Костин Константин Константинович

Новая раса

Глава 1

На столе лежало человеческое тело. Мертвое.

Архимаг Рогиэль сидел рядом, задумчиво опираясь подбородком о кулак правой руки. Настроение было... слегка паршивое. Нет, портил его не факт присутствия мертвеца рядом, в конце концов, за пять тысяч лет самый старый архимаг этого мира навидался мертвых людей. И эльфов и орков и гоблинов. И мертвых и, скажем так, не совсем мертвых. И даже совсем немертвых. Более того — он сам стал причиной такого количества смертей... Даже если не считать тех, кого он убил магией — а архимаг предпочитал именно этот способ — даже если учитывать, что практически единственным оружием, которое он за свою долгую жизнь держал в руках, был нож для жертвоприношений... Все равно — много.

Проблема была в том, что данное конкретное тело не должно было быть мертвым. На нем Рогиэль опробовал одну из методик оживления с вселением души. То, что для других магов было отчаянно смелым прорывом — а то и проходило по разряду глупых сказок — для эльфийского архимага было скучным, давно отработанным до мельчайших подробностей ритуалом.

Как известно — вам же известно, да? — нужно отличать оживление и воскрешение. При оживлении мертвого тела, вы, в лучшем случае, получите анимированный труп, мало отличающийся от марионетки и тупой, как пробка. Нет, можно, конечно, вселить в него кого-то из демонов, но и в этом случае, вы получите не свою любимую усопшую бабушку, а кровожадного упыря — если демон был мелким, и хитрого и опасного вампира — если вы сумели обуздать демона из высших. Чтобы человек вернулся из посмертия именно тем, кем вы его помните, нужно душа. А после смерти душа очень быстро попадает в лапы того из богов, кому поклонялся покойный. Выцарапать же ее из божественных объятий настолько сложно, что достоверные случаи воскрешения можно пересчитать по пальцам. Нет, Рогиэль не задумался бы, если б в его планы входило именно воскрешение. В конце концов, его силы уже лет с тысячу как сравнялись с силами многих божков, а то и превосходили их. Вот только зачем ломиться напролом, если можно схитрить? Просто поймать душу до того, как она отлетит, поместить ее в Хранилище душ — сложный, но не уникальный артефакт — а потом либо вернуть ее в прежнее, разумеется, полностью восстановленное, тело, либо и вовсе переселить в более подходящее вместилище. Именно это и называется «оживление с вселением души». И для Рогиэля не суметь его провести — все равно, что для шеф-повара императорской кухни — сжечь яичницу-глазунью.

Немного успокаивало то, что проводимый ритуал не был обычным оживлением. Рогиэль нашел добровольца, воина, потерявшего в боях оба глаза, ноги и руку, и предложил поучаствовать в эксперименте. Честно предупредив, что результатом будет либо его переселение в новое тело, либо окончательная смерть. Калека был равно согласен на оба исхода. Все было продумано до мелочей, все шло как должно...

И ничего не получилось.

Как и в прошлый раз. И в позапрошлый. И в другие пять раз.

Воин умер, отправившись в чертоги того, кому поклонялся — архимагу, честное слово, было недосуг разбираться в человеческих пантеонах — опыт провалился. Ритуал был самым обычным, тысячи раз проведенным, предположить, что он ошибся, Рогиэль не мог — ну не восемь же раз подряд! — душа была вполне обычной. Неужели все дело в теле? Неужели он, Рогиэль, несмотря на весь свой опыт, просто-напросто ошибся и то, что он задумал, невозможно?

Невозможно. Какое гадкое слово. Как давно он его не употреблял. В отношении своих проектов, разумеется.

Лежавшее на мраморном столе тело было выращено архимагом — который не специализировался в магии жизни, но разбирался в ней не хуже иных специалистов — и было обычным человеческим только на первый взгляд. На самом деле это был плод. Воплощенный плод появившейся недавно — ну, как недавно? Пару сотен лет назад — мысли. Мысли о том, что, в сущности, вся сила его, Рогиэля, да и не только его, любого мага, заключается в магии.

Лиши мага магии — и он погиб.

Нет, конечно, есть множество других способов прикончить мага, но, кроме того, что большая часть из них предполагает наличии более сильного мага, все они обладают одним существенным недостатком.

Они уже известны.

О, разумеется, не все, плох был бы архимаг, если бы у него в запасе не было пары-тройки... десятков трюков, позволяющих прикончить хоть самого лорд-демона. Вот только они предполагают непосредственное участие самого Рогиэля. А это не всегда возможно... и почти всегда — неудобно. Прикончить мешающего тебе мага лично — не вопрос, даже с архимагом — любым — Рогиэль бы справился. Но, если не заметать следы, можно перейти ту опасную грань, за которой ты перестанешь считаться «эксцентричным мудрецом, иногда позволяющим себе не совсем этичные эксперименты» и станешь «опасным маньяком, уничтожить которого дело чести каждого героя и вопрос выживания всего мира». Слава Темного властелина Рогиэля не прельщала. Пусть за пять тысяч лет он творил многое из того, что даже не приходило в голову всем этим Лордам Тьмы вместе взятым. Ну, так он не из жажды власти — из любви к науке...

Для того чтобы уничтожить мага, нужно две вещи: пробить его щиты и не дать ему пробить твои щиты. Если вкратце. Для чего нужно или обладать силой, большей, чем сила уничтожаемого, или же обладать артефактами, зачарованными тем, кто сильнее жертвы. А накладываемые заклинания обладают рисунком, который изменяется в зависимости от личности мага. Проще говоря, если за расследование возьмется кто-то достаточно умный и пронырливый — он сможет выйти на Рогиэля. А архимаг не был склонен недооценивать противника, пусть даже пока глубоко потенциального. Итак, лично не отправишься, наемникам, чтобы они смогли выполнить требуемое, нужно обеспечить защиту и средства нападения, то есть практически вручить визитку с твоим именем, придумать какой-то хитрый обходной маневр, использующий слабые места... Хорошо, но за тысячелетия это стало всем известным образом действий самого Рогиэля, так что подозрения падут в первую очередь на него. Чего очень не хотелось бы.

Можно, конечно, было бы отправить на охоту представителя расы, обладающей таким полезным качеством, как иммунитет к магии. Полный. В этом случае атакующие заклинания на него просто не подействуют, потому что с точки зрения магии такого представителя попросту не существует. Любую броню, любую крепостную стену можно пробить. Пустоту пробить нельзя. Также такой наемник пройдет сквозь любые охранные системы и пробьет любой щит. Идеальный убийца магов. Был бы. Если бы в мире Рогиэля была хоть одна раса с иммунитетом к магии.

Не было — так будет!

Сейчас в лаборатории Рогиэля хранилось два десятка созданных тел первых представителей новой расы (название он еще не успел придумать). Вернее, уже меньше. Часть тел были безнадежно испорчены предыдущими экспериментами по вселению душ.

Что же не так?

Тела — в порядке, ритуал — в порядке... Души? Не подходят души? Архимаг задумался.

А ведь верно. Как же он сразу не понял? Тело, абсолютно пустое в плане магии — и душа. Душа, рожденная в мире, той самой магией насквозь пропитанным. Несочетание. Естественно, душа не приживается! Все равно, что пересаживать дерево из почвы в... мм... скажем, в морскую воду. Загнется. Та-ак... Интересное сравнение. А чем оно интересно? Тем, что деревья в морской воде, конечно, не живут. Зато живут и прекрасно себя чувствуют водоросли. О чем это говорит? О том, что в созданные тела нужно сажать не души этого мира, а водоросли... тьфу ты... души, найденные в другом мире, души, привыкшие... не к отсутствию магии, конечно, не бывает миров совсем без магии. Зато можно поискать мир, в котором есть души, что смогут поселиться в новых телах. И пусть выражение «души из магического мира, привыкшие жить без магии» звучит так же странно как «сухая вода» — у Рогиэля в одной из кладовой хранился мешочек с забавным белым порошком. Абсолютно сухим. И при этом бывшим несомненной водою. Самое смешное — никакой магии, чистая алхимия.

Итак, приступим к поискам.

* * *

Миры, миры, миры... Вселенная безгранична и миров в ней великое множество. Однако большая их часть пуста и безжизненна. Это те миры, где нет магии. Нет магии — нет и жизни, это всем известно. Населенных не так уж и много. В первой сфере — всего-то два.

Для поискового артефакта эльфийского архимага вселенная делилась на сферы. Первая — та, мир которой можно посетить. Здесь ничего интересного. В смысле, интересного, может, и много, но для целей Рогиэля они не подходят. Нет здесь нужных магических-безмагических душ. Точно.

Вторая сфера — миры, которые уже нельзя посещать. Слишком далеко. Но зато можно осмотреть их. Здесь живых миров — семнадцать. Было девятнадцать, но два из них теперь населены исключительно нежитью. Потому что не все маги так осторожны в своих экспериментах, как Рогиэль. Увы, и здесь ничего.

Третья сфера — сюда даже и не заглянешь. Увидеть что-то можно только в астрале. Впрочем, архимага это вполне устраивает: ему нужны только души, а они прекрасно видны в астральном плане. Вот в этом мире, например... Ого! Да он просто сияет! Сколько же там душ? Друг у друга на голове, что ли, сидят? Аа... Ровный голубовато-барабанный фон. Практически одни люди. А это раса такая — везде выживет, даже в северных снегах... хотя там вряд ли. Слишком холодно... нет, ты смотри! Живут! Нет, в самом деле — живут! Ишь ты! Похоже, искомые души нужно искать в этом мире, вон какие живучие. Лучше всего — среди северных. На морозе выжили — значит, шансов на успешное вселение больше.

Так-так-так... Уходят после смерти быстро — похоже, здешние боги до душ сами не свои. Значит, надо подготовиться заранее, быстренько ухватить и тащить в свой мир, пока хозяева не опомнились.

Итак, что нам нужно? С десяток душ. Человеческих, но с этим проще всего — других не наблюдается. Молодых — хотя у Рогиэля были сильные сомнения в обучаемости всей людской расы, но у молодых все-таки разум и психика должны быть погибче. Раз молодые — значит, погибшие, дохляки, всю жизнь страдавшие от неизлечимой болезни, архимагу не нужны. Наоборот, нужны стойкие, живучие, умеющие держать в руках оружие... Бойцы. Воины. И желательно погибшие одновременно. Во-первых, потому что времени будет немного: боги этого мира уже после первой похищенной души насторожатся и могут вычислить наглеца. Во-вторых — раз погибли одновременно, значит, были вместе. У сложившегося отряда больше шансов выжить и привыкнуть к новому положению, чем у группы незнакомцев. В-третьих же: при каких обстоятельства может погибнуть группа молодых людей? В бою, конечно. Накрыло огненным шаром — и все. То есть, одновременно выполняется требование по поиску воинов.

Цели ясны, задачи определены, за работу, архимаг!

Рогиэль подошел к стоявшему в кабинете шкафу. Раскрыл стеклянные створки и скользнул по-эльфийски тонкими пальцами по рядам разноцветных фиалов. Чего здесь только не было: эликсир любви, напиток вечной молодости, бальзам бессмертия... Не то, чтобы это было ему нужно, скорее, он собирал их как коллекцию редкостей. Не такое уж и необычное хобби, кстати. Вот это вот зелье безудержной отваги он выменял когда-то у архимага гномов, да... А вот и то, что ему нужно сейчас.

В округлой бутылочке с узким тоненьким горлышком, казалось, безостановочно крутился серебристый смерчик.

Рогиэль запрокинул голову и проглотил содержимое.

Резко потемнело. Все окружающее замерло. Остановилось время.

На самом деле, мир не изменился. Изменился сам архимаг. Выпитое зелье растянуло крохотную долю секунды объективного времени на пять минут субъективного. Он метнулся к поисковому артефакту, продавливаясь сквозь ставший упругим воздух.

Вот он, этот мир... Сколько душ отлетает... Вот эта — явно старик, судя по ровным всполохам и гармоничной мелодии — умер в своей постели, в полном сознании, удовлетворенный прожитой жизнью. Вот этот — умер от отравления... И этот... И тот... Странно. Может, там водятся ядовитые твари в больших количествах? Вот сразу двое умерло... мм... нет, не подойдут. Мало, да и мелодия подозрительная, как будто одурманенными умирали... О!

Тоже не десяток, всего восемь, но зато насколько гармоничные. Ровный свет, нотки боевого азарта, тона дружбы и влюбленности, чистота стойкости... Особенно вон та...

Решено! Берем!

Души начали было уходить, как вдруг протянувшийся из невообразимых далей луч подцепил их и утащил за собой.

* * *

Огонь уже догорал, сбиваемый толстыми пенными струями из пожарных брандспойтов. Даже прохожие осмелели и подходили чуть ближе, взглянуть на черный обгорелый остов бензовоза, впечатавшего в бетонную стену пятиэтажку группу ролевиков, возвращавшихся с какого-то своего сборища. Кто их знает, этих странных людей, одевавшихся в старинные одежды и уходивших в леса, чтобы сражаться на мечах, чем они там занимаются? Ну, кроме мечей.

Синие проблески мигалки «Скорой помощи» скорее символизировали беспокойство государства о своих гражданах, чем показывали, что врачи здесь реально что-то делают. К сожалению, ролевикам уже не нужна была помощь, ни скорая, никакая.

Восемь ребят, юношей и девушек, погибли мгновенно.

На асфальте, освещаемый язычками чадного пламени, лежал необычный для данной эпохи предмет.

Обгорелый меч.

Глава 2

Большое светлое помещение. Огромное окно во всю стену, за которым открывается роскошный вид на заснеженные верхушки гор. Белый снег, серый камень, ослепительно-голубое небо. И больше ничего. Красота. Которая, как известно — вам же известно, да? — заключается отнюдь не в нагромождении вычурностей и красивостей. Красота — она вот такая, строгая и прекрасная.

Под стать природной красоте создана и комната. Белый пол, белый потолок, белы стены. Посредине — стол. Белый. На белом столе, накрытый белой скатертью, лежит...

Черный человек.

На самом деле первое впечатление обманчиво. Черным он кажется только на фоне окружающей его холодной белизны. Просто слегка загорелый. Длинные волосы черным ореолом рассыпаны вокруг головы, обрамляя застывшее лицо. Узкое, с острым подбородком и острым же носом. Глаза закрыты, но Рогиэль мог точно сказать, что они — светло-серого цвета.

К тому же лежащий — и не человек вовсе.

Первый представитель новосозданной архимагом расы. Или восьмая неудачная попытка. Пока неясно. Даже то, что тело, несомненно, живет — бьется сердце, поднимается и опускается грудная клетка — еще не говорит о том, что все прошло удачно. Ибо все жизненные процессы в организме сейчас поддерживаются Рогиэлем. Вот когда душа приживется... Стоп.

Что такое?

Тонкие, невидимые простому взгляду жгуты магии Рогиэля, оплетшие тело и буквально заставлявшие его жить, начали рваться.

Донг!

Отлетел тот жгут, что отвечал за работу сердца.

Донг!

Лопнул поддерживающий работу надпочечников.

Донг!

Прекратилась магическая стимуляция печени.

Донг! Донг! Донг!

Напрягшийся было Рогиэль расслабился. Все в порядке. Все более чем в порядке. Это не смерть организма в результате отторжения души — тем более, оно выглядело иначе — это начало работы организма.

Волнительный момент рождения нового народа.

«Вот и первый недостаток иммунитета к магии, — подумал архимаг — на... кхм, как же их теперь называть? А, ладно, сами придумают... — на новосозданных не действуют никакие направленные на них заклинания. В том числе — и заклинания лечения...».

Вот уже никто не поддерживает жизнь «новорожденного» извне. А он — живет. Живет! А, значит, новой расе — быть!

Рогиэль дал импульс в Хранилища, запуская оживление остальных тел. Три мужских и четыре женских. Да, во время похищения душ он не заметил, что по половому признаку они поделились ровно поровну. Будь у него чуть побольше этого самого времени — не полсекунды, а хотя бы полторы, он, разумеется, это определил бы. Хотя бы обратив внимание на нотки влюбленности. Впрочем, это ничего бы не изменило: уж больно удачным был выбор.

Оживший шевельнулся. Открылись глаза — все верно, светло-серые — взгляд, поначалу мутный и расфокусированный, стал внимательным. Настороженным.

Рука под простыней двинулась, приподняла простыню, которой было укрыто тело. Медленно сдвинула ее, обнажая грудь.

Кто-то при виде произведения Рогиэля сказал бы, что получившиеся в результате эксперимента люди — нет, как-то их надо назвать... — выглядят... слишком тощими. Неширокие плечи, узкая талия, тонкие пальцы, стройные ноги — все это, вместе с относительно высоким ростом, выше среднечеловеческого, заставляло думать, что перед вами — хилый и чахлый слабак. И только внимательный взгляд увидел бы и жгуты мускулов, перекатывающиеся под кожей при каждом движении, и надежный щит пресса, и...

Человек — да и ладно, пусть пока будут человеки — поднял руку, видимо, собираясь дотронуться до головы или лица, да так и замер. Неизвестно, как его рука выглядела при жизни, но уж точно не так, как сейчас.

Сравнив обе руки и, видимо, придя к какому-то выводу, человек сел на столе. Убрал простыню и неторопливо оглядел уже все тело. Архимаг удовлетворенно улыбнулся. Все правильно. Человек понял, что находится в неизвестном ему месте, в другом теле, и при этом — никакой паники, спокойный хладнокровный анализ ситуации. Повезло с душой, этот парень не только сам не свихнется, но и удержит своих товарищей от сползания в безумие. Или хотя бы от истерики. Остальные души вытащенной сюда команды такой силой явно не обладают...

Нет, но каков красавец! Нет, не в плане внешности. Хотя и внешность телам Рогиэль подбирал в соответствии со своими представлениями о красоте. Нравились ему стройные девушки. И такие же юноши, и чтобы волосы длинные. Не то, чтобы архимага привлекали мужчины в плане секса (хотя за пять тысяч лет бывало всякое), просто именно такая внешность доставляла ему чисто эстетическое удовольствие. Хотя глаза он предпочел бы чисто голубые, а лица — более округлые, но тут уже вмешалась генетика. Нет, конечно, он смог бы придать телам любую внешность, сохранив при этом требуемые качества, но зачем? Зачем тратить лишние силы только для того, чтобы потешить свой взгляд. А люди... Привыкнут.

Первый из очнувшихся радовал Рогиэля не только и не столько внешностью, сколько своим поведением, вызывая чисто отцовские чувства. Так молодой папаша с умилением следит за первыми шагами своего чада. Архимаг вздохнул. У него было семь сыновей... Было.

Было.

Отвлекшись от грустных воспоминаний, он возобновил наблюдение. Человек уже встал со стола, завернулся в простыню и подошел к огромному зеркалу, висевшему в углу. Да, оно там было повешено не просто так.

Оживший задумчиво разглядывал свое отражение. Спокойное, даже какое-то скучающее выражение лица, ровное дыхание. Прочитать его мысли — и даже считать эмоции — Рогиэль уже не мог, так что, будь он менее внимательным, мог бы заподозрить, что для человека подобные приключения — скучная рутина. Однако заклинание чуткого слуха ясно слышало бешеный стук сердца. Дыхание, выражение лица, движения — все, что мог, человек контролировал. Только сердце его выдавало.

И все равно — молодец. Не каждый маг смог бы так спокойно...

Маг! Рогиэль выругался. В спешке он забыл проверить ауры душ на предмет магических способностей. Если хоть один из восьмерки был магом — это все осложнит. Маг, лишенный способностей, явно не скажет Рогиэлю спасибо за их лишение. С другой стороны... Пусть скажет спасибо, что вообще жив. И в любом случае — ничего уже не исправишь. Привыкнут.

Человек закончил осмотр самого себя и теперь оглядывал комнату. Поднял взгляд, осмотрел стык потолка и стен и, глядя почти в глаза архимагу, сказал:

— Прошу прощения, уважаемый хозяин, не могли бы вы рассказать цель моего визита?

Рогиэль дернулся, на какую-то долю мгновения решив, что крупно ошибся, и «гость», не потерявший способности к магии, уловил след наблюдательного заклинания. Потом хмыкнул и перенес точку обзора в противоположный угол помещения. Человек продолжал с вежливым интересом смотреть туда же, куда и в начале, ожидая ответа «хозяина».

Вот так. Магии он не чувствует — как, собственно, и должно быть — но в уме ему не откажешь. Понял, что оставить его без присмотра не должны, и даже сумел вычислить наиболее удобную точку для наблюдения. Видимо, уже сталкивался с подобным. Похоже, магия в его родном мире достаточно развита.

Однако пауза затягивается, грозя перерасти в невежливое молчание. Не дело.

За спиной человека возникло кресло — уж что-что, а телепортацию предметов осваивают еще в академии — тоже белое, под цвет интерьера, достаточно мягкое, чтобы сидящему не пришлось ерзать на твердом, и достаточно жесткое, что не проваливаться внутрь. И то и другое равно некомфортно, а Рогиэлю не нужно ставить гостя в неудобное положение. Напротив — архимаг собирался установить с ожившими дружеские отношения с самого начала.

Людьми, которые тебе доверяют, легче манипулировать.

— Добрый день, — прозвучал в помещении голос Рогиэля.

Взгляд человека, уже севшего в кресло, быстро метнулся туда-сюда, оживший явно пытался установить источник звука. Безуспешно. Плох был бы архимаг, если бы его удалось подловить на таком пустяке.

— Я не знаю вашего имени...

— Можете называть меня Джон Сильвер.

Архимаг усмехнулся. Имя явно выдумано, однако сказано было правильно. Не «Мое имя — Джон Сильвер», не «Меня зовут Джон Сильвер» — это было бы явной ложью и легко определялось, а ложь — это не то, с чего стоит начинать знакомство. В то же самое время и называть свое истинное (а в некоторых случаях — и обыденное) имя неизвестно кому — тоже не самый умный поступок.

Зная истинное имя, то есть имя, данное при рождении и посвященное богам, можно совершить с человеком много чего интересного. Околдовать, приворожить, проклясть... даже убить. Поэтому называя свое имя, говоря «Мое имя — ...», вы практически отдаете себя в руки этому человеку, позволяя сделать с вами все, что угодно. Не зря, совсем не зря все предпочитают представляться «Меня зовут...», называя свое обыденное, повседневное, всем известное имя. Немногие, правда, знают, что достаточно сильный маг (уровня архимага, да) может в случае нужды воспользоваться и обыденным именем. Правда, чтобы имя, так сказать, вросло в нити судьбы, человек должен им пользоваться как минимум десять лет. Поэтому пользуются таким способом в очень редких случаях, когда больше ничего другого не подходит. Рогиэль, например, никогда не наводил чары на обыденное имя. И вовсе не потому, что не умел, просто есть много других, более простых способов.

Как говорит пословица, содрать шкуру с мантикоры можно разными способами.

— В свою очередь, я — архимаг Петавиус.

Понятное дело, что называть свое имя Рогиэль не стал. Ну, во-первых, он точно знал, что его гость не сможет определить ложь, даже если обладал такой способностью в прошлой жизни. Что вряд ли. Во-вторых, он не собирался давать хотя бы малейшую зацепку, позволившую бы предположить, что за появлением новой, иммунной к магии, расы стоит он, Рогиэль.

Архимаг Петавиус действительно существовал, был одним из тридцати семи живущих на данный момент архимагов, и ключевым в этом определении являлось слово «был». Был. Существовал. На данный момент Петавиус был мертв, причем мертв так удачно, что вызвать его призрак для разговора не смог бы, пожалуй, и сам Рогиэль. Так что подставное лицо было выбрано надежно. Любой мог бы допросить оживших, вывернуть их наизнанку, но остался бы в твердом убеждении, что с ними общался именно Петавиус.

Сцена для формирования такого впечатления была тщательно продумана Рогиэлем. Сам эксперимент по созданию антимагической расы был вполне в духе Петавиуса, который бредил идеей улучшения человеческого рода. Заполонившая лабораторию белизна — одна из ярких примет Петавиуса, который, наверное, и умер-то от того, что увидел на своей белоснежной мантии черное пятно. Горный пейзаж за окном — следствие того, что лаборатории Петавиуса часто располагались в горах (там же снег! ОН же — БЕЛЫЙ!).

— Какое обращение к вам будет правильным, уважаемый Петавиус?

— Мэтр.

— Можете ли вы, мэтр Петавиус, ответить на несколько вопросов?

— Разумеется, могу. Но, прежде чем вы их зададите — может быть, оденетесь? Не все чувствуют себя комфортно обнаженными.

В одной из стен открылись восемь скрытых до этого шкафчиков. На полках лежала легкая одежда. Разумеется, белая.

«Джон» закинул хвост простыни на плечо:

— Одежда подождет. Я вижу, мои товарищи тоже здесь?

Как... а, ну да. Восемь человек в группе — восемь ячеек с одеждой. Элементарная логика.

— Совершенно верно. Вы просто очнулись первым.

— Тогда другие вопросы...

— Уважаемый Джон...

В лице человека что-то изменилось на секунду, то ли легкая улыбка, то ли секундное непонимание. Ну, разумеется, имя вымышленное.

— Я с удовольствием расскажу вам обо всем, что вас интересует, но предлагаю подождать, пока вы с вашими друзьями не соберетесь вместе. Иначе, боюсь, мне придется повторять свой рассказ несколько раз.

— Согласен. И, тем не менее, я хотел бы получить ответ на один вопрос именно сейчас.

Люди. Они вечно куда-то торопятся.

— Задавайте.

— В качестве кого я и мои друзья здесь находятся?

Рогиэль был вынужден признать резонность вопроса.

— Вы здесь находитесь в качестве гостей.

— Понятие «гость» подразумевает, что мы можем уйти?

— Верно. Вы не рабы, не пленники, не жертвы и не подопытные...

Глаза «Джона» на мгновенье прищурились, но он промолчал.

— ...и вольны покинуть меня в любой момент. Однако я хотел бы попросить вас остаться до получения ответов на все вопросы. Также позвольте мне предложить вам все необходимое, включая информацию, для нормальной жизни. Я бы не хотел отправлять своих гостей на верную гибель или даже просто в некомфортные условия.

Человек задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Прошу прощения за некоторое недоверие. Я останусь здесь ожидать появления моих друзей, но не сверх необходимого.

— Это не займет много времени, — заверил архимаг, — Угощайтесь. Кстати, это не просто напиток — он облегчит начало работы ваших желудков. В конце концов, ваши тела еще ни разу не принимали пищу.

Рядом с креслом появился столик, заставленный стеклянными бокалами. Золотистый шипучий напиток искрился на свету, падающем из окна.

— На этом позвольте откланяться. Ожидайте выхода ваших друзей.

Рогиэль погасил заклинание, позволявшее разговаривать с помещением лаборатории, и откинулся в удобном кресле, продолжая наблюдать за своими лабораторными объектами.

Глава 3

«Немного времени» до оживления остальных оказалось не таким уж и небольшим. «Джон» успел отпить глоток от предложенного напитка, прислушаться к ощущениям, после чего он принялся исследовать помещение и свое новое тело.

Он основательно рассмотрел себя в зеркале, не пропустив ничего. Даже под мышки заглянул. Волос там, кстати, не было. Рогиэль при конструировании тела решил в вопросе волос на теле придерживаться эльфийских стандартов красоты. То есть — никаких волос кроме как на голове.

Вот той части тела, к размерам которой обычно чувствительны мужчины, оживленный уделил до обидного мало внимания. Или в их культуре этому органу не придавали такого уж значения, или «Джона» просто устроило увиденное.

Все доступные мышцы тела были ощупаны и помяты, человек рассмотрел в зеркале даже язык, ничем от нормального человеческого не отличавшийся. Также его чем-то привлекли глаза, он долго в них всматривался, о чем-то явно размышляя.

Сейчас оживленный надел предложенную одежду и, закатав рукав, рассматривал левое плечо. То есть часть руки от собственно плеча до локтя. Обычные люди — и некоторые не утруждавшие себя классическим образованием эльфы — считают, что плечо — это часть тела от шеи до руки. А некоторые, особенно необразованные даже называют плечо — предплечьем. Люди, что с них взять... Предплечье, кстати, это часть руки от локтя до кисти.

— Убежал котик... — непонятно произнес «Джон» и, неожиданно подпрыгнув, встал на руки. Сделал несколько шагов, подскочив, опять приземлился на ноги, после чего перешел к комплексу упражнений, Рогиэлю неизвестных, но явно имеющих отношение к боевым искусствам. Удары руками, удары ногами, блоки, уходы, уклонения... Движения все ускорялись и ускорялись, так что для глаза стороннего наблюдателя — не эльфа, конечно — оживленный превратился в вихрь.

Резко остановившись, «Джон» сделал сальто назад, подпрыгнул упругим мячиком, взлетел над креслом и мягко опустился в него, скрестив ноги и подхватив стакан с желудочным напитком.

Как только он замер, тут же открылась одна из дверей, за которыми ждали своего часа другие оживленные. Рогиэль с интересом подобрался. О «Джоне» он уже составил свое впечатление, и теперь ему было интересно, похожи ли остальные на своего командира. А то, что первый очнувшийся был командиром — архимаг не сомневался. Посмотрим на остальных бойцов...

Кхе. Мда...

Второй оживленный был похож на кого угодно, только не на бойца. Все созданные тела до вселения душ были абсолютно одинаковы — за исключением половых особенностей, конечно — потом, по мере врастания души, тело, сохраняя расовые признаки, менялось в примерном соответствии с тем, каким каждая душа ощущала свое тело. Так вот, больше всего второй походил на кузнечика. Несуразно длинные руки и ноги, какие-то дерганые движения, плавающий взгляд... Эльф уже решил было, что в данном случае эксперимент не удался и душа не прижилась. Или прижилась, осознала, что находится в чужом теле и сошла с ума.

— Добрый... э...— быстрый взгляд в окно — день... уважаемый... Вы здесь главный?

Рогиэль усмехнулся. В принципе, понятная ошибка. За кого еще можно принять человека, сидящего в вальяжной позе и с бокалом в руке, как не за хозяина помещения?

-— Не могли бы вы... Зеркало...

Оживший мгновенно забыл о своем же заданном вопросе и направился к зеркалу. Тщательно осмотрел себя, помял лицо — «Джон» все это время с легкой улыбкой наблюдал за своим товарищем — потом обернулся:

— Как это возможно?

В голосе не было ни удивления, ни паники, только чистое любопытство. Так человек, внезапно вернувшийся домой и обнаруживший воров, поинтересовался бы «Как вы смогли вскрыть мои замки?».

Похоже, все-таки сошел с ума...

«Сильвер» произнес только одно слово.

— Док.

Глаза второго чуть расширились, но тут же прищурились в узнавании:

— Сардж?

Рогиэль поменял свое мнение о втором результате эксперимента. Сумасшедший или нет — судя по спокойной реакции первого ожившего («Джон», значит? Ну-ну...), для Дока это было нормальным поведением — а вот скорость мышления впечатляла. За несколько секунд понять, что незнакомый человек перед тобой — твой товарищ, да еще и правильно определить имя — на такое не каждый способен.

Нет, все-таки архимагу очень повезло с душами.

Значит, Сардж и Док... Имена скорее всего повседневные, если вообще не дружеские прозвища или клички, вроде тех, которыми пользуются солдаты.

Упомянутый Док уже сидел в одном из кресел, разглядывая стакан.

— Что это?

— Напиток для улучшения работы желудка.

— Клоны?

— Нет, все гораздо прикольнее.

Рогиэль отметил незнакомый термин — похоже, что-то похожее на выращивание новых тел в родном мире лабораторных образцов присутствовало — и с любопытством продолжил подслушивать чужой разговор.

Этика для настоящего ученого — лишь тормоз.

— Со мной уже связался хозяин лаборатории...

— А это точно не Матрица?

Сардж на секунду задумался, но потом махнул рукой:

— Не думаю. Проверить нереально, сам понимаешь, но для Матрицы — слишком шизофренично. Хозяин представился архимагом...

— Я смотрю, магия здесь широко распространена.

Рогиэль даже растерялся, но потом, из чистого интереса, попытался восстановить цепочку размышлений Дока, которая привела его к этому выводу.

Хозяин представился архимагом — это раз.

Раз есть звание, значит, есть структура, которая эти звания присваивает — это два.

Каждая структура, в которой существуют звания, имеет вид пирамиды — это три.

Пирамида должна иметь широкое основание, то есть, большое количество низовых членов — это четыре.

Раз наверху — архимаг, значит внизу — маги. Это пять.

То есть, в этом мире большое число магов, из чего следует, что магия широко распространена.

Примерно так.

И на то, чтобы сделать такой вывод, у дока ушло меньше секунды. Сообразительный тип. Еще бы он не перепрыгивал с мысли на мысль, отчего речь звучала очень странно.

Однако, что там в лаборатории?

Тем временем, пока эльф отвлекался на построение логических цепочек, Док успел переодеться, выпить напиток и устроиться в кресле. Более того — в комнате уже появился третий.

— Привет, народ. Ответьте-ка мне на один вопрос: где я, кто я, чего это я так выгляжу и почему вы в одежде, а я должен ходить в этом килте-альбиносе?

Придумывать что-то оригинальное третий оживший не стал и точно так же, как и первые два обмотал простыню вокруг бедер.

Сардж и Док посмотрели друг на друга и хором сказали:

— Кен!

— Откуда вы меня знаете? Вы кто такие?

— Сардж, — поднял руку назвавшийся, — А это Док.

— Сардж? Док?? Как-то вас жизнь потрепала за то время, что я валялся в отключке. Сардж отрастил знатную гриву, а Док и вовсе почернел волосами... да и не только. Какие-то вы смуглявые, резину, что ли, жгли?

— Кен, — в голосе командира явно звякнули осколки льда, — я знаю, что трепать языком ты можешь безостановочно, но можешь хотя бы для разнообразия помолчать?

— А вопрос можно?

— Можно.

— А два?

— Кен!

— Ладно. Где это мы? И почему выглядим как косплееры Бандераса?

Сардж вздохнул:

— Как я понимаю нашего хозяина...

— Что за хозяин? Я в рабство не согласен! В особенности к хозяину! Если бы к хозяйке... Молодой. И красивой.

Ну, согласился мысленно Рогиэль, если бы вдруг он, архимаг, оказался настолько глупым, чтобы вытаскивать души из другого мира, помещать их в новые тела и оживлять, и все это только для того, чтобы продать в рабство, так вот, если бы речь шла о рабстве, то Кен оказался бы первым кандидатом в ублажители молодой и красивой госпожи. Неизвестно, как он выглядел в своем мире, но здесь он стал настолько смазливым, что девушки в возрасте от пятнадцати до столько-не-живут бились бы за право заполучить такого красавчика. Хотя бы на один раз. Хотя, как боевая единица, он весьма сомнителен. Ни хладнокровия командира, ни интеллекта умника...

— Стоп! — рыкнул Сардж, — Мы в другом мире, все восемь, нас перенесло магией и это все, что ты услышишь! Больше я пока и сам не знаю. Займись делом. Оденься и выпей.

Первое, что сделал красавчик — лихо проглотил содержимое стакана, поморщился и недовольно завопил «А где алкоголь?!», забросил на плечо рубашку и штаны, после чего отправился к зеркалу. Где, вместо того, чтобы одеться, наоборот, скинул простыню и начал изображать статуи, принимая различные позы, а также размахивая руками, ногами и вообще всем, что поддавалось размахиванию.

Серьезная до его появления атмосфера в лаборатории медленно превращалась в балаганную. Рогиэль уже понял, что никто из лабораторных образцов с ума не сошел, просто ему досталась такая вот... странная компания.

Кен наконец прекратил крутиться у зеркала — и возмущаться «Где мои татухи?!» — оделся и запрыгнул в кресло, где уселся, поджав ноги под себя.

Долго молчать он не стал:

— А где остальные? Где девчонки?

— Кен, молчать.

Неожиданно для архимага болтун Кен замолчал, как будто ему завязали рот. Ну, раз так... если уж командира слушаются, то, наверное, все равно, насколько странными кажутся ему, Рогиэлю, эти парни. В конце концов, военного опыта у него нет, так что, может, такое поведение для солдат является типичным? К тому же, это может оказаться отряд новобранцев — что подтверждает поведение Кена — во главе с опытным инструктором.

Не так уж и много приходилось убивать этим ребятам.

Когда души перемещались в этот мир, архимаг просмотрел ауры на предмет отношения будущих оживленных к смерти. Из всей восьмерки темные пятна насильственных смертей выделялись только у троих. Гроздь наслаивавшихся азартно-боевых смертей, верный признак старого солдата. Черное расплывчатое пятно горечи и сожаления — такие чаще всего были у новобранцев, еще переживающих за каждого, кого проткнули мечом. И россыпь бледноватых спокойных пятен, какие встречаются у молодых наемных убийц, еще переживающих, но успокаивающих себя тем, что не они решали, кому умереть, а наниматель...

Тут одним из уголков сознания эльф почувствовал, что только что отцепились магические жгуты от еще одного тела, а, значит, сейчас появится следующий оживленный. Даже интересно, каким будет этот?

«Этот», в смысле — четвертый, вышел из дверей спокойно и молча. Судя по тому, насколько изменилось его тело, в той жизни он был настоящим гигантом. Ну, или по крайней мере, ощущал себя таковым, в результате, душа и перестроила новое тело в соответствии со своими ощущениями. Так же как и Кен, который, возможно, не был настолько уж красивым, но считал себя таковым, вот и получилось то, что получилось.

Безымянный еще четвертый — простыня предсказуемо обернута вокруг бедер — неторопливо обвел взглядом оживших ранее:

— Здравствуйте.

И замолчал. Похоже, он посчитал, что сказал все необходимое. И теперь ждал ответа.

— Ну, тут и думать нечего, — хмыкнул Кен, — это Смит.

— Ну да. Других-то вариантов нет. Навряд ли это Харли или Банни, — усмехнулся Сардж.

— Смит, — подтвердил здоровяк, — А вы?

— Сардж, Док, Кен.

Смит неторопливо оглядел всех троих.

— Непохожи, — вынес он вердикт.

Сардж развел руками:

— Магия.

Смит кивнул и зашагал к зеркалу, по дороге подхватив комплект одежды. Несмотря на то, что Рогиэль подобрал одежду как можно более свободную — отчего, к примеру на относительно невысоком и стройном Кене она смотрелась мешковато — на широкоплечего Смита наделась она с некоторым трудом.

Закончив одеваться, здоровяк замер у зеркала. То ли пытался понять, нравится ему то, что он там видит или нет. То ли глубоко о чем-то задумался. То ли просто боялся шевельнуться, чтобы одежда не лопнула по швам.

Нет, подумал Рогиэль, все-таки это не военный отряд. Ну никак в его голове, пусть и далекой от армии, не укладывалась возможность существования подразделения из НАСТОЛЬКО разношерстных людей. Спокойный Сардж, похоже, единственный, кто имеет хоть какое-то отношение к военным. Странный Док, больше похожий на рассеянного ученого, у Рогиэля даже было несколько похожих знакомых. Болтун и симпатяга Кен, который скорее актер... или мошенник. Ну и медлительный Смит, с равным успехом могущий оказаться и доктором и крестьянином и палачом. Нет, это точно не солдаты. Даже на разбойничью шайку не похожи — слишком дружеские отношения, для бандитов больше характерны взаимная подозрительность и скрываемая враждебность.

Скорее, эти ребята походили на случайно собранную группу людей, вынужденных вместе противостоять какой-то внешней силе. Например, беженцы из города, захваченного врагом... хотя нет. Тогда бы насильственных смертей в том месте, откуда он вытащил души, было бы гораздо больше. Ну, или компания давних знакомых, решивших не ждать приближения врага и уходящая лесными тропами из обреченного города... да, это больше похоже на правду. А, впрочем, разберемся.

Рогиэль с азартом продолжал наблюдение. Ведь еще не пришли в себя девушки. Какими они-то будут?

Глава 4

В длинном перечне вопросов, который в данный момент интересовали архимага — причем не все они относились к группе лабораторных образцов — где-то так месте на двадцать третьем, было любопытство в отношении того, каким образом девушки используют простыни? Если мужчины в этом вопросе оказались предсказуемыми, обмотав их вокруг бедер — сам Рогиэль, впрочем, поступил бы так же — то женщины могут оказаться гораздо более изобретательными.

Следом за этим любопытством шла легкая досада за свою недогадливость: можно было бы просто положить одежду рядом с телами. Впрочем, и так неплохо получилось.

И тут появилась первая девушка...

Хм.

Ну, Рогиэль мог бы придумать где-то около десятка способов прикрыть себя простыней, но «сложить ее аккуратным прямоугольником и повесить на руку» шло бы одиннадцатым способом и пришло бы в голову далеко не в первую очередь.

Судя по синхронно отвисшим челюстям парней для них такое поведение тоже было необычным.

— Привет, мальчики, — безмятежно произнесла обнаженная красотка и, покачивая бедрами, двинулась к зеркалу. Задумчиво полюбовалась на себя, приподняла груди:

— Прощай, моя пятерочка, здравствуй, троечка... Ой, лысенькая...

Сардж сглотнул:

— Теорию о том, что блондинка — не цвет волос, а состояние души, можно считать доказанным. Банни!

— Банни? Наша детка стала бразильянкой? — ожил Кен.

Девушка закончила любоваться собой и подытожила:

— Ничего. А волосы и покрасить можно, — после чего повернулась к четверке на креслах — А вы кто такие?

— Сардж, Док, Кен и Смит, — быстро представил присутствующих командир, которого, судя по всему, начало утомлять повторение одного и того же.

— Сардж, Док, Кен и Смит... — Банни задумчиво обвела глазами мужчин, — Что с вами случилось? Вы на себя не похожи...

— Магия, — побил рекорды краткости Сардж.

— Понятно, — девушка хладнокровно прошла к ближайшему свободному креслу, села и, наконец, накинула на себя простыню.

Мужчины дружно выдохнули.

Рогиэль тоже. Не потому, что увидел голую женщину, в конце концов, за пять тысяч лет он насмотрелся на женщин любых рас в самых разных видах — и даже одну богиню, но это долгая история — и не только видел, так что ничего нового он для себя не обнаружил. Не говоря уж о том, что это самое тело он уже видел еще до оживления. Дело было в другом.

Появление сексапильной красотки напрочь порушило теорию о военном отряде. Нет, шлюхи, конечно, с солдатами постоянно общаются, но дело в том, что поведением Банни на «жену отряда» не походила, те либо наглы, либо забиты. Скорее, она вела себя как дорогая куртизанка, которой с наемниками делать нечего...

— Вот и еще одна, — задумчиво произнес предмет размышлений.

Новоожившая, безыскусно замотавшаяся в простынь как в полотенце, замерла в дверях. Только взгляд перемещался от одного человека к другому, замирая на секунду на каждом, как будто оценивая степень опасности.

— А у Багиры как была единичка, так и осталась, — Банни отпила глоток желудочного напитка. Все дружно обернулись к красотке, но та никак не объяснила свои слова.

— Багира? Это ты?

— Вы... Ты... Тоже превратились? Ты кто?

— Сардж. Ты Багира? Или Ракша?

— А почему не Харли? — несколько обиженно спросил Кен.

— Потому что твоя сестренка влетела бы сюда с криком и воплями, размахивая шашкой.

Багира смахнула в сторону падавшую на лицо прядь волос и, как и все остальные до нее, зашагала к зеркалу. Очень своеобразной походкой: как будто она ожидает подвоха и в любой момент готова отскочить в сторону.

Хм. Походка воина. Уж не ошибся ли он, размещая души... хотя нет. Другие же опознали девушку, значит, она изначально была такой. Но женщины воинами бывают очень редко. Или в их родном мире другие традиции, или ему повезло вытащить такую редкость... Хотя, как вариант, похожее поведение демонстрируют люди, долго находившиеся во враждебном окружении, например, девочки из уличных банд... или долго путешествовавшие по охваченной войной стране.

Кого он вытащил: солдат или беженцев?

— Хайяяяя!

Дверь в предпоследнюю занятую комнату распахнулась, как от удара ногой, и в помещение влетело взлохмаченное тощее существо, размахивая дубинкой, в которой архимаг опознал отломанную ножку от кровати, на которой лежало тело перед оживлением. Простыня была обкручена вокруг тела каким-то замысловатым образом, так что даже сразу и не поймешь, как держится.

Обнаружив в комнате шесть человек, что видимо, несколько превышало ожидаемое количество, девушка — все-таки девушка — воинственно взмахнула импровизированной дубинкой и затормозила босыми пятками. Замерла в позе статуи «Воительница Лессавия, отрубающая голову дракону» — только дракона не была — и в этот момент узел на плече развязался, и простыня упала вниз, обнажив ее по пояс.

— И у Харли единичка, — довольно прокомментировала Банни.

Пискнув, новопоименованная Харли — если красотка, конечно, не ошиблась — попыталась подхватить ткань, закрыла грудь, но тут простыня размоталась и вокруг бедер, оставив «воительницу Лессавию» полностью голой.

— Харли, елки-палки, прекрати, — хлопнул себя ладонью по лбу Кен.

— Откуда ты меня знаешь, урод?!

— Чего это урод?!

Девчонка замолчала и, наклонив голову, посмотрела на Кена:

— Ладно, не урод. Симпотненький.

— Эй, я вообще-то твой брат!

— Чтооо?! Мой брат не такой урод!

— Чего это урод?!

— Молчать! — гаркнул Сардж.

Повисла тишина.

— Харли, — ткнул командир пальцем в суматошную девушку, — Сардж, Кен, Док, Смит, Банни, Багира. Вопросы?

Тон как бы подразумевал, что вопросов быть не должно. К сожалению, не до всех это дошло.

— Ребята, это вы? — Харли кое-как обмоталась простыней, которая все равно пыталась раскрутиться, — А что случилось? Чего это нас всех так расфигачило? И где Ракша?

— Видимо, вон там, — махнул рукой Сардж.

Все посмотрели на последнюю оставшуюся закрытой дверь. И обнаружили, что таковой нет.

Открыты были все.

— А где Ракша? — озвучил общее недоумение Кен.

— Здесь, — сказал тихий голос.

За спинами сидевших стояла еще одна девушка. Подошедшая к вопросу собственной одежды наиболее вдумчиво. Она разорвала простыню и одной частью обвязала грудь, а из второй скрутила набедренную повязку. И еще один лоскут пошел на то, чтобы подвязать волосы.

«Служанка», — подумал Рогиэль, — «У них в привычке ходить тихо и незаметно и с одеждой они привыкли возиться».

— Как ты подошла?

— Пока вы отвлеклись на Харли, — пожала плечами Ракша.

— Повезло, — вздохнула упомянутая.

— Почему повезло? Я подслушивала.

Судя по вытянувшимся лицам, такая простая идея пришла в голову только ей.

«Точно. Служанка».

Архимаг пришел к окончательному выводу, что достать отряд бойцов или наемников ему не повезло. Группа выглядела именно как группа: собрание разношерстных личностей, объединенных случайностью.

Беженцы, например.

Сардж — солдат, возможно бывший, или стражник.

Док — книжник, тут ошибиться трудно, уж очень знакомая манера.

Кен и его сестра Харли — дети из богатого дворянского рода, избалованные и привыкшие, что им все позволено и ничего за это не будет.

Смит... Тут сложно. Может быть как тем же солдатом или стражником, так и охранником в особняке или городским палачом.

Банни — дорогая куртизанка.

Багира — обученная телохранительница. Возможно.

Ну и Ракша — служанка.

Хотя эта версия еще подлежит проверке. В отличие от многих других ученых — и тех, кто себя таковыми полагал — он не останавливался на той версии, которая пришла первой или нравилась больше.

Косность — не та черта, которая должна присутствовать у ученого. Даже пятитысячелетнего.

Эльф вынырнул из размышлений и обнаружил, что его лабораторные образцы успели коротко обсудить, что произошло, выдвинуть и отбросить несколько вариантов произошедшего и теперь дружно трясли потихоньку закипавшего Сарджа.

— Все, что я знал — я рассказал! Хозяин обещал появиться, когда вы все очнетесь и рассказать подробности.

Ах да. Простите, задумался.

Новоожившие начали создавать проблемы архимагу еще до своего оживления. Как прикажете подсматривать и подслушивать за теми, кто невидим для магии? В магическом зрении комната, в которой находились восемь человек — бывших человек, в смысле — сейчас была пуста. Даже одежда через несколько мгновений после одевания как будто растворялась в воздухе. Впрочем, эта проблема была решена уже давным-давно: использовать обычное зрение другого существа, считывая с помощью магии сигналы слуховых нервов. Вот и сейчас по комнате перемещались, навострив уши — фигурально выражаясь, конечно — несколько белоснежных тараканов. Пришлось вывести отдельную породу, потому что обычные, в стерильном помещении в стиле Петавиуса, слишком уж бросались в глаза, а альбиносы плохо видели.

Рогиэль хмыкнул, вспомнив как, с тысячу лет назад, ему понадобилось проследить за владычицей темных эльфов. Магическое зрение с поверхности дотягивалось только до верхних ярусов, шпионов Рогиэля дроу вылавливали, подключение к зрению животных глушила магия дворца владычицы. Пришлось выращивать особую мышь с колоссальной памятью, запускать ее в Андердарк и потом, когда мышь сумела-таки проникнуть в интересующие архимага помещения дворца, ловить зверька, чтобы считать нужные сведения из ее мозга. Самым сложным было втолковать тупому созданию, что ползти надо в зал заклинаний, а не в кладовку. И то успешным оказался только третий вариант мыши, которому пришлось добавить ядовитые клыки, чтобы могла обороняться от расплодившихся пауков. В итоге Рогиэлю достались совершенно секретные детали ритуала призыва Ллос, а в качестве приятного бонуса — запечатленная памятью серого шпиона владычица в полностью обнаженном виде. Ритуал полагалось проводить без одежды. В силу наиболее секретных его особенностей.

Итак, следить-то за оживленными он мог — иначе что это за эксперимент, если лабораторные образцы предоставлены сами себе? — однако в данный момент он должен был явиться им для общения. А как? Дело даже не в том, что Рогиэль в данный момент находился в сотнях миль от лаборатории — в конце концов, архимаг, не владеющий телепортацией, это нонсенс — а в том, что явиться в своем настоящем облике он не мог. Потому что на Петавиуса не походил нисколько. Хотя бы потому, что борода у эльфов не росла. А магической маскировкой он воспользоваться не мог, ибо его детища просто не увидели бы ее! То есть увидели бы эльфа, что, хотя все эльфы для людей на одно лицо, дало бы в случае чего ненужную пищу для размышлений.

Тела еще созревали в инкубаторах, а архимаг уже размышлял над возможностью передачи изображения на расстоянии, причем таким образом, чтобы итоговый образ формировался без непосредственного участия магии. Обычно такое изображение строится на основе магии иллюзий, то есть, опять-таки для образцов будет невидимым.

Решение было найдено не сразу, поэтому страдало определенными недостатками. Так, формировалось множество крохотных линз, которые облепляли предмет, изображение которого необходимо передать, и телепортировали свет, отраженный от объекта на необходимое расстояние. В силу незначительных размеров телепорт от каждой линзочки много маны не требовал, но, так как было их достаточно много, то сил такая передача требовала много и утомляла порядочно.

Ну и наконец, так как Рогиэль не хотел, чтобы образцы видели его в настоящем облике, то перед сеансом удаленной беседы пришлось изменить свой облик, благо трансформацией тела эльф владел давным-давно. И пусть в дракона превратиться он не мог, но стать похожим на Петавиуса — вполне.

Недовольно поморщившись — как люди носят эти бороды? Жутко неудобно! — Рогиэль произнес:

— Добрый день, уважаемые гости!

«Уважаемые гости» дернулись и заоглядывались.

— Я — архимаг Петавиус, который привел вас в это помещение. Я уже разговаривал с вашим руководителем...

Все посмотрели на Сарджа. Ага, все-таки главный в группе — именно он.

— ...и пообещал объяснить происходящее после того, как вы все придете в себя. Я уже вижу, что все в сборе, поэтому готов появиться и дать необходимые объяснения.

После этих слов Рогиэль активизировал передачу изображения.

Перед слегка — всего лишь слегка — вздрогнувшими гостями появился высокий человек. В белой мантии до пола, с длинными серебристыми волосами и бородой, спускавшейся куда ниже пояса.

Жутко неудобная штука!

Первым отреагировал Кен:

— Ух ты! Гендальф!

— Скорее, призрак Гендальфа, — задумчиво произнес Сардж.

В силу небольшого недостатка разработанного способа изображение получалось полупрозрачным.

Глава 5

— Или голограмма, — заметил Док.

Рогиэль на всякий случай запомнил название незнакомой разновидности призраков. Или что там это слово означало.

Не существует ненужной информации, никогда не знаешь, пригодится она тебе или нет.

— Меня зовут архимаг Петавиус. Можете обращаться ко мне — мэтр Петавиус. А кто такой Гендальф?

Не то, чтобы Рогиэлю это действительно было интересно, однако сейчас он — в образе Петавиуса, а тот не упустил бы случай узнать о незнакомом конкуренте.

— Это один известный в нашем мире маг, — слегка подумав, ответил Сардж.

— Сильный?

— О, да.

— Чем же я его напоминаю?

— Бородой и мантией.

Придурки одинаковы во всех мирах, подумал Рогиэль. Мантия удобна как лабораторная одежда — быстро надел поверх обычной, быстро скинул, если на нее попало что-то горящее или ядовитое. Но сделать мантия обязательной для ношения магами и требовать появления на всех официальных мероприятиях только в ней... Раньше он думал, что на такое способны только идиоты из Совета. Оказывается, нет.

— Ну, сейчас не о нем. Итак, я представился. Как ваши имена?

— Сардж, — с тихим рычанием начал командир, которого бесконечные представления явственно достали, — Док, Кен, Смит, Банни, Багира, Харли и Ракша.

— А почему не настоящие имена? — встряла любопытная Харли.

— Чтоб нас не смогли заколдовать на имя, — не оборачиваясь, произнес Сардж.

Рогиэль сел в кресло, кстати возникшее у него за спиной:

— Угощайтесь.

«Гости» оглядели появившийся перед ними стол с напитками и закусками. Однако есть не стали, разве что Док отщипнул виноградину от большой грозди. Или не были голодны, или получить ответы на вопросы хотели больше, чем есть. Может быть, конечно, они просто никогда не сталкивались с телепортацией и напуганы... Хотя нет. В смысле, не напуганы точно.

Пару тысяч лет назад, когда Рогиэль уже достаточно продвинулся в изучении магии жизни, однако опыта в создании тел у него еще не было — а опыта в переносе души в заранее подготовленное тело не было ни у кого, ибо методика была разработана самим Рогиэлем... В общем, во время одного из первых опытов молодой архимаг — молодой, потому что получил это звание не так давно — вселил душу погибшего воина в тело, которое планировал использовать как основу для создания своей личной стражи. Однако оживший воин увидел покрывающую его тело черно-зеленую бронированную чешую, выдвигающиеся костяные лезвие и четырехпалые когтистые лапы вместо ног — и сошел с ума. Итогом стала разгромленная лаборатория, погибшие помощники — самого Рогиэля спасло только то, что он уже умел телепортироваться — небольшие разрушения в городе, испуганные горожане, разгневанный Совет, солидный штраф, который пришлось выплачивать пару лет и запрет на создание новых рас. А также бесценный опыт. Так что, создавая тела этих образцов, архимаг слегка подправил работу гормонов, чтобы исключить панику, страх и всяческие эксцессы. Поэтому они такие спокойные...

— Кхе-кхе, — вежливое покашливание Сарджа вернуло Рогиэля в реальность. Надо же, он, оказывается, отвык от простого общения.

— Да, простите, знакомство с вами вернуло меня в прошлое. Итак, вопросы...

— Скажите, в вашем мире есть магия?

— Харли! — одернул бесцеремонную девчонку Сардж.

— Разумеется, магия у нас есть.

— Почему «разумеется»? — тут же заинтересовался «книжник».

— Док, ну ты-то уж мог бы и не встревать.

— «Разумеется», — все же ответил на вопрос архимаг, — потому что миры без магии не могут быть населены разумными существами. Первый закон Гвейнлинда.

— А вдруг вы перенесли нас как раз из мира без магии? — пошутил Сардж.

— Смешная шутка. По крайней мере, один архимаг у вас есть. Значит, есть и магия, и, если сохраняются те же пропорции обучения, что и в нашем мире — как минимум сорок тысяч магов. По одному на каждые полтысячи населения. Да и на адептов Разрушителя вы тоже не похожи...

— Это еще кто такие? — насторожился командир. Да и остальные образцы напряглись.

— Блуждающий бог, уничтожающий миры. Опасное создание, опасное своей коварностью. Разрушитель засылает в мир группу своих адептов, неотличимых от людей, которые начинают ему молиться. Это дает ему право войти в пантеон местных богов, затем он их уничтожает, оставаясь единственным богом мира. Следом Разрушитель высасывает из мира магию, его адепты размножаются и истребляют население, после чего вымирают. Их хозяин выбирает очередную группу адептов и засылает в следующий мир, где все начинается по новой.

Судя по вытянувшимся лицам оживших, они ничего об этом не знали и сейчас мысленно представляли, что могло бы произойти с их ничего не ожидающим миром, появись в нем Разрушитель.

— А вы откуда узнали про него? — медленно спросил Сардж.

— Была попытка вторжения в наш мир. К счастью, мы вовремя поняли, что происходит что-то неладное, вычислили и допросили слуг Разрушителя, так что теперь его адепты уничтожаются, как только их опознают. Было еще два случая, когда к нам проникли предполагаемые адепты, но их быстро истребили.

— Предполагаемые? — полуобморочно произнесла Харли.

— Они пришли из другого мира, походили на адептов, так что рисковать мы не стали.

— Понятно... — Сардж залпом проглотил вино из бокала, — Харли, молчать! Всем молчать! Разговор веду я! Прошу прощения, мэтр Петавиус, любые знания полезны, но, к сожалению, мы слишком далеко отошли от темы причин нашего появления в вашем мире. Кстати, ваше полупрозрачное состояние... Вы — призрак?

— Настоящего мага даже смерть не сможет остановить! — пафосная фраза как раз в духе Петавиуса.

— Для высокоорганизованного разума смерть — очередное приключение, — прошептала любопытная девушка.

— Харли!

— Это кто сказал? — заинтересовался Рогиэль любопытной концепцией.

— Альбус Дамблдор, — сухо ответил Сардж. Остальные молчали, тихонько таская со стола закуски.

— Тоже сильный маг?

— Скорее, интриган.

Ну, подумал Рогиэль, способность к интригам для того, чтобы стать сильным магом, нужна не менее чем способность к магии. Иначе прикончат.

— Любопытно, но ваше появление здесь можно проиллюстрировать этой фразой. Вы умерли в своем мире, однако вместо того, чтобы отправиться в посмертие, вы оказались здесь. Ваши души перенес сюда я. И я же вселил их в эти тела.

— Зачем?

— Я — ученый. Я проводил эксперимент.

— Простите, вы — некромант?

Логичный вопрос. Кто-то в виде призрака говорит о том, что оживил мертвые тела. Что вы о нем подумаете?

— Разумеется, нет!

Разумеется, да. Глупо отказываться от магического умения только потому, что оно вызывает ужас у излишне брезгливых. Хотя в данном случае некромантия и ни при чем.

— Я — маг жизни и я не поднимаю мертвых, а оживляю живых. Суть моего эксперимента была в создании новой расы разумных существ...

— Сардж?

— Да, Док?

— Можно?

— Уфф... Ладно, спрашивай.

— Мэтр Петавиус, вы сказали — новой расы? Значит, существуют и иные?

— Да, разумеется. Эльфы, орки, люди, гномы... Ученые насчитывают до двух десятков. Хотя и идут, например, споры насчет того, выделять ли горных орков в отдельную расу или считать их разновидностью орков степных...

— Разве эльфы и гномы — разные РАСЫ? А не ВИДЫ?

— Ну конечно, нет. Какие же это виды, если они могут свободно скрещиваться и давать потомство? Нет, и гномы, и орки, и люди — разные расы одного вида, Бронрен Индраврен, Существо Одушевленное.

— А вот еще один вопрос... На каком это языке мы с вами общаемся?

Судя по удивленном перешептываниям, Док был единственным, кто заметил, что общение с архимагом идет вовсе не на их родном языке.

— Это всеобщий язык, на котором говорят практически все разумные существа. Я вложил его в мозг ваших тел еще до того, как души прижились...

Потому что ПОСЛЕ приживления ничего бы не получилось.

— ...также, на всякий случай, я добавил знание разговорного эльфийского, западнооркского и пары поверхностных диалектов гномского языка...

А также получил знание вашего родного языка, называемого «русским». Но об этом вам знать необязательно.

— Док, удовлетворился?

— Но...

— Спасибо за справку, мэтр. Продолжайте. В чем суть этой новой расы? Мы не очень отличаемся от людей.

— Это потому что она создана на основе человеческого типа, как, в свое время, орков создавали на основе эльфийского типа...

— Тоже?! — охнула все та же неудержимая Харли.

— Харли!! — Сардж рыкнул.

Ага, значит, мысль магов идет по одному пути. Любопытно...

— ...однако в тип новой расы были внесены значительные изменения. Усилены мышцы, укреплены связки, повышена выносливость, а также сопротивляемость ядам, острота зрения и слуха, регенерация, термоустойчивость...

— Мы теперь можем на снегу спать. Даже без повышенной лохматости... — пробормотал Сардж, — Это все?

— Нет. Иначе получилась бы не новая раса, а разновидность человеческой. Основное отличие — иммунитет к магии.

— Иммунитет?

Рогиэль вкратце рассказал «образцам», в чем суть их новоприобретенной особенности.

— Значит, нельзя подействовать с помощью магии... — протянул Сардж, — Если в нас влетит файербол?

— Он просто скользнет мимо и не только не сожжет — даже не согреет. Если вы закроете глаза, то даже не сможете определить момент попадания.

— Ага... Тут есть и свои недостатки...

— К сожалению, да. Амулеты на вас работать не будут, исцеление магией — тоже...

— Да и убить нас можно не только магией... Я так понимаю, клинок меча для нас все так же опасен? К тому же, даже я, чуть подумав, могу придумать с десяток способов убить нас магией дистанционно, не воздействуя непосредственно. Например, обрушить скалу... Это ведь убьет?

— Увы, да.

— Ага... Мы же можем только убить мага клинковым оружием, так как в таком случае не подействуют его щиты... Вкратце, ситуация ясна.

— Что?! — возмущенно загудели остальные ожившие. Разве что Док, судя по взгляду, что-то просчитывал в уме, да Банни задумчиво объедала крупную вишню, — Ничего себе — ясно!

— Я сказал — «вкратце»! Хорош бузить! Подробности — потом. Сейчас — главное. Ваши дальнейшие планы в отношении нас?

— Никаких, — пожал полупрозрачными плечами архимаг, — Эксперимент закончен, результаты получены... Однако и просто так бросить разумных существ — не могу. В конце концов, я принял участие в вашей судьбе, значит, несу за вас ответственность перед богами...

Чушь ты несешь, подумал Рогиэль, хорошо, что они этого не понимают.

— ...поэтому я предлагаю, обратите внимание, не настаиваю, а предлагаю, следующее: у меня есть тайное жилище в уединенном и безопасном месте, где вы сможете адаптироваться к новым телам, получить знания о нашем мире, подобрать себе необходимую одежду и оружие, решить, как вы собираетесь жить дальше...

Рогиэль осекся и потер левую руку, в которой запульсировала острая боль. Три слабых укола, один сильный, слабый, сильный, слабый, два сильных, слабый... Проклятье! В его башню явились гости, которых нельзя проигнорировать! Ну почему именно в такой момент?!

Передача информации с помощью импульсов боли была придумана Рогиэлем уже давно. Очень удобно: сигнал не заслоняет поле зрения, что в некоторых ситуациях попросту критично, и никому не слышен. Еще проще, конечно же, была обычная телепатическая связь, но пускать в свой мозг кого попало архимаг не собирался.

— Что-то случилось?

— Ничего серьезного. Неожиданные гости.

— Неприятности? Можем чем-то помочь?

Удивленный архимаг оглядел оживленных и увидел у них на лицах спокойствие и реальное желание прийти на выручку. То есть, они не видят ничего страшного в том, чтобы отправиться на сражение неизвестно с кем, чтобы помочь эльфу... в смысле, человеку, которого видят первый раз в жизни.

Что-то я с гормонами перегнул, подумал Рогиэль.

— Нет. Ваш порыв, конечно, благороден...

— В конце концов, если бы не вы, мы были бы мертвы. Как говорят у нас на родине, долг платежом красен.

Надо запомнить...

— В любом случае, пока вы мне ничем помочь не сможете... — задумчиво произнес архимаг, лихорадочно планируя ближайшие действия.

«Та-ак... Открыть телепорт в... проклятье, туда нельзя, засекут, замучают вопросами... Так-так-так... ага, западный край Великой Равнины, там безлюдно и безопасно... Там нет книг, а сам он сможет появиться в тех краях неизвестно когда... Ладно, отдам им мозговика... Если сообразят — научатся, если нет — то зачем ему такие бестолочи... Открыть телепорт, отправить образцы, открыть телепорт, отправить мозговика, затереть следы, вернуть внешность, очистить кабинет от остаточных следов магии, вытереть пот, выдохнуть, встретить гостей...»

— Добрый день, господа. Присаживайтесь. Вина? Чем обязан удовольствию лицезреть проверяющих от Совета?

Глава 6

В центре комнаты находилось... находилась... находился...

Предмет.

Толстые, чуть изогнутые ножки, судя по цвету — из бронзы, держали на себе квадратную плиту, по виду тоже бронзовую. Размерами, по словам Дока, «метр на метр». Рогиэль не знал, сколько это «метр», заклинание доктора Эстела, позволявшее получить знание незнакомого языка, обладало своими недостатками: оно выбирало из мозга донора только те слова, у которых имелся аналог в родном языке рецепиента. А, так как мир новооживленных — да как же их называть-то?! — сильно отличался от Кандоса, родного мира архимага, то и многие понятия, проскальзывающие в разговоре, оставались для него непонятными. Что такое «голограмма», например? Хотя, это как раз понятно: либо название одной из тамошних разновидностей призрака, либо название магической иллюзии. Можно, конечно и просто спросить, при неожиданной скрытности лабораторных образцов, они не откажут в таком маленьком и безобидном кусочке знаний. Однако эльфийский архимаг предпочитал добывать знания, а не получать готовыми.

Это же гораздо интереснее!

Например, понять, что они скрывают. Сразу же после перехода Сардж громко приказал всем своим людям молчать «все поняли о чем!» и сослался на свою уверенность в наличии здесь «жучков». Из чего эльф сделал вывод, что магические подслушивающие насекомые существуют не только в этом мире. Хотя жучки — неудобно. Тараканы — лучше. Правда, им нужно зрение перенастраивать, потому что обычный таракан видит до крайности плохо, еле отличая свет от тьмы.

После открытия арки пространственного прохода — Рогиэль поначалу попытался просто телепортировать их, однако вовремя вспомнил, что на образцы не действует магия — новооживленные прошли сквозь нее, практически не удивившись, разве что не в меру любопытная Харли попыталась дотронуться до пылающих холодным синим огнем границ портала. Прошли — и оказались в круглом помещении, с четырьмя дверями в разных направлениях. Убедившись, что вся восьмерка благополучно оказалась в Убежище N 13, Рогиэль вздохнул, закрыл проход и послал короткий импульс магии в сторону Латайских гор.

Далеко-далеко от эльфийского леса, от Убежища и от башни архимага, высоко в горах, стронулся с места и понесся вниз, распугивая архаров и кекликов, каменный поток. Он сносил на своем пути все и надежно похоронил под надежным каменным завалом лабораторию, из которой в этот мир вышла новая раса. Еще одна.

Да, лаборатория находилась именно в Латайских горах. Правда, если вдруг кто-то сумеет захватить в плен кого-то из новооживленных, допросить, а потом попытается отыскать лабораторию по характерным особенностям пейзажа, который можно было увидеть за окном, то искать лабораторию этот кто-то будет в горах Маркнейи, что в тысячах миль южнее. Окно на самом деле было не окном, а порталом, передающим изображение из Маркнейи в помещение лаборатории. Вроде той технологии, что использовал Рогиэль для передачи своего «призрачного» изображения из башни в лабораторию, только гораздо более примитивной. Для архимага, разумеется.

После того, как две тысячи лет назад Совет вышел на Рогиэля, проводившего свои эксперименты в одном из людских королевств, архимаг постарался до предела развить свои способности пространственной магии и с недавних — для долгоживущего эльфа — пор старался экспериментировать, не покидая башни. Чем снискал себе репутацию чудаковатого затворника. Все лучше, чем обвинения, выдвинутые в тот раз... Если бы не внезапная смерть одного из главных свидетелей, смерть, в которой так и не сумели обвинить Рогиэля, то, пожалуй, его могли бы обвинить в попытке захвата мира...

Хотя он — всего лишь ученый. А смерти, даже массовые — лишь побочные результаты экспериментов. Архимаг чуть улыбнулся, вспомнив, как в свое время его учитель, слегка подзабытый в настоящее время Албертион, восхищенно произнес, глядя на вспышку нового заклинания «Какая великолепная магия!». Как же тогда это заклинание назвали?... «Огненный дождь», кажется. Или «Армагеддон»...

Тем временем, образцы продолжали изучать предмет. На бронзовой плите находилась полусфера из толстого стекла, со стальной отвинчивающейся крышкой сверху. Внутри полусферы в прозрачной, чуть розоватой жидкости плавал огромный, покрытый многочисленными глубокими извилинами мозг, цвета красного дерева.

— Ну и что это за фигня? — наконец озвучил общее недоумение Сардж.

Это, образцы, не фигня, подумал Рогиэль. Это — мозговик, а если уж дотошничать и воспользоваться официальным названием — «Артефакт хранения, получения и преобразования информации». И вещью он был очень полезной, хотя и довольно редкой. Демоны почему-то очень редко соглашались добровольно отдать мозг для его создания.

Если уж быть честным, тот мозговик, полученный восьмеркой новооживленных, был не самым мощным и многофункциональным. Он хранил информацию, в объеме примерно равном объеме королевской библиотеки — причем имелась в виду библиотека эльфийского короля, собираемая тысячелетиями, а не одного из королей Расколотой империи, у которого в замке только одна книга. И та висит на гвоздике. Мозговик также мог отвечать на заданный вопрос, в определенном объеме рассуждать и делать выводы. Мог создавать изображения, в том числе и объемные. Не очень большие. Мог управлять сознанием живых существ. Но недолго и не разумных. Мог внедрить в сознание установку на определенное поведение. Но, опять-таки с разумными существами он справиться не мог. Мог скопировать предмет, находящийся перед ним или хранящийся в памяти. Но не большой, и при наличии ингредиентов. Мог изменить форму предмета, находящегося перед ним. Но тоже небольшого и без изменения его характеристик. Мог наложить чары на предмет, создав артефакт. Но слабый. Мог... А, пожалуй, все. Было еще несколько незначительных функций, вроде сканирования местности, но не очень значительных. Для обучения поселенцев из другого мира — вполне хватит.

— Архимаг сказал, что эта хрень поможет нам в получении сведений о мире. Пока он будет занят.

— Ну и как из него эти сведения извлечь? Окей, Гугл, где мы находимся?

«Интересно, подумал Рогиэль, подобные артефакты в их мире так распространены, что Сардж имел к ним доступ, или он просто слышал о таких и воспользовался единственным известным ему именем доступа — Окейгугл? Странное имя...»

Мозговик молчал.

— А еще, — потер подбородок Док, — архимаг сказал, что его зовут Мозг.

— Окей, Мозг, где мы находимся?

— В Убежище номер тринадцать, — ответил мозговик.

Сардж вспомнил о матери, то ли своей, то ли чьей-то еще. У мозговика ее, по понятным причинам, не было.

— Ну и голос... Как будто по черепу скребут изнутри. Что ты такое?

Мозг не ответил.

— И чего ты молчишь?

Мозг не ответил.

— Ты забыл сказать вначале «Мозг», — предположил Док.

— Понятно. Банни, это по твоей... Банни? Где...? А Багира где? А Харли?! Куда все девки исчезли?!

— Я здесь, — произнесли из-за спины.

— Ракша, прекрати подкрадываться!

— Я не подкрадывалась, я здесь стояла. И, позвольте, значит, доложить, господин генерал, Кена тоже нет.

«Генерал?» — подумал Рогиэль. Нет, навряд ли. Сарказм из голоса Ракши сочится так, что не скроешь. Но к армии он явно имеет отношение.

— Кен тискает Банни в комнате с ванной, уговаривая ее искупаться, — в дверях появилась Багира, — Харли подсматривает за ними, надеясь напугать.

— А ты? — рыкнул Сардж.

— Произвожу обследование помещений. В нашем коридоре — четыре комнаты, одна из которых — вот эта, в остальные не входила. В следующем — десять комнат, предположительно жилые комнаты, не входила. Дверь напротив — предположительно выход наружу, не стала открывать до дальнейших распоряжений. Ну а в коридор с ванной и круглым столом мы уже заглядывали.

— За полученную информацию — хвалю. А теперь ответь мне, девочка моя — Я РАЗРЕШАЛ ОТХОДИТЬ?!

Глаза Багиры чуть не вывалились наружу:

— Нет...

— Тогда какого лешего?!

При чем тут лесной дух? Тут и леса-то нет...

— Бегом за этим героем-любовником и блондинкой! Я вас сейчас буду строить в две колонны в три ряда!

Не получится. Один лишний останется.

— Ведете себя как придурки из фильма ужасов! «Мы в незнакомом и опасном месте? Давайте разделимся! Отличная идея!».

Сардж этого не понимает, однако виноват, скорее он, Рогиэль. Игры с гормонами привели к тому, что образцы просто не чувствуют страха и ведут себя так, как будто здесь им все знакомо и безопасно. Скоро пройдет. Наверное.

— Вопросы?!

— Один, — подал голос до сих пор молчавший здоровяк Смит, — Почему ты командуешь?

— Потому что по квенте я — командир нашего отряда!

— Квента осталась в прежнем мире...

— Пока мы ничего не знаем об ЭТОМ мире — не время разводить демократию!

Демократию? Похоже — какой-то синоним пререканий и беспорядка.

— Ага! Явились!

Багира втолкнула в комнату Банни и Кена, следом за руку завела Харли.

— Итак... Банни!

Девушка два раза хлопнула ресницами. Сардж осекся и вздохнул:

— Банни, разберись с этим биокомпьютером. Голосовой ввод, кличут — Мозг. Остальные — строиться!

— Старая добрая учебка... — пробормотал Кен. Раскаяния на лицах не было ни у кого. Однако построились все. Даже Смит нехотя шагнул вперед.

— Итак, мои дорогие... Банни, ты куда встала?

— Строиться.

— Вернись к компу. Остальные — слушай мою команду! Выходим из комнаты. Перемещаемся вместе. Ищем хоть что-то похожее на оружие. При нахождении — вооружаемся и продолжаем исследование. В наружную дверь выходим в последнюю очередь. Задача ясна? Вперед!

В комнате осталась только Банни.

— Мозг, ответь.

— Я слушаю.

— Что ты такое?

Молчание.

— Мозг, что ты такое?

— Я — артефакт, предназначенный для хранения, получения и преобразования информации.

— Мозг, любой вопрос, заданный мною, воспринимать как обращенный к тебе. Ясно?

— Да, ясно.

— Кто твой хозяин?

— Информация запрещена к разглашению.

— В каких пределах ты слушаешься нас?

— В пределах, не причиняющих вреда моему хозяину.

— Понятно... Админку не дали... Продолжаем...

Банни ловким щелчком сбила на пол пробежавшего по краю стола таракана. Тот улетел, и левый глаз Рогиэля, которым тот следил за происходящим, резко скосил в сторону. А правый при этом продолжал смотреть на проверяющих, с которыми архимаг вел беседу, отчего тех слегка перекосило.

— Прошу прощения, — ласково улыбнулся им архимаг, — возраст. Сами понимаете... Вернемся к нашему разговору. Итак, что касается Академии...

* * *

— Это относится к «что-то, похожее на оружие?» — тихо спросил Кен.

Остальные, замершие в дверях в оружейную комнату, молчали.

Оружейка представляла собой длинный коридор, вдоль которого выстроились стойки с оружием. От кастетов городского отребья до полного набора лат паладинов. От охотничьих копий до двуручников-эспадонов. От гоблинских кукри до оркских топоров. От гномьих баллоков до эльфийских мечей-маголов. От булав Севера до ятаганов Юга.

Нет, конечно же, здесь было представлено не все оружие мира. Но очень, очень приличная его часть.

Весь следующий час новооживленные провели в оружейной комнате. Развели там беспорядок, хватая и бросая то один, то другой приглянувшийся предмет. Потом, после рявка Сарджа, споткнувшегося о шлем горного орка, все более-менее привели в порядок. Зашла задумчивая Банни, пробормотала «Мне нужно», взяла первый попавшийся кинжал, и ушла.

И все это время они продолжали ходить в легких штанах и рубахах, полученных в лаборатории. Хотя за следующей дверью был гардероб.

Наконец, они угомонились и определились с выбором оружия. Большинство выбрали маголы — длинные эльфийские мечи, с односторонней заточкой и легким изгибом, обладающие длинной прямой рукоятью без навершия и маленькой овальной гардой. Хотя Сардж взял себе два коротких кинжала, а Смит вооружился боевым посохом. Да еще Ракша прихватила набор метательных ножей-звездочек.

— Ну что, — осмотрел Сардж свое воинство, — Выглянем наружу или пойдем дальше по комнатам? Тут где-то должна быть одежда и еда.

— Есть мы пока еще не хотим, — заметил Док, — А выбирать одежду, не зная климата снаружи — просто глупо.

— Принято. Багира, где выход?

* * *

Дверь бесшумно открылась. Новооживленные замерли в изумлении.

Дверь Убежища находилась в скале, вернее, в скальном массиве, кольцом окружавшем небольшое озеро, с несколькими деревьями рядом. Проход наружу из этого тайного места выглядел как узкая щель в скале, через которую теплый ветер приносил ароматы степных цветов.

Голубело чистейшее небо без единого облачка. Светило солнце. От озера тянуло запахом воды и легкой прохладой.

Пели птицы.

Орки удивленно смотрели на неизвестно откуда взявшихся людей.

Глава 7

— Это что, орки? — полуобморочно прошептал кто-то из девушек. Кажется, Харли. Она, по-видимому, просто не могла не комментировать все происходящее вокруг. По крайней мере, Рогиэль, не мог представить задумчивую Багиру или хладнокровную Ракшу испуганной настолько, чтобы не понять, кто перед ней.

А Банни здесь не было, она продолжала играть с мозговиком.

Разумеется, это орки. Типичные равнинные орки.

Смуглая кожа с легким зеленовато-оливковым оттенком. Небольшие глаза, настолько небольшие, что выглядят черными провалами — белки почти не видны. Слегка заостренные уши, из-за чего некоторые полагают, что орки — родственники эльфов (а совсем немногие помнят, что это правда). Крючковатые носы с горбинкой, торчащие скулы с ритуальными шрамами, выступающие из-под верхней губы клыки, черные как смола волоса, заплетенные в сложную косичку. Мягкие сапоги, кожаные штаны, расшитая золотыми украшениями безрукавка, короткие мечи в руках.

Орки. Пять штук.

— Мы пришли с миром! — поднял руку Сардж, показывая, что в ней нет оружия.

Это была ошибка. Фраза произнесена на всеобщем, а этого языка орки не знают. Вернее, знают, что те, кто говорит на этом языке — их злейшие враги.

— Харра!! — и к замершим новоожившим рванули пять бойцов из племени Белой Совы. Насколько архимаг мог разобрать их шрамы, глядя глазами таракана, сидящего на притолоке входной двери вверх ногами.

Ну-ка, ну-ка... Интересно, как образцы справятся с этой задачей? Орки возле Убежища оказались для Рогиэля неожиданностью, однако определить способности своих детищ в боевой обстановке было бы очень любопытно. В конце концов, если они не смогут справиться с какими-то жалкими орками — зачем ему такие образцы? Эксперимент можно будет посчитать неудачным и в следующий раз подойти к выбору душ более ответственно.

Посмотрим.

— В стороны! — скомандовал Сардж, выхватывая меч и бросаясь на орков. Один из нападавших степняков хрюкнул и кубарем покатился по земле, из глазницы торчала рукоять кинжала, одного из тех, что выбрал Сардж.

Неплохо, неплохо.

Орки достигли противника, и бойцы разделились на четыре сражающиеся пары. На девушек орки не обратили никакого внимания: для этой расы женщины находятся на уровне домашних животных и представить, что одна из самок ввяжется в бой, для них дико.

Два самых крупных и, по-видимому, самых опытных орка напали на Сарджа и Смита, отбивавшегося от клинка посохом. Впрочем, Кен, тоже не оплошал, а вот Дока явно теснили.

Харли отчаянно визжала, выставив вперед меч, Багира плавно заходила со спины к напавшему на Сарджа, Ракша, прищурившись, смотрела на Дока.

Лязг! Трюк с брошенным кинжалом у командира второй раз не получился, оскалившийся орк отбил его мечом.

Насколько мог понять Рогиэль, образцы владели мечами на достаточно неплохом уровне, хотя в их движениях и проглядывала какая-то неуверенность. Как будто весь их опыт ограничивался тренировками и дружескими поединками, и никогда не приходилось сходиться в бою с настоящим противников.

Нужно признать, отметил эльф, что, если бы не модернизация тел, позволяющая оживленным двигаться с большей скоростью, наносить удары с большей силой и медленнее утомляться — они уже были бы мертвы. В конце концов, орки всю жизнь проводят в сражениях, и опыта у них гораздо больше. Более-менее прилично владел мечом разве что Сардж, да и то...

А, хотя нет. Вполне достойно.

Длинные клинки маголов держали орков на расстоянии, не позволяя им нанести удар — листовидные мечи орков гораздо короче и вообще больше схожи с длинными кинжалами — поэтому один из приемов орков в бою: сблизиться с противником настолько, чтобы длина его меча начала мешать. Тот из орков, что напал на Сарджа, попытался было провернуть этот трюк, но получил удар левой рукой в бок, на мгновение отвлекся... Взмах! И клыкастая голова покатилась по траве.

Взревел противник Дока: в его скуле торчала металлическая звездочка. Ракша метнула еще три, две пролетели мимо, а третья врезалась в глаз орка. Тут ж заколотого.

Почти сразу же упал, обливаясь кровью, третий орк. Багира увидела, что Сардж в помощи не нуждается, и воткнула меч в спину орка, бившегося с Кеном.

Оставшийся последним осознал, что его сейчас будут убивать вчетвером. Отпрыгнул от Смита, уклонился от пролетевшего над головой посоха, взмахнул мечом, развернулся...

Путь к отступлению был перекрыт. К затравленно озиравшемуся орку медленно приближались одетые в странные белые одежды четверо...

— Кто вы такие? — прохрипел он по-орочьи.

Эльфы? Слишком смуглые. Люди? Слишком стройные. Орки? Слишком бледные.

— Кто вы?

— Мы твоя смерть! — выкрикнула из-за спины брата Харли.

Рядом с мужчинами встала Багира. Хмуро глядящая, но меч в руке не дрожал.

— Надо же... Равнинный орк, — задумчиво произнесли со стороны двери.

— Банни, беги!

Орк захохотал. Люди. Только они могут придавать столько внимания своим самкам. Если сейчас приставить клинок к горлу этой полуголой красотки, то они отпустят его. Может быть, даже поверят, что он отдаст девушку обратно...

Быстрый прыжок...

И орк падает на землю, хрипя и хватаясь руками за разрубленное горло.

— Ну вот, испортила тряпочку... — Банни приподняла край простыни, замотанной в которую так и продолжала ходить. Густая кровь орка заляпала белизну ткани вишнево-красными пятнами.

Видимо, решив, что где семь пятен, там и девять, девушка вытерла о подол клинки кривых ножей-керамбитов и спрятала их обратно.

Архимаг даже не успел увидеть — куда.

Стычка закончилась.

* * *

— Эх, дубинушка, ухнем... Эх, зеленая...

— Кен, заткнись.

Могилы для орков копали мечами. Не эльфийскими маголами, разумеется: широкими кривыми клинками скимитаров. Если бы дроу увидели, как по-хамски относятся к их оружию, они бы, скорее всего, обиделись. А те, на кого обиделись дроу, живут недолго. И умирают... небыстро.

Но лопат в Убежище не было.

— Давай! — Кен подтащил последнего орка за ноги и пинком сбросил в яму. Смит и Багира начали забрасывать ее землей.

— Никто не заметил ничего странного? — задумчиво произнес Сардж, глядя на постепенно скрываемое комьями тело.

— Ты про то, что нас чуть было не зарубили гребаные орки? Или про Банни, вскрывшего одного из них? Кстати, Банни, где ты взяла эти ножички?

— Потом покажу. Будет интере-есно...

— Нет, — Сардж спихнул босой пяткой остатки земли, — Я о другом. Мы только что зарубили пять человек... ну, пусть, орков. Нас самих чуть не зарезали как свиней. Мы все в кровище, мы таскаем трупы... Какого ляда мы такие спокойные?

Смит выпрямился, с хрустом воткнул скимитар в землю. Судя по звуку, орк был закопан все же неглубоко.

— А что не так-то? — спросил здоровяк.

— Я видел, как ведут себя люди в подобной ситуации. Те, кто никогда не сталкивался со смертью, какими бы крутыми они не были и как бы не храбрились до этого — свою первую смерть переносят гораздо более эмоционально. Вплоть до истерики и блевоты. А у нас? Даже девушки...

— Меня чуть не стошнило! — вставила Харли.

— Не ври. Даже девушки перенесли атаку так, как будто каждый день ходят в бой. А ведь из нас сталкивались со смертью, я имею в виду, насильственную... Сколько? Я, Ракша... Ну и все.

— Я, — подняла руку Багира, — У нас был бунт, мне пришлось стрелять... Короче, — дернула она уголком рта — Сардж прав: с нами что-то не так.

— Предлагаю, — вмешался Кен, — пойти в Убежище, одеться в нормальную одежду, помыться, поесть и потом обсуждать тайны человеческого мозга.

Он выдернул меч из земли, поглядел на острие, пробормотал «В голову попал», и закинул его на плечо:

— Пойдем.

Рогиэль удовлетворенно улыбнулся. Он наконец-то спровадил проверяющих, явившихся с некой маловразумительной претензией по поводу слишком долгого отсутствия на заседаниях Совета, и теперь наслаждался наблюдением за своими занимательными образцами.

Итак, первое боестолкновение показало неплохие результаты. Оживленные владеют оружием, хладнокровны, умеют работать сообща, обращать внимание на мелочи. Неплохо, неплохо.

Если они сумеют сделать правильные выводы из произошедшего, то Рогиэль может быть спокоен: образцы выживут и дальше. А, значит, смогут послужить его целям.

Ну и, разумеется, постоянно подкидываемые ими загадки придавали дополнительную остроту ситуации, как листик чабера — жаркому.

Сардж, по-видимому, не военный. Слишком слабое владение мечом. Скорее, все-таки стражник: характерное для них стремление командовать. Кстати, то, что он не очень хорошо обращается с оружием — для стражника характерно не менее.

Док, напротив, сражается гораздо лучше, чем любой известный архимагу книжник. Если не брать в расчет эльфов, но их долгой жизни хватает на то, чтобы развить и тело, и интеллект. Если, конечно, у эльфа возникает такая потребность. Чаще — нет. Хм, хм, хм... Примем пока за версию, что Док — сын дворянина, сбежавший из семьи. Владение оружием — остатки детских тренировок, ну а ум — уже результат обучения после побега из дома. По крайней мере, Док сумел правильно догадаться, о причине насторожившего Сарджа спокойствия. Разумеется, иной гормональный фон. С причиной нападения орков он, правда, ошибся: в ходе короткой дискуссии, оживленные пришли к выводу, что орки напали из-за эльфийских мечей. Хотя равнинные орки слишком редко сталкиваются с эльфами, чтобы выработать настолько уж сильную ненависть. Людей они не любят гораздо больше.

По Кену и Харли остается пока в силе версия с дворянскими детьми. Только более типичными, нежели Док.

Смит — совершенно неясен. Выбор посоха в качестве оружия... Крестьянин? Клирик? Возможно, второе, из-за явной попытки перехватить лидерство у Сарджа.

Багира — непонятно. Бунт? Стрелять? Владение луком нетипично для телохранительницы, да и в оружейной комнате никто даже не попытался отыскать луки или арбалеты. Тем более — их там не было. В качестве дистанционного оружия для Рогиэля было привычнее использовать магию. А образцам оно тем более без надобности: если атака мечом пробьет любые магические щиты — пока оживленный держит меч в руке — то, стоит ему выпустить стрелу, как она тут же станет для магии обычным предметом и будет остановлена или отбита самым простеньким заклинанием Щита.

Банни, конечно, удивила, но из образа куртизанки не вышла. Хотя... Те предпочитают в качестве оружия что-то более эстетичное: яд, тонкий стилет, оставляющий крохотную дырочку... Уж никак не кривые лезвия, после удара которыми будешь залита кровью по самое декольте. Да и обращение с мозговиком... Как будто ей каждый день приходилось с ним работать. Любовница мага? Возможно.

Кто удивил, так это Ракша. Вот у кого, оказывается, были тени смертей на ауре. Наемная убийца, а вовсе не скромная служанка, вот она кто, оказывается.

Хотя все это — всего лишь версии.

Продолжим наблюдение.

* * *

Пищевой артефакт на столе выглядел как толстый круглый поднос. Или большое плоское блюдо из белого фарфора, расписанного фруктами. Работал он очень просто: произносишь название блюда — и оно оказывается на подносе, горячее, как будто только из печи. Ну, или холодное, разумеется, если блюдо должно быть холодным. Навряд ли кого порадует разогретое мороженое.

Попадали на стол они, конечно, не из печи, а из локального стазис-пространства и из рук повара могли выйти и сто лет назад. В стазисе время не двигалось. Архимаг почти все нужные вещи хранил в таких локальных «карманах» — очень удобно, все всегда под рукой. В одном из «карманов» уже лет триста находился случайно влезший в башню удачливый вор. В смысле, удачливый до того, как его поймал Рогиэль. Эльф запихнул его в один из «карманов», чтобы разобраться потом. И забыл.

Слегка утомленные схваткой и похоронами, образцы вернулись в Убежище, чтобы умыться и поесть. Архимаг согласился: он тоже считал, что смерть сильного противника приводит к чувству легкого голода. Хотя своих врагов почти никогда не убивал. По крайней мере, лично.

Изначально они собирались постирать одежду, которую носили еще с лаборатории, однако потом наткнулись на гардеробную и прием пищи отложился еще на час. И стоило так перебирать, если в итоге все оказались одеты почти одинаково? Тонкие брюки из эльфийского шелка и легкие рубашки из него же. Разве что разных цветов.

Обед — а, вернее, почти ужин — оживленные уже закончили, умяв столько, что обычному человеку хватило бы на два дня — обратная сторона ускоренной регенерации и сниженной утомляемости — и теперь развлекались, заказывая всякую ерунду, вроде «супа из ласточкиных гнезд» — кто вообще станет есть суп из глины с соломой? — или непонятного «навского шуркя». Артефакт чаще игнорировал неизвестное пожелание, если же заказ проходил, и блюдо с подноса не забирали в течение десяти секунд — оно возвращалось обратно в стазис.

После обеда, образцы поплавали в ванне. Мальчики отдельно, девочки — отдельно. Хотя размеры позволяли поместиться в ней всем восьмерым, и еще осталось бы место. Потом, сытые, мытые и довольные, они разместились по комнатам. На предложение Дока поразмыслить, почему их восемь, а комнат — десять, отмахнулся даже Сардж, предложив все вопросы отложить на потом.

То есть — на утро.

Ненадолго все затихло. Свет в коридоре потух до легкого полумрака: образцы с легкостью разобрались в принципе действия светящих артефактов.

После чего начались некоторые перемещения из комнаты в комнату. С хихиканьем и последующими стонами и вздохами.

Нет, подумал Рогиэль, что-то я там с гормонами напутал. В следующей партии сексуальность надо снизить...

Тихонько открылась дверь в комнату командира.

— Сардж? Ты спишь?

— Багира? А ты-то чего не спишь? — он отложил на прикроватный столик взятый в библиотеке томик «Разумные расы нашего мира».

Багира, не ответив, расстегнула пуговицу на рубашке. Потом вторую. Потом — третью.

А потом пуговицы кончились, и рубашка упала на пол.

А больше на Багире ничего не было.

Глава 8

Таракан притаился в углу под потолком комнаты N 8. Его глаза, слишком крупные и необычные для простого насекомого, пристально наблюдали за лежащей в постели парочкой.

Архимагу — который сейчас смотрел глазами таракана — не было интересно слияние тел. Если бы его это интересовало, то он сосредоточился бы на наблюдении за комнатой N 5, где все было гораздо более... разнообразнее. Гораздо любопытнее было то, что происходило ПОСЛЕ.

— А мне почему-то казалось, — погладил Сардж по голому плечу прильнувшую к нему Багиру, — что ты лесбиянка.

— Может, я би? — ухмыльнулась та.

— Может. Только это никак не объясняет твой приход сюда.

— Я так захотела. Почему, если мужчина приходит к женщине — никому не приходит в голову спросить, зачем он это сделал?

— Мне бы пришло.

— Ты мне понравился, и закончим на этом.

Они помолчали.

— Сардж... — нарушила тишину Багира, — Можно с тобой поговорить?

— Можно, — хмыкнул тот, — Почему женщины после секса всегда хотят поговорить?

— Я после секса хочу только пожрать. Разговор никакого отношения к этому не имеет. Сардж...

— Чего?

— Ты не задумывался о том, что мы будем делать дальше?

— Задумывался.

— И?

— Будем жить.

— Жить... Бомжи под мостом тоже «живут». КАК мы будем жить?

— Я думаю — хорошо.

— Почему? — Багира села на кровати, нимало не смущаясь того, что простыня уже ничего не скрывает.

— Почему хорошо? Потому что плохо жить я не хочу.

— Нет, почему ты вообще решил, что нам удастся устроить более-менее приличную жизнь? Что мы вообще выживем?

— Потому что мы — команда.

— Сардж... Блин, как сигареты не хватает! Сардж, мы — НЕ команда. Мы — сборище совершенно разных людей, ни один из которых не заточен под выживанием в другом мире, где орки собираются разрубить тебе голову просто потому, что у нас мечи не того фасона! Какая команда?! Лунатик, клоун, тормоз, шлюха, истеричка и психованная яндере!

— Нас восемь.

— В смысле? — потеряла нить Багира.

— Нас восемь. Ты раскритиковала только шестерых. Продолжай.

— Хорошо. Солдафон и тупая лесбиянка. Доволен?

— Нет. Пессимизм в команде не приветствуется.

— Тогда...

— Тогда слушай меня, Багира.

Рука Сарджа провела по столику, как будто пытаясь нащупать что-то привычное.

— Сигарет действительно не хватает... Итак. Ты не права. Мы на самом деле не команда, но и то, что мы случайное собрание — неправда. С Доком и Кеном мы знакомы еще со школы. Док — умный тип, просто его мысли всегда забегают вперед, отчего с непривычки его сложно понимать. А Кен просто ведет себя раздолбайски, но, если нужно — он не потеряется. Смит присоединился к нам только в этот раз, но на тормоза он не тянет. Просто спокойный человек.

— А то, что он пытается тебя подсидеть, ты заметил?

— Человек привык руководить, сложно ожидать чего-то другого. Но вменяемый руководитель еще и понимает, когда командовать должен только один, а когда можно устроит диспут с симпозиумом.

— Кстати, Сардж. А почему — ты?

Командир потер нос.

— Про квенту упоминать?

— Не надо. Квента осталась на Земле.

— Да, сам понимаю, что довод идиотский. Просто... Мне даже не пришло в голову обосновать — почему я? Почему доктор бросается делать искусственное дыхание потерявшему сознание, а не стоит в сторонке? Почему мастер спорта по плаванию прыгает в воду, чтобы спасти тонущего, вместо того, чтобы идти по своим делам? Потому что их знания и умения могут спасти людей. Они это умеют. Я тоже — умею.

— Самоуверенно.

— Я не привык отказываться от ответственности.

— Пафосно.

— Зато правда.

— А ты уверен, что остальные согласятся с твоим лидерством?

— Док и Кен — да. Банни — тоже. Остальных спросим.

— О, ну конечно. Банни, — язвительно выделила голосом Багира.

— Что ты к ней прицепилась? Банни — хорошая девочка.

— Да-да. И сейчас эта «хорошая девочка» прыгает верхом на Кене. Вам, мужикам, нравится такой типаж безотказной глупышки.

— Ошибка. Банни — не безотказна и ляжет в постель только с тем, с кем захочет. Не говоря уж о том, что далеко не глупышка.

— Конечно-конечно. «Каким оружием я владею? Пилочкой для ногтей» — просюсюкала медленно закипающая Багира.

— Ты просто не видела, что Банни сделала пилочкой для ногтей с тем типом, который тоже решил, что она — безотказна. Так что в нашей недокоманде есть ядро: мы с Кеном и Доком. Плюс Банни. Плюс Харли, двоюродная сестренка Кена.

— Еще одна дура.

— Просто слегка легкомысленная. Это пройдет. Как мне кажется — мир здесь суровый, и легкомысленные долго не проживут. Она изменится.

— Остались я, Смит и Ракша.

— Ты... Хм... Ты...

— Ах да, я и забыла: проведенная вместе ночь — еще не повод для знакомства.

— Неужели ты прыгнула ко мне в койку только для того, чтобы остаться в команде?

Тресь! Зазвенела громкая пощечина.

— И только потому, что тебе нужно сохранять авторитет командира, я не сломала тебе нос.

— Думаешь, у тебя бы получилось?

— Вот только не надо хвалиться своей службой в супер-дупер спецназе!

— Ну, какой спецназ...

— В штабе, писарем отсиделся?

— Не один я, — усмехнулся Сардж, — Кто-то тоже не сразу признался, где работает.

— Нечем хвастаться. Стоять на вышке — много ума не надо...

— Это там ты первый фраг взяла?

— Лучше бы не брала... Не хочу говорить. Потом, ладно?

— Как скажешь, крошка....

— Чуешь, чем пахнет?

— Какой убедительный кулачок. И пахнет... Переломом носа?

— Угадал. Значит, команда состоит из лидера, двух его приятелей, подружки, родственницы, любовницы и двух приблудных личностей?

— Нет. Команда состоит из меня и моих людей. Точка. Делить ее на тех, кто мне дорог и тех, кем можно пожертвовать — я не стану.

— И куда же собирается вести нас наш вождь?

— Завтра. Все расскажу за завтраком. Меня и так задрало повторять все по новой каждому очнувшемуся. Давай спать.

— А я спать не хочу... — промурлыкала Багира.

— А чего хочешь?

— Не чего... мррр... Кого...

Интересно, интересно, отвлекся от наблюдения архимаг. На долготе Убежища уже наступила глубокая ночь, а там, где находился Рогиэль — только-только садилось солнце, впрочем, спать он в любом случае не собирался. Еще в молодости он пришел к выводу, что тратить время жизни — пусть и безразмерной эльфийской — на то, чтобы лежать неподвижно и видеть странные картинки — просто глупо. Если ему захочется провести время в неподвижности — он займется медитацией. А картины, которые можно увидеть после употребления определенных растений или веществ — гораздо разнообразнее банальных снов. Так что будущий архимаг углубился в магию жизни, что, после применения некоторых практик, позволило ему стать Эльфом-который-не-спит. О чем не пожалел еще ни разу. Даже удивительно, отчего другие маги не последовали его примеру. Инерция мышления — губительна для настоящего ученого.

Вернемся к подопытным образцам. Из своего богатого опыта Рогиэль знал, что после секса люди мог рассказать такое, что никогда не сорвалось бы с их языка. Эльфы, впрочем, тоже. Правда, молодые, с возрастом они учатся контролировать себя в любой ситуации. А суровый гномий секс и вовсе не предполагал никаких разговоров и вообще других действий, не связанных с зачатием.

Итак, что можно понять из подслушанного? Сардж — армейский писарь, что объясняет слабое владение оружием. Багира, похоже, дежурила на какой-то сторожевой вышке, возможно, на границе с дикими племенами. Странный мир — женщина выполняет мужскую работу. Они же не предназначены для этого. И, главное — это не случайно собравшиеся вместе люди, вроде беженцев. Это — команда, которая ставила перед собой некую цель. Какую — пока неясно...

Продолжим наблюдение.

А также продолжим сборы в столицу. Архимаг давненько уже не выбирался в свет, нужно напомнить о себе. А тут как раз приехали с приглашением прибыть на Совет.

* * *

Утром, за завтраком, когда все уже расселись и заказали артефакту что поесть, Сардж встал и постучал вилкой по стакану. Потом еще постучал. Потом рявкнул.

Все затихли и несколько недоуменно повернулись в его сторону.

— Господа, — начал командир, — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятное известие...

— Как ревизор?! — сделал круглые глаза Кен.

— Нет, не ревизор. Я хотел бы описать нашу нынешнюю ситуацию.

— Мы в анусе?

— Не совсем. Мы, если брать анатомические сравнения — на левой ягодице. Как вчера смогла выпытать у нашего бортового компьютера Банни — мы находимся почти посредине попы мира, именуемой Великая равнина. Отсюда до более-менее цивилизованных мест — как до русско-японской границы от Калининграда. Причем цивилизованными эти места будут с большой натяжкой. Что-то вроде фронтира, поселенцы которого отгоняют орков. Кстати, об орках — Равнина населена приятелями наших вчерашних гостей и поодиночке они перемещаются крайне редко. Правда и в большие орды а-ля монголы — тоже не собираются. Не доросли еще до своего Чингисхана. Посему возникает вопрос: к каким выводам можно прийти после нашей вчерашней стычки?

— Э... Здесь живут орки? — подняла руку Харли.

— Ну, или, как минимум, жили орки, — хмыкнул Док.

— Как минимум — жили орки, — добавила Банни, — И как минимум — пять штук.

— Нет, к сожалению, мы вчера перебили не последних, — продолжил Сардж, — Потому что за такой подвиг нам бы воздвигли статую из чистого золота.

Даже из чистого алмаза, подумал Рогиэль, параллельно размышляя, что взять с собой в столицу. Из того, что нельзя переправить телепортом. Однако бороться с орками — все равно, что с крысами. Поодиночке — неопасны, но поодиночке их видят крайне редко. К тому же одинокий орк умеет удивительно быстро передвигаться. Туда, где будет уже не таким одиноким.

— Вчерашний опыт говорит о том, что, когда мы соберемся сваливать из этого гостеприимного места — нам придется столкнуться с орками. А нам и вчера-то больше повезло. С пятью мы справились, с десятком — придется повозиться. Двадцать орков нас размажут тонким слоем, как паштет по булке. И, чтобы этого не случилось — нам нужно оружие. В чем я надеюсь на Дока...

— Ничего не получится, — отреагировал тот.

— Поясни.

— Ты же имел в виду огнестрел?

Огнестрел? — тут же заинтересовался Рогиэль. Интуиция подсказывает, что речь не об огненных стрелах, а о каком-то более мощном оружии. Похоже, в мире «Земля» имелось некое неизвестное здесь оружие, стреляющее огнем. Интересно, что-то вроде файербола или молниевого жезла?

— Совершенно верно.

— Так вот. Ты надеешься, что я смогу создать порох. Да, смогу. Если мы сможем найти целлюлозу, азотную и серную кислоты, парафин и лабораторию.

— Напрасно ви нэ вэрытэ в силу нашэй наукы, — с неожиданным акцентом произнес Сардж, — У нас есть волшебный Мозг, который...

— А вот фиг, — сказала Банни, — Мозг не сделает вам азотную кислоту, потому что это будет химическая реакция, а он ограничен механическим воздействием.

Нимало не разочаровавшийся Сардж подмигнул раскрывшей рот Багире и продолжил:

— Все равно, я верю в способности Дока...

— И вот тут, — добавил последний — возникает проблема номер два. Если напрячься и потратить порядочное количество времени — я, пожалуй, соображу какой-никакой кордит. Однако, куды вы его будете сувать, таварыщ?Я химик, а не оружейник и синтезировать автомат Калашникова в колбе не смогу. И Мозг не сможет. Я так понимаю, он сможет превратить кусочек стали в кусочек стали другой формы, вон, как Банни из кинжала сделала себе два керамбита, но что такое «керамбит» — он знает. А что такое «АК47» — нет. Даже если мы попытаемся заказывать Мозгу детали по очереди — никто из нас не помнит устройство автомата вплоть до точных размеров и марки стали. Так что даже с порохом в лучшем случае у нас получится мушкет или фузея. А к таким карамультукам мы все не привыкли еще больше, чем к мечам. И в стычке с орками нам они никак не помогут.

— Ладно. У нас еще вагон времени, успеем что-то придумать.

— Вагон времени до ЧЕГО? — проговорил молчавший Смит.

— До того, как мы свалим отсюда. Потому что лично я не собираюсь доживать остаток второй жизни, заплывая здесь жиром.

— Почему ты решаешь, что МЫ будем делать? — вопрос здоровяка был вполне мирным.

— Давай спросим. Кто и по каким причинам слушается меня?

— Я командовать не люблю, — подал плечами Док, — Пусть Сардж командует.

— А я люблю, — усмехнулся Кен, — Но не хочу. У Сарджа лучше получается. Еще в школьных конкурсах его команда всегда выигрывала.

— Я с Кенчиком, — хлопнула в ладошки Харли.

— И я... с Кенчиком... — прищурилась Банни.

— Я с Сарджем, — хмуро произнесла Багира.

— Кто-то должен быть главным, почему бы и не Сардж, — пожала плечами Ракша.

— Значит, я — как все, — поднял руки Смит, — Командуй.

— Итак, чтобы убраться отсюда нам нужно решить кучку проблем, — Сарджу надоело стоять, и он сел. Обнаружив, что все успели поесть, а его завтрак безнадежно остыл, — Проблем... А именно: все-таки что-то придумать с оружием — раз. Тренироваться с холодняком — два. Изучать окружающий мир, чтобы эльфа с гоблином не путать и короля по плечу не хлопать — три. Расписание уроков составим позже, и займется этим Харли.

— Почему я?!

— По специальности. Оружие — на Доке, тренировки — на Кене, обучение — на Банни. Она с Мозгом лучше обращается. Всем остальным — учиться, учиться и думать над следующим...

— Где брать деньги во внешнем мире?

— Посольство брать будем! Над финансовым вопросом тоже подумать. В третью очередь. А в первую и вторую — придумать нам легенду, отвечающую на вопрос, откуда мы взялись. Для чего нам, в первую очередь, нужно придумать название нашей расы. Так как мы уже не люди и, если будем называться людьми — кто-то может решить, что мы врем или скрываем свою истинную расу. А это чревато. Потом — продумать, во что мы будем одеваться. Потому что в здешней одежде смотреться будем откровенно ряжеными, потому что не сможем вести себя соответственно. Будем путешественниками из далекой страны, а, значит, одеваться должны как-то однотипно и так, чтобы не вызывать ненужных ассоциаций. А то вдруг длинные волосы здесь носят исключительно мужчины нетрадиционной ориентации, а сапоги — только крестьяне. Таак... Вроде все. Вопросы?

— Мы прямо сейчас будем шить одежду и придумывать легенды? — поинтересовалась неугомонная Харли.

— Нет, прямо сейчас я поем, наконец! А потом мы выйдем наружу и обследуем окрестности.

— А вдруг там опять орки? — не успокаивалась Харли.

— А мы возьмем оружие и выглянем очень осторожно!

— Есть другой вариант, — вмешалась Банни, — Мозг может просканировать окрестности примерно так на пару сотен метров в радиусе и сказать, какие живые существа есть вокруг.

— Отлично. Тащим его сюда...

— Не получится. Он, конечно, передвижной, но весит под сотню кэгэ.

— Ладно. Двигаем к нему. Двигаем — это я и Банни. Остальные вооружаются. Задача ясна? Выполнять!

— Мы тоже хотим с Мозгом поиграться! — тут же заканючила Харли.

Сардж с шипением выдохнул.

— Сначала оружие. Потом — смотреть на Мозг. Кто захочет.

На выходе из столовой Багира чуть замешкалась и неожиданно почувствовала, как сзади к ней подошла Ракша:

— Багирочка... Лапки от Сарджа убери...

— А то что? — не оборачиваясь спросила она.

— А то то.

— Посмотрим.

— Посмотри. Пока есть чем.

* * *

— Мозг, какие живые существа есть в радиусе ста метров от выхода из Убежища?

— Вопрос неясен, уточните единицу измерения.

— Какие живые существа есть в радиусе ста шагов от выхода из Убежища.

— Цикады, трипсы, тли, ящерица, черви, мышь...

— Стоп-стоп-стоп. Насекомых не учитывать!

— Ящерица равнинная — одна штука. Мышь полевая — сто тринадцать штук. Окунь зубастый — триста семь... триста пять... триста три...

— Стоп. Кто находится рядом с выходом? В радиусе десяти шагов?

— Ящерица равнинная — одна штука. Мышь полевая — семь штук.

— Это все?

— Все.

— Отлично, — Сардж осмотрел свое воинство, все-таки вооружившееся мечами, — Пойдем, посмотрим повнимательнее, куда нас занесло.

Они гурьбой прошли по коридору к выходу и открыли дверь.

— Нет, — нарушил гробовую тишину Кен, — это становится традицией.

У входа находилась только ящерица. Одна. Которая смотрела на выглянувших из дверей.

Сверху вниз.

Глава 9

Сардж аккуратно и тихо прикрыл дверь.

— Меня настораживает тенденция, — задумчиво произнес он, — Такими темпами в следующий раз нас встретит стая плотоядной саранчи.

«А здесь есть такая?» — удивился архимаг, не очень помнящий всех обитателей Равнины.

— А здесь есть такая? — переспросил Док.

— Не знаю. Но, подозревая, она может вывестись специально для того, чтобы порадовать нас. Ящерица... Это целый ящер!

Сардж тихо приоткрыл дверь. Посмотрел на любопытный желтый глаз, заглядывающий в щелку, и закрыл обратно.

— Похоже, тварь хочет жрать, — мрачно заметил Кен.

— Не хочет, — произнесла из-за спины Банни, — Я сходила к Мозгу узнать, кто такие степные ящерицы.

— Ну? И?

— Степная ящерица — обитатель Великой Равнины. Стадное травоядное пресмыкающееся...

— Травоядное?! — взвыл Кен, — Я чуть не открыл производство кирпичей, а эта зверюга жрет траву? Дайте мне палку, я ей тресну!

— Кен, кабаны и зубры тоже травоядные, однако отгонять их палками — плохая идея.

— Степная ящерица, — менторским тоном продолжила Банни, — является мирным и дружелюбным животным. Молодым самцам присуще любопытство...

Ну да, подумал Рогиэль. Вход в Убежище закрыт иллюзией сплошной каменной стены, и ящеру стало интересно, как это: глаза видят камень, а осязание говорит, что никакого камня нет.

— Чего они боятся? — деловито поинтересовался Сардж.

— Огня, — тут же ответила Банни, — И громких звуков.

Надо же... Казалось бы, глупая девица. Однако догадалась заранее уточнить слабое место противника.

— Огня, значит... А, ну-ка — факел со стены.

Магические светильники, в которых огонь поддерживался с помощью зачарованных камней, не предназначались для снятия, однако Кена это не остановило. С молчаливой помощью Смита, он оторвал факел и протянул Сарджу.

Через минуту ящер отдернул голову от двери, фыркнул и отбежал в сторону, размахивая головой на длинной шее и цепляясь когтями за камни. Выглядел он достаточно симпатично — если помнить, что он травоядный — тело величиной с лошадиное, кривые мощные лапы, короткий толстый хвост, поднимающаяся над землей выше человеческого роста небольшая голова, с длинной мордой, вывернутыми ноздрями и маленькими глазками. Все это покрыто шершавой желто-бурой шкурой.

— Давай, давай! Вали!

— За хвост его хватай! — заливисто засвистел вслед удирающей зверюге Кен.

— На кой?

— Ящерицы же хвост отбрасывают от страха? Вот и он отбросит. А мы его пожарим с луком.

— Всю жизнь мечтал сожрать жареный ящеричный хвост, — сарказм из голоса Сарджа прямо сочился, — Тем более — с луком. Обследуем местность! А то в прошлый раз мы обследовали только почву. Когда дохлых орков хоронили. Оружие не забываем!

***

Убежище находилось внутри скалы. Скала, в свою очередь, отвесно поднималась на высоту в пару десятков человеческих ростов и охватывала кольцом уютную маленькую долинку. В которой находилось круглое озерцо, десяток деревьев и пять холмиков с пожухлой травой.

— Ну, по крайней мере, в нашем Убежище нет проблем с водой, — Харли кинула в озеро камень. Над водой подпрыгнул крайне недовольный таким подарком в голову окунь, — если мы так и не придумаем, как перебраться через степь, битком набитую орками, можно будет разбить здесь огород.

Энтузиазма по поводу такой перспективы в ее голосе не было ни капли.

Сидевший на вершине скалы орел чуть повернул голову. Слух у него был плохой, но читать по губам Рогиэль еще не разучился.

* * *

Любой — достаточно сильный — маг мог связаться с коллегой на сколь угодно далеком расстоянии. Телепатия, зеркала, гонцы, телепортация, в конце концов. Но такие способы общения считались подходящими только для срочных сообщений и коротких деловых посланий. Обсуждать по-настоящему важные вопросы маги предпочитали лично. Тем более, архимаги, лучше всех знающие, как легко перехватить гонца, подслушать зеркальный разговор и взломать ментальную защиту.

— Вы слышали? Совет возмущен недостойным поведением архимага Лалфиона.

Сегодня Рогиэль заглянул в гости к своему коллеге, архимагу Эриниэлю. Хотя на самом деле никто из ныне живущих не был ровней самому старому эльфийскому архимагу, прожившему уже пять тысяч лет. А ведь следующему по возрасту эльфу всего две тысячи. И он не архимаг, а король. Вот и этому Эриниэлю лишь чуть больше тысячи. И он наверняка не знает, что окончание «-иэль» в имени на Сером наречии, давным-давно забытом языке предков, означает «дочь». И мода на такие имена пошла от самого Рогиэля, чьи родители просто хотели девочку. Как только его не дразнили в детстве... Дети, они ведь злые. А Рогиэль — еще и памятливый. С хорошей фантазией.

— И что же натворил этот выскочка?

— Вы не слышали? — вежливо поинтересовался Эриниэль, хотя в голосе явственно ощущалось «Что вы там вообще слышите в своем затворничестве?» — Он был уличен в организации компании, торгующей магическими артефактами.

— Что вы говорите? — искренне возмутился архимаг, являющийся теневым совладельцем не одного десятка компаний, ростовщических гильдий, шахт, рудников и мастерских.

Взаимоотношение магов и денег являлось очень деликатным вопросом. Как-то традиционно повелось считать, что магам деньги не нужны. Как будто им не нужно есть и пить, а редкие ингредиенты, вроде перьев канопуса или желчи пещерных гноллов, им приносят бесплатно, из одного уважения. Это уж не говоря о более простом, например, алмазах, изумрудах и жемчуге. За все надо платить, и маги — не исключение. Однако в эльфийском обществе для мага связаться с финансовыми отношениями считалось чем-то неприличным, вроде инцеста или гомосексуализма.

— Да-да, даже рассматривается вопрос о лишении его звания. А ведь его последнее исследование о природе призраков...

Магов давно интересовало, являются ли призраки созданиями, состоящими из чистой магии или же они просто фонят магией. Исследователи в этом вопросе разделились на две части, до сих пор, вот уже пару тысяч лет, не пришедшие к общему мнению.

— Очень интересное исследование. Новые данные... — продолжил разговор Рогиэль одновременно пробуя вино — «Фюинаранель», тридцатилетней давности, купаж дома Лоссен — и наблюдая за своими подопечными. В том числе и за теми, что жили в Убежище номер тринадцать.

Вот уже несколько дней они жили по установленному Сарджем расписанию, которое Кен назвал «старой доброй учебкой»: подъем, завтрак, зарядка, похожая на гимнастику, тренировка с оружием, обед, изучение окружающего мира, с помощью книг и Мозга, потом ужин, «личное время» и сон. Который начинался обычно не сразу: Кен и Банни практически поселились друг с другом, при этом продолжая скрываться от товарищей, Харли пыталась соблазнить Дока — и пару раз получилось — Багира и Ракша ревниво следили друг за другом, не подпуская соперницу к Сарджу. Один Смит не обращал особого внимания на женский пол, увлекшись какими-то конструкциями, детали для которых изготавливал с помощью Мозга.

Вот сейчас восьмерка собралась в «классе», как с легкой руки Харли стали называть помещение с Мозгом, и азартно спорили, выбирая себе общий стиль одежды, в котором они выйдут в большой мир. Каждый заранее объяснил Мозгу, как должен выглядеть человек в загаданной одежде, и теперь артефакт поочередно высвечивал в воздухе над собой трехмерное изображение, одновременно сообщая, какие ассоциации человек в этой одежде вызовет у окружающих.

Мешковатая зеленая одежда, в неравномерных пятнах и с многочисленными карманами.

— Человек, пытающийся притвориться эльфийским разведчиком, — монотонно прокомментировал Мозг.

— Кен, нахрена?

— Ну а что? Камуфляж.

— В котором нормальные люди ходят по лесу, а не по городу. Дальше.

Голубые доспехи с просто огромными наплечниками.

— Гном-старьевщик.

— Кен.

— Это не я!

— Харли.

— А почему я?

— Только вы двое могли догадаться выбрать образ спейсмарина. Нет, с цепным мечом и болтером мы будем смотреться эпично, но, во-первых, у нас нет ни того ни другого, во-вторых — у нас немного не хватает роста до типового десантника. Дальше.

Человек в зеленой одежде, с красными полосами на груди и остроконечном головном уборе.

— Ну и чье это? — озадачился даже Сардж.

Кен опустил глаза и молча поднял руку.

— Актер, изображающий рыцаря из Альтармана, — ожил Мозг.

— Только большевиков нам не хватало. Дальше.

Черная одежда, серебряное шитье, узор из сдвоенных молний на воротнике.

— Кен, ты что, издеваешься?!

— Ну... Я...

— Народ, нам нужна простая практичная одежда, однотипная, в которой будем выглядеть серьезно, как минимум — хотя бы! — не похожими на клоунов! А что решат люди, глядя на этого Штирлица?!

— Практикующий некромант, — Мозг решил, что вопрос обращен к нему.

Ну, вообще-то да, подумал архимаг. Черный цвет означает достаточно серьезного человека, потому что черный краситель для ткани — действительно черный, а не просто темно-серый — очень дорог, плюс означает скрытность и нежелание афишировать свои родовые, клановые или гильдейские цвета. А в сочетании с серебром действительно вызывает однозначную ассоциацию с некромантией. Вот только одеваться так не рекомендуется: в большинстве известных архимагу государств некроманта просто сожгут на костре. А в меньшинстве — подойдут к вопросу с большей фантазией.

— Короче, — подытожил Сардж, — Все плохо, все не пойдет. Думаем, думаем...

* * *

— Ну и что это за хреновина?

Док сидел в столовой, глядя на Кена, который вертел в руках непонятный артефакт. Поэтому вопрос вошедшего Сарджа был вполне резонен.

Артефакт выглядел как длинный, длиннее человеческой руки серебряный стержень, толщиной в два пальца (на самом деле — трубка, а то слишком тяжело выходило), покрытый резьбой и крошечными драгоценными камушками. На одном конце — распустившая лепестке серебряная роза.

— Это, — вздохнул Док, — Жезл Громового Удара. При активации выпускает электрический разряд на расстояние в пять сотен шагов, пробивающий рыцарские доспехи, вместе с рыцарем, конем и кирпичной стеной за ними. При полной зарядке — хватит на пару сотен выстрелов.

Глава 10

Глаза Сарджа на мгновение вспыхнули:

— Интересная штуковина... Немного неудобная, но, за неимением огнестрела... Как активируется?

— Словами «Бруиру». Ударение на последнюю «у».

— Примерно вот так... — Кен махнул жезлом и рявкнул «Бруиру!»

Сардж поднялся с пола.

— Ну и почему она не выстрелила?

— Можно подумать, тебя это сильно расстроило.

— Отсутствие в моем животе дырки от молнии меня, несомненно, радует. И, тем не менее — какого ляда эта дура не стреляет?

— Потому что, — снова вздохнул Док, — жезл реагирует не на слова, а на изменение внутренней маны владельца при произнесении кодового слова. Ну, чтобы не получилось так, что жезл не расслышал хозяина в грохоте битвы или не понял, что ему сказали, потому что владелец попил холодного пива и охрип.

— Ясно, — Сардж сел в кресло, покрутил поблескивающий артефакт в руках и бросил на стол, — Как оружие эта хрень бесполезна.

— Ну почему, — тут же встрял Кен, — Это все-таки металлический штырь. Если им как следует шарахнуть по голове...

— Я имел в виду — как дистанционное оружие.

— Можно кинуть в голову, — с готовностью предложил Кен.

— Вот я сейчас кому-то ее и кину. В голову. Док, а в недрах нашего борткомпьютера есть оружие, не использующее эти колебания маны?

— Практически нет, — развел тот руками.

Разумеется, подумал Рогиэль. Это же самый надежный и действенный способ. Никто же не предполагал, что здесь появятся существа, абсолютно не имеющие маны. Так что думайте, образцы, думайте...

— Практически нет, — тут же уцепился за оговорку Сардж, — означает, что кое-что все же есть. Так?

— Есть, — не стал отпираться Док, — есть, например, Флейта Ункана. Выбрасывает стрелу, активируется прикосновением кристалла-накопителя к стволу.

— Уже интереснее. Правда, название какое-то настораживающее.

— Потому что это — флейта. Двухметровая медная трубка с дырочками по всей длине.

— Мама дорогая... Такую жердь даже бросать не надо — и так дотянешься. Что-нибудь менее психоделическое?

— Плевок дракона.

— Огнемет?

Архимага, продолжавшего беззастенчиво подслушивать своих подопечных, заинтересовало не столько незнакомое название, сколько безразличный тон, которым Сардж его произнес. Для подавляющего большинства населения артефакт, метающий огонь, проходил по разряду очень сильной магии, о которой нужно упоминать с уважительной опаской. Потому что, скорее всего, противопоставить такому «огнемету» ты не сможешь ничего. Если, конечно, не окажешься более сильным магом.

В мире Рогиэля каждый разумный индивид обладал внутренним запасом маны и, теоретически, мог научиться колдовать и стать магом. Даже архимагом. Вот только мало кто к этому стремился. Ведь магия, как и любое другое занятие, требует упорства, усидчивости и огромного труда. Многих лет труда.

Поэтому собственно магов было не так уж и много. Таак... Если прикинуть...

Всего в мире существовало тридцать шесть архимагов, то есть тех, кто мог все. В теории. На практике же... Иногда и на практике.

На ступеньку ниже стояли придворные маги. Двести двенадцать штук. Вовсе не по числу государств: где-то король и вовсе не мог содержать мага, а у кого-то количество придворных магов достигало целых пяти человек. Были и придворные маги — два, если быть точным — которые вообще ни к одному двору не относились и жили отшельниками. Дело в том, что «придворный маг» это не должность, а звание. И означает оно, во-первых, что его носитель может претендовать на место при дворе, а во-вторых, что его сил и умений хватит на то, чтобы управлять целым государством. Вернее, быть верным помощником короля, конечно-конечно.

Далее шли мастера-маги, чьего точного количества эльфийский архимаг не знал — вернее, знал, но поленился вспоминать — что-то около полутора тысяч. Мастер-маг в совершенстве владел магией, но только одного направления. Максимум — двух. Магия разума, огня, демонология, трансформация, некромантия...

За мастерами находились маги-подмастерья, чье название тоже давно потеряло прямое значение и означало всего лишь, что экзамен, подтверждающий полное владение магией выбранного направления, данный маг не сдал. Не смог, а то и не захотел. Может, ему хватает тех знаний, что он успел получить. В отличие от мастеров, подмастерья были менее сильны, зато более универсальны, потому что владели приемами трех-пяти направлений и еще прятали в рукаве с десяток неожиданных трюков. Подмастерий точно никто не пересчитывал, кажется, их было приблизительно пятьдесят тысяч.

Ну, и низшей ступенью магических рангов были маги-ученики. Владеющие только азами, изучившие несколько приемов, зато, при должном старании, отточившие их применение до совершенства. Этих расплодилось почти два миллиона.

И своеобразной прослойкой между магами и простолюдинами шли знахари. Никогда не обучавшиеся по-настоящему, владеющие одним-двумя заклинаниями, полученными в наследство от деда-прадеда, они крайне редко афишировали свои возможности, предпочитая пользоваться ими тайком.

Если сравнить магов с лекарями, то получится следующая картина: архимаг мог вылечить все. Любую болезнь. Даже ту, что еще и не существовало в природе. Фактически, если бы ему это понадобилось, он мог создать болезнь специально для того, чтобы ее вылечить. Придворный маг вылечит любую известную болезнь. Известную. Мастер-маг может, скажем, вылечить любую болезнь легкого. Или печени. Но, скорее всего, и с той и с другой он справиться не сможет. Подмастерье возьмется за любую хворь, но с серьезным случаем не совладает. Ученик справится с чахоткой или переломом, но не более. Ну а знахарь сможет заговорить чирьи. Или вывести глистов у лошади.

Поэтому более-менее работающие артефакты мало распространены, в основном они есть у магов, а также достаточно богатых людей. Практически у каждого правителя рано или поздно появлялась гениальная идея: «А не создать и мне войско, вооруженное магическим оружием? Вот я тогда всем задам!». Идея появлялась... И исчезала. Чтобы зачарованное оружие работало — нужно либо иметь под рукой мага, который будет его постоянно заряжать (а тогда уж проще использовать как оружие самого мага, потому что он быстро выдохнется), либо иметь очень, очень сильного мага. Уровня архимага, как минимум. А ни один архимаг не согласится работать заряжалкой для солдат. Так что магическое оружие массовым не является. А вот тут обычный стражник мимоходом упоминает, как можно понять из названия, метатель огня, причем, судя по голосу и интонациям, он ему хорошо знаком и даже считается каким-то суррогатом НАСТОЯЩЕГО оружия. Или Сардж — стражник ОЧЕНЬ непростой... Ну, или он, Рогиэль, все-таки разучился правильно читать интонации и не распознает сарказм и шутку. Когда несколько тысяч лет пользуешься своими возможностями в чтении аур, когда не нужно угадывать, а достаточно просто взглянуть — перестаешь понимать такие примитивные вещи. Нет, познания в физиогномике и прочтении вазомоторных реакций никуда не исчезло, но оказалось узко заточено на общение с архимагической верхушкой, склонной прятать и маскировать движения ауры. Да и то — последние лет пятьсот ни одному архимагу скрыть свою ауру от Рогиэля не удавалось.

Однако вернемся к подопытным.

Разговор за время его раздумий уже закончился и люди вышли из комнаты, но что за беда — архимаг чуть отлистал назад память таракана-наблюдателя.

— ...Плевок дракона.

— Огнемет?

— Да нет. Не совсем. Выбрасывает такой узкий пучок огня, в форме веретена, длиной с метр и толщиной сантиметров десять, который пробивает и разносит все, до чего долетит. А летит он несколько километров. Активируется нажатием на кнопку, но при этом весит двадцать килограмм, делает только один выстрел, после чего перезаряжается двое суток.

— А уменьшить его нельзя?

— Нет. Особенность используемого заклинания. Это как попытаться уменьшить атомную бомбу, уменьшив заряд. Просто не сработает.

— Ладно. Ищи, Док, ищи. Без нагана в деревне тяжело. И, это... Попробуй все-таки выдумать порох. Может, смогу что-то придумать...

Ну что ж. В целом, любопытно и дает пищу для размышлений. Предположений и догадок, но и только.

Тут архимага отвлекли события в другом конце материка, и он отключил наблюдение за Убежищем номер тринадцать. Ну как — отключил... Тараканы, разумеется, остались, продолжающие подсматривать, подслушивать и быть готовыми в любой момент сообщить Рогиэлю о том, что случилось что-то интересное. Например, было произнесено одно из ключевых слов. Или случилось нападение. Или образцы наконец-то собрались уходить в большой мир.

Та-ак... Ну а теперь — что там в Андердарке?

Отряд, исследовавший по заданию Рогиэля один из недавно обнаруженных входов в подземный мир, наткнулся на необычную разновидность ящериц. Белесые, с выпуклыми черными глазами, судя по отсутствию реакции на факелы — слепые, но при этом подвижные, агрессивные и ядовитые. Они уже истребили часть отряда и теперь бросались на оставшихся в живых. Двух эльфов и человека.

Интересно... Новый вид. Смогут ли наемники с ними справиться, и если нет — то сколько продержатся...?

* * *

Солдат. Явный солдат. Круглый шлем, с толстым подшлемником, закрывающий уши и затылок. Выглядит как часть сферы. Надо лбом — изображение черепа с крыльями. Наплечники с белыми цифрами, нагрудная броня, мешковатая одежда, тяжелые сапоги. Все это темно-зеленого цвета.

— Имперский Гвардеец, — скептически произнес Сардж, рассматривая иллюзию.

Образцы жили в Убежище уже два месяца, тренируясь во владении оружием, заочно изучая мир. И общаясь.

Док плотно закопался в бумагах, пытаясь придумать оружие, которое устроило бы привередливого Сарджа.

Смит почти ни с кем не общался, пропадая в пустующей комнате, которую он превратил в подобие мастерской.

Багира и Ракша ревниво следили друг за другом, не подпуская вторую к командиру, причем если для Багиры это было больше развлечением и поводом подразнить соперницу, то Ракша воспринимала все как-то слишком серьезно, упорно тренировалась во владении оружием, и стала интересоваться ядами.

Банни приросла к Мозгу — тьфу ты, и к архимагу прицепилось это словцо! — так что теперь она наверняка была в этой группе лучшим знатоком мира. Периодически, для поднятия настроения, она явственно дразнила Багиру, показываясь перед ней в соблазнительном виде, бросая томные взгляды и невзначай прижимаясь. Последнюю это бесило. Что еще больше веселило Банни.

Харли впала в депрессию и часто плакала. Причем особо не стараясь скрывать это от остальных, отчего ей регулярно прилетало от бесчувственного Сарджа. Теперь она бродила от одного члена группы к другому в поисках утешения. И пару раз находила его в объятиях Дока, и один раз — вместе со Смитом. Пыталась подкатить к Сарджу, но сразу поняла всю бесперспективность этого.

Сардж загружал своих бойцов учебой, тренировкой и заданиями, иногда придуманными откровенно по принципу «чтоб дурью не маялись». А также он наконец-то обнаружил, что стал объектов охоты, выругал обеих «охотниц» и теперь Багира и Ракша следили друг за другом, одновременно прячась от командира.

Неунывающий Кен честно старался утешить сестренку, но ему это быстро надоело, они разругались и теперь не разговаривали. Единственный, кто продолжал придумывать «образ на выход», создавая иллюзии с помощью Мозга и показывая их командиру. В качестве самоназвания их нынешней расы, он предложил странное словцо «шефанго». Сардж обещал подумать.

И вот теперь Кену пришла в голову очередная идея «образа»...

— А что? Да, гвардеец. Но чем он плох? Мозг, на кого похож?

— Мозг похож на емкость с...

— Мозг, картинка на кого похожа?

— Королевский гвардеец.

— Почему? — даже заинтересовался Сардж.

— Мозг, почему изображение похоже на гвардейца?

— Броня означает, что перед нами боец. Одинаковый цвет одежды и брони характерен для личных войск правителя, на что также указывают нанесенные символы...

— Хорошо, — подытожил Сардж, — Но нет.

— Да почему?!

— Служил я... В Имперской гвардии. Мне не понравилось.

— Сардж, да ладно. Вот здесь можно написать: «В любом месте...»

— Нет! Я сказал, что больше форму не одену — значит, нет!

В Имперской гвардии, значит... Вот оно что... И, похоже, их правитель МОГ быть достаточно силен, чтобы хотя бы свою личную гвардию вооружить магическим оружием. Все понятно, все понятно...

— Сардж, слушай... Я никогда не спрашивал, но... Что ты с Темнейшим-то не поделил? Почему ушел?

Их правитель ОЧЕНЬ силен. Только очень уверенный в себе человек станет называться Темнейшим, не боясь обвинений.

— Да не ушел я. Медкомиссию не прошел.

— А...

— Психиатр. Доволен?

— Ладно, — выставил вперед ладони Кен, — Виноват. Больше не повторится.

— Поэтому я форму НЕ НАДЕНУ.

— Лады. Я понял. Ты как?

— Я в порядке. Я в порядке.

Бормоча эту фразу, Сардж вышел из комнаты с Мозгом, хлопнул дверью и зашагал к себе.

— Я в порядке... Я в порядке... Я в порядке...

Он резко открыл дверь, шагнул внутрь и холодные руки схватили его за шею.

Глава 11

В следующее мгновение в воздухе мелькнули голые пятки и Ракша, пролетев по воздуху, с грохотом обрушилась на кровать.

— Где ты ходишь? — тут же возмущенно подскочила она, — Я замерзла!

— Неудивительно.

В самом деле — из одежды на девушке были только сережки. И те совсем маленькие.

— Что ты здесь делаешь?

— Сардж, ты же взрослый мальчик. Если девочка пришла к тебе голенькой — то, наверное, не для того, чтобы осудить философию Шопенгауэра.

— Где твоя одежда?

— В моей комнате, — хихикнула Ракша, — Выгонишь меня прямо ТАК?

Она встала и, прикрывшись руками, изогнулась в соблазнительной позе, как это умеют только женщины — вроде бы все спрятано, но при этом она выглядит даже более соблазнительно, чем если бы оставила все на виду

— Как ты умудрилась просочиться сюда без одежды?

— Ассасин я или кто?

Сардж буркнул, изменив это слово так, что оно намекало на необычные пристрастия Ракши в сексе.

— Как захочешь, милый...

— Ракша, исчезни.

— Сардж, ну пожалуйста! — голос Ракши дрогнула, глаза налились слезами, — Я люблю тебя, дурачок!

— Ты знаешь меня всего месяц.

— Мне хватило! Сардж! — девушка прильнула к командиру.

— Кстати, а где Багира?

Неуклюжая попытка перевода темы, мысленно отметил Рогиэль. Произнести в такой ситуации имя соперницы, тем более — счастливой соперницы... Большая ошибка.

— Багиррра? — прорычала Ракша... И рассмеялась.

— Ну да. Думаешь, я не заметил, как вы следите друг за дружкой, чтобы косточка не досталась другой... Э... Другой.

Ракша загадочно улыбнулась и Сардж схватил ее за плечи:

— Где Багира?

— Поцелуй — скажу!

— Скажи мне, что ты не убила ее.

— Нет, конечно! Я же не яндере, в конце концов... Хотя...

— Ракша.

— Ладно, ладно! — девушка оторвалась от Сарджа и села на кровать, закинув ногу на ногу, — Она следит за мной.

В этом месте Ракша не выдержала и все-таки хихикнула.

— В смысле? — командир оглянулся, — Подглядывает за нами?

— Неет...

— Отшлепаю.

— Животиком по попе?

— Ракша!!!

— Да что сразу «Ракша»? Я всего лишь украла комплект одежды из гардероба...

— Вор у нас Кен.

— Ассасин — близкий класс. В общем, спрятала ее за пазуху, потом вышла наружу, влезла на скалу и тихонько переоделась. А из своей одежды и травы сделала чучело. Которое сейчас сидит на верхушке той самой скалы и смотрит вдаль. А Багира следит, чтобы оно не слезло.

Ракша снова захихикала.

— А я тем временем слезла по другой тропинке и прокралась к тебе.

Сардж вздохнул:

— Девки, вам делать больше нечего.

— Нечего! Тренировки уже поперек горла, от уроков по географии просто тошнит! Сардж, когда мы уже уберемся из этой дыры?

— Скоро, Ракша, скоро...

Командир оторвал от себя девицу, воспользовавшуюся его задумчивостью и снова прилипшую к нему. Причем он даже не успел заметить, когда она поднялась с кровати.

Так-так-так... Значит, Ракша — убийца, а Кен — вор. И если первое — вполне логично, то Кен — неожиданно. Нет в нем ни воровской наглости, ни этакой лихости... Хотя последнее все же есть: никакой серьезности, ни капли.

В дверь резко замолотили и распахнули ее. Попытались: дверь налетела на стоявшего рядом с ней Сарджа, ударилась о его ботинок, отскочила и врезалась в попытавшего ворваться в комнату.

— Кто там?!

— Сардж!

Багира.

— Что?

— С Ракшей что-то случилось?

Взгляд командира прыгнул в сторону обнаженной девушки, успевшей притаиться за дверью.

— В смысле?

— Она уже два часа сидит на скале и не шевелится!

Еще один взгляд. Ракша развела руками:

— Тебя долго не было.

— И что?

— Сардж, дай войти! Надо с ней что-то делать!

Багира опять попыталась надавить на дверь, и снова ничего не получилось: Сардж автоматически придержал створку. На пару секунд ему это удалось, но тут к девушке пришла подмога.

— Сардж, со Смитом что-то случилось!

Подлетевшая Харли толкнула дверь, Багира навалилась, и они вдвоем вбили командира в комнату. Дверь с силой ударилась о стену и медленно закрылась. Демонстрируя, что за ней никого нет.

— Стоп! С Ракшей все ясно, а со Смитом что?

— Он взял камень, веревку и пошел к озеру.

— Так может, он просто порыбачить решил?

— Камнями?!

— Ладно. Пойдем, посмотрим, что там с нашим громилой.

— А Ракша?

— Я уверен, — повысил голос Сардж, — что она в самом скором времени прекратит валять дурака и подойдет к нам.

Дверь закрылась. Шаги стихли.

Из-под кровати бесшумно выскользнула стройная фигура и скрылась в коридоре.

* * *

Когда Сардж, в сопровождении двух девушек, подошел к озеру, Смит, одетый в широкую шляпу, и высокие сапоги, насвистывая, раскручивал над головой камень, привязанный к веревке. Отпустил и булыжник, описав высокую дугу, шлепнулся почти в середину озера. Веревка хлестнула по воде.

— Смит... Что это ты делаешь?

Тот недоуменно обернулся:

— Рыбу ловлю.

— Зачем?

— В смысле?

— У нас же есть этот столик-самобранка.

— В нем нет копченостей. А мне окушков захотелось. Они здесь водятся, Мозг сказал.

В этом он был прав: эльфы не любили запах дыма, поэтому мясо — и рыбу — не коптили. Поправка: они не любили запах древесного дыма, наверное, он вызывал ассоциации с горящими лесами. А вот запах горящих ТРАВ — очень даже любили. Потому что, если горит лес — значит, напали на тебя, а если горит трава в степи — значит, напал уже ты.

Поэтому курительные запасы у архимага были. Что и продемонстрировал Смит, достав из кармана плоский футляр с сигарами и щелкнувший огнивом.

— Так, стоп. Командир, значит, без курева страдает, а бойцы смолят почем зря. Где взял?

— Сигары столик выдает. А портсигар и зажигалку — Мозг сделал. Он толковый, если ему объяснить.

— Дай закурить.

Рыбак охотно протянул футляр. Сардж взял себе сигару, Багира — две, одну протянула Харли, та отказалась, тогда Багира предложила ее Ракше...

— Ракша?!! Ты откуда взялась?

Та молча пожала плечами. Но от сигары так же отказалась. Мол, не хочет пахнуть дымом.

Смит, воспользовавшись паузой, воткнул в песок у кромки воды палку и привязал к ней тонкую леску, уходящую в воду. На леску повесил колокольчик.

— Смит, — подошла сзади Харли, — Я думала, ты утопиться хочешь... А что это?

— Донка. Вот, смотри...

Сардж удовлетворенно вздохнул, повернулся и увидел двух соперниц, прожигающих друг друга взглядами.

— Твою мать... Девки! Ребята! Вы с ума сходите, что ли?

— Сходим, — буркнул Смит, не поворачиваясь.

Командир плюнул и зашагал к Убежищу.

* * *

Прошла неделя. Напряжение среди «шефанго» — словцо неожиданно понравилось архимагу и теперь он называл подопытных именно так — потихоньку росло, пока что выливаясь в мелкие ссоры из-за пустяков. Сардж тихо бесился, но наотрез отказывался выступать в поход без «серьезного оружия».

Которого не было.

До этого дня.

Вечерело. Сардж, только что разнявший Ракшу и Багиру, сидел на камне у выхода из расщелины и смотрел на степь.

Безветренно. Трава слегка колышется. Стрекочут кузнечики. Красный диск солнца медленно опускается к горизонту.

Командир отхлебнул из бутылки, зажатой в руке. Возможно, ситуация взорвалась бы еще несколько дней назад, но нашлось временное спасение. Смит с помощью Мозга соорудил в своей мастерской перегонный аппарат и недавно представил результат своего творчества — крепкий алкогольный напиток из кукурузной крупы. В закромах, к которым имел доступ столик-самобранка, никакого другого зерна не было. Его наличие на какое-то время примирило образцов с действительностью. Хотя сильно опьянеть у них не получилось бы — не для того, Рогиэль создавал новую расу, чтобы она банально спилась. Так что, небольшая корректировка метаболизма — и максимум, что им грозит, это легкое расслабление.

Еще один глоток.

Хотя, конечно, при должном старании...

— Сардж... — сзади осторожно подошел Док, последнее время где-то пропадавший.

— Чего?

— Ты как?

— Я в порядке.

— А вискарь?

— Еще есть. Будешь?

— Ты им не слишком увлекся?

— Да нет. Я почти и не пью. Так, пара глотков... Что у нас еще плохого?

Док хмыкнул:

— Плохого — ничего.

— Неужели что-то хорошее?

— Ну да. Ты же просил оружие?

Сардж повернул голову. Его взгляд оторвался от линии горизонта и уставился на предмет в руках Дока.

Рогиэль на время приостановил воспроизведение памяти орла, чьи глаза наблюдали эту сцену, и приблизил изображение, чтобы рассмотреть «оружие» повнимательнее.

Ха! Да это же модификация флейты Ункана! Гораздо короче, ладоней в восемь-девять, намного тоньше — в центральное отверстие разве что мизинец пролезет, но это явно она — медная трубка, с толстыми стенками и маленькими дырочками вдоль нее. Только Док приделал к флейте деревянное ложе, вроде арбалетного, но с более плоским и широким прикладом. Спусковой крючок расположен необычно — поперек ложа, и окружен металлической скобой. За первой скобой — еще одна, но без крючка. Внутри — явно какой-то механизм.

Сардж медленно протянул руку, провел пальцами по медной флейте, по темному дереву ложа, приклада... Неверяще прошептал:

— Винчестер... Откуда?

Выхватил его из рук Дока, приложил к плечу, быстро, умело. Прицелился, повел стволом туда-сюда.

— Заряжен? — жадно спросил он.

— Да. Жми на курок.

«Винчестер» сухо щелкнул, как огромный кнут. Рогиэль ожидал появления стрелы, но ничего не увидел. Только разлетелся в стороны, как будто взорвался, песчаный холмик над норкой сурка.

Сардж дернул вторую скобу вниз, внутри «винчестера» щелкнуло, и тут же хлопнул сам «винчестер». Брызнули осколки камня, что-то с жужжанием взлетело вверх.

— Дальность? Емкость? Пробивная сила? Где ты вообще его взял?

— Помнишь, я про флейту Ункана говорил? — Док сел на освободившийся камень, пока Сардж любовался новой игрушкой.

— Помню. Слишком длинная.

— Воот. А слишком длинная она была — потому что энергия, передаваемая снаряду, зависела от длины и внутреннего диаметра. Чем больше длина и чем меньше диаметр — тем больше энергия...

— Понятно. Как в гаусс-гане.

— Примерно. Скорость же полета снаряда зависит еще и от его массы. То есть — чем массивнее снаряд — тем больше надо энергии и тем длиннее должен быть ствол. Потому что уменьшить диаметр — не могли. Стрела не помещалась. Да еще и стрелы брали арбалетные, которые грамм двести на наши деньги весят, потому что деревянные — в щепки разлетались еще в момент выстрела. А я просто взял вместо стрел — пули, стальные шарики. Калибр — в сантиметр, масса — грамма четыре-пять. Поэтому можно стало уменьшить и калибр, и длину.

— А местные что, не догадались пули взять?

— Видимо, нет. Может, инерция мышления, не знаю. Внутри помещается двадцать пуль, эффективная дальность, по моим расчетам — метров двести.

— Совсем неплохо.

Сардж опять вскинул оружие и тут же опустил. Задумчиво посмотрел на приклад.

— Док... А как вы его сделали?

— Ну, частично Смит помог, частично — Мозг...

— Док. Это сухое дерево. Ни Смит ни Мозг его за неделю не высушили бы. Где вы его взяли и не связано ли это с таинственным исчезновением двери в столовую?

— Ну на кой нам там дверь?

— Понятно...

Сардж, прищурясь, взглянул на «винчестер», на закатное солнце, на степь...

— Есть образ! Мы — ганфайтеры!

Глава 12

Над полусферой Мозга медленно поворачивалась вокруг своей оси предложенная Сарджем версия облика для шефанго, как решили себя называть лабораторные образцы. Оно и правильно — что это за новая раса без названия?

Сапоги. Черные штаны с широким поясом. Длинный коричневый плащ, с рукавами и короткой пелериной на плечах. Под плащом — белая рубашка, черная жилетка. На голове — плоская круглая шляпа с широкими полями.

Хм... Никто в этом мире не носил подобных шляп, хотя архимаг мог бы поклясться, что за свою пятитысячелетнюю жизнь он точно видел что-то подобное. Даже интересно... Рогиэль порылся в памяти. Ну да, совершенно точно. Именно такую носил один путешественник, интересовавшийся странами Запада и населявшими их народами и расами. Совсем недавно он появлялся, лет пятьдесят-семьдесят назад. Как же его звали... Канекс? Хайнекс?

В руках иллюзорный шефанго держал, опустив стволом вниз, тот самый «винчестер», сделанный из флейты Ункана, на поясе висел тонкий меч-могул. Первоначально про меч образцы забыли — что странно: оружием они явно владеют, но к нему не привыкли — и Мозг, подумав, выдал следующую реакцию возможного встречного: «Опасный странник». Образцы долго пытались понять, в чем опасность, меняли цвет одежды и убирали «винчестер», но «странник» по мнению Мозга, продолжал оставаться «опасным». Сообразил Сардж: одежда говорит о том, что человек много путешествует, а странствовать без оружия — каковым по умолчанию является только холодное, ЗНАКОМОЕ, оружие — будет либо глупец, либо человек, скрывающий оружие, магические способности или иные способы себя защитить. Раз скрытный — значит, опасный.

— Мозг, какое впечатление создает этот образ?

Молчание.

— Даже Мозг в шоке от ковбоя с мечом, — не удержался от комментария Кен.

— Нет, он последнее время чуть-чуть подвисает, — вступилась за своего любимца Банни. Девушка относилась к Мозгу, как к домашнему питомцу. Интересно, что они будут делать, когда придет пора его кормить? Такие паузы перед ответом — явный признак того, что Мозг проголодался. И теперь он или получит свой корм или очень скоро впадет в спячку.

— Странник, — ожил Мозг.

— Просто странник? Не опасный, не подозрительный, не агрессивный?

Мозг опять ушел в задумчивость.

— Мозг, вопрос снят, — шикнул на Кена командир группы, — Давай следующий образ.

Чуть помедлив, Мозг выдал женский вариант. Почти такой же, с тем же плащом и шляпой, только вместо сапог — ботинки, жилетка сменила цвет с темно-серого на светло-серый, и добавилась длинная, до щиколотки, юбка.

— Э, а можно мне оставить мужскую одежду? — возмутилась Багира.

— Лесби, — хихикнула Банни.

— Дура.

— Зато красивая, — показала та розовый язычок.

— Стоп разговоры. Все готовимся становиться ганфайтерами и убираться из этого богоспасаемого места. Док, с тебя еще семь винчестеров и патроны... тьфу... пули к ним. Харли — отвечаешь за одежду, Смит — придумать образцы документов, Багира и Ракша... в смысле, Багира и Кен собираете все более-менее золотое, серебряное и медное, и придумываете, как должны выглядеть монеты нашего государства. Банни — тормоши Мозг, чтобы он работал. Так... Ракша — прикинь, что нам будет нужно из еды. Всем — собрать то, что можно унести с собой в рюкзаках. Потому что ганфайтерами мы будем пешими. Коней у нас нет. И готовимся к тому, что к тренировкам с холодняком добавятся стрельбы. Вопросы есть?

— А...

— Вопросов нет. Приступаем.

Рогиэль бросил еще один взгляд на широкополую шляпу.

Гайгэкс, вспомнил архимаг. Точно. Гэри Гайгэкс. Именно так звали того путешественника.

* * *

Узкая деревянная доска сжималась и мялась, как влажная глина, превращаясь в ложе очередного «винчестера». Медная тарелка свивалась в трубку, становясь стволом. Множество мелких стальных деталей — уже непонятно, чем они были до попадания к Мозгу -кружились в воздухе, ложась на свое место. Со щелчком встала на место крышка, Док подхватил оружие и отставил к стене, к ряду таких же, и тут же лежавший рядом с Мозгом шар булавы вспучился, превращаясь в гроздь сверкающих стальных шариков. Только в отличие от грозди винограда, шарики ни к чему не крепились и весело запрыгали по полу.

Док, неразборчиво ругаясь, кинулся собирать «боеприпасы».

Таракан-шпион побежал по потолку и юркнул в щель, чтобы дать Рогиэлю возможность посмотреть на то, чем заняты остальные шефанго.

Вообще-то идея стать «ганфайтерами» вызвала бурю критики. Кому-то не нравился образ, как слишком маскарадный, кто-то требовал, чтобы непременно были «кольты», потому что ганфайтеры должны быть вооружены кольтами и все тут. Кто-то доказывал, что длинная юбка будет мешать в бою или в том случае, если нужно куда-нибудь проникнуть. Некоторые считали, что без коней нечего и пытаться выбраться отсюда. Кто-то рассудительно замечал, что сделать настоящие документы они все равно не смогут, а раз так — зачем нужны какие-то фантазийные? А кто-то рассчитал необходимое количество воды и еды для перехода к ближайшему городу и доказывал, что столько на себе они все равно не унесут. Молчали только Банни и Харли. Первая — потому что в принципе была не особо болтлива, а вторая молчала только в том смысле, что не находила в идее Сарджа отрицательных сторон. Она отбросила слезы и депрессию, в которые была погружена последнюю неделю и радостно таскала из гардеробной тряпки, которые Мозг превращал в одежду ганфайтеров.

Сардж поначалу терпеливо доказывал. Каждому отдельно и всем вместе. Что окружающая их степь достаточно похожа на «прерии», чтобы именно такой костюм был не маскарадным, а наиболее практичным и удобным. Что кольты не получатся просто в силу того, что основа ствола, флейта Ункана, не может быть короче семидесяти сантиметров (вообще-то семи ладоней, но это, видимо, одно и то же), а кольт с полуметровым стволом — это перебор. Что никто не мешает надеть именно джинсы, раз уж так приспичило, только черного цвета, иначе происходит выпадение из образа, и Мозг опять клинит. Что девушка без юбки в тех краях, куда они должны выйти — либо шлюха, либо воин со всеми вытекающими последствиями, вроде приставания и попыток вызвать на поединок, а последнее обычно происходит путем удара в спину. Что кони не появятся чудесным образом, и убираться из Убежища все равно придется пешком, хоть в образе ганфайтеров, хоть — клоунов из цирка. Что лучше никому не известные документы, чем никаких документов вообще (тут Сардж поминал неизвестные архимагу и половине слушателей Туаред и Панлибгонко). Что с едой и водой в пути придется ужаться — см. выше пункт про коней — поэтому будем терпеть и охотиться.

Кончилось это уговаривание тем, что Сардж предсказуемо озверел и рявкнул, что он передумал и предлагает поселиться именно здесь до конца жизни. Ему очень повезло, что винчестеров в этот момент ни у кого в руках еще не было.

Как видел архимаг, за вот этим самым ворчанием, бурчанием, критикой, стояло огромное и всеобщее желание наконец-то убраться отсюда. Даже самые лучшие друзья, вынужденно запертые в ограниченном пространстве и лишенные общения с другими людьми, могут скатиться в череду ссор, ругани и вполне способны дойти до убийства. Таких проблем нет разве что у гномов, но это потому, что они фактически всю жизнь проводят в замкнутом пространстве с ограниченным кругом общения.

Даже удивительно, что шефанго продержались достаточно долго, все проблемы ограничились истериками Харли и тихим бунтом Смита. Но долго так продолжаться не могло. Рано или поздно гнойник копящихся обид и взаимных претензий должен был лопнуть. И, похоже, все это понимали. Поэтому и были готовы уходить. К людям. Куда угодно, только отсюда.

Та-ак, что у нас поделывают другие?

* * *

— Джесси Джеймс? — щелкнул пальцами Кен.

— Нет.

— Билли Кид?

— Нет.

— Дэви Крокет?

— Нет.

— Да почему нет-то, Смит?!

— Потому, — хладнокровно ответил тот, аккуратно вписывая что-то, чего таракан рассмотреть не мог, в небольшие плоские книжечки, — что все, кого ты перечислил, были убиты. А Сардж сказал — никаких мертвецов.

— Да они все уже мертвецы, сколько лет прошло!!!

— Те, кого выбрали другие, умерли в своей постели. От старости. А твои варианты — от пули. Так что — выбирай других.

— Да я больше никого не помню. Кроме Вайэт Эрпа, но его зацапал Сардж.

— Сам виноват, долго думал. Держи.

— Эй, я же ничего не выбрал! — Кен машинально взял черный документ.

— Я тебе выбрал.

— Кого?

— Теперь ты — Дикий Билл Хикок.

— Ди... Билл?! Что?! — он лихорадочно зашуршал страничками.

— Шучу. Его же тоже убили.

— Эльфего Бака?! Кто это?

— Теперь это — ты.

— Я не хочу быть «бака».

— Можем вернуться к варианту с Диким Биллом.

— Черт с тобой.

— Та-ак! — в помещение заглянул деловитый Сардж, уже в одежде ганфайтера, только полы плаща развевались, — Что с документами?

— Остались только Харли и Банни.

Командир подошел к столику и взял в руки книжку документа — с обложкой из черной кожи, вытисненной надписью по-русски «Паспорт» и серебристой эмблемой над ней.

— Смит, ты что, издеваешься? Это же аквила!

— Это Кен предложил.

— Не-не-не, Дэвид Блейн, не пойдет. Я служил двуглавому орлу на Земле и тащить его еще и сюда не хочу. Переделайте.

— Деньги тоже переделывать? — невинно уточнил Кен, — Мы на каждой монетке аквилу отчеканили. В смысле — Мозг.

Судя по длительному молчанию, Сардж или считал до тысячи, или мысленно перебирал всех известных ему демонов.

— Черт с ним, оставляйте. Имена хоть нормальные взяли?

Он принялся перелистывать паспорта:

— Эльфего... Уайэтт... Док Холлидей — это Док, понятно... Каламити Джейн... Багира?

— Ага.

— Энн Уоттс... Это кто?

— Ракша.

— Нет, в реале это кто такая?

— Стрелок.

— Никогда не слышал... Ладно. Кен, с деньгами закончили?

— Да, босс! Тридцать пять золотых аквил, семьсот пятнадцать серебряных и триста медных!

— Это много?

— Это дохрена. Если мы не будем покупать дома и замки.

— Короче, на какое-то время хватит. Хорошо...

Взметнулись полы плаща, и Сардж скрылся за дверью.

— Вернемся к гражданину Бака. Что это за хрен такой?

— Ну, слушай. В графстве Сокорро жил заместитель шерифа...

* * *

К вечеру суматоха, вызванная планами Сарджа, чуть улеглась, все вволю настрелялись из новеньких винчестеров, создали себе новенькую одежду, разошлись по комнатам...

Где началась грусть и тоска.

Сколько может унести на себе один человек — пусть даже шефанго — если учесть, что бросить оружие, еду и воду он не может? Немного, правда? Поэтому сейчас будущие странники буквально отрывали от себя то, что придется оставить.

Банни со слезами прощалась с Мозгом. Который весил как две девушки сразу (человеческие, понятно, эльфиек понадобилось бы три), так что нечего было и думать взять его с собой в дорогу.

Ракша задумчиво смотрела на разложенный по постели арсенал колющих, режущих, рубящих, царапающих и протыкающих предметов и понимала, что весь этот набор металла унести не сможет.

Смит задумчиво рассматривал свою установку для изготовления выпивки.

Док перебирал книги.

Сардж задумчиво расставлял по столу крохотные медные флакончики для каких-то алхимических зелий. Пустые. Судя по лицу, он тоже искал выход из ситуации с отсутствием коней. А судя по разложенной перед ним карте степи и граничащих с ней государств — пытался спланировать увод коней у оркских племен. Безнадежная, кстати, затея — не зная мест кочевий гоняться за степняками можно до конца времен. Тем более, пешком...

— Сардж, — в дверь тихонько постучался Кен.

Командир смел флакончики на кровать и накрыл их картой.

— Тебе чего?

Кен непривычно мялся и стеснялся:

— Понимаешь... Я тут подумал... А степных ящериц можно приручить?

Глава 13

— Солнце встает, Запад нас ждет...

— Кен, заткнись.

— Катится повозка, по дороге жесткой...

— Кен.

— Солнце встает, Запад нас ждет...

— Кен!

— Катится повозка...

Щелкнул винчестер, над головой певца просвистела «пуля», как шефанго называли стальные шарики, которыми заряжали свое оружие. Кен даже ухом не повел.

На самом деле, насколько мог понять архимаг, пользуясь слухом орла, кружившего над караваном, пел Кен не так и плохо. Пусть на конкурсе бардов он не смог бы занять ни одного более-менее достойного места, но, по крайней мере, его пустили бы на конкурс.

— Солнце встает...

— Кен! — крикнула с повозки его сестра, Харли, — если не замолчишь — я всем расскажу, из какого вестерна эта песня!

Странная угроза неожиданно подействовала. Песня прекратилась, наступила тишина. Насколько можно это сказать про степь.

Что такое степь? Накрытое ярко-голубым куполом чистого, безоблачного неба, желто-зеленое море травы. Островками выступают холма и скалы, рыжими рыбками мелькают суслики и тушканчики, солидными косяками проплывают ящерицы и антилопы, акулами мелькают волки. Подобием пиратской флотилии на горизонте мелькнула ватага орков.

А прямо посередине этого безбрежного океана двигался очень странный караван.

Две повозки. Шесть всадников. Восемь верховых ящериц.

* * *

Степных ящериц никто и никогда не пытался использовать в качестве верховых животных. Хотя животными они были спокойными и дружелюбными, но слишком себе на уме: команды, которыми их пытались научить, они игнорировали, а если и подчинялись — никто не мог предсказать, когда ящерице вдруг покажется, что она свободное существо, и рептилия поскачет по степи, не обращая внимания на крики наездника.

С помощью магии можно было бы вложить им в мозг программу подчинения, но тут уже вступал в действие другой принцип: никто, в том числе и маги, не будет делать что-то просто так. Для чего магу дрессировать ящерицу? Чтобы использовать как верховое животное? Но ведь есть кони, быки, олени... Продать как верховое животное? Но ведь есть кони, быки, олени, а для любителей экзотики ящерицы выглядели слишком неинтересно. Единственная ситуация, в которой магу могла бы понадобиться дрессированная ящерица: если он оказался в месте, где нет ни коней, ни быков, ни оленей, при этом маг не умеет ни летать, ни телепортироваться, однако умеет зачаровывать животных. Слишком редкая ситуация, за свою долгую жизнь Рогиэль сталкивался с подобным всего два раза: один раз, когда он застрял в горах, телепортацией он тогда еще не владел, а летал слишком медленно, поэтому идея зачаровать гигантского орла показалась достаточно удачной. А второй раз — сейчас. Надо признать, что идея была неплоха: магией шефанго не владеют, коней поблизости нет, зато ящерицы — есть. Однако воплощение...

В радиусе действия Мозга стада степных ящериц проходили редко и быстро, поэтому наложить плетение подчинения он просто не успевал. Даже подманить поближе не успевал. Тогда кому-то из образцов пришла в голову идея, которая в мире Рогиэля выражалась пословицей «Если тигр не выходит на охотника — охотник идет за тигром», а в родном мире шефанго — невразумительной фразой о ходячей горе.

Недолго думая, подопытные соорудили тележку, погрузили на нее Мозг и покатили ее в степь. Гоняться за ящерицами.

Первый опыт оказался вполне удачным. Даже слишком. Мозг сумел дотянуться до разума молодого самца — ну или того, что заменяло ящерицам разум — и тот, радостно подняв хвост, поскакал в сторону шефанго. А за ним — все остальное стадо в два десятка голов. Всем же интересно, что там такого нашел молодой? Увидев несущуюся на них толпу ящериц, под ногами которых натурально дрожала земля, шефанго не растерялись. Но не растерялись они несколько не в ту сторону: вместо того, чтобы приказать Мозгу взять табун под контроль, они схватили свои «винчестеры» и принялись стрелять. Несколько ящериц кубарем покатились под ноги остальным, которые особого внимания на это не обратили: ну споткнулись и споткнулись, подумаешь.

Опасность быть растоптанной становилась все реальнее и реальнее, но тут Сардж все-таки вспомнил о Мозге, который сумел остановить все стадо буквально в двух шагах от замерших «дрессировщиков».

— Уф... — выдохнул Кен, медленно отцепляя пальцы от ложа винчестера, — Кирпичи никому не нужны?

— Могу поделиться своими, — Сардж обвел глазами дружелюбные морды ящериц, шумно дышащих практически ему в лицо, — Кто начал стрелять?

Харли опустила голову и подняла руку.

В качестве наказания, «чтобы сначала думала, а потом стреляла» девушку заставили тащить тележку с Мозгом обратно в Убежище. Правда, надолго этого наказания не хватило: хотя Харли честно упиралась, но двигалась очень медленно, в результате всем надоело ее ждать.

С помощью Мозга были созданы подходящие для ящериц седла и упряжь, а также два фургона, с круглой тканевой крышей. Сначала фургон планировался один, но потом, когда обрадованные возможностью взять с собой все, что до этого со слезами приходилось оставлять, потащили это самое все-все-все — оказалось, что повозка дико перегружена. И пришлось собирать второй фургон. На который ушли остатки всего деревянного, что оставалось в Убежище после первого фургона: кровати, столы, полки... Двери кончились еще на первом.

Зато после этого можно было погрузить все необходимое и не очень. Фляги с водой, мешки с крупами, сушеными овощами, вяленым мясом, яблоками, солью, фасолью, чаем и сахаром, мешки со стальными пулями, лопаты, пилы и топоры, скатки одеял, восемь одинаковых рюкзаков с личными вещами каждого, Док погрузил несколько книг, обернутых непромокаемой тканью, Смит — перегонный куб и коробку, позвякивающую стеклом, Кен — гитару, Харли — огромную сумку с одеждой, Ракша — плотный сверток, не издававший никаких звуков, но, судя по весу, заполненный металлом... Последним внес свою долю в погрузку Сардж, принесший огромный, длинный и даже по виду тяжеленный тюк. На вопрос «Что это?» был дан короткий и емкий ответ «Нужно».

Вот на этом самом «нужно» Мозг и потерял остатки энергии.

* * *

— Что с ним? — Сардж шагал туда-сюда по комнате.

— Кончился заряд, — пожала плечами Банни.

— Какой заряд? Чем его заряжать? — деловито поинтересовался командир.

— Мозг, что тебе нужно для возвращения к полноценной работе?

— Мозг...

— Я знаю, что он — Мозг!

— ...разумного...

— Что?

— ...существа.

— Зашибись. Компьютер-людоед.

— Он не сказал, что ему нужны именно люди, — резонно заметила Банни, по своему обыкновению, спокойная, как будто не видела ничего сложного в добыче требуемых мозгов.

— У нас нет никаких: ни человеческих, ни эльфийских, ни гномских.

— Поблизости отираются орки.

— Уважаемые господа орки, не будете ли вы столь любезны и не поделитесь ли с нами вашими мозгами? Вам они все равно без надобности, а у нас компьютер не работает. Спасибо за понимание. Так?

— Зачем? Пока нам Мозг не нужен, все, что мы хотели — уже получили. А в поездке наверняка нападут орки. Там мозгами и разживемся.

— Банни, ты страшный человек.

— Я — человек практичный.

— Ладно. По обстоятельствам. Сколько ему нужно мозгов?

— Мозг, сколько мозгов тебе необходимо для полноценной работы?

— Три...

— Немного.

— ...тысячи...

Сардж остановился.

— Много.

— ...триста...

— Еще больше.

— ...одиннадцать.

— Уже пофиг. Где мы наберем столько орков?

Банни пожала плечами. Судя по рассеянному выражению лица, она не видела путей решения и поэтому отказывалась переживать по поводу их отсутствия.

Сардж сдвинул широкополую шляпу на лоб, почесал затылок. Вернул шляпу обратно. Шефанго почему-то считали неприличным находиться в шляпах в помещении и снимали их, но в данном случае командир, метавшийся между загружаемыми фургонами и Убежищем, заскочил посмотреть, готов ли к погрузке Мозг. А тут — проблема посерьезнее.

Архимаг с нескрываемым удовольствием — тем более, скрывать его было не от кого, он находился в своей башне, в кресле, с бокалом отличного вина — наблюдал за размышлениями командира группы. То, что сама идея скормить мозги артефакту не вызвала у него категорического неприятия, Рогиэля радовало. Для его целей излишне брезгливые или слишком... мм... нравственные — не подходили.

Сардж задумчиво посмотрел на Мозг:

— Мозг, сколько ты будешь способен действовать, если мы скормим тебе эти 3311 мозгов?

— В зависимости...

— В таком режиме, как ты действовал последний месяц.

— ...от загруженности...

— Блин.

— ...и сложности...

— Мозг, остановись.

— ...выполняемых за...

Банни и Сардж постояли некоторое время. Мозг молчал.

— Ты сказал ему остановиться. Он остановился, — заметила девушка.

Командир в сердцах плюнул:

— Мозг! Сколько времени ты будешь способен выполнять задачи, если их количество и сложность будет соответствовать средним показателям за последний месяц?

Мозг молчал. Сардж обошел его вокруг. Постучал пальцами по стеклянной полусфере.

— Может, он окончательно издох?

— Три...

— А, нет.

— ...тысячи... двести... пять...

— Лет? — с надеждой уточнил Сардж.

— ...дней, — закончил Мозг.

— Почти девять лет, — подсчитал командир.

— В здешнем году, — меланхолично заметила Банни, — 413 дней. Так что...

— Семь с мелочью, — тут же поправился Сардж, — В среднем по одному мозгу на один день. Мозг, сколько мозгов тебе нужно, чтобы только нормально отвечать на вопросы?

— Семь...

— Отли...

— ...надцать.

— Он издевается, — подытожил Сардж, — Грузите этого сферического тролля. Найдем мы ему мозгов. Объестся.

«Почему тролля?» — лениво подумал архимаг. Наверное, в родном мире шефанго тролли отличаются особо повышенной тупостью...

* * *

Высоко в небе над ползущим по зеленовато-желтой плоскости караваном кружил небольшой черный крестик.

Зоркость орлиных глаз Рогиэль по достоинству оценил еще в далекой молодости. Подобно многим молодым магам, специализировавшихся в магии жизни, он даже собирался модифицировать свое тело, в том числе — вставив глаза орла. Хорошо еще, что, несмотря на молодость, будущий архимаг не был склонен к поспешным действиям и сначала провел эксперимент. В ходе которого и выяснилось, что орел хорошо видит вдаль. Зато вблизи мелкие детали не различает, да к тому же еще и видит все в черно-белом цвете. Такое зрение магу, который как раз и должен работать с небольшими деталями плетений, совершенно не подходило. Да что там плетения — даже чтение книг становилось проблемой. Так что от идеи модификации тела Рогиэль без особого сожаления отказался. От модификации глаз, имеется в виду. А лабораторный образец, кстати, потом стал знаменитым лучником...

Эльф собрался уже было отпускать разум орла — а то тот начинал медленно удивляться, зачем он кружит над совершенно неинтересными людьми — как орлиное зрение в очередной раз не подвело.

Проехавшие мимо шефанго ничего подозрительного не заметили, и уже тем более не стали оглядываться. Впрочем, даже и оглянись они — тоже ничего не заметили бы. Орки не совершают настолько глупых ошибок.

Шагах в двадцати от того места, по которой проехали запряженные ящерицами повозки, из высокой травы поднялся молодой орк.

Глава 14

Многие считают, что степняки — совершенно свободный народ. Мол, нет над ними никакой власти, потому что появись эта самая власть — и степняк сядет на коня, взмахнет плеткой и откочует на другой конец Великой степи. И ищи его там, с другой стороны горизонта. Степь-то — она огромная, она ого-го какая!

Так-то оно так, конечно...

Но ведь с такой точки зрения и любой крестьянин — совершенно свободный. Захотел — сел в повозку, посадил жену, детей, кинул пару узлов с вещами, и уехал в любом удобном направлении. Только никто крестьянина почему-то свободным не считает...

Что? Что-то забыл учесть? Ну да: уехать из своей деревни крестьянин, конечно, может... Только что он будет делать на новом месте, кроме как помирать с голоду? Крестьянин живет с земли, а землю с собой не возьмешь. А на новом месте — вся земля поделена и на нового едока не рассчитана.

Так ведь и степняк точно так же живет со своих стад: овечьих ли, конских, коровьих... Да хоть кошачьих! А стадо хоть и, в отличие от земельного надела, наделено ногами и может последовать за хозяином, но на новом месте ему потребуется какой-никакой выпас, чтобы просто не протянуть ноги. И степь, хотя, конечно, великая и огромная, да только давным-давно поделена между племенами и родами. И привести СВОЕ стадо на ЧУЖОЙ выгон — преступление не меньшее, чем попытаться распахать чужое поле.

Так же разделена между орками и Великая Равнина. И пусть для чужака останется совершенно непонятным: как эти проклятые зеленошкурые понимают, где закончились земли племени Белого медведя и начались земли Бурого Бизона. Оркам не очень интересны трудности бледномордых.

Орел, глазами которого Рогиэль наблюдал за ситуацией, заложил вираж. Архимаг задумался. То, то шефанго смогут выкарабкаться из ситуации без потерь, он не сомневался, а вот желание посмотреть в бою их «винчестеры»...

Еще любопытно: что здесь делают орки? Вернее: что здесь делают орки, собирающиеся напасть? Сардж был разумным человеком, изучил карту Равнины и сумел провести свой маленький отряд незамеченным через земли Голубых Волков, выйдя на Великий Путь.

Пару тысяч лет назад, когда орки только-только расселились по Равнине, они нападали на всех, кто появлялся на их землях, чем практически полностью перерезали торговлю Запада с Востоком и без того чуть теплившуюся. Желающих отправляться в путь длиной в много дневных переходов по безлюдной степи, было немного, а желающих при этом отбиваться от зеленых дикарей — не было вовсе. Однако маги, как Запада так и Востока, продолжали нуждаться в редких ингредиентах, стоимость которых при доставки магическими способами вырастала до совершенно бессовестных значений. Поэтому Совет послал своих эмиссаров к вождям племен, с предложением к оркам выделить в своих землях тропу, по которой могут перемещаться караваны, и орки на них нападать не должны. Обещая за это вечную благодарность.

Вожди посмеялись. Эмиссары пожали плечами. И через некоторое время в путь через Великую Равнину двинулся небольшой караван. Который прошел степь с Запада на Восток и вернулся обратно. А тропа, по которой он прошел, навсегда стала местом, на котором орки не трогают торговцев.

Великим Путем.

О приключениях этого каравана, названного «Навстречу Солнцу» было написано много книг, сложено немало песен, баллад и былин. Как на Западе, так и на Востоке. Орки тоже пели о нем. Только называли иначе.

Кровавой Сворой.

Орки признают только силу.

Так что же эти молодчики делают на Великом Пути?

Орел чуть снизился...

Ах, да. Теперь понятно.

Десяток молодых, практически юных орков... хм, даже ученик шамана с ними... И тюк, переброшенный через седло одного из них. Тюк, из которого торчали босые зеленые пятки.

Очередной поход за невестой.

То-то, судя по шрамам на скулах, эти ребята из племени Синего Бизона, а земли вокруг — Белых Сов. Далеко забрались... Ну, тогда шефанго ничего не грозит: согласно обычаю похищения невесты жених с товарищами должен как можно быстрее доставить краденую девицу в родное племя. Даже не столько потому, что пока они не покинули земли родного племени невесты, ее еще могут отбить, а потому, что, если им удастся вырваться из невестиных земель, то, как только они пересекут невидимую границу, орчанка будет считаться мертвой. Пока ее не приведут к кострам племени жениха. Если же юноши не сумеют этого сделать, ввяжутся в бой и погибнут — она погибнет по-настоящему. Девушку не примет ни одно племя, ни родное, ни чужое. Она просто погибнет в степи.

Так что — никакого нападения...

— Харра! — из-за холма вылетел и понесся в сторону шефанго десяток всадников на низкорослых орочьих конях. Блестели на солнце листовидные клинки.

Рогиэль устало прикрыл глаза.

Молодежь... Никакого уважения к традициям.

* * *

— Противник с тыла, к бою!

Сардж рявкнул так, что ездовые ящерицы развернулись чуть ли не быстрее хозяев. Впрочем, вспоминая, сколько командир гонял своих товарищей во время перехода внезапными тревогами — ничего удивительного, что ящеры запомнили, что следует за этим криком.

— Как видно из приведенных данных, обеспечение академий финансами представляется явно недостаточным, что говорит о необходимости...

Досадливо поморщившись — мысленно, разумеется, сохраняя на лице заботливое внимание и легкую обеспокоенность — архимаг отключил слуховые нервы. Нет, членство в Совете — вещь нужная и в определенных ситуациях даже полезная, но вот эти утомительные ритуалы, вроде посещений заседаний... Можно подумать, он не знает, к чему ведет юный докладчик, чьи интересы представляет и чего добивается. Разумеется, вовсе не повышения финансирования. Здесь плетется сложная сеть интриг, в одном из узоров которой даже замешался он, Рогиэль. Чтобы снять свою ложечку сливок, или даже забрать себе весь кувшин, если ему приглянется получившийся результат.

Но выслушивать словоблудие докладчика для этого вовсе необязательно. То, что происходило сейчас на Равнине, занимало архимага гораздо сильнее.

Нет, то, что его образцы сумеют справиться с каким-то десятком орков, он даже не сомневался. Не настолько он плохо разбирается в людях. Любопытнее взглянуть, как должно вести себя в бою новоизобретенное оружие шефанго.

«Винчестеры».

Ящеры, впряженные в фургоны, встали как вкопанные, девушки, управлявшие повозками, Харли и Банни, спрятались за повозками, направив стволы в сторону зеленошкурых. Сардж, Багира и Док повернули своих ящериц влево, Кен, Смит и Ракша — вправо, растянулись в цепь, спрыгнули на землю и хлопком по загривку заставили рептилий лечь. Встали на одно колено, держа в руках винчестеры стволом вниз.

Сейчас оркам были видны в лучшем случае широкополые шляпы, чуть возвышающиеся над травой Равнины.

Орел, глазами которого архимаг наблюдал за происходящим, спустился чуть пониже. Чтобы рассмотреть лицо командира.

«Нет, — подумал Рогиэль, глядя в спокойные глаза, — это не стражник. Это гвардеец, гвардеец, приближенный к королю или императору. Потому что обычному солдату негде научиться обращению с магическим оружием, а Сардж с тем, что получилось из флейты Ункана, обращаться умеет. И бывать в подобных передрягах ему приходилось не раз. Видимо, он действительно в чем-то разошелся во взглядах с тамошним правителем... как там его титул?... Темнейшим...».

— Харра! Харра!

Орки продолжали лететь вперед. Для них все было предельно ясно: раз противник не пытается сопротивляться, а прячется — значит, он струсил! Разведчик наверняка рассмотрел, что луков у каравана нет, а если и спрятаны где-то — то достать и снарядить их не успеют. Интересно только, почему они совершенно не боятся магов, которые могли бы входить в состав отряда?

Что там шевелил перед нападением губами этот зеленый — во всех смыслах — мальчишка, ученик шамана?

Рогиэль вернул память чуть подальше в прошлое.

— Я спросил духов: они не видят магов среди этих остроухих...

Ах вот оно что... Человеческий отряд орки, может быть, и пропустили бы, но упустить эльфов, своих злейших врагов — никогда! Духов он спросил... Каких духов ты можешь призвать: крыс и кротов? Удивительно, что они вообще поняли, чего ты от них хочешь.

Шаманизм, как и многие другие разновидности тонкого воздействия на реальность мира, Рогиэль изучал. В молодости, когда ему было от силы тысяча лет. По совести признаться, одной из причин, побудивших его начать обучение, были многочисленные способы расширения сознания, позволяющие увидеть духов. По большей части — на основе грибов. Изучив методики призыва духов и общения с ними, а также изобретя несколько собственных рецептов — кто бы мог сообразить, что если в грибную настойку северных шаманов добавить пару лепестков обычной перечницы сине-желтой с южных долин, то можно доиться оч-чень интересных результатов... — Рогиэль пришел к выводу, что быть шаманом — не для него. Духи капризны, постоянно что-то требуют от тебя за услугу, понимают твои просьбы так, как сами хотят, а если разозлиться и попытаться пригрозить им — пугаются и прячутся в своих Планах так, что в следующий раз он смог призвать их только через двести лет.

Воспоминания заняли у шамана какую-то долю мгновенья, за это время орки приблизились разве что на десяток шагов.

Архимаг понимал, почему шефанго не стреляют: их оружие эффективно только на дистанции в двести шагов, поэтому нужно дождаться, пока орки приблизятся достаточно близко, чтобы ударить наверняка. Иначе орки просто отъедут подальше и обстреляют их из луков, которые, хотя и не идут ни в какое сравнение с луками эльфов, бьют на расстояние не менее двухсот пятидесяти шагов.

Нет, можно, конечно, их напугать выстрелами, но что, если орки не испугаются? Да и орочьи мозги шефанго все еще нужны...

Хлопок!

Выстрел!

Орки резко остановили коней, подняв тучу пыли. Они верно сообразили: все, что непонятно — а прожужжавшая над головами штука явно непонятна — имеет отношение к магии. А в таком случае они скачут прямо в ловушку.

Вожак орков врезал подзатыльник шаманенку, тот возмущенно отмахивался посохом — обычным, шаманский ученику еще не полагается.

Кто стрелял?

— Кто?! — голосом Сарджа можно было резать стекло и морозить волков. Даже полярных.

— Я... Я думала...

Разумеется, Харли.

— Чем ты думала?! — еще парой слов по-русски командир вкратце описал умственные способности девушки.

— Я думала... пора стрелять...

— Команда была?!!

— Не...

— Выпорю!

Со стороны орков взвилась в воздух редкая тучка стрел: большого запаса у них в походе не было и нужно было экономить. Частично стрелы просвистели вхолостую, одна застряла в борту фургона, одну отбила мечом хладнокровная Ракша, и две поймал рукой Сардж.

— Пат, — задумчиво произнес Кен, прищурив глаза, — Мы не можем застрелить их, они не могут застрелить нас. Разойтись мы не можем, а тот, кто ринется в атаку — будет застрелен. Пат.

— Ну, стоять вечно друг напротив друга мы тоже не можем, — хмыкнул Смит.

— Не можем...

Сардж, который находился с другого края, и слышать разговора не мог, тоже явно думал о том же. Хотя нет... Он что-то увидел.

Орки что-то придумали? Орки?

Действительно: в середине полукольца из зеленых всадников танцевал вокруг воткнутого в землю посоха ученик шамана. Воздух над его головой темнел, сгущался, закручивался в спираль... Орк явно кого-то призывал.

Кого-то серьезного...

Темнота над шаманским посохом сгущалась, завивалась в воронку, вокруг которой вращались мелкие духи.

Что-то огромное, темное, ревущее формировалось внутри воронки... Что-то серьезное...

Кровавый Бык.

Что же этот идиот пообещал настолько мощному духу, что тот соизволил прийти на зов? Впрочем, какая разница? Контролировать его ученик-орчонок все равно не сможет, поэтому Бык, расправившись с шефанго, обязательно вернется насладиться глупым шаманом.

Его страхом. Его болью. Его смертью. Его душой.

* * *

— Да пропади оно все пропадом... — сказал Кен и встал на ноги.

Уже поднимавшийся Сардж, отвел взгляд от воронки и посмотрел в сторону шума.

— Что он творит, идиот, — скрипнул командир зубами.

Вытянув шею, почти распластавший в беге, в сторону орков несся один из ящеров. К спине рептилии приник человек.

Черная шляпа, хлопающие полы плаща, блестящий ствол винчестера.

Кен.

— Кееен!!! — истошно закричал кто-то из девушек.

— По коням! — Сардж уже сидел в седле, разворачивая своего ящера, — Прикройте его!

Дистанция. Шефанго поскакал вперед, чтобы сократить дистанцию до той, на которой будет эффективно его оружие. Вот только...

Мимо Кена свистнула стрела, пропавшая в траве. Еще одна. И еще...

Луки орков тоже станут эффективными.

Коротко вякнул и дернулся чуть в сторону ящер: одна из стрел воткнулась ему в плечо. Вторая то ли запуталась в плаще, то ли пробила ногу Кена.

Тот резко остановил своего скакуна, развернул его боком к оркам и вскинул винчестер.

Хлопок выстрела. Кен яростно дернул рычаг перезарядки. Второй. Третий.

После четвертого орки смогли попасть в него.

Стрела пробила плечо и застряла, белея опереньем.

Кен упал с ящера, то ли спасаясь от выстрелов, то ли рана оказалась серьезнее. Сейчас Рогиэлю было не до него. Он наконец-то смог увидеть результат «работы» винчестера.

Третьим выстрелом Кен попал шаману в голову. Гладкий стальной шарик пробил ее и полетел дальше, прихватив с собой половину черепа и почти весь мозг. Орки шарахнулись, забрызганные кровавой кашей, через несколько мгновений они пришли в себя, но время было потеряно.

Четверка скачущих ящеров растянулась цепью и уже достигла необходимой дистанции. Затрещали выстрелы, упало несколько орков.

Далеко позади бежала, размахивая винчестером, Харли и, взобравшись на крышу фургона, безостановочно стреляла Банни.

Мимо.

И все это — под нарастающий рев Кровавого Быка, рвущегося в реальность.

Шаман мертв, но посох все еще на месте, и для духа он — как маяк для корабля.

Сардж.

Командир шефанго верно оценил угрозу. Спрыгнул с ящера и, не глядя на пролетавшие стрелы, поднял ствол. Вдохнул, замер на мгновенье — и выстрелил.

Посох разлетелся щепками и упал, переломленный пополам.

Сверлящий вопль духа, не сумевшего покинуть План, пригнул траву и заставил орков припасть на колено. Воронка исчезала.

Четыре.

Осталось четыре орка.

Остальные уже лежали, расстрелянные шефанго.

Вожак вскинул меч к небу:

— Трусы! Бросьте свое оружие и деритесь как му...

Пуля из винчестера пробила его сердце.

— Может, нам еще спиной повернуться и нагнуться? — проворчал Сардж.

«Какие замечательные души я нашел» — с внутренней гордостью подумал Рогиэль, — «Практичные и хладнокровные. То, что надо».

Оставшиеся орки были добиты несколькими выстрелами.

— Мы победили, — Багира как будто сама не верила, — Победили.

— Ну, победили и победили. Что с Кеном?

Упомянутый уже хромал к месту боя — вернее, побоища — держась за седло почти точно так же прихрамывающего ящера:

— Здесь я.

— Куда ранен?

— Рука, — в подтверждение Кен махнул окровавленной кистью.

— А хромаешь почему?

— Ногу подвернул, когда упал с этой скотины.

— Зверюгу тоже подстрелили?

— Да если бы! — Кен замахнулся на умильно глядящего на него скакуна — Эта сволочь меня передразнивает!

— На перевязку.

— Заживет...

— Ты охренел?!

— Да кровь уже почти перестала идти. Хорошие нам тела подобрал волшебник, качественные.

А то.

— Кен, не придуряйся. Ракша, сделай ему перевязку. Разрешаю воспользоваться местным наркозом.

— У нас нет, — хмыкнула та.

— Можешь взять у Смита посох. Если наш герой будет сопротивляться... — Сардж помолчал и тихо добавил, — Спасибо, Кен.

Тут приложил ладонь к брови и взмахнул рукой.

— Та-ак, — командир подошел к валяющимся на земле телам, — Что мы тут приобрели полезного?

— Мозги! Мозги! — кричала Банни с козлов подъезжающего фургона.

Сардж кашлянул:

— Ну, с мозгами тут... Не очень...

Значительная часть выстрелов пришлась в головы, так что мозги, необходимые для функционирования Мозга, были сильно перемешаны с травой и землей.

Хлопнул винчестер. Кто-то из орков был еще жив. До этого момента.

— Тут какой-то тюк! — крикнул Смит, откидывая шкуру.

Из мешка взглянули на него злобно-черные глаза на зеленом лице.

— Оп-па... Тананда.

Молоденькая орчанка ничего не сказала. Может, потому что ей было очень неловко: судя по всему, покойный жених сотоварищи поймали ее во время купания и сейчас из одежды на ней был только ремень. А может потому, что ремнем у нее был завязан рот.

Смит достал нож и наклонился над девушкой. Та закрыла глаза.

Шефанго срезал ремень, стягивающий ее рот:

— Хочешь пить? — спросил он ее по-оркски.

— Да... — прошептала та.

Смит прикрыл ее шкурой, так, чтобы не закрывать лица, но спрятать обнаженной тело, и зашагал к фургонам. Развязывать не стал, одобрительно подумал архимаг, правильно, оркам нельзя доверять. Даже девушкам.

— Кстати, о птичках, — Харли попалась на глаза командиру, — Пойдем-ка, красотка...

— Ку... — девушка осеклась, увидев то, что Сардж держал в руках.

Широкий кожаный ремень.

Глава 15

Караван шефанго отъехал уже достаточно далеко, но орел, уже начинавший задумывать о собственном сумасшествии, продолжал кружить над местом побоища.

Нет, образцы все сделали правильно, подумал архимаг, глядящий глазами несчастного орла. Не испугались, не стали пытаться договориться или проявлять какие-то глупости, вроде милосердия или желания сражаться честно, доказали эффективность своего оружия наглядно, собрали трофеи...

Только орчанку совершенно напрасно оставили в живых.

Все равно умрет.

Неужели у них шевельнулось что-то? Или они слишком благородны, чтобы убивать женщин? Или сочли ее красивой?

Рогиэль взглянул на сидевшую, обхватив колени, девушку.

Бррр... Если так — ну и вкусы же у них...

Нет, сам архимаг за свою долгую жизнь познал множество женщин всех рас, и орчанки среди них тоже были. Но считать их — красивыми?

Черные волосы, скрученные на голове в пучок, овальное лицо с тонкими чертами и узким носом. Ну да, по сравнению с мужичинами-орками их женщины выглядят гораздо стройнее. Но в сравнении с орками даже медведица покажется стройной. А вот если сравнить ее с эльфийками...

Слишком толстые и мускулистые ноги, да и руки тоже... Фигура скорее плотная, чем стройная... Тяжелые бедра... Груди излишне велики, пожалуй, что обхватить любую из них ладонью... мм... почти и не получится... Разве что если у тебя длинные пальцы... Шея короткая, губы узкие... острые уши слишком малы для эльфийских и слишком велики для человеческих... И это уж не говоря про темно-оливковую кожу. Разве что густые и длинные ресницы могут привлечь мужское внимание, но угольно-черные глаза тут же портят все впечатление.

Обычная орчанка, каких десятки.

Надо было убить.

* * *

Серая Тучка сидела на земле, сжавшись в комок, и смотрела в сторону закатного неба.

Туда, куда уехали чудовища.

Те самые, которых глупые «синие» приняли за эльфов. Это были не эльфы.

Куда страшнее.

Черная одежда, темная, как будто обугленная кожа, чудовища выглядели как ожившие мертвецы, вышедшие из огня, обуглившего их.

И эти жуткие, горящие желтым огнем глаза...

Странное хлопающее оружие... И то, как они начали раскалывать черепа убитых, доставая мозги!

Каннибалы.

Можно же было догадаться: они ехали от Золотой горы! А «золотой» для орков означало то же, что для людей «черный».

Опасное, жуткое, проклятое место. Что может прийти оттуда хорошего?

Да еще и ее оставили в живых. Отдали одежду, которую нашли в одной из сумок, оставили еду, оружие, коней.

Чтобы еще раз поглумиться над ней.

Похищение невесты — это ритуал. После которого она считается мертвой для своего племени, да и для всех других племен, пока похититель не приведет ее к кострам своего племени и не назовет женой. До этого момента она мертва. А теперь мертв и похититель.

Глупые «синие»! Зачем нужно было нападать на чудовищ?! Если ты везешь невесту домой?!

Никто, ни одно племя не примет ее. Он — живой мертвец, она — изгой.

И чудовища, разумеется, это знали...

Или нет?

Девушка прикрыла глаза и вспомнила одного из чудовищ. Того, которого увидела первым.

Высокого.

Когда он достал нож, она приготовилась умереть окончательно. Молча, потому что никто не слышал мольб о пощаде от орка. Но он не убил ее. Напоил водой. И назвал словом «Тананда».

Что в переводе с древнего языка означало «самая прекрасная».

Тучка встала и пошла к коням.

На Равнине ей больше не жить. Придется придумать что-то другое.

Она еще раз посмотрела в сторону красного неба.

* * *

— Пороть взрослую девушку — это извращение!

— Веди себя как взрослая — получишь соответствующее обращение.

— Можно было просто сказать!

— Можно. И я говорил. Сколько раз?

Молчание.

— Из-за тебя мы чуть не встряли в серьезную переделку. Вместо того чтобы спокойно положить орков на подходе. Из-за тебя ранен Кен.

— Но пороть-то зачем? Больно же!

— Во-первых, если ты не понимаешь головой — придется достучаться до тебя с другого конца. А во-вторых — я обещал? Обещал. Получи.

— Но...

— Разговор окончен.

— Хватит цапаться, — прогудел от костра Смит, — Идите есть.

Шефанго остановились на ночь, отпустили ящеров попастись и теперь ждали кашу, пыхтевшую в котелке над костром.

— А где Кен и Багира?

— Вон, — Смит махнул поварешкой в сторону сухого дерева, причудливо искривившегося на фоне звездного неба, — Там Кен, а Багира с другой стороны.

Харли взяла переданную ей миску и прищурилась:

— А чего он там делает?

— Караулит. Чтоб коварный враг не подкрался к нам с тылу.

— Почему нельзя возле костра...

— Харли, — тихо произнес Сардж.

— Я просто спросила!

— Потому что когда ты сидишь у костра, твои глаза не смогут быстро адаптироваться к темноте, и ты проглядишь врага.

— И долго ему там сидеть?

— Ну, вот доешь кашу — и сменишь его.

Командир посмотрел на Харли так, что та даже рот не открыла.

— Вопросы есть? Вопросов нет. Караулить будем по двое каждые два часа.

Смит отошел к фургону и вернулся с квадратной бутылкой:

— Будете?

Виски пошло по кругу.

— Неправильно, — хмыкнул Док, — Не по-русски — из горла хлебать. Нужны какие-никакие стаканы.

— Мы теперь не русские. Мы даже не люди уже. Мы — шефанго. Мы ездим по степи на верховых ящерах и отстреливаемся из винчестеров от орков. Так что имеем право придумать свои собственные традиции.

— Может, мы ковбои? — Харли, видимо, противоречила Сарджу из чистого принципа, пытаясь взять реванш там, где не запрещено.

— Ковбои не пили виски у костра. Они пили кофе и играли на банджо. Кофе у нас нет, банджо — тоже.

— Гитара есть.

Разговор подувял.

— Что это за мясо в каше? — вопрос Ракши прозвучал только для того, чтобы нарушить тишину.

— Тушеные мозги орков, — тихо хихикнула Банни, — То, что Мозг не доел.

Все вздрогнули, похоже, вспомнив неприятную процедуру извлечения «корма».

Сардж отправил в рот последнюю ложку каши и встал:

— А давайте.

— В смысле?

— Гитару давайте. Щас спою.

Командир попробовал струны, подкрутил пару колков...

Необычная звенящая мелодия, рубленые слова песни...

Багровым маревом затянут горизонт

Трава испачкана в запекшейся крови

На поле, раненый, лежит Бойцовый Кот

И ухмыляется, оскаливши клыки...

Морозный день, дым вьется в небесах

И флаг врага к чертям растоптан вместе с ним

В кровавом месиве, с ножом, идет Бойцовый Кот

И ухмыляется, с оружием — един!

Треск пламени, в зеленом небе дым

От сажи, пороха стал серым белый снег

В бою, братан, становишься другим

И наплевать на боли, на смерть и грех!

Застыло марево кровавого утра

К тебе идет огонь брони врага

Бойцовый Кот, знать, смерть твоя близка

А значит — к черту! Отойди, карга!

Не надо нам, брат-смертник, подыхать

Мы полежим чуть-чуть и оживем опять

Не остановит нас ни линия огня

Ни радиация, ни прочая херня!

Дорога в ад еще закрыта нам

Пока крысиный не окончен род!

Нам герцог запрещает умирать

А, значит, есть дорога лишь вперед!

Сомкни, братан, клыки, на кадыке врага

Коль клинит автомат и огнемет

Иди на танк хоть с лезвием штыка

Бойцовый Кот нигде и никогда не пропадет!

Бойцовый Кот нигде и никогда не пропадет!

Сардж ударил по струнам и поднял голову. Взглянул на своих товарищей из-под полей шляпы.

— Ну, вот так. Как-то. Нигде и никогда.

Он кашлянул и пробормотал:

— Пойду Кена подменю. Пусть поест... Что ли...

Любопытная песня, подумал Рогиэль. Воинская.

Все песни о войне, которые он слышал, делились на две группы, которые, будь у него страсть к классификации, можно было бы назвать «солдатские» и «бардовские». Если вы слышите песню, в которой говорится о долге и чести, об ответственности за судьбу родной земли, о высоком, чистом и светлом — это поет бард. Солдатам обычно не до того, чтобы думать о высоком, их помыслы обычно гораздо более приземлены и конкретны. Потому что солдат может погибнуть в любой момент.

В солдатских песнях говорится либо об усталости, о том, что война — это смерть, кровь, грязь, пыль. Либо о девушках и матерях, которые остались где-то там, вдалеке. Либо, вот так, как у Сарджа «Попробуй, свяжись со мной! Где хочешь достану и горло перегрызу!». Либо залихватские и хвалебные песни о том, какие они, солдаты, крутые ребята, как они всех перебьют, всех изнасилуют и выпьют все пиво.

Ну и песня — а Сардж явно пел о себе и таких как он — лишний раз подтвердила версию Рогиэля о том, кто он такой. Элитный гвардеец, обученный применению магического вооружения, все эти метатели огня, огненная броня и прочие неизвестные архимагу, но явно обозначающие что-то неприятное слова, вроде «радиация». Но при необходимости способный убить противника хоть ножом, хоть зубами, хоть листком бумаги.

Повезло с ним. И ему, архимагу, потому что такие гвардейцы — товар штучный. И его товарищам.

Гитару взяла Харли. Рогиэль заранее было поморщился, он не ждал от этой девушки ничего хорошего, но она смогла его удивить.

Песня была о войне. Песня была типично бардовская. Но она цепляла. Может, потому что страшноватый смысл странным образом контрастировал со звенящим девичьим голосом.

А еще в этой песне промелькнули два слова, от которых на миг стало жутко даже, казалось бы, ко всему привычному пятитысячелетнему эльфу.

Вторая Мировая.

Судя по общему содержанию песни, имелась в виду война и даже непонятно было, что страшнее: то, что в родном мире шефанго была война, в которой принимал участие весь мир, то, что таких войн было как минимум две, или то, что в песне она была упомянута вскользь, как что-то обычное и банальное.

Из какого же мира я вас вытащил?

— ...Спина к спине, плечом к плечу

Жизнь коротка, держись, приятель

Своею кровью отплачу

За то, чтоб вы смогли остаться

Пускай сегодня день не мой

Пока друзья мои со мною

Мы справимся с любой бедой

С чертями, богом и судьбою...

Харли замолчала. Положила гитару. И неожиданно расплакалась. Вскочила и убежала в темноту за фургонами, откуда доносились тихие всхлипывания. Док молча встал и пошел к ней.

— Вот только не надо вот сырость разводить! — ранение характер Кена не изменило ни на волос, — Вот лучше меня послушайте!

И под гитару грянула развеселая песня, хвалебно-солдатская, про отряд с названием «Упыри», которые готовы гасить звезды и выйти вчетвером против целой планеты.

Суслик, торчавший столбиком в темноте неподалеку вдруг осознал, что он уже давным-давно пялится на людей, свистящих что-то непонятное, подскочил и убежал в нору.

Нет, наблюдать за лабораторными образцами интересно и познавательно, но пора и сосредоточиться на других делах. А то на Совете кто-то в зале упомянул «старого маразматика, спящего с открытыми глазами». Видимо, полагая, что архимаг не умеет наблюдать за происходящим на Равнине и одновременно слушать то, что творится вокруг.

Кстати, кто это был?

Глава 16

На теплых берегах Зеленого Моря, на невысоких и не менее зеленых холмах лежит город Денния.

Доступ к морским путям, плодородные земли вокруг, находящиеся неподалеку рудники, проходящие рядом пути от Великой равнины на Запад и текущая с севера могучая река Антлас — все это привело к тому, что основным занятием Деннии были торговля и деньги.

Торговля и Деньги.

Нет, не только, конечно. Еще в Деннии были рынки, мастерские, лавки, наемники, воры, пекарни, проститутки, грузчики, менялы, маги, колдуны, воры, убийцы, мошенники, сапожники, стражники, нищие, гадалки, скульпторы, куртизанки, фальшивомонетчики, ученые, гостиницы, таверны, рыбаки, портные, ювелиры, золотари, театры, циркачи, цеха, жрецы, мытари, моряки и глава города.

Но главное — Торговля и Деньги.

Живут здесь представители всех рас, которые только существуют в Кандосе. Хотя никто бы особенно не удивился, если бы среди обитателей Деннии обнаружились представители расы, доселе неизвестной этому миру.

И они обязательно обнаружатся. Когда шефанго сюда доберутся. Что, учитывая настырность этих существ — вопрос времени. Причем не очень долгого.

Но сейчас их здесь нет. Шефанго все еще едут по Равнине, за ними следят периодически меняющиеся орлы, так что увидеть что-то интересное представится Рогиэлю еще нескоро. Только когда те доберутся до обитаемых мест. Сейчас они выехали на Великий путь и нападения орков ожидать не стоит. Кроме разве что еще одной группы сумасшедших юнцов, но с ними шефанго разберутся.

Сейчас архимагу есть чем заняться в Деннии.

Здесь много денег. Очень много денег. ОЧЕНЬ много денег. Денег, которые постоянно переходят из рук в руки. А, значит, часть этих потоков просто обязана стекаться в руки Рогиэлю. Потому что даже архимаги нуждаются в финансах. И чем сильнее архимаг — тем больше денег ему нужно.

Нет, если тебе понадобится вытяжка из печени редкой разновидности аболета, то ты можешь лично отправиться на берега Каменного моря, лично нырять за ним и лично потрошить. Или можешь зайти в лавку, специализирующуюся на таких ингредиентах — Денния, улица Отрубленных Голов, лавка старика Маккаррата, не забыть сказать «синий пепел кружится и падает» — и купить ее там. И обойдется тебе это ГОРАЗДО дешевле. Тем более что одновременно ты можешь прикупить там же и перья коатля, и рог моркота, и глаз кокатриса в специальной упаковке. Вместо того чтобы лично гоняться за ними по джунглям и фьордам.

Нет, разумеется, любой архимаг — и даже достаточно сильный придворный маг — не затруднился бы добыть себе золото почти в любом требуемом количестве, так, что хватило бы на века долгой и счастливой жизни.

В теории.

На практике же уже давным-давно, когда Рогиэль еще даже не родился — хотя никто из ныне живущих и не может себе такого представить — архимаги выяснили, что законы экономики даже сильнее чем законы физики. Потому что подчиняются им даже архимаги. И если он, Рогиэль, притащит в мир золото с Великой Равнины — не зря же та гора называется Золотой — то это приведет только к одному: золото сильно упадет в цене. И чем больше золота он вбросит в экономику — тем дешевле оно будет. Поэтому деньги магам приходилось добывать так же, как и обычным людям.

Зарабатывая.

Да еще и тайком от коллег, потому что работа ради денег для мага — это неприлично.

Но, в отличие от множества других неприличных вещей — необходимо.

В Деннии у Рогиэля было, пожалуй, несколько десятков мест, где сотни разумных день и ночь работали для того, чтобы золото в его казне никогда не переводилось. Причем никто не подозревал, что работает именно на него. Все думали, что работают на хозяина. А хозяин считал, что работает на одного замкнутого и нелюдимого господина, безвылазно живущего в мрачном особняке на краю города.

В каждом городе — буквально, в каждом — у архимага был такой представитель, от имени которого велись дела.

Разумеется, хорошо налаженное дело не нуждается в постоянном присмотре. Даже во временном присмотре не нуждается, в особенности для Рогиэля, который с любой точки мира мог заглянуть в любое из своих владений. И, тем не менее, иногда необходимо заглядывать лично.

Чтобы не расслаблялись.

Архимаг открыл портал в Деннию, набросил на себя иллюзию, заставляющую любого в Кандосе видеть перед собой человека средних лет, в дорогой, хотя и слегка поношенной одежде, и шагнул вперед.

К дверям одного из своих самых прибыльных предприятий.

Сапожная мастерская.

* * *

Давно и не Рогиэлем придумана идея о том, что, чем однотипнее предметы изготавливает ремесленник, тем они дешевле. Все просто — человек, который из дня в день лепит из глины одну и ту же тарелку, раскрашивая ее одинаковым узором, тем быстрее он ее сделает. Если вначале он будет изготавливать, скажем, десять тарелок в день, то потом, набив руку — двадцать, а то и двадцать пять. При этом он сможет понизить цену, но все равно останется в плюсе, благодаря количеству.

Как вы думаете, кто заработает больше денег: медник, десять дней вырезавший тончайшие узоры по кувшину и продавший его за десять золотых, или гончар, делающий в день по двадцать тарелок и продающий их по десять серебрушек?

Просто, правда? Но почему-то понимают это не все...

А ведь можно пойти еще дальше: разбить производство одного предмета на более мелкие и более простые операции и поручить их исполнение отдельным мастерам. Пусть один столяр делает только ножки табурета. Только ножки. Десятки, сотни ножек в течение дня. Другой — перекладины, третий — сиденья, четвертый — шлифует, пятый — собирает, шестой — красит... Когда Рогиэлю впервые пришла в голову эта мысль, он подумал об увеличении производительности процентов на десять, ну, в лучшем случае — двадцать. Но когда в ходе расчетов получилось увеличение в несколько раз... Архимаг перепроверил выкладки. Все подтвердилось. Заинтересованный новыми возможностями он решил реализовать их в виде сапожной мастерской «нового типа». Но, как говорится: гладко было при расчетах, да дракон дыхнул огнем...

Удалось подчинить себе законы экономики, да вмешалась другая наука.

Психология.

Кто будет изо дня в день заниматься монотонным трудом без всяких перспектив?

Эльфы к ремеслу неспособны категорически, они — существа творческие. Гномы как раз способны к ремеслу и к монотонному труду приспособлены (причем это не случайность, а уходящая в глубины тысячелетий тайна), но с ними другая проблема. Честолюбие. Гном будет изо дня в день делать одно и то же, если знает, что это повысит его уровень мастерства и даст в будущем шанс (пусть и не очень большой, хоть совсем крохотный, но ШАНС) стать подмастерьем, мастером, а то и главой цеха. В «новой мастерской» он был обречен делать одно и то же до конца дней. Люди не подходили из-за своего непомерного корыстолюбия и лени: они либо заваливали качество, либо требовали совершенно неприличных денег. Хоббиты не любили городов, предпочитая сельскую местность, орки с трудом воспринимали концепцию наемного труда, считая его разновидностью рабства, гоблины понятия не имели о качественности, про дроу, иллитидов, лизардменов можно было и не думать...

Рогиэль обдумывал мысль насчет привлечения зомби или големов, но с сожалением их пришлось откинуть. Из-за зомби пришлось бы либо постоянно выдерживать нападки Корпуса Ведьмаков, вычищавших некромантию методом огня и пламени, либо разоряться на взятках, а големы, конечно, были неприхотливы и трудолюбивы, но, учитывая затраты на их изготовление, себестоимость готовой продукции вырастала до небес.

И, тем не менее, работники были найдены, и мастерская заработала.

Рогиэль оглядел ровные ряды серых спин, склонившихся над длинным столом. Творившееся напоминало волшебство: с одного конца на стол бросали куски кожи, с другого один за другим падали готовые сапоги, которые дежурный тролль меланхолично загружал в огромную корзину на колесах, чтобы оттащить на склад.

Да. Тролли.

Нелюдимые и суровые обитатели Латайских гор редко спускались в долины и еще реже — поселялись в городах, поэтому про них ходило множество дурацких слухов. Вроде и кожа у них — из камня (на самом деле — только похожа цветом на камень, и, хотя и прочная, но мечу поддается, как и любая другая), и зубы у них из алмазов (а вот это правда: твердость тролльих зубов к алмазной приближалась, хотя на сверкающие бриллианты — обыватели не знают, что алмаз до огранки выглядит как невзрачный серый камушек — и не похожи)... А уж сколько шуток ходит про тупость троллей...

На самом деле тролли — не тупые. У них просто ум такой.

Спокойные и неторопливые — когда дело не касалось некоторых их специфических обычаев и традиций — тролли действительно производили впечатление тугодумов и тупиц. Как спящий медведь производит впечатление неповоротливого и медлительного увальня. Но лучших работников в мастерские Рогиэля было не найти. Аккуратные и точные, они не уставали от монотонного труда, а учитывая, что средний срок жизни тролля приближался к эльфийскому, десять-двадцать лет труда для них — все равно, что скучные выходные для человека.

— Работаем, господин Фордингер, — управляющий мастерской, серьезный, сосредоточенный гном, с подстриженной на деннийский манер бородой, — Как видите, никаких проблем, все по накатанной. До Дня Рушащихся Скал еще полмесяца, успеем подготовиться, поступил новый заказ для Барвинских легионеров, как раз на складах образовались излишки, деньги положены в банк... Все как обычно.

— Хорошо, — Рогиэль, вернее, представлявшийся гному человек, покрутил в руках четки из разноцветных зерен, — Хорошо...

Да, в этом и проблема, когда нанимаешь гнома. Для них признать, что не справляется — смерти подобно. Гном будет стараться изо всех сил, прикладывать все усилия, чтобы разрешить ситуацию, лезть из кожи и, только когда запорет все окончательно — придет за помощью. А что-то здесь явно происходит... В воздухе цеха пахло не только кожей, клеем, дратвой, троллями и тем, чем дубят кожи.

Здесь пахло неприятностями.

Для архимага — мельчайшими, но он не любил терять деньги.

Необходимо обратиться к нужным людям. Пусть проследят, разведают и разнюхают. А там и исправят ситуацию. В своем стиле.

Но сначала...

«Господин Фордингер» бросил короткий взгляд на четки. Вот та маленькая, похожая на игральный кубик — черного, вернее, темно-винного цвета. Значит, Велнарин сейчас дома...

Попрощавшись и забрав у гнома кожаный тубус с отчетами, Рогиэль вышел из дверей мастерской и свернул в тупичок, фактически — узкую щель между стенами двух домов. Если бы кто-то заглянул в нее в этот момент, то ему бы показалось, что «Фордингер» вошел прямо в стену. На самом деле, архимаг, разумеется, просто открыл портал.

В тупик вошел сосредоточенный и нахмуренный человек средних лет, а на лестничную площадку доходного дома госпожи Ганнелиэль выскочил улыбающийся молодой эльф.

Быстро постучал в дверь, ведущую на чердак и, не дожидаясь ответа — увлеченный Велнарин мог просто не услышать стука, даже если постучать ему по голове — шагнул внутрь.

Просторное помещение, протянувшееся под крышей вдоль всего дома, было залито светом от горевших тут и там свечей, светильников и фонарей. Это бросалось в глаза первым. Вторым — картины.

Картины были повсюду.

Вдоль стен, поперек стен, на стенах, под стенами, на стропилах... Рогиэль закрыл дверь... Ну конечно: на двери тоже висела картина. Сосредоточенный рыцарь сидел на камне, опираясь на меч, и задумчиво взирал на багровеющий закат.

— Велнарин! — архимаг позвенел монетами — Мне удалось продать еще одну! Велнари-ин!!

Из-за высокого мольберта выглянула остроухая голова хозяина, создателя и обитателя.

Художник был дальним родственником хозяйки доходного дома... ну, вернее, это она так думала. Что самое замечательное: когда Рогиэлю понадобилось пристроить это чудо, закусившее кисточку и уже ушедшее мыслями куда-то вдаль, ему даже не пришлось корректировать эльфийке память: это сложно и всегда есть риск, что ментальное вмешательство обнаружат. Просто пришлось перебрать всех эльфиек, чтобы найти подходящую по требуемым параметрам: с ярко выраженным материнским инстинктом, любящую искусство, богатую, живущую в городе, владеющую жильем, в котором можно найти достаточно пустое и просторное помещение и имеющую родственника, когда-то давно пропавшего без вести. А потом привести к ней смущенного юношу и сказать, что это — сын ее пропащего (то есть, пропавшего... хотя... и пропащего тоже) кузена и попросить приютить дарование.

Ганнелиэль была довольна и счастлива: вновь обретенный племянник, чьими шедеврами можно было хвастаться, не пил, не водил девушек, не создавал проблем, сутками пропадая на своем чердаке.

Выходил на улицу Велнарин иногда и только днем. Хотя днем кто-то мог обратить внимание на то, что кожа кутающегося в плащ эльфа как-то чересчур смугла, но ночью горящие красным светом глаза с головой выдавали в нем дроу-полукровку.

* * *

— Привет, Валлиан...

Взгляд художника был пустым. Архимаг достаточно давно с ним общался, чтобы понимать, что это — его обычное состояние. Сейчас только половина Велнариана общалась со своим старым приятелем (даже не подозревая, НАСКОЛЬКО старым), другая половина в этот момент писала одну картину, обдумывала сюжет второй и замышляла третью.

Работоспособности полукровки мог бы позавидовать клан гномов: он живет здесь всего пять лет, а картин... Рогиэль огляделся. Пятьдесят семь. И это только те, что остались на чердаке, а не были проданы, чтобы выручить деньги на краски и холсты, подарены красивой девчонке (и хорошо еще, если знакомой), взяты в качестве платы за проживание «тетушкой» или просто оказались под рукой, когда закончился холст и были безжалостно соскоблены. Велнариан жил исключительно ради будущих картин, десятки и сотни идей которых безостановочно кружились в его мозгу. Законченное он забывал мгновенно.

— Держи, — архимаг протянул художнику тяжелый мешочек с серебром, — Будет, на что купить еду.

— Еду... Да-да... Еду... Краски тоже закончились.

Рогиэль посмотрел в глаза художника, красные уже не от наследственности дроу, а просто от усталости. Взглянул на стоявшую на столе тарелку с засохшим огрызком яблока. Если бы фрукты практиковали некромантию, огрызок точно был бы личем.

— Ты когда последний раз ел? И спал?

— Некогда... Некогда...

Кошелек с монетами был безразлично брошен на стол, полукровка вернулся к картине.

Откуда он только силы берет? Ведь ест только тогда, когда его заставит Рогиэль или тетушка...

Архимаг поднял с пола окурок и понюхал. Понятно. Вот откуда эта муть в ауре...

Алиссарин Импакта. Оно же — «черный табак». Смесь из семи трав и небольшой порции магии, мощный стимулятор, позволяющий не спать сутками и неделями. Человек, подсевший на него, сгорал в течение месяца. Эльф может протянуть до года.

Плохо.

Велнариан был уже... двенадцатым? да, двенадцатым... в длинной цепочке гениев, обеспечивающих Рогиэлю приток денежных средств.

Идея проста: найти гениального художника, обеспечить ему возможность творить, периодически снимать сливки в виде картин, статуй, украшений или чем там еще увлекся очередной творец, отправляя их в хранилище, подождать, пока пройдет сто-двести лет и начнется мода на данного гения, после чего, поддерживая огонек моды, понемногу продавать произведения.

Все просто, если ты почти бессмертен.

Основная трудность тут была, конечно, в том, чтобы не ошибиться с оценкой гениальности, но тут архимаг почти никогда не промахивался (если не считать тот случай с девушкой с Востока).

Первый раз он опробовал этот способ разбогатеть еще четыре тысячи лет назад. Из всех статуэток легендарного мастера Кентеро в хранилище архимага осталась только одна. Обнаженная девушка из нежно-розового агата сидит, охватив колени руками. За нее могли бы дать изумрудами по весу. Причем по весу того, кто ее принес — во всем мире работ Кентеро осталось только семнадцать. Но Рогиэль ее не продаст. Никогда.

Подарки друзей не продают.

И еще по одной причине...

Архимаг отогнал нахлынувшие непрошенными воспоминания многотысячелетней давности и взглянул на спину художника, уже забывшего обо всем и отключившегося от реальности.

Влечение к Алиссарин Импакта у полукровки исчезло. Не надо. Пусть живет. Пусть еще долго радует своими творениями всех.

И Рогиэля — тоже.

Надо бы теперь отправиться к «нужным людям»

* * *

— Мастер Флюга, мы же не знали... Обычный заказ, приняли, как полагается...

Тощий, даже субтильный человек с неприметным лицом, одетый как приказчик из лавки средней руки, сожалеюще пожал плечами, объясняя ситуацию представителю Хозяина.

Мда. Все-таки стоит немного почаще проверять, как обстоят дела в твоих предприятиях. Причем лично, а не через глаза крыс и кошек. Ненадолго отвлекся: и твой художник подсаживается на наркотики, а твоя Гильдия Убийц принимает заказ на твоего же управляющего сапожной мастерской.

Объединение наемных убийц Деннии конечно же не являлось настоящей гильдией, просто неофициальные объединения почему-то очень любят «официальные» названия. И, хотя у этой «гильдии» не было ни дома, ни флага, ни герба — любой знал, как сделать заказ на человека, чем-то тебе не угодившего. Главное — не забыть расплатиться. Обманывать профессиональных убийц — не самая лучшая идея.

Отдав приказ выяснить, от кого пришел заказ, просто ли конкуренты-сапожники, отодвинутые от армейских заказов или что-то более серьезное, архимаг переместился в свой кабинет, за много дневных переходов от Деннии.

Нет, надо, надо все-таки чаще выходить в народ. А то так и забудешь, чем простой люд живет. Рогиэль усмехнулся, вспомнив, как однажды попытался расплатиться монетами короля Варгиса, которого уже полстолетия как свергли и все его изображения — и монеты в том числе — были строжайше запрещены.

Так, очередной «выход в люди» подождет... пару-тройку лет... что у нас там творится с нашими проектами? Не всеми, конечно, но пока с наиболее интересующими...

Ага...

Наемники все еще продвигаются вглубь Абардинских островов, почти не потеряв в количестве, разве что одного сожрал крокодил...

Мастер-рептилоид работу не закончил.

Агент в Совете молчит... хотя и жив.

А вот охотники в Сумрачных пещерах — нет. Наткнулись на отряд иллитидов. Нужно отправлять следующий.

Шефанго все еще едут по Равнине, но через два дня должны выйти к местам обитания людей, а сейчас должны заночевать...

Ночлег...

На мгновенье архимаг замер, глядя на картинку, которую показывали ему глаза очередного орла.

Нет. Не может быть.

Они же не остановились на ночлег в Городе Призраков?

Глава 17

Нет, архимаг, конечно, собирался устроить шефанго несколько тестовых испытаний, и проявления некромагии туда тоже входили... Но попозже и под своим контролем!

Та-ак, да это еще и не сейчас происходит... В первый момент, слегка удивленный тем, что его лабораторные образцы могут с большой долей вероятности исчезнуть, Рогиэль не обратил внимания, что просматривает не текущие события, а запись из памяти очередного орла-неудачника. То есть, ночь на Равнине уже, собственно говоря, закончилась. И его подопечные либо вышли из Города и спокойно едут дальше...

Либо нет.

Подавив мимолетное желание переключиться на орла, который сопровождает шефанго сейчас, архимаг извлек из пространственного кармана чашку с жареными маисовыми зернами и приготовился к наблюдению.

Нет, не с того момента, как они вошли в город... Чуть раньше. Когда они встретили вот этот караван...

Ага...

* * *

— Вот, б... блюдце с вареньем... — недовольно поморщился Сардж, глядя из-под руки на тянущуюся впереди вереницу повозок, — Что делать в случае нападения мы отработали, а что делать при встрече дружелюбных обитателей или нейтралов — нет.

На расстоянии в пару полетов стрелы перед шефанго двигался торговый караван: десяток быков с огромными тяжелыми рогами, нагруженные повозки, пара десятков человек. А может, и не людей вовсе.

— На орков не похожи, — жизнерадостно произнес подъехавший на своем ящере Кен.

— Поздравляю. Тебе выпал шанс оказаться первым из нас, кто пообщается с аборигенами в мирной обстановке.

— А почему я?!

— Потому что я так сказал.

— А...

— А во-вторых — ты у нас самый безобидно выглядящий.

— Типа лох?

— Типа самый безобидно выглядящий.

— А девчонки?

— А с девчонками особо разговаривать не станут. Средневековье, патриархат.

— А почему я?!

— Потому что я тебя сейчас тресну прикладом!

— Окей... — Кен ухмыльнулся и пришпорил ящера.

По пути его лицо с обычного развеселого медленно поменялось сначала на хмурое, а затем на серьезное и сосредоточенное лицо Человека, Который Задает Вопросы И Имеет На Это Право.

Караван остановился и тревожно наблюдал за приближением очень странного ездового животного. Везущего не менее странное существо: не человек, не эльф, не гном, не орк...

Неторопливо подъехав, Кен, взмахнул правой рукой, как будто отгоняя муху от виска:

— Стршнсптрдпскптн... э... Эльфего Бака!

Похоже, свой «псевдоним» он успешно забыл.

Торговцы переглянулись. Самый солидный, в темно-сером сюртуке из хорошего сукна, кашлянул и шагнул вперед:

— Вы говорите на всеобщем?

— Кто такие? Куда едете? — проигнорировал вопрос Кен.

Сейчас он выглядел в точности как стражник на городских воротах.

— Марлес Доргаллес, торговец второй гильдии из Харнеса, что в Карсталии. Следуем с грузом бизоньих шкур орочьей выделки в Харнес.

Он сделал паузу и задал обычный вопрос человека, остановленного стражником безо всякой причины:

— А в чем, собственно, дело?

Шефанго промолчал, лениво оглядев караван. Неизвестно, обратили ли внимание торговцы, но архимаг рассмотрел, что, казалось бы, безразличный взгляд на мгновенье задержался на каждом, кто находился здесь.

Сам торговец. Два крепких парня с умными и спокойными глазами — ближайшие помощники, других, когда имеешь дело с орками, брать и не стоит. Еще один, с виду бухгалтер или знахарь — иной причины тащить такого заморыша на Равнину нет. Два орка-телохранителя. Десять хмурых наемников — перемирие перемирием, но орки — это орки.

Шестнадцать.

А, нет, семнадцать — с одной из повозок свесилась растрепанная голова с криво обрезанными светлыми волосами. Ребенок лет двенадцати, то ли мальчик, то ли девочка — непонятно. Хотя... Да, девочка.

Видимо, дочка торговца. Видимо, не самая любимая дочка — любимую не возьмут на Равнину, пожалеют. А так — вроде и ребенок при присмотре, а случись что — и не так жалко...

— Мы, — наконец-то соизволил процедить Кен, — члены клана Бреган Д'Эрт, путешествуем с Востока, цель — паломничество во славу наших богов. Предлагаем объединиться. Здесь бывает неспокойно.

— С Востока... Откуда именно... если мой вопрос не оскорбил вас?

— Из России, — тон ответа явно говорил о том, что продолжение расспросов не приветствуется.

— Что ж, из России, так из России... Мы согласны присоединиться к вам, ибо, как говорили древние мудрецы... — торговец перешел на западнооркский — «Сколько мы должны будем заплатить вам?».

У Кена даже глаз не дернулся:

— Другими языками, кроме всеобщего, я не владею, поэтому не могу оценить всю мудрость, заложенную в этих словах.

— Мудрецы говорили: «Две вместе сильнее, чем трое поодиночке».

* * *

— Впечатления, — задал вопрос Сардж, когда Кен вернулся к своим.

— Мутные ребята. Торговали с орками, а те денег не берут, только обмен. Вот и гадай, чем они обмениваются, может человечиной.

Ну, это навряд ли, подумал архимаг, похрустывая зернами. Для орков каннибализм — сродни священному ритуалу и есть мясо, которое неизвестно кем было при жизни, они ни за что не станут. Особенно человечину. Эльфятину — возможно, но не покупную.

— Взгляд у главного нехороший, как будто он к тебе приценивается. Братва его — из тех, что сначала нальют, а потом по горлу ножом чиркнут и не поморщатся. Зачем-то попытался подловить меня на знании оркского языка, кстати.

— Понятно... Народ, ко мне! Кем ты нас представил? ... Ты охренел? Какой еще Бреган Д'Эрт?!

— Они же наемники. А мы, по легенде — наемники.

— Они — дроу! Брать название клана дроу... Если и есть примета хуже, то я ее не знаю!

— Вообще-то у нас в паспортах именно оно и написано, — уточнил подъехавший Смит.

Сардж выхватил из кармана книжечку и перелистал. Медленно закрыл ее и прикрыл глаза рукой:

— Балаган...

Командир обвел взглядом своих товарищей:

— Итак. Мы едем вон с теми чумаками. Но народ они подозрительный, поэтому языками не болтать... Кен и Харли — вам персональное уточнение! Лучше молчите! Благодаря одному помелу мы уже превратились в наемников-паломников... нет, этого нет в паспортах! Короче: не болтать! Все разговоры между собой вести только по-русски! Оружие держать под рукой, спиной ни к кому не поворачиваться, конфетки и прочие вкусняшки, если предложат — брать, благодарить, но не есть! Если не хотите проснуться связанными!

— Мм... Связанными...

— Банни! — зашипели уже все.

— Во время ночевки выставляем часовых! Спим вполглаза! Но! С караванщиками — общаемся. Разговариваем вежливо, отмечаем реакцию. Считаем, что это — генеральная репетиция, прежде чем прибудем в более густонаселенные места. Им от нас тоже деваться некуда, придется общаться с напросившимися попутчиками, поэтому, если мы как-то проколемся — можно объяснить нашими русскими обычаями и подкорректировать поведение. А в каком-нибудь городе можно и не успеть объяснить, как выяснится, что мы нарушили три закона и четыре заповеди и нас казнят сожжением через повешение путем посажения на кол. Всем все ясно?

* * *

— Лирг, ты слышал что-нибудь о России? — торговец подошел к одному из своих помощников.

— Да нет. Мало ли что есть на Востоке...

— Какой они расы, как думаешь?

— Да чтоб мне лопнуть, если знаю. По виду — вроде как эльфы, но уши, как у людей и цвет кожи не соответствует...

— Редкость.

— Редкость.

— Что, если...

— Посмотрим, хозяин.

* * *

Когда на горизонте показались плоские крыши домов городка, солнце уже почти касалось краем горизонта.

— Здесь живут? — обратился Сардж к торговцу Доргаллесу.

— Иногда да. Встречаются ненормальные, которые пытаются обустроиться прямо на Тропе.

— Насколько успешно?

— Обычно около года. Не помню здесь этого поселения... Видимо, недавнее. Если тут еще живут — у нас будет ночлег и горячая еда. Если нет... То тоже.

Городок выглядел точно так же, как и любой другой на границе с Великой Равниной: круглая глинобитная стена вокруг, широкая центральная улица, на которую выходят глухие стены домов с маленькими окошками высоко под крышей и низкими тяжелыми дверями.

Только людей не было.

По улице неторопливо проползали маленькие пылевые вихри, возникающие и распадающиеся.

— Похоже, здесь сто лет никого не было... — пробормотал Кен.

— Вон та повозка говорит, что эти сто лет тянулись приблизительно месяц.

В узкой щели между домами стояла двухколесная повозка, наполненная мешками. И вид у нее был такой, как будто ее оставили здесь буквально вчера.

— Ночевать мы будем... — Сардж с размаху выбил ногой дверь в один из ближайших домов, — ...здесь.

— Обоснуй, — пожал плечами Смит.

— Эту дверь давно не открывали. А, значит, ни наши попутчики, ни кто-либо другой не успел бы устроить в нем засаду.

Он оглянулся:

— Стоп! А где Ракша?

— Да... — Багира огляделась, — Вот только что была здесь. Буквально только что...

Сардж повернулся к караванщиками, но все шестнадцать были на виду и занимались тем же, чем и шефанго: выбором дома для ночлега.

Хотя, нет. Хозяин каравана шел к шефанго. Почти бежал.

— Прошу прощения, — чуть поклонился он, подойдя, — но не видели ли вы мою дочь? Она пропала.

* * *

Шефанго устали. Собственно, более-менее бодрыми оставались только Сардж и Кен, остальные просто стояли, молча, но по внешнему виду было сразу понятно, что они мечтают о горизонтальной поверхности, на которую можно прилечь. И жесткость этой самой поверхности им уже не очень важна. Да и горизонтальность — относительно.

Но, по всей видимости, усталость все-таки коснулась и командира. Иначе он не стал бы отвечать караванщику так, как ответил.

— Где моя женщина?

Архимаг, который немного вернулся назад в воспоминаниях орла-шпиона и поэтому точно знал, куда исчезла Ракша, чуть усмехнулся.

Купец злобно прищурился. Нет, он, видимо, все-таки любил свою дочь. Пусть любовь такого типа людей позволяет им сделать со своими детьми что угодно, даже убить. Но тронуть их кому-то другом они не позволят никогда.

— Где моя дочь? — полупрошептал-полупрошипел он.

Двое мужчин уставились друг другу в глаза.

— Если с ней что-то случилось... — в унисон произнесли они.

— Я извиняюсь, — раздался голос Ракши из-за спины командира, — Мне, конечно, дико приятно, когда меня называют «моя женщина», но я никуда не пропала.

— Где ты была?!

Злобой в голосе резко развернувшегося Сарджа можно было убивать волков. Из-за его спины Багира несколькими короткими жестами пообещала Ракше, что оторвет ей руки... и ноги... отрежет голову... а потом...

Рогиэль присмотрелся. Нет, это чисто анатомически невозможно. Ракша все-таки женщина...

— Я была здесь.

— А минуту назад?

— В здании, — девушка кивнула в сторону выломанной двери.

— За ка... Что тебе там понадобилось? — Сардж уже успокоился. По крайней мере, голос стал ровным.

Ракша дернула плечом:

— Обследовать помещение. Вы все тут стоите, не чешетесь, кто-то же должен.

Тут караванщик осознал, что остался единственным, кто кого-то потерял.

— Где. Моя. Дочь?

Вот этим голосом уже можно было поубивать не только волков, но даже и драконов. Не очень крупных.

— Если вы о воон той девушке, что прыгает по крышам, — невозмутимо заметила Ракша, — то она там. Прыгает по крышам.

На краю плоской крыши здания напротив на фоне темнеющего неба на самом деле чернел тоненький силуэт, весело размахивающий руками.

— Амина!!!

Дальше купец перешел на такой диалект, видимо, именуемый «разъяренный отец», что из длинной тирады было понятно только то, что если «дрянная девчонка» немедленно, вот прямо сейчас, не окажется рядом с отцом, чтобы тот немедленно, вот прямо здесь, ее выпорол, то ей грозит не только порка, но еще и запертая комната, черные одежды и несколько непоследовательное лишение сладкого и обмазывание медом рядом с мухами.

Сардж кашлянул:

— Приношу свои искрение извинения за ранее допущенный тон, — нынешний тон яснее ясного говорил о том, что принесенное извинение — дань вежливости и не более того.

— Приношу ответные извинения за свои недостойные слова и поведение своей дурно воспитанной дочери, которое послужило причиной возникшего непонимания. Хотелось бы надеяться, что оно не повлечет за собой охлаждения возникших между нами дружеских отношений...

Командир шефанго в ответной — хотя и менее цветистой — речи, заверил, что всегда, с самого начала знакомства, весь день считал господина Доргаллеса достойным и уважаемым человеком.

В конце концов, караванщик взял с многоуважаемых и благороднейших слово, что чуть позже вечером, когда они, наконец, обустроятся, они встретятся и разопьют бутылочку великолепного фаларенского, которую он, Доргаллес, припас именно для подобных случаев.

— Вот накой? — недовольно пробубнил Кен, когда купец отошел подальше, — мы устали и лично я, если чего и хочу, то лечь и уснуть. А вовсе не вести разговоры с папой вредной дочки.

— А вот как раз спать не получится, — разрушил мечтания товарища Сардж, — Придется оставаться начеку, потому что из того, что я услышал на оркском языке, которым мы якобы не владеем, нас попытаются усыпить и взять тепленькими. Наш гость — работорговец, поэтому...

Что было сказано дальше, осталось для архимага неизвестным, поскольку шефанго вошли в здание и он потерял возможность читать по губам.

Что происходило внутри здания, Рогиэль также не видел, по той же причине.

Дальше в памяти орла запечатлелись только пустынная улица, на которой продолжали виться легкие вихри.

Еще через некоторое время изображение в памяти резко перепрыгнуло в темнеющую степь и начало приближаться к виднеющемуся вдалеке городу: в сумраке зрение орла уже не позволяло рассмотреть, что твориться на земле и следящее заклинание оставило его в покое, отыскав поблизости птицу с ночным зрением, бурую равнинную сову, заставив ее отправиться в путь для продолжения слежки.

За то время, которое понадобилось для этого заклинанию, купец успел пройти в гости к шефанго, потому что перед дверями здания, которое они избрали для ночевки, тосковал один из охранников Доргаллеса.

Солнце мигнуло последним лучом и скрылось за кромкой горизонта.

Наступила ночь.

* * *

— Ну и почему?

Что ответил в свое оправдание бухгалтер, вместе с которым купец вышел от шефанго, архимаг не узнал. Заклинание было настроено для слежки за шефанго, все остальные попадали в поле зрение совы постольку, поскольку находились рядом с плодами эксперимента Рогиэля, поэтому на их лицах и губах взгляд птицы не задерживался.

— Что значит, не сработало?

Еще одна бессловесная, но яростная жестикуляция.

— Амулеты?

Ах вот оно что... Не бухгалтер это. Личный маг. Видимо, пытался усыпить шефанго.

Хе-хе.

— Ладно, сейчас отправлю Лирга за особым вином... Лирг... Лирг? Этот-то куда подевался?!

Торговец разразился бранью, обещая очередному исчезнувшему и почему-то снова дочке страшные кары.

Как будто в ответ, помощник вылетел из узкого переулка, вход в который чернел на противоположной стороне улицы.

Нет, не в смысле «быстро выбежал» или «выскочил». Вылетел. Как будто им выстрелили из катапульты.

Пролетев через улицы, он с хрустом и чавканьем впечатался в глиняную стену на уровне второго этажа и пополз вниз, оставляя жирный кровавый след, как будто невидимый великан решил заняться малярными работами, используя человека вместо кисти. Затем труп отвалился от стены и упал на землю. Кровь побежала от него узкими пыльными дорожками.

Вмятина, оставшаяся от тела на стене, с шорохом и легким потрескиванием начала затягиваться и через мгновенье стена приняла прежний нетронутый вид. Кровавый след поблек и постепенно исчез.

— Что это за...? — наконец-то вышел из ступора Доргаллес.

Как будто отвечая ему, безобидные вихри взвились ввысь, превращаясь в огромные светящиеся тени.

В Городе Призраков наступила ночь.

Глава 18

Господин Доргаллес отшатнулся, в испуге глядя на тело своего помощника, из-под которого вытекала струйка крови, собирая пыль в комочки. И над которым вырастала фигура еще одного призрака.

Потом купец ошалело перевел взгляд на светящиеся тени призраков, бредущие по улице.

Медленно, но целеустремленно приближающиеся к людям.

— Призраки!!! — завопил выглянувший из двери здания второй, пока оставшийся безымянным, помощник купца. Из здания высыпали наемники, при виде призраков тут же ощетинившиеся клинками.

При виде сверхъестественного противника настоящий солдат сначала проверит, не сдохнет ли эта тварь от хорошего удара мечом, а только потом начнет паниковать. Если она, конечно, не сдохнет.

Маг Доргаллеса забормотал заклинания… или просто тихонько матерился себе под нос, Рогиэлю видно не было. Он смог рассмотреть, только как тот, лихорадочно шарит по складкам одежды, видимо, разыскивая необходимые амулеты защиты. Навряд ли на него внезапно напали муравьи.

— Что стоишь?! — истерично рявкнул купец, — Сделай что-нибудь!

И он с силой толкнул своего мага в спину, прямо в направлении ближайшего призрака.

Огромная, пожалуй, в пару человеческих ростов полупрозрачная фигура, тускло светившаяся голубоватым светом, подплывавшая к магу с купцом, внезапно ускорилась и рывком настигла невезучего мага. Надвинулась на него, обволокла…

Возможно, маг кричал. Сова, глазами которой наблюдал происходящее Рогиэль, этого не слышала. Но выражение лица, и особенно рот, распахнувшийся так широко, что явно вышел за пределы человеческих — да и эльфийских, пожалуй, тоже — способностей, говорили о том, что маг все же кричал.

Недолго.

Призрак налился голубым светом, вспыхнул так, что сова чуть не упала с неба… Свет медленно перешел из голубого в красный, а затем потихоньку угас. На том месте, где только что стоял объятый призраком маг, теперь лежало скрюченное, высохшее тело.

Призрак поплыл дальше. Прямиком к Доргаллесу. За его спиной над мертвым телом вырастал еще один.

Со стороны охранников тоже кричали. Один из них, самый смелый, или самый глупый, выпрыгнул вперед и, что-то сжимая в кулаке левой руки, отчаянно ткнул мечом в ближайшего призрака. Тот ожидаемо проигнорировал удар — повредить призраку можно только магией, он же бесплотный — длинные прозрачные руки обвились вокруг смельчака…

И ВЫКРУТИЛИ его, как хозяйка мокрую тряпку. Голова охранника сделала примерно три оборота вокруг своей оси. Кричать он перестал еще после первого. Из пальцев что-то выпало в пыль.

Рогиэль остановил ход воспоминаний и приблизил изображение к своим глазам. А, ну да. Похоже, этот смелый глупец был из северян. Где-то там, на островах северных морей, где призраки встречаются чаще, чем в более цивилизованных местах, иногда в буквальном смысле терроризируя местных жителей, делают такие амулеты. Неправильный пятиугольник из латуни, с вырезанным гальдстравом, окуренный лавандой и посыпанный солью. Возможно, от северных призраков он и помогал…

— На помощь! — закричал охранникам Доргаллес, боявшийся тронуться с места и только бессильно наблюдавший, как к нему неторопливо плывет призрак, несколько минт назад убивший мага. И призрак, несколько минут назад бывший магом.

Наемники, видевшие жуткую судьбу своего коллеги, решили, что свои жизни для них важнее, чем жизнь того, кто им заплатил за охрану. В конце концов, мертвецам деньги ни к чему. Никто и никогда не слышал о зомби, который пришел бы в трактир и попросил кружку пива и порцию свежих мозгов. Поэтому охранники дружной толпой кинулись к дверям здания, в котором разместились. Застряв в узком проходе, пихаясь и расталкивая друг друга, они все же смогли заскочить внутрь… чтобы через секунду, так же пихаясь, застревая и толкаясь, выскочить наружу. Следом за ними из дома прямо сквозь стену выплыл очередной призрак.

В дальнем переулке, больше всего похожем на узкую щель между двумя домами, как говорится, даже кошка, пробежав по нему, обдерет оба бока, подсаживая друг друга, пытались перелезть через глиняный забор два орка-телохранителя. Ну да — орки же. Не в том смысле, что орки отличаются коварством и вероломством, а в том, что они-то должны знать, что такое Город призраков.

* * *

Город призраков. Это вам не город-призрак и даже не призрачный город. Первое — всего лишь давным-давно заброшенное поселение посреди степи, леса, джунглей или на одиноком скалистом острове. Второе же — и вовсе природное явление, иллюзия, заставляющая видеть стены и башни города там, где его никогда не было. Вроде миража в пустыне, только реалистичнее.

Город же призраков — гораздо более опасная штука. Он существует на этом свете уже давным-давно, задолго до того момента, когда отец-эльф взял на руки маленький пищащий комочек с острыми ушками и задумчиво произнес: «Рогиэль…». Многие тысячи лет посреди Великой степи, каждый раз в новом месте, возникает на пути странников небольшой городок. Ничем не примечательный, точно таких же по Степи разбросано множество — глиняная стена, невысокие дома с узкими окнами-бойницами и низкими дверями. Если вы вошли в него и вышли в течение одного дня — вы, скорее всего, даже не заметите, что побывали в Городе призраков, разве что удивитесь тому, что никогда не слышали о заброшенном городке в этих местах. Даже если вы при этом решите забрать с собой телегу с тюками шкур или кувшинами вина, которую какой-то растяпа забыл здесь посреди улицы.

А вот если вы решите в нем заночевать…

Каждый, кто умер в Городе призраков — сам становится призраком, пополняя отряд бесплотных сущностей, выглядящих, как безобидные вихри днем, а ночью открывающих свою истинную натуру и желающих только одного. Убивать. Убивать каждого, кто заночевал в этом городе.

Когда-то, пару тысяч лет назад, он, Рогиэль, услышал о Городе призраков и не поленился на досуге побродить по Степи в его поисках. Тогда он знатно повеселился, вычищая город от призраков и думая, что делает доброе дело. Ха. Как бы не так. Нет, какое-то время Город оставался безобидным, в нем даже можно было заночевать без всякого вреда. Пока однажды, среди заночевавших путников, не случилась драка из-за какого-то пустяка — то ли рабыню не поделили, то ли кто-то сжульничал за игрой в кости. Драка закончилась ударом ножа прямо в сердце одного из спорщиков. А следом закончились и жизни всех, кто в этот момент находился внутри города. Над мертвым телом тут же встала гигантская светящаяся фигура и начала убивать.

Каждый, кто умер в Городе призраков — сам становится призраком. Каждый.

Нет, Рогиэль не поленился, он опять нашел Город, снова упокоил всех его бестелесных обитателей и в этот раз не ограничился только призраками — он разрушил весь город, сровнял его с землей, в буквальном смысле этого слова. А потом стоял, чувствуя, как степной ветерок колышет его волосы, а перед его глазами встают из кучи мелких глиняных кусочков и пыли дома Города призраков.

Город неуязвим.И всегда восстанавливает то, что в нем разрушено.

Возможно, рано или поздно Рогиэль разгадал бы его загадку, но его отвлекли более насущные дела, потом та война… В общем, некогда ему было заниматься всякими глупостями. Таким загадок, вроде Города призраков на планете — за каждым углом, от Алмазных льдов до Пустой бездны. Кому интересно — тот пусть и развлекается. А что в нем люди гибнут…

Так они и без призраков гибнут.

* * *

Наемники, рассыпавшись по улице, убегали от призраков. Все шесть, кто еще остался жив, троих призраки уже поймали. Доргаллес топал ногами, крича и требуя, чтобы ему помогли. Визжала, зажав уши, его дочка Амина. Орки-телохранители лезли через тот же самый забор, но уже обратно — изначально за ними гнался всего один призрак, а с той стороны забора ждали целых три. А один призрак — смерть для одного. И каждый орк думал, что повезет именно ему. И не думал, что проскочить переулок он, возможно и сможет, но что делать с остальными призраками? Призраками, десятками двигающихся по улицам туда, где они чувствовали живую кровь.

В этом хаосе островком порядка стояли шефанго.

На которых призраки не обращали никакого внимания.

— Что вообще производит? — озвучил общее недоумение Кен, — Кто их убивает?

— Невидимки? — повел стволом «винчестера» Сардж, напряженно вглядывающийся в улицу, битком набитую призраками.

«Невидимки?» — удивился архимаг, бросив в рот еще несколько зерен жареного маиса, — «А, ну да… Похоже, тот давний спор о природе призраков можно считать закрытым».

Если шефанго, немагические создания, не видят призраков — значит, те состоят из чистой магии. По крайней мере — именно эта разновидность призраков.

И, раз шефанго не видят призраков, значит…

Светящиеся гигантские тени брели по улицам, преследуя людей и орков… то есть, орка… нет, уже только людей… Преследуя людей — и не обращая внимания на шефанго.

Призраки их не видели точно так же, как шефанго не видели их.

В сторону настороженно поводящих стволами своего необычного оружия шефанго бежала девчонка, дочка, купца… как там ее… Амина, да. Судя по выпученным глазам и раскрытому рту — визг стоял оглушительный.

Девчонка влетела в Сарджа, тут же схватившего ее.

— Они! Они убили папу! Они идут за мной!

— Кто? — спокойно спросил командир.

Вообще, создания архимага были какие-то подозрительно спокойные. Для того кровавого безумия, которое творили на улице призраки.

Видимо, при создании я все же что-то напутал с гормонами, подумал Рогиэль.

— Призраки!!!

— Призраки? Они невидимые?

— Нет!!!

— Ты их видишь?

— Да!!!

— Тогда покажи, где находится ближайший?

Амина обернулась, ее глаза расширились, и она забилась в объятьях Сарджа:

— Вон! Вон там! Трое!

Сардж посмотрел на улицу, по которой в их сторону двигались три огромных призрака, явно привлеченные девчонкой. И которая для него выглядела пустой.

— Направление? Где он?! — рявкнул он.

— Сардж, ты ее пугаешь…

— Ракша, больше, чем она уже напугана, у меня не получится. Где ближайший?

Очередной рык странным образом успокоил девочку. Она перестала вырываться и подняла взгляд:

— У тебя глаза светятся…

— К черту мои глаза! — белки Сарджа и вправду светились неярким желтым светом.

Похоже, подумал огорченно Рогиэль, я не только с гормонами напутал. Или это наследие крови дроу, которую я тоже использовал при создании.

Амина, почти успокоившаяся, оглянулась и ткнула пальцем в сторону ближайшего призрака:

— Вон он.

— Расстояние?

— Что?

— Блин… Рядом с чем он идет?

— Вон с той повозкой. Мимо левого колеса.

— Огонь.

Дружно захлопали «винчестеры». Стальные пули пронзили призрака в десятке мест… и предсказуемо не принесли ему никакого вреда, выбив отверстия в глиняных стенах домов напротив. Разве что пара пуль вспорола мешки, лежавшие на повозке, видимо, оставленной одной из предыдущих жертв Города. В воздухе повисло облако муки.

— Что с призраком?

— Он идет, — неестественно спокойным голосом произнесла девочка, — Он идет, и он всех убьет.

— Пули ему вреда не причиняют… — произнесли за спиной Сарджа.

Док, который, как казалось Рогиэлю, был не склонен к силовым методам и вообще к поединкам, отложил «винчестер» на землю и пошел вперед, к все так же плывущему в их сторону призраку, медленно вынимая из ножен узкий меч-магол.

— Док, что ты…

— Тихо… — Док, не оборачиваясь, поднял руку, — Где он?

— Прямо перед ним, — прошептала Амина, — в пяти шагах…

Док шагнул вперед, острие опущенного вниз клинка плыло над самой землей.

— В трех шагах…

Еще один шаг.

— Он остановился, — изумленно прошептала девочка, — Призрак остановился.

— Где он? — не оглядываясь, спросил Док.

— Прямо перед ним…

— Прямо перед тобой.

Резкий высверк клинка! Раз и второй!

Двумя взмахами меча Док рассек призрака. Который, вместо того, чтобы проигнорировать его оружие, как проигнорировал бы любой физический урон, разорвался на несколько частей и истаял, с оглушительным визгом, прокатившимся по улицам Города, заставляя другие светящиеся тени замереть на мгновенье.

Док убил призрака.

Амина зажала уши.

Сова-наблюдатель все-таки упала.

Глава 19

— Док, — Сардж пришпорил свою ящерицу и нагнал докового скакуна, — А как ты понял, что призраков можно убить?

Небольшой караван из пары фургонов и десятка ящериц — не считая самих шефанго — мирно катил по утренней степи… сказать бы, что навстречу восходящему солнцу, это было бы символично, но они ехали на запад. За их спинами розовела заря, в свете которой медленно таяли стены Города Призраков.

Который теперь, после того, как в нем побывали шефанго, можно было смело переименовывать в Город-в-котором-раньше-жили-призраки.

Док недоуменно пожал плечом, мол, а вы что, сами не догадались:

— Пустота должна была их убить. Я попробовал.

Озадаченное молчание было ему ответом. Ни Сардж, ни Кен, ни Багира — Банни, Ракша и Харли отсыпались в фургоне, а Смит ехал впереди, в дозоре — не поняли, что он имел в виду. Хотя что тут не понять, ворчливо подумал Рогиэль, ведь пустота действительно должна убивать призраков. Это же элементарно.

— Док, — наконец заговорил Кен, — а давай ты вернешься в самое начало своих умозаключений и проговоришь их чуть более подробно, как для совсем умственно отсталых. А то я потерял нить рассуждений на слове «пустота».

— Ага, — согласно кивнул Сардж, — что еще за пустота и где ты ее взял?

Док вздохнул синхронно с архимагом. Видимо, он тоже не особо любил малосообразительных людей. А Рогиэль также не любил еще и малосообразительных эльфов, гномов и всех остальных.

— Мы — это пустота.

— Док, надеюсь, ты не закончил объяснять?

— Чувствую себя снова на кафедре… Нет, не закончил. И если меня не будут перебивать — то я закончу быстрее. Вы слушать будете?

— А…

— Кен.

— Молчу, дурак.

— Я понял, что делать с того момента, когда мы увидели призраков…

— Так мы их не увидели.

— Кен, вставлю кляп, — хмыкнул Сардж.

— У тебя нет.

— Тебе не понравится то, из чего я его сделаю.

— Молчу, молчу…

— В общем, смотрите, — Док постепенно начал увлекаться рассказом, — мы не видим призраков. А люди их видят. Значит, что? Значит, мы чем-то отличаемся от людей. А чем? Мы — существа немагические. В нас нет магии, она на нас не действует. Значит, если мы не видим призраков — они состоят из магии. При этом призраки нас тоже не видят, иначе они на нас нападали бы. Призраки же охотились за людьми, не обращая на нас внимания. Значит, они видят магию, которая присутствует здесь повсюду, в том числе и в людях. А в нас ее нет. Мы для призраков — пустое место. Пустота. А что произойдет, если пустота пройдет там, где что-то находится? Останется след. Разрез. И если наш меч, меч, который мы держим в руке и на который распространяется наша немагичность, пройдет сквозь призрака — тот окажется разрезан на части. И, возможно, погибнет…

Терминология дилетантская, подумал Рогиэль, но суть ухвачена верно. В нашем мире всё пронизано магией, только находящейся в аморфном состоянии. Когда шефанго движутся — она расступается перед ними, как туман и тут же смыкается позади. А вот если шефанго или его меч пройдет там, где магия сформирована в структуру… Например, сквозь призрака, который есть структурированная магия…

Структура разрушится безвозвратно.

Как и случилось в Городе призраков.

* * *

Визг погибающих призраков распугал всю живность вокруг, поэтому, когда следящее заклинание сумело отыскать подходящую птицу — какую-то старую и, видимо, от этого слегка глухую сову — пока та, не обращая внимания на неумолчный визг призраков — глухая же — подлетела к городу…

К этому моменту очистка города шла в полном разгаре. Хотя правильнее было бы назвать ее истреблением.

Призраки, пусть и не обладающие полноценным разумом, некоторые его зачатки все же имели. Поэтому, когда их сотоварищи начали погибать от рук каких-то невидимок, призраки попытались сопротивляться. Поначалу бросаясь туда, где погиб очередной призрак и, разумеется, погибая тоже — какая разница Сарджу или Ракше одного призрака разрубить или нескольких. Потом — бросая тяжелые предметы в сторону, которая показалась подозрительной.

Шефанго тоже не видели призраков, но у них, в отличие от обитателей города, был тот, кто видел.

Кричали убиваемые призраки, вдоль улиц — и поперек улиц тоже — летали бросаемые призраками камни, мешки, конные телеги и сами кони, скрежетали глиняные стены, восстанавливая повреждения, которые тут же наносились очередной летающей телегой.

Волчком крутился отряд шефанго, похожий на демоническую колесницу смерти, рубящую в мелкий висцел всех, кто попадется под ее колеса.

Азартно визжала Амина, висящая на руках Харли и тычущая пальцами обеих рук в ближайших призраков:

— Слева пять шагов! Справа три шага, три!!! Надесятьчасов семь шагов!

И когда только успела запомнить и вообще понять, что такое «на десять часов» — Сардж выкрикнул эту фразу всего однажды. И то по-русски — в азарте боя шефанго общались на родном языке.

— Никогда больше не буду мечтать стать охотником за привидениями! — выкрикнул Кен, рассекая еще одного призрака, — Тяжелая у них работенка!

Что там тяжелого, подумал Рогиэль, с некоторым удивлением обнаруживший, что жареный маис закончился. Была же огромная миска?! Что там тяжелого: работа охотника за призраками состоит из двух частей — прийти в дом, из которого нужно изгнать духа и правильно начертить Круг изгнания. Ну и успеть убежать, если ты неверно оценил силу призрака и Круг изгнания не справился.

Ракша переглянулась с Аминой, кивнула той и метнула в призрака стальные звездочки.

— Неа, — замотала головой девчонка, — ничего.

Конечно, ничего. Как только Ракша выпускала предмет из рук — он тут же терял свои немагические свойства и становился простым куском железа. Которым призрака не убьешь. И даже не посмешишь.

Призраки не умеют смеяться.

— Отставить эксперименты!

— Сардж, ну как же без экспериментов? — томно мурлыкнула Ракша, заслужив гневный взгляд от Багиры.

— Трое прямо пять шагов!!! — завизжала Амина, — Убейте их! За папу! Вперед!

Призраки обладали именно зачатками интеллекта. Будь он у них хоть немного полноценным — последние из оставшихся в… кхм… неживых попрятались бы и шефанго пришлось бы прочесывать город, чтобы найти последних. Ну, или плюнуть и решить, что никто не нанимал их на зачистку города и если кто-то из призраков и остался цел — это проблемы того, кто придет в город следующим.

Рогиэль бы так и сделал.

Однако у призраков были именно зачатки разума, и они послушно следовали инстинкту, который не говорил им бежать и прятаться, а наоборот — нападать и убивать. Ну, а на то, что нападать у призраков получалось хорошо, а вот убивать — уже нет, инстинкту было наплевать.

Поэтому призраки всех прошлых жертв города стекались со всех его концов в ту точку, где чувствовали живого человека, где и бесславно погибали.

К утру призраки кончились.

Во всем городе остались только восемь шефанго и одна совершенно седая девочка.

* * *

— Апчхи! — сказала Амина и затрясла головой. Мука из разорванных мешков взлетела с нее облаком, и волосы девчонки вернули себе прежнюю черноту.

— Мы всех победили? — спросила она, глядя сверху вниз на стоящих вокруг высоких шефанго.

— Всех, — погладил ее по голове Кен.

— Всех поубивали?

— Всех, — погладила ее по голове Ракша.

— Отомстили за… папу?

— Отомстили, — Сардж поднял было руку, но погладить Амину по голове не успел. Девочка зарыдала.

Шефанго, только что, нимало не задумавшись, перебившие несколько десятков призраков, растерялись.

— Ракша, сделай что-нибудь, — растерянно произнес Сардж, лицо которого начало странно подергиваться. Как будто он хочет зарыдать вслед за девочкой, но не может.

— Почему я?

— Ты у нас ближе всех к медицине.

— Какая связь между детьми и медициной?

— Ну как же, — влез Кен, — медсестры, учительницы…

— …полицейские, монахини и стюардессы. Кен, твои эротические фантазии к делу не относятся. Что с девочкой делать? У нас есть валерьянка?

Амина продолжала рыдать, сотрясаясь от слез. Харли не выдержала и, присев на корточки, обняла девочку:

— Когда плохо — можно немножко поплакать, — сказала она.

— Папа… умер… — еще горше зарыдала девочка, — И я так испугаааалаааась…

— Я тоже испугалась.

— Не ври, — возмущенно всхлипнула Амина, — Я видела, как ты зарубила того призрака. Прямо пополам!

— Это которого? — прищурилась Харли.

— Ну того! — Амина еще всхлипывала, но девушка смогла переключить ее с переживаний на размышления, отчего девочка постепенно успокаивалась, — Тот, что возле колодца был, где еще…

Рассказывая что-то, подбадриваемая короткими вопросами, Амина отошла вместе с Харли к фургонам. Нет, о гибели отца она, разумеется, не забыла, но Харли своими разговорами сумела отвлечь ее от переживаний.

— Когда я в следующий раз спрошу, зачем нам нужна Харли, — задумчиво произнес Сардж, — напомните мне про этот случай.

* * *

Город призраков исчез, как только солнечный диск окончательно оторвался от горизонта. Исчез для того, чтобы когда-нибудь, может, завтра, может, через десять лет, возникнуть в другом конце Степи и терпеливо ждать, когда в его пределах умрет еще кто-нибудь.

Призраков можно уничтожить, но Город призраков неуязвим.

Караван шефанго катил по степи, и вдалеке уже виднелась темная кайма гор. Еще несколько дней — и они выйдут к человеческим поселениям.

Глава 20

Сентельные горы, что на самом востоке Расколотой империи, если быть честным, не заслуживали этого гордого имени. В отличие от Латайских гор или уж тем более гор Маркнейи, чьи вершины взмывали выше облаков и были покрыты нетающими снежными шапками, Сентелы выглядели, скорее, как каменистые холмы, в самой высокой точке не превышающие 60 человеческих ростов. Или 65 гномьих. Или 55 эльфийских. В общем, мерить высоту гор ростом было не очень удобно, но все уже привыкли, и менять не собирались.

Вот чем отличались Сентелы, так это своей длиной. Полоса невысоких каменистых холмов, лишь изредка прерываемая узкими проходами, протянулась от замерзшего Севера, до раскаленного Юга, пересекая весь континент. Именно эти горы, при всей своей незавидности, служили надежной защитой Запада от нападения орков Великой Равнины — или Великой Степи, так ее тоже называли — за исключением упомянутых выше узких проходов, сквозь которые могли проходить торговые караваны, а могли и, с кличем «Харра!» влетать орочьи орды. Особенно страдали от этих набегов северное Холмогорье, в настоящее время практически обезлюдевшее. Если в других проходах сквозь Сентелы приграничные королевства Империи поставили крепости и заставы, то в Холмогорском проходе, конечно, тоже была крепость… Уже с десяток лет брошенная гарнизоном по причине, которая носила название Проклятый замок.

Ах, да — еще заставы не было в том проходе, который прилегал к Великому пути. По той же причине, по которой орки никогда не нападали на караваны, идущие по этому пути с востока на запад и с запада на восток.

Орки слишком хорошо помнили времена похода Кровавой своры.

Поэтому небольшой отряд шефанго встречали не каменные стены с бойницами наверху и окованные сталью ворота — а всего лишь узкий проем в глиняной стене, у которого дремал одинокий стражник.

— Сардж, а чего это главные ворота королевства выглядят так непрезентабельно? — поинтересовался неугомонный Кен.

— Потому что это не главные ворота. Главный путь проходит южнее и выходит к крупному торговому городу… как там его… Денния.

— Тогда почему мы, вместо того, чтобы пойти по главной магистрали — жмемся по каким-то грунтовкам местного значения? Тут ловить нечего, это я тебе, как профессионал, говорю.

— Нечего. И это хорошо. Потому что в этот раз ловишь не ты, а тебя. В смысле — нас. А на таких вот богом забытых путях народ неизбалован, и придирается к проезжающим меньше, и берет по-божески.

— Что да, то да… Помню, отправили меня как-то на один сельский тракт…

* * *

«Неизбалованный народ», в лице одного-единственного стражника, лениво сидевшего у ворот, на округлом валуне — и, судя по отполированности этого валуна, на нем перебывало не одно поколение стражнических задниц — даже не пошевелился, когда к нему подкатили фургоны шефанго.

Хотя зрелище было и необычное: как сами шефанго, смахивающие на загорелых до смуглости эльфов, так и их верховые ящерицы, не были слишком частыми гостями в здешних краях. Да и в будущем тут гостить не планировали.

Или им просто попался такой вот нелюбопытный стражник, или здесь, несмотря на договор с орками, творилось всякое…

Стражник прищурился, разглядывая подъезжающих, потом задумчиво посмотрел на лежащий у камня шлем. Который, судя по внешнему виду, чаще использовали в качестве котелка для супа, чем надевали на голову.

— Вы въезжаете на территорию королевства, — лениво произнес он и сплюнул в сторону, — При въезде оплачивается королевский сбор. С человека четверть серебрушки, с коня — половина.

— Так мы въезжаем бесплатно? — притворно обрадовался Кен, которого опять выгнали вперед, договариваться «с таможней» и назвав Аристархом.

— С чего это?

— Так среди нас людей нет.

— С остальных разумных — тоже по четверти серебрушки. С шутников — половина. Про коней шутить будешь?

— Ну, с тобой неинтересно. Может, давай — за все про все не шесть, а три серебрушки, но лично тебе, а король о нашем проезде и не узнает?

— Если бы он узнал — было бы двенадцать.

— Смотрю, таможенники во всех мирах одинаковы… — пробурчал по-русски Кен, отсчитывая деньги.

В этот момент из фургона высунулась Амина.

— О, — все тем же сонным тоном произнес стражник, — А говорил, людей нет. За девчонку четвертушка, и за контрабанду четвертушка.

— Эй, погоди, контрабанда — это же беспошлинный провоз товара, а не девчонок!

— А беспошлинный провоз девчонок — это что?

— Безбилетный проезд?

— Вот, тогда за него.

— Есть еще что-то, о чем нам надо знать при въезде в город? — спросил с высоты своей ящерицы Сардж.

— Это не город, это приграничный гарнизон Сантал, — обиженно пробурчал стражник, — И правил у нас немного. Но они есть. Первое — мы рады гостям. Второе — гостем считается тот, кто не таскает с собой оружие, не оскорбляет пограничную стражу и его величество короля и платит за ночлег. Третье — для тех, кто не хочет быть гостем, у нас есть тюрьма и виселица. Тюрьма вон там, виселица — на площади. Трактир вон там, второй трактир — там, бордель сразу за ним.

— С нами девушки.

— Борделя для девушек не держим. Нет спроса.

С этими словами стражник окончательно закрыл глаза, давая понять, что свой долг гостеприимства выполнил и перевыполнил.

* * *

— Узнаю строгий армейский порядок, — буркнул здоровяк Смит, глядя на то, как в пыли возле того трактира, что не рядом с борделем, лежит тело в доспехах стражника. Судя по блаженной улыбке — телу было хорошо. Оно обнимало копье и путешествовало где-то в алкогольных грезах.

Рогиэль улыбнулся. По его глубокому убеждению, в далеких гарнизонах о строгих армейских порядках всегда забывали. Нет, к приезду высокого начальства или очередной неожиданной проверки, всегда наводился порядок, дороги подметали, стены красили, солдаты трезвели, доспехи начищались, кабаки закрывались, шлюх выгоняли… хотя нет, их просто переодевали в благонравных поварих, портомой и прочих белошвеек. Насколько Рогиэль знал, еще ни один проверяющий не поинтересовался, зачем солдатам белошвейки в таких количествах и знает ли из них хоть одна, с какой стороны держать иглу. Ту, которая стальная, конечно.

Мальчишка, выскочивший было привязать коней у господ, затормозил босыми пятками, так что пыль взлетела, и теперь растерянно смотрел на ящериц. Ящерицы с интересом рассматривали мальчишку. Они были от природы любопытны, а тут столько нового! Например, вот этот маленький двуногий — кто он? Любит ли он играть? И каков на вкус?

Самый крупный «скакун», на котором ехал Смит, не выдержал и выбросил длинный раздвоенный язык, лизнув мальчишку по щеке.

— Мамочка… — прошептал тот, впрочем, не делая попыток сбежать.

Остальные ящерицы, возмущенно шипя — а чего это все пробуют, а им нельзя?! — попытались пробиться вперед, услышали гневный окрик хозяев, и, прижав уши — которых у них не было, но ящерицы честно попытались — сделали вид, что им всякие там мелкие двуногие не больно-то и интересны.

— Привяжи и дай корма, — Сардж спрыгнул со своей ящерицы и бросил поводья мальчишке.

— Ааа… что они едят? — тот посмотрел в глаза незнакомцев в необычной одежде — у него что, глаза светятся?! — и было видно, что ответ «траву и сено» придет в голову в самую последнюю очередь.

— Они травоядные.

Ящерица Кена, вертлявая и шкодливая, как и он сам, не удержалась и оставила своим длинным языком влажный след на другой щеке мальчишки.

* * *

— Вечер в хату.

— Кен… Добрый вечер, уважаемый.

— Добрый-то он добрый… — задумчиво произнес хозяин трактира из-за стойки. Был он, как и положено настоящему трактирщику, бородатым, широкоплечим, с полотенцем на плече. Впрочем, первые две приметы также объяснялись расой трактирщика.

Он был гномом.

— Вот только скажи мне, незнакомец, ты меня и вправду уважаешь?

— Разумеется, — осторожно произнес Сардж.

— Тогда почему вы приперлись в мой трактир с оружием?

— Оружие мы оставили снаружи.

— А это у вас в руках что?

Шефанго переглянулись, потом посмотрели на свои «винчестеры», которые, разумеется, нигде не оставляли. Так как полагали, что никто из местных не опознает в них оружия.

— Весла такие, — с улыбкой ответил Кен.

— Тогда сделаем так, господа моряки: или вы берете свои весла и гребете отсюда, или вешаете их на вешалку у двери…

Трактирщик указал на кованные крючья, на которых можно было повесить не только какой-нибудь плащ, но и каменного голема.

— … и тогда — добро пожаловать в трактир дядюшки Миуса.

Он проследил за тем, как шефанго развесили оружие на вешалке.

— И вон у той вашей подружки под юбкой пара кинжалов, пусть тоже оставит.

Все посмотрели на Ракшу. Та меланхолично пожала плечами, приподняла юбку и повесила кинжалы рядом с «винчестером». Все три.

— Я из клана Стального кулака, — трактирщик взял полотенце и принялся протирать кружки, давая понять, что таки добро пожаловать, — Мы оружие за милю чуем.

Лицо Ракши осталось спокойным. Настолько спокойным, что Рогиэль не засомневался в том, что без оружия она не осталась.

— А почему ваш клан так называется? — влез неугомонный Кен. После чего получил сразу четыре тычка в бок и демонстративно обиделся. Кстати, пострадал он напрасно — гномы любили похвалиться историей своего клана, так что сейчас их ждет увлекательная история…

В этот момент треклятый гном ловко взмахнул полотенцем и прибил таракана, глазами которого Рогиэль наблюдал за происходящим. Так что архимаг так и не услышал, отчего же этот гномий клан так называется.

Впрочем, он эту историю знал и так.

* * *

Помимо шефанго, ожидавших горячего и разминавшихся копченым окороком, который они самостоятельно нарезали выданным им кухонным ножом — что, учитывая таланты шефанго, лишало оставление оружия у входа всякого смысла — в трактире находились еще несколько группок.

Троица молодых ребят в серой дорожной одежде, игравших в кости, но лениво, без азарта. Впрочем, по некоторым ухваткам можно было понять, что азарта у них нет, потому что нет жертвы.

Пара стражников, неторопливо, под хорошую мясную закуску и приятный разговор, наливавшихся пивом.

И пятерка бородатых здоровяков в кожаных куртках, которые мрачно смотрели в сторону шефанго. Чем-то те им сразу не понравились. Впрочем, сами шефанго этакого пристального внимания к себе не замечали...

— Сардж, — тихо, почти не шевеля губами, произнесла по-русски Багира, — что думаешь про байкеров?

— Хотят показать, что они главные быки в здешнем стаде, а на стражников нарываться им ссыкотно. Мы — самая подходящая жертва.

— Почему мы?

— Мы тощие, мы неместные, мы не люди, и у нас есть женщины.

В этот момент самый здоровенный «кожаный» — кажется, в здешних местах эта одежда что-то означала, но Рогиэлю было лень вспоминать обычаи всяких мелких королевств — поднялся и, качнувшись, шагнул к столу шефанго.

— Эй, вы, чернявые, в нашем королевстве на нашем языке говорите, а не по-своему гыркайте!

— Поговорим или сразу? — спросил у Сарджа Кен, сидевший спиной к подошедшему. Собственно, над ним незваный борец за языковую чистоту сейчас и нависал.

— Сначала поговорим, потом танцы. Дядюшка Миус, — все так же игнорируя «гостя» обратился к трактирщику Сардж, — Что в ваших правилах сказано про драки?

Обратился на гномьем диалекте, отчего дядюшка поднял кустистые брови. Но явно был доволен.

— За все платит проигравший.

В стол врезался волосатый кулак, только окорок, безжалостно обожранный со всех сторон, подпрыгнул на тарелке:

— Я сказал, по-нашему говорите!!!

— Простите,— поднял вверх голову Кен, — разве мы кому-то мешаем?

— Куда ты меня сейчас послал?!

Демонстрируя всю глубину своего возмущения, здоровяк сплюнул. Прямо на стол. После чего потянулся к воротнику плаща Кена. К некоторому удивлению бородатого, того на месте не оказалось. Ни воротника. Ни плаща. Ни Кена.

— А?

Всё, что успел произнести бородач, прежде чем возникший в него за плечом Кен впечатал его лицом в доски стола.

— Вот и поели, — грустно сказала Банни, успевшая подхватить окорок за секунду до встречи лица со столом.

Глава 21

Рогиэль щелкнул пальцами, и перед его глазами появилось сразу с десяток изображений того, что происходило внутри трактира. Гном действительно поддерживал чистоту — гномы вообще не любят грязь и беспорядок — поэтому заклинание слежения смогло найти всего десять тараканов…

Хрусть.

Уже девять.

Архимаг уже давно научился смотреть одновременно с нескольких ракурсов. И не просто смотреть, но еще и видеть. Поэтому сейчас он наслаждался зрелищем банальной трактирной драки в исполнении шефанго. Не потому что это было так уж увлекательно — в конце концов за прожитые пять тысяч лет он видел драки в самых разных местах, от трактира, до сокровищницы императора. Просто Рогиэлю нужно было проанализировать действия шефанго не в сражении или перестрелке — это он уже видел — а в том случае, если им необходимо просто нейтрализовать противника, не убивая.

Ну и, если честно, зрелище и вправду было увлекательным.

* * *

— Аррр!!! — заревел бородач, вздергивая от стола свое помятое и несколько приплюснутое лицо… и Кен тут же впечатал его обратно.

Загрохотали сапоги, к столу шефанго с топотом бежала остальная компания, с явным намерением отомстить за собрата. Невзрачная троица за другим столом переместилась к дальней стене так быстро, как будто владели телепортацией и теперь, судя по всему, делали ставки на то, кто победит. Стражники с интересом развернулись и закинули ноги на ноги, только жареного маиса не хватало… кстати о маисе…

Рогиэль достал из пространственного кармана пустую миску, озадаченно на нее посмотрел… а, ну да, Город призраков… и ограничился бокалом вина. С белыми сухариками, поджаренными на оливковом масле, с розмарином. Одновременно продолжая смотреть драку.

Кен возил своего противника лицом по столу, вытирая плевок.

Док крутился вокруг своего, лупя его кулаками по торсу. Бородач ревел как медведь, поворачиваясь и размахивая тяжеленными кулаками. Не попал еще ни разу. По крайней мере, по Доку. А вот стойка, державшая потолочные балки, как-то подозрительно хрустнула.

Третий бородач бросился к вылетевшему из-за стола Сарджу и наткнулся на заслонивших командира собой Ракшу и Багиру.

— Не прячься за девчонок, трус! — рявкнул он.

— Это кто здесь девчонка?!

— Это кто здесь трус?!

Дружно закричали девушки, после чего оскорбивший их командира получил сразу от обеих и рухнул на пол. А потом обе получили по задницам от Сарджа, чтобы не загораживали обзор. Возмущенно развернулись — и с писком разлетелись в стороны, отброшенные четвертым.

— Эх, не учили меня драться… — пробурчал Сардж, увернулся от летящего кулака и взмахнул своим.

Последний бородач осознал, что остался один, схватил кочергу, стоявшую у очага, взмахнул ею… и удивленно посмотрел на пустую руку. Обернулся…

— При чем здесь лом, придурок, выбрось лом, — Смит, самый крупный из шефанго, все равно смотревшийся на фоне бородача хрупким и субтильным, разжал пальцы — кочерга с лязгом упала на пол — и врезал лбом в лицо противнику.

В драку не полезла только Банни, оставшаяся спокойно сидеть за столом, неторопливо отрезая от окорока пластинки ароматного мяса. И убиравшая тарелку, как только на стол в очередной раз приземлялось чье-нибудь лицо.

— Наших бьют!!! — закричали от двери и в трактир вломились еще пятеро. И судя по кожаным курткам и бородам — «нашими» они были не для шефанго.

Смит пропустил удар в глаз, рассвирепел, замахал кулаками и в азарте пропустил еще удар.

Сардж сложил своего противника, пнул напоследок ногой и, перепрыгнув через стол — Банни убрала окорок — налетел на вновь прибывших.

— С дороги, дев… — один из них тут же отгреб от Ракши.

Дока зажали в угол двое, судя по всему, в рукопашной он был не силен. Правда, один из напавших на него получил пинок от Багиры и возмущенно развернулся.

Один из бородачей, огромный, как дверной проем, в котором он замер на секунду, шагнул было вперед, разворачивая плечи… и упал с грохотом, получив сзади по голове от Харли, которую отправили с Аминой выбрать номера.

Последний из вбежавших, молодой парень, борода была еще редкой, тот самый, что закричал «Наших бьют!» прыгнул на помощь своим, попытался ударить со спины Смита, получил в ухо от Ракши и, развернувшись, увидел Банни, уже доевшую окорок — куда только влезло? — которая куда-то спрятала нож и неторопливо встала из-за стола.

— Ага! — закричал он… и уперся взглядом в распахнутую куртку. Под которой Банни ничего не носила.

Парень на секунду замер, получил по голове тарелкой, но, судя по блаженной улыбке, мелькнувшей на его лице прежде, чем он упал под стол — парнишка ни о чем не жалел и зрелище сохранит в памяти надолго.

Банни, так же неторопливо, как распахнула куртку, запахнула ее обратно и обвела взглядом зал…

— Ну вот, как всегда, без меня, — без особого сожаления констатировала она.

Драка закончилась победой шефанго. Нельзя сказать, что безоговорочной, пострадавшие у них все же были. Смиту подбили глаз, Саржду рассекли губу. Док осторожно ощупывал ребра. Кен прихрамывал — ему отдавила ногу Багира. Но среди бородачей пострадавших было все же больше. А если считать по лежавшим на полу, то схватка закончилась со счетом 5:0 в пользу шефанго.

— Вы чего наледели? — прогундосил один из бородачей, зажимая разбитый в лепешку нос.

— Вообще-то это ваши налетели, — Сардж облизал рану на губе, — Вернее, нахамили.

— Гдо?

— Вон тот красавчик, что у стола лежит.

— Мы подумали, они тоже за мясом, — пробурчал тот, который хватал кочергу. Один глаз у него заплыл и не открывался, — Вот и решили показать, что здесь наша земля. Пусть в другую сторону едут.

— Вы за мязом?

— Нет. Мы паломники с Востока.

— А чего вы сразу не сказали?!

— А чего вы сразу не спросили?

— А что, можно было?!

У дальней стены двое серых азартно лупили щелбаны третьему.

Разбитый Нос, судя по всему — командир бородачей, плюнул с досадой:

— Вод вечно вы, не разобравжись, в драгу лезеде… Г нам бредензии ездь? — спросил он у Сарджа, ощупывая нос.

— Никаких, — пожал тот плечами, — Ракша, глянь, может, нос вправить нужно.

— У меня есть, — подошел гном-трактирщик, — Побили посуду, поломали мебель…

В роли поломанной мебели, видимо выступала кочерга, потому что всю остальную мебель можно было бы сломать только стенобойным тараном.

— …напугали посетителей…

Стражники радостно осклабились.

— …платите.

Бородач взвыл и со злостью пнул зачинщика.

* * *

Нельзя, конечно, сказать, что шефанго и мясники — да, бородачи оказались мясниками — расстались добрыми друзьями, но, по крайней мере, без особых обид. Ну, обознались, ну подрались, ну побили друг другу морды — бывает.

Что ж за трактир без драки, верно?

Мясники, оказывается, ездили в Степь за мясом бизонов. Шкуры орочьей выделки стоили неплохих денег — в этом месте шефанго пожалели о том, что бросили караван с такими шкурами в Городе призраков, решив, что они им без надобности — и пользовались популярностью, но, как известно, помимо шкуры и тяжелого характера степной бизон обладает еще и полутора тысячами фунтов мяса. Когда за бизонами охотились орки, все было просто — в ход шло всё, вплоть до кисточки на хвосте. Шкуры на одежду, мясо в котел племени, шерсть на веревки, жилы на нитки, кости на рукоятки, рога на ложки, копыта на доспехи, зубы на украшения. А кисточку с хвоста — на пояс.

Но если шкуры продавать — тут все становится сложнее. Столько мяса племени в жизни не съесть. Доставить его до более или менее цивилизованных мест — испортится. А бросать тушу в степи — плодить падальщиков, причем не только с этой стороны мира. Духи, знаете ли, тоже падальщиками бывают, и приманивать их на гниющие туши ой как не хочется… В общем, торговля шкурами шла медленно.

Вот они, мясники из Харнеса, и решили подзаработать. Собираешь караван, приезжаешь к оркам и договариваешься, мол, если соберетесь шкуры бизонов продавать — мясо нам. Всем хорошо, всем выгодно.

— Подождите, — поднял ладонь Сардж, — Из Харнеса? Вы, случайно, такого Доргаллеса не знаете?

— Кто ж не знает господина Доргаллеса! Есть у нас такой…

— Был у вас такой. Погиб он на днях.

— Как?!

— В Городе призраков.

— Как же это… Он же…

— Да вот так получилось. Мы выбрались, он — нет. Кстати, вы сейчас в город возвращаетесь?

— Ну да. Ребята устали в степи, вот и захотели поразмяться.

— Размялись, бывает. Я не об этом. С нами дочка Доргаллеса, единственная, кто спасся. Нам в Харнес не надо, крюк делать не с руки, а вернуть ее родным надо. Возьмете ее с собой?

— Дочка? Лайва?

— Амина.

— Амина… Амина… А, маленькая такая?

— Она самая.

— Ну как не взять, возьмем, конечно.

— Только я бы хотел предупредить — сейчас нам в Харнес не надо, но при случае мы туда заедем. И, если выяснится, что девочка до города не доехала…

* * *

Пока Сардж общался с главой мясников, Кена сманили играть в кости трое серых. Судя по их хитрым перемигиваниям, ребята были шулерами и рассчитывали обыграть неосторожного новичка в кости. А судя по тому, как их лица озадаченно вытянулись сейчас — у них что-то пошло не так.

Остальные шефанго наконец получили горячее, жареное мясо с овощами, и дружно гремели ложками.

Рогиэль же тем временем задумался.

Мясники, значит… Мясо бизонов, значит…

А ведь все верно было сказано — доставить мясо в ближайший крупный город не получится, стухнет по дороге. А мясники, значит, его все же возят. Что это означает? Мясо либо окружают стазис-полем, либо накладывают морозящее заклинание. Магов среди бородатых мясников нет, значит — артефакты. Стоят же такие артефакты ой как дорого, и никакие бизоньи туши их не окупят, хоть ты их сотнями таскай. Значит, что? Мясники артефакты не покупали — их кто-то ими снабдил. Кто-то, достаточно сильный. При этом — не Рогиэль. Уж не напал ли он, случайно, на след чьего-то источника добывания денег? Такого же, как его обувная мануфактура в Деннии. Деньги, они, знаете ли, даже архимагам нужны. Особенно архимагам — у них расходы большие.

Так.

Разобраться. Разузнать. Установить. А потом подумать, что ему выгоднее — войти в долю, забрать идею себе или использовать этот мясной бизнес, как компромат. Что, в свою очередь, дает свой веер возможностей…

* * *

— Кен, сколько ты продул этим каталам? — спросил Сардж, когда шефанго, наконец, собрались вместе в одной из комнат на втором этаже трактира.

— Чего это продул? Десять серебрушек в плюсе.

— Они что, честно играли?

— Ага. Правда, сами об этом не подозревали?

— Это как?

— У ребят кости были магически заряженные…

— Они тебе сами сказали?

— Не мне, но у меня слух хороший, — Кен щелкнул себя по уху и невольно скривился. Его уху тоже досталось.

— А мясников лекарь заклинаниями лечит, — наябедничала Ракша.

— А мы по старинке — примочками и молитвами. На нас заклинания не действуют, забыли?

— Да помним… Все равно обидно.

— Не жили богато… Кен, так что там с каталами?

— Кости магически заряжены. А я ж шефанго. Существо немагическое. И все, чего коснусь — тоже немагическим становится. Стол, например. Или кости, которые по нему катятся…

— То есть — мог и проиграть.

— Но выиграл же!

— Сейчас как дам! Больно! Итак, господа, я собрал вас…

— Как ревизор?!

— Кен.

— Молчу.

— Я соб… тьфу. Короче, вам, наверное, уже закрадывалась в голову мысль: «А куда мы, собственно, едем?»

Глава 22

— Неоднократно, — пробормотал Смит.

— А мне, как командиру, эта мысль пришла в голову еще до того, как мы, собственно, выехали. Потому что ехать нужно не откуда-то, а куда-то. Куда-то туда, куда нам нужно…

— Мы едем на Землю? — скептически спросил все тот же Смит, у которого после подбитого глаза окончательно испортилось настроение.

— Нет. Хотя мысль хорошая, но дороги туда я пока не знаю. А, кроме возвращения, что нам нужно?

— Нам нужна кража? — а это уже Кен, со своими всегдашними шутками.

«Нет, все же с надпочечниками я перестарался» — подумал Рогиэль, и быстро переставил два граненых камня местами. Не успеешь вовремя — и весь процесс насмарку. А где ты найдешь еще такие идеальные рубины? Гномий архимаг еще после прошлого раза затаил обиду. Хорошо хоть, еще не знает на кого…

Сегодня архимаг углубился в один… скажем так, эксперимент… поэтому отвлекаться на просмотр того, что происходит в комнате, где собрались шефанго, он не стал. Ему хватало слуха.

Да и Рогиэль с большой долей вероятности мог предсказать, кто и что делает.

Сардж, разумеется, стоит у стола, опираясь на него руками как командующий перед главным сражением. Возможно, расстелив на столе карты. Кен сидит на кровати, закинув ногу на ногу так, что они чуть ли не переплелись. Док витает в облаках, хотя на самом деле внимательно слушает. Смит, возможно и сам этого не замечая, отсел как можно дальше от Сарджа. Харли грустит, мысленно прощаясь с девчонкой, к которой успела привязаться. Банни полирует ногти. Ракша и Багира косятся друг на друга, стараясь не допустить, чтобы заклятая подруга села к Сарджу хоть на волос ближе ее.

— Да, — неожиданно согласился Сардж, — Именно кража.

— Сегодня гусары денег не берут, — пробормотал ошарашенный Кен, — Сегодня гусары берут швейцарский банк.

Рогиэль не то, чтобы встревожился, но несколько обеспокоился. Банки в Кандосе принадлежали гномам, которые жутко не любили, когда их брали за самое дорогое. То есть — за деньги. А шефанго хотя и показали уже себя ребятами сноровистыми и проворными, но не до такой степени, чтобы бросать вызов подгорным банкирам. Там такие ловушки понаставлены, что до сих пор ни один грабитель разгадать все не смог. Даже он, Рогиэль. Хотя он и не грабитель. А тот случай с пропавшими из банка рубинами… Никто ведь не смог ничего доказать, верно?

Да и будем честными, в тот раз просто повезло…

— Банк мы тоже брать не будем, — Сардж успокоил своих коллег, а, заодно, пусть и не зная об этом, Рогиэля, — Потому что банк нам даст только деньги, а нам нужно больше.

— Тогда что мы будем красть?

— Насчет кражи я выразился фигурально. Скорее это будет грабеж, а, с учетом оружия — разбой. Брать будем феод.

— Что за феод? — влез Кен, — Мы должны стать феодалами?

— Ты как никогда прав, мой дорогой друг, хотя могу поспорить — понятия не имеешь что это за зверь такой «феод». У тебя в школе по истории были только тройки.

— Неправда! Была одна четверка!

— Угу. В одиннадцатом классе. Когда Настасью Игоревну на один урок сменила та практиканточка… Не суть. Итак, вокруг нас — неприкрытый феодализм. Сиречь государственный строй, при котором вся власть принадлежит феодалам…

— А почему не магам? — встряла Харли. Сегодня она вместе с братцем Кеном, видимо, задались целью разозлить Сарджа до желтых глаз.

Кстати, как оказалось, для шефанго это — вовсе не фигуральное выражение. Глаза разозленного или разгневанного шефанго начинали светиться желтым светом. Чем сильнее эмоция — тем ярче свет. Похоже, подумал, когда это выяснилось окончательно, Рогиэль, я напутал не только с надпочечниками…

— Потому что по-настоящему сильных магов тут не очень много и они — большие эгоисты. Здешнее общество магов — как ведро с крабами. Ты можешь быть самым большим крабом в ведре, но стоит тебе полезть вверх, к вершинам власти, как остальные тебя тут же стянут обратно. Ибо нефиг. Так. Следующий, кто меня отвлечет вопросом не по теме — получит наряд вне очереди!

— Мм, наряд… вне очереди…

— Банни уже напросилась. Еще желающие есть? Нет? Отлично. Я продолжу? Итак, вокруг нас феодализм, самыми крутыми перцами в это огороде являются феодалы, то бишь люди, которым принадлежит земля, вместе с проживающими на ней людьми. Все остальные — люли второго, третьего и так далее сорта. А так, как кланяться каждому разнаряженному шуту я не хочу — нам нужно самим стать феодалами.

— А мы не можем пойти стопами ГРАФА Д’Артаньяна? Это вопрос по теме, если что.

— По теме. Нет, не можем. Потому что от того, что мы объявим себя дворянами — у нас денег не прибавится. Феодалы, если кто забыл, с земли жили. Это вторая причина, я имею в виду деньги, почему нам нужен феод. Третья — нам нужна база.

— Что за база?

— База, куда мы будем возвращаться после операций, где мы будем хранить оружие и перевязывать раны, обучать учеников и отбиваться от недовольных нашей, хм, работой.

— Военная база, что ли?

— Да уж не овощная…

— Можно вопрос? — подал голос Смит, — А нахрена нам вообще эта твоя база? Купить домик в деревне и жить себе тихо и мирно, выращивая поросят. Я лично не горю желанием воевать со всем миром, а из твоих слов именно такое будущее нас и ждет.

— Я тоже в своей жизни уже навоевался вот так. Но… Смит, ты веришь в доброту человеческую, лютую и бескорыстную?

— Не очень, — осторожно заметил Смит.

— И я тоже. А теперь подумай, и все подумайте — что это за добрый дедушка-Гендальф, который нас оживил, дал новые тела, подарил нам Мозг, очень ценную, между прочим, штуку, дал нам на первое время оружие и деньги, не говоря уж о возможности получить информацию о мире и подготовиться к путешествию — и при этом абсолютно ничего не потребовал взамен?

— Но ведь он не говорил об оплате, ни слова.

— Харли, девочка, если тебя в ресторане поят и кормят, и не говорят ни слова об оплате — значит, платить тебе все равно придется, только другим способом. Точно так же и в нашем случае — за все эти подарки с нас рано или поздно потребуют плату. Только динамо здесь не прокатит. А какую плату можно потребовать с группы людей… ладно, существ, тела которых заточены на физические нагрузки и иммунны к магии?

Кто-то щелкнул пальцами.

— Убийцы магов, — ага, Кен.

— Совершенно верно. И, когда мэтр Петавиус потребует от нас прирезать какого-нибудь архимага — я хочу быть готовым к этому.

— В крайнем случае, — тихо произнес Кен, — можно прирезать и самого Петавиуса.

— Как вариант. Только он, боюсь, эту возможность предусмотрел и так просто подловить его не получится. Что не означает, что мы не проработаем и этот вопрос… Итак, нам нужен: а) замок, хорошо укрепленный, б) стоящий на земле, дающей право на дворянское звание, лучше всего — на титул, в) не в глухих джунглях, а неподалеку от обитаемых мест, г) не просто на земле, а на земле, которая сможет дать нам доход…

— Чьи это поля? Маркиза-маркиза-маркиза Карабаса!

— Ты уловил суть.

— И какого Людоеда мы будем мочить?

— Никакого. Людоеды с замками, богатыми землями и без родственников встречаются только в сказках.

— А замки с богатыми землями и без владельцев тут, можно подумать, валяются на каждом шагу.

— Ты не поверишь. В отличие от нашего мира тут очень часто вступает в игру такой фактор, как магия. Замок может быть заколдован, проклят, захвачен призраками, нежитью, демонами…

— Я понял. Ты предлагаешь нам найти такой замок, отбить его у демонов и там поселиться с понтом я тут владелец. А то, что если бы его так легко можно было отбить — это сделали бы сами местные, ты подумал?

— Осень хоросо, но ты допустир один вазный осыбка. Даже две. Во-первых, мы — шефанго. То есть, обладаем способностями, которых нет у местных. От антимагии до винчестеров. А во-вторых — я не предлагаю искать такой замок. Я его уже нашел.

Глава 23

— Вот смотрите… — ага, значит, все же карта там есть, — Вот здесь есть королевство…

— Маленькое, но оно есть на карте. Не на каждой, но на этой точно есть. Вот тут, в уголку.

— Кен.

Металла в голосе Сарджа было немного, но его хватило для того, чтобы Кен замолчал. До конца вечера.

— Итак. Королевство Хензир. Небольшое, но королевство. У этого королевства есть баронство Хех. В восточной части, на берегу озера. Берега, окружающие леса и само озеро, размером не с Байкал, конечно, и даже не Чудское, но вполне себе приличных размеров. Вернее, в этом королевстве когда-то БЫЛО баронство.

Хех, подумал Рогиэль. Не усмехнулся, а произнес название баронства. Помню-помню такое. И уже понятен замысел Сарджа…

— Его захватили железные птицы Кори. Да, Харли?

— Кто это?

— Магические создания. Птицы с перьями из железа. Вернее, судя по описанию, это больше похоже на сталь, но птиц Кори называют все же железными.

— Они распространяют корь?

— Нет, у них просто такое название. И оно не склоняется.

— Как выглядят? — это уже Ракша. Сухой тон, деловой вопрос. Она, похоже, тоже уже поняла, что им предстоит. Странно, что Док молчит, обычно он быстрее всех соображает. Или же он давно все понял и молчит, потому что считает, что до остальных тоже дошло, а раз так — чего попусту болтать?

— Выглядят они как металлические птеродактили. Только с перьями. Живут стаями, облюбовали себе под логово бывший замок барона, вокруг которого и вьются день и ночь. Когда не улетают на промысел. Хищники. Питаются тем, что смогут изловить. Особых предпочтений в еде нет. Если еда состоит из мяса, конечно.

— Ты предлагаешь, — медленно начал Смит, по голосу которого было непонятно, то ли ему не нравится эта идея, то ли он просто пока сам не понял, нравится она ему или нет, — изобразить Геракла и разогнать этих стимфалид трещотками?

— В каком-то смысле. Как говорил один мой знакомый: «Судя по тому, как Геракл ловко разогнал этих пташек, ему кто-то подогнал автоматические трещотки калибра 7,62».

— А потом, на правах победителя, забрать замок себе и стать баронами?

— В точку.

— Ты не подумал, что если бы это было так просто — местные давным-давно сделали бы это сами?

— Подумал, Смит. Тут все не так просто — птицы Кори, как я уже сказал, живут стаями и на тех, кто вторгся в их владения, стаей и нападают. Причем во время нападения они не снижаются, а кружат над противником, осыпая его перьями. А, так как их называют «железные птицы», то и перья, сам понимаешь, не из тех, что можно набить в подушку. Металлические, тяжелые, бритвенной остроты, считай — флешетты. Одоспешненного всадника пробивают насквозь, вместе с конем. Из лука их оперенье не пробить, а магию они контрят. Не так как мы, не полный игнор, но, как я уже сказал, Хензир, королевство небольшое. И достаточно сильного мага у них нет. А тот, что есть… вернее, был. Собственно, из-за него птицы Кори и завелись. Двадцать лет назад маг жил в замке барона и привез туда откуда-то с дальнего Востока яйца этих милых пташек. Думал, подрядить их оборонять замок. А птички оказались совершенно не поддающиеся дрессировке, вырвались, сожрали самого мага, барона и всех, кто на свою беду оказался в тот момент в замке. И с тех пор там и обитают. Выгнать их, естественно, пытались, не столько из-за замка, сколько из-за озера — оно очень рыбное, плюс там обитает призрачный осетр. Нифига не имеет отношения к призракам, обычная рыба, названа так из-за деликатесного мяса, настолько нежного, что почти прозрачное. Так вот, попытки отбить замок были: солдаты просто гибнут от стальных перьев, лучники бесполезны. Лучники со стрелами, усиленными магией, сбивают одну-две птицы, остальные, видя откуда по ним стреляют — летят туда и устраивают лучнику террор. То же самое с магами. А сильные маги дотуда еще не добирались. Есть подозрение, что сильные маги просто не хотят лишаться источника перьев птиц Кори — в западной части материка это их единственное логово, а перья очень ценны, как сырье для амулетов. Да и доспехи из них ничего так.

— Выставить пугало. Подождать, пока птицы обстреляют. Собрать перья. Профит.

— Отличный план. Только, Ракша, если бы все было так просто — местные сами отгоняли бы палками всех желающих истребить таких ценных промысловых тварей. Перья, которыми птицы стреляют, живут очень недолго, буквально через несколько минут покрываются ржавчиной и рассыпаются в труху. Нужно собирать перья с убитой птицы, а, как ты понимаешь, дело это не самое простое. Остальные птички не будут спокойно смотреть, как ты ощипываешь их подстреленную товарку.

— А ты, значит, предлагаешь перестрелять их из винчестеров?

— В точку. Если, конечно, Док… Док?

— А?

— С тобой все в порядке?

— Да. Просто… Устал я чего-то от этих разъездов по степи, вот меня и рубит.

— Так, может, приляг, вон, кровать свободная, подреми?

— Да не… Подожду, пока Чапай закончит…

— Тогда я быстро. Итак, план такой: едем в это королевство, проводим разведмероприятия — где находится это озеро, как к нему подкрасться незаметно для птиц, где можно оборудовать скрытые огневые точки, провести несколько пристрелочных проб, вдруг пули их тоже не берут. Попутно разузнать, как должен юридически быть оформлен переход баронства под нашу руку. Вроде бы, подводных камней я не нашел, но я, в конце концов, не юрист. Также прощупать насчет короля. Хоть его и называют человеком чести, который слово держит, но вдруг он решит, что баронство ему важнее, чем честь. Если все будет ровно — мочим пташек и получаем замок. А также озеро и лес. Курорт — столица неподалеку, охота, рыбалка, деревенские девушки…

— Кхм.

— Для желающих — деревенские парни.

— Нафиг надо.

— Ну, мое дело предложить.

— Хорошо еще, что Банни заснула, а то бы сейчас было «Ммм… деревенские парни…».

— Да, что-то мы тут все, я смотрю, засыпааааэээх… Ракша, прекрати зевать!

— Она свои возможности показыыыаааэээх…

— Багира, давай тоже в койку.

— Ммм… в койку…

— Кто разбудил Банни?!

— Сардж, — негромко произнес Смит, — последний вопрос. Если с птичками не срастется? По любой причине.

— У меня есть еще две наколки. Но они мне нравятся меньше. Проклятый замок на севере — там больше земель и гемор с орками. И Адские поля на западе — там нечисть, мы с нею пока не сталкивались и нет ясности, сможем ли справиться. Баронство Хех — вариант идеальный.

— Ясно. По койкам.

— Ммм… по койкам…

— Банни, да спи ты уже!!! — хором рявкнули все.

* * *

Стражник у ворот широко зевнул и поднялся с отполированного сотнями задниц камня. Солнце почти село, пора закрывать ворота города…

— Доброго вечера тебе.

Стражник крутанулся, и острие его копья уперлось прямо в лицо подошедшего сзади… человека?

Кожаные штаны, кожаная куртка с капюшоном, скрывающим лицо… как этот кто-то еще хоть что-то видит, сумерки же?

— И тебе доброго, кто бы ты ни был…а.

Незнакомец снял капюшон и оказался девушкой. Оливковая кожа, длинные ресницы, глаза, черные, как сливы…

Орчанка.

Мертвая.

Глава 24

Встало солнце, и шефанго собрались в путь. Между этими событиями, конечно, была связь, но не очень большая — создания Рогиэля еще с вечера решили, что нет никакого смысла подниматься ни свет ни заря, если от тебя этого, собственно, никто не требует. Поэтому между подъемом солнца и подъемом шефанго прошло несколько часов.

Мальчишка, помощник, конюха, грустно прощался с ящерицами, к которым успел привязаться за ночь, обтирал их пучком сена — зряшное, если подумать, занятие, ящерицы не потеют — тихонько совал в пасти что-то хрустящее и, наверное, вкусное. Ящерицы отплатили ему, облизав с ног до головы, после чего поскакали к своим хозяевам, задрав длинные хвосты.

Сардж, выехавший во главе своей небольшой колонны, резко обернулся и, прищурившись, посмотрел на узкий темный промежуток между двумя домами.

— Что там? — посмотрел через его плечо Док.

— Да так… Паранойя, наверное, разыгралась. Показалось, что за нами следят… Док, есть какие-нибудь мысли по поводу операции «Стимфалиды»?

— Настоящий военный: любой операции нужно придумать пафосное название.

— Распространенное заблуждение. Это американцы любят, у нас же чем меньше название имеет связи с готовящейся операцией, тем больше шансов, что его выберут. Знаешь, как называлась тайная доставка ракет на Кубу? «Анадырь».

— Мда уж. Где Куба и где Анадырь. Где имение и где наводнение.

— Так что, придумывай я название всерьез, то наша операция называлась бы «Лимпопо».

— Почему Лимпопо?

— Чтоб никто не догадался!

Оба рассмеялись, как будто намекая на давно известную им двоим шутку. По крайней мере, Рогиэль особого юмора в этих словах не заметил.

— А если серьезно, Док?

— А если серьезно — у меня мыслей нет. Это чисто военная операция, тебе и карты в руки.

Я с самого начала думал, что Сардж — военный, похвалил сам себя Рогиэль. Гвардеец из элитных частей, кто бы допустил другого к планированию тайных операций.

— Может, подскажешь, какой-нибудь способ, как прикончить железных птиц Кори? Ну, кроме как перестрелять их из винчестеров, способ, надо сказать, долгий, трудный ирискованный.

— Тоже нет.

— Док, тогда просьба полуличного характера. Найди ты в том городе, куда мы едем, столице королевства, свою азотную кислоту. Там, насколько я перелистал энциклопедию, хорошо развита алхимия, много лавок, неужели ж не найдешь того, что нужно? Что мы за ганфайтеры — без пары кольтов?!

— Поищу, — серьезно кивнул Док, — Кстати, наша передвижная Википедия еще в спячке?

— Ага. Орочьих мозгов ему не хватило, а другие пока как-то не попадались.

— И как ты планируешь кольты делать? Деревенским кузнецам заказывать?

— Это, — Сардж подмигнул, — секрет!

* * *

Сентельские горы, несмотря на то, что настоящие горы смотрели на них, как дракон на ужа, все же были крайне неудобны для передвижения. Если вы, конечно, не любите на каждом шагу натыкаться на каменистую осыпь, широкую трещину, которая, конечно, глубиной всего-то в два человеческих роста, зато шириной такая, что не каждый конь перепрыгнет, лежащие друг на друге валуны неподъемной величины, отвесную каменную стену…

— Никогда… — пропыхтел Кен, толкая плечом повозку, застрявшую колесом в коварной узкой щели между камнями, — Никогда больше не буду ругать российские дороги. Пусть у них хоть семь загибов на версту, но они, хотя бы, в горизонтальной плоскости…

— Ты вообще уверен, — упирался в борт фургона рядом с ним Смит, — что это дорога? Или наш бравый командир сбился с маршрута?

— Я тебе больше скажу — это чуть ли не главная трасса, проходящая через эти, мать их, горы…

— ААА!!! — завизжала Харли.

Второй фургон, который вроде бы, хоть и медленно, но продвигался вперед, наскочил на камень и опасно накренился.

Смит в несколько огромных прыжков подскочил к нему и уперся плечом. Оскалился от напряжения.

Со склона ближайшего каменистого холма покатилось вниз несколько небольших булыжников.

Рядом со Смитом подставил свое плечо Сардж. Вдвоем они удержали фургон, а потом ящерицы поднапряглись — и втащили их на более или менее ровный участок дороги.

Смит и Сардж стояли, отдуваясь.

— Спасибо — молча произнес Сардж.

— Не за что, — буркнул Смит, — В этом фургоне ехали мои бутылки с вискарем.

Сардж промолчал, зато Рогиэль тихонько хмыкнул. Бутылки с напитком, который Смит называл «виски», ехали в другом фургоне.

Кто-то хочет показаться хуже, чем он есть?

— Смит, что с тобой?

— А что со мной? Все же хорошо! Съездил, блин, на игру, развеялся — на тебе новое тело, новый мир, новую жизнь и целуй дяде ручку. Можно подумать, я всю жизнь мечтал стать гребаным наемников в гребаной фэнтези под командованием сапога!

— Смит.

— И кликуха эта меня тоже достала! Я не Смит, я…

— Молчать. Не произноси настоящего имени.

— А то что? Наведут порчу? Кто меня услышит здесь, вокруг этих гребаных скал?! Ты? Харли? Птицы? Кстати и птицы эти меня тоже достали! Какого хрена они тут кружатся, как над покойником?!

Смит сдернул с плеча «винчестер», вскинул его, хлопнул выстрел.

И Рогиэль перестал видеть, что там происходит с его подопечными.

Глава 25

Мда. А мог бы и раньше подумать, что ситуация, когда над тобой постоянно кружат птицы — немного неестественна. Конечно, не все знакомы с повадками орлов до такой степени, чтобы это понять — и далеко не факт, что среди шефанго есть такие знатоки — но что есть, то и имеем. Наблюдатель Рогиэля убит.

Сапфир, жадеит, нефрит, нефрит, шпинель…

Интересно, задумался архимаг, одновременно переставляя на особой круглой доске разноцветные камни, уж не специально ли Смит разыграл истерику, чтобы устранить слежку? Может, шефанго давно уже догадались, что он их контролирует… вернее, да, догадались они давно, Сардж это прямо озвучивал, но что если они поняли, что он следит за ними глазами птиц? Кажется, в разговорах они упоминали о том, что в их мире существуют артефакты, летающие высоко в небе и позволяющие наблюдать, что происходит внизу. Возможно, даже, что Смит принял орла именно за такой артефакт, только сделанный в виде орла. Зачем им устранять слежку?

Рубин, изумруд, алмаз, берилл, рубин, алмаз, сапфир…

Шефанго что-то от него скрывают. Вернее, не конкретно от него — от любого постороннего наблюдателя… хотя, нет. Для того чтобы обезопасить себя от подслушивания им достаточно разговаривать на русском языке — в этом мире им никто не владеет. Значит, они подозревают, что за ними следит именно он, создатель их новых тел и что-то скрывают именно от него. Сардж уже несколько раз одергивал подчиненных, когда они подходили к какой-то опасной, по мнению, командира, теме. Хотя Рогиэль так и не смог пока понять, что там может быть такого опасного — все секреты их мира в этом не стоят дорожной пыли.

Яшма, бирюза, рубин, сапфир, алмаз, топаз, яшма…

Впрочем, Сардж сотоварищи может думать иначе и, чтобы обсудить эту важную тему, они могут устранить наблюдателя, разыграв сцену с приступом истерики… Хотя нет. Да, он не может прочитать их магией, однако за пять тысяч лет Рогиэль все же смог научиться понимать людей — а также гномов, эльфов, дроу, гоблинов, орков, троллей и всех прочих — и это понимание говорило ему, что Смит ничего не разыгрывал. Ему действительно до смерти надоела жизнь шефанго и он левое… э… ухо отдал бы, чтобы вернуться к привычной жизни. А выстрел в орла — просто попытка сорвать злость, злость на весь мир.

Топаз, алмаз, сапфир, рубин, бирюза, сапфир…

Ладно, о чем там умалчивают шефанго — вопрос легкий, достаточно внимательно проанализировать их недомолвки. А вот как за ними теперь следить? Если Смит повадится отстреливать наблюдателей, это приведет к тому, что в нужный момент он, Рогиэль, не сможет вовремя вмешаться. Он уже сейчас не уверен, что оставшиеся без контроля шефанго не найдут очередное приключение на пустом месте, не столкнутся с шайкой разбойников или каким-нибудь драконом. С их-то везучестью, смогли же они наткнуться на Город призраков.

Везучестью…

Эту мысль надо обдумать… Но потом. Пока совпадений слишком мало.

Алмаз, рубин, берилл, алмаз, изумруд…

Как же за ними следить? Казалось бы, для архимага — плевое дело, не так много на Кандосе мест, куда он не смог бы заглянуть магией.

Магией.

Вот именно — магией за шефанго проследить невозможно, для нее они пустое место. Рогиэль мимолетно вспомнил, как его свежерожденные и тогда еще безымянные создания пропадали из поля магического зрения, как только оживали. Даже предметы, которые они брали в руки, для магии становились невидимками.

Невидимками…

Нет, не пойдет. Невидимых созданий в этом мире много, но невидимыми их делает магия, а природно-невидимых и к тому же летающих… Разве что аркнейские медузы, но они медленно летают и почти слепые. И тупые до такой степени, что не очень ясно, животные они или растения. Или какие-нибудь грибы со сложной структурой.

Конечно, призраки для шефанго невидимы… И он, как специалист в некромантии — пусть его коллеги об этом и не знают, так как некромантия осуждается, хотя, можно поспорить, любой архимаг прекрасно знают, как держать лопату — не затруднился бы отправить пару-тройку, да хоть десяток призраков по следам шефанго. Проблема в том, что для всех остальных призраки прекрасно видны, да к тому же уязвимы к божественному влиянию… Нет, призраки не подойдут.

Рубин, шпинель, нефрит, нефрит…

Воспользоваться тем же способом, которым он создал для шефанго образ Петавиуса? Множество мелких телепортов, формирующих изображение… нет, ерунда. Ему не нужно изображение в полный рост, достаточно небольшого окна, даже крохотного, величиной с замочную скважину… ТАКОГО наблюдателя шефанго точно не рассмотрят, если поднять точку наблюдения на пару ростов. А если и рассмотрят — примут за насекомое. Почему он раньше не подумал так сделать… а, да. Для этого нужно постоянно держать портал перед глазом, что несколько неудобно. И если то, что подумают о нем в обществе магов, ему глубоко наплевать — кстати, кто это там назвал его старым маразматиком? — сплетней больше, сплетней меньше… Пусть думают, что он постоянно подглядывает в спальню к эльфийским принцессам. Репутация — ладно, но вот такая постоянная помеха перед глазами может сильно помешать в ходе какого-нибудь эксперимента или ритуала. Поручить, кому-нибудь другому? Например, Гауриэлю? Впрочем, не стоит отвлекать помощника на такую мелочь. Вот лет сто назад, когда тот только-только начала работать на Рогиэля — можно было, а сейчас Гауриэль перерос такие задачи.

Жадеит, сапфир, циркон…

По сути, можно обойтись каким-нибудь животным. Привязать к его глазам телепорт, да, сразу к обеим, чтобы не нарушать стереоскопичность взора — и пусть оно лежит и наблюдает за тем, что там творят шефанго. А он, Рогиэль, может заняться своими делами, иногда подключаясь к зрению подопытного животного или просматривая его память.

Осталось выбрать подходящее… Млекопитающее — в их разумности архимаг был уверен, а, значит, сможет запомнить больше, чем какая-нибудь саламандра — с хорошим зрением, лучше даже — ночным, небольшое, чтобы занимало не слишком много места, привыкшее часто лежать неподвижно — когда у тебя перед глазами совсем не то, что происходит вокруг, не больно-то побегаешь…

Выбор очевиден.

Но это чуть позже, сейчас — завершающий этап.

Алмаз, хрусталь и…

В центр доски лег небольшой камешек гагата.

На секунду вспыхнула золотистая прозрачная полусфера, на самом деле состоящая из крохотных завитков сложного заклинания. Вспыхнула — и стянулась в точку, скрывшись в черноте гагата.

Рогиэль поднял камушек, подкинул его на ладони и спрятал в карман. Теперь осталось подобрать для него оправу — и у него будет единственный в мире артефакт, позволяющий спрятать магическую силу. Вернее, таких артефактов, конечно, много, но они либо прячут силу так надежно, что ты и сам ею не сможешь воспользоваться, либо же ставят завесу, которая может быть пробита другим магом, да к тому же сама по себе может оказаться заметной. Этот же черный камушек, иногда посверкивающий золотистыми искорками, будучи, скажем, вставлен в перстень и надет на руку — спрячет всю магическую силу Рогиэля внутри ее самой. Сила есть, и ты в любой момент ее вызовешь — и силы нет, потому что она спрятана, да так надежно, что увидеть ее не сможет никто, потому что она — внутри самой себя.

Зачем нужен такой камень, ведь от кого может скрываться самый сильный архимаг мира? Просто так. Проверить, сможешь ли ты сделать нечто подобное. Да и вдруг когда-нибудь пригодится. Всегда лучше, когда что-то есть под рукой, чем когда под рукой нет ничего, верно?

А теперь к вопросу о наблюдениях за шефанго…

* * *

Серая мохнатая шапка мха, висевшая на ветке одного из деревьев в джунглях далеко на юге, чуть шевельнулась и лениво приоткрыла левый глаз. Амеронские коты — не большие любители лишних движений. Зачем, ведь рано или поздно мимо пройдет какой-нибудь неосторожный грызун или пролетит птица. Тогда последует мгновенный рывок — и серая мохнатая шапка, так похожая на мох, в изобилии растущий в джунглях Амерона, свернется в клубок на другой ветке, переваривая пищу и ожидая следующую.

Но сейчас происходило что-то необычное. Из внезапно появившегося круглого окна — кот не был знаком с магией и не знал, что так выглядит телепорт — выглянуло двуногое существо, немного похожее на тех, что иногда встречались в здешних лесах. Такое же неинтересное, как и все они — слишком большое, чтобы съесть.

Существо посмотрело на кота — и тот вдруг почувствовал странное желание перебраться жить в логово к этому существу, для того, чтобы наблюдать за чем-то очень интересным.

* * *

Амеронский кот, к глазам которого Рогиэль привязал два телепорта — и теперь кот выглядел так, как будто носил очки, что, по мнению архимага, было забавным — занимался тем, чем занимаются амеронские коты всю свою жизнь: лежал, переваривал пищу и наблюдал.

Ну-ка, что там происходит…?

Рогиэль подключился к глазам кота.

Караван шефанго стоял у края горной дороги, узкой, почти что тропы.

Стояли повозки. Стояли ящерицы. Стояли шефанго.

Непривычно серьезные. Даже весельчак Кен смотрел перед собой, стиснув зубы. Даже у красотки Банни, которая казалось совершенно непробиваемой, в глазах стыла тоска и печаль. Что уж говорить об остальных: Сардж до белых костяшек сжимал «винчестер», Док шевелил губами, как будто молился или просил прощения, Смит нервно гонял во рту окурок сигары. У Багиры дрожали руки, у Ракши, видимо, тоже, потому что она сцепила их за спиной и морщилась, как от боли.

А мимо них текла река.

Река людей.

Глава 26

Мужчины, женщины, дети. Они шли и шли мимо замерших шефанго, не обращая на них никакого внимания, устало глядя себе под ноги, и такая безнадежность стояла в глазах этих странников, такая тоска, что, казалось, над всем этим шествием стелется серая пелена горя.

В глазах Харли стояли слезы.

— Как будто детей… — прошептала она, — Как будто детей…

Ну да, все правильно. Не люди это идут.

Хоббиты.

Еще одно их поселение с земли согнали, видимо.

Хоббиты шли.

Босые ноги шлепали по каменистой дороге. А ведь им, наверное, неудобно и больно. Пусть и говорят, что хоббиты привыкли ходить босиком, и это правда, ну так босиком они привыкли ходить в своих деревнях, где мягкая земля и мягкая трава, а в дальние путешествия все же предпочитают надевать ботинки.

Лицо Сарджа подергивалось, как будто он пытается заплакать, но не может.

Хоббиты шли.

Вот один из них остановился, молодой мужчина, для людей выглядящий, как мальчик лет девяти-десяти, посмотрел на свою ступню, сбитую о камни — и зашагал дальше, прихрамывая. За ним оставались на дороге кровавые следы.

Смит скрипел зубами. Багира не выдержала и отвернулась.

Хоббиты шли.

Они шли медленно, казалось, неторопливо, как возвращаются с деревенской ярмарки усталые, но довольные крестьяне. Можно было подумать, что это шествие продолжается уже очень давно и причина такой медлительности — усталость. И это, конечно, будет правда. Но только половина правды. А вторая половина в том, что хоббитам просто некуда идти. Они никому нигде не нужны.

Док потянулся было к фургону, но Сардж сжал ему плечо:

— Нет.

— Но почему?

— Потому что им это не поможет. Слишком много. Даже если мы все наши деньги отдадим. Мы не бэтмены, Док.

— Но ведь надо что-то делать!

— Мы ничего не можем сделать.

Тут же, противореча своим собственным словам, Сардж опустился на колени перед проходящей мимо него девочкой-хоббитянкой, маленькой, совсем крохой, протянул ей что-то — и отвернулся, сжав пальцами борт фургона.

Хоббиты шли.

Никто из них не смотрел в сторону шефанго, вообще не обращал на них внимания. Хоббиты не ждали от случайных прохожих ни помощи, ни даже сочувствия. А раз так — к чему на них смотреть, к чему терзать себя глупыми надеждами?

Никто и никогда не помогал хоббитам.

Собственно, Рогиэль не понимал, почему шефанго так остро отреагировали на еще одних бездомных хоббитов. Самая бесполезная раса. Эльфы развивают магию, люди — прирожденные воины, гномы — великолепные мастера… А хоббиты? Никакого умения выживать в этом жестоком мире — ни силы, ни магии, ни злости, ни, раз уж нет всего остального, подлости, именуемой гибкостью. Даже воровать они толком не умеют, стыдно им, видите ли. Все, на что пригодны полурослики — жить в своих деревнях, копать землю, да выращивать репу. Свёклу, капусту, морковь, редьку, лук, чеснок, салат, пшеницу, горох, нут, чечевицу, люпин, шалфей, бобы, яблоки, груши, смородину, сливы, клубнику, ежевику, огурцы…

Все это требует много земли, и если на этой самой земле обнаружится ранее не выявленный магический источник, место силы, выход руд или других полезных ископаемых — всем, кто живет на этой земле, скажут «Добро пожаловать отсюда». И, с большой долей вероятности — этими «всеми» окажутся хоббиты. Потому что — ну кто еще будет работать в огороде? Эльфы? Ни за что. Гномы? В подгорье плохо растут овощи. Гоблины? Не смешно. Люди? Эти да, будут, но их просто так с места не сковырнешь. Люди — создания независимые. Тот, кто отберет у них землю, с удивлением обнаружит, что в его лесах неожиданно появились банды разбойников, которые делают невозможным, или крайне затруднительным использование той самой земли. Что характерно — стоит вернуть землю тем, кого вы с нее согнали — и разбойники тут же исчезают. Загадка.

Хоббиты — не такие. Воевать они не приспособлены, да даже и захоти они это сделать — шансов, с их ростом, короткими руками, слабыми мышцами, у них немного. Вот и приходится им уходить с земли, на которой их предки жили сотни и тысячи лет, уходит в буквальном смысле слова в никуда. Никто их не ждет. Никому они не нужны.

Идут хоббиты, чтобы постепенно рассеиваться, теряться, растворяться среди остальных рас. Наниматься за гроши, в батраки, в подсобные рабочие, в мусорщики… Голодая, потому что больших денег им не заплатят, и вымирая. Для того чтобы на их место пришли новые хоббиты.

В принципе, Рогиэль мог понять шефанго — в их мире, переполненном людьми, наверняка было не так уж много хоббитов. И теперь они воспринимают их не как бесполезную и бестолковую расу, а как человеческих детей. Вот как бы, например, он, Рогиэль, отреагировал на толпу бездомных и голодающих эльфийских детей? Ну… Сейчас — скорее всего, никак, за свою жизнь архимаг видел и более страшные вещи. Происходившие с теми же детьми. А вот в молодости… Да, наверное, так же отреагировал бы, как и шефанго.

Сардж уже отошел от своей повозки и, с застывшим лицом, о чем-то беседовал со старостами деревни — бывшей деревни, конечно. О чем — было не разобрать. Выпрямился и протянул им руку, которую старосты пожали… вежливо, но без всякого энтузиазма. Мол, спасибо за сочувствие… мы пойдем?

Остальные шефанго смотрели вслед прошедшей толпе.

— Знаете, — тихо произнесла, ни к кому не обращаясь, Харли, — До этого я воспринимала все вокруг, как сказку. Магия, гномы, орки, сражения… Это было интересно, ты чувствуешь, что можешь все — победить дракона, спасти принцессу, свергнуть тирана… А потом смотришь вот на это, и чувствуешь только бессилие. Сказка кончилась.

Слез в ее глазах больше не было.

* * *

Амеронский кот, лежавший на шкафу, свесив толстый серый хвост, спрыгнул на пол и куда-то зашагал. А, ну да — это в природе все свои кошачьи дела амеронские коты делают прямо с ветки, чаще всего и не просыпаясь. А Рогиэлю такие сюрпризы на голову совершенно без надобности, поэтому коту сразу было внушено, где нужно оставлять свои «сюрпризы».

На то, что перед его глазами сейчас мелькают камни Сентельских гор, коту было наплевать. Он гордо вывернул из-за кресла, в котором сидел архимаг, и вспрыгнул на спинку. С черными кругами наблюдательных телепортов перед глазами кот выглядел настолько забавно, что даже Рогиэль усмехнулся. Как будто в черных очках. Еще шляпу добавить…

Рогиэль не выдержал и открыл телепорт в одну из своих кладовых, разбросанных по всему миру и прячущихся в самых разных местах. Достал небольшую черную шляпу и поместил на голову кота, отнесшегося к этому с непробиваемым спокойствием.

Ну вот, вылитый архимаг Нарион. Тот тоже любит носить такую вот странную шляпу, похожую на закопченный котелок и очки. Вообще, очки он носит разных цветов, от розовых до зеленых, но иногда и черные. И тогда он точно становится похож на нового кота Рогиэля.

— Решено. Будешь Нарионом.

Кот отреагировал на свое новое имя точно так же, как и любой другой амеронский кот. То есть никак.

Так, отвлечемся пока от шефанго. Что там с крабберами…

* * *

Чуть позже, закончив все дела, Рогиэль подключился к глазам кота, чтобы посмотреть, что там поделывают его создания.

Создания в данный момент, по короткие команды Сарджа, рассыпались в боевой порядок, взяв «винчестеры» наизготовку.

Командир затеял очередные учения? Или…?

Наблюдательные телепорты чуть развернулись, ловя в поле зрения ту сторону, в которую целились шефанго.

Не может быть.

Их вообще можно хоть на секунду оставить без присмотра?!

На скале, нависающей над дорогой, распахнул крылья дракон.

Не может быть.

«Невозможный» дракон вытянул шею, и в струе голубого пламени исчез Кен.

Глава 27

— КЕН! — испуганно закричала Харли от повозок.

Рогиэль усмехнулся.

Драконье пламя мгновенно слизнуло не только шефанго, но и чахлую растительность, выросшую на камнях, закоптило сами камни, ударившись о склон скалы, развернулось огненными лепестками.

Дракон фыркнул напоследок и пламя иссякло. На скале осталось круглое раскаленное пятно с черными краями. Пятно потрескивало, быстро остывая. На земле пролегла черная выжженная полоса. В начале которой стоял дымящийся Кен.

Целый и невредимый.

* * *

Драконы как известно — существа магические. Разума в них — не больше, чем у собак. Даже меньше, пожалуй. А вот магии — хоть отбавляй. Драконы ею пропитаны, как губка водой, магия позволяет им летать — иначе крылья такой площади, которые имеются у драконов, ни за что не подняли бы их в воздух, магия позволяет им довольно шустро перемещаться, с их-то размерами.

Магия позволяет им дышать огнем.

Пламя дракона — на самом деле магическое пламя, вроде того, что формирует файерболы или другие огненные заклинания. Впрочем, для того, кому не повезло столкнуться с драконом, обычно все равно — человеку обычно все равно, горит он в обычном огне или же в магическом. Как и эльфу, гному, гоблину. Для них разницы нет.

Для шефанго — есть.

Для магии их не существует. И пламя дракона не причиняет им никакого вреда.

Правда, наполненность магией усложняет жизнь самому дракону. Любому нормальному существу для жизни нужны воздух, вода, еда…

Дракону — еще и магия.

Именно поэтому драконы предпочитают селиться в местах выхода природной магии, магических источниках. Именно отсюда берут свое начало легенды о том, что драконы похищают принцесс. На самом деле дракону все равно, кого сожрать, овцу, крестьянку или принцессу. Просто вероятность того, что на принцессе окажутся магические артефакты, наполненные так необходимой дракону магией, выше, чем вероятность обнаружить их на крестьянской овце. А после встречи с драконом любой артефакт превратится просто в пусть качественно сделанное, но совершенно немагическое украшение. Которое, пройдя организм дракона насквозь, упокоится в куче таких же украшений в углу драконьей пещеры.

Да, драконы не копят сокровищ. Золото в их пещере — всего лишь драконий помет.

Обнаружить золото в пещере дракона можно. Обнаружить похищенную принцессу — нет. Дракон съест ее еще по дороге. По крайней мере, еще ни одну не находили.

* * *

— Твою мать! — заорал Кен, хлопая себя по дымящемуся плащу. Да, пламя дракона, само по себе, не причиняет шефанго вреда. Но по дороге от драконье пасти до Кена оно прошло сквозь воздух, который разогрелся до, скажем так, не особо комфортной температуры

— Я сауну не заказывал!

Дракон определенно удивился. Он не привык к тому, что после того, как он дыхнул огнем, кто-то продолжает двигаться, вместо того, чтобы лежать и вкусно пахнуть жареным. Видимо, это был еще молодой дракон, не сталкивавшийся с магами и не знающий, что если после твоего дыхания кто-то не превратился в запеченное мясо — значит, есть риск, что скоро закуской станешь ты сам.

Драконьи потроха — как и шкура, зубы, когти — в силу магической природы самих драконов, очень ценятся как ингредиенты для различных алхимических смесей и декоктов, а также как сырье для изготовления артефактов и талисманов. Единственное, что в драконе, пожалуй, не ценится — это мясо. Пропитанное магией, драконье мясо становится ядовитым. И, хотя люди придумали множество способов употребить в пищу то, что считается смертельной отравой, с драконьим мясом все обстоит по-другому — свежее, оно ядовито, а как только оно очистится от магии, обычно на это уходит около часа после гибели дракона — мясо стремительно истлевает, превращаясь даже не в кучу гнили — в мелкий прах, разносимый ветром.

Дракон, не подозревающий о том, какую ценность он представляет, поступил просто: он поднял когтистую лапу и прихлопнул Кена, как муху. Поднял лапу и удивленно посмотрел на место, на котором ожидал увидеть мокрое красное пятно. Посмотрел на лапу — может, эта странная зверушка прилипла к ней?

Кена не оказалось и там.

Только широкополая шляпа.

Остальные шефанго в это время методично обстреливали дракона из «винчестеров», так же методично не причиняя ему никакого вреда — стальные пули рикошетили от драконьей шкуры. Ну а что вы хотели — не зря куртки из драконьей кожи так популярны у наемников, ведьмаков и других людей, которые опасаются получить стрелу в спину, но все же не желающих таскать на себе днем и ночью кольчугу. И не имеющих денег на качественные амулеты. Правда, выделанная драконья кожа и вполовину не так прочна, как кожа на самом драконе — магия-то из нее уже вышла, но, как говорят люди: «Хорошая похвальба дороже денег».

— Кен! — крикнул Сардж.

Из-за груды камней показался и взмахнул медный ствол «винчестера».

— Жив, чертяка. Его и драконом не убьешь.

— А с драконом-то что делать? — к Сарджу, залегшему за камнями, подполз Док, — пули его не берут.

— Может, в глаз?

В этот самый момент пуля тщательно прицелившегося Смита попала дракону точно в левый глаз… и с визгом отрикошетила в небо.

— Может, в рот? — крикнула со своей огневой точки Багира.

— Ты сейчас о драконе или о чем-то своем?

— Извращенка! — Багира кинула в Ракшу камушком. Правда, не попала.

— Так или иначе, а думать нужно быстро, — Сардж пристально смотрел на дракона, — Эта скотина нацелилась на наши повозки.

Пока что дракон сидел и мотал головой, явно пытаясь понять, кто это его щекочет, и откуда налетели такие наглые насекомые. Про Кена и остальные шефанго он благополучно забыл. Ушло из глаз — ушло из памяти. Эта фраза могла бы стать народной драконьей поговоркой. Зато о фургонах и особенно, о жирных и вкусных ящерицах, которые стояли возле них, он явно не забывал. Хотя…

Да нет, точно не забыл.

Пользуясь тем, что обстрел, в силу его безрезультатности, прекратился, дракон бодро потрусил в сторону фургонов.

— Нельзя его туда пускать! — Сардж забросил за спину бесполезный «винчестер» и, выхватив меч, бросился к дракону, обходя его сбоку.

Дракон покосился в его сторону, явно оценивая вкусовые качества, но мелкий и чересчур шустрый человечек не показался ему интересным. Он продолжил свое движение к более интересной цели.

Его хвост, с прямо-таки змеиным шелестом, стелился по камням.

За спиной дракона выскочил из своего укрытия Кен и, размахнувшись, одним ударом отрубил…

Хвост.

Не весь, конечно, у основания толщина драконьего хвоста достигала размеров человеческого торса… ладно, эльфийского, но в любом случае даже эльфийский меч-магол не смог бы разрубить его одним ударом.

На землю упал самый кончик хвоста, длиной футов в пять. Может, в четыре.

Впрочем, дракон не был согласен расставаться ни с одним из футов. Он взревел и резко развернулся, слишком быстро для такой огромной туши. Хвост, разбрызгивая кровь, пролетел над головой успевшего броситься на землю Сарджа. Поток пламени ударил туда, где совсем недавно стоял Кен. А потом еще раз. И еще.

Дракон разозлился.

— А меч его шкуру прорубает… — заметил Док, который прищурясь, наблюдал за происходящим.

Это заметил не только он.

— Ракша!!! — крикнул Сардж, прижатый к камням. Хвост дракона продолжал летать над ним туда-сюда, — Ракша! Скала!

Скала? А, ну да — скала. Стоящая у дороги, чуть нависая над ней — и над разозлившимся драконом.

Девушка кивнула и, пригибаясь, бросилась к камням, по которым можно было вскарабкаться на скалу.

Дракон, тем временем, решил, что наверняка уничтожил того, кто осмелился укусить его за хвост. Его же не видно? Значит, уничтожен. «Ушло из глаз — ушло из памяти», помните? Поэтому дракон начал разворачиваться…

Чтобы получить еще один удар мечом по пострадавшему хвосту, уже от Сарджа.

Собственно, так драконов и убивают — большой группой, окружив его и нанося удары, пока дракон не истечет кровью. Правда, потери в такой группе обычно закладываются на уровне пятидесяти процентов…

Отрубить еще кусок хвоста Сардж не смог — слишком высоко ударил, нанес только косую глубокую рану. И, в отличие от Кена, прятаться ему было некуда.

Сардж, с мечом в руке, прижался к скале.

«Ах вот ты где!» — явственно читалось на морде дракона. Он распахнул пасть, чтобы сжечь, наконец, нанесшего ему обиду…

И его хвост оказался слишком близко к тем камням, за которыми залег Смит.

Шефанго выскочил — и от драконьего хвоста отлетел еще кусок.

Дракон поперхнулся — и пламя, угрожавшее Сарджу, прошло гораздо выше.

* * *

Амеронский кот хрипло заорал и упал со шкафа: дракон умудрился угодить своим дыханием прямо в ту точку, в которой висел следящий телепорт Рогиэля. Яркая вспышка перед глазами коту совершенно не понравилась.

Моргающий Рогиэль — он ведь смотрел глазами кота и испытал те же «приятные» ощущения — поднял животное, положил на колени и, машинально поглаживая, вернулся опять к просмотру происходящего за многие мили от его кабинета.

* * *

Сарджа уже не видно, он успел отскочить от скалы, чуть не ставшей для него ловушкой — поток драконьего огня он, может, и пережил бы, а удар драконьей лапой — точно нет.

Сам дракон продолжает разворачиваться.

Его голова проходит совсем рядом с высокой скалой.

Из-за края скалы взмывает фигура, черная на фоне неба.

Ракша.

Она прыгает вниз, приземляется дракону на шею.

Тот на мгновенье замирает, пытаясь понять, что произошло.

Ракша взмахивает мечом — и узкий клинок погружается в глаз дракона по самую гарду.

Дракон вздрагивает всем телом.

Девушка, не удержавшись, соскальзывает, пытается ухватиться за рукоять меча.

Рукоять уже залита кровью, пальцы соскальзывают.

Ракша летит вниз, падая на землю.

Дракон медленно валится на бок. К счастью — в другую сторону.

Тяжелая туша рушится на землю.

* * *

— Тогда считать мы стали раны, товарищей считать… — флегматично прокомментировала произошедшее Банни.

Впрочем, ни ран, ни товарищей — имеется в виду, погибших товарищей — считать не приходилось, за неимением ни того, ни другого.

Потери шефанго после победы над драконом были минимальны. Рогиэль, видевший в своей жизни не одну охоту на дракона — и даже не одну сотню — это мог подтвердить.

Кен лишился шляпы, слетев с его головы, она потеряла устойчивость к магическому воздействию, которым обладали как шефанго, так и то, чего они касались, и бесславно погибла в очередной вспышке драконьего пламени.

Сардж, катаясь по камням, ухитрился ободрать кожу на скуле.

Смита окатило потоком крови из хвоста, и он теперь ругался, так как одежду постирать было негде.

Впрочем, ему повезло чуть больше, чем Багире, которой угодило прямо в лицо, и теперь она отплевывалась от довольно противного — Рогиэль в молодости пробовал, поэтому знал точно — металлически-солено-приторного вкуса драконьей крови.

— Как ты и хотела — в рот, — пробормотала бледная Ракша, привалившаяся спиной к боку драконьей туши. Она пострадала больше всех — падая с дракона, то ли вывихнула ногу, то ли сломала. Пустячная травма… если у тебя, конечно, есть исцеляющий амулет… и на тебя действует исцеляющая магия…

— Может, лубки наложить? — еще раз сплюнула Багира.

— Кору дуба приложи. К своей голове. Не снимая с полена. С размаху, — Ракша отбросила в сторону разрезанный сапог и ощупывала опухающую лодыжку, — Вывих это.

— Если вывих, — авторитетно заявил Кен, — значит, надо дернуть.

Ракша сквозь зубы обозвала его псом и предложила дернуть кое-что другое.

— Давай, я вправлю, — предложил Сардж.

— А ты умеешь? Или как Кен — «Надо дернуть»?

— Умею. Приходилось… два раза.

Ракша закатила глаза, но допустила командира к своей ноге. Аккуратный рывок, щелчок, вскрик — и смещенный сустав встал на место. Потом пострадавшую ногу плотно обмотали полосками ткани, и Сардж взял на руки гордо задравшую вверх ногу Ракшу и понес к фургонам.

— Она специально это придумала, чтобы ее на руках носили… — беззлобно пробубнила Багира.

Ракша махнула здоровой ногой, целясь в голову соперницы. Правда, не попала.

— Давайте теперь думать, — Кен пнул дракона в бок, — что с этим трофеем делать. Дракон — это не только прочная шкура, но и три-четыре… мм… тонны ценных ингредиентов. Пока мы довезем их до города — они стухнут.

— Ты так говоришь, как будто мы умеем разделывать драконов, — впрочем, несмотря на скепсис в голосе, Смит уже смотрел на тушу, явно прикидывая, где здесь будет вырезка, а где филе.

— Да, у Гугла не спросишь…

Тут они посмотрели друг на друга. А потом развернулись к Банни.

— Банни, солнышко наше незакатное, а как там поживает наш гугл по имени Мозг?

— Плохо поживает, — пожала плечами та, рассматривая оскалившуюся пасть дракона, — орочьих мозгов ему еле-еле хватило на то, чтобы в спящий режим не уйти…

— Плохо, — вздохнул Смит, — значит, будем действовать методом проб и…

— …и я вот думаю, — все так же флегматично продолжила Банни, — подойдет ли ему драконий мозг?

Глава 28

— Пошли вон! Не дам! Моё! Отвалите!

Смита, отгонявшего ногами своих сотоварищей от повозки, можно было понять: сначала именно ему торжественно вручили топор и доверили благородное дело по извлечению ценного продукта для питания Мозга. По простому говоря — разрубить голову убитого дракона и достать оттуда мозг. Мозг для Мозга, да. Мол, ты все равно уже кровью изгваздан по самое дальше некуда — тебе и топор в руки. А потом, наевшийся и воспрянувший Мозг — драконы, конечно, к разумным существам не относились, но, в силу своей насыщенности магией, его мозг подходил даже больше — выдал перечень способов, как сохранить драконью требуху от порчи до того момента, когда ее можно будет передать в трясущиеся руки алхимика.

Седьмым в списке этих способов стояло: «Поместить в водный раствор этилового спирта».

После этих слов, вернее, после того, как все повернулись к Смиту, тот и начал защищать свою выпивку, которую тащил от самого Убежища.

— Смит, не выделывайся, — хмыкнул Сардж, чем вызвал несколько агрессивную реакцию рекомого Смита, до этих слов больше шутившего, чем всерьез жадничавшего. Впрочем, злость, мелькнувшая было на лице самого крупного шефанго, тут же погасла, и Смит, даже почти искренне улыбнулся:

— Ладно, так и быть, забирайте. Пейте мою кровь, ешьте мое мясо…

— Емкости нужны, — вздохнул Док, — В бутылки мы их не пропихнем.

— Чтобы вы делали без доброго дяди Смита, — с этими словами Смит достал из повозки, причем не бутылки с янтарной жидкостью, а стеклянные емкости с крышками из тонкой жести.

— О, банки Мейсона, — удивился Док.

— Какого еще Мейсона? — Смит, видимо, чувствуя некоторую вину за вспышку злости на Сарджа, переключился на состояние добродушного ерничания, — Это мои банки.

— А бутылки где?

— Не скажу! А то вы и их приватизируете.

Последнее слово было сказано по-русски, и значение его Рогиэль не совсем понял. Вернее, догадался по смыслу.

— А все же, зачем ты вискарь в банки разлил? — тут уже даже Кену стало интересно.

— Это первые пробы, которые гордого названия «виски» еще не заслуживали, поэтому этот муншайн я и разлил по банкам, для аутентичности.

— У ганфайтеров времен Дикого Запада не было банок Мейсона, — с сомнением произнес Док.

— У них и верховых ящериц не было, так и что теперь?

— Ребята, — вмешалась Багира, — Я понимаю, что о выпивке мужчины могут говорить бесконечно, но, может, все же начнем разделку? Полчаса осталось.

О том, что драконья туша очень быстро приходит в негодность, Мозг тоже рассказал.

Полностью разделать дракона шефанго, конечно же, не успели. В стеклянные банки были упиханы оба драконьих глаза, язык, и тот не весь, и какая-то бурая железа, которую никто не смог опознать, а Рогиэлю издалека было не видно. Остальное просыпалось темным прахом буквально между пальцами Дока.

— Ну вот, — грустно сказал Кен, то ли в шутку, то ли всерьез, — А я так хотел попробовать шашлыка из драконятины…

Все дружно вздохнули. Рогиэль — тоже. Ему было интересно, как организм шефанго перенес бы мясо дракона. Любое другое существо оно, в силу пропитанности магией, убило бы мгновенно. А его создания, скорее всего, просто насладились бы вкусом.

— К тебе пришел Зайц Несудьбы, — усмехнулась Багира, — Помоги шкуру свернуть.

Шкуру тоже сняли только с одной половины туши. Просто потому, что перевернуть дракона на другой бок не смогли. Кен предлагал воспользоваться помощью случайных прохожих, вернее, проезжих — в конце концов, это была не заброшенная дорога посреди пустыни, ведущая из ниоткуда в никуда, а оживленный торговый тракт — но найти добровольцев ему не удалось. Даже несмотря на то, что за третьими добровольцами он гнался почти полмили. Видимо, мирных купцов несколько пугала груда почерневшего мяса посреди дороги и незнакомые существа в незнакомой одежде, которые смогли убить дракона, а, значит, маленький купеческий караван им и вовсе на один укус. Ну, или купцов напугал сам Кен, согласитесь, когда за твоими повозками бежит одно из вышназванных существ — это вызывает желание прибавить скорость.

— Моя жаба категорически не позволяет оставлять халявный лут, — с энтузиазмом потер ладони Кен, когда сверток со шкурой был заброшен в фургон, — Пойду, когти и зубы заберу.

После истлевания плоти на дороге остался только белый скелет, выглядящий так, как будто он лежит здесь уже несколько десятилетий. Впрочем, столько он здесь не пролежит — Рогиэль мог бы поклясться, что некоторые из проехавших мимо купцов, уже через пару часов тихонько вернуться обратно, чтобы посмотреть, не оставили ли охотники на драконов что-нибудь ценное. А драконья кость — это ценно, пусть и не для алхимических надобностей, но как материал для резьбы она очень даже подходит. Так что скелету лежать здесь максимум до завтрашнего утра.

Когти и зубы, на которые положил глаз Кен, были ценными алхимическими ингредиентами… если бы шефанго успели их извлечь до истлевания тела. А так теперь они — просто трофеи, которыми можно похвастаться, ну или продать тем, кто захочет ими похвастаться. Правда, относительно недорого, в лучшем случае — десятую часть от той цены, которую дали бы алхимики.

Но шефанго были неопытными охотниками на драконов.

— Кен, череп даже не вздумай тащить… Кен! КЕН!!!

* * *

Через полчаса после того, как шефанго уехали, оставив на дороге груду костей, к ней подошла невысокая фигура. Оливковая кожа, черные глаза, волосы, скрученные в пучок на макушке.

Орчанка.

Она задумчиво оглядела безголовый скелет и, дернув, оторвала левую бедренную кость.

Подойдет как дубинка.

Орчанка крутанула кость в руке и зашагала дальше. Туда, куда уехали шефанго. Туда, куда уехал тот, кто ей нужен.

* * *

Рогиэль сидел в кресле и покачивал бокалом вина, наблюдая за тем, как в нем колышется темно-красная жидкость.

Не так. Что-то тут не так.

Не бывает таких совпадений.

Стычка с молодыми орками. Возможно. Практически закономерность. Стычка с молодыми орками на Великой тропе. Возможно, но меловероятно. Стычка на Великой тропе с молодыми орками, которые везут невесту. Возможно, но ОЧЕНЬ маловероятно.

Встреча с Городом призраков. Возможно, но, учитывая, насколько редко тот появляется — очень маловероятно.

Наконец, нападение дракона. Возможно, но… Опять то же слово — маловероятно.

Каждое из этих событий на пути шефанго маловероятно само по себе. Но чтобы они столкнулись со всеми тремя — это практически невозможно. Все равно, что обнаружить крупную жемчужину в устрице, которую ты открыл, празднуя находку золотого самородка, выкопанного из земли, которую ты получил в наследство от скоропостижно скончавшегося нелюбимого дядюшки.

Такие совпадения не могут быть случайными. Не могут быть ПРОСТО случайными.

Кажется, кто-то решил вмешаться и поиграть игрушками Рогиэля без спроса.

Кажется, кому-то нужно задать вопрос…

Глава 29

— О, великая Сата Седем Сети! Повелительница удачи, богиня случайностей, владычица невезения! Молю, явись мне, смиренному рабу твоему! О, могущественная Сата Седем Сети! Богиня случая, госпожа везения, властительница неудач! Прими этот скромный дар твоего смиренного раба, явись ему, ибо он просит тебя на коленях!

Рогиэль несколько преуменьшил степень своего подобострастия — он не стоял на коленях, а лежал, распростершись ниц, в центре своего собственного храма, посвященного Сате Седем Сети, Богине удачи, и обладательницы еще множества титулов, некоторые из которых он и называл.

Круглое помещение, с высоким потолком, отчего походило на какой-то каменный стакан. Ни окон, ни дверей… впрочем, и людей здесь не было. Только эльф — и тот один. Лежащий лицом вниз на мягком круглом ковре, застилавшем весь пол храма Богини удачи. Ковер был раскрашен цветными концентрическими кругами, отчего сверху, откуда-нибудь из-под потолка, походил на мишень для стрелков из лука. Каковую, собственно, и символизировал — кому, как не лучникам взывать к Богине удачи, прежде чем сделать выстрел? Ну, с другой стороны — как кому? Мало ли на свете людей — эльфов, гоблинов, орков… но не гномов, нет — которые не откажутся воззвать к той, что в нужный момент обратит свой благосклонный взгляд, подарит небольшую толику везения.

Капля везения и…

И карета, пронесшаяся мимо тебя, не уронит ни капли грязи на твой новенький костюм, в котором ты решил, наконец, признаться в любви любимой девушке.

И порыв ветра слегка качнет летящую стрелу, и она воткнется в ствол дерева, а не в твой глаз, что прищурился всего в нескольких пальцах от этого самого ствола.

И игральные кости, прокатившись по столу, лягут, показав «двух бабочек», а не «черепа циклопов».

Примерно такие кости, какие только что выпали из тонких пальцев архимага, тихо простучав по игральной доске, что лежала перед ним.

Двенадцать очков. «Две бабочки».

— О, великая Сата Седем Сети, явись!

И богиня явилась.

Босая ножка ступила на мягкий, как пух, ворс ковра, возникнув как будто из ниоткуда. Богиня удачи не любила торжественных и пафосных появлений, в ореоле яркого света, блеске молний, грохоте фанфар.

Шаг, за ним — другой. Босые пальчики приминали ковер, бесшумно шагая по нему к лежащему эльфу.

Подошли — и остановились.

— Рогиэль, — мягко спросила богиня, — Ты с ума сошел, что ли? Что за представление ты тут устроил?

* * *

Архимаг перевернулся на спину и посмотрел на Сату Седем Сети снизу вверх. Его улыбка яснее ясного говорила о том, что он, во-первых, нисколько не боится божественного гнева, а во-вторых — «устроил представление» просто для того, чтобы повеселить свою давнюю знакомую.

И она это прекрасно знала.

— Ты пытаешься подсмотреть мне под юбку? — в наигранном смущении богиня прижала ослепительно-белую ткань своего легкого платья к коленям.

— Ты же знаешь, что нет.

Во-первых, потому что для того, чтобы заглянуть под юбку богине — нужно ужасающе огромное везение, а, как вы думаете, отсыплет ли вам его Богиня удачи, чтобы вы заглянули под юбку ЕЙ? А во-вторых — так уж получилось, что Рогиэль никогда за всю свою долгую жизнь не рассчитывал на удачу.

Возможно, именно поэтому богиня и обратила на него внимания когда-то, давным-давно… Вы же не думали, что Богиня так запросто придет в гости к любому, кто будет надоедать ей своими завываниями? Пусть даже этот кто-то сделал ей подарок.

— Какие интересные кости… — Сата Седем Сети наклонилась, рассматривая лежащие на доске кубики, — На вид совершенно обычные, но ведь они однажды выбросили двенадцать раз подряд двенадцать очков, причем без всякого мошенничества и даже без всякого вмешательства с моей стороны… Я помогла выиграть только тринадцатый и четырнадцатый раз. Это очень милый подарок, Рогиэль… Рогиэль? Ты ведь не пялишься сейчас на мою попку, правда ведь? Специально положил эту доску на пол, да? Ты остался таким же проказливым мальчишкой, как и в нашу первую встречу.

— Мне пять тысяч лет.

— Ну, мы ведь первый раз встретились с тобой очень-очень давно.

— Мне уже тогда было около тысячи.

Богиня упруго выпрямилась и бросила на архимага, по-прежнему лежащего на ковре, лукавый взгляд через плечо.

— Для меня ты всегда будешь моим милым мальчиком. Может быть, угостишь чем-нибудь? Я так редко бываю у тебя в гостях…

Рогиэль поднялся с ковра. Не так, как можно было бы представить — встав на колени, тяжело дыша и хрустя распрямляющейся спиной, нет. Он поднялся в воздух так, как лежал, вытянувшись горизонтально, затем перевернулся и, раскинув руки широко в стороны, плавно опустился на пол. Повел рукой — в помещении появились низкий круглый столик и два мягких кресла. В которых он с Богиней удачи и разместились.

— Мое любимое вино, — женская ручка с длинными белыми ногтями взяла высокий бокал. Черное и белое — любимые цвета Сати Седем Сети, цвета везения и невезения, удачи и неудачи, счастливого случая и случая несчастного. Белые ногти на одной руке — и черные на другой. Белое платье — и черные волосы. Белая кожа — и черные глаза. Глаза, взглянув в которые ты понимаешь, что даже самый счастливый случай может привести тебя к несчастью. И наоборот.

На шее — тонкая серебряная цепочка с двумя игральными кубиками-семигранниками, невозможными с точки зрения геометрии и именно этим ценными для нее. Те самые кубики…

— Я знаю, почему тебе нравится это вино, Сата, — улыбнулся Рогиэль и чуть отпил из своего кубка, — Это же «Зоккиэль», очень капризная лоза. Чтобы получить из нее достойное вино, нужно ой как много удачи…

— Вовсе не поэтому, глупый. Потому что мы пили его, когда встретились впервые.

Черные губы богини лукаво улыбнулись, блеснули белоснежные зубки. Она сделала глоток.

— А теперь расскажи, зачем ты устроил это глупое представление? Мог ведь просто позвать.

— Потому что я обижен на тебя, Сата.

— Обижен? — черная бровь поднялась в нешуточном удивлении. Боги, пусть даже и самые могущественные в своей сфере, не умеют читать мысли разумных.

— За что ты мог бы обидеться? Мне кажется, я не давала повода, ни разу не вмешиваясь в твои дела…

Наверное, в это была одна из причин, по которой черные, как маслины, глаза богини когда-то обратили внимание на эльфийского… нет, еще не архимага, всего лишь мастера. Тогда — всего лишь мастера. Мастера-мага, который попросил ее, богиню удачи, только об одном — чтобы она не вмешивалась в ход его эксперимента. Рогиэль верил только в расчет и не хотел, чтобы стройный ход бы нарушен какой-то случайностью, неважно, удачной или же нет.

— Сата, ты знаешь о шефанго?

— О твоих новых созданиях? Конечно, знаю. Одному из них я немного помогла в игре, но только ради шутки, он меня ни о чем не просил. Ты обиделся из-за этого?

— Сата, моим шефанго повезло, — он выделил последнее слово, — встретить орков, Город призраков и дракона. Слишком много везения.

Рогиэль опять выделил это слово.

Теперь богиня удивленно подняла обе брови:

— Зачем мне это делать, Ро? Мы давно уже договорились, что мои игрушки не играют с твоими. Это не я.

Архимаг поверил Сате сразу и безоговорочно. Просто потому, что она не лгала ему. Никогда. Боги вообще не лгут. Не потому, что не могут, не умеют или же обладают какой-то повышенной честностью.

Им это попросту не нужно.

Значит, богиня удачи тут ни при чем… Он все же надеялся, что происходящее с шефанго — просто игра Саты. Которая могла и не обратить внимание на то, что это — ЕГО создания. Неужели действительно случайное совпадение…? Нет, интуиция эльфийского архимага, интуиция, без которой он не дожил бы не только до пяти тысяч— до сотни лет, говорила о том, что это не просто так. Что кто-то все же протянул свои лапки, мутя воду. Кто-то…

Кто?

Был еще один ответ на этот вопрос, воздействие того, что иногда можно спутать со случайностью. Но Рогиэль пока отбрасывал эту версию, как отдававшую беспомощностью. Даже самый древний архимаг планеты не мог ничего сделать с Хаосом…

Богиня удачи тихо покатала тонким пальчиком по столу шарик конфеты, а затем подняла глаза на задумавшегося архимага:

— Мужчины… — произнесла она, — Даже рядом с красивой девушкой они продолжают думать о делах…

Сата вытянула длинные ноги, и Рогиэль выбросил из головы все мысли, кроме одной. Он поднялся со своего кресла и шагнул к богине, склонился над ней... Кресло и столик исчезли, и они оба упали на мягкий ковер. Губы архимага и богини слились в поцелуе.

— На коленях, говоришь…

Глава 30

Тонкий пальчик Саты прошелся по обнаженной груди Рогиэля:

— Я знаю, зачем ты придумал этих своих шефанго.

Архимаг приоткрыл один глаз — опыт пяти тысяч лет, это, конечно, опыт, но богиня все же богиня — и в его руке возник бокал с вином:

— И зачем же?

То, что Богиня удачи кому-то разболтает его планы, он не боялся. Она женщина, конечно, но при этом — все же богиня. Не в том смысле, что она умнее. Просто ей некому рассказывать. Боги, знаете ли, не устраивают шумные посиделки с алкоголем и фруктами, во время которых делятся последними сплетнями.

Они, собственно, и людьми-то не являются. Не в том смысле, конечно, что являются эльфами, орками или кем-то там еще — боги не выглядят так, как их представляют. Вот эта прекрасная белокожая девушка, которая сейчас лежит на животе на ковре и болтает ногами — всего лишь облик. Воплощение. Что-то вроде парадной одежды, которую Сата надевает, пред тем, как прийти к нему.

Несмотря на то, что сейчас на ней нет ни нитки одежды.

Богиня удачи посмотрела на Рогиэля серьезными глазами:

— Ты хочешь стать богом.

* * *

Откуда берутся боги? Если не брать в расчет Демиурга, создателя миров, которого никто и никогда не видел, то можно с уверенностью сказать, что богов создают разумные существа.

Каждый из нас родом из детства. Старая, но от этого не менее верная истина. В глубине души каждый из нас уверен, что есть кто-то большой и сильный, кто с доброй улыбкой следит за нами и помогает в трудную минуту. Ну, или наказывает, если ты вел себя плохо. И когда ты вырастаешь, а твои родители уходят в Края вечной охоты, в болото Лунного бегемота, ну или в какое там посмертие они верили — эта уверенность все равно остается с тобой.

Когда-то давным-давно первобытный человек, еще не очень-то отличающийся от дикой обезьяны, бросил копье — и попал в цель. Впрочем, это мог быть и эльф, не менее первобытный и дикий — хотя эльфы крайне не любят вспоминать о начале своей истории, как одетый в роскошные одежды красавец-аристократ с безупречными манерами не любит вспоминать о том, что и он когда-то был младенцем и пачкал пеленки. Не так уж и важно, кто это был. Важно, что копье угодило в цель. Например, в дикого кабана, точно проткнув его сердце. На мгновенье человеку показалось, что это не он попал, а кто-то, похожий на его отца, направил его руку, так же, как отец делал это в детстве. В душе человека зародилось чувство благодарности этому невидимому Кому-то. И в результате…

Ничего не произошло.

Боги не рождаются от таких пустяков. Но охотник был не один. В другом конце леса — а может и вовсе на другом конце мира — другому охотнику в силок угодил на удивление жирный заяц. И еще одна порция благодарности рассеялась в пространстве. Рассеялась, но не исчезла. Эти капли благодарности, состоящие из веры, пусть неосознанной, в существование Того-кто-помогает-охотникам, множились, копились, сливались воедино — и наконец, рожденный коллективной верой, в этот мир пришел Малар, Бог охоты.

Следом за ним приходили и другие. Воин вышел живым и почти целым — отрубленное ухо не в счет — из кровавой сечи — и родился Олязг, бог войны, бог солдат, бог битв. Крестьянин получил на удивление хороший урожай, исполнился благодарности — и в мире появилась Чонтиа, богиня земледельцев. Вор смог открыть сложный замок и ускользнуть от нитей охранного заклинания — и, хитро улыбаясь и подмигивая, пришел Маск, бог воров, обманщиков и мошенников.

Много появилось богов, очень много и стать одним из них, что бы там не говорила Сата, не так-то просто. Хотя цель, конечно, заманчива — боги, как известно, бессмертны. Многие думают, что бог может умереть, если в него перестанут верить. Не перестанут. Даже если люди навсегда забудут имя того же Малара, даже если вымрут сами люди и им на смену придут шестирукие пятиноги с крыльями бабочек — они все равно будут верить в бога охоты. Неважно под каким именем и как его представляя — это все равно будет Малар. Поэтому нельзя просто стать новым богом. Все возможные «участки» уже давным-давно поделены между богами. Нельзя собрать людей, сказать им «Поклоняйтесь мне, я новый бог охоты» — и ждать бессмертия. Люди, может, и совершенно искренне будут поклоняться тебе, нести дары — тебе, возносить молитвы — тебе. А богом охоты все равно останется Малар.

Однако Рогиэль понял, на что намекает Сата.

Есть лазейка.

Можно стать богом, если появится новая раса разумных, которая начнет считать богом тебя. Так стал богом Морадин, создатель гномов. А вот у создателя орков — не получилось…

Поэтому Сата ошиблась. Копнула слишком глубоко. Рогиэль не собирался становиться богом шефанго — слишком ненадежная эта затея, слишком зависима от удачи. А она, эта самая удача — капризнее, чем ее же богиня. Рогиэль не собирался полагаться на то, что не зависит от его собственных усилий.

Так что — нет. Шефанго нужны ему как инструмент в борьбе против магов-конкурентов. И не более.

Хотя… Возможно, в будущем…

Но не сейчас. Сейчас — точно нет. Просто не получится. Даже и планов не стоит строить. Не получится.

Рогиэль не мог даже самому себе доказать, что его предчувствия верны, но он все равно чувствовал, что совпадения, преследующие шефанго — не совпадения вовсе.

От них тянет стеклянно-торопливо-приторным запахом Хаоса.

* * *

— Док идет к алхимикам, загонять по спекулятивной цене наши проспиртованные трофеи. С ним идет…

— С ним иду я, — неожиданно проявила инициативу Банни, которая чаще всего предпочитала молчать и тихонько улыбаться.

— Зачем?!

Банни обвела всех своим загадочно-отсутствующим взглядом, после чего веско произнесла:

— Нужно.

— Ну, раз нужно… — озадаченно произнес Сардж, — Значит, с Доком идет Банни. Кен и Харли, на вас — рынок, узнайте, что народ говорит про железных птиц. Посмотрите цены, поболтайте с людьми. За карманами следите! И ничего не покупайте. Док… Ты помнишь о моей просьбе?

Док молча кивнул, судя по взгляду он мысленно тоже был где-то не здесь, создавая забавное сочетание со своей спутницей.

— Я и…

Сардж посмотрел на Ракшу. На Багиру. На Ракшу. На Багиру. Выбор любой из них грозил обидой со стороны другой.

А, как говорила старинная эльфийская пословица: «Обиженная женщина отличается от разъяренного дракона только платьем».

— Я и Смит, — разрубил командир узел сомнений, — идем к дворцу короля.

— Так вас туда и пустили, — фыркнула Багира.

— Мы идем не ко двору. А к дворцу. То бишь — просто походим вокруг, узнаем, как попасть к королю на прием. С одной стороны — навряд ли к нему может ввалиться кто попало с улицы и заявить: «Здорово, твое величество! Как сам, как жена?». А с другой — возможно к королю и вправду можно попасть буквально с улицы, если он не страдает раздутым ЧСВ. Вот это мы и узнаем.

— А мы? — хором произнесли две подруги-соперницы, осознавшие, что они оказались в паре.

— А вам, мои хорошие, достается самое сложное — остаться в гостинице, охранять вещи, следить за тем, чтобы их никто не украл и не поубивать друг друга, пока мы не вернемся. Справитесь? Не слышу ответа!

— Так точно, босс! — вытянулась в струнку Багира. Ракша только коротко пожала плечом.

Глава 31

Город Хардум, столица королевства Хензир. Великолепный, блистательный, восхитительный, превосходный, чудесный, обворожительный, необычайный — существовало много эпитетов, не имеющих к Хардуму никакого отношения. Самый обычный человеческий город, если видел один — считай, что видел их все.

Каменные стены, внутри которых — тянущиеся вверх дома и узкие, кривые улочки, вымощенные булыжниками. Оборонительные башни, растущие вдоль стены, круглые, квадратные, граненые. Несколько высоких, острых, как иглы, шпилей башен наблюдения за горизонтом, на случай приближения орков или драконов или какого другого неприятеля. Городские ворота, обычно несколько, чтобы путники, пожелавшему въехать в город или горожанину, пожелавшему съездить в ближайшую деревню, не приходилось объезжать полгорода, чтобы наконец сделать это. Одни из ворот, самые крупные, обычно называются Королевские.

От Королевских ворот идет самая широкая и прямая улица, называемая так же — Королевской. В отличие от всех остальных, названных в честь события, о котором уже забыли даже старожилы. Отчего любой приезжий из другого города — и даже из другого конца того же самого города — недоумевал: «Как вообще это можно понять — пройди по улице Крысолова до улицы Крысослова, а там сверни на улицу Трех сестер и у поворота к улице Огромного яйца и будет нужный тебе дом?! То ли дело у нас: Графский волк, Зеленая курица, Хромой орк — все просто и понятно!».

Королевская улица приводит вас на площадь, называемая, вы не поверите — Королевская. На которой обычно находится две вещи:

— королевский дворец, в котором живет — как неожиданно — король, в тех случаях, конечно, когда не уехал в свой загородный дворец, на очередную войну и не посещает своих многочисленных любовниц, переодевшись в обычного горожанина;

— какая-то местная достопримечательность, от поющего фонтана, до башни придворного мага. Достопримечательность у каждого города своя, так как каждый город пытается придумать что-то свое, оригинальное, и только от этого — банальное в своей оригинальности.

Разнообразные лавки, от огромных, занимающих целый квартал, до крохотных, чью дверь, прячущуюся в узком переулке, не сразу и найдешь. Вывески, поясняющие тем, кто не умеет читать, что вот здесь, где висит над дверью ржавый жестяной сапог, вам могут за пару медяков прибить каблук, вон там, где качаются позолоченные — ну, или ежедневно начищаемые приказчиками до блеска — ножницы, заказывают одежду самые важные вельможи, а вот здесь, где над дверью на веревке висит самая настоящая колба, с отбитым у края горлом, обитает алхимик.

Алхимик, у которого можно купить средство от блох, от гусениц, если сможете договориться — то и от надоевшей жены. Ну и если вы решили продать случайно завалявшиеся у вас когти и клыки дракона… то купить он их все равно не сможет. По крайней мере, за приемлемую цену. С большей долей вероятности он попытается вас обмануть. Ну, или…

Док задумчиво оглядел узкую темную щель переулка, в который их привел мальчишка, пойманный на улице и пообещавший привести их в лавку алхимика. Причем ему говорили, что алхимик нужен «хороший», что, в случае с алхимиками является синонимом слова «дорогой».

Дорогие алхимики не живут на задворках. Значит — ловушка.

Он спокойно развернулся, без всякого удивления увидев, что мальчишка уже исчез… а, нет, не исчез, корчит рожи из-за спин трех человек, перегородивших выход из тупичка. Людей, которые выглядят так, что заслуживают только одно название.

Грабители.

Здоровяк, высокий, плечистый, с внушительным пузом. Про таких обычно говорят «кровь троллей», но этот выглядит слишком умным, да и кожа не имеет характерного серого оттенка. Просто крупный человек. Судя по острому взгляду — главарь. Темно-бурый камзол, на голове — капюшон с длинным острым концом, в руке — широкий мясницкий нож.

Весельчак, высокий, ростом не ниже Здоровяка, но, в отличие от него — тощий. Вертлявый, постоянно приплясывает, крутит в пальцах узкий стилет, подмигивает и гримасничает. Одет в черный стеганый дублет и, судя по неаккуратно заштопанной дырке на левой стороне спины, предыдущий владелец дублета, какой-то солдат, расстался с ним не по доброй воле. На голове — маленький плоский берет, лихо сдвинутый на затылок

Скромник, тоже тощий, но невысокий, даже можно сказать — маленький. Светло-серый камзол, широкополая шляпа, прячущая глаза, а в руках, неожиданно — короткая, в локоть длиной, криво оструганная палка.

— Кто это? — наклонил голову Весельчак.

— Да какая разница? — буркнул Здоровяк, — У них есть звенелки.

— Слышь, — Весельчак, предусмотрительно не подходивший близко к Доку, махнул стилетом, — Давай сюда деньги, мешок и вообще все, что в карманах найдется.

— И девку! — пискляво потребовал Скромник.

— Девку? — Банни удивленно оглянулась, как будто пытаясь понять, где тут могла спрятаться какая-то девка.

— А это что, не девка? — удивился Весельчак, — Слышь, это, кажись мужик переодетый, гы!

— Сам ты мужик переодетый! — разозлился Скромник, взмахнув своей палкой — Вон, у нее сиськи!

— Гы, точно! Больше чем у тебя!

— Придурок! — пискнул Скромник, вернее, как выяснилось Скромница, девка в мужской одежде.

— Вы еще долго? — вежливо поинтересовался Док, — Нам нужно идти.

— Ага, уже заканчиваем, — проговорил Здоровяк, — Мы остановились на том моменте, где вы отдаете нам деньги и вещи.

— И девку! И девку!

Док неторопливо достал из ножен меч. За спиной у него висел, конечно, «винчестер», но, насколько понял Рогиэль, наблюдавший эту забавную сцену, Док собирался не поубивать незадачливых грабителей — еще не понявших, насколько они незадачливые — а отпугнуть. А непонятная плоская дубинка для этого не очень подходила.

— Правильно, — одобрил Здоровяк, — И железяку свою тоже отдавай.

Скромница приподняла поля шляпы и посмотрела на пару шефанго сквозь кусок зеленого стекла:

— Чистые — заключила она, — Никаких заклинаний, амулетов, вообще ничего. И не маги.

— Чего это они тогда такие смелые, гы? — ухмыльнулся Весельчак.

— Какая разница, — Здоровяк предпочитал не задумываться над сложными вещами, — Клади их.

Скромница выставила вперед свою палку… а, нет, не палку, самодельный одноразовый артефакт, кажется усыпляющий. Вырезанные на нем руны вспыхнули и в Дока полетело заклинание.

Полетело… и пролетело сквозь него. А также сквозь Банни, бессильно рассыпавшись о каменную стену.

Док шагнул вперед.

Магичка-самоучка получила подзатыльник от главаря:

— А говорила, ничего нет. Прощенья просим, магистр, пойдем мы уже… Темнеет, а места тут неспокойные, боимся, как бы на грабителей не нарваться.

Весельчак гыгыкнул, грабители развернулись…

Хлопнул «винчестер», прямо перед их носом в стену врезался стальной шарик пули, с визгом отрикошетил вверх и со звоном запрыгал по черепицам.

Банни опустила «винчестер»:

— Куда это вы собрались?

Скромница получила еще один подзатыльник:

— Нет ничего?!

Наверняка видящий артефакт, тот самый кусок зеленого стекла, был сделан самой самоучкой, отчего и работал криво. Иначе заклинания на флейтах Ункана она рассмотрела бы. Ну, или магичка их проигнорировала. В любом случае по шее она получила совершенно заслужено.

— Так я ж говорил…

— «Деньги и все, что найдете в карманах», вроде бы так? — Банни опустила ствол и, покачивая бедрами, подошла к троице. Зато свой «винчестер» поднял Док, давая понять, что глупостями лучше не заниматься.

— А у нас ничего нет! — заухмылялся Весельчак и тут же лишился своего стилета.

— У меня тоже, — Здоровяк протянул свой тесак сам.

— И у меня… — пискнула Скромница.

Банни подошла к той, посмотрела на лежащий на булыжниках палку-артефакт, достала керамбит:

— Девка, говоришь…

* * *

Через несколько минут из переулка выскочили и побежали по улице двое мужчин в темной одежде и совершенно голая тощая девица.

— Ну и зачем тебе ее одежда? — спросил Док.

— Да низачем. Она меня выбесила. Пойдем, а то до ночи не найдем алхимика, а я уже вся чешусь, до чего мне надоело быть брюнеткой.

Глава 32

Второй алхимик, которого нашла пара Док+Банни, выглядел гораздо более респектабельным, чем тот… которого они так и не увидели. Рогиэль потом посмотрел, кто же обитает в той темной щели. Мда. Алхимик-гоблин — это все равно, что ожиревший эльф. Трудно представить и смотрится отвратительно.

Этот же и свою лавку поместил в удачном месте, на широкой улице — а в условиях ограниченности городской площади, чем шире улица, тем дороже на ней недвижимость — и вывеска была с магической составляющей, и сам он, хоть и был человеком, не пожадничал купить одежду из эльфийского шелка, и цеховой знак на толстой золотой цепи был из алхимического золота, что уже говорило о том, что алхимик перед ними — один из лучших.

Как известно, из свинца и ртути можно получить самое настоящее золото. И причина, по которой мир еще не завален золотом по самую макушку — самая банальная. Экономика. Законы которой должны соблюдать даже архимаги, что уж говорить о простых алхимиках. Алхимическое золото требует для своего получения редких ингредиентов, значительное время и нешуточное мастерство… отчего получается в два раза дороже настоящего золото.

Получать золото с помощью алхимии просто-напросто невыгодно.

Алхимик, старик с треугольной седой бородкой, надел круглые очки, испещренные невидимыми простому взгляду рунами, и бросил взгляд на товар, выложенный пред ним на прилавок:

— Ну что ж, драконьи когти… с передних лап… а, вот и с задних… Третий левый клык… Совсем свежие, но, господа, кто же вас учил так собирать ингредиенты?! Они же взяты с опозданием! Качество упало! Что за напрасный перевод продукта?! Нет, я их, конечно, возьму, но, сами понимаете, цена будет гораздо меньше!

Док и Банни отнеслись к этому заявлению с полнейшим безразличием. Док — потому что он и так знал, что когти взяты уже после того, как магия ушла из драконьей туши, и упали в цене, Банни — в силу своего характера.

— В следующий раз, юноша, когда будете охотиться на дракона, постарайтесь подготовиться!

— Я не юноша, — Банни опередила Дока, который, видимо, не привык к тому, что он теперь — юноша.

Алхимик растерялся.

— Это вы на него охотились?! — видимо, «девушка» и «охота на дракона» в его разуме не сочетались вообще.

— Нет, — пожал плечами Док, — скорее, это он охотился на нас. Но мы оказались быстрее. Люблю, знаете ли, быть быстрее. Всегда и во всем.

Банни хмыкнула, но никак свой хмык не прокомментировала. Хотя Док неожиданно смутился.

— Тогда, конечно, понятен настолько дилетантский подход. Хотя по вашему виду я принял вас за профессионалов. Про органы можно даже и не спрашивать?

— Можно и не спрашивать, — сказал Док и поставил на прилавок две банки. В одну был втиснут драконий глаз, в другом плавала какая-то еще деталь от дракона.

— Однако, — алхимик осторожно покачал вторую банку, — Этиловый спирт? А говорите, не профессионалы…

— Ни в малейшей степени.

И не станете ими, подумал Рогиэль. Вы мне нужны не для того, чтобы охотиться на всяких тварей, которых может убить даже крестьянин с отравленной овцой. Вы, мои дорогие шефанго, предназначены для убийства магов.

— Тогда откуда у вас взялся с собой этиловый спирт? — подозрительно прищурился алхимик.

— Случайно.

— Случайно? Он же ни на что не пригоден, кроме консервации драконьих потрохов, ну и еще гномы его пьют. Но вы же не гномы… кстати, вы вообще кто?

— Шефанго.

— Шефанго? Никогда не слышал.

— Мы с Востока. И, хотя и не гномы, этиловый спирт мы тоже пьем. Национальная традиция.

Старик задумчиво снял очки, но не стал дальше вдаваться в этнографические исследования. С незнакомыми расами лучше этого не делать, никогда не знаешь, какой вопрос их оскорбит, и как они реагируют на оскорбление. На всякий случай алхимик незаметно опустил руку под стол и активировал магическую защиту лавки, тут же замерцавшую сигнальными нитями, ловчими шнурами, парализующими тяжами… Правда, шефанго прошли бы сквозь них, в буквальном смысле слова не заметив, но старик этого не знал и заметно успокоился.

— Итак, за три когтя, клык, глаз и часть селезенки... — а, так вот что это такое, — я могу заплатить вам…

Начался увлекательный процесс торга, в котором один хочет купить серебрушку за медяк, а второй — продать ее же за золотой.

Чем там заняты остальные?

* * *

— Почему именно туда? — остановилась у дверей рыночной забегаловки Харли. Видимо, нездоровый блеск в глазах Кена ее настораживал.

— А что?

— Здесь есть еще три таких.

— В кости играют только в этой.

В принципе, подход правильный — чем бродить по рынку, в надежде услышать то, что тебя интересует, или случайно встретить человека, который это знает — а на многолюдном рынке это возможно только с помощью Саты, которая такой ерундой заниматься не станет — проще зайти в прирыночную таверну, в которой постоянно толпится народ, забегают продавцы с рынка, чтобы перекусить, а также покупатели из других городов, чтобы выпить перед тем, как отправиться домой… Здесь уже можно, просто общаясь с людьми, узнать все, что тебя интересует.

Вот только при чем тут кости?

— При чем тут кости? — тут же задала этот вопрос Харли.

— По-моему эти ребята — шулеры.

— То есть, ты хочешь сыграть в кости и непременно с шулерами? — Харли потрогала лоб Кена.

— Ага, — радостно осклабился тот.

— С шулерами?

— Ага.

— Я чего-то не знаю? У нас внезапно завелись лишние деньги?

— Я выиграю.

— У шулеров?

— Ага.

— Похоже, купание в драконьем огне не проходит бесследно. Твои мозги явно зажарились. Кен, выиграть у шулера…

— У меня есть план.

— То, что у тебя есть план я и так вижу, как и то, что ты скурил приличную его часть.

— Помнишь тех парней в приграничном городе? Это тоже были шулера, а я у них выиграл! А знаешь почему?

— Возможно, потому что это были вовсе не шулера?

— Нет. Видишь ручки?

Кен показал свои ладони.

— Ну, вижу. Помыть, конечно, не мешало бы…

Кен тоже посмотрел на свои ладони и потер их об штаны.

— Помнишь, кто мы теперь? Мы — шефанго. Мы обладаем антимагической аурой. Которая распространяется не только на наше тело, но и на то, чего мы касаемся. Кладешь ладони на стол — и стол становится антимагическим. И то, что касается стола — тоже. Например, — он с торжеством посмотрел на Харли, — игральные кости.

— И как нам это поможет не остаться без штанов?

— Здешние шулера накладывают на свои кости заклинания, чтобы выиграть. Если я положу ладони на стол — заклинания на костях не будут работать. Вуаля — я выиграл. Я так тех ребят и обыграл. Антимагия, — он постучал себя пальцем по виску.

— Антифигагия. Если мы дотрагиваемся до предмета — заклинания на нем не разрушаются и продолжают работать. Мы не негаторы, мы не разрушаем магию, мы ее просто игнорируем. А магия игнорирует нас. Но не разрушается.

Кен задумался:

— Ерунда какая-то. Мы же дракона убили? А на нем была какая-то магическая защита, пули же от него отскакивали.

— Вот именно. Наша «антимагия» эту самую защиту проигнорировала. А теперь скажи мне — пули из чего отскакивали?

— Из винчестеров.

— Которые работают на чем?

— На магии… — До Кена начало доходить.

— И которые мы держали в чем?

— В руках. И заклинания не разрушались. Черт. Погоди, а как я тогда выиграл…?

Харли развела руками:

— Видимо, просто повезло.

И я даже знаю, благодаря кому, мысленно проворчал Рогиэль, вспомнив слова Саты насчет «помогла ради шутки». Шутница…

С этими все благополучно, что там с Сарджем и Смитом?

Впрочем, этот вопрос пришлось отложить — в башню Рогиэля прибыл Гауриэль.

Глава 33

В раскрытую дверь кабинета архимага шагнул молодой эльф лет так двухсот десяти-двухсот двадцати. Острые уши… впрочем, стоит ли упоминать об этом, если уже сказано, что перед вами — эльф? Может, еще руки-ноги ему пересчитать, чтобы сообщить, что и тех и других было ровно две? Банальщина, острые уши у эльфа — настолько само собой разумеющееся, что о них и говорить-то не стоит.

Вообще, Гауриэль был настолько типичным эльфом, насколько это только возможно. Представьте себе самого типичного, самого заурядного эльфа — и тот на фоне Гауриэля покажется вычурным выскочкой. Собственно, именно по этой причине Рогиэль его и выбрал сто лет назад, перебирая списки выпускников Академии Острого Пика.

Никто, будь ты хоть самым-разсамым архимагом, не может находиться в нескольких местах одновременно. Ну… по крайней мере, достаточно долго и достаточно часто. Даже Рогиэлю нужен был помощник. И не просто помощник, таких можно найти сколько угодно, а доверенное лицо, лицо, которому можно поручить самое щекотливое дельце. И не просто поручить, но быть уверенным, что он его выполнит точно, качественно и в срок. И при этом не расскажет о твоих тайнах никому. Неважно, по глупости ли, после выпивки, за деньги или из желания похвастаться. Ни по одной из известных людям причин.

Как известно, предать может только близкий человек. Враг тебя не предаст.

Именно поэтому последние сто лет Гауриэль, пусть он и думал, что давно заслужил доверие своего хозяина, подвергался постоянным и непрерывным проверкам. Иногда открыто, но чаще всего — тайно. Чтобы быть на сто процентов уверенным, что его не подсунул кто-то из заклятых друзей-архимагов. Конечно, Рогиэль выбирал себе помощника из многосотенных списков, но что, если кто-то все же смог его просчитать? Просчитать и подсунуть «крысу», того, кто будет сто лет улыбаться тебе в лицо, а на сто первый год метнет заклинание в спину? Никогда нельзя недооценивать ум своего соперника и никогда нельзя никому доверять. Даже себе.

Если бы Гауриэль на все сто процентов был тем самым вышеупомянутым «типичным эльфом», пожалуй, Рогиэль заподозрил бы все же в нем, как говорят эльфы, «отравленный плод». Но у него были и свои особенности, например, страсть к вычурным пряжкам на поясе. Широким, узорчатым, украшенным драгоценными камнями. Вот таким, какую он носил сейчас. Впрочем, насколько мог вспомнить Рогиэль, его помощник всегда приходил к нему именно с этой пряжкой.

За исключением этой сорочьей страсти Гауриэль был идеальным помощником: умным, точным, пунктуальным.

Вот он входит в дверь кабинета, как будто выполняя священный ритуал, каждый раз с одинаковым выражением на лице, которое, пусть еле заметно, но отражало неудовольствие. Каковое, впрочем, Гауриэль не скрывал и озвучил при первой же встрече.

Он хотел открывать портал если не сразу в кабинет хозяина, то хотя бы к дверям. И все равно каждый раз ему приходилось выходить из портала у подножия башни и подниматься по лестнице пешком.

Не то, чтобы Рогиэль ему не доверял… полностью, конечно, нет… просто его башня была настолько пронизана заклинаниями магии пространства, все эти порталы, карманные измерения, расширения объема помещений, что попытаться открыть в нее портал — все равно, что добровольно сунуть голову в пасть дракона. Хорошо, если разорвет только портал, а не того, кто в него шагнет. Сам Рогиэль, разумеется, перемещался внутри своей башни беспрепятственно. В конце концов, это были ЕГО заклинания.

Гауриэль сделал шаг из коридора в кабинет, коротко склонил голову, выпрямил руки — все эти движения он повторял всегда, когда появлялся здесь — чуть приподнял подбородок:

— Разрешите говорить, мэтр?

Каждый раз он это спрашивает…

Рогиэль чуть ослабил контролирующую сеть заклинаний, которую, почти не раздумывая, накинул на помощника, не позволяя тому, ни произнести слов-активаторов, ни воспользоваться каким-нибудь артефактом.

Доверие доверием, но, как говорил один мудрый архимаг — пусть и человек — «Если тебе надоело проверять бокал на наличие отравы, значит, тебе надоело жить».

Хотя… Сто лет ведь прошло…

Рогиэль снял контролирующую сеть с Гауриэля. Тот и взглядом не моргнул, продолжив, поощренный кивком архимага:

— Мне удалось найти того, кто заказал хозяина обувной мастерской в Деннии, мэтр.

Рогиэль молча качнул головой.

— Им оказался маг-мастер из соседнего королевства Хензир.

Любопытно.

— Откуда там взялся маг-мастер? Королевство, кажется, не из богатых.

Гауриэль еле заметно улыбнулся:

— Так и маг-мастер не из самых лучших. Мастер Ларникс. Человек. Сто тринадцать лет. Окончил Школу Стальной двери…

Любопытно. Гномы неохотно пускают к себе людей.

— …был личным учеником мэтра Каррама…

Хорошо, что мэтр уже умер, настолько пронырливую и въедливую сволочь Рогиэль не так часто встречал за всю свою жизнь. Раз двести, не чаще.

— …в силу того, что является уроженцем Хензира, после обучения вернулся в родное королевство, полгода назад, где и заслужил место при дворе, сумев…

Так вот кто это был... В голове архимага уже почти сложился План. Дальше он слушал Гауриэля не так внимательно.

— …после этого, подмяв под себя идущие через Хензир потоки работорговли…

Отлично. Просто отлично. Лучшего и желать нельзя.

— …также желая расшить географию своих связей, одновременно придав себе налет респектабельности, обратил внимание на обувную мастерскую в Деннии…

Интересно, понял ли Гауриэль, с чего это вдруг его хозяин вдруг озаботился судьбой какой-то там мастерской? Понял, конечно, он мальчик умный. Достаточно умный, чтобы не озвучивать свою догадку никому. Даже самому Рогиэлю.

— Какие будут указания, мэтр?

— Сделай так, чтобы этот маг больше не интересовался обувными мастерскими. Никогда.

Гауриэль не стал переспрашивать, мол, правильно ли я вас понял, мэтр. Не в первый раз ведь. «Никогда» означает «никогда». Как известно, из посмертия может вернуть только хороший некромант. Ну, а зомби в любом случае сапогами не интересуются.

Помощник архимага снова коротко склонил голову и вышел.

Рогиэль улыбнулся своим мыслям и достал из пространственного кармана недопитый бокал вина. Отпил глоток. Надо же… Красное вино со склонов Карнелли. Когда же он убрал этот бокал? Ведь виноградники Карнелли снесло извержением вулкана уже скоро тысячу лет как…

Впрочем, это неважно.

С хензирским мастер-магом получилось очень, очень удачно.

Гауриэль — мальчик умный и не отправится убивать Ларникса самолично, зажав кинжал в зубах. Он уже умеет выстраивать цепочки, пусть пока что всего из двух звеньев, не из семи, но все же, все же… Он даже не наймет убийц — он найдет убийц, которые смогут убить мастер-мага, потом он найдет того, кто с удовольствием бы нанял убийц, чтобы прикончить Ларникса, а потом сведет их воедино. Так, что ни убийцы, ни наниматели так и не поймут, что ими просто сыграли.

Но что сделает умный мальчик, ПРЕЖДЕ, чем отправиться строить цепочку? Он разведает обстановку. Он отправится в столицу Хензира.

В столицу, в которую приехали шефанго. Прирожденные убийцы магов.

Разумеется, они не писали на стенах объявления «Убью мага, недорого», и даже не рассказывали о том, кто они такие, всем и каждому — и даже некоторым и нескольким. Но это же не означает, что такой слух по городу не пойдет, верно? И, когда Гауриэль приедет в город и начнет искать звенья для своей цепочки — ему подскажут, что в городе есть идеальная команда для его цели.

Нет, такая сложная вязь создается им, Рогиэлем вовсе не для того, чтобы обезопасить свою мастерскую от захвата жадного мага. В конце концов, у него их столько, всяких разных… Нет, цель тут совершенно в другом.

Обкатка шефанго.

Для чего они созданы? Для убийства магов. Вот и проверим, насколько они хороши в этом деле, не струсят ли и готовы ли они вообще убить совершенно незнакомого им человека за деньги.

Пусть потренируются на хензирском маге.

Кто-то, может, и сказал бы, что Рогиэлю повезло еще и в том, что Ларникс оказался таким мерзавцем, что связался с работорговлей. Мол, будь он более приличным человеком — и шефанго было бы трудно решиться на его убийство. Но это сказал бы тот, кто никогда не сталкивался с магами.

Немерзавцев среди них нет.

Рогиэль снова улыбнулся своим мыслям и залпом допил вино.

Нет, какое все же хорошее вино делали виноделы Карнелли! Восстановить их виноградники, что ли…?

Кстати, что там поделывают шефанго?

Док и Банни двигаются в трактир, Док что-то объясняет, возмущенно размахивая руками, Банни, как всегда, индифферентна.

Кен и Харли… Кстати, где они? А, вот, быстрым шагом идут в трактир. Какие-то неприятные новости несут — и даже можно догадаться, какие — судя по хмурым лицам.

Сардж и Смит… Сардж и Смит…

Поисковое заклинание нашло их через минуту.

Нет, их определенно нельзя оставлять без присмотра!

Сардж вытирает клинок магола об одежду какого-то трупа в темном переулке. Смит хмуро рассматривает длинный разрез на груди своего плаща — судя по отсутствию крови, он недоволен только испорченной одеждой.

Или…

Или неожиданной помощницей.

Рядом с ним бросила на землю тряпку в бурых пятнах и убрала нож орчанка.

Та самая, которую они когда-то оставили в степи.

Она их нашла.

Глава 34

— У нас плохие новости, — выпалила Харли, стоило только хмурому и недовольному Сарджу ввалиться в комнату, где собрались почти все шефанго, за исключением где-то застрявшего Смита.

Рогиэль мимолетно подумал о том, что надо бы увеличить количество амеронских котов до… в идеале, конечно, до восьми, по количеству шефанго, но получится в лучшем случае до трех-четырех. Во-первых, амеронские коты — существа одиночные и друг друга не любят. А во-вторых — он сам не готов терпеть рядом с собой восемь котов, хоть амеронских, хоть замерзонских. Тут и один-то, целый день лежа на шкафу и наблюдая за человечками, и то ухитряется развести беспорядок. А уж восемь…

— И у нас, — поднял руку Док.

— У нас тоже, — покачал головой Саржд, — целых две. А если как следует подумать, то и три. И, насколько я понимаю, одна из этих новостей у нас совпадает.

— Стальных птиц разнесли без нас! — не выдержала Харли.

— Что за другие плохие новости? — выцепила еще кое-что в словах Сарджа Багира.

Ракша промолчала, но, судя по блеснувшим глазам, ее тоже заинтересовал этот вопрос, Багира просто оказалась первой.

— Давайте сначала по птицам пройдемся, — Сардж уселся в кресло и подхватил бокал, который ему протянула Ракша, — Нам со Смитом об этом сказали стражники у королевского дворца.

— Мы обнаружили стальные перья у алхимика и выспросили его — добавил Док.

— Мне рассказали на рынке, — вступил Кен.

— Нам проболтался енот, — неожиданно хихикнула Багира.

Какой еще енот?

— Какой еще енот? — поднял бровь Сардж.

— Да так, старый анекдот, «Перевод стрелок в Эдеме». Адам: Ева мне дала, и я ел. Ева: Змей обольстил меня и я ела. Змей: утки сказали, что можно. Утки: Нам проболтался енот…

— Ладно, Ева тебе дала, — тихонько пробормотала Банни, — а яблоки тут при чем?

Рогиэль уже понял, что речь идет о шутках, основанных на неизвестных ему реалиях — еноты какие-то, яблоки… — поэтому решил подождать, пока Сардж наведет порядок.

— Отставить яблоки. Довожу информацию по птицам. Если совсем коротко — нас опередили. Полгода назад в город прибыл какой-то очень могучий маг…

Ха, подумал Рогиэль, который давно уже был в курсе того, что с птицами у шефаго ничего не получится, могучий. Всего-то мастер, даже не придворный.

— …и, как назло, заточенный именно на управление животными…

Магия разума. Редко встречающаяся, одним из ее адептов был как раз мэтр Каррам. «Заточенная», разумеется, не на управление животными, в конце концов, Ларникс все же мастер, а, значит, управлять может всеми, в том числе и людьми. Если, конечно, на тех не наложены заклинания защиты разума, или они не обучены защите от магии разума, или на них нет амулетов защиты от магии разума, или, в конце концов, они сами не принадлежат к магии разума… Школа магии разума существует уже тысячи лет и за это время придумано великое множество способов от нее защититься.

— …он подошел к замку, приказал птицам перебить друг друга и они подчинились…

Ха. Надо же, как все стало просто в пересказе. Пришел, приказал, перебили. Во-первых, даже мастер магии разума не сможет просто «прийти и приказать». Как минимум, ему придется подойти на достаточно близкое расстояние, чтобы дотянуться до невеликого разума птиц Кори. А там они тебя разглядят и атакуют. Пока подчинишь одну — остальные разорвут тебя на части… Во-вторых — взять под контроль целую стаю, да даже и половину ее, очень и очень сложно. И если бы Ларникс мог это сделать — он бы не стал убивать птиц, а сделал бы их своими послушными орудиями. Вот как Мозг поступил со степными ящерицами. Ну, и в-третьих — Гауриэль просто разузнал, как именно мастер-маг справился с железными птицами.

Никаких «пришел, подчинил, победил». Ларниксу пришлось подкрадываться к замку под покровом ночи, надежно маскироваться, а потом подчинять птиц по одной, принуждая нападать на своих товарок. Долгая, нудная, тяжелая работа. Как и любая магия, впрочем.

— В общем, с баронством мы обломались, — подытожил свой короткий рассказ Сардж.

Дверь открылась, и вошел Смит. Вместе с…

— Кстати, знакомьтесь. Вторая плохая новость.

Из-за плеча Смита робко выглянула орчанка.

* * *

— Погодите, эта не та самая девчонка, которую мы отбили у орков?

— Ага, она самая. И, как выяснилось, оказали ей медвежью услугу…

«Медвежью?» — неожиданно задумался Рогиэль. Какое-то иносказание из родного мира? Судя по общему смыслу, имеется в виду услуга, после которой становится только хуже…

— …ребята совершали обряд похищения невесты, а в роли невесты как раз и выступала эта красавица. Пусть и не спортсменка и не комсомолка.

Два последних определения тоже были на родном языке шефанго… русский, да… поэтому что они должны означать архимаг не понял. Очередная шутка, видимо. Нет, что-то с гормонами он явно перестарался…

— И мы у нее на глазах убили жениха? — охнула Багира.

— Надеюсь, она не собирается мстить? — хмыкнула Ракша.

— Да какое там… По орочьим понятиям, похищенная невеста для своего племени считается мертвой, а для любого другого — чужачкой, пока жених не введет ее в свое племя. Как вы понимаете, он этого сделать не успел.

— Чего они тогда на нас прыгнули? — вмешался в разговор Кен, — Везли бы ее к себе и везли.

И везли бы, подумал Рогиэль, если бы их не коснулся Хаос. В силу каких-то своих неведомых причин.

— В общем, девчонка среди орков девчонка считается мертвой, и она решила связать свою жизнь с теми, кто в этом оказался виноват.

— Надеюсь, это не означает «испортить им жизнь»?

— Нет, нас она не винит, понимает, что мы защищались. А вот почему она решила именно нас разыскать — не знаю. Сама она только смущается, так что я подозреваю, ей просто-напросто кто-то из нас понравился.

Стоящая столбом у двери орчанка никак на это заявление не отреагировала. Всеобщим, на котором велся разговор, она владела очень плохо, буквально на уровне нескольких слов. В которые «понравился» не входило.

— Кто, интересно? — приосанился Кен.

— Какая разница? — грубовато оборвал его Смит, — Девчонка устала, она шла за нами от самой Степи, а мы, между прочим, ехали. Несколько раз теряла след, искала, находила… Еще она голодная и не понимает ни слова. Хотя бы из вежливости на оркский могли бы перейти.

Смит взял орчанку за плечи и повел ее к двери:

— Пойдем, на кухне, наверное, что-то найдется… Кстати, ее зовут Серая Тучка.

Орчанка бросила на Смита из-под длинных ресниц ТАКОЙ взгляд, что для всей компании сразу стало понятно, ради кого она проделала все этот путь.

* * *

— Где вы раздобыли это чудо? — спросил неугомонный Кен.

— Следила за нами, вмешалась, когда на нас напали грабители…

— Что, и на вас? — поднял брови Док.

— Что значит «И на вас»? Док, доложи произошедшее.

Тот коротко рассказал.

— Так… — задумчиво произнес Сардж, — Это третья плохая новость.

— Нас заказали? — непонятно переспросил Док, как всегда пропустивший в голове длинную цепочку рассуждений и перешедший сразу к выводу.

— Мы еще не настолько натоптали на чужих дорожках. Сейчас Смит вернется, и я расскажу поподробнее, заодно решим, что с его Тучкой-Тучкой делать…

— О, она уже ЕГО? А вы уверены, что они пошли именно есть?

— Банни!

— Ну а что? Мне интересно.

— Сходи и посмотри… Куда?!

— Подсматривать.

— Банни, да сядь ты! Твою мать, Банни!!!

— Я села.

— Только сейчас заметил — ты блондинка!

Самая спокойная шефанго в команде действительно красовалась роскошными волосами золотистого цвета. Несколько не сочетавшимися с темной кожей.

— Я всю жизнь была блондинкой.

— Ага, до самой смерти. А после нее ты была брюнеткой… Док?

— Она вынесла мозг алхимику, пока тот не нашел ей осветлитель для волос.

— Банни?

— Мне надоело быть чернявой.

Сардж схватился за голову:

— Зато теперь, с нашей общей смуглостью, ты похожа на какую-то фитоняшку!

— Ну и что?

— Железный аргумент.

— А в чем проблема-то, Сардж? Ну, покрасилась.

Сардж задумался:

— А и правда, чего это я? Ну покрасилась и покрасилась. Устал, наверное…

Он потер виски.

Рогиэлю, в отличие от Сарджа, все было понятно. Короткий срыв командира вызван его желанием держать все под контролем. Что, с учетом общей безалаберности шефанго, было сложновато.

Проклятые гормоны…

— Третья новость, — напомнила Ракша.

— А, ну да. Смотрите: за то время, что мы здесь, на нас… — Сардж начал загибать пальцы, — …напали орки. Два раза. Причем второй раз орки, которым это и нафиг не надо было, они невесту тащили. Мы попали в Город призраков — три. А это редкое событие, он не каждую ночь появляется…

— Ну, драку в трактире не считаем, трактир без драки, как деревенская свадьба… без драки.

Деревенские свадьбы во всех мирах одинаковы.

— Потом — дракон. Еще одно редкое явление. Четыре. И, наконец, на две пары из трех нападают грабители. Пять.

Сардж показал сжатый кулак:

— О чем это говорит?

— Мы попали в очень опасный мир? — рискнула сделать вывод Харли.

— Он не выглядит опасным для ДРУГИХ. Только для нас.

— Нас прокляли невезением?

— Нас нельзя проклясть, мы же шефанго, пустота с точки зрения магии и всяких проклятий тоже. Повесить на нас проклятье — все равно, что повесить топор в комнате, где не накурено.

— Сдаюсь, — развела руками девушка.

— Остальные чего молчат?

— Ждет, пока Чапай думать закончит.

— Чапай уже все надумал! Свои мозги включайте! А то скоро даже картошку без батьки перебрать не сможете!

— Их всех, орков, призраков, грабителей, дракона опять же… — медленно произнес Док, — на нас НАТРАВИЛИ.

— Десять очков Гриффиндору! А кто?

— Петавиус… Архимаг, который нас сюда призвал. Он нас тренирует… нет. Он нас проверяет.

— Еще десять очков. А какой вывод из этого следует?

— Что другие проверки могут последовать в любой момент. Нужно быть наготове.

— Верно. И не расслаблять булки. В следующий раз на нас могут натравить какого-нибудь вампира или демона. Не расслабляться!

Почти верный вывод, подумал Рогиэль. Почти. Он действительно собирался проверить шефанго в деле, но кое-кто, отдающий стеклянно-торопливо-приторным запахом, его опередил.

* * *

В каждом городе — уж в столице точно — есть такое место. Неважно, как оно выглядит: как небольшой тихий домик на окраине, уютный бордель «для своих», трактир, скрытый в переплетении узких переулков. Единственное, как это место точно НЕ выглядит — это темная пещера, в которой капает с потолка, тянет сквозняком и пахнет сыростью.

Главы преступных сообществ предпочитают собираться в более приятных местах.

— …теперь к Ларниксу. Он начинает… мешать.

Человек, произнесший это, не носил капюшонов или масок, вообще не скрывал своего лица, пусть не очень-то красивого — если вам, конечно, не нравятся худоба и шрамы на лице — но, в целом, вполне обычного. Не похожего на наемного убийцу.

И уж тем более — на главу Гильдии убийц.

— Начинает… — протянул еще один из сидевших за столом, внешне — доброжелательный толстячок с носом-картошкой, — Он совсем уже над облаками смотрит! Люди начали пропадать уже в городе! И, если не ошибаюсь, именно вам, уважаемый Гилкос, были заплачены деньги за решение этой проблемы.

— Я потерял двух своих лучших людей!

— А кто должен знать?! Что вы мне предлагаете? Заманить его в один из борделей и приказать моим девочкам залюбить его насмерть? ВЫ здесь убийцы!

— Мы не знаем, как справиться с магом!

Остальные члены Темного Совета сидели молча. Уж точно ни воры, ни нищие, ни мошенники не могли справиться там, где обломали зубы убийцы. Причем, к сожалению — свои.

— В город прибыли наемники с Востока, — тихо произнес кто-то, — Говорят, они знают, как справиться с магами. Если с ними поговорить…

— Это те, непонятной расы, что пустили Спицу голышом?

За столом вежливо улыбнулись. Чтобы не раздражать главу Гильдии разбойников.

— Ага, — буркнул он, — И вроде бы это они прикончили ребят на Старом углу, но там свидетелей не было.

— Кстати, а Спица-то что про них говорит? Она же маг, хоть и ученик.

— Ну, говорит-то она много…

— А если ругательства убрать?

— Тогда говорит, что на них — очень мощные амулеты. Такие мощные, что она их даже не увидела.

— Или врет, — задумчиво потер подбородок глава Гильдии убийц, — или и вправду эти наемники обучены борьбе с магами. Что-то еще?

— Говорит, что ее файербол они отбили, даже не вспотев. Как будто и вовсе не заметили.

— Где, говоришь, остановились эти замечательные люди?

— Не люди. Какая-то другая раса.

— Мне все равно, к какой расе принадлежат мои будущие друзья. Так где?

Обсуждение продолжилось, план устранения одного крайне мешающего мага у Темного совета начал выстраиваться, так что никто из его членов и не задумался над одним простым вопросом.

Кто первый сказал про наемников?

Глава 35

Несколько дней шефанго решили потратить на отдых и получение информации. Чему обрадовался только Смит, буркнувший, что боялся, что им опять придется нестись сломя голову неведомо куда.

Самый крупный шефанго вообще как-то несколько отдалился от своих товарищей. Нет, он жил с ними в том же трактире, общался с ними, обедал, разговаривал, шутил, смеялся над шутками, но Рогиэль, продолжавший следить за своими созданиями, начал замечать, что Смит откровенно тяготится происходящим. Видимо, даже перестройка гормонов не смогла сделать из него наемника, того, кто получает искреннее удовольствие от того, что может путешествовать, знакомится с новыми людьми и убивать некоторых из них. Впрочем, ожидать от него предательства или ножа в спину — фигурального или реального — не приходится. Все-таки ему не нравится ситуация, в которой он оказался вместе с товарищами, а не эти самые товарищи.

Впрочем, как подсказывал опыт архимага, если тот, кто не может изменить ситуацию, тот либо смиряется с ней, либо начинает обвинять других в том, что они не хотят ему помочь. И по какой из этих дорог двинется Смит — пока неясно.

Забавно, но его несколько примиряла с окружающей действительностью приблудная орчанка, как там ее… Тучка. Настоящая дочь своего народа, сильная, выносливая, пылкая в речах и поступках, готовая, не моргнув глазом, убить своего врага или врага своего рода — и при этом влюбившаяся в Смита по самые кончики своих острых ушей. Рогиэль так и не понял, почему: вроде бы шефанго отбили ее у жениха-похитителя все вместе, Смит никак не выделялся на общем фоне, но положила она свой черный глаз именно на него. Воистину, три вещи невозможно понять — течение воды, дуновение ветра и женское сердце. Хоть ты его на части разрежь — не поймешь. Рогиэль пробовал. В молодости. Так и не понял.

Так как шефанго начали перемещаться по городу несколькими группами — Сардж разделил всех на тройки — то Рогиэлю все же пришлось совершить еще один заход в южные джунгли и привезти еще несколько амеронских котов. Проблема с их нелюбовью друг к другу решилась просто: архимаг просто добавил к своей башне коридор и несколько дополнительных комнат, в которых и поселил животных поодиночке. Все равно они не любят лишний раз передвигаться. Оставил в своем кабинете только одного, самого первого, Нариона. Чем-то он Рогиэлю приглянулся.

Так что он мог одновременно наблюдать сразу за всеми шефанго, существующими в мире.

Рогиэль мысленно усмехнулся этой немудреной шутке — кстати, надо продумать, как он будет увеличивать количество своих созданий, когда придет нужда… — и посмотрел на Сарджа.

Командир шефанго, вместе и Кеном и Банни, только что вошел в трактир и как раз собирался поднимать по лестнице на второй этаж.

— Добрый день, господин Эрп, — произнес вежливый голос за его спиной.

Тройка шефанго среагировала быстро. Вот они подходили к лестнице — а в следующее мгновенье они уже развернулись и три ствола «винчестеров» направлены на подошедшего мужчину.

Высокого, худого, в неприметной одежде, с несколькими шрамами на лице.

— Я не причиню вам вреда, — человек спокойно выставил вперед открытые ладони, — Я вам не враг.

— Не помню, чтобы назвал вам свою фамилию, — так же спокойно произнес Сардж, — Значит, мы незнакомы, но вы наводили обо мне справки. А незнакомый человек, который разнюхивает сведения обо мне — точно не друг.

— Я и не пытаюсь назваться вашим другом. Но и вашим врагом я не являюсь. Скажем так — у меня к вам деловое предложение… по вашему роду занятий.

— Пойдемте.

Сардж развернулся и зашагал по лестнице. Кен и Банни расступились, пропуская вперед главу Гильдии убийц.

***

— У нас гость, — произнес по-русски Сардж, входя в комнату, в которой находились остальные шефанго.

Док задумчиво переставлял по столу флакончики, приобретенные в лавке алхимика, что-то прикидывая. Багира и Харли играли на маленьком столике в аэнарда. Харли проигрывала и шепотом высказывала недовольство «дурацкими шестиугольными клетками». Рогиэль мысленно хихикнул: Харли, сама того не зная, воспроизвела старую шутку игроков в аэнарда: «Неумеющему играть и количество углов мешает». Ракша залезла с ногами на широкий подоконник, разложила перед собой набор метательных ножей и неторопливо их затачивала. На диване лежал Смит, читающий книгу. Хотя Рогиэль честно не знал, как можно читать что-то с названием «Зеленокожие красотки».

Самой «зеленокожей красотки» видно не было. Она не любила находиться в помещениях вообще и в помещениях, где находилось больше одного шефанго — в частности. Все же шефанго приводили ее в некий трепет.

«Гость» поздоровался и опустился в кресло, которое Кен толчком выдвинул на середину комнаты. Все остальные отложили свои дела и с любопытством уставились на вошедшего. Кен и Банни сели на диван, подвинув Смита. Причем Банни отняла книгу и теперь с интересом ее перелистывала.

— Меня зовут Корен Ковакс… — начал было представляться гость, но его прервал ворвавшийся в помещение хозяин трактира.

— Господин Ковакс, господин Ковакс, мне доложили… мне сказали… ваш приход… — задыхаясь, залепетал он.

— Мой приход никак не связан с вашим трактиром, — холодно произнес Глава гильдии, — Я пришел к своим друзьям.

— Я не знал, что это ваши друзья… Господин Ковакс, я…

— Ты сейчас выйдешь и забудешь о том, что видел меня. Да, и принеси вина и закуски.

Хозяин трактира исчез.

— Впрочем, — Ковакс тут же надел вежливую маску, — если господин Эрп и его товарищи против вина…

— Не против. Если это будет последний раз, когда вы решаете что-то, касающееся меня, не спросив меня.

— Простите мою невежливость, — Ковакс склонил голову, приложив руку к сердцу, — Подождем вина или сразу перейдем к делу?

— К делу. Не люблю тянуть. Я так понимаю, мне можно не представляться.

— Если вас не затруднит — все же представьтесь. Я узнал ваши имена, но кто вы и зачем прибыли к нам — для меня по прежнему темные воды… да я даже не могу понять, к какой расе вы относитесь!

— Это Глава гильдии убийц города, — неожиданно произнесла по-русски Ракша, — Имя и внешность соответствуют.

— И что ему может от нас понадобиться? — так же по-русски спросил Сардж.

Кен хмыкнул:

— Понятно что. В общак отстегнуть, что же еще.

Сардж перевел взгляд на Ковакса:

— Мы — шефанго. Это и есть название нашей расы…

— Не слышал о такой.

— Мы издалека. С Востока. Конкретно мы — представители клана Брэган Д’Эрт… — Сардж бросил косой взгляд на Кена, — отправились в паломничество в ваши края с целью поклонения нашим богам.

— Простите, если это оскорбит вашу веру — а ближе вы не могли найти место, чтобы им поклоняться?

— Увы, нет. На наш народ наложено проклятье, он вымирает, медленно теряя память о прошлом. Боги послали нас в поход, чтобы найти место, помолившись в котором мы сможем снять это проклятье.

— Да, молодежь не помнит прошлого, не чтит традиции, это печально… — сочувствующе покачал головой Ковакс.

Сколько Рогиэль себя помнил, столько он слышал разговоры о том, что молодежь нынче уже не та и не чтит традиции. Причем эти жалобы всегда были слышны от тех, кто сам каких-то полсотни лет назад был той самой молодежью.

— В нашем случае все еще хуже, — продолжил Сардж, — Шефанго теряют память о прошлом в буквальном смысле — забывают, что происходило с ними раньше, забывают свою жизнь, забывают себя…

Молодец, Сардж, подумал архимаг, какую отличную идею подкинул. Надо ее только развить и обыграть… Потом.

— …так что ваш город для нас — одна из остановок на долгом пути. Так что мы пробудем здесь всего несколько дней, после чего двинемся дальше. РАБОТАТЬ мы у вас в городе не собираемся.

Ковакс, судя по лицу, прекрасно понял намек. Он задумчиво пошевелил губами:

— Скажите, а за какую сумму вы можете передумать?

Глава 36

К чести шефанго — неожиданное предложение они восприняли невозмутимо. По крайней мере, внешне. Единственное — брови Харли, на секунду взлетевшие вверх, да ее же чуть прищурившиеся глаза.

— Простите, господин Ковакс, но ВАМ ли искать сторонних… исполнителей? — спокойно и даже несколько лениво произнес Сардж.

Глава гильдии убийц тоже не повел бровью, хотя Рогиэль мог бы поклясться — был удивлен. Ковакс собирался представиться купцом, которому мешает мастер-маг, и не думал, что его настоящее лицо так быстро раскроют.

— Вы знаете, кто я? — решил он играть с открытым лицом.

— Мне озвучить вашу… должность или это будет… неосторожным?

— Озвучьте. Я читать мысли не умею, вы, надо полагать, тоже… ведь не умеете, да?

Телепатия была редким умением даже среди магов. Просто потому, что мага, неосторожно намекнувшего на свое умение читать мысли, уничтожали. Не другие маги, конечно, нет — люди, которые боялись тех, кто мог вытащить на белый свет их самые грязные и тщательно скрываемые секреты. Одна из причин, почему маги разума так редко встречались. Отрицательный отбор. И одна из причин, по которой интеллект тех, кто владел магией разума, был несколько выше, чем интеллект адептов остальных ветвей магической науки. Потому что глупцы, не способные скрыть свои умения, не выживали и не давали потомства. Положительный отбор.

Из всех же известных рас врожденной способностью к телепатии обладали только иллитиды, привычки и обычаи которых тоже не улучшали репутацию телепатов.

Впрочем, Ковакс, скорее всего, просто опасался, что возможные наемники могут заартачиться и не пойти против «коллеги», если они — или кто-то среди них — тоже маги разума. Уж амулет, защищающий от телепатии, у него непременно должен быть с собой.

— Нет, — покачал головой Сардж, — И именно поэтому я не понимаю, почему вам понадобились мы.

— Так кто я, господин Эрп?

— Вы — Гилкос Ковакс, глава гильдии убийц этого славного города, если называть вещи своими именами.

Ковакс удовлетворенно кивнул:

— Я не ошибся, когда решил обратиться к вам.

— Мы еще ни на что не согласились.

— Я вам ничего и не предложил еще. Я просто вижу, что именно вы — те самые люди… пусть и не люди вовсе… которые могут решить одну мою маленькую проблему.

— Интересно, что же это за проблема, которую не могут решить убийцы?

— Есть вещи, которые не решаются убийством… — с сожалением вздохнул Ковакс.

— Например? — с интересом спросил Сардж.

— Ну, например, победа в конкурсе бардов.

— Тоже мне проблема, — тихо произнес по-русски Кен, — перебить всех остальных участников и ты победитель.

— Кен, — спокойно произнес Сардж, не глядя в сторону неуместно расшутившегося товарища, после чего обратился к Коваксу, — К сожалению, мы — не барды…

— Мне и не нужны барды. Мне нужны убийцы. Более того — убийцы магов.

Вот это заявление шефанго не смогли воспринять хладнокровно. Даже Сардж чуть дернулся.

— Могу предположить, что вам нужно, как говорят у нас, у шефанго, ликвидировать некоего мага… — медленно заговорил командир, — И по какой-то причине этого не могут сделать ваши подчиненные…

— Не могут.

— А раз вы говорите, что вам нужны убийцы магов, значит, эта причина — в магических способностях будущей жертвы…

— Верно.

— Поэтому, узнав о том, что в город прибыли убийцы магов, вы решили не упустить подходящий случай…

— Снова верно.

— Кстати, откуда вы узнали о том, кто мы такие? — безразличным тоном поинтересовался Сардж.

По лицу Ковакса мелькнула легкая тень замешательства. Он искренне не помнил, кто ему сказал об этом. Кто-то на совете… Но кто? Впрочем, тень почти тут же исчезла — глава гильдии убийц решил, что это маловажная информация.

Так и должно быть. Рогиэль был бы плохим архимагом — собственно, он и архимагом бы тогда не стал — если бы не смог внушить Темному совету, что кто-то из его членов сказал о том, что шефанго — профессиональные убийцы магов. Но никто не смог бы точно сказать, кто именно это был.

Гауриэль все же разочаровал его. Просто нанять убийц, пусть и не под своей собственной личностью, пусть тот, чью внешность временно присвоил помощник Рогиэля, понятия не имеет, что он в каком-то далеком городе договаривается о смерти одного мастера-мага — и это, возможно, можно будет обыграть в будущем — но, тем не менее — как это прямолинейно и грубо! Никакого изящества, никаких цепочек, да он даже не стал выяснять, смогут ли убийцы вообще справиться с Ларниксом! Да, мастер-маг мешал Темному совету, не будь этого — они вообще не стали бы связываться с заказом ни за какие деньги, но и никакой заслуги Гауриэля в этом не было, только бесцеремонность самого Ларникса.

Нет, до полноценного помощника ему еще не один десяток лет…

Пришлось самому подсказать убийцам, кто сможет решить их проблему.

* * *

— У нас свои источники, — отмахнулся Ковакс. Ментальная заплатка в его разуме не позволяла задумываться над источником знаний о шефанго. Она рассосется бесследно уже через неделю, но к тому моменту Коваксу станет не до первоисточника.

— А если я включу эти сведения в сделку?

— Никакой сделки мы пока что и не заключили, — лицо Ковакса стало жестким, настоящим лицом убийцы.

— Возможно, потому что кроме невнятного предложения некой неназванной суммы мы ничего и не услышали?

Среди спокойно сидевших тут и там шефанго прошло некоторое движение, но никто из них не стал высказывать недовольства, да и других эмоций — тоже.

Надо же, они, оказывается, могут быть серьезными.

— Потому что вы так и не сказали, готовы ли вы в принципе РАБОТАТЬ, или же вы — всего лишь… паломники.

— В данный момент я и не могу ответить на ваш вопрос, — пожал плечами Сардж, — Как вы верно заметили, мы — паломники. Мы попросту не можем согласиться с любым предложением касательно РАБОТЫ, не спросив разрешения у своих богов.

По шефанго пробежала волна коротких движений, обозначавших Недоумение.

— Надеюсь, для получения ответа на этот вопрос вам не нужно отправиться на другой конец континента? — Ковакс не стал скрывать своего разочарования в шефанго вообще и в мысли обратиться к ним в частности.

— Нет, — безмятежно пожал плечами Сардж, — Вопрос не настолько сложный, походный алтарь у нас ссобой. Завтра. Я смогу ответить на ваш вопрос завтра.

Ковакс встал:

— В таком случае, разрешите откланяться.

Когда он уже вышел, из-за двери послышалось:

— Господин Ковакс, но как же… Вино?

— Отнесите господам шефанго, — голос главы гильдии убийц уже был спокойным. Или он решил не показывать посторонним свое недовольство неудачными переговорами, или же осознал, что помочь с решением проблемы Ларникса никто, кроме шефанго — по крайней мере, за разумную плату — не сможет, а те ему не отказали.

— Угощение для них за мой счет, — добавил он.

Видимо, второе.

Шефанго молча смотрели, как служанка подрагивающими руками расставляет вино и тарелки с закусками. Под этими взглядами она занервничала еще больше, но все же справилась с волнением… А нет, не справилась.

Извиняясь, женщина собрала с пола рассыпавшиеся кусочки сыра в фартук и убежала. Сардж скользнул к двери и плотно закрыл ее.

— В коридоре никого, — констатировал он. Острый слух шефанго позволил бы безошибочно определить, есть ли кто-то за дверью и на каком расстоянии. Ну, кроме, возможно, дроу, но откуда тут взяться дроу?

Командир вернулся к своему стулу и лихо сел на него задом наперед, положив руки на спинку:

— Ну что? — весело ухмыльнулся он, — Можете начинать возмущаться… по-русски! Если никого нет в коридоре, не значит, что нам не подкинули какое-нибудь подслушивающее заклинание…

Тот, кто кинул бы это заклинание, усмехнулся Рогиэль, был бы крайне удивлен. Для любого следящего заклинания эта комната пуста.

— …или банально не подслушивают через какой-нибудь слуховой голосник. Не слышу дружного хора?

И тут шефанго заговорили. Все сразу.

— Ты что, вправду собрался поработать на наемных убийц? — недовольно скривился Смит.

— Какого ты расстилался перед этим уголком? — Кен.

— Кого они хотят убить? — Ракша.

— Кто нас сдал? — Багира.

— Можно я себе вон ту сырную нарезку заберу? — Банни, конечно.

Док молчал, вернее, ждал, пока все выговорятся.

— Каким это богам ты собрался помолиться? — вклинилась Харли.

— Да, кстати, мне тоже интересно, — поддержал сестру Кен.

Сардж обвел взглядом свою расшумевшуюся команду и под этим взглядом говор стихал, как штормовые волны под вылитым маслом.

— Начну с последнего вопроса… — наконец заговорил командир.

Кен пробормотал что-то про какой-то ракетный окислитель, но больше ничего не сказал.

— Боги, у которых я собирался спросить совета, называются Обсуждение и Консенсус. Вы же не подумали, что такой вопрос я буду решать, не обсудив с вами?

Глава 37

— Ты предлагаешь нам стать наемными убийцами? — Смит, конечно. По голосу чувствовалось, что он считает эту идею отвратительной, мерзкой и аморальной, но также, на втором плане, ощущалось и любопытство.

— Я предлагаю нам ОБСУДИТЬ идею насчет того, чтобы стать наемными убийцами.

— Зачем?! — взвилась Харли, которой, похоже, эта идея тоже не понравилась.

— Зачем обсуждать? — спокойно уточнил Сардж.

— Зачем становиться!!!

Командир осмотрел свой отряд:

— Предлагаю поступить так: я объясняю свою позицию… и меня при этом не перебивают! Потом каждый выскажется на предмет того, что именно ему в этой мысли не нравится…

— Да то, что убивать невинных людей за деньги, это…

— Харли, я сказал — ПОТОМ выскажется. Пока помолчи.

— Но…

— Помолчи.

Харли скрестила руки на груди и надулась. Следом за ней руки скрестил Смит. Остальные молча ждали, пока Сардж начнет разговор.

— Итак, смотрите. Нам нужны деньги. Не в данный конкретный момент, сейчас у нас деньги есть, но это — СЕЙЧАС. Потом они кончатся, есть у денег такое обыкновение, и нам придется задуматься над вопросом, где их добывать. Вариант А «Устроиться на работу» не рассматривается — здесь слыхом не слышали о Трудовом кодексе, поэтому желающих поработать ждет положение, немногим отличное от рабства. Нет, местным, которые ничего слаще морковки не пробовали, норм, но тем, кто привык к нормированному рабочему дню, гарантированному отпуску премиям и отсутствию телесных наказаний, может не понравиться.

Я так и знал, что они дворяне, удовлетворенно подумал Рогиэль. Правда, неясно, что за «трудовой кодекс» такой, возможно, кассовая книга, которую ведет кастелян замка и в которой учитывается труд крестьян и мастеровых, но это, по сути, и неважно. А вот привычка к отсутствию телесных наказаний и наличию отпусков — явный признак дворянства.

— Вариант Б «Устроиться на службу», — продолжал Сардж, — По сути — тот же самый наемный убийца, только за гораздо меньшие деньги и с кучей начальства сверху, которое орет и хочет, чтобы ты совершал подвиги и желательно почаще. И тут уже неважно, армия это, поли… стража, — Кен согласно кивнул, вслед за ним скривилась Багира, — или что-то подобное. Пограничники какие-нибудь. Я свое отслужил и больше не хочу.

Неожиданно, подумал Рогиэль. Кен имел какое-то отношение к городской страже? С его-то откровенно несерьезным отношением? Впрочем, мог быть сынком влиятельного человека, например, начальника городской стражи, который запихнул свое чадо топтать башмаки с самых низов, чтобы выбить из него лишнюю дурь. А мог, как Багира, которая как-то обмолвилась, что стояла на вышке и стреляла с нее, служить и в пограничной страже…

— Вариант В «Открыть свое дело». Отклоняется, так как опыта у нас, кроме как у Смита, нет, к тому же все выгодные участки давным-давно застолблены местными. И для того, чтобы открыть это самое дело и получать деньги — деньги нужно вложить. А у нас их нет. Лишних, по крайней мере. Хорошим вариантом была охота на магических зверей, типа драконов, или на призраков, благо у нас хоть и крошечный, но опыт, а также преимущество в силу нашей магической неуязвимости, но дело это ненадежное, ибо магические звери не бродят толпами. Встреча с тем же драконом — редкая удача. Ну, или неудача, если повезет дракону, а не тебе. Поэтому в конечном итоге я выбрал, если вы не забыли — захват бесхозного манора и получение титула. Но, как показала история с птицами Кори — план этот тоже ненадежен, в том смысле, что бесхозный манор может в любой момент уплыть из-под пальцев более удачливому претенденту… Багира, солнышко, дай попить, в горле пересохло.

Пока Сардж наливал себе в стакан из кувшина — не вино, кажется, секаньябин — между Ракшей и довольно улыбающейся Багирой произошла короткая дуэль на взглядах, один из которых обещал сделать с Багирой то, что даже отряд наемников не сможет, а второй лучился самодовольством и торжеством. И аналогичным обещанием в ответ.

— Итак, пока мы наткнемся на такой манор, нам придется поездить. И поездить много. А деньги… про это я уже говорил. Придется подрабатывать и исполнение заказов мне представляется наиболее удачным выходом… Нет, Харли, я еще не закончил. И второе: есть подозрение, что нам, хотим мы этого или нет — ПРИДЕТСЯ стать убийцами магов.

— Почему? — Харли все же не выдержала.

— Потому что… Этот глава местного «Убийство инкорпорейтед» пришел к нам как к кому?

— Как к убийцам магов, — пробурчал Смит, — Ты намекаешь, что к нам в каждом городе могут подвалить с таким предложением?

— Не только… хотя и это тоже. Вопрос в другом — откуда он узнал, что мы убийцы магов, если мы, строго говоря — вовсе не они? Да, мы представляемся наемниками… спасибо, Кен, за клан Бреган Д’Эрт, я тебе его еще припомню… да, мы, теоретически, учитывая нашу антимагичность, идеальные убийцы магов, потому что маг практически не сможет причинить нам вреда, а его защиту мы попросту не заметим, но… Мы нигде и никогда не называли себя убийцами магов и никогда ни одного еще не убивали. По крайней мере, здесь...

Ага, подумал Рогиэль, а в своем мире значит, убивали… Учитывая подготовку Сарджа и его принадлежность к элитной гвардии — неудивительно.

— А этот Ковакс пришел к нам не просто, а как к известным специалистам в данном вопросе. Нимало не сомневаясь, что мы можем решить его проблему. Да еще и наотрез отказался говорить, кто нам ему посоветовал. Какой отсюда следует вывод?

Шефанго переглянулись. Потом дружно перевели взгляд на Харли, внезапно занервничавшую:

— Что? Я никому ничего не говорила!

— Отставить Харли, — взмахнул стаканом Сардж, — Что за маринад я пью…? Я имел в виду, что к Коваксу пришел кто-то серьезный, назвал нас убийцами магов и посоветовал обратиться именно к нам. Как вы думаете, кто бы это мог быть?

Он обвел глазами свою команду:

— Тот, кто дал нам новые тела с иммунитетом к магии, тот, кто с самого начала создавал нас именно как убийц магов. Тот, кто уже подкинул нам несколько проверок, с призраками, с драконом… Петавиус. Это очередная проверка, теперь уже с магом. Сможем мы с ним справиться или нет. Мне с самого начала казалось, что не просто так, от нехрен делать он сделал эти тела, дал нам деньги, оружие, Мозга… Этот бородатый Гендальф готовит из нас ударную группу против магов. Я подозреваю, против конкретного мага, с которым не может справиться сам, а пока собирается тренировать нас на магах помельче. И если мы откажемся — то проверку завалим. А Петавиусом в нас вложено уже столько, что маловероятно, что он просто пожмет плечами и скажет «Они не хотят, вычеркиваю». Наверняка у нас есть способ заставить нас подчиниться. И наверняка это не очень приятный способ.

— Так может его самого… кррр чпуньк? — скорчил зверскую рожу Кен, — Он же тоже маг.

— Обязательно бахнем. Но потом. Я думаю, к такому варианту он тоже подготовился, поэтому просто так без хрена его не сожрешь. Нужен опыт устранения магов, то есть опять-таки — принимать предложение Ковакса. А потом, когда наберемся опыта — можно и взять дедушку за бороду…

Почти угадал, весело подумал архимаг, почти. Шефанго действительно нужны мне как убийцы магов, но не эти конкретные и не кого-то определенного. А как убийцы вообще. Раса магоубийц.

— Итак, вот мои соображения. Вопросы, замечания, предложения?

— Сардж все разложил по полочкам, — пожал плечами Кен, — Я не возражаю.

— Я тоже, — подняла руку Ракша.

— Я как бы тоже… — замялась Багира, — но…

— Давай, — поощряюще кивнул Сардж.

— Убивать человека, которого мы не знаем… Да, я в курсе, ты таких людей не одно кладбище положил, но все равно как-то… А вдруг это приличный человек? Мы же не знаем, кого нам подгоняет убийца.

Неожиданно подал голос Док:

— Не бином Ньютона. Это Ларникс.

— Тот гад, что обгадил нам малину с железными птицами? — оживился Кен, — Тогда я тем более за. Валить падлу!

— Почему он? — спросила Багира.

— А других вариантов нет. Он самый сильный маг города, остальные гораздо слабее, с ними Гильдия убийц и без нас бы справилась. Или договорилась бы без крови. А Ларникс появился здесь относительно недавно, как раз, чтобы успеть оттоптаться по чувствительным мозолям.

— Ларникс замешан в работорговле, — негромко произнесла Ракша, — Что? Я собрала небольшую справку по самым влиятельным людям города.

— Где, в кабаке? — съязвила Багира, — Или успела прыгнуть к кому-то в постель?

— В кабаке. Твои методы добывания информации мне не нравятся.

— Знаешь что… — Багира натурально зашипела.

— Отставить спор, — Сардж явно пожалел, что сидит далеко от стола и не может грохнуть по нему кулаком, поэтому ударил ладонью по спинке стула, — Багира — молчит, сегодня ночью приходит ко мне за телесным наказанием… наказанием, а не поощрением. Ракша — продолжай.

— В городе пропадали дети, и местные осторожно поговаривают, что их похищают по приказу мага, для последующей продажи. В кабаке говорили, когда думали, что я не слышу.

— Я за, — тут же произнесла Багира.

Сардж пошел красными пятнами:

— Детей, значит… Такую гниду и бесплатно можно было уработать… Но, как говорил дядюшка Скрудж, никогда не делай бесплатно то, за что тебе могут заплатить. Док?

— Я голосую — убить.

— Харли?

— Я тоже.

— Смит.

— Уболтали.

— Банни.

— Валим.

— Единогласно. Значит, завтра я говорю Коваксу, что боги дали добро… кстати, богов я приплел на случай повторных подходов. Если там клиентом и вправду окажется приличный человек — скажем, что боги против, идите в пень. Навряд ли кто-то станет спрашивать у наших богов, правда это или нет. Тем более и у нас и богов-то нет.

Рогиэль насторожился. Ему показалось, что что-то только что произошло. Как будто… Отдаленный звук? Призрак запаха? Что-то непонятное…

— Так вот, говорим Коваксу, что боги одобрили, получаем от него информацию о клиенте, потом разведываем подходы, чтобы я мог…

— Стопэ, — вмешалась Ракша, — Почему ты?

— А кто? — удивился Сардж, — Я же…

— Ты командир. А командир не должен самолично бегать с винтовкой в атаку. Мы тут все, — она обвела шефанго тонким пальцем, — потенциальные магоубийцы, тренироваться нужно всем, не только тебе.

— И кого ты предлагаешь?

Харли облегченно выдохнула. Слегка расслабился и Кен, который, судя по всему, был готов выполнить приказ командира, но без особого желания. Остальные, похоже, и не подумали, что Сардж отправит их. Хотя по спокойному лицу Банни было похоже, что она тоже не затруднилась бы прикончить кого угодно.

— Себя, естественно.

— А сможешь?

Ракша пожала плечами. То ли имела в виду, что не знает, то ли, скорее всего, «А что в этом такого?».

Нет, все же с гормонами я правильно сделал, подумал Рогиэль.

— Тогда, — Сардж встал, хлопнув себя по коленям, — Завтра на охоту. Всем спать.

Шефанго зашевелились.

— Кстати, Сардж, — подошел к командиру Док, — А на кого нас собирается нацелить Петавиус? Ты там вскользь упомянул…

— А, да. Банни, кинь в меня мой планшет.

Он ловко выхватил из воздуха прилетевшую кожаную сумку и достал тонкую книжку-брошюрку, в которой Рогиэль сразу узнал свод «Самые известные маги современности». Портрет, имя, ранг, способности, краткая биография.

— Вот этого типчика, — Сардж открыл первую же страницу, — Самый сильный архимаг современности, видимо, Петавиус решил, что тут нужен нестандартный подход. Я так понимаю, нам надо на всякий случай потихоньку прикидывать, как прикончить архимага Рогиэля.

Глава 38

Стальной шарик, свистнув, ударил в затылок шествовавшего по улице мага. С такой силой, что с неслышимым простым людям звоном лопнул первый щит, да и второй удержался разве что наполовину.

А потом сработало заклятье Сенедрил и пуля, отраженная им, с той же силой ударила назад, чуть не пробив голову Кена, еле-еле успевшего ее убрать.

Недоучка, проворчал Рогиэль. Если уж пользуешься эльфийскими заклинаниями, то хотя бы выплетай их правильно. Верно установленное Сенедрил возвращает снаряд — или магический удар — не просто «примерно в ту же сторону», а точно туда откуда нанесен удар.

Кен не успел бы увернуться.

Ларникс, будущая жертва шефанго — не подозревающая об этом, конечно, и вообще планирующая прожить не меньше нескольких сотен лет — разумеется, почувствовал нападение и по улице прошла волна сканирующего заклинания.

А вот это уже неплохо.

Не будь Кен шефанго, которых в упор не видит ни одна магия, не только поисковая — несостоявшийся убийца был бы вычислен в то же мгновенье. А так Ларник недоуменно пожал плечами и продолжил свой путь, или, если судить по походке и выражению лица — свое шествие.

Боги, мысленно воззвал архимаг, кому вы даете силу? Такая мощь — и такая… такое… такой… невысокий интеллект… Он, Рогиэль, соверши на него кто-нибудь сколь угодно неудачное нападение — не успокоился бы, пока не вычислил убийцу, посредника, заказчика, настоящего заказчика… Наверное, именно в силу такой его привычки покушений на Рогиэля не было лет уже… да, девятьсот, со времен разрушения города Эршана, власти которого почему-то решили, что смогут справиться с эльфийским архимагом. А это убожество, называющее себя мастером-магом? Спокойно отправился по своим делам! Рогиэль не удивился бы, если бы узнал, что Ланикс решил, что ему показалось.

Магия не увидела стрелявшего? И ты даже не попытался вычислить его иначе? Да хотя бы посмотреть своим собственным, не магическим, зрением, куда отразился выстрел. Нет? Слишком просто?

Архимаг еще раз убедился, что создание шефанго было очень удачной идеей. Маги настолько привыкли во всем полагаться на магию, что скоро перестанут подтирать задницу руками, создадут телепорт, которой переносит их дерьмо сразу куда подальше и будут гадить себе в штаны. А исчезни магия хоть на мгновенье — и они беззащитны. И с обделанными штанами.

— Не получилось, — развел руками Кен, выходя из здания, в котором шефанго сняли комнату и оборудовали место для стрелка, — Магия.

— Ну, мы в любом случае должны были попробовать, — нимало не расстроился Сардж, ожидавший своего бойца на улице и видевший результат выстрела собственными глазами, — Переходим к плану Б.

На месте Сарджа Рогиэль тоже попробовал бы сначала самый простой способ, прежде чем переходить к сложным. А что может быть проще, чем выстрел в спину или, в данном случае, в затылок? Хотя, окажись Рогиэль на месте Сарджа, он все-таки прикинул бы вероятность того, что жертва носит щиты, потом — не обладай он, подобно шефанго, способностями к магии — он, Рогиэль, нашел бы специалиста, который узнал бы для него, носит ли жертва щиты… И отказался бы от выстрела, чтобы не спугнуть. Хотя на Ларникса и так уже два раза покушались, так что он навряд ли бы спугнулся.

Может, Сардж в чем-то и прав. Хотя и рискнул, конечно. Заклятье Сенедрил могло оказаться и правильно выплетенным…

Вот таким, например.

Ветвящаяся молния ударила с пальцев архимага — и вонзилась в заклятье Сенедрил его противника. Разумеется, тут же отразилась ровно в ту же точку, из которой вылетела — Рогиэль не сомневался в умениях противостоящего ему мага, иначе тактика была бы другой — и… Ударила в Сенедрил уже самого Рогиэля. Отразилась еще раз, потом снова — и заметалась туда-сюда, рассыпая искры. Со стороны это смотрелось как огромная гудящая электрическая дуга.

Называется такая ситуация — Зеркальный коридор. И заканчивается она обычно тем, что чье-то заклятье не выдерживает первым. Разумеется, заклятье архимага выдержало.

Звон разбитого Сенедрила, вскрик противника — и ударил гонг.

— Десять из десяти, — пронесся над полигоном усиленный магией голос судьи, — Поблагодарим мэтра Рогиэля за эту краткую демонстрацию возможностей архимага.

Наверное, старею, подумал архимаг, продолжавший параллельно следить за происходившим с шефанго. Потратить целых шесть минут на десять подмастерьев… С другой стороны, самым сложным было — не убить их.

* * *

Планом Б Сарджа была Ракша. И, в отличие от попытки Кена — действовать она начала вовсе не на следующий же день после получения заказа. Потому что попытка Ракши подразумевала проникновение в особняк Ларникса, а это требовало более тщательной подготовки.

План особняка матера-мага шефанго получили от Гильдии убийц, для которой, после потери двух человек — вернее, членов, один из погибших убийц был полуэльфом — устранение Ларникса стало личным делом.

Разумеется, точно узнать, какие именно магические ловушки установлены в особняке — а они там наверняка есть — было невозможно, хотя кое-какие соображения у убийц были и они им честно поделились.

— Вот здесь, — Ковакс указал острием тонкого стилета на один из коридоров на плане, — ребята разделились. Карч пошел первым, а Прыткий прикрывал его со спины. Вот здесь и здесь проходили тревожные нити…

Не нити, конечно, маги это вам не пауки, а узкие лучи, активирующие ловушку или же просто предупреждающие установившего их о том, что по коридору движется кто-то незваный. Разумеется, для обычных людей эти лучи были невидимыми. И, разумеется, давным-давно придуманы особые очки с заклинаниями, позволяющими увидеть эти лучи. И, разумеется, существовали охранные заклинания, реагирующие на появление такие очков. И, разумеется, существовали амулеты…

Вся та же многовековая война щита и меча.

— …ребята их обошли, и примерно вот тут, — стилет ткнул в план, пробив тонкую бумагу, — Карч замер. Нехорошо так замер, как будто под паралич попал, хотя никаких признаков не было… Вообще никаких, Прыткий клянется. А потом Карч начал разворачиваться, и взгляд у него был такой, что Прыткий сначала прыгнул в сторону, в потом сообразил, что напарник в него кинжал метнул. Кто его знает, что это за пакость такая была, но…

Тоже мне, формула Гвейна-Линда, подумал Рогиэль. Обычная ловушка разума… ладно, не совсем обычная, явно основательно доработанная, обычная ловушка просто заставит застыть, в крайнем случае — подать звук, выдающий вора или убийцу, в особо изощренных вариантах — заставит отправиться сдаваться. Но чтобы ловушка разума принуждала убить напарника…

Впрочем, самодовольно подумал Рогиэль, его создания пройдут мимо любых магических сигнализаций и ловушек, как невидимка — мимо толпы глухих.

Затруднения у них могут вызвать, как это ни банально, обычные замки и обычные охранники. Навряд ли кто-то из шефанго обладает талантами взломщика…

* * *

Звонок бесшумно провернулся и открылся. Неудивительно — Ракша с помощью специально сделанной масленки, с поршнем и тонкой иглой, закачала внутрь механизма несколько капель масла. А потом достала из кармана пару изогнутых железок — и замок сдался.

Еще пара капель на петли, с помощью той же масленки — и дверь приоткрылась и внутрь особняка, считавшегося неприступным, скользнула стройная черная тень.

Приличную часть времени, затраченного шефанго на подготовку к устранению Ларникса, занял пошив костюма, в котором сейчас кралась Ракша. Темно-серого, облегающего — девушка долго и придирчиво выбирала ткань, комкая ее над ухом и определяя, не слишком ли громко она шуршит — с многочисленными карманами, в которых пряталось все то, что должно было помочь в решении поставленной задачи. Костюм даже не был одноцветным — он был раскрашен крупными пятнами разных оттенков серого, отчего в тени, даже без всякой магии, разглядеть Ракшу, и даже просто опознать силуэт, становилось крайне затруднительным делом. Лицо девушки скрывала черная маска, оставляющая открытой только глаза и рот, причем, насколько можно было понять из разговоров шефанго, когда они буквально конструировали этот костюм, вспоминая неизвестных Рогиэль ниндзей и камуфляжей, они его не сами придумали, а копируют разработки своего мира.

Интересно…

Сама того не заметив, Ракша пересекла магическую сеть, куполом накрывавшую особняк и поднимавшую тревогу, стоило кому-то, без разрешающего артефакта, войти в дом. Пересекла… и двинулась дальше. Особняк продолжал мирно спать — для магии шефанго оставались невидимками.

Рогиэль испытал чувство глубокого удовлетворения собственным умом. Не зря, не зря он создал шефанго…

Ракша кралась по коридору, целеустремленно двигаясь вперед — ее путь был неоднократно пройден по плану особняка на тренировках, которых проводил Сардж, так что, пожалуй, Ракша смогла бы пройти его и с закрытыми глазами.

Вперед, поворот направо, вперед…

Еще несколько охранных заклинаний и одна очень неприятная ловушка — и снова ничего.

Поворот направо, впере…

Ракша замерла.

Что?

Не двигалась.

Да что случилось?

А, кажется, она что-то услышала.

Черный силуэт двинулся и приблизился к одной из дверей коридора, чуть не распластавшись на ней. Архимаг придвинул поближе к ней наблюдательные порталы, рискуя, что Ракша обратит внимание на плавающие в воздухе темные пятна. Но иначе он ничего не слышал.

Вот оно что. Тихий плач из-за двери. Плач и всхлипывающий девичий голос, монотонно повторявший:

— Помогите мне. Мне страшно. Я не хочу. Помогите мне. Мне страшно. Я не хочу. Помогите мне…

Вот… мерзавец. Маг разума же, теоретически мог бы успокоить очередную предназначенную в рабство жертву. Наложение заклинания подчинения, по крайней мере, надолго — это слишком сложно и рискованно, но волну спокойствия мог бы создать даже подмастерье. Похоже, Ларниксу просто нравится наблюдать страх и отчаяние жертв.

Ракша, ты же не сделаешь глупость и не отправишься выручать ее, эту плачущую девушку? Это рискованно, это безрассудно, это…

Силуэт двинулся дальше по коридору, оставляя плач за спиной.

Правильно. Молодец. СЕЙЧАС ты ей не поможешь, а вот устранив Ларникса — поможешь.

Было у Рогиэля некоторое сомнение в шефанго. Все же не так-то просто убить незнакомого тебе человека. И дело даже не в технических трудностях — убить мага в принципе трудно — а во внутреннем сопротивлении убийству себе подобного. Отправься на охоту за Ларниксом Сардж — никаких сомнений бы не было, у профессиональных воинов это сопротивление давным-давно разрушено, а вот у Ракши… Хотя она и была ассасином в своем мире — он явно начинающим, на ее ауре он тогда смог рассмотреть только несколько пятен смерти.

Жертва работорговли за дверью — просто подарок. Теперь Ракша точно не задумается, вонзить ли клинок в сердце Ларникса или нет.

Это хорошо.

А вот это — нехорошо.

По соседнему коридору шли охранники. Через несколько секунд они выйдут туда, где находится Ракша — и сложно сказать, что произойдет. Одно дело — убивать гнусного мага-работорговца и совсем другое — людей, которые просто охраняют здание. Рогиэль сомневался в способности Ракши хладнокровно прикончить и их. Да и чисто технически — справится ли девушка-шефанго сразу с тремя?

Архимаг испытал секундное постыдное желание обратиться к Сате Седем Сети. Пусть Ракше повезет…

Ах, негодяйка!

Тонкий слух шефанго, разумеется, подсказал ей о приближении опасности, и Ракша справилась с ней самым простым способом из всех возможных.

Прыжок.

Упор.

Толчок.

Зацепление.

Охранники подходят к повороту — и оказываются в совершенно пустом коридоре. Нет здесь никаких шефанго, вообще никого… если не смотреть вверх, где под самым потолком распласталась черная фигура, зацепившаяся за завитки лепнины.

Но будем честными — так ли часто люди смотрят вверх?

* * *

Последняя преграда на пути Ракши — дверь в кабинет Ларникса. Сам мастер-маг сидит за столом, в кресле с высокой спинкой, спиной к двери, в чем Ракша уже убедилась, просто заглянув в замочную скважину.

Дверь не заперта. Пара капель масла на петли — кто его знает, насколько здесь усердные слуги, кому нужен скрип двери в самый неподходящий момент? — легкий толчок…

Дверь бесшумно открывается…

Чтобы через мгновенье задеть колокольчик, висящий внутри кабинета.

Ларникс недовольно разворачивается, замечает черную фигуру — и выбрасывает руку вперед, бросая подчиняющее заклинание.

Ракша замирает на месте, прямо у двери.

— Так-так-так… — мастер-маг неторопливо поднимается с кресла, — Что тут у нас? Гильдии опять неймется? Кто ты такой?

Ракша молчит, все так же стоя у двери.

— Сними эту глупую маску.

Медленно, очень медленно — но девушка подчиняется. Маска падает на пол, длинные черные волосы рассыпаются по плечам.

— Как интересно… Дроу-полукровка? Или примесь еще чьей-то крови? Необычно. Будешь жемчужиной моей коллекции. Оставлю тебя себе. На колени.

Ракша стоит, безразлично глядя вперед пустым взглядом.

— На колени!

Девушка медленно опустилась на колени.

Глава 39

Ларникс подошел к жертве своей магии разума, посмотрел на нее сверху вниз:

— Симпатичная мордашка, — довольно констатировал он, — Пожалуй, не станут тебя убивать, как предыдущих. Будешь моей личной игрушкой. Встань.

Ракша встала.

Рука мастера-мага потянулась к небольшой груди девушки-шефанго…

И замерла.

— Кха, — тихо сказал Ларникс. Из уголка его рта побежала струйка крови.

А потом маг упал на пол.

На груди его халата разрасталось темное пятно крови. Ракша наклонилась, вытерла об одежду мертвого Ларникса клинок своего кинжала, того самого, который как будто сам собой появился в ее руки и, пройдя насквозь все щиты, пробил сердце одного самоуверенного мага разума.

Туда ему и дорога, Рогиэль откинулся на спинку кресла и отпил вино из бокала. Бросить заклинание подчинения — и даже не убедиться в том, что оно подействовало. Маг, который забывает контролировать все, происходящее вокруг него, заслуживает смерти.

Тем временем убийца-шефанго, не задерживаясь долго в кабинете Ларникса — а там было много интересных вещиц, даже он, Рогиэль, не отказался бы прихватить несколько, так сказать, на память — выскользнула в коридор.

Забыла голову отрезать. Что значит — неопытный ассасин. Как она теперь докажет Гильдии убийц, что заказ выполнен? Конечно, смерть мастера-мага не останется незамеченной в городе, но Гильдия ведь может и заподозрить, что шефанго сговорились с Ларниксом и инсценировали его смерть. Конечно, для этого самоуверенного недоумка это слишком сложная игра, но убийцы-то об этом могут и не подозревать.

Ну вот, еще одна ошибка. Конечно, с места преступления нужно уходить как можно быстрее — но и об осторожности забывать не стоит. Неслышно скользившая, почти бежавшая по коридорам Ракша свернула за угол — и наткнулась на троих охранников. Еще не знавших, что их наниматель уже мертв и поэтому больше не заплатит им, и обнаживших клинки коротких мечей.

Коротких, но все же длиннее, чем кинжал Ракши. Что она будет…

Три тела упали на пол.

Черная тень шефанго скользнула дальше по коридору.

Так.

Подождите, как она это сделала?

Архимаг вернул чуть назад запись произошедшего, сохранившуюся в памяти амеронского кота.

Так. Ага… Почти не останавливаясь, Ракша метнула в двух ближайших к ней охранников свинцовые шарики. Первый угодил точно в лоб и лишил охранника сознания, второй успел отдернуть голову — неповоротливых увальней на службу в охрану не брали, а если и брали, то жили они недолго — зато не успел увернуться от удара ногой в голову: Ракша, не сбавляя скорость, прыгнула на стену, тут же оттолкнулась от нее, черным мячиком отскочила к противоположной — и уже падая сверху оглушила второго охранника. Третий взмахнул мечом, пытаясь достать шуструю цель, но на него начал падать первый, жертва свинцового шарика, Третий замешкался на мгновенье… А шефанго двигаются быстро и мешкать, столкнувшись с ними, не стоит. Что и подтвердило навершие кинжала, врезавшееся в висок и отправившее последнего охранника в Царство снов.

Вся стычка заняла несколько мгновений.

Нет, все же с гормонами я все сделал правильно, подумал архимаг.

* * *

Шефанго опять собрались все в одной комнате. Большая часть их собралась возле Ракши, рассказывающей о выполнении задания, разве что Смит сидел в углу, тихо обсуждая что-то со своей орчанкой, да Банни общалась с Мозгом, пытаясь добиться от него ответа на какие-то вопросы.

— …девчонку ту я доставать не стала, — говорила Ракша, — По информации наших киллеров в охране там не три человека, а больше десятка. А я и с тремя-то на одном адреналине справилась…

— Ну, охрана наверняка не круглосуточно всей толпой дежурит, должны быть разбиты по сменам, день-ночь-отсыпной-выходной, например, или сутки через двое-трое, — заметил Сардж, — но ты все сделала правильно. Убийцы тоже точно не знали, возможно, охраны и больше или же десяток — это состав дежурной смены, а не общее количество. Ну и, пусть и звучит цинично — ты нам важнее, чем некая неизвестная девица, которую все равно завтра вернут родителям. Дальше.

— Отошла к той же двери, через которую входила, заперла ее обратно, а дальше вышла к вам. Всё.

Сардж и Кен подстраховывали Ракшу, ожидая ее на улице.

— Она еще и дверь заперла… — проворчала Багира, явственно разрывавшаяся между поддержкой к коллеге и ревностью к Сарджу, который уделял слишком много внимания конкурентке.

— Полы не подмела? — хмыкнул Кен.

— Представляю реакцию охраны наутро, — хихикнула Харли, — Всё заперто, сигнализация нетронута — а мага убили. Если бы на охрану не наткнулась — классическое убийство в запертой комнате.

— Скорее всего — спихнули бы на магию. Мол, открыли портал внутрь и зарезали ножиком.

Сардж тем временем внимательно смотрел на лицо Ракши.

— Как ты? — наконец спросил он.

На скулах Багиры заиграли желваки.

Ракша задумалась, прислушиваясь к внутренним ощущениям:

— Знаешь, спокойно. Все же этот маг был такой редкостной мразью… бррр. Я больше переживала после первой смерти в моей палате.

Наемные убийцы во всех мирах одинаковы, подумал Рогиэль. Денег не плати, но дай придумать пафосное название. Гильдия Убийц, Палата Убийц…

— Хотя я бы все же выпила чего-нибудь.

Смит, который, видимо, прислушивался к разговору, молча встал, подмигнул своей орчанке и подошел к столу. Поставил перед Ракшей стакан зеленого стекла и налил немного виски из бутылки. Девушка задумчиво выпила:

— Спасибо. Еще бы кока-колы…

Смит, все так же молча, плеснул еще виски и добавил из второй бутылки черной шипящей жидкости. Ракша отпила, не глядя, и поперхнулась:

— Откуда?!

— Купил в аптеке, — губы Смита немного искривились в улыбке, — Продается здесь под названием «хардумский пряный настой». А откуда в аптеке узнали рецепт — не знаю. По словам аптекаря — это древний семейный рецепт, передающийся из поколения в поколение.

Ракша явно узнала в хардумском настое что-то знакомое, из своего родного мира. С одной стороны — почему бы и нет, в конце концов шефанго не встретили в этом мире еще ничего такого, что вызвало бы у них удивление, значит, природа их мира в целом совпадает со здешней, поэтому ничего удивительного в том, что смесь пряностей, сделанная аптекарями, дала схожий результат в обеих мирах. С другой же — конкретно с хардумским настоем Рогиэль незнаком, но по его опыту пряные настои состоят из множества составляющих: сахар, ваниль, корица, карамель, мускатный орех, цитрусы, нероль, кориандр… И вероятность того, что все ингредиенты сложатся в одинаковые пропорции пусть и отлична от нуля, но крайне мала. Возможно, к созданию хардумского настоя приложил руку пришелец из родного мира шефанго, такое тоже случается. Или же наоборот — путешественник из Кандоса обогатил культуру мира шефанго новым рецептом…

Настой заинтересовал всех, сюрприз, который для своих товарищей подготовил Смит, удался. По стаканам заплескалось виски, и зашипел, пенясь, настой.

— Ну, — поднял стакан Сардж, — за успешное окончание нашего дела. Теперь остается только получить деньги от Гильдии — и свалить отсюда. Работорговцы крайней действуют в одиночку, поэтому сегодня ночью мы крепко наступили на хвост серьезным людям. Надо проваливать, пока они не явились разбираться. Пусть с Гильдией бодаются.

— Ты еще и втравил вас в разборки с местной мафией… — проворчал Смит, обнимая за талию свою орчанку. Серая тучка немного стеснялась — хотя, что ей стесняться, после того, что они ночью со Смитом творили… — и задумчиво нюхала стакан с виски.

— Ну, во-первых — не втравил, — отрезал Сардж, — По здешним понятиям наемным убийцам не мстят, так что нам в этом плане ничего не грозит. Вся вина на нанимателе, а мы так, живое орудие. А во-вторых — не «вас», а «нас».

— Нет, — медленно покачал головой Смит, — именно вас. Я никуда не поеду и остаюсь.

Глава 40

Спокойные слова товарища произвели в помещении эффект скастованной Сферы безмолвия. На несколько мгновений. А потом эффект пропал и начался шум. ШУМ.

Заговорили сразу все, громко и одновременно. Молчал только стоявший столбом Смит… и его ручная орчанка — Рогиэль все же считал, что этот шефанго завел ее себе, как забавного питомца. Не влюбился же, в самом-то деле? В орчанку-то.

Если выделить общую мысль из высыпавшейся на Смита груды вопросом, то… Нет, общая мысль из этого хаоса никак не выделялась.

— Тихо, — наконец произнес Сардж.

Все замолчали.

— Смит, но как же так…

— Харли, я сказал — тихо. Или я тихо сказал?

Теперь замолчали действительно все.

— Смит, поясни.

Тот вздохнул.

— Я остаюсь в этом городе…

— Но почему? Что в нем такого?!

— Харли, молчать.

— Дело не в городе, — все так же спокойно продолжил Смит, — Дело в вас. И во мне.

— Мне так моя бывшая сказала, что дело не во мне, дело в ней.

— Кен! — рыкнул Сардж, — Ракша, Багира, если кто-то из этой парочки произнесет еще хоть слово — вбейте им кляп.

— Вы закончили? — Смит скрестил руки на груди, — Я продолжу?

— Давай, — поморщился Сардж.

— Мы погибли. Мы перенеслись в другой мир. Мы получили другие тела. А вы, вы все отреагировали на это — как на игру. Я бы понял, предложи наш командир окопаться в каком-то городе, где жить мирной жизнью, заняться… не знаю, торговлей, производством… чем-то спокойным и мирным. Но нет. Вы все дружно решили броситься в авантюры. Ладно, орки, ладно, призраки, ладно, дракон — это все можно списать на неизбежные дорожные происшествия. Но вы, вы все — не хотите мирной жизни. Когда Сардж предложил завоевать себе баронство — я согласился. Рискнуть, чтобы потом спокойно жить. Но, как выяснилось недавно, вы спокойной жизни вообще не планируете. Вы собираетесь стать наемниками, киллерами, охотниками на монстров, то есть рисковать жизнью на регулярной основе. Я — этого не хочу. Переубедить вас — у меня не получается. Поэтому я — ухожу.

Голос Смита был все так же спокоен, речь монотонна, отчего у архимага сложилось ощущение, что эта речь продумана и отрепетирована заранее. Да, похоже, этот шефанго принял твердое решение…

— Это всё? — хладнокровно спросил Сардж.

— Нет. Есть и вторая причина. Это ты, командир. Ты и твои армейские замашки. Я служил в армии и с тех пор у меня острая идиосинкразия на солдафонщину. Я успел побыть хозяином самому себе и заимел некоторое самоуважение, которому поперек нутра подчиняться приказам, которые мне не нравятся. Я не буду переубеждать никого из вас, я вижу, что из вас уже сложился спаянный коллектив приключенцев, для которых преград серьезных нет…

Смит изобразил пальцами какие-то загнутые рожки.

— …неистовый квартет, так сказать. Септет. Но я в него не вхожу. Не хочу входить и не буду. Считаю целесообразным расстаться прямо здесь и сейчас. Хау, я все сказал.

Орчанка выглядывала из-за плеча своего хозяина, бросая настороженные взгляды на его товарищей. Бывших товарищей. Теперь — бывших.

Громко всхлипнула Харли.

— Твоя позиция ясна… — медленно заговорил Сардж, — Чего-то подобного и ожидал… Правда, ты оказался честнее, я думал, начнешь мутить воду и строить интриги. Да, ты привык своей фирмочкой рулить, хозяином быть…

Все-таки купец, удовлетворенно подумал Рогиэль. Пусть по молодости и отслуживший в армии. Хотя Сардж, скорее всего, неправ…

Возможно — возможно! — причина демарша Смита в том, что он привык быть самому себе начальником и отвык подчиняться. И предпочитает спокойную жизнь. А возможно — все дело в том, что он, Рогиэль, все же напутал с гормонами.

Поведение шефанго, их спокойное отношение к происходящему вокруг, их кажущаяся неадекватность в отдельных случаях, их страсть к авантюрам — в большой степени влияние гормонального фона, который им настроил он, Рогиэль, при создании тел. Но тела-то то были стандартными, и количество гормонов в них тоже было стандартным. А потом, после заселения душ, тела изменились, подстраиваясь под внутреннее самоощущение душ. И Смит, который в прошлой жизни был крупным человеком, стал крупным шефанго. Крупнее, чем остальные. А объемы гормонов остались прежними. На него они просто подействовали меньше.

Ну, или в прошлой жизни все остальные были спаянной компанией, а Смит — случайным попутчиком, поэтому и не воспринимает себя частью команды.

— …подумал, как ты собираешься жить? Деньги, я так понимаю, ты ожидаешь получить от нас…

— Верно. Одну восьмую. Считаю — по-честному.

— Не буду спорить и торговаться. Ты, Смит, в конце концов — все же наш, мы вместе такой путь прошли… может, все же…?

— Нет.

Сардж дернул щекой:

— Ладно. Деньги, винчестер, документы… самогонный аппарат?

— Забираю. Мозг вам новый сделает, а я себе новый клепать задолбусь.

— Забирай. Только, Смит — деньги закончатся. А дальше? Самогоном торговать? Мебелью?

— Ларек с шаурмой открою.

Архимаг не знал, что такое «шаурма», но, судя по очередной Сфере безмолвия, идея Смита была крайне неожиданной.

— Шаурма по-эльфийски, с кленовыми листьями… — озадаченно произнес Кен.

— Зачем? — усмехнулся Смит, — Обычная, по-питерски. С чесночным соусом и овощами. Баранина тут есть, чеснок и огурцы тоже.

— А лаваши? — заинтересовался Кен.

— А лаваши у орков есть. Тучка умеет их делать. У них даже что-то вроде шаурмы есть, «штект» называется, только попроще…

А, так вот, что такое «шаурма». Завернутое в тонкую пресную лепешку жареное мясо… хотя, судя по словам Смита, там еще овощи… и соус… хм. Надо будет посмотреть, как он это делает и попробовать повторить. Или просто завернуть как-нибудь в Хардум и купить…

В комнате шефанго тем временем развернулась спровоцированная Банни вялая дискуссия на тему, как правильно называть «шаурма» или «шаверма».

— Это все, конечно, прикольно… — прервал ее Сардж, — но, Смит, ты подумал, что одиночкой можешь стать мишенью…

— Подумал, — оборвал его Смит, не дослушав, — Я не собираюсь вот прям щас открывать ларек на соседней улице, ожидая, что ко мне в любой момент придут из Гильдии убийц, с предложением поработать или какие-нибудь родственники убитого, считающие, что я все-таки согласился поработать. Мы сваливаем туда, где меня никто не опознает, как «паломника с Востока, члена клана наемных убийц».

— Тогда, может, с нами…

— Нет. Без вас. Решено так решено и не нужно, как говорят в Чернобыле, тянуть кота за рога. Вам направо — мне налево, ну и до свидания. Ящера, кстати, оставляю вам. Слишком палевно.

Возможно, кстати, подумал архимаг, что Смит все-таки опасается мести за убийство Ларникса и поэтому хочет сразу же отколоться от группы. А возможно — это соображение просто стало последней каплей.

Шефанго, поначалу взбудораженные неожиданной потерей товарища, быстро пришли в себя — что значит, правильно настроенный гормональный фон — и теперь начали обсуждать одновременно два вопроса: чем стоит снабдить Смита в его сольном путешествии и какую шаурму ему лучше делать. По поводу второго вопроса Док, до этого молчавший, флегматично заметил, что Смит, скорее всего, просто пошутил. Что знатоков шаурменных рецептов огорчило, но не остановило. Рогиэль несколько из этих рецептов запомнил, на тот случай, если Смит действительно сказал про шаурму просто так.

Попробовать-то интересно.

В этот момент Рогиэль отвлекся от происходящего в Хардуме. Пришел его помощник.

* * *

В кабинет архимага шагнул Гауриэль, вместе со своей неприметной — для эльфа — внешностью и вычурной пряжкой на поясе. Даже синие зайчики пробежали по стенам.

Вот он входит в дверь кабинета, точно также, как и все прошлые разы, как будто выполняя священный ритуал, каждый раз с одинаковым выражением на лице, с одинаковыми движениями.

Гауриэль сделал шаг из коридора в кабинет, коротко склонил голову, выпрямил руки, чуть приподнял подбородок:

— Разрешите говорить, мэтр?

Рогиэль поощряющее кивнул.

— Маг по имени Ларникс больше никогда не будет интересоваться обувными мастерскими Деннии.

— Отлично, — склонил голову Рогиэль, — Как это произошло?

— Ларникс связался с работорговлей, в частности — принял заказ на похищение дочери одного из аристократов королевства…

Ничто не выдавало Гауриэля, ни голос, ни выражение лица, но архимаг мог бы поклясться, что за этим заказом стоит именно он.

— …который оказался дальним родственником главы Гильдии убийц. Правда, поначалу Гильдия совершила несколько неудачных попыток, но потом им повезло — в городе проездом оказались паломники с Востока, которые, по выведанным Гильдией сведениям, входили в клан наемных убийц, специализирующихся на убийствах магов. Гильдия договорилась с ними и несколько часов назад девушка из этого клана прикончила мага в его собственном особняке.

— Отлично, — Рогиэль не стал спрашивать о том, что там были за проезжие наемники, чтобы Гауриэль не решил, что его хозяин ими заинтересовался и не принялся копать глубже, — Одной проблемой меньше. Что-то еще?

— Да, — коротко кивнул помощник, — По имеющимся у меня сведениям король Гирсбергена отправил экспедицию в пустыни Краллера для того, чтобы завести себе двух удааков…

Интересное намерение. Нужно обдумать, что ему нужнее: война, выигранная Гирсбергеном, если там сумеют обуздать удааков или же еще одна пустыня — если не сумеют…

— …также на Острове Скелетов открылся ход из Андердарка, судя по всем признакам — крысолюды…

Нужно нанимать Хныка. Пусть договорится со своими соплеменниками, чтобы не лезли на Остров. Это — ЕГО игрушка.

Коротко осудив с Гауриэлем еще несколько проектов, Рогиэль отпустил его. И только после того, как помощник ушел, архимаг вспомнил, что в этот раз не накладывал контролирующих плетений.

Глава 41

Рано утром, когда позевывающие стражники только-только открыли городские ворота, из них выехал караван повозок, влекомых степными ящерицами. Стражники равнодушно проводили взглядом людей в широкополых шляпах и темных плащах, которые ехали в караване, как в фургонах, так и верхом на ящерицах. Об участии шефанго в убийстве мага Ларникса Гильдия убийц не распространялась, а ничем другим они в столице не отметились. Путники и путники. На ящерицах? На чем только в наше время не ездят…

Скрывшись в лесах, окружающих столицу и служивших королевским заповедником, а также рассадником браконьеров и разбойников, караван неожиданно изменил направление и съехал на узкую дорогу, ведущую… Куда вела эта самая дорога — уже было неважно, так как дальше шефанго меняли направление на каждом перекрестке. Понятно, конечно, что кавалькада верховых ящериц — след, который не сможет потерять даже самый неудачливый следопыт, но, с другой стороны — у погони одна дорога, а у беглецов сотни. И пусть погони за ними не ожидалось — Сардж все же решил на всякий случай запутать след, растворившись в сети дорог, дорожек и тропинок, скользящих мимо лесов, полей и лугов Хензирского королевства.

Тем временем, где-то через час, из других ворот выехал… ослик. Маленький, серенький, с длинными ушами, меланхолично тянущий повозку. Обычную, накрытую серой парусиной, совершенно не похожую на фургоны шефанго. Рядом с повозкой шагал высокий… человек, вроде бы, уши, по крайней мере, точно были человеческие, да и глаза вроде бы — тоже. Короткая стрижка ежиком, из тех, что продолжают носить солдаты в отставке, светлые волосы, светлые брови, странновато смотревшиеся рядом с загорелой дочерна кожей. С другой стороны — алхимики в поисках необходимых ингредиентов куда-то только не забредают, а многодневное путешествие по Великой степи любую, самую белоснежную кожу, выдубит до состояния солдатского сапога. А человек этот точно был алхимиком: и одет он, как алхимик, и под парусиной ехало что-то явно из алхимического оборудования. Ну а то, что он недавно из Степи, кроме загара, также подтверждала молодая орчанка-служанка.

На этом стражник на воротах удовлетворенно вздохнул, довольный своим умением «читать» проезжающих — и без всякой магии! — и выбросил парочку из головы.

Разумеется, ошибившись в своих умозаключениях сразу во всем.

***

Расставание Смита с остальной командой прошло спокойно и мирно. Сам Смит, наконец, решившись, был спокоен и даже весел, остальные тоже не обвиняли его в предательстве, обменялись возможными планами, чтобы при случае послать весточку-другую, пожали руки — и разошлись. Разве что чувствительная Харли всхлипнула, прижавшись к широкой груди бывшего товарища, да Кен шутливо поворчал о лишении источника виски.

И всё.

Рогиэль, секунду подумав, повесил на орчанку магическую метку, позволяющую найти ее, даже если она спустится в Андердарк… не очень глубоко, и перестал следить за Смитом и его зеленокожей подружкой. Быть наемником он категорически отказался, поэтому для планов архимага был более чем бесполезен. Но вдруг он все же сделает свою шаруму… шаурму? Самому заниматься ею лень, а попробовать при случае — можно.

Остальные же шефанго мирно катили по сельским дорогам, благо ящерицы своей неторопливо-криволапой походкой могли бежать чуть ли не круглые сутки. Готовили они — шефанго, естественно, ящерицы при всей своей сообразительности готовить все же не умели — прямо в фургонах на ходу, спали, остановившись на краю дороги, а утром просыпались — и ехали все дальше и дальше на север.

Так прошло несколько дней, за которые, на удивление, не произошло ничего не только интересного — даже более или менее выбивающегося из общего сонного течения странствий.

Разве что один раз ночью к стоянке шефанго вышли волки, но и те никакой агрессии не проявили, мирно расселись полукругом в отделении и некоторое время наблюдали за происходящим в лагере, чем несколько нервировали шефанго, но те, общим голосованием и пятью голосами против двух, решили, что раз волки их не трогают, то и им как-то стыдно нападать на бедных зверушек. Харли даже предложила их покормить, но все остальные представили, как бедные зверушки увяжется следом в надежде на повторение бесплатного угощения и эта идея была отвергнута. Волки, так ничего и не дождавшись, все так же мирно снялись и ушли в темноту.

Ну и один раз к ним подсел странствующий бард, но и от того ничего плохого не было: он построил глазки Банни, устроил песенное соревнование с Кеном — каждый из участников остался в убеждении, что победил именно он — и сошел возле очередного крохотного городка, забыв в фургоне один сапог. Как это у него получилось — никто так и не понял.

Единственным последствием пребывания барда в караване — кроме сапога, который, поразмыслив, все же выкинули — осталось проснувшееся в Кене желание попеть. Вот и сейчас он, лежа на спине, глядел в небо, и бренчал на гитаре, перебирая одну песню за другой.

Рогиэль попробовал было проанализировать их, но быстро понял, что, не зная реалий прежнего мира шефанго, не сможет отличить рассказ о реальном событии от приукрашенной версии и откровенной выдумки. Например, история создания дракона с жутковатым именем старым безумным магом явно имела под собой правдивый случай, но погребенный под грудой пафоса о мести и страшном обете. Рассказ о хоббитах, тихонько подкравшихся к роковой горе и там испортившим все планы какого-то очередного властелина — тот точно был о действительно происходившем на войне, уж слишком много для выдумки там перечислялось имен и названий. А веселые песенки про четверку авантюристов, обошедших весь мир от пустынь до снежных склонов гор или про гоблинов, развешанных эльфами на ветке в ряд по пять штук — откровенной выдумкой ради смеха.

— В глубь степи порыжевшей уносил меня конь…

— Кен.

— За душой моей грешной по пятам шел огонь…

— Кен!

— А? Вам все же надоело?

— А ты что, специально нас выводил из себя? — усмехнулся подъехавший к фургону Сардж.

— Да нет… — Кен отложил гитару и сел, — Просто предполагал, что рано или поздно вам надоест.

— Сегодня — скорее поздно. Мы тут посоветовались и решили остановиться на время вон в том городке. Ты остался последний, кто не сказал своего слова.

— А сколько голосов за городок?

— Шесть.

— То есть мой ничего не изменит?

— Ага.

— Ну, тогда я тоже за него.

Кен лег обратно и потянул к себе гитару:

— Это ль воля господня, что на зависть заре…

Сардж хмыкнул:

— Вот она, демократия: единогласно, добровольно и с песнями.

Караван повернул к черепичным крышам видневшегося за низкими холмами городка.

Глава 42

На площади у каменных городских стен что-то происходило. Что-то явно веселое: толпа народа в цветных одеждах, доносились звуки музыки, веселые вскрики, на шестах вокруг площади вяло шевелились разноцветные флажки.

— Празднуют что-то, — констатировал Кен.

— Празднуют ЧТО? — спросила Багира, рассматривая человеческие черепа, висевшие на палках по обе стороны дороги.

Шефанго остановили свои фургоны на верхушке холма, от которого сбегала дорога вниз, прямо к городским воротам, гостеприимно распахнутым. Теперь странники размышляли, стоит ли им соваться в этот гостеприимный городок.

Ракша спрыгнула с ящерицы и подошла к черепу. Поковыряла его ногтем.

— Фу, — скривилась Харли.

— Это какая-то брюква, — констатировала Ракша, — Детишки балуются.

— Ты уверена, — похоже, из чистого противоречия возразила Багира, — что это не символ того, что в этом городке приносят кровавые жертвы из случайно забредших путников?

— Кровавые жертвы очень редко приносят среди бела дня прямо на площади.

Рогиэль мог бы поспорить с этим утверждением, но с другой стороны Ракша была права — такое происходит не так уж и часто.

— Ладно, — подытожил Сардж, — Едем в городок. Глупо будет, если там просто отмечают местный Хэллоуин или Диа де Муэртос, а мы проедем мимо, испугавших брюквенных черепушек. В Хеллоуин тоже страшные рожи вырезают, но никого не убивают.

— Майкл Майерс с тобой бы поспорил, — пробурчала Багира.

— Ты — не он, вот и нечего со мной спорить. А то отшлепаю.

— Чур, меня первую, — встряла Ракша.

Сардж зарычал, и его женщины угомонились, бросая друг на друга многообещающие взгляды. Караван медленно покатил вниз с холма.

* * *

Прибытие верховых ящериц, а также хмурых смуглых неизвестно кого в плащах и шляпах не прошло незамеченным. Веселящаяся и смеющаяся толпа начала затихать и медленно расступаться, напряженно вглядываясь в прибывших незнакомцев. Превентивно заорал какой-то ребенок, тут же замолчавший после звонкого шлепка. Одна за другой замолчали гитары музыкантов, что-то лабавших на дощатой сцене. Впрочем, один из них продолжал самозабвенно звенеть струнами, пока его не толкнули в бок.

Взгляды большинства жителей городка начали обращаться в сторону небольшой группы пожилых людей, в ярких, богатых одеждах и с седыми бородами. Старики тихо заспорили между собой, наконец, одного из них, с толстой золотой цепью на шее, буквально выпнули вперед.

Старик медленно двинулся к остановившимся шефанго, иногда оглядываясь назад. Из толпы его подбадривали жестами. Он подошел к слезшему с ящерицы Сарджу, настороженно посмотрел на любопытно уставившуюся на него рептилию, снял шляпу и довольно твердо произнес:

— Меня зовут Марсс Жерникс, я мэр города Напи… то есть вот этого города. Кто вы и с какой целью прибыли в наш город?

Сардж снял шляпу и вежливо ответил:

— Мы паломники с Востока, отправившиеся в путь с целью помолиться нашим богам. В ваш город мы прибыли проездом, с целью отдохнуть от долгой дороги. Это возможно?

Мэр облегченно перевел дыхание:

— Разумеется. Сегодня у нас большой праздник, День Урожая Репы, поэтому, если вы желаете… и обещаете, что ни вы, ни ваши… верховые животные… не станут нарушать порядок.

— Не станем, и не станут, — заверил его Сардж.

Его ящерица в знак подтверждения его слов тут же попыталась лизнуть мэра. Но тот, в отличие от большинства чиновников, не любил, когда ему лижут что-либо, и отскочил в сторону.

— Так вот из чего те черепа были вырезаны, — пробормотала Ракша.

Мэр Жерникс услышал и обиделся:

— Это не черепа. Это изображения символа праздника, Репяного Кабса. Их мой сын вырезал, просто… они у него не очень получились.

* * *

Ящериц несколько кликнутых мэром хоббитов отвели в город к городской коновязи, мэр коротко рассказал о том, что здесь где и вообще происходит.

— …много конкурсов, в которых можно померяться силой… ну и вообще чем угодно… Только… Вы, прошу прощения, к какой расе относитесь?

— Шефанго.

— Не слышал.

— С востока.

— Ага… В общем, некоторые конкурсы — только для людей. Нет-нет, мы никого не хотим обидеть, просто… ну, глупо соревноваться, скажем, с хоббитом в силе или с ним же в меткости. Надеюсь, это не вызовет недопонимания?

— Ни в коем случае. Все слышали? Перед тем, как влезть в конкурс — спросить, можно ли участвовать тем, кто не человек, понятно?

— Ага! — дружно отозвались шефанго, после чего нетерпеливый Кен спросил, — А можно уже принять участие хоть в чем-нибудь? Вон там пиво без нас допивают.

— Можно, — сказал Сардж и через пару мгновений остался стоять только с Доком и мэром.

— Уважаемый господин Жерникс, я благодарен вам за гостеприимство и приглашение, но не хотел бы более отвлекать вас от общего веселья.

— Ничего страшного. Было интересно с вами общаться. К нам редко заезжают гости издалека, тем более такие… необычные.

— Если вдруг возникнут проблемы с моими ребятами — зовите меня. Я буду здесь, — Сардж указал на навес, под которым стояли столики и сидели люди.

* * *

Док и Сардж сели за свободный столик. Командир изредка посматривал за мелькающими то тут, то там в цветной толпе темными фигурами своих подопечных, Док открыл книгу и углубился в чтение.

— Чем кормите в День Репы, девушка?

Похоже, Сардж опасался, что в меню сегодня будет исключительно репа, от репяных котлет до репяного компота.

— Овощи тушеные с мясом, репа тушеная с грибами, репа пареная, перепелки жареные… — затараторила молоденькая девушка, с любопытством разглядывая необычных посетителей.

— Вот, — определился Сардж, — Пива и перепелок. И пареную репу. Всю жизнь хотел посмотреть, как она выглядит.

Док, не отрываясь от книги, заказал репу с грибами.

— Что ты там читаешь такое?

Док взглянул на обложку:

— «Разумные расы Кандоса, издание третье, исправленное и дополненное».

— И много тут рас?

— Дофигищща. Я пока только до тринадцатой дошел.

— А теперь еще и мы, — усмехнулся Сардж и проводился взглядом еще одного хоббита, катящего куда-то тяжелый бочонок, — Девушка, — обратился он к подавальщице, — а у вас тут хоббитов много?

— Конечно, их опять с земли согнали, вот они и разбрелись по свету. А у нас как раз сбор урожая репы, батраки нужны, ну мы и приютили некоторых.

— А после урожая?

— А после нам батраки уже не нужны. Дальше пойдут.

— Хобо-ббиты, — непонятно скаламбурил Док.

— Ага, ага… — задумался Сардж.

* * *

— Баааа! — сказал здоровенный лохматый баран.

— Зачем нам баран? — спросил Сардж у Кена, который и притащил за веревку животное к столику командира.

— Это не баран, это валух, — тоном знатока ответил Кен.

— Что-то твой валух очень на барана похож.

— У барана есть пара весомых отличий.

— Черт с ними. Зачем ты его притащил?

— Я его выиграл и он теперь наш!

— На кой он нам?

— Шашлык сделаем. Например.

— Сам и делай… Это что?

Из-за спины Кена вывернула довольная Банни, тащившая перед собой огромную желтую тыкву.

— Тыква, — логично ответила светловолосая девушка.

— Еще один кэп… А она нам зачем? Я тыквы не люблю.

Банни осмотрела свой трофей:

— Можно из нее семечки достать, засушить и погрызть. Они вкусные. И полезные.

— И в чем их польза?

— Глистов прогоняют.

— А у шефанго бывают глисты?

Над этим неожиданным вопросом задумались все. Даже Рогиэль. Который тоже не знал ответа.

— Если мыть руки и не совать в рот что попало — не бывают, — наконец хлопнул ладонью по столу Сардж, — Отнеси добычу в фургон, а Кен… Где Кен?

— Бааа! — сказал баран.

— Ушел, — заметил Док.

Пока Сардж оглядывался в поисках Кена — скрылась и Банни. Но ту они хотя бы успели увидеть.

— Опять мы вдвоем… — Сардж повернулся к Доку… — Ракша? Ты откуда?

— С праздника, — меланхолично заметила та, разгрызая перепелиное крылышко.

— Остальных видела?

— Ага. Кен выиграл барана на конкурсе певцов, а потом повел куда-то местную девицу. Наверное, звезды показывать. Или еще что-нибудь.

— Пикапер фигов. Нарвется на shotgunwedding…

— Успеем сбежать, если что. Банни ушла к фургонам с какой-то тыквой, Харли в местном пруду учит детей делать блинчики, а Багира участвовала в борьбе на руках и вон ее несут.

— В смысле — несут?!

— Она заняла почетное третье место, но местным мужикам польстило, что их чуть не победила такая красивая девушка, и они ее напоили.

Весело орущая толпа мужиков действительно притащила размахивающую руками Багиру, видимо, несли ее не потому, что она не могла идти сама, а… а нет, именно поэтому.

Поставленная на ноги перед Сарджем Багира качнулась, обняла командира, смачно поцеловала его к губы — и уснула, повиснув у него на шее.

— Пять здесь, осталась наша неугомонная парочка, братец с сестричкой… — Сардж осторожно сгрузил Багиру на лавку и положил ее лицом на стол.

— А Кен собирается размножиться с какой-то местной девкой, — голосом маленькой ябеды произнесла вынырнувшая из-за навеса Харли. Довольная и выглядящая так, как будто вынырнула еще и из болота: с мокрыми сапогами, забрызганным подолом и присохшим пятном ряски на щеке.

— Он мальчик взрослый, как предохраняться — знает, — отмахнулся Сардж.

А если бы даже и не знал, подумал Рогиэль, ничего бы у него не получилось. Все расы Кандоса могли давать общее потомство друг с другом и люди, из которых сделаны тела шефанго — тоже. А шефанго — нет. Только друг с другом. Чтобы самому как-то случайно не столкнуться с полукровкой, который выглядит как человек, и имеет иммунитет к магии как шефанго. Впрочем, до вопросов размножения этой расы далеко — опытные образцы еще не проверены.

Рогиэль задумчиво посмотрел на смеющихся шефанго.

Что-то не давало ему покоя.

Надо проверить.

Лично.

***

Наступила теплая ночь. На праздничной площади загорелись разноцветные фонари. В укромных местах вокруг городка раздавалось девичье и женское хихиканье. Праздник продолжался.

На холме, рядом с криво вырезанными из репы символами праздника бесшумно появился человек… а, нет, не человек.

Эльф.

Шагнувший из телепорта Рогиэль посмотрел на веселящийся город, затем чуть шевельнул тонкими ноздрями.

В воздухе витал еще ощутимый стеклянно-торопливо-приторный запах Хаоса.

Что-то должно произойти.

Глава 43

— Похитили! Похитили!

Поначалу Сардж не обратил на эти крики внимания. Мало ли что там могут украсть под шумок веселого праздника. Но почти тут же насторожился: в голосе кричащей женщины слышалось горе, которое не вызовет пропажа мешка репы или даже какого-нибудь призового барана…

— Бааа! — сказал призовой баран, который объел всю траву возле столиков и заскучал.

— Молчи, шашлык…

Сардж встал и двинулся вперед, туда, откуда доносились крики, и где начала собираться тревожно молчащая толпа.

— Похитили! Дочку мою! Похитили! — горько рыдала на груди у смущенного мэра женщина.

— Подождите… Погодите… Надо выяснить — кто и когда… И где еще… — лепетал мэр.

— Только что! — женщина подняла лицо и кулаки Сарджа невольно сжались. Женщина была серьезно избита: черные, заплывшие глаза, опухшее и посиневшее лицо, кровоточащие губы.

— Мы к себе поехали, в Довлес, я и Квериночка. Муж дома оставался, да и кого нам бояться — летние волки сытые. А тут… из кустов… меня… а дочку… с собой…

Дальше рассказ окончательно утонул в возобновившихся рыданиях. Мэр растерянно оглядывался, толпа смущенно переминалась. Что делать, похоже, не знал никто.

— Неужели шайка Черного Марикса балует? Они ж куда-то подались вроде бы… — тихо произнес кто-то.

Сарлж тут же протянул руку и безошибочно подтащил к себе сказавшего: молодого парня, лет двадцати, крепкого и сбитого.

— Что за Черный Марикс? — спокойно спросил Сардж.

Парень дернулся раз, другой, понял, что из стальной хватки шефанго не вырваться и недовольно пробурчал:

— Тут неподалеку, в лесах. Раньше рыцарь жил. А потом в его замке разбойники поселились. На дорогах нападали. Но возле нас не нападали.

Сардж отпустил свою жертву:

— Маловразумительно, но понятно.

— Что понятно? — подошел сзади Док.

— Что отдохнуть нам, похоже, не удастся.

— Очередная проверка?

— Похоже на то.

Да, подумал Рогиэль, опять вмешался Хаос. Непонятно только, чего он привязался к шефанго, зачем подкидывает им испытания. Хотя… Хаос же.

Тем временем Сардж подошел к мэру:

— Что случилось, уважаемый Жерникс?

— Разбойники, — огорченно развел руками тот, — Вот, дочку Малены украли.

— Зачем им дочка? — произнеся это, Сардж тут же тихо выругался по-русски, кляня себя за несообразительность. Мог бы и догадаться, для чего разбойникам, безвылазно сидящим в лесах, может понадобиться молоденькая девочка…

— Говорят, — вздохнул мэр, — что Марикс балуется работорговлей… Ох, что же делать-то… Пока до королевской стражи гонец доскачет…

— Может, толпу собрать? — предложил Сардж, — Толпой, как говорят у нас в Шефангии, и батьку бить сподручнее.

— Наши жители — мирные люди. А у Марикса, говорят, несколько десятков и свой маг. Люди боятся. Боятся еще и того, что разбойники отомстят. У меня же — три стражника и один колдун. И тот больше по изгнанию блошек и тли…

Лицо мэра вдруг осветилось, как будто ему пришла в голову замечательная идея — и тут же потухло, он снова опустил взгляд.

— А где замок этого самого Марикса? — спокойно спросил Сардж.

— Но… — удивился мэр, в глазах которого опять загорелась надежда, — Вы… паломники?

— No, we are Russians. Паломники. И наши боги сказали нам, что мы должны помочь.

— Обсуждение и Консенсус? — по-русски спросил из-за спины подошедший Кен. С ним пришли Харли, несколько настороженная, спокойная Ракша, не менее спокойный Док, который, собственно, всех и привел, и совсем спокойная Банни с полотняным кулечком.

— Они самые, — на том же языке ответил Сардж, — И сейчас мы к ним и обратимся… А где Багира?

— Эта алкашка дрыхнет, — заложила соперницу Ракша.

— Как она умудрилась напиться? На шефанго же алкоголь почти не действует.

— Любое качество всегда можно перебить количеством.

— Ладно, я ее за это еще натяну… в фигуральном смысле, Ракша, не сверкай глазами. Итак, вводная: в лесу замок, в замке прячется банда, точный численный состав неизвестен, ориентировочно — до тридцати человек. Взят заложник — девочка, десяти-двенадцати лет. Вооружение банды — холодное оружие, один маг, уровень неизвестен. Задача — уничтожение банды, освобождение заложника. Согласие?

— Я за, — тут же сказал посерьезневший Кен.

— И я, — добавил Док.

— За, — подняла руку Ракша.

— За, — махнула ладошкой Банни.

— Я тоже, — присоединилась Харли, тоже резко ставшая серьезной.

— В таком случае — вперед.

— Сардж, погоди, — успел произнести ему в спину Кен, — А планирование?

— По дороге.

— Где этот замок вообще?

— Спросим.

— Как мы в него вообще попадем?

— Как русские в Боснию.

* * *

По узкой, основательно заросшей травой лесной дороге — которая выглядела бы заброшенной, если не обращать внимания на то, что прорастающие на ней деревья аккуратным образом вырубаются — катил фургон. Необычное здесь зрелище, даже если не обращать внимания на то, что в фургон запряжена степная ящерица, а на дворе — ночь.

Потому что чужие по этой дороге не ездили. А если ездили — то недолго. И назад не возвращались.

Человек в темной одежде, развалившийся на куче веток, набросанной в стороне от дороги, услышал поскрипывание осей и шлепанье лап. Насторожился, отложил в сторону курительную трубку, которой попыхивал, и прищурился, вглядываясь в проемы между деревьями.

Повозка. С белым тентом. Что внутри — или кто — не видно. Запряжена огромной ящерицей, из тех, что бегают по Великой степи. На облучке — парнишка… нет, девчонка. Молоденькая, худенькая, светловолосая. Преспокойно катит в сторону замка.

Человек ухмыльнулся было, глядя на девушку, но тут же согнал улыбку. Засада? Или нападение? Кто внутри повозки?

Он потянулся за артефактом, который сляпал Умник. Дать сигнал тревоги — пусть гото…

Горла человека коснулось холодное железо.

— Молчать, — прошептал тихий голос, — Не шевелиться. Разжать пальцы.

Артефакт тихо упал на траву.

— Шайка Черного Марикса? — продолжил голос.

— Отряд…

— В замке?

— Да.

— Сколько человек?

Первый испуг прошел и разбойник замолчал. Нож тут же прижался к горлу сильнее, под острым лезвием чуть разошлась кожа. За ворот потекла горячая струйка.

— Отвечаешь на вопросы — остаешься живым. Молчишь — умираешь.

Он быстро прикинул шансы на то, что в замке услышат его, если он закричит. Никаких. Не услышат. А если что — потом можно сказать, что на него просто напали неожиданно, оглушили…

— Пятнадцать…

Еще один порез.

— Не лги.

— Да правда, пятнадцать! — горячая струйка чуть не потекла и в штаны.

— Продолжаем разговор…

* * *

Короткий тихий свист — и фургон остановился.

— Что там? — прошептали из-за ткани.

— Наши подают знак. Кого-то, похоже, поймали.

Из-за темных деревьев справа показался темный силуэт. Сардж, который бесшумно крался по лесу, параллельно дороге, сопровождая фургон, тихо спросил:

— Кто?

— Я, — слева из темноты возникла Ракша в облегающем темном костюме, — На стреме был один. Я его засекла. Курил на посту.

— Где он?

— Там остался, — Ракша вытерла нож и спрятала в потайные ножны.

— Надо было допросить, — ударил кулаком о ладонь Сардж.

— Я допросила. Больше на стреме в лесу — никого. В замке пятнадцать человек. Ворота закрыты. Трое патрулируют стены. Есть потайной ход. Девочка и еще несколько детей — в подвале.

— Молодец, рядовой, — Сардж запрыгнул на повозку, — Тогда поскакали.

— Сардж... — тихо сказала Ракша.

— Что?

— У тебя глаза светятся.

Действительно, в отличие от спокойной Ракши глаза командира отблескивали тусклым желтым светом.

— Это — эмоции, — осуждающе произнесла девушка.

— Я просто… очень не люблю похитителей детей…

* * *

Патрулирующие стены разбойники — а если быть честными, то лениво слоняющиеся, плюющие вниз и с тоской ожидающие утра — ожидали любого. Но только не того, что из леса выедет повозка, с нее спрыгнет человек в темной одежде и какой-то косынке на голове и заорет:

— Эй вы, придурки, зовите главного, иначе я вам тут все разнесу!!!

Разбойники крайне удивились. Настолько наглые гости к ним еще не приезжали.

— Ты кто такой? — крикнул один из них со стены.

— Меня зовут Сардж! Слыхали про такого?

Разбойники переглянулись:

— Нет.

— Да мне накласть! Зовите главного!

— Сэнн, сбегай, покличь ребят, пусть посмотрят на этого придурка, а потом выйдем, отрем ему башку… и вон тому — тоже. А девку — к нам, в подвал.

Сардж продолжал оскорблять разбойников, их родителей, родственников и все, что приходило ему в голову, вплоть до гвоздя, на котором висела картина с изображением их семьи. Ракша и Кен спокойно стояли, опустив пустые руки, всем своим видом показывая, что они совершенно безобидны. А на случай, если кто-то из собравшихся на стене, вдруг решит выстрелить из лука или воспользоваться каким-нибудь артефактом — из леса на разбойников смотрели невидимые стволы Дока и Банни. Харли отправили обойти замок с тыла, на случай, если кто-то из осажденных — пусть пока и не подозревающих об этом — решит воспользоваться подземным ходом.

Тем временем на стене собралось уже около десятка человек, которые хохотали над Сарджем, тыкали пальцем и бросались оскорблениями в ответ.

— Где главный, отродья плешивых крокодилов?!

— Он спит, велели не беспокоить, — жеманно пропищал один из разбойников. Остальные зашлись в хохоте.

— Тогда открывайте ворота! Я сам его найду!

— Уже бежим, ага! Разгоняйся, чтобы заскочить!

Ворота, естественно, никто и не почесался открыть.

— Ладно, — сказал себе Сардж и повернулся к повозке, — Значит, план Б…

Он выволок из повозки длинный тяжеленный тюк, прищурившись, посмотрел на ворота, что-то прикидывая. Потом развернул ткань, вскинул на плечо длинный предмет…

Артефакт «Плевок дракона» рявкнул, и в замок полетел ревущий сноп огня.

Глава 44

Рогиэль поднял бровь. А, ну да. Сардж заказал «Плевок» Мозгу еще в Убежище, когда они нашли тягловых животных. Непонятно, конечно, зачем он ему был нужен, но явно пригодился.

В замке в это время грохот разлетающихся в стороны камней, крики падающих со стены разбойников, треск рушащейся створки ворот слились воедино в одно большое и громкое «Мы войдем».

— Эх, думал попозже израсходовать… — Сардж бросил артефакт в повозку и достал оттуда «винчестер».

Троица шефанго в развевающихся плащах двинулась вперед.

То ли Сардж так точно все рассчитал, то ли ему просто повезло — уж устроенный им концерт под стенами разбойничьего замка точно служил тому, чтобы вытащить на стену побольше разбойников — но один-единственный выстрел «Плевка дракона» — а больше и не получилось бы, он очень долго перезаряжается — разнес верхний угол левой створки ворот вместе с петлей и одновременно обрушил вниз тот участок стены, на котором собралась большая часть пришедших посмотреть на незваных гостей. Теперь ворота были открыты — если можно назвать открытыми ворота, заваленные упавшей створкой и грудой камней — а из восьми разбойников, торчавших на стене, выжили только двое, которые не упали…

«Винчестеры» хлопнули два раза.

А, нет, никто не выжил.

Троица шефанго быстрым шагом подошла к завалу, возле которого стонали упавшие, покалеченные, но еще живые разб…

Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Нет, живых все же не осталось.

Простреливший головы каждому разбойнику — не обращая внимания, жив тот или мертв — Сардж, сопровождаемый Кеном и Ракшей, подошел к завалу. И груда камней его не остановила. Шефанго, на мгновенье остановившись, подпрыгнули с места вверх, на высоту собственного роста, как гигантские кузнечики — только полы плащей хлопнули — и, так же перепрыгивая с камня на камень, вошли на внутренний двор замка.

Где их уже встречали.

— Вы кто такие?! — рявкнул низкорослый человек с огромной черной бородой, торчащей во все стороны как у гнома. Судя по всему — тот самый Черный Марикс.

Шефанго не стали тратить время на разговоры. Они вскинули «винчестеры» и начали стрельбу.

Безрезультатно.

Стоявший рядом с Мариксом молодой парень, высокий и худой — вернее, жилистый — вскинул руку и стальные пули «винчестеров» испарились, наткнувшись на полупрозрачную оранжевую пелену. Один из разбойников схватился за лицо и выругался — небольшая капля расплавленного металла до него все же долетела.

«Огненный щит», подумал Рогиэль. Не самый мощный, но все же. Так это у нас, значит, маг огня… Ученик, скорее всего, но кое-что все же умеет. Интересно, что будут делать шефанго?

Шефанго даже глазом не моргнули. Или чего-то подобного ожидали, или быстро отреагировали на то, что их оружие не принесло результата. Выхватили мечи и зашагали вперед.

Возможно, если бы они побежали — все закончилось бы быстрее. Но, надо признать, с точки зрения запугивания картинка сложилась просто идеальная: три темные фигуры, у первой, той, что в центре, горят желтым светом глаза, в шляпах, в развевающихся плащах, с мечами в руках, на фоне огоньков пламени, играющих у остатков ворот…

Это выглядело жутко.

Но недостаточно для того, чтобы напугать прожженных грабителей и убийц.

— Сделай их, Умник, — хмыкнул бородатый главарь. Маг бледно улыбнулся и поднял руку с разгорающимся на ладони и увеличивающимся файерболом. Когда тот достиг диаметра крупного яблока — ну да, уровень ученика… — маг одним резким броском послал его в приближающегося Сарджа.

Огненный ком прочертил сияющую полосу в ночном воздухе, ударил в грудь шефанго и…

И, предсказуемо, ничего.

Предсказуемо для Рогиэля, конечно, но не для разбойников. Их проняло. Собственно, в данный момент шефанго воплотили в себе худший кошмар любого разумного существа: неизвестное существо, чьи мотивы тебе непонятны, но оно определенно хочет и может тебя убить, а вот ты его — нет.

Шефанго приближались.

Надо признать, Марикс отреагировал быстро:

— Убейте их! — крикнул он, указывая пальцем на темные фигуры, а сам отступил задом за спины своих бойцов, нерешительно двинувшихся вперед, развернулся и рванул к двери в стене, из которой эта часть разбойников и выбежала. За ним отправился его, судя по всему, правая рука — огромный лысый здоровяк из тех, что называют «троллья кровь».

Возможно, другие разбойники, заметив бегство своих предводителей, отправились бы следом за ними — хотя бы для того, чтобы спросить «Что за дела?!» — но не успели.

Шефанго пришли.

Кен взмахнул мечом — и голова мага, самонадеянно рассчитывавшего на «Огненный щит», покатилась, подпрыгивая и брызгая кровью по земле. А потом «винчестеры» щелкнули четыре раза — и разбойничья банда закончилась.

Правда, главарь с помощником успели сбежать.

— Ракша, вокруг замка, на помощь Харли. Кен, за мной.

Сардж с молчаливым помощником рванулся вперед, к двери, за которой скрылись последние члены банды.

* * *

Далеко за стенами замка, в ночном лесу, в глубине одного из оврагов, скрипнув, открылась потайная дверь, замаскированная под торчащий из откоса валун.

Черный Марикс, бросил верному Станкосу, амулет, сделанный покойным Умником — Марикс не видел его смерти, но не сомневался, что эти черные твари, пришедшие в ночи, его прикончили — приказал продержаться до его возвращения, и сломя голову побежал про низкому подземному ходу, которым и не чаял воспользоваться никогда.

Чем хороши большие и сильные помощники — боги при рождении отсыпали им силы за счет ума. Станкос и не задумался над тем, куда отправился его главарь и вернется ли тот вообще: радостно осклабился, ударил кулаком о кулак и заверил, что порвет проклятых злодеев, совершенно беспричинно напавших на них среди ночи.

Останавливай, Станкос, останавливай…

Марикс крался между деревьями, удаляясь все дальше и дальше от ставшего чересчур опасным замка, совершенно невидимый под покровом ночной темноты.

Невидимый никому, кроме шефанго.

— Стоять, — произнес за спиной главаря разбойников — бывшего главаря — спокойный голос…

Девушки?

Марикс развернулся, нацепляя на свою лицо улыбку:

— Я жертва этих проклятых злодеев, что жили в замке, — произнес он, — Мне удалось сбежать и я…

И тут Марикс вдруг подумал, что золотая цепь на шее, когда-то снятая с убитого мэра, и меч на поясе говорят о том, что он врет.

Видимо, то же самое подумала и Харли.

Хлопнул выстрел — и разбойничья карьера Черного Марикса закончилась.

* * *

В узком подземном коридоре, освещаемом только несколькими факелами, наколдованными покойным магом-учеником, стоял, ощерившись, здоровяк-разбойник.

Сардж, не останавливаясь, выстрелил в него из «винчестера».

Бронзовый диск на груди разбойника мигнул оранжевой вспышкой. Стальная пуля, взвизгнув, отскочила в сторону и загрохотала по стенам коридора, рикошетя туда-сюда. Из-за решеток, за которым прежний хозяин замка держал своих пленников, раздался дружный детский крик.

Глаза Сарджа, и без того светившиеся, как лампы, полыхнули желтой вспышкой.

Видимо, громила что-то в них прочитал. Возможно, свою судьбу. И она ему определенно не понравилась. Особенно та часть про кровь на стенах.

Перестав улыбаться, здоровяк отпрыгнул в сторону, распахнул решетку и вытащил из-за нее бледную испуганную девочку. Закрылся ею и прижал к тонкому горлу лезвие широченного ножа:

— Стой, где стоишь, тварь. Иначе я пущу ей кровь.

Глаза Сарджа горели, как фонари в ночи. Он медленно положил на пол «винчестер», выпрямился…

А потом Сардж…

Это даже нельзя было назвать ни «бросился вперед» ни «прыгнул». Сардж как будто исчез там, где стоял и появился вплотную к громиле, настолько быстрым было его движение.

Здоровяк, даже не успел отреагировать, как его рука оказалась вывернута, и его собственный нож воткнулся ему в грудь.

Потом еще раз.

И еще.

И еще.

Девочка тихо отошла в сторонку и подошла к Кену. Тот молча прижал ее к себе, глядя на то, как его командир раз за разом бьет тело упавшее на пол тело ножом, рыча: «Сдохни, бородатая тварь, сдохни!».

— Сардж…

Командир резко оглянулся. Забрызганный кровью, с горящими желтым светом глазами, нависший над своей жертвой он походил на воплощенного демона.

— Вот поэтому, — криво ухмыльнулся он, — я и ушел. Темнейший тут ни при чем.

Кен помолчал. Потом тихо спросил:

— В тот раз ты не успел?

Глаза Сарджа потухли:

— Да. Не успел.

Глава 45

Герои, спасшие девочку от лап гнусных работорговцев и разгромившие шайку лесных разбойников, получили положенные чествования… в несколько ускоренном варианте. Один раз — случайность, два — наводят на размышления… Шефанго ухитрились дважды наступить на хвост работорговцам, пусть и совершенно случайно, и те не станут ждать третьего, чтобы убедиться, что против них начаты вражеские действия. Работорговцы могут начать вражеские действия первыми, даже не столько для того, чтобы наказать осмелившихся пойти против них, сколько для того, чтобы больше никогда не сталкиваться с непонятными шефанго. Конечно, вся банда Черного Марикса уничтожена, но сколько понадобиться времени, чтобы слухи о благородных паломниках с востока дошли до руководства работорговцев?

Поэтому Сардж решил как можно быстрее скрыться с той территории, на которой действовали работорговцы. Для чего пришлось плюнуть на запутывание следов и рвануть на север по прямой.

До границы королевства Хензир оставалось совсем немного, потом шефанго планировали бросок через королевство Хэм, узкой полосой протянувшееся с запада на восток, пересечь реку Клир — и выйтик Аосте, столице Пильчардского королевства, самого крупного государства Расколотой империи.

По двум причинам.

Первое — маловероятно, что рабовладельцы протянут свои волосатые щупальца — как выразился Сардж — настолько далеко. То есть, прибыв достаточно быстро в Аосту, они стряхнут их с хвоста. Плюс там можно будет сменить ящериц на что-нибудь… менее приметно. Ну или как минимум — попробовать это сделать. Кто его знает, насколько большими толпами по городу ходят любители верховых ящериц…

Второе же — шанс не просто стряхнуть возможных мстителей с хвоста, но и резко приблизиться к конечной цели своего путешествия. Аоста — большой город. В нем есть телепорт. Да, удовольствие не из дешевых, но разовое путешествие шефанго смогут себе позволить. Переместиться из Аосты сразу на тысячу миль север, в столицу Морпеткого королевства Уоркворт.

У морпетского короля есть одна небольшая проблема. С Холмогорьем.

Тянутся с севера на юг Сентельские горы, отделяя государства людской Расколотой империи от Великой степи, спасая от набегов орков. А там, где есть возможность пересечь горы — там стоят заставы. Везде. Кроме Холмогорского прохода.

Узкий, пожалуй не более мили в ширину, он пересекал горы, давая возможность оркам выйти сразу в Холмогорье — долину между отрогами гор, славную… да, пожалуй, особо ничем. Низкие зеленые холмы, мелкие речушки, торфяные болота, небольшие леса, состоящие из кривых, ни на что не пригодных деревьев, выход к северному морю, но прибережье заполнено острыми скалами, сквозь которые проходили разве что узкие рыбацкие лодки. Рыбная ловля, разведение низкорослых овец, твердый соленый сыр — вот и все, чем известно Холмогорье.

Населения в Холмогорье всегда было немного, разбросанного по холмистой равнине, в маленьких деревушках, состоящих из домиков, сложенных из плит известняка. Сейчас же равнина и вовсе обезлюдела, терзаемая набегами орков. Впрочем, последнее время орки не задерживались в Холмогорье, зная, что добычи здесь не найдешь. Они с криками «Харра!» проскакивали ее насквозь, выходя сразу к трем обширным проходам, ведущим в богатые и населенные земли Морпета. Тем более что от Южного прохода до Уоркворта — всего несколько десятков миль.

Разумеется, все три прохода были перекрыты заставами, королевскими войсками, перерыты рвами и валами — Уоркворт давным-давно не знал, что такое набег орков. Также разумеется, что гораздо проще было бы перекрыть узкий, как игольное ушко, проход через Сентелы, чем тратить ресурсы на несколько огромных, в сравнении с ним, проходов.

Проще и сложнее.

Вот уже много лет застава в Сентельском перевале разгромлена орками. Восстановить ее невозможно.

Чуть дальше, в устье, выходящем в Холмогорье, на горном утесе, нависающем над перевалом, стоит замок. Резиденция герцогов Бентаннских, властителей Холмогорья. Вернее, когда-то он был ею. Последний герцог давным-давно погиб, вернее, пропал без вести в тот день, когда его замок стал Проклятым.

Никто не знает, что произошло, но в один, далеко не прекрасный день, население замка… исчезло. Слуги, подъехавшие к его воротам, не смогли добиться того, чтобы им открыли ворота. Мажордом, знавший несколько потайных проходов, решил воспользоваться одним из них, чтобы разведать, что произошло…

Он не вернулся.

Никто из вошедших в замок, не возвращался. Никогда.

Хотя, разумеется, из каждого правила есть исключение. Придворный маг Морпета проник туда, просто спустившись сверху во внутренний двор. Он не проводил полноценных исследований, но осмотрел несколько помещений. Люди исчезли.

Дальше — больше.

Маг вернулся к королю и сообщил о результатах. Была собрана экспедиция, в которую, кроме придворного, вошли еще несколько магов. Сильных. Очень сильных.

Экспедиция даже не смогла подойти к замку.

От него веяло мощнейшей аурой страха и ужаса.

Сам придворный маг больше не мог к нему подойти, обычные же люди, даже маги, скорее всего, попросту умерли бы, подойди они чуть ближе. Защищенные самыми мощными амулетами тоже умерли бы. Но чуть позже.

Замок герцогов Бентаннских стал Проклятым замком.

И пусть бы он им и оставался, мало ли в Кандосе магических аномалий, вспомнить хоть Стеклянные острова или Бессмертного Хе. Король назначил бы преемника старому герцогу, резиденцию перенесли бы в другое место, солдаты гарнизона заставы объезжали бы границы ауры, отмеченные каменными столбами…

Если бы у ауры были границы.

Как выяснилось, аура ПУЛЬСИРУЕТ. Ее границы внезапно и бессистемно расширяется в десять раз — точнее, как показали измерения, в десять целых и три восьмых — захватывая заставу. Солдаты умирали от бесконечного страха, два раза, пока король не понял, что с тем же успехом может просто казнить новонабранный гарнизон на площади. Еще и время на перевозку сэкономил бы.

Крепость без гарнизона — это не крепость. Просто груда камней, временно сложенных в правильные фигуры. Временно — потому что орки постепенно разобрали ее, и проход в Холмогорье им был открыт. Да, пару раз очередной набег попадал под расширение ауры, но орков это не останавливало.

Король объявил, что властителем Холмогорья и носителем титула герцога Бентаннского станет тот, кто сможет снять проклятье с замка. Было несколько попыток, но не очень активных и очень неудачных.

На самом деле — никакого проклятья на замке не было. Малефики исследовали ауру и убедительно — защитив несколько диссертаций — доказали, что к проклятьям она не относится, чистейшее порождение магии разума. А откуда она взялась — пусть объясняют маги разума, это их работа. Маги разума также исследовали ауру и — защитив несколько диссертаций — смогли подробно описать ее свойства. Ни капли не продвинувшись по пути к ответу на вопрос, откуда она взялась, и что с ней делать.

Проклятья не было, это было очевидно для ученых, но не для обычных людей. Которые тут же присвоили замку прозвище «Проклятый», и рассказывали про него страшные истории. Мол, все дело в тайных ужасающих злодеяниях последнего герцога. А так как никто не знал, что это были за злодеяния — значит, они были очень тайными и, значит, очень ужасающими. Говорили, что по ночам окна замка вспыхивают тусклым светом гнилушек, внутри играет музыка и призрак старого герцога устраивает бал для… для кого именно мнения расходились, от живых мертвецов до темных эльфов Андердарка. Говорили, что на главной башне замка видели светящийся призрак герцога, хотя, учитывая диаметр ауры, опознать с безопасного расстояния именно герцога мог только человек с крайне острым зрением. Или чрезмерно развитым воображением. Говорили… да много чего говорили. Все сходились в одном — избавить замок от проклятья невозможно.

Именно это и собирались сделать шефанго.

Глава 46

— Со зверями нельзя!

— Так вон же, лошадей грузят!

— Лошади — это не звери!

— А кто?!

— Лошади это… Лошади это лошади! У них клыков нет!

— У наших тоже нет!

Ящерица Сарджа с готовностью лизнула паромщика, чтобы доказать свою полную безвредность и дружелюбие. Хорошо хоть, не схватила зубами, чтобы подтвердить, что клыков у нее нет.

Впрочем, как выяснилось довольно быстро, «нельзя», как это обычно и бывает, означало «можно, но за дополнительную плату». И караван шефанго погрузился на паром и медленно отправился на другой берег широкой реки Клир.

Путешествующие по воде обычно склонны к философичному созерцанию, поэтому шефанго разместились у поручня — или как там называется ограждение парома? — молча наблюдая за тем, как речная вода журчит вдоль борта.

— Ой, смотрите, гномы!

Хотя и не все.

Любопытная Харли не обнаружила ничего интересного в реке, принялась вертеть головой — и заметила группу гномских купцов, степенно обсуждавших что-то свое. Длинные кожаные камзолы — подземники вообще предпочитают кожу в одежде — с россыпью золотых бляшек, плоские шерстяные шапочки, аккуратные бороды, темные очки…

— А я думала, гномы не умеют плавать.

Не умеют, мысленно кивнул Рогиэль. Уплотненные кости, чуть измененная структура мышц — и в результате гномы способны выполнять самую тяжелую работу, но при этом плотность их тела превысила плотность воды. Гномы просто тонут.

— Они же на пароме плывут, а не вручную, — хмыкнула Багира.

— Ой. То есть, я имела в виду — разве гномы не боятся воды?

— Это хорошо, что ты по-русски говоришь, и в их сторону пальцами не тыкаешь. А то они могли бы и оскорбиться. Получишь топором по голове…

— Обухом, — не удержалась и Ракша, — Потом затащат тебя в кусты и накажут. Чтобы не плела ерунды.

Ракша и Багира, две заклятые подруги и соперницы за внимание командира, временно объединились против общего противника. После захвата разбойничьего логова Харли, получившая устную благодарность от Сарджа, гордилась тем, как ловко подстрелила главаря… а потом боевой азарт и эйфория спали, и девушку накрыла волна самокопания и самогрызения на тему «Как я могла убить живого человека?». Сначала ее пытались успокаивать, потом, когда она несколько надоела своим трагическим видом — пытались игнорировать. Потом во время очередной ночевки на постоялом дворе Сардж, в целях повышения боевого духа отряда — который он почему-то назвал моралью — зазвал Харли к себе в комнату для проведения беседы, налил ей виски… И результате успокоил ее несколько сильнее и глубже, чем планировал. Наутро им обоим стало неловко, но Харли и вправду успокоилась и повеселела. Ракша и Багира точных доказательств, что успокоение зашло слишком далеко — и глубоко — не имели, но зато имели серьезные подозрения. Что, в свою очередь привело к тому, что они по очереди проникали к командиру в комнату в следующие дни. Первый день — Ракша, второй — Багира… А на третий они столкнулись у его двери. И совершенно логично обиделись на Сарджа и, заодно и не менее логично — на Харли.

Причем и Харли и Сардж эти обидки даже не заметили.

— Нет, — замотала головой Харли, только хвосты в стороны разлетелись. Она почему-то завязала волосы в два хвоста по обе стороны головы, один из которых собиралась покрасить в красный цвет, — Просто… Мы едем, едем, едем — а вокруг все такое… обычное. Города, деревни, деревни, города, леса, поля, поля, леса — и ничего необычного. Вокруг одни люди… ну, иногда хоббиты… и орки… и дракон… но в основном-то люди. Как будто мы в нашем мире. А тут — гномы! Интересно же! Почему они так редко встречаются?

Потому что, усмехнулся архимаг, гномы вообще редко выходят на поверхность. А еще реже — выходят за пределы своих горных государств. Вот окажись вы там — и редкостью стали бы уже люди. Сейчас же вы — на территории Расколотой империи, человеческая территория, поэтому странно было бы встретить кого-то, кроме людей.

— А эльфов и вовсе ни разу не видели…

Ну, эльфы на территории Расколотой империи и вправду очень редко появляются. Люди до сих пор считают их виноватыми в распаде Империи. И не то, чтобы они были совсем уж неправы… Но ведь тысяча лет уже прошла, сколько можно обижаться?!

Эта тема неожиданно заинтересовала всех шефанго и они принялись обсуждать причину крайней редкости эльфов в здешних краях. Зато импульсивная Харли опять обратила внимание на гномов, прошла мимо них и оживленная вернулась назад:

— Я понимаю, о чем они говорят!

— И о чем?

— Пытаются понять, кто мы такие.

— Это хорошо, — кивнул Сардж, — Значит, как минимум до гномов наша слава еще не докатилась.

* * *

— Вот это да… — открыл рот Кен, когда караван шефанго вышел к Аосте, — Чувствую себя провинциалом в Москве.

Да, в сравнении с другими городами столица Аостийского королевства выглядела впечатляюще. Белые городские стены, широкие улицы, каменная резьба на большинстве домов, которые вздымались вверх иногда до целых пяти этажей… Фонтаны, памятники, позолоченные статуи, зеленеющие деревья, музыка…

Ключевое слово — в сравнении.

Видели бы вы, подумал архимаг, столицу Расколотой Империи, до того, как та стала Расколотой. Вот где было величие, вот где грандиозность…

Прислужник в гостинице, одетый чуть ли не лучше, чем средний дворянин в Хензире, спокойно принял ящериц, как будто к нему каждый день, кроме лошадей, приводили всяких разных верховых тварей. Да и сама гостиница, по аостским меркам очень даже средняя, шефанго впечатлила.

— Даже унитаз есть, — выглянул из своей комнаты в коридор Кен, — Интересно, а пароль от вай-фая дадут, если попросить?

Дадут, конечно, подумал Рогиэль. Если ты хочешь оставить для сбережения в гостинице какие-то ценности — тебя отведут в сейфовую комнату и дадут ячейку для хранения. И пароль от нее.

— И ванна, — вздохнула Банни, — Ближайшие два часа меня ни для кого нет, я буду отмывать лошадиный пот!

— Где ты его взяла?!

— Стоп, — поднял руку Сардж, — Сначала — летучка, а потом хоть пот отмывайте, хоть что.

На коротком совещании было решено следующее: Харли и Кен отправляются искать возможность продать ящериц, Ракша и Багира — возможность купить лошадей, а он, Сардж, вместе с Доком, отправляется узнавать насчет телепорта. Банни же остается в гостинице и охраняет вещи. И если ей так хочется — может делать это из ванны. Но если что-то пропадет, то он, Сардж, ее за это… В этом месте командир увидел три пары злобно-горящих глаз остальных женщин группы и в подробности наказания вдаваться не стал.

* * *

— Я как-то телепорт себе иначе представлял, — произнес Сардж, задумчиво осматривая круглую металлическую площадку посреди огромного зала.

— Как? — удивленно поднял брови маг-телепортатор.

— Ну… Аркой.

— Портальные телепорты очень энергозатратны и доступны только придворным магам и архимагам, — в голосе мага так и слышалось слово «провинция…».

— Ну, нам не принципиально. Давайте об оплате…

— Подождите, — неожиданно спросил Док, — а каков принцип работы?

— Док, может, потом удовлетворишь свое любопытство?

— Сардж, это важно.

Командир без слов отошел в сторону.

— Так как работает телепортация?

Телепортатор вздохнул, но сохранил вежливость:

— Вы и ваш груз размешаетесь в зоне переноса. Я активирую телепорт — и вы оказываетесь там, куда планируете попасть. Или вас интересует сам принцип переноса? Он изучается в течение трех лет.

— Ага, понятно… Нас переносит магия?

— А вы рассчитывали на то, что прилетят маленькие крылатые феечки и перенесут вас своими нежными ручками?

Док повернулся к командиру:

— Сардж, пойдем.

— В каком смысле?! — дружно спросили Сардж и маг-телепортатор.

— Сардж, пойдем, — с нажимом произнес Док, после чего не удержался и повернулся к магу, — Раз феечек не будет, то…

Он развел руками.

— Док, какая муха тебя укусила? — Сардж подождал, пока они выйдут из здания на улицу, и только тут потребовал объяснений.

— А ты что, не понял? Ничего у нас не получится.

Глава 47

Сардж поднял брови, коротко оглянулся на купол станции телепорта, чуть сощурился… Он явно пытался понять, в чем допустил промах, не сомневаясь в выводах Дока. Даже Рогиэль уже давно понял, что мозг этого шефанго работает намного быстрее, чем мозг многих других разумных существ. И, к сожалению, много быстрее его же собственной речи, поэтому выводы Дока иногда казались странными, просто потому, что он пропустил цепочку рассуждений — вовсе не очевидную для остальных — и озвучил сразу вывод.

Стоит отметить, что Сардж тоже соображал недолго:

— Магия? — спросил он, — Она переносит тех, кто хочет трансгрессировать — а на нас магия не действует.

— Мы останемся здесь, а наши вещи улетят, — кивнул Док.

— Что ж ты сразу не сказал? Еще когда я планы строил.

— Откуда я знал, какой тип телепорта тут используют? Петавиус нас в портал запихнул, здесь тоже мог портал оказаться.

Архимаг мимоходом отметил, что телепорты в мире шефанго прекрасно известны, — а еще, на третьем плане сознания, что правильнее говорите «в родном мире шефанго», ведь там таких, как они, нет — да еще и разных типов.

— Да, этот гад бородатый запихнул нас сюда, да еще и задачки на сообразительность подкидывает. Грех жаловаться, конечно, в конце концов, мы живы, здоровы и живем интересной жизнью, но мог бы как-то поточнее поставить задачи.

Не мог, хихикнул Рогиэль. Мне нужна раса антимагов, а не просто отряд наемников. Поэтому ваша задача — именно жить «интересной жизнью». Чтобы, в случае необходимости, к вам можно было обратиться за устранением мешающего мага. Но обратиться не «Я вас создал, подчинитесь», а «Я слышал о том, что ваша раса антимагична… Не можете мне помочь с одним магом?».

На том же третьем слое сознания прошла мысль о том, что называть шефанго «расой» не совсем правильно. Они же не могут иметь общих детей от других разумных рас, значит, это — новый вид. С другой стороны — их тела созданы на основе организмов других разумных рас… В общем, вопрос непринципиальный. Если бы он решил написать диссертацию по проблемам идентификации шефанго, тогда он точно определил бы, как их называть. А пока пусть останутся расой. Так привычнее.

Новой расой.

— …не удивлюсь, — тем временем продолжали разговор Сардж и Док, — если он и сейчас за нами следит. Чтобы контролировать…

Слежу. Только не для контроля, а чтобы определить ваши возможности. Чтобы потом, когда раса шефанго начнет увеличиваться — точно знать, на что вы способны и какие задачи вам можно ставить.

Рогиэль понимал, что восемь особей — это еще не раса. Они будут слишком медленно размножаться — тем более что интереса к размножению они пока не выказывали, только к процессу — и погрязнут в генетических нарушениях. Для полноценного увеличения численности нужно не менее 50 особей и это минимум, в идеальных условиях для жизни и без учета болезней и гибели. Фактически же — раз в десять больше. Ничего, пусть шефанго найдут, где осесть, укрепятся, обживутся — тогда к ним приедут «земляки». Купели в подземной лаборатории уже запущены…

— И что ты предлагаешь? Помахать руками и спросить в пространство: «Прием, прием, мэтр Петавиус, если вы нас слышите — отзовитесь!»? А смысл? Он нам задач не ставил, и даже если посчитать его нашим начальником — ты часто ходил к боссу с вопросом: «Что-то вы про меня забыли? Нет ли какой работенки?».

Док хохотнул.

— Я лучше, — продолжил Сардж, — узнаю, где он обитает, приду и возьму его за бороду, вот тогда и спрошу, отчего и почему и как дальше быть.

— У тебя справочник есть.

— Какой… а, тот «Ху из ху в мире магов». Точно. Только надо новый купить, вдруг мэтр сменил дислокацию.

Вас ждет сюрприз, развеселился архимаг. Ведь в новом своде уже точно написано о смерти Петавиуса. Интересно, какие выводы они из этого сделают.

— Нам еще нужно медальоны купить.

— Какие еще медальоны?!

— Смотри, Сардж. До этого мы бродили по малолюдным местам и на нас не очень-то много внимания обращали. Но сейчас мы — среди огромного города. Здесь много магов и кто-то может обратить на нас внимание и на нашу неуязвимость для магии. Обратить — и заинтересоваться. А если мы будем носить какие-нибудь пафосные медальоны — все, кто заинтересуются, подумают, что блок на магию обеспечивают они. Ничего необычного.

— Ладно, поручу Кену заказать. Главное — чтобы он не придумал что-нибудь вроде… не знаю, с него станется придумать что угодно.

— Поставь ему конкретную задачу. Например, в виде Сферы запрещения.

— Это откуда такая?

— Третьи герои.

— Ну, почему бы и нет… Лишь бы выглядело прилично.

* * *

Удовлетворенно вздохнув, Банни поднялась из ванны, просушила волосы полотенцем и вышла в комнату, не затрудняя себя одеждой. Все равно в номере никого нет.

По крайней мере, она так думала.

Человек в капюшон, который, стоя на коленях, увлеченно рылся в ее сумке, видимо, тоже так думал.

— Помочь? — вежливо спросила девушка, вытираясь полотенцем.

Человек подпрыгнул, уронил с лязгом связку каких-то медальонов, резко развернулся, выхватил узкий нож… И его глаза чуть не выпали. Взгляд вора забегал по телу Банни, вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, не выходя, впрочем, за пределы «от чуть ниже шеи до выше коленок».

— Дааа… — расплылся он в широкой белозубой улыбке, — Ты можешь мне помочь кое с чем…

Вежливость мужчины часто принимают за трусость, вежливость женщины — за согласие.

Через две минуты вор лежал на кровати, а сверху на нем сидела обнаженная девушка-шефанго. Правда, можно поспорить, до этого он представлял себе процесс несколько иначе. По крайней мере, он предпочел бы лежать не на животе, без рук, связанных за спиной полотенцем… И вот этот кривой клинок тоже был явно лишним!

Банни поднесла лезвие керамбита к выпученному в ужасе глазу вора:

— Давай, рассказывай, — добрым, кошмарно не сочетающимся с ножом в руке, голосом произнесла она.

Еще через несколько минут задыхающийся вор выложил всё. Впрочем, это «всё» было немногим: невезучий воришка, пробавляющийся мелкими кражами из небогатых домов, бухнул все деньги на набор воровских артефактов и решил поднять уровень, проникнув в гостиницу. Номер Банни оказался первым и, судя по всему, последним.

— Ну и что с тобой делать?

— Отпусти меня, а? — взмолился лежащий под ней вор, молодой, кстати, лет семнадцати-восемнадцати.

— С каких таких щей?

— Богом клянусь, что больше к вам не подойду! И все нашим скажу!

— Не верь клятве вора, слезам шлюхи и…

— Напрасно вы так думаете, — произнес голос за спиной Банни, — Паства Маска клятвы соблюдает.

* * *

— О, смотри, наши брат с сестрой возвращаются.

Действительно, опережая Дока с Сарджем, к гостинице подходили Кен и Харли.

— Вон какие довольные. Неужели нашли, куда сплавить наших крокодилов?

— Кен в принципе жизнерадостный сангвиник. Он мог и вовсе забыть, куда его послали.

— Командир! — оглянувшись, просиял Кен, — Ваше задание выполнено!

— Детали.

— Я нашел тех, кто купит наших зверей.

— Это рептилии.

— А чего мы на пароме не сказали, что это не звери, а… а, ну да. Тогда бы точно не взяли. Угадайте, кто купит? — Кен довольно улыбнулся.

— Мм… А как называются продавцы лошадей?

— Барышники. Только они сказали, что торгуют лошадьми, а не чем попало.

— Крестьянам под плуг?

— Дешево предлагали.

— Мясникам на забой?

Харли возмущенно скрестила руки на груди.

— Нет, они тоже дешево запросили, — оглянувшись на нее, прошептал Кен.

— В зоопарк?

— Там такие уже есть.

— В цирк?

— Да, в цирк.

— Что, серьезно?!

— Да! — рассмеялся Кен, — В зверинце мы столкнулись с одним дядькой, который оказался смотрителем из Королевского цирка. Он услышал наш разговор, заинтересовался дрессированными ящерицами и предложил продать их. За очень хорошие деньги.

— Интересно, если здесь есть маги разума, почему циркачам просто не… а, ну да. Просто найти мага, который согласится поехать в Степь, просто найти стадо просто зачаровать его, просто пригнать обратно… А тут ящерицы сами приехали. Что Багира с Ракшей?

— Не знаю, еще не видели.

— Да, тяжело тут без мобил…

Они бы вам и не пригодились, подумал Рогиэль, интуитивно сообразив, о чем речь. Артефакты, которые позволяют связаться на больших расстояниях, даже самые простые, которые работают только со звуком, чтобы передать речь или голос — используют магию. Для таких артефактов вы невидимки и неслышимки. Интересно… а можно как-то обойти это?

Архимаг задумался и чуть не пропустил самое интересное.

Четверка шефанго вошла в номер, где уже молча сидели Багира, Ракша, Банни в черной кожаной одежде…

И еще один человек.

Глава 48

Высокий мужчина, с широкими плечами, светлыми волосами, собранными в хвост на затылке, с аккуратной бородой, и улыбающимся лицом, в котором чувствовалось что-то неуловимо неправильное, но что именно — понять было трудно.

Он раскидал руки по спинке дивана, дружелюбно рассматривая направленные на него четыре ствола «винчестеров» — шефанго без них из номера не выходили.

— Добрый день, — произнес странный мужчина.

— Кто. Ты. Такой? — проигнорировал приветствие Сардж.

Тот развел руками:

— Я? Бог.

И тут же задумался над собственными словами:

— Или нет?

— Давай выстрелим тебе в лоб и узнаем, — выдвинул предложение Сардж, сощурив глаза.

Человек, назвавший себя богом, неопределенно повел в воздухе рукой, мол, делай, что хочешь, и продолжил размышлять.

— Не поможет, — печально вздохнула Ракша, — Я попробовала.

Она указала в сторону задумавшегося незнакомца. Ни на лице которого, ни где либо еще ничто не говорили о том, что в него стреляли.

— Кто он такой? — Сардж все же опустил «винчестер», видимо, поверив словам Ракши. Оно и правильно: она не была склонна к пустым утверждениям и напрасной панике.

— Да вы садитесь, — незнакомец рассеянно взмахнул рукой, и четверка шефанго шлепнулась в возникшие за их спинами кресла. Кстати, на этом моменте стало понятно, что никакого дивана раньше в номере не было.

— Я не бог, — подытожил незнакомец, — У богов есть эта… паства, во. У меня ее нет. Значит, я не бог. Я — воплощение.

— Воплощение чего? — Сардж, судя по всему, прикидывал, не выстрелить ли ему все же в обнаглевшего гостя.

— Хаоса, конечно, — удивленно поднял бровь тот, мол, какие еще варианты.

— А, ну да, к нам в гости заглянул Тзинч.

— Тзинч? Кто это? — заинтересовался гость.

— Сардж… — тихо произнес Док, — Он меняется.

И действительно: если присмотреться — внешность странного гостя постоянно и неуловимо менялась. Еле заметно, так, что это и не сразу бросалось в глаза: чуть-чуть поменялась длина носа, следом — форма скул, за ней — изгиб губ, чуть потемнел цвет глаз, укоротилась борода… Еле заметно, но непрерывно, так, что гость уже не походил на самого себя в момент входа Сарджа с компанией в номер.

— Правда, меняюсь? — огорчился Гость, — А ведь я старался удержать облик. Что я за воплощение, если у меня нет постоянного облика?

— Воплощение Хаоса, — хмыкнул Сардж.

И тут у Харли сдали нервы и она выстрелила.

Впрочем, ни к каким негативным последствиям это не привело: Гость повел рукой, выхватывая пулю из воздуха, и в его руке возник ярко-алый цветок. Каковой он тут же вставил в петлицу на лацкане.

— А моя превратилась в пирожное. И он его съел. И не поделился, — наябедничала Ракша, у которой, похоже, нервное напряжение выходило юмором. Впрочем, она и так всегда была спокойнее остальных.

В руках у всех шефанго тут же появились пирожные. Разные.

— Так. Отставить разговоры, — Сардж повертел в руках песочную корзиночку с голубым кремом и отдал ее Харли, — Итак, уважаемое Воплощение, с какой целью вы к нам пришло?

Воплощение… поморщился? поморщилось?

— А можно называть меня как-то иначе?

— Как? Вы так и не представились.

— Так я до этого и не общался с людьми.

— Мы — шефанго.

— Да? — Вопло… Гость с сомнением осмотрел семерку созданий Рогиэля.

— Точно. Так как вас называть?

Гость снова задумался?

— Тзинч? Кто такой Тзинч?

— Бог перемен, изменений, заговоров, хитрых планов и манипуляций.

— Ну, это не про меня.

— Кстати, у вас волосы поседели.

Гость тряхнул седой гривой и почесал подбородок, с которого тем временем исчезла борода:

— Это не то. Это остаточное влияние Хаоса, воплощением которого я являюсь. Через некоторое время пройдет, когда я окончательно привыкну к этому облику. Наверное.

Он подумал еще немного:

— А давайте, я вас расскажу историю своего появления?

— А в этой истории будет упомянута причина вашего появления ЗДЕСЬ, в этой комнате?

— Конечно. Наверное. Так вот…

* * *

Вселенная состоит из бесчисленных миров, которые являются материальными планами существования. Вокруг материального плана расположены иные планы, от Плана магии, до Плана… да чего угодно. И вся эта структура висит в безграничном Хаосе.

Хаос не является планом, по сути Хаос — бесконечный склад материалов для воплощения всего того, что существует во Вселенной. В силу этого Хаос можно назвать всемогущим — он может воплотиться абсолютно во все. Даже в квадратный корень из минус апельсина. Если бы у Хаоса была разум — и тем более разум злокозненный — всем мирам пришел бы конец. К счастью, этого нет. Ну, или разум Хаоса не интересуется материальными планами, если он все же существует. Были попытки создания магии Хаоса, магии, которая точно так же могла бы сделать владеющего ею всемогущим. Теоретически. Практически же все эти попытки приводили только к тому, что самонадеянные маги становились частью Хаоса.

Но, так как Хаос всемогущ — он допускает абсолютно все. Например, появление в мире под названием Кандос частицы Хаоса, приобретшей разум и, под влиянием этого разума — желание приобрести законченную форму. И много других желаний, появляющихся и исчезающих ежесекундно.

Воплощение все же было воплощением Хаоса, а не логичности.

Воплощение, по своей сути, оказалось не столько богом, сколько единственным в мире — а может и во вселенной — магом Хаоса, обладая возможностью использовать силу Хаоса пусть и в достаточно ограниченном объеме. Изначально Воплощение игралось с внешностью, превращаясь во что угодно, то есть, по сути, выглядя как постоянно меняющее облик облако, но потом, присмотревшись к разумным обитателям Кандоса, выбрало себе облик человека.

А потом обратило внимание на группу странных существ…

* * *

Воплощение что-то все же не договаривало — по крайней мере, о своем месте обитания, которое не может найти ни один бог Кандоса — но этого все же хватило, чтобы наблюдавший за разговором Рогиэль отпустил стиснутые подлокотники кресла и перевел дыхание.

Когда отчаянно воняющий стеклянно-торопливо-приторным запахом существо назвало себя богом, архимаг испытал давно забытое чувство... не страха, нет… хотя… ну, в какой-то мере это можно было назвать страхом. Тем страхом, который вызывает ощущение беспомощности, ощущение, что ты абсолютно ничего не сможешь сделать.

К счастью — нет. Не бог. Воплощение. Разумный кусочек хаоса на двух ногах, сильный — о да… — могущественный — без сомнения — но обладающий уязвимостью. Наверняка обладающий. Без сомнения.

* * *

Воплощение почувствовало некую связь между ним и этой восьмеркой людей, которые почему-то не выглядели как люди. Не физическую, не материальную, не духовную, скорее этакое чувство схожести. Как и оно, эти люди были привязаны к этому миру, одновременно не являясь в полной мере его частью. Воплощение начало за ними наблюдать, в некотором роде даже помогать…

— Так, Воплощение, с этого места поподробнее.

— Я просил не называть меня Воплощением.

— Так и имени своего ты так и не назвал.

— Так нет у меня имени. Вы — первые, с кем я разговариваю вот так вот… не считая одной девушки, но она убежала.

— А давайте — Руслан? — вдруг влезла Харли.

— Руслан? — Воплощение явственно обрадовался, — Хорошее имя. Мне нравится. Называйте меня — Руслан.

Сардж ударил себя ладонью по лбу:

— Харли… Почему Руслан?

— У меня был знакомый с таким именем, немного на вот него похожий.

— Хорошо еще, что его Васей не звали… Так вот, уважаемый…

— Руслан.

— Руслан. Вы упомянули что-то там про помощь нам. В чем она заключалась?

— Дракон, например.

— Вы помогли нам с драконом?

— Конечно. Без меня вы с ним не встретились бы.

— Кто. Вам. Сказал…

— Руслан.

— Кто вам сказал, РУСЛАН, что нам нужна встреча с драконом?

— Вы воины, вам нужна тренировка.

— Хм. И ведь главное — не поспоришь… А мы на мэтра Петавиуса грешили… Скажите…

— Ру…

— РУСЛАН, вы больше нам не помогали?

— Помогал, конечно.

— Когда? — голосом Сарджа можно было пилить камни.

— А вон там, где девочку похитили.

— В городе или в деревне?

— В деревне, — взгляд свеженареченного Руслана был спокоен и безмятежен.

— Уважаемый… Руслан, я помню… — Сардж бросил злобный взгляд, Харли попыталась спрятаться за беззвучно смеющегося Кена.

Нет, все же с гормонами я немного переборщил. Общаются с самым жутким существом этого мира — и спокойные как тролли под мостом. Еще и смеются.

— …а в дальнейшем вы планируете нам помогать?

— Да, — все так же безмятежно кивнул «Руслан».

— НЕ НАДО.

— Надо, — «Руслан» вдруг посерьезнел… а, нет, это просто его глаза стали карими, — Я для этого и пришел.

— То, что вы пришли — уже хорошо… — медленно, как будто общаясь с опасным сумасшедшим (что, согласитесь, было недалеко от истины) заговорил Сардж.

— Во-первых, — не обращая на слова шефанго внимания, продолжил «Руслан», — я категорически не согласен с вашим образом. Что это за ганфайтеры без револьверов?

— Откуда вы знаете про ганфайтеров? — насторожился Сардж, — И револьверы?

— А вы думаете, ваш мир Хаос не окружает? Поэтому — вот.

«Руслан» наклонился и положил на колени Сарджа пояс с двумя чехлами, в которых лежали…

Артефакты, похожие на «винчестеры» шефанго. Только медный ствол гораздо короче, нет приклада, вместо него — кривая рукоятка, а между ней и стволом — округлый бочонок.

Док тут же завладел одним из них:

— Длина флейты слишком маленькая, — сказал он, — Я делал расчеты, когда…

— Мощности хватит, — настроение «Руслана» в очередной раз поменялось, и он весело подмигнул — Я воплощение Хаоса, что мне ваши расчеты.

Док тут же положил «револьвер» обратно на колени Сарджа:

— А оно коров на части выстрелом разрывать не будет?

— Нет. Наверное.

— Ясно…

— Подожди, Док, — Сардж на всякий случай осторожно снял потенциально опасные предметы с коленей и положил на пол, — За пацанский подгон — спасибо, а что там с «во-вторых»?

— Вам нужно срочно уезжать из этого города, — сказал «Руслан».

Глава 49

Шефанго переглянулись. Поведение «Руслана» до сего момента как-то не заставляло отнестись серьезно к его предупреждению. С другой стороны — кто его знает…

— Почему? — осторожно поинтересовался Сардж.

— Я вам помог немного… — начал «Руслан».

Командир шефанго тихо зарычал.

— Когда вы это сделали?

Воплощение Хаоса даже не дернулось:

— Вы же не любите работорговцев?

— Не любим. И?

— Вот я и решил, что вы захотите разгромить их.

— Не захотим. Мы — не супергерои и плащи у нас нормальные и трусы мы поверх штанов не носим. Поэтому, если вы хотите, чтобы мы пошли куда-то…

— Нет-нет, я про прошлый раз. Вы же в Степи заманили в ловушку караван работорговцев…

— Не зря эти черти мне сразу не понравились, мутные они какие-то… были, — вставил ремарку Кен.

— …потом вы согласились убить мага-работорговца. Вот я и подумал, что вам понравится принять участие в разгроме еще одной банды…

— Ага, я вспомнил, вы это уже говорили.

— Ну да. Так вот…

— Кстати, как вы это сделали?

— Как сделал — что?

— Как вы заставили разбойников похитить девочку? — терпеливо спросил Сардж, и еле слышным шепотом добавил, — Если он сейчас спросит «каких разбойников?» я за себя не отвечаю…

— Да как их заставишь? — пожал плечами «Руслан», — Я наслал болезнь на девочку, которую они уже похитили, разбойники испугались, что не успеют привезти заказчику потребное количество рабынь — и отправились на поиски. Вот и все. А дальше вы вмешались, как я и предполагал.

— Понятно. А теперь — как эта помощь связана с необходимостью валить из города?

— Так ведь мастер-маг и разбойники из лесного замка — члены одной организации.

Сардж грязно выругался. Потом спросил:

— Они нас все же выследили?

— Да нет, — «Руслан» был все так же спокоен и безмятежен, — Просто руководство работорговцев находится в этом же городе, в котором мы с вами сейчас.

Сардж выругался еще раз. Потом еще. Потом еще.

— Бежали от погони — и примчались прямо в логово! Теперь и вправду надо валить по-быстрому, пока не узнали, что мы здесь…

— Уже знают, — спокойствие «Руслана» начинало бесить.

— Как?! — Сардж поднял брови и тут же понял, — Ящерицы. Давно надо было от них избавиться!

— Да, ящерицы. Если ваша одежда еще могла остаться незамеченной, то ящерицы — нет. И как только герцог Малье узнал о том, что в столицу прибыли люди в шляпах, верхом на ящерицах…

— Постойте, — подняла руку Ракша, — Может, нам вспомнить о другом значении слова «валить»? Вон, гражданин Руслан знает, кто у этих гадов главный. Может… кррр, пу?

Она изобразила непонятный жест, судя по всему изображающий откручивание головы.

— Не получится, — хором сказали Сардж и «Руслан», посмотрели друг на друга… Сардж махнул рукой, мол, говорите.

— Герцог Малье, — пояснил «Руслан», — двоюродный брат короля. Его очень хорошо охраняют и он — мастер-маг.

— Видели мы мастер-магов, — проворчала Ракша, — на острие кинжала…

— С этим не получится. Там у нас были инсайды от Гильдии убийц и время на подготовку, а здесь мы в цейтноте. Тактическое отступление — не трусость. Тем более — что нам от этих работорговцев? Всех злодеев не перебьешь, тем более — бесплатно. Свалим подальше — они от нас отстанут. А если нет — то мы их встретим на НАШИХ условиях. В общем, расклад такой — загоняем ящериц, покупаем лошадей — и валим из города. Пока работорговцы прочухают, пока раскачаются — мы уже растворимся на просторах великой… великой той, где мы сейчас находимся. Целую армию за нами не отправят, а от любого более или менее крупного отряда мы отстреляемся. И, уважаемый…

— Руслан.

— УВАЖАЕМЫЙ РУСЛАН. Можно вас попросить? Если вы в следующий раз решите нам ПОМОЧЬ — лучше не надо.

Воплощение Хаоса даже не обиделось. Впрочем, Рогиэль тоже всегда считал, что злость происходит от бессилия. А, учитывая возможность Воплощения — ему и злиться-то незачем.

— Не буду, — легко согласился «Руслан», — Но, если вдруг захотите, чтобы я вам помочь… в трудную минуту там… то можете обратиться — я помогу. Если не буду занят, конечно — у меня последнее время много дел…

«Руслан», до этого спокойно сидевший на диване и никуда не собиравшийся, вдруг заторопился и засуетился. Вскочил, быстро пожал всем руки — Багире два раза, кажется, обсчитался — и начал медленно растворяться в воздухе. На глазах растерявшихся шефанго.

— Револьверами пользуйтесь, это мой вам подарок, от чистого сердца. Можете не благодарить.

Ах ты же… воплощение… — подумал Рогиэль. Так вот для чего ты всю эту клоунаду придумало… придумал.

Воплощение Хаоса, несмотря на то, что приняло облик человека — человеком не стало. Это была не иллюзия, конечно, иначе шефанго его просто не увидели бы — или увидели бы что-то… хаотическое… — самое настоящее превращение, вроде того, что провернул сам архимаг, когда превратился в Петавиуса для общения с шефанго. Но и человеком это превращение «Руслана» не сделало. Просто кусок хаоса в чужом облике. А Воплощение, судя по всему, отчаянно хотело стать Кем-то. И оно придумало…

Показало шефанго, что оно может многое, как помочь, так и, скажем, не очень удачно помочь — и намекнуть, что может продолжить это в будущем. Как по просьбе — которая может и не исполниться — так и по собственной хаотической воле. К чему этот намек может привести? К тому, что шефанго, столкнувшись с проблемной ситуацией, могут — наполовину в шутку — попросить «Руслана» помочь, и, если ситуация благополучно разрешится — так же полушутя поблагодарить. На что это похоже?

На поклонение.

Раз попросили, другой раз поблагодарили — вот вам и новый бог.

Бог шефанго.

Не какое-то там Воплощение. Настоящий бог.

Именно поэтому «Руслан» привязался именно к шефанго. Не потому, что они «так же как и он, не являются полноценной частью этого мира», нет, вовсе не поэтому. Потому что они — раса без богов. Любой, кто успел подсуетиться — станет их богом. Не очень могущественным — паства-то крошечная — но ему хватит, ему главное — закрепиться. Могущества у Воплощения и своего, хаотического, хватает.

Даже эти крохотные флейты Ункана — «револьверы», да — и те в ту же струю. Воспользовался шефанго «револьвером», подстрелил противника — мысленно поблагодарил дарителя. Капелька за капелькой — новому богу в плюс.

Неплохая задумка. Надо последить, что получится. Если и вправду «Руслан» станет богом шефанго — можно подумать о том, чтобы, с учетом полученного опыта и чужих ошибок, создать еще одну расу. Которая будет поклоняться ему, Рогиэлю…

Но потом.

— Эй, — вскрикнула Банни, — А одежда?!

— А что, неплохо смотришься? — хихикнула Багира, — Наш новый друг подарил?

Действительно, вместо обычной одежды шефанго — рубашка, длинная юбка, под которой спрятаны штаны и сапоги — на блондинке был надет своеобразный костюм. Платье из черной блестящей кожи, без рукавов, длиной до… чуть ниже начала бедер… с глубоким вырезом на груди, усыпанное блестящими пряжками и ремнями.

— Ага, — мрачно буркнула Банни, — Я выхожу из ванны, а тут воришка роется. Ну, я его скрутила — а тут этот… Я на него, а он пальцами щелкнул — и на мне вот это вот безобразие. Еще и руки ремнями связаны были, спасибо хоть развязал…

— Так это он твою одежду в эту мечту домины превратил?

— Не совсем… Забирай!

«Руслан», уже почти ставший невидимым, вернул плотность кисти правой руке, щелкнул пальцами — и кожаная одежда Банни превратилось в пышное платье.

Шелковое. Розовое. С белыми бантиками на чулках.

* * *

Так… подумал Рогиэль. Шефанго, конечно, из города выехать смогут. А вот выехать за границу королевства — далеко не факт, далеко… В отличие от шефанго у герцога есть и возможность воспользоваться телепортом и артефакты связи… Им надо очень быстро переместиться в другое государство, а без телепорта это, мягко говоря, невоз…

Архимаг задумался. Не невозможно, конечно. Просто очень трудно. Например, рядом с Аостой есть Лабиринт Многих. Аномалия, позволяющая переместиться куда угодно. Проблема в том, что Лабиринт находится в Андердарке, спуск в который и сам по себе — вещь рискованна. Во-вторых — пройти Лабиринт тоже дано не каждому, можно войти в него — и не выйти никогда. По крайней мере — в этом мире. Ну, и в-третьих — шефанго знать не знают о существовании Лабиринта Многих, а если бы и знали, то, чтобы до него обраться, нужен проводник.

Проводник в Андердарке.

Надо подумать…

Глава 50

— О, наша блондинка превратилась в Барби, — прокомментировала смену гардероба Ракша, которая по каким-то причинам недолюбливала Банни.

Та покрутилась вокруг себя, рассматривая новый облик, приподняла подол пышной юбки.

— Я так иногда на работу ходила, — сказала Банни.

— Никто и не сомневался, — фыркнула Ракша.

— Интересный у вас там дресс-код, — хмыкнул Кен.

Вообще, Банни оказалась в центре внимания всех шефанго. Кроме Сарджа и Дока, которых больше заинтересовали «револьверы».

— Нет, — пояснила блондинка, — Дресс-код у нас в фирме был обычный. Просто про наш отдел директор сказал, что мы все равно все долбанутые и, пока компы пашут, а сервера не падают — можем ходить хоть мундирах с эполетами. Я как-то…

Банни села в кресло, заложила ногу за ногу. Юбка чуть съехала…

Даже Сардж отвлекся, посматривая, как она поправляет бантики на белых чулках.

— …познакомилась с одним парнем в интернете. Представился айтишником. Ну, я его на вопросах покачала — вроде, не выпендривается, и вправду из айти. Ну, я тоже свое место работы не скрывала, договорились встретиться. Прихожу в кафе, высматриваю такого типичного айтишника, с бородой, в свитере… А там никого даже близко похожего. А за соседним столиком сидит лысый качок в кожаной жилетке и в татуировках и высматривает, как он потом сказал, тощую девицу в очках, свитере и с кривыми зубами. И блондинка в розовом и с пятым размером для него тоже оказалась неожиданностью. Потом опознались, посмеялись, договорились встретиться еще раз…

— И что потом? — спросила Багира.

— А потом, — Банни сверкнула глазами, — я с вами поехала.

Разговор увял. Сардж кашлянул.

— Так, Банни, переоденься… да не здесь же!

Девушка преспокойно начала расстегивать платье, не смущаясь присутствием свидетелей.

— Иди… вон, в комнату, где Мозг стоит. Заодно спросишь у него…

Сардж вдруг застыл.

— Портал… — прошептал он, — Нам нужен портал… А Мозг может его открыть?

Рогиэль почувствовал себя тысячелетним недоучкой. Как он мог забыть о Мозге? Правда, с учетом его недокормленности, шефанго его использовали нечасто… и, с учетом той же недокормленности, портал он навряд ли откроет… но хотя бы подумать о такой возможности можно ж было!

Банни подняла брови, вмиг став серьезной:

— Спрошу, — коротко кивнула она.

— И, — Сардж протянул ей «револьвер», — Узнай, сможет он скопировать вот этот кольт. А то наш новый друг принес всего пару, не подумав, что два на семь не делится. Атом, что ганфайтер без револьвера, как гусар после тридцати — он прав.

— Ганфайтер без револьвера во всем подобен ганфайтеру с револьвером, только без револьвера, — торжественно продекламировала Банни и удалилась, покачивая… пышным подолом юбки.

Багира и Ракша грозно посмотрели на Сарджа.

* * *

— Нет, — в приоткрытую дверь заглянула Банни, — Мозг говорит, что для открытия портала ему понадобится девяносто семь мозгов.

— Это для открытия портала вообще или для портала в этот… Уорворт?

— До Уоркворта?

— А просто километров на сотню в сторону? Чтобы стряхнуть с хвоста погоню?

— Тринадцать. Там зависимость нелинейная.

— Плохо.

С этими словами Сардж, сидя в кресле, прищурился, поднял «револьвер» и нажал на спуск. Щелкнул выстрел, в стене образовалась дыра. Вдобавок к еще нескольким.

— Вензель королевы Виктории? — Банни кивнула на попорченную стену.

— Типа того…

Прозвучал еще один выстрел.

— Отличная штука, — констатировал Сардж, — Точный, спуск мягкий, отдачи никакой. Взводить не надо, жми на спуск и всего делов. В барабане восемнадцать зарядов, по три в ряд. Перезарядка разве что почти как в нагане, но — дареному стволу в дуло не смотрят… Ты у Мозга про револьверы узнала?

— Ага. Говорят, семь штук сделает влет.

— Что, так дословно и говорит?

— Нет, это я его слова передала.

— Отлично. Запускай.

— Уже.

— Умница. Почему еще в розовом?

— Виновата, командир! — Банни вытянулась в струнку, — Разрешите отдать честь… то есть, раздеваться?

Багира и Ракша, каждая со своего кресла, показали Банни по кулаку.

— В той комнате, — Сардж попытался грозно нахмурить брови. И это у него, возможно, даже получилось бы. Если бы он смог поднять взгляд хотя бы до подбородка Банни.

* * *

В дверь робко постучали.

Банни не обратила на стук внимания, она была занята. Так и не сняв розовое и шелковое, она рассматривала новенький «револьвер», подняв на уровень лица.

В дверь постучали еще раз.

— Да кто там… — тихо произнесла девушка. Посмотрела на дверь. На револьвер. На дверь. Не выпуская оружия, бесшумно подошла к двери:

— Кто там? — и резко распахнула ее.

Стоявший за дверью отшатнулся — и замер. Невысокий молодой парнишка, в куртке с широким воротником, лежащим на плечах. Его взгляд замер на уровне груди Банни, как раз там, где было расстегнуто несколько пуговиц.

Девушка опустила револьвер и прислонилась к косяку:

— А клялся не подходить ко мне.

А, так это тот самый воришка. И воротник его — расстегнутый капюшон. При свете дня он выглядел и вовсе лет на пятнадцать.

— Я… это… клялся не подходить для кражи и всякого такого… плохого… — смущенно произнес он.

— Как голой меня увидел — так еле отбилась. А сейчас смущаешься.

Паренек и вправду залился краской:

— Я думал… подумал… что ты… вы… из этих…

— Ага, понятно. А сейчас тебе что вдруг понадобилось?

Мальчишка смущенно достал из-за спины небольшой букет белых гиацинтов:

— Вот…

— И что это должно означать?

— Я… поблагодарить хотел…

Банни указательным пальцем подняла подбородок воришки:

— Мальчик, даже не рассчитывай отблагодарить меня тем способом, о котором сейчас думаешь.

Тот шарахнулся:

— Откуда… откуда вы знаете? Вы мысли читаете?!

Банни вздохнула:

— У вас, мужчин, все мысли одинаковые… ты чего так краснеешь? Ты что — девственник?

— Нет… не… Да.

— Ну что ж: ты меня поблагодарил, я благодарность приняла, — она забрала цветы и коротко чмокнула его в щечку, — можешь быть… Стоять!

Банни схватила развернувшегося было мальчишку за ворот и затащила в комнату:

— Есть у тебя возможность меня отблагодарить.

Взгляд неудачливого воришки забегал по комнате. В которую, как назло, шефанго стащили все свои вещи из повозок и напоминала она сейчас вовсе не то место, в котором можно кого-то «отблагодарить».

— Садись.

Парень плюхнулся на стул, нога в розовой туфельке уперлась в сиденье прямо между ног:

— Ты знаешь в этом городе какие-нибудь порталы? — наклонилась она почти вплотную к лицу воришки.

— Телепорт…

— Мимо. Я сказала — порталы.

— Портал… у короля во дворце…

— Уж лучше. А более доступные?

— Нет… не… Есть. В подземельях у… Нет, его недавно закрыли. У контрабандистов был один.

— Еще.

Мальчишка замотал головой:

— Нет, больше не помню.

— Ну, если вдруг вспомнишь — заходи. А пока — до свидания.

Парнишка сам не заметил, как оказался за дверью.

А это мысль, подумал Рогиэль. Как подсказать шефанго возможность сбежать отсюда. Конечно, пусть бы справлялись сами, но с другой стороны — в противостояние с работорговцами они ввязались из-за него и Воплощения Хаоса. Воплощение им помогло, значит, по справедливости, он, Рогиэль, тоже мог бы помочь.

Значит, поможем.

* * *

Неудачливый воришка по прозвищу Таффер вышел из гостиницы и разочарованно вздохнул. Не то, чтобы он и вправду рассчитывал, что та необычная девушка и вправду… да что там врать, самому-то себе! Конечно, рассчитывал! В глубине души — но да! И вот — позорное клеймо девственника так и осталось висеть на нем, пылая невидимым светом.

Он и так-то среди других мальчишек-воров школы Марка считался маменькиным сынком, потому что попал в нее из-за того, что его мать и отец погибли во время пожара семейной пекарни, а тут еще и ни одна девушка не смотрит в его сторону… эх!!!

Он, каким-то воровским чутьем, которое в своих учениках воспитывал Марк, понимал, что ввязался в очень странную историю. Девушка эта, которая определенное не человек, тот непонятный, что потом возник из ниоткуда, и то, как он, Таффер, потом внезапно оказался на улице за гостиницей… Странная история, от которой лучше держаться подальше. Чем дальше — тем целее. Но девушка… Она была такая… такая… такая голая!

Эх!

Он печально завернул в узкий проулок и спустился в полуподвальную харчевню. Не обращая никакого внимания на явственно строившую ему глазки веснушчатую девушку-подавальщицу — как известно, слова любого печального девственника «Ни одна девушка не глядит на меня» означают «Ни одна красивая и раскованная девушка с длинными ногами и большой грудью…» — он сел за стол в углу и отчаянно вгрызся в кусок жилистого, прожаренного почти до углей мяса.

Кто-то сел рядом. Таффер не обращая внимания на соседа, прожевал твердый кусок мяса, с трудом проглотил — и замер. А через несколько секунд заговорил:

— …хорошего в Андердарке. Куш большой, но и риск огромный. Да и нет поблизости спуска в Андердарк.

— Есть, — сказал сосед, — Я тебе больше скажу — в Андердарке рядом с Аостой есть аномалия.

— Аномалия?

— Да. Лабиринт Многих.

— Карп, ну и что в нем толку?

— О, это хитрая штука. Знаешь, что такое порталы?

— Ну, да. Только не каждый его может открыть. И не в любое место.

— Воот. А тот, кто сможет пройти Лабиринт Многих — тот сможет попасть в любое место. В любое, смекаешь?

— Даже…?

— Даже в королевскую сокровищницу.

— И ты знаешь, где он, этот Лабиринт?

— Я не знаю. Зато я знаю того, кто знает. Есть один крысолюд…

Разговор закончился и сосед ушел. Или исчез — неизвестно, его все равно никто не видел, кроме Таффера. Который был твердо уверен, что ни с кем не разговаривал и вообще сидел один, жуя остывшее мясо.

А потом Таффер вдруг поднял голову, его глаза расширились, как у человека, который внезапно вспомнил что-то очень важное.

Парнишка сорвался с места и бросился обратно в гостиницу.

* * *

— Ну что там еще? — рявкнула Банни распахивая дверь на отчаянный стук.

Взгляд Таффера снова уперся ей в грудь — ну, что поделать, если он был такого роста, что глаза находились как раз на уровне груди девушки — но Банни успел переодеться в походную одежду шефанго и мальчишка не увидел ничего, кроме плотной ткани.

Разочарование в его глазах было настолько трагичным, что Банни, вздохнув, расстегнула пуговицы и на секунду распахнула рубашку.

— Доволен?

— Да! То есть — нет! Я вспомнил! Мы как-то болтали с одним приятелем, Карпом, про Андердарк и он говорил, что знает того, кто может провести к Лабиринту Многих. Это такая штука, которая работает как портал и находится неподалеку…

Рука с острыми ногтями ухватила парнишку за грудки и дернула вперед:

— Заходи.

Глава 51

— В городе есть харчевня…

Таффер чуть заикался, но, надо признать, держался неплохо для человека, окруженного полудюжиной неизвестных личностей, неизвестной расы и рода занятий — но при этом навряд ли зарабатывающих на жизнь вышивкой или ловлей бабочек — да еще и с глазами, изредка поблескивающими желтым светом. А все знают, что от тех, у кого светятся глаза, нужно держаться подальше.

— …Карп говорил, в ней бывает один крысолюд, Хнык его зовут. Он может провести в Лабиринт Многих и объяснит, как его пройти. А этот лабиринт такая штука — кто его пройдет, может выйти, где захочет, вроде портала, только у портала есть ограничения, а у Лабиринта — нет. Но и пройти его, говорят, трудно…

— Не пойдет, -Сардж, до этого нависавший над сидящим вором, выпрямился, — в одном темном-темном городе есть темная-темная харчевня, в которую темной-темной ночью приходит темный-темный крысолюд. Некогда нам сидеть и ждать, пока он появится. Может, он через месяц туда заглянет, свою крысу на вертеле пивом запить. Некогда нам ждать. Спасибо, паренек, спасибо, Банни. До свидания.

— Не-не-не, — Таффер чуть не подпрыгнул на стуле, — Он, этот крыс, там завсегдатай. И если его нет — то у хозяина всегда можно спросить, как с ним связаться.

— Что мы теряем, если его там нет? — рассудительно спросил Док, — Час на проверку. А если он там есть — мы сразу отрываемся от всех возможных хвостов.

Вор непонимающе крутил головой туда-сюда — шефанго между собой говорили по-русски.

— Есть и другая причина, по которой нам не стоит туда лезть, — добавил Сардж, — Этот Лабиринт находится в Андердарке.

* * *

Андердарк, Подземье, Подтемье… Как ни назови, суть не изменится — колоссальная по размерам пещера, мегапещера, гигапещера, вернее — сеть пещер, пронизывающая ВСЕ пространство под материком (это не говоря о том, что, по некоторым признакам, отдельные ветви Андердарка проходят под дном океанов и сливаются с такими же пещерами под другими материками. Целый мир, над головой которого ходят наземные жители, не подозревающие о том, что у них под ногами кипит жизнь.

Кипит, как котел, в котором заживо варят приговоренного к смертной казни.

Андердарк — не самое приятное место. Света нет, растительности нет, ресурсов нет, воды нет, населения… А вот население есть. Как вы сами понимаете, жить в вечной темноте, изредка освещаемой фосфоресцирующим мхом или Золотистыми облаками, вечно сражаясь за каждую каплю воды или крошку еды, смогут только существа особого склада. Готовые в любой момент воткнуть нож в спину или перерезать глотку своему лучшему другу.

Если Верхний Андердарк еще более или менее безопасен, в некоторых местах даже колонизирован гномами или отчаянными людьми, водящими караваны — не всегда везущими честный товар — то в Среднем Андредарке живут исключительно его коренные обитатели: дроу, иллитиды, крысолюды, темные гномы… А уж в Нижний стараются не соваться даже они…

* * *

— Он находится в Верхнем Андердарке, — уточнил Док, — Более того — почти у самой поверхности. Сардж, ты боишься или у тебя есть обоснованные причины отказываться?

— Не боюсь. Но и душа не лежит. Чувствую, мы можем влипнуть в какой-то блудняк, вот прям нутром чувствую…

— Сходим, поговорим с крысолюдом…

— Вот-вот, еще и с крысом. Заведет он нас к своим родичам в котел.

— Насколько я узнал, крысолюды существа, конечно, своеобразные… и человечиной, кстати, тоже могут баловаться, и эльфятиной или гномятиной не побрезгуют, но, если возьмут деньги за то, чтоб что-то сделать, то своего нанимателя никогда не обманут и все сделают в точности. И, к тому же, в отличие от всяких там демонов и прочих исполнителей желаний, не пытаются выискать лазейку в договоре, чтобы обмануть. Если договоримся, то… спиной я к нему, конечно, не повернусь, но и постоянно ждать подвоха не буду.

Командир подумал, и нехотя согласился:

— Ладно. Сейчас собираемся всей толпой, грузимся и катим в этот, как его, Королевский цирк… а, стоп, отставить. Сначала катим к лошадникам, закупаемся, а потом в цирк. Как-то вломину мне потом катить фургоны вручную, если мы сначала ящеров продадим.

— Жалко, — вздохнула Харли.

— Мы их не на мясо отправляем. Можно сказать, в шоу-бизнес. Так вот — потом, когда с цирком разберемся, едем в ту харчевню и смотрим, что там с крысом. Если он на месте и с ним договоримся — едем в этот Лабиринт. Если нет — просто к выходу из города.

— Может, лучше разделиться? — предложил Кен, — Я — с ящерами и лошадьми, ты — к крысу, девчонки собирают вещи, потом встречаемся…

— Кен, какая главная ошибка героев фильма ужасов?

— Какая… а, ну да. Понял, принял.

— Тогда выдвигаемся.

— Сардж, погоди, — подняла руку Банни, — Мне нужно… — она оценивающе окинула взглядом вора, сжавшегося на стуле, — …ммм, полчаса личного времени.

Сардж посмотрел на того же вора, потом на Банни и вздохнул:

— Только осторожно.

* * *

Через некоторое время после того, как караван шефанго отъехал от гостиницы, из нее вышел мальчишка. В криво застегнутой куртке, с россыпью темно-фиолетовых пятен на шее и с блаженной улыбкой на лице.

Пацаны просто не поверят…

* * *

Харчевня «Сломанный позвоночник» не пользовалась репутацией приличного и спокойного заведения. Не только потому, что располагалась не в самом благополучном районе, но еще и потому, что в ней предпочитали обедать (а также завтракать, полдничать, ужинать и… как там называется трапеза после полуночи?) нечеловеческие расы. Гномы, орки, гоблины… А так как в Аосте несколько недолюбливали тех, кто не похож на них — разумные существа в этом плане одинаковы, вне зависимости от расы — то жить жизнью благонамеренных обывателей у нечеловеческих рас не очень получалось, то и харчевня считалась обиталищем криминалитета. При этом в ней, как правило, царила тишина и спокойствие. Все недоразумения ее постоянные клиенты разрешали за ее стенами. Что, впрочем, не означало, что любой, кто в нее забрел, непременно выберется наружу. Ключевое слово «постоянные».

Поэтому, когда открылась дверь, и внутрь вошли семь человек в плащах и шляпах, немногочисленные посетители «Сломанного позвоночника» покосились на них очень недобро. Но задираться не стали (в данном случае ключевым словом оказалось «немногочисленные»).

Шефанго подошли к стойке и Сардж обратился к трактирщику — или как там можно назвать громилу, который стоит за стойкой в харчевне? — недружелюбно смотревшему на них сверху вниз:

— Добрый вечер, уважаемый. Можем ли мы поговорить с тем, кого зовут Хнык?

— Может и можете. Что я получу за то, что расскажу вам об этом?

— Как минимум — несломанные руки и ноги. И несгоревшее заведение.

— Вы знаете, что сюда захаживают люди, которым может крайне не понравится, если их любимое заведение превратится в головешки? — речь громилы была на удивление гладкой и культурной.

— Я художник неместный, попишу и уеду, — не очень понятно объяснил свою позицию Сардж. Впрочем — понятно. Он явно имел в виду, что надолго в городе не задержится и на то, что им будут недовольны какие-то неизвестные ему люди — ему начхать.

Громила начал медленно выпрямляться — до этого он, оказывается не стоял, а сидел — но в этот момент из-за столика, стоявшего в темном углу — впрочем, столиков, стоявших в светлых углах, в харчевне просто не было — донеслось:

— Не пыли, Борк. Они ищут меня.

За столиком сидел невысокий… человек? Ну, возможно, человек. В кожаной куртке, сшитой из ромбовидных кусочков кожи — знающие люди моментально опознали бы в них шкурки подземельных крыс — с большим капюшоном, скрывающим лицо, в перчатках, прячущих руки.

Сардж двинулся к нему, остальные шефанго чуть развернулись, контролируя все помещение.

— Вы меня искали? — спросил человек, когда командир шефанго сел за его столик.

— Я искал крысолюда по имени Хнык. А ты…

Сардж протянул руку и чуть приподнял капюшон собеседника. Из-под него на шефаго смотрело бледное, узкое, но лицо человека. Никак не крысолюда.

Глава 52

Человек, надо сказать, действительно похожий немного на крысолюда — невысокий, щуплый, с узким лицом — спокойно поправил капюшон:

— А я крысолюд не по расе, а по жизни.

— Подлый, коварный, жестокий, ненавидящий все остальные разумные расы?

— Совершенно верно. А еще никогда не обманывающий, если уж взял деньги, никогда не притворяющийся другом, никогда не бросающий своих детей. Добрые, честные благородные люди бросили меня младенцем, а подлые, коварные, жестокие крысолюды вырастили и воспитали. Так что я — не человек.

В доказательство Хнык произнес фразу на языке с большим содержанием хрипения и цоканья. Сардж, разумеется, ничего не понял, но Рогиэль знал, что в переводе с крысолюдского она означает то же самое «Я крысолюд, а не человек».

И Хнык не врал, в этом Рогиэль был твердо уверен. Его история, которую он сейчас кратко пересказал, была правдой. Единственное, чего не знал сам Хнык: то, что крысолюды не оставили умирать человеческого младенца на холодной земле двадцать лет назад — не совсем их заслуга. Детей крысолюды не убивают, но и заботиться о младенце не стали бы. Просто он, Рогиэль, случайно ставший свидетелем этого события, осознал, что перед ним — отличный шанс получить наемника, который во всем будет подобен крысолюдам, знающим Андердарк как свои пять пальцев, но при этом не обладающий врожденной ненавистью ко всем остальным разумным расам.

Только к людям.

Эльфу с ним можно договориться. Поэтому, когда к Хныку пришел его знакомый эльф — пусть Рогиэль и не воспользовался своим настоящим обликом — и попросил подождать в «Сломанном позвоночнике» группу, которая ищет проводника через Лабиринт Многих — он согласился.

— Я тоже, — спокойно произнес Сардж.

Хнык чуть приподнял капюшон и взглянул на него:

— А выглядишь как человек. Необычная особь, но…

Глаза Сарджа сверкнули желтым.

— …но, похоже, все же не человек. Кто вы?

— Шефанго.

— Это имя, название народа или раса?

— Раса. Зовут меня… Вайэт Эрп. Мы — паломники с Востока.

— Для чего паломникам с Востока понадобился один крысолюд?

— Во время своего паломничества мы, скажем так, поссорились с очень влиятельными людьми. И, не зная ситуации, приехали в тот самый город, где эти влиятельные люди имеют наибольшее влияние. Они узнали о том, что мы в городе и нам нужно как можно быстрее уйти как можно дальше от Аосты.

— Телепорт?

— В силу определенных причин — нет. Разве что портал.

— Королевский, вам, понятное дело, недоступен… Есть портал контрабандистов… а, хотя, нет, его закрыли недавно. Вы хотите, чтобы я вывел вас из города подземными тропами?

— Есть подозрение, что за нами отправится погоня. Нам нужно сразу переместиться в Уркварт.

— Уркварт… На севере?

— Ага.

— Тогда чем вам могу помочь я? — человек-крысолюд откинулся на стену, — У меня порталов нет.

— Лабиринт Многих, — произнес Сардж.

Хнык помолчал. Капюшон скрывал лицо, но, судя по всему, он был нешуточно поражен.

— Вы… вы хотите пройти Лабиринт — просто для того, чтобы попасть в другой город?! Воспользоваться им, как обычным телепортом?

— Совершенно верно.

— Скажите, если вы найдете золотой слиток — вы сделаете из него гвозди? Лабиринт Многих — это не просто место, с помощью которого можно попасть в другой город! Он позволит попасть именно туда, где могут быть исполнены все ваши мечты и желания, туда, где находится тот, кого вы давно ищете, где живет ваша истинная любовь, где вы сможете стать чем-то большим!

— Если моя жизнь будет зависеть от того, есть у меня гвозди или нет — я сделаю их из слитка золота и забью их молотком из огромного алмаза. Вы проведете нас через Лабиринт или мне искать другого проводника?

Хнык коротко цокнул.

— В Аосте нет других проводников через Андердарк… — медленно произнес он, — Здесь рядом нет выходов из него. Ближайший — в трех милях от города…

— Стоп. А как же тот, через который можно попасть в Лабиринт?

— Это и есть тот, что в трех милях.

— То есть нам сначала нужно выбраться из города?

— Вас уже ловят?

— Пока нет. Но это — пока.

— Сколько вас? Вот эти ребята — это всё?

— Еще три повозки.

Хнык цокнул.

— А бросить их нельзя?

— Нет. Там… ценные вещи.

— Так… Ладно. Берусь, — он протянул узкую ладонь в перчатке, — Я узнаю, ждут ли вас на воротах, если нет — выезжаем из города, добираемся до выхода из Андердарка, я провожаю вас до Лабиринта Многих, иду вместе с вами и рассказываю, как его пройти. Потом мы расстаемся. Пять золотых, оплата вперед.

— Перед Лабиринтом.

— Идет. И… — крысолюд-человек чуть отстранил руку, — Если вы столкнетесь с вашими врагами — это не моя проблема. Я в драке не участвую. Если мы столкнемся с чем-то в Андердарке — участвую.

— Идет, — Сардж пожал руку Хныка.

* * *

Смеркалось. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, на землю легли те особенные серебристые тени, которые можно увидеть только в сумерках, в короткий промежуток времени между дневным светом и ночной темнотой.

По узкой дороге между невысокими холмами катил караван: три повозки, на вид обычных, в таких возят свои товары любые купцы, несколько всадников на невысоких лохматых лошадках, такие в здешних краях были непривычны, но на севере иных и не водилось. То есть, на первый взгляд можно было решить, что перед нами — купеческий обоз с Севера, успешно расторговавшийся и отправившийся домой. Почему «домой» он поехал в западном направлении? Ну, кому какое дело, верно?

— Далеко еще? — Сардж, верхом на коне, подъехал к повозке, на которой сидели Док и сгорбившийся Хнык, с подозрением смотревший на лошадь. То ли он не любил лошадей, то ли не привык к поездкам.

— Полмили на юг после вон той харчевни.

Выехать из столицы удалось без всяких происшествий: купили на рынке лошадок северной породы, а заодно с ними — и повозки, их прежние были слишком приметными, продали ящеров в цирк — один из них не удержался и на прощанье облизал Сарджа — выехали через городские ворота, так как, насколько разузнал Хнык, никаких ориентировок на группу шефанго стражникам не поступало. Или герцог-работорговец не успел сориентироваться или у него не было нужных связей.

А дальше — мерная поездка по дороге между холмами. Поначалу попадались деревушки и поля, но сейчас местность стала безлюдной. Как пояснил Хнык — из-за опасения, что из выхода из Андердарка может выйти что-нибудь не то. Опасения были пустыми — между выходом и собственно Андердаком находился Лабиринт, через который ничто не смогло бы вырваться. Он был проходим только в одном направлении.

Впрочем, еще пару миль по этой же дороге — и опять пойдут поля и деревни.

Сардж взглянул в указанном направлении:

— Что это там за «Три пескаря»?

Харчевня была маленькой, двухэтажный домик, обмазанный белой глиной. Над дверью торчала вывеска, на которой позванивали три жестяные рыбины. Впрочем, на пескарей они были не похожи.

— Главное, чтобы не «Три дороги», — усмехнулся Док.

— А нам что, ночевать здесь? — обратился Сардж к Хныку.

— Зачем? Можно перекусить и ехать к выходу.

— Ночью, в Андердарк?

— А какая разница? — искренне удивился человек-крысолюд.

— А, ну да…

Сардж оглянулся — дорога была пустынна почти до самой столицы, еще виднеющейся на горизонте — приподнялся на стременах и крикнул:

— Кто за то чтобы пожрать?

Шефанго зашумели, размышляя.

— Предлагаю, — подъехала к командиру Ракша, — взять ужин сухим пайком.

— Точно, — поддакнул Кен, — будем ехать и на ходу хлебать из котелков. Предлагаю похавать по-быстрому и ехать на сытый желудок.

Остальные тоже вроде бы были не против. Сардж еще раз оглянулся — никого в обе стороны — и махнул рукой:

— Валяйте, проглотиты.

* * *

Хозяин харчевни, низенький, сгорбленный человечек, пребывал в растрепанных чувствах. С одной стороны — его заведение, сразу было видно, не пользовалось большой популярностью, в зале был только один посетитель, с другой же…

— Господа, — кланялся он, — я боюсь, что моя стряпня может не прийтись вам по вкусу… Здешние обитатели имеют простые вкусы…

— Мы тоже парни не сложные, — хлопнул его по плечу Кен, — Чем ты тут угощаешь, три корочки хлеба найдутся?

— Хлеб, — закивал хозяин, — найдется. Сом жареный… сейчас поджарим… свежий, только что из реки… потом…

— Вот и хватит, — решил Сардж, — мы тут не пир на весь мир устраивать будем. Жарь своего сома. Ты, надеюсь, не с удочкой за ним побежишь?

— Нет, господин, — хозяин харчевни мелко захихикал, — Чтоб в «Трех сомах», да не было сома? Лежит на льду, сейчас зажарим.

Пока с кухни неслись ароматы жарившейся рыбы, шефанго разместились за столом, попивая вино — надо признать, кисловатое — и болтая о том о сем. Единственный посетитель молча ушел на верхний этаж, еще один заглянул в зал с улицы, но, то ли был не голоден, то ли испугался большой компании — тут же ушел.

Хнык по своему обыкновению забился в самый темный угол, под еле мерцавший магический светильник — то ли харчевня знавала лучшие времена, то ли когда-то хозяин решил один раз разориться на магическое освещение, чем тратить масло на обычные светильники — и молча обгрызал копченые ребрышки, отказавшись от вина.

Вроде бы ужин занял и немного времени, но, когда шефанго выходили из харчевни — уже почти стемнело. Последним вышел Сардж — и еле успел отдернуть голову.

Рядом с его ухом в дверь впилась стрела, пробив доски насквозь.

Глава 53

— Ложись!

Сардж исчез с крыльца так быстро как будто мгновенно перестал быть шефанго и научился магии пространства. Остальные точно так же, не рассуждая, рухнули на землю, разве что Харли чуть замешкалась. Поэтому веер стрел пронесся над их головами, никого не задел.

Никого, кроме хозяина харчевни.

Выскочивший на крыльцо человек, не успевший даже понять, что там за шум на улице, оказался прибит к двери сразу двумя стрелами и повис на ней.

— Противник от Аосты — открыть огонь!

На верхушке ближайшего холма, шагах в двухстах от харчевни, еле видимые на фоне ночного неба, стояли всадники. Один, два… Десяток. Плюс лучник, который опустошал колчан, поливая пространство перед харчевней, освещаемое фонарем над дверью.

— Харли, куда?! — рявкнул Сардж вслед девушке, которая, пригнувшись, пробежала за кустами, росшими вдоль дороги, — Лежать! Валите этого пулеметчика, огонь!

Затрещали «винчестеры» и лучник рухнул на землю сломанной куклой, успев выпустить только еще одну стрелу.

— По остальным — огонь!

Треск «винчестеров».

Отряд всадников ополовинился, прежде чем они сообразили, что находятся в крайне невыгодном положении — на открытом пространстве, прекрасно видимые противнику, обладающему ночным зрением — пусть и не полноценным, в темноте шефанго ориентировались примерно так же, как люди в сумерках — при этом тот самый противник им не виден, так как, в отличие от лучников, стрелкам Сарджа нет необходимости вставать для выстрела в полный рост, зато можно стрелять и с земли, и из укрытий.

Пятерка упала с коней, командир всадников взмахнул рукой и перед оставшимися в живых нападающими замерцали огненные искры. Поставил Огненный щит, значит… Маг огня. И неплохой, уровня мастера. А герцог Малье — как раз маг огня и мастер-маг, подумал Рогиэль. Неужели глава работорговцев самолично отправился карать негодяев, осмелившихся вставлять ему палки в колеса?

— Отставить огонь!

Шефанго поняли, что их стрельба больше не причиняет вреда и затаились. Сложилась ситуация, которую в аэнарда называют «лоскут»: ситуация, при которой никто не может сделать ход, но при этом и победителей нет. Шефанго не могут причинить вреда противнику, так как тот закрылся Огненным щитом и стальные пули «винчестером» просто испаряются, не долетая. Противник же не может причинить вреда шефанго, так как лучник погиб, в темноте они не видят, а дистанционно причинить вред…

Огненный щит моргнул, и встал обратно. За это мгновенье сквозь него прошла темная фигура, чуть подсвеченная Огненным доспехом — более сильным защитным заклинанием, закрывающим все тело, в отличие от Щита, но и более маназатратным — в руках герцога — ну а кто это еще может быть? — зажегся огонь. Полыхнул яркой вспышкой, и в сторону харчевни протянулась огненная полоса.

Файерболл взорвался, разметав угол харчевни, во все стороны полетели куски глины. Еще одна огненная линия, еще одна, еще…

Маг, похоже, бил по всему, что могло бы послужить укрытием противнику, шефанго спасало то, что он, похоже, привычно считал, что противник, даже спрятавшийся, стоит в полный рост. Шефанго же залегли на земле, прячась за невысокими бугорками и впадинами, буквально сливаясь с землей и травой.

Пятерка всадников нетерпеливо приплясывала на холме, надежно скрытая Огненным щитом.

— Ракша, Кен, Багира, обойдите завесу — вперед! Харли, Банни, Док — на прицеле!

От полуразваленной харчевни с криками побежала куда-то вдаль горящая фигура. Постоялец, на свою беду оказавшийся здесь в эту ночь… Так, или это Хнык? Не хотелось бы потерять своего единственного — в данное время — агента в Андердарке… А, нет. Человек-крысолюд, как и обещал, не стал ввязываться в чужую свару и сейчас спокойно лежал на земле за холмом. Рассматривая звезды и ожидая, чем закончится стычка.

Маг остановился. Похоже, ночным зрением он не обладал, бил практически наугад и теперь пытался понять, живы его противники или нет. Ему бы Взгляд жизни…

Еще один взмах рукой — и очередной файерболл угодил точно в куст, за которым лежал Док. Похоже, Взглядом жизни, заклинанием, позволяющим увидеть живых существ, герцог Мальев все же владел. Пусть на очень посредственном уровне, это заклинание относится к магии жизни, а не огня, но все же, все же…

Док, которому файерболл ожидаемо не причинил никакого вреда, отполз в сторону от горящего куста — обычный огонь, в отличие от магического, его все же обжигал — и залег за камень.

Маг качнулся из стороны в сторону. Его Взгляд жизни, похоже, был совсем уж примитивным и не позволял видеть жизнь сквозь препятствия. Шефанго же не подавали признаков жизни, поэтому было непонятно — живы они, или затаились.

С грохотом провалилась кровля горящей харчевни.

Герцог Малье качнулся еще раз — и просто зашагал вперед. В левой руке у него мерцал огонек файерболла, в правой маг держал меч.

Маг шагал, шефанго молчали.

— Эй, вы! — выкрикнул герцог, подойдя поближе, — Хватит прятаться, как крысы, выйдите и сражайтесь честно, как мужчины!

Сомнительное предложение, даже если не учитывать, что половина отряда шефанго состояла из женщин. Мастер-маг, защищенный Огненным доспехом, с подготовленным файерболлом, помимо этого — отличный фехтовальщик, плюс — с пятью наемниками за спиной. Чтобы сражение с ним было честным, против него нужно было бы выйти всемером, при этом используя любые возможные способы укрыться… а, ну да. Впрочем, сам герцог, похоже, искренне считал, что шефанго поступают нечестно. Подлец всегда обвиняет в нечестности тех, с кем не сумел справиться, используя преимущество.

Герцог продолжал стоять на дороге, глядя, чуть прищурившись, на горевшую харчевню. Время тянет, что ли? Возможно, подумал Рогиэль, он отправил послание за подмогой? Первоначальный план, судя по всему, был прост — подойти к месту, где находятся те, кто вызвал его недовольство, расстрелять из лука, оставшихся в живых — добить. И у него точно был маг пространства, телепортировать разведчика, определить место, где находятся шефанго, после чего — отправиться в то же место телепортом. Королевским порталом он навряд ли пользовался — открытый портал это не то явление, которое можно пропустить, тем более, в темноте — других порталов в городе нет, а отправить телепортом разведчика, конечно, можно, но ведь обратно он так же быстро не вернется.

Время шло, никакого подкрепления к герцогу не прибывало, и Рогиэль пришел к выводу, что если маг пространства был в отряде, то, судя по всему — погиб одним из первых. И герцог на самом деле ожидает, что найдутся глупцы, которые выйдут сейчас к нему на «честный» поединок. Нет, меч шефанго, конечно, пройдет сквозь Огненный доспех, не заметив, но умение Сарджа фехтовать, будем честными, не дотягивало до умения герцога.

— Эй… — снова закричал герцог и осекся.

Вдалеке затрещали выстрелы «винчестеров». Малье оглянулся, как раз для того, чтобы успеть увидеть, как падают на землю оставшиеся наемники из прибывших с ним.

Шефанго обошли, вернее, обползли Огненный щит и расстреляли их.

— Теперь можно и поговорить, — произнес Сардж, поднявшийся с земли.

Герцога Малье был красавчиком, высокий, широкоплечий, с гладким лицом, в переливающемся радужной пленкой Огненном доспехе. В сравнении с ним худощавый шефанго в пыльном плаще откровенно не смотрелся.

Впрочем, Сарджу на это было наплевать. Он поднял руку с уменьшенным вариантом флейты Ункана, «револьвером» и два раза выстрелил.

Разумеется, безрезультатно.

Пули мигнули двумя искорками, а сразу вслед за этим файерболл ударил Сарджа в грудь.

Разумеется, безрезультатно.

Герцог удивился гораздо больше Сарджа:

— Однако… Мощные амулеты… Да и артефакты…

Он кивнул на «револьвер».

— Ага, — согласился Сардж, — Кто ты такой и какого ляда тебе от нас понадобилось?

Ах, да — ведь это он, Рогиэль, понял, кем являются нападавшие. А для Сарджа они до сих пор были темными силуэтами и неизвестным человеком, подошедшим к нему.

— Я — Эфру Шантанэ, герцог Малье! Готовься к смерти — ты убил моего друга!

— Я, — хладнокровно пожал плечами Сардж, — убил сотни. Кто из них был твоим другом?

Про сотни он, конечно, преувеличил. А возможно — и нет… Рогиэль ведь не знал, СКОЛЬКО людей было убито Сарджем в его родном мире.

— Наемник! — герцог произнес, как плюнул.

— За деньги, зато честно, — пожал плечами Сардж, вот в этот раз точно солгав. Рогиэль уже понял, что шефаго не взялись бы за ЛЮБУЮ задачу, даже за деньги. Даже за большие деньги. Вот насчет очень больших — он не знал.

— Скажи, кто тебя нанял и останешься жив!

— Я в любом случае останусь, зачем мне напрягаться?

— Рассчитываешь на силу своих амулетов? — прошипел герцог, чье лицо уже не выглядело красивым, — Ошибаешься!

Он убрал в ножны меч — Сардж напрягся, но мгновенно расслабился. Герцог, возможно, подозревая подвох, остановился не настолько близко от шефанго, чтобы это расстояние можно было преодолеть одним прыжком. А на втором Малье успеет выхватить меч.

Тем временем в руке герцога появилось… что-то. Что-то похожее на короткую резную палочку. Что это?

— Знаешь, что это? — торжествующе спросил герцог.

— То, чем твоя жена догоняется, когда ты уйдешь из спальни?

Герцог зарычал:

— Это, жалкая тварь, чья сила — только в амулетах и артефактах, Серое развеивание! Достаточно мне ее сломать…

Он подкрепил свои слова хрустом сломанной деревяшки.

— …и все твои амулеты превратятся в куски металла!

О, да, именно так Серое развеивание и работает — уничтожает все заклинания, наложенные на артефакты и амулеты, в довольно приличном радиусе. «Винчестеры» тех шефанго, что отползли подальше, возможно, и не затронуло, а вот оружие Сарджа и тех, что остался у горящей харчевни, действительно стало кусками металла. Где-то на полчаса. Потом восстановится. Но не было бы поздно…

Сардж нажал на спуск «револьвера». Ничего. Никакой реакции.

— А теперь — ты умираешь, — захохотал герцог и ударил в грудь шефанго файерболлом.

Разумеется, безрезультатно.

Лицо герцога вытянулось:

— Как… Как это… Кто сделал твой амулет защиты…? Неважно! Он тебе не поможет!

Малье отчаянно вытянул вперед обе руки — и на Сарджа обрушился поток ослепительно белого-пламени.

Надо же — Звездное пламя. Очень и очень мощное и сильное заклинание, которое может потратить всю ману герцога без остатка, но со стопроцентной вероятностью пробивающее любую артефактную защиту. Даже если бы на Сардже находился защитный амулет, сделанный архимагом — он бы разрушился.

К счастью, для защиты от магии шефанго не нужны были амулеты.

Пламя погасло и перед глазами тяжело дышащего герцога предстал целый и невредимый противник.

Сардж кашлянул, изо рта вылетел дымок.

Герцог Малье, с которого уже спал Огненный доспех, яростно закричал и, выхватив меч, бросился на Сарджа…

А затем раздался грохот. Раз и другой.

Герцог отлетел назад и упал на землю. Мертвый. На груди расплывалось темное пятно, посреди лба чернела дыра.

Сардж подошел к нему, держа в руке плоскую узкую коробочку. Один ее торец дымился.

— Никогда не приходи с ножом на перестрелку.

Глава 54

Рогиэль мотнул головой. Шефанго удалось в очередной раз его удивить. Так вот, что это был за механизм, который Сардж заказал Мозгу еще во времена их нахождения в Убежище. А те крохотные бутылочки со свинцовыми пробками, для которых Сардж просил Дока подготовить некий алхимический порошок — и не бутылочки вовсе. Это заряды к оружию, некоему алхимическому метателю пуль. Как «револьвер», только — ни капли магии. Интересно… Может удивить, что оно, собственно и сделало — герцог удивился до смерти, хе-хе — но есть и свои недостатки, конечно. Шумное, малозарядное, долго перезаряжаемое — Сардж, не глядя, переломил свое оружие и достал две пустые емкости для зарядов — к тому же алхимическая начинка может быть дорогой и сложной в изготовлении… И против мага, хотя бы минимально защищенного, оно бесполезно. Как, впрочем, и «винчестеры» шефанго. Но сама концепция интересна…

Потрескивала догорающая харчевня. К Сарджу, задумчиво рассматривающему труп герцога, подошел Док, с «винчестером» на локте.

— Кто это? — кивнул он на бывшего герцога.

— Это тот самый глава работорговцев, которому мы пару раз чувствительно наступили на хвост.

Док еще раз посмотрел на тело:

— Сам лично отправился за нами?

— Я же сказал — чувствительно. А вообще, я подозреваю, нас приняли за группу то ли сильных магов, то ли наемников, заточенных на борьбу с магами. Вот он сам и отправился. Решил, что маг послабее не справится.

— Довел до ума свой пистолет?

— Ага, — Сардж заменил заряды в «пистолете» — вот он как называется — и спрятал в одежду.

Подошла Банни, коротко взглянула на тело и спокойно отправилась за остатки харчевни. От настолько спокойной женщины трудно ожидать какой-то истерики, скорее всего… а, ну да — пошла посмотреть на лошадей… а, нет, лошади ей неинтересны, хотя бедные твари и напуганы. Банни осматривает емкость с Мозгом, что-то успокаивающе приговаривая.

— Йух-ху! — в темноте засвистели и по дороге к остальным своим товарищам двинули три темные фигура. Та часть шефанго, которая обошла Огненный щит и перебила остатки наемников герцога.

— Неплохо получилось, — констатировал Док.

— Нам повезло, — мрачно заметил Сардж, — Будь отряд чуть побольше, или соображай они побыстрее, или будь у них защита магией получше — нам пришла бы хана. Мы все же не профессиональные воины…

— Мда?

— Ну, не все. А фехтуем и вовсе из рук вон плохо. Нас можно расстрелять из засады банальными стрелами, прикрыться полностью защитой от пуль, как вон, у герцога, и зарубить нахрен. Собственно, если бы он не решил, что он дофига могучий маг и не попытался проломить мою «защиту», которой нет — он бы меня прикончил. Потому что не потратил бы все силы на вон ту белую вспышку и остался бы в защите. А в ближнем бою я бы с ним не справился.

— Хорошо, что он не знал, что пытаться нас пробить — все равно что пытаться… даже не знаю, с чем сравнить…

— Это ненадолго. Рано или поздно кто-то просечет, в чем наша фишка и построит нападение исходя из этого. Нам еще повезло, что все, с кем бы до этого сталкивались и те, кто теоретически мог бы рассказать про наши способности — мертвы…

— Ух ты, сам герцог Малье, — крысолюд-человек спокойно прошел мимо двух разговаривающих шефанго и склонился над телом. Деловито обшарил карманы, стянул перстни и задумался, глядя на сапоги. Меч Хныка почему-то не заинтересовал.

Док и Сардж переглянулись. Рука командира медленно потянулась к рукояти здоровенного ножа, который каждый шефанго носил на поясе под плащом.

Эй-эй-эй! Архимаг был против того, чтобы терять такого агента! И ведь не скажешь им, что Хнык не выдаст их секрет, потому что на их стороне! Вернее, на стороне Рогиэля, что одно и то же.

Док придержал Сарджа за локоть:

— Хнык, а ты видел, что тут творилось?

— Неа, только слышал, — человек-крысолюд еще раз посмотрел на сапоги, но решил, что они ему все же не нужны, — Вон из-за того холма. Я нелюбопытный. А когда есть возможность схлопотать файерболл в голову — я вдвойне нелюбопытный.

Сардж коротко глянул на Дока и убрал руку с ножа. То, что Хнык мог услышать их разговор, они не боялись — в разговоре они использовали русский язык, который в этом мире кроме них никто не знал. Ну, кроме него, Рогиэля, конечно, но об этом они не подозревали.

— О, мародерка-мародерочка! — потер ладони Кен, — А чего это мы растерялись и вон тех на холме не обшарили? Ща исправимся!

— Отставить, — коротко сказал Сардж и Кен замер в полуразвороте, — Собираемся и валим отсюда в темпе вальса.

— Зачем? — спросила Багира. Ракше молча кивнула и двинулась к лошадям. То ли послушалась без возражений, то ли команда Сарджа отвечала каким-то ее мыслям.

— Затем, что мы устроили тут Курскую битву в трех милях от столицы. Как быстро сюда нагрянут какие-нибудь инквизиторы и кого первым повяжут? Двигаем к входу в Андердарк. Поели, блин…

Инквизиторы вас как раз и не тронут, подумал Рогиэль. Им сражения между людьми, хоть с магией, хоть без — неинтересны. Вот будь вы демонами…

— Погоди, Сардж, — Док, шагнувший было к конюшне, остановился, — А зачем нам теперь Андердарк? Герцога мы прикончили, значит, работорговцев с хвоста стряхнули. Зачем связываться с Лабиринтом Многих? Я погуглил, штука эта ненадежная и опасная.

— Это где ты погуглил?!

— У Мозга спросил.

— А, ну да…

— Поехали потихонечку своим ходом?

— Пока нас не нагонят какие-нибудь королевские гвардейцы, чтобы взять за жабры и поинтересоваться, кто прикончил кузена самого короля?

Док нахмурился:

— Думаешь?

— Допускаю. Поэтому — алга! Все на месте? Док, Кен, Багира… Банни…

Блондинка выглянула из-за угла бывшей харчевни.

— Ракша?

— Я тут! — из-за спины Банни помахала тонкая рука.

— Харли? Харли! Куда она провалилась? Харли!

Девушка не отзывалась. Шефанго насторожились и подняли «винчестеры». Сардж с сомнением покосился на Хныка, спокойно сидевшего на земле возле мертвого герцога.

— Я не видел, — развел тот руками, — Кстати, если вы не будете собирать трофеи с тех, кто на холме…

— Забирай, — отмахнулся Сардж, — Харли!!!

— Она была… — Док поднял указательный палец и провел им вдоль придорожных кустов — Вон там…

Шефанго переглянулись и бросились туда. Туда, где последний раз видели свою подругу, импульсивную и неосторожную девчонку, решившую, что ползти — это долго и лучше пробежать несколько шагов.

Харли была сразу за кустами. Она лежала на земле, с азартной улыбкой, глядя в звездное небо.

Из груди девушки торчала стрела, пробившая худенькое тело насквозь.

* * *

— Ее надо похоронить… — безнадежно произнесла Ракша. В очередной раз.

— Я не дам ее хоронить я не дам ее хоронить я не дам ее хоронить… — Кен раскачивался вперед-назад, держа на коленях тело мертвой сестры.

Шефанго ехали по ночной дороге молчаливым караваном. Гибель Харли выбила из колеи всех, восторг от одержанной победы исчез, как смытый волной. Кен сидел в повозке и плакал, не скрывая слез.

— Он прав, — неожиданно произнес Док, подъезжая на своей лошади к лошади Ракши.

— Возить ее с собой вечно мы тоже не можем.

— Я не это имел в виду. Просто… Закапывать Харли в землю посреди дороги… как-то… неправильно…

— Я не дам ее хоронить я не дам ее хоронить я не дам ее хоронить…

— Фамильного склепа у нас нет.

— ПОКА нет.

Ракша посмотрела на Дока:

— Предлагаешь… Подождать, пока мы завоюем себе замок? Чтобы там разбить кладбище?

— Нет. Это долго.

— И глупо. Это будет очень небольшое кладбище. Всего на семь мест.

Почему на семь? А, ну да, Смита она не считает…

— Почему на семь? Ты не считаешь Смита?

— Нет, просто последнего из нас некому будет хоронить.

О, Рогиэль усмехнулся, вспомнив находящиеся в подземном хранилище сотни капсул с будущим пополнением новой расы, ты никогда еще так не ошибалась, девочка…

— Я имел в виду не кладбище. Она же на моем факультете работала, и мы как-то болтали с коллегами, на разные темы. И я точно помню, что когда зашла тема смерти и будущего погребения — Харли высказалась в том смысле, что она жадная и не хочет кормить червяков, с которыми даже не знакома.

— Я не дам ее хоронить я не дам ее хоронить я не дам ее хоронить…

— Она хотела кремацию? — сообразила Ракша.

— Да, — коротко ответил Док.

— Да! — Кен вдруг оживился и поднял горящие безумным желтым светом глаза, — А прах развеять с самой высокой башни замка! Она… Она этого хотела…

Док осторожно завел разговор о техническом воплощении этой идеи, загружая мозг Кена размышлениями и отвлекая его от скорби.

Рогиэль тоже задумался. Кремация практиковалась там, где существовала слишком большая вероятность того, что тело поднимет некромант или какая-нибудь злокозненная сущность. Но в таких случаях предпочитали магический огонь — короткая вспышка и тело превратилось в легкий прах. А вот с шефанго — вопрос. Подействует ли магия на уже мертвое тело шефанго? И можно ли его поднять магией? Ответа на эти вопросы существовало ровно два — «да» и «нет». И Рогиэль мог привести множество весомых аргументов в пользу любой из версий. Поэтому — нужно проведение практических экспериментов. Не на Харли, естественно, и тем более — не на оставшейся шестерке шефанго. Потом, когда у него будет побольше образцов для экспериментов…

— Приехали! — Сардж вытянул назад открытую ладонь.

Они действительно приехали. Перед группой шефанго открылась округлая плоская территория, усыпанная серыми мелкими камнями. На которой не росли ни деревья, ни трава, ничего.

А посередине этой площадки поднималось бурое нагромождение камней. Вернее, это была не какая-то там груда камней, эта… возвышенность… выглядела так, как будто когда-то давным-давно в глубине земли родился такой жар, что камни закипели. Закипели и выплеснулись наружу, застыв огромными наростами, похожими на уродливые башни. В центре чернело отверстие, позволяющее пройти в ряд нескольким повозкам бок о бок, с верхнего края пещеры свисали каменные потеки, превращающие ее в подобие клыкастой пасти. Над входом темнели еще несколько отверстий, делавших это каменное образование похожим на огромный череп какой-то твари. Если, конечно, у этой твари три глаза разного размера.

С повозки спрыгнул и потянулся Хнык:

— Добро пожаловать в Андердарк.

Глава 55

Своды пещер обычно покрыты острыми шипами сталактитов, выступающими изломами камня и прочими неприятными на вид штуками. Своды туннеля, ведущего вглубь земли, ничего этого не имели, но приятнее выглядеть от этого не начинали. Поперек свода равномерно шли неровные кольцевые выступы, как будто…

— Как будто, — задумчиво произнес Док, — вы входим внутрь чьего-то огромного кишечника.

Сардж, ехавший с ним рядом верхом, молча пожал плечами, соглашаясь.

Пол туннеля должен был быть покрыт такими же выступами и ехать по нему, хоть на лошади, хоть на повозке, было бы так же удобно, как по дороге, выложенной стволами деревьев. Но кто-то позаботился о проезжающих и пол был засыпан мелким камнем, хрустевшим под колесами повозок шефанго.

Туннель спускался все ниже и ниже, слегка извиваясь — отчего ассоциации с кишечником становились еще неприятнее — откуда-то тянуло прохладным воздухом, на стенах колыхался огонь факелов гномьей работы.

— Приехали, — коротко произнес Сардж.

Туннель перекрывала стена. Цельнометаллическая, покрытая крупными грубыми заклепками. Ни дверей, ни замков, ни какого-нибудь колокольчика — ничего.

Только стена.

В этот момент изображение перед глазами амеронского кота, которыми Рогиэль наблюдал за происходящим, мигнуло и на несколько секунду сменилось темнотой. Вот оно, влияние Андердарка, насыщенного чужой магией, поднимающейся из самых недр, из Нижнего Подземья. Здесь никогда нельзя быть уверенным в том, что твоя магия сработает. Вон, даже совсем недалеко от поверхности — и то чувствуется.

За эти несколько мгновений с шефанго ничего не случилось. Разве что Сардж спрыгнул с коня и подошел к стене, осматривая ее. Сзади к нему подошла Банни, как всегда спокойная и молчаливая, лениво взглянула на металл.

Что-то зашуршало, со стен кое-где осыпалась каменная крошка. Сардж бросил ленивый, якобы ленивый, взгляд вправо-влево.

— Бойницы открылись…

И тут стена перестала быть стеной и стала воротами. Створки которых разошлись в разные стороны, открывая проход дальше по туннелю.

— Сфинктер сжался, — прокомментировала это событие Банни.

— Тогда уж — разжался.

— Я про себя.

За стеной-воротами стояли три темные фигуры. Закованные в металл по самую макушку, так что ни единой щели не видно — не считая обзорной — в руках, тоже металлических, естественно, фигуры сжимали алебарды. Тоже цельнометаллические.

— На муравьев похожи, — сказала Банни. По-русски.

— У муравьев талия уже, — тихо ответил Сардж, — И вообще есть.

У гномов-стражников — ну а кто это еще мог быть — талии, естественно, не было, как и у гномов вообще, обладающих фигурой бочонка.

— О чем они? — спросил один гном другого. На поверхностном диалекте гномьего.

— Не знаю. Кто это вообще такие?

— Кто вы и зачем пришли в наши владения? — спросил гном Сарджа, перейдя на всеобщий, — а также о чем вы говорили только что со своей спутницей и не было ли это оскорблением в наш адрес?

— Мы — шефанго из клана Брэган Д’Эрт, — спокойно ответил Сардж на том же гномьем диалекте, на котором только что говорили сами стражники, — Пришли сюда для того, чтобы пройти Лабиринт Многих. А в разговоре со мной моя спутница сравнила вас с муравьями.

Сам того не зная, Сардж умудрился целых три раза понравиться гномам. Во-первых, они с уважением относятся к тем, кто взял на себя труд изучить их язык. Во-вторых, сравнение с муравьями гному, скорее, польстит. Гномы любят этих трудолюбивых насекомых, видимо, находя в них сходство с собственным обществом. Собственно, и доспехи гномы воронят с целью добиться некоторых ассоциаций с муравьями.

Ну и в-третьих — гномы любят, когда с ними говорят честно, прямо и без уверток. А еще у стражника просто обязан быть артефакт, определяющий ложь. Так что слова Сарджа ему должны понравиться. Правда, неизвестно, действует ли этот артефакт на шефанго и скорее всего — нет, но все же…

— Кто вы такие? — вдруг произнес гном в центре, командир стражи.

Сардж раскрыл было рот, собираясь, видимо, просто повторить то, что уже сказал — одинаковый вопрос, одинаковый ответ — но гном поднял ладонь, призывая его дослушать:

— Почему я вас не чувствую? Вы есть, но вас как будто нет.

— Это особенность шефанго, — спокойно ответил Сардж. При этом его взгляд скользил по металлу гномьих доспехов, он явно прикидывал, куда стрелять, в случае чего. Пуля «винчестера» металл не пробьет.

Гном качнулся, оглядывая караван повозок.

— Зачем вы хотите пройти Лабиринт Многих?

— Нам нужно попасть в Уоркварт.

— Для этого есть другие пути. Более… безопасные.

— Для нас сейчас самый безопасный путь — Лабиринт Многих.

— Вы хотите пройти Лабиринт для того, чтобы просто… попасть в другой город?

— Да.

Гномы качнулись и зашумели.

— Многие, — продолжил командир стражников, — приходят сюда, чтобы пройти Лабиринт Многих. Каждого вела какая-то цель. Кто-то хотел найти силу, кто-то — деньги, кто-то — любовь, кто-то — власть. Лабиринт Многих может привести тебя куда угодно. Что ищете вы?

— Дорогу в Уоркварт.

— И все?!

— Да.

Гномы переглянулись. Ну, или, как минимум, качнули глухими стальными шлемами вправо-влево.

— Мы не можем противиться тем, кто хочет пройти Лабиринт Многих, но должны предупредить…

— Я сам их предупрежу, — под локоть Сарджа поднырнул Хнык и откинул капюшон своей куртки из крысиных шкур, — Они со мной.

— А, это ты, крыса-проводник. Тогда вы знаете правила.

— Знаем, знаем, — отмахнулся человек-крысолюд, — Ехать прямо к Лабиринту, никуда не сворачивая, в поселение не заходить, с гномами не разговаривать, к гномкам не приставать… Нам и не надо в ваше поселение.

— Надо, — неожиданно произнес Сардж.

Алебарды гномов настороженно качнулись вперед.

— Зачем вам нужно попасть в наше поселение? — потребовал ответ командир стражи.

— Может, и не в поселение… По пути сюда в стычке с противником погибла наша сестра. Мы хотели бы сжечь ее тело и взять с собой пепел.

Хнык тяжело вздохнул, но промолчал. Гномы снова переглянулись:

— Ваша сестра была одержима демонами?

— Нет.

— Ваша сестра имела дело с некромантией?

— Нет.

— Ваша сестра — гном?

— Нет, — вот тут Сардж искренне удивился. Он не знал, что сожжение тела в огромных погребальных печах — традиция гномов. Ну, как — погребальных… Обычные кузнечные печи, которые и так горят круглосуточно. А что может быть лучше для гнома, чем отправиться в Чертоги Морадина через ту же печь, с которой и так была связана вся его жизнь?

— Тогда — почему?

— Такова была ее воля.

Гномы постояли молча. Они были в серьезном затруднении. С одной стороны — перед ними явные чужаки, а чужаков гномы не любят, и в свои поселения не пропускают. С другой стороны — это незнакомые чужаки, то есть, представители расы, которая еще ни разу не напакостила терпеливым, но злопамятным гномам. К тому же эти чужаки говорят на гномьем языке и хотят соблюсти один из гномьих обычаев… Трудный вопрос. Гном-командир в ответе на него не уверен. Нужно было бы посоветоваться со старейшинами, но тогда придется признать, что он не смог самостоятельно решить трудный вопрос.

Признаться в том, что не можешь самостоятельно разрешить сложную ситуацию — для любого гнома смерти подобно. Можно поспорить, перед глазами гнома, надежно скрытыми за забралом шлема, сейчас перелистываются страницы гномьих правил, обычаев и законов.

Можно или нельзя? Можно или нельзя?

Ситуацию разрешила, как ни странно, Ракша. Она подошла к своему командиру, таща мешок, набитый чем-то округлым и шепнула Сарджу на ухо:

— Спроси у них, можно ли у них вскрыть черепа?

— Они будут против того, чтобы ты вскрывала их черепа…

— Да не их. У меня свои есть, — Ракша качнула мешком.

Глаза Сарджа расширились и тут же понимающе сощурились:

— Ты отрезала головы нападавшим?

— А ты думал, я разжилась арбузами по акции? Отрезала где-то штук пять, больше мне не дотащить.

— Ты страшный человек, Ракша.

— Можно подумать, я никогда трупы не потрошила. А Мозга надо кормить, да и эти падлы, убившие Харли, у меня никакого сочувствия не вызывают.

— Так-то оно так, но как гномы относятся к глумлению над трупами?

— Спокойно. Если это не трупы гномов, конечно. Даже чаши из черепов врагов еще делают.

Ну, подумал Рогиэль, этот обычай уже ушел в прошлое. Хотя оправленные в серебро чаши наверняка еще хранятся в фамильных закромах. В общем — гномы поймут.

— Кстати, — обратился Сардж к стражникам-гномам, — у вас есть возможность препарировать несколько черепов? Мастерская там, что-то подобное…

Командир стражи понял, что он окончательно растерялся. Но тут Сардж произнес волшебные слова:

— Мы заплатим.

* * *

— Смотри, чего мне подарили, — Ракша продемонстрировала Сарджу механический артефакт с небольшой циркулярной пилой на торце.

Рогиэль понял, что испытывает чувство облегчения. Как только за повозками шефанго захлопнулись створки ворот — возможность слежки за ними с помощью кошачьих глаз закрылась. К счастью, влияние Андердарка не оказалось слишком продолжительным, но, судя по довольной Банни, ласково посматривающей на повозку с Мозгом, по довольной Ракше с подарком, который девяносто девять процентов жителей Кандоса даже не опознали бы — она, оказывается, не просто ассасином была… — по Кену… Кена, конечно, сложно было назвать довольным, но он, по крайней мере, перестал надрывать себе сердце и выглядел почти спокойным, прижимая к груди серебристый сосуд с прахом своей сестры.

Да, игры с гормонами помогают не всегда…

В общем, шефанго получили от гномов то, что хотели. Да даже если и не получили бы — они по крайней мере остались живы. Не то, чтобы гномы убивали всех, кто приезжает в их подземелья… Но бывает всякое.

— Лабиринт Многих, — сказал Хнык, когда они, пропетляв по обширным пещерным коридорам, выехали к темному проему. Вернее…

Не просто темному. Проем был наполнен непроницаемой темнотой, которую не разгонял даже свет факелов.

Хнык повернулся к Сарджу и протянул руку в перчатке:

— Деньги.

— После того, как пройдем.

— Я не пойду с вами.

— Это еще почему?

— Мне в Уркварт не надо.

— Тааак…

Шефанго, почувствовав неладное, начали медленно окружать крысолюда-человека, отрезая ему путь к бегству.

— Если я возьму деньги, — спокойно сказал Хнык, — я не стану вас обманывать. Крысолюды не обманывают тех, кто заплатил.

— Вообще-то да, — подтвердила Банни, — Не обманывают.

Наверняка у Мозга уточнила, во время «кормежки».

— Ты обещал провести нас, — не согласился Сардж.

— Провести до Лабиринта. Провести ЧЕРЕЗ него я не обещал. Я не могу.

— Почему это?

Хнык пошевелил пальцами протянутой руки:

— Деньги. Это входит в условия прохода, а вы мне за них еще не заплатили.

В ладонь упал звякнувший мешочек.

— Если что, — предупредил Сардж, — я вернусь. Даже мертвым. И тогда к тебе придет белый полярный лис. И ко всем крысолюдам, до которых я дотянусь — тоже.

Прозвучало ОЧЕНЬ убедительно. Хнык сглотнул слюну, медленно убрал деньги и заговорил:

— Лабиринт Многих можно пройти только один раз. Второй — бесполезно и пытаться. Если я сейчас войду туда, — он кивнул на темноту, — то просто пройду в потемках по коридору и упрусь в глухую стену. Поэтому его должен проходить кто-то из вас…

— Я, — тут же произнес Сардж.

— Это неважно. Слушай дальше. Тот, кто проходит Лабиринт — входит в него, остальные, те, кого он хочет провести с собой, входят за ним. Но проходит Лабиринт — только один, первый. Остальные оказываются в темном коридоре, по которому идут, пока не увидят впереди выход. Если Первый прошел Лабиринт — окажетесь там, куда идете. Если нет — снова выйдете сюда же. То есть рискует только один, Первый.

Хнык приподнял капюшон и обвел шефанго серьезным взглядом.

— Первый же, кто вошел, попадает в Лабиринт Многих. Он оказывается в Ситуации...

— Что за Ситуация? — тут же спросил Сардж, которому это, понятное дело, было интереснее прочих.

— Ты как будто попадаешь в некое место, в котором находятся некий человек и что-то происходит. Тебя происходящее никак не коснется, ты, как будто являешься сторонним зрителем спектакля, происходящее даже выглядеть будет неестественно. Например, цвета тусклее, звуки глуше — или вообще полная тишина. Там может идти битва, или объяснение в любви, или… да что угодно. Это неважно, не обращайте внимание. В этом месте обязательно должна быть дверь. Возможно, не одна. Даже, скорее всего, не одна. Ты должен выбрать правильную — и войти в нее. Войдешь — попадаешь в следующую Ситуацию. Находишь в ней дверь — проходишь, попадаешь в следующую…

Хнык перевел дыхание:

— Почему это место называется Лабиринт Многих? Потому что тот, кого ты увидишь в Ситуации — это на самом деле ты.

Он ткнул пальцем в грудь Сарджа.

— Ты, твое воплощение в какой-то другой вселенной, бесконечно далекой и бесконечно близкой от нашей. Но это воплощение — все же не совсем ты. Твоя задача — проходить от одного своего Воплощения к другому, так, чтобы каждое следующее было ближе к тебе, чем предыдущее. И, в конце концов, ты придешь туда, где будет находиться самое близкое к тебе, Окончательное воплощение. Понять, что это оно, ты сможешь, потому что в той Ситуации не будет двери. Вообще. Ни одной. Ты должен попросить свое Окончательное Воплощение открыть для тебя дверь. Если он откроет — попадешь туда, куда стремишься. Всё.

Хнык отошел в сторону, показывая, что шефанго, если они по-прежнему хотят иметь дело с Лабиринтом Многих, могут идти вперед.

— Ну, тогда поехали, — не раздумывая, сказал Сардж и шагнул вперед, исчезнув в темноте.

Глава 56

События, которых не увидел архимаг Рогиэль

Темнота моргнула и командир шефанго, представляющийся именем знаменитого шерифа и картежника, среди своих друзей известный как Сардж, оказался в незнакомом ему помещении.

В первый момент Сарджу показалось, что у него что-то с глазами, и он даже потер их рукой, свободной от «винчестера», но тут же понял, что глаза тут ни при чем. Просто здешняя реальность так выглядит: тусклой, черно-белой, мутной, как будто он смотрит старый, еще довоенный фильм. Впечатление усугублялось тем, что вокруг стояла абсолютная тишина.

Он находился… судя по сводчатому каменному потолку — в каком-то подземелье. Возможно — туннель канализации, но, так как запахов тут тоже не было, определить это не представлялось возможным.

Посреди этого туннеля, спиной к Сарджу, находился здоровенный громила, ростом так хорошо за два метра, в плаще и шляпе-котелке. Громила занимался тем, что палил из двух монструозных револьверов по набегающей на него толпе… монстров?... мутантов?... тварей?... Кого-то непонятного: похожие на людей, но с лицами, больше напоминающими помесь лягушки с мопсом.

Громила стрелял, вспышки выстрелов освещали туннель, лягушколюди перли вперед — на стоящего столбом Сарджа никто не обращал внимания. Он сделал шаг вперед и осторожно толкнул здоровяка в спину. Ноль реакции. Сардж толкнул сильнее. Потом ударил кулаком. Ничего.

Правильно. Как и сказал проводник, мать его за ногу — тебя происходящее не коснется. Ты здесь всего лишь зритель того, что происходит с твоим воплощением из другой вселенной. Ищи дверь и уходи.

Сардж бросил последний взгляд на громилу — это он, что ли, его воплощение? — и огляделся в поисках выхода из Ситуации.

Ага, вот она, дверь. Низкая, деревянная, с полукруглым верхом. Хнык что-то говорил о том, что нужно выбрать, но выбирать не из чего — других дверей в округе нет.

Сардж открыл ее и, пригнувшись, шагнул вперед.

* * *

Темнота моргнула и Ситуация сменилась.

Теперь Сардж стоял в… спальне. Ну, навряд ли такая здоровенная кровать будет стоять в гостиной или на кухне, верно?

Здесь тоже творилось что-то непонятное: на кровати сидела худенькая черноволосая девушка в ночнушке, а напротив нее стоял гном. Типичный такой гном, низкий, широкоплечий, носатый, бородатый, в черных очках. Гном целился в девушку из огромного мушкета, практически — ручной гаубицы, и выглядел гораздо более испуганным, чем она. Девчонка, скорее, удивлена, как человек, который проснулся в своей постели — а тут гном с зенитками. Что-то объясняет, но звука тут опять-таки нет. И цвета тоже не завезли. Хотя есть подозрения, что вот эти черные пятна на простынях и ковре должны быть кроваво-красными…

Вот тут Ситуация посложнее. В спальне — две двери.

Одна за спиной гнома, вторая — поменьше, за спиной девушки, видимо, ведет в какую-нибудь «дамскую комнату». Ну и какая из них?

По логике — хотя какая может быть логика в этом сумасшествии? — ему нужна та дверь, которая ближе к его здешнем Воплощению. В комнате двое — девушка и гном. Кто из них? Сардж не чувствовал никакой близости ни к тому, ни к другой. Хотя девушка, надо признать, ему симпатична, но…

Ладно, положимся на интуицию.

Он прошел между двумя спорщиками — спина зачесалась, когда на секунду попала под прицел гномьего мушкета — и открыл дверь, которая была ближе к девушке.

* * *

Новое помещение.

Небольшая узкая комнатка, какой-то кент в кепке подкрадывается к лежащему на кровати человеку. Осторожно, как будто вокруг непроглядная темнота… а, да, это и есть темнота, ведь глаз шефанго у людей нет, и видят они плохо.

Поднята рука с револьвером…

Сверкнул клинок, подкрадывавшийся, зажимая культю, падает на пол, тот, кто спал, вернее — притворялся спящим, прыгает к двери, сжимая в руке меч. Тусклый свет на секунду осветил серый джинсовый костюм — и мечник исчез в коридоре, который виднелся за дверью.

А для Сарджа за той самой дверью опять подмигнула темнота.

* * *

Неожиданно. Не туннель, не спальня, не кладовка. Вообще не помещение. Автобус.

На сиденьях сидят трое, похоже, разговаривают. Высокий худощавый парень с длинными черными волосами, в черном готическом доспехе, покрытом зловещими, но совершенно нефункциональными шипами. Парень опирается на двуручный меч и что-то втолковывает собеседникам. Один из них, мальчишка в круглых очках — больше чем у Гарри Поттера — одет в синюю школьную форму, второй кутается в плащ и зевает. Судя по взлохмаченной гриве волос, его вытащили из кровати, и сейчас он хочет только одного — вернуться назад и доспать.

Снова две двери. Как и в любом автобусе.

Сардж осмотрел троицу, решил, что вон тот Темный Властелин вызывает больше отклика в его душе и пошел к двери, которая была ближе к чернодоспешнику. Протиснулся между беседующими, отодвинул в сторону меч и пнул створки.

Дверь раскрылась. Темнота мигнула.

* * *

Снова неожиданность. Никаких сражений или какой-нибудь еще помеси нуара с темным фэнтези.

Небольшая комната, вызывающая ассоциации с чем-то деревенским. Крохотное оконце, кровать в углу, толпа людей вокруг кровати. Судя по всему — вон тот старичок, что накрыт одеялом по самый нос, собирается отправляться в лучший мир, и диктует свою последнюю волю. «Диктует» фигурально выражаясь, конечно — никто не записывает. Эта троица здоровяков — наверняка сыновья будущего покойного, которым сейчас достанется, как в той сказке, кому дом, кому мельница, кому кот.

Старик вяло взмахнул рукой, народ качнулся к окну, выглянул, и, судя по всему, задал какой-то глупый вопрос — умирающий решил повременить с умиранием, приподнялся на подушках и энергично зашевелил губами, скорее всего — описывая умственные способности собравшихся.

Народ почтительно внимал.

Что ж, тут тоже только одна дверь…

* * *

Опять деревня. Сарай. Дощатые и щелястые стены, пол — просто утоптанная земля, по стенам висят грабли, вилы и тому подобный сельхозинвентарь, а также пучки засушенных трав.

Сардж повернулся. Оп-па. Это не сарай оказывается, а импровизированная тюрьма.

Несколько человек, связанных по рукам и ногам, занимались тем, что избавлялись от веревок, перерезая их чем-то острым. Видимо, те, кто их сюда запихал, не обладали высоким уровнем интеллекта, так как сейчас эти парни развяжутся, возьмут в руки по мотыге и объяснят всем, почем фунт лиха. Один из парней склонился над рюкзаком и радостно извлек из него зажигалку и три то ли фальшфейера, то ли динамитные шашки. Хотя, судя по тому, что они не красные, а светло-бежевые — все же не динамит…

О, цвета появились!

Конечно, звуков по-прежнему не было, а цвета были тусклыми, как на пленке фабрики «СВЕМА», но они были. А это означало, что он, Сардж, идет в нужном направлении.

Парень радостно показал приятелям добытый из того же рюкзака спиннинг, но Сардж уже подошел к двери сарая. По логике дверь была заперта, но перед ним легко распахнулась.

* * *

Комната. Пять человек. Молодой мужчина в клетчатой рубашке и джинсах, а также молодая же брюнетка — привязаны к стульям, девочка лет десяти-одиннадцати испуганно сжалась в углу.

Да, цвета точно есть.

С мужчиной разговаривает похититель, здоровенный мужик с бородой.

Сардж почувствовал, как его накрывает неуправляемая ярость — очень уж эта Ситуация походила на ту, после которой он ушел из дивизии — поэтому, понимая, что исправить здесь ничего не сможет, прыгнул к двери, чуть не сбив второго похитителя, щуплого типчика с неприятным лицом профессионального подлизы.

Темнота.

* * *

Неприятно выглядящая эльфийка, совершенно голая, прикована за руки и за ноги к креслу, подозрительно напоминающему орудие пыток. Судя по тому, что она активно вырывается и ругается — нет, звуков еще нет, но смысл и так понятен, с таким лицом в любви не признаются — а стоящий рядом зеленый и носатый гоблин что-то деловито объясняет, прежде чем с еле слышным хлопком телепортироваться. О, и звуки частично появляются!

Дверь. Темнота.

* * *

Круглый зал с высоко поднятыми рядами сидений. Посередине зала — молодая девушка-блондинка, на которую сверху смотрят старики и одна старуха, похожая на ворону. Может быть — суд, а может быть — экзамен, в любом случае девушка спокойна и явно собирается выйти отсюда победительницей.

Дверь. Темнота.

* * *

Офис в небоскребе. Точно такой, какой показывают в американских фильмах — обширное помещение с клетушками-ячейками, и окно во всю стену. У окна стоит человек. А за окном…

БУМ.

За окном по улице шагает… Кто-то шагает, определенно. Вот только, несмотря на то, что этаж, на котором сейчас находится Сардж, шибко высокий, рассмотреть шагающего не получается. Огромная нога, метров, как бы не соврать, полсотни в поперечнике, проносится мимо окна.

БУМ.

Здание ощутимо встряхнуло. Человек, стоящий у окна, выругался по-английски. Звуки точно вернулись. Быстренько порадуемся этому замечательному открытию — и ищем дверь. Потому что оставаться там, где бродят твари высотой с Эйфелеву башню, у Сарджа нет никакого желания.

БУМ.

Сливающаяся со стеной дверь какой-то кладовки. Темнота.

* * *

Пивнушка. По виду немецкая. И либо это косплей-пивная — почему косплей-кафе может быть, а косплей-пивная нет? — либо находится она приблизительно в Германии века так девятнадцатого. Если судить по одежде официанток и посетителей.

Четверо мальчишек, в глухо-черной форме старинного покроя поднимают пивные кружки, отмечая что-то, надо полагать, очень важное… А, нет, один из них, самый серьезный, потягивает воду из стакана. Разговор на незнакомом языке, пусть и похожим на немецкий. Но немецкий Сардж знает — это не он.

Мимо пробежала девчонка-официантка.

Сардж шагнул было к входной двери, но остановился. Какое-то… Ощущение, что это не ТА дверь. А, ну вон, верно — за спинами парней, один из которых явно и есть здешнее Воплощение Сарджа, низенькая дверца, в ней как раз скрывается официанточка.

Легкий скрип петлей. Темнота.

* * *

Узкий, покачивающийся коридор, как будто на корабле. По нему, отчаянно хромая прыгает молодой парень. Которого жизнь, похоже, даже не потрепала, а пожевала и выплюнула: черная повязка через правый глаз, пол-лица сожжено, даже длинные свисающие патлы этого ожога не скрывают, ну и для полного пиратского комплекта — деревянная нога.

Стуча деревяшкой по полу, парень ловко пропрыгал мимо Сарджа, стоявшего посреди коридора, и скрылся за дверью. Перед этим оглянувшись и…

Показалось? Или он вправду махнул рукой, мол, давай за мной?

Сардж привык верить своей интуиции — в конце концов, он еще жив — поэтому двинулся к той же двери.

Темнота.

* * *

Крохотная комнатушка. Ни окон, ни дверей. Письменный стол, свеча, бумаги. За столом сидит чело… а, нет, эльф. Золотистые волосы, острые уши, тонкое лицо. Точно, эльф. Правда, глаза эльфа закрывал золотой обруч с двумя рубинами на месте глаз, так что, видимо, типичным представителем своей расы он не был.

Впрочем, кто их знает, этих эльфов…

Сардж огляделся, пытаясь понять, где здесь может быть дверь. Он успел осознать, что ее здесь нет нигде, как эльф поднял голову:

— Кто ты такой?

Сардж понял, что он попал. А вот в нужную ему точку или просто — пока непонятно.

— Шефанго из рода Брэган Д’Эрт, — вежливо ответил он, присаживаясь на табурет у стола.

Эльф посидел секунду, не шевелясь. Потом снял обруч, видимо, выполняющий функции очков, потому что за ним скрывались, пусть усталые и удивленные, но обычные глаза:

— Что за дикая смесь из Муркока, Забытых Королевств и Клинта Иствуда? — он кивнул на винчестер, который Сардж положил на колени.

Рука эльфа, тем временем, потянулась к резному деревянному посоху.

— Так получилось, — развел руками Сардж, вернее одной рукой, вторая так и лежала на винчестере, — Поехали мы с друзьями на ролевку, а нас машиной и снесло. Вроде бы умерли, а на самом деле — пришли в себя в другом мире, вот в таких замечательных телах. Приходится крутиться.

Эльф замер.

— С друзьями на ролевку… В другом мире… В новых телах… — медленно произнес он, — А эльфийский архимаг к этому никак не причастен?

— Вроде бы нет. Нас какой-то бородатый Гэндальф оживлял. Типа, эксперимент по созданию новой расы. Имя он ей не придумал, вот, самим пришлось.

— Как ваш мир называется?

— Земля.

— Это я и так понял. Когда ты заговорил по-русски. Тот мир, в который вас призвали.

— Кандос.

Эльф потер подбородок. Потом протянул руку:

— Шаман Михаэль, из Сумеречного леса.

Они поговорили еще немного, Сардж рассказал о себе, Михаэль — о себе, сошлись на том, что все архимаги редкостные сволочи, на том, что судьба Сарджа сотоварищи достаточно похожа на судьбу Михаэля, чтобы его, Михаэля можно было бы признать Окончательным Воплощением — кстати, про Лабиринт Многих шаман ничего не слышал — а потом сумеречный эльф встал из-за стола и открыл для командира шефанго дверь. Которая пряталась в тенях в углу, и которую Сардж до этого в упор не видел.

Он шагнул в нее…

А следующим что он увидел, была уже каменная улица незнакомого города.

— Получилось, — выдохнула у него за спиной Ракша.

Глава 57

В дверь гостиничного номера постучали. Сардж, лежащий на спине, поднял голову от подушки. С трудом, если честно: хотя сам переход по Лабиринту занял чуть менее получаса, по ощущениям тех шефанго, что шли по темному туннелю, пока не увидели свет и не вышли в каком-то переулке северного города Уоркворта, сделав шаг на брусчатку, Сардж внезапно ощутил такой упадок сил, как будто пробежал марш-бросок с полной выкладкой, километров на пятьдесят. Хотя нет — километров тридцать. На пятьдесят он выматывался все же больше…

— Сардж… — в дверь заглянула Багира, — К тебе можно?

— Смотря с какой целью.

Вот команда не устала нисколько и это несмотря на то, что на дворе — рассвет, они не спали ночь и пережили бой, в котором потеряли товарища. Откуда только энергия… а, ну да. Стоит сказать спасибо мэтру Петариусу за новые тела.

Багира замялась.

— С этой — нет. Я устал. Честно.

Девушка тяжело вздохнула, после чего с надеждой посмотрела на Сарджа. Тот молча закрыл глаза. Тяжелые женские вздохи на него действовали так же, как женские слезы.

Никак.

* * *

В дверь гостиничного номера постучали. Сардж поднял голову от подушки. В номере стояла Ракша. В своем черном ассасинском костюме, с расстегнутым воротом… хорошо, так надо признать, расстегнутым… Почти до пупка.

Ракша провела рукой, чуть распахнув одежду, и теперь пупок тоже стал виден.

— Ракша, скажи, что какое я тебе плохое зло сделал?

— В смысле? — подняла брови та. Черная ткань медленно поползла со смуглого плеча, в полумраке комнаты выглядевшего почти белым.

— Ну, раз ты хочешь моей смерти.

Девушка-ассасин, не утруждая себя приведением одежды в порядок, подошла к кровати:

— Что, реально так плохо?

— На тебе когда-нибудь скакали?

— Да.

— Неудачный пример, согласен. Ты когда-нибудь разгружала вагоны с цементом?

— Вот это нет.

— Тогда ты меня не поймешь.

Ракша задумчиво посмотрела на командира:

— Будешь должен.

Она легонько щелкнула его по носу и исчезла.

* * *

В дверь гостиничного номера постучали. Сардж поднял голову и достал револьвер из-под подушки. Правда, случая проверить, начала ли он работать после того заклинания, глушащего артефакты, еще не было…

Заодно и проверим.

В дверь вошла Банни. Обмотанная белой простыней.

— Вы все-таки хотите моей смерти, — печально констатировал Сардж.

— Хочу. И твоей и моей. Маленькой такой. Раз по пять. Знаешь, что француза называют маленькой смертью?

Сардж застонал. Потому что знал.

— Банни, ну ты-то куда?

— А я, по-вашему, железная? — спокойно произнесла блондинка, после чего сняла простыню и повесила ее на спинку стула. Под простыней ожидаемо не оказалось ничего, кроме самой Банни.

— Я зверски устал, — напомнил Сардж.

— Расслабься и получай удовольствие.

— Сюда могут прийти Багира и Ракша.

— Не придут, — Банни присела на краешек кровати и деловито принялась расстегивать пуговицы рубашки командира, — Они вдвоем утешают Кена.

— Что?!

— Да лежи ты, уставший. Под утешением имеется в виду две бутылки вискаря, которые они вливают в него и в себя.

— Тьфу, ты. Я про него забыл. Думал, Смит все с собой забрал.

— Он забрал только аппарат.

— А Док где?

— А Док с ними. Но если бы я сказала, что с ними еще и Док, ты бы не повелся.

— Вот… вредина.

На это Банни уже ничего не ответила. Время разговоров закончилось.

* * *

Где оказались шефанго Рогиэль обнаружил только утром. По тому, что они не вышли обратно в Андердарк, можно было понять, что переход прошел успешно, и они переместились в Уоркворт. А вот куда… Попробуйте найти в огромном городе шесть человек, которых магический поиск не видит в упор, а магическую метку на неодушевленные предметы, типа телег и лошадей, дистанционно не поставишь.

Впрочем, Рогиэль понял, что, скорее всего, шефанго попросту остановятся на ночлег, поэтому методично обследовал все гостиницы, трактиры и постоялые дворы столицы Морпетского королевства.

На семнадцатой он их нашел.

Уже наступило утро. Причем давно. Так давно, что уже и полдень прошел. Но у шефанго, видимо, утро наступало в тот момент, когда они просыпались. По крайней мере, три пулевых отверстия в двери той комнаты, что занимал Сардж, говорили о том, что шефанго не любят, когда их будят, поэтому прислуга старалась перемещаться в том крыле здания, которое заняли создания архимага, тихо и быстро.

Сардж, впрочем, выглядел отдохнувшим и довольным жизнью. Он сидел в обеденном зале гостиницы и ел завтрак, состоящий из яичницы и жареного мяса. По крайней мере, когда он спустился и заказал завтрак, никто не осмелился сказать ему, что уже время ланча.

Банни и вовсе лучилась удовлетворением, особенно когда посматривала на хмурых Ракшу с Багирой. Те, судя по лицам, маялись последствиями вчерашней выпивки, а также с некоторым смущением косились в сторону друг друга. Потому что проснулись в одном номере, хотя и в разных постелях.

Кена слегка отпустил горе от потери сестры. Он не улыбался и не рассказывал анекдоты направо и налево, но, по крайней мере, уже стал походить на себя прежнего. И хотя бы смог оставить в номере сосуд с прахом Харли.

Док вообще не стал спускаться. Он простонал, что, когда придет в себя, обязательно вспомнит того, кто вчера позвал его пить, после чего в нем найдется энергия, чтобы найти его и убить. А пока ему не до того.

* * *

— Значит, планы у нас такие… — начал Сардж, с сожалением проводивший взглядом пустую сковородку.

— Идем к королю? — подняла руку Багира.

— Обязательно. Но потом. Примерно через недельку.

— Чего ждать-то?!

— Ну, во-первых, король наверняка не сидит у окна в ожидании, когда же к нему явятся такие красивые мы и решат его маленькую проблемку. Он — человек занятой, и на прием к нему попасть, это вам не фунт изюма стрескать. Тем более что мы еще и не знаем, как именно записаться на прием к королю. Второе — сказав, что мы красивые, я очень сильно погорячился.

— Разве мы некрасивые? — томно изогнулась Банни. После чего на ней скрестились подозрительные взгляды Ракши и Багиры.

— Красивые, красивые, очень, — успокоил ее Сардж. Подозрение во взглядах двух девушек усилилось.

— …вот только одежда на нас пережила длительное путешествие, грязная, пыльная, мессами рваная. Да и вообще — заявиться на прием к королю в походной одежде…

— Думаешь, нужно узнать, что тут носят?

— Узнать можно, но необязательно. Мы же чужаки, не забываем. Придем в своей одежде, просто она должна быть как минимум — чистой, как максимум — новой. И я склоняюсь ко второму варианту. Значит, нам нужно найти портных, которые нам ее сошьют…

— А Мозг, как в прошлый раз, не справится? Мы его подкормили.

— Хм. Вариант. Но, в любом случае, нужно закупить ткани. Так, третье… Кен, ты как?

— Я в норме.

— С тебя придумать и сделать амулеты, которые объяснят местным, отчего на нас не действует магия. Будем носить их, так, чтобы вроде и не на виду, но чтобы внимательный человек мог заметить, что на нас надето что-то одинаковое.

— Понял. Принял.

— Значит, девочки — за тканями, ну и заодно разузнайте насчет портных все же, Кен — думает над амулетами, Док и я — узнаем насчет приема у короля. Вопросы есть?

— Есть, — подняла руку Банни, — Я девочка?

Ракша тихо пробурчала что-то насчет того, где она была в то время, когда Банни была девочкой.

— Неожиданный вопрос. У тебя закрались сомнения?

— Просто — отношусь ли я к девочкам, которые должны отправиться шоппиться?

— Да, в данном случае ты определенно девочка.

— А можно не надо? Я лучше в номере посижу, с Мозгом пообщаюсь, может быть, вытяну из него какую-нибудь полезную информацию.

— Разумная инициатива. Одобряю. В таком случае девочками назначаются Ракша и Багира. Всем — выполнять поставленную задачу, а я наверх, оживлять Дока.

Док, впрочем, уже и сам спускался по лестнице, принюхиваясь к запахам еды.

* * *

Уоркворт шефанго в целом понравился. Правда, на вкус Рогиэля, он был слишком прост и скучен: узкие улицы, брусчатка, острые черепичные крыши, дома в основном из красного кирпича, разве что для украшения выложенного узорами, узкие окна, скромные вывески лавок и мастерских. Никаких тебе парков, статуй, фонтанов. Основными цветами Уоркварта были серый и красно-коричневый. Даже река, протекавшая через город и пересеченная длинными мостами, с домами и лавками, и та не выбивалась из общей цветовой гаммы.

Но шефанго понравилось.

Рогиэлю, как эльфу, это было непонятно.

— Вот эта ткань — самая модная в этом сезоне, — продавец развернул на прилавке рулон.

Багира с сомнением посмотрела на светло-голубую материю.

— Нам для мужского костюма, — пояснила она.

— Так для мужского — в самый раз! Шерсть, нитки — одна к одной, плотная, теплая, а если магию добавить — еще и непромокаемая. Могу назвать адрес, где ученик за недорого может сделать. В костюме из этой ткани — хоть к самому королю!

— Это хорошо, — спокойно произнесла Ракша, — Потому что нам как раз к королю и надо. И если на приеме у него вдруг выяснится, что это не самая модная ткань — мы вернемся.

Продавец с сомнением посмотрел на девушек. На их слегка потрепанные наряды.

— Мы долго путешествовали, — так же спокойно пояснила Ракша.

Продавец ненадолго задумался:

— Нет, если Гро Мирдин сказал «хоть к королю» — значит, так и есть. Или я съем эту штуку у вас на глазах!

Он пристукнул рулоном по прилавку.

— Что ж, слово сказано, слово услышано. Давай свою остромодную ткань. Только поищи другую расцветку. Менее… голубую.

Девушки-шефанго вышли из лавки с покупками, закинули их в повозку и запрыгнули на облучок. Повозка медленно покатила по Королевскому мосту, мимо витрин лавок и магазинов, которыми славился мост.

— Смотри-ка, — Багира осторожно толкнула Ракшу в бок и указала взглядом в сторону, — Кто это?

Та посмотрела на человека, вышедшего из двери одной из лавок. Пожала плечами:

— Не знаю. Не помню таких существ среди обитающих здесь. Потом у Мозга спросим.

Рогиэль посмотрел на «неопознанное существо». Обычный мужчина, высокий, чуть сутулый в плаще с капюшоном. Лицо узкое, бледное но в целом — обычное. Почему — существо?

Стоп.

На шефанго не действует магия. В том числе — магия иллюзий. И, возможно, они просто видят настоящий облик этого «человека». Рогиэль присмотрелся к нему…

Ничего. Просто человек. Никакой иллюзии.

Присмотрелся повнимательнее…

А, нет, иллюзия есть. Но очень, очень хорошо спрятанная.

Присмотрелся ОЧЕНЬ внимательно.

Однако…

Под иллюзией лицо «человека» поплыло, растаяло и сменилось… Ничем. Под капюшоном пряталась серая губчатая масса, без глаз, без лица, без рта. Без ничего.

Что в Уоркворте, да еще среди бела дня забыл иллитид?

* * *

В руке Сарджа покачивался на цепочке круглый серебряный амулет. Небольшой, пальца три в поперечнике. Плоское кольцо, от верхней точки которого к центру опускалась одинарная линия, от центра вниз расходившаяся на три. Немного похоже на птичью лапку… или на перевернутую гномью руну «защита», хотя и не точно.

— Почему именно такой?

Кен пожал плечами:

— Нам нужно носить его на теле, значит, плоский, чтобы не плотно прилегал, круглый, чтобы не кололся… И чтобы не совпадал ни с каким местным нехорошим символом. А то припремся с аналогом свастики… В общем — вот. Да и вообще, мы люди мирные…

— А надпись?

— Ну, без надписей он не очень походил на супер-пупер амулет. А так — вроде и ничего.

— Да я про смысл!

— Все равно русского здесь никто не знает — сойдет за какое-то таинственное заклинание.

Рогиэль чуть приблизил изображение…

На серебряном кольце по кругу было написано: «Кровью умоется тот, кто усомнится в нашем миролюбии».

Глава 58

Пропели трубы. Ударил о пол посох.

— Клан Бреган Д’Эрт с Востока!

Распахнулись двери… вернее, одна дверь. Две — только для королей, каковыми шефанго уж точно не являлись. У них и земли-то не было, маленькая группка представителей несуществовавшей ранее расы.

Пока не было.

— Вперед! — тихо произнес Сардж, и шефанго шагнули вперед.

Рогиэль подумал о том, что надо признать, выглядели они эффектно. Даже на фоне королевского двора, привыкшего к яркости и эффектности. Особенно — на фоне королевского двора.

По залу, вдоль стоящих у стены придворных, гостей и прочей камарильи, одетых в яркие цвета, блестящих драгоценными металлами и камням, шагали шестеро человек. В темно-серых костюмах, цвета, который Сардж назвал «булыжным» — и в нем действительно было что-то каменное — в широкополых шляпах, без крупинки украшений.

Впереди — командир, следом за ним — Кен и Док, за ними — три девушки. Ровно, не нарушая интервалы, соблюдая строй, с одной и той же ноги — если не знать, что Сардж три дня гонял свою группу по коридору гостиницы, тренируя именно эту синхронность, выглядело впечатляюще. Да даже если и знать — тоже.

Архимаг поднял точку обзора под потолок королевского зала. Ну да, все верно: как будто каменный треугольник движется вперед, под грохочущий звук горного обвала. Шефанго выглядели как каменные големы, как ожившие скалы, как…

— Как нищеброды выглядим, — прошептал Кен.

— Мы гёзы, мы гордые гёзы, — не отрывая взгляд от королевского трона, произнес Сардж.

На троне сидел король Морпета, Чарнс Седьмой Красноречивый. Не то, чтобы он отличался любовью к риторике — просто родился под знаком Соловья, считающегося символом красноречия. Прозвища королям придумывают не просто так, и уж тем более не доверишь это простонародью. А то войдешь в историю каким-нибудь Лысым, Коротким или Длинноногим. И то если повезет. Чарнс Второй Невезучий не даст соврать.

Чарнс выглядел как и полагается королю — величественно и торжественно. А если не обращать внимания на корону, золотую цепь, мантию из драгоценного меха кииса — невысокий, скорее, среднего роста человек, лет сорока, с седеющими волосами, крупным крючковатым носом, умными зелеными глазами. И намечающимся брюшком, говорящим, что от простых радостей король не отказывается.

Рядом с ним — королева Эсталеда, и если убрать с нее корону, золотую цепь, роскошные одежды… В этом месте Рогиэль понял, что несколько увлекся — в его воображении на Эсталеде остались только кольца на пальцах — и переключился на человека, стоявшего у трона. Высокий, худой, как палка, с непропорционально маленькой головой, в скромном темно-синем камзоле. Придворный маг.

Тем временем шефанго подошли к подножию трона.

Сардж низко поклонился — что в исполнении худощавого шефанго выглядело так, как будто он переломился в поясе — следом за ним то же проделали остальные члены его команды.

— Клан Бреган Д’Эрт приветствует его величество!

Чарнс взмахнул рукой, мол, и я тоже вас и все такое. Он пристально смотрел на шефанго и явно о чем-то думал.

— К какой расе вы относитесь? — вдруг спросил он.

— Шефанго, Ваше величество.

— Не слышал о такой.

— Мы с Востока. Редкий, вымирающий вид.

— Отчего вымирает ваш вид? — продолжал спрашивать король. Придворный маг наклонился к уху его величества и что-то прошептал. Среди придворных слышались шепотки и тихие разговоры. Рогиэль явственно услышал, как седоусый генерал рассказывает о том, что в молодости сталкивался с этими ребятами на поле боя. Дерутся отчаянно, но ничего особенного.

— На наши земли пало проклятье. Мы отправились в странствие, чтобы найти новые земли для нашего народа.

— Вы хотите, чтобы я дал вам эти земли?

— Да, Ваше величество.

В зале зашумели.

— У меня нет лишних земель, — улыбнулся король. В зале тихо засмеялись, — Если только вы не хотите освободить Проклятый замок, чтобы получить титул герцога Бентаннского.

Смех в зале усилился.

— Да, Ваше величество. Именно этого мы и хотим. Мы хотели бы испросить вашего разрешения освободить Проклятый замок.

В зале наступила тишина. Такая тишина, что стало слышно, как где-то в отдалении жужжит заблудшая муха.

— Вы хотите освободить Проклятый замок?

— Да, Ваше величество.

— Вы знаете, что с ним случилось?

— Нет, Ваше величество.

— Тогда… от чего же вы собираетесь его освобождать?

— На месте разберемся.

— Вы знаете, что к замку нельзя приблизиться?

— Да, Ваше величество.

— Что в нем видели призраков?

— Да, Ваше величество.

— Что за все эти годы еще никому не удавалось подойти к нему?

— Да, Ваше величество.

Король отклонился к придворному магу. Рогиэль, который не только успел приблизиться к ним, но и тихонько расплести ауру тишины, услышал их разговор:

— Кто они?

— Не маги, это точно. Но на них стоит мощная защита. Даже я не могу ее пробить. В магическом зрении их просто нет.

— Как это возможно?

— Скорее всего — амулеты. Очень мощные, возможно, созданные архимагами. Потому что защитного плетения на этих… шефанго… я тоже не вижу.

— Думаешь, они и вправду смогут…?

— Ну, глупо создавать такую защиту просто для обмана.

— Сейчас увидим…

Чарнс снова обратился к шефанго:

— Вы знаете, что, если даже вам удастся снять проклятье с замка и получить титул — вам предстоит разрешить вопрос с населением Холмогорья и с набегами орков? Иначе вы будете лишены титула.

— Да, Ваше величество.

— И вы надеетесь с этим справиться?

Король не должен выказывать на людях сильные эмоции, но Чарнсу это удалось с большим трудом.

— Да, Ваше величество.

— Как?

— Этого я еще не знаю. Я еще и с замком вопрос не решил. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Что ж… Ваша уверенность в себе впечатляет. Кстати, у вас есть еще лю… шефанго, кроме тех, что я вижу сейчас перед собой?

— Нет, Ваше величество.

— Вы собираетесь справиться с Проклятым замком, орками и безлюдьем — вшестером?

— Да, Ваше величество.

Тишина стояла такая, что даже муха поняла, что что-то происходит, и притихла.

— Что ж. Я готов поручить вам освобождение Проклятого замка.

Повисла некая неловкая пауза. Шефанго вежливо ждали, когда король их отпустит — им предварительно рассказали порядок приема у короля — король же молчал, как будто ждал чего-то от них.

Пауза затягивалась.

— Вы не спросите про деньги? — первым не выдержал Чарнс.

— Что за деньги? — тихо прошептал Сардж за спину.

— Может, он берет деньги с тех, кто хочет попытаться? — произнес Кен.

— Разумно, — согласился Док, — если получится — решена проблема с замком, а если нет — казне прибыток.

— К сожалению, — Сардж поклонился, обращаясь к королю, — мы не знали о сумме, которую должны заплатить…

Король все же не выдержал. Он расхохотался. Его смех в тишине наполненного людьми зала звучал несколько страшновато.

— А ты говорил — мошенники, — он пихнул в бок придворного мага.

— Я не собираю деньги с тех, кто хочет освободить Проклятый замок. Наоборот — я плачу деньги тем, кто хочет совершить попытку. И теперь я понимаю, что вы искренни в своей уверенности.

Король встал с трона:

— Я, король Морпета, Чарнс Седьмой, объявляю, что доверяю клану Бреган Д’Эрт миссию по освобождению Бентаннского замка от лежащего на нем проклятья и, в случае успеха, обещаю, что титул герцогов Бентаннских будет передан главе клана Бреган Д’Эрт, со всеми правами и обязанностями, которыми обладали герцоги Бентаннские. Королевское слово тверже адамантина и так и будет!

Глава 59

Ворота заставы тяжело лязгнули, закрываясь за спинами шефанго. В округе видели орков-разведчиков, а это могло означать очередной набег. Впрочем, орочий набег не поддавался логике и прогнозам и был неожиданнее землетрясений. Землетрясения, по крайней мере, можно предвидеть, а орки отправлялись в военный поход, ведомые зовом левой ноздри. Зачесалась — айда в набег!

Король Чарнс был человеком справедливым и достойным, однако излишней верой в людей — и во все остальные разумные расы — не страдал, поэтому помимо шестерых шефанго в поход к Проклятому замку выдвинулся отряд королевских гвардейцев, толстенький и всего боящийся чиновник Геральдической палаты и придворный маг, которого никто не посылал и который выехал движимый чувством ответственности за начатое мероприятие, переживаниями за судьбы страны, человеколюбием… То есть, как понял Рогиэль, банальным любопытством. Магу было интересно, смогут ли шефанго сделать с аурой ужаса, распространяемой из замка, хоть что-нибудь. Например, просто войти в нее.

Сами шефанго ехали, нимало не сомневаясь в собственных возможностях. Как уже было однозначно установлено магами-исследователями, аура, распространяемая замком, имела однозначно магическую природу, а, значит, не могла навредить созданиям Рогиэля, самой своей природой — и своим скромным создателем — предназначенным для того, чтобы не получать никакого магического воздействия.

Как уже было сказано выше, король Чарнс не страдал излишней доверчивостью, поэтому деньги, которые он торжественно пообещал избавителям от проклятья, оказались не мешком с золотом, а, скорее, долговой распиской. Мол, вы, господа с Востока, в Казначейство заявки подавайте, а мы вам, значит, все требуемое выделим. Если это требуемое, конечно, не будет слишком уж наглым, вроде половину королевской казны или там корону поносить на время. Шефанго, впрочем, отнеслись к такому спокойно, поскольку вообще не рассчитывали на денежное пособие и собирались справляться своими силами. Поэтому запросы их были достаточно скромны: небольшой особняк на время подготовки, запасы еды, ткани, алхимические ингредиенты… Вот с последними, казначеи, конечно, поломали голову. Вместе с Рогиэлем, который с интересом пытался угадать, что там в очередной раз задумали его дети… создания, конечно. Создания.

Часть того, что выходило из колб и пробирок Дока, можно было опознать, как лекарства и эликсиры, что логично, ведь магия исцеления на шефанго не действовала. Часть имела какое-то отношение к оружию, вроде того механического «пистолета», из которого был убит герцог Малье, но какое именно — архимаг не очень понимал, а вот шефанго, как назло, наоборот, прекрасно были с ним знакомы и поэтому не рассказывали друг другу принцип его действия.

Вообще, как заметил Рогиэль, в прежнем мире шефанго алхимия была развита очень и очень высоко. Если даже без магии Док творил такие вещи, то что ж там делали с добавлением магии?

* * *

Серело утро, шел второй день поездки, копыта коней стучали по слегка заросшей дороге — по ней проезжали разве что северные рыбаки, да и те не часто — хлопали плащи всадников: темно-коричневые с пелеринами — у шефанго, темно-красные с белой подкладкой — у гвардейцев. Придворный маг ехал, окруженный сферой отталкивания, отбивающей холодные дождевые капли и порывы ветра.

Лето кончалось, наступала осень.

На облучке повозки шефанго сидел задумчивый Кен. После устроенного ему «расслабления» он опять начал погружаться куда-то вглубь себя и наотрез отказывался расставаться с сосудом, в котором пересыпался прах его сестры. В самой повозке ехал тщательно укутанный Мозг, выполнявший роль походного алтаря — придворный маг с подозрением косился на него, явно чувствуя, что не все так просто, но не имея подтверждений своей интуиции — тюки с вещами шефанго, теми, конечно, без которых нельзя обойтись — гитару и перегонный аппарат они оставили в арендованном особняке — и запас продуктов.

— Док, — спросил Кен у едущего верхом Дока, когда тот поравнялся с ним, — На кого проклятье наложено-то, на нас или на наши земли?

— На земли, — Док определенно растерялся, но ответ нашел быстро.

— Вроде бы вначале САрдж говорил, что на наш народ. Мол, память теряем, все такое… А королю про землю сказал. Путаемся в показаниях.

— Это, — пояснил Док, — мы с ним решили, что лучше говорить про проклятье на земли, чем на нас самих.

— Это почему это?

— Кен, мы — в магическом мире. Тут с проклятьями люди знакомы тысячи лет. И если даже не каждое из них могут снять, то уж определить, лежит на ком-то проклятье или нет, смогут однозначно. Пока мы шарились по глухим задворкам, еще можно было говорить про то, что это, мол, наша раса проклята. А тут мы к королю на прием собрались. У которого придворный маг есть. Наверняка тот должен нас хотя бы минимально просканировать, может, мы какой чумой больны. Смотрит он на нас, значит, никаких проклятий не видит, а тут мы — хоба, мы ж прокляты. А маг проклятья не видит. Значит, либо мы врем, либо оно настолько ядреное, что лучше нас сразу гнать в три шеи, длинными палками, чтобы случайно не коснуться. А так — земли прокляты, дело житейское. Вон, у вас тоже замок проклят.

— Понятно… Что там?

— Во! — выкрикнул гвардеец, ехавший впереди.

Лошади остановились. Дорога раздваивалась, часть ее уходила прямо, на север, вторая же, менее наезженная, отклонялась на восток. На развилке торчал черный покосившийся столб. Когда-то на нем, видимо, висели таблички с указанием, какая дорога куда ведет, но потом проезжающие путники их оторвали и унесли на добрую память.

— Нам туда! — указал гвардеец направо.

Сардж подъехал поближе:

— Замок там?

— Да.

— А там?

— Там Холмогорье.

— Отлично. Значит, нам туда.

Он указал на север.

Гвардейцы подобрались. Они, хотя и с интересом посматривали на шефанго и на стоянках с искренним любопытством спрашивали, как там дела у них на востоке, но, видимо, в глубине души все же подозревали их в мошенничестве. И тут вдруг тот, кто пообещал снять проклятье с замка — отказывается к этому самому замку ехать.

Гвардейцев, собственно, и послали с шефанго, чтобы те не вздумали увильнуть от своей великой миссии. И тут вдруг явная попытка увильнуть.

— Вы собирались снимать проклятье с замка? — сощурился командир гвардейцев.

— Я и собираюсь. Но это не означает, что я так прямо с дороги рвану к нему. Я не знаю, сколько нам понадобится времени для снятия проклятье, может, день, может, два, может — неделя. Проводить все это время под стенами замка я не собираюсь. Нам нужно найти в окрестностях деревушку, где можно устроить лагерь для размещения и ночевки.

— Так там нет населения!

— Мы в состоянии сами позаботиться о себе. Прислуга в походе нам не нужна.

Гвардеец сверкнул глазами: вопрос о слугах, которых они непременно хотели взять с собой в поход к Замку, стоял остро и закончился тем, что вмешался сам король и сказал, что если его гвардия неспособна пару дней прожить самостоятельно, то на кой она ему вообще нужна? А тут вдруг речь зашла о неделе!

— Возле замка есть деревня, — сказал он злобно, чисто из чувства противоречия.

— Возле замка? — вежливо спросил Сардж.

— Да!

— Вон там?

— Да!

— Прямо в том направлении, по которому может пройти набег орков?

— Да! Кхм…

Гвардеец замялся, но тут же нашелся:

— Они и в сторону Холмогорья могут пройти!

— Не могут. Орки знают, что там давно все разграблено, и никто не живет. Что им в той стороне делать?

Командир гвардейцев, не говоря больше ни слова, повернул на север.

* * *

— А это, значит, граница ауры? — Кен спрыгнул с коня и подошел к столбикам, линия которых пересекла дорогу. Невысокие, каменные, они торчали из земли, шагах в десяти друг от друга, очерчивая длинную дугу.

Девушки, чиновник и часть гвардейев остались в деревушке в пяти милях к северу, а остальные шефанго и гвардейцы вместе с придворным магом, поехали к замку. Поиск подходящего дома в действительно давным-давно разграбленной и заброшенной деревне, размещение, подготовка места для будущего ночлега, поездка к замку — все это заняло время и, в принципе, можно было сегодня уже никуда и не ехать, а спокойно отправиться утром. Но командиру гвардейцев шлея попала под хвост, магу под то же место попало любопытство, в итоге усеченный отряд поехал под вечер смотреть на замок.

— Скажите, — один из гвардейцев, молодой паренек с залихватски подкрученными усиками и острой бородкой, подъехал к Сарджу, — Почему вы так странно оделись?

Шефанго, действительно, в лагере переоделись из своей походной одежды — костюмы, плащи, шляпы — во что-то странное. Вязаные шапки — ну это еще можно понять, они теплые — серые мешковатые куртки с множеством карманов, серые мешковатые штаны, сапоги со шнуровкой. Выглядело это странно и откровенно неудобно, но для шефанго такая одежда явно была привычна и обычна.

— Нам предстоит исследование замка, возможно — его подземелий, возможно — столкновение с противником. Это для удобства.

— Но ведь это… некрасиво!

— В двубортном уже давно никто не воюет.

Непонятная фраза выбила гвардейца из седла, фигурально выражаясь, конечно. И пока он открывал рот, пытаясь придумать ответ, Кен шагнул на территорию, ограниченную столбиками. Сделал по ней шаг… Еще один… Зашагал смелее, остановился и обернулся:

— На нас она не действует! — прокричал он, широко разведя руками.

Сардж хлопнул себя по лбу. Потом толкнул лошадь ногами в бок и проехал мимо столбиков прямо к Кену:

— Не позорься. Это линия показывает, докуда достигает аура в момент пульсации. Сейчас ее здесь нет.

— А где она? — надулся тот, на мгновенье став похож на прежнего Кена, весельчака и балагура.

— Вон, видишь горы?

Несколькими милями дальше к востоку темнела стена невысоких каменных гор.

— Вижу.

— Вон, видишь, башни замка?

— Где… а, вижу.

— Вот примерно в километре от него и километрах в десяти отсюда.

— Тогда чего мы ждем? Поехали!

* * *

Вторая линия столбов показалась где-то через час, когда горы уже почти нависали над всадниками, а замок, выступавший из отвесной скалистой стены, был отчетливо виден. Каменный наклонный мост поднимался вдоль стены, подходя к воротам, находящимся на высоте десяти человеческих ростов. Тяжелые створки заперты, обрыв скалы, отвесно поднимающийся вверх, плавно переходит в отесанную крепостную стену с зубцами поверху и двумя башнями по краям. Остальное не видно, как будто какой-то великан взял обычный замок и вдавил его в камень гор. На самом деле вся территория замка размещена на обширной скальной площадке, невидимой снизу. Впрочем, значительная часть помещений уходила и вглубь горы.

Спутать эту границу ауры с той, которую отряд пересек ранее, было невозможно: еще не доезжая до нее, кони начали беспокоиться и всхрапывать. Даже отзвуки ауры страха — и те пугали.

— Теперь-то можно заходить в ауру? — скептически спросил Кен.

— Теперь можете, — подтвердил придворный маг. Разговор велся на всеобщем, так что он понял, о чем речь, — Для верности шагов на десять в глубину. Если вы выдержите воздействие — значит, вы, скорее всего, сможете исследовать замок. Но предупреждаю — чем ближе к сосредоточию, тем сильнее воздействие.

Шефанго, на которых любое воздействие действовало одинаково, то есть — никак, отнеслись к этим словам с полнейшим безразличием.

Кен двинулся к границу ауры, остальные отъехали чуть подальше и тревожно смотрели на то, как он приближается к пограничным столбикам. Тревожно — не потому, что так уж за него переживали, а потому, что отзвуки ауры страха действовали и на людей.

Вот Кен подошел к границе… Чуть помедлив, шагнул внутрь… Сделал еще шаг…

И пошел дальше. Пройдя шагов двадцать, он обернулся:

— Ну, теперь-то все ясно?

Придворный маг выглядел удивленным:

— Надо же… Я бы, с необходимыми амулетами и под усилением, смог бы пройти так далеко, но обычный разумный… Теперь я готов поверить в то, что у вас все получится.

Он повернулся к Сарджу:

— Господин Эрп, от имени короля Чарнса Седьмого я имею полномочия обещать вам, что, даже в том случае, если вы не сможете разрушить ауру страха, то вы не останетесь без награды. Если вы проведете исследования и обнаружите причину ее появления — вы получите дворянский титул Морпета и земли в его пределах. А от Магической академии, почетным ректором которой я являюсь, могу обещать вам денежную премию.

— Спасибо. Но я все же собираюсь стать герцогом. Кен! Хватит кривляться! Возвращаемся!

— Вы не пойдете внутрь замка?

— Сегодня — нет. Уже темнеет, мало ли на кого там можно наткнуться ночью.

— Там никого нет уже много лет. Кто может выжить в ауре…

— Призрак! — выкрикнул один из гвардейцев.

— Ну да, призрак — возможно… — маг осекся, — Призрак?

— Вон там, — гвардеец указал рукой — на башне!

Сардж прищурился и приставил ладонь козырьком ко лбу. На левой башне светилась тускловатым светом высокая фигура.

— Вы опасаетесь призраков? — уточнил маг.

Сардж продолжал смотреть на то, что светилось на башне.

— Призраков — нет.

Глава 60

На следующий день шефанго остались одни. Гвардейцы нужны были только для того, чтобы убедиться, что эти парни — не мошенники, придворный маг понял, что ни сегодня, ни завтра, ни, возможно, через неделю шефанго не откроют тайну заброшенного замка, потому что собираются исследовать его неторопливо и методично, взял с них обещание, что как только — так сразу, и удалился вместе в гвардейцами. Чиновник Геральдической палаты осознал, что он съездил вхолостую, ибо передавать титул герцогов пока некому, и устроил скандал. Который закончился обещанием командира отряда гвардейцев оставить его здесь, жить в заброшенной деревне, питаться, чем придется, и ждать этого светлого момента. Необходимость поездки этого чиновника вообще была неочевидной, пока не выяснилось, что у него молодая, красивая жена. Видимо, тот, кто принимал решение о его поездке, тоже был молодым и красивым…

Сразу, как только лишние люди исчезли за поворотом, шефанго собрались и переехали в другую деревню, вместе со всеми своими вещичками. На случай, если кто-то вдруг решит навестить их временный лагерь в тот момент, когда они будут исследовать замок, и порыться грязными руками в личных вещах. Кто их знает, что они там обнаружат. Например, Мозга.

Новый лагерь скрывался в другой деревне, которая была гораздо дальше от дороги, зато примыкала почти вплотную к максимальной границе распространения ауры. Так что располагалась ближе к замку. Правда, лошадям было бы крайне неудобно ехать по бездорожью, но, как «обрадовал» свою команду Сардж, на лошадях никто и не поедет.

— Пешком побежим! — сказал он.

— Десять километров?! — возмутился Кен.

Док тоже был не очень рад, но промолчал, Ракша и Багира ничего против пробежки не имели, по безразличному лицу Банни было ничего не понятно.

— В армии мы пробегали такое расстояние перед завтраком! — Сардж выдвинул вперед челюсть и стал похож на ветерана, хвастающегося своей крутизной перед зеленым новичком.

— В дождь?!

— И в снег, и в град, и в песчаную бурю. Солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы!

— Но я-то не солдат. Я, между прочим, капитан!

Судя по всему, Кен спорил чисто из чувства противоречия.

— Продавец полосатых палок ты.

Выражение было непонятным, но явно означало какое-то мошенничество. Хотя, в принципе, и так было понятно, что Кен в своем родном мире честным трудом не занимался…

— Намокнуть, что ли, боишься?

С утра действительно с серого неба сыпал мелкий и нудный дождь.

— Мозг, — продолжил Сардж, — между прочим, наложил на нашу одежду водоотталкивающее заклинание.

— Но на нас-то он его не наложил! Сардж, скажи ты толком — нахрена бегом?

— Так быстрее.

— На лошадях…

— На лошадях туда, куда в любой момент может расшириться аура страха, и мы останемся без лошадей?

— Так бы сразу… А бегом зачем?

— Бегом быстрее.

* * *

Цепочка шефанго, в серых мешковатых одеждах, с ранцами за спиной, с «винчестерами» в руках, мерной рысью подбегала к ближней границе ауры, за которой она точно начиналась. «Волчьим бегом», как назвал такую манеру Сардж. Они не устали и даже не запыхались, впрочем, по мнению Рогиэля, причиной этому была, скорее, его работа при создании тел, чем какие-то там волчьи повадки.

Шефанго спокойно пересекли черту и продолжили бег, наблюдательный портал Рогиэля последовал за ними…

Амеронский кот заорал дурным голосом, спрыгнул со шкафа и начал носиться по кабинету, скребя лапами по наблюдательным порталам перед своими глазами и не очень обращая внимания на звуки падающих предметов и бьющегося стекла.

На третьем круге Рогиэль подцепил животное за шкирку телекинезом и снял порталы. Кот висел в воздухе, недовольно вращая хвостом, превратившимся в ершик, но успокоившись. Хотя по серой шерсти пробегали волны испуга.

Да, не подумал, что аура может оказывать воздействие даже через портал… Хорошо хоть в очень ослабленном виде, а то кот уже умер бы от страха.

Жаль было бы лишиться такого удобного способа наблюдения…

Архимаг наложил на порталы защитные заклинания, а на кота — руну спокойствия, собрал обратно свое «наблюдательное устройство» и снова открыл портал к окрестностям Проклятого замка. И так сколько времени потратил.

Вон, шефанго уже стоят прямо под стенами замка.

* * *

Кен задрал голову:

— Неплохой такой Аламут можно замутить…

— Для начала, — обрезал ему крылья Сардж, — нужно этот Аламут сделать пригодным для жизни.

— Так мы в нем и так можем жить.

— Полы в нем сам мыть будешь?

— Это да… Без уборщиц не жизнь… И чтоб молоденькие были и попки такие… вот такие.

— Вперед…

Они начали подниматься по каменному мосту, поднимавшемуся вверх вдоль скальной стены, прямо к воротам замка.

— Сейчас как поднимемся — а там заперто, — бубнил Кен, — Поцелуем пробой и пойдем домой.

Шефанго подошли к воротам. Огромным, массивным, окованным железом. И запертым.

— А ну-ка, иди сюда, паникер… — медленно произнес Сардж, глядя на открытую узкую калитку рядом с воротами.

— Бить будешь? — Кен медленно, изображая испуг, отступил к парапету. Обернулся и посмотрел вниз.

— Вести разъяснительную работу. Что ты там рассматриваешь?

— Хотел выбрать место, откуда развеять Харли, — посерьезневшим голосом сказал Кен, — Но это мне не нравится. Она просыплется прямо на дорогу, по ней топтаться будут…

— Опять начал… — прошептала Ракша.

— Сейчас на башню поднимемся, оттуда и развеешь, — успокоительно произнес Сардж.

— Зачем нам на башню? — спросила Багира и тут же ответила сама себе, — На призрака смотреть?

— Ага, — кивнул Сардж, — мы призраков не видим, а вчерашнего видели. Значит, это кто угодно, но не призрак.

Спорное утверждение, подумал Рогиэль, поглаживая кота… когда он, кстати, перебрался со шкафа на колени?... Если они не видели призраков Города призраков — это еще не означает, что они не видят вообще никаких призраков. В конце концов, их не одна разновидность и не все из них могут иметь чисто магическую природу.

Впрочем, могут и иметь. Сейчас узнаем.

* * *

Дверь в башню бесшумно открылась

— Стоп! — поднял ладонь Сардж. Он осторожно подошел к темнеющему проему, осмотрел контур двери, потом опустился на колено и принялся рассматривать ступени.

— Только не говори, что ты растяжку ищешь, — взглянула из-за спину Багира. Ракша приподняла бровь и тоже начала рассматривать дверь.

— Что видим? — Сардж поднялся на ноги и указал на каменные ступени винтовой лестницы.

— Лестницу! — браво отрапортовал Кен.

— А еще?

— Ступени!

— А еще?

Все задумались. Док бросил быстрый взгляд внутрь:

— Следы в пыли.

И вправду — в пыли, которой засыпаны ступени, кто-то протоптал целую дорожку. Кто-то, кто регулярно поднимался на башню.

И навряд ли это был призрак.

* * *

— Призрак, значит…

«Призрак Проклятого замка» обнаружился на верхней площадке башни. Шест на деревянной крестовине, сверху на шесте — поперечная перекладина, с которой свисает белое полотнище, а над ней — череп. Судя по всему — человеческий. И череп и ткань измазаны белой краской, тускло светившейся в полумраке башни.

Сардж ткнул череп стволом «винчестера». Тот качнулся, но ничего не ответил.

— И что, никто из магов не понял, что это не призрак, а какая-то школьная самодеятельность? — спросил командир.

— С расстояния в километр? — пожала плечами Ракша, — Ближе-то никому не подойти.

Ну, подумал Рогиэль, в принципе можно было бы понять. Если предположить, что это не призрак и целенаправленно проверить его. Видимо, просто никому не пришло в голову.

— Плохая новость… — сказал Сардж и снова ткнул череп стволом.

Шефанго промолчали. Видимо, все и так поняли, в чем она плоха — это означало, что по замку, пронизанному убивающей аурой страха, бродят какие-то существа, которым она безразлична. И навряд ли эти существа доброжелательны к людям… И даже к шефанго.

— А где Кен?

— Кен!

— Кен!

— Прямо как в фильме ужасов, — безразлично сказала Банни, — Осталось разделиться и отправиться его искать.

— Да здесь я…

Кен, как оказалось, не стал смотреть на фальшивого призрака, а сразу отправился на площадку башни. Посмотрел вниз сквозь бойницу — а потом открыл сосуд с прахом, который так и таскал, привязанным к рюкзаку, и серая струя пепла полетела, медленно тая, над серыми холмами, над серыми горами, к серому небу…

— Лети, сестренка…

* * *

Следующие несколько часов шефанго методично прочесывали замок. Разделяться, как в упомянутом Банни «фильме ужасов» они не стали — несмотря на то, что Кен, как будто окончательно оживший после предании праха Харли ветру, именно это и предложил. Впрочем, причиной оживления — а также некоторой излишней веселости — мог быть и солидный глоток «виски», сделанный им из фляжки.

Ничего не находилось.

Ну, в том смысле, что ничего такого, что не могло находиться в помещениях, из которых несколько десятилетий назад исчезли люди.

На столе в кабинете стояла чернильница с высохшими чернилами.

В спальне лежало серо-розовым комом одеяло, однажды утром откинутое проснувшейся девушкой. Которая так никогда сюда и не вернулась.

На кухне повсюду лежали высохшие и почерневшие овощи, в печи навсегда застыла на вертеле ссохшаяся туша кабана.

— Видимо, аура убивает даже плесень… — Док скинул со стола остатки готовящегося обеда и расстелил лист с планом замка.

Никто им, конечно, план замка не давал — такие вещи относятся к тайным, о чем могли бы рассказать строители некоторых замков, если бы, конечно, какой-нибудь хороший некромант смог вытащить их из стен — и Док чертил его сам, отмечая те помещения, в которых они уже побывали.

— Сюда наши таинственные друзья не заглядывали, — констатировал Кен, разглядывая мумию кабана.

— Не факт… — задумчиво произнес Док, измеряя мерной лентой размеры помещения, — Они могли прийти сюда, когда мясо уже пришло в негодность…

Кен достал нож, отрезал от кабана мясную стружку и теперь рассматривал ее, видимо, пытаясь понять, стал бы он ЭТО есть, будь он на месте тех, кто смог сюда войти.

— А это что за вход? — Багира указала на широкие двухстворчатые двери в углу огромной кухни.

— Ход в подвал, наверное, — подошел к ней Сардж, — Док, ты закончил? Кен, выплюнь эту дрянь! Проверка.

Как и во всех остальных помещениях — Банни и Док, прижавшись к стене по обе стороны двери, распахнули ее, пока остальные целились в дверной проем из «винчестеров». На случай, если кто-то притаился за дверью и, коварно хихикая, ждет, пока ее откроет какой-нибудь глупый и неосторожный шефанго.

Никто не притаился.

За дверью спускался вниз наклонный коридор, загибавшийся вправо.

— Я же говорю — подвал. Чтобы бочки удобнее было катать и вообще. Вперед.

Шефанго двинулись вниз. Но прошли совсем немного.

Сардж выставил назад ладонь. Сжал ее в кулак, прижал палец к губам, дотронулся до уха.

Что-то услышал?

Да… кажется… снизу, из темного коридора доносился какой-то шум.

Который приближался.

Шефанго вскинули «винчестеры» — и в этот момент из-за угла показались… существа.

Не люди, слишком низкие, не гномы, недостаточно широкие, закованные в серебристые доспехи, делающими их фигуры несколько бочкообразными. Ни лиц, ничего не видно — только сталь доспехов. Отполированная и, кажется, разрисованная чем-то…

Чем именно — Рогиэль рассмотреть не успел.

Шефанго увидели существ. Существа увидели шефанго.

— Это что за покемоны? — пробормотал Кен.

— ЛЮДИ!!! — завопили «покемоны» и, выхватив короткие широкие мечи, бросились вперед.

Глава 61

На тренировках, которые Сардж проводил со своей командой в свободное время — и которые последние дни немного подзапустил — ему удалось вбить им в голову некоторые команды. По крайней мере, после его выкрика «Коридор!» они быстро выстроились в два ряда — Банни, Док и Багира впереди, опустившись на одно колено, остальные стоя — вскинули «винчестеры» и открыли стрельбу.

Атака захлебнулась.

После того, как стальные пули прошили броню первых атакующих, остальные развернулись и, не менее бодро, рванули назад, оставив около полудюжины тел лежать на полу.

— Это что еще такое было? — озвучил Кен общее недоумение, поднимаясь на ноги.

— Сейчас откроем им лица и узнаем, — спокойно пожала плечами Багира, подошла к ближайшему телу и откинула забрало шлема.

Ого.

За стальным наличником скрывалось лицо с крупным мясистым носом, короткой кучерявой бородой тусклого серого цвета. Точно такой же цвет имела и короткая шерсть, покрывавшая все лицо мертвеца.

— Серые гномы, — удивилась Ракша, заглянувшая через плечо заклятой подруги.

Ну да, поморщился Рогиэль, кто же еще. Не полудроу же. Его в данный момент больше интересовали иероглифы, плотно покрывавшие доспехи. Это не была письменность серых гномов — архимаг вообще не был уверен, что они умели писать — более того: эти знаки не были ему знакомы. Что уже удивляло: не так уж много на этой планете было систем письменности, которые он не мог бы опознать. Собственно, таковых было… ноль.

И все же, все же… Что-то они напоминали эти закорючки, похожие на застывших в смертельной агонии осьминогов…

— Откуда они здесь? — продолжила развитие своей мысли Ракша, — Они живут в лесах, а до ближайших лесов отсюда, как до русско-японской границы.

— Давай спросим, — Банни прошла мимо нагнувшейся Ракши, не упустив момент, чтобы не погладить ее по попке.

— Научилась поднимать мертвых? — резко выпрямилась Ракша, грозно сверкнув желтыми глазами, — А я думала, ты только некоторые вещи умеешь поднимать.

— Зато делаю это хорошо, — показала ей розовый язык блондинка, после чего добавила, — Предлагаю допросить живых.

Она указала тонким пальцем вглубь коридора.

И вправду: соратники убитых серых гномов отступили — назовем это так — настолько быстро, что затоптали двоих. Которые сейчас вяло шевелились, пытаясь встать.

— А они понимают человеческий язык? — пустила в спину Банни ядовитую шпильку Ракша.

Попыталась пустить.

— Человеческий, может, и нет. Но на гномьем они кричали довольно разборчиво.

С этими словами Банни постучала по яйцеобразному шлему ближайшего к себе выжившего серого гнома и откинула вправо усеянное небольшими отверстиями забрало.

Гном широко распахнул глаза, в ужасе заорал… И умер.

— Я что, настолько страшная? — удивленно обернулась Банни к товарищам.

— Настолько, — Ракша показала ей язык. Банни внимательно его осмотрела, но никак не прокомментировала. Хотя явно хотела. Вместо этого она подошла ко второму, потянулась к шлему…

— Стой, — сказал Док.

Банни замерла. Сардж быстро повел стволом «винчестера» по сторонам.

— Что? — спросил он.

— Не открывай ему шлем, — сказал Док, — Это не доспехи. Это скафандры.

Банни изогнулась, чуть не сложившись пополам, и заглянула в щель между забралом и шлемом:

— Они не герметичны.

— Они и не от отравляющих газов защищают. Они защищают от здешней ауры. Забыли уже? Это на нас она не действует, а других — убивает. Гномы придумали способ от нее защититься…

Гномы? Навряд ли, подумал архимаг. По крайней мере — не серые гномы. В отличие от своих подземных собратьев серые лесные гномы были известны… скажем, так, не достижениями своего интеллекта. А вот КТО дал им эти… «скафандры»… — вопрос.

— …через узкие щели аура не проходит, ну или рассеивается, а стоит открыть шлем — и хана.

— Предлагаю взять этого замечательного гнома — и оттащить его за границу ауры, — вмешался Сардж, — Пока его товарищи не вернулись с подкреплением.

— Я его тащить не буду! — тут же возмутился Кен, — Он тяжелый!

* * *

Тащить одоспешненного серого гнома Кен не стал. Да и никто не стал — какой смысл тащить на собственном горбу того, у кого есть ноги? Подгоняемый обещанием снять шлем, если будет выделываться, гном бодро передвигал короткие ножки, пока шефанго с пленником не вышли из замка и не добрались до границы ауры. Здесь он сел на землю и наотрез отказался идти дальше. Шефанго тоже не собирались отправляться в трехдневное путешествие, поэтому откинули забрало и раскрыли шлем, сбросив его не землю.

Гном, типичный серый гном, покрытый серой шерстью, сливавшейся с бородой и волосами на голове, переводил взгляд с одного своего пленителя на другого. Шефанго молчали, судя по всему, не зная, с чего начать.

— Имя, звание, личный номер? — наконец произнес Сардж на гномьем.

— У меня нет номера, — растерялся гном.

— Точно?

— Точно.

— Ну и фиг с ним. Имя?

— Чье?

— Твое.

Гном снова осмотрел шефанго и насупился:

— Не скажу.

— Почему? — вежливо спросил Сардж.

— Вы на него можете проклятье повесить.

— Допустим. А что с тобой будет, если мы навесим на тебя проклятье?

Гном задумался.

— Я могу умереть, — в конце концов сделал он заключение.

Сардж поднес к голове гнома «револьвер»:

— Из этой штуки вылетают стальные снаряды, которые могут вынести твои мозги. От этого ты умрешь гораздо быстрее, чем от проклятья. Поэтому, если я захочу тебя убить — мне не понадобится тебя проклинать.

Гном покосился на ствол «револьвера» и, видимо, не захотел, чтобы его мозги покидали голову.

— Меня зовут Тюх, — мрачно пробурчал он.

— Отлично… — сказал Сардж.

— Отлично?! — тут же испугался гном Тюх, — Вы обманом выманили мое имя и теперь проклянете?!

Он зажмурил глаза. Сардж плюнул.

— Уже наложили? — не открывая глаз, завопил гном. Судя по всему, у него начиналась истерика.

— Дайте ему выпить, — вздохнул Сардж, — Пусть успокоится.

Кен глотнул из фляжки и протянул ее гному. Тот вцепился в нее, отхлебнул и удушливо закашлялся.

— Кен, что ты ему подсунул?

— Вискаря, — пожал тот плечами.

— Нахрена?!

— Ты ж сказал — «выпить».

— Кен, ну хотя бы ты не тупи. Мне этого недопроклятого хватает.

Гном, выпив, все же успокоился. Он забыл о том, что его могут проклясть и теперь недоуменно смотрел на шефанго, явно пытаясь что-то сообразить.

Получалось плохо.

— Итак, Тюх, — продолжил Сардж, — Что вы делали в замке?

Гном снова осмотрел шефанго.

— Вы говорите по-гномьи, — ошарашено проговорил он, — Вы пьете по-гномьи. Вы что… ГНОМЫ?!

Глава 62

Судя по лицу Сарджа, он с огромным трудом сдерживался от того, чтобы не признаться в том, что они таки да, гномы, но абсурд того заявления не позволял ему этого сделать. Даже в шутку.

— Скажи, Тюх… — осторожно начал он, — Что тебя навело на мысль, что мы — гномы?

— Ну, так вы же по-гномьи говорите, — логично (для серого гнома) ответил тот.

— Мы высокие.

— Гномы разные бывают.

— У нас нет бород.

— Не переживай, еще отрастут.

Кен тихо заржал. Сардж исподтишка показал ему кулак и продолжил:

— Как ты думаешь, можем мы оказаться, например… людьми? Которые просто выучили гномий язык?

Брови гнома злобно нахмурились, зрачки глаз загорелись двумя яркими красными точками:

— Неее, если бы вы были людьми, я бы вас тогда уже… раз! Тыц! Бум!

Разошедшийся Тюх потерял нужные слова и жестами и мимикой показал, что бы он сделал, окажись тут люди, на сколько именно частей он бы их разорвал и как именно надгрыз бы кости.

— Вот так! Ну… — тут серый гном несколько сдулся, — Если бы вас было поменьше, а нас побольше… И если бы вы были людьми.

Сардж махнул рукой и пробормотал по-русски «Хрен с ним. Гномы», после чего селя рядом с Тюхом, приобнял его за плечи и задушевно спросил:

— Тюх, а расскажи мне, как гном гному — что вы здесь делали, в этом замке?

* * *

Рассказывать гном не умел. Он начал очень издалека, с того момента, когда их отважное и умелое племя, мирно жившее в далеких северных лесах, было изгнано оттуда злобными, мерзкими и уродливыми людишками, абсолютно без всяких причин напавших на мирных серых гномов. Возможно, даже и не соврал — люди «любили» серых гномов точно так же, как и те их, и повода для того, чтобы напасть, им обычно не требовался. Как и серым гномам, так что, может быть, нападение людей было не таким уж и неспровоцированным. Вражда племени серых гномов и людей уходила корнями вглубь тысячелетий, так что сложно уже сказать, кто, так сказать, бросил первый камень: в ответ на любую обиду, причиненную гномам людьми, можно было назвать множество случаев, которые ее оправдывали. И наоборот.

В общем, серых гномов прогнали и пошли они, сгорбившись, искать себе новое место для жизни. Желательно подальше от мерзких людишек. Как осторожно разузнал Сардж, на эльфов, хоббитов, орков и другие разумные расы, эта пламенная нелюбовь не распространялась. Только на людей. К несчастью серых гномов «эти людишки» расплодились слишком широко — а там, где они не расплодились, гномам не нравилось. Кончилось тем, что им пришлось вспомнить о своих исконных корнях и уйти в подземелья Андердарка. Где, конечно, не было деревьев, теплого и мягкого мха, жирных и вкусных зайцев и перепелок… Зато были холодные ручьи с вкусной и жирной рыбой, а также грибы всех сортов и разновидностей. В общем, жить можно. Не очень хорошо, но можно.

От точки «Мы жили в лесу…» до точки «…там, под землей, и поселились» Тюх шел очень сложным и извилистым путем, постоянно отвлекаясь на незначащие подробности, вроде того, что произошло на свадьбе дядюшки Гмыха, да с каким соусом лучше всего есть черные пупырчатые грибы, возвращаясь назад или, наоборот, проскакивая вперед. Так, по его рассказу серые гномы жили себе под землей, жили, а потом — раз! И они уже ходят по замку в особых доспехах, чтобы…

— Так-так-так, — Сардж решил вернуться к истории появления гномов в Проклятом замке чуть позже, — Что вы там делали?

— Рисовали.

Сардж тихо выругался по-русски:

— Что рисовали?

— Знаки специальные. Вот, — Тюх ткнул себя пальце в стальную грудь, — вроде таких. Вот этот, например, что на паука похож. У нас в Подземье такие живут, черные, с мохнатыми лапами, так вот, они…

— Стоп. Где вы эти пауков рисовали?

— Не пауков, а знаки. Они только похожи на пауков. И на кляксу еще, вроде как бывают, когда чернику раздавишь. У нас в лесу черника крупная росла…

— Тюх. Про чернику в другой раз. Где вы рисовали знаки?

— В замке.

— Мы не видели никаких знаков.

— Так это потому, что вы вглубь не заходили. Наверное. Там, мы почти все полы изрисовали. И стены немного. Но стены уже не знаками, а просто так.

— Зачем вы их рисовали?

— Так старейшины сказали. Говорят, вот вам краска, вот вам кисточки, идите вперед… А, еще, говорят, железо наденьте, а то сдохнете. Вот мы и идем. Как дойдем до места, где знаки кончились — так дальше идем, искать место, где их нет. Как станет страх давить так, что хоть все бросай и беги — так начинаем рисовать. А как совсем прижмет — бросаем и бежим. Страшно же. Хоть и в железе. Толпой еще не так страшно, а одному — так вообще.

— А старейшины не сказали, зачем вообще нужны эти знаки?

— Сказали. Сказали, мы так себе место для жизни освободим.

Шефанго переглянулись. Рогиэль мог поклясться, что знает, о чем они подумали. Что нашли источник ауры страха. Серые гномы разрисовывают замок какими-то колдовскими рунами, чтобы выбить себе жизненное пространство. И что теперь достаточно перебить гномов — ну или просто прогнать их — и стереть эти руны, чтобы аура страха исчезла.

Шефанго ошибаются.

Архимаг никак не мог опознать эти знаки — знакомые, очень знакомые! — но точно мог сказать одно: они не гномьи. Рунная магия гномов строится совершенно на других символах. И она не строится на рисунках. Руны должны вырезаться в камне, металле, или любом другом прочном материале, иначе они просто выгорят. Нарисованные руны просто не смогли бы создать настолько обширную, мощную ауру, даже если ими разрисовать весь замок, сверху донизу, и регулярно их обновлять… впрочем, гномы, исходя из слова этого Тюха, их именно обновляют. Но все равно — не то это. Не то. Это не гномьи руны, они вообще не руны не похожи. И придумать их серые гномы не могли. Не серые — точно. Не с их интеллектом. Кто-то, похоже, просто-напросто использует гномов, чтобы…

Чтобы что-то.

Слишком мало информации, недостаточно для точного определения причин происходящего. Рогиэль уже мог предложить четырнадцать версий того, что творится в замке и ни одна из них не противоречила имеющимся фактам. Зато противоречила тринадцати другим. Пусть шефанго копают дальше.

— Сардж… — тихо произнес Док, — Это не гномы.

— В смысле? — дернулась Багира, с подозрением уставившаяся на Тюха, как будто ожидая, что сейчас он сбросит облик серого гнома и явит свою истинную и, несомненно, зловещую сущность.

— Да нет, это, конечно, гномы. Но если они все такие сообразительные, как этот Тюх — то для них это слишком сложная комбинация. Их кто-то использует.

Сардж повернулся к Тюху:

— А кто рассказал старейшинам про то, что можно эти самые рисунки рисовать?

Гном задумался:

— Не знаю. Они не говорили. Может — друзья?

Шефанго быстро переглянулись.

— Какие друзья?

— Хорошие, — убежденно сказал Тюх, — Умные, помогают нам. Если бы не они — нас бы в Подземье сожрали.

— А как зовут этих друзей?

— Так друзья и зовут.

— Понятно… Так, а как эти друзья выглядят?

Гном потер бороду, почесал шерсть на скуле:

— Ну, такие… Высокие, худые. На вас немного похожи. Только у вас лица есть, а у них — нет.

— Как нет?!

— Ну… Так. Вот у тебя — лицо. Нос там, глаза, рот. А у них — нет. Просто… — Тюх провел ладонью по своему лицу сверху вниз, — гладкое всё. Серое.

Док побледнел и даже немного отодвинулся от Тюха.

— Сардж, — сказал он, — я, кажется, знаю, что это за друзья такие…

— Я тоже, — мрачно сказал Сардж, — Иллитиды.

Глава 63

Точно! Так вот, что напоминали эти странные иероглифы — это же письмена иллитидов! Только нанесенные в зеркальном отражении, как будто обращенные не в том направлении… ах, вот оно что…

Теперь в голове Рогиэля примерно сложилась картинка происходящего в замке. Похоже, наиболее близки к истине оказались четвертая версия, седьмая и одиннадцатая… хотя нет. Только четвертая и седьмая.

— Иллитиды? Это такие… — Багира пошевелила пальцами перед лицом, — Со щупальцами?

Банни хихикнула:

— Всё о тентаклях мечтаешь?

— Да ну тебя.

— Просто если бы не твои девичьи фантазии, то ты бы знала, что у здешних иллитидов щупальцев нет. Чем ты занималась, когда мы изучали их в Убежище?

Багира замялась. Следом за ней неожиданно засмущалась Ракша.

— Да ладно?! — Банни откровенно рассмеялась.

— Дура! Мы… это…

— Да я уже поняла.

— Да не это это, а другое!

— Ладно, — Банни махнула рукой, — знаю я, чем вы обе занимались. Стерегли друг друга, чтобы первой к Сарджу вточиться. Так вот… — блондинка потерла переносицу, как будто поправила невидимые очки, после чего произнесла противно-лекторским тоном, — Иллитиды, как известно, это разновидность моллюсков-паразитов, живущих на человеческих телах, выедая мозг и управляя оставшимся телом…

— Вот про «выедая мозг», — влез Кен, — мне особенно не понравилось. Я именно из-за этого и не женился. А если вспомнить, что иллитиды обожают промывать мозги, заводя себе рабов…

— На нас не должно подействовать. Мы ведь шефанго, на нас магия не действует.

— У иллитидов, — возразил Багире Док, — не магия, а псионика. Кто их знает, как она на нас подействует. Мне что-то перестала казаться хорошей эта идея с замком. Если в нем засели иллитиды…

Не должна подействовать, подумал Рогиэль. Псионика — та же магия разума, просто воздействует не на эфирное тело, а на нервные окончания. Но воздействует той же магией, так что, как говорят гномы, что кувшином о камень, что камнем по кувшину…

— Стоп, — вдруг сказала Ракша, — Если у здешних иллитидов нет щупальцев, как они тогда выглядят?

— Серая студенистая масса… — начал описание Док.

— На голове, да? Ну, в смысле — вместо головы?

— Ну да.

— Ни глаз, ни рта, ничего?

— Верно.

Ракша посмотрела на Багиру. Потом ткнула ее в бок:

— Помнишь? В городе? Мы видели одного такого!

Серый гном тоскливо крутил головой от одного говорившего к другому. Шефанго говорили по-русски, и гном не понимал ни слова.

— Иллитиды не могут ходить в городе, — разумно заметил Док, — Для всех людей они — враги. Возможно, кто-то из королей, уверенных в своей защите от магии разума, или придворные маги, кто-то из них может завести себе иллитида, но это маловероятно. И уж совсем невероятно — то, что иллитид может ходить по городу в своем обычном обличье. Это все равно, что в сорок втором гулять по Москве в эсэсовской форме.

— Значит… — начала Ракша, но Док тут же щелкнул пальцами, сообразив.

— Значит, он был под иллюзией и все видели обычного человека. А раз его увидели вы с Багирой…

— Значит, псионика иллитидов на нас не действует, — закончила Ракша.

— Все равно рискованно, — потер подбородок Сардж, — если кого-то из нас иллитид возьмет под контроль…

Он замер. Медленно повернулся к Банни.

— Мы не сможем понять, что на нас воздействуют… — так же медленно проговорил он, — Мы — не сможем. Но у нас есть Мозг.

Он хлопнул серого гнома по плечу:

— Тюх! А позови-ка к нам своих старейшин и их друзей!

* * *

Место для встречи с делегацией серых гномов шефанго выбрали неплохо. «По методу Эрика Фрэнка Рассела», как назвал это Док.

Неподалеку от дороги, на сером камне, торчащем из травы, сидел Сардж, куря сигару и откровенно скучая. В отдалении, в серой роще, скрыта повозка с Мозгом, возле которой находились Банни и Багира, жутко недовольная той ролью, которая ей выпала. В скалах, почти на пределе убойной дистанции «винчестеров», прятались Док, Кен и Ракша. До них иллитид, если он все же может влиять на шефанго, просто не дотянется. А вот они до него пулей — дотянутся.

— Ага, наконец-то… — тихо проворчал Сардж, разглядев появившиеся из скальных расселин фигуры. Невысокие серые гномы, в шерстяных куртках, сливающихся цветом с мехом на лицах. Трое. И четвертый, высокий — в сравнении с гномами — худой человек в сером плаще с накинутым на глаза капюшоном.

Сардж поднял руку и встал с камня, выплюнув окурок.

— Ты смотри, — восхитился один из подошедших серых, — И впрямь гном! А я думал, Тюх что-то напутал. А не, смотрю — курит, как гном. Значит — наш!

Командир шефанго закатил глаза:

— У вас там все такие сообразительные?

— Ага! — не уловив сарказма радостно заулыбался гном.

— Вайэт Эрп, клан шефанго Брэган Д’Эрт, — представился Сардж.

Гномы переглянулись.

— Это ты сейчас на каком языке заговорил?

— Это я представился.

— Аа… А мы — Горк, Марк и Нах.

— Нах? — хмыкнул Сардж.

— Ага! Нах — это я. Я у нас самый дружелюбный.

Гном радостно заулыбался, видимо, чтобы показать свое дружелюбие. Получилось не очень: крупные и квадратные зубы желтого цвета напоминали о камнедробилках, но никак не о дружелюбии.

— А ваш товарищ… — Сардж кивнул на стоявшего позади иллитида. Ну а кто это еще мог быть?

Тот сделал шаг вперед и молча замер. Сардж вежливо стоял в ожидании, когда тот заговорит. Рогиэль тихо смеялся, наблюдая эту сцену — громко смеяться в театре, по соседству с ложей короля эльфов, да еще в тот момент, когда на сцене трагически гибнет молодая влюбленная девушка, как-то не стоит — архимаг понял, что иллитид, по своему обыкновению, заговорил телепатически, они всегда так делают, это проще, чем учить множество языков. А псионика на шефанго все же не действует, поэтому Сардж попросту ничего не слышит.

Наконец иллитид понял, что ничего не получается и повернулся к гномам.

— Он говорит, что его зовут Лоллигинид, — перевел Нах, — А еще он спрашивает, кто ты такой и почему он тебя не видит.

Гном оглянулся на иллитида:

— Хотя и не удивительно — у него же глаз нету!

Гномы заржали, тыкая друг друга в бока.

Иллитид Лоллигинид помедлил, но потом все же откинул капюшон, явив тусклому утреннему солнцу серую массу, которая заменяла ему лицо. Секунду помедлил, потом плоть илитида пошла волнами и собралась во что-то, похожее на узкий безгубый рот.

— Предпочшитаю вести разговор напрямую… — прошептал этот псевдорот сипящим голосом.

— Ух ты, а это тоже гномка? — выпучил глаза один из гномов, то ли Горк, то ли Марк.

Сзади к беседующим подошла Банни.

— Ты почему здесь? — прошипел Сардж.

— Сообщить о том, что никто из гномов не находится под воздействием магии разума. Они пришли сюда по своей воле. И иллитид не пытался воздействовать на тебя. Кроме попытки телепатической речи, но это не то.

— Почему здесь ты? Об этом должна была прийти и рассказать Багира.

— Мы на камень-ножницы-бумага кинули и она выиграла.

— Прошшу прощщения, — заговорил-засипел иллитид, — мы хотели бы узнать, кто вы и с какой цселью проникли в замок… Мы ни в чшем вас не обвиняем… Этот замок нам не принадлежжит… Но в нем находится нечшто, представляющщее для нас интерес…

— Разрешите уточнить, «вы» — это кто?

— Мы — это я, мои товарищщи и нашши союзники…

Он указал на гномов.

— Союзники? — с намеком произнес Сардж.

— Союзники… — иллитиды не понимают намеков.

— Мы слышали о том, что ваша раса под «союзниками» понимает рабов.

— Нашша раса… — просипел иллитид, помедлил, после чего сменил тему, — Почшему я вас не вижжу…? Ни вас, ни ее…

Костлявый, обтянутый сухой кожей палец указал на Банни.

— Вы есть… Но вас не видно…

— Такова особенность нашей расы.

— Вашшей расы… Кто вы…?

— Шефанго.

— Шшефанго… Никогда не слышшал…

— А я никогда не слышал об иллитидах, которые заводят союзников. И в то же время я вижу, что эти гномы — не ваши рабы. Они что, действительно — союзники?

— Да… — Серая масса «лица» иллитида пошевелилась и собралась комом, — Откуда вы знаете, что они не мои рабы…? Вы не маги… Вам кто-то подсказал…

Он оглянулся, окидывая безглазым «лицом» окрестности и безошибочно повернувшись к кустам, где скрывалась повозка.

И тут иллитид шарахнулся.

Он отпрыгнул назад, чуть не упав, его «лицо» побежало крупной рябью:

— Нет… Старший Мозг?! НЕТ!

Глава 64

— Думаете, они нам не соврали? — спросила Багира, когда шефанго, после разговора с гномо-иллитидовой группой, вернулись назад, в свой временный лагерь в заброшенной деревне.

— Иллитиды не умеют врать, — авторитетно заявила Банни.

— С чего это?

— А когда им учиться? Если кто-то не хочет делать то, что от него хочешь ты — просто внуши ему и всё. С такими умениями другие способы манипулирования попросту не разовьются.

— Ну а если…

— «А если», то Мозг сказал, что они не врали.

Да, самодовольно подумал Рогиэль, он оказался прав. Верной была четвертая версия.

Иллитиды, точно так же, как и гномы, не имели никакого отношения к ауре страха.

* * *

Как рассказал иллитид Лоллигинид, нервно отворачиваясь от точки, в которой находился Мозг, и иногда пробегая крупной дрожью по серому студенистому телу — тому, которое многие считают головой иллитида — ауру страха распространяли не они. И магические символы, которые рисовали по их просьбе — просьбе! — серые гномы, тоже не распространяли ауру.

Они ее глушили.

Люди, орки и другие расы, живущие на плоскости, привыкли мыслить плоскостью — в отличие от эльфов, чьи предки жили на деревьях и гномов, которые без трехмерного мышления попросту заблудятся в шахтах, штреках и отнорках — поэтому для людей, и шефанго, когда-то бывших людьми, аура, распространявшаяся из замка, имела вид круга, нарисованного на карте. Да, она, конечно, распространялась во все стороны, но люди имеют обыкновение забывать, что «во все стороны» — это еще и «вверх» и «вниз».

Да, аура страха имела форму сферу и проникла не только на милю во все стороны на поверхности земли, но еще и на милю вглубь нее.

Прямо в Андердарк.

Да, подземелье населено не так плотно, как поверхность земли — не те там условия, чтобы мирно плодиться и расселяться — но тот участок Андердара, попавший под действие ауры, был заселен.

Там находилась колония иллитидов. Существ, которые обладают псионикой, мощной магией разума… и в силу этого — очень чувствительны к мощным воздействиям этой магии. Удар ауры страха убил центр колонии, Старший Мозг, мирно булькавший в своем соленом бассейне, большую часть иллитидов колонии и половину рабов. Рабы, которых контролировал Старший Мозг, после его гибели осознали себя и разбежались.

Осознали себя и оставшиеся в живых иллитиды.

Многие знают, что иллитиды питаются мозгами разумных. А вот мало кому известно, что Старший Мозг колонии питается самими иллитидами. И, так как любому разумному существу идея пойти на корм не окажется хоть сколько-нибудь привлекательной, то Старший Мозг держит в подчинении всех членов своей колонии, чтобы те не задумались о том, как закончат свою жизнь.

Теперь Мозга не было, и иллитиды таки задумались. Над тем, как им жить дальше. Перебраться в другую колонию? То есть — опять потенциально стать кормом. Поселиться в городе другой разумной расы? Никто не любит иллитидов — и не сказать, чтобы необоснованно. Стать вечными странниками и изгоями? Несколько особей так и сделали, но остальные все же придумали план.

Аура страха выбила всех живых существ из значительной части пещер Андердарка. И тот, кто объявит их своими — тот и будет ими владеть. Особенно если сумеет от этой самой ауры избавиться.

То есть — иллитиды-беженцы решили провернуть тот же план, который пришел в голову Сарджу. Разве что они претендовали не на замок и Холмогорье, а на территории своей бывшей колонии.

Легко придумать — трудно воплотить. Как уже было сказано — иллитиды ОЧЕНЬ чувствительны к магии разума. Им даже к границе ауры тяжело было подойти, не то, что войти в нее и найти первоисточник бед. Обычный способ — отправить туда рабов, в данном случае не подходил. Рабов колонии всегда держал в подчинении Старший Мозг. Каковой мирно гнил в протухшем бассейне. Рядовой иллитид мог поработить несколько разумных, но тут возникало несколько проблем. Во-первых, разумные, хоть порабощенные, хоть нет, погибали, как только оказывались в области действия ауры. Во-вторых, аура страха была настолько сильна, что попросту сбивала любое псионическое воздействие, даже если разумный и имел защиту от ауры.

Иллитидам-беглецам пришлось учиться тому, чего они никогда не умели.

Договариваться.

На счастье иллитидов, они наткнулись на племя серых гномов, таких же беженцев, как и они. Гномам нужно было то же, что и иллитидам — жизненное пространство, и они с восторгом приняли идею занять ту часть Андердарка, которая в настоящий момент стала безжизненной из-за ауры.

Две группы изгоев ударили по рукам и серые гномы, в собственноручно выкованных доспехах — они, несмотря ни на что, все же были гномами — покрытых иероглифами, защищавшими от ауры, входили внутрь замка, продвигались настолько вглубь, насколько позволяла аура, и потом наносили на полы точно такие же иероглифы, глушившие ауру и позволявшие в следующий раз пройти чуть дальше.

Так уже второй год, медленно, шаг за шагом, они продвигались вглубь замка, приближаясь к точке, которая распространяла ауру страха. Дело это было небыстрое — чем ближе к ней, тем быстрее разрушалась иероглифическая защита, а для ее нанесения требовались особые чернила, для создания которых требовались особые ингредиенты, и не все из них можно было найти в Андердарке. Иллитидам даже приходилось, накинув иллюзорную личину, выходить в человеческие города и, невозможное ранее дело, ПОКУПАТЬ требуемое.

И, несмотря на все усилия, по расчетам иллитидов, уже скоро они упрутся в невозможность продвижения дальше: аура, даже заглушенная, у самого центра будет слишком сильна и не позволит пройти дальше, даже под защитой. Даже серым гномам, и без того малочувствительным к магии разума (сами иллитиды, даже под собственной защитой, могли подойти разве что к стенам замка).

И тут в замке появились существа, к этой страшной ауре нечувствительные вовсе.

Существа, называвшие себя «шефанго».

* * *

— У нас есть карта замка… — сипел Лоллигинид, — Мы покажжем вам, где цсентр ауры… Вы узнаете, чшто там…

— У них карта есть, — тихо проворчал Сардж, — А мы корчились, ее рисовали…

— Если мы узнаем, чшто там… Мы уберем ауру… Вы получшите замок, мы — колонию…

— Да соглашайтесь вы! — серый гном попытался хлопнуть Сарджа по плечу и промахнулся, командир шефанго увернулся. Тогда он развернулся и врезал в бок другому гному.

— Мы, — хмыкнул Сардж, — вообще-то там несколько ваших убили.

— Ой, да сколько вы там убили-то? У нас на свадьбах больше народа гибнет. Соглашайтесь! Мне уже надоело бродить по этому замку в дурацких железяках!

— Мы собираемся заключить соглашение с двумя самыми большими врагами людей, — скептически прошептал Сардж, после чего сказал, — Согласны.

На сером холме, продуваемом осенними ветрами, шефанго и иллитид протянули друг другу руки.

Торжественность момента испортил гном Нах, влезший с вопросом:

— Эй, Воёт Ерп, а у вас еще выпивка и курево есть? Мы купим, по-честному!

* * *

— Это чего? — Кен поболтал пузатую бутылку желтовато-коричневого стекла.

— Это пацанский подгон от наших новых союзников. Гномский самогон.

Кен выдернул пробку и понюхал:

— Они его из грибов гонят?

— Ага, — безразлично ответил Сардж, расстилая на столе карту, полученную от других союзников, — В Андердарке больше ничего не растет.

— А мы от этого пойла не ослепнем?

— Скорее наоборот — начнем видеть то, чего нет. Розовых пони и фиолетовых гоблинов.

Ну, фиолетовые гоблины — это точно сказки, подумал Рогиэль. Никто и никогда не видел фиолетовых гоблинов.

— Я это пить не буду!

— Я тоже. Но отказаться было сложнее, чем от бабулиных пирожков, пришлось взять… Карта у них есть, блин…

Карта замка у иллитидов действительно была. Начерченная на листе тонкой кожи — никто не стал спрашивать, кому кожа принадлежала изначально — она показывала все помещения замка… до которых добрались гномы. То есть, в самом центре этой замечательной карты красовалось круглое пустое место.

— Ладно, — Сардж свернул лист и выпрямился, — Наши слизнелицые и серомохнатые друзья сделали за нас девяносто процентов работы, так что завтра на месте и определимся, что здесь происходит.

Палец командира ткнул точно в центр пустого места.

* * *

— Вот здесь, за этой дверью, — сказал Док, сверившись с картой.

— Ты уверен? — посмотрел на дверь Кен. Шефанго отправились в поход всей группой. Кроме Банни, которая осталась «на хозяйстве».

— Совершенно.

— Ты и в прошлые два раза был уверен, а мы уперлись в стену.

— А в этот раз мы нашли дверь. Открывай, чего стоишь.

Кен дернул ручку. Еще раз. Потом толкнул дверь от себя. Потом ударил ее плечом.

— Заперто, догадался Штирлиц, — пробурчала Багира.

— Открой, раз такая умная.

— Дорогу профессионалу, — Ракша опустилась на колено, достала из своих потайных карманов набор отмычек, и через минуту замок лязгнул.

Дверь, нетронутая несколько десятилетий, открылась, с почти конским ржанием.

— Прозвучало зловеще, — оценила скрип Ракша. После чего заглянула внутрь.

— Что там? — на нее навалилась Багира, тоже пытаясь посмотреть. Дверь внезапно распахнулась, и обе девушки рухнули на пол. После чего их по очереди перешагнули все остальные члены команды, входя внутрь помещения.

— Кабинет, — констатировал Кен.

— Да, на спальню непохоже, — согласился Сардж.

И в самом деле — на спальню это помещение было совершенно непохоже. Разве что кто-то предпочитал спать на огромном письменном столе. Помимо стола в помещении было не менее монументальное деревянное резное кресло, полки, заставленные книгами в кожаных переплетах, круглый ковер на полу и голова лягемота на стене, с клыкастой пастью и тремя выпученными глазами.

Именно на голову все шефанго первым делом и обратили внимание. Каждый посчитал своим долгом потыкать в нее пальцем и потрогать клыки.

— Так, — наконец сказал Сардж, — Зверушка, конечно, прикольная, и я сильно надеюсь, что в наших будущих владениях такие твари не обитают, но, для того, чтобы наши будущие владения стали настоящими — нужно найти источник ауры. Какие будут предложения?

— Может, этот лягух-переросток и есть источник? — с некоторым сомнением произнесла Багира, глядя на голову.

— Навряд ли. Иллитид сказал, что, исходя из мощности ауры, ее источник должен иметь размеры… примерно как этот стол. И то, если он построен на драгоценных камнях. Такая фигня в это чучело попросту не влезет. Если же использовался металл, то он вообще получится больше этого помещения.

Кен достал нож и задумчиво поковырял клинком столешницу.

— Нет, — констатировал он, — Не драгоценность. Обычное дерево.

Он последовательно выдвинул и задвинул все ящики стола, и начал ковырять кресло. Которое тоже оказалось просто деревянным.

— Похоже, что мы все же промахнулись… — вздохнул Сардж, — Похоже, источника здесь нет… Ракша, да отстань ты от головы!

Та напоследок скорчила лягушкомоту рожу и ткнула ему пальцами сразу в три стеклянных глаза.

— Ракша, ты…!

Круглый ковер внезапно раскрылся, как диафрагма, и в открывшийся проем с коротким криком провалился Док.

Глава 65

— Я не такая! — обиделась Ракша, заглядывая в темный проем и светя туда факелом.

С Доком на самом деле ничего страшного не произошло: под диафрагменным люком скрывался не провал, а шахта с винтовой лестницей. Поэтому Док приземлился на глубину чуть ниже собственного роста. А что упал и покатился по ступенькам — так это не смертельно.

— Ага… — глубокомысленно сказал Сардж, — Вот где собака порылась. Герцог, похоже, что-то в подвале спрятал. Иллитиды с координатами точки угадали, только с высотой промахнулись. Эта зараза ниже спрятана.

Шефанго, осторожно ступая ботинками, двинулись цепочкой вниз по винтовой лестнице, к недовольно шипящему Доку. Наблюдательные телепорты последовали за ними…

Амеронский кот заорал и упал со шкафа.

Да что ж там такое спрятано, думал Рогиэль, в очередной раз излавливая кота, поймавшего отзвук ауры страха и рванувшего носиться по коридорам. Что там, если даже защита архимага не выдерживает?

Защита на очках была укреплена и усилена, кот Нарион успокоен, покормлен и поглажен. Без поглаживания шерстяная зараза наотрез отказывалась размещаться на шкафу. И где он в джунглях успел к этому привыкнуть? В общем, когда проблема с котом разрешилась, наблюдательные телепорты архимага двинулись вниз по лестнице, туда, куда уже успела спуститься группа шефанго и где аура страха сконцентрировалась до такой степени, что даже самому Рогиэлю становилось неуютно. Неудивительно, что даже защита иллитидов, лучших специалистов в магии разума в этом мире и нескольких окрестных — и то не справлялась.

Лестница выходила в коридор, с высоким сводчатым потолком. Огни факелов шефанго светились в отдалении, возле, кажется… А, ну да.

Дверь.

Дверь, перед которой они стали совсем чуть-чуть не дотягивала до звания ворот: тяжелая, двустворчатая, со стальными полосами петель и кольцами ручек.

— Эту я не открою… — пробормотала Ракша, — У меня в кармане осадного тарана нет.

Сардж подошел к двери, взялся за кольцо и потянул. Дверь медленно начала открываться.

— А ларчик просто открывался, — произнес он, глянув на Ракшу. И дверь тут же заклинило, оставив узкую щель. Ракша в ответ показала язык. Еще и пошевелила им.

— Ну что, посмотрим, кто там прячется…

Шефанго по одному просочились в щель двери.

И узнали, куда делось все население замка.

Оно все было здесь.

— Логово Джиперс-Криперса… — прошептал Кен, поднимая голову.

За дверью был зал. С высоким потолком, подпертым несколькими квадратными колоннами, с каменными стенами, с полом, выложенным каменными плитами…

И это ВСЁ было покрыто телами людей.

Пол.

Стены.

Потолок.

Как будто какой-то безумец решил украсить помещение в стиле некромантов. За десятилетия тела, конечно, ссохлись и, скорее, напоминали мумии, однако некоторые из них по непонятной причине рассыпались в прах, серой пылью лежащий на полу то тут, то там.

Багира стянула вязаную шапку и вытерла вспотевший лоб.

— А это, похоже, сам Джиперс… — Сардж поднял факел.

В центре помещения находился… Ну, в принципе ЭТО можно было бы назвать троном. По крайней мере, в центре находилось медное кресло. Но вокруг него пересекали пространство в самых неожиданных направлениях огромные медные кольца. При этом центром каждого кольца был тот самый «трон». Как будто это — огромный странный механизм, колеса которого замерли на середине процесса.

На кресле сидела темная фигура.

— Ну, давайте, посмотрим, что там за Джиперс, — Сардж взмахнул рукой и шефанго, осторожно переступая через тела, двинулись к медной конструкции. Рогиэль подумал — в который уж раз — что мир, из которого он выдернул души для шефанго, был крайне неприятным местом. Раз в нем водились твари, которые имели обыкновение ВОТ ТАК украшать логова…

— Это, похоже, сам герцог, — констатировал Сардж.

На медном троне находилось еще одно высохшее тело. Темная кожа обтягивала череп с провалившимися глазами и носом, рот был распахнут в безмолвном крике. Это всей конструкции разило ужасом так, что архимаг понял — если шефанго, обидно нечувствительные к этой дряни, пробудут в помещении еще немного, то ему опять предстоит ловить кота.

— Что-то он неразговорчивый, — хмыкнул Кен.

— По-моему у него что-то пошло не так, — кивнула Ракша.

— Да уж, навряд ли его планом было забраться в этот кошмар часовщика и сдохнуть.

Конечно, навряд ли, подумал Рогиэль. А вот что герцог собирался сделать… Хм. Давайте-ка присмотримся…

Так, если вот это… таак… а вот здесь… ага… и это тоже… а потом… А, ну теперь все понятно.

С определенной долей вероятности можно было реконструировать события, предшествовавшие появлению ауры ужаса.

Герцог Бентаннский баловался с магией разума. Не как ученый, он не собирался ничего исследовать, его цель была гораздо более узка и прагматична. Герцог хотел собрать установку, позволяющую подчинять людей. Причем не по одному, а сразу всех людей находящихся на определенной, достаточно огромной площади. Можно предположить, что эта проектная площадь примерно совпадала с той, которую сейчас накрывала аура страха. Установка герцогу понадобилась потому, что сам он никаким магом не был, а вот для чего ему понадобилось воздействовать на толпы людей аки Старший мозг иллитидов… Вопрос. Может быть, герцог ожидал нападения на замок и придумал вот такой хитровывернутый план защиты. Может, собирался пригласить к себе в гости, к примеру, короля и весь цвет аристократии, да и подчинить их себе одним ударом. А может — просто рехнулся с возрастом. С людьми это случается.

Так или иначе, герцог собрал эту установку и решил ее испытать. А так как магом он не был — установка должна была откуда-то черпать силы. И что-то подсказывает, что вон те два холмика праха у подножия установки — это люди, которые изначально послужили источниками силы. Добровольно или нет — сейчас уже не скажешь.

Итак, герцог запитал установку, забрался в нее и, для проверки, послал всем, кто находился в окрестности — то есть просто всем обитателям замка — мысленный приказ «Явитесь ко мне!». Явились они явно не через кабинет — иначе проход был бы открыт -видимо, где-то там, куда не достает свет факелов шефанго, в стенах зала есть еще один проход. Герцог убедился, что его установка работает, возможно, собирался дать второй приказ «Вернуть обратно на места и забыть о том, что видели!» — а мог и забыть, люди крайне небрежная раса — но тут…

Можно быть твердо уверенным — увидев, что у него все получилось, герцог испытал огромный восторг. Забыв о том, сколько ему лет — даже по иссохшей мумии видно, что он был стариком — забыв о своем здоровье…

Герцог получил сердечный приступ. И умер. Но перед смертью он испытал страх, страх смерти, тот самый страх, который установка восприняла как приказ. И который она, вот уже десятки лет, распространяет по округе, убивая людей.

С энергией у установки проблем нет: она тянет силу из мертвых тел, благо герцог первым и последним приказом обеспечил ее «топливом» надолго. Собственно, каждое пульсирование ауры — это просто-напросто последняя вспышка перед тем, как тело, исчерпав резерв, рассыпается в прах, а установка переключается на следующее.

Интересно только, кто вот это безобразие герцогу построил?

По виду — гномья работа, это они любят всякие механизмы, но, с другой стороны — в магии разума гномы традиционно не сильны, они больше по рунам…

Гномы. Магия разума.

Гном. Магия разума.

Рогиэль послал наблюдательные телепорты подлететь поближе к установке и, чувствуя, как утекают последние секунды установленной на очках защиты, оглядел кольца.

Руны. Гномьи руны. Определенно, гномьи. Они тянулись цепочками по окружности каждого кольца, означая… Рогиэль не успевал рассмотреть, что они означали, да и интересовало его вовсе не это. Он искал другое.

Вот оно!

На троне, над самой головой мертвого герцога, вилась вязь подписи мастера, изготовившего этот кошмар.

Мэтр Каррам.

Амеронский кот заорал и упал со шкафа.

* * *

— Гауриэль, прибудь ко мне в башню.

Отослав сообщение своему помощнику, Рогиэль откинулся в кресле и, поглаживая кота, принялся рассматривать темный проем тайного хода, открытого в кабинете герцога Бентаннского.

Надоело ему пугать котов. Пусть шефанго выйдут оттуда, тогда и продолжим наблюдение.

Архимаг неожиданно осознал, что наблюдение за шефанго подходят к концу. Собственно, что там им осталось? Насколько он смог понять — достаточно спихнуть сушеного герцога с его последнего трона — и аура распадется. Задание короля будет выполнено, шефанго, конкретно — Сардж, получат титул герцога — и начнут просто жить. Потом, когда ему, Рогиэлю, понадобится прикончить кого-то из мешающих магов — он обратится к ним, но это будет потом.

Эксперимент можно считать законченным.

Нет, остались, конечно, еще несколько сотен хранящихся в капсулах глубоко под землей тел новых шефанго, он все же не думал, что целую расу смогут создать шесть… семь особей. Работа над первыми образцами дала толчок его мысли, так что он смог подселить в эти тела души из мира Кандос. Стерев им память, конечно, Сардж подкинул неплохую идею с этим проклятьем, так что никого не удивит появление сотни-другой шефанго, ничего не помнящих о своей жизни. Кроме нынешних шефанго, конечно, твердо знающих, что их всего семь.

Рогиэль усмехнулся, представив лица своих созданий, когда они увидят открытый возле замка портал, из которого выходят новые и новые шефанго, в плащах и широкополых шляпах. Вот ЭТО он непременно будет должен увидеть. А просто наблюдать за жизнью в замке… Зачем? Пора заканчивать и переходить к новому эксперименту, он и так непозволительно долго следит за этими созданиями. Иногда даже начинает казаться, что он к ним привязался.

Пора заканчивать.

Хотя… Они же еще должны как-то заселить Холомогорье и решить проблему с орками. Ну хорошо — вот за этим он еще понаблюдает и всё.

Конец.

Из колодца послышались голоса — шефанго поднимались.

— …один человек построил, другой завсегда поломать может, — убеждал кого-то Кен.

— Во-первых, я не уверен, что эту каракатицу построили люди, — отвечал Сардж, — во-вторых, мой жизненный опыт говорит, что не к каждой непонятной штуковине нужно тянуть шаловливые ручки. Если, конечно, не планируешь остаться без этих самых ручек. Кто его знает, может эта штуковина — как высоковольтный провод, взялся руками — и все, собирайте головешки в совочек.

— Так что, так и бросим, что ли?

— Зачем? У нас есть специалисты, расскажем им, что мы увидели, они подскажут, что с этим делать и как разломать без последствий.

— Иллитиды, что ли?

— Ну не серые гномы точно.

— Да уж, эти подскажут…

— А как иллитиды подскажут — ломаем? — влезла Багира.

— Куда вы все торопитесь? Ну, снимем мы ауру, доложим королю. Тот скажет, спасибо, а, кстати, земли уже заселены? Ах, нет… Ну тогда вот вам мое большое королевское спасибо, да даже целых два, мне не жалко и грядеши отсюда камо хотите. Сначала население позовем, а потом, когда они прибудут — тогда и ауру и снимем.

— А кого звать будем? Бывших крестьян? А где их искать?

— Да на кой они мне нужны? Есть у меня знакомцы, пошлю им сообщение, пусть сюда шлепают и расселяются. Вот когда прибудут — тогда с аурой и покончим…

— Это что за знакомые?

Ответ Сарджа архимаг услышать не успел.

Прибыл Гауриэль.

Гауриэль сделал шаг из коридора в кабинет, коротко склонил голову, выпрямил руки, чуть приподнял подбородок, потянулся к пряжке ремня…

Рогиэль, еще до того, как он полностью осознал, что не так, сделал единственное, что успевал — ударил помощника слабым Воздушным кулаком, только и сумевшим, что вытолкнуть его обратно в коридор.

Пальцы Гауриэля легли на вычурную пряжку, нажали на синие камни…

И на месте, где только что стояла башня архимага Рогиэля, развернулась огромная, космически-черная сфера.

Сфера Непроницаемости.

Глава 66

Сто лет, меланхолично подумал Рогиэль, рассматривая черную преграду. Сто лет я работал с этим мальчишкой. Я доверял ему… последние недели. И, как оказалось, все это время он просто-напросто выжидал удачного момента, чтобы нанести удар.

Сто лет.

И эта манера носить аляповатые пряжки — не просто причуда. В этот раз Гауриэль замаскировал в своей пряжке артефакт со спрятанным заклинанием, заклинанием Сферы Непроницаемости. И он, Рогиэль, архимаг, с пятитысячелетним опытом — чуть было не попался, как юнец.

Нет, это задумка не Гауриэля. Во-первых — он не мог, никак не мог затаить злобу на Рогиэля еще до того момента, как архимаг выбрал его себе в помощники. Рогиэль тщательно, чуть ли не по дням исследовал жизнь своего будущего — тогда еще только будущего — помощника и, случись ему найти хотя бы минимальную возможность проявления личной антипатии, Гауриэль никогда не оказался бы в его башне. Во-вторых, Сфера Непроницаемости — это не уровень Гауриэля. Не уровень вообще ни одного мага, уровнем ниже архимага. А их в этом мире всего-то тридцать шесть. Считая его, Рогиэля.

За бывшим помощником кто-то стоит…

Его не могли завербовать уже после того, как он поступил на службу к Рогиэлю — поведение эльфа, да и любого разумного, ставшего предателем, всегда меняется. Пусть минимально, но он, Рогиэль, это бы обязательно заметил.

Какой отсюда следует вывод?

Как ни печально это признавать — его, Рогиэля, смогли ПРОСЧИТАТЬ. Подсунуть ему того, кого он обязательно выберет себе в помощники. Может быть, даже, ВСЕ кандидаты, которых он перебирал, были ему подсунуты…

Кто же это, интересно? Кому он оказался костью в горле, к сожалению, не настолько большой, чтобы этот пока неизвестный Кто-то подавился насмерть?

Впрочем… Скоро узнаем.

Сфера Непроницаемости не станет держаться долго, если не подпитать ее маной. Не мог в артефакте быть упрятан настолько мощный накопитель, чтобы хватило энергии не только на разворачивание заклинания, но и на хоть сколько-нибудь продолжительную его работу. Час — максимум. А потом скрытый враг обязательно станет явным. Смысл настолько долгого плана наверняка не в том, чтобы причинить Рогиэлю небольшое неудобство, продержав его в башне, окруженной Сферой, в течение часа. А вот в течение ста лет… А то и тысячи… хотя нет. Ни у одного архимага не хватит энергии, чтобы настолько запитать Сферу.

Хотя… кто сказал, что враг — один. Их может быть и двое… трое…

Посмотрим. Посчитаем.

Пока никто из предполагаемых противников не появлялся, поэтому архимаг, ведомый чувством научного любопытства, иногда именуемый «зудом в заднице», принялся изучать поверхность Сферы.

Да… Она на самом деле — Непроницаема. Ничто не проходит сквозь эту поверхность, ни внутрь Сферы, ни наружу, из Сферы. Ни свет, ни магия, ничто… Любое, сколь угодно мощное воздействие просто канет в нее, как в бездонную пропасть.

Из интереса Рогиэль попробовал открыть портал сквозь Сферу. Ничего. Ноль. Телепортироваться сквозь Сферу не получится.

Так. Интересно… А что, если попробовать уйти в иные Планы и пройти сквозь Сферу в них? Возможно, есть какой-то План, где этой Сферы…

Нет такого Плана.

Во ВСЕХ Планах, которые были доступны Рогиэлю — то есть просто во всех — точно так же существовала огромная черная Сфера, надежно скрывающая в себе башню одного древнего, опытного, но несколько самонадеянного архимага.

План Фей — нет.

План Теней — нет.

План Огня — нет, посреди океана бушующего пламени лежал черный шар.

План Воды — нет.

План Воздуха — нет.

План Земли — нет.

План… План… План…

Нет. Нет. Нет.

Рогиэль ушел в Астрал, но даже в этом серебристо-зыбком мареве чернела все та же Сфера.

Она существовала даже в Царстве Снов, которое и вовсе было чем-то почти несуществующим — по крайней мере, Рогиэль не смог бы пройти в нем куда-то, даже не будь Сферы, просто не умел здесь ориентироваться. И вообще не был уверен, что это Царство не является порождением спящего мозга.

Обратиться к богам? Бессмысленно. План Богов недоступен так же, как и любой другой.

Покончить с собой? Его душа не отправится в посмертие, чтобы вернуться оттуда и отомстить врагам, она так и останется заточенной внутри Сферы.

Как это не противно признавать — для него, Рогиэля, прорваться сквозь Сферу… невозможно.

Идеальная тюрьма.

Тот, кто придумал эту ловушку — придумал ее правильно. Ни один даже самый мощный удар не дал бы гарантии уничтожения его, Рогиэля, потому что никто не мог точно сказать, сколько он носит на себе щитов и насколько они мощны. А второго удара он нанести не даст: либо ответит, либо… сбежит. И ничего в этом постыдного нет: столкнувшись с превосходящей силой, удирает любой самый-разсамый архимаг. А вот запереть его, со всей его мощью, в абсолютно непроницаемой и неразрушимой тюрьме… На сотни лет…

Пространство возле Сферы заколыхалось.

Начинается… Сейчас, подумал Рогиэль, мы узнаем, кому я наступил на любимую мозоль.

Мигнула вспышка портала и на траве у поднимающегося вверх черного купола появился…

Архимаг Лалфион? Этот неудачник? Это ОН все придумал?!

Даже обидно.

Впрочем, если он — всего лишь напарник кого-то более умного, могущественного… кого-то, кому не стыдно проиграть в интригах.

Ну да, вон замерцал еще один портал… Значит, врагов у Рогиэля, как минимум двое.

Еще портал…

То есть — трое.

Еще портал…

Четверо…

Пятеро…

Семь…

Тринадцать…

Двадцать один…

Тридцать три…

Тридцать пять.

Вокруг Сферы, скрывшей черным куполом башню Рогиэля, стояли кругом ВСЕ архимаги мира Кандос.

На мгновенье он загордился. Стать врагом такого количества могущественных врагов — дорогого стоит.

Интересно, что они сделают теперь? Зачаруют Сферу на тысячу лет существования? Сделают ее тюрьмой для него, Рогиэля, на тысячу лет? Или дольше? Пять тысяч? Десять тысяч? Сколько они думают протянуть? Или собираются завещать своим ученикам, чтобы те поддерживали существование сферической тюрьмы, пока не погаснут звезды?

Я столько не протяну, хмыкнул Рогиэль. У меня банально еда закончится раньше. Сколько ее, по их мнению, я мог запасти в башне? Явно не на десять тысяч лет…

* * *

Архимаги подняли руки.

Они не собирались держать своего общего противника в заточении, пусть и в совершенно надежной тюрьме. Все знают, что в этом мире — и ни в одним мире вообще — нет ничего совершенного и абсолютного. Кто его знает, этого Рогиэля, вдруг через тысячу-другую лет он найдет способ вырваться? И что? Жить в вечном страхе?

Лучший враг — это мертвый враг.

От архимагов хлынули в сторону черной Сферы потоки магии. Они не собирались ее пробить или разрушить, они…

Они сжимали ее.

Сфера Непроницаемости становилась все меньше и меньше. Внутри нее сжималось в единый монолит все, что оказалось внутри Сферы в момент ее активации: земля, воздух, вода, камни башни, все ее содержимое…

Тело одного невезучего мага, допустившего одну-единственную ошибку.

На дно полусферического котлована упал черный шар.

Диаметром не больше десятка локтей.

Шар, внутри которого не было ничего живого.

БОЛЬШЕ не было.

Глава 67

Рогиэль досмотрел до того момента, как округлый котлован с черным шаром на дне заровняло землей, на которой выросла трава, кусты, деревья — плевое дело даже для одного архимага, не то что для тридцати пяти — после чего место упокоения башни архимага Рогиэля перестало выделяться среди сотен и сотен миль западных лесов. Это правильно — если решишь потешить свои ощущение собственной непревзойденности и страсть к символичности, отметишь место, в котором спрятано что-то очень для тебя ценное, чем-то необычным… да пусть даже кривым, почерневшим деревом, мол, это символ черной и мрачной души того, кто здесь лежит — то очень быстро выяснится, что это необычное место кого-то заинтересовало, кого-то, кто не поленился потратить время и силы, чтобы разузнать, что же лежит под этой символичной корягой.

Уж кем-кем, а глупцами архимаги никогда не были. Просто потому, что глупцы не доживали до звания архимага.

На этой мысли Рогиэль развеял следящее заклинание и задумался, почесывая за ухом амеронского кота, растянувшегося на его коленях.

Никогда бы не подумал, что этот трюк, придуманный наполовину в шутку, на самом деле когда-то спасет ему жизнь.

Башня стояла на этом месте уже тысячу лет… хотя, нет, не тысячу, восемьсот… в ее помещениях бывали многие, в том числе и архимаги, которые знали, что Рогиэль — знаток магии пространства, но никто — никто! — не догадался, что в башне Рогиэля нет никаких помещений.

Вообще.

Стены, крыша и винтовая лестница. Всё. Ну и еще множество дверей, которые на самом деле тоже не были дверями. Это были порталы. Постоянно действующие порталы, которые переносили каждого, кто переступил порог, туда, где на самом деле находились «помещения башни архимага». Например, вот этот кабинет, в котором сейчас сидел в кресле один чудом спасшийся архимаг, был спрятан глубоко внутри гранитной скалы. Торчащей из склоны горного хребта, протянувшегося по дну Северного океана. Вероятность того, что эту скалу кто-то когда-то случайно — не говоря уж о намеренности — сможет расколоть и добраться до кабинета, равна нулю. Это если не брать в расчет висящие на ней заклятья неприметности и несокрушимости. А также то соображение, что он, Рогиэль, не станет с интересом смотреть, как ломают стены его имущества.

И никто об этой особенности башни Рогиэля не знал. Да, внутри нее чувствовалась перенасыщенность магий пространства, но большинство считали, что он просто-напросто увеличивает с ее помощью внутренний объем помещений.

Никто не догадался. Не догадался и Гауриэль. На чем и погорел.

Можно, конечно, представить себя проницательным и ловким, архимагом, в мгновение ока сообразившим, что задумал его предатель-помощник и вытолкавшим его из кабинета в коридор, фактически — за тысячи миль от самого себя, после чего спокойно закрывшим портал. Если он когда-нибудь станет рассказывать об этой истории — то он, разумеется, именно так все и подаст. Но с самим собой можно быть честным.

Ему просто-напросто повезло.

Он, Рогиэль, не успел понять, что собирается сделать предатель, не успел сообразить, что тот задумал, не успел вспомнить про то, что дверь — это портал. Он только заметил руку, потянувшуюся к пряжке, отметил, что это — необычный жест, а все необычное — может быть признаком готовящейся атаки. И ударил первым, что пришло в голову, просто чтобы сбить концентрацию у нападающего. Гауриэля вынесло в коридор, и в итоге Сфера Непроницаемости развернулась вокруг башни, а не вокруг Рогиэля, как планировали заговорщики-архимаги.

Забавно, но, если подумать, то эта самая медлительность его и спасла. Успей он понять, что против него собираются применить артефакт, с чем-то атакующим и убойным — скорее всего, накинул бы на себя щиты. И вместе с ними и оказался бы внутри Сферы. То-то удивились бы архимаги, не обнаружив ее на месте башни. Интересно, нашли бы, где она оказалась?

А еще Рогиэля, в определенном смысле, спасла… излишняя предусмотрительность архимагов. Видимо, чтобы не дать ему времени отреагировать, они сделали время срабатывания заклинания крайне малым. Дотронулся Гауриэль до пряжки — почти тут же появилась Сфера. Будь заклинание чуть медленнее — и предатель мог успеть запрыгнуть в кабинет…

Надо признать, задумка архимагов с подсунутым предателем и Сферой Непроницаемости была почти идеальной. Почему почти? Ну, она ведь не сработала, верно? Зато теперь у него, Рогиэля, есть время поразмыслить о многом. И первое, о чем он должен подумать…

Где скрываться?

Снова нужно быть честными с самим собой — он, Рогиэль, смог бы справиться с одним архимагом, с двумя… пожалуй, даже, с десятью. С тридцатью пятью — нет. Даже если предположить, что они сейчас, считая, что расправились с ним, вдруг потеряли бдительность, что уже чересчур роскошное допущение. Да, он — по их мнению — погиб. Но остальные тридцать четыре — нет.

Архимаги — не друзья. Временные союзники против более сильного противника — в лучшем случае. В остальном же даже пауков в банке можно сравнить лишь со слабым подобием архимагов.

Это первое. Второе же — архимаги допускают, что существует всего один процент на то, что он, Рогиэль, выжил. Да, всего один, но в случае с Рогиэлем и это — слишком много. Поэтому он не сомневается — его сейчас ищут. Потому что он бы на их месте — искал. А считать противника глупее себя — путь, ведущий к неприятной смерти…

В этом месте размышлений архимаг захихикал. Его враги перехитрили самих себя. Не будь Сферы Непроницаемости — они могли бы обратиться к богам, спросить, не поступала ли в чертоги кого-то из них душа эльфийского архимага. А так — можно и не спрашивать, душа тоже осталась внутри Сферы, плененная, насколько он оценил влитую в заклинание мощь, лет на двести.

Итак — его ищут. По всему миру протянулись сотни невидимых, неосязаемых, несуществующих, но от этого не менее опасных ловчих нитей, встали тысячи невидимых сторожков. Архимаги следят — и будут следить еще долго — за миром, отслеживая любую вероятность того, что их архивраг жив. Обувная мастерская в Деннице, принадлежащая Рогиэлю, продолжает работать? Проследить, кто получает деньги! К агентам Рогиэля поступило задание? Проверить, кто его сделал! Охотники на монстров получили заказ на ингредиенты, которые раньше интересовали Рогиэля? Узнать, кому они понадобились! Кто-то использует неизвестное ранее заклинание? Выведать, кто его разработал! В тихом городке поселился неизвестный никому человек, эльф, гном, орк, тролль? Выяснить, не Рогиэль ли это под личиной!

Да, это покушение — очень неудачно. Сколько проектов придется бросить… Не все, конечно, некоторые, не о всех его проектах архимаги знали или хотя бы могли предполагать, например — те же шефанго…

Рогиэль погладил кота в черных очках-порталах, мельком подумал о том, стоит ли понаблюдать еще за своими созданиями, но, подумав, решил отложить. Сейчас нет времени. Амеронские коты — которые после заключения башни в Сферу остались в помещениях, разбросанных по всему миру — могут спокойно жить своей обычной жизнь, валяясь и регулярно получая питании, заклинания проследят. А когда ему захочется посмотреть на шефанго — они к его услугам. Как и любое помещение, ранее соединенное порталом с башней.

Шефанго — потом, сейчас нужно на какое-то время скрыться и вести себя тихо-тихо, как камбала, над которой проплывает стая хищных угрей. Он не прожил бы и тысячу лет, если бы тут же бросался мстить своим врагам. Стоит уничтожить хоть одного — и остальные поймут, что Рогиэль выжил, и начнут охоту. Неет, пусть архимаги прочесывают мир, пусть ищут любые его следы — они не найдут ничего. Нет его. Умер. Лежит под землей, внутри черного шара. Конечно, через двести лет, архимаги, несомненно, раскопали бы остатки его башни, после того, как заклинание Сферы Непроницаемости развеется, нашли бы там только тело Гауриэля — и поняли бы, что Рогиэль выжил. Но не поймут.

Потому что двести лет не проживет ни один из архимагов.

Он, Рогиэль, им это обещает.

Лет через сто начнется Охота.

А пока… Пока можно считать, что он — на каникулах. Можно попробовать исследовать области магии, которыми Рогиэль ранее не интересовался. Например, то же Измерение Снов. А можно и что-нибудь еще.

Посмотрим.

* * *

Молодой улыбающийся эльф коротко постучал в дверь и распахнул ее, не дожидаясь ответа.

— Велнариан!

Ответа не было, что и неудивительно — увлеченный работой художник-полудроу вполне мог не услышать, даже если кричать ему в ухо, не то, что от двери.

Рогиэль, уже месяц скитающийся по миру в поисках того, чем бы ему заняться, решил навестить один из своих проектов, никак с ним не связанный и поэтому безопасный. Безопасный еще и потому, что Велнариан не был склонен поселять у себя друзей-подруг-приятелей и поэтому его чердак точно не входит в перечень мест, «которые нужно проверить на предмет появления того, у кого не окажется прошлого».

В гостиницы лучше не соваться. Там его отслеживают. Проверено.

— Велнариан! Велна…

Картины. Светильники. Краски. Мольберт.

Лежащее на полу тело.

Художник был мертв.

Рогиэль наклонился и провел над телом ладонью.

Мертв. Несколько часов. Остановка сердца. Сейчас… да, точно. Алиссарин Импакта. Несмотря на то, что он снял в свой прошлый приход влечение к этому наркотику, Велнариан снова к нему вернулся. Разумеется — ведь эта дрянь позволяла работать над картинами, не тратя время на такие глупости как сон и отдых. Если художник твердо решил вогнать себя в гроб — любая помощь бессильна.

Печально.

Когда о гибели художника станет известно, надо будет скупить через третьи руки часть картин, чтобы потом…

Рогиэль задумался.

Или…?

Одним из способов, который он собирался использовать, чтобы скрыться от внимания архимагов, была кража личности. Найти старика, находящегося при смерти, дождаться пока умрет, потом убрать тело в стазис, принять облик этого самого старика — и прожить в нем какое-то время. Потом, когда понадобится — вернуть тело, и безутешные родственники обнаружат поутру своего любимого дедушку мертвым, не догадываясь, что он умер пару лет назад, а все это время с ними жил один отдыхающий архимаг.

До сих пор подходящего случая не попадалось. Но вот теперь… Чем умерший от старости выживший из ума старикан лучше нелюдимого художника? Тем, что художником труднее притвориться — нужно рисовать картины? Кто сказал, что он, Рогиэль, не умеет их рисовать? Три тысячи лет назад он не просто неплохо рисовал — его картины ценились! Главное — имитировать стиль Велнариана, чтобы никто не заметил различий…

Решено.

* * *

Тело полудроу исчезло в стазисе пространственного кармана, Рогиэль снял с себя одежду, иллюзию молодого повесы-эльфа, оставив только перстень с черным камешком, результатом недавнего эксперимента, надежно скрывающим его силу от стороннего наблюдателя, и вздохнул.

Не нравились ему эти ощущения.

На стены чердака легли несколько слоев заклинаний. Сначала — заклинания, скрывающие те заклинания, что творили под ними, потом — заклинания, которые скрывали самую мощную волшбу (первый слой нужен был потому, что второй слой сам по себе мог броситься в глаза)…

Захрустели, вытягиваясь и сжимаясь кости, застонали, двигаясь под кожей, мышцы, потемнел эпидермис, задрожала, меняясь, аура…

Несколько неприятных минут — и на полу студии стоял на коленях, упираясь ладонями в пол тот, кого даже родная мать не отличила бы от Велнариана.

«Велнариан» поднялся на ноги, взмахом руки убрал со своего тела пот и остатки отмерших клеток, после чего потянулся за одеждой.

Превращение всегда вызывает страшный голод.

* * *

На чердаке Велнариана еды, разумеется, не было — кроме неожиданно свежей луковицы, неизвестно зачем ему нужной — поэтому Рогиэль в новом обличье решил прогуляться по улице, купить что-то из готовой еды, что продавали лоточники и лавочники на улицах.

Взгляд скрытых под капюшоном красных глаз полудроу скользил по вывескам.

Пирожки. Кулури. Жареная рыба. Баксо. Котлеты. Шураски. Лепешки. Тамале. Шаурма.

Шаурма? Слово казалось одновременно незнакомым и знакомым.

Рогиэль-Велнариан свернул к лавке, от которой вкусно пахло жареным мясом. Посмотрел на здоровенную стопку мяса, насаженного на вертикальный вертел, с которого орк ловко срезал зажаристые кусочки, чтобы вложить их в тонкую, как лист бумаги, лепешку, добавить ароматной белый соус, мелко нарезанные овощи, свернуть в плотный длинный сверток и, слегка поджарив на сковороде, вручить покупателю.

Шаурма… Почему это слово такое знакомое?

Архимаг в бегах купил себе этот сверток, и откусил от него, шагая по улице… Ммм, вкусно! Лепешка одновременно хрустящая снаружи и мягкая, пропитанная соусом — внутри, горячее мясо, теплые овощи и все это сочетается просто идеально! Нет, не эльфийская кухня, конечно, но для такого простого блюда — идеально!

Он откусил еще раз, чувствуя, что знает, чем будет питаться Велнариан ближайшее время — зачем ему понадобились наркотики, если тут под рукой продавалось такое замечательное средство утоления голода и придания сил? — придумывая, что бы еще можно поменять в рецептуре, чтобы сделать блюдо еще лучше — пока не получалось — и вспоминая, откуда же ему знакомо это название…

Почему-то ассоциации с выпивкой… крепкой выпивкой…

Виски.

Шефанго.

Точно! Тот шефанго — Смит, да — который отказался участвовать в авантюрах вместе со своими товарищами, он упоминал, что откроет ларек по продаже шаурмы. Видимо, он выполнил обещание, и дела идут неплохо, раз он не сам стоит за прилавком, а нанял работника.

Рогиэль доел шаурму — только ради нее стоило притаскивать в этот мир души шефанго — отряхнул пальцы и подключился к зрению амеронского кота, запуская следящее заклинание.

Время есть, можно взглянуть, чем там заняты его создания…

Глава 68

Сардж стоял на какой-то куче камней, выглядящей так, как будто ее специально сложили здесь, на вершине холма. В руке у него находился поднятый вертикально вверх «винчестер», и лицо было суровое до невозможности.

— Не по канону, — скептически произнесла Багира, — Должен быть меч. И голый торс.

Сардж опустил оружие:

— По канону к моим ногам должны жаться две обнаженные девицы. Раздеваться будете?

— Холодно… — невольно поежилась Багира.

Это точно: середина осени в Холмогорье — не самое теплое время года. Даже для термоустойчивых шефанго.

— Вот, а меня раздеть хочешь.

— Хочу, — понизила голос девушка, — Только в другом месте. Там, где потеплее и не так много зрителей.

— Это точно. Не будем смущать моих будущих подданных.

Сардж сел на камни и посмотрел вдаль, куда-то в сторону степи.

Рогиэль перевел взгляд туда же. Что тут вообще происходит?

Шефанго находились на вершине холма. Вернее, даже — огромной земляной насыпи, протянувшейся через узкий проход в горах, отделяющих Великую степь от Холмогорья. Интересно, как они ухитрились ее насыпать? Земляной вал — не сказать, чтобы маленький, милю в длину, пару человеческих ростов в высоту, и в ширину — шагов двадцать, не меньше. Для архимага, владеющего магией земли — один жест. Если вы сможете уговорить архимага заняться земляными работами. Для мастер-мага — пожалуй, пара недель тяжелого труда.

А шефанго-то как это сделали?

Рогиэль поднял наблюдательные порталы над валом — и его глазам открылась в чем-то эпическая картина.

Когда-то, давным-давно, вдоль гор, вдоль этого самого прохода, перекрывая путь из Степи, протекала река. Потом она пересохла, и от нее осталось только углубление в земле, отмечавшее старое русло. Хорошее такое углубление — в ширину не меньше двухсот шагов. И практически на всей площади этого, можно сказать — рва, копошились люди.

Тысячи людей.

Поначалу архимагу показалось, что эти тысячи углубили ров на несколько человеческих ростов, но потом он понял, что на мгновенье стал жертвой оптической иллюзии, неверно оценив рост копателей.

Землю рыли не люди.

Хоббиты.

Хоббиты копали землю, непрестанно унося ее на носилках. Цепочки хоббитов муравьями тянулись вверх, по прилегающим к валу насыпям, перенося выкопанную землю и съезжая вниз по склону на носилках, как дети зимой на салазках. Поднимались к небу столбы дыма от костров, на которых готовили пищу, где-то играла музыка, несколько хоббитов отдыхали, весело танцуя, взявшись за плечи.

Будущие подданные, значит. Вот, значит, почему Сардж интересовался безземельными хоббитами, которых шефанго встречали по пути.

Рогиэль понял, что Сардж ухитрился одним камнем сбить двух птиц. Он пригласил безземельных хобитов, отдав им для расселения безлюдные пространства Холмогорья. А за это попросил выкопать ему ров и насыпать вал, защищающие от нашествия орков Степи. При том, что аура страха наверняка уже снята, этим Сардж выполнил сразу два пожелания короля Чарнса Седьмого — заселить Холмогорье и остановить нашествия орков.

Хотя…

Рогиэль посмотрел на земельные работы хоббитов скептическим взглядом. Вал, ров — это, конечно, хорошо… Но орков они остановят ненадолго. Если на этом валу не будет крепостной стены и гарнизона — они попросту пересекут ров, вскарабкаются на стены, пусть и с трудом, они все же достаточно круты, и продолжат движение. А если немного постараются — то просто сроют этот вал. Оркам достаточно проема шагов двадцати в поперечнике.

Что-то Сардж не продумал… Или фортификация просто еще не закончена? Хотя нет: муравьиное, кажуще-хаотичное движение хоббитов имело некоторое устремление к валу. Народа во рву становилось все меньше и меньше, к отвесным земляным стенкам приставали высокие лестницы, по которым взбирались вверх все больше и больше хоббитов, гасли костры, стихал шум ударов тысяч лопат о грунт.

Непродуманно. Что ж Док Сарджу не подсказал… кстати, где он?

Возле командира действительно были только Кен, Ракша и Багира. Ну, Банни, понятно, она, скорее всего, осталась в замке, с Мозгом. А Док-то где?

Багира подошла к краю вала и посмотрела вниз.

— Мрачно выглядит, — содрогнулась она, — Зэки на строительстве Беломорканала, картина маслом. Только колючки не хватает и вышек с автоматчиками.

— Профдеформация? — хмыкнула Ракша, — Или по работе соскучилась?

Багира пробурчала нечто невнятное, но навряд ли приятное.

— Успеет ли Док? — спросил Кен, посматривая в сторону Степи, — Как бы наши зеленокожие друзья не нагрянули, когда еще ничего не готово.

Сардж посмотрел на запястье, как будто ожидал там что-то увидеть, выругался вполголоса, и поднял взгляд к солнцу. Вернее, к затянувшим небо серым облакам, за которыми это самое солнце скрывалось. Где-то.

— Надо заиметь какие-нибудь котлы… — пробормотал он, — А то живем как в каменном веке…

В этот момент с высоты затрубили трубы.

— Кен, сука!! — закричал Сардж, — Сглазил!

Так, откуда трубы-то? А, вон оно что — на горных утесах, окаймляющих проход, высоко на скалах разместились наблюдательные пункты. Хоббиты, сидевшие на них, трубили в трубы и что-то кричали.

Что, что… Понятно что: со стороны Степи, на горизонте поднималось пыльное облако. Даже не облако — целая пыльная стена. Слишком большая для случайной группы орков, решивших прокатиться туда-сюда, показать свою удаль.

Похоже, Сардж не успел. Орки начали Поход.

* * *

Пели трубы, хоббиты, оставляя все, что находилось во рву, бежали вверх по насыпям, ползли вверх по лестницам, с лопатами за спиной.

Орки приближались.

— Да где там Док-то возится… — покосился Сардж куда-то на север.

— А если он все же не успеет? — влезла Багира.

— Тогда, — Сардж сжал цевье «винчестера» и сурово произнес, — Мы примем бой. Потому что деваться нам некуда.

— Безнадежный бой.

— Я не вступаю в безнадежный бой, я собираюсь выйти победителем.

— Против орды орков?

— Ага.

— Сардж, ты рехнулся?

— Нет. Нет ничего лучше, чем погибнуть в бою, с оружием в руках.

— Есть. Можно отступить в замок. Орки не знают, что мы сняли ауру, они туда не полезут.

— Нет, — решительно качнул головой Сардж. Во-первых, хоббиты не успеют, даже если всё бросят и побегут…

— А во-вторых?

— А во-вторых — вон там бежит хоббит из нашей сигнальной цепочки и значит — Док уже поджег шнуры.

— Сардж, скотина! — Багира ударила его кулаком в бок, — Я думала, ты серьезно!

Командир медленно повернулся к ней лицом, на котором горели желтым светом глаза:

— Я серьезно.

Моргнул и свет погас:

— Как теперь без часов отсчитать полчаса? — спросил он.

Ракша молча и демонстративно поставила на плоский камень перед Сарджем песочные часы.

— Ждите.

* * *

Шефанго ждали. Молча. Стоя на краю рва и глядя на приближающуюся орду орков.

Вдоль рва молча, сжимая в руках лопаты, стояли хоббиты. Их было ненамного меньше, чем орков и в глазах маленьких существ светилось суровое обещание, что прежде чем орки смогут пройти через этот ров — им придется перебить всех его защитников до единого. Один раз они уже потеряли свою землю — и теперь готовы были пойти на все, чтобы не потерять ее второй раз.

Да, битва хоббитов и орков походила бы на битву мышей и котов. Однако даже мыши могут быть опасны, если их много и они воодушевлены.

Хоббиты были воодушевлены.

— Всем лечь! — крикнул Сардж, — Стрелы!

Впрочем, орки, уже добравшиеся до края рва, стрелять пока не спешили. Они вытянулись цепочкой вдоль него, перемещались на конях туда-сюда, явно присматриваясь к тому, как удобнее перебраться через эту внезапную преграду. Навряд ли, впрочем, внезапную — скорее всего, разведывательные группы орков уже знали о сооружении рва и вала, поэтому зеленые и собрались здесь, чтобы разнести это, совершенно, по их мнению, излишнее украшение ландшафта.

Вот некоторые из орков, осторожно ведя коней, принялись спускаться в ров…

— Время, — сказал Сардж и бросил с откоса песочные часы с опустевшей верхней колбой.

Часы стеклянной искрой пролетели вниз и разлетелись о камни. Как будто в ответ вверх, высоко в серое небо взлетел и взорвался с грохотом шар солнечно-желтого огня.

Сардж опустил какую-то непонятную трубу и бросил ее вниз, в тот же ров.

— А почему желтый? — посмотрела в небо Багира.

— Потому что ничего, кроме натрия, Док не нашел.

Грохот от небесного взрыва катился эхом по скалам, постепенно нарастая.

Нарастая?

Да это не эхо вовсе…

Шум нарастал, приближался, грохот был все сильнее и сильнее…

Орки забеспокоились, вся их многотысячная толпа повернулась в одну сторону, на север, туда, откуда доносился шум…

Уже не шум.

По старому руслу давно пересохшей реки катилась высоченная водяная волна.

Зеленокожие, спустившиеся в ров, внезапно поняли, что они не самые смелые и отважные везунчики, а последние неудачники, и бросились назад.

Не успели.

Вода пронеслась мимо рва, с высоты которого смотрели на вернувшуюся реку шефанго и хоббиты, смыла все, что осталось от стройки, насыпи, лестницы, брошенные носилки, закрутила тонущих орков и покатила дальше.

Оставшиеся орки внезапно осознали, что их поход закончился. Перебраться через бурную реку — задача сама по себе не из простых, а ведь, если даже и сможешь переплыть — дальше перед тобой возникнет стена земляного рва. На которую так просто из воды не запрыгнешь. Да и вообще — стоит ли связываться с теми, кто способен на непонятное, но такое страшное колдовство?

Кстати, как шефанго это провернули?

Рогиэль поднял наблюдательные телепорты высоко в небо, посмотрел вниз с высоты птичьего полета — и все понял.

Когда-то, давным-давно, с гор сбегала бурная река, перекрывавшая путь оркам из Степи. Потом в горах произошел обвал. Скатившиеся со склонов камни перекрыли путь воде — и река пошла другим путем. А сейчас шефанго ухитрились — без магии! — взорвать этот давний обвал и вернуть реку в старое русло.

Внизу, к шефанго, стоявшими посреди ликующего и кричащего хоббичьего моря, подошел еще один.

Док.

— Как я вижу, — спокойно произнес он, — все прошло по плану.

— Совершенно верно, — хлопнул его по плечу Сардж, — Кстати, ты весь в пыли.

— Не рассчитал немного. Бикфордов шнур горел чуть быстрее, когда динамит рванул — я не успел отбежать достаточно далеко. Или просто облако пыли разлетелось шире…

— Неважно! Неважно, Док! Ты жив, река на месте, орки в пролете, мы молодцы!

Рекомые орки, недовольно покричав с той стороны реки и запустив несколько стрел, развернулись и отправились обратно, в Степь.

Шефанго победили.

Да уж, подумал Рогиэль, и снял наблюдение. Эти ребята и без моего присмотра не пропадут. Пусть живут, потом, когда будет надо — я про них вспомню. Сейчас нужно вспомнить о другом. О том, что ты теперь — вроде как художник. Который не просто бродит по улицам, но еще и рисует картины.

Что бы такое изобразить, для поддержания легенды?

Рогиэль вспомнил шутливую перепалку шефанго. Так… На куче камней… С мечом в руке… Голый торс… Ага, и обнаженные девушки у ног… Хороший сюжет.

До встречи, шефанго.

Эпилог

В полутемном зале, слабо освещаемом осенним солнцем сквозь узкие окна — магические светильники были погашены — плавало серое табачное облако. Через подлокотник герцогского кресла — которое никто не называл троном, потому что троны только для королей, но, будем честными, кроме названия, оно больше ничем от трона не отличалось — свешивалась рука с широким золотым кубком.

Кубок, кстати, всего лишь позолоченный, герцоги Бентаннские были не настолько богаты.

Свежеиспеченный герцог, полулежавший в кресле, закинув ногу за ногу, лениво отпил из кубка.

— А где виски? — послышалось из-за трона… кресла, кресла, конечно… и оттуда появилась Багира.

— В подвале же было, — Сардж, простите, Вайет Эрп, герцог Бентаннский, лениво прикрыл глаза, — Или всё выпили?

— Да нет, просто национальный шефангский напиток — виски, а вовсе не виноградная кислятина. И вообще — что ты тут делаешь?

— Прячусь.

— От кого?!

— От дел. Ты видела, сколько бумаг у меня в кабинете на столе лежит?!

— Заведи себе секретаршу. Банни, например.

— Точно. Заведу Банни…

— Так. Стоп. Заведи лучше меня!

Багира присела на подлокотник и приобняла Сарджа за шею.

— Хочешь быть моей секретаршей? — не открывая глаз, промурлыкал тот.

— Кем хочешь: секретаршей, полицейской, школьницей… Любая твоя фантазия…

— Медсестра?

Багира толкнула его в бок:

— Опять про Ракшу думаешь?!

— Я вообще не думаю. У меня уже мозги пухнут — думать.

Девушка соскользнула с кресла и чмокнула Сарджа в нос:

— У тебя еще пятнадцать минут на алкоголизм. Потом приходи в мою комнату. Я буду ждать тебя там. В черном кружевном белье. Будем бороться с плохими мыслями. А если не придешь… — она сощурилась, — я пойду тебя искать по замку. В черном кружевном белье!

Багира ушла, а мысли — нет. Чтобы прогнать плохие мысли, нужно кое-что покрепче вина — пусть и, надо признать, очень хорошего — а учитывая метаболизм шефанго, и количество нужно побольше, чем кубок.

Впрочем, мысли были не плохими. Их просто было слишком много.

Тот, кто считает, что быть начальником легко — никогда не был начальником. Сардж начальником был — вернее, командиром — поэтому, будь его воля, никогда не связался бы с герцогством. Но — не тот мир, не те времена, чтобы оставаться бездомными бродягами, перебивающимися случайными заказами на убийство магов. Нужен дом, нужен источник доходов, постоянных доходов, нужен СТАТУС.

Пришлось впрягаться.

Как говорил один контр-адмирал: «Попала собака в колесо, пищи, но бежи». Вот и приходится разбираться с вопросами, которые идут в нагрузку вместе с герцогской короной.

Сардж снял с головы ту самую корону, золотой обруч с зубчатым краем и шапочкой, темно-красного цвета, слегка смахивающей на краповый берет. Повесил ее на крючок сбоку трона, возможно, предназначенный вовсе не для вешания корон. А может — как раз для этого. Допил вино и поставил кубок на пол.

Может, было бы лучше, если бы король оказался не настолько верным своему слову... Мол, вы освободили замок герцогов, заселили земли, устранили угрозу орков, спасибо, добро пожаловать отсюда. Вот тебе пятак на водку и пошел отседа вон. Сам Сардж мог бы придумать минимум три способа выгнать их из замка, не нарушая слова, значит, король нашел бы их штук семь. Но нет — торжественная церемония передачи титула и вот ты герцог. О-у-о, теперь ты герцог… Кхм.

А что делают герцоги?

О, если верить бумагам, которыми завален стол в кабинете — очень многое.

Король, судя по всему, считает, что он завел себе личную команду по борьбе с магическими угрозами. Пока он помалкивает, но, рано или поздно смутные и опосредованные намеки перейдут к намекам прямым, а потом — и к прямым приказам. Нужно готовиться к тому, что рано или поздно по приказу короля ты, вместе с ребятами, отправишься в поход на очередного Темного властелина. Кстати, судя по донесшимся слухам, один из местных архимагов, вроде бы и порывавшийся стать таким Властелином, совершенно случайно погиб во время очередного эксперимента. Видимо, следующим таким совершенно случайным «экспериментом» должны стать шефанго…

Хорошо хоть, тот архимаг, что их сюда призвал, мэтр Петавиус, так и помер, почти сразу после призыва. Хорошо не то, что помер, конечно, все-таки ничего плохого от него они не видели, а то, что хотя бы с его стороны можно не ждать призыва убить кого-нибудь. От него было бы труднее отвязаться, все же как бы — должники.

Помимо короля есть еще и аристократия. И не всем из нее понравилось, что в их ряды вошли какие-то иноземцы. Да еще и другой расы. Или представители другой расы — да еще и иноземцы. На столе лежало не одно приглашение в гости и почти все они сочились тем самым тонким вежливым хамством, адепты которого очень обижаются, получив в морду. А в морду нельзя, надо становиться таким же тонким и вежливым. Пока — пока! — никто еще не интригует против него при дворе, однако, судя по некоторым «вежливым» письмам, нового герцога Бентаннского уже начинают пробовать принизить, придумав ему кличку «мохноногий герцог» или «герцог коротышек». Впрочем, эти прозвища откровенно вымучены и не приживаются. В отличие от намертво приставшего Проклятого герцога…

Проклятого с ударением на «О».

Кроме аристократии есть и маги. Которые, без всякого сомнения, обратили на «защитные амулеты от магии» — убью Кена! — которыми снабжены шефанго и поняли, какие возможностисулит существование существ с такой защитой, боевым опытом и отсутствием особых моральных преград. Были уже и письма, в которых осторожно намекалось на то, что некоторые магов были бы очень, очень благодарны многоуважаемому герцогу, если бы его шефанго помогли решить одну маленькую проблемку, заключавшуюся в существовании некоторых других магов. И тут — или соглашаться, или придумывать очень убедительную причину, почему нет. Иначе — из полезного способа устранения угрозы ты сам превратишься в угрозу. Пусть потенциальную, но… Но вдруг эти шефанго отказываются от твоего заказа потому, что им уже заказали ТЕБЯ? А потенциальную угрозу лучше устранять до того, как она станет реальной. Или, выражаясь земным языком — паровозы нужно давить, пока они еще чайники.

Что у нас там дальше? Ах, да — простонародье. Казалось бы — им-то где шефанго на мозоль наступили? Нет, конечно, те, кто торговал со Степью и кому теперь придется искать объездные пути — те недовольны, но их недовольство — их личное дело. А вот обычные крестьяне… Те самые, что когда-то жили на землях Холмогорья, сбежавшие после того, как их начали грабить подчистую орки. Орков нет, проклятья нет — значит, можно вернуться на родовые земли. Логично же! А на этих самых землях уже расселились какие-то там хоббиты. А ну — пошли прочь, мохноногие! Дня не проходит, чтобы не пришла очередная делегация с петицией, в которой слезно просят прогнать хоббитов и отдать землю обратно. С приложением ветхих бумажек, права на эти самые земли подтверждающих. И каждую — каждую! — нужно вежливо послать лесом, объясняя, что согласно королевским законам, земли, оставленные хозяевами в течение десяти лет, переходят в собственность феодала. Проще всего с копигольдерами — сразу объявляешь, что прежде чем вернуть землю, нужно заплатить за аренду, за последние несколько десятилетий. И тут же выясняется, что за такую сумму земля уже особо и не нужна. Это если не учитывать, что каждая вторая крестьянская семья сначала пытается прогнать хоббитов силой, а только потом, почесывая синяки, ищут «справедливости».

Да и сами хоббиты… Хотя нет, надо признать — к хоббитам вопросов нет. Спокойные серьезные ребята, которые собирались только работать на земле, платить налоги, выполнять приказы герцога и не устраивать никаких неприятностей. То ли образ хоббитов, как легкомысленного и вороватого народа, несколько отличался от здешней реальности, то ли все легкомысленные и вороватые просто-напросто вымерли за время странствий. Остались только те, кто готов перегрызть зубами глотку любому, кто только попытается лишить их земли. Те, кто готов чуть ли не вручную перекопать каждый комок земли, превратив ее в цветущий сад, огород… да что угодно. Лишь бы росло и зрело. Правда, у них была только одна проблема — в здешнем климате плохо рос табак. Но, проезжая по деревням, Сардж уже видел построенные там и сям теплицы, так что без трубочки табаку хоббиты не останутся. Полное впечатление, что земля — своя, собственная! — придавала хоббитам сил. А что за земля… Да неважно! Казалось, что если хоббиту выделить в качестве угодий заброшенное кладбище, то через несколько дней все кресты на нем будут стоять в ряд, оградки покрашены, а в склепе начнут выращиваться шампиньоны.

К сожалению, такими беспроблемными были только хоббиты. Орки повадились крутиться возле новой-старой реки, явно обдумывая, как через нее перебраться, чтобы показать всяким шефанго козью морду. И все бы ничего, но, по сообщениям хоббичьих дозоров — а без присмотра проход в Степь Сардж не оставлял — среди орочьих отрядов видели шаманов. Как бы те не призвали каких-нибудь мощных духов, которые либо заморозят реку, либо высушат. А противопехотные мины у Дока пока не получаются…

Серые гномы и иллитиды честно ушли в Андердарк, но перед этим изрисовали весь замок своими иероглифами и оставили там и сям проломы в стенах. А в подвалах теперь чернеет проход в Андердарк и что с ним делать? Оставить? Как бы оттуда не полезла какая-нибудь нечисть, те же иллитиды, мало ли что им стукнет в склизкие головы. Да и серые гном слабо представляют, что такое честность и договороспособность. Заделать? Но, с другой стороны — возможность торговли с Андердарком и путь для эвакуации на всякий случай, ведь случаи, как известно, разные бывают.

А, нет, он не прав. Не насчет случаев, насчет того, что все, кроме хоббитов, хотят напакостить бедным шефанго. Есть еще и Смит, который пакостить не хочет, и вообще — недавно прислал письмо. Хотя, с другой стороны — он сам шефаго, так что не считается. Не соврал тогда, и вправду открыл ларек с шаурмой. Где-то на юге. Сардж предложил ему вместе с шаурмой и той орчанкой переехать к ним, на Север, но ответа пока не было. Может, и Смит тоже что-то задумал…

Сардж вздохнул и встал с трона. Пятнадцать минут вышли, с Багиры станется и вправду отправиться его искать. Еще одна проблема, в черных кружевах.

Одни проблемы, голова от них пухнет. Но — жаловаться? Нет. Если у тебя нет проблем — задумайся, а жив ли ты. Лучше уж отбиваться от орков и драконов, решать споры хоббитов и крестьян, договариваться с гномами и иллитидами, разнимать Ракшу с Багирой, чем лежать в деревянном ящике в плохо пошитом костюме.

Глупо жаловаться на жизнь, которую тебе подарили. Ведь на Земле они все погибли. А здесь продолжают жить. Ну…

Кроме Харли.

Когда-нибудь они обязательно встретятся с ней.

Рано или поздно.

Никто не вечен.

Но пока — будем жить.

Коне

Настоящий эпилог

— Конец, конец… — пробормотало Воплощение Хаоса и скомкало ткань повествования, отбросив ее в сторону, — Концы в воду.

Решив стать самозваным богом шефанго, Воплощение постепенно приобрело окончательный человеческий облик и его поступки, действия и возможности начали укладываться хоть в какую-то логику. Но иногда все же прорывалось что-то такое… хаотическое…

Ни с чем не сообразное.

— Ну и откуда ты можешь знать советские мультфильмы? — спросила гостья, рассматривая игровую доску.

— А я их знаю?

— Только что один из них процитировал.

— Случайное совпадение, — отмахнулось Воплощение.

И кто его знает — может и вправду, совпадение. С Хаосом никогда и ни в чем нельзя быть уверенным. Иногда казалось, что «Руслан» — такое имя выбрало себе Воплощение, чем-то оно ему понравилось — всеведущ и всемогущ, но проходило немного времени и выяснялось, что он, если и знает ВСЁ, то не всегда может вспомнить именно то, что нужно в данный момент, и может тоже практически ВСЁ, но при этом — не всегда может именно то, что хочет.

Что получится, то и может.

Например, свой нынешний облик он менял довольно долго, пока не остановился на том, что ему пришелся по душе. Высокий мужчина, лет тридцати с небольшим на вид, плотного телосложения, в сером свитере крупной вязки. Каштановые волосы, зачесанные назад, солидная шкиперская борода… «Руслан», пожалуй, походил на папу Дяди Федора или на папу Малыша, который дружил с Карлсоном. Похоже, про то, что он не знаком с советскими мультфильмами, «Руслан» все же соврал… Хотя, с другой стороны — может и не соврал: трубку, которая завершила бы образ, он не курил. Может, и вправду совпадение…

И вот так с ним всегда.

Обиталище «Руслана» тоже давало знать, что здесь живет кто-то… кхм… хаотический. Нет, дело не в беспорядке — хотя и он тоже присутствовал — дело в общем впечатлении.

Как бог самозваный, «Руслан» не знал и не хотел знать, как и где положено жить богам, поэтому создал свой… что-то, он так и не придумал ему название… по своему вкусу. А вкус у него был… Хаотический.

Это Обиталище, состоящее из большого овального зала и множества коридоров и комнат, целиком находилось внутри кристалла величиной с вишневую косточку. И это еще не нормально, достаточно сильный маг пространства смог бы сделать то же самое. Вот только этот кристалл был вставлен в перстень. Который находился на руке «Руслана». Который сидел в кресле, у низкого столика, в том самом округлом зале своего Обиталища. То есть, в данный момент оно находилось внутри и вокруг самого себя. А где находилось это «вокруг» — лучше не задумываться, если не хочешь заплести свои мозги в сыр-косичку.

Своих помощников «Руслан» подобрал по тому же принципу: непонятно кто, непонятно зачем, с непонятными способностями. И первой непонятностью было — зачем вообще какие-то помощники почти всемогущему? Видимо, «Руслан» осознавал эту непонятность, поэтому именовал их — свитой.

Что не делало их существование понятнее.

Вон, в кресле в углу — да, в углу круглого зала, не спрашивайте — сидит Телохранитель. Который никаких тел не охраняет, и вообще ничего не охраняет. Мужчина с короткой стрижкой армейского образца, в темно-синей военной форме странного фасона. Телохранитель читает книгу, быстро, увлеченно. И ему нисколько не мешает то, что его глаза закрыты плотной черной повязкой. И то, что под повязкой нет глаз — тоже не мешает.

Другие члены свиты еще менее понятны. Где-то в комнатах спит молодой парнишка, чьих глаз гостья «Руслана» тоже никогда не видела. Нет, в отличие от Телохранителя, он глаза имел. Наверное. Просто всегда прятал их под низко надвинутым капюшоном, из-под которого были видны только улыбающиеся губы. Улыбчивый и жизнерадостный человек… который являлся живым воплощением мультяшной физики. По крайней мере, ему ничего не стоило расплющить пальцы молотком, чтобы тут же вернуть им прежнюю форму, как будто они у него из резины, или достать из кармана своей куртки, к примеру, трехметровое копье.

Еще один свитский вообще сейчас отсутствовал в Обиталище. Снова парнишка, только в отличие от Улыбчивого, который был худым, скорее тощим — низенький и округлый, даже толстенький. И никакими сверхъестественными способностями он не обладал, если не считать способности сочинять интересные, но совершенно небывалые истории после каждого своего возвращения в Обиталище.

Ну, да — еще и Дама. Вроде бы — но это не точно — она выполняла функции горничной, по крайней мере, при ее появлении беспорядок начинал дрожать и расползаться в стороны, чтобы хотя бы притвориться видимостью порядка. В строгом костюме, с неописуемо совершенным лицом, при виде которого все фотомодели Земли и окрестностей дружно застрелились бы, и неописуемо строгим выражением этого самого лица, квинтэссенция всех учительниц мира.

И она. Гостья.

— Бог я или не бог? — «Руслан» хлопнул по игральному столу, фигурки на доске подпрыгнули.

— Бог, — не стала спорить она.

— Бог чего?

— Шефанго.

— Тогда почему они у меня ничего не просят? У богов положено просить!

— Так может им ничего не надо?

Неопытный бог задумался:

— Не может быть, чтобы совсем ничего не надо было… Вот, револьверы же были нужны?

— Были.

— Я им их дал?

— Дал.

— Ну вот!

— Так может больше ничего не надо?

— Нет, ну не может быть… Вон, они с орками еле справились.

— Но справились же. Потому и не просят, что своими силами справляются.

«Руслан» подумал еще немного:

— А есть что-то, чего они своими силами не могут сделать?

— Есть, конечно.

— Например?

— Например — меня вернуть.

На гостью посмотрели серьезные синие глаза:

— Мертвые не возвращаются, Харли.

И тут же весело сощурились:

— Но я что-нибудь придумаю. А пока — мы доигрывать будем?

Он посмотрел на доску:

— Что у нас за расклад?

— Мой ферзь проходит в дамки.

— А козыри у нас что?

— Не знаю, но у меня флеш-ройяль.

Бог и Харли посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Вот теперь — конец

Content

Костин Константин Константинович Новая раса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Эпилог

Настоящий эпилог