гильгамеш поразил его в затылок,

Его друг, Энкиду, его в грудь ударил;

На третьем ударе пал он,

Замерли его буйные члены,

Сразили они наземь стража, Хумбабу, —

На два поприща вокруг застонали кедры:

С ним вместе убил Энкиду леса и кедры.

Сразил Энкиду стража леса,

Чье слово чтили Ливан и Сариа,

Покой объял высокие горы,

Покой объял лесистые вершины.

Он сразил защитников кедра —

Разбитые лучи Хумбабы.

Когда их всех семерых убил он,

Боевую сеть и кинжал в семь талантов —

Груз в восемь талантов, — снял с его тела,

Жилище Ануннаков тайное открыл он.

Гильгамеш деревья рубит,

Энкиду пни корчует…

ГИЛЬГАМЕШ И НЕБЕСНЫЙ БЫК ИШТАР

Подвиги и мужество Гильгамеша восхитили любвеобильную богиню Иштар. Преисполнившись страсти, она предложила, чтобы он взял ее в жены. Однако предложение богини не прельстило Гильгамеша. Он отказал ей, припомнив, как она ветрена и непостоянна и какое горе причинила всем своим мужьям, особенно Думузи. Опасаясь гнева суровой богини и желая откупиться от нее, царь Урука предложил Иштар ценные дары.

Гильгамеш уста открыл и молвит, вещает он государыне Иштар:

«Зачем ты хочешь, чтоб я взял тебя в жены?

Я дам тебе платьев, елея для тела,

Я дам тебе мяса в пропитанье и в пищу,

Накормлю тебя хлебом, достойным богини…

Твои кумиры[45] одену в одежды —

Но в жены себе тебя не возьму я!

Ты жаровня, что гаснет в холод,

Черная дверь, что не держит ветра и бури,

Дворец, обвалившийся на голову герою…»

Цилиндрическая печать с изображением богини Иштар, Ассирия, IX–VIII вв. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Слова Гильгамеша разгневали Иштар. Взлетела богиня на небо и в слезах стала молить своего грозного отца, бога Ану, покарать Гильгамеша. Пытался бог оправдать героя, но дочь его была неумолима. Богиня потребовала создать чудовищного быка, способного разорвать Гильгамеша и уничтожить его жилище. В противном случае разъяренная Иштар грозилась нарушить созданный богами порядок в мире.

«Подниму я мертвых, чтоб живых пожирали, —

Станет меньше тогда живых, чем мертвых!»

Устрашились боги. Наслал Ану на Урук ужасного небесного быка. Семью глотками этот лютый зверь осушил Евфрат. Дыханием своим он разрывал землю на части, и в огромные трещины проваливались толпы.

От дыханья Быка разверзлась яма,

Сто мужей Урука в нее свалились.

От второго дыханья разверзлась яма.

Двести мужей Урука в нее свалились.

При третьем дыханье стал плеваться на Энкиду;

Прыгнув, Энкиду за рог Быка ухватился.

Бык в лицо ему брызнул слюною,

Всей толщей хвоста его ударил.

Украшение лиры в виде головы быка, ок. 2600–2350 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Но не смог устрашить дикий бык Энкиду, герой бросился на зверя, и Гильгамеш ринулся на помощь другу.

Энкиду схватил жестокого зверя за хвост, а Гильгамеш убил его, ударив между рогами и шеей. Тело поверженного быка друзья возложили на жертвенник справедливого бога Шамаша, покровителя героев Урука.

Взбешенная Иштар со стен Урука осыпала Гильгамеша проклятиями. Энкиду же, услыхав угрозы богини, пригрозил ей:

«А с тобой — лишь достать бы —

как с ним бы я сделал,

Кишки его на тебя намотал бы!»

Торжествуя победу, Гильгамеш и Энкиду омыли руки в водах Евфрата[46] и на колеснице поехали по Уруку, распевая хвалебную песнь в честь славного подвига.

СМЕРТЬ ЭНКИДУ

Через некоторое время Энкиду увидел во сне, как на совете богов Ану требовал жестоко покарать Гильгамеша за расправу с небесным быком. Но владыка Эллиль предложил сохранить Гильгамешу жизнь, а вместо него обречь на смерть Энкиду.

«Слушай мой сон, что я видел ночью:

Ану, Эллиль и Шамаш меж собой говорили.

И Ану Эллилю вещает:

“Зачем они сразили Быка и Хумбабу?”

Ану сказал: “Умереть подобает

Тому, кто у гор похитил кедры!”

Эллиль промолвил: “Пусть умрет Энкиду,

Но Гильгамеш умереть не должен!”

Отвечает Шамаш Эллилю-герою:

“Не твоим ли веленьем убиты Бык и Хумбаба?

Должен ли ныне Энкиду умереть безвинно?”

Разгневался Эллиль на Шамаша-героя:

“То-то ежедневно в их товарищах ты ходишь!”

Слег Энкиду перед Гильгамешем,

По лицу Гильгамеша побежали слезы:

“Брат, милый брат! Зачем вместо брата меня оправдали?”

И еще: “Неужели сидеть мне с призраком у могильного входа?

Никогда не увидеть своими очами любимого брата?”»

Узнав об этом сне, Гильгамеш пришел в отчаяние. Не желая терять друга, он попросил о заступничестве бога Шамаша, но получил ответ, что решение всевышних окончательно и пересмотру не подлежит.

Вскоре Энкиду заболел. Он промучился двенадцать дней, а на тринадцатый умер, жалея лишь о том, что смерть забрала его на постели, а не в бою. Гильгамеш в страшном горе рыдал над бездыханным товарищем и приказал увековечить его память статуей с лицом из алебастра, волосами из лазурита и телом из золота.

ГИЛЬГАМЕШ В ПОИСКАХ БЕССМЕРТИЯ

Тоскуя об умершем друге, Гильгамеш покинул Урук и ушел в окрестные степи. В сражениях со львами герой пытался забыть свое горе. Но лишь чувство безысходности и неизбежности смерти овладело им. В попытке избежать неминуемой участи смертных герой решил разыскать праотца Утнапиштима, единственного из людей, которому боги даровали вечную жизнь.

Гильгамеш переплыл море и добрался до самого горизонта, где высится горная цепь Машу, чье основание уходит в преисподнюю, а скалистые вершины — в небосвод. В этих горах был только один проход — для солнца-Шамаша, который восходит через него ежедневно. Тяжелые створы ворот охраняли муж и жена — скорпионы с человеческими лицами. Они согласились раскрыть перед героем ворота, но предупредили, что за ними тянется ужасный темный коридор, где жестокая жара то и дело сменяется страшным морозом.

Не испугался Гильгамеш трудностей и устремился по коридору. Спустя день сильнейших страданий он вышел к прекрасной роще, чьи деревья, плоды и травы были высечены из драгоценных камней. В этом чертоге волшебница Сидури устраивала пиры для богов. Появление Гильгамеша вначале испугало Сидури, но, услышав его горький рассказ, она пожалела героя. Сидури рассказала Гильгамешу, что за ее садом простираются воды смерти. Как их переплыть, знает лишь корабельщик Уршанаби, который охотится на змея в соседнем лесу.

Гильгамеш отправился в лес, убил змея и нашел Уршанаби. Согласившись помочь страннику, корабельщик посадил его в лодку и дал ему 120 шестов. Отталкиваясь ими, герой должен был переплыть воды смерти, меняя каждый сломавшийся шест на новый. Прикосновение же руками к губительной поверхности вод грозило гибелью.

Так Гильгамеш добрался до противоположного берега, где увидел бессмертного праотца Утнапиштима. Тот приветливо встретил путника и поведал ему легенду о Всемирном потопе.

Затем Гильгамеш попросил, чтобы Утнапиштим поделился с ним секретом вечной жизни. Старец предложил герою испытание — не спать шесть дней и семь ночей. Гильгамеш согласился, но, поскольку долгое путешествие сильно его утомило, заснул, едва сев на землю. Проснувшись, он стал собираться в обратный путь, сожалея, что не добился цели. Однако жена Утнапиштима убедила супруга все же помочь храбрецу. Утнапиштим рассказал Гильгамешу, что волшебная трава вечной жизни — колючий терн — растет на дне моря.

Утнапиштим ему вещает, Гильгамешу:

«Гильгамеш, ты ходил, уставал и трудился —

Что ж мне дать тебе, в свою страну да вернешься?

Я открою, Гильгамеш, сокровенное слово,

И тайну цветка тебе расскажу я:

Этот цветок как терн на дне моря,

Шипы его, как у розы, твою руку уколют.

Если этот цветок твоя рука достанет —

Будешь всегда ты молод».

Привязав к ногам камни, Гильгамеш опустился в пучину и сорвал терн, хотя колючки растения больно расцарапали ему руки. Подоспевший корабельщик Уршанаби перевез героя обратно через воды смерти. Здесь Гильгамеш увидел бассейн со свежей водой и решил очиститься в нем от дорожной пыли. Но пока он отдыхал, на запах волшебного цветка приползла змея. Она похитила его и утащила в недра земли, сбросив напоследок кожу и добившись вечного обновления.

Горько заплакав от досады, Гильгамеш возвратился в Урук с пустыми руками. Лишь со временем он понял, что добиться бессмертия можно лишь великими делами, память о которых навсегда сохранят в сердцах потомки.

ПЕРВЫЙ ЧЕЛОВЕК НА ЗЕМЛЕ

В шумеро-аккадской мифологии встречается один из возможных прототипов библейского Адама. Это рыбак и мудрец, первый человек Двуречья — Адапа.

Известен он нам благодаря аккадскому сказанию «Адапа и Южный ветер». Этот миф сохранился в поздних копиях в архивах Амарны (XIV в. до н. э.), а также в библиотеке ассирийского царя Ашшурбанипала (669–627 гг. до н. э.). Подробных произведений об Адапе в шумерских источниках не найдено, однако его имя встречается и там.

В мифе говорится, что Адапа был полубогом, сыном бога мудрости Эа (шум. Энки). Он жил в городе Эриду — вотчине его бога-отца — и рыбачил, снабжая рыбой город и его святилища.

В те далекие дни премудрый бог Эа уже создал первых людей и расселил их в пяти городах: Эриду, Бад-Тибире, Лараке, Сиппаре и Шуруппаке. В Ниппуре тогда жили только боги, а остальные города были построены уже после Всемирного потопа.

Первые люди были слабыми и неразумными. Они не умели еще обрабатывать землю, не знали искусств и ремесел. Премудрый Эа сжалился над ними и создал великого мужа, похожего на человека, но в то же время подобного богам разумом и познаниями. Лишь одно отличало Адапу от богов — он был смертен.

Адапа научил людей выращивать колосья, молоть зерна на глиняных жерновах и печь хлеб. Он накрыл столы, чтобы все жители Эриду вкусили хлеб и никто не лишился своей доли. Адапа смастерил первую лодку и отправился в открытое море ловить рыбу. Улов был богат, и герой накормил своих соплеменников вкусной морской рыбой.

Но когда он в другой раз отправился за рыбой, случилось несчастье — Южный ветер перевернул лодку Адапы. Разозлившись, герой сломал ему крылья, и тут же на море воцарился полный штиль. Забеспокоился бог неба Ану, отчего так долго не дует Южный ветер, а узнав, что это Адапа нанес ветру тяжелые раны, пришел в ярость и приказал привести к нему героя.

Бог Эа, зная нрав Ану, испугался за своего сына и призвал его к себе, чтобы дать наставления. Он сказал: «У ворот во владения Ану тебя встретят недавно покинувшие землю Таммуз и Гишзида. Надень траурную одежду и скажи, что ты скорбишь о них. Они будут тронуты и заступятся за тебя перед богом неба. Если бог неба предложит тебе отдохнуть, вкусить божественной пищи или испить небесного нектара, ни в коем случае не соглашайся. Это может погубить тебя. Остальных даров не отвергай, чтобы не разгневать Ану».

Апкаллу, Нимруд, 883–859 гг. до н. э.

The Walters Art Museum

Адапа точно исполнил все советы и указания своего отца Эа. В темных траурных одеждах явился он к небесным вратам и вызвал глубокое сочувствие у Таммуза и Гишзиды. Удивились они, что простой смертный знает великие тайны.

Когда Адапа подошел к трону небесного отца Ану, тот грозно взглянул на героя и потребовал объяснить нападение на божество. Адапа спокойно сказал, что это Южный ветер напал на него и опрокинул его лодку и что он справедливо покарал обидчика. Таммуз и Гишзида поддержали слова Адапы и заверили небесного бога Ану, что герой говорит правду.

Гнев Ану утих. Он предложил Адапе отдохнуть, однако тот отказался. Бог неба решил даровать герою бессмертие и предложил вкусить небесной пищи. Однако Адапа, помня наставления своего отца Эа, воздержался и от угощения. Тогда Ану предложил герою чистую одежду и душистый елей. Обрадовался тут Адапа, сбросил с себя траурное одеяние и умастил свое тело небесным маслом.

Расстроился Ану, когда понял, что ошибся в Адапе: не достоин он бессмертия, не равен богам. Ану объяснил герою, что тот отказался вкусить пищу богов, дарующую бессмертие, но взял чистые одежды, которые не сможет унести с собой в царство мертвых: только босым и нагим можно ступить туда. Адапа же сказал, что выполнял повеления своего отца и что не может человек нарушать завет своего бога-покровителя. Расстроенный Ану отправил Адапу назад на землю.

Так первый человек, равный богам по разуму, не получил бессмертия. Но люди не забыли мудрого Адапу. Жители Месопотамии причислили его к семи мудрецам апкаллу, которые помогали богу Энки основывать первые шумерские города.

Глава 4. В гости к шумерским богам

ОБИТЕЛЬ ШУМЕРСКИХ БОГОВ

Жители Шумера верили, что каждый предмет и сущность во Вселенной имеют две формы: небесную и земную. Так, создавая статую божества и с помощью ритуала оживляя ее, люди были убеждены, что их творение — это земная сущность бога. Покровителя необходимо было одевать в дорогие одежды, преподносить ему лакомства и произносить молитвы в его честь. Все действия следовало выполнять в строго определенном порядке. И разумеется, для этих ритуалов требовался дворец, подобный небесной обители божества.

Дом бога-покровителя шумерского города находился в самом центре и являлся главнейшей постройкой, вокруг которой разворачивалась вся городская жизнь. Храму принадлежал огромный земельный надел, а также многочисленные мастерские и амбары. Тут же, при храме, жили служители, работники и, конечно, патроны сакральной жизни святилища — жрецы.

Ранние шумерские храмы представляли собой небольшие прямоугольные здания на невысокой платформе. Постепенно, с ростом и процветанием городов, жилища главных богов становились всё величественнее и богаче. Так, со временем платформа храма стала выше, с двух сторон к ней вели лестницы и пандусы. Сакральным центром храма был престол бога, где находилась статуя божества, «хозяина дворца», в честь которого было возведено святилище. Входить сюда могли только посвященные, жрецы, — простой народ не имел доступа к престолу священного кумира. Внутренние стены храма украшали росписи и перламутровые фризы. Так, до наших дней дошли фрагментарные изображения леопардов и быков в обрамлении геометрического узора храма в Телль-Укайре (ок. 3000 г. до н. э.).

В период III династии Ура получил распространение новый тип храма — зиккурат. Святилище было возведено на нескольких платформах, сужающихся кверху наподобие многоступенчатой пирамиды. К нему вела широкая лестница, а иногда несколько лестниц с разных сторон.

Причина возникновения зиккурата точно не известна. Вероятно, появление такого типа постройки было связано с традицией возводить новый храм на месте старого. Священные строения из сырцового кирпича были недолговечны и требовали регулярного обновления. Поскольку обычай требовал сохранить неприкосновенным прежний престол бога, новая платформа возводилась прямо поверх старой. С годами такое обновление повторялось множество раз, в результате чего число храмовых платформ могло увеличиться от трех до семи. Кроме того, возведение храма на платформе предохраняло его от наводнения при разливе рек.

Фигурка божества для основания храма, Южная Месопотамия, 2500–2350 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Для храмовой архитектуры было характерно членение наружных стен выступами и нишами. Нижние мощные стены также представляли собой чередующиеся уступы и выступы, что зрительно увеличивало объем здания. Под потолком располагались небольшие окна.

Само святилище состояло из трех частей: центральной в виде длинного двора, в глубине которого помещалась статуя божества, и симметричных боковых приделов по обеим сторонам. На одном конце двора располагался алтарь, на другом — стол для жертвоприношений. При храме также существовал «бассейн Абзу», в котором хранилась освященная пресная вода.

СВЯТИЛИЩА ГОРОДА ЭРИДУ

Раскопки на самом юге Двуречья в городе Эриду, одном из древнейших городов Шумера, принесли археологам важные открытия. Исследователи вскрыли поселение с обширным захоронением, древнейшие слои которого отнесли к периоду эль-Убейда (VI–IV тыс. до н. э.). Характер захоронений здесь неодинаков: помимо простых ям и инвентаря была открыта прямоугольная в плане, выложенная кирпичом могила. В одном случае в особом отделении у ног умершего был погребен костяк охотничьей собаки. Но самой ценной находкой была постройка в центре поселения: поставленная на искусственной насыпи, она явилась предшественницей более поздних храмов в Уруке.

Под одним из углов зиккурата в Эриду было обнаружено гигантское наслоение из семнадцати храмов, последовательно сменявших друг друга на этом месте. Восемь верхних святилищ (храмы I–VIII) представляли собой внушительные здания урукского и частично позднеубейдского периодов. Хуже сохранившиеся остатки храмов IX–XIV, лежавших ниже, содержали как убейдскую, так и более раннюю керамику (кон. VI — нач. V тыс. до н. э.). Наконец, еще раньше существовали крохотные башенки — храмы XV–XVII. Эти древние ритуальные строения говорят о непрерывном и преемственном развитии одной и той же религиозной традиции в Эриду с конца VI тыс. до н. э. и вплоть до шумерской эпохи. Все строения уже имеют культовую нишу в стене и центральный жертвенный столик — черты, которые начиная с древнейшего времени неизменно присутствуют в архитектуре месопотамских храмов.

Интересно, что среди храмовых возвышений с ритуальными подношениями были найдены рыбьи кости. Мотив «рыбочеловека» был широко распространен в месопотамском искусстве. С ним перекликается легенда о мудреце Оанне — получеловеке-полурыбе, вышедшем к диким людям из океана и обучившем их ремеслам и наукам. В Эриду правил и мифический рыбак Адапа.

Согласно шумерской мифологии, бог Энки, основатель Эриду, наделил этот город скрижалями ме, дающими власть над миром. Это свидетельствует, по-видимому, о том, что именно Эриду, где находился храм бога мудрости — Абзу, в древности был главнейшим религиозным центром Шумера.

Сказания также повествуют, как богиня Урука Инанна отправилась в Эриду, чтобы заполучить ме. Вначале Энки попытался вернуть источники своей власти, но позднее признал, что теперь Урук — центр земли. Это, судя по всему, мифическое описание того, что центр власти был перемещен на север, в город Гильгамеша.

УРУК — СВЯЩЕННЫЙ ГОРОД ВЕРХОВНЫХ БОГОВ

На вторую половину IV тыс. до н. э. приходится расцвет цивилизации шумеров, когда резко ускорилось развитие их городов-государств. Новым культурным центром становится город Урук, поэтому отрезок времени с 3500 по 3100 г. до н. э. получил название урукского периода.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление и еще раз обернуться назад. Урук был впервые заселен около 4200 г. до н. э. носителями Убейдской культуры. Они не были шумерами, но характерный облик шумерской цивилизации оформился именно под влиянием убейдцев. Это прослеживается как в архитектурных памятниках шумеров, так и в цилиндрических печатях и даже клинописных текстах.

Урук стоял на холме, вершину которого занимали храмы. В древности город был посвящен двум великим шумерским богам — богу неба Ану и богине любви Инанне (Иштар). Храм богини носил гордое название Э-Ана («Небесный Дом») и представлял собой обширный комплекс зданий и внутренних дворов, который постоянно расширялся и перестраивался с убейдских времен до персидского завоевания в VI в. до н. э.

Храм бога Ану, или Белый храм, гораздо более скромный по размерам и внешнему облику, находился в другой части города. Белый храм стоял на террасе, поднятой на несколько метров над уровнем холма. Сама терраса, к которой вела широкая лестница, имела неправильные очертания: храм на ней занимал не центральное положение, а был несколько отодвинут к южному краю. Святилище бога Ану располагалось на прямоугольном цоколе длиной 22 м, а шириной 17 м. Среднее помещение не имело крыши, образуя открытый двор, как в Эриду; по сторонам располагались крытые участки. Во дворе стоял постамент, на который вели ступени; возможно, он играл роль алтаря. В торцовых стенах храма имелись двойные дверные проемы с очень высокими порогами.

Еще одно строение Урука, назначение которого точно не установлено, получило название Красного храма. До нас дошли монументальные опоры и руины невысокой лестницы, ведущей во двор. Мощные колонны и полуколонны, а также ниши между ними были утыканы головками хорошо обожженных гвоздей. Эти черно-бело-красные головки образовывали плотную мозаику.

Вокруг этого комплекса храмов, занимавших центральное место поселения, располагались дома жителей. Город площадью 400 га окружала массивная стена, судить о которой мы можем благодаря «Эпосу о Гильгамеше». Так, во вступительной части легенды говорится, что герой «стеною обнес Урук огражденный». Все население работало на таких постройках.

Стеною обнес Урук огражденный,

Светлый амбар Эаны священной.

Осмотри стену, чьи венцы, как по нити,

Погляди на вал, что не знает подобья,

Прикоснись к порогам, лежащим издревле,

И вступи в Эану, жилище Иштар, —

Даже будущий царь не построит такого, —

Поднимись и пройди по стенам Урука,

Обозри основанье, кирпичи ощупай:

Его кирпичи не обожжены ли

И заложены стены не семью ль мудрецами?

Как мы узнаём из эпоса, правитель Урука — посредник между богами и людьми, военачальник, царь и жрец, руководитель всех работ общины и ее глава. Он должен охранять и поля, и стада, а также ограждать сам город от нападения соседей, воевавших между собой за власть и ресурсы.

Одним из сильнейших городов-государств в III тыс. до н. э. был город Лагаш. Его правители со временем разгромили своих соперников, в том числе пал и Урук, и боги-покровители Лагаша взошли на верховный пьедестал.

ЛАГАШ В ЛУЧАХ СЛАВЫ

Важную роль в истории Шумера сыграл правитель города Лагаша Эаннатум (2450–2425 гг. до н. э.). Он освободил весь Шумер от нашествия соседей-эламитов[47] и обеспечил безопасность восточной границы. Подобно своему деду Ур-Нанше (ок. 2500 г. до н. э.), он поощрял строительство каналов и храмов, особенно в честь бога-покровителя города Нингирсу.

Барельеф с изображением Ур-Нанше, Лагаш, 2500-е гг. до н. э.

Fedor Selivanov / Shutterstock

Большое внимание Э-нинну, храму Нингирсу, уделял энси (правитель) города Гудеа (2142–2122 гг. до н. э.). Точное расположение храма не определено, но его причудливая конструкция — с использованием кедра, золота и драгоценных камней — была детально описана Гудеа в сохранившейся праздничной надписи. Текст, в котором правитель объясняет, почему и как он заботился о храме, Гудеа оставил на двух больших глиняных цилиндрах и на семнадцати дошедших до нас портретных статуях. Энси города написал, что приступил к строительству и украшению святилища Нингирсу, повинуясь божьей воле, явленной ему в пророчестве.

Статуя Гудеа, правителя Лагаша, из Гирсу

Metropolitan Museum of Art

История с Гудеа очень показательна для понимания менталитета шумеров. Им было свойственно воспринимать сооружение религиозных построек как акт воли не самого царя, а высшего божества, которое выражало свое пожелание в форме пророческого сна или видения.

Голова правителя Гудеа, ок. 2090-х гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Вскоре уже правителю города Ура суждено было получить подобное пророчество — о строительстве храма во славу другого бога. И храм этот навсегда остался в истории и сохранил свое монументальное величие до наших дней.

ВЕЛИКОЕ СООРУЖЕНИЕ УРА

В конце III тыс. до н. э. власть над Шумером перешла к Ур-Намму — «Царю Ура», «Царю Шумера и Аккада», «Повелителю четырех сторон света». Так была основана III династия Ура (ок. 2111–2003 гг. до н. э.), после чего в городе появился знаменитый зиккурат, который стоит до сих пор.

Установив порядок в стране, Ур-Намму посвятил себя заботе о богах, так благоволивших его возвышению. В Шумере развернулись масштабные работы по реконструкции старых храмов и строительству новых святилищ. Были возведены зиккураты в Уре, Уруке, Эриду, Ниппуре и в ряде других городов. Лучше всего до наших дней сохранился зиккурат города Ура — храмовый комплекс Этеменнигуру.

Эта массивная постройка, расположенная в центре города и обнесенная стеной, включала в себя святилища бога луны Нанны, покровителя Ура, и его супруги Нинлиль. Рядом находились дома жрецов и дворец правителя, а также склады, кладовые и мастерские.

Главным храмом[48] городской общины Ура был Э-кишнугаль, посвященный богу-покровителю Нанне. Здесь совершали основные моления и находились статуи и эмблемы не только Нанны, но и других божеств и царей, украшенные серебром, золотом и лазуритом. Рядом располагалась священная кухня с колодцем на открытом воздухе — Гирмах, где жарились жертвенные ягнята. С другой стороны была расположена пекарня.

Построенный из сырцовых глиняных блоков и облицованный снаружи обожженными кирпичами толщиной 2,5 м, зиккурат имеет основание 45 × 60 м. В толще его стен археологи обнаружили замурованную клинописную табличку, гласящую следующее: «Во славу владыки своего Нанны, славнейшего из сыновей Энлиля, могучий муж Ур-Намму, правитель Урука, царь Ура, царь Шумера и Аккада, воздвиг Этеменнигуру — возлюбленный им храм».

Кирпич с именем Ур-Намму в основании храма Энлиля в Ниппуре, 2112–2095 гг. до н. э.

Metropolitan Museum of Art

Но для чего сооружались гигантские зиккураты?

Само слово «зиккурат» происходит от глагола закару, который означает просто «строить высоко». Ряд исследователей предполагает, что зиккураты служили в качестве обсерваторий для наблюдения за небесными светилами. Другие считают, что шумеры первоначально обитали в горах и поклонялись своим богам на горных вершинах и поэтому воспроизводили их. Некоторые авторы полагают, что жителями Древней Месопотамии двигало желание вознести своего главного бога к небу и ограничить непосвященным и врагам доступ к его изображению.

Какой бы ни была истинная мотивация шумеров, в основе ее лежало человеческое желание установить более тесные контакты с божеством и заручиться его расположением в земном и подземном мирах.

Ступени зиккурата Ура, 556–539 гг. до н. э.

Everett Collection / Shutterstock

«ЦАРСКОЕ КЛАДБИЩЕ»

Данным о погребальных обрядах шумеров мы во многом обязаны величайшему археологу XX века Леонарду Вулли. Именно он раскопал шестнадцать гробниц, принадлежавших правителям I династии Ура (пер. пол. III тыс. до н. э.). Эти находки не только прославили имя исследователя, но и навечно внесли сокровища шумеров в мировую историю искусства. «Визитной карточкой» открытий Вулли стали гробницы царя Ура Мескаламдуга и царицы (жрицы) Пуаби.

Найденное захоронение царя Мескаламдуга восхищенно описал сам Леонард Вулли. Археолог отметил, что тело лежало в позе спящего на правом боку, подпоясанное широким серебряным поясом с золотым кинжалом. Рядом находилось несколько сотен бусин из золота и лазурита, а также две золотые чаши. К правому плечу покойного был прислонен топор из золота и серебра. Скелет рассыпался в прах, и контуры тела определялись лишь по осевшей пыли. Среди останков тел археологам особенно бросались в глаза яркие золотые изделия, словно вчера опущенные в гробницу. Среди всего великолепия гробницы особенно выделялся золотой шлем, покрывавший истлевший череп правителя. Шлем был искусно выкован в форме парика с тонкими завитыми локонами и бакенбардами. Леонард Вулли восхищенно писал, что только за этот предмет следует отвести отдельное место искусству шумеров в мировой культуре. Надпись «Мескаламдуг. Герой Благодатной страны» повторялась на двух золотых сосудах и на светильнике в могиле.

Реконструкция гробницы PG 789 в Уре

Wikimedia Commons

Госпожа Пуаби была погребена в подземном сводчатом склепе. Царица покоилась на деревянном ложе, в плаще из синих лазуритовых бус, в пышном головном уборе из золотых листьев, венков и заколок в виде цветов. В помещении вокруг склепа, с серебряными лентами в волосах и в цветных плащах, сидели трупы десятков женщин из свиты царицы и придворных музыкантов.

В обеих гробницах было найдено множество предметов: изысканные арфы, украшенные золотыми головами быков с лазуритовой бородой (символ бога Нанны) или священной коровы богини Нингаль; богато инкрустированный царский «штандарт» (точное назначение артефакта неизвестно) со сценами мирной жизни и военных действий; золотые туалетные приборы; доска для игры в кости. Кроме того, ученые обнаружили повозки, скелеты волов и их погонщиков, а также тела воинов с копьями.

Украшения из гробницы в Уре, прорисовка

Ur excavations // Internet Archive Book Images / Flickr.com

Вулли провел большую работу по восстановлению деталей похоронной церемонии в Уре времен III тыс. до н. э. Вероятно, в заранее подготовленной или вырытой сразу после смерти правителя большой прямоугольной яме сооружались наклонный спуск и склеп. Потом к могиле подходила траурная процессия с умершим, лежащим на повозке, запряженной волами, и с несколькими приближенными. Все участники процессии занимали отведенные им места рядом с трупом внутри склепа. Этих людей, очевидно, отравляли ядом или они принимали его самостоятельно. После завершения погребальной церемонии вход в гробницу замуровывали.

Штандарт из Ура, середина 3000-х гг. до н. э.

Kamira / Shutterstock

Начинался второй акт ритуала.

Похоронная празднично одетая процессия — придворные, музыкантши, слуги, возницы и стражи — подходила к яме и спускалась в нее по наклонному настилу, после чего все занимали свои места. У всех участников церемонии археологи обнаружили в руках по небольшой медной чаше, вероятно с ядом. Когда подданные выпивали яд, погребальщики убивали жертвенных животных, клали лиры и арфы на тела умерших музыкантов и засыпали яму.

Таков был конец тех, кто служил великим богам Шумера: рано или поздно в «страну без возврата» отправлялся каждый, вне зависимости от должности и статуса.

ПРИВИЛЕГИРОВАННЫЕ СЛУГИ БОГОВ

Наблюдать за тем, чтобы ритуалы и священные действа в честь богов-покровителей общины исполнялись безукоризненно, было поручено жрецам. Первоначально жрецы являлись лишь посредниками между людьми и сверхъестественными силами. Но постепенно приближенная к священным богам каста разрослась и сосредоточила в своих руках большую власть.

Вотивная статуэтка Ур-Намму (2112–2095 гг. до н. э.), положенная в основание храма Инанны в Уруке

Metropolitan Museum of Art

Болезни, неудачи, стихийные бедствия считались небесной карой за пренебрежительное отношение к богам. В то же время победы, могущество и процветание города являлись следствием благосклонного их отношения. Склонить божество на ту или иную сторону, как и вымолить у него прощение в случае проступка, могли лишь жрецы, знающие тайный язык общения с высшими существами. И служители храмов пользовались этой привилегией не столько для общения с богами, сколько для контроля над общиной. Так шумеры оказались под пятой жречества.

Управляя храмами и имуществом богов, древние понтифики получали доступ к запасам продовольствия и ресурсам города и могли разделять их по своему усмотрению. Хозяйственные отчеты занимали в архивах храма не меньшее место, чем религиозные тексты. До наших дней дошли хозяйственные документы, фиксирующие, что и в каком количестве поступило в кладовые храма, а какие товары и продукты были выданы.

В источниках, содержащих информацию о храмах и жречестве, мы сталкиваемся с термином «эн». Это жреческое звание и титул правителя города-государства в Шумере. Предположительно, «эн» переводился как «верховный жрец», и владетель этого титула имел и административные, и культовые, и даже военные полномочия. В отличие от титулов «энси» и «лугаль», титул «эн» использовался только в Уруке. Например, в шумерских героических эпосах Энмеркар, Лугальбанда и Гильгамеш названы «энами Кулабы» (район Урука). В Ниневийском царском списке имя Мескиаггашера, основателя I династии Урука, сопровождается титулом «эн Эаны», то есть храма бога-покровителя города.

Изначально жрецы были неграмотными и выполняли строго определенные функции: встречаются должности умастителей, окропителей, облачителей статуй богов, а также экзорцистов и цирюльников. Знания последних основывались на эмпирических методах. Со временем, во II–I тыс. до н. э., их положение изменилось. Жрецы уже получали образование в школе, а самые способные из них нередко становились советниками правителя, составляя для главы государства инструкции по планированию хозяйства и гороскопы будущих событий. Порой судьба всей страны зависела от того, как придворные маги истолкуют волю богов.

В жреческой касте почетное место занимали женщины, которые становились служительницами богинь. Хотя жрицы вовсе не должны были хранить невинность, часть из них давала обет безбрачия, посвящая себя божеству. Другие же, наоборот, продавали свое тело на постоялых дворах и этим зарабатывали дары для храма. Если женщина служила храму, это не считалось банальной проституцией. Предполагалось, что совершается таинство, окруженное ореолом святости, — сама богиня Инанна (Иштар) покровительствовала таким занятиям.

Возглавляли простых жриц девушки из самых знатных семей, даже из царских, их называли жрицы лукур. Такую должность, например, занимала жена царя Ура Шу-Сина. Из числа жриц лукур избиралась «невеста бога», которая вместе с правителем принимала участие в обряде «священного бракосочетания».

Однако верховным жрецом бога мог стать только мужчина: обязательно здоровый, без изъянов и волос на теле, образованный, нравственный и благородный. Он должен был владеть грамотой, уметь петь, играть на музыкальном инструменте, знать жертвенные ритуалы и заклинания, а также уметь принимать разумные решения.

Каста жрецов занимала одну из высших ступеней среди классовых сословий. Их стабильное экономическое положение было обусловлено не только платой, ежемесячно отчислявшейся за исполнение должностей, но и доходами с наследственного земельного участка, который жрец, реже жрица, обрабатывал сам или сдавал в аренду.

Изначально храмовую иерархию возглавляли два жреца: шангу и эну. Административными делами управлял главный жрец («шангу»). Другой жрец («эну») от имени храма обращался к богу-покровителю святилища и в таинствах исполнял роль бога. Эну выбирали, гадая по внутренностям жертвенного животного, а на время войны он становился военачальником. Позднее для этой роли стали избирать правителя, который одновременно являлся верховным жрецом и власть которого наследовалась. Так со временем сложились царские династии.

ВИДЫ И ФУНКЦИИ СЛУЖИТЕЛЕЙ КУЛЬТА

В числе основных обязанностей жрецов были: очищение, жертвоприношение, изучение и произнесение заклятий, толкование знамений. Отдельная группа жрецов занималась административной работой: среди них были писцы и управители. Первые вели хронологию событий храмовой жизни. Вторые — строгий учет доходов, подсчет урожая и налогов, которые уплачивали горожане в пользу церкви.

Интерпретацией божественных знаков занимались жрецы бару. Они умели правильно расшифровать послания богов по внутренностям жертвенных животных (как правило, печени ягненка или овцы), объяснить значение сна или причину дефекта новорожденного. Бару также гадали по маслу, расплывающемуся на воде, и по дыму жертвенного воскурения.

Искусные толкователи, обладающие даром красноречия, избирались на должность ораторов храма. Они произносили хвалебные речи в честь богов во время ритуальных праздников.

Особая каста жрецов (машмаш) проводила сложные магические ритуалы, которые заключались в том, чтобы одновременно совершать заговоры и возжигать курильницы и факелы. Считалось, что подобные обряды прогоняли темных, нечистых духов.

Важную роль играли заклинатели ашипу (букв. с аккад. «выметающие сор»). Как правило, они были жрецами окропления — особым образом освящали воду и кропили ею заболевшего или желающего очиститься, читая молитву-заклинание. Иногда они использовали различную атрибутику: символы, рисунки с изображениями. Ашипу не обладали высоким рангом жрецов, дающим право предстать перед правителем, — их работа в основном касалась обслуживания больных. Они заговаривали боль, изгоняли демонов, боролись с порчей, «оживляли» статуи богов, навлекали зло на врагов. Действия их были рассчитаны главным образом на положительное восприятие и самовнушение шумеров. Машмаш и ашипу часто работали в паре, иногда к ним присоединялся служитель, отвечающий за физическую чистоту человека, — жрец-умаститель.

Поскольку в древности шумерская медицина носила эмпирический характер, ашипу иногда мог работать вместе с асу. Асу — отдельная каста врачевателей, лечивших недуги травами и хирургическим путем.

Кроме злых демонов, вызывающих болезни, жители Месопотамии опасались колдунов и колдуний. Наведенное ими проклятие нужно было уничтожать заговорами и магическими операциями. При обнаружении у человека какого-либо заболевания первое подозрение падало на злого демона, второе — на колдунью. Существовали специальные заклинания против колдунов. Встречались и заклинания смешанного типа — направленные одновременно против демонов и колдуний.

Во II тыс. до н. э. в колдовстве преимущественно обвинялись женщины. Причина «охоты на ведьм» кроется в том, что на смену эмпирической медицине шумеров пришла ассиро-вавилонская система врачевания, в основе которой лежали магические заговоры и ритуалы. Ашипу постепенно вытесняли врачевателей асу, не менее активно ведя борьбу со знахарками, лечившими средствами народной медицины. Случаи исцеления больного травами, а не заклинаниями способствовали ожесточению ашипу против знахарок.

АШИПУ И АСУ В БОРЬБЕ ПРОТИВ ЗЛЫХ СИЛ

Прежде всего стоит отметить, что данные о шумерской медицине и жрецах-врачевателях в большинстве своем дошли до нас из ассиро-вавилонских источников. Так, в библиотеке царя Ашшурбанипала (669–627 гг. до н. э.) был найден целый медицинский отдел с тысячами глиняных табличек. Практически все медицинские термины основывались на словах, заимствованных из шумерского языка.

Шумерская медицина неразрывно была связана с религиозными представлениями жителей Древней Месопотамии. Поскольку врачевание зависело от мнимого участия богов в судьбе больного, это занятие долгое время было прерогативой жреческого сословия. Чтобы добиться благосклонности высших существ в даровании плодородия, процветания и здоровья, создавались специальные жреческие ритуалы, предназначенные умилостивить и упросить богов с помощью особых заклинаний и обращений.

Ашипу трактовали симптомы болезни как знаки, определяющие исход недуга и выбор магических средств для борьбы с ним. Жрец тщательно осматривал больного, проверял температуру тела, измерял пульс, изучал состояние кровеносных сосудов. По результатам осмотра и выявленным знакам заклинатель определял, как долго будет продолжаться болезнь, насколько она серьезна, выживет больной или умрет. Ашипу также учитывал такие обстоятельства болезни, как время, день, число, время года, появление того или иного животного… и даже сны больного. Например:

Если экзорцист увидит черную собаку или черную свинью, этот больной умрет.

Если экзорцист увидит белую свинью, этот больной будет жить.

Если экзорцист увидит свиней, которые то и дело вздымают хвосты, как будто к тому больному, то тревога не приблизится к нему.

Если, страдая долгой болезнью, он увидел во сне собаку, к нему вернется болезнь его; он умрет.

Если, страдая долгой болезнью, он увидел во сне газель, то больной выздоровеет.

Если, страдая долгой болезнью, он увидел во сне дикую свинью, то, когда ты произнесешь за него заклинание, он выздоровеет.

Ашипу мог также объявить недуг больного летальным и отказаться его лечить.

Из этих религиозных ритуалов и выросла медицина, которую практиковали жрецы ашипу. Шумерские врачи асу, в отличие от ашипу, использовали реальные способы избавления человека от болезни. Но это было не единственное отличие между методами врачевателей.

Методы лечения заклинателей описаны, например, в собрании сорока клинописных табличек из библиотеки Ашшурбанипала, которое получило название по первым строчкам текста «Если заклинатель, идя в дом больного…». Среди указанных там методов были такие, как чтение специальных заклинаний и выполнение магических действий в строгом порядке. Например, завязывались узлы, лепились и уничтожались фигурки злых духов — виновников болезни. Большую роль играла магия чисел: важно было отмерить точное количество капель освященной воды или сделанных шагов.

В лечении ашипу очень важным было проведение особого ритуала. Так, чтобы излечить мужчину от «изнеженности», ему давали в руки веретено и прялку. С этими женскими атрибутами он проходил через ворота, после чего предметы заменялись на лук и стрелы, таким образом вселяя в больного мужество. Смысл данного ритуала заключался в том, что для шумеров любая сила обитала в конкретном предмете, и, овладев этим предметом, можно было приобрести силу.

Лечебные методы асу кардинально отличались от тех, что практиковали ашипу. Большинство дошедших до нас текстов перечисляют субъективные и объективные симптомы болезней и имеют точные инструкции по приготовлению лекарства для устранения или облегчения недуга. Например:

Если человек так страдает от желтухи, что его болезнь дошла до центра глаз… этот человек болен, весь болен, он протянет недолго и умрет.

В одних текстах делается упор на детальный диагноз заболевания, в других — на анализ причин его возникновения, в числе которых указываются гнев богов, грехи или порча.

Медицинские процедуры описывались врачами асу в специальных справочниках, где содержались сведения о гигиенических правилах, об операциях, например об удалении катаракты, о применении спирта для дезинфекции при хирургических операциях. Известно, что асу применяли массаж, клизмы, припарки и компрессы, рекомендовали покой, отдых или специальную диету.

Для изготовления лекарств применялись дорогой лазоревый камень, гипс, известняк, сера, медь, всевозможные соли, травы, горчица, тимьян, плоды сливового дерева, груши, фиги, инжир, ива, пихта, сосна, лук, чеснок… Эти ингредиенты использовались как в свежем, так и в сухом растертом виде. Их размачивали или разваривали в жидкостях, смешивали с водой, пивом, уксусом, медом или твердым жиром. Зачастую снадобья имели обтекаемые названия, поэтому в большинстве случаев о компонентах можно только строить догадки. Так, встречаются следующие названия: «Рыбья трава», «Солнечное растение», «Лисье вино», «Горькое зерно», «Полевой стебель», «Полевая трава», «Язык», «Морской зуб», «Сладкая трава», «Горькая трава», «Змеиное ухо», «Трава жизни».

Многочисленны рецепты приготовления лекарств на основе пива. Пивоварение было очень развитой отраслью в Шумере. Оно считалось достойным ремеслом, часто им занимались женщины. Шумеры знали несколько десятков разных вкусов пива, в зависимости от приправ и трав — от сладкого и темного до светлого и горького.

Нинкаси, богиню-покровительницу пивоварения, почитали во всей Месопотамии. Имя ее означает «Ты, которая так щедро напоила меня». Чрезмерное употребление пива шумеры осуждали, тогда как небольшие дозы этого напитка считались обеззараживающими и полезными для здоровья. Незначительные дозы разбавленного пива употребляли даже дети.

Как уже говорилось выше, асу и ашипу часто работали сообща, поскольку их методы считались одинаково полезными для больного. Сохранился следующий гимн врачей:

Я врач, я могу лечить,

Все целебные травы ношу, болезни прогоняю,

Я опояшусь кожаным мешочком с целебными заклинаниями,

Я ношу с собой тексты, которые приносят выздоровление,

Я даю лекарства человечеству.

Моя чистая повязка облегчает рану,

Моя мягкая повязка облегчает состояние больных.

Известно, что за успешную операцию врач получал от свободного человека 10 сиклей серебра, от вольноотпущенника — 5, а от хозяина вылеченного раба — 2 сикля серебра. Однако наказание за безуспешное лечение асу и ашипу несли разное. Кодекс законов вавилонского царя Хаммурапи (1793–1750 гг. до н. э.) гласит следующее:

218. Если врач, делая кому-нибудь тяжелый надрез бронзовым ножом, причинит смерть (этому) человеку или, снимая с чьего-нибудь глаза бельмо бронзовым ножом, повредит глаз (этого) человека, то ему должно отсечь руки.

219. Если врач, делая тяжелый надрез бронзовым ножом рабу вольноотпущенника, причинит ему смерть, то он должен отдать раба за раба.

С просьбами успешного излечения больного шумерские врачи нередко обращались к дочери бога неба Ану — Бабе (или Бау). Баба была богиней достатка и «госпожой плодородия», считалось, что она помогает людям и стадам производить большое потомство. Ее также ассоциировали с божественной силой исцеления и работой магических заговоров. Богиню почитали как супругу Нингирсу или Нинурты в Лагаше, где каждый год изображали их свадьбу в ходе новогоднего праздника.

Богиня Баба часто изображалась стоящей рядом с собакой либо в облике собаки. Позже в ассирийской традиции образ собаки был наделен защитными функциями и нередко использовался в качестве амулета. Большое количество разноцветных фигурок собак было найдено под полами ассирийских домов и дворцов. Жители Месопотамии верили, что фигурки охраняют дом от злых духов, которые были неспособны определить «где собака зарыта» и проникнуть в дом.

В целом амулеты были широко распространены в Двуречье. В III тыс. до н. э. обереги в Шумере использовались повсеместно. Древнейшие шумерские амулеты выполнены как скульптурные изображения животных. Символами плодородия, крепкого здоровья, мужской силы и плодовитости были лягушка, бык, овца, свинья, лошадь. Победу над врагом, здоровье и выносливость в сражениях приносили фигурки львов.

Амулеты нередко использовались в магических ритуалах и заклинаниях, о которых мы подробнее поговорим ниже.

СВЯЩЕННЫЕ РИТУАЛЫ И ЗАКЛИНАНИЯ

Неотъемлемой, важнейшей частью любого ритуала или заклинания было воззвание к конкретному божеству с просьбой о милости просителю и каре недругу. Ан, Уту, Энки, Энлиль, Инанна, Нингирсу, Нанна — вот лишь немногий список богов, к которым шумеры взывали ежедневно.

Заклинания использовались как для восстановления нарушенного порядка, так и для его поддержания. К первым относятся тексты против различных болезней, демонов, опасных животных, змей и скорпионов. Ко вторым обращались для того, чтобы предотвратить совершение зла.

Не менее важную роль играли ритуалы — новогодние, погребальные, военные. Например, обряды интронизации (торжественного возведения на престол вновь избранного царя) и священного брака или омовения и отверзания уст бога.

Описание последнего встречается в текстах эпохи царя Гудеа (2142–2122 гг. до н. э.). Суть этого ритуала заключалась в том, что глиняная статуя бога наделялась божественной силой и приглашалась в новое жилище. Так бог-покровитель города мог лучше контролировать жителей общины, а люди — чувствовать себя защищенными от врагов и стихийных бедствий.

Военные ритуалы и обряды посвящения встречаются в «Эпосе о Гильгамеше». Например, в одном эпизоде мать Гильгамеша, божественная Нинсун, покровительница пастухов и стад, обращается к солнечному богу Шамашу с молитвой об успешном походе. Предварительно она совершает обряд омовения своего тела, после чего восходит по ступеням к богу:

Вступила Нинсун в свои покои,

Умыла тело мыльным корнем,

Облачилась в одеянья, достойные тела,

Надела ожерелье, достойное груди,

Опоясана лентой, увенчана тиарой,

Чистой водой окропила землю,

Взошла по ступеням, поднялась на крышу.

Поднявшись, для Шамаша свершила воскуренье…

Далее богиня Нинсун благословляет Энкиду быть братом Гильгамешу:

Потушила курильницу, завершила молитву,

Позвала Энкиду и весть сообщила:

«Энкиду могучий, не мною рожденный!

Я тебя объявила посвященным Гильгамешу

Вместе с жрицами и девами, обреченными богу».

На шею Энкиду талисман надела,

За руки взялись с ним жены бога…

Культовые ритуалы жителей Месопотамии имели непосредственное отношение к календарю. Весной, когда с разливом рек оживала природа, шли празднества в честь Нового года. Начинались они с ритуальной битвы героя с противником (например, в вавилонской поэме «Энума элиш» это Мардук и Тиамат), в ходе которой силы добра одерживали верх над злом. В воцарившемся мире торжественно проходила интронизация царя.

В следующем месяце проводился обряд священного брака, который должен был магически воздействовать на плодородие земли, скота и людей в течение года. Большой популярностью пользовалась церемония ритуального бракосочетания бога весны Думузи и богини любви Инанны, проходившая в городе Уруке. А в канун летнего солнцестояния проходил праздник проводов Думузи в подземный мир, сопровождавшийся плачами и символическими похоронами божества.

В июле и августе отмечались подвиги шумерского царя-героя Гильгамеша. В городских кварталах при факельном свете проходили посвященные ему спортивные состязания.

Осенние праздники и ритуалы были посвящены почитанию богов подземного мира. Они сопровождались жертвоприношениями и возлияниями судьям-Ануннакам. Зиму жители Месопотамии ассоциировали со временем господства злых сил и усопших, а также со Всемирным потопом. Так, на ноябрь-декабрь приходился ритуал, связанный с «выходом Убийцы» Нергала из мира мертвых, а зимнее солнцестояние отмечалось как «праздник выхода отцов» из подземного мира. В ходе этого обряда вызывали умерших правителей шумерских городов — в здании народного собрания им возводили троны, приглашая отведать различные жертвенные яства.

Помимо календарных ритуалов большое значение для простого жителя Месопотамии имели незначительные в масштабах страны обряды. Например, защищая глаза от пыли и сглаза (порча недруга могла проникнуть только через них), шумеры нередко подводили глаза черной краской. Не забывали они и про талисманы с оберегами, коих было найдено огромное количество. Небогатые жители Шумера пользовались глиняными талисманами, знатные же люди обладали амулетами из дорогих пород камня.

Шумеры верили, что каждый предмет можно наделить особой сакральной силой. Так, статуя божества воспринималась и как его вместилище, и как само божество. Какой-либо артефакт мог иметь культовое значение не только в силу своего употребления в храмовой службе, но и в силу наделения его божественным происхождением. В некоторых списках предметов первоначальное написание шло с детерминативом «небо», а затем без детерминатива. Следовательно, можно предположить, что у предмета существовала небесная модель, предшествующая его изготовлению.

Заключение

Величайшая шумерская цивилизация прекратила свое существование в начале II тыс. до н. э. Однако представления этого народа о мире, судьбе человека, жизни богов и героев пережили своих создателей и дошли до наших дней, оказав огромное влияние на западную и восточную культуры.

Ворота богини Иштар. Фрагменты

слева: FlavoredPixels Shutterstock

справа: Repina Valeriya / Shutterstock

Первыми под влияние богатого наследия шумеров попали аккадские племена. Завоевав Шумер, они заимствовали местный пантеон богов, сохранив их функции, но наделив понятными для захватчиков семитскими именами. Аморейский правитель Хаммурапи, превративший деревушку Баб-Илим в центр всего мира, отдал лавры победителя первородного Хаоса своему богу-покровителю Мардуку. В честь величайшего бога Вавилона был возведен храм Эсагила, к которому вела торжественная Дорога Процессий, украшенная глазурованными кирпичами небесного цвета с завораживающими и сегодня полумифическими персонажами.

Ворота богини Иштар. Реконструкция

Karrar A. AlAwadi / Shutterstock

Сенсационный интерес всего мира вызвали открытия XIX века, когда клинописные тексты шумеров вновь увидели свет. Сходство шумерских легенд с Библией оказалось поразительным, и о забытой цивилизации заговорили снова.

Всемирный потоп, уничтоживший все живое; благочестивый человек, которому бог даровал спасение; прекрасное место, где нет ни боли, ни смерти; изгнание из рая за то, что герой осмелился вкусить запретный плод, — это не истории из Ветхого Завета, а легенды, созданные на земле шумеров за три тысячи лет до написания Библии.

Восьмые ворота Вавилона, посвященные богине Иштар, были построены царем Навуходоносором II (604–562 гг. до н. э.). Через ворота Иштар по Дороге Процессий в день празднования Нового года проносились статуи богов.

Важнейшая библейская легенда о Каине и Авеле также уходит своими корнями в культуру Древнего Востока. Оба они дети Адама и Евы, рожденные после изгнания родителей из рая. Каин — земледелец, Авель — скотовод. Оба приносят жертвы богу, но жертвы Каина отвергнуты. Охваченный завистью Каин убивает Авеля. Но реальная причина этого поступка не обида, а вражда между оседлыми земледельцами и скотоводческими полукочевыми народами.

Со времен шумеров дошли до нас и другие традиции, связанные с жизнью земледельцев. Так, во время новогодних праздников жрец, приносивший жертвоприношение, и заклинатель, изгонявший зло, забивали жертвенное животное, возложив на него грехи народа, совершавшиеся в течение года. Получив такое угощение, боги отпускали людям грехи. Так «козел отпущения» даровал древним жителям Месопотамии веру в еще один год хорошей жизни.

Жизнь и время в представлении шумеров носили цикличный характер. Вслед за наводнением и хаосом всегда наступали штиль и порядок. Таким устроили мироздание великие боги древней цивилизации. Но где именно зародилась шумерская культура?

Эту тайну ученым еще предстоит разгадать в будущем.

Хронология и периодизация

Данные приводятся согласно периодизации В. И. Гуляева[49].

I. Северная (Верхняя) Месопотамия

1. Докерамический неолит (Джармо) (сер. VIII — сер. VII тыс. до н. э.).

2. Предхассунский период (сер. VII тыс. — ок. 6000 г. до н. э.). Появление керамики.

3. Хассуна-Самарра (6000–5500 гг. до н. э.).

4. Халаф (5500–4500 гг. до н. э.).

II. Убейдская культура (4500–3500 гг. до н. э.). Господствует на всей территории Месопотамии.

III. Южная Месопотамия

1. Урукский период (3500–3100 гг. до н. э.).

2. Протописьменный период или Джемдет-Наср (3100–2800 гг. до н. э.).

3. Раннединастический период I–III (2800–2370 гг. до н. э.).

4. Аккадский период (2370–2200 гг. до н. э.). Господствует на всей территории Месопотамии.

5. Период смуты и господство гутиев (2200–2116 гг. до н. э.).

6. III династия Ура (2113–2004 гг. до н. э.). Господствует на всей территории Месопотамии.

7. Династии Исина (2006–1794 гг. до н. э.) и Ларса (2025–1763 гг. до н. э.).

8. Старовавилонский период. Вавилония, I династия (1895–1595 гг. до н. э.). Ассирия, ранние цари (XIX–XIV вв. до н. э.).

9. Касситский период (1595–1200 гг. до н. э.).

10. Первая Ассирийская империя (XIV–XII вв. до н. э.).

11. Новоассирийская империя (X–VII вв. до н. э.).

12. Нововавилонское царство (626–539 гг. до н. э.). Заканчивается захватом Вавилона персами во главе с Киром в 539 г. до н. э.

Тексты Эдубы

Отдельную страницу в шумерской литературе занимают поучительные произведения с наставлениями и уроками. Это так называемые «школьные» тексты, или тексты Эдубы. Э-дуба буквально означает «дом табличек». Именно так называлась шумерская школа, где готовили писцов для дворцов и храмов. Со временем в образовательную программу вошли все известные отрасли знаний, в том числе математика, медицина, пение и музыка. Самыми древними клинописными памятниками считаются учебные тексты конца IV — начала III тыс. до н. э.

Назидательные тексты составляли школьные учителя — уммиа (букв. «знающий человек»), они содержали поучительные рассказы о школьной жизни, а также пословицы и поговорки.

Среди нравоучительных табличек встречается описание дня, из которого мы видим, что школьные будни далеко не всегда были простыми. Юный ученик с раннего детства ходит в школу, где заучивает написанные на табличке тексты и обучается письму. Школьник получает задание, после чего приступает к завтраку и начинает копировать табличку. Закончив занятия к полудню, он возвращается домой, где зачитывает копию с таблички отцу. Заслужив похвалу родителя, ученик просит напоить его и уложить в кровать. На следующий день, перекусив, школьник вновь спешит на учебу. Однако в этот раз богиня писцовой мудрости Нисаба отворачивается от него.

Нерадивый ученик опаздывает в класс и получает замечание от наставника. Учитель также не благосклонен к ребенку. Усмотрев в табличке школьника ошибки, он ломает ее и наносит мальчику удар. Наказывают ученика и за неопрятную одежду, после чего следует удар за разговоры в классе. На другом занятии его снова наказывают за то, что осмеливается встать без спроса учителя черчения. Сторож бьет его за выход без разрешения, учитель шумерского — за плохое знание языка, учитель по письму — за никчемное воспроизведение клинописного текста.

В отчаянии ученик возвращается к отцу с просьбой вознаградить его учителя и пригласить в свой дом.

Отец откликается на просьбу нерадивого сына, и тот в стенах родительского дома демонстрирует блестящие знания предмета перед специальным гостем из школы. Учителя угощают и одаривают подарками. Приняв вознаграждения, преподаватель благословляет школьника и молит о покровительстве ученику богиню Нисабу.

Покровительница писцовой мудрости внемлет просьбам учителя и, согласно рассказу, вкладывает удачу в тростниковую палочку маленького школьника. Теперь он полностью оправдывает надежды своей семьи и учителя.

Это произведение шумерского эпоса стало одним из первых текстов Эдубы, открытым учеными. Всего было обнаружено около 21 копии поэмы, что говорит о ее высокой популярности.

Ремесло бога Энки

Не менее интересен и другой поучительный текст из «дома табличек». Он повествует о писце и его непутевом сыне, который стал плохо учиться в школе. Текст построен как диалог.

Родитель обвиняет сына в том, что тот не следует примеру своих товарищей, будучи не слишком прилежным в учебе. Старший герой убеждает сына, что из всех ремесел, созданных мудрым богом Энки, нет ничего более искусного, чем дело писца, которое он избрал для своего наследника. Мужчина говорит о боге Энлиле, по воле которого сыну уготовлена судьба его отца. В противном случае не видать ему почета. Стремясь образумить сына, он отправляет его обратно в школу, запретив ему слоняться по улицам и возвращаться без проверенной учителем таблички.

Отец горько сетует на то, что наследник позорит свою семью, будучи неспособным достойно продолжить величайшее дело. Он обвиняет сына в том, что в семье лишь его освободили от тяжелой физической работы, но вместо грамоты ребенок гуляет и веселится, как последний лентяй.

Слова отца оскорбляют школьника, но в ответ на его слабые возражения раздается лишь новая брань. Родитель сравнивает его с лжецом, грабителем, дураком и дикарем, прогорклым маслом и прокисшим молоком, глупым псом и тупым ослом…

В ответ на оскорбления отца ученик лишь робко вопрошает, когда иссякнет поток брани в его адрес. В конце концов старший писец смягчается, вновь убежденный в том, что его сын исправится. В напутствие отец отправляет сына просить покровительства у лунного бога Нанны и его супруги, толковательницы снов, великой Нингаль.

Произведения дидактического характера прекрасно показывают полную зависимость детей от своих родителей. Также они говорят о важности передачи благородного ремесла по наследству.

Шумерские притчи, пословицы и поговорки

В числе литературных текстов Эдубы важное место также занимают притчи, пословицы и поговорки. Среди героев шумерских аллегорических историй встречаются собака, осел, лиса, свинья, овца, лев, дикий бык, обезьяна… Наиболее часто в шумерских произведениях упоминается собака, далее — крупный рогатый скот, осел, лисица, свинья, овца, лев, дикий бык, козел, волк и т. д.

Собака представляется как жадное животное, понапрасну поднимающее громкий шум.

Так, в одной из басен она пришла на пир и, увидев там оставшиеся кости, решила поискать наживы пожирнее в другом месте.

Осел, как вьючное животное, считается медлительным и глупым созданием, поступающим наперекор своему хозяину.

«Осел сожрет и свою подстилку!»

«Твой беспомощный осел потерял всю скорость! О Энлиль, твой беспомощный человек потерял все силы!»

«Как сбежавший на волю осел, мой язык не повернется вокруг и не вернется вспять».

«Сила юности покинула мои чресла, как сбежавший осел».

«Я не стану жениться на трехлетней, как это делают ослы!»

Лиса в представлении шумеров — хвастливое, тщеславное и одновременно трусливое животное. Однажды она потребовала у бога Энлиля рога дикого быка, но, получив необходимое, не смогла совладать с их весом.

«Лиса скрежещет зубами, но голова у нее трясется».

«Он еще не поймал лисицу, а уж делает для нее колодку».

«Лисица помочилась в море: “Вот море! Все море сделала я!”»

«Лисица помочилась в реку Тигр: “О, какие я подняла волны!”»

«Лиса не сумела построить себе дом, а потому пришла в дом друга, как завоеватель».

В баснях о свинье шумеры обращают внимание на громкий визг животного. Например, в одной из них говорится о льве, поймавшем дикую свинью. Зверь жалуется, что визг заполнил его уши быстрее, чем мясо попало к нему в желудок.

Лев в большинстве историй представляется как могучий хищник, чьи поступки не нуждаются в оправдании. Однако его может одурачить простая коза. Так, однажды лев поймал беззащитную козу, но животное предложило в обмен на свободу отдать хищнику свою подругу — овцу. Лев согласился и довел козу до загона, нырнув в который она сообщила хищнику, что в этом месте не бывает овец.

Еще одно животное — олицетворение прочности и бурного проявления чувств — дикий бык. Одна из пословиц о быке гласит: «Увернулся от дикого быка — натолкнулся на дикую корову». Это в представлении шумеров означало попасть из одной неприятной ситуации в другую, еще худшую.

Как видим, пословицы и поговорки жителей Месопотамии наполнены юмором и проницательностью, и многие остаются актуальными до сих пор.

«Не отрубай голову тому, у кого она уже отрублена».

«Не переспав, не забеременеешь, не поев, не разжиреешь!»

«У того, у кого нет ни жены, ни ребенка, нет и кольца в носу!»

«Воин без командира — поле без пахаря!»

«Тот, у кого много серебра, может быть, и счастлив, тот, у кого много ячменя, может быть, и счастлив, но тот, у кого нет совсем ничего, спит спокойно».

«Из двух зол выбирать не стоит».

Библиография

В стране Дильмун, где восходит солнце… Археологические сокровища из Национального музея Бахрейна. III–I тысячелетия до н. э. — Санкт-Петербург: Эрмитаж, 2017.

Гуляев В. И. Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории / В. И. Гуляев. — Москва: Алетейа, 2004.

Дьяконов И. М. Люди города Ура / И. М. Дьяконов. — Москва: ГРВЛ, 1990.

Емельянов В. В. Древний Шумер. Очерки культуры / В. В. Емельянов. — Санкт-Петербург: Петербургское Востоковедение, 2001.

Емельянов В. В. Ниппурский календарь и ранняя история зодиака / В. В. Емельянов. — Санкт-Петербург: Петербургское Востоковедение, 1999.

Емельянов В. В. Ритуал в Древней Месопотамии / В. В. Емельянов. — Москва: Азбука, 2003.

Козырева Н. В., Козлова Н. В. Историография истории Древней Месопотамии с древнейших времен до конца II тыс. до н. э. // Историография истории Древнего Востока: в 2 т. Т. 1: учеб. пособие / под ред. В. И. Кузищина. — Москва: Высшая школа, 2008. — С. 310–485.

Крамер С. Шумеры. Первая цивилизация на Земле / пер. А. В. Милосердовой. — Москва: Центрполиграф, 2021.

Ллойд С. Археология Месопотамии / С. Ллойд. — Москва: ГРВЛ, 1984.

От начала начал. Антология шумерской поэзии / вступ. ст., пер. и коммент. В. К. Афанасьевой. — Санкт-Петербург: Петербургское Востоковедение, 1997.

Флиттнер Н. Д. Культура и искусство Двуречья / Н. Д. Флиттнер. — Москва: Юрайт, 2019.

Эпос о Гильгамеше / пер. И. М. Дьяконова. — Санкт-Петербург: Наука, 2006.

Я открою тебе сокровенное слово. Литература Вавилонии и Ассирии / сост. В. К. Афанасьева, И. М. Дьяконов. — Москва: Художественная литература, 1981.

Adams, R. McC. Heartland of Cities. Chicago, 1981.

Bahrani, Zainab. Mesopotamia: Ancient Art and Architecture. London, 2017.

Black J. and Green, A. Gods, demons and symbols of Ancient Mesopotamia. London, 1992.

Blackman A. M. Myth and Ritual. Essays on the Myth and Ritual of the Hebrews in relation to the Culture Pattern of the Ancient East. London, 1933.

Bottero, Jean. Mesopotamia: writing, reasoning, and the Gods / Translated by Zainab Bahrani and Marc Van De Mieroop. London, 1995.

Bottero, Jean. Religion in Ancient Mesopotamia / Translated by Teresa Lavender Fagan. London, 2004.

Chiera, Edward. They wrote on clay. Chicago, 1962.

Collon, D. Ancient Near Eastern art. London, 1995.

Collon, D. First Impressions — Cylinder Seals in the Ancient Near East. London, 2005.

Dalley, S. Myths from Mesopotamia: Creation, the Flood, Gilgamesh, and Others. Oxford, 2000.

Diamond, A. S. Primitive Law Past and Present. London, 1971.

Finkel, Irving. The Ark Before Noah: Decoding the Story of the Flood. London, 2014.

Frankfort, Henri. The Art and Architecture of the Ancient Orient. London, 1996.

Hooke, S. H. Myth, Ritual and Kingship. Essays on the Theory and Practice of Kingship in the Ancient Near East and in Israel. Oxford, 1958.

Kramer, Samuel Noah. Mythologies of the Ancient World. Chicago, 1961.

Kramer, Samuel Noah. The Sumerians. Their history, culture, and character. London, 1971.

Lambert, W. G. Babylonian Wisdom Literature. Oxford, 1960.

Langdon, S. H. The Mythology of all races in thirteen volumes. Semitic. Vol. V. Norwood, Massachusetts, 1931.

Michalowski, P. The Lamentation over the Destruction of Sumer and Ur. Winona Lake, Indiana, 1989.

Oppenheim, A. L. Ancient Mesopotamia: Portrait of a Dead Civilization. Chicago, 1964.

Postgate, J. N. Early Mesopotamia. Society and economy at the dawn of history. London, 1994.

Roux, Georges. Ancient Iraq. Bungay, Suffolk, 1966.

The Epic of Gilgamesh / Translated by Gallery Kovacs, M. Stanford, 1989.

Woolley, C. L. The Royal Cemetery. London, 1934.

Woolley, C. L. and Moorey, P. R. S. Ur of the Chaldees. London, 1982.

Глоссарий

Абзу — мировой океан подземных пресных вод.

Агга — царь древнего города Киша, правивший в 2700-х гг. до н. э. Последний представитель I династии Киша.

Адад — бог грома и молнии.

Адапа — первый человек, рыбак и мудрец, жил в городе Эриду.

Адорант — фигурка человека, установленная в храме для того, чтобы молиться за поставившего ее человека.

Аккад — область в северной части Южной Месопотамии, на территории современного Ирака. В 2400–2200 гг. до н. э. государство со столицей в Аккаде.

Аккадский язык — семитский язык; язык трех народов, населявших территорию Древней Месопотамии: аккадцев, вавилонян и ассирийцев.

Алу — злой дух.

Амореи — древний народ западно-семитского происхождения, один из семи народов, населявших Ханаан до завоевания этой страны коленами Израилевыми. Старейшим аморейским городом считается Угарит (в современной Сирии).

Ан — верховный бог неба.

Анзуд — огромная птица божественного происхождения в виде орла с головой львицы.

Ануннаки — группа родственных божеств.

Аншар — отец бога неба Ану.

Апкаллу — мудрецы или гении-защитники. Их изображали на стенах дворцов, а фигурки с их образом закапывали под фундамент зданий с целью защиты от злых сил и неудач. Обычно это крылатые антропоморфные существа.

Арабу — птица недобрых предзнаменований.

Асаг — демон, вызывающий болезни.

Ассалухи — бог-целитель.

Асу — врачеватель и хирург.

Атрахасис — (аккад. «превосходящий мудростью») — вавилонский герой сказания о Потопе.

Ашипу — заклинатель, экзорцист.

Ашнан — богиня земледелия.

Ашшур — бог войны, главный в государстве Ассирия.

Ашшурбанипал — царь Ассирии, правивший приблизительно в 668–627 гг. до н. э.

Бару — гадатель, толкователь по внутренностям животных.

Бау — богиня плодородия, особо почиталась в городе Лагаш.

Ботта, Поль-Эмиль (1802–1870) — французский археолог и дипломат, открывший столицу Саргона II (722–705 гг. до н. э.), Дур-Шаррукин (Хорсабад).

Вулли, Леонард (1880–1960) — британский археолог, открывший царские гробницы в Уре.

Галла — злые демоны подземного мира, отвечающие за поимку душ умерших.

Гатумдуг — богиня, покровительница города Лагаш.

Гула — богиня врачевания и смерти.

Гештинанна — сестра Думузи, писчий подземного мира и толковательница снов.

Гильгамеш — правитель города Урук в 2700–2600 гг. до н. э. Персонаж героического эпоса.

Гугаланна — см. Нергал.

Гудеа — правитель города-государства Лагаш (2142–2122 гг. до н. э.).

Дамгальнуна — «великая супруга князя», богиня-мать.

Дильмун — страна бессмертных; непорочное место, где нет горя, боли и страданий.

Думузи — умирающий и воскресающий бог, супруг богини Инанны.

Зиккурат — многоступенчатое культовое сооружение в форме пирамиды.

Зиусудра — герой шумерского эпоса о Потопе, царь Шуруппака.

Игиги — группа родственных божеств.

Исимуд — помощник бога Энки. Обладал двумя лицами, смотрящими в разные стороны.

Исин — город в Южной Месопотамии, главное божество — богиня Гула.

Имдугуд — см. Анзуд.

Инанна — богиня плодородия, любви и войны.

Иркалла — царство мертвых.

Ишкур — см. Адад.

Иштар — см. Инанна.

Калам — окруженная стеной территория конкретного шумерского города-государства с храмом божества-покровителя в центре.

Ки — богиня, воплощение земли.

Кингу — чудовище, созданное Тиамат.

Киш — город в Месопотамии, в 18 км к северо-востоку от Вавилона.

Кишар — мать бога неба Ану.

Кур — страна мертвых.

Кута — город в Вавилонии.

Лагаш — город на юге Месопотамии, верховное божество — Нингирсу.

Ламассу — дух-хранитель человека.

Ламашту — демоница, похищающая детей и насылающая на них болезни.

Ламма — богиня-защитница человека.

Ларса — город в южной части Месопотамии.

Лахар — богиня, покровительница скотоводства.

Лахму и Лахаму, лахма — демоны водной стихии, созданные богом Энки в Абзу.

Лейард, Остин Генри (1817–1894) — английский археолог и дипломат, открыл Ниневию.

Лилу — демон, соблазнитель честных жен.

Лилит — демоница, соблазнительница мужей.

Лугаль — вождь шумерского города-государства.

Лугальбанда — полулегендарный правитель древнего шумерского города Урука.

Лукур — высокопоставленная жрица знатного происхождения.

Мардук — верховное божество Вавилонии.

Мама — богиня-мать.

Мами — богиня-мать.

Машмаш — маг-целитель.

Мескаламдуг — правитель города Ура, правивший ок. 2500-х гг. до н. э.

Мумму — советник Абзу.

Набу — бог мудрости, покровитель писцов. Почитался в городе Борсиппа.

Навуходоносор II — царь Вавилона, правивший в 604–562 гг. до н. э.

Намтар — бог смерти.

Нанна — бог луны. Центральное место культа — город Ур.

Нергал — царь подземного мира, бог смерти, мора, войны и разрушения.

Ниназу — бог-целитель, сын Эрешкигаль, почитался в городе Эшнунна.

Нингаль — «великая госпожа», супруга бога Нанны, толковательница снов.

Нингирсу — бог земледелия и войны.

Ниневия — город на севере Месопотамии, столица Ассирийской империи в VIII–VII вв. до н. э.

Нинлиль — см. Нингаль.

Нинмах — богиня-мать.

Нинкаси — богиня пивоварения.

Нинсин — см. Нингаль.

Нинту — богиня-мать.

Нинурта — см. Нингирсу.

Нинхурсаг — «госпожа горы», богиня-мать.

Ниншубуру — помощник богини Инанны.

Ниппур — город, религиозный центр Южной Месопотамии, культовый центр бога Энлиля.

Нисаба — богиня-покровительница письма и науки, писчий богов.

Нунбаршгену — пожилая сестра бога Ану, мать Нинлиль.

Нуску — советник Энлиля.

Оанн — герой с головой и телом рыбы, но с человеческими ногами и лицом, вышедший из Персидского залива. Принес людям цивилизацию, письмо, науки и закон.

Опперт, Юлиус (1825–1905) — востоковед, автор термина «шумерский язык».

Парро, Андре (1901–1980) — французский археолог, возглавлял раскопки в Мари с 1933 до 1968 г.

Пазузу — демон юго-западного ветра, приносил засуху и голод в засушливые сезоны и наводнения — во влажные. Защищал от чумы и злых сил.

Пуаби — царица или жрица, захоронение которой было найдено в одной из царских гробниц в Уре, жила ок. 2500-х гг. до н. э.

Роулинсон, Генри (1810–1895) — британский археолог и дипломат, обнаружил и скопировал Бехистунскую надпись в современном Иране, благодаря которой смогли дешифровать клинопись.

Сибитти — «семерка» злых демонов.

Син — см. Нанна.

Смит, Джордж (1840–1876) — британский ассириолог. Открыл и перевел на английский язык «Эпос о Гильгамеше».

Сумукан — бог, покровитель и защитник диких зверей и скота.

«Таблицы судеб» — символ господства над Вселенной.

Тиамат — женское олицетворение первобытного океана-хаоса соленых вод, породившего все живое.

Ур — город в Южной Месопотамии, культовый центр бога Нанны.

Ур-Намму — царь Ура, царь Шумера и Аккадa, правивший ок. 2112–2094 гг. до н. э.

Урук — город в Южной Месопотамии, культовый центр божеств Ану и Инанны.

Уршанаби — перевозчик реки мертвых.

Утнапиштим — ассирийский герой сказания о Потопе.

Уту — бог солнца.

Утукку — злые демоны.

Хабур — река, протекавшая у входа в Кур. Ее нужно было переплыть, чтобы попасть в страну мертвых.

Хаммурапи — царь Вавилона, правивиший ок. 1793–1750 гг. до н. э.

Хумбаба — чудовищный хранитель кедрового леса.

Шамаш — см. Уту.

Шарур — волшебная булава, оружие бога Нингирсу.

Шеду — дух-хранитель человека.

Шукаллетуда — садовник, оскорбивший Инанну.

Шульги — царь Ура, царь Шумера и Аккадa, правивший ок. 2094–2046 гг. до н. э.

Шумеры — древнее население Южной Месопотамии (современный Ирак), говорившее на шумерском языке.

Шуруппак — город в Южной Месопотамии, родина героя Зиусудры.

Эа — бог мудрости, подземных пресных вод, медицины и магии, бог-покровитель города Эриду.

Эден — открытое пространство за пределами городских стен, где могли обитать как добрые, так и злые существа.

Эмеслам — главный храм бога Нергала в городе Кута.

Энбилулу — бог, связанный с ирригацией, каналами и реками.

Энки — см. Эа.

Энкиду — герой, друг Гильгамеша.

Энкимду — бог полей, соперник Думузи за сердце Инанны.

Энлиль — бог ветра и воздуха.

Энмеркар — полулегендарный правитель шумерского города Урука, правивший в начале XXVII в. до н. э.

Энси — правитель города-государства, имел культовые и военные функции.

Энсукушсиранна — правитель Аратты (нач. XXVII в. до н. э.).

«Энума элиш» — вавилонский эпос о сотворении мира.

Энхедуанна — царевна и верховная жрица лунного бога Нанны в Уре, автор гимнов (ок. 2285–2250 гг. до н. э.).

Эриду — город на юге Месопотамии, один из древнейших шумерских городов, культовый центр бога Энки.

Эрра — бог мора, войны и разрушительных стихий.

Эрешкигаль — царица подземного мира.

Эсагила — храм, посвященный богу Мардуку в Вавилоне.

Этана — мифический царь города Киша, правивший в начале III тыс. до н. э.

Этеменнигуру — зиккурат в Уре в честь лунного бога Нанны.

МИФ Культура

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/kultura-letter

Все книги по культуре на одной странице: mif.to/kultura

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Ольга Киселева

Ответственный редактор Надежда Молитвина

Литературный редактор Наталья Горинова

Арт-директор Яна Паламарчук

Верстка обложки Юлия Русакова

Корректоры Евлалия Мазаник, Елена Гурьева

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2023

Примечания

1

Шумеры называли остров Дильмун страной изобилия, райским местом, в III–I тыс. до н. э. он играл большую роль в экономике и политике региона. Впервые о том, что остров Дильмун из шумерской мифологии — это Бахрейн, заговорил Юлиус Опперт в 1880 году; с его мнением согласны большинство ученых. Здесь и далее примечания автора.

2

«Истребление моих человеков…» Отрывки из сказания о потопе, строки 254–261 // От начала начал. Антология шумерской поэзии. СПб., 1997. С. 295–297. Перевод В. К. Афанасьевой.

3

Перевод дан по книге: Крамер С. Шумеры. Первая цивилизация на Земле. М., 2021.

4

Экур (шум. «горный дом») — культовый центр, в саду которого происходит собрание богов. Был одним из самых почитаемых и священных строений древнего Шумера.

5

Умуль — мифическое существо с обликом новорожденного ребенка, связанное с темой сотворения человека.

6

«От начала начал, от дней сотворения мира…» («Сказание об Энки и Нинмах»). Перевод В. К. Афанасьевой.

7

Перевод В. К. Шилейко.

8

Цикл «Бедняк и его судьба». Перевод Т. Якобсона.

9

Кур (шум. букв. «гора», «горная страна», «чужеземная враждебная страна») — в шумеро-аккадской мифологии одно из названий подземного мира.

10

Емельянов В. В. Древний Шумер. Очерки культуры. СПб., 2001.

11

Перевод В. К. Шилейко.

12

Лиль (шум.) — «ветер», «воздух», «дуновение».

13

Перевод В. К. Афанасьевой.

14

Перевод В. К. Афанасьевой.

15

Перевод В. К. Афанасьевой.

16

Перевод В. К. Афанасьевой.

17

Перевод В. К. Афанасьевой.

18

Ассалухи — сын Энки, владеющий искусством врачевания и магических заклинаний. В вавилонской мифологии с ним идентифицировался бог Мардук.

19

Перевод В. К. Афанасьевой.

20

Перевод В. К. Афанасьевой.

21

Вероятно, речь идет о создании ребенка.

22

Перевод В. К. Афанасьевой.

23

«Гильгамеш, Энкиду и подземный мир». Перевод В. К. Афанасьевой.

24

Перевод В. К. Афанасьевой.

25

«Энума элиш», таблица V, строки 1–15. Перевод В. К. Афанасьевой и И. М. Дьяконова.

26

Перевод адаптирован из клинописных текстов в Метрополитен-музее, том I, № 118.

27

«Сказание об Атрахасисе», таблица I, строки 1–6.

28

О каком дереве идет речь, точно не установлено.

29

Перевод дан по книге: Крамер С. Шумеры. Первая цивилизация на Земле. М., 2021.

30

Перевод В. К. Афанасьевой.

31

Перевод В. К. Афанасьевой.

32

Перевод И. М. Дьяконова.

33

Поэма «О все видавшем» («Эпос о Гильгамеше»). Перевод И. М. Дьяконова.

34

Здесь и далее отрывки из поэмы «Гильгамеш, Энкиду и подземный мир» приводятся в переводе В. К. Афанасьевой.

35

Перевод В. А. Якобсона.

36

Цит. по: Jacob Klein, Three Šulgi Hymns (Bar-Ilan University, 1981), p. 142–143.

37

«Миф об Эрре». Перевод В. А. Якобсона.

38

Перевод В. К. Шилейко.

39

Здесь и далее в описании ритуала имена богов приводятся в аккадской версии, как они записаны в оригинальном источнике.

40

Заклинание приведено в трактовке В. В. Емельянова.

41

Перевод В. К. Афанасьевой.

42

Здесь и далее цитаты из поэмы приводятся в переводе В. К. Афанасьевой.

43

Лугаль (шум. «большой человек») — военный вождь шумерского города-государства, избираемый народным собранием на время ведения войны. Постепенно титул оказывается практически пожизненным в связи с постоянными войнами. После 2900 г. до н. э. лугали фактически становятся царями.

44

Здесь и далее цитаты из «Эпоса о Гильгамеше» приводятся в переводе И. М. Дьяконова.

45

Кумиры, кумир — статуи богини.

46

Омовение рук в реке — один из символических жестов победы над врагом.

47

Эламиты — жители Элама, исторической области и древнего государства (III тыс. — сер. VI в. до н. э.) на юго-западе современного Ирана со столицей в г. Сузы.

48

Интересно, что в шумерском языке слова «дом» и «храм» звучат одинаково. Вероятно, шумеры не разделяли понятия «построить дом» и «построить храм». Бог был владельцем и хозяином всех богатств города, а смертные — лишь его слугами.

49

Гуляев В. И. Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории. М., 2004.

Content

Юлия Чмеленко
Шумерские мифы. От Всемирного потопа и эпоса о Гильгамеше до бога Энки и птицы Анзуд

Информация от издательства

От автора

Введение

Глава 1. Мир глазами жителей Двуречья

Глава 2. Обитатели подземного мира

Глава 3. Добрые духи и герои

Глава 4. В гости к шумерским богам

Заключение

Хронология и периодизация

Тексты Эдубы

Ремесло бога Энки

Шумерские притчи, пословицы и поговорки

Библиография

Глоссарий

МИФ Культура

Над книгой работали

Примечания