Виктория Килеева

Скажи мяу, ведьма, или Дорога проклятых кошек

© Килеева В.А., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Глава 1

Коньяк и девичья фамилия

– Чтоб ты знал, я тебя ненавижу.

– Чего это?

– Стоило мне отлучиться, чтобы проследить за кормёжкой лошадей, как ты коварно воспользовался моим отсутствием и… взял нам комнату всего с одной кроватью!

– Ты ведь давеча сама призывала меня к экономии.

– Призывала. Но не ценой моего спокойствия!

– О, так ты надеялась, что я…

– Иди бери вторую комнату.

– Свободных комнат больше нет.

– Тогда ты спишь на конюшне.

– Свободных мест на конюшне тоже нет.

– Ненавижу тебя!

С силой, удвоенной гневом, Лара хлопнула дверью и отправилась к хозяину гостиницы, в которой ей и Андреасу предстояло провести ночь. Хозяин и его жена, греясь у очага, ужинали наваристым супом.

– Скажите, – начала Лара, – нет ли у вас комнат с двумя кроватями?

– В вашей комнате стоит весьма удобная кровать для двоих, – с неожиданным укором сказал хозяин.

– Да, но я хотела бы спать отдельно.

– Вы и ваш спутник разве не молодожёны? – удивился он.

Лара поняла: любой её ответ – что положительный, что отрицательный – вызовет у мужчины похабную усмешку.

«Шлюха», – ясно сказал его взгляд раньше, чем она придумала убедительное оправдание.

– Мы брат и сестра, – настаивала Лара.

Ни один из супругов ей не поверил.

– Мне больше нечего вам предложить, – равнодушно ответил хозяин, возвращаясь к трапезе.

– Прискорбно.

«Надо продержаться всего одну ночь, – уговаривала себя Лара, поднимаясь обратно в комнату. – Завтра к обеду мы прибудем в Дрезден, и мне больше не придётся изображать неприступную крепость. Скорей бы кончилось это путешествие!»

Когда она вошла, Андреас меланхолично избавлялся от штанов.

– Не раздевайся, – запретила Лара.

– Да что ты там не видела? – отмахнулся тот.

– Вот именно, я видела всё. Пощади мои глаза.

– Мне жмёт!

Лара стремительно и с треском закрыла дверь ногой.

– Но я же терплю!

– Ты в юбке, – парировал Андреас, однако штаны в покое оставил. – Тело должно отдыхать хотя бы ночью.

– Наверное, за годы кошачьей жизни ты чересчур привык обходиться без одежды, – пробормотала Лара, скидывая башмаки.

Андреас не сводил с неё глаз, даже не пытаясь сохранить видимость товарищеских отношений.

– Я хочу, чтобы у нас было как раньше, – сказал он без затей.

Лара села к нему спиной с другой стороны кровати, снимая чулки.

– Как раньше не будет.

– Это говорит твой разум, – ложась, заметил Андреас. – Не может быть, чтобы от той страсти не осталось и следа…

– Не было никакой страсти, – нарочито зевнула Лара и, не оборачиваясь, положила голову на подушку. – Мною владело лишь любопытство.

– Нет, это была страсть!

– Любопытство.

– Страсть!

– Страсть к экспериментам.

– Врёшь! – Ни тени сомнения в голосе. – Я помню, какой ты была, с какими глазами ты садилась сверху, сжимая меня бёдрами, и шептала…

– Пошёл вон! – разозлилась Лара, фурией перекатываясь на другой бок и одновременно – на колени. Заткнуть этот всезнающий рот навсегда было так важно и необходимо, что о последствиях не думалось. – Если ты не прекратишь, я выставлю тебя за дверь! Ты слишком много помнишь, забудь это! Забудь!

Её руки вдавливали ненавистные плечи в матрас. Но его зелёные глаза торжествовали. Только увидев под собой разгорячённое лицо Андреаса, его готовность и желание, Лара пожалела о своём порыве. За полсекунды до того, как он потянулся к ней, она убрала руки и отпрянула.

Андреас шумно выдохнул.

– Ох, Лара… Я бы не смог забыть, даже если бы захотел. – Он раздвинул губы в мечтательной улыбке. – Помнить всякую неудачу, будто она случилась вчера, – ужасная мука. Но помнить каждый миг твоей нежности – не такая уж горькая участь.

– Чёрт бы побрал твою абсолютную память, – проворчала Лара, снова ложась и натягивая шерстяное одеяло до подбородка. – Спи, нам завтра чуть свет вставать.

Она почувствовала, как он касается её разметавшихся волос.

– Просто знай – я не намерен довольствоваться одними воспоминаниями.

Лара отодвинулась и посмотрела на него через плечо.

– Твой голос снился мне в кошмарах. И после этого ты ждёшь какой-то нежности?

– В каких кошмарах?

– В которых я беспомощная кошка, – бросила Лара, с удовлетворением отмечая, что в глазах Андреаса наконец мелькнуло понимание. – Просто знай – чем больше ты будешь бравировать своим упорством, тем упорнее я буду тебя избегать. Спокойной ночи.

«Две ночи подряд – бок о бок с бывшим врагом. О каком спокойствии может идти речь?..»

Лара проснулась от странного сочетания тепла и холода. Холодно было снаружи, а тепло – внутри, под одеялом. Настолько тепло, что создавалось ощущение уютной тесноты. Вылезать из этого кокона не хотелось ни за какие сокровища, хотелось остаться в нём до весны и никуда не ехать.

«Я словно медведица, что ненароком пробудилась от спячки», – подумала Лара и потёрлась обо что-то щекой. Подушкой это не было. Что-то гладкое, приятно-знакомое… Знакомое?

Она распахнула глаза. Собственный бешеный пульс перекрывало чужое прохладное дыхание. Такое же тяжёлое, как и руки соседа по ночлегу.

– Не трогай меня!

– Я замёрз, – сквозь сон пробормотал Андреас, ещё крепче прижимая её к себе.

Грудь Лары оказалась вдавлена в его рёбра. Она едва не задыхалась – то ли от ярости, то ли от нестерпимого жара.

– Какого чёрта ты спишь полуголым, если давно не лето? Сейчас же проснись и отпусти меня, наглый котяра!

– М-м, не мешай…

– Не мешать? – возмутилась Лара и, найдя свои руки прижатыми к животу наглеца, с чувством ущипнула его.

Наглец сонно дёрнулся.

– Лара, к чему так спешить? – Его глаза приоткрылись, чтобы уставиться в её.

– Отпусти меня.

– Разве я тебя держу?

– Держишь.

Андреас не одну секунду обдумывал происходящее, прежде чем разжал руки, и, получив свободу, она отползла к краю кровати. Простыня неприятно охладила пятки. Лара выдохнула, чтобы проверить, насколько в комнате холодно. Когда изо рта пошёл пар, она в ужасе выскользнула из-под одеяла и принялась натягивать чулки.

За окном синел осенний предрассветный мир.

– Воздух ледяной!

– Оттого я и замёрз. – Андреас по-кошачьи свернулся под одеялом.

– Надо согреться. Нам ещё ехать часов шесть, и вряд ли на улице теплее, чем в доме.

– Я знаю быстрый способ согреться, – неожиданно бодро сказал бывший кот.

– Я тоже, – отозвалась Лара, кидая в него подушку. – Нужно просто выпить горячего.

«Или горячительного» – вспомнила она и втиснула ноги в башмаки.

– Я скоро приду.

Лара спустилась вниз и, погрев руки у догорающего очага, вышла в студёный двор. Зайдя в каретник, она открыла дверцу золочёной кареты и сунула руку под сиденье. Три ящика коньяка были на месте.

Вернувшись в комнату с бутылкой, Лара замешкалась на пороге – одетый Андреас сидел за столом и разливал по кружкам что-то дымящееся.

– С завтраком придётся обождать, зато хозяйка поделилась кипятком, – хвастал он, опасно приподняв котелок. – Что там у тебя?

Лара смущённо показала бутылку.

– Ох ты ж. Ну и кто из нас пьяница? – злорадствовал Андреас.

– После знакомства с тобой я задаю себе тот же вопрос, – кивнула она. – Отнесу бутылку обратно.

– Неси сюда! Сделаем глинтвейн, только без пряностей и с коньяком.

Андреас привычным движением откупорил бутылку, плеснул в кружку янтарной жидкости, и больше Лара ничего не помнила. В следующий – уже осознаваемый – миг она сидела на козлах кареты, прижимая бутылку к груди.

«Как я сюда попала?!»

Лара осмотрелась – Андреас в камзоле из чёрного бархата стоял внизу перед Адской Тьмой и прочими запряжёнными кобылами и тряс обширной бумагой.

– Вот, глядите. Мы находимся здесь, а надо нам туда, где написано «Дрезден». Всё ясно?

В лошадином ржании легко угадывалось недоумение.

– Что тут непонятного? Вот дорога, там лес…

– Ты где карту достал? – совсем удивилась Лара.

– У хозяина купил, – ответил собутыльник. – Забыла? Ещё попрекала меня тем, что я деньги неразумно трачу и вообще можно на указатели смотреть.

– Когда ты успел посадить меня на козлы?

– Да ты сама на них залезла.

Испуганная Лара вцепилась одной рукой в сиденье, но бутылку не выпускала.

– Андреас, поди сюда. Похоже, у меня провалы в памяти…

Тот коротко засмеялся.

– У тебя в памяти не провалы, а проливы. Коньячные.

– Сколько же мы выпили?!

– Зато не холодно. Не отвлекай. Не видишь, дорогу показываю? Тьма! Ты скажи своим подружкам… – Андреас сунул пальцы в рот и звонко свистнул. – Девки! На меня смотреть. Если понятно – машем головой вниз, а непонятно – в стороны. – Он старательно показал на себе. – Всё ясно?

– Андреас, ты пьян, – озарило Лару.

– Кто пьян? Это ты пьяна – бутылку, как родную, обнимаешь.

– Спорим, я берегла её от тебя? – Она наконец вгляделась в мутное стекло своего трофея. – Но бутылка почти полная…

– Так это вторая.

– Андреас, мы напились! – с тревогой воскликнула Лара. – Как мы до столицы-то доедем?

– Это ты напилась, а я всего три кружки опрокинул – и те разбавленные, – открещивался тот.

– Ты разговариваешь с лошадьми!

– Так мы с Адской Тьмой и по трезвости беседуем.

– Да, но ты объясняешь лошадям дорогу!

– Не объясняю, а показываю! – Андреас встряхнул карту и ткнул в неё пальцем, чуть не порвав. – Потому что сам я ни черта в этих значках не понимаю!.. – Он помолчал, цокнул языком и вздохнул: – Мы напились.

«Дал бог попутчика», – мысленно проворчала Лара и велела:

– Покажи карту.

– Ох, киса, если я не разобрался, то ты тем более не одолеешь.

Лара придала лицу самое хмурое выражение, на какое была способна.

– Я имею в виду, что… ты же больше меня выпила, – примирительно заулыбался Андреас. – Ты когда вторую бутылку сцапала, уже водой не разбавляла – с горла пила.

– Что же ты меня не остановил? – подбоченилась Лара, не выпуская коньяк.

– Ты меня этой бутылкой бить грозилась. Кобылы подтвердят. – Бывший кот кивнул на Тьму и её товарок. – Или не веришь?

– Верю. – Лара протянула руку, стараясь не слишком наклоняться, чтобы, не приведи господь, не свалиться с козел. – Карту дай.

Андреас был прав – разобраться в линиях и знаках оказалось непросто, но признавать это вслух Лара считала ниже своего достоинства. А потому, покачиваясь, спустилась на землю и отдала лошадям распоряжение:

– Едем прямо. Как увидите перекрёсток… – Она бросила в карту притворно-небрежный взгляд. – Тогда налево поверните.

– Как кобылы догадаются, где лево, а где право? – пристал Андреас.

– По шуму воды. Левая дорога ведёт к реке, на которой стоит Дрезден. – Лара снова обратилась к лошадям: – Тьма и прочие…

– Надо дать им имена, – вмешался бывший кот.

– Кому?

– Лошадям. Им, должно быть, обидно, что у Адской Тьмы имя есть, а у них – нет.

– Ты уверен, что имени Адская Тьма можно позавидовать?

Андреас пьяно отмахнулся и, в задумчивости прижав палец к губам, принялся щедро раздавать кобылам имена:

– Снежинка! Ромашка! Весна! И Адская Тьма.

– Они же серые, – сказала Лара.

– Не суть.

– Ладно. В общем, так, Тьма, Снежинка…

– Ромашка, – подсказал Андреас.

– …Ромашка и… Весна. На перекрёстке поезжайте в сторону реки. Или ржать начните, чтобы мы вас направили.

– В крайнем случае у местных спросите, – поддержал бывший кот.

Пропустив его шутку мимо ушей, Лара открыла дверцу и поставила невостребованную бутылку обратно в ящик.

– Вы меня, конечно, извините, но я пошла спать! – объявила она, устраиваясь поудобнее.

Следом за ней в карету сел Андреас.

– Я тоже подремлю…

– А кто на козлах будет сидеть? – запротестовала Лара.

– Там спать жёстко. И дует, между прочим.

– Да при чём тут это? Что подумают люди, если увидят карету без кучера?!

– Я лучше буду мягко спать, чем волноваться о том, что подумают один или два человека, которые встретятся нам в пути, – ответил Андреас и высунул голову из окна. – Снежинка, Ромашка, Весна и Адская Тьма, вперёд!

Самым удивительным было то, что кобылы верно поняли все объяснения и довезли их до стен Дрездена без приключений. Хотя Лара и Андреас уснули в разных углах кареты, проснулись они голова к голове.

– Ты слишком близко, – проворчала Лара.

– Ты сама на меня улеглась.

– Мог бы и сбросить, я бы не обиделась.

– Ты бы ушиблась.

Лара приняла независимый вид и отползла к окну. Пейзаж давно переменился – карета проезжала по каменному мосту через Эльбу. Они остановили кобыл, чтобы сесть на козлы.

– Какие у нас умные лошади, – отметила Лара, собирая волосы в узел.

– Угу, – согласился Андреас. – Особенно если учесть, что, кроме Тьмы, они все заколдованные мыши.

– Ну ты и скупердяй.

У городских ворот стояли стражники, которым надлежало заплатить пошлину.

– Откуда едете? – поинтересовался один из них, окидывая золочёную карету оценивающим взглядом.

– Из Кемница, – ответил бывший кот.

– Беженцы?

Лара и Андреас переглянулись.

– Нет, путники, – возразила Лара.

– Все вы так говорите. Проезжайте.

Вскоре после въезда в столицу Лара отметила, что Дрезден куда больше Кемница и от войны пострадал куда меньше.

– Гляди, какая красота! – восхитилась она, завидев трёхэтажный замок в стиле ренессанса с множеством пристроек.

– Здесь живёт наш курфюрст, – блеснул познаниями Андреас.

Они доехали до Нового рынка, где шла оживлённая торговля. Кого только не было на рыночной площади – сыроделы, молочники, пекари, мясники, стеклодувы, гончары, кукольники. Лара, никогда не видевшая в Кемнице столько народа, с любопытством вертела головой. Душистые запахи еды и резкая вонь, характерная для городов, слились в один тошнотворный аромат, который воскресил в её памяти недоброе воспоминание…

Андреас хотел уже сойти с козел, когда Лара обрушила ему на плечо ладонь.

– Погоди.

– В чём дело?

– Сын Крэха говорил, что в Дрездене была чума.

Бывший кот изменился в лице.

– Как хорошо, что ты об этом вспомнила. Очень своевременно!

– Хотя, наверное, чума уже прошла, иначе бы люди так не толпились, правда? – сказала Лара, пытаясь развеять собственный страх.

Но Андреас не давал ей ложных надежд:

– Ты хочешь заразиться? А вдруг они пока не знают, что больны?

Некоторое время они сидели на козлах, прижавшись друг к другу, и с подозрением всматривались в лица беспечно гуляющих внизу людей. Лара подала голос первой:

– Что будем делать? Вроде бы замертво никто не падает.

– А вон тот, гляди, как кашляет. – Андреас показал на тощего старика. – Вот-вот богу душу отдаст. Ещё посидим?

– Посидим, – обречённо кивнула она.

Андреас накрыл её руку ладонью и сплёл пальцы со своими. Они просидели на козлах добрых три минуты – и Лара не сдержалась:

– Нам что, до скончания веков так сидеть?!

– Можно вернуться в мою деревню, – предложил Андреас, а когда Лара со стоном уронила голову на руки, добавил: – Но так и быть, давай у кого-нибудь спросим.

– Вот так запросто? «Как у вас дела с чумой?»

– А что ещё прикажешь делать? Э-э… Любезный! – крикнул он торговцу, что нёс за спиной короб с деревянными игрушками. – Как найти ближайшую мебельную лавку?

Тот показал на обветшалую церковь.

– Обогните церковь Богородицы да ступайте вдоль реки.

– Благодарю! А-а… скажите, нет ли в городе чумы? – настороженно уточнил Андреас.

– Солдаты ушли, и то счастье. – Мужчина поднял указательный палец. – Война – это та же чума.

– Спасибо, – облегчённо выдохнул Андреас и похлопал Лару по колену. – Чума закончилась, слезай!

– Дай бог, чтобы мои родители были живы, – пробормотала она, спускаясь на землю.

Хозяин мебельной лавки внимательно выслушал их просьбу и проводил в мастерскую, где трудились мужчина лет сорока с красным лицом и четверо юношей. И мастер, и его подмастерья глядели на Лару так, словно женщины никогда не переступали порог их святилища.

– Добрый… день, – надломленным голосом поздоровалась она.

– Добрый, – с выжиданием откликнулся мастер.

– У вас… ребёнок, случаем, не пропадал?

И без того красное лицо совсем побагровело.

– Ты что такое говоришь?

– Не сейчас, нет, – успокоила Лара. – Восемнадцать лет назад.

– Восемнадцать лет назад я ещё имел счастье быть неженатым.

Юнцы засмеялись, отчего Лара совсем расстроилась. Слово взял Андреас:

– Вы, должно быть, знакомы со всеми мебельными мастерами?

– Знаком, но не со всеми, – ответил мужчина.

– У кого-нибудь из них восемнадцать лет назад пропадала годовалая дочь?

Мебельщик задумчиво вытер тряпкой лоб.

– Вам надо к мастеру постарше обратиться. Запоминайте, как его сыскать…

Лара и Андреас поехали по новому адресу. Лавкой руководил пожилой мастер, который выказывал недовольство тем, что его отвлекли от работы. Но едва старик услышал вопрос Лары, как взгляд его потеплел, и он улыбнулся:

– Хочешь сказать, что это ты?

Она с надеждой кивнула.

– У старого Франц-Ганцен-Мюллера как-то пропал маленький ребёнок, – поведал мастер. – Не помню, мальчик или девочка.

– Франц… кто? – поморщилась Лара.

– Франц-Ганцен-Мюллер, – без запинки повторил Андреас и хмыкнул. – Сочувствую, киса.

– Спасибо, – грустно вздохнула та.

Мастер достал из ящика стола бумагу и чернила.

– Я напишу название улицы.

– Лара Франц-Ганцен-Мюллер, – потешался Андреас, когда они покинули лавку.

– Да мне вся жизнь понадобится, чтобы запомнить собственную фамилию! – проворчала Лара, глядя в заветный клочок.

– А Ботманн запомнишь?

– А?

– Выходи за меня замуж, тогда и Франц-Ганцен-Мюллер запоминать не придётся, – весело сказал Андреас.

– За кота замуж? – усмехнулась она. – Нет уж. Мне больше по нраву быть Ларой Лихт.

– Ты носишь фамилию женщины, которая украла тебя, чтобы бросить в жертвенную бездну?

– Но ведь в последний момент она передумала…

– Ты носишь фамилию женщины, которая пыталась бросить в жертвенную бездну твоего возлюбленного? – не унимался Андреас.

– Но… – Лара нахмурилась: ей не нравилось, когда её дурачат. – Ты мне не возлюбленный!

– Я твой друг и любовник, – настаивал тот.

– Бывший любовник. И просто попутчик, не друг. Не приписывай себе лишние звания.

– Как это не друг? Мы с тобой шесть лет в одной кровати спали!

Когда несколько горожан повернули в их сторону головы, Лара ткнула Андреаса в бок и прошипела:

– Ну хорошо – товарищ по несчастью.

– Я бы предпочёл именоваться товарищем по счастью, – признался бывший кот. – Меня тебе не жаль, а как быть с другими жертвами? Вспомни, Лара. Где твоя гуманность? Ты носишь фамилию женщины, которая убивала детей.

– Я помню! Однако эта женщина меня воспитала.

– Думаешь, твои родители воспитали бы тебя хуже?

«Родители… До сих пор не верится, что у меня есть родители».

– Нет, – поникла Лара. – Наверное, лучше.

– Не появись в твоей жизни старуха, у тебя бы с детства были мать и отец. Мне не понять странной благодарности, из-за которой ты продолжаешь называть себя Ларой Лихт.

«Изольда Лихт остаётся моей бабушкой, несмотря на все свои преступления», – подумала Лара, но объяснять это не хотелось.

– Мною движет не благодарность. Я просто привыкла к своей фамилии.

– Чёрная ведьма по фамилии Лихт[1], – ухмыльнулся Андреас. – Самоиронии у твоей бабки хоть отбавляй.

Они остановились в гостинице недалеко от мебельной лавки Венда Франц-Ганцен-Мюллера.

– Тебе не обязательно идти вместе со мной, – сказала Лара после того, как конюх отвёл лошадей в конюшню.

– А если заблудишься? Ты ведь в первый раз в столице?

– Да. Как и ты.

Андреас одарил её самодовольной улыбкой:

– Не беспокойся, киса, с моей памятью потеряться невозможно.

«Хвастун! Мне и так нелегко, а ещё придётся тебя убеждать, что в мою первую встречу с родителями твоё присутствие излишне, – размышляла Лара, пока они шагали по улице. – Как только увидим лавку, отправлю тебя обратно в гостиницу, раз ты такой недогадливый».

Вскоре показалась кривая вывеска «Мебель», что торчала сбоку кирпичного дома. Сердце заколотилось, словно заведённое.

«Это здесь», – подумала Лара и вздохнула, приготовившись к спору.

– Теперь сама, – вдруг объявил Андреас. – Если я пойду с тобой, то помешаю.

Она не поверила своим ушам.

– Ты не собирался меня сопровождать?

– Нет, я лишь собирался тебя проводить и вернуться в гостиницу.

– И давно ты такой понимающий?

– Всегда, – кратко ответил бывший кот. – Но это вовсе не значит, что мне не интересно. Я подожду, когда ты сама представишь меня своей семье.

Лара усмехнулась. Однако руки всё равно дрожали. Пальцы сцепились в замок, пытаясь усмирить эту дрожь.

– Боишься? – спросил Андреас, заметив её жест.

Она кивнула.

– Ты тоже боялся?

– Нет, я спешил скорее порадовать отца и мать.

«Будет ли кто-то мне рад?» – засомневалась Лара.

– Но я – другое дело, – продолжал Андреас. – Меня было легко узнать. Я пропал всего на шесть лет, а ты – на восемнадцать.

«Вот именно. Что они за люди? Как меня примут? Может, будет лучше, если Андреас пойдёт со мной?» – все эти вопросы наводнили голову Лары и так испугали, что её затошнило. Она шагнула назад.

– Вернёмся.

– Чего это?

– Я не смогу поладить с этими людьми, я передумала, – твердила она, глядя себе под ноги. – И пробовать не стоит. Мне страшно, не хочу…

Серокаменная мостовая сменилась чёрным бархатом камзола. Стало теплее, надёжнее. Запахло домом. Тем домом, что остался на опушке букового леса рядом с Кемницем. Лара не сразу осознала, что Андреас её обнял. Она уткнулась лбом в его плечо, вбирая запах табака и мяты и понемногу приходя в себя. Задумалась о том, как странно они выглядят со стороны, – две бывшие жертвы чёрной ведьмы, ищущие друг в друге опору.

«Мне больше некуда возвращаться, кроме твоих объятий» – эта мысль возникла одновременно с желанием ещё теснее прижаться к его груди.

В ухо, унимая тревогу, пробрался не то шёпот, не то вздох:

– Даже если тебя не примут, ничего не бойся – у тебя есть я.

Когда Лара начала отстраняться, Андреас с видимой неохотой разомкнул руки. Она не улыбнулась, не поблагодарила. Просто нашла его блестящие глаза и сказала:

– Я вернусь.

– Я буду ждать.

Лара направилась к дому.

С сердцем, готовым остановиться, она несколько раз вдохнула холодный воздух и постучала в одну из двух дверей – в ту, на которой не висело замка. На мгновение вспомнилось злосчастное утро, когда они с Крэхом пришли к его сыну, что в тот же вечер выдал их канцлеру. Лара слегка тряхнула головой, чтобы дурные воспоминания не одолевали её в такой важный момент, и дверь отворилась.

Многого ожидала Лара, но только не того, что увидела.

На пороге стояла девочка лет десяти. Пух светлых волос выбивался из-под чепчика; руки, усеянные цыпками, сжимали грязный передник. И ничего особенного в этой девочке не было, кроме того, что она выглядела почти точной копией Лары в детстве.

Голубые глаза ребёнка округлились, подбородок затрясся, а губы раздвинулись, хоть и остались бессловесны. Секунды спустя девочка нашла в себе силы воскликнуть:

– Мама?!

Глава 2

Родные чужаки

Лара не знала, как быть. Девочка тем временем опомнилась и быстро сказала:

– Простите.

– Это ты меня прости! Здесь ли живёт Венд Ф-ф… – Лара развернула спасительную бумажку. – Ф-франц…

– Франц-Ганцен-Мюллер, – закончил ребёнок, с некоторой досадой оглядывая Лару.

– Значит, я не ошиблась домом. Как тебя зовут?

– Лара.

«Бог мой, – ещё больше растерялась Лара. – Мало того что мы и так похожи…»

– Лархен[2], кто там? – рвался из глубины дома сиплый мужской голос.

Лара схватила девочку за руку.

– Проводи меня к своим родителям.

Лархен полностью открыла дверь, пропуская Лару внутрь.

– Папенька, к тебе пришли!

В передней появился седой безусый мужчина лет пятидесяти в колете из мягкой коричневой кожи.

«Если эта девочка – моя младшая сестра, стало быть, это… мой отец?»

– Здравствуйте, – дрожащим голосом проговорила Лара. – Я…

Хозяин дома смотрел на неё, как на бесплотного призрака.

– Т-ты Лара?

«Ну вот, и объяснять ничего не нужно», – подумала она и кивнула.

– Инго, живо сюда! Инго! – воскликнул мужчина.

По скрипучей лестнице сошёл блондин исполинского роста с собранными в хвост волосами. На вид он был немногим старше двадцати.

– Господь всемогущий, это что же, сестрица?!

Внезапно седой мужчина шагнул к Ларе и крепко её обнял. В нос ударил кислый запах. Она невольно отстранилась, чтобы объятия длились как можно короче.

«Словно я потеряла память, а теперь меня знакомят с забытой роднёй».

– Как… откуда? Где ты была? – допрашивал мужчина, сжимая её руки в шершавых ладонях.

– Меня похитила одна бездетная женщина, которая жила… в Кемнице. – Лара мысленно выругала себя за то, что не продумала свою речь. – Недавно она умерла, оставив письмо о том, как вас отыскать.

– Бог вернул нам Лару! Будь благословенен, Господи…

– Ты меня не помнишь, – оскалился светловолосый великан. – Я твой старший брат Инго.

Он сгрёб Лару своими ручищами, прижал к груди и поцеловал в лоб. Лара чувствовала себя странно. Так странно, что хотелось бежать, только бы прекратить эту череду неловких слов и слишком крепких объятий.

В углу стояла растерянная девочка. Наконец хозяин обратил на неё внимание и подвёл к Ларе.

– Знакомься, Лархен, это твоя старшая сестра.

«Какой у девочки тяжёлый взгляд», – отметила Лара и попыталась улыбнуться:

– Здравствуй, Лархен.

– Почему её зовут, как меня? – спросила девочка, переводя гнетущий взор на отца.

– Потому что до того, как ты родилась, у нас уже была дочка по имени Лара, но она пропала. А теперь нашлась…

«Это всё равно не объясняет, почему вы назвали другого ребёнка именем пропавшей дочери», – подумала Лара, но ничего не сказала.

– Ты очень похожа на маму, – уставившись на неё, пробормотала Лархен.

– Сходство необычайное, – подтвердил отец. – Поэтому мы сразу поняли, кто ты.

– А мама… – начала Лара, предполагая ответ на вопрос.

Инго опустил голову.

– Мать умерла от болезни. Уже два года прошло.

Лара с сочувствием посмотрела на сестрёнку.

«Как ей, наверное, нелегко – остаться без мамы в таком раннем возрасте».

– Жаль, она не дожила. – Отец опять взял Лару за руки. – Давай присядем. Ты приехала из самого Кемница? Сейчас мы поедим, и ты нам всё расскажешь. Лархен, накрывай на стол! И бочонок вина не забудь. Выпьем, дочка?

– Да ну вы что, я только протрезвела…

Ларе потребовался час, чтобы понять – весь дом держится на десятилетней Лархен. Девочка убирала, стряпала, бегала на рынок, топила печь, смотрела за курами, штопала и бог знает что ещё. Лара молча негодовала. Чем больше обязанностей упоминали мимолётом родные, тем сильнее сжимались её губы и хмурились брови.

– Отец, почему вы не наймёте служанку? – не вытерпела она, когда Лархен скрылась в кухне. – Ведь у вас своя мебельная лавка, а значит, в средствах вы не стеснены.

Мужчина воззрился на неё с таким изумлением, будто она спросила, отчего они не держат дома дракона.

– На что нам служанка? Лара-младшая со всем справляется.

Лара, видевшая мозолистые руки сестры со следами ожогов, так не думала.

– Но ей всего десять. Девочке нужно учиться…

– Учиться? Зачем ей учиться? – не понимал отец, накладывая себе тушёной капусты. – Лархен немного умеет читать и считать, а большего ей и не надо. Её Инго научил, сам я грамоту не знаю.

– Кто же заведует вашими доходами и расходами?

– Я. – Инго оторвал зубами кусок от бараньей ноги и, не прожевав, добавил: – Я готовлюсь стать юристом.

Отец надсадно прокашлялся.

– Какие там доходы-расходы? Я и мастер, и лавочник. Но сейчас захворал, поэтому лавка закрыта.

– А подмастерья? – спросила Лара.

– Подмастерья получили звания мастеров да распрощались, новых я не набрал.

Эта новость её приободрила, и, как оказалось, напрасно.

– Не нужны мне подмастерья, – продолжил отец. – Их учить надо. А я уже старый, хочу последние силы истратить, чтобы сына выучить. Только не желает он в моё дело вникать. – Он наградил молодого человека укоряющим взглядом. – Не увлекает Инго наше ремесло, как ни бьюсь с ним. Двадцать два ему. Что-то знает, умеет, но страсти к мебельному делу у него ни капли. Пусто.

– Мне интереснее работать головой, чем руками, – с лёгким вызовом ответил Инго, подливая Ларе вина.

«Надо прекращать столько пить», – подумала она, осушая половину кубка.

– Вот такой я несчастливец, дочка, – пожаловался отец, – даже некому дело своё передать.

Лара не собиралась торопиться с признаниями, но ей так хотелось порадовать этого рано состарившегося человека…

– У меня есть страсть! Я хочу мастерить мебель. С детства хотела, не зная, кто мой отец и откуда во мне это желание.

Голубые глаза отца, что минуту назад были грустны, просветлели. Он раздвинул губы в страдальческой гримасе и отчасти засмеялся, отчасти закашлял. Лара, привычная к такому отклику, не обиделась. Лишь вздохнула – опять придётся убеждать, взывать к разуму, преодолевать недоверие…

– Рассмешила ты, дочка! – всхлипнул отец. – Да только шутками меня не утешить.

– Я не шучу, – твёрдо сказала Лара. – Делать мебель – моя мечта. В Кемнице я часто ходила в мебельную лавку, чтобы изучать столы, стулья и шкафы. Я даже привезла один с собой. Он остался в гостинице – двустворчатый, из ясеня, великолепный образчик поздней готики. Хоть сейчас привезу. Только когда бабушка… женщина, что меня похитила, рассказала, из какой я семьи, я поняла, откуда во мне зародился этот интерес.

В отцовских глазах блеснула тоска, и он покачал головой.

– Одного интереса здесь мало.

– Я понимаю, многому надо учиться. Живя в Кемнице, я просила мастера давать мне уроки за деньги, но, увы, в последний момент он отказался.

– И правильно сделал.

«Они везде одинаковые», – пронзила Лару ужасная мысль.

– Я… я ехала сюда в надежде, что вы не позволите предрассудкам возобладать над собой и… согласитесь меня учить.

– Значит, ты ехала зря.

Она обомлела.

– Что?

– Ты женщина, Лара, – почти с упрёком заметил отец. – Никто в здравом уме не станет учить девицу мебельному делу.

– Но из ваших детей я – единственная, кто искренне хочет обучиться ремеслу, – не выдержала та. – Кому тогда вы передадите своё дело, если брату оно не нужно?

– Никому! Лучше никому, чем женщине! – рассердился отец. Потом спохватился и чуть мягче добавил: – Уж прости меня, дочка, но ты такой вздор говоришь, что и спорить с тобою неловко. Глупости это.

– Возможно, я рано затеяла этот разговор, и наступит день, когда вы передумаете, – не сдавалась Лара.

– И думать нечего. Бог с тобой, Лара! Будь ты парнем и скажи такие слова… да я бы стал сегодня самым счастливым отцом на свете. Но я не могу оставить свою лавку дочери!

– Почему?

– Наше ремесло передаётся исключительно по мужской линии, как ты не поймёшь такую простую вещь?

– Вы правы – я не понимаю. – Лара поднялась из-за стола.

– Просто смирись.

– Не смирюсь, – бросила она на ходу.

– Ба! Да кто тебя замуж-то возьмёт с таким несносным характером?

«Насмешка? В его голосе была насмешка?!»

Лара развернулась на каблуках, чтобы посмотреть на мужчину, оказавшегося её отцом.

– В Англии женщины правили страной…

– А теперь там революция! – воскликнул отец. – Король вынужден скрываться от собственного народа. Выходит, зря на женщин полагались?

– По-вашему, королева, умершая полвека назад, повинна в том, что творится сейчас? – опешила Лара.

Отец поморщился, будто ему было противно ломать голову.

– Скажу попроще, чтоб ты поняла. Если одни женщины станут претендовать на трон, а другие – на семейное дело, к чему мы придём? К тому, что нам больше не понадобятся мужчины?

– Какой странный вы делаете вывод, отец.

– Какой есть.

– Я ведь не просила о наследовании лавки. Я говорила лишь об учёбе. Дайте мне хотя бы попробовать, уделите всего полчаса.

– Что решат те полчаса? – упорствовал мужчина.

– Для начала научите меня плотничать…

– Лучше я научу тебя жить. – Он опрокинул в рот последние капли вина. – Укороти свой нрав – вот мой отцовский совет. Другого не жди, не дождёшься!

Лара сама не поняла, как выбежала на крыльцо.

«Как я могла родиться от столь тёмного человека? Как?! Неужели это мой родитель?!»

Дверь скрипнула, по крыльцу мазнул свет фонаря. Уверенная, что за ней пришёл отец, Лара не оборачивалась.

– Сестрица, – протрубил мощный голос Инго.

Обернувшись, Лара вздрогнула – её по-прежнему пугала огромная фигура брата. Тем более в сумерках.

– Ты хотела научиться плотничать?

Она энергично кивнула.

– Если ты решила твёрдо, то пойдём со мной в мастерскую. Я научу тебя строгать.

– Правда?!

– Держи. – Отдав ей фонарь, Инго отпер замок на соседней двери, и Лара с восторгом последовала за братом в лавку.

Мебели было выставлено немного – несколько стульев, секретер с отделкой из палисандрового дерева и высокое кресло. Но и того хватало, чтобы оценить безупречность работы.

Лара провела пальцами по тончайшим змейкам в инкрустации секретера.

– Сколько же времени и сил было потрачено, чтобы сотворить такое великолепие… Если продать этот секретер, на вырученные деньги можно жить целый год!

– Угу, поэтому цех и запрещает выставлять его на продажу, – сказал Инго с обидой, которая явно отболела, но не забылась. – Слишком дорогой. А новое отец уже делать не хочет.

– Долго он хворает?

– Второй месяц пошёл. К врачу не обращается – боится узнать, что скоро умрёт.

«И как в одном человеке сошлись такой талант и такая косность?» – с сожалением подумала Лара.

В соседнем помещении находилась мастерская. Инго повесил фонарь на крюк и указал на рубанок с длинной колодкой, стоявший на краю рабочего стола.

– Тебе знаком этот инструмент?

– Это рубанок, – ответила Лара.

– Фуганок, – уточнил брат. – Он нужен для выравнивания широкой поверхности, а ещё для прифуговки кромок длинных деталей. Сейчас мы будем обрабатывать эту липовую доску. Подойди сюда и смотри внимательно.

Инго взялся за рукоять, несколько раз провёл фуганком по древесине, после чего, убрав из прорези стружку, уступил место Ларе. То, что было для брата обыденным делом, казалось ей удивительным таинством.

– Слишком нежничаешь. Нажимай сильнее, – велел Инго, оттесняя её от стола и показывая снова.

Лара не осмелилась сказать, что она не нежничает, а скорее благоговеет перед этим волшебным орудием, которое раз за разом превращало кусок дерева в совершенство. Поверхность под её пальцами становилась гладкой, как шёлк, и она не могла поверить, что тоже причастна к этому чуду.

«Вот она, магия!» – восхитилась Лара.

Комната наполнилась слабым запахом липы. Брат положил на ладонь шелестящую стружку.

– Видишь, пока поверхность была неровной, стружка отходила кусками, а теперь она непрерывна. Это значит, что поверхность сровнялась.

– Понятно, – кивнула Лара и горячо заговорила: – Спасибо тебе, Инго. Я очень рада, что хотя бы ты в меня поверил. Как же приятно встретить человека с живым и гибким умом…

Инго насупил золотистые брови.

– Ты, видно, превратно меня поняла, сестрица. Я верю, что тебе нравится мебель и ты в ней даже разбираешься, но требовать уроков… Я позвал тебя в мастерскую, дабы показать, на какое тяжёлое ремесло ты притязаешь. Чем спорить с отцом, попробуй взять инструмент.

– Чтобы убедить отца, что я чего-то стою? – воодушевилась Лара.

– Нет, – сухо ответил брат. – Чтобы убедиться в том, что ты не сможешь.

Несколько секунд она надеялась, что ослышалась. Но его надменный взгляд был так оскорбительно красноречив…

От возмущения Лара подбоченилась.

– Можно подумать, у тебя всё получилось с первого раза!

– Да, не с первого. Но это трудно, даже мне. Как видишь, Лара, я с тобой не спорю, а пытаюсь помочь. Тогда ты сама поймёшь, что мастерить мебель не женское дело.

– Почему ты так уверен, что я не смогу? – поразилась она.

– В отличие от нашего отца, я немного знаю женщин, – самодовольно обронил Инго, – и прекрасно вижу, когда они начинают капризничать и хвалиться тем, чего в них сроду не бывало.

Лара едва не задохнулась от ярости, призывая на помощь всю свою выдержку.

– Дорогой брат… Несмотря на наше родство, мы с тобой знакомы первый день. Откуда тебе знать мои возможности? Неужто дело только в физической силе?

– Не только. Кроме неё, нужны ловкость, терпение, талант и трудолюбие. Извини, сестра, но ничего из этого я в тебе не примечаю.

– Помнишь, я говорила про твой живой и гибкий ум?

– Да.

– Забудь! Я никогда так глубоко не ошибалась!

Инго пожал плечами.

– Возможно, ты сама недостаточно умна, чтобы судить о чужом уме. А возможно, попросту не успела его разглядеть.

– Могу сказать тебе то же самое! Однако если я допускаю, что моё мнение в будущем изменится, ты судишь обо мне по первому взгляду, словно школяр.

– Между прочим, я собираюсь поступать в университет в Лейпциге, – горделиво заметил Инго.

Лара вспомнила своих учёных судей.

– Мой жизненный опыт показал, что соединять в себе академическую образованность и скудоумие – невелика наука.

Быстрым шагом покинув мастерскую, Лара вернулась в дом.

– Лара, скоро ужин! – крикнул сидевший у очага отец.

«Мы ведь недавно ели».

– Спасибо, мне не хочется, – прохладно отозвалась она.

– Можешь не есть, но сготовить всё равно придётся, – засмеялся отец. – Лархен! Вот и помощница тебе сыскалась. Правда, славно?

– Да, папенька, – ответил еле слышный детский голос.

Из темноты кухни, как рассветный луч, выплыла тонкая фигурка Лархен.

«Страшно представить, кем она вырастет при таком отце и брате», – подумалось Ларе. Она поймала безжизненный взгляд младшей сестры и тихо сказала:

– Бежим со мной.

Голубые глаза её маленькой копии сделались ещё больше, душераздирающая пустота в них уступала место недоумению, будто девочка медленно осмысливала её предложение.

– Ты можешь жить по-другому, – чуть громче обещала Лара. – Со мной тебе не понадобится столько работать.

Она ещё не думала, как и на какие средства они будут существовать, но звериным чутьём понимала – девочку надо спасать.

– Вы о чём толкуете? – Из кухни вышел отец. – Ужин стряпать пора.

– Отец, – начала Лара. – Я работы не боюсь, но, полагаю, будет уместнее, если вы всё-таки заведёте кухарку. Пусть даже приходящую.

– Зачем нам кухарка, когда у нас есть ты? – заулыбался отец, обнажая желтоватые зубы. – Что, убедил тебя Инго, как трудно руками работать? Теперь-то ты смирилась, что не быть тебе мебельщицей?

Лара подняла подбородок.

– Работа трудная, но интересная.

– Ха, интересная, – веселился отец. – Уж, верно, не такая интересная, как суп варить. Ступай в кухню, Лархен тебе объяснит, что у нас где.

Лара бросила на сестру вопрошающий взгляд – та едва заметно покачала головой.

– Когда ужинать будем? – грянул объявившийся на пороге Инго с фонарём в руке. – У меня от голода живот свело. Сестрица, половником ты орудуешь так же ловко, как фуганком, или половчее? – Едва закончив шутку, он расхохотался. Отец поддержал его хриплым смехом больного человека.

Лара отвернулась, чтобы никто не видел, как исказилось её лицо. Она устрашилась собственного гнева и поняла, что не выдержит в отчем доме и минуты.

– Я ухожу.

– Куда? – остолбенел отец.

– Переночую в гостинице.

Инго посмотрел на Лару, не тая разочарования.

– Да какая приличная девушка станет ночевать в гостинице одна?

– Наверное, та, что не желает орудовать вашим половником.

– Вот девка! – взвился отец. – А ты как хотела? Думала, жить с нами приживалкой и лентяйничать?

В этот миг Лара убедилась, что гнев её был вполне справедлив.

– Прежде всего я хотела познакомиться. Я уже взрослая, жить с родственниками мне совсем необязательно. Могу вас навещать. – Она задумалась. – Я могла бы жить и в качестве прислуги, если бы только вы, отец, согласились учить меня мебельному делу, но если вы непреклонны…

– Корыстолюбивая дрянь, – подытожил отец.

Лара вспыхнула, как сухая листва, которой коснулся огонь.

– Отец, не надо ссориться, – остановил его Инго. – Лара, ты ведь вернёшься?

– Возможно, – глядя на измученную бытом Лархен, ответила та. – При условии, что вы заведёте кухарку.

– Она ещё условия ставит! – вскричал отец. – Неблагодарная…

«А за что, чёрт возьми, я должна тебя благодарить?»

Лара в последний раз посмотрела на сестру и перевела взгляд на отца.

– Брат показал мне изготовленную вами мебель – и в вашей работе я увидела любовь. Жаль, этой любви недостаёт у вас для младшей дочери.

В тусклом свете свечей его измождённое лицо стало ещё болезненнее.

– Мне пора. Прощайте. – Не обнимая новообретённых родственников, она открыла дверь и шагнула во тьму.

Глава 3

Поздний визитёр

Лара не помнила, как дошла до гостиницы. Она отыскала комнату и толкнула дверь. Одинокая свеча на комоде освещала Андреаса, который лежал на кровати в рубашке и штанах. Он приподнялся на локтях и с сомнением вгляделся в темноту.

– Лара?

– Подвинься, – пробурчала та, садясь на край постели.

– Почему ты так скоро вернулась?

– Помнишь, ты спрашивал, не думаю ли я, что мои родители воспитали бы меня хуже, чем Изольда Лихт?

Андреас кивнул.

– Я-то помню. Я потрясён, что это помнишь ты.

– Видимо, я поторопилась с ответом, – призналась Лара. – Страшно вообразить, какой бы я стала, если бы меня не похитили. Господи… – Она на миг закрыла лицо руками, испугавшись своих слов. – Никогда не думала, что стану этому радоваться.

– Да объяснись ты толком, – потребовал Андреас.

Лара не знала, с чего начать.

– Я так рвалась сюда, надеясь обрести покой и счастье… Но оказалось, что моя загубленная жизнь не такая уж и загубленная!

– Что случилось? Ты не нашла свою семью?

– Не семья они мне. Чужие узколобые глупцы… – прошипела Лара и, опустив голову, добавила: – Сестрёнку только жаль, я бы её забрала, да сама без угла.

– У тебя есть сестра? – заинтересовался Андреас.

– И старший брат.

– Но это же прекрасно.

– Ещё бы.

– Тогда чем ты огорчена?

– Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас…

Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся:

– Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов.

«Что лучше – вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?»

Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.

– Дело не только в воспитании. Думаю, я бы спорила с таким отцом и братом, даже если бы росла вместе с ними. А Лархен… Не дай бог, она напитается этой чепухи про женскую ограниченность и перестанет верить в себя. Ей всего десять лет…

– Твою младшую сестру тоже зовут Лара? – уточнил бывший кот.

– Да.

– Фантазия твоих родителей безмерна.

– Они не чаяли, что я найдусь. – Лара сняла башмаки и забралась на кровать, чтобы лечь рядом с Андреасом. – Ну вот, теперь я завидую не только твоей памяти.

– Ты наконец разглядела мою красоту?

Она пихнула его в бок.

– Я завидую твоим отношениям с родителями.

– Хочешь с ними познакомиться? – спросил вдруг Андреас.

– Ты предлагаешь поехать в твою деревню?

– Поехать и остаться.

Лара замотала головой, настолько ей претила эта идея.

– Слишком близко к Кемницу, да и Лархен бросать нельзя.

– Возьмём её с собой.

– Отец не отпустит – мать умерла, и в доме Лархен вместо прислуги. Чёртов скупец! – Она ударила ребром ладони по кровати.

– Ты хочешь остаться в Дрездене?

Лара задумалась.

– Хочу, но только не с отцом. Вряд ли мы друг друга вытерпим. Всё, что мне остаётся, – это пойти в служанки к какому-нибудь мебельщику.

– Зачем? – удивился Андреас.

– Чтобы он научил меня своему ремеслу. Должна же я чем-то расплачиваться за уроки – деньгами или трудом.

– Лучше я дам тебе денег, не надо никому прислуживать.

– А где мы будем жить?

– Снимем комнату, – воодушевился бывший кот.

– Тогда мы вмиг разоримся.

– Наша карета стоит почти двести талеров. Продадим карету и лошадей.

Лара до боли закусила губу.

– Я обещала Адской Тьме, что мы никогда не расстанемся.

– Тьму оставишь себе. Ещё есть три ящика коньяка и два перстня, но мне, честно говоря, так жаль с ними расставаться…

– С перстнями?

– И с перстнями, – согласился Андреас, а потом воскликнул: – О! Можно шкаф продать.

– Не дам шкаф продать! – запротестовала Лара. – Это моё символическое возмездие за то непотребство, что творил со мной епископ.

– Какое непотребство? – Голос рядом заметно посуровел.

– Тыканье в меня иголкой.

– А-а…

– И раздевание догола.

– Епископ посмел раздеть тебя догола?! – подскочил на кровати Андреас.

Лара равнодушно зевнула в ответ.

– Теперь ты понимаешь, как важен для меня этот шкаф?

– Угу. Ты не возражаешь, если я схожу к хозяину за топором?

– Для чего?

– Хочу порубить епископский шкаф, ибо не могу порубить его самого!

– Вот ещё, и думать забудь! – Она снова вспомнила о младшей сестрёнке. – Я не могу оставить Лархен в доме самодура. У меня есть выбор, с кем жить, у неё такого выбора нет.

Андреас повернулся на бок, устремляя на Лару вдохновлённый взгляд.

– Я знаю, как вызволить твою сестру.

– В самом деле?

– Завтра утром мы пойдём к твоему отцу.

– Та-ак.

– И ты соврёшь, что я твой муж.

Лара с искренним интересом посмотрела на бывшего кота.

– После чего… ты скажешь, что беременна. – Андреас положил руку ей на живот.

– Зачем?

– Сославшись на то, что тебе будет трудно заниматься домашними делами, ты попросишь отца временно отдать Лархен в наш дом.

– Которого нет, – напомнила Лара.

– Зато есть деньги, перстни и коньяк – что-нибудь придумаем.

– Положим, какое-то время я смогу притворяться беременной. А что потом? – недоумевала Лара. – Где мы возьмём настоящего ребёнка?

Её глаза встретились с двумя зелёными омутами глаз, блестевшими в полутьме.

– А этим вопросом… можно заняться прямо сейчас. – Рука Андреаса поползла к её груди.

– Вот уж нет! – Лара забилась в угол кровати, вооружаясь подушкой. – Сегодня ты спишь в другой комнате!

– Я не знал, что ты вернёшься, и вторую комнату не брал, – вздохнул бывший кот.

– Тогда иди и возьми!

– А как же экономия?

– Хочешь экономить – спи на конюшне.

– Лара, мы не так состоятельны, чтобы…

– Я отказываюсь спать с тобой в одной кровати!

– Ты отказываешься спасать свою бедную сестрёнку? – трагичным шёпотом отозвался Андреас.

– Ты ловкач почище Крэха! – Лара согнала его с кровати ногами и зарылась под одеяло. – Уходи! И свечу оставь!

– Жестокосердная.

– Наглец.

Только услышав, как Андреас хлопнул дверью со стороны коридора, Лара смогла расслабиться и закрыть глаза. За день она так устала от впечатлений и переживаний, что сон не заставил себя ждать. Последней её мыслью было: «Андреас настолько хитёр, что терять в его присутствии бдительность – недопустимая роскошь».

Лара проснулась от того, что чьи-то руки шарили по её телу через одеяло.

«Да когда же ты угомонишься, спасатель бедных сестрёнок?..»

Не открывая глаз, она сердито двинула ногой.

– Андреас, я ведь ясно сказала, что хочу спать одна.

Тот приставать не прекратил, и Лара замахнулась, чтобы наградить его смачной пощёчиной.

– Бесстыжий ты котяра.

Её запястье поймала прохладная рука. Чужая рука, усыпанная кольцами.

– Вот и свиделись, барышня.

Различив под шляпой ненавистное лицо, Лара вскричала:

– Граф фон Херхель?!

– Приветствовать меня столь бурно нет нужды, – поморщился Филипп. – Не то я решу, что ты сбежала из тюрьмы лишь ради этого мига.

– Да я тебя так ненавижу, что убить готова!

Лара попыталась ударить молодого графа свободной рукой, но он потянул её за запястье, вынуждая сесть. В ту же секунду перед глазами возникло изящное дуло пистолета с кремнёвым замком.

– Тебе известно, что это?

Лара невольно отклонилась назад. В горле пересохло, ответ ей дался с трудом:

– Да.

– Отвечай, где твой дружок, иначе пристрелю.

– Я н-не… – Прежде чем она закончила, дверь распахнулась – в комнату влетел Андреас:

– Ты кричала?

Его обеспокоенное лицо ожесточилось, и Лара услышала довольный голос Филиппа:

– Это ты кот-колдун? Не знаю, насколько тебе дорога эта бесполезная девка, но, полагаю, что небезынтересна, если вы путешествуете вместе.

– Отойди от неё, Айхельштарк! – процедил бывший кот.

– Не тревожься, я пришёл не за ней, – мягко улыбнулся граф. – Я пришёл за тобой.

– Зачем тебе Андреас? – не удержалась Лара.

Взгляд прозрачных серых глаз вернулся к ней.

– Прошу прощения, если разочаровал. Ты говорила, что через три недели к твоему любовнику явится Библиотекарь. Это правда? – Филипп вопросительно посмотрел на Андреаса.

Тот кивнул.

– Ровно через двадцать дней.

– Прекрасно. Тогда пусть он лучше явится в мой замок, нам есть о чём потолковать. – Филипп указал подбородком на Андреаса. – Ты едешь со мной в Кемниц.

– Ты… так жаждешь стать колдуном, что готов меня похитить? – поразился тот.

– Да. И если ты попробуешь сказать заклинание или сбежать, я прострелю этой барышне голову.

Андреас помрачнел ещё больше.

– Я не сбегу, и колдовать я уже не способен. Убери оружие!

Дверь снова открылась, чтобы впустить графского кучера, которого Лара видела в Кемнице в ночь перед казнью.

– Свяжи его, – велел дворянчик.

Лишь когда кучер завёл руки Андреаса за спину и связал их, Филипп опустил пистолет, с сомнением оглядывая своего пленника.

– Куда подевалась твоя колдовская сила, ведьмин ухажёр?

– Силу давала книга, но её украли.

– Гм… Тем лучше, – заключил граф.

– Зачем увозить человека в другой город? – осмелела Лара, впиваясь ногтями в одеяло. – Если тебе так важно встретиться с Библиотекарем, останься с нами в Дрездене на двадцать дней и жди. Клянусь, мы никуда не сбежим!

– «Мы»? – усмехнулся Филипп. – Ты мне даром не нужна, меня интересует только твой любовник. Ступай вперёд, колдун! – Теперь он направил дуло на Андреаса и, повернувшись к Ларе спиной, шагнул к двери.

«Пистолет… Выстрелив раз, он не успеет его перезарядить[3]».

Она заметила, как кучер встал вполоборота, отворяя дверь, и спрыгнула с кровати, одновременно набрасывая на голову Филиппа одеяло.

– Лара, нет! – заорал Андреас.

Грянул выстрел. Сноп искр вспыхнул и растаял в дыму. Лара не успела свалить графа на пол – кучер одним ударом в грудь толкнул её в угол комнаты.

От боли глаза заволокло туманом, дыхание оборвалось и восстанавливаться не спешило. Ослеплённая Лара напрасно хватала воздух ртом, не в силах вымолвить и слова. Всё, что могла – это слышать крики мужчин:

– Рольф, подай мне второй пистолет!

– Я не сбегу, не убивай её!

– Подлая тварь…

– Если ты выстрелишь, я сделаю всё, чтобы ты не дождался встречи с дьяволом!

К двери приближался топот.

– Кто стрелял? В чём дело? Вы перепугали людей…

– Я стрелял. Все живы, пошёл вон.

– Матерь божья! Это мне теперь дыру в стене латать придётся…

Зазвенели монеты.

– Бери и уходи!

Лара наконец задышала. Пахло порохом. В глазах прояснилось, и она увидела, как Филипп и его кучер уводят связанного Андреаса из комнаты.

– Андреас, – прохрипела она.

Тот серьёзно посмотрел на неё – ни тени прошлой весёлости:

– Не смей за нами ехать! Когда всё разрешится, я вернусь. Компания, конечно, сомнительная, но я потерплю.

– Он не вернётся, – пообещал Филипп. – Как только я подпишу договор с Библиотекарем, я избавлюсь от твоего любовника самым справедливым способом – сдам его дядюшке как колдуна.

Лара дёрнулась. Андреас непонимающе уставился на Филиппа сверху.

– Какой тебе прок?

– За то, что ты не дал повесить эту ведьму, повисишь вместо неё.

«Он погибнет из-за меня!»

Лара попыталась встать.

– Сидеть! – рыкнул граф, приставляя дуло к виску Андреаса. – Или хочешь его смерти прямо здесь?

Тело и дыхание сковал страх.

«Он прав, я бесполезна! – внутренне кричала Лара. – Что я могу? Что делать?!»

– Иди к своим, – будто в ответ, сказал Андреас, бросая на неё прощальный взгляд. Даже в полумраке было видно, как он бледен. – Не слушай его, киса, я вернусь. Не делай глупостей!

Кучер захлопнул дверь. Лара напрасно поискала глазами какое-нибудь оружие и подбежала к окну. На графской карете висели фонари, позволяя разглядеть, как из гостиницы выходят трое.

– Про месть ты, не подумав, ляпнул? – донёсся голос Андреаса. – Я ведь и убиться могу, и не видать тебе Библиотекаря.

– Убиться я тебе не дам, не надейся.

Андреас сел в карету, подталкиваемый Филиппом. Так же как когда-то Лара. Нестерпимое чувство вины захлестнуло новой волной. Глаза затопило слезами, и Лара не увидела, как экипаж тронулся с места. Она поняла это лишь по свисту кнута и топоту лошадиных копыт.

Лара не знала, сколько времени стояла, упёршись лбом в стекло и рыдая. И как бы ни ослабляли рыдания, ей хотелось крушить всё вокруг. Она ударила по подоконнику, потом по столу. Набегающая и жалящая боль успокаивала, облегчая боль внутри.

С силой треснув по комоду, Лара увидела, как открылся верхний ящик, и с раздражением толкнула его обратно. Но ящик закрылся не полностью и без желанного грохота – что-то мешало. Она пригляделась и выдвинула ящик: в нём лежала одежда Андреаса. В нос проник запах табака, снова вызывая приступ слёз.

– Его вещи, – прошептала Лара. И больше не плакала.

Вместо этого она достала одежду Андреаса и разложила её на кровати. Живо сбросив с себя юбки, корсаж и сорочку, Лара облачилась в белую рубашку, чёрные штаны и камзол. Подвернув чересчур длинные рукава, она натянула ботфорты. Затем подошла к настенному зеркалу, чтобы повязать на шее белый батистовый воротник, и, перехватив волосы лентой, надела чёрную фетровую шляпу с красными перьями. Дорогая одежда Андреаса сидела на Ларе лучше, чем наряд покойного ландскнехта, который у неё отобрали в тюрьме, но всё равно заставляла чувствовать себя полуголой.

В зеркале отразился уже знакомый мальчишка с отчаянным взглядом, что когда-то пытался бежать от инквизиторов.

«Я не дам его убить», – мысленно решила Лара, собирая в узел остальные вещи – свои и Андреаса.

Она повесила на руку плащ и спустилась вниз. В ботфортах ощущалась неприятная пустота.

«Придётся ходить аккуратнее».

– Вы кто такой? – насторожился сидевший у очага хозяин гостиницы.

– Я со второго этажа, – не меняя голоса, ответила Лара.

На лице хозяина проступило медленное осознание.

– Госпожа из комнаты, в которой стреляли? Вы не ранены?

– Нет. Я съезжаю. Пусть конюх закладывает мою карету.

Положив плащ и узел в золочёную карету, Лара проверила, надёжно ли закреплён на крыше епископский шкаф, пока конюх запрягал лошадей.

– А где ваш кучер? – не удержался от вопроса юноша.

– Я сама себе кучер, – бросила Лара, сходя с ума от нетерпения.

Дождавшись, когда конюх отойдёт, она села на козлы и взяла вожжи – но только для вида.

– Мне надо проститься с семьёй. Поезжайте в проулок.

Четыре лошади закивали головами.

Дорога заняла не больше двух минут. Лара ещё издали увидела вывеску мебельной лавки. А рядом – чёрную карету с вензелем «К», запряжённую шестёркой лошадей. Похожая карета перекрывала ей путь во время ареста.

«Не может этого быть…»

Лара сказала лошадям остановиться, спустилась на землю и прошла вперёд, чтобы взглянуть на крыльцо отчего дома. У входа темнела знакомая грузная фигура. Фонарь в руке отца освещал не только его бледное лицо, но и тонкий профиль стоявшего перед ним господина в окружении четырёх охранников.

«Сталеглазый канцлер!»

Сдвинув шляпу на лицо, Лара отступила в тень и побежала к карете, слыша в каждом своём шаге биение сердца.

«Какого чёрта? У него дел других нет, кроме как ловить по Саксонии сбежавшую ведьму?! – Её одновременно трясло от страха и негодования. – Теперь мне совершенно точно придётся уехать…»

– Снова вы? – удивился хозяин, едва она показалась на пороге гостиницы.

Лара вытащила из кошелька клочок бумаги и один рейхсталер.

– Вы не могли бы кое-что передать моему отцу? Вот адрес.

– Конечно. Что ему передать?

– Шкаф.

Когда конюх вместе с хозяином, пыхтя от усилий, сняли с крыши кареты великолепный ясеневый шкаф, Лара приблизилась к кобылам и зашептала:

– Тьма, Снежинка… Ромашка и Весна, нам предстоит долгий путь. Мы едем на север – к морю… Вероятно, это единственный способ спасти вашего хозяина.

Глава 4

Колдуны и разбойники

Ловя первые лучи восходящего солнца, Лара развернула карту Священной Римской империи германской нации. Мысленно провела линию от Дрездена до Ростока через Саксонию и Бранденбург и сделала в том месте залом.

«Чтобы найти Крэха, мне придётся пересечь почти половину империи», – осознала она и с высоты козел посмотрела на четвёрку кобыл.

– Лошади не съезжены, трое из них – мыши… – проворчала Лара, складывая карту и заталкивая её за пазуху. – Осилят ли они такую долгую дорогу?

Она ехала всю ночь, Дрезден остался далеко позади. Впереди виднелись стены Кёнигсбрюка.

Город оказался даже меньше Кемница и тоже был полуразрушен. Чтобы восполнить силы для дневного пути, Лара задержалась в Кёнигсбрюке на два часа. Заехав в местную таверну, она попросила конюха распрячь лошадей. На всякий случай попыталась запомнить последовательность его действий.

«Не приведи господь, понадобится делать это самой…»

Кобыл отвели в конюшню и дали овса. Пока они отдыхали, Лара завтракала в таверне омлетом. Сидя за столом, она нашла на карте родной лес и Кемниц. Вспомнила, за какое время доезжала верхом от особняка до города. Сравнив эту скорость с примерной скоростью кареты, Лара подтвердила печальную истину – ехать в экипаже было удобнее, но гораздо медленнее, чем верхом.

«А у меня всего двадцать дней. Ещё неизвестно, сколько времени я буду искать Крэха в порту. Может быть, продать карету? Сколько, говорил Андреас, она стоит? Около двухсот талеров? Безумные деньги – можно несколько лет жить припеваючи. – Она задумалась и посмотрела в карту. Избавляться от кареты не хотелось, несмотря на все разумные доводы. – Доедем до Финстервальде, там решу. Кто знает, сыщется ли в этих городках покупатель, готовый заплатить столь высокую цену. Да и как я повезу с собой мешок с деньгами? По крайней мере, двадцать дней Андреасу ничего не грозит, а потом…»

По телу пробежала дрожь.

Пока конюх запрягал лошадей, Лара снова встала у него над душой, пытаясь ничего не упустить. Затем накупила на рынке провизии и отправилась в путь.

Некоторое время они ехали вдоль реки Пульсниц. Когда по краям тракта вырос лес и им долго никто не встречался, Лара остановила лошадей, чтобы пересесть с козел в карету и поспать хотя бы час.

– Поезжайте вперёд. Как устанете, скажите, – сонным голосом напутствовала она кобыл.

Её разбудило тревожное ржание.

Лара не сразу поняла, что лежит на сиденье. Она с трудом приподняла неотдохнувшее тело, высунула голову в окно и поморщилась от облака дорожной пыли.

– Утомились?

– И-и-и-и! – ответили без устали, но с ужасом.

Она легко узнала голос Адской Тьмы и посмотрела назад. Вдали темнели фигуры всадников.

– Стойте! – крикнула Лара кобылам.

Те встали и, едва она села на козлы, сорвались с места раньше, чем им дали команду.

«Они боятся?»

Надевая кожаные перчатки с раструбами, Лара вновь оглянулась – пятеро всадников приближались. Теперь она даже могла их рассмотреть. И то, что она видела, доверия не внушало.

Над головами мужчин торчали пики и длинные палки. Почти все носили бороды и были одеты в выцветшие крестьянские одежды, а иные – и вовсе в лохмотья. Среди шляп сиял солдатский шлем, который, возможно, принадлежал дезертиру. О бока лошадей бились полупустые мешки – точно как у злополучного отряда кирасир.

Лара услышала свисты и крик:

– Стоять…

Разномастность шайки не оставляла сомнений, пугая до нервной дрожи.

«Разбойники!»

На кнут, своё единственное оружие, она не рассчитывала. Надеяться, что измотанные и развращённые войной люди проедут мимо, было глупостью – уж слишком манила роскошная, хоть и безвкусная карета Андреаса.

«Ещё минута-две, и они меня догонят, – подумала Лара. – Хорошо, если только ограбят, а если поймут, что я женщина…»

– Надо их задержать. – Она потянула за вожжи, не смея кричать.

Адская Тьма и Ромашка замедлились, пока Весна и Снежинка продолжали бег. Из-за этой неровной остановки Лара чуть не свалилась, совсем теряя самообладание. Спрыгнула, лихорадочно открыла дверцу и, выдвинув из-под сиденья ящик коньяка, опустила его на землю.

– Нате, подавитесь… Девчонки, гоните!

Она второпях села в карету, на ходу закрывая дверцу. Кобылы тем временем перешли в галоп.

Отъехав от подарка на достаточное расстояние, Лара со страхом высунулась из окна. Оставленный на дороге ящик окружили всадники. Её подношение разбойники оценили по достоинству – поделили, откупорили, отведали прямо с горла. Но с миром не отпустили.

Когда Лара смотрела, как бандиты садятся верхом и снова едут за ней, сердце стучало, заглушая все прочие звуки – топот копыт, свист преследователей, собственный голос…

– Чтоб вам провалиться! – Она вжала кулак в стену. – Стой!

На сей раз Лара выставила на дорогу ещё два ящика коньяка. С последним ящиком случилось странное. Если раньше она не ощущала их веса, то теперь плечи ныли от тяжести, а руки в перчатках тряслись от страха. Да и не свои были руки, чужие…

«Это не со мной» – решила в мыслях Лара.

Она сама от себя не ожидала такого фатализма. Тряхнула тяжёлой головой, влезла на козлы и заорала:

– Скачите так быстро, как можете!

Руки вцепились в вожжи. Кобылы понеслись вперёд.

«Только бы от них оторваться, пожалуйста…»

Посмотреть назад не хватало духу. Довольно было того, что крики стали неразличимы и наконец умолкли. Когда Лара трусливо оглянулась, её уже никто не преследовал.

– Господи… – Она вздохнула с улыбкой облегчения. – Хоть где-то коньяк пригодился.

Морок ужаса, постигший разум, почти отступил. Лара достала из-за пазухи карту и развернула.

«На ближайшее время я откупилась, но лучше съехать с тракта и отыскать место для укрытия. Хорошо бы, в городе, а то деревня не защитит…»

– Фью-ю-ю-у! – донёсся издали свист.

Не откупилась. Не оторвалась.

– Да что вам надо от меня?! – в отчаянии вскричала она. – Когда же вы уймётесь, подонки?!

И сама себе ответила: «Они уймутся, только получив карету».

Судьба, пожалуй, никогда не ставила её перед столь трудным выбором. Но жизнь была важнее.

– Стой! – со слезами в голосе повторила Лара.

Перепуганные кобылы снова встали вразлад. Лара спрыгнула, уже не бранясь. Когда она срывала дышло с левой стороны, Адская Тьма повернула к ней голову и вопросительно заржала.

Ответить Лара не могла. Надо было скорее освободить кобыл и не зареветь.

А топот приближался.

По счастью, распрягать лошадей было легче, чем запрягать. Обращённые в лошадей мыши стояли растерянно, а Адская Тьма поняла – нетерпеливо забила копытами и приклонилась.

– Бегите, – хрипло сказала Лара серым лошадям. И, злясь на себя за слабый голос, замахнулась кнутом.

Нелепо вскидывая ноги, Ромашка и Снежинка бросились в разные стороны. Замешкалась только Весна, в ногах которой путались вожжи. Лара сообразила их подхватить и села верхом на Адскую Тьму.

– Прочь отсюда! Прочь!

Тьма поскакала вглубь леса, серой кобыле пришлось последовать за ней. На дороге осталась принесённая в жертву карета – с разверстой дверцей, словно ахнувшая от изумления.

От холодного пота взмокла спина.

Даже отряд кирасир не пугал Лару так, как эта кучка лиходеев. Тогда от опасности её отделял защитный ров и магия, теперь один лишь лес.

– Двести талеров, – захлёбываясь дрожью, бормотала она. – Двести, чтоб им сдохнуть, талеров… А я ещё надеялась её продать… И беспокоилась, что будет тяжело везти мешок с деньгами…

«Зато теперь налегке!»

При ней остались только карта, фляжка, кнут и кошелёк, набитый монетами разного достоинства. Лара вспомнила, что, кроме трёх ящиков доброго коньяка, разбойникам досталась вся провизия, узел с вещами Андреаса, её одежда, башмаки… И похолодела.

«Если они догадаются, что я женщина, то непременно отправятся на поиски».

Как и многие девушки, Лара боялась не столько смерти, сколько насилия. Смерть, в конце концов, могла быть лёгкой и быстрой. А насилие – никогда. Именно звериный страх перед этими пытками и гнал её вперёд, принуждая забыть об усталости.

Спустя примерно час пути Лара уговорила себя замедлиться и оглядеться. Судя по солнцу, время давно перевалило за полдень. Вековые дубы, буки и клёны, едва начавшие багроветь, перемежались с елями.

Лара прислушалась – ни звуков преследования, ни шума воды. Только жизнерадостное пение птиц на разные голоса, что так не вязалось с её тревогой. Она спешилась и вытащила карту.

– Насколько же я отдалилась от реки, если ничего не слышу…

Река была и ориентиром, и источником воды.

– Вы, должно быть, устали, но мне нечем вас напоить, – покаянно призналась Лара кобылам. – Назад нам нельзя, пойдёмте на север. Возможно, наткнёмся на ручей или деревню. В худшем случае отдам вам воду из фляжки.

Её опасения сбылись, когда солнце начало клониться к закату, но никаких ориентиров на их пути не возникло. Придерживая за подбородок Адскую Тьму, а затем Весну, она дала им попить из фляжки. Лара почистила лошадям копыта, и они опять двинулись вперёд.

«Быть может, я с каждым шагом ещё больше удаляюсь от дороги… – в ужасе подумала она. – Надо скорее добраться до ближайшего поселения».

Однако поселения им так и не встретилось. Лара снова и снова разворачивала карту, ища ответы в расплывчатых зелёных пятнах, обозначавших лес.

– Я даже не знаю, где мы и куда нам идти, – шептала она.

Вечерело. Стало слышно, как стрекочут сверчки. Дневные птицы давно замолкли, уступая место ночным. По мере того как удлинялись тени и в лес пробирался мрак, в тело Лары пробирался страх. Днём его отгоняло солнце, надежда, птичьи рулады… Теперь – ничего. Оставалось держаться за вожжи и во все глаза всматриваться в предательскую темноту.

Первой реку заметила Адская Тьма.

– Умница моя! – Лара погладила лошадь по гриве и побежала наполнять пустую фляжку, от радости бросив шляпу на землю. – Хоть что-то хорошее!

Она напилась и умылась. Немного поёжилась, не ожидая, что вода будет настолько холодной. Между деревьями взошла луна, освещая подлесок.

– На ночь останемся здесь, – объявила Лара, когда кобылы кончили пить.

Адская Тьма согласно всхрапнула, Весна только стригла ушами, отгоняя насекомых.

Где-то кричала выпь. Ларе уже доводилось ночевать в лесу, но тогда её охранял ворон, она была кошкой и в любую минуту могла вскочить на дерево. Что её спасёт? Лишь кнут да две кобылы.

Лошади улеглись под деревьями. Натаскав палой листвы, Лара опустилась на свою подстилку и прижалась к тёплому боку Адской Тьмы. Проверила, все ли вещи на месте. Подумав, положила на колени кнут и завернулась в плащ.

Надо бы закрыть глаза, но страшно. Надо бы поспать, но это казалось ещё страшнее. Некоторое время она прислушивалась к ночным шорохам и уханью совы. В памяти всплыли слова доброй Гретхен из сна: «Эка невидаль – девица, путешествующая в одиночку, тем более ночью!»

– Эка невидаль, – одними губами повторила Лара.

Ласковая рука убрала с её лба прилипшие волосы.

– Ты всегда была трусихой, – прошептал знакомый голос. – С детства.

Андреас сидел рядом с ней, подложив под щёку руку, которой опирался на лежащую Тьму. Лохматые кудри чернели на фоне белой, призывно распахнутой на груди рубашки, а чуть прищуренные глаза блестели.

– Да какая трусиха станет ночевать в лесу? – возмутилась Лара.

Андреас тихо засмеялся.

– Умная трусиха наверняка не станет.

Она поджала губы.

– Какого чёрта ты пришёл ко мне как покойник?

– Ну почему как покойник? Я пришёл как твоя ночная фантазия.

– Глупости болтаешь. Я ни о чём таком не думала.

– Хочешь, я тебя поцелую? – предложил вдруг Андреас.

– Обойдусь.

– Зачем же ты отправилась меня спасать?

– Затем, что это я виновата в твоём похищении, – с горечью сказала Лара.

– Тобою движет только чувство вины?

– Да.

– Уверена?

– Да!

Андреас наклонился к её лицу, горячо дыша и вынуждая отвернуться.

– Т-ты… что такое делаешь? – растерялась Лара.

– А ты не слышишь?

– Что не слышу?

– Волки, Лара.

– Что?

В ответ заржала Адская Тьма.

Лара открыла глаза – и в уши туманом влился волчий вой. Пока далёкий, но вполне отчётливый. Ноги мелко задрожали, а надо было вставать.

– Тьма… Весна… – неверным голосом позвала она.

Кобылы подскочили на ноги. Схватив Весну за вожжи, Лара взобралась на Тьму, и они поспешили вглубь леса.

«Больше никаких ночёвок в лесу! Ночевать буду только на постоялых дворах, ни к чему эта бравада!»

Она впилась глазами в бледный диск луны, надеясь найти малейшие признаки скорого рассвета. Его пришлось ждать ещё два часа. Днём Лара радовалась, что лето кончилось и жара спала, а ночью пожалела об этом. Особенно холодно было перед восходом, когда от тепла, скопившегося за день, не осталось и следа, а от дыхания клубился пар.

Едва за пением ранних птиц послышалось звонкое кукареканье, она чуть не заплакала от счастья. Лара поехала на голос петуха и вскоре увидела поля и деревенские дома.

– Доброе утро! – понизив голос, обратилась она к встречному крестьянину. – Скажите, как зовётся это место?

– Чорнегозда[4].

– Боже, куда меня занесло?..

– В Верхнюю Лужицу, – невозмутимо ответил парень.

– Это я уже понял…

Молодой крестьянин помог ей отыскать на карте дорогу. Лара купила у него короб с сыром, хлебом и салом, а у соседа-кузнеца – седло, потник, стремена и поводья. Первой она седлала Адскую Тьму.

– Буду сменять вас каждые три часа, – сказала Лара кобылам.

Тьма кивнула, а вот поняла ли её Весна, равнодушно отмахивающаяся хвостом от мух, – было неясно. Лара прижалась лицом к щеке Адской Тьмы.

– Прости, я обещала, что не буду причинять тебе боль.

Лошадь ободряюще фыркнула. Хотя они немало отклонились от намеченного пути, Лара больше не тревожилась.

«Всё хорошо, я справлюсь».

К середине дня Лара почувствовала знакомое онемение между ног. Сначала решила, что это последствия непривычно долгой езды верхом. Но нет – когда она спешилась, на седле осталось пятно крови.

– Проклятая жи-и-изнь, – застонала Лара, не зная, как быть с этой новой напастью.

Она уткнулась лбом в шею Адской Тьмы. Та повернула к ней голову и заржала, будто спрашивая: «Что случилось?»

– Худшее, что может случиться с женщиной в пути, не считая разбойников, – вздохнула Лара.

«Всё верно. Сегодня четырнадцатое сентября. Последний раз пришёлся на кошачий период, поэтому неудобств не доставил, но сейчас… То, что легко скрывалось юбками, трудно скрыть, когда ты в штанах, пусть и чёрных!»

Она отёрла кровь с седла и, недолго думая, сорвала с шеи белый кружевной воротник.

– Андреас не простит, – пробормотала Лара, раздирая бесценный воротник на два лоскута, и горько усмехнулась.

«Если я вообще когда-нибудь его увижу…»

Теперь ей приходилось искать для стирки какой-нибудь ручей или водоём и останавливать Тьму и Весну чаще обычного. Им эти передышки были только в радость. Затем она привязывала лоскут к запястью, чтобы просушить его по дороге.

Доехав вечером до постоялого двора, Лара заплатила за ночлег на конюшне рядом со своими лошадьми. Утром она собрала испачканную солому и выбросила.

На третий день пути кровотечение усилилось, и двух часов для каждого куска батиста уже не хватало. Тогда Лара приняла трудное решение заехать в ближайшую деревню, чтобы дать себе и кобылам отдых до утра.

– Заодно пополню запас еды, – утешалась она.

Судя по карте, ближайшая деревня называлась Вендиш-Дрена[5]. Но никакой деревни Лара не увидела – только старую церковь образца поздней готики, заброшенный фахверковый дом в два этажа и останки деревянных строений, заросшие травой.

Будто мало ей было бед, о шляпу стукнули первые капли. Пережидая дождь, Лара завела лошадей в церковь. Все оконные и дверные проёмы имели остроконечную арку с литыми каменными архивольтами. В стрельчатых окнах виднелись потускневшие картины из цветного стекла.

– Есть тут кто? – крикнула Лара, забыв понизить голос.

Крик отразился от тёмных сводов церкви и вернулся жутким эхом. От страха заколотилось сердце.

«Хватит трястись, точно лист на ветру. Нет здесь никого!» – рассердилась она на себя.

Оставив лошадей у аналоя[6], Лара обыскала церковь и фахверковый дом, но ничего съестного не нашла. Единственная добыча – два истлевших по краям одеяла, которые она набросила на спины кобыл как попоны. Адская Тьма и Весна остались довольны.

Лара снова отправилась в путь.

Следующая деревня, до которой пришлось добираться ещё час, выглядела вполне жилой – кое-где вился дым и кудахтали куры. Лара спустилась с Весны и, держа её под уздцы, приблизилась к самому крайнему дому. Во дворе, поставив на лавку корыто, полоскала бельё немолодая матрона.

– Здравствуйте! – крикнула Лара из-за забора.

Спасительная хрипота, из-за которой она кашляла уже два дня, восполняла в её голосе нехватку мужественности.

Женщина подняла голову, окинула Лару быстрым взглядом и, вытирая о передник мокрые руки, двинулась к калитке.

– Здравствуйте, молодой господин, – улыбнулась матрона, поправляя чепец. – Что вам угодно?

Лара прокашлялась.

– Я устал в пути. Нельзя ли отдохнуть в вашем хлеву до утра? Сколько будет стоить кров и ужин?

– Отчего же в хлеву? Мы постелем вам в доме…

– Нет-нет! – заволновалась Лара. – Я не настолько богат, чтобы оплатить такую милость.

«В доме будет труднее скрыть кровь!»

– Добрые люди должны друг другу помогать, – медовым голосом заговорила хозяйка, впуская Лару с лошадьми во двор. – Я с вас денег не возьму…

– Как это не возьмёте? – удивилась та.

Потом из дома вышли три девушки цветущего возраста, а хозяйка, поднося кусок хлеба с кувшином молока, обмолвилась, что в их доме давно не бывало мужчин, и Ларе стало ясно всё.

«Чёрт подери, куда я попала? Они ж от меня не отстанут…»

– Угощайтесь, а то вы, поди, давно уж досыта не наедались, – красноречиво оглядывая её фигуру, сказала матрона.

Лара откусила от тёплого хрустящего хлеба и едва не зажмурилась от удовольствия. Четыре женщины не спускали с неё пытливых глаз.

– А где ваш муж? – спросила Лара, всем сердцем желая нарушить это тягостное молчание.

– В армию забрали, – ответила хозяйка. – Даже не знаем, живой ли он. Вербовщики лет пять как всех нестарых мужчин увели, в их числе и сына моего шестнадцати годков.

– Дай бог, чтобы после войны ваш муж и сын вернулись здоровыми, – искренне пожелала Лара.

Но глаза женщины были отравлены горечью сомнения.

– Ох, господин, я уж и не надеюсь ни на что… Я-то родом из Вендиш-Дрены. Отсюда недалече. Двенадцать зим почти минуло, как шведы мою деревеньку сожгли. Кто-то бежал, но большей частью всех повырезали. От родины моей остались только церковь, гостиница и дом лесничего.

«Так вот что сталось с той деревней», – вспомнила Лара.

Она хотела выразить женщине сочувствие, но не успела:

– Какой у вас занятный говор, господин. Вы откуда будете? – поинтересовалась одна из девушек.

Лара на мгновение задумалась – солгать или ответить правду? Лжи в её жизни и без того хватало, поэтому сказала честно:

– Я из Кемница.

– А звать вас как?

Об имени она не позаботилась, а потому назвала имя брата:

– Инго.

Девицы принялись расспрашивать о военных действиях на юге Саксонии, и Лара решила поскорее кончить с трапезой.

– Извините, но я очень утомился…

– Живо в дом, постелите господину, – приказала дочерям хозяйка.

– И всё же я хотел бы заплатить, – настаивала Лара.

– Что вы! Нам только в радость такого видного юношу принимать. Набирайтесь лучше сил и ни о чём не беспокойтесь.

«Придётся ночью смотреть в оба, – с тоской подумала она, следуя за матроной в дом. – Опять не высплюсь. Проклятая жизнь…»

Лара проспала до заката.

Когда она поднялась со своей постели на полу, на серой простыне расплывалось красное пятно. Зато набитый сеном тюфяк почти не пострадал. Соображая, как бы незаметно отстирать кровь, Лара натянула ботфорты, вышла в кухню и поискала глазами какой-нибудь сосуд с водой. Когда она ничего не нашла, то выглянула во двор и заметила на лавке неполный ковш.

«Хвала небесам!»

Вернувшись в комнату с ковшом, Лара увидела, что над запачканной постелью стоит старшая дочь хозяйки, и с трудом подавила желание бежать.

Девушка перевела недоумённый взгляд с кровавого пятна на Лару.

– Вы ранены? – спросила она.

– Да, – легко согласилась та. – По счастью, рана несерьёзная.

– Позвольте я перевяжу…

– Нет-нет, не стоит!

Это было сказано слишком резко, слишком высоким голосом…

«Чёрт бы побрал этот голос!»

В глазах девушки блеснуло вполне естественное подозрение. Лара почувствовала, что обречена.

«Меня спасёт только чудо».

– Ханна! Ханна! – звонко раздалось со двора. – Ведьму поймали!

«А вот и чудо… – с облегчением подумала Лара. – Кого поймали? Ведьму?!»

Она и девушка устремились во двор почти одновременно. Младшая дочь хозяйки с непокрытой головой в нетерпении подпрыгивала у калитки.

– Что ты скачешь как коза? Тебе уже двенадцать, – одёрнула Ханна сестру. – Где твой чепец?

– Скорее! Пойдёмте смотреть! Вся деревня собралась!

Захватив плащ и шляпу, Лара вышла за калитку вместе с сёстрами. К одному из домов стекался народ, окружая место происшествия. Девочка увлекла Ханну в первый ряд, Лара предпочла остаться за толпой – высокий рост и так позволял ей видеть всё.

У открытой калитки она заметила светловолосого мальчика лет одиннадцати и его мать. Перед ними стояла телега. Единственная запряжённая лошадь лежала на дороге в грязной жиже, а рядом бранилась плоскощёкая крестьянка:

– Моя кобыла подвернула ногу перед твоим домом! Знать, это ты её околдовала!

– С утра лил дождь! – оправдывалась хозяйка дома. – Твоя кляча в лужу зашла, там грязь скользкая, вот и оступилась. При чём тут я?

– При том! Без кобылы я по миру пойду – не того ли ты, шельма, хотела?

– Да на что мне губить твою кобылу? Зачем?

– Из зависти! У меня-то все дети от мужа, а у тебя?

Женщина скривила губы и не ответила, только покрепче сжала руку мальчика.

– Откуда сын у тебя, коли муж твой сгинул на войне? – спросили в толпе. – Ясное дело, от дьявола!

– А то вы не знаете, что мой сын после шведов родился? – уже не пряча гнев, процедила женщина.

– Бесстыжая, – сплюнул кто-то.

– Если сумела забрюхатеть, значит, тебе понравилось! – едко добавила хозяйка телеги.

Попытки устыдить несчастную приводили Лару в ярость. Ей стало трудно дышать.

– Можно подумать, я одна из Вендиш-Дрены спаслась! – обозлилась женщина. – Люди, вы ж меня ещё девчонкой помните! Ну какая я ведьма?

– Ведьма… Ведьма… – зашелестели в толпе голоса – да так знакомо, что Лара покрылась мурашками.

Из дома, тяжело опираясь на палку, вышел хромой мужчина. На вид ему было за пятьдесят.

– Папа, возвращайся в дом!

– Я не могу остаться в стороне, когда мою дочь винят понапрасну.

– И отец твой – колдун! – прибавил кто-то.

– Вестимо, колдун! Всех мужчин на войну позабирали, а его пожалели. Этих сволочей вербовщиков ни снедью, ни монетой не умаслишь. Только колдовством их одолеть!

– Вы же сами видите, я еле ноги передвигаю! – возмутился хромой. – Меня оттого солдатом и не взяли – кому нужна такая обуза?

– Притворяешься!

– Двадцать лет недужным притворяюсь? – изумился тот. – Чего ради?

– Чтоб ни одна душа не догадалась о твоём чернокнижии!

– Что проку болтать? На костёр их! – зазвенел молодой голос.

– Сжечь колдунов!

«А как же суд?!» – внутренне кричала Лара, не смея озвучить свой вопрос.

– Погодите вопить, – вмешался дряхлый старик. – Сперва надо графа дождаться.

– Какой толк его дожидаться? – нетерпеливо ответили ему. – Сами сдюжим!

– Это графа земля, пусть он их судьбу и решает.

– Чего решать, когда и так всё ясно?

– А коли граф их пощадить надумает, нам бок о бок с чародеями жить да бояться? – запричитал женский голос. – Нет уж, дело решённое! Колдунов извести – это как землю от скверны очистить, дело доброе, богоугодное!

– Скверна – это вы! – Неожиданно мощным басом накрыло толпу, и все повернулись к хромому мужчине. – Подлый и уставший народ, который только и ищет, кого бы обвинить в своих несчастьях! Вам страшно просыпаться по утрам? Но нам тоже страшно… Не опускайтесь до подлости искать козлов отпущения среди своих!

– Чего стоите? Пока колдун вам головы задурит? – От толпы отделился парень в фартуке с бурыми пятнами и одним умелым движением всадил в живот оратора мясницкий нож.

– Папа! – вскричала женщина, бросаясь к осевшему отцу.

– Вы что делаете?! – заголосила Лара.

Но никто её не поддержал.

Мальчик остался без защиты, окружённый толпой. И толпа эта требовала крови.

– Ма-ам!

– Беги… – велела та.

Мальчишка рванул в сторону дома, где остановилась Лара.

– Ведьмино отродье! – завизжали в толпе. – Не дайте ему сбежать!

– Ловите щенка бесовского!

За мальчиком погнался быстроногий крепыш лет восемнадцати. Тогда Лара побежала за ними, надеясь, что никто не обратил на неё внимание.

«Догоню и отхожу его по спине, – думала она, вытаскивая из-за пояса кнут. – А если не догоню?.. Всё равно догоню!»

У калитки паслись её лошади, и Лара вспомнила, что забыла расседлать Весну. Когда мимо пронёсся мальчишка, Тьма задрала голову и равнодушно уставилась на его грозного преследователя.

– Адская Тьма, бей! – крикнула Лара.

Лошадь взвилась на дыбы, чтобы стукнуть здоровяка по лбу копытом. Не успев прикрыться руками, тот упал на землю без чувств. Даже кнут не сгодился.

Встав на колени рядом с лежащим парнем, Лара нагнулась к его широкой груди и прислушалась к дыханию. Адская Тьма подошла ближе и вопрошающе храпнула.

– Жить будет, не волнуйся.

Беглец уже не бежал. Лара наконец заметила, что мальчик стоит в отдалении и потрясённо смотрит на неё.

В его взгляде ясно читалось: «Вот кто ведьма».

Глава 5

Как испортить свадьбу

«О боже, только не кричи!» – мысленно взмолилась Лара и, поднявшись, сделала шаг навстречу.

– Не бойся, мальчик, я тебе помогу… – прошептала она.

Тот глядел затравленно и качал головой.

– О-о-а-а-а! – долетел до них страшный возглас его матери.

Лара растерянно посмотрела назад, не зная, что предпринять. Когда повернулась, мальчишки уже не было.

– Разводите костёр! На костёр колдунов окаянных! – услыхала она и зажала уши руками.

На глазах кипели слёзы бессилия, всё внутри сворачивалось в узел. Адская Тьма уткнула морду в её волосы и всхрапнула. Это напомнило Ларе об их опасном положении.

«Не время плакать…»

Пока не явился народ, она вскочила в седло.

– Прочь отсюда, Тьма, Весна!

Раньше её гнал страх, теперь – ужас. Холодный ужас от того, какими бывают люди.

Лара ехала, почти не видя дороги. Она закрывала глаза, но внутренний взор будто навеки запечатлел безвольно оседающего на землю крестьянина, который пытался защитить свою дочь. Хотя бы в этот раз.

«На их месте могла быть я… По сравнению с этим… со мной обошлись ещё по-человечески».

Не щадя, не оставляя в покое, ужас осознания скручивал и выкручивал её изнутри: «То, что я видела, не просто стихийный самосуд. Это жертвоприношение. Войне, Богу, неудавшейся судьбе… Кровавое послание: „Хватит”. Ведь надо как-то оправдать такую жестокость».

– Надеюсь, я спасла мальчишку. Хоть бы так…

Согласно карте до курфюршества Бранденбург оставалось часов семь пути. Лара не смогла бы уснуть и поэтому ехала всю ночь – благо, над лесом сияла полная луна. Перед рассветом она наконец достаточно устала, чтобы забыться сном.

Однако сон был кошмарным. Ларе снились люди, приговорившие к смерти своих односельчан. Хозяйка телеги, мясник, тупоумный крепыш, крикливая фанатичка… На сей раз Лара не бежала, а превратилась в огромную кошку и утробным рыком разогнала кровожадную толпу, хватая непонятливых зубами и отбрасывая в грязь.

Так и проснулась – рыча и мотая головой. Адская Тьма, подле которой она спала, укоряюще заржала.

«Какой безумный сон…»

Лара надела свалившуюся шляпу, оглянулась. Давно стоял день. Над сосновой рощей голубело небо, пели птицы. Можно трогаться в путь. Она встала на ноги, вдыхая свежий запах сосен. Отряхнула камзол от иголок, пожалела о том, что нечем позавтракать… И вдруг заметила – Весна ушла.

– Весна! – ещё не веря, закричала Лара. А боль уже стекалась в грудь. – Весна, ты где?

Если Тьме она доверяла, то Весну всегда привязывала к дереву. Неужели узел оказался слабым?

Обойдя рощу и отыскав следы, убегавшие к тракту, Лара бросилась к Адской Тьме.

– Давно она ушла? Мотни головой, если да!

Лошадь мотнула.

– Что же ты меня не разбудила?!

Та фыркнула, словно говоря: «Я будила».

Для её выдержки это стало последним ударом: Лара села на поваленное дерево и разрыдалась. Громко, в голос, выпуская на волю все чувства, все чаяния.

«Я не проехала и половины пути, а у меня уже осталась всего одна лошадь!»

– Ну довольно реветь-то.

Лара вздрогнула и подняла глаза – помутневшее зрение выхватило фигуру старой женщины в чёрном платье и белом чепце. Из-за седых распущенных волос она больше походила на видение, чем на живого человека.

– Ревёшь как девчонка.

– А я и есть девчонка, – огрызнулась Лара.

Старуха пригляделась. Поправила перекинутую через плечо охотничью сумку.

– И правда, не парень. Далеко ль собралась?

– В Росток.

– О как. До него не меньше трёх дней. В такую даль да на одной кобыле?

– Вчера у меня было две кобылы, а ещё раньше – целая карета, – честно призналась Лара.

– То-то гляжу, не простая ты девка. – Незнакомка подошла ближе. – Не боишься меня?

– Нет. Вы мне бабушку напоминаете.

Та посмотрела будто сквозь неё и усмехнулась.

– Твоя бабка тоже ведьма?

– Как вы узнали? – поразилась Лара.

Однако старуха глядела на неё в неменьшем изумлении.

– Не вижу я в тебе дара. По крайней мере такого, как мой. Ты не по женской линии внучка?

– Я ей вообще неродная.

– Приёмыш?

Лара кивнула.

– Вы сказали про дар. Но моя бабушка родилась без всякого дара. Способность колдовать она получила вместе с книгой…

– Вот отчего с тобою рядом тьма.

Лара машинально взглянула на Адскую Тьму.

– Да не эта, – махнула рукой старуха и села рядом. – Просто бабка твоя – ведьма учёная, а я – природная, травами лечу да заговорами. С чёртом я не связана. А ты связалась, это зря. Оттого и тьма по твоим пятам идёт.

Разговор всё больше казался Ларе очередным фантастическим сном.

– Не веришь? – спросила ведунья.

– Верю, – ответила Лара – она давно научилась прислушиваться к своим снам.

– Что бы он тебе ни предлагал, не соглашайся. А искушать тебя он будет, ещё как… – Старуха полезла в свою охотничью сумку. – Дам я тебе одно средство.

– Чтобы избавиться от тьмы?

– Ха, избавиться… – хмыкнула ведьма. – Чтоб тебе и кобыле сил хватило до Ростока добраться. А тьма, она, как чёрный дым, за тобою вьётся. – Старуха провела рукой по воздуху. – Даже если ты от чёрта откупишься, тонкая, но прочная нить меж вами всё равно останется.

– Это из-за того, что я по бабушкиной книге колдовала? – в ужасе выдохнула Лара.

– Нет. Связь ваша предопределена – через ту, которой ты силу свою передашь.

«Через ту, которой я передам свою силу?!» – повторила про себя потрясённая Лара.

– Страдая от козней нечистого, ты расплачиваешься за силу, – будничным тоном продолжала старуха. – Была б ты послабее, жила бы поспокойнее, ясно?

«Нет».

– А в чём заключается эта связь?

Ведунья покачала головой, отчего её вьющиеся волосы разметались по плечам.

– Не стану говорить.

– Почему?

– Ты так устрашишься, что не захочешь спасать того, кого хочешь спасти. А коли не спасёшь, сердце твоё всю жизнь вина подтачивать будет. Не надо тебе такой участи.

В голове осталась одна оглушительная мысль: «Как же не хочется верить её словам!»

– Вы всё это… видите?

– Вижу, чувствую, знаю. Всё разом.

– А вы не боитесь… лечить людей? – осторожно спросила Лара. – На вас же могут донести.

– Могут. Некоторые глупцы мнят, что, исцеляя тело, я похищаю душу. Но тех, кто готов мне навредить, я сразу вижу и никогда не лечу. – Ведьма вложила ей в руку жёлтый грязный корень. – Измельчи, съешь да запей водой. И лошади для бодрости дай.

– Спасибо вам!

– Бог с тобой. Прощай.

– Прощайте.

«Надо же, какая удача – встретить в пути настоящую знахарку! – подумала Лара, глядя ведьме вослед. – Вот только…»

Если бы ведунья не упомянула Андреаса, она бы легко утешилась мыслью, что ей попалась выдумщица или помешанная. Но старуха видела её насквозь.

Лара вспомнила про корень, отёрла его о рукав и надкусила.

– Дрянь господня! – Она еле сдержалась, чтобы не выплюнуть ценное растение, зажала рот рукой и отдала весь корень Адской Тьме. – На, угощайся! Это очень полезно.

Тьма недоверчиво принюхалась к гостинцу.

– Может, только горько немного… Зато силы, говорят, придаёт.

Сосредоточенно пожевав ведьмин корень, кобыла тряхнула гривой и начала загребать копытами землю.

Целый день лошадь было не остановить. Ларе надлежало только её направлять и покрепче держаться в седле. Отвлекаться на сон и еду она даже не смела.

«Вот так средство! Если бы не привередничала, сейчас бы и я такой бодрой была».

К ночи они добрались до Потсдама, который стоял на реке Хафель. Проезжая по центру в поисках трактира, Лара заметила, что и без того небольшой городок уничтожен примерно наполовину.

Как бы сильно ни хотелось спать, Лара проследила за тем, чтобы Адскую Тьму хорошо почистили и покормили. Затем взяла комнату и попросила чан с горячей водой, чтобы помыться и застирать штаны. Кровь уже не шла, но лоскуты кружевного воротника было не спасти, и она с сожалением бросила их в очаг.

Проснувшись до рассвета, Лара разбудила на конюшне конюха и покинула город.

– Больше не жертвуй собой, – сказала она Адской Тьме, когда они выехали за ворота. – Ещё не хватало тебя загнать. Что тогда я буду делать? Погоди… Я же могу купить вторую лошадь. Почему эта мысль пришла ко мне только сейчас?

Лара посмотрела на стены Потсдама.

– Возвращаться не будем. Купим лошадь в другом месте. – Она развернула карту. – Вот. До ближайшей деревни ехать часа три.

Найдя деревню разорённой, Лара даже не удивилась. Она спрыгнула на землю и зашагала рядом с Тьмой. Многие дома были разобраны на дрова или на строительство полевых лагерей, которые теперь пустовали.

«Ни одно из поселений, будь то город или деревня, не обошла война. Всюду, куда я приезжаю, я вижу её следы…»

Ларе начало казаться, что единственным местом в мире, не пострадавшим от солдат, был её родной лес Цайзихвальд и соседняя община, – да и то благодаря охранным заклятиям бабушки.

«Что за люди… Как же так?» – думала она, проходя вдоль разрушенных домов.

Вокруг лютеранской церквушки посреди деревни росла высокая трава. Церковь не тронули – пожалели. Зато в траве лежало два десятка трупов.

Лара застыла, не в состоянии идти.

Секунды спустя она забралась в седло и натянула поводья – без единого звука, слишком пересохло в горле и скрутило живот. Адская Тьма всё поняла и пустилась в галоп.

Только отъехав от поруганных земель, Лара смогла говорить.

– Господи… Они хотели укрыться в церкви, а их… Это их не спасло, всё напрасно…

Она оглянулась назад и прошептала:

– Будьте вы прокляты.

Лара сама не знала, кому посылает проклятие. Богу, солдатам, князьям или церковникам? Всем.

Обезлюдение стало привычным. И даже желанным.

Но надо было раздобыть лошадь. Лара часто давала Адской Тьме передохнуть, что никак не способствовало скорости их продвижения.

Солнце садилось за горизонт, когда они наткнулись на очередную деревню. Мертвецов Лара больше не видела – люди выглядели вполне живыми, только очень исхудали.

– Скажите, у кого здесь можно купить лошадь? – спросила она, сойдя с кобылы.

Жители деревни смотрели на неё так, будто не поняли вопроса. Лара уже решила, что селяне говорят на другом наречии, когда один из мужчин снял колпак, почесал затылок и сказал:

– Нет у нас лошадей, господин.

– Солдаты увели?

– Нет… Пока урожай не начался, в деревне голод был. Последнюю лошадь мы съели весной.

Под шляпой выступил пот. Лара сжала в пальцах поводья и шагнула назад.

– Да и какое это было лето, сами знаете, – с неожиданным укором пробасила одна из женщин. – Урожай мог бы быть и получше.

– Ой, да… – закивала Лара, буквально взлетая в седло. – Лето, прямо скажем, подвело!

Понятливая Тьма сорвалась с места.

– Бежим, – зашипела Лара. И не обернулась.

Ночь она провела в стоге сена, укутавшись в плащ. На то, чтобы ехать до постоялого двора, не хватало сил, а искать ночлег в другой деревне было страшно. Всю ночь ей снились людоеды.

Ранним утром её обнаружили крестьяне с косами – двое мужчин и две женщины. Лара даже не успела испугаться.

– Уходите, молодой человек, негоже вам тут спать! – сказали ей.

– А чьи это земли?

Те ответили, что графа, а какого – Лара не расслышала. Она купила у крестьян краюху хлеба, который они взяли на обед, и тронулась в путь.

«Чёрт побери, я забыла спросить их про лошадь!» – опомнилась она.

Не прошло и двух часов, как настал день, а солнце палило так, словно хотело отплатить селянке за жалобу на холодное лето. Лара запустила руку под камзол – рубашка пропиталась потом.

Проезжая мимо озера в тени деревьев, она остановила Тьму и сошла на землю. Серебристая гладь манила прохладой.

– Вроде бы людей на дороге нет. Ты отдохни, а я искупаюсь.

Лара скинула шляпу, расстегнула камзол. Задумалась, стоит ли оставлять рубашку.

«Оставлю. Всё равно её стирать придётся».

Положив одежду и ботфорты на берегу, она наказала Адской Тьме их сторожить и зашла в не успевшее нагреться озеро. Сдерживая крик, Лара бросилась в воду и поплыла.

«Вот будет этот местный граф по дороге проезжать. Как спросит: „Кто это в моём озере купается?”, как осерчает… – замечталась она. – Что тогда я буду делать? Кнутом его не отстегаешь – он меня первый шпагой проткнёт. А если со свитой поедет, то и Тьма не помощница…»

В тяжёлых думах Лара доплыла до середины озера.

«Крэх бы сказал: надо женские чары использовать. Это значит мокрой из озера выйти и на судьбу свою беспутную пожаловаться. Это я могу. Особенно – пожаловаться… Ой, да этот граф ещё раскается, что меня окликнул!»

Однако вместо графа её окликнул… менестрель.

– Доброго утра, молодой господин!

Лара нашла ногами дно и напрягла зрение: на берегу, льстиво улыбаясь, стоял рыжеволосый парень с лютней в руках. Она сделала вид, что не услышала, и поплыла дальше. Но парень заиграл – и не замечать его стало трудно.

«Что за непрошеная серенада? – заворчала она про себя. – С кем он меня перепутал?»

К звону струн прибавился маршевый бой, стук копыт, весёлые крики и смех. Оказалось, что бой производил барабан, а прочие звуки – свадебный кортеж. На телеге, устланной соломой, сидела нарядная невеста, румяный жених правил лошадью. Молодых сопровождали другие селяне – кто верхом, а кто и пешком, в том числе музыканты. Доехав до озера, процессия остановилась. Струнный звон оборвался, барабан торжественно замолк.

Лара смотрела на свадьбу. Свадьба смотрела на неё.

«Ну и как я буду вылезать?»

– Вам… что-то угодно? – понизив голос, прохрипела она.

– Вашего благословения ждём, господин! – крикнул рыжий менестрель.

Худшего положения представить было нельзя. Ларе стало не по себе.

«И чего я в это озеро полезла? Ведь не так уж и жарко было!»

– Вы, должно быть, приняли меня за графа, – с опаской начала она. – Я вовсе не из этих мест…

– Это не имеет важности! – заверил лютнист и засмеялся: – А с графом мы бы вас не перепутали – граф наш старый давно.

«То есть как старый?» – почему-то огорчилась Лара.

– Мы едем в церковь, – объяснил жених. – И чтобы наш брак был счастливым, вы, господин, должны нас благословить.

– Почему я?

В разговор вступил старший родственник:

– Такая здесь традиция, молодой господин. По дороге в церковь каждому встречному мужчине надобно поздравить жениха и невесту.

– Поздравляю, – буркнула Лара.

– Мы всё же подождём, когда вы выйдете из воды, – настойчиво молвил жених.

– Я не выйду.

Свадебная процессия зашумела.

– Но тогда семейная жизнь этой пары лишится благополучия! – раздался женский голос.

– Не родятся дети…

– Увеличатся подати…

– Придёт неурожай…

«Да чтоб вам пусто было», – мысленно пожелала Лара и, вздохнув, уже своим обычным голосом сказала:

– Вы меня, конечно, извините. Но я не мужчина.

Смысл последнего слова дошёл до народа не сразу, зато когда дошёл… Чего только она не наслушалась:

– Да как можно девице носить мужскую одежду?!

– Всю свадьбу испортила…

– Ты принесла нам несчастье, стыдись!

– Люциферова девка!

– Предательница женского рода!

Лара даже не спорила.

«А что ещё тут скажешь? – рассудила она. – Да, ношу. Да, испортила. Да, предала».

– Это чёрт в обличье девы! – сообразил барабанщик, тыча в её сторону пальцем. – Она поджидала нас в озере, чтобы наслать на молодых злые чары.

Невеста побледнела, жених перекрестился.

– Но вы же сами ко мне привязались! – не выдержала Лара.

– Ты нас приманила!

– Никого я не приманивала! Я еду в Росток из Саксонии. Захотелось поплавать. Думаете, легко путешествовать одинокой девушке без провожатого? Думаете, легко ночевать под открытым небом?..

– Дьяволица! – Один из крестьян бросил в озеро камень. Пусть и не добросил, Лара всё равно испугалась.

«Идиоты! Чёртовы глупцы! Не приведи господь, надумают меня убить…»

Она заставила себя собраться с мыслями и сделала шаг. Лёгкие волны разошлись на уровне груди.

– Если вы не желаете погубить эту свадьбу окончательно, то попрошу меня немедленно оставить.

– Ишь как заговорила! – передразнила старшая родственница. – Как благородная. Срамница…

– На мне одна рубашка и больше ничего, – пригрозила Лара. – Боюсь, такого сраму вам не пережить.

– Трогай, – потребовала невеста, хлопнув жениха по плечу.

– Но-о! – крикнул тот, подхлёстывая лошадь кнутом.

Другая крестьянка – по виду мать невесты – обвела односельчан властным взглядом:

– Теперь, когда мы распознали чёрта, он ничего дурного нам сделать не может. Поедемте в церковь!

Не всех утешили такие умозаключения. Лара увидела, как обличивший её парень попробовал столкнуть её одежду в воду, но Адская Тьма, заржав, поднялась на дыбы. Тот чудом уклонился и с криком «Сатанинская лошадь!» бежал.

Крестьянская свадьба поехала дальше. Музыканты вновь заиграли, хоть и без бодрости. Лара выждала полминуты и вышла из озера, нервно смеясь.

– Суеверный народ! Можно подумать, их подати сами по себе растут…

Камзол пришлось надеть на мокрое голое тело. Рубашку она постирала и привязала к седлу.

«Лошадь, – вспомнила Лара. – Пустая моя голова!»

Закончив одеваться, она быстро забралась в седло.

– Тьма, скачи за ними!

Лара догнала процессию недалеко от католической церкви, которая приветствовала новобрачных звоном единственного колокола.

– Эй, вы! – помня, как её обзывали, закричала Лара. – Стоять!

Кортеж остановился. Крестьяне в ужасе покосились на «чёрта в обличье девы».

– Продайте мне лошадь!

Народ потрясённо молчал, только слышалось где-то шептание:

– Церковь близко, Господь нас спасёт…

Лара подъехала к белым как полотно жениху и невесте и слезла с кобылы.

– Я вас сердечно поздравляю, но мне нужна лошадь. Выносливая и не слишком норовистая. Есть у вас такая? Плачу сорок гульденов. – Она достала из-за пазухи кошелёк, забыв о том, что не надела рубашку. – Ой, простите…

То ли звон монет ускорил дело, то ли ненароком мелькнувшее декольте, но коня ей всё-таки показали. Ладного гнедого жеребца.

Лара переглянулась с Адской Тьмой и тихо спросила:

– Как тебе?

Тьма одобрительно мотнула головой.

– Берём! – Лара погладила коня по чёрной гриве. – Как его зовут?

– Граф, – хмуро ответил жених.

«Везёт мне на графов».

– Годится.

Привязав поводья коня к своему седлу, Лара вложила монеты в ладонь растерянной невесты и оседлала Адскую Тьму.

– Теперь только попробуйте сказать, что я принесла вам несчастье, – усмехнулась Лара и уехала прочь, уводя жеребца за собой.

Вернувшись на тракт, она спустилась с кобылы и встала перед конём.

– Будем знакомиться, Граф. Я Лара, твоя новая хозяйка. Эту красотку зовут Адская Тьма. Мы направляемся на север. Ты когда-нибудь видел море? Не пугайся, я не заклинательница лошадей или что-то наподобие… Просто я как бывшая кошка знаю, что лошади очень умны и с ними можно договориться. Понукать я тебя не буду, но в ответ ожидаю поддержки и понимания.

Понимания не возникло: глаза под чёрной чёлкой остались равнодушны.

– Тьма, объясни ему, – вздохнула Лара. – А я его пока седлаю. Сменять вас буду каждые три часа.

По счастью, Граф оказался покладистым и резвым. Часам к пяти Лара была в озёрном крае герцогства Мекленбург. Она доехала до озера Мюриц и поначалу удивилась, решив, что это уже море. Такого огромного озера ей никогда не встречалось. Минуту она смотрела, как солнце ласково золотит воду, а суровый ветер волнами гонит её к берегу, и продолжила путь.

Вдоль дороги Лара заметила два дерева – на них гроздьями висели повешенные, похожие на разбойников. Она шарахнулась от смердящей «виселицы», искренне пожалела деревья, ветви которых грозили сломаться, и поехала прочь.

«Заночую там, где есть кровать. В конце концов, я заслужила!»

Городок Мальхов стоял на острове между двумя озёрами – к нему вело несколько деревянных мостов, один из которых был разрушен. Въехав в город, Лара попала на ярмарку. Площадь заполонили торговцы и покупатели. Но самой шумной была середина, где толпа окружила выступающих шпильманов[7]. Одни, звеня тамбуринами, пели непристойные песни, другие жонглировали булавами. Подмостки им заменяли перевёрнутые бочки.

Лара забила короб провизией и поехала в трактир. Перед сном она зашла в конюшню, чтобы проверить Графа и Адскую Тьму.

– Нам осталось часов тридцать. Если постараемся, то сутки. – Лара виновато понурила голову. – У меня всего четырнадцать дней, чтобы спасти Андреаса. Прошу вас, надо постараться… Отдышимся потом.

Они отправились в путь до восхода солнца.

Лара поразилась тому, что земли герцогства были ещё более пустынными, чем в Бранденбурге.

«Вернее, опустошёнными».

По дороге она видела только озёра, болота, леса, песчаные равнины да луговые пустоши. Ни пашен, ни стогов. За весь день ей не встретилось ни одного человека – хоть живого, хоть мёртвого.

Наступила ночь. Лара дала лошадям недолгий отдых у озера, чтобы они могли пощипать травы и напиться.

– Милые мои, надо ехать.

«А отдышимся потом».

Рассвет застал сонную Лару и её измотанных лошадей на вершине высокого холма. С него виднелся город, обнесённый крепостной стеной с множеством ворот и башен, а за ним… шумело море.

Глава 6

У пиратов нет вакансий

Согласно карте герцогство Мекленбург делилось на два государства: Мекленбург-Гюстров и Мекленбург-Шверин. Росток относился к последнему.

Вдоль городских стен протекала река Варнов, которая служила входом в порт. Чтобы добраться до взморья, Ларе пришлось ехать по её левому берегу не меньше часа. У многочисленных пирсов набережной стояли лодки. За деревьями на правом берегу реки укрывались одноэтажные домики.

Увидев море, Лара подумала, что достигла края света. Она опустилась на песок. Под голубоватым небом синела бескрайняя вода, пугающая и восхищающая одновременно.

«Так много воды! И море не затопляет дома? – изумилась Лара. – И где его край? Ведь где-то же оно должно заканчиваться, просто отсюда не видно…»

Жирные чайки с пронзительными криками кружили возле рыбаков, разгружавших лодки. У причала сгрудились корабли, за ними проглядывалась верфь.

Лара вонзила пальцы во влажный песок. Она ожидала, что солёным запахом будут пропитаны даже стены Ростока, но соль ощущалась лишь у моря. И в этот запах причудливо вплетался запах сосен, груш и свежевыловленной рыбы.

Не заметив, как к носкам её сапог подбежала вода, Лара испуганно вскочила. Разбитая волна, пенясь, откатилась назад. Адская Тьма насмешливо заржала. Другую набегающую волну Лара уже поджидала и с восторгом коснулась рукой. Куда более смелые Граф и Тьма залезли в прохладную воду.

Пока лошади, пугая чаек, резвились у берега, Лара любовалась ими и размышляла: «Сегодня должно быть двадцатое сентября. Если Крэх использовал колдовскую силу, он мог прибыть сюда ещё девять дней назад. А если не использовал, то мог приехать и позавчера. Вот только где его теперь искать?»

Она окликнула лошадей. Когда они отряхнулись, Лара повела их по причалу и насчитала двадцать два судна. Один корабль стоял в песке, а матросы скребли его дно от ракушек, водорослей и морской живности. К удивлению Лары, на побережье не оказалось ни гостиниц, ни кабаков. Одни рыбацкие домишки.

– У нас в Варнемюнде[8] только рыбный промысел и мореходство разрешаются, – с сильным говором объяснила ей жена рыбака, чистившая на крыльце треску. – Комнаты сдают, но по запросу, а не как в городе.

Лара въехала в Росток через ближайшие к порту ворота. Вопреки усталости, ей было интересно посмотреть город, ведь недаром она ехала сюда семь с лишним суток.

Плотный ряд красивых остроконечных домов обрывался почерневшими от пожара зданиями, а иной раз – руинами. Пострадала даже городская ратуша, возведённая в стиле кирпичной готики, однако часы на ней шли исправно.

Голосистых чаек, летавших над рынком, перекрикивали разве что торговцы:

– Фламандские ткани!

– Новгородский мех!

– Рейнское вино!

– Датская сельдь!

Такого изобилия Лара не видела ни в одном из городов, даже в столичном Дрездене: серебряные слитки, металлическая посуда, доспехи, конская сбруя, оружие, пряности, красители, мёд, сукно, дверные замки, пшеница, мыло, воск…

От криков торговцев заболела голова, а от мельтешения товаров – глаза. Из-за бессонной ночи, оглушительных звуков и незнакомых запахов Лара чувствовала себя так, будто выпила лишнего. Подавляя желание немедленно искать постой, она слезла с Адской Тьмы и, ведя Графа под уздцы, обошла рыночную площадь. Всем торговцам Лара задавала один и тот же вопрос:

– Прошу прощения. Вы не знаете человека по имени Крэх Мецгер?

«Если он, конечно, не изменил имя», – с грустью подумала она.

Большинство отвечали отрицательно. Торговец дёгтем справедливо уточнил:

– Молодой он или старый?

– Может, молодой. А может, и старый, – честно ответила Лара, помня, как сожалел об ушедшей молодости Крэх.

Мужчина с сомнением покачал головой.

– Так вы, молодой человек, никого не найдёте.

И только последний торговец её обнадёжил:

– Наверняка слыхал.

– В самом деле? – обрадовалась Лара.

– Купите у меня зерна, тогда и вспомню!

Она цокнула языком и молча отошла. Кто-то в толпе схватил её за локоть.

Лара с вялым возмущением осмотрела незнакомца – под шляпой виднелась обвязанная косынкой голова с длинными жиденькими волосами, в одном ухе блестела серьга, а коричневые кожаные штаны были почти того же оттенка, что и загорелое бородатое лицо.

«Как есть пират!»

– Какие грехи искупаешь, юнец? – прищурив глаза, поинтересовался бородач.

– Что? – не поняла Лара.

Тот щёлкнул пальцами по её камзолу.

– Чёрный цвет обозначает искупление.

Лара уставилась на свою одежду. Вдруг мужчина увёл её подальше от людей и спросил:

– Ты кого-то ищешь?

– Да, я пытаюсь найти человека по имени Крэх Мецгер.

– Зачем он тебе?

Усталость Лары как рукой сняло. «Я так скоро его отыскала?! Невероятно, как мне повезло…»

От неожиданной удачи она заулыбалась и сказала:

– Хочу наняться к нему на корабль юнгой.

Пират так хлопнул Лару по плечу, что у неё подогнулись ноги.

– На тебе больно хорошо пошитая одежда для того, кто ищет подобную работу.

«Андреас, проклятый модник!» – в мыслях заворчала Лара.

– Я… я иду в юнги не ради жалованья.

– А ради чего? – Незнакомец без стеснения приблизил лицо.

– Ради моря и… свободы.

– Гм, мальчишка, бегущий от сытой жизни? – усмехнулся пират. Не успела Лара ответить, как он схватил её за талию и прижал к себе: – Или девчонка?

– Пустите! – Лара забилась в его объятиях, как пойманная в силки птица. – Я мужчина!

– О, эти тонкости мне безразличны. Так от чего бежишь, милашка? Вакансий юнги у меня нет, но на службу, так и быть, возьму. Правда, дальше каюты обязанностей у тебя не будет…

Пират дышал на неё винным и табачным перегаром. И если бы только этим…

– Пусти, вонючая скотина! – не понижая больше голос, прошипела Лара.

Если бы не Адская Тьма, она бы не спаслась. Кобыла обрушилась на наглеца, заставляя его разжать руки. Лара выхватила из-за пояса кнут и предостерегающе ударила им у ног противника.

– Не подходи!

Тот отступил, не преминув рассмеяться. Лара быстро забралась в седло, и Тьма унесла её прочь. Граф последовал за ними.

«Неужели во мне так легко угадать женщину? – придя в себя, задумалась она. – Отныне в эту часть города мне лучше не заходить…»

Когда одна из трёх готических церквей Ростока разразилась колокольным звоном, Лара поморщилась, признала, что вот-вот умрёт, и отправилась в ближайший трактир.

Фальшивые усы неприятно кололи верхнюю губу.

«Надеюсь, теперь я больше похожу на юношу», – подумала Лара, разглядывая своё лицо в зеркале, висящем на стене.

Она стояла в крошечной трактирной комнате, которую взяла на три часа лишь для того, чтобы поспать. Рыбный клей она купила на площади, а нож попросила у хозяйки, когда забирала в свою комнату хлеб и соус из репы с кусками сала.

– Как вам спалось, господин? – спросила тогда хозяйка трактира.

– Благодарю, неплохо, – ответила Лара. – Вы не подскажите другие людные места, кроме этой площади?

– Кроме Нового рынка, есть ещё Старый. – И женщина объяснила, как туда доехать.

Закончив обедать, Лара отрезала две короткие пряди волос и, стоя у зеркала, наклеила их себе как усы.

– Есть я с ними не смогу, – вздохнула она. – Разве что пить.

Лара покидала трактир, прикрывая нижнюю часть лица рукой.

– Вас что, от сала моего замутило? – обеспокоилась хозяйка, погнавшись за ней.

– О нет! Я здоров! До свидания! – убегая на конюшню, закричала Лара.

Она вывела отдохнувших лошадей на улицу и тихо справилась у Адской Тьмы, ровно ли сидят её усы. Кобыла фыркнула, показав зубы. Конь при одном взгляде на Лару попятился к стене.

– Да я это, я! – Она ухватила его поводья обеими руками. – Поедем на рынок.

Никто на площади Старого рынка и слыхом не слыхивал о Крэхе Мецгере. Управляться в городе с двумя лошадьми было непросто, и после долгих раздумий Лара решила продать Графа.

«Неизвестно, сколько дней мне придётся провести в Ростоке. Да и лишние деньги кошель не оттянут», – размышляла она, ища глазами торговца лошадьми.

Маленький пузатый торговец в старомодном платье с гофрированным воротником осмотрел её жеребца и сказал:

– Даю двадцать гульденов.

– Но я заплатил за него сорок! – ахнула Лара.

– Значит, вас обманули.

– Соглашусь на тридцать.

– Согласен на двадцать пять, если вы сверх того продадите мне эту красавицу. – Пухлый палец торговца указал на Адскую Тьму.

Та оскорблённо всхрапнула, окидывая мужчину пренебрежительным взглядом.

– Эта красавица не продаётся, – отрезала Лара.

– Готов отдать вам одну из своих лошадей и ещё доплатить.

– Я хочу продать Графа. Тьма не продаётся!

– Вы посмотри́те на моих лошадей! – упорствовал торговец. – Они не так хороши, как ваша, но всё же выносливы. Доплачу десять талеров. Неужто господину деньги не нужны?

Лара вспомнила, как выглядит – без воротника, в пыльной одежде и грязных ботфортах.

– Меня не интересуют другие лошади, – раздражённо ответила она. – Сколько вам повторять?

– Вы только гляньте на мой товар! Вдруг согласитесь?

Лара, Граф и Адская Тьма одновременно повернули головы в сторону товара. К столбу были привязаны лошади разных мастей: пегие, гнедые, чалые, серые, в яблоках…

Адская Тьма многозначительно заржала.

– Что такое? – насторожилась Лара. – Им плохо?

Лошадь завертела головой.

– Ты их знаешь?

Тьма заржала ещё многозначительнее. Торговец с интересом следил за их «диалогом». Лара пригляделась к лошадям внимательнее – одна из них была мышиного цвета, вплоть до гривы и хвоста. Почти так же выглядели Весна, Ромашка и Снежинка.

– Мне надо с лошадью переговорить, – сказала Лара и, отведя подругу в сторону, спросила: – Это бывшая мышь? Одна из лошадей Андреаса?

Кобыла ликующе заржала.

«Стало быть, это четвёртая лошадь, украденная Крэхом из упряжки Андреаса!» – озарило Лару.

Вернувшись к торговцу, она показала на заколдованную мышь.

– У кого вы купили ту серую лошадь?

– Эту? У одного моряка.

– Как он выглядел?

– Как моряк.

Лара чуть не выругалась.

– Я имею в виду его наружность и возраст.

Отвечая, мужчина старательно морщил лоб:

– Лет тридцати. Волосы рыжие, как у ирландца.

– А глаза были карими?

– Кажется, светлыми.

Лара поникла, но её ободрила вполне здравая мысль: «Вовсе не обязательно, чтобы Крэх продавал эту лошадь лично».

– Давно это было?

– С неделю назад, – ответил торговец. – Он очень торопился, спешил на корабль. А что, вы знакомы с владельцем?

Наконец Лара поняла, что делать. Она приблизилась к Адской Тьме и зашептала ей в ухо:

– Спроси у этой лошади, знает ли она, где похитивший её старик.

Адская Тьма проржала что-то серой кобыле, та коротко всхрапнула. Тьма посмотрела на Лару и покачала головой.

«Лошади ничего не известно, – с досадой поняла она. – По крайней мере, теперь я знаю, что Крэх, вероятно, был здесь неделю назад и либо связался с каким-то моряком, либо сбыл ему лошадь. А потом этот моряк торопился отплыть… Скорее всего, он просто выполнял поручение Крэха. Осталось найти этого моряка или судно».

– Пятнадцать талеров доплаты! – воскликнул торговец. – За такую умную лошадь и пятнадцати талеров не жалко.

– За такую лошадь ничего не жалко, именно поэтому она не продаётся, – парировала Лара.

Выручив за Графа двадцать три гульдена, она уже собралась вернуться на причал опросить рыбаков. Но поняла, что местные матросы могут знать гораздо больше.

Так начался стратегический обход кабаков… Чтобы не опрашивать всех по отдельности, Лара заказывала у хозяина или хозяйки питейного заведения кружку наименее крепкого пойла и громко вопрошала:

– Вы не знаете, какие суда стояли в порту неделю назад?

Большинство хозяев не отличались словоохотливостью. Другие сообщали несколько названий, часто им подсказывали сидевшие вокруг посетители. Ни одно из них не казалось Ларе знакомым, хотя она довольно долго гуляла по причалу. Она жалела, что ей негде записать названия кораблей, и задумалась о том, чтобы купить на рынке письменные принадлежности.

Ближе к вечеру Лара наткнулась на таверну «Синий носорог» с подобающим рисунком на вывеске. Оставив Адскую Тьму дожидаться у входа, она устроилась посреди полупустого зала. За соседним столом играли в карты четыре плохо одетых матроса: почти на всех были дырявые шляпы с бахромчатыми краями и потёртые камзолы или куртки.

Лара попробовала картофельный шнапс, известный своими омолаживающими свойствами, и решила больше не пить. Вообще никогда.

«Омолодилась на всю жизнь вперёд!» – подумала она, размахивая у лица рукой, чтобы хоть как-то справиться с обуявшим её горло жаром.

– Может, вам закуски принести? – сжалился над ней толстый хозяин таверны.

– Не-не, ни в коем случае! – Теперь голос Лары хрипел без малейшего с её стороны усилия.

«Ещё усы отвалятся от вашей закуски…» – мысленно проворчала она и спросила:

– Вы не знаете, какие суда здесь стояли неделю назад?

Хозяин перечислил уже известные ей названия, а один из матросов добавил:

– Ещё «Изольда».

Лару словно громом поразило.

– К-как?

– «Изольда».

– Никогда о таком корабле не слыхал, – буркнул другой матрос, почесав колено над приспущенным чулком.

– Прежде он назывался «Бесстрашный», да новый хозяин его переименовал.

– Этот корабль я и ищу… – пробормотала Лара. – Это ведь пиратское судно?

– Пиратское? – удивился матрос. – Нет, вроде торговое. А тебе зачем, парень?

– Хочу туда юнгой наняться. Вы не знаете, когда оно вернётся?

– Кто ж это знает? – Разговорчивый матрос опять уткнулся в свои карты. – Я восемь дней назад видал, как на нём новое название писали, потому и запомнил.

– Ты больно не надейся, – заметил другой матрос, подозрительно глянув на Лару. – Скоро зима, на кораблях сейчас вакансий нет. Сами у купцов работу ищем.

– Какой дурак возьмёт тебя на торговый корабль? – загоготал его сосед. – У тебя ж на лбу написано, кто ты есть.

Лара так воодушевилась, что не заметила, как прикончила весь шнапс.

«Изольда! Боже мой. Спасибо тебе, Крэх…»

Она была уверена, что не видела в порту корабля с именем бабушки, и решила вновь отправиться туда с утра.

«Вряд ли это совпадение. Буду ездить на причал два раза в день, пока не придёт корабль Крэха! Никуда он от меня не денется…»

Лара узнала про комнаты на втором этаже и вместе с конюхом отвела Адскую Тьму на конюшню. Матросы всё так же играли в карты, ругаясь и смеясь. Вдруг тот, что поведал ей о корабле, спросил:

– Тебя как зовут-то?

– Инго, – ответила Лара.

– Одежонка на тебе добротная, небось, и деньги водятся… Садись, сыграй с нами.

– Я не умею.

– Так мы научим. И выпивку тебе оплатим.

«Ой, нашли чем соблазнять».

– Мне как-то гадалка предсказала, что, если я сяду играть в карты, меня ждёт беда – проиграюсь в пух и прах, – солгала Лара.

– Так то, известно, ведьма была, ведьмам верить нельзя. Сыграй с нами партию! Мы тебя ромом угостим.

– Спасибо за лестное предложение, но вынужден отказаться, ибо устал.

Вытащив из-за пазухи кошель, Лара заплатила хозяину за два дня.

– Ужин принесите в комнату.

– Он будет готов через час.

Подойдя к лестнице, она остановилась и вернулась к матросам.

– Можно я немножко рома отхлебну? А то я никогда его не пробовал…

– Спра-ашиваешь! На-а!

И вот незаметно для себя Лара оказалась за одним карточным столом с пиратами.

– Гляди, братец, у каждой карты своя стоимость, – разъяснял окликнувший её матрос, дыша парами алкоголя. – Валет даёт два очка, дама – три, король – четыре… Туз – одиннадцать, но при переборе даёт одно очко. С прочими картами ясно и так.

Сдатчик ловко перетасовал карты и выдал всем игрокам по одной. Ларе достался никчёмный валет.

– Делай ставку, – сказали ей. – Если выиграешь, твоя ставка удвоится.

– А можно пропустить?

– Конечно, нет. Что, худая карта? Поставь монет и попроси ещё.

Первый ходивший матрос ставил четыре гульдена, поэтому Лара поставила вдвое меньше. Второй картой была восьмёрка, а третьей – туз. Лара решила, что у неё недостача, но когда все открыли карты, ей указали на ошибку:

– Ты забыл объявить, что выиграл. Плати-ка штраф!

– Постойте, – растерялась она. – Разве валет даёт не одно очко?

– Не одно, а два. С тебя четыре гульдена!

Выложив на стол четыре монеты, Лара потребовала, чтобы ей объяснили правила ещё раз. Через несколько туров игра стала более понятной. Она чувствовала, как пальцы жжёт азарт. Оставалось надеяться на удачу и на то, что сдатчик не окажется шулером.

Довольно скоро Лара осознала – удача от неё мало того что отвернулась, ещё и к соперникам перебежала, изменница. И тем сильнее ей хотелось отыграться…

– О, у меня двадцать одно!

– Прости, паренёк, у меня два туза.

– Э-э…

Лара поднялась в свою комнату далеко за полночь.

– Не горюй! Теперь тебе точно в любви повезёт! – посулили ей напоследок.

Она заперла дверь, отклеила усы и легла на залитую луной кровать. Эмоций не осталось – все утекли, как звонкие монеты.

«Я проиграла почти всё, что имела. Денег осталось всего на пару дней».

Глава 7

Если бы…

– Подведём итоги первого дня: облапали, обыграли, Крэха так и не нашла! – рассказывала Лара, седлая утром Адскую Тьму. Она старалась быть ироничной, однако грустный голос легко выдавал её настроение. – Ещё и есть охота.

Лара не наклеила усы, но из таверны всё равно ушла без завтрака, избегая расходов. В этот раз она ехала мимо университета на Хмелевой площади, бедных лачуг, церквей, лавок и иностранных торговых контор – Лара нарочно слезла с лошади, чтобы посмотреть дверные вывески.

Когда она проходила около кузницы, в воздухе разливался запах разогретого металла. В глубине мастерской виднелись ремесленные инструменты, оружие и броня. В деревянную колоду у входа был воткнут боевой топор с двумя лезвиями. Лара хотела коснуться его пальцем, но спугнул кузнец, видимо, принявший её за покупателя. Она вернулась в седло и направилась к порту.

«Нет толку мечтать об оружии, коли не умеешь с ним обращаться» – с горечью подумала Лара.

Она доехала до Варнемюнде, спешилась и дважды обошла причал, читая названия кораблей. Ни один из них не носил имя Изольды Лихт.

Солнце так и не выглянуло. Из-за пасмурной погоды море приобрело свинцово-серый оттенок. К причалу пришвартовался двухмачтовый корабль, и от таможенного поста отделилось несколько таможенников. Лара замерла на месте.

«Как я сразу не догадалась?!»

Бросив Адскую Тьму, она подбежала к молодому таможеннику, чтобы спросить о корабле.

– «Изольда»? Бывший «Бесстрашный»? – с тяжёлым акцентом повторил тот, обращая к Ларе весёлые серые глаза. – Помнить. Богатый владелец.

– Он молодой?

– Да, не старик.

«Проклятый Крэх, таки омолодился!»

– Это ведь торговое судно?

– Нет, рыболовное. Но неудачное.

– Неудачливое? – уточнила Лара, изумившись новым сведениям.

– Да. Всегда мало рыба.

– Когда оно прибудет?

Иностранец развёл руками.

– Никто не знать. Но ходить оно часто.

– Благодарю! А вы откуда? – не сдержала любопытства Лара.

– Я? Из Стокгольма.

Продолжать беседу расхотелось. Лара позволила толпе её оттеснить и быстро отошла.

«Разве империя не воюет со шведами? – задумалась она. – С какой стати наш враг служит на таможне?..»

Лара купила у рыбака дешёвую камбалу, которую он жарил прямо на берегу. Поскольку власти Ростока запрещали продавать свой улов, рыбак занимался этим тайно, делая вид, что угощает знакомых.

«По крайней мере, я напала на след, – утешала себя Лара, гуляя с Адской Тьмой по пляжу и вдыхая запах моря. – Буду приходить сюда дважды – нет, трижды в день!»

После полудня она вернулась в «Синий носорог». Не раздеваясь, легла на кровать и задремала.

Выплывая из тягучей дремоты, Лара обнаружила над собой лазурного цвета балдахин. Она осторожно огляделась, постепенно отвоёвывая у сна своё сознание. Голубые шёлковые обои, кушетка, столик, белый камин с мраморной полкой…

«Чёрт меня возьми, я дома!»

Постель тоже оказалась роскошной – мягкая перина вместо засаленного матраса с мякиной, шёлковая простыня на смену шерстяному одеялу, в коем больше не было нужды из-за жары…

«Это же моя комната! – обрадовалась Лара и вспомнила: – В доме, которого больше нет».

Она приподнялась на локтях. Жар исходил от потрескивающего в камине огня, у которого, вытянув ноги, устроился Андреас. Он сидел в кресле в одних штанах без чулок и сосредоточенно читал бабушкину книгу.

– Андреас, мой особняк не исчез! – ликовала Лара. – Всё на месте, только куда-то… перенеслось.

Тот поднял на неё глаза. И медленно вытянул руку.

«Так уже было», – припомнила Лара.

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх.

В тело влилась знакомая боль. Не так жестоко, как она ожидала, но дыхание на несколько секунд оборвалось. Когда тело перестало сжиматься и гореть, Лара привычным движением приблизила к глазам кошачью лапу.

– Ненавижу тебя! – прошипела она, выпуская и впуская когти.

Опустив лапу, Лара завертела головой. Мир сделался шире, бледнее и объёмнее. Во рту опять мешались клыки, в нос проникли десятки прежде незаметных запахов: от постельного белья, от ковра, от подошедшего к кровати Андреаса…

Лара с силой ударила его растопыренной лапой по протянутой руке.

«Наконец я это сделала!»

– Больно! – пожаловался Андреас, изучая свежую царапину.

– Так и должно быть!

– Я твоего шипения не понимаю, – усмехнулся бывший кот. – Ну что, киса, пойдём завтракать? Будешь знать, как «ши-ги-шин» направо и налево раздавать…

«Меня завтраком не купишь!»

Один длинный прыжок – и она на полу.

Скорее в приоткрытую дверь! Лара почему-то знала, что она будет приоткрыта. Из коридора – вниз по лестнице. Упасть не страшно, все движения отточены и слажены. Резкий толчок по парадной двери обеими лапами и два скачка через ступеньки…

Любимый двор. А вот и дерево… Скорее на крышу, пока не поймали!

Она взобралась на высокий дуб и, не жалея когтей, полезла по стволу. Снизу кричал Андреас, сверху хлопали крылья и каркал ворон:

– Лара, замри!

– Пошёл вон!

– Слезай сейчас же – расшибёшься! – не унимался бывший кот.

В этот раз дуб возвышался рядом с особняком. В этот раз она не тратила время на то, чтобы бороться со страхом и трусливо оглядываться на землю. В этот раз всё будет иначе.

Добравшись до верхушки, Лара перепрыгнула на крышу и тяжело вздохнула. Отсюда было видно краешек деревни, озерцо и с детства знакомый Цайзихвальд, не по-осеннему изумрудно-зелёный.

«Тут меня никто не достанет! – Она загрустила. – Ну отчего у меня такая странная звериная суть? Почему не волчица, не рысь, не медведица? Даже возмездием не развлечёшься!»

Над двором коршуном носился Крэх. Отмахиваясь от него и сквернословя, Андреас воротился в дом. Старый ворон долетел до крыши и опустился на край. Некоторое время они молча смотрели на лес, когда Лара наконец сказала:

– Сейчас дождь пойдёт.

– Чего? – каркнул Крэх.

– Дождь, говорю, будет.

– Ты что, провидица?

Она покачала головой.

– Просто всё уже было.

На Крэха упали первые капли. Он потряс хвостом, тихо ворча:

– Может быть, хоть это их спасёт.

– Кого?

– Деревенских. С юга едет отряд кирасир.

Лару стрелой пронзило новое воспоминание.

– В прошлый раз деревню спасла я, а теперь… Лети к Андреасу, пусть перекроет им путь!

– Я уже пытался привлечь его внимание, он меня и слушать не желает.

– Может, над деревней ещё действует охранное заклятие бабушки?

– Не действует. Оно защищает всего неделю.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Лара. – Ах да, ты ведь бывший колдун и подлец, что пытался меня обмануть.

– Тебе и это известно? – равнодушно отозвался ворон.

Лара нервно тряхнула мокрой шерстью.

«Ведь можно что-то сделать. Там же люди!» – соображала она.

– О! – оживился Крэх. – Не спасло.

Лара уставилась туда, куда он показал крылом. Над краем деревни клубился сизый дым от пожара, и слабый дождь не мог его затушить. Больше Лара ничего не видела, потому что особняк был такой же высоты, как и близлежащий лес.

«Господи, пожалуйста, пусть начнётся ливень!» – закричала она про себя.

– Они все умрут, – сказал Крэх, – а виновата ты.

– Я?!

– Если бы ты не осталась кошкой, если бы ты не дала Андреасу убить Изольду, если бы ты не обратила его в человека…

– Перестань!

– …их бы сейчас не убивали солдаты.

Лара смотрела на пожар и трясла головой, пытаясь выбросить из неё нудящее кряхтенье: «А виновата ты. А виновата ты, ты, ты, ты».

Со двора был слышен скрип колёс и топот. Она опустила глаза: через распахнутые ворота въехала чёрная карета с вензелем «К». С запяток спрыгнул лакей, чтобы открыть дверцу ненавистному канцлеру в сером камзоле с воротником без кружев. За ним вышли четыре охранника.

– Нет… – прошептала Лара.

Окинув взглядом особняк, Йорг Хольдт направился к двери и постучал – так громко, что она вздрогнула и мяукнула:

– Не открывай!

Лишь треск огня мог перебить этот невыносимый стук. Он стал таким близким, что Лара всем телом почувствовала жар и откинула простыню. Глаза упёрлись в голубой балдахин над кроватью. Она приподняла голову, чтобы осмотреться.

Руки и ноги, прикрытые сорочкой, были вполне человеческими. В спальне потрескивал камин, а около него сидел Андреас и читал колдовскую книгу.

«Куда я попала? Когда это кончится?» – в раздражении подумала Лара, садясь на постели.

– Что, чёрт возьми, происходит?

Андреас без эмоций поднял на неё глаза. Вытянул руку, открыл было рот…

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх! – перебила она, выбросив руку вперёд.

В зелёных глазах блеснула безысходность – тогда Лара ощутила слабый укол стыда. Возникший на месте Андреаса чёрный кот спрыгнул на пол и с гневным урчанием выбежал за дверь.

Ларе даже в голову не пришло его задерживать. Она надела лежавшее на кушетке лавандовое платье, расчесала волосы и спустилась вниз, прижимая книгу к груди.

Кота нигде не было. Обойдя дом, Лара выглянула на крыльцо. Над двором летал встревоженный Крэх. Заметив Лару, он понёсся к ней.

– Андреаса не видал? – спросила она.

Ворон сел на крыльцо и закаркал.

– Что ты пытаешься сказать? Ты не знаешь, где Андреас?

Крэх неистово покачал головой и указал крылом в сторону открытых ворот.

– Он убежал в лес?

Ворон снова замотал головой, показывая на ворота. Лара заперла их и вернулась к дому.

– Ка-ар-р! – осуждающе неслось ей вслед.

– Я тебя не понимаю, извини!

Затворив дверь, она продолжила поиски.

– Кис-кис, ты где? – звала Лара, шагая по коридору четвёртого этажа. – И правда, я наколдовала слишком большой дом.

По стёклам заструился дождь. Она открыла окно, чтобы подставить руку холодным каплям, и озабоченно подумала: «Если Андреас на улице, то может замёрзнуть и простудиться».

Она обратила внимание на дым, что поднимался над лесом. В голову, как пушечные ядра, влетали жуткие воспоминания, которые хотелось забыть, – кирасиры, деревня, пожар…

«Я должна была их спасти и не спасла!»

Лара бросилась вниз по лестнице, по пути листая книгу заклинаний. Запнулась. Чуть не упала. Быстро распахнула дверь…

На крыльце стоял канцлер в сопровождении четырёх охранников. Когда он снял шляпу и слегка поклонился, его красивый бархатный голос вновь разрезал её жизнь пополам:

– Доброе утро, сударыня.

Серебристо-серые глаза пробежали по пустой обложке книги и с интересом остановились на Ларе. Та молча захлопнула дверь.

– Открывай!

В дверь стучали и стучали.

«Уходите!» – внутренне молила Лара, в ужасе наблюдая, как вздрагивает от стука засов.

Так же дрожала и она.

«Надо его остановить!»

Её непослушные пальцы перебирали шуршащие страницы, чтобы найти оглавление. Бумажный шелест становился громче, навязчивее, заглушая стук, а нужная страница никак не находилась, Лара была больше не властна над своими руками.

Но потом поняла – это не она листает книгу, а Андреас. Бывший кот сидел у камина, вытянув ноги к огню. Над ней голубел балдахин, и жар добирался до самого мозга, плавя и без того разрозненные мысли.

«Я, похоже, в бреду», – осознала Лара и медленно села на кровати.

– Андреас, – усталым голосом заговорила она, – давай не будем превращать друг друга в животных. Теперь я знаю, это нестерпимо больно. И мне жаль, что я столько раз причиняла тебе боль. И я знаю, что ты тоже человек, но слишком горд, чтобы в этом признаться…

Андреас являл собой чистое изумление.

– Если тебе интересно, то по звериной сути я тоже кошка, – вздохнула Лара. – Как и ты.

Андреас вскочил, роняя книгу.

– Лара! – Он сжал её в объятиях, смеясь.

– Можешь опять называть меня «киса».

– Будто камень с души упал. Ты не представляешь, как я рад… – Когда Андреас склонился к её губам, Лара запоздало отстранилась.

– Постой, я твоя хозяйка…

– Ты мне не хозяйка, – возразил бывший кот.

– А кто?

– Ты мой личный человек. – И Андреас её поцеловал, смущённую, растерянную и почти счастливую.

Почти – потому что, отдаваясь его губам, она не верила, что исправила всё. Потому что за их поцелуями всегда следовала расплата.

Лара почувствовала необыкновенную лёгкость, словно земля ушла из-под ног. Она решила, что это из-за поцелуя, но, оторвавшись от Андреаса, увидела небо и закричала.

– Не бойся, – мягко сказал тот.

Но как можно видеть свои ноги болтающимися в воздухе и не бояться?

– Как мы очутились на крыше?! – Лара глянула вниз и обеими руками вцепилась в Андреаса. – Как мы будем спускаться?! Тут рос дуб, куда он делся?!

– Успокойся, киса, это сон.

– Ты уверен?

– Я проверял.

– Тогда ладно, – сдалась она.

Признать, что это сон, было намного приятнее, чем поверить в горячечный бред.

– Сейчас будет дождь, – предупредила Лара.

Андреас свёл тёмные брови.

– Нет, не будет.

– Почему?

– Это и мой сон, а я мокнуть не желаю.

На краю сознания тускло вспыхнуло воспоминание. Она повернулась в сторону леса и увидела клубы дыма.

– Андреас, там горит деревня! Её подожгли кирасиры!

– Какие кирасиры? – задал он бесполезный вопрос.

Лара с возмущением тряхнула волосами.

– Надо слезть и спасти их! Где книга?

– Наверное, осталась в комнате. Лара, не суетись, им уже ничем не помочь.

– Ты не хочешь даже попытаться?!

Андреас покачал головой, поражая своим равнодушием.

– Не хочу.

– Но там же люди! Мерле, Юрген, их семьи… У Юргена три младших сестры! Ты понимаешь, что с ними сделают?

– Зато теперь они не будут свидетельствовать против тебя на суде, и тебя не отправят на виселицу.

– Меня бы всё равно отправили на виселицу, – бросила Лара, – потому что магия – это проклятие!

Она увидела, как в ворота въезжает чёрная карета, запряжённая шестью лошадьми, и положила руку на колено Андреаса.

– Сиди смирно. Даст бог, он нас не заметит.

Оглушительный стук неустанного канцлера вновь заставил её вздрогнуть. Казалось, что и крышу затрясло. Прижав к поверхности ладонь, Лара ужаснулась: крыша и правда тряслась от каждого стука.

«Это невозможно…»

Из-за очередного, особенно сильного удара Лару подбросило вверх. Андреас не успел её схватить, и она полетела вниз. Лара была так поражена, что не сообразила зацепиться руками за край, даже вскричать не успела!

Вместо земли она упала на камни и застонала. Хотя по ощущению Лара летела не четыре этажа, а всего один, у неё нещадно болела спина.

– Я слишком стара, не мешай! – достиг её слуха родной резкий голос.

Лара заморгала, прогоняя восставший в глазах туман, и с трудом опёрлась на локти. День сменился ночью, а она лежала на рыночной площади, посреди которой разверзлось огненное озеро. На фоне беспокойного пламени чернел бабушкин силуэт – она держала за шкирку извивающегося кота.

– Приди и возьми… Возьми и прими…

– Мя-я-я-яу!

– Андреас! – Лара вскинула руку. – Ши-ги-шин… Нет!!!

Поздно. Не успела она кончить заклинание, как бабушка разжала руку и гневно повернулась:

– Ты откуда знаешь «ши-ги-шин»?

Лара не отвечала. Сил хватило только на то, чтобы встать и броситься к жертвенной бездне. В глазах кипела лава. Кота нигде не было.

– Верни Андреаса, старая сука! – неожиданно для себя заорала Лара, вцепившись в бабушкину косынку, повязанную на груди.

Так же внезапно она отлетела на мостовую от удара в живот.

– Когда ты успела запомнить заклинание? Ты же бестолочь, каких свет не видывал, – ворчала бабушка.

Меньше всего Ларе хотелось подниматься и спорить. Хотелось, свернувшись, лежать до утра на мощёной площади и никого не видеть. Услышав знакомое шарканье, она скривила губы. Бабушка встала над ней с брезгливым лицом.

– Я сотру тебе память.

– Не смей! – рявкнула Лара и залилась слезами. – Я хочу оплакать его смерть…

– Можно подумать, он так тебе дорог.

– Очень дорог!

Вместе с током крови в голове стучала мысль: «А виновата ты. А виновата ты, ты, ты, ты…»

– Идём домой.

– Я больше не хочу тебя знать! – захлёбываясь слезами, прошипела Лара. – Убийца!

– Что ты сказала?

– Убийца детей!

– Тебе и это известно? – совсем как Крэх, ответила бабушка. Она подняла пустой котелок и строго взглянула на Лару. – Либо ты идёшь домой ногами, либо я превращаю тебя в животное и уношу с собой. Выбирай.

Та заплакала ещё сильнее, не зная, как поступить. За неё решила бездна – камни начали сходиться обратно, и Ларе пришлось подняться. Бабушка приняла это за согласие.

Лара плакала почти всю дорогу до дома. Когда они одолели половину пути, бабушка, которая шла впереди, прочла над деревней охранное заклинание.

– Теперь на них ни один вояка напасть не сумеет, – безразлично сказала она.

«Как будто тебе есть дело до деревенских, – со злостью подумала Лара, вытягивая руку. – Интересно, какова твоя звериная суть?..»

Та, не оборачиваясь, произнесла:

– Что, думаешь убить свою бабку из-за мальчишки?

– Однажды мы тебя уже убили, – выпалила Лара. – Вернее, не мы, а Андреас.

Бабушка чуть слышно усмехнулась.

– Убив меня, ты станешь настоящей ведьмой.

Лара вспомнила о правиле наследования книги и опустила руку.

– Знаю.

Над лесом зарделась заря. Увидев на опушке ветхий дом своего детства, Лара поняла, что соскучилась.

«Я ведь его ненавидела… Странно».

В доме всё было по-прежнему. Бабушка наколдовала пшённую кашу, и они сели завтракать.

– Применять заклинания больше не смей.

– А то что? Сотрёшь мне память? – холодно спросила Лара, не отрывая глаз от миски.

– Выборочно её не сотрёшь, – посетовала бабушка. – Пришлось бы стереть тебе память о последних девяти днях – такую пропажу заметит даже такая тупица, как ты…

– Ты оскорбляешь меня из зависти к моей молодости или силе? – не выдержала Лара.

– Чего?!

– Мы обе знаем, что как ведьма я сильнее тебя. – Она посмотрела в колючие бабушкины глаза. – Возможно, в десять раз.

– Ты откуда взяла эту чушь?

– Не отрицай. – Лара указала на буковый буфет. – Вон там лежит письмо, которое ты мне оставила на случай смерти.

– Ты его читала? – насторожилась бабушка.

– Ещё нет. То есть… в этот раз ещё нет.

– И что теперь, гордячка? Хочешь продать свою душу и непрестанно бояться, как я? Тебе придётся скрываться всю жизнь! Ты не сумеешь, ты себя выдашь…

– Деревенские и так знали, что ты ведьма.

Бабушка вскочила на ноги, словно под ней загорелась табуретка.

– Чепуха!

– На тебя не доносили только потому, что ты платила, – отрезала Лара.

– Не заговаривай мне зубы…

– Твои усилия были напрасными, бабушка!

– Самоуверенная дурища! – взорвалась та. – Нельзя терять бдительность, нельзя рисковать! Малейшее подозрение – и в дверь постучат инквизиторы!

Раздался громкий стук.

– Не открывай, – оцепенела Лара.

Но бабушка не слушала. За дверью опять стоял сталеглазый и опять в компании охранников.

– Здравствуйте, – бодро сказал он.

Бабушка негостеприимно захлопнула дверь.

– Накаркали.

– Это не инквизитор, а канцлер курфюрста, – объяснила Лара. – Он ищет трёх дворян, которых я обратила в мышей.

Несколько секунд бабушка смотрела на неё, хмуря брови, после чего толкнула в свою комнату.

– Лезь в окно и беги на луг! – велела она.

– А ты?

– Сотру им к чёрту память!

В нос ударил затхлый запах. Открыв дрожащими руками ставни, Лара влезла на подоконник.

– Торопись!

Не дожидаясь, пока она прыгнет, бабушка пихнула её в спину. Та упала в траву, чудом сдержав крик и не разбив лоб.

«Да сколько можно? Я себе скоро что-нибудь сломаю!»

Лара, постанывая, перевернулась на спину. Над ней нависла бородатая козья морда.

– Козетта, только тебя мне тут не хватало…

Пока Лара поднималась на ноги и осознавала, что угодила на луг, располагавшийся в двух минутах от дома, коза с удовольствием что-то жевала.

– Снова?! Нет! Козетта! Ах ты ж тварь… – Лара кинулась спасать колдовскую книгу. – Уйди, чтоб я тебя не видела, Иуда!

Жёлтые глаза налились кровью, Козетта с угрозой наклонила рогатую голову. В попытке отогнать козу Лара подхватила юбки и замахнулась на неё ногой. Коза, брыкаясь, отбежала.

– Ме-е-е! – издалека возмутилась она.

Всё было так же – от важной страницы остались огрызки. Лара со вздохом подняла и отряхнула книгу. А за её спиной послышался мужской голос:

– Глядите, какая дивная пастораль.

«Чтоб вам провалиться», – обречённо подумала Лара и повернулась к всадникам.

Перед ней стояли три молодчика – два знакомых барона и один чересчур знакомый граф. Видеть последнего столь нежно улыбающимся было странно и даже неуютно.

«А потом ты, сволочь, будешь мне пистолетом тыкать…»

– Скажите, милая аркадская пастушка, – проворковал Филипп, – ваш ли это дом виднеется за деревьями?

– Ну мой, – небрежно ответила та.

– Мы страсть как утомились, а наши фляги, увы, опустели. Не изволите ли вы принести нам воды?

Лара чуть было не ляпнула «изволю», но прервалась на полуслове:

– Нет, не изволю.

– Отчего же? – удивился юноша.

– У нас нет воды.

– Думается мне, что за вашим забором наверняка есть колодец.

– Он засорён, – и глазом не моргнув, ответила Лара.

– Если вы не возражаете, барышня, мы бы хотели это проверить.

Не скрывая злости, Лара уткнула руки в бёдра.

– Ещё как возражаю! Пошли вон отсюда! Вон, пока живы!

– Да тебе хоть известно, с кем ты разговариваешь, вошь? – завопил граф.

– Известно! Ты вот Херх… фон Айхельштарк, племянник епископский, бабник самоназванный. – Лара показательно замахнулась на них учебником по чёрной магии. – Прочь из наших краёв, я сказала!

– Умалишённая, – решили юнцы. – Поедемте.

Благородная троица отбыла в лес. Не успела Лара прийти в себя, как на луг явилась бабушка. На её морщинистом лице боролись любопытство и волнение.

– На кого это ты так грозно кричала?

– На двух баронов и одного графа, – ответила Лара.

– Чего-о?

– Взбесили они меня.

– И давно ты такая бешеная? – с насмешкой спросила бабушка.

– Я не бешеная, я устала. Устала!

– Ты устала от того, что взвалила на себя неподъёмную ношу, – сказала вдруг бабушка, словно зная о Ларе больше, чем она сама. – Шутка ли – спасти Андреаса из плена? У тебя ничего не получится.

– Я справлюсь!

– Не справишься! Тебе не хватит ума и упорства. Ты простая пастушка, перечитавшая книг. Но книги – это далеко не всё, никакие знания не сравнятся с природной смекалкой.

Лара протестующе замотала головой. Чувства её походили на бурный поток воды, сорвавший плотину.

– Ты так привыкла меня принижать, что сама поверила в мою безнадёжность. И я в неё поверила. К несчастью для себя! Я, конечно, не семи пядей во лбу, но всё же не настолько глупа, как ты меня убеждала. Тебе так было удобно…

– Да что ты понимаешь, соплячка?

– На кого бы ты ворчала, будь я непогрешимо идеальной? – распалялась Лара. – Куда бы ты сливала яд, что настаивался в тебе из-за невозможности быть собой?

– Да ты…

– Только рядом со мной ты могла расслабиться! На людях ты притворялась доброй и любезной. И чтобы тебя не уличили в колдовстве, и чтобы не нажить врагов, которые могли донести… Потому как доносят обычно не на ведьм, а на неугодных! Вот почему ты задабривала крестьян монетой и улыбалась им. Ты даже меня учила улыбаться. Улыбаться, когда не хочется!

Бабушка изумлённо охнула. Задумчиво скривила рот.

– Мне за тебя тревожно было, потому что ты, наивная, не знала жизни…

– А ещё потому что я сильнее тебя! Даже Библиотекарь отметил мою силу.

– Ишь ты, – привычным тоном отозвалась бабушка, – нашла чем похваляться, бестолочь!

– Я не бестолочь! – Лара топнула ногой, и бабушка исчезла.

Она вздрогнула, но не сомневалась – бабушка ещё рядом, ещё слышит. Лара отёрла глаза от набежавших слёз и тихо призналась:

– Мне жаль, что ты умерла. Но после твоей смерти мне стало легче.

Она вернулась в дом и села за кухонный стол.

«Ну что? – мысленно спросила она. – Теперь я всё исправила? Или и этого мало?»

В дверь опять постучали.

– Нет! Нет! Нет! – закричала Лара.

«Это не может быть канцлер! – озарило её. – В этот раз я никого не превращала! Я ни в чём не виновата!»

Оставив книгу на столе, она отперла засов. На крыльце стоял канцлер. За его спиной возвышались четыре охранника.

– Здравствуйте.

– Господи… – заныла Лара. – Когда ж ты от меня отстанешь?

– Позвольте представиться, моё имя – Йорг Хольдт, я канцлер его светлости кур…

– Да знаю я, кто ты, – оборвала она.

Невзирая на её грубость, сталеглазый продолжил объясняться:

– Я прибыл по приказу его светлости, чтобы вас арестовать.

– За что?!

– Барон фон дер Шуленбург, барон фон Грюнберг и, в особенности, граф фон Айхельштарк обвиняют вас в том, что месяц назад вы не дали им воды, когда вышеупомянутые господа изволили умирать от жажды.

Ноги подкосились, но она нашла в себе силы захлопнуть дверь. На несчастную дверь обрушился стук, словно кто-то бил в набат. Хотя Лара зажмурилась и сдавила уши руками, настойчивый звук проникал во все уголки её изнурённого тела. Тогда она с усилием открыла глаза, чтобы этот выматывающий сон наконец прекратился.

Стук не исчезал.

Лара снова была в сумрачной комнате таверны за много миль от Цайзихвальда, а стук продолжался.

Она встала с кровати. На миг замерла, преодолевая головокружение, и подошла к двери.

– Кто там? – хриплым голосом спросила Лара, надевая шляпу.

– Это хозяин.

– Что вам надо?

– Я принёс ужин.

Она распахнула дверь – за ней стоял канцлер и четыре рослых охранника. Бледный хозяин «Синего носорога» всем телом прижимался к стене.

«Я что, до сих пор не проснулась?»

Лара машинально закрыла дверь. Однако беловолосый охранник не позволил ей этого сделать, поставив ногу на порог.

«Боже, пусть это будет сон во сне!»

Лара бросилась к окну, но оказалась в кольце крепких рук того же охранника. И как бы она ни вырывалась, всё было тщетно.

– Пустите!

– Ваша милость, неужто мы проделали такой долгий путь ради этого мальчонки? – раздалось над её макушкой.

Канцлер покачал головой, не сводя с Лары торжествующих серебристых глаз.

– Не мальчик это, Хансен, а могущественная ведьма.

Лара почувствовала, что держать её стали чуть более деликатно.

– Она опасна? – уточнил охранник.

– Пока нет. Мне давно не встречались ведьмы подобной силы. Таких беречь надо.

– Не надо меня беречь! – закричала Лара. – Не ведьма я, не ведьма!

Неожиданно Йорг Хольдт простёр к ней ладонь… и потрепал по щеке.

– Тише, кисонька. Я знаю.

– Знаете?!

– В отличие от Крэха Мецгера на тебе нет клейма, – широко улыбнулся канцлер, после чего, к полнейшему изумлению Лары, вытянул руку в сторону хозяина таверны. – Ши-рва-ци-ас-ту-цу-пор.

Глава 8

От инквизиции необласканным не уходит никто

– Вы что… колдун? – пролепетала Лара.

Ей никто не ответил – все были заняты замороженным толстяком. Два охранника пытались поднять его, как статую, и, судя по их напряжённым лицам, вес он имел примерно такой же.

– Тяжёлый, собака, – простонал один из них.

– Отнесите хозяина в комнату, сотрите ему память о последнем дне, а потом разморозьте, – распорядился канцлер.

– Да, ваша милость.

– Подождите, – выдохнула Лара. – Вы все… колдуны?!

Вместо ответа сталеглазый кивнул молодому человеку за её спиной. Едва тот освободил Лару, канцлер взял её под локоть и повёл вниз по лестнице.

– Не будешь ли ты так любезна со мною поужинать?

Лара в ужасе оглянулась на двух следующих за ними охранников.

– Отказаться можно?

– Нет, – тепло улыбнулся канцлер.

Около таверны стояла уже опостылевшая чёрная карета. Кучер открыл перед ними дверцу.

«А в моём сне это делал лакей…» – подумала Лара и, вспомнив о лошади, заявила:

– Без Адской Тьмы я никуда не поеду!

Рука на её локте сжалась крепче.

– Возможно, я показался тебе излишне вежливым, – заметил канцлер. – Виноват, переусердствовал. – С этими словами он силой затолкал её в экипаж и опустился рядом.

Напротив них уселись два охранника.

– Позвольте мне забрать свою лошадь! – воскликнула Лара.

Карета тронулась с места.

– Не беспокойся, мы с тобой всего лишь отужинаем и побеседуем.

– Зачем мне вас слушать?

– Потому что я могу заткнуть тебя одним заклятием. – Сталеглазый выдержал паузу. – Но не прибегну к колдовству, если ты будешь вести себя достойным образом.

Почему она вспомнила Андреаса и его претензии к её поведению? Лара не знала. Только чувствовала, что всё повторяется: на пороге её жизни вновь объявился мужчина, грозящий расправой. Неважно как – с помощью магии или физической силы.

– Выходит… вы искали меня не для того, чтобы отправить на виселицу?

Канцлер почти не изменился в лице, но Лару обдало таким холодом, что захотелось укутаться в плащ.

– Ты в самом деле полагала, будто правая рука курфюрста станет разъезжать по империи, чтобы наказать сбежавшую ведьму?

– Ну, мои жертвы достаточно знатные…

– Никто бы тебя не повесил, – вздохнул канцлер. – Своим побегом ты лишь усложнила жизнь себе и мне. Утром перед казнью я собирался подменить тебя другой преступницей и увезти с собой. Но ты удрала, и спасать стало некого. Судья приказал вывесить на ратуше объявление – городской суд заплатит пять талеров тому, кто тебя приведёт.

– Всего пять талеров?! – возмутилась Лара и фыркнула: – Даже моя лошадь стоит больше.

– Ведьмы нынче не в цене, слишком много их развелось.

Несмотря на опасность своего положения, она почувствовала, как в ней разгорается любопытство:

– Но они все ненастоящие, правда? Уж вы-то должны это знать.

– Ты ведь читала колдовскую книгу? Опытная ведьма или колдун умеет стирать память и подчинять своей воле. Человека с такими способностями крайне трудно арестовать и тем более предать суду. Разве что связать ему руки за спиной, прежде чем он начнёт колдовать.

«Как же запугана была бабушка, если боялась инквизиции, даже зная всё это!»

– Никакая ведьма не даст себя связать, – согласилась Лара. – Значит, вы тоже служите Библиотекарю?

Йорг Хольдт наградил её прохладным взглядом.

– Мой отец – гончар. Как бы я стал вторым человеком в курфюршестве, пойдя заурядным путём? Кто-то продал совесть, а я – душу. Нельзя так высоко подняться без потерь.

«Не похоже, что он собирается меня убить, – размышляла Лара. – А вот использовать – наверняка. Если он и его охрана умеют колдовать, бежать пока бесполезно. Послушаю, что он скажет. Быть может, и убегать не придётся».

Лошади замедлили шаг, и карета остановилась.

Обычные путешественники снимают для проживания комнаты или подвалы. Канцлер снимал целый особняк – из тёмного кирпича, с венецианскими окнами[9] и покатой крышей. Когда старый лакей открыл парадные двери, сталеглазый, взяв Лару под локоть, проводил её в переднюю, а затем в гостиную.

Даже её наколдованный особняк уступал этому дому в роскоши. Полы были выложены мраморными плитами. Главным украшением гостиной были три скульптуры, изображающие полуобнажённых нимф, а яркая люстра придавала им мягкий золотистый цвет. Между двумя диванами, обитыми тиснёной кожей, притаился столик из вяза. Той же кожей были обиты четыре кресла с мягкими спинками и подлокотниками, окружавшие стол с майоликовой столешницей.

Вдруг Лара застыла, вынуждая канцлера повернуться к ней.

– Это же… это же… гамбургский шкаф! – Она с восхищением показала в угол гостиной.

– Что, приметила себе очередной шкаф для кражи?

– Да нет, я просто смотрю, – честно ответила Лара.

– Садись. – Канцлер отодвинул ей кресло.

Сев за стол, Лара увидела, что он расписан птицами и грифонами. За её креслом тут же встали два охранника.

– К слову сказать, епископ был в бешенстве, – изрёк сталеглазый, садясь напротив неё.

Лара пожала плечами и сняла шляпу.

– Он заслужил.

– Ваша милость, не похожа она на могущественную ведьму, хоть режьте, – обронил охранник, который держал её в таверне, а теперь стоял позади.

Лара взглянула на него исподлобья. При свете он оказался ослепительным блондином с красным рябым лицом и бесцветными ресницами.

– Довольно болтать, Хансен. Лучше справься об ужине. – Канцлер махнул рукой, будто его прогоняя.

Но Лара не сразу поняла этот жест и успела вздрогнуть. Заметив её нервное движение плечами, Йорг Хольдт слегка улыбнулся и молвил:

– Я не буду применять к тебе магию, пока ты не дашь повода.

– Откуда мне знать, что для вас повод?

– Непослушание.

Отвращение – вот что пронзило всё её существо. Вроде бы канцлер не сказал ничего особенного, но как же Ларе стало противно… Как противен ей всякий, кто пытался ограничить её свободу.

Сталеглазый будто уловил её состояние, потому что улыбнулся теплее.

– Расслабься, Лара, тебе ничего не грозит. Мы поедим, побеседуем, и я расскажу тебе о своём предложении.

Слуги принесли ужин. Он был не так же роскошен, как интерьер, но Лара, съевшая за день всего одну жареную камбалу, была довольна и этим.

Около её тарелки поставили чашу с водой, которая пахла ромашкой.

– Это для омовения рук. – Йорг Хольдт обмакнул длинные пальцы в свою чашу. Лара последовала его примеру.

Во время трапезы канцлер налил себе ячменного пива.

– Росток славится своими пивоварнями. – Он отхлебнул из кружки, однако Ларе предложить не догадался.

– А мне? – отозвалась она.

– Обойдёшься. Тебе нужна ясность ума. Вернее, ясность того, что зовётся умом у тебя.

Лара цокнула языком и, подумав, спросила:

– Почему колдовская книга не спасала меня от головной боли?

– Если ты владеешь книгой, она не позволяет болеть, за счёт чего ты лучше выглядишь и дольше живёшь. Мне, например, пятьдесят четыре, а выгляжу я лет на сорок. Если ты всего лишь держательница, книга даёт жизненные силы, бодрит, повышает сосредоточенность, но головную боль она почти не лечит.

– Тогда как быть с вашей лысиной?

Сталеглазый так похолодел, что мог, пожалуй, заморозить не только заклинанием, но и взглядом.

– Это не болезнь, а наследственная особенность.

– И вам никогда не хотелось использовать магию, чтобы обзавестись густой шевелюрой? – Лара показала на макушку.

– Зачем? Ничто так не делает привлекательным, как власть. Когда ты участвуешь в управлении страной, тебе нет нужды нравиться и услаждать чей бы то ни было взор.

– А как же…

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – отрезал канцлер.

– Вы обещали, что мы будем беседовать, – напомнила Лара.

– Хорошо. – Он сделал глоток. – Продолжай.

– Это правда, что наш курфюрст невообразимый пьяница?

– Курфюрст не пьяница, он просто очень много пьёт.

Лара усмехнулась уже без нервозности. Она понемногу возвращала себе власть над обстановкой, и это новое чувство ей нравилось.

«Если хочешь, чтобы я тебя слушала, сначала я выведаю от тебя всё, что сумею», – мстительно подумала Лара.

– Моя бабушка с первого взгляда понимала, что ведьмы, которых казнили, ненастоящие. Что их выдавало?

– Колдуны и ведьмы видят клеймо дьявола даже сквозь одежду, – терпеливо ответил Йорг Хольдт. – Оно пылает, как крохотное пламя. Подобное пламя я видел у Крэха Мецгера, но не видел его у тебя.

– То есть вы знали, что Крэх – колдун, и позволили его оправдать? – осенило Лару.

– Кому нужен колдун без магических способностей, но с проданной душой? Если бы судьи поверили, что он не безумен, им пришлось бы признать, что ты говоришь правду. А мне было важно, чтобы тебе вынесли смертный приговор.

– Почему? – удивилась она. – У вас ко мне личная неприязнь?

– Ничуть. Просто доведённая до отчаяния ты бы скорее мне покорилась и служила с бульшим усердием.

Лара расширила глаза, не способная вымолвить и слова.

– Тебе известно, что сейчас происходит в Мюнстере и Оснабрюке? – осведомился канцлер.

– Э-э… Делегаты разных стран и княжеств пытаются договориться о мире.

– Верно. Сей конгресс длится добрых четыре года. Я – один из представителей курфюрста. Но также я верен империи и помогаю нашему союзнику, императору Фердинанду III. Моего прибытия в епископство Оснабрюк, где собрались представители шведской королевы, императора и германских князей-протестантов, ожидали ещё неделю назад. Ты поедешь со мной под видом племянницы.

– Зачем?!

– Чтобы околдовать других послов в интересах Иоганна Георга и Фердинанда.

– Я не смогу! – запротестовала Лара. – Вы забыли о моей памяти?..

Канцлер поднял руку, чтобы она замолчала.

– Тебе достаточно выучить всего два заклинания – как заставить человека говорить правду и как внушить ему нужную мысль. Твоя помощь понадобится, когда делегатов будет больше трёх, с тремя я справлюсь и сам. Твоя цель – заставить сразу несколько послов думать так, как выгодно курфюрсту, чтобы они согласились на наши условия.

– Это ведь немые заклинания в семь чёртовых строк? – возмущённо спросила Лара.

– Разумеется. Простое заклятие для подчинения воли здесь не годится – оно действует всего три часа. Нам необходимо, чтобы дипломаты верили, будто внушённая идея – их собственная, и убедили своих королей и князей в том, что она самая верная.

– Я не справлюсь!

Но канцлер был неумолим:

– К тому времени, как мы доедем до Вестфалии, справишься.

– Неужели кто-то допустит меня на ваши собрания? – недоумевала Лара. – Мне ведь придётся вытягивать руку… Люди сочтут меня сумасшедшей!

– Никто не посадит тебя за стол переговоров. Ты будешь стоять за гобеленом, откуда сможешь видеть дипломатов и околдовывать их.

Лакей принёс две дымящиеся чашки.

– Ваш кофе, ваша милость.

Вторую чашку поставили перед Ларой.

– Что такое кофе? – заинтересовалась она, вглядываясь в коричневую жидкость с тёмным ореховым ароматом.

– Восточный целебный напиток, который варят из кофейных зёрен. Мне его привозит венецианский купец.

– В книге нет заклинания для этого напитка?

– Увы, пока нет.

Она осторожно взяла чашку и сделала глоток. Вкус оказался горьким, но приятным. Когда канцлер вытянул руку, Лара в волнении отставила чашку.

– Что вы делаете?

Тот и не думал отвечать. Чуть помедлив, он опустил руку и спросил:

– Какие заклинания ты знаешь?

Лара почувствовала острейшее желание быть откровенной.

– «Ши-ги-шин-па-эр-дли-ях» и «Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх».

Сталеглазый кивнул.

– Что вы со мной сейчас сделали? – прошептала она.

– Заставил говорить правду.

Вместе с ужасом пришло осознание: «На что я вообще смела надеяться, если этот прохиндей в любой миг может залезть ко мне в голову?!»

– Вы обещали, что не будете…

– Я ничего не обещал, – перебил канцлер и, как ни в чём не бывало, отпил из чашки странного напитка. – Ну что, кисонька, готова послужить на благо родины?

– Той родины, что намеревалась меня повесить и сжечь? – уточнила Лара.

– Не тревожься, я о тебе позабочусь, – более мягким тоном уверил Йорг Хольдт.

– А за вашу заботу я должна пойти в ведьмы? Не бывать этому!

– Тебе не надо продавать свою душу, за книгу давно заплачено. Всё, что от тебя требуется, – это слушать меня.

– Неужто люди, умеющие превращать несколько человек одновременно, так редко встречаются?

– Очень, – вкрадчиво сказал канцлер. – Несмотря на усердные поиски, такую, как ты, я искал пятнадцать лет.

Лара вспомнила их первую встречу.

– Вы с самого начала знали про мои способности?

– У меня не было оснований предполагать, что в исчезновении трёх дворян повинно колдовство. Все были убеждены, что их взяли в плен военные. Я вызвался поехать в Кемниц, ибо мне как колдуну легче дознаться до правды. Заметив в твоих руках колдовскую книгу, я понял, что ты – случайная ведьма, получившая доступ к магии, не продав свою душу. Иногда на процессах я выявляю таких, как ты. О твоих способностях я узнал благодаря рассказу молодых дворян. Но то, что поведал мельник о десяти заколдованных кирасирах, превзошло все мои ожидания.

«Если бы я знала, к чему приведёт моё геройство… стала бы я спасать тех крестьян? Может быть, и не стала бы…»

– И тогда вы решили меня завербовать? – погрустнела Лара.

– Ты будешь не единственной, кто мне служит. – Йорг Хольдт показал на охранников за её спиной. – Мои служебные ведьмы и колдуны выполняют различные поручения государственной важности.

– Курфюрст об этом знает?

– А кто, по-твоему, снабжает меня жертвами для жертвенной бездны?

Перед внутренним взором встало огненное озеро, в которое один за другим падали люди, и Лару едва не затошнило.

– Выходит, наш курфюрст борется с колдунами и в то же время пользуется их услугами?

– И не только наш.

– Учёных ведьм и колдунов так много?

Канцлер сделал неопределённый жест рукой.

– Я могу лишь догадываться, как обстоят дела в других странах. В Германии владельцев колдовских книг немного, далеко не все готовы продать свою душу и приносить человеческие жертвы раз в шесть лет. Ещё меньше тех, кто собирает вокруг себя помощников, которым позволено касаться книги и колдовать в интересах хозяина.

Лара вспомнила чехарду превращений с Андреасом и спросила:

– Вы не боитесь, что вас предадут? Неужели никто из ваших слуг не пытался вас перехитрить?

Сталеглазый засмеялся, что поразило её не меньше всех полученных сведений.

– Ты говоришь с точки зрения одарённой ведьмы. Мои помощники знают меньше заклинаний, чем я, и умеют заколдовывать лишь одного человека.

– А вы?

– Не теряя сознания, я могу заколдовать двоих. Троих – если прежде выпить кофе.

Лара тут же сделала глоток.

– Верно ли я понимаю? – продолжила она. – Вы определяете колдунов на глаз и при этом хладнокровно допускаете инквизиторские процессы и казни над невиновными…

– Публичные казни необходимы, чтобы остужать народный гнев. В противном случае королям и князьям придётся искать другого козла отпущения.

– И вы никого не пытались спасти?

– Я пытался спасти тебя, – улыбнулся сталеглазый.

«Только потому, что я вам полезна!»

Лара резко поставила чашку на стол.

– Я не хочу участвовать в этой грязи.

– Поверь, народу всё равно, будешь ты в ней участвовать или нет, – чуть жёстче отозвался канцлер. – Ты мало изменишь чужую судьбу, зато можешь изменить свою.

– Сколько же продлится моя служба?

– Недолго. Послужишь мне лет десять, потом выдам тебя замуж за любого дворянина, на которого сама укажешь. Жениться на моей племяннице сочтёт за счастье даже придворный, невзирая на твоё плебейское происхождение. В крайнем случае внушишь ему мысль о женитьбе. Иногда я буду обращаться к тебе за помощью, но твоей семейной жизни это не помешает. Неплохая карьера для пастушки, не находишь?

Лара помотала головой.

– Мне это неинтересно. У меня свои заботы. Граф, обвинявший меня в колдовстве, похитил моего друга и грозится сдать его своему дяде епископу второго октября. Я соглашусь вам служить лишь при условии, что вы вернёте мне Андреаса целым и невредимым.

– Айхельштарк похитил твоего кота-любовника? – перефразировал канцлер.

– Да, – вздохнула Лара, решив его не поправлять.

– Зачем?

– Затем, чтобы мне отомстить, – легко соврала она, радуясь, что заклинание больше не мешает ей лгать.

– До второго октября осталось одиннадцать дней. Даже если я сию же минуту отправлю в Кемниц человека, он доберётся до графа не раньше двадцать седьмого сентября. Обратная дорога займёт ещё дней шесть. Так долго ждать нельзя, нам необходимо отправиться в Оснабрюк не позднее чем через три дня, а ехать туда пять дней.

– Вы ведь колдун. Придумайте, как добраться быстрее.

– Это слишком опасно и хлопотно, – чуть поморщился сталеглазый.

– Тогда поедемте в Кемниц вместе со мной, – настаивала Лара.

– А это ещё опаснее и хлопотнее.

– Нам никак нельзя опаздывать в Оснабрюк?

– Никак. Твои поиски отняли у меня непростительно много времени.

– Очень жаль, но я не стану вам помогать, пока не увижу Андреаса живым, – процедила Лара.

– Ты можешь надеяться только на то, что мой человек вызволит твоего любовника и привезёт в Оснабрюк. И даже это стало бы апогеем моей щедрости.

Лара посчитала сроки.

– Но… к тому времени мы будем участвовать в делегации уже несколько дней! Вы предлагаете мне работать на вас, не получив оплаты? Откуда мне знать, что вы меня не обманете? Зачем вам расплачиваться за работу, которая выполнена?

– Я ведь могу вообще с тобой не расплачиваться, – сказал вдруг канцлер. – Одно моё слово – и ты сегодня же познакомишься с местными инквизиторами. О, здесь трудятся такие женоненавистники, что епископ из Кемница покажется безобидным старичком. Тебя ведь даже не пытали, верно? Как изволил выразиться господин дознаватель, тебя спасло «изрядное количество доказательств». Поверь, душеспасители не так деликатны, как законники… От инквизиции необласканным не уходит никто.

«Он прав», – вспыхнула Лара.

– Вы не боитесь со мной ссориться? – спросила она надтреснутым голосом.

– Нет. Ты всего лишь служебная ведьма.

– Разве моя сила не чересчур ценна, чтобы отправлять меня на костёр?

– Ценная служебная ведьма, – милостиво улыбнулся канцлер. – Смирись, ты всё равно будешь мне служить, добровольно или под давлением. Мне безразлично, что именно заставит тебя работать – патриотизм или пытки. Это вопрос твоего отношения.

Лара нервно сглотнула.

«Я не в том положении, чтобы ставить ему условия!»

– Хорошо, я согласна, чтобы ваш человек привёз Андреаса в Оснабрюк во время конгресса.

– Я уже не согласен. Хансен, уведи её.

– Прошу вас! – закричала Лара.

– Через три дня, кисонька, ты будешь проситься в Оснабрюк, не то что соглашаться.

– Бестолочь! Бестолочь! – поносила себя Лара, когда её заперли в комнате на третьем этаже.

Точно так же Лару кляла покойная бабушка. Это воспоминание заставило горько усмехнуться.

«Как и канцлер, бабушка продала свою душу за книгу. Но как по-разному они распорядились этой колдовской силой…»

Она быстро прошлась по комнате и положила шляпу на столик. Сапоги утопали в пушистом ковре с восточным рисунком. На широкой кровати пламенело покрывало из красного атласа. Окна, конечно, были забраны решёткой, но они, по крайней мере, были.

На дворе уже темнела ночь.

«Адская Тьма осталась в таверне одна, – волновалась Лара. – Я заплатила за два дня. Ещё день о ней позаботятся, а что потом?.. Проклятый канцлер, чтоб ты провалился!»

Будто явившись на зов, в комнату вошёл сталеглазый.

– Сядь, – скомандовал он.

Лара села на кровать. Канцлер грузно опустился в стоящее напротив кресло.

– Запоминай: ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

Она нахмурила лоб.

– Ур… что?

– Это заклятие для усыпления живого существа на сутки. Повторяй за мной: ур-рэв-во.

– Ур-рэв-во, – без тени энтузиазма сказала Лара.

– Дор-куц-та-ин, – медленно произнёс Йорг Хольдт.

– До-куц-та-ин.

– Господи помилуй. Как ты выжила с такой-то памятью?

– Я развивала логику, – оскорбилась Лара.

– Ещё раз. Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

– Ур-рэв… Я не запомнила.

В следующий миг рука сталеглазого сомкнулась вокруг её запястья и сжала.

– Пустите, мне больно!

– Тебе будет больно, пока ты не выучишь. Ур… рэв… во… дор… куц… та… ин, – невозмутимо отчеканил канцлер. – Повторяй.

Однако все мысли Лары сосредоточились на боли.

– Немедленно пустите!

– Ур-рэв-во… – Он сдавил ей руку ещё крепче.

– Моя память не станет от этого лучше! – закричала Лара.

– Ур. Рэв. Во.

Звериная сторона одержала верх. Лара настолько разъярилась, что не поняла, как вонзилась зубами в жестокую руку канцлера. Этот порыв закончился новой болью – он хлестнул её по лицу, заставляя откинуться на спинку кровати.

«Боже, как больно!»

Она прижала истерзанную руку к пульсирующей щеке и замерла, боясь, что дальше будет хуже. Канцлер даже не встал.

– Я не применил к тебе магию исключительно для чистоты эксперимента. Но в другой раз пощады не жди.

«Эксперимента?»

Её оглушила страшная догадка.

– Запоминай слова на мотив какой-нибудь песенки. Ур-рэв-во.

– Ур-рэв-во… – еле слышно прошептала Лара. Теперь ещё и челюсть ныла.

– Дор-куц-та-ин.

От ужаса и боли хотелось рыдать.

– Дор-куц-та-ин…

– И вместе с песней: ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

– Ур-рэв-во… дор-куц-та-ин, – на мотив деревенской песни «Может быть, я на полпути к раю» повторила Лара.

– Молодец.

– Зачем вы меня мучаете? – с трудом двигая челюстью, спросила она.

– Разве это мучения? – удивился канцлер и, поднявшись с кресла, приблизился к ней.

Лара попыталась слезть с кровати, но Йорг Хольдт уже направил в её сторону руку и прочёл какое-то труднопроизносимое заклинание. Боль исчезла и в челюсти, и в руке. Даже нервы немного успокоились.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин. Напевай, пока эти слова намертво не отложатся в твоей пустой голове. Очень скоро они тебя пригодятся.

– Но ведь я не касалась колдовской книги…

– Наберись терпения.

Канцлер снова её запер. Когда шаги удалились, Лара обежала комнату в поисках какого-нибудь выхода.

«Ничего! Ничего! – Она бросилась на постель. – Остаётся только разбить окно и позвать на помощь, но это не раньше утра…»

Панель внизу двери сдвинулась в сторону, образуя окошко.

– Подойди! – грянул из-за двери мужской голос.

– Не хочу, – сипло ответила Лара.

– Подойди, не то я выстрелю!

Плечи дрогнули, и, стиснув зубы, она сползла с кровати на ковёр. В окошке мелькнула чья-то тень. Но заглядывать в него не было никакого желания.

– Протяни руку, – велел тот же голос.

– Чтобы мне её отрубили? – вырвалось у Лары.

За дверью послышалась тихая брань.

– Ничего дурного с тобой не случится. Просто вытяни руку, упрямая ты ослица.

Когда Лара боязливо просунула пальцы в окошко, её схватили за запястье и потащили вперёд. Она упала с корточек на колени, чувствуя, как её рука утыкается в твёрдую гладкую поверхность. В тот же миг Лара ощутила себя сосудом, в который вливают живительную силу. Тело расслабилось, сознание прояснилось…

«Книга», – с восторгом поняла она.

Запястье освободили, и панель задвинулась обратно.

«Теперь я могу колдовать!»

Лара лихорадочно соображала, что бы предпринять, зная всего три заклинания. Ни одного заклятия, подходящего для побега, память не подсказывала.

Она в отчаянии стукнула себя по лбу.

– Все люди как люди, а я как утлый дырявый горшок!

«Горшок с червями», – голосом бабушки прорезалось воспоминание.

В коридоре раздался топот множества ног, и думать стало некогда. К тому времени, как дверь отворилась, Лара успела только отбежать к окну.

В комнату вошли девять мужчин, что было страшным само по себе. Ещё страшнее их делали девять ружей, направленных на неё.

«Меня хотят убить?!»

Словно подтверждая её мысли, мужчины вскинули стволы, уперев приклады в плечи.

– ШИ-ГИ-ШИН-ПА-ЭР-ДЛИ-ЮХ! – выбрасывая руку, закричала Лара.

И рухнула без сил. Пока она проваливалась во тьму, до её ушей доносились отголоски негодующего лая, мычания и писка.

Глава 9

Кофейный плен

Лара очнулась от того, что её ударили по лицу.

– Я же велел применять заклятие для усыпления! – бушевал голос канцлера. – Не смей причинять моим людям боль!

– Тогда перестаньте причинять её мне, – зашипела Лара в ответ, тяжело садясь на постели.

Три ярких огонька свечей жалили ей веки не хуже ос.

– Повторяй, идиотка: ур-рэв-во-дор-куц-та-ин. Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин!

– Уберите свет! – Глаза жгло от боли, поэтому Лара закрыла лицо руками.

Слух царапнул мужской голос, который прежде она слышала за дверью:

– Ваша милость, может, на дыбу ослицу эту?

Лару охватил ужас, но, вопреки собственным ожиданиям, с её губ сорвался хриплый рык:

– Оставьте меня в покое, твари!

«Ши-ги-шин…» – шевельнулось внутри, и Лара заставила себя оторвать от лица одну руку, чтобы хоть одним воспалённым глазом взглянуть на своих мучителей. Так она узнала, что желающий её пытать охранник – беловолосый верзила Хансен.

– Вот же сука! – гаркнул он, шлёпнув Лару по вытянутой руке.

– Свяжи её, – устало сказал Йорг Хольдт.

Руки заломили и завели за спину. К тому времени, как охранник связал Ларе запястья, глаза уже привыкли к свету, и она увидела, что противный канцлер отошёл к изножью кровати, держа канделябр. На стене за его спиной расползалась огромная тень.

– Пересади её в кресло, – сказал он, ставя канделябр на столик.

Охранник взял Лару за плечи и усадил в кресло возле кровати.

– Это ещё зачем? – испугалась она.

Заведённые назад руки мешали откинуться на спинку.

Канцлер тем временем снял с шеи цепочку с золотыми часами – раньше Лара видела подобные вещицы лишь издалека.

Часы качнулись перед её лицом, и сталеглазый медленно спросил:

– Видишь эти часы?

– Да, – насторожилась Лара.

– Ты меня слышишь?

– Да.

– Дыши, – плавно говорил он. – Глубоко вдохни и выдохни. Сосредоточься на дыхании…

Сама не зная почему, Лара задышала, как просили.

– Ты не можешь отвести взгляда от этих часов…

Её глаза неотрывно следили за блестящей круглой вещицей и больше ничего не видели. Всё остальное пожирала тень.

– Твои веки делаются тяжелее… Ты погружаешься в спокойный безмятежный сон…

Внимание, которое сузилось до раскачивающихся часов, настолько ослабло, что она прикрыла глаза.

– Все мысли и чувства пролетают сквозь тебя, как облака. Ты ни на чём не задерживаешься. Всё далеко… Ты засыпаешь… Спишь…

Лара и правда уснула. Но в её сне остался тихий умиротворяющий голос, который словно звучал через мягкую стену:

– Подними ногу.

Она увидела, как поднялась её нога в ботфорте. Лара будто наблюдала за собой со стороны, не ощущая тела.

– Опусти.

Нога упала на пол.

– Теперь, когда тебе будет грозить опасность, ты произнесёшь заклинание: «Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин». Повтори.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин, – с неожиданной лёгкостью повторили её язык и губы.

– Молодец. Просыпайся.

Мягкая стена растаяла, в уши Лары снова потекли другие звуки – ропот первых птиц за окном, чужое дыхание… Вместе со слухом к ней возвращалась телесность.

– Вы меня… загипнотизировали? – хрипло спросила Лара. О гипнозе она однажды читала в популярном романе.

Размытая фигура канцлера обрела чёткость, когда она услышала его мелодичный голос:

– Как бы абсурдно это ни звучало, мне пришлось тебя усыпить, чтобы научить заклятию усыпления. – Унижающий вздох. – В жизни не встречал такой дуры… Уходим.

– Разве мы не будем её пытать? – сказал второй, совсем не мелодичный голос.

– Не вздумай! Уходим.

Лару повалили на кровать лицом в подушку, зато хотя бы развязали затёкшие руки. Прежде чем она смогла подняться, мужчины ушли и заперли дверь.

Некоторое время Лара сидела на постели в прострации. Пробуждающийся мозг напомнил о девяти убийцах, и по телу пробежала нервная дрожь.

«Они не пытались меня убить… Они измеряют мою силу! Я как подопытная зверушка! – Она оглядела комнату – ночную тьму развеивал рассвет. – Значит, я лежала в обмороке около семи часов».

Подойдя к окну, Лара чуть не застонала от разочарования. Окна выходили во внутренний дворик особняка. Даже если она разобьёт окно и будет вопить что есть мочи, её никто не услышит! Никто, кроме канцлера и его холуёв.

– Что делать? – терзалась она. – Ждать, пока кто-нибудь покажется в окне напротив, и обратить в животное? А толку? Да и далеко…

Панель внизу двери опять сдвинулась. В образовавшемся окошке появилась мужская рука, которая поставила на пол небольшой круглый поднос. Лара кинулась к двери, но панель уже захлопнулась, а с её стороны она никак не сдвигалась.

Перед ней стоял завтрак – хлеб с ветчиной, масло и сыр. Рядом дымилась чашка свежезаваренного кофе.

Когда часы городской ратуши пробили полдень, Лара тихонько опустилась на пол у двери. Ждать пришлось не меньше часа. Едва панель отодвинулась и в окошко пролезла рука с подносом, Лара перехватила эту руку за запястье. Её обед со звоном опрокинулся на пол.

– Открой дверь и не смей мне препятствовать, иначе я обращу тебя в животное! – пригрозила она, глядя, как по ковру растекается кофе.

– Вот же ослица, – проворчали с той стороны.

«Белобрысый охранник!»

Не теряя времени, Лара направила свободную ладонь на руку сопротивляющегося мужчины:

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх!

Ничего не изменилось.

«Этого недостаточно! – поняла она. – Я должна его полностью видеть…»

По её руке, державшей Хансена за запястье, ударил его же мощный кулак. Лара вскрикнула и отползла, потирая руку. Панель закрылась, за ней прорычали:

– Мерзкая ты сука, из-за тебя придётся снова топать за жратвой…

Вскоре охранник вернулся не только с обедом, но вдобавок и с канцлером.

– Говорят, ты плохо себя ведёшь, – тоном строгого отца произнёс Йорг Хольдт, чуть отодвинув панель.

– Выпустите меня! – Лара стукнула по двери, надеясь, что это заставит канцлера вздрогнуть.

– Не выпущу, пока не пойму, насколько ты опасна.

– Вы пытаетесь измерить мою силу?

– Пей кофе, ешь и набирайся сил. Вероятно, завтра всё закончится…

– Если вы меня сейчас отпустите, – горячо перебила Лара, – обещаю, я не буду мстить!

За дверью послышался низкий раскатистый смех. Панель отодвинулась, и холёная рука канцлера поставила на пол очередной поднос.

– Вот твой обед, – подчёркнуто сказал он. – Заколдовать человека, видя меньше трети его тела, невозможно. Удивительно, что ты этого не знала.

Панель задвинулась, шаги удалились. Лара уставила глаза на поднос с едой, вспомнила Андреаса, Лархен и Адскую Тьму, которых больше не могла спасти… И взорвалась:

– Я убью тебя, плешивый ублюдок! Тебе не жить!

Распалившись от собственных криков, она пнула ножку кровати. Подумав, переставила суп и дымящийся кофе на пол. Теперь в её распоряжении было три серебряных подноса. Сложив их вместе, Лара принялась колотить ими в дверь.

– Посмотрим, сколько ты вытерпишь, мразь!

Края подносов оставляли на двери вмятины, не причиняя ей изрядных повреждений. То же самое было с панелью.

Обозлившись, Лара перевернула столик и кресло, скомкала постельное бельё, разорвала матрас… Когда крушить стало нечего, она стянула с пола восточный ковёр, обернула им руку и, просунув её через решётку, разбила окно.

Подносы не пролезали, зато пролезли чашки и тарелки. Прицелившись, Лара запустила первую тарелку в окно напротив. Та не долетела, но шуму наделала. Остальная посуда билась о землю с неменьшей выразительностью.

– Будешь знать, как со мной ссориться!

Лара допивала кофе, когда в её тюрьму вторглись восемь вооружённых мужчин. Неостывший напиток обжигал разодранное криками горло – ей было всё равно.

– Опять проверка? – спросила она у гостей.

Те, словно по команде, возвели ружья. Лара заметила, что на некоторых лицах мелькнул страх, и улыбнулась.

– Ну, стреляйте, что ли.

Никто не ответил, даже не пошевелился.

«Наверное, им запрещено со мной болтать», – с тоской подумала она и швырнула в убийц пустой чашкой.

Ответом был выстрел. Но в сторону. Увидев искры так близко, Лара испуганно отскочила. Следующий выстрел прогремел у неё над головой.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – сдалась она, выбрасывая руку.

Из Лары будто вытянули жизненные силы, и она упала на колени. В голове пронеслось: «Я снова теряю сознание», однако обморок не приходил. Мужчины перед ней падали без чувств, а она – нет.

Опершись руками о пол, Лара медленно поползла к открытой двери мимо спящих тел. Не успела она забрать ружьё у одного из испытателей, как в комнату вошёл канцлер с тремя охранниками.

– Прекрасно! – ликовал Йорг Хольдт, простирая к ней руку. – Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

«Я ведь почти смогла…»

Теряя остатки сил, Лара закрыла глаза и повалилась на пол.

– Ур-рэв-ре-вэй-куц-та-ин, – горячей лавой хлынуло ей в мозг, прогоняя сон.

Не размыкая век, Лара услышала голоса канцлера и беловолосого охранника:

– Хочешь, чтоб тебя кормили с пола?

– Она ж ослица. Разумеется, хочет.

Лара поняла, что лежит на боку на кровати, с руками, связанными за спиной. Она моргнула несколько раз и осмотрелась. Хотя в окне ещё зияла дыра, комната была убрана. Мебель стояла на месте. Ни перьев из матраса, ни осколков, ни убийц… Сонный взгляд упал на канцлера.

– О-ой, – расстроилась Лара, – как ты мне осточертел…

– Эй, ты! – оскорбился за хозяина белобрысый. – Нельзя разговаривать с его милостью столь неподобающим…

Канцлер поднял руку, чтобы он замолчал.

– Ну что, кисонька, будем ужинать?

– Глаза б мои тебя не видели, – садясь на постели, проворчала Лара.

Йорг Хольдт кивнул охраннику:

– Неси.

Парень подхватил её за талию и закинул на плечо. Лара испустила сдавленный визг, чувствуя, как к голове приливает кровь. У неё потемнело в глазах.

– Нет, Хансен! – замахал руками канцлер. – Так она ещё больше отупеет. Неси её как невесту!

Тот с удивительной ловкостью слегка подбросил Лару в воздух и поймал на руки.

– Господи! – мигом проснувшись, возмутилась она. – Да где вы видели невест со связанными руками?

– Таких строптивых, как ты, я бы вообще не развязывал, – сухо заметил Хансен.

Он оказался так близко, что Лара могла разглядеть оспины на его румяном лице.

«Разве в книге нет заклинания, чтобы это исправить?» – задумалась она и поняла, что не помнит.

Парень снёс её на первый этаж. В гостиной уже зажгли люстру и накрыли стол.

– Ваша милость, кофе подавать? – не обращая на Лару внимания, осведомился лакей.

– Нет, сегодня только пиво.

Хансен усадил Лару в кресло во главе стола и задвинул, чуть не прищемив ей ногу.

– Мне что, со связанными руками ужинать? – Подняв одну бровь, она посмотрела на сидящего напротив канцлера.

– Виноват. – Тот сделал знак лакею, и через полминуты в гостиную вошёл отряд вооружённых мужчин.

В девяти из них Лара узнала своих испытателей, и все они, как ни странно, встали за её спиной.

– Вы так меня боитесь, что окружили себя четырнадцатью охранниками? – не удержалась она от колкости. – Никогда не чувствовала себя такой опасной…

Сталеглазый не ответил. Один кивок Хансену – и Ларе наконец развязали руки.

– Отведай жаркое, оно необычайно нежное, – словно издали услышала она голос канцлера, смотря на тарелку невидящими глазами.

Мысли были заняты одним – как распорядиться своей силой и сбежать?

«Вероятно, все шестнадцать мужчин владеют магией. У четырнадцати из них ружья. Даже если бы все стояли смирно, я бы не сумела их превратить. Я могу это сделать лишь в два захода», – осознала Лара, беря в руки ложку.

Канцлер ел вилкой, но для неё как для плебейки, вряд ли умеющей пользоваться редким столовым прибором, конечно, оставили ложку.

«Или опасаются, что я воткну дьявольский трезубец кому-нибудь в глаз».

Лара задумалась.

– Можно мне нож?

– Твоё мясо порезано недостаточно мелко? – с откровенной надменностью спросил Йорг Хольдт.

– Да, недостаточно, – твёрдо сказала она.

– Хансен, принеси её тарелку.

Наблюдая за тем, как канцлер с помощью ножа и вилки режет ей мясо, Лара закусила губу от досады.

– Это, по-твоему, достаточно мелко?

– Мне не видно… – Она приподнялась из-за стола, и её силой усадили обратно.

– Куда рванула, ослица? – одёрнул Хансен.

Посмотрев в его красноватые, как у белого кролика, глаза, Лара выдохнула.

– Спорим, твоя звериная суть – трусливый кролик?

– Странно, что твоя – не ослица, – парировал тот без заминки.

Лара не сомневалась: свою звериную суть он не знает. И вдруг поняла, что, по меньшей мере, девять мужчин в этой комнате знают свою суть. Причём во многом благодаря ей. Она обвела глазами испытателей, стоявших за её креслом, с удовлетворением отмечая на их лицах неприязнь и затаённый ужас.

Лара махнула в их сторону рукой, говоря:

– Откройте окна – душно!

На долю секунды мужчины явно испугались.

«Пойдёте второй партией», – решила она.

– Не открывайте, – велел канцлер, кончив резать мясо. – Хансен, забери.

Когда беловолосый охранник возвращался к ней с тарелкой, Лара поставила ему подножку. Хансен зашатался, тарелка разбилась об пол… Пока все хотя бы на миг отвлеклись на это происшествие, Лара выбросила руку вперёд.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – сорвалось с её губ раньше, чем она это поняла.

«И к лучшему!»

Часть охранников упала замертво. Вот только канцлер спрятался под стол!

Она быстро повернулась к остальным охранникам. Увидела, что Хансен тоже исчез, а на неё нацелен ряд стволов.

«Ши-ги-шин…» – напомнил мозг.

– Ур-рэв-во… – начали губы.

Стало темно и нечем дышать.

«Они набросили мешок!» – Лара подняла руки, чтобы освободиться.

Но руки грубо завели за спину, и кто-то второй их связал.

– Хватит! – кричала она, топая ногами. – Хватит, я устала!

Тогда её стреножили как кобылу – ровно так же, в четыре руки. Сопротивляясь, Лара потеряла равновесие. Её удержали и толкнули в кресло.

– Ослица, – пробурчал Хансен, сдёргивая с её головы мешок.

Перед Ларой стоял невозмутимый канцлер.

– Это была третья проверка, – сказал он, даже не запыхавшись, – по итогам которой мы приходим к выводу, что твой предел без обморока – это семь человек. Восемь – если выпить кофе.

Лара обессиленно откинула голову на спинку кресла.

«Проверка! Господи…»

– Я хочу, чтобы ты сдох, – простонала она.

– Увы, не все желания сбываются. – Йорг Хольдт направил в её сторону руку. – Ши-рва-ци-ас-воль-он-тэ.

Теперь Лару оставили не только силы, но и стремление сопротивляться. Такого пугающего разногласия между головой и телом она не чувствовала никогда.

«Что он со мной сделал?!»

Лара увидела, как Хансен развязывает ей лодыжки, и совсем растерялась.

– Теперь ты будешь подчиняться моей воле. Целых три часа. – Канцлер с улыбкой показал на стол: – Продолжим сей прекрасный ужин.

Глава 10

Девушка, не остановившая войну

Йорг Хольдт вернулся на место и скомандовал:

– Ешь.

Стоило Хансену развязать ей руки, Лара схватила ложку и накинулась на еду. Пару минут канцлер наблюдал, как она, чуть не плача, давится кусками, и наконец разрешил:

– Можешь есть не спеша. Только сиди спокойно, не колдуй и убери локти со стола. Придётся обучать тебя этикету…

Напряжение в руках уменьшилось, непреодолимое желание бросать в рот любую еду отступило. Лара едва не выкрикнула «спасибо» – еле сдержалась.

В это время Хансен одного за другим пробудил усыплённых охранников с помощью заклинания. Все ушли, и Лара осталась с канцлером наедине.

– Ненавидишь меня? – спросил сталеглазый.

– У меня были причины вас любить? – ответила она, радуясь, что заклятие хотя бы позволяет ей говорить искренне.

– Благодаря мне ты ешь досыта во время войны – не всем выпадает такое счастье.

– Вы задабриваете меня едой?

– Если тебя растила ведьма, тебе, должно быть, неизвестно, что такое голод.

– Бабушка не очень-то баловала вкусными яствами… – начала было Лара, но канцлер её оборвал:

– Не желаю слушать о твоей бабке. Об этом молчи.

Лара ощутила, как неповоротлив стал её язык, и ужаснулась. С трудом преодолев это неприятное чувство, она спросила:

– Вы теперь всегда будете держать меня в оковах заклятий?

– Нет, не всегда. Это неудобно, поскольку ведьма под заклятием становится гораздо слабее. Если, подчинив твою волю или внушив мысль мне подчиняться, я прикажу тебе околдовать делегатов, ты околдуешь не семерых, как по доброй воле, а троих. Поэтому я и пытаюсь склонить тебя на свою сторону по-хорошему.

– Так… это было «по-хорошему»?! – обомлела Лара.

– Что ты знаешь о войне? – не ответив, спросил сталеглазый.

Она натужно вздохнула, напрягая память.

– В Богемии начались преследования протестантов, и те в ответ выбросили из окна двух католиков. Католики остались живы, уверенные, что их спасли ангелы. Протестанты возражали, что их спасла солома.

– Если кратко, то да. Эта война начиналась как религиозная. Но именно она открыла врата ада, – с внезапной печалью сказал канцлер. – Почему не битвы, а разграбление и насилие над мирными жителями стали главным занятием солдат? Потому что солдатам всё равно, кто перед ними – католик или протестант. Они сражаются на стороне того, кто платит, пусть даже это враг. Наёмники готовы на всё, лишь бы безнаказанно убивать, насиловать и грабить. А когда им не платят жалованья, они бесчинствуют ещё больше. Вот почему смертность среди граждан не меньше, чем среди военных. Ты наверняка заметила, что земли Мекленбурга выжжены почти дотла. Население герцогства сократилось в шесть раз: с трёхсот до пятидесяти тысяч. Ростоку повезло немного больше, он долгое время был гарнизоном Валленштейна[10]. Ты пересекла три княжества и должна была видеть сама: от войны пуще других страдают крестьяне. Это у них забирают людей, еду и скот. Всё, что они могут, – это устраивать восстания. Простых горожан расстреливают за отказ накормить и напоить войска, а чем они будут их кормить? Там, где война, свирепствует голод. – Он указал на Лару пальцем. – Ты можешь ускорить заключение мира.

– Вы рассуждаете о голодных людях, сидя за обильным столом, – напомнила Лара.

– Могу себе позволить, я – власть, – ровным голосом ответил канцлер. – Я должен иметь силы, чтобы мудро управлять страной. А вот как тебе кусок в горло лезет? Хорошо ли?

Потрясённая его наглостью, Лара застыла с ложкой в руке.

– Чем скорее ты согласишься мне служить, тем раньше кончится война. Разве ты не желаешь счастья своему народу?

«Ну вот! Теперь я ещё и в народных бедах виновата…»

– Не я затевала войну, – раздражённо бросила Лара. – Это вы – жадные делегаты – никак не можете договориться о разделе территорий. Не смейте стыдить меня за свои ошибки!

– Ох, если бы я расплачивался только за свои ошибки… – отмахнулся канцлер. – Большинство князей – себялюбцы с путаными намерениями, а их представители – блохи с переменчивым мнением. Целых полгода они потратили на то, чтобы решить, кому где сидеть и кому входить в комнаты первым… Каждый посол норовит соблюсти интересы своей страны и посеять раздор между остальными. И таких послов – сто тридцать пять! Скорейшему завершению конгресса помогло бы прекращение огня, но война, как видишь, идёт. И дипломаты, надеясь получить преимущества во время переговоров, этим пользуются. Представляешь, в каких условиях приходится возвращать так называемый мир? Часть соглашений давно подписана, но многие вопросы ещё не решены. Империя уже потеряла Республику Соединённых провинций[11] и теряет Швейцарию, Западную Померанию[12], несколько епископств и городов, в том числе балтийский порт Висмар. Территория – это прежде всего люди. Чем больше территорий империя оставит за собой, тем больше немцев останутся немцами.

«А вчера ты говорил, что моя служба мало изменит судьбу народа, кукловод проклятый…» – со злостью подумала Лара и сказала:

– Это всё красивые слова, за которыми вы скрываете свои истинные цели. Территория для вас – это не люди, а дополнительный доход. Люди вам не интересны.

– Дура, – с презрением выдохнул канцлер, – ты спасёшь империю…

– Мне плевать на империю! Я хочу спасти лишь себя, сестру и Андреаса!

– Какое невероятное расточительство – иметь такой дар и не использовать его для великого дела! Ты помогла бы своей империи сохранить больше земель…

– Ни черта не желаю делать для своей империи, – сквозь зубы процедила Лара. – Плевать я хотела на вас, курфюрста и императора. От вашей делёжки моя жизнь не изменится. Я простолюдинка и никакими землями не владею. Чего ради мне стараться?

Йорг Хольдт посмотрел на неё чуть более заинтересованно.

– То есть ты хочешь стать землевладелицей?

– Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое!

Сталеглазый медленно покачал головой.

– Наделить такой силой такую пустую особу…

– Я не пустая! – крикнула Лара. – Я помогла бы людям напрямую, но не через вас. От ваших дроблений их доля легче не станет. Одни хозяева просто сменят других!

Внимательный взгляд канцлера остановился на её лице.

– Так я и не спорю.

Лара почувствовала себя обезоруженной.

– Чем больше у человека власти, тем больше ответственности, – продолжил Йорг Хольдт, вставая из-за стола. – Увы, не все правители обладают умом, чтобы это понять. – Он взял кувшин и налил ей кружку пенистого пива. – В том, что война длится тридцать лет, виноват каждый из них. Князья торгуются о землях, населённых людьми, словно речь идёт о товаре. И мне это противно. Я хочу, чтобы это закончилось. Помоги мне, Лара.

Та растерялась. Но к кружке не притронулась.

– Наш курфюрст умён и честен, но излишне прямолинеен, – добавил канцлер, возвращаясь на место. – Иоганн Георг пытается примирить германских католиков и протестантов, не допуская иностранного вмешательства. Он – один из немногих, кто не ищет выгоды в этой войне. И без нас ему не справиться.

– Вы поддерживаете веротерпимость, будучи колдуном? – слегка удивилась Лара.

– Религия важна лишь для народа. Для тех, кто правит миром, это пустой звук. – Канцлер тоже налил себе пива и сделал глоток. – Что скажешь, Лара Франц-Ганцен-Мюллер? Саксония может рассчитывать на твою помощь?

– Я помогу вам, если вы поможете мне спасти Андреаса.

Ответ последовал мгновенно:

– Нет. Он будет тебе только мешать.

– Тогда ваши взывания к моему патриотизму были бесплодны. – Лара с чистой совестью пригубила прославленного ростокского пива.

– Мне казалось, что ты гуманистка, – ледяным тоном проговорил сталеглазый.

– Вы моего гуманизма недостойны.

– Влюблённая идиотка…

– Я не влюблённая! – заспорила та, громко ставя кружку. – Можно мне ещё пива?

– Нет! – Йорг Хольдт нетерпеливо постучал пальцем по столу. – Вставай. Я провожу тебя до комнаты.

– Вы хотели сказать, до тюрьмы? – покорно вставая, уточнила Лара.

Канцлер проводил её до самой постели.

– Ложись.

«Три часа ещё не истекли!» – с ужасом подумала Лара, забираясь на кровать.

– Теперь вы снимете с меня заклятие? – опасливо спросила она.

– Разумеется, – кивнул сталеглазый и вытянул в её сторону руку. – Я наложу на тебя новое.

– Что?!

– Спи, кисонька. Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

Веки Лары немедленно сомкнулись, а голова упала на подушку.

– Ур-рэв-ре-вэй-куц-та-ин! – грубо ворвалось в её сон.

Лара, словно по приказу, открыла глаза. Не успела она прийти в себя, как на неё обрушилось новое заклятие:

– Ши-рва-ци-ас-воль-он-тэ.

«Нет! Нет!!! – мысленно кричало всё её существо, распознав знакомые слоги. – Я больше не хочу!»

– Поднимайся, ослица. И не смей колдовать. – Оказалось, что слова для подчинения воли произнёс Хансен, имевший все основания её ненавидеть.

Лара села на постели. Рядом с беловолосым охранником стояла низенькая, скромно одетая женщина с уставшим лицом. Она смотрела на Лару так отчаянно, что та испугалась.

– Какой у тебя рост?

– Не знаю. – Лара неуверенно сползла с кровати.

– Ой, жердь-то какая… – застонала незнакомка, буквально пригвоздив её к месту. – Я не поспею!

– Поспеешь, – отозвался Хансен. – Его милость не любит, когда одежда наколдована.

«Жердь?! Да ты сама не красавица!» – Лара с обидой уставилась на незваную гостью.

И губы, и глаза, и даже щёки – всё как будто тянулось у женщины книзу, отчего её лицо выглядело исключительно несчастным. Она безнадёжно махнула рукой.

– Пусть разденется.

– Раздевайся, – передал Хансен Ларе, и если слова незнакомой женщины не вызывали у неё ничего, кроме недоумения, то его приказов она ослушаться не могла.

Лара с содроганием вспомнила, как на допросе её раздевал епископ, и принялась расстёгивать камзол. Женщина отвернулась к столику, на котором пестрел ворох тканей, а Хансен развалился в кресле, положив одну ногу на колено.

«За подножку рассчитывается!» – догадалась Лара, и пальцы против её воли перешли к пуговицам штанов.

– Тебе непременно нужно здесь находиться? – спросила она. Слава богу, заклятие не мешало ей разговаривать.

– Непременно, – с вызовом ответил охранник. – Продолжай.

– А вы тут зачем? Извольте уйти! – напустилась на него женщина таким противно-жалобным голосом, что Хансен не вытерпел и подскочил.

Выходя за дверь, он мрачно распорядился:

– Стой смирно, ослица. Делай всё, что попросит швея.

Лара смотрела на женщину с искренней благодарностью.

– Спасибо. Вы будете шить мне платье?

– Ох, если бы у нас было время! – заголосила та. – Уже готовое платье я буду удлинять, и управиться надо до завтра.

– Почему до завтра?

– Потому что утром вы с его милостью уедете.

Никаких подробностей Лара от швеи не добилась. Когда она сняла мужскую одежду, на неё надели вышитую сорочку, две нижних юбки и платье из голубой тафты, что оказалось ей коротковатым.

– Что ж ты длинная такая? – чуть не плакала женщина, стоя на коленях и измеряя расстояние от подола платья до пола. – Это ж мне всю ночь не спать…

Лара не слушала.

«Завтра канцлер повезёт меня в Оснабрюк! – осмысливала она. – Ещё дальше от Крэха и Адской Тьмы…»

– Какое сегодня число?

– Двадцать третье сентября, – вздохнула швея.

– Проклятый ублюдок! – зашипела Лара, ещё больше напугав женщину.

– Ты чего кричишь-то?

– Прошу вас, помогите мне бежать! – взмолилась она. – Я дам вам столько денег, сколько пожелаете… И подол подшивать не придётся!

Женщина, охая, поднялась на ноги и плаксиво сказала:

– Да как я тебе помогу? Я сама немногим лучше пленницы! Как управлюсь с твоим туалетом, мне заплатят да память сотрут…

В комнату ворвался Хансен.

– Закончили? О… – Увидев Лару, он замер на пороге. – А ты, ослица, и впрямь девица. – Бесцветные глаза охранника ощупали её фигуру. – Только что же ты без корсета?

– Корсет не надену! – рявкнула та.

– Без корсета нельзя! – страстно возразил старик, выглядывающий из-за широкой спины Хансена.

«Ты ещё кто такой?» – опешила Лара.

Охранник пропустил вперёд сухопарого старика в камзоле оливкового цвета.

– Это учитель танцев. Он обучит тебя манерам.

– Корсет не столько подчёркивает талию, сколько держит спину, – объяснил учитель, для наглядности показывая на себе.

У Лары голова пошла кругом.

– Манеры… Корсет… Идите вы к чёрту! – закричала она раньше, чем поняла, что кричит. – Я не собираюсь притворяться благородной!

– Заткнись и слушай учителя, истеричка! – ещё громче взревел Хансен.

Лара ощутила, как её язык прилип к нёбу, и, не способная выразить свой гнев иначе, залилась беззвучными слезами.

«Тебя я тоже убью, красноглазый изверг», – пообещала она себе.

– Никто и не примет тебя за благородную! – будто сплёвывая, бросил Хансен. – Но как племянница канцлера ты должна хоть немного уметь вести себя в обществе. – Он обернулся к швее. – Приступай.

Женщина сняла с неё платье и поверх сорочки надела корсет. Шнуровку почти не затягивала, но Лара всё равно почувствовала себя захваченной в капкан странного вида.

На ней остались только сорочка, корсет и нижние юбки – платье унесла швея. Спина теперь была прямой и жёсткой, а себя Лара ощущала негибкой и несвободной, зато с соблазнительно приподнятой грудью. Ощущение усилилось, когда Хансен убирал её волосы в хвост, приговаривая:

– Дура ты. Благодаря господину канцлеру ты станешь придворной дамой. Вообрази, сколько девиц поменялось бы с тобой местами.

«Хочешь, поменяемся?» – мысленно съязвила Лара, не в силах сказать это вслух.

Потом её учили делать реверанс.

– Держи голову, не забывай об осанке! – восклицал старый учитель.

«Забудешь тут…» – думала она, покорно приседая и отводя ногу назад, как муштрованная лошадь.

Во время приседания Лару учили изящно расставлять руки в стороны. А они дрожали. Постепенно на смену подавляемого гнева приходило отупение: она больше ничего не воспринимала и не хотела.

«Это не я. Они превращают меня в куклу. – Лара опустила глаза на своё полуодетое тело. – Уже превратили».

Канцлер, принёсший обед, что-то почувствовал.

– Довольно уроков, ей хватит. – Он посмотрел на Хансена: – Сколько времени осталось до конца заклятия?

– Час.

– Прекрасно.

Сталеглазый отпустил и Хансена, и учителя танцев.

– Слушайся его милость, – уходя, велел охранник Ларе.

Та устремила на канцлера тяжёлый взгляд.

«Не прощу. Изничтожу».

Дверь закрылась. Йорг Хольдт указал на поднос, водружённый на столик.

– Садись в кресло и ешь не спеша.

Лара подчинилась.

– Как-то ты молчалива, – заметил сталеглазый, оставшись стоять. – Ах да, Хансен, верно, приказал тебе помалкивать. Можешь говорить.

Лара со вздохом отвела ложку и, не глядя на канцлера, сказала вполголоса:

– Вы же понимаете, что я вас когда-нибудь уничтожу?

– Когда-нибудь? – В его тоне слышалась улыбка. – Мне нравится, что так или иначе ты видишь свою будущность рядом со мной.

– Я никогда не забуду унижения, которое испытала по вашей милости…

Вдруг канцлер наклонился к столику, накрывая её руку прохладной ладонью.

– Сначала, кисонька, ты остановишь войну.

Лара подняла на него глаза. Тогда он убрал руку и выпрямился.

– Господин канцлер, – обратилась она, хотя язык так и жгло назвать его господином ублюдком. – А какая звериная суть у вас?

Некоторое время стальные глаза изучали её лицо. Пожав плечами, Йорг Хольдт ответил:

– Этого я не знаю.

«Скоро узнаем».

Её день начинался до омерзения однообразно: Хансен говорил два заклинания подряд – для пробуждения и подчинения воли, а она послушно размыкала веки, будто тело ждало лишь его приказа.

«Я вас всех ненавижу» – первая мысль за утро.

– Вставай, ослица, и не смей колдовать.

«Я вас всех уничтожу» – вторая мысль за утро.

Поднимаясь, Лара заметила, что у изножья кровати стоит не только белобрысый охранник и плаксивая швея, но и молодая перепуганная служанка.

– Это… ведьма? – шёпотом спросила та у швеи.

На Ларе была вчерашняя льняная сорочка, которая украшалась серебряной вышивкой. Ни метлы, ни лохмотьев – ещё бы не засомневаться.

– Такая же ведьма, как этот прохиндей – колдун. – Лара кивнула на Хансена, пользуясь тем, что пока способна говорить.

– Молчать! – приказал охранник.

Лара скривилась – теперь у неё отняли и это.

– Стой на месте. Одевайте её.

Если нижние юбки Лара стерпела, то, завидев свёрнутый корсет, от которого так радостно было избавиться вчера вечером, она замычала и замотала головой. Служанка и швея отпрянули от неё, побледнев.

– Чего она мычит? – запричитала женщина.

– Потому что ей не велено разговаривать! – сердито ответил Хансен. – Стой смирно, сука! Прекрати мычать!

Прежде чем он кончил фразу, Лара пусть на секунду, но успела, мыча, выбросить руку в сторону женщин. Служанка с визгами, швея с воплями – обе кинули корсет и побежали из комнаты прочь.

– Она не может колдовать! Вернитесь! – закричал Хансен.

Он выглядел растерянным, будто не знал, догонять ему женщин или одевать Лару самому. Лара уже не мычала. Только голова моталась из стороны в сторону, как маятник.

– Прекрати! Прекрати! – Хансен замахнулся для пощёчины.

Даже принуждённая не шевелиться, Лара вся внутренне сжалась. Занесённая над ней рука замерла. Хансен торопливо шагнул к двери.

– Ты пожалеешь…

«Что теперь будет?» – обожгло её мысленной вспышкой.

Лара не знала, сколько времени она простояла столбом с гулко бьющимся сердцем, пока за дверью не послышался топот и в комнату не влетел раскрасневшийся от гнева канцлер:

– Ты почему такая тварь?!

Ларе хотелось бить его по наглому лицу до кровавых мозолей на руках.

– Ши-рва-ци-ас-воль-он-тэ! Отвечай! – крикнул сталеглазый, и слова из её горла полились водопадом:

– Это я-то тварь?! А кто ты, плешивая мразь? Мало того что ты меня похитил, ты делаешь из меня механическую куклу! Куклу!

Лара уже сама не знала, где её истерика настоящая, а где притворная – настолько она была измучена.

Канцлер со вздохом уточнил:

– Ты не хочешь надевать корсет?

– Да, не хочу! – немного поутихла Лара. – Оставьте мне хотя бы мою одежду!

Йорг Хольдт оглянулся на стоявшего позади Хансена.

– Пусть это треклятое платье едет в багаже. Иди догони служанку, иначе одевать и причёсывать нашу стерву в Вестфалии будешь ты.

Эта угроза привела охранника в такое смятение, что он побежал. Канцлер тем временем поднял с пола одежду Андреаса и бросил Ларе.

– Одевайся.

Лара повернулась к нему спиной и сняла юбки, в мыслях отмечая: «Одно заклятие для подчинения воли можно перекрыть другим? А если бы два колдуна, наложивших заклятие, потребовали противоположных вещей? Надо будет спросить об этом в пути. – Она осеклась. – В пути… Я уже смирилась с тем, что поеду чёрт знает куда и не спасу своих друзей? Как страшно… Плешивый дюйм за дюймом отвоёвывает у меня позиции. Я отстояла свой наряд, но не отстояла свободу».

Когда ей осталось надеть только чулки и ботфорты, Лара обернулась через плечо.

– Мне нужно сесть на кровать.

– Садись, – дозволил канцлер.

Пока Лара подвязывала под коленями чулки и натягивала сапоги, он наблюдал за её действиями с лёгким презрением.

– Они ведь явно тебе велики. Как ты в них не спотыкаешься?

– Чулки не до конца дотягиваю, чтобы заполнить пустоту в носках сапог, – ответила Лара. – Я уже привыкла.

– И эта девица отказалась от прекрасного корсета из китового уса, – проворчал канцлер, направляя руку.

– Вы что делаете? – заволновалась Лара, когда он произнёс заклинание.

Вдруг ботфорты будто ожили и обхватили её ноги, а висевшая раньше одежда прилегла к телу. Лара испытала странную смесь восторга и ужаса.

«Хоть какая-то от тебя польза, плешивый».

– Теперь впору, – равнодушно сказал канцлер. – Поднимись.

Надев на Лару плащ и шляпу, он положил ей на плечи руки.

«Как есть, отец и сын», – подумала бы Лара с усмешкой, если бы внутри себя не умирала от отвращения.

– Я понимаю, что ты устала.

«Неужели?»

– Но если ты поразмыслишь, – мягко добавил сталеглазый, – то поймёшь: в своих страданиях ты виновата сама.

«Вот оно как!»

– Чем примернее ты будешь себя вести, тем меньше заклятий я буду вынужден на тебя накладывать. Поняла?

Лара закивала.

– Умница, – похвалил Йорг Хольдт.

– Если я ещё раз услышу о своём якобы плохом поведении, я вас прикончу.

Канцлер, сдерживаясь, прикрыл глаза.

– Ты невыносима.

– Как и вы.

– Видит чёрт – я не хотел, – вздохнул он, отступая и вытягивая руку. – Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх.

«Боже мой, нет!» – Ничего более внятного ей в голову не приходило.

Лара упала на колени, сдаваясь под натиском боли. Не забытой, не успевшей превратиться в полустёртое воспоминание. Нет, эта боль навсегда останется до безумия яркой и будет сниться ей в пророческих снах. А сейчас она есть, и от неё не скрыться.

«Боль не спрашивает», – осознала Лара вместе с ощущением прохладных рук на своём маленьком дрожащем тельце.

Канцлер повязал ей на шее верёвку, поднял с пола и понёс вниз. Застучали двери, зазвенели отрывистые голоса, зашаркала обувь, в глаза хлынул солнечный свет…

– Ваша милость, первый экипаж готов, – раздалось совсем близко.

– Я сяду во второй. Отъезжайте.

Кнут ударил так оглушительно, будто ударили не лошадей, а её саму.

– Не бойся, кисонька. – На голову легла ненавистная рука.

Даже его запах был ей ненавистен. И звуки вокруг. Особенно звуки…

– Господи, хватит шуметь! – не вытерпела Лара.

– Молчи! – загремело сверху.

Язык к нёбу не прилип. Лара удивилась, но на всякий случай затихла.

– Ваша милость… – виновато пропищала служанка.

– Садись в мою карету, идиотка.

– Это ослица? – выглядывая из экипажа, спросил беловолосый верзила.

– Можно и так сказать.

Канцлер на миг убрал одну руку, чтобы сесть в карету. Запах сентябрьского утра сменился запахом пыльного бархата, которым были обиты сиденья. Сталеглазый посадил Лару на колени, передав Хансену конец длинной верёвки.

– Держи крепко.

Лара огляделась – напротив, кроме Хансена, сидел ещё один охранник. Служанка недоверчиво косилась на неё сбоку.

– Трогай! – приказал канцлер.

За свистом кнута последовало громыхание колёс о мостовую. Лара во все глаза смотрела в окно. Она неуверенно приоткрыла пасть, не смея издать звука. Не смея убедиться.

«Неужели… заклятие подчинения действует только на людей?»

– Сиди спокойно. – Канцлер погладил её по макушке, отчего Лара, брезгливо вжав голову в шею, завела уши назад.

Ощутила верёвку. Прикинула длину. Поймала на себе пристальный взгляд белобрысого мучителя. Канцлер спросил его о багаже, Хансен отвлёкся, и Ларе полегчало.

«Если выпрыгну, повисну на удавке, как висельник, и наверняка погибну раньше, чем меня вытащат, – подумала она, провожая глазами дома. – Прощай, Росток… Прощай, Адская Тьма…»

Мысли о любимой лошади кольнули сердце. Захотелось реветь.

«Кошки не умеют смеяться, зато умеют плакать», – вспомнила она.

Карета миновала кирпичное здание университета. Пронёсся плотный ряд торговых контор. Лара с надеждой подобралась.

«Сейчас проедем кузницу!» – поняла она, и пульс забился так часто, что ей показалось, будто все в карете его слышат.

Лара, не отрываясь, смотрела вперёд.

«Вон деревянная колода у входа! А топор с двумя лезвиями? На месте! – О последствиях она думала всего миг: – Даже если лезвие не перерубит верёвку, я хотя бы попытаюсь!»

Сердце отсчитывало секунды. Воткнутый в колоду боевой топор приближался… Лара боялась пропустить момент. Она ждала его и страшилась. Вот, вот, сейчас!

«Только бы вышло!» – внутренне вскричала Лара и одним рывком прыгнула в окно через топор.

Глава 11

Приём приёмной внучки

Верёвку дёрнули назад уже после того, как она коснулась наточенного лезвия топора – это Лару и спасло. Ещё в полёте Лара услышала победный треск, и натяжение удавки на её шее исчезло.

«Получилось!»

За спиной ревели голоса:

– Стой, тварь!

– Остановись!

Едва приземлившись, Лара помчалась к Новому рынку. Следом волочился обрубок верёвки. Судя по воплям, Хансен и ещё один охранник погнались за Ларой пешком, а остальные поехали в карете.

Несмотря на утренний час, рыночная площадь была наводнена горожанами. Ноги, копыта, колёса… Только успевай уворачиваться! Резкие малоприятные запахи ударяли в нос, крики торговцев и покупателей били по ушам…

Кто-то наступил на верёвку – Лара зашипела от испуга. Снимать ошейник было некогда, и ей пришлось нести конец верёвки в зубах.

– Держите кошку! Пять талеров за кошку!

«Ну конечно! Здесь слишком много народу, чтобы колдовать!»

В тот же миг Лара нырнула под прилавок с заморскими тканями. Какой-то мужчина, откинув красное полотнище, потянул к ней руку с грязными ногтями. Отшатнувшись, Лара проскочила между сапогами торговца. Тот уже нагнулся и схватил её за бока, но она так отчаянно извивалась всем телом, так неистово царапалась и рычала, словно одержимая, что смельчаку не осталось ничего иного, как, ругаясь, бросить её на землю.

Лара ринулась в гущу толпы.

– Держите кошку! – опять взбудоражил людей крик Хансена, почти мгновенно утопая в звоне церковного колокола.

Если раньше колокольный звон раздражал, то теперь он вселял в душу Лары неподдельную благодарность.

Увидев, как от пахучего рыбного ряда отъезжает телега с бочонками, она сообразила, что эта телега наверняка курсирует между площадью и портом, где торговля запрещена, и побежала за ней. Грубыми окриками прокладывая себе дорогу через людской поток, извозчик пока ехал медленно, поэтому Лара успела запрыгнуть в телегу и спрятаться в одном из пустых бочонков.

«Хоть бы они не увидели, как я сюда залезла!» – заклинала она, глядя в синее безоблачное небо над головой.

Не меньше десяти минут Лара сидела в бочонке, готовая обороняться. Лишь когда телега ускорилась и над Ларой пролетел кирпичный свод крепостных ворот, она позволила себе расслабиться – они выехали из города, и канцлер их не остановил!

«Я сбежала! Я смогла!»

Бочонки стукались друг о друга, колёса душераздирающе скрипели, телега подскакивала на ухабах, однако в маленькое кошачье сердце понемногу возвращался покой.

Прежде Лара относилась к рыбе вполне благосклонно. За час езды в рыбной повозке, даже пустой, её мнение переменилось навсегда. Она не понимала, как запах, напоминающий о морской свежести, был в то же время таким гадким и прилипчивым.

Снять удавку Лара не сумела – в бочке было слишком тесно. Она задумалась, в какой момент ей лучше сойти, когда снаружи зашумел прибой.

Телега начала замедляться. Лара встала на задние лапы, чтобы проверить обстановку. Увидев море и причал, она осторожно выскочила. Осторожность была напрасной – выскакивая, Лара перевернула свой бочонок, тот задел остальные… Пока она спрыгивала с телеги, несколько бочонков кинулись её сопровождать, а извозчик орал ей вдогонку проклятие:

– Вот ведь шельма! Чтоб ты издохла!

Лара побежала к берегу. У причала стояло не меньше пятнадцати кораблей.

Мозг пронзила лихорадочная мысль: «Если Крэха здесь нет, я не знаю, что делать! Канцлер уже, верно, догадался, где меня ловить, и нагрянет в любой момент. Придётся искать спасения в рыбацких домишках или на таможне…»

Она неслась по причалу, не обращая внимания на расступавшихся моряков. Огромные буквы разбегались перед глазами. Каждое название Лара читала со страхом и отчаянием.

«Не то, не то…»

Она так привыкла к чужим названиям, что не сразу остановилась, прочитав на левом борту одного из кораблей: «Изольда».

– Нашла! – не сдерживая радости, замурлыкала Лара.

Судно выделялось на фоне соседей не только роскошной обшивкой и более длинными мачтами, но и сосновым запахом. Лара быстро поднялась на корабль по сходням, по которым матросы носили бочки с провизией. Стараясь не попадаться им ни на глаза, ни под ноги, она достигла кормы.

Прячась за штурвалом от очередного матроса, Лара услышала, как он воскликнул:

– Доброе утро, капитан!

– Утро в самом деле доброе, – весело ответил знакомый голос.

Лара вылезла из своего укрытия. По палубе вышагивал видный безусый брюнет лет двадцати семи в бледно-жёлтом камзоле с тростью в руке. Белизну его кружевного воротника оспаривала белоснежная шляпа со страусовыми перьями, под которой блестели карие глаза. Блестели страстностью и жаждой жизни.

«Теперь понятно, почему бабушка влюбилась», – отметила про себя Лара и позвала:

– Крэ-эх!

Плечи молодого капитана дрогнули, как от удара плетью. Он обвёл глазами палубу, и взгляд упал на белую кошку, чьё мяуканье потревожило его утреннюю прогулку.

– Крэх, это я! – завопила Лара.

– Ты! – нервно вскричал молодой человек. – Только тебя недоставало, разрази меня гром… Ты откуда взялась? Как ты меня отыскала?!

– Капитан, – озабоченно вмешался проходивший мимо матрос, – вы беседуете с кошкой.

Тот замотал головой, отчего перья на шляпе пришли в беспорядок, и выбросил руку вперёд:

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-ях!

Боль почти не опалила. Радость от обретения тела и от встречи с бывшим старым другом затмевала все неизбежные страдания. Но чем слабее делалась боль из-за превращения в человека, тем меньше оставалось воздуха…

Лара вцепилась в верёвку, что пережимала ей шею, и, задыхаясь, открыла рот. Чьи-то пальцы забегали по её затылку, удавка спала, и Лара жадно вдохнула.

– Крэх! – уже человеческим голосом прохрипела она.

Помолодевший Крэх вышел из-за её спины с верёвкой в руке.

– Кто надел на тебя поводок? Неужто Андреас?

– Канцлер!

– Кто? – Карие глаза округлились, став ещё больше.

– Плешивый канцлер, который доказал мою вину. Он тоже колдун!

– Что?!

– Я всё расскажу, но потом. Боже… – выдохнула Лара, заткнув за пояс едва не убившую её верёвку, и рассмеялась от счастья. – Как я рада тебя видеть, Крэх! Наконец-то я тебя нашла!

– За каким же чёртом ты меня искала? – погрустнел тот.

Она стиснула его руку в ладонях.

– Помоги мне спасти Андреаса! До прихода Библиотекаря осталось всего девять дней!

Бывший ворон выдернул пальцы из её рук и шагнул назад.

– Почему я должен тебе помогать?

Лара на мгновение опешила, не понимая, почему он стал таким неотзывчивым.

– Но… это ведь случилось по твоей вине. Если бы ты не украл книгу, Андреас бы смог использовать немое заклинание, и его бы вряд ли похитил Филипп…

– Граф фон Айхельштарк похитил Андреаса?! – поразился Крэх.

– Даже ты запомнил его титул…

– Для чего? Зачем графу наш Андреас?

– Он приходил в мою темницу перед тем, как Андреас меня освободил. Хотел узнать, как вызвать Библиотекаря, чтобы стать колдуном. Пытался меня душить… – Лара положила руку на горло и с ужасом нащупала след от удавки. – Пришлось сказать, что Библиотекарь скоро сам навестит Андреаса. Когда мы сбежали, Филипп поехал за нами и напал прямо в дрезденской гостинице…

– И всё-таки – как ты меня отыскала? – оборвал Крэх.

– Это слишком долгий, трудный и праздный разговор, который мы отложим на потом, – настаивала Лара.

– А ты сумей сократить! По правде говоря, это единственное, что меня беспокоит.

Она недовольно скривила губы и задумалась.

– Адская Тьма узнала лошадь, которую ты украл у Андреаса…

Бывший ворон вздёрнул брови.

– Но в итоге я нашла тебя по названию судна.

На гладком лице Крэха отразилась не то досада, не то сожаление.

– Если бы я знал, что ты меня искала, я бы никогда не назвал свой корабль «Изольда», – сказал он почему-то с укором.

– Ты ещё можешь его переименовать, – пожала плечами Лара. – Прошу тебя, Крэх, поедем в Росток. Мне надо забрать из таверны Адскую Тьму!

Тот нетерпеливо перекинул трость с позолоченным набалдашником из одной руки в другую.

– А как ты догадалась приехать в Мекленбург?

– Во-первых, ты говорил про герцогство на суде. А во-вторых… мне приснился сон.

Крэх посмотрел на неё с новой опаской.

– Пойдём в каюту. – Он взял Лару за руку и увлёк за собой.

– У тебя очень красивый корабль, – сказала она, оглядываясь по сторонам.

– Это голландский флейт.

– Он ведь прежде назывался «Бесстрашный»? Во сколько мешков золы он тебе обошёлся?

Смятенный взгляд, который бросил на неё Крэх, вызвал у Лары странное чувство – будто он еле сдерживался, чтобы не швырнуть её за борт.

«Да нет, ерунда», – мысленно решила она.

Два матроса, которые шли им навстречу, тащили пустую сеть.

– Доброе утро, капитан!

– Уже недоброе, – печально ответил тот.

– Я думала, ты мечтал стать пиратом, – зашептала Лара. – Так удивилась, когда таможенник сказал, что у тебя рыболовное судно.

– Рыболовное? Да… Я иногда разрешаю матросам порыбачить.

– А они знают, что ты колдун?

– Конечно.

– И какими заклятиями ты заставляешь их молчать как могила?

– Никакими! – оживился Крэх. – Я просто им щедро плачу. В основном, я набрал команду из бывших матросов с военных кораблей. Хотя, возможно, кто-то из них занимался пиратством.

– Ты нанял пиратов? – похолодела Лара, взглянув на команду «Изольды» другими глазами.

– Не все пираты начинают свой путь с разбоя. Иные тратят годы на службу отечеству.

Крэх привёл Лару в залитую солнцем каюту. По её стенам были развешаны карты. Массивный дубовый стол украшал глобус на деревянной подставке. В углу темнел секретер с откидной крышкой для письма.

«За сколько же дней он добрался до Ростока, если успел так разительно изменить свою жизнь?» – задумалась Лара.

Крэх нервозно отбросил в кресло трость и сложил руки на груди.

– То, каким образом ты меня нашла, сейчас не дело первой важности.

– Согласна, – кивнула Лара.

– Гораздо важнее – что тебе от меня надо?

Она уставилась на рубиновый перстень на его мизинце и с пугающей ясностью осознала то, что не хотела замечать: почти ничего в этом франте и судовладельце не напоминало ей прежнего Крэха Мецгера. Крэха больше нет. Вместе с молодостью и благополучием появилось что-то непривычное. Или это было в старом хитреце всегда?

«Он больше не пытается хитрить. Ему нет нужды», – подумала Лара, а вслух произнесла:

– Филипп пообещал дождаться Библиотекаря, а после сдать Андреаса епископу как колдуна.

– Я спросил не о том.

– Ты не расслышал? Андреаса казнят!

– При чём здесь я?

– Это и твоя вина! – возмутилась Лара.

– Ты приехала мне мстить?

Его логика была настолько непереносимой, что хотелось кричать.

– Я приехала просить о помощи! У меня нет времени на месть!

– Книгу не верну! – тоже криком отозвался Крэх.

– Я уже поняла! Господи, да мне и в голову не приходило лишать тебя магии… – Лара, уставшая от споров за эти три дня, перевела дух. – Тебе всего-то нужно вернуться со мной в Кемниц. Тогда книга окажется в одной местности с Андреасом и вновь позволит ему колдовать.

– Я не могу тратить на это время, – отрезал Крэх, став таким похожим на канцлера, что Лара содрогнулась.

Она вспомнила методы сталеглазого и вздохнула.

«Не хочешь по-хорошему, будет как обычно».

– Ну да, у тебя ведь тоже осталось всего девять дней, – процедила Лара, поправляя шляпу.

– Мне есть что предложить Библиотекарю, чтобы он назначил меня новым владельцем книги, – уверенно сказал Крэх.

– Но это книга Андреаса.

– Андреас всё равно не собирался быть колдуном.

– А если собирался? – солгала Лара.

Крэх с сомнением прищурился.

– Нет. Он хотел попользоваться книгой, отказаться от неё и жениться.

– На ком? – невольно вырвалось у Лары.

Бывший ворон с насмешкой развёл руками.

– Кто его знает.

– Что, если за время плена Андреас передумал отказываться от книги? – не отступала Лара. – Если я не помогу ему спастись до прихода Библиотекаря, это будет единственной возможностью избежать виселицы. Я не хочу, чтобы Андреас продавал свою душу, но не удивлюсь, если он склонится к такому решению…

Крэх задумчиво опустил глаза, и она добавила:

– Когда Андреас примет предложение Библиотекаря и обвинит тебя в воровстве, рогатый не только отберёт у тебя книгу, но и накажет.

Тот вскинул на неё пытливый взгляд.

– Лара, ты мне угрожаешь?

С момента их встречи он впервые назвал её по имени.

«Угу, теперь в твоих глазах я снова человек, а не докучливая неприятность».

– Я? Нет, – с жаром возразила Лара. – Но если ты мне поможешь, я попрошу Андреаса заступиться за тебя перед Библиотекарем, чтобы ты остался колдуном.

Крэх торопливо расцепил руки и опёрся ими о стол, будто ему требовалось за что-то держаться.

– Сам я на рожон не полезу, мне хватило одного суда…

– И не лезь! Нам просто нужно, чтобы книга находилась в Кемнице…

– Кроме того, – перебил бывший ворон, – Андреас должен сказать Библиотекарю, что он сам отдал мне книгу. Да, господин может прочесть по глазам, что это обман, но попытаться стоит.

– Я передам!

– Хорошо. Поедем в Кемниц.

– Спасибо! – В порыве благодарности Лара повисла у Крэха на шее.

Внезапно отворилась дверь.

Обернувшись, Лара увидела молодую женщину в красном платье с пышными рукавами и открытыми плечами. Тёмные завитые волосы были собраны в высокую причёску, на которой два карминных бантика из атласа выглядели, как присевшие бабочки. На скуластом лице сверкали оленьи глаза орехового цвета. И сверкали они крайне воинственно.

– Это что за девица? – тоном, сулящим скандал, спросила женщина, безошибочно угадав её пол.

Лара с досадой вспомнила о своей безусости. Незнакомку не обмануло даже её мужское платье.

Крэх тем временем отпрянул от Лары подальше.

– Дорогая, ты не поверишь. Это моя… внучка. Приёмная. Честное слово!

– Ты, что ли, выпил? – поморщилась «дорогая».

– Клянусь! Помнишь, я тебе рассказывал, как был женат на ведьме?

– К сожалению, помню, – драматично ответила та.

– Это её внучка Лара. Лара, познакомься, это Вилда.

– Доброе утро, – слегка поклонилась Лара, с любопытством оглядывая молодую женщину.

«И когда только Крэх успел завести любовницу?» – удивилась она.

Вилда больше походила на итальянку, чем на немку, причём не столько наружностью, сколько темпераментом. Хотя Лара никогда не общалась с итальянцами, по книгам она представляла их именно такими.

– Как она сюда попала? – указывая на Лару, воскликнула женщина. – И почему на ней мужской наряд?

– Дорогая, я всё объясню. – Крэх приблизился к Вилде, чтобы взять её руки в свои и прижать к губам. – Но немного позже. Это слишком скучная история, не достойная того, чтобы отнимать твоё время…

– Нет уж, отними!

Лара вдруг вспомнила о своих обретённых способностях и, дабы их незаметно проверить, вытянула руку в сторону Крэха, пока он и Вилда были заняты друг другом. Крэх, словно чувствуя её намерения, резко обернулся.

– Ты можешь колдовать?!

Лара неловко убрала руку за спину.

– Нет.

– Насколько я помню, ты отказалась касаться книги, когда Андреас предлагал разделить с ним колдовскую силу!

– Ты подслушивал? – ахнула Лара.

– Конечно, – кивнул Крэх.

– Что ещё ты слышал?

– Как ты окрестила меня старым предателем и обманщиком.

– И что из этого неправда?

– Дорогой, ты кого сюда привёл?! – негодовала Вилда.

– Я её не приводил, она сама пришла.

– А надо ей что?

– У меня любовника украли! – рассердилась Лара. – Бывшего! И повинен в этом он. – Она ткнула пальцем в Крэха.

Вилда пришла в ещё большее недоумение:

– Ты, что ли, нового себе найти не могла?

– Нет, не могла!

– А ты точно женского полу?

– Показать? – Лара запальчиво расстегнула верхнюю пуговицу камзола.

– Только попробуй! – посуровела Вилда.

– Не волнуйтесь, Крэх давно всё видел, мы же вместе жили…

– Потаскуха!

Возмущение Лары было так сильно, что на «вы» она к Вилде больше не обращалась:

– По себе судишь? Это ты себе можешь не только нового любовника завести, но ещё и обновлённого.

– Ах ты…

– Довольно о любовниках! – Крэх взметнул рукой, обрывая их жаркий диалог, и, мрачно поглядел на Лару: – Ты способна колдовать или нет?

Она поджала губы.

– Сказать по правде, я не знаю… Варнемюнде и Росток считаются одной местностью?

Крэх шумно выдохнул, прежде чем ответить:

– До того, как город выкупил посёлок, они наверняка считались разными местностями, но теперь это единая территория, как Кемниц и Цайзихвальд.

– В общем, если канцлер и его книга ещё в Ростоке, то я могу колдовать, – созналась Лара. – А если нет…

– Проклятый Йорг Хольдт! – застонал Крэх. – Стой здесь, я позову матроса. Посмеешь меня превратить – и помощи не жди, поняла?

– О, я бы не стала тебя превращать! Канцлер научил меня новому заклинанию – как усыплять живое существо на сутки, – похвасталась Лара и поспешила уверить: – Это не больно.

Во взоре, что устремил на неё Крэх, боролись ужас и сомнение.

– Карабин, ты как чёртов карабин… – Он повернулся к Вилде. – Дорогая, присмотри за ней!

– Как, интересно, я должна за ней присматривать? – визгливо уточнила та. – Она же ведьма?

– Я не… – начала Лара.

– Отчасти! – бросил Крэх, выходя за дверь.

Вилда с угрожающей размеренностью двинулась к Ларе.

– А теперь говори начистоту, девка. Что ты за птица?

– Я не птица, я кошка, – поправила Лара.

– Что?!

– Моя звериная суть – кошка. А птица у нас Крэх. То есть ворон.

– Что за вздор ты несёшь?!

Лара не знала, как ответить, и ответила вопросом:

– Ты лучше расскажи, как не побоялась стать любовницей колдуна?

Вилда, поражённая её дерзостью, открыла рот, но в тот миг открылась и дверь – бывший ворон привёл в каюту матроса, паренька не старше шестнадцати лет.

«Крэх становится похож на сталеглазого, – подумалось Ларе. – Только люди, что служат канцлеру, посвящены в чёрную магию, а эти пошли в услужение за хорошую плату».

– Лара, надеюсь, ты знаешь обратное заклинание для пробуждения? – выразительно спросил Крэх.

– Разумеется, нет. Такому канцлер меня не учил.

Крэх прикрыл глаза ладонью, как когда-то – крылом.

– Капитан?.. – промямлил юноша.

– Не стоит беспокоиться, я тебя расколдую. Вот только придётся за книгой идти.

– Это не больно, – на всякий случай пообещала Лара.

Юный матрос сделался ещё бледнее.

– Проверяй, – холодно разрешил Крэх, отойдя в сторону.

Лара вытянула руку, сосредоточившись на матросе.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

Матрос не пал.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – усерднее повторила она. – Что за чёрт? Не получается!

– Слава тебе, Господи… – прошелестел в углу тихий вздох.

Лара посмотрела на Крэха с осуждением.

– Во-первых, тебе ли говорить о Господе? А во-вторых, чему ты радуешься? Я же теперь беззащитна!

– Тому и радуюсь.

Матроса попросили выйти – тот не медлил.

– Значит, плешивый уже увёз книгу за пределы города, – вслух размышляла Лара. – Вероятно, он видел, как я поднималась на корабль, и догадался, что ты меня расколдуешь.

– На свою беду, – буркнул Крэх.

– Почему на беду?

– Выйди-ка прогуляйся. Мне нужно объясниться с Вилдой и отдать команде распоряжения.

Лара со вздохом последовала за юношей. Удаляясь, она услышала сдавленные пререкания Крэха и его подруги:

– Дорогая…

– Я всё же требую ответа – ведьма эта девка или нет?

Закрывая дверь, Лара задержалась на пороге и сказала:

– Ведьма. И такая, что лучше вам со мной не ссориться!

Лара вышла на палубу и облокотилась о фальшборт. Ни расслабиться, ни подышать морским воздухом ей не дали. Отовсюду на неё с подозрением косились матросы. Некоторые перешёптывались и даже посмеивались. Брошенные в ответ ледяные взгляды заметно остужали их пыл, но ненадолго.

«Ещё б им на меня не коситься… Не то парень, не то девка. Не то ведьма, не то оборотень», – ворчливо подумала Лара и снова поймала себя на мысли, что ей грустно.

Она радовалась, что сбежала от плешивого и Крэх всё-таки согласился ей помочь, но радость эта была какой-то… серенькой. С горьким привкусом обманутых надежд.

Когда переглядываться с матросами надоело, Лара решила посмотреть трюм.

Сняв висевший у входа фонарь, она открыла дверь и спустилась по лестнице. В полутьме виднелись бочки с водой и провизией. Лара зажала нос: если на палубе запах дёгтя ощущался несильно, то в трюме едва не сбивал с ног, приобретая новые оттенки.

Вдруг из глубины помещения полился нестройный хор тоненьких голосов:

– Спасите! Господин, спасите нас!

Фонарь качнулся в дрогнувшей руке. Лара подняла его повыше – вдоль стены стояли клетки высотой ей по пояс. Почти во всех сидели существа.

«Дети?! – ужаснулась она. – Крэх, как и бабушка, похищает детей?»

От страшного предчувствия заколотилось сердце. Лара подошла ближе. От клеток исходил тяжёлый запах пота, что и делал воздух в трюме таким спёртым. Среди пленников всплеснулся шорох, и она замерла. Фонарь высветил бородатые лица маленьких человечков.

«Это… эльфы?!»

Глава 12

Охота на охотников

Проведя фонарём над скученными клетками, Лара поняла, что узников не меньше шестидесяти. Некоторые из них были без камзола и даже без рубашки.

– Бог мой… – Вот и всё, что она могла сказать.

Хватаясь за её внимание, как нищие – за подачку, эльфы прижались к прутьям и подняли такой гвалт, что те задребезжали:

– Сжальтесь над нами, выпустите! Нас заточил злой колдун!

– Крэх, что ли? – растерялась Лара.

– Милая девушка, у меня есть карта! – захрипел человечек в кожаном колете на голое тело. – Я знаю остров, где лежат несметные сокровища! Христом Богом прошу, помогите!

«И эти догадались, что я девушка! Не маскировка, а разочарование одно», – расстроилась Лара, направляя на невольника фонарь.

Вдруг человечек принялся расстёгивать штаны.

– Карта, девушка! Глядите!

И Лара глядела – не в силах отвести глаз от серо-синих линий, начертанных поверх загорелой кожи. Карта с указанием сторон света начиналась над пупком и заканчивалась… в недрах штанов.

– Север вижу. А юг?

Пленник посмотрел на неё, многозначительно подняв бровь.

– А юг я вам, девушка, покажу, когда вы меня освободите.

– Невероятно! – Лара с интересом наклонилась к клетке. – Это какие-то особые чернила? И они совсем не размазываются? Дайте потрогать!

Человечек шарахнулся от её жадно протянутой руки и мигом застегнулся.

– Нет уж, девушка, сперва откройте!

– Но я не знаю, где ключ…

– Лара, что ты делаешь?

– Ой! – Та вздрогнула и обернулась.

Крэх, стоявший за её спиной, с недоверием щурил глаза. Лара ткнула пальцем в сторону человечка.

– У него в штанах карта! И она не бумажная…

– Что, и тебе показали? – вздохнул бывший ворон.

– Кстати, кто это? Эльфы?!

– Какие эльфы? Это пираты, просто уменьшенные. В книге есть заклинания для увеличения и уменьшения размера, помнишь?

– Так это для предметов! – обомлела Лара.

– Не только. На самом деле, «Изольда» не рыболовное судно, а охотничье, – признался Крэх. – Я охочусь на морских разбойников.

– Зачем?!

– Готовлюсь к жертвоприношению. Когда явится Библиотекарь, я сделаю ему выгодное предложение: буду приносить ему жертву хоть каждый месяц, лишь бы оставаться колдуном.

Лара пробежала глазами по серым лицам невольников.

– Эй, вы! – заорал пират в колете. – У меня есть карта клада!

– На что мне твой клад? – равнодушно отмахнулся Крэх. – Я столько монет могу наколдовать, сколько тебе вовек не счесть.

– Помогите нам, девушка! – заголосили пленённые пираты. – Раздобудьте ключ, в долгу мы не останемся!

– Ну и вонь… – Крэх прижал к носу кружевной платок и взял Лару за руку. – Пойдём на воздух. Скоро кок подаст завтрак.

Когда они поднялись на палубу, Лара увидела у него за поясом пистолет и наконец нашла для своих мыслей подходящие слова:

– Крэх, ты страшный человек.

– Страшным человеком была твоя бабка, а я всего-навсего вершу справедливость, – не замедляя шага, ответил тот.

– Ещё скажи, что ты подался в колдуны ради того, чтобы карать преступников.

Крэх подошёл к пожилому матросу.

– Снимаемся через час.

– Есть, капитан.

– Куда снимаемся? – Лара погналась за Крэхом, придерживая шляпу. – Нам надо в Росток за Адской Тьмой, а потом – в Кемниц!

– Ежели мне предстоит оставить свой корабль, то напоследок я схожу на охоту.

– Но мы теряем время!

– Чтобы приносить Библиотекарю жертвы, мне надо собрать как можно больше разных мерзавцев.

– Тогда начни с себя.

Крэх резко остановился и повернулся к Ларе, блестя глазами.

– Только не напоминай мне про гуманность! Эти ублюдки знали, на что шли, когда ступали на скользкую дорожку разбоя. Однажды они бы всё равно поплатились за свои преступления – либо на галерах, либо в клетке злого колдуна.

– Это ты-то злой колдун? – фыркнула Лара, ощутив презрение.

– А разве добрый?

– По-моему, ты им завидуешь. Они жили на воле, грабили суда, любили женщин…

Крэх нарочито закатил глаза.

– С чего бы мне завидовать пиратам? Я могу делать то же самое и даже больше.

– Они всегда были свободны, а ты получил свободу лишь две недели назад и теперь из мести запираешь в клетки других.

– Вот именно, Лара, я провёл в неволе сорок лет! Так что не мешай мне наслаждаться жизнью. Кто знает, сколько её осталось. – Крэх поднял глаза к горизонту. – Книга продлевает годы только владельцу, поэтому я и стремлюсь запастись жертвами в угоду Библиотекарю.

Лара вспомнила количество узников.

– Сколько же лет ты хочешь прожить?

– Любой возраст прекрасен, пока ты жив.

– Угу, – пробурчала она, – особенно когда ты выглядишь на двадцать семь…

Небольшой столик для Крэха, Вилды и Лары накрыли прямо на палубе.

Лара ела солонину, наблюдая, как ветер перекатывает волны. Бесконечная шумящая вода даже с причала внушала трепет, каково же было выйти в открытое море?

– Как долго займёт твой поход? – обратилась Лара к «приёмному дедушке».

– К вечеру воротимся, – успокоил тот. – Если поедем в Кемниц, нам так или иначе лучше дождаться темноты.

– Почему?

– Дабы не привлекать внимания. Путь, который требует недели, мы осилим за ночь.

– С помощью магии? – оживилась Лара.

– Увидишь.

– Она что, пойдёт с нами на дело? – смерив Лару неодобрительным взглядом, спросила Вилда.

– Пойду, – процедила та, хотя вопрос был задан не ей.

– А пиратов не боишься? Мало ли что? – потешался Крэх. – Вдруг что-то не задастся?

– Я, конечно, пиратов боюсь. Но того, что ты сбежишь, я боюсь ещё больше.

Его губы тронула тень самодовольной улыбки.

– Послушай, зачем канцлер дал тебе коснуться книги? – Крэх подлил себе вина. – Он намеревался сделать тебя своей ученицей?

Лара отрицательно замычала.

– Служебной ведьмой, – проглотив кусок, ответила она. – Плешивый хотел взять меня с собой в Оснабрюк, чтобы я околдовала иностранных послов в интересах империи. Сказал, что я самая могущественная ведьма, какую он сумел найти.

Крэх и Вилда обменялись долгими взглядами. Колдун прочистил горло и уточнил:

– Значит, стоит книге канцлера оказаться в одной местности с тобой…

– Как я стану самой опасной девицей в округе, – с усмешкой закончила Лара.

– И насколько же ты сильна? – передразнила женщина.

– В семь раз сильнее твоего любовника.

Оленьи глаза Вилды вытаращились на Крэха.

– А если она коснётся твоей книги?

– Случится то же самое, – зашептал тот, погладив любовницу по руке. – Но я ей не позволю, не волнуйся.

Когда Крэх нежно поцеловал руку Вилды, Лару пронзила внезапная зависть.

«Одна я никому не нужна, и никто не заботится обо мне просто так…»

– Раз уж я без колдовской силы, мне надо как-то защищаться, – грустно вымолвила она, подпирая щёку. – Кнут я потеряла во время похищения, а нож могут выбить из рук. Так что научи меня стрелять.

– У тебя нет ножа? – удивился Крэх. – Как же ты умудрилась проделать такой путь и остаться живой?

– У меня был коньяк.

– Ты всю дорогу пила?

Лара покачала головой.

– Делилась.

Она рассказала о том, как встретила на дороге разбойников. И, не получив особого сочувствия, загрустила ещё больше.

«Нельзя быть сильной, никого не раздражая, – сказала себе Лара. – Сила страшит, привыкай».

Крэх сделал своему помощнику знак, и тот объявил:

– Якоря и цепи к отдаче! Отдать швартовы, развязать ванты[13]! Отчаливаем!

Пока одни матросы разбирали снасти, другие уносили стол и стулья. Крэх предложил Ларе спуститься в кубрик[14], она отказалась.

– Я хочу посмотреть, как мы будем отходить от причала.

– Ну смотри, коли хочешь.

Судно заворочалось, как разбуженное морское чудовище, и Лара обеими руками схватилась за фальшборт. Когда берег начал удаляться, а крики чаек – утихать, она запаниковала. Но старалась ничем себя не выдавать – недалеко стояли Крэх и Вилда.

«Что, если мы не вернёмся? Что, если Крэх затеял это путешествие с целью утопить меня, где поглубже? А если мы пойдём ко дну?! Зачем я только согласилась? Господи, страшно-то как…»

Оказалось, что самое страшное ждало её впереди.

Едва земля исчезла с горизонта, матрос поднял флаг с гербом Ростока – золотой грифон на синем поле, под которым виднелись белая и красная полосы. Затем Крэх произнёс над штурвалом заклинание, и корабль помчался с утроенной скоростью.

«Надо было остаться на суше, – дрожа всем телом, подумала Лара. – Нет, тогда бы я совсем извелась…»

Её затошнило. Ларе хотелось прижаться к мачте, чтобы почувствовать опору, но организм требовал свеситься за борт и извергнуть из себя всё лишнее.

Шатаясь и хватаясь за ванты, Лара добралась до трюма, чтобы отсидеться там. Эта идея ей разонравилась, стоило спуститься на пару ступенек: от трюмной вони мутило ещё сильнее, на палубе хотя бы задувал свежий ветер. Такой свежий, что Лара не сомневалась – на берег вернётся простуженной.

«Если, конечно, вернусь».

Ноги больше не держали. Она снова доверила морской пучине всю себя. Завтрак кончился, настало время вчерашнего ужина…

В перерыве между приступами рвоты Лара на четвереньках подползла к Крэху, который хладнокровно любовался морем вместе с Вилдой.

– Крэх, я кое-что вспомнила…

– Быть не может, она что-то вспомнила.

Оставляя его издёвку без внимания, Лара продолжила:

– Ты говорил, что у тебя морская болезнь… На суде ты сказал, что именно поэтому не мог стать моряком.

– И что?

– Я такая же, как ты, Крэх…

– Тоже мечтала стать моряком?

Лара в нетерпении замотала головой, как норовистый телёнок.

– Почему меня тошнит, а тебя – нет? Признавайся, что ты сделал, хитрый ворон?

Крэх переглянулся с любовницей и вздохнул.

– В книге и правда есть заклинание от тошноты, чтобы ведьма или колдун могли облегчать состояние беременных женщин…

– Годится! – ликующим тоном прохрипела Лара.

– Но поскольку самого себя заколдовать невозможно, я прибегнул к особому зелью…

– Крэх, я сейчас умру!

– Тебе не интересен его состав? – глумился тот.

– Ничуть! Наложи на меня заклятие! – потребовала Лара. – И пожалуйста, немедленно!

– Заклятие от болтовни?

– От тошноты!

– Только если ты перестанешь болтать.

– Хорошо! – взвыла Лара.

Ни хихиканье Вилды, ни унизительный гогот матросов – ничто уже не могло ухудшить её положение. Лишь когда Крэх прочёл над ней заклинание, Лара вновь почувствовала себя человеком, имеющим власть над собственным телом. Она поднялась на ноги и всех, кто был свидетелем её позора, обвела угрожающим взглядом.

– Почему ты не сделал этого раньше? – сквозь зубы прошипела Лара.

– Мы хотели посмотреть, как долго ты продержишься, – ухмыльнулась Вилда, кутаясь в шаль.

– Не слушай её, – невинно улыбнулся Крэх, протягивая Ларе фляжку с водой. – Я попросту забыл тебя заколдовать.

Она отпила и вернула фляжку.

– Чем чаще ты будешь проявлять бездушие, тем больше я расскажу Андреасу.

– А я расскажу Андреасу, как ты щупала пирата со спущенными штанами.

– Так ведь не дотянулась же! – возмутилась Лара.

– И это расскажу.

Она скрестила руки на груди, поражаясь тому, что крепко стоит на ногах.

– Когда мы вернёмся в Росток?

– Когда захватим хотя бы один корабль, – отозвался Крэх.

– Хотя бы один?!

– Их бывало и два. – Он приставил к глазу подзорную трубу. – Вообрази, что это морская прогулка. Ещё немного, и мы доберёмся до Дании. Когда ещё ты повидаешь Данию?

Ларе понадобилась вся выдержка, чтобы не отнять у него подзорную трубу и не стукнуть по голове.

– Пойду сниму заклятие ускорения, – обыденным тоном сказал Крэх, оставляя её с Вилдой.

«Это что же выходит? – осенило Лару. – Моё унижение было напрасным?!»

Стиснув кулаки, она отошла к другому борту. Безбрежное море больше не пугало, но и не успокаивало.

Час спустя раздался крик матроса сверху:

– Бригантина по левому борту!

Лара оглянулась – им навстречу резво шло двухмачтовое судно.

– А вот и дичь, – удовлетворённо заметил Крэх, отводя подзорную трубу.

Над бригантиной реял чёрный флаг, на нём по мере приближения выделялся белый череп.

Крэх приказал убрать паруса, чтобы замедлить ход, и возбуждённо двинулся к штурвальному. Лара бросилась ему наперерез.

– А они не удивятся тому, что наш корабль не пытается удрать?

Бывший ворон оскорблённо выдохнул.

– Флейт не удирает, он гордо несётся вперёд! Его мореходным качествам позавидует любая бригантина, но у них двадцать пушек, а у нас ни одной. – Он показал на флаг. – Мы притворяемся торговым судном Ганзейского союза[15]. Пусть думают, что мы сдаёмся и готовы откупиться.

– И что ты будешь делать? Брать их на абордаж?

– Ничего не буду делать, только выжидать. Они на нас сами нападут.

Лара с трудом подавила нервную дрожь. Чтобы не просить у Крэха подзорную трубу, она подошла к носу корабля.

Пиратская бригантина становилась всё больше.

Умом Лара понимала, что бояться ей нечего. Но страх возникал, даже когда бабушка защищала её заклятием от людей со злыми намерениями. В голове мелькнула мысль: «Я боюсь не только за себя. Мне страшно, что я снова увижу чужую боль и ничего не смогу поделать».

Это осознание придало ей сил, очертив одно желание – не позволить пиратам ступить на борт «Изольды».

Лара обернулась. Матросы заранее принесли из трюма восемь пустых клеток. Из каюты вернулась томная Вилда. Со словами «вот они, голубчики» Крэх передал любовнице подзорную трубу. Вокруг них собрались десять человек команды – то ли чтобы подстраховать своего капитана, то ли чтобы насладиться зрелищем.

Корабль пиратов приближался. Лара уже видела их пестроцветные одежды, их самоуверенные лица и заготовленные сабли, шпаги и пистолеты. Она вспомнила матросов, с которыми играла в карты, и её сердце мёртвой хваткой сжала совесть.

Не совсем понимая, что делает, Лара робко замахала на прибывающих рукой:

– Уходите! Спасайтесь!

Пираты изрядно удивились, но наступать не перестали.

«Может, думают, что я их деморализую?»

Её голос окреп, и Лара замахала сильнее:

– Спасайтесь! Бегите! Это ловушка!

Ощутив на себе неподъёмную тяжесть обращённых к ней взглядов, она повернула голову. Команда смотрела на Лару с изумлением, Вилда – злобно, а Крэх – не злобно и не изумлённо, скорее… с грустным недовольством человека, худшие ожидания которого таки сбылись. Он поморщился и завопил:

– Пошла вон отсюда, гуманистка чёртова!

Преодолев расстояние между ними в три размашистых шага, Крэх вынудил Лару отпрянуть.

– В трюм! – Он показал направление пальцем.

– Но… там воняет.

– Ещё слово – и я сниму с тебя заклятие от тошноты!

– Пожалуй, я сделала всё, что могла, – рассудила Лара и поплелась в трюм.

Грохот выстрела заставил вздрогнуть.

Лара бухнулась на колени, обмирая от ужаса. Стрелял молодцеватый парень с головой, обвязанной косынкой, – он стоял на фальшборте пиратского судна и держался за ванты. Не внявшие её уговорам пираты с криками прошли вдоль их левого борта и побросали крюки, чтобы за него зацепиться.

Команда вместе с Вилдой отхлынула к мачте. Прибывших гостей встречал только Крэх. Одни перепрыгивали на корабль, повиснув на канатах, другие перекидывали мостки.

– Ши-рва-ци-ас-ту-цу-пор!

Лара видела, как Крэх заморозил первого спрыгнувшего на палубу пирата и быстро перевёл руку в сторону другого. Даже этого мига хватило, чтобы заметить привычность его движений. Когда с пиратской бригантины дали залп из пистолета, матросы Крэха принялись стрелять в ответ. Запахло порохом, по палубе поплыл белый дым.

«Больше мне тут делать нечего!» – решила Лара.

Она доползла до трюма и заперлась на засов. Снизу донёсся жуткий вой собратьев тех, что бились сверху.

«Заткните глотки! – мысленно взорвалась Лара. – Я вас и так по запаху чую…»

Почти все отверстия на потолке были заделаны, будто Крэх не хотел, чтобы крики пленных достигали палубы. Несмотря на полумрак, Лара не осмелилась выйти наружу и снять с крюка забытый фонарь. Оставалось сидеть на лестнице и молиться: «Только бы не начали стрелять из пушек, Господи…»

Наконец за дверью стало тихо, а голос Крэха велел:

– Штурвальный, перекладывай руль! Возвращаемся в Росток.

Абордаж состоялся без неё. Пленение пиратов – тоже.

Крэх захватил шестнадцать разбойников; остальные, понаблюдав за ним со стороны, предпочли поднять паруса и убраться. Когда Лара вернулась на палубу, пленники уже были разоружены, уменьшены и разморожены.

– Я предупреждала… – вздыхала она, проходя мимо заполненных клеток. – Балбесы, вот вы кто.

Те отвечали криком на незнакомом языке.

– О-о, так вы ещё и иностранцы, – с мимолётным сочувствием произнесла Лара.

За её спиной вырос по-прежнему сердитый Крэх.

– Они из Швеции. С которой мы, между прочим, воюем.

– Шведы? – Лара вспомнила женщин из разорённой деревни Вендиш-Дрены и сразу передумала сочувствовать новым пленникам.

– Кроме того, эти мрази обложили пошлиной все суда, стоящие в Ростоке.

«Вот почему тот портовый таможенник был шведом», – сообразила Лара.

– И чего ты вылезла? – не унимался Крэх. – Кто тебя просил? Чуть охоту мне всю не попортила!

– Охоту… – содрогнулась та. – Это ведь люди. Я сама сидела в тюрьме, такое не каждому врагу пожелаешь.

– Не говори про плен тому, кто был в нём сорок лет, – оборвал бывший ворон. – Ты хоть понимаешь, что бы они с тобой сделали, не будь здесь меня?

Лара глубоко задумалась.

– Если бы здесь не было тебя, то и меня бы здесь не было. Зачем бы я отправилась в море, когда мне надо в Кемниц?

Крэх застонал и поспешил прочь.

– Ты меня с ума сведёшь!

В это время матросы натирали палубу тряпками, словно скрывали следы преступления.

Лара разглядывала новую партию жертв, пытаясь определить свои чувства. Жалость? Разве что крохи. Раздражение? Скорее, гадливость. Возможно, если бы пираты штурмовали корабль без выстрелов, она бы могла проникнуться к ним состраданием, но после пережитого…

– Что с нами сделал этот колдун?

Расслышав понятные слова в чужеземном наречии, Лара не поверила ушам. Она уставилась на говорившего человечка. Тот оказался рыжим и усатым, в красной куртке с продольными разрезами на рукавах. Пират вытащил из уха жемчужную серьгу и протянул ей между прутьями.

– Выпусти меня, красавица, не пожалеешь.

– А?

– Выпусти, говорю!

– Вы немец? – удивилась Лара, не беря подношение.

– Швейцарец.

Она приставила ладонь ко рту и позвала:

– Эй ты, гроза пиратов! Один из них по-нашему болтает.

К тому времени, как явился недовольный Крэх, человечек спрятал серьгу за пазухой.

– В чём дело?

– Я говорю за себя и своих товарищей, – тонким, но серьёзным голосом начал пират. – Мы подданные её величества Кристины…

– Забудьте свою королеву, вам уже никто не поможет, – обронил Крэх, отходя.

– Ты сгоришь на костре, сучий выродок!

– Да, да…

Один из шведских пиратов настойчиво совал Крэху мятую бумагу.

– Да подотритесь вы своими свидетельствами! – не глядя отмахнулся тот.

– Какими свидетельствами? – спросила Лара.

– Каперскими, – пояснил Крэх. – Каперы – это такие пираты, которым государство дало разрешение захватывать и уничтожать суда несоюзных стран, если те обещают делиться.

– Прямо как курфюрст и канцлер, только без магии.

– Курфюрст знает, что его канцлер – колдун? – заинтересовался бывший ворон.

– Не просто знает, но и поставляет ему жертв.

– Удобно, – отметил задумчиво Крэх.

Он распорядился, чтобы каперам принесли обед. Матрос раздал пленникам похлёбку с сухарями – те смотрели на свои миски как на щедрый подарок. Ещё больше Лара поразилась, когда, прежде чем наброситься на еду, голодные пираты начали молиться. В такие минуты она как никогда понимала, насколько воспитание ведьмы отдалило её от набожного большинства людей.

Крэх подвёл Лару к месту, где был воткнут трёхлапый крюк с канатом, который прежде связывал их судно с бригантиной.

– Знаешь, что забавно? Этот крюк зовётся абордажной кошкой. – Затем он показал на узкий мосток, врезавшийся в борт металлическим шипом, похожим на клюв. – А это ворон.

Лара опасливо потрогала приспособления для абордажа и спросила:

– Что будешь делать, когда о тебе разлетятся слухи?

– Перейду в другой порт, – не раздумывая, ответил Крэх. – И, боюсь, из-за твоего вмешательства мне придётся это сделать много раньше.

Лара прикусила язык.

– Не смей больше так поступать.

– Как?

– Идти вразрез с моими целями и жалеть кого ни попадя, – отчеканил бывший ворон. – Они – морские разбойники, такие же головорезы, как те, что лишили тебя кареты с коньяком.

Она чувствовала, как закипает.

– Ты пытаешься облагородить свой самосуд, говоря о справедливости, но твои цели как были корыстными, так и остались. Если бы не жертвоприношение, плевал бы ты на каких-то разбойников…

Крэх посмотрел на Лару, склонив голову.

– А может, мне в кошку тебя превратить, чтобы ты была покладистее?

У неё так сжались кулаки, что ногти впились в кожу.

«Как я могла тебе доверять? Как?!»

– Если ты будешь плохо со мной обращаться, я пожалуюсь Андреасу, – твёрдо сказала Лара.

– Я могу устроить так, что ты до Андреаса вообще не доберёшься.

– Не забывай: если я не доберусь до Андреаса, твоя участь будет ещё хуже, чем если бы я до него добралась, – пригрозила Лара и покинула палубу.

Проходя мимо клеток, она услышала отчаянный окрик рыжего пирата:

– Девушка, ответьте! Что с нами будет?

– Вас принесут в жертву Сатане. – Лара пошла быстрее, избегая смотреть на пленников.

– Девушка, родная, спасите нас!

– Меня бы кто спас.

Она спустилась в кубрик на дрожащих ногах, легла в подвесную койку и, с трудом повернувшись на бок, закрыла глаза. Смертельная усталость сковывала тело, не давая расслабиться.

«Это должно когда-то закончиться…»

Кто-то погладил Лару по взмокшему лбу и отодвинул волосы. Она приоткрыла глаза, зная, что опять увидит Андреаса. Только он мог так ласково прикасаться к ней и улыбаться. Больше некому.

Глава 13

Грызня

В голове звучали выстрелы. То ближе, то дальше. Лара не знала, куда скрыться, если стреляли прямо в её голове.

– Лара! – позвал голос. – Просыпайся.

«Не могу!»

Ослабшая, вымотанная, она всё глубже проваливалась в забытье. Во сне или наяву кто-то дотронулся до её щёки, и Лара вскрикнула – таким холодным было это прикосновение.

– Она вся горит, – донеслось извне.

Лара усилием воли разлепила веки. Над ней склонилась женщина в красном платье с обнажёнными плечами. Когда мутный взгляд немного прояснился, Лара заметила, что плечи эти покрыты старческими пятнами, а родное морщинистое лицо обрамляют седые завитки волос.

– Бабушка, мне плохо, – пожаловалась она. – Забери меня отсюда…

Бабушка недоумённо вскинула брови, выпрямилась и посмотрела назад:

– Ты ведь колдун. Сделай что-нибудь.

Лара в изнеможении прикрыла глаза. Через некоторое время на лоб упала ледяная ладонь, – она дёрнулась, застонав от боли. Поблизости снова зашелестел голос, но теперь неразборчиво:

– …кен… шхи… цэ…

«Шведские пираты», – подумала Лара и отвернулась.

К её запоздалому удивлению, тело больше не ломило, а навязчивые залпы в голове умолкли, будто пираты решили сделать перерыв на обед.

Лара поняла, что голодна, и открыла глаза. Бабушка в красном платье стояла на том же месте, только лицо у неё было молодое и не бабушкино.

– Ну что? – насмешливо поинтересовалась Вилда. – Ожила?

Рядом с ней, держа под мышкой резную шкатулку, возвышался Крэх.

– Чего это вы тут собрались? – пробормотала Лара, медленно принимая сидячее положение.

– Ты заболела, – отстранённо ответил Крэх. – Металась в горячке и бредила. Я тебя вылечил.

Лара с ужасом расстегнула камзол, чтобы потрогать рубашку – мокрая насквозь. Но ей так сильно не хотелось говорить колдуну «спасибо», что она быстро придумала себе оправдание: «Если я заболела, то, несомненно, из-за тебя!»

– Мы скоро прибудем в Росток, – объявил Крэх.

– Вернее сказать, в Варнемюнде?

– Нет, в Росток.

Поднявшись на палубу, Лара приложила руку ко лбу козырьком и увидела, что они движутся по реке. Справа тянулась городская стена, а на левом берегу простирались убранные поля. Солнце уходило за горизонт, золотя напоследок серую воду.

Лару испугало внезапное ржание. Она оглянулась – посреди палубы стояла карета, запряжённая четырьмя лошадьми.

– Где ты всё это прятал? – удивлённо спросила Лара у Крэха.

– В каюте под кроватью.

– Тоже уменьшил?

Бывший ворон кивнул.

– Заодно сэкономил место и корм.

– Тогда почему ты продал лошадь Андреаса?

– Потому что она не лошадь. Зачем держать заколдованную мышь, когда можно купить настоящую опытную кобылу?

Флейт причалил у речного пирса. Сначала матросы спустили по сходням карету, затем – лошадей. Пока один из матросов повторно запрягал экипаж, а Крэх беседовал с помощником, давно сошедшая на землю Лара нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

– Поторопись! Нам надо в «Синий носорог» за Адской Тьмой!

– Разве ты не спешила спасти Андреаса? – дразнился Крэх.

– Свою верную подругу я не брошу!

Наконец матрос залез на место кучера, Крэх и Лара сели в экипаж. Вилда осталась на корабле, наблюдая за ними с лицом ревнивой жены.

– Где ты успел познакомиться с Вилдой? – спросила Лара, когда они миновали городские ворота.

– В борделе.

– О-о… Угу.

– Что «угу»? – оскорбился Крэх. – Она работала распорядительницей.

– Боюсь вообразить, чем она распоряжалась.

– Между прочим, Вилда очень похожа на твою бабушку.

– Правда? – Эта новость Ларе была неприятна.

– Как сестра.

– А ей не обидно, что корабль носит имя твоей покойной жены?

– Мы познакомились, когда имя Изольды уже украшало мой флейт.

– Вилда, Изольда… В крайнем случае заменишь несколько букв.

– Надо было сделать это хотя бы вчера, – вполголоса сказал Крэх.

Лара пристально посмотрела на спутника.

– Ты представляешь, что бы случилось, если бы я тебя не нашла?

– Не береди мне душу…

– Прояви хотя бы толику отзывчивости. Дедушка ты мне или кто?

– Поверь, я уже не раз пожалел, что позволил тебе так себя называть, – пробурчал тот.

– Потому что я перестала быть удобной и послушной?

Крэх принял задумчивый вид.

– Потому что ты пытаешься сделать удобным и послушным меня.

Лара не удержалась от улыбки.

– Это всего лишь возмещение за твоё предательство. Как украденный у епископа шкаф.

– К слову, что с ним сталось, со шкафом? Он достался разбойникам?

– Нет, я оставила его отцу.

– Ты всё же отыскала свою семью, – безразлично отметил Крэх. – Как прошло воссоединение с отцом?

– Прескверно. Мы друг другу не подходим.

– Счастливый человек…

Лара цокнула языком и добавила:

– Оказалось, что у меня тройная фамилия.

– Да что ты. Какая?

– Тройная.

– Это я понял. Какая именно?

– Ты издеваешься? – выдохнула Лара.

– А-а, понятно, – с усмешкой ответил Крэх.

За окном появилась вывеска «Синего носорога». Лара выскочила из кареты, не дожидаясь, пока кучер откроет дверцу. Бросилась в конюшню – ни единой вороной лошади.

От страха зачастило сердце. Не найдя конюха, Лара влетела в таверну – стойка пустовала, в зале был занят всего один стол.

– Инго! – радостно окликнули её знакомые картёжники.

– Где хозяин? – без предисловий закричала она.

Матросы показали на лестницу, что вела на второй этаж. Лара побежала наверх, готовая убивать. Из комнаты с охапкой белья как раз выходил хозяин таверны.

– Где Адская Тьма? – взревела Лара.

– Пропавший господин? – растерялся толстяк. – Вас не было три дня…

– Где моя лошадь?!

– Я продал её торговцу за двадцать талеров…

– Какому, тварь?! – Лара вцепилась в его воротник и подтянула к себе.

– Низенький, толстый… – испуганно бормотал тот.

– Такой же толстый, как и ты, собака?

– Н-немного худее.

– Ясно, – процедила Лара, отталкивая мужчину.

Она бегом вернулась на первый этаж. Внизу уже стоял Крэх, такой картинно-красивый и нездешний в своих светлых одеждах и с позолоченной тростью.

– Её продали, но я знаю, где искать торговца! Едем на Старый рынок!

Крэх не слушал. Он, не отрываясь, смотрел на играющих в карты матросов.

– Это ведь пираты? – возбуждённым шёпотом спросил он.

– Крэх, нам некогда!

– С места не сдвинусь, пока не ответишь.

Лару вновь постигло чувство абсолютного бессилия. Она вытерла пот со лба рукавом и тоже повернулась к залу. Ей подмигнул один из матросов.

– Да, наверное, пираты. Насколько я знаю, сейчас они ищут работу. Хотя-я… – Лара заметила, что одежонка на пиратах стала новее. – После того как они выиграли у меня кучу денег…

– Тебя облапошили шулеры?

– Я не уверена. Вроде бы меня обыграли честно…

Крэх издал смешок и тихо сказал:

– Поступим так. Ты подзываешь одного из них. Наложив на него заклятие правдивости, я узнаю, жульничали они с тобой или нет. И если да, то я похищаю эту шайку для своей коллекции, а ты делаешь самое трудное – стоишь молча и не мешаешь.

– Тебе бы только коллекцию свою пополнить! – проворчала Лара.

– Согласна?

Ей вспомнились загубленные в трюме человечки.

– Нет.

– Лара, это мошенники!

– Мы не можем знать наверняка…

– Давай узнаем!

– Нет!

Но четыре матроса, которые с любопытством поглядывали на Лару и Крэха, подошли к ним сами.

– Слушай, Инго, мы тут поспорили…

– Господин Инго! – спускаясь по лестнице, позвал хозяин таверны.

Лара обернулась.

– А?

Толстяк протянул ей на ладони нечто, напоминающее крошечную метёлку.

– Вы забыли ваши усы.

Лара молча сжала фальшивые усы в кулаке и отступила, однако хозяин уже совал ей жестяную коробочку.

– И клей!

– Оставьте себе! – не выдержала она.

– Я выиграл! Я знал! – завопил один из пиратов. – Платите по гульдену!

Остальные матросы вмиг оживились:

– Инго, так ты всё-таки девица?!

– Ой, пошли отсюда! – Лара схватила Крэха за руку и поволокла на улицу.

– Но тут столько мошенников… пропадает! – сокрушался тот.

– Поедем на рынок – там их ещё больше!

На Старом рынке, протискиваясь через толпу, Лара подбежала к пузатому торговцу лошадьми. Среди привязанного к столбу «товара» она увидела чёрный блестящий круп и вскричала:

– Адская Тьма!

Услышав ответное ржание, Лара чуть не залилась слезами облегчения и важно обратилась к торговцу:

– Верни мою лошадь, скотина!

Тот опешил.

– Как смеешь ты оскорблять меня, молокосос?

– Вы купили чужую лошадь, – теряя терпение, объяснила Лара. – Помните, я продал вам гнедого жеребца? Вы уже тогда приметили мою Тьму!

– Пошёл вон, не помню я тебя!

– А так? – С усталым вздохом Лара приложила под нос фальшивые усы.

– О, это вы, хозяин умной кобылы? – встрепенулся торговец. – То-то я гляжу, знакомая морда… у лошади вашей.

– Верните мне Тьму!

– И не подумаю! Я за неё заплатил.

Лара выразительно посмотрела на державшегося поодаль Крэха – тот хранил величавое молчание. Пришлось отводить его в сторону и грозно шипеть:

– Ты вообще делать что-то будешь?

– А надо?

– Ты позабыл, что ты колдун?

– А каких, собственно, чудес ты от меня ожидаешь?

«Взять бы эти усы – да затолкать тебе в глотку!» – со злостью подумала Лара.

– Сам не догадываешься? Ты можешь внушить торговцу мысль, что он обязан вернуть мне Адскую Тьму!

Крэх простодушно пожал плечами.

– Это ведь немое заклинание. Я такого не учил, надобности не было.

Лара выпустила воздух сквозь зубы.

– Никакого от тебя толку, старый подлец…

– Наконец ты это поняла. Теперь изволь оставить меня в покое.

– Не дождёшься!

Взяв Крэха под руку, Лара подтащила его обратно к торговцу.

– Если вы отдадите мне Адскую Тьму, я расскажу всю правду о той лошади мышиного цвета! – Она ткнула пальцем в плечо Крэха. – Это ведь он вам её продал.

Торговец глянул на серую кобылу и помрачнел.

– Ты что такое говоришь, юнец?

– Помните, я спрашивал вас о моряке, который продал вам эту кобылу? Он работает у моего спутника.

Торговец прищурился.

– А что не так с той кобылой?

– Сколько вы хотите за вороную лошадь? – вмешался Крэх.

– Тридцать талеров, – и глазом не моргнув, ответил тот.

Крэх печально выпятил нижнюю губу.

– Но вы купили её за двадцать! – возмутилась Лара.

– Кабы я продавал за те же деньги, за какие купил, я бы не смог содержать семью! – стоял на своём торговец. – Хотите знать, сколько у меня детей?

– Нет, не хотим. – Крэх отсыпал ему из поясного кошеля гору монет. – Грабёж чистой воды.

– Тьма, дорогая! – Лара бросилась обнимать подругу. Та уткнула морду в её волосы и фыркнула. – Прости меня, Тьма…

Торговец отвязал поводья. Забрав у него своё седло, потник и стремена, счастливая Лара повела Адскую Тьму к месту, где был оставлен экипаж.

– Ты правда собиралась меня выдать? – спросил шагавший позади Крэх.

– А ты правда собирался стоять и ничего не делать? – тем же тоном отозвалась Лара, не поворачивая головы.

– Нет, ты ответь. А иначе как прикажешь помогать той, что желает мне зла?

Они дошли до кареты. Лара обернулась, чтобы видеть его лицо.

– Я не собиралась тебя выдавать. Если тебя схватят как колдуна, мне от этого радости не будет, больше убытков. Но впредь не вынуждай меня прибегать к таким приёмам, уяснил?

Крэх с недоверием поднял брови и неискренне засмеялся.

– Давно ли ты угрожать научилась?

– С вами, подлецами, свяжешься и не такому выучишься, – так же натянуто улыбнулась Лара. – Вы же все как на подбор – один занятнее другого. Что ни день, пристукнуть хочется…

– Думаешь, я ничем не отличаюсь от канцлера?

– Немного отличаешься, – признала Лара. – Ты не плешивый.

Крэх купил две повозки вместе с лошадьми тяжеловозной породы и приказал отправить их вслед за его экипажем. Лара сопровождала обоз верхом на Адской Тьме.

Добравшись до речного причала, Крэх поднялся на корабль. Вскоре матрос вынес на сушу две накрытые тряпками клетки, держа их за массивные кольца сверху. Лара удивилась, почему никто из пленников не оглашает берег криками и не стучит по прутьям.

«Наверное, он их заколдовывает», – подумала она, спускаясь на землю.

Лара нашла Крэха в трюме – тот по одному накладывал на вопящих пиратов заклятие для усыпления.

– Эдак мы до ночи провозимся, – с ленцой сказала она. – Дай мне книгу, и я усыплю сразу семерых.

Крэх наградил её раздражённым взглядом через плечо.

– Ни за что! Лучше иди спроси у кока про ужин.

Ужин подали в каюту, когда все клетки, в том числе и пустые, были погружены в крытые повозки. На коленях у Вилды лежала запертая на замок шкатулка, которая была у Крэха после того, как он вылечил Лару заклятием.

– Там книга? – догадалась Лара.

– Не твоё дело, – оборвал бывший ворон.

За главного на «Изольде» остался помощник капитана. Крэх велел поставить флейт в другой порт, а именно – в Любек. Отдав помощнику последние распоряжения и с тоской поглядев на корабль, он сел в экипаж вместе с Вилдой.

Кучер затащил на крышу кареты приставную лестницу, свистнул матросам, которые правили двумя повозками, и процессия потянулась по дороге на юг. Лара ехала рядом, ломая голову над тем, каким образом Крэх ускорит их путешествие и кому понадобилась лестница.

К моменту, когда стены Ростока исчезли за деревьями, на лес навалилась ночь – с бодрым стрекотом сверчков и уханьем совы. Остановив обоз посреди прогалины, Крэх вышел из экипажа. Лара с интересом наблюдала за тем, как он, освещаемый только луной и каретными фонарями, приблизился к одной из лошадей, с которой кучер торопливо снял всю упряжь.

Когда Крэх молвил заклинание, случилось невероятное – лошадь начала расти, возвышаясь над каретой и некоторыми деревьями. В итоге она стала крупнее своих товарок раза в три. Чтобы ошалевшее животное не убежало, Крэх немедленно его заморозил. Лара сжалась от испуга, не сразу заметив, что Адская Тьма шагнула назад.

– Чёрт побери…

На её глазах колдун по очереди превратил восемь лошадей в огромных окаменевших чудовищ, после чего махнул Ларе рукой.

– Слезай.

Она поняла, что её глаза увлажнились.

– Нет, Крэх! Ей будет больно!!!

– Им тоже было! – парировал тот.

Лара молитвенно сложила руки.

– Прошу тебя, не надо!

– Тогда как ты будешь поспевать за нами?

Лара ощутила дрожь Адской Тьмы и погладила её по гриве в надежде хоть немного успокоить.

– Пожалуйста, Крэх, поедем как обычно… – просила она.

– Второе октября наступит через восемь дней, мы можем опоздать!

Это Лара знала и сама.

– Но Адская Тьма и так настрадалась…

– Или мы никуда не едем, – в ночном полумраке голос Крэха звучал особенно сурово, – или едем по моим правилам.

Лара растерянно смотрела на чудовищ затуманенными от слёз глазами.

– Должен быть другой способ…

– Не хочешь увеличивать, я могу её уменьшить.

– Это тоже больно!

– Вспоминай, какая из этих болей слабее, и выбирай. Только не реви!

«Тебя бы перед таким выбором поставить, изувер, – похолодела она. – Выходит, то, что я спасла Тьму, приносит ей лишь страдания…»

Лара с тихим стоном сошла с Адской Тьмы и начала её распрягать. Открылась дверца кареты – оттуда высунулась Вилда:

– Сколько ещё мы будем стоять?!

– Я её сейчас придушу! – зарычала Лара, устремляясь к женщине.

Вилда завизжала столь оглушительно, что лошади, не будь они заморожены, непременно бы разбежались.

– Стой! – Крэх схватил Лару за плечи, а потом хорошенько встряхнул.

– Бешеная сука! – подстрекала Вилда, явно чувствуя себя в безопасности.

– Успокойтесь, обе! Ты выбрала?

– Да, – шмыгая носом, ответила Лара. – Уменьшай.

– Наконец-то.

Обняв кобылу за шею, она прошептала:

– Боль пройдёт очень быстро, обещаю. Ты почти не заметишь. – Лара вновь залилась слезами, опровергая собственные слова. – Я буду рядом. Завтра же ты станешь прежней…

Тьма кивнула. Стоило Ларе отойти, как Крэх направил руку на лошадь и произнёс заклинание. Лара вскрикнула, когда Адская Тьма уменьшилась до размера кошки, и подскочила к ней. Тьма лежала на земле – ноги её не слушались.

– Прости меня, милая! – лепетала Лара, не смея коснуться бедного животного.

– Да, боже, хватит причитать! – завыла из кареты Вилда.

Только страх за подругу не позволил Ларе ответить как полагается.

– Бери свою лошадь и садись к нам, – сказал Крэх, кладя в экипаж сбрую Адской Тьмы.

Лара осторожно взяла Тьму на руки, боясь сломать её тонкие ноги, казавшиеся теперь такими хрупкими. Кобыла еле слышно фыркнула. Крэх тем временем увеличил упряжь, чтобы матросы, приставляя лестницу к огромным лошадям, снова могли их заложить. Затем он разморозил запряжённых животных и вернулся в карету.

Лара села за ним с ещё мокрым от слёз лицом. Поймала неприязненный взгляд Вилды. Вернула ей презрительный.

– Двигайся, распорядительница, – буркнула Лара, устраиваясь поудобнее.

Та ахнула. Глянула на Крэха, приподняв одну бровь, и пересела к нему.

Снаружи громыхнуло душераздирающее ржание, переходящее в рёв. Все трое замерли. Землю сотряс сильный топот, и экипаж сорвался с места. Лара чуть не упала и выругалась, придерживая лежащую на коленях лошадь. Когда обоз понёсся со скоростью ветра, она уставилась в окно на пролетающий тёмный пейзаж.

Крэх пытался разрядить атмосферу шуткой. Никто не смеялся. Повинуясь порыву мстительности, Лара посмотрела на бывшего друга и спросила:

– Почему ты назвал корабль в честь бабушки?

– Твоя бабушка открыла мне новый мир, – ответил Крэх немного погодя. – В Вальпургиеву ночь она усадила меня на метлу позади себя, и… в тот час я утвердился в своём решении стать колдуном.

– Андреас укоряет меня за то, что я не держу на бабушку зла, невзирая на всё, что она сделала.

– Тебе не обязательно её ненавидеть. Я тоже не держу на Изольду зла, хотя имею на это куда больше прав.

Вилда сидела молча, но её лицо выражало такое недовольство, что оно было громче всяких слов. Тогда Лара уколола сильнее:

– Как ты узнал, что бабушка – ведьма?

– После нашей первой близости. – Крэх накрыл ладонью руку любовницы. – Прости, дорогая, это было очень давно… Я сказал: «Ты, без сомнения, меня околдовала», а Изольда ответила: «Когда бы я успела? Ты своими поцелуями и слова мне вставить не дал». – Он вновь посмотрел на сердитую Вилду. – Извини.

– Я когда-нибудь тебя убью, – томно обещала та.

Лара улыбнулась. Мстить Вилде совсем расхотелось.

– Крэх, меня давно мучает один вопрос, – начала она. – Возможно, в детстве я видела то, что не должна… Бабушка когда-нибудь стирала мне память?

– По счастью, нет.

От досады у Лары скривились губы.

– Ты так поздно начала говорить, что Изольда уже разуверилась в твоих умственных способностях. Если в новом слове бывало больше пяти букв, ты всегда переставляла их местами. Я до сих пор поражён, что ты вообще разговариваешь!

Когда Лара закатила глаза, Крэх возложил руку ей на плечо.

– А потому не тревожься, твоя дырявая память – исключительно подарок природы.

Вилда рассмеялась низким переливчатым смехом, и Ларе стало не по себе. Чтобы справиться с нахлынувшим разочарованием, она выглянула в окно и машинально погладила Адскую Тьму по голове.

– Что, если нас кто-то увидит? – задалась вопросом Лара.

– В худшем случае остановимся, и я сотру свидетелю память. Именно так я доехал до Ростока всего за одну ночь. Иным путём нам время не выиграть.

– Но ведь останутся следы! Утром люди заметят, что следы от копыт чересчур велики.

– И что? – вздохнул Крэх. – Даже если кому-то придёт в голову искать нас по следам, он будет ехать не меньше недели.

– А если нам встретятся разбойники? – Поймав весёлый взгляд напротив, Лара осеклась: – Ах да. Им можно будет только посочувствовать…

– Вот тебе ещё одно отличие от твоего канцлера: я не приношу в жертву безвинных людей, – подчёркнуто заметил Крэх.

Лара нервно усмехнулась, но вспоминать о плешивом колдуне без содрогания пока было трудно.

– Вряд ли канцлер оставит меня в покое. Боюсь, как бы мне не пришлось с ним бороться. – Она погрузилась в тяжёлые мысли, которых избегала весь день. – Крэх, раз уж ты такой добрый…

– Нет.

– Я ведь ещё…

– Нет.

Вилда снова засмеялась.

– Я не прошу тебя совершать убийство, – терпеливо сказала Лара. – Канцлер – человек курфюрста, я боюсь вообразить, какая буря поднимется, если мы его прикончим.

– Даже не думай употреблять слова «мы» и «убийство» в одной фразе! – предупредил Крэх.

– Хорошо, буду говорить только «я» и «убийство». Но всё, что я могу, – это научиться стрелять.

– Колдуна оружием не остановишь.

– Ты тоже колдун, так помоги его остановить! – приободрилась Лара.

– Не стану я тебе помогать. Во всяком случае, с канцлером разбирайся сама. Мне же выгоднее, если он тебя заберёт, я хоть вздохну спокойно.

В ужасе посмотрев на Крэха, Лара встретила ответный ироничный взгляд.

– Я пошутил. Но помощи не жди.

– Я не могу непрестанно убегать. Канцлер знает, где живут мои родные. Однажды он опять до меня доберётся. Надо найти бескровный способ от него избавиться. Вот только как?

– Хитростью, – улыбнулся Крэх. – Сделай так, чтобы Хольдт потерял к тебе интерес: притворись слабой.

– Не могу! – распаляясь, возразила Лара. – Даже когда я сосредотачивалась на одном противнике, остальных всё равно задевало силой заклятия. Если я думаю, что обезвредить лучше одного, но чувствую, что обезвредить надо всех, я обезврежу всех разом, хочу я того или нет. Я не понимаю, как это происходит.

– Поэтому Изольда и писала, что ты опасна, – кивнул Крэх. – И прежде всего для себя.

Лара скосила глаза на шкатулку, лежащую у Вилды на коленях.

– Мне бы поупражняться… Вдруг я научусь управлять своей силой?

– Книгу не дам! Хватит и того, что ты в любой момент обретёшь колдовскую силу, стоит канцлеру оказаться поблизости.

– Не тревожься, Крэх, – разоткровенничалась Лара. – Мы с тобой почти что родственники – каким бы предателем ты ни был, я не стану применять к тебе магию.

– Да что ты.

– По крайней мере, до тех пор, пока ты будешь хорошо себя вести.

«Господи боже, я говорю, совсем как Андреас», – осознала Лара.

Вилда осуждающе покачала головой. Крэх прокашлялся и отвернулся.

– Я избавлюсь от тебя при первой возможности, даже не сомневайся.

– Тоже мне, любящий дедушка.

– Было бы за что.

Глава 14

Знакомство с родителями

Ночью Лара спала урывками – слишком тревожили звуки снаружи.

Под утро Крэх остановил обоз и вышел из кареты, чтобы вернуть лошадям подобающий вид. Лара, утирая сонные глаза, отодвинула занавеску и глянула в окно – ничего, кроме грязной ухабистой дороги посреди мрачного леса. Сидящая напротив Вилда смотрела на Лару без тени сна и дружелюбия. Ярко-красное платье делало её похожей на бутон розы. Как выглядела она сама, Ларе оставалось только догадываться.

– Объясни, зачем мы едем в Кемниц, – потребовала женщина. – Так, чтобы я поняла.

Лара набрала в лёгкие воздуха.

– Я бывшая ведьма, а ещё я бывшая кошка. Одна из моих бывших жертв – он, кстати, бывшая мышь – похитила моего бывшего любовника и бывшего кота. Спасая его, я поехала к бывшему мужу своей бабушки, который так же бывший ворон и мой бывший друг…

– Довольно! – Вилда всплеснула руками и прижала пальцы к вискам. – Яснее мне не стало, зато голова разболелась.

Лара усмехнулась, почти злорадствуя.

– Если ты собираешься входить в нашу семью, то со временем разберёшься.

Женщина указала на уменьшенную лошадь, что лежала на коленях у Лары.

– Это бывшая кто?

– Адская Тьма – моя подруга. Настоящая.

Кобыла подтвердила её слова писклявым ржанием. Закончив с лошадьми, Крэх открыл дверцу.

– Где мы находимся? – спросила Лара.

– Недалеко от замка Рохлиц. До Кемница осталось часов пять. Сейчас расколдуем твою Тьму или позже?

Лара опустила глаза на его утопающие в грязи сапоги.

– Позже.

Вереница экипажей потянулась дальше уже с обычной скоростью. Когда они проезжали вдоль реки, в ней отразились две высокие башни замка, что стоял на холме. Лара подняла взгляд – в лучах восходящего солнца старый замок Рохлиц казался багряно-коричневым.

Внезапно карета накренилась. Из-за прошедшего ночью дождя дорогу размыло, и заднее колесо застряло в глубокой рытвине. По приказу Крэха помочь лошадям должны были матросы с обеих повозок.

Пользуясь случаем, Лара решила удалиться в кусты.

– Пойду умоюсь утренней росой, – обронила она и, переложив Адскую Тьму на сиденье, вышла из кареты. Её ботфорты мгновенно погрузились в грязную жижу.

К тому времени, как Лара вернулась, колесо уже вытащили. Она приблизилась к экипажу и услышала страстный голос Вилды:

– Почему ты помогаешь этой девке? Не лучше ли было её прогнать?

– С моей помощью или без неё Лара может добраться до Андреаса, – спокойно начал Крэх. – Похищая у него книгу, я знал, что он бы всё равно не согласился продать свою душу. Но Лара имеет на Андреаса такое влияние, что он пожалуется Библиотекарю. Будет требовать для меня наказания или протестовать против того, чтобы владельцем книги стал именно я.

– Если дело лишь в этом, почему ты её не убьёшь или не посадишь в клетку, как своих пиратов? – удивилась Вилда.

В ещё большем удивлении от такой беспринципной жестокости была Лара.

– Я не настолько плохо отношусь к Ларе, чтобы делать ей больно, – снова заговорил колдун. – Я знал её ребёнком. Она выросла на моих глазах, мы с ней в какой-то степени одна семья. Мне категорически не нравится положение, в которое ставит меня эта девчонка, но ни убивать её, ни причинять ей вред я не буду. Не такая уж я сволочь.

Лара распахнула дверцу и села обратно в карету.

– Ты знал, что я подслушиваю, да?

– Конечно, знал, – легко ответил Крэх.

Лара смотрела на Вилду до тех пор, пока та не отвернулась к окну.

«Не тому человеку ты смерти желаешь, распорядительница. Ох, не тому…»

Едва дорога сделалась немного суше, Лара позволила Крэху увеличить Адскую Тьму до привычного размера. Она дала кобыле время пощипать траву и, убедившись в её хорошем самочувствии, поехала верхом.

Из окна кареты высунулся Крэх. Белый плюмаж его шляпы заколыхался на ветру.

– Тебе известно, где живёт Айхельштарк?

– Известно! – крикнула Лара. – В замке на озере.

– Кто пойдёт в замок сообщать Андреасу, что книга рядом?

– Об этом я не подумала, – растерялась она.

– Ты не подумала, а я подумал.

– Вот видишь, как хорошо, что я взяла тебя в сообщники!

– В сообщники она меня взяла… – брюзжал Крэх. – Скоро мы проедем мимо родной деревни Андреаса…

– Правда? – заволновалась Лара.

– …И заедем за Козеттой.

– Опять ты вмешиваешь в наши дела Козетту!

– А кого тогда? Тебе даже мужское платье не помогает. Меня узнают вряд ли, но рисковать не стану. Вилду я не пущу – я не буду подвергать свою женщину опасности, тем более она не знакома с Андреасом. Остаётся Козетта. Её никто не знает, при этом она знает Андреаса, а он – её. Когда всё кончится, я отправлю Козетту домой.

Лара ощутила, как в груди поднимается жар несогласия, но возражать не осмелилась. Крэх был прав: идти к Филиппу больше некому.

Час спустя за лесом показалась опоясанная полями деревня – россыпь хижин и построек вокруг скромной лютеранской церкви. Пока обоз продвигался к окраине, Лара не увидела ни одного человека. С захолодевшим сердцем она подумала, что деревня разорена солдатами, но, услышав кудахтанье кур и стук запираемой двери в одном из домов, догадалась, что селяне попрятались.

Дом Козетты на окраине деревни был не лучше других. Невзрачная блондинка лет тридцати в чепце и сером замызганном платье, которая шла от огорода с заступом в руке, выглядела вполне по-человечески, но стоило ей уставить на собеседника свои выпуклые жёлтые глаза с неправильными зрачками, как в голову закрадывались сомнения – а человек ли она?

Лара спрыгнула на землю. Бывшая коза приоткрыла калитку, угрюмо глядя снизу вверх.

– Ты, что ли?

– Я.

Кучер торопливо распахнул дверцу, и из кареты выбрался Крэх.

– Козетта, а меня узнаешь? – улыбнулся он, поигрывая тростью.

– Молодой какой. Неужто Крэх?

– Козетта, нам нужна твоя помощь, – избегая прямого взгляда, сказала Лара.

– Тогда идите прочь.

На крыльцо опасливо вышел лохматый херувим в крестьянских обносках.

– Снежок? – поразилась Лара.

Когда мальчик ринулся вперёд, она опустилась на одно колено и поймала ребёнка в объятия.

– Лара! – заверещал Снежок. – Дядя кот тебя всё-таки спас…

Лара отстранила от себя мальчишку, чтобы рассмотреть.

– Снежок, что на тебе надето? Где, скажи на милость, твой атласный костюмчик?

– Он теперь Альберт, – протрубила Козетта.

– Как?!

– Не могла же я оставить ему это прозвище, как у зверёнка!

– Крэх, сделай что-нибудь с его одеждой.

– Нам от вас ничего не надо! – заголосила бывшая коза, одной рукой хватая сына за шиворот, а другой – затворяя калитку.

Крэх не позволил калитке закрыться, ловко зацепив её тростью.

– Козетта, мы хотим, чтобы ты поехала с нами.

В ответ коза-огородница подняла с земли брошенный заступ и замахнулась на гостей, обрушивая на них весь пыл своего гостеприимства.

– ПОШЛИ ВОН!

– Предложи ей денег! – рявкнула Лара.

– Сколько? – переменила тон Козетта.

Бывший ворон повернулся к Ларе, яростно шепча:

– Я ведь могу её заколдовать.

– Надёжнее – заплатить!

Крэх издал печальный стон и обратился к бывшей козе:

– Пойдём к тебе, поговорим.

Услышав, что от неё требуется, Козетта поджала тонкие бесцветные губы.

– Десять гульденов и ни крейцером меньше.

– Тебе всего-то надо попроситься в замок служанкой, – вяло возмутился Крэх.

– Это не мне надо, а вам, колдуны проклятые.

– Благодаря такому колдуну ты живёшь в своём собственном доме, – укорила Лара.

– Подумаешь! – взвилась Козетта. – Этот сарай заброшен был, Андреас его только слегка подлатал.

Снежок, сидевший на лавке возле Лары, дёрнул её за кружевной манжет.

– Лара, ты тоже ведьмачить умеешь?

– Нет, не умею. По счастью для твоей мамаши. – Она оглядела закопчённые стены, выложенный камнем земляной пол и грубо сколоченный стол, за которым они вели переговоры. – Дай им денег, Крэх. Ты всё равно их из золы творишь.

Тот со вздохом развязал набитый монетами кошель и отсчитал десяток гульденов. Завернув монеты в тряпицу и спрятав их за корсаж, Козетта медленно поднялась.

– Придётся вести Альберта к Ботманнам. Я, кроме них, ни с кем и не знаюсь.

Лара не сразу поняла, о ком идёт речь.

– Ты оставишь Снежка родителям Андреаса? – сиплым голосом уточнила она.

– Ага. Хочешь их повидать?

Пока Лара ехала на лошади рядом с каретой, в её душе переливались трепет, страх и любопытство. Экипаж остановился у большого дома с гонтовой[16] кровлей, из трубы которого сочился дым. Вилда, Крэх, Козетта и Снежок вылезли из кареты. Лара спешилась, но держалась позади.

На крыльцо высыпали две девочки и мальчик, за ними появилась женщина с красивым измождённым лицом.

– Можно Альберта у вас оставлю? – и не думая здороваться, справилась Козетта.

Женщина настороженно посматривала на визитёров.

– Надолго?

– День-два.

Крэх почтительно приподнял свою шляпу, повергая крестьянку в полное замешательство.

– Доброе утро, сударыня.

Хозяйка дома сбежала с крыльца и отворила калитку. Лара, не сводившая с женщины глаз, заметила, что из-под накрахмаленного чепца упали чёрные пряди, посеребрённые сединой.

– Это вы, господин, всю округу распугали? – чуть насмешливым, но радушным тоном поинтересовалась хозяйка. Очевидно, она не узнала в нём старика, что приходил за Андреасом пятнадцать дней назад. Такого Крэха легко было спутать с вельможей.

– Пожалуй, мы, – ответил Крэх и, подумав, солгал: – Я – капитан корабля, на котором служил ваш сын.

Женщина округлила прозрачные, как вода, зелёные глаза.

– Вы… знаете Андреаса?

– Мы, можно сказать, друзья, – ухмыльнулся колдун, словно призывая её не угодничать перед ним.

Однако, судя по лицу хозяйки, она была готова схватить Крэха за руки и покрыть их благодарными поцелуями.

– Ваша милость, если вы моего Андреаса друг… не откажете ли вы с нами поесть?

– Завтрак был бы очень кстати.

– Прошу, проходите!

Крестьянка распахнула калитку на всю ширину и поклонилась. Лара до того оробела, что зашла во двор последней.

– Молодой господин, вы тоже моряк? – спросила у неё мать Андреаса.

– Да, – больше мотнула головой, чем прохрипела та.

– А я и моря никогда не видала… Плащ на вас такой же точно, как у сына. Вы из Ростока прибыли?

– Верно, – пришёл на выручку Крэх. – И направляемся в Кемниц.

Он занял женщину разговором, давая Ларе прийти в себя, что представлялось крайне затруднительным.

– Вы не знаете, как поживает Андреас? – услышала вдруг Лара и оцепенела.

– Когда я видел его в последний раз, он был здоров, – с обаятельной улыбкой ответил Крэх. И ведь не соврал.

В доме было чисто и пахло свежим хлебом. Дети попрятались в дальней комнате, когда Вилда, Крэх и Лара прошли в кухню и сели на лавку. Козетта со Снежком устроилась рядом.

Достав из печи круглый ароматный хлеб, хозяйка ссадила его с лопаты на стол. Она лично отломила пять хрустящих горбушек и раздала гостям – от хлеба валил пар. Тем временем русоволосая девочка лет тринадцати поставила на стол горшочек с маслом и крынку молока.

Крэх обмакнул хлеб в масло и откусил, подавая пример остальным. Лара есть не могла – лишь сминала тёплую мякоть в слабеющих пальцах и молилась, чтобы её не разоблачили.

– Муж на полевых работах, – объяснила мать Андреаса, – а я пеку хлеб, чтобы старшая дочь понесла ему обед.

– Садитесь с нами, – разрешил Крэх.

Она села напротив, но к еде не притронулась.

– Сына не вижу, так хоть на друзей его погляжу… – Хозяйка обвела их троицу сияющими глазами. – Андреас у нас самородок. Самый толковый, ни на кого не похожий. Всегда мы с мужем понимали: не для крестьянской жизни он уродился. Плавать сам научился. Старшим советы давал, а те и слушали. Даже грамоту освоить вздумал, пастора нашего просил показать ему буквы. И вот как злая судьба с ним обошлась: очутился в Ростоке, сбежал и пошёл в моряки. Подарков нам привёз. – Женщина с гордостью указала на ларь в углу кухни. – Да опять распрощался. Уж больше двух недель минуло. Может статься, что до Рождества мы его не увидим.

– Почему до Рождества? – спросила Вилда.

– Сын сказал, что в Дрезден отправится. Обещал навестить нас в Рождество со своею невестой.

У Лары стиснуло горло. Есть стало совсем невозможно. Тогда Снежок отобрал у неё кусок хлеба и жадно сунул себе в рот.

– Альберт! – побледнела хозяйка.

– Пусть ест, – пролепетала Лара, вонзая взгляд в дощатый выскобленный стол.

– Так ваш сын уже невесту завёл? – осмеяния ради продолжила Вилда.

– Говорит, что завёл, – улыбнулась мать Андреаса. – Жаль лишь, не довелось нам с ней познакомиться.

– Вы узнайте, добра ли девица, а то как бы стерва редкостная не попалась. Недаром, сын её к родителям не везёт, хорошей невестой всякий похвастаться рад.

Хозяйка дома наморщила лоб.

– Андреас сказывал – она из столицы.

– Говорю же, паскуда столичная… – Вилда дёрнулась от тычка. Удивлённо посмотрела на Крэха и сверкнула глазами в сторону Лары, что за его спиной грозила ей кулаком.

Когда Крэх приструнил свою брехливую любовницу, Лара испытала минутное облегчение – ей до Вилды было не дотянуться. Но потом мать Андреаса встала из-за стола с потемневшим от огорчения лицом, и Ларе сделалось стыдно.

За всё время, что она выдавала себя за юношу, ей никогда не бывало так противно от собственной лжи.

«Вскочить бы да убежать», – задумалась Лара.

Хозяйка отошла к печи. В кухне воцарилась гнетущая тишина. Крэх хлебнул молока, отёр губы и ткнул Вилду локтем, чтобы тоже вставала.

– Пора нам, хозяюшка. Благодарим за сытный стол.

– Что вы, господин, – смутилась та, – знай я о вашем приезде, я бы вас посытнее попотчевала…

– Мы, путники, рады и малости.

Догнав их у двери, мать Андреаса дала им в дорогу свежеиспечённого хлеба и горячо сказала:

– Прощайте! Коли увидите сына, передавайте, что мы его с невестой в гости ждём.

– Передадим! – пообещал Крэх.

Лара отвернулась, чувствуя, что краснеет.

Крэх велел кучеру возвращаться на окраину деревни, где остались повозки. Стоило отъехать от гостеприимного дома, Вилда выглянула из-за занавески.

– Как ты теперь свекрови на глаза покажешься, когда зимой сюда поедешь? – любопытничала она.

– Никуда я не поеду, – огрызнулась Лара, – и никому не покажусь.

Даже встреча с родной семьёй не пробуждала в ней такую бурю противоречивых чувств – тоска, смятение, злость на Андреаса, стыд… Ясно было одно: за столом она старалась меньше болтать не только для того, чтобы не выдать свой пол, но и потому что ей было интересно слушать.

Незадолго до Цайзихвальда Лара из осторожности пересела в карету, позволяя Адской Тьме скакать в одиночку.

– Давайте заедем домой, – попросила она.

Крэх смотрел на неё, преисполненный сомнения.

– Зачем? Ты что-то забыла?

Лара кивнула.

– Я забыла попрощаться.

Ветхий покосившийся домишко из снов казался ещё более убогим, чем отложилось в её памяти. Но это больше не тяготило. И едва не умиляло.

Вилда, которой нечего было здесь вспоминать, осталась в экипаже, а Крэх, Козетта и Лара зашли во двор. Холодное солнце высветляло почерневшие от огня стены, через открытые нараспашку ставни гулял немилосердный ветер. Внезапно Лара поняла, что в месте, которое она называет домом, они – все трое – были несчастливы.

– Насмотрелась? – не отходя далеко от калитки, проворчала Козетта.

– Я скоро вернусь.

Лара решительно вошла внутрь. Удивилась, что жилище не выглядит разорённым, невзирая на пепел, брошенные одеяла и черепки посуды.

«Наверное, люди так и обходят ведьмин дом стороной».

По скрипучей лестнице Лара поднялась в свою комнату на чердаке – её пожар пощадил куда больше. Пыльные стопки книг, кованый сундук с тяжёлой крышкой, мятая постель…

Отгоняя воспоминания, Лара собрала в узел самую незаношенную одежду, зеркало и несколько любимых книг и спустилась во двор. Отойдя от дома, она запрокинула голову, чтобы взглянуть на чердачное окно, у которого любил сидеть Андреас.

«Вряд ли свидимся, так что прощай», – мысленно сказала Лара дому и зашагала к экипажу.

Трёхэтажный замок графа фон Айхельштарка стоял на острове посреди искусственного озера в предместье Кемница.

– Я понятия не имела, что здесь подъёмный мост, – процедила Лара.

– Никто не имел, – с досадой проговорил Крэх, стуча пальцами по сиденью. – А я ещё надеялся управиться с твоим делом за день…

Обоз укрывался под сенью развесистых лип на достаточном расстоянии, чтобы его не увидели дозорные с крепостной стены.

– Остаётся ждать, пока откроют проход для какого-нибудь экипажа, – равнодушно сказала Вилда, расправляя складки платья.

– Так-то можно до ночи прождать, – буркнула сидящая около Лары Козетта.

Лара, подумав, обернулась к соседке:

– Когда будешь разговаривать, не смотри человеку в глаза. Гляди в пол, потупившись.

– Чего это я должна потупляться? – оскорбилась та.

– Потому что у тебя зрачки горизонтальные, как у козы.

– Так я и есть коза!

Лара вздохнула, не отвечая. Какой бы раздражающей ни казалась Вилда, Козетте она была не соперница.

Не прошло и часа, как на дороге, ведущей к мосту, что обрывался на середине озера, появилась карета с четвёркой лошадей в упряжке.

– Вылезай! – прошипел Крэх.

Козетту выпихнули вон. Лара с замиранием сердца следила за тем, как она бежит за экипажем.

Когда гремящий цепями мост опустился над озером, совмещаясь с обрывочным мостом со стороны берега, привратник распахнул ворота. Козетта боязливо последовала за каретой и проникла в замковый двор. Мост подняли обратно, все облегчённо вздохнули.

– И что теперь? – спросила Вилда.

– Будем ждать Андреаса, – забормотала Лара. – Узнав, что книга рядом, он использует магию и сбежит.

От возбуждения она не могла усидеть на месте, поэтому вышла наружу. Адская Тьма чесала о дерево шею. Лара погладила её по крупу и расчесала пальцами жёсткую чёрную гриву.

Матросы, правившие каретой и повозками, скучали на козлах, иногда переговариваясь между собой.

– Похолодало что-то, – зябко поёжился один из кучеров. – Небось, снова ведьмы расстарались.

– Вы знаете, – весело начала Лара, – сколько раз листала колдовскую книгу, а заклинаний о погоде никогда не видела. – В глазах матросов промелькнул вполне понятный ужас. – Так что легенды это всё, не верьте.

– Выходит… просто осень виновата?

– Точно.

От замка донеслось громыхание.

Лара радостно повернула голову. Гремели цепи опускающегося моста, по которому чуть позже… засеменила Козетта. Одинокая как волчица.

Лара едва сдержалась, чтобы не броситься ей навстречу. Не дойдя до их укрытия, Козетта замешкалась и припустила в лес. Лара погналась за ней.

– Мы не отнимем твои деньги, стой! – Она поймала Козетту за руку и закричала: – Где Андреас?

– Меня не взяли… – тяжело дышала та.

– Почему?!

– Я сказала, ищу, мол, работу. Меня спросили, чего я умею. Я ответила честно…

– Зачем?! – в отчаянии взревела Лара. – Кому нужна твоя честность?!

Козетта, разведя руками, пробасила:

– Ну не понравилась я им!

– Ты и нам не больно нравишься! Боже, надо было потупиться…

– Я тупилась!

– Господи… – Лара без сил опустилась прямо на пыльную дорогу. – Вы сговорились, что ли?..

Краем глаза она заметила, что к ним приближаются Вилда и Крэх.

– Вилда! – опомнилась Лара.

– Даже не думай, – отрезал Крэх, но она уже вцепилась в подол платья его любовницы:

– Вилда, пожалуйста! Я дам тебе свою старую одежду…

Будто мало ей было унижения, трость ударила Лару по пальцам, заставляя разжать их. Не успела Лара осмыслить этот предательский поступок, как Крэх подхватил её и поставил на ноги.

– Возьми себя в руки, уймись! Сейчас мы поедем в трактир и решим, как быть дальше. Вероятнее всего, идти в замок придётся тебе. – Крэх помолчал. – В конце концов, это твой любовник. Не наш. – Щёки Лары вспыхнули огнём. – Значит, тебе его и спасать.

Глава 15

Было бы кого спасать

– Сегодня двадцать пятое сентября, – рассуждала Лара, убирая назад мокрые волосы. – Рогатый явится к Андреасу на исходе второго октября.

Она, Крэх и Вилда ужинали за длинным столом в «Добром привале». Крэх отсыпал хозяину уже знакомого трактира столько монет, что этого хватило и на выдворение всех прочих постояльцев, и на временное переселение хозяина с женой и собаками к шурину. В воздухе по-прежнему пахло псиной – этот запах не перебивало даже пиво.

Перед ужином Лара помылась в деревянной ванне, в которой также постирала рубашку, поэтому ей пришлось надеть камзол на голое тело.

– Мне высовываться опасно, – продолжила она. – В городе меня разыскивают как ведьму. К тому же плешивый знает мои цели и со дня на день может приехать в Кемниц. Когда – неизвестно. Плешивый не пользуется магией, чтобы перемещаться быстрее. Считает, что это слишком опасно и хлопотно.

– Боюсь, как бы ради тебя он не сделал исключение, – отметил Крэх, разделывая жареного гуся.

– Того и я боюсь, – выдохнула Лара. – Значит, Андреаса надо спасти до приезда плешивого, чтобы я успела сбежать.

– Но с приездом канцлера ты превратишься в могучую колдунью, – с неудовольствием напомнила Вилда.

– Если он приведёт больше семи человек, я с ним не справлюсь – так уже было.

– А может, ты сейчас сбежишь? – чуть не взмолился Крэх.

– Не отвлекайся! Лучше думай о том, как подать Андреасу знак.

– Могу превратить тебя в кошку.

Лару бросило в дрожь.

– Не смей!

Вдруг под полом что-то лязгнуло, и оттуда волной хлынули крики ужаса.

– О! – обрадовался Крэх. – Пираты проснулись. – Облизывая жирные пальцы, он встал из-за стола и направился в погреб, к которому из кухни вела лестница.

«Значит, прошли уже сутки, как мы оставили Росток, а дело так и не сделано», – с раздражением подумала Лара.

Матросы перетащили клетки с пиратами в погреб, едва трактир покинули все посторонние. На одной из освободившихся повозок отправили домой Козетту.

Шум затих. Когда Крэх вернулся в зал, Вилда укоряющим тоном произнесла:

– Повесь там фонарь. Им страшно, потому что они ни черта не видят.

– Пираты нас больше не побеспокоят.

– Ты так быстро их усыпил? – удивилась Лара.

– Я сделал проще. Сказал, что, если они будут шуметь, я начну их убивать.

Вилда и Лара на мгновение застыли.

– Отличный способ, – оценила Лара.

– Жаль, что с тобой не сработает, – кивнул Крэх.

Та усмехнулась, цокнув языком.

– В книге есть заклинания для изменения внешности? Тогда я тоже могу попроситься в замок служанкой.

Крэх задумчиво поморщился и не глядя глотнул из кружки пива.

– Не помнишь? – Лара потянулась к лежавшей на коленях Вилды шкатулке. – Дай книгу, я сама посмотрю…

– Только тронь! – Вилда больно ударила её по руке ребром ладони.

– На книгу даже не гляди, – осадил Крэх. – Иначе сдам тебя судье как ведьму. Сколько, говоришь, за тебя обещали?

– Пять талеров, – с нарочитой горделивостью ответила Лара.

– Дешёвка, – отозвалась Вилда.

– Побольше, чем ты за ночь брала!

– Сколько я брала, тебе ни в жизнь не заработать.

– Куда уж мне с тобой тягаться?

– Напрасно я надеялся, что с отъездом Козетты станет спокойнее… – Крэх, качая головой, отставил кружку. – Целиком изменить внешность не выйдет, но есть два заклинания: как сделать на десять лет моложе и на десять лет старше.

– Сделай меня старше, – загорелась Лара, – от меня девятилетней толку будет немного.

– Не думаю, что в двадцать девять ты будешь разительно отличаться от себя девятнадцатилетней.

– А ты попробуй!

Вилда вновь пронзила Лару желчным взглядом.

– Тебе только девятнадцать лет, а ты уже ворчишь как старуха?

– Я сидела в тюрьме.

– Всего неделю, – вмешался Крэх.

– Меня чуть не сожгли на костре! – упорствовала Лара.

– Не преувеличивай, – отмахнулся колдун. – Тебя хотели просто повесить.

– Повесить и сжечь!

– Будем честны, последнее ты бы вряд ли почувствовала…

Лара, уязвлённая таким пренебрежением, откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

– Тебе хорошо говорить, ведь тебя оправдали.

– С определением «сумасшедший».

– Лучше прослыть сумасшедшим, чем быть в бегах, как я!

Крэх забрал у Вилды шкатулку и удалился в хозяйскую спальню, которую занял со своей любовницей.

– Пойду повторю заклинание.

Делая вид, что закончила трапезу, Лара поднялась.

– Слушай, ведьма, – остановила её Вилда. – Ты бы последила за своим поведением. Возможно, Крэху пять талеров без надобности, а вот мне бы сгодились.

Многое Ларе хотелось сказать, но она ограничилась сочувственным вздохом и дружеским советом:

– Молись, чтобы я сбежала из города раньше, чем сюда нагрянет канцлер. Просто молись.

Лара последовала за Крэхом. Дойдя до его спальни, она прижала ухо к двери и услышала:

– Ши-ги-шин-вос-та-ди-плю…

Он произнёс заклинание несколько раз, а Лара тихо повторила его, как учил плешивый, на мотив песни «Может быть, я на полпути к раю».

Дверь открылась – и Лара отскочила в сторону, чему Крэх не выказал ни малейшего удивления.

– Любопытство сгубило кошку, – молвил он, пряча за бледно-жёлтым камзолом шнурок с ключом.

– Жалко тебе, что ли? Я всего три заклинания знаю.

– Замри. – Крэх направил на неё руку.

– Это больно?

– Вовсе нет. Ши-ги-шин-вос-та-ди-плю.

«Вос-та-ди-плю!» – силилась запомнить Лара.

Её лица и тела будто коснулось множество рук. Она взглянула на бёдра и живот – фигура слегка пополнела. Лара побежала в свою комнату, чтобы посмотреться в зеркало: края губ немного опустились, волосы поредели, около глаз наметились морщины.

– Я почти не изменилась! – с разочарованием воскликнула она.

В комнату зашёл Крэх.

– О чём я и говорил. Ну что, скинуть тебе десять лет?

Обратным заклинанием было «Ши-ги-шин-вос-та-ди-пля».

– Разница всего в одну букву? – переспросила Лара, вернувшись к истинному возрасту.

– Угу.

– Ши-ги-шин-вос-та-ди-пля. Правильно?

– Правильно, – подтвердил колдун. – Только в твоей голове всё равно ничего не удержится.

Лара пропела заклинание три раза.

– Весьма полезное заклятие, особенно для омоложения.

– К тому времени, как оно тебе пригодится, – со всей искренностью сказал Крэх, – я очень надеюсь быть от тебя как можно дальше.

– Ты украл у нас книгу, а ещё дерзишь!

– Да как ты разговариваешь со старым человеком?

– Не вижу никакого старого человека, – парировала Лара. – А коли хочешь к себе уважительного отношения по праву возраста, перестань пить молодящее зелье.

– Шутки шутками, но как ты в замок попадёшь?

Чтобы совладать с нервозностью, Лара провела рукой по ещё влажным волосам.

– Дай мне коснуться книги.

– Нет, – невозмутимо ответил Крэх.

– Я никому из вас не причиню вреда…

– Что бы ни постановил суд, Лара, я не сумасшедший.

Она смотрела на бывшего друга, ища в его карих глазах хотя бы тень участия.

– Тогда что нам делать?

– Белая кошка слишком приметна, я изменю тебе цвет…

– Боже, как я устала! – Лара уронила лицо в ладони и села на кровать.

– Скоро ночь, – беспощадно продолжил Крэх. – Самое время для проникновения. Я отвезу тебя к замку и буду ждать.

– Как ты перенесёшь меня на остров? По воздуху?

– Зачем? Кошки прекрасно плавают…

– Нет!!! – взорвалась Лара, но Крэх был непоколебим:

– Почему ты не хочешь переплыть озеро?

– Потому что я только что вымыла голову! – вконец разозлилась она. – Я не хочу опять быть мокрой! К слову об этом, в книге есть заклинание для сушки волос?

– Сомневаюсь.

– Что за бесполезная книжонка…

Ларе обещали плот. Но плотом служило оторванное от стула сиденье, на которое Крэх посадил её тщедушное кошачье тельце. Он с тихим плеском опустил плот на воду и подтолкнул его тростью. Тот, проплыв пару футов, замер и больше не двигался.

Ни ветерка. Даже лес не шумел. Озеро освещала только луна, отражаясь в беспроглядной черноте воды.

– Ты ускоряешь корабли, но не способен сдвинуть с места один-единственный жалкий плот?! – зашипела Лара, и ей было всё равно, что её нельзя понять.

– Греби лапами. – Стоявший на берегу Крэх показал на себе.

– Да чтоб тебя!

Повернувшись к замку, Лара легла на живот и брезгливо окунула в воду серую лапу. Содрогнулась от пробравшего холода и начала грести.

В пути она мысленно повторяла новые заклинания: «Ши-ги-шин-вос-та-ди-плю. Плю – как плюс. Это чтобы прибавить десять лет… Ши-ги-шин-вос-та-ди-пля. Пля – как пляс. Это чтобы отнять десять лет. Как запомнить? Пока танцуешь, ты молод? Пока молод, танцуешь? Ши-ги-шин-вос-та-ди-плю…»

Башни замка приближались. Лара загребала сильнее, чтобы скорее достичь острова. Перескочив на берег, она попыталась схватить плот зубами и затащить его на сушу, но не успела – её судёнышко отплыло.

Обойдя вокруг массивной стены с широкими зубцами, Лара не нашла другого хода, кроме главного.

«Как бы не пришлось сидеть до утра и ждать, пока откроют ворота…»

Гул шагов известил о том, что по крепостной стене идут стражники, и Лара прижалась к ней всем телом. Новый цвет шерсти должен был помочь ей слиться со стеной.

– Что там? – По озеру пробежал неровный свет фонаря. – Отсюда не видно. Иди погляди.

От страха у Лары разрывалось сердце.

«Если меня увидят, придётся прыгать в воду!» – осознала она.

Вскоре над воротами заскрежетал механизм, и мост, гремя цепями, начал отделяться от стены, но опустился не до конца, а завис на таком расстоянии, чтобы стражник мог вылезти наружу. Пока он обходил дозором остров, Лара проскользнула в тёмную щель между мостом и приоткрытой створкой ворот.

Пробежав под сводом из тёсаного камня, она попала во внутренний дворик и услышала сзади недовольный голос:

– Это деревяшку ветром принесло.

– Да ведь не ветрено совсем… – раздалось со стены.

Лара помчалась к замку. Все окна на первом этаже были наглухо закрыты ставнями. Она зацепила когтями один из ставней и с усилием потянула к себе – ставень поддался. Проникнув в помещение, похожее на кладовую, Лара толкнула дверь и выскочила в коридор.

Некоторое время она плутала по лабиринтам тьмы. Кошачье зрение позволяло видеть очертания дверей, но ни за одну из них Лара заглянуть не осмелилась. В конце коридора забрезжил свет. Пройдя вперёд, Лара очутилась в мрачном зале. Один напольный канделябр озарял лишь угол, где притаился стол.

Лара едва сдержала вопль – за столом друг напротив друга сидели Филипп и Андреас. Их роднила глубокая напряжённость, с которой они смотрели на доску, уставленную чёрными и белыми фигурами.

«Они играют в шахматы?» – в мыслях изумилась Лара, с недоверчивым восторгом оглядывая Андреаса.

Тот сидел в одной рубашке и штанах без чулок и обуви. Серый камзол он набросил на плечи, не продевая руки в рукава. Андреас не отрывал от шахматной доски внимательного взгляда, зажав между зубами трубку.

Филипп тоже курил. В отличие от своего пленника, граф был полностью одет. Лара решила, что они играют на раздевание и Андреас, очевидно, проигрывает, но этому умозаключению противоречили горы монет, которые поблёскивали среди бутылок и кубков.

Андреас занёс руку над доской, чтобы поставить свою фигуру. Он, конечно, играл чёрными. Конечно.

– Шах и мат, ваше сиятельство, – объявил Андреас, подгребая к себе столбик монет.

Потрясённый Филипп открыл рот.

– Немыслимо… Ты же деревенщина!

– Пастух.

– Как ты умудрился выиграть у меня десять партий подряд?!

– Одиннадцать, – поправил Андреас.

– Это решительно невозможно. Я ведь сам тебя научил!

– Сам научил, сам проиграл.

– Признайся, неверный! Тебе помогает Сатана?

Андреас застыл, а потом оглянулся – пространство за его спиной утопало во тьме.

– Ты его видишь?

– Нет. – Филипп, казалось, был на грани отчаяния.

– И я не вижу.

– Повторим! – Граф откинул крышку шкатулки и неприятно поразился её пустоте.

– Ваше сиятельство, да ты промотался.

– Но здесь было…

– Шестьсот сорок талеров и четыреста пятнадцать гульденов, – закончил Андреас, любовно расставляя свои столбики монет.

Лара не знала – радоваться ей или ужасаться. Дворянчик выплеснул из кубка остатки того, что они пили, и показал на свет.

– Гляди – он золотой!

– Ну что так мелко-то? – поморщился Андреас.

– А если я выпишу вексель?

– Ненадёжно, – пыхнув трубкой, ответил Андреас. – Ты же хотел отправить меня на костёр? Когда я, по-твоему, дождусь выплаты по векселю?

– Каким же образом мне отыграться?!

– Сыграем на твой замок?

Филипп одним резким движением снял с пальца перстень.

– Это сапфир.

– А что, бриллианты уже кончились? – тоскливо вздохнул Андреас.

– Ты предлагаешь ставить на кон фамильные драгоценности?

– Не моя вина, что ты проигрался. Однако! – Бывший кот собрал монеты в одну внушительную груду. – Я поставлю все свои деньги, если ты поставишь замок. Необязательно этот. У тебя ведь есть другие резиденции?

Граф угрожающе хлопнул рукой по доске, упало несколько фигур.

– Соглашайся на перстень с сапфиром!

Андреас встал из-за стола.

– Продолжим завтра, Айхельштарк.

– Стой! – негодовал Филипп. – Я непременно должен отыграться!

– Деньги, бриллианты или замок. На меньшее я не согласен.

– Деньги хранятся у дяди, бриллианты – фамильные, а замок… Ты в своём уме? Предложи что-нибудь другое!

– А что ещё ты можешь мне дать? – неторопливо надевая камзол, поинтересовался Андреас. – О, как насчёт… свободы?

Филипп покачал головой.

– Тогда игра окончена. – Андреас поднял с пола мешок, чтобы ссыпать в него свой выигрыш. – Доброй ночи, ваше сиятельство.

– Ты мой пленник! – закричал граф. – С какой стати я вообще тебя слушаю? Я могу сейчас же отобрать всё, что ты у меня украл!

– Украл? – Тот вскинул брови. – Для дворянина у тебя весьма своеобразное представление о чести. Разве шахматные долги не святое?

– Так говорят о карточных долгах, а не о шахматных.

– В карты мы пока не играли, – задумчиво сказал Андреас. После чего, оставив трубку на столе, взвалил мешок на спину и пошёл коридором.

К ужасу Лары, Филипп погнался за ним.

– Бесчестный ты человек… – вырвалось у Андреаса.

Послышался звук упавшего тела и звон покатившихся монет. Лара ринулась вперёд, не чувствуя лап. Безжалостная мысль «Загрызу!» прошила её мозг, как молния.

Но она увидела, что Андреас дерётся с Филиппом за набитый деньгами мешок и помощь ему не нужна. Когда соперник особенно сильно ударил его по лицу, у Лары замерло сердце. Нападая в ответ, Андреас подмял графа под себя и прижал коленями к полу.

– Ро-ольф! – сипло заорал Филипп.

Его помощник примчался в сопровождении огромного стражника в латах. Рольф ударил Андреаса пистолетом по затылку, вынуждая его свалиться набок.

Графа подняли на ноги, отряхнули, привели в порядок. Андреас вставал сам – медленно, отплёвываясь кровью и переводя дыхание. Он посмотрел на мешок в руках стражника и повернулся к сопернику:

– Оставь мне хотя бы бриллиантовый перстень, а то завтра будет нечего ставить на кон.

Сбивчиво дыша, Филипп отобрал у стражника мешок, запустил в него руку и, пошарив, молча кинул Андреасу перстень. Тот поймал его обеими руками и надел себе на мизинец.

– Завтра ещё сыграем? – утирая под носом кровь, спросил Андреас.

– Сыграем, – мотнул головой Филипп.

Андреас тихо рассмеялся.

– Но я ведь снова тебя обыграю.

– Ты не посмеешь!

– Кабы не посмел, ты бы со мной не играл. – Андреас поманил стражника пальцем, будто был не пленным, а хозяином. – Пошли?

Он ушёл вместе со стражником. Таясь в темноте, Лара последовала за ними. Позади слышались голоса:

– Ваше сиятельство, зачем вы проводите с этим оборванцем дни напролёт? – зашипел Рольф.

– Помолчи!

Андреас и его суровый страж поднялись на второй этаж. Лара заметила, что, войдя в одну из комнат, Андреас помахал стражнику.

– Доброй ночи, Вилли. Сладких снов.

Тот, храня угрюмое молчание, запер комнату на ключ и ушёл. Когда его шаги перестали отражаться от стен, Лара поскреблась когтями в дверь. Минуло несколько секунд.

– Филипп? – уточнили с той стороны.

– Какой Филипп, идиот? – возмутилась она. – Это я! – и, подумав, добавила: – Мяу.

– Лара? – ответил изумлённый шёпот.

– Мяу!

– Ох ты ж…

– Соображай скорее, ну!

За дверью раздались неразборчивые слоги заклинания. Лара увидела, как открывается замок и Андреас толкает дверь.

– Киса! – сдавленно воскликнул он, улыбаясь.

– Какого чёрта первый, кто пришёл тебе в голову, это Филипп? – проворчала Лара.

Андреас прижал палец к губам и наклонился, чтобы взять её на руки.

– Нет! – Она отрицательно замотала головой. – Я буду мешать, спасайся один.

Тот словно понял её мяуканье и кивнул. Осторожно затворив дверь, Андреас побежал по коридору босиком. Лара метнулась следом, но держалась на расстоянии. Стоило Андреасу преодолеть лестницу, как ему заступили дорогу.

Первый встречный стражник был заморожен. Второго постигла та же участь. На третий раз стражников было уже двое. Андреас околдовал их по очереди, но второй, прежде чем пасть жертвой дьявольских чар, успел выстрелить. Ни в кого не попал, зато вызвал в замке несвоевременное оживление. Лара поняла, что к ним стекается топот десятков ног, и завопила:

– Бежим!

Андреаса загнали в тупик на первом этаже. Стражников было слишком много, чтобы заколдовать всех. Лара видела, как его снова связывают, и не верила глазам.

«У нас не вышло! Ничего не вышло!»

На шум в одних штанах явился Филипп. И, несмотря на гуляющий в замке холод и оголённый торс, горячился как безумный. Он почти вплотную подошёл к Андреасу и схватил его за лицо, рыча:

– Ты всё-таки колдун, мерзавец!

Тот был выше и, вскидывая подбородок, злил дворянчика до бешенства.

– Крестьянское отребье!

Лара в это время сидела за креслом, молясь, чтобы её не заметили, а самое главное – чтобы не били Андреаса. Второй молитве бог не внял – Филипп самолично ударил Андреаса в живот, и он согнулся пополам.

Лара скрипела зубами, уже видя себя грызущей графу глотку.

– В подземелье его! – бушевал Филипп.

Когда стражники увели Андреаса, Лара боролась с собой, чтобы не вцепиться в ногу подлого графа и от души не покусать.

«Нет, нельзя! Я – его последний козырь, про меня никто не должен знать!»

Дождавшись полного уединения, она вышла из замка тем же путём, которым вошла. Стояла середина ночи. Зарешечённые окошки темницы находились вровень с землёй.

– Андреас, – звала Лара, заглядывая в каждое окошко.

– Лара! – откликнулся тот.

Она пролезла через решётку и спрыгнула в объятия Андреаса. Тельце сжали знакомые руки, нос наполнился табачным ароматом.

– Киса, ты пришла… – уткнувшись лицом в её шерсть, пробормотал Андреас.

Ларе не нужен был свет, чтобы видеть, как он рад. Она слышала это по голосу. Наконец Андреас со вздохом нетерпения опустил её на пол и отошёл.

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-ях…

Едва став человеком и оправившись от боли, Лара подняла глаза и произнесла слова, которые жгли ей язык с самого начала этой авантюры:

– А я смотрю, тебе в плену вполне вольготно, бесстыжий ты котяра.

Глава 16

Чем чёрт не шутит

Лунный свет, падая на лицо Андреаса, не скрадывал ни его горящий взгляд, ни хитрую улыбку.

– Иди ко мне, – раскрыв объятия, сказал он еле слышно.

Лара смущалась, отводила глаза, но шаг был сделан. Поздно отступать.

– По-дружески! – предупредила она.

– Ну разумеется.

Его объятия были какими угодно, только не дружескими. Слишком крепкими, тесными, нежными… Даже шляпа упала.

– Я так скучал… Каждую ночь тебя видел… во сне…

– Почему у тебя развязаны руки? – трусливо отстраняясь, спросила Лара.

– И как хорошо, что они развязаны, да? – зашептал ей в ухо Андреас.

– Перестань.

Она ощутила на шее его прерывистый вздох.

– Я успел внушить стражнику мысль о том, чтобы он завязал слабый узел.

Лара стукнула Андреаса по груди.

– Что же ты не внушил ему выпустить тебя на свободу?!

Тот показал на массивную железную дверь без окошка.

– На одного человека тратится не меньше полуминуты, а меня за дверью ждёт целая толпа вооружённых ребят…

– Ребят?!

– Я знаю всех по именам.

– К чему запоминать имена стражников, если это не поможет с ними справиться? – Лара сама не ожидала, что так рассердится.

– Мне ещё повезло, что Филипп не знает про немые заклинания и не разрешает меня сильно бить, чтобы я ненароком не отправился к праотцам.

– О боже, – вздохнула Лара. – Если бы только я могла колдовать…

– А ты не можешь? – От удивления Андреас повысил голос. – Я думал… Разве книга не у тебя?

Лара покачала головой.

– Я заставила Крэха приехать сюда, чтобы книга дала тебе силу, но он не позволяет мне её коснуться.

– Где ты нашла Крэха?

– В Ростоке.

– Ты пол-империи проехала одна?!

Лара устало кивнула.

– Вот почему ты… седая.

– Что?! – Она в страхе поднесла к глазам прядь волос. – Это не седина! Крэх придал мне серый цвет для меньшей заметности. Не знала, что он сохранится и в человеческом виде… Можешь вернуть мой настоящий цвет?

– Я не учил такого заклинания.

– Врёшь!

– Клянусь своей кошачьей честью, – заулыбался Андреас.

– Значит, точно врёшь.

– Ты и с серыми волосами хороша. – Его руки скользнули по её талии. – Особенно… в моей одежде.

– Я переоделась юношей, чтобы не привлекать внимания, – твёрдо сказала Лара.

– Бьюсь об заклад, твоя попытка была безуспешна. В мужском наряде ты выглядишь ещё соблазнительнее, чем в женском…

По жару на щеках Лара поняла, что краснеет.

– Раз так, я больше никогда не надену твою одежду.

– Я был бы рад, если бы ты носила её, не снимая. – Андреас погладил материю на её плече. – Вот только… куда подевался мой кружевной воротник?

Лара горестно поджала губы.

– Не пережил превратностей пути.

– И его совсем нельзя починить? – опечалился Андреас.

– Совсем, – буркнула Лара.

– Потом ты мне всё расскажешь.

– Когда-нибудь. По правде говоря… – с трудом разрешая себе быть честной, начала она, – я потеряла всё: карету, деньги, коньяк… – Андреас при каждом слове делался грустнее. – Воротник, лошадей. Всех, кроме Адской Тьмы…

– Довольно! – Махнув рукой, он стиснул Лару в объятиях. – Главное, что ты цела.

Лара стояла ошеломлённая. Она так давно не чувствовала себя кому-то нужной и важной, что совершенно отвыкла от человеческого тепла. Но рука Андреаса поползла к её груди, и Лара нахмурилась.

– А каких превратностей не пережила моя рубашка? – хрипло прозвучал его голос.

Лара резко подалась назад.

– Рубашку я постирала, успокойся…

Положив руку ей на затылок, Андреас горячо поцеловал её в висок и опустился ниже, к губам. Она отвернулась.

– А целовать меня совсем не обязательно.

– Тогда как мне выразить свою любовь?

– Словами, исключительно пристойными словами!

– Слова бессильны там, где правят чувства…

Однако Лару всё это не трогало.

– Андреас, я ведь говорила, что мне нужно время.

– Сколько дней? – чуть отклонился тот.

– Не дней, а месяцев. Возможно, лет.

– Лет? Лет?! – поражённо застонал Андреас. Потом схватил её ладонь и провёл у себя под рубашкой. – А выдержишь?

– Я-то выдержу! – Упёршись рукой ему в плечо, Лара попыталась отнять другую от его обнажённой груди. – А ты… держи себя в руках!

Освободившись из объятий Андреаса, Лара слегка зашаталась. Бросила взгляд на тюфяк в углу и опустилась прямо на каменный пол. Андреас снял камзол и уселся рядом, восклицая:

– Ты оставляешь это тело без присмотра? Я бы даже сказал… на произвол судьбы?

– За тобой уже фон Херхель присматривает и, как я погляжу, весьма успешно.

– Ревнуешь? – почти с надеждой спросил Андреас.

– Боже упаси!

– А зря, – немедля молвил он.

– Да было бы к кому.

– Лет…

– Угомонись. – Лара отсела подальше. – Нам надо придумать, как тебя вытащить.

Андреас прижался спиной к стене. Несмотря на все злоключения, с его лица не сходила улыбка.

– Ты сидишь в темнице. Чему ты радуешься?

– Тому, что ты пришла меня спасти, – прошептал он.

– Пока не спасла.

– Ты самая отважная девушка из всех, что я знаю.

Лара недоверчиво хмыкнула и, надев шляпу, посмотрела на Андреаса с залихватским видом.

– А кто называл меня бздуньей?

– В то время ты боялась всего подряд.

– Я и сейчас боюсь. Нет ничего постыдного в том, чтобы бояться. Отвага в том и состоит, чтобы преодолевать свой страх.

В глазах Андреаса она уловила неподдельную тревогу и решила никогда не рассказывать ему о том, что пережила.

– Полагаю, – осторожно заговорил он, – дни нашей разлуки были для тебя нелёгкими.

– В отличие от тебя, мне было не до развлечений.

– Я не столько развлекался, сколько наблюдал.

– Играя в шахматы?

– Мы не только в шахматы играли, но и в теннис.

– Это что?

– Игра, в которой двое перекидывают друг другу пробковый мяч при помощи деревянных лопаток. – Андреас сделал в воздухе замах. – В неё играют даже короли. Филипп отвёл для тенниса целый зал.

– Недаром же он Мышиный Король, – съязвила Лара.

– Ещё я узнал, почему Филипп решил стать колдуном.

– Чтобы насолить епископу?

– Не совсем, – сказал Андреас. – Наш мышонок осиротел в двенадцать лет, сейчас ему девятнадцать. По завещанию покойного графа-отца его опекуном назначен единственный старший родственник – брат не менее покойной графини. О воспитании и финансах племянника заботился дядюшка. Определённого возраста, в котором Филипп считался бы самостоятельным, отец не указал, надеясь на добропорядочность родственника – всё-таки духовное лицо. В завещании граф лишь написал о «возрасте степенности и благонравия», коих у Филиппа нет и в помине. Кроме титула, мышонок унаследовал замок, несколько деревень и домов. Он волен ими пользоваться, но не распоряжаться. Всеми доходами заправляет опекун. И сколько бы Филипп с ним ни ссорился, лишаться своих привилегий дядя не хочет.

– Выходит, епископ ещё большая тварь, чем мы думали?

– Боюсь, что алчность не самый его тяжкий грех, – неуверенно обронил Андреас. – Утверждать не буду. Возможно, мне послышалось.

– Епископ довольно стар. Почему нельзя просто дождаться его смерти?

– Хоть и стар, но здоров как племенной бык. Недаром же все померли, а он остался. Епископ не дурак. Понимая, что племянник искренне желает ему смерти, он составил письмо о том, что в случае его насильственной гибели первым подозреваемым объявляется Филипп. А там и до тюрьмы недалеко… Поэтому иного способа избавиться от дядиной власти Филипп не находит. Своей алчностью епископ, можно сказать, толкает парня на грех.

– А если епископ не алчный, а дальновидный? – засомневалась Лара. – Он видит, что племянник незрел и доверять ему состояние – рано. Лучше бы дворянчик развивал в себе благонравие, чем продавал свою никчёмную душу.

Андреас замотал головой.

– Мышонок никогда не отречётся от разгульной жизни. За то время, что я здесь, он устроил четыре безумные пьянки.

Лара посмотрела на него в ожидании худшего.

– Меня на них, конечно, не приглашали! – с сожалением признал Андреас. – Но из окна своей комнаты я видел много знакомых лиц. В их числе – мой несостоявшийся родственник Эрхарт. – Он осёкся, задумался, поймал сердитый взор слева. – Что? Я бы всё равно на ней не женился!

– Негодный котяра… – выдохнула Лара.

– Я знаю, кто может помочь! Мне понадобятся чернила, бумага и… перо! – Андреас ловко выдернул одно из плюмажа на её шляпе.

– Зачем?

– Я напишу Эрхарту письмо, а ты отнесёшь! – Он оторвал небольшой кусок от рукава рубашки и, произнеся над ним заклинание, превратил в бумагу.

– Из чего колдуют чернила?

– Из воды, которой нет.

Заражаясь его энтузиазмом, Лара вскочила на ноги.

– Обрати меня в кошку – я поищу чернила в замке!

– Нет, это слишком опасно, ты и так из-за меня рисковала.

– Но чем ты будешь писать?

Андреас закатал рукав, обнажая свежую неглубокую рану.

– Кровью?! – пискнула Лара.

– Не тревожься, ничего серьёзного…

– Тебя надо перевязать!

– Сперва я напишу письмо.

– Позволь мне сходить за чернилами!

– Нет!

Андреас устроился на полу под окном, где луна светила ярче. Увидев, как он обмакивает в рану перо, Лара закрыла глаза руками. У неё подогнулись ноги. Она слышала усердный скрип пера и мысленно проклинала графа: «Только попадись мне, рожа аристократская. Я из тебя всю душу выну, мразь!»

– Готово.

Лара нашла в себе силы подойти и перевязать Андреасу руку обрывком его рубашки. Затем пробежала глазами по алым буквам подсыхающего письма.

– «Любезный Эрхарт! Меня взял в заложники граф фон Айхельштарк. Он сошёл с ума. Прошу, найди способ вызволить меня из темницы – хитростью или силой. Найми людей. Я щедро тебя награжу. Я не женюсь на твоей сестре, зато обеспечу ей такое приданое, что она сможет выбрать себе жениха по сердцу…» Погоди, какое приданое? Всё, что было в твоём кошельке, я истратила.

Андреас повернул к ней обескураженное лицо.

– Но там была приличная сумма!

– Частично проиграла, – не лукавила Лара.

– Во что, интересно?

– В карты с пиратами.

Андреас вздёрнул брови и взглядом, полным тоски, осмотрел свои руки. На каждой сверкало по перстню: один – с изумрудом, другой – с бриллиантом.

– Видит бог, я не собирался их использовать…

– «С мольбой и надеждой, твой друг Андреас Ботманн», – дочитала Лара. – Надежда откровенно слабая.

– Какая есть. Эрхарт – безземельный дворянин, и ради денег он готов на многое. На обратной стороне написан адрес.

Лара подула на письмо и, сложив, сунула его за пазуху.

– Насколько всё было бы проще, коснись я книги, когда ты предлагал… Я попытаюсь ещё раз уговорить Крэха, но он упёрся как баран, даром что ворон.

– А что, если… – задумался Андреас.

– Что?

– Что, если колдовскую силу можно передавать через близость?

Лара изумлённо захлопала глазами.

– Ты это в книге вычитал? Признаюсь честно, я такого не помню!

– Я не уверен.

– Что значит «не уверен»? Ты читал такое или нет?

– Не помню.

– Чтобы ты и не помнил?!

Андреас провёл рукой по лбу.

– Кажется, Библиотекарь мне что-то такое спьяну рассказывал.

– Дьявол? Спьяну?

– Справедливее сказать, пьяным был я…

– В это я охотно верю. – Лара скрестила руки на груди. – Так что рассказывал Библиотекарь?

– Он говорил, что демоны способны передавать свою магическую силу при соитии, и я подумал…

– О чём ты подумал? – сквозь зубы процедила Лара.

– Я не исключаю такой вероятности, всё можно опробовать опытным путём… – Андреас умолк и усмехнулся. – Но если ничего не выйдет, ты же меня убьёшь, да?

Та согласно мотнула головой.

– Гадкий пошляк!

– Лара, я ведь не утверждаю…

– Не зли меня и не обманывай, я – твоя последняя надежда на спасение!

– Пожалуй, ты права, – сдался Андреас. – Хотя попробовать стоило. Кто её, эту чёрную магию, знает?

Лара погрузилась в раздумья: «Стоит или не стоит?..»

– Передавать магическую силу во время соития? Гм, чего только эти черти не выдумают…

– И не говори.

– Что стоишь? Раздевайся.

У Андреаса дрогнул кадык.

– Ты не ослышался.

Тот возражать не стал и торопливо взялся за пуговицы на штанах, не задерживаясь на столь незначительном одеянии, как рубашка.

– А чего ты со штанов-то начал? – нахмурилась Лара.

– С самого главного и начал. А чего зря время терять? – Андреас приступил к избавлению от шёлковых подштанников. – Но ты, киса, не стесняйся, можешь снимать с себя всё!

Лара ощутила, как заливается румянцем, – и вовсе не от страсти.

– О господи…

Андреас поспешно перебил:

– Ты на всякий случай Господа не поминай, а то у нас точно ничего не выйдет. Мы же всё-таки силу тёмную передать пытаемся.

«Вот именно, что не выйдет! Ведь ты не демон!»

Когда рубашка пала на голые бёдра, прикрывая то немногое, что могла, Лара осознала страшное и отвернулась.

– Ты слишком быстро разделся! Одевайся обратно – я передумала.

– Что же я, исподнее напрасно снял? – опешил Андреас.

– Одевайся – застудишься! – с притворной заботой потребовала Лара.

– Но почему?!

– Ты не демон!

– С каких пор это стало изъяном? – недоумевал Андреас.

– Ты сам сказал, что колдовскую силу могут передавать лишь демоны.

– Я не говорил слова «лишь». Я сказал, что мы можем попробовать, а там… – Его жаркий голос был совсем близко. – Чем чёрт не шутит…

Лара поняла, что Андреас подошёл к ней почти вплотную, и дёрнулась в сторону, сбрасывая с себя его руки.

– Надень штаны!

– Только если ты будешь смотреть…

– Я видела твою мать.

Больше Андреас не приставал.

– Когда?

– Утром. – Лара наконец обернулась, чтобы замешкаться, а потом уставиться в его невинные зелёные глаза. – Как ты посмел обещать, что приедешь на Рождество с невестой, не спросив меня?

Андреас беззаботно развёл руками. В одной руке – штаны, в другой – подштанники.

– Ты сидела в тюрьме, как я мог тебя спросить?

– А теперь в тюрьме сидишь ты! – Лара нервным движением заломила шляпу набекрень. – Такое пообещал, а меня не спросил… Ничего у нас с тобой не получится!

– Ещё как получится, – поклялся Андреас, возвращая штаны на место.

– Вот что, наглый котяра. Я тебя, конечно, спасу, но спать я с тобой не буду!

Тот окинул её красноречивым взглядом с головы до ног.

– Тогда… как же мне тебя отблагодарить?

– Да перестань. Благодарить он меня собрался… В кошку превращай.

Андреас улыбнулся и томным голосом произнёс:

– Тебе сейчас будет очень больно…

– Ой, да перестань уже.

– Зато потом ты сможешь меня спасти. – Не давая Ларе ответить, Андреас склонился к её уху. – Прости, что причинял тебе боль – все те разы. Прости.

– Ну… я тоже в долгу не оставалась, – смутилась Лара.

Бесстыдно портя момент, он прижал её к себе.

– Стоять! Руки!

От неожиданности Андреас отпрянул.

– Как-то ты посуровела.

– Если бы ты знал, что я пережила, если бы ты знал, как меня называли… – проворчала Лара. – Силой он со мной демонической собрался делиться. А сам даже не демон!

– Я всего лишь пытался тебе помочь меня спасти.

Лара пригрозила ему кулаком.

– Я тебя спасу. Я тебя так спасу, что ты ещё пожалеешь, что раньше не спасся.

– Мне начинает казаться, – тихо пробормотал Андреас, – что компания Филиппа не так уж и плоха…

Незадолго до рассвета Лара протиснулась через решётку подземельного окошка и серой тенью проскользнула за кадку с цветами, радуясь тому, что спрятала письмо под одежду и ей не приходится нести его в кошачьих зубах.

С восходом солнца во дворе засуетились слуги. Из каретника выехала роскошная карета. На крыльце замка объявился Филипп в голубом камзоле с разрезами на рукавах и лиловыми бантами. Его красивое порочное лицо освежали голубая шляпа и кружевной воротник. Из-под синего плаща, что по французской моде висел на одном плече, торчала шпага на парчовой перевязи.

«Как же ты омерзителен».

Старый привратник размотал на лебёдке цепь, которая крепилась к балкам, – именно на них держались грохочущие цепи подъёмного моста. Филипп сел в карету и, когда ворота открыли, тронулся в путь.

«Чтоб ты перевернулся!» – пожелала ему Лара вослед.

Она пробежала за каретой и не успела перепрыгнуть на обрывочный мост, как цепи подъёмного моста за её спиной начали двигаться вверх. Лара помчалась к лесной дороге, где стоял экипаж Крэха.

Тот, против обыкновения, был ужасно зол. Вернув Ларе человеческий облик, бывший ворон первым делом гаркнул:

– Ты пропадала всю ночь!

– Ты мне кто, отец? – зашипела она, садясь в карету.

Едва Крэх сел напротив, кучер щёлкнул кнутом, и экипаж поехал в Кемниц.

– Где Андреас?

Лара поведала о том, как после попытки бежать его заточили в подземелье.

– Ты убедила Андреаса оправдать меня в глазах Библиотекаря?

– Я забыла, – не угрызаясь совестью, ответила она.

Крэх молчал гневно и раздражённо.

– Я скажу, когда его кто-нибудь спасёт, я или этот… – Достав из-за камзола бумагу, Лара прочитала: – Эрхарт.

– Кто это?

– Андреас написал своему другу с просьбой о помощи, но я не очень-то верю в успех. Замок кишмя кишит стражниками.

Крэх развернул письмо, чтобы прочесть. На шее мелькнул шнурок, на котором он носил ключ. Лара перевела жадный взгляд на резную шкатулку, что покоилась на сиденье.

– Андреасу нужна моя сила. Крэх, умоляю, дай мне коснуться…

– Нет! – оборвал тот. – Самое меньшее, что ты сделаешь, – это обратишь меня в ворона и присвоишь книгу.

– Я не буду мстить! Почему ты мне не доверяешь?

– Потому что я сделал всё, чтобы ты меня ненавидела. Пусть и невольно.

– Ты судишь по себе…

– Отнюдь, – настаивал Крэх. – Я старше и опытнее. Я вижу, на что ты способна и какой жестокой можешь быть. Ты больше не наивная пастушка, и быть твоим врагом – не самая завидная участь.

Усталость от чужого корыстолюбия обрушилась на Лару вместе с усталостью от бессонной ночи.

– Послушай, Крэх. Ты мне не друг, но и врагом я тебя не считаю.

– Почему я должен уповать на то, что, обретя колдовскую силу, ты не вспомнишь все мои предательства и насмешки Вилды?

Лара прикрыла слипающиеся глаза.

– Может быть, просто не надо было меня предавать?

– Тогда бы я не добился того, что имею. Книгу не дам, ищи другие пути.

Глава 17

Марьяжная авантюра

Над замком опускался вечер. Вода вокруг хлипкого плота чернела на глазах. Чтобы достичь острова до наступления тьмы, Лара упорно гребла одной лапой. Сосредоточившись на движениях, она не заметила, как перевернулось её судёнышко, и упала в озеро.

Лара даже вдохнуть не успела. Только что она высматривала, сколько осталось до замка, и вот уже неодолимым потоком ей заливает уши, нос и глаза. Холод пробирал до костей. Лара, как ни старалась, всё равно наглоталась воды. Она отчаянно гребла всеми лапами, но на поверхность никак не всплывала.

Коварная вода будто давила сверху и тащила вниз одновременно.

«Я что, тону?!»

Прежде чем Лара смирилась со своей неминуемой гибелью, кто-то схватил её за загривок и вытянул наружу из холодной воды.

«Крэх», – с облегчением подумала Лара, но её никто не держал.

Увидев под собой мощную пенистую волну, она закричала от страха. Волна, точно играя, упруго подбросила её над озером и отшвырнула на остров.

Лара поняла, что жива, только когда задрожала мелкой дрожью, ощущая животом твердь земли. Из пасти и носа сочилась вода. Кончив отфыркиваться, она тяжело повернулась набок, но поднять головы не смогла.

В нос проник отдалённо знакомый запах жареных орехов. Лара с сомнением открыла глаза – над ней нависла бородатая морда чёрного козла. Вяло вспыхнула мысль: «Херхель разводит коз?»

Куда большим потрясением было то, что животное стояло на задних копытах, держа передними дымящуюся чашку.

– Кофе, сударыня? – учтиво спросил козёл.

– Ч-что?

– Восточный целебный напиток. Его пьют для бодрости духа.

– Я знаю… Господи…

Лара с трудом встала на лапы, а козёл, наклонившись, поднёс ей изящную фарфоровую чашку.

«И как она не выпадает из его раздвоенных копыт?» – задумалась Лара.

– Пей, – прошептал козёл.

Лара сунула в чашку нос и вдохнула восхитительный аромат горячего кофе. Однако лакать из чашки было бы неудобно, поэтому она отстранилась.

– Спасибо.

– Что ты, киса, какие благодарности? – выпрямляясь, ответил козёл и, поймав её вопросительный взгляд, добавил: – Это я тебя спас.

– К-как? – поразилась Лара.

– А как не спасти свою будущую тёщу? – уходя, бросил тот. – До встречи!

Исчез и кофе, и козёл.

Лара разлепила веки. Увидела потрескавшийся потолок. В воздухе ещё чудился ореховый аромат. За окном слышалась воркотня голубей, скрип колёс и прочие звуки давно наступившего дня.

– Боже мой, какой нелепый сон… – сказала себе Лара, откидывая одеяло.

Когда она, одевшись, вошла в трактирный зал, то застала Вилду и Крэха за беседой:

– …А потом эта чёртова ведьма…

– Вы меня звали? – сонно откликнулась Лара.

Любовники умолкли. Даже глядеть на неё не пытались. Крэх, явно в ожидании брадобрея, сидел на стуле с повязанной вокруг шеи салфеткой. Вилда, стоя на коленях, нагревала щипцы для завивки над углями очага и накручивала на них свои тёмные волосы.

Лара прошла мимо них на кухню, чтобы поживиться остатками обеда.

– В другой раз еду готовишь ты! – прикрикнула Вилда.

– Мне некогда. Пусть твой любовник наколдует.

– Я не терплю искусственное!

– Но с Крэхом ты ведь спишь.

Удивлённая тем, что Вилда не отвечает, Лара вернулась в зал, объедая гроздь винограда. На фоне белой салфетки покрасневшее лицо колдуна выделялось ещё сильнее.

Лара впервые задалась вопросом: «А Вилде вообще известно, что её любовнику семьдесят девять?»

– Извини, Крэх, – не испытывая ни капли вины, сказала она.

– К Андреасу поедешь сама, – бесстрастно отозвался тот.

– Я же извинилась!

– Мне надоело дожидаться тебя в карете. В кошку превращу, и довольно.

– А как я миную стражу городских ворот?

– Довезу до замка и уеду.

– Ты отправил матроса передать письмо?

– Отправил, – сказал Крэх.

– Молодец. – Лара приблизила к его рту виноградину.

Тот уклонился, морщась.

К вечеру чисто выбритый Крэх и его дама сердца засобирались в дорогу.

– После замка мы поедем в харчевню моего сына, – заявил Крэх.

– Ты спятил? – обеспокоилась Лара. – Он ведь может помнить тебя молодым!

– Ты забыла, что постановил суд? – Ткнув себя в грудь большим пальцем, бывший ворон тоскливо напомнил: – «Крэх Мецгер не колдун, он сумасшедший!»

– В кошку меня превращай, неколдун.

Пока матросы закладывали карету, Лара побежала в конюшню у трактира.

– Тьма!

– Лара? – заржала Адская Тьма. – Ты снова кошка! Только серая…

– Это маскировка. – Лара виновато потёрлась о ногу лошади. – Прости, что из-за меня тебе столько пришлось пережить.

Кобыла наклонила морду и мягкими губами коснулась её макушки.

– Делай что должно, Лара. А я помогу.

Та преисполнилась душевного подъёма, словно получила благословение.

– Ты поедешь вместе со мной?

Адская Тьма мотнула головой.

До замка доехали быстро – трактир «Добрый привал» стоял почти на окраине Кемница, в десяти минутах езды от городских ворот. Рядом с каретой скакала Адская Тьма, Лара наблюдала за ней из окна, сидя у Крэха на коленях.

Крэх пообещал на обратном пути усыпить городских стражников на сутки, чтобы Лара и Тьма могли беспрепятственно вернуться в Кемниц. Ещё в трактире Лара уговорила его выучить немое заклинание, действующее даже на расстоянии двадцати локтей, чтобы перенести её через озеро по воздуху. После сна у Лары появился необоримый страх того, что плот перевернётся и она утонет.

Когда сумерки сгустились до темноты, Вилда в платье из вдовье-чёрного муслина встала справа от острова и, следя глазами за стражниками на крепостной стене, подала Крэху знак. Тот молча вытянул руку и поднял Лару в воздух. То же самое с ней проделывал Андреас, когда она пыталась от него бежать. А теперь, умирая от ужаса, Лара снова проходила это испытание, чтобы быть с ним рядом.

Под Ларой поблёскивала опасная вода. Луна пока не вышла из-за облаков, и этим преимуществом надо было воспользоваться.

Благополучно перенеся Лару над озером, Крэх опустил её на крепостную стену, которую обходили дозорные, но пока с другой стороны. Прислушиваясь к их размеренным шагам, Лара метнулась в одну из круглых башен над воротами. Через узкие бойницы в башню почти не проникало лунного света, и, если бы не кошачье зрение, Ларе никогда бы не удалось так скоро отыскать лестницу и сбежать вниз. Выскочив во внутренний дворик, она услышала дыхание стоящего у ворот привратника, прижалась к стене и двинулась к замку с предельной осторожностью.

Теперь Крэх и Вилда вернутся в город, оставив у леса лишь Адскую Тьму. Однако Лара и не догадывалась, сколько времени проведёт в замке и когда приедет Эрхарт, если приедет вообще.

Она пролезла через прутья тюремного окошка. Камера пахла Андреасом, но Андреаса в ней не было.

«Его посадили в другую?» – заволновалась Лара.

Она проверила остальные окошки подземелья – все камеры были пусты. С сердцем, рвущимся из груди, Лара проникла в замок через ставни на первом этаже. Прибежала в главный зал, из которого, как она помнила, вела лестница в комнату Андреаса на втором этаже, и… окаменела.

На том же месте за тем же столом Филипп и Андреас играли в шахматы. Лара поморгала, не веря глазам. Всё выглядело почти как вчера, словно не было никакой темницы. Правда, в полумраке вдали от напольного канделябра стояли четыре стражника, а Андреас сидел перед шахматной доской со связанными сзади руками.

– Ладья на B4, – произнёс он, показывая на фигуру лёгким кивком головы.

Филипп поставил чёрную ладью по велению Андреаса и, задумчиво взирая на доску, погладил подбородок. Лицо Андреаса выражало пренебрежительное сочувствие.

– Филипп, возможно, никто тебе этого не говорил, но чрезмерные умственные нагрузки тебя ослабляют.

Тот поднял на него жёсткие глаза.

– Что ты сказал?.. – В голосе дворянчика нарастала угроза.

– Чем дольше мы играем, тем хуже ты соображаешь.

– Да как ты смеешь?!

– Предлагаю заменить умственные нагрузки физическими. Сыграем в теннис?

– Ты смеёшься? – До графа наконец дошло, что над ним смеются.

– А лучше научи меня фехтованию! – воодушевился Андреас.

– Чтобы ты меня заколол?

– Пригласи Рольфа наблюдателем, тогда не заколю.

Оставляя его слова без внимания, граф вернулся к игре.

– Напрасно ты силишься сбить меня с толку. – Он гордо поставил белую фигуру и забрал чёрную. – Твой ход, колдун.

Андреас посмотрел на шахматы, потом – на Филиппа.

– Тебе не надоело? Ты одновременно хочешь играть со мной и боишься…

– Хватит болтать, делай ход! – раздражался граф. – Скажи, что и куда мне ставить!

– Если бы я доподлинно не знал причины, по которой ты держишь меня в плену, Айхельштарк, я бы решил, что ты в меня безутешно влюблён…

Филипп вскочил молниеносно. В один миг он схватил Андреаса за ворот рубашки и ударил по лицу. У Лары закололо сердце. Чёрные и белые фигуры полетели на пол, ознаменовав конец игры. Стражники не шелохнулись.

Вдруг ножки стула царапнули каменный пол, и Андреас пошёл на Филиппа быком, целясь головой ему в живот.

«Опять дерутся, – подумала Лара. – И ладно бы из-за меня, а то ведь просто так!»

Филипп, не успев защититься, повалился на пол. Зато Андреас успел его пнуть до того, как осел на колени под градом ударов трёх стражников. Четвёртый помог графу подняться. Лара с трудом подавляла возмущённый возглас. Андреаса снова били, а она снова ничего не могла с этим сделать!

Не зная себя от ярости, она прокралась к Филиппу в полутьме и укусила за обтянутую шёлковым чулком лодыжку.

– А-а-а-ай! – заорал мерзавец, подскакивая на месте.

Андреаса оставили в покое. Лара быстро спряталась под креслом, довольная собой.

«Хорошо так прокусила, до крови».

– Ваше сиятельство…

– Меня укусила крыса! Найдите её!

Лежавший на полу Андреас хрипло засмеялся.

– Это ты её наслал, колдун! – сообразил Филипп, тыча в его сторону аристократическим пальцем.

– Со связанными руками? Как бы я мог, Айхельштарк?

Дворянчик покачал головой, будто столкнулся с величайшей в мире неблагодарностью.

– Я потратил на тебя непростительно много времени, отребье…

– Согласен со всем, кроме «отребья».

– В подземелье его! Никаких больше шахмат!

– Ох ты ж, слава тебе, Боже…

Пока стражники уводили Андреаса, Лара проскользнула в тёмный коридор и вернулась на улицу через окно кладовой. Найдя заветное окошко, она пролезла внутрь и спрыгнула на пол камеры Андреаса. Поймать её тот больше не мог. Лара не была уверена, что он бы поймал её даже со свободными руками.

Андреас лежал на тюфяке лицом к стене. Услышав звук её лап, он повернул голову и изогнул разбитые губы в подобии улыбки. На некогда белой рубашке расплывались багровые пятна.

– Зачем ты его злишь, дурак? – взвыла Лара.

В зале она находилась далеко от Андреаса и даже не подозревала о том, насколько плохи дела. Приблизившись, Лара почуяла тяжёлый запах крови, резко выдохнула и вонзилась зубами в верёвку на запястьях Андреаса.

– На сей раз меня связывал стражник, которого я не успел заколдовать, – прошелестел его ироничный голос.

С узлом пришлось повозиться. Когда верёвка ослабла, Андреас стряхнул её с рук. Всеми силами пытаясь скрыть свою немощность, он принял сидячее положение и вытянул руку в сторону Лары. А она, став человеком, села возле Андреаса, чтобы он мог прижать её к себе.

– Хватит бодриться, это же я.

– Я не бодрюсь, – тихо заспорил Андреас.

– Ну конечно.

– Это ты мышонка цапнула, крыса по имени Лара?

– А то кто? – ухмыльнулась она.

Лара старалась не унывать, хотя радоваться, откровенно говоря, было нечему.

– Утром притворись, что у тебя связаны руки, и попробуй сбежать ещё раз. Я не слишком надеюсь, что твой друг-дворянин сумеет тебя вызволить.

«Но… если не получится, тебя снова побьют», – осознала она и едва сдержала набегающие слёзы.

– На его дружбу я не надеюсь, только на любовь к деньгам, – не видя её смятения, проговорил Андреас.

В поисках выхода Лара мыслями возвращалась в прошлое, к началу этого кошмара, и вновь понимала, как сильно она злится.

– Многого можно было бы избежать, если бы ты сразу мне признался, что ты заколдованный человек.

Андреас помолчал, перебирая её серые волосы.

– Мне было стыдно признаваться. Быть жертвой – унизительно. Это унижает меня как мужчину, понимаешь?

– А женщину, стало быть, возвышает?

– Я этого не говорил.

– Ты не виноват! – воскликнула Лара. – Ты пострадал по чужой воле. Когда ты это отрицаешь, ты будто оправдываешь преступление бабушки против мальчика, которым был!

– Я не оправдываю преступление твоей бабки, ей я уже отомстил, – сказал Андреас, а немного погодя добавил: – Я боялся, что ореол жертвы лишит меня привлекательности в твоих глазах. В твоих глазах я всегда хотел быть самым умным и отважным.

– Ты и так самый умный – такой умный, что аж тошно.

Андреас коротко засмеялся. Лара дотронулась до широкой ссадины, что виднелась в вырезе его рубашки.

– Будь ты владельцем книги, ты бы оправился гораздо быстрее.

– Откуда знаешь?

– Канцлер поделился.

Она почувствовала, как оживился Андреас.

– Если честно, я не собиралась тебе говорить… Я была в плену у канцлера. – И, не вдаваясь в подробности, Лара с неожиданной лёгкостью рассказала ему про плешивого.

– Кто бы мог подумать, канцлер тоже колдун! – В этот факт Андреасу верилось меньше всего.

– Причём первостепенный. Не то что мы с тобой.

– Мы должны сбежать до приезда канцлера. Вот только куда?

– Лично я поеду в Дрезден за сестрой, – твёрдо ответила Лара.

– Но в Дрездене живёт канцлер! Это опасно, хотя… когда он будет дома, ты сможешь колдовать.

Поражённые этим открытием, Лара с Андреасом переглянулись.

– Что, если плешивый уже разыскивает меня в Кемнице? – Лара возбуждённо подскочила на ноги и вытянула руку: – Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх!

Андреас не изменился, чему был даже рад.

– Так ты сможешь проверять, приехал канцлер или нет.

– Но если нет, то я не сумею тебя спасти! – Лара досадливо вздохнула и вернулась под бок Андреаса. – Я еду в Дрезден исключительно ради Лархен. К отцу и брату даже не приближусь. Во-первых, за ними наверняка следят холуи канцлера. А во-вторых, они не хотят учить меня мебельному делу, потому что я женщина! Придётся искать другого мастера…

– Если это так важно, – сказал вдруг Андреас, – я могу пойти к твоему отцу в подмастерья, выучиться мебельному ремеслу, а потом обучить тебя.

Лара долго смотрела в его глаза, не сомневаясь в том, что ей послышалось.

– Ты правда готов?.. Потратить годы…

– Лара, ну какие годы? У меня же память…

– В мебельном деле не память главное, а это! – возразила Лара, растопырив руки.

Андреас перехватил их, повернул ладонями вверх и прижал к губам. Она рассмеялась, а когда услышала: «Самые лучшие руки на свете», смутилась.

– Пусти.

Андреас, не отпуская, притянул её к себе. Ларе невыносимо хотелось расслабиться и забыть в его объятиях всё плохое, но она боялась причинить ему боль.

– Какие с тобой поцелуи? – отшутилась она. – Ты сейчас побитый, как собака.

– Как кот, – поправил он.

– Это дело не меняет.

Но Андреас доказал, что меняет. У его губ был солёный привкус крови. Пока он нежно её целовал, Лара старалась его не касаться, а ещё – не плакать.

Из камеры Андреаса Лара ушла рано утром, чтобы не попасться стражникам. Снова кошкой она проникла в главный зал и спряталась под диваном с бронзовыми ножками в виде львиных лап. При свете солнца оказалось, что потолки и стены здесь обиты дубовыми панелями, которые расписаны цветами. Вчерашний беспорядок уже устранили, однако под диваном Лара наткнулась на белую пешку, что, верно, закатилась сюда во время драки.

Приехал епископ – Лара узнала его по скрипучему голосу и подолу чёрной сутаны с фиолетовой окантовкой. Разведя огонь, слуга расставил кресла около камина, чтобы высокий гость мог согреться после дороги. Племянник вышел к дяде в сапогах – это пустячное обстоятельство подарило Ларе повод для злорадства.

После никому не нужного обмена любезностями и слухами Филипп незатейливо сказал:

– Мне требуются деньги.

– Опять?

– По меньшей мере, четыреста талеров.

Некоторое время епископ хранил молчание. Слышалось только нетерпеливое сопение юного графа.

– Приезжай ко мне завтра, – ответил старый инквизитор.

– Почему не сегодня вечером?

– Вечером я занят.

– Кем, интересно? Рыжеволосой селянкой?

– Девочка всего лишь убирается в церкви.

– Как же так? Она до сих пор не искупила свои грехи? – насмехался граф. – Или вы питаете к ней особую приязнь?

– Тебя это касаться не должно. – Тон инквизитора сделался резче, Лара похолодела.

Они ещё о чём-то поговорили, и епископ покинул замок.

– Чадолюбивый развратник, – буркнул Филипп, уходя.

Сидевшая под диваном Лара смотрела на белую глянцевитую пешку и ощущала себя придавленной к полу. Новое знакомое чувство вины не позволяло ясно мыслить. Только страдать.

«Вот о каком грехе говорил Андреас… Мерле в беде. Из-за меня, из-за связи со мной! А он ещё велел явиться ей на исповедь, лицемерный подонок…»

Она была так растеряна, что не сразу поняла, когда в замок приехали очередные гости – мужчина и женщина. Слуга проводил их в зал и просил подождать. Лара не обращала внимания на новоприбывших, пока не услыхала звонкий девичий голосок:

– Граф фон Айхельштарк богаче, красивее и родовитее меня. У него нет никаких оснований на мне…

– Молчи! – прервал её спутник. – Если с божьей помощью у него случится помутнение рассудка и ты ему понравишься, тогда я наконец тебя пристрою… Чем искать другого жениха, лучше разыграем эту карту.

«Эрнестина! – внутренне кричала Лара. – А это, значит…»

– Эрхарт! – без малейшей радости приветствовал Филипп.

– Доброе утро, ваше сиятельство! – изо всех сил заискивал тот. – Позвольте вам представить мою дорогую сестру Эрнестину.

– Ах, это вы – очаровательная Эрнестина? – сладко пропел Филипп, и даже Ларе захотелось вылезти из-под дивана, дабы убедиться в её очаровании.

– Прошу простить нас с сестрой за внезапный визит, но происшествие носит столь серьёзный и вместе с тем щекотливый характер, что его обсуждение не терпит отлагательств, – единым духом выдал Эрхарт.

Филипп пригласил их сесть у очага. Когда, рассыпаясь в комплиментах, граф предложил укрыть ноги Эрнестины овечьей шкурой, Лара не выдержала. Она немного высунула голову из своего укрытия – достаточно, чтобы видеть всех участников беседы, но оставаться незамеченной.

Как и запомнилось Ларе, бывшая невеста Андреаса и впрямь была очень хорошенькой. У её свежего лица вились мелкие каштановые кудри, а волосы на затылке были собраны в пучок. Поношенное, хоть и модное зелёное платье с подогнутой верхней юбкой и открытой нижней, ничуть не портило её красы. Девушка выглядела утомлённой, не в пример суетливому брату.

– О каком происшествии речь? – спросил Филипп, облокачиваясь о полку камина.

Эрхарт показал ему то самое письмо.

«Жадный идиот! – обомлела Лара. – Вместо того чтобы спасти Андреаса, он пришёл его сдать?!»

– Это что же, кровь? – поморщился Филипп.

– Э… да, – подтвердил предатель. – Полагаю, это кровь.

Граф принялся читать. Брезгливость на его лице сменилась озадаченностью. Затем он вчетверо сложил письмо и убрал за пазуху.

– Так это правда или нет? – не сводя с него цепких глаз, осведомился Эрхарт.

Филипп не ответил. Больше того, он задумался, подошёл к окну и спросил:

– Какой человек этот Андреас Ботманн?

Эрхарт явно ждал другого ответа и, не тая досады, сказал:

– Единственный наследник богатого мануфактурщика, владельца серебряных рудников. В Цайзихвальде у него роскошный особняк.

– Вот как, – раздался удовлетворённый голос Филиппа. – Вы с ним в дружбе?

– Скорее, в приятельстве.

– Где вы познакомились?

– Нас с господином Ботманном обшивал один портной. Андреас казался весьма состоятельным человеком, сорил деньгами. Спустя время он исчез. А вчера мне пришло это письмо… Я, право, не знаю, что и думать. Признаться, Андреас хотел жениться на моей сестре. – Эрхарт небрежно кивнул в сторону Эрнестины. Даже зная, что это ложь, Лара напряглась всем телом. – Однако я решил ему отказать.

– Отчего же?

– Андреас не в себе, – выпалила девушка.

Филипп обернулся к Эрнестине, с интересом подняв брови. Зато взгляд брата был гораздо менее благосклонным.

– Я бы не торопился с выводами, – туманно произнёс Эрхарт, снова поворачиваясь к графу.

– Пусть лучше расскажет ваша прелестная сестра.

На щеках Эрнестины расцвёл румянец.

– Брат заста… убедил меня поехать в особняк господина Ботманна, когда от того уже две недели не было вестей. К нашему немалому удивлению, мы обнаружили, что ворота открыты. За ними располагался чудесный дом, но он пустовал. На стук не вышла даже прислуга. И, когда мы уже собрались уезжать, явился…

– Плотник, – закончил Эрхарт.

– Плотник?! – округлил глаза Филипп.

– Который разыскивал госпожу Ботманн.

– Он пришёл, чтобы учить меня плотничать, – сконфузилась девица.

– Зачем?! – недоумевал граф.

– В первые минуты я решила, что господин Ботманн надо мной смеётся, испытывая моё терпение. Но, поразмыслив, я рассудила, что он сумасшедший.

Филипп заулыбался.

– О, спешу вас обнадёжить, сударыня… Ваш жених не сумасшедший. Он кот.

В зале воцарилась тишина.

– Кстати, – усмехнулся граф, отходя от окна, – с чего вы взяли, что госпожа Ботманн – это вы?

Эрнестина не отвечала, за неё вступился брат:

– У нас с Андреасом была договорённость, и если бы он не исчез…

– Теперь уже неважно, исчез он или нет, – перебила сестра. – Я бы не вышла замуж за безумца.

– Меж тем я склоняюсь к мысли, что мы с Эрнестиной поняли того человека превратно, – со всей возможной деликатностью заметил Эрхарт.

– Я тоже полагаю, что вы поняли его превратно, поскольку… – Филипп наклонился к дивану и, ухватив Лару за многострадальный загривок, выставил её на обозрение. – Вот настоящая госпожа Ботманн!

– Отпусти меня, тварь! – прошипела Лара, пытаясь дотянуться когтями до ненавистного лица.

– Что, барышня, думала, я тебя не узнаю? – оскалился Филипп.

Внизу Лара видела до крайности потрясённых Эрнестину и Эрхарта.

– Го… господин граф, – зашептала девица, – это же кошка.

– Только снаружи! На деле это ведьма и любовница Андреаса Ботманна! Она же Лара Лихт, она же дрянь, превратившая меня в мышь! – вне себя кричал Филипп. – А ваш Ботманн – колдун и подлец, и его ждёт костёр правосудия! Уж я об этом позабочусь…

– Ваше сиятельство… – с подозрением пробормотал Эрхарт.

– Ни слова!

Не спуская с Лары ликующих серых глаз, Филипп поднёс её к камину и взял кочергу.

– Ты что удумал?! – завопила она.

Глава 18

Чудовище

Когда граф вооружился кочергой, Эрхарт и Эрнестина подскочили с кресел, а Лара поняла, что обречена. Кочерга была слишком близко…

– Он её убьёт! – вскричала Эрнестина, бросаясь к Филиппу.

Лару схватили две белые руки и вжали в пелену из кружев, пахших розами. Мир вокруг затрясся. Захлопали двери. В глаза ударил яркий солнечный свет.

«Господи, я спасена!» – осознала Лара.

– Ещё один безумец на мою голову, – сокрушённо доносилось сверху. – За что мне это наказание?..

Сзади послышался оклик Эрхарта:

– Эрнестина!

«Главное, чтобы за нами граф не погнался!»

Девушка обернулась, не выпуская Лару из рук.

– И за этого умалишённого ты собирался выдать меня замуж?!

– Не стоило убегать так поспешно, граф может обидеться.

– Что мне его обиды? – отозвалась Эрнестина, шагая к карете. – Ты видел, как он смотрел? Ещё мгновение, и он бы убил это несчастное животное!

Они сели в неприметную карету без каких-либо украшений. Сестра посадила Лару на колени, а брат постучал в потолок, чтобы кучер трогался. Когда экипаж проезжал по мосту, Лара с волнением выглянула в окно – на берегу стояла Адская Тьма. Их глаза встретились.

– Айхельштарк пережил невероятное происшествие, – доверительным тоном сказал Эрхарт. – Говорят, он был заколдован какой-то ведьмой, после чего слегка повредился рассудком.

– Слегка?!

– Будь милосерднее. Граф – очень выгодная партия.

– Подумать только, – твердила Эрнестина, – в наше просвещённое время кто-то ещё верит в ведьм, оборотней и колдунов! В мире, где уже жил и работал Коперник, Декарт, Галилей…

– Послушай, сестрица, ты бы помалкивала о своих умозаключениях, – посоветовал Эрхарт, – а то тебя и так никто не любит.

– Я за графа не пойду, уж лучше в монастырь! Он, бесспорно, душевнобольной.

– Зато богатый.

– Вот сам за него и выходи!

Брат испустил безнадёжный, полный печали вздох – и заголосил:

– ЧЁРТ ПОБЕРИ, Я КОГДА-НИБУДЬ ВЫДАМ ТЕБЯ ЗАМУЖ ИЛИ НЕТ?!

Лара со своим чутким слухом едва не оглохла. Эрнестина растерялась, но только на миг.

– Ты похож на торговца, который не может сбыть лежалый товар, и мне как женщине это глубоко неприятно.

– Ты и есть товар, – чуть успокоился Эрхарт. – Лежалый и невыгодный товар. Слишком ценный, чтобы выбрасывать, и слишком дорогой, чтобы кто-то согласился его купить!

Лара не сомневалась, что Эрнестина заплачет. Однако, посмотрев наверх, она увидела, как сжались челюсти девушки и скривился нежный вишнёвый рот.

– Тогда покончим с этим! – заявила она. – Больше никакого сватовства. Сыта по горло, полно! Выйду замуж за первого, кого полюблю, невзирая на его родовитость, капиталы и выгоду!

– Ты ума лишилась? Бесчестить наше имя вздумала?

– Но я больше не в силах так жить!

– Не в силах она… А я разве в силах? Вся молодость положена на то, чтобы продать тебя и не продешевить!

– Ты говоришь, как сводник! – ахнула девушка.

– Что ты вцепилась в эту блохастую кошку? Выброси её немедля! – Эрхарт потянулся к Ларе, и ей понадобился весь запас терпения, чтобы не зашипеть.

– Руки прочь от бедного животного! – воспротивилась Эрнестина, закрывая Лару накидкой.

– Ты сказала «прочь»?!

Та, будто испугавшись своей дерзости, смягчила тон:

– А если с ней что-нибудь случится? Смотри, какая она славная, голубоглазая… Я спасла эту кошку – следовательно, несу за неё ответственность.

«Какая добрая девушка, – изумилась Лара. – Неужто среди знати тоже бывают добрые люди?»

Подобно всем простолюдинам, она относилась к дворянам как к бесполезным дармоедам. Самыми смешными историями среди её деревенских знакомцев считались те, в которых некий напыщенный аристократ попадал в беду, желательно смертельную. И вот Лара собственными глазами видела аристократку, опровергавшую все её представления об этом сословии.

– Твоя ответственность – слушаться меня, негодная! – рявкнул Эрхарт. – Выброси, тебе говорю! – И он вырвал Лару из рук сестры, чтобы в тот же миг швырнуть на дорогу.

Лару спасло лишь то, что лошади бежали рысью, а не галопом.

Больно ударившись о мостовую, она немного полежала на дороге. Потом отползла к обветшалому деревянному дому, чтобы не угодить под колёса экипажей, и осмотрелась.

Городские ворота с усыплённой стражей остались позади. Лара обнаружила себя в трущобах на окраине Кемница, но до трактира было ещё не близко.

В голову, как змеи, вползали мрачные мысли: «Андреасу и Мерле грозит опасность. У самой передняя лапа болит, а надо как-то идти… В замок мне возвращаться нельзя… Я в тупике…»

Она понурилась, взгляд упал на серый свалявшийся хвост. Сердце сдавила острая жалость к себе, глаза увлажнились от слёз.

– Это ещ-щ-щё кто? – раздалось угрожающе.

Лара подняла голову – перед ней сидели три грязных лохматых существа. Одно из них раскрыло зловонную пасть:

– Ты кто така-а-ая? При-и-иш-ш-шлая?

«Боже праведный, это кошки! – с ужасом поняла она. – Только в отличие от меня – настоящие!»

– Ради бога, извините, – пролепетала Лара.

– Пош-ш-шла во-о-он! – зашипели ей.

– Я сюда совершенно случайно попала…

– Во-о-он!

Лара попыталась обойти негостеприимных хозяев местных трущоб, но из-за ушибленной лапы запнулась, за что получила по шее от худого дымчатого кота.

– Эй, котяра, ты меня не зли. – Не стерпев оскорбления, она треснула того по морде.

Её упреждающий удар расценили как отмашку для атаки. Лара отбивалась от стаи, как могла, отступая к дороге. Вдалеке вместе с топотом копыт прокатилось истошное ржание:

– Лара, вот ты где! Значит, мне не показалось…

На них надвигалась Адская Тьма. Кошки бросились врассыпную, а лошадь приклонилась, чтобы Лара могла забраться в седло.

– Спасибо, Тьма, – пробормотала она.

– Держись.

Лара уцепилась когтями в луку седла, но всё равно затрепетала от испуга, едва кобыла выпрямилась. Как бы осторожно ни шагала Адская Тьма, страх никуда не девался. Встречавшиеся в пути горожане останавливались, чтобы на них посмотреть.

– Вы гляньте, лошадь кошку везёт!

За ними даже погнались несколько любопытных мальчишек. Лара с облегчением вздохнула, когда они, в конце концов, отстали.

– Тьма, что мне делать? – безрадостно заговорила она. – Из-за меня одна противная девчонка попала в большую беду.

Лошадь повернула к ней чёрную морду.

– А если бы она не была противной?

– Это, собственно, не важно. Такой беды врагу не пожелаешь.

– Натворила – исправляй.

– Мне кажется, я только этим круглые сутки и занимаюсь…

Около «Доброго привала» Адская Тьма дала Ларе спуститься на землю, и та, прихрамывая, поплелась в трактир.

Когда Крэх превратил Лару обратно, подлечил ей руку и снова сделал блондинкой, она трагично сообщила:

– Всё плохо, Крэх.

– По тебе и видно. Ты где так замаралась?

Она оглядела свою покрытую коричневой пылью одежду.

– Я дралась с бродячими котами.

– Верю, – кивнул колдун.

– На Эрхарта надежды нет. Этот идиот не только не спас Андреаса, но и привёз Филиппу письмо!

– Тоже верю.

– Вдобавок ко всему, меня разоблачили! Я не знаю, как нам быть…

– Думай сама.

Крэх удалился в спальню, оставляя Лару ни с чем. Зато Вилда жаловала ей метлу.

– Твоя очередь делать уборку, ведьма.

Не успела Лара вымолвить и слово, как Вилда тоже исчезла. Один матрос ушёл распрягать Адскую Тьму, ещё двое пропадали неизвестно где.

Зачерпнув ковшом воду из бочки, Лара, не снимая одежды, побрызгала водой на камзол и штаны и немного потёрла. Попросила вернувшегося матроса почистить ей ботфорты – тот притворился глухим.

«Какого чёрта в книге нет заклинания для наведения чистоты?..»

Опять оставшись одна, Лара взялась за метлу. Трудилась она машинально. Мысли её были в церкви, где другая, более юная девочка тоже подметала пол, а возможно, протирала скамьи… И была в опасности.

При воспоминании о тонкой как веточка двенадцатилетней Мерле с волосами цвета зари у Лары скручивало внутренности. В глазах потеплело от слёз.

– Это не тупик. – Она отчаянно замотала головой. – Просто всё это время я была слишком доброй. А надо не быть…

Лара отбросила метлу и кинулась в хозяйскую спальню. Вбежала, не стучась.

– Крэх!

Он сидел на кровати, обнимаясь с восседавшей на его коленях Вилдой, – Лару это не впечатлило. В ту минуту их взаимная нежность показалась ей кощунственной.

– Чего тебе? – злым голосом спросила Вилда.

– Крэх, я кое-что узнала.

– Ну?

– Епископ любит малолетних девочек.

Вилда встала, цокнув языком. Крэх прикрыл глаза с тяжёлым вздохом.

– Мне очень жаль.

– Мы должны спасти Мерле Дарн…

– Мне очень жаль! – чеканя слова, повторил колдун.

Удивления у Лары не было, но раздражения – с лихвой.

– Ты ничего не сделаешь?

– Ничего.

– Но ты можешь хотя бы внушить ему мысль не трогать детей! Насколько я знаю, такое заклятие действует долго.

– А если он догадается, кто я? – невозмутимо отозвался Крэх. – Я не стану навлекать на себя опасность.

– Арестовать колдуна почти невозможно! – горячо напомнила Лара.

Бывший ворон поднял указательный палец.

– И ключевое слово здесь – почти! Это ты у нас воздействуешь на семь человек за раз. Пока я расправлюсь с одним, меня повяжет другой.

– Но в том, что епископ может оставаться с Мерле наедине, виноваты и мы!

– Ты виновата, не я! Именно ты предложила заманить её в особняк.

– Да, я! – взорвалась Лара. – Я кругом виновата, я одна! А делать-то что? Девчонку надо спасать!

– Вот и спасай.

Лара вытерла мокрые щёки и уселась на кровать рядом с Крэхом, несмотря на сердитые взгляды его любовницы.

– Научи меня стрелять.

– Показать могу, но пистолет я тебе в руки не дам.

– Тогда хотя бы покажи! – настаивала Лара. – Вдруг пригодится.

В глазах Крэха мелькнуло понимание. Не возражая, он вытащил из-за пояса пистолет и вынул из-под его ствола шомпол.

– Смотри. Сначала забиваешь в ствол порох и пулю, всё это надо утрамбовать шомполом. Ставишь курок на предохранительный взвод. – Крэх открыл на пистолете крышку. – Сюда насыпаешь немного пороха и закрываешь крышку. Взводишь курок и щёлкаешь. Кремень высекает искру, а искра воспламеняет порох. Пламя перебрасывается на весь порох, после чего происходит выстрел.

Лара следила за его руками, сосредоточенно поджав губы.

– Запомнила?

– Не знаю. У тебя есть ещё оружие? Неужели из арсенала пиратов ты ничего не взял с собой?

Но Крэх стоял на своём:

– Оружие не дам! Зачем оно тебе?

– Я знаю, как спасти и Мерле, и Андреаса. Двух зайцев одним выстрелом.

– Да что ты.

Она вздохнула и сказала на выдохе:

– Я убью епископа.

Дождаться вечера было для Лары пыткой. Погружённая в себя, она смотрела из окна кареты на фасад кирпичной базилики, пламеневшей в лучах закатного солнца.

Вилда в полумаске из чёрного бархата и Крэх сидели напротив.

– Я не совсем понял, каким образом убийство епископа поможет Андреасу.

Нетерпеливо сжимая и разжимая руку, Лара рассказала про письмо дяди Филиппа и подытожила:

– Тогда графа арестуют, начнётся суматоха, Андреас сбежит.

– А ты? Тебя могут поймать.

Она усмехнулась.

– Кто меня поймает, Крэх? Во-первых, там вряд ли будут ещё люди, а во-вторых, никто ко мне и близко не сунется. В худшем случае подстрелят, но это, я надеюсь, ты уладишь.

Заметив на себе испытующий взгляд Вилды, Лара улыбнулась ей краем губ.

Когда солнце скрылось, она вышла из кареты. Крэх вышел следом.

– Ты уверена?

Лара кивнула.

– Тебе будет очень больно.

– А то я не знаю! – Устремив глаза на шпиль, увенчанный крестом, она говорила резко, отрывисто: – Вы не оставляете мне выбора – ни ты, ни епископ. Вообще никто… – Потом на миг зарылась дрожащими пальцами в волосы и нахлобучила шляпу. – Превращай.

Толкнув лапами двери, Лара вошла в церковь. Голова задевала верхний косяк – пришлось пригнуться. От скамьи к озарённому свечами алтарю метнулась чёрная тень, в которой легко узнавался епископ. Оттуда и донёсся его хриплый голос:

– Господи, помилуй…

Ещё бы не охрипнуть. Лара боялась представить, как выглядит со стороны. Когда Крэх закончил увеличение, она была выше лошадей раза в полтора. Даже предупреждённый кучер, и тот отпрянул в сторону.

Лара медленно пошла между рядами скамей. Никакой угрозы в том не было, просто к телу кошки она давно привыкла, но совладать с новым телом огромной белой кошки оказалось непросто.

– Проклятая ведьма! Чудовище! – кричал епископ, осеняя себя крестом. Его исступлённый крик отразился от сводов.

– Кто здесь и чудовище, так это ты, – прорычала Лара, и ей было плевать, как это звучит.

Подонок забормотал молитву. Когда со скамьи в одной сорочке и нижней юбке поднялась дрожащая Мерле, Лара клацнула зубами – худшее подтвердилось. Но девочка приняла её гнев на свой счёт и затряслась ещё сильнее.

– Ваше преосвященство…

– Молись! – велел тот.

Девочка заползла под скамью. Лара прошла мимо неё, настигая епископа. Тот норовил убежать. Растопырив когтистую лапу – а каждый коготь был как изогнутый клинок, – она ударила его по седой голове. Этого хватило, чтобы ублюдок отлетел к стене с чавкающим звуком.

«Ух ты. Может, и когтями раздирать не придётся…» – удивилась Лара.

По шуршанию и всхлипам она поняла, что Мерле ползёт под скамьями к выходу. Утешить её Лара не пыталась. Даже мяуканье получалось у неё утробным рычанием.

Епископ неожиданно пришёл в себя – трогая свой окровавленный затылок, он стонал и плакал.

«Крепкий. Надо бы добить».

Лара снова двинулась к ублюдку. Тот орал:

– Сгинь, порождение дьявола! Изыди!

– Не трудись.

Лара довольно спокойно приняла то, что её гуманность улетучилась вместе с человеческим обликом. С неё будто спали оковы. Когда-то другой ублюдок, судивший её общественный обвинитель, сказал, что христианская милость для ведьм недопустима. Тогда Лара поразилась тому, как избирательна христианская милость. А теперь замечала подобное и за собой – её гуманность не для всех. Увы, не всякий человек заслуживает гуманного отношения.

«Да и где вы видели гуманное чудовище?» – подумала она, отшвыривая епископа к алтарю. Того перекинуло через каменный жертвенник. Его взлетевшая сутана напоминала чёрные крылья.

К дверям подступал скрип колёс и топот. Лара обернулась – в церковь входил запыхавшийся мельник с коровой. За ним поспевала жена и их дети.

– Папа! – истерично закричала Мерле, цепляясь за отца.

– Где его преосвященство? – вопрошал мельник. – На деревню напали солдаты, не меньше двадцати человек! Мы успели бежать, потому что я как раз собирался за тобой…

Лара дрогнула. Перед глазами встал Юрген и его младшие сёстры. Злодейка-память воскресила безжалостные слова: «А виновата ты… А виновата ты!»

– Мерле, почему ты раздета?!

– Папа, там!

Лару наконец заметили.

– Это, кажется, Зазнайка… – лепетала Мерле. – Она пришла отомстить…

– Глупая! – вырвалось у той. – Я пришла тебя спасти!

Церковь наполнилась визгами. Лара с надеждой поглядела на епископа. Тот лежал ничком, не шевелясь. Душа терзалась от выбора: пойти проверить выродка или поспешить на помощь людям?

«После такого нельзя остаться живым», – решила Лара, бросаясь к выходу.

Семейство мельника разразилось страшными криками, зато не мешало – отхлынуло к стене.

Она выскочила на улицу. Перед церковью стояла мельничья телега. От кареты отделился Крэх. Лара замотала головой – некогда! – и рванула в сторону Цайзихвальда.

Над городом сгущались сумерки, что и уберегло некоторых горожан от смертельного ужаса. А тех, что не уберегло, Лара показательно обегала стороной, не отвечая ни на вопли, ни на визги.

«Сами виноваты, что так припозднились!»

Стражники у городских ворот тоже верещали, и Лара их даже не винила. Но рявкнуть всё равно пришлось, чтобы под ногами не путались.

Миновав ворота, Лара ринулась по дороге к лесу. То, что она могла так быстро двигаться, до сих пор ошеломляло, давая чувство небывалой свободы и власти.

В пути Лара вспомнила все разорённые обезлюдевшие деревни. Вспомнилась женщина, что родила сына после нападения шведских солдат и которую вместе с отцом убили односельчане.

«Это было неизбежно, – скрежеща зубами, осознала она. – В самой тёмной глубине души я подозревала – однажды я кончу тем, что стану чудовищем… Я так зла, так обессилена борьбой с несправедливостью, что эта ипостась огромного зверя кажется мне самой правильной, самой близкой моему характеру и точно воплощающей моё душевное состояние… В шкуре чудовища я могу всё».

Перед ней замаячили холодные мушки первого снега. Лара не сразу поверила глазам – снег в конце сентября был дивом даже для их краёв. Предвестье скорой суровой зимы – сейчас он таял, едва коснувшись земли.

Мощные сильные лапы донесли её до деревни минут за семь. Над деревенькой уже плыл белёсый дым, воздух разрывали крики, большей частью женские.

От пожаров было удручающе светло. Лара слышала и видела всё, что боялась услышать и увидеть. Тут и там сверкали латы и шлемы кирасир – опять имперских, с красными шарфами. Под омерзительный хохот в сарай волокли девчонку. Где-то пытали мужчину и резали скот. В нос уже пробирался запах горелой плоти.

Лару замутило. Чтобы разом остановить этот кошмар – пусть на время и с риском для себя, – она вытолкнула из самой груди раскатистый громоподобный рык. От её боевого клича ужасающие звуки поутихли.

«Главное – не дать им стрелять…» – успела подумать Лара, несясь к костру, где пытали крестьянина.

На первого солдата набросилась с наскока, вонзилась в шею и, лишь тот обмяк, перепрыгнула на второго. Теперь кричали не только жертвы, но и палачи:

– Чужеземный зверь!.. Белая львица… Господи Иисусе, спаси нас… Пресвятая Дева Мария, заступница, защити…

Деревенские тоже удирали с молитвой на устах. Ларе даже стало интересно, в какой момент они заметят, что она преследует одну солдатню.

Кирасиры разбегались, как тараканы, и злили. Потом Лара научилась высматривать смельчаков, что мочились от страха, но всё равно тянули руки к оружию. На них нападала в первую очередь. Беглецов можно догнать и позже, а смельчаки были опасны тем, что из-за них догоняющей грозила стать пуля.

Кислая вонь немытых тел, вкус и запах их крови вызывали дрожь омерзения. К несчастью для ублюдков, ярость пересиливала.

«Никого нельзя оставлять. Я всех должна перебить…»

В конце концов, Ларе так опротивело кусать солдат, что она начала сшибать их на землю, скидывать шлем и наступать на голову лапой – до хруста.

Одного солдата без лат она сняла прямо с кричащей сестры Юргена. Схватила за шиворот и дважды отбила об угол горящего дома, как пыльную ветошь. Мерзавцу следовало пожалеть, что он не обратил внимания на вопли своих сообщников и не отпустил несчастную. Он и пожалел. Молил о пощаде, захлёбываясь кровью. Лара возмутилась – для насильников, пусть даже несостоявшихся, у неё милости не было. Только мучительная смерть.

Раскроила ему череп и оттолкнула лапой. Лапой, давно окровавленной и без него. Краем глаза она заметила, что на соломенной крыше кто-то сидит. Крестьянин или солдат – разбирать было некогда. И зря.

Секунду спустя оттуда донёсся еле различимый свист, а в левый бок будто вонзился пучок огненных стрел.

Лара оглянулась – кто посмел? Взревела, скорее от боли, чем для устрашения, и бросилась на дурака: встала на задние лапы, впиваясь когтями в край крыши, и начала остервенело подгребать солому к себе, отчего покусившийся на её жизнь солдат потерял равновесие и свалился на землю. Там она его и придавила.

А после рухнула рядом. Сбоку торчала солдатская пика, что казалась жарче огня.

«Господи… – пришло осознание. – Я ж теперь не встану».

Сквозь лиловую пелену в глазах Лара попыталась достать до пики зубами – и не сумела. Тьма в глазах наплыла лишь сильнее, веля замереть и не двигаться. Дыхание сбилось, в ушах зашумело. Кроме боли, появилось ещё одно, куда более жуткое чувство – из раны ручьём вытекала кровь. Вместе с ней утекала и жизнь.

«Помереть в кошачьей шкуре… Что за глупая смерть?»

Глава 19

Женская дружба и топор

Лара запрещала себе прикрывать глаза, а ей так хотелось… С закрытыми глазами было легче справляться с болью, не видя людей вокруг. Довольно было слышать их царапающие слух голоса.

Никто не подошёл. Быть может, и к лучшему.

«Если подойдут, то добьют…»

Не слухом, телом ощутила – кто-то идёт. Шуршание и шорох чётко обозначились на мысленной карте надоедливых звуков.

«Наконец-то все замолкли». – Она приоткрыла глаза.

И завыла – сначала приветственно, потом благодарственно. Визжащий народ кинулся бежать.

– Ваша милость, берегитесь! Вы не глядите, что оно ранено! Не зверь это, а страшное чудовище!

– Да, да, чудовище… – пробурчал Крэх, подступая к Ларе.

Вилда в полумаске стояла неподалёку, с отвращением кривя губы.

– Ну что ты воешь, как вдовица? – вздохнул колдун. – Повернись-ка, будем пику из тебя доставать.

– Боли-и-ит, – пожаловалась Лара.

– А по-другому тебя не вылечить. И не ворчи. Всё равно никто тебя не понимает. – Крэх раздвигал её окровавленную шерсть, приговаривая: – Вот что б ты делала, кабы я не приехал, а? Мне даже любопытно. Лежала бы сейчас, кровью истекала, а люди добрые обложили бы тебя ветками да подожгли. Как днём бы светилась. Красота? Деревню она спасать помчалась, мало ей одной сопливой девчонки было… Давай ещё кого-нибудь спасём! Забыла, как эти неблагодарные людишки тебя на костёр отправляли?

– На виселицу, – коротко взревела Лара.

В потрясённой толпе зашелестели первые осмысленные слова:

– Зазнайка… Кошка… Мерле…

Лара была слишком слаба, чтобы вслушиваться.

– Не шевелись. Ты их от вояк спасла, а они тебя чудовищем кличут. Вот и терпи, Жанна д’Арк хвостатая.

Лара завыла ещё жалобнее. Наконец Крэх взялся за пику поближе к ране.

– Замри, чудовище, – потребовал он, резким движением вытягивая пику наружу.

Из горла извергся рёв пополам с протяжным воем, от которого Лара сама чуть не оглохла.

– Тихо-тихо! – напустился Крэх. – Сначала рану затяну, потом обратно превращу, иначе ты от боли сознание утратишь. С которым у тебя и так неладно…

– То не чудище, а Зазнайка… Лара… – услышала она, пока Крэх лечил её заклятием.

Пульсирующая боль отступила, плоть затянулась. О ране напоминала лишь тёмная кровь, окрасившая её левый бок.

К Ларе подошла спасённая от солдата сестра Юргена. Девушка встала на колени, чтобы омыть её бок водой из ведра. Осторожно касаясь руками мокрой шерсти, она прошептала:

– Спасибо, Зазнайка… то есть Лара.

– Пожалуйста, – ответила та, отрешённо глядя на красную, стекающую с шерсти воду. Её ответ, должно быть, звучал как смиренный львиный рык.

Многие убежали тушить два горящих дома, но человек десять остались, следя за Ларой со смесью ужаса и любопытства на чумазых от копоти лицах. Среди них стоял и её бывший ухажёр – донельзя растерянный Юрген.

Когда Крэх собрался её уменьшать, Лара поднялась на лапы и отряхнулась от воды. Не успела остыть боль от превращения в кошку обычного размера, как торопливый колдун уже протягивал руку для следующего заклинания.

– Погоди, ну не здесь же! – заволновалась Лара, глядя на поражённых свидетелей её метаморфоз – многих из этих людей она знала в лицо. – Я не хочу, чтобы ты обращал меня при всех!

– Я не понимаю твоих «мяу», – нахмурился Крэх.

Лара потрясла головой, привстав на миг на задние лапы.

– Давай хотя бы за дом отойдём!

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-ях.

«Поздно», – вместе с новой болью осознала она.

– И правда – Лара! – ахнули деревенские.

Она задышала и позволила себе глубокий вздох.

– Так что ты пыталась сказать? – поинтересовался Крэх.

– Уже не важно, – осипшим голосом пробормотала Лара.

Она увидела, как Юрген отделился от толпы и убежал. Это почему-то успокоило. Зато среди людей начались волнения:

– Богомерзкий чернокнижник… А если он и нас зачарует?..

– Не тревожьтесь! – поспешно объявила Лара. – Он не причинит вам никакого вреда. Мы здесь, чтобы спасти вас от солдат, а не околдовывать!

Возбуждение в толпе не унималось, но хотя бы стало менее враждебным.

«Крэху придётся стереть им всем память…»

Лара повернулась к колдуну.

– Не думала, что когда-нибудь снова это скажу, но… спасибо тебе, Крэх.

– Не думала она, – ворчанием ответил тот. – А я вот думал. И никогда не сомневался, что ты опять угодишь в переплёт.

– В книге есть заклинание для тушения огня? – выразительно спросила Лара.

Крэх бросил безучастный взгляд на зарево пожаров.

– Не уверен.

К удивлению Лары, в деревню вкатила одна из повозок Крэха, с которой слезли три матроса.

– Мельник поведал мне о солдатах и, прежде чем тебя догонять, я отправил кучера за повозкой и товарищами, – вертя тростью, пояснил колдун.

– То есть… – обомлела Лара, – первое, о чём ты подумал…

– А мерзавцев-то сколько! Всё-таки не зря я за тобой поехал, – весело заметил Крэх, подходя к лежащему на земле солдату. Он поддел его голову сапогом и слегка наклонился. – Живой? Со мной поедешь.

По давно заведённому порядку Крэх замораживал раненых солдат, разоружал и уменьшал. Два матроса, притащившие четыре пустые клетки, сажали кирасир под замок. Вилда и третий матрос собирали пистолеты, палаши[17] и пики.

Лара только качала головой.

– Ты – вылитый жнец смерти.

Деревенские жители наблюдали за действиями Крэха и его помощников без понимания происходящего, но с одобрением.

– Лара, – спросил кузнец, показывая на сбор солдат, – как это понимать?

Та не знала, что ответить, не пускаясь в объяснения, и отвечала коротко:

– Как дань.

Пожары почти потушили. Снег больше не падал. Крэх собирал ещё живых с азартом грибника.

– Вот это улов! – приговаривал он. – Отличное пополнение моей коллекции. С такой отборной швалью и пираты не сравнятся…

Лара отряхивала камзол, когда из толпы вдруг сказали:

– Спасибо тебе, Лара. До конца наших дней мы перед тобой в долгу.

Ей стало неловко. Она совсем не чувствовала, что заслужила благодарность.

«Без чудовища я бы не справилась», – подумала Лара, а вслух произнесла:

– Знаете, почему за тридцать лет войны на вас ни разу не нападали? – Деревенские задумались, замялись. – Потому что все эти годы вашу деревню защищала бабушка.

В толпе послышались шептания.

– По всему выходит, ты и правда ведьма? – боязливо подал голос кузнец.

– Скорее нет, чем да.

– Ты оборотень?

– Такой же, как и всякий человек. – Лара кивнула на Крэха, что пленял солдат. – Не я умею превращаться в зверя, а он умеет превращать.

Теперь всеобщее внимание было приковано к колдуну. Тот вернул деревенским многозначительный взгляд и, показав на клетки тростью, крикнул так, чтобы слышали все:

– Друзья мои! Хотите ли вы для этих нелюдей страшной мучительной смерти?

– Хотим! – дружно ответили те.

– Тогда слушайте! Я увожу солдат с собой, а вы забываете всё, что сегодня видели. Если кто узнает, что вашу деревню спасло колдовство… на кострище, быть может, и не попадёте, а вот на дыбу – уж наверняка. Эту тайну вы унесёте с собой в могилу. Никаких песен и сказаний о громадной кошке и прекрасном колдуне!

Лара с сомнением воззрилась на Крэха.

– Никому ни слова – даже меж собой не обсуждайте! – ораторствовал «прекрасный колдун». – Так вы проявите самую малую благодарность за то, что я сберегу вам память и жизни. Уяснили?

Люди ответили «да», бодро кивая.

– А теперь разойдитесь по домам и запритесь! Кто ставни откроет и хоть полноса высунет, того чудовищем сделаю. – Он указал на Лару. – Таким же точно.

«Ещё чуть-чуть – и мной начнут детей пугать», – печально подумала та.

Погасив костёр для пыток, деревенские разошлись: кто-то – с радостью, а кто-то – нехотя.

– Береги себя, Лара. Прощай!

– И вы прощайте. – Увидев рядом Крэха, Лара убеждённо сказала: – Они бы меня не сожгли.

– Может, и не сожгли бы, – легко согласился он. – Ведь из тебя бы вышла знатная шуба.

– Да чтоб тебя!

– И не одна…

Пока матросы грузили клетки в повозку, Лара пересчитала замороженных солдат.

– Крэх, это что же получается? Пока я не видела, ты тут воскрешением занимался?

– Честное слово, никого не воскресил, хотя очень хотелось! – едва не божился тот.

– Не так уж много я и убила, – с сожалением отметила Лара.

– Добивать надо лучше.

– В следующий раз буду стараться.

Крэх прочёл над деревней охранное заклинание, и они сели в карету, где их дожидалась Вилда. Экипаж двинулся в сторону Кемница, повозка ехала следом.

– Это защитит деревню всего на неделю, – задумчиво сказала Лара.

– Скорей бы кончилась эта поганая война, – вздохнул сидевший напротив Крэх.

Лара вспомнила речи канцлера о том, что ей под силу ускорить заключение мира, и ясно почувствовала, что с таким грузом вины она уже не справится.

– Хотя после войны всё может стать ещё хуже, – добавил колдун. – Сейчас они, по крайней мере, командира слушают, после войны солдаты просто начнут объединяться в разбойничьи банды, помяни моё слово. За тридцать лет слишком много людей привыкло жить разбоем, не работая.

– Уж кто бы говорил…

– Сказала убийца. Кстати, отчего у тебя в церкви гуманность взыграла?

– Что?..

– Епископ не умер.

– То есть как не умер? – не поверила Лара. – Как он вообще посмел остаться живым?!

– Всё в этой жизни надо уметь доводить до конца, – важно сказал Крэх, подняв палец.

– Этого не может быть!

– Когда мы уезжали, он был жив, – подтвердила Вилда.

– После того как ты убежала, я зашёл в церковь. Мне навстречу нёсся мельник, спросил, не живёт ли поблизости какой-нибудь врач.

Сердце у Лары захолодело.

– И что ты ответил?

– Я ответил, что не знаю.

– А ты не сказал ему, что он ищет врача для растлителя своей дочери? – процедила она.

– Нет, не сказал.

Лара возмущённо ударила по низу окна. Оцарапала руку. Скривилась.

«Я ничем не помогла Андреасу. Всё было напрасно!»

Её взгляд рассеянно блуждал по тёмным строениям начавшегося города. Мозг лихорадочно думал.

– Ну не грусти, он ещё может скончаться, – иронизировал Крэх.

Вилда прикрыла рукой смеющийся рот.

– Вели кучеру ехать к замку Филиппа! – воодушевилась Лара.

– Зачем?

– Я знаю, как спасти Андреаса!

– Ты говоришь это каждый день, – безразлично отозвался Крэх.

– В этот раз всё получится. Я возьму недобитых солдат и атакую замок!

Крэх, тихо смеясь, уронил голову на грудь.

– После того, что ты с ними сделала?

– В книге есть заклинание для подчинения воли! Заставь солдат мне подчиняться, а потом верни им их обычный рост, вылечи и раздай оружие!

Колдун пришёл от её идеи в искреннее замешательство.

– Чтобы ты на меня напала?

– Зачем на тебя нападать? – недоумевала Лара. – Хорошо, если ты не доверяешь мне, то веди солдат сам!

– Ни за что.

– Крэх, чего ты боишься? С магической силой ты почти неуязвим!

– Угу, я уже посидел в темнице инквизитора, больше не желаю!

Измученная этой песней, Лара замотала головой.

– Ты намеренно со мной ссоришься или не подумав?

– Подумав, – уверил Крэх. – Покуда колдовать ты не способна, большой опасности ты не представляешь.

– Неужели тебе не жаль Андреаса?

– Ужасно жаль. Ведь я его котёнком помню. Но рисковать собой ради его спасения я не буду, и не жди.

– Крэх и так спас тебе жизнь, неблагодарная! – перегнувшись через своего любовника, прошипела Вилда.

«Раз так, то… берегись», – со злостью подумала Лара.

– Останови карету, я сойду.

– Ночь на дворе, – напомнил Крэх.

– Останови!

– Пусть идёт, – поддержала Вилда. – Истеричная дрянь.

Ногти Лары впились в ладони.

«Побить бы тебя», – ожила в сознании шальная мысль.

По счастью для своей любовницы, Крэх ударил в стену тростью, призывая кучера остановиться. Стоило карете замедлиться, Лара распахнула дверцу и выскочила во тьму.

«Не ты один такой хитрый».

Сдвинув шляпу на лицо, Лара зашагала на север Кемница. Ноги сами привели её к двухэтажному дому, который Крэх построил, будучи каменщиком. Она отыскала окно Лизелотты и Генриетты и бросила в ставни камешек.

«В крайнем случае меня примут за влюблённого кавалера…» – успокаивала себя Лара.

Ставни со скрипом отворились – наружу высунулась Лизелотта в чепце. Она нашла глазами Лару и замерла. Та помахала шляпой, надеясь, что подруга разглядит её лицо в лунном свете.

– Завтра. В десять, – тихо, но твёрдо произнесла Лара. – На рынке.

Лизелотта закивала. На душе сразу стало легко, Лара улыбнулась. Окно закрылось, и она пошла прочь.

По пути к трактиру её решимость начала таять. Одна, в ночном городе, хоть и в мужском наряде… Кураж, который был у чудовища, теплился и в Ларе, но чем больше времени отделяло её от устроенной бойни, тем меньше задора оставалось.

Навстречу ей шли двое пьяных. Свет в окнах не горел – Лара поняла, что мужчины пьяны, лишь по пению и неверному шагу. Мышцы тела напряглись. Увы, оно больше не было всесильным.

«Только подойди…» – мысленно грозила она, обходя гуляк.

Лару не тронули. Даже не обратили внимания. До трактира она дошла спокойно, но без покоя в душе.

Крэх и Вилда собирались спать. Ничего не говоря, Лара набрала воды, чтобы помыться и постирать одежду.

– Дай подогрею, – предложил Крэх.

– Я сама.

Лара подвесила над очагом котёл и, усталая, села за стол. На смену Крэху пришла Вилда – в шапочке, что надевалась на ночь для защиты локонов. Она стояла в проёме двери, глядя на Лару с интересом, который пыталась замаскировать насмешкой.

– Хочешь отмыться от крови солдат?

– Иди спать.

– Каково это – убивать людей?

Лара посмотрела на неё удивлённо:

– Это были не люди. Людей я спасала.

Вопреки ожиданию, Вилда не усмехнулась.

Позже, сидя в деревянной ванне, Лара перекатывала этот вопрос в своей голове, как тяжёлый булыжник. Она не видела себя ни палачом, ни ангелом возмездия. Как бы ни хотелось переложить всю ответственность на свирепое чудовище, которое исчезло в никуда, Лара не могла поддаться этому искушению.

«Нет, это делала я. Не чудовище».

Утром люди на рыночной площади обсуждали три новости: кто-то напал на епископа, ночью по улицам бегала огромная снежная кошка, и она же напала на епископа. Находились те, кто не верил ни единой новости, но они были в явном меньшинстве.

Лара сердито морщила лоб – мало того что инквизитор подло выжил, так ещё и Филиппа никто не думал подозревать. Сам епископ рассказать про кошку-убийцу не мог, ибо лежал без сознания в своём особняке, зато рассказал мельник, проведший в церкви ночь с семейством и коровой. Он объяснил, что бежал от солдат, однако, кроме него и семьи, никто их не видел. Некоторые связывали солдат и епископа, считая нападение на служителя католической церкви делом рук протестантов, но им затыкали рты.

Обсуждению страшного зверя посвящали не меньше времени, хотя видели его не так много людей. Спорили лишь об одном: снежная кошка родилась из снега или, наоборот, из-за снежной кошки пошёл снег?

О том, что на близлежащую деревню внезапно напал, а потом так же внезапно исчез отряд кирасир, никто не болтал. А значит, деревенские держали язык за зубами.

«Пусть думают, что мельнику пригрезилось», – в мыслях надеялась Лара.

Встретив на рынке Генриетту и Лизелотту с корзинами в руках, она еле удержалась, чтобы их не обнять. Но Кемниц – город небольшой, кто-нибудь непременно бы донёс Паулю Мецгеру, что его дочки обжимались с подозрительным юнцом в дорогой, но потрёпанной одежде.

– Выходит, ты всё-таки ведьма? – горячо зашептала Генриетта, когда они отошли подальше от толпы.

Лара натужно вздохнула.

– Иногда. В какой-то мере. А вот кто взаправду колдун, так это ваш дед.

Сёстры в ужасе переглянулись. Строгие чепчики скрывали русые волосы Лизелотты и тёмные волосы Генриетты, делая сестёр ещё более похожими.

– Разве его не заколдовала любовница-ведьма? – растерянно спросила Лизелотта. – Или колдуна тоже можно заколдовать?

– Конечно, можно. И не любовница она была, а почти законная жена, не простившая измены с вашей бабушкой.

– Так дедушка соврал?!

Лара ответила уклончиво:

– Немного приукрасил, чтобы вызвать больше сочувствия.

– Дедушка тоже в городе? – догадалась Генриетта. – После суда отец и говорить о нём воспретил!

– Хотите с ним повидаться? Только он немного изменился.

– Он хотя бы здоров?

– Более чем! – Лара схватила подруг за руки. – Лизелотта, Генриетта, у меня к вам просьба, раз уж ваш дедушка был женат на моей приёмной бабушке и мы с вами в некоторой степени родственницы…

– Правда?!

Лара кивнула. Лизелотта с сомнением прищурилась, у любопытной Генриетты заблестели глаза.

– А ты ведьма добрая или злая? – шёпотом спросила она.

– Гуманная. Но гуманна я лишь с теми, кто гуманен со мной.

– Справедливо, – улыбнулась Генриетта. – И зачем ты нас позвала?

– Мне нужна ваша помощь, – призналась Лара. – А ещё… мне нужен топор.

– Крэх! – вскричала Лара, зайдя в трактир. – Гляди, кого я встретила на рынке!

В зал поспешил колдун. Лизелотта с Генриеттой, хоть и были предупреждены о его новообретённой молодости, в роль вошли с заминкой.

– Дедушка!

– Внученьки! – Обрадованный Крэх раскрыл свои объятия.

– Так это ты приходил к нам в харчевню! – вспомнила Генриетта.

– Да, то был я…

– Какой ты стал красивый! – воскликнула Лизелотта. – Тебя теперь и не узнать.

– Почему же не узнать? – смутился тот, оглаживая чисто выбритое лицо. – Подумаешь, чуточку помолодел…

– Омолодился, – одёрнула Лара.

Генриетта обняла Крэха за плечи и, встав на цыпочки, чмокнула в щёку. Лизелотта в свою очередь обхватила деда за шею и даже пропустила между пальцами несколько его чёрных прядей. Тот был доволен как кот, несмотря на свою воронью суть. Лара давно заметила, как он расцветает и теряет бдительность рядом с молодыми девушками, чем и воспользовалась.

– Ни единого седого волоска! – восхитилась Лизелотта. – Дедушка, в чём твой секрет?

– Молодящее зелье, – выдала дедушку Лара.

Крэх, качая головой, бросил на неё порицающий взгляд.

– Неправда. Это всё магия любви.

Гостьи рассмеялись, а Лизелотта от смеха даже уткнулась дедушке в грудь.

– Это ещё кто?! – прогремел женский голос.

В дверях стояла взбешённая Вилда. Крэх скинул с себя девичьи руки, отскакивая в сторону.

– Дорогая, ты не поверишь… Но это тоже мои внучки.

– Тоже приёмные?

– На сей раз родные.

Явно принимая Вилду за знатную даму, Генриетта и Лизелотта присели в неуклюжем реверансе.

– Ты снова выпил? – проворчала Вилда.

– И правда, девочки, давайте выпьем! – оживился Крэх. – Заодно отметим встречу.

– Я возьму накидки. – Лара поспешила к Лизелотте, ожидая, что вместе с верхней одеждой та передаст ей шнурок с ключом.

– Я не успела, – виноватым голосом прошептала подруга.

Лара стиснула зубы и положила накидки на стул.

«Придётся вскрывать шкатулку силой», – подумала она, медленно отходя к спальне Крэха, которая тоже располагалась на первом этаже.

– Сколько ещё у тебя внучек? – драматичным тоном спросила Вилда. – Чтобы я знала, после какой по счёту девицы, с которой ты обнимаешься, приступать к твоему убийству.

Бывший ворон умоляюще глянул на Лизелотту и Генриетту.

– Внучки только мы, – ответила Генриетта. – Но есть ещё четыре внука, два правнука и две правнучки.

– Это не считая Лары – она нам не родная, – отмахнулся Крэх.

Лара сдержала смешок. Пользуясь тем, что все четверо не сводили друг с друга глаз, она юркнула в хозяйскую спальню и прикрыла дверь, стараясь не шуметь.

Заветная шкатулка стояла на комоде. Достав из-за пазухи принесённый подругами небольшой топорик, Лара взвесила его в руках, примерилась. А потом замахнулась и хрястнула по крышке.

Топорик оставил трещину в полпальца шириной, но к книге не приблизил. Лара опасливо прислушалась к разговору в зале и опять замахнулась…

Топор вошёл в шкатулку, как в масло, – и застрял. Как ни силилась, выдернуть его Лара не могла. Она упёрлась ботфортом в комод и попыталась снова. С треском вытащив своё орудие, она нечаянно отступила и увидела на пороге Вилду.

Вместо пальца Лара по забывчивости приложила к губам лезвие топора и прохрипела:

– Вилда, молчи.

Однако та уже качнула декольтированной грудью, набирая воздуха.

– Крэ-э-эх!

«Вот и всё», – загрустила Лара.

Она поискала топорику новое гуманное применение, но так и не нашла. Всё, что могла, – это выставить его перед собой и грозно нахмуриться. Крэх явился быстро, за ним поспевали бледные Лизелотта и Генриетта.

– Я знал!

– Это ты меня вынудил! – не дожидаясь обвинений, укорила Лара.

– Потому и знал!

– Дедушка, не делай ей больно! – предупредили сёстры.

– Она сейчас сама кому хочешь больно сделает. Опусти топор, негодяйка!

– Только после того, как ты позволишь мне коснуться книги!

– А иначе что? Зарубишь меня? – Крэх с вызовом двинулся на Лару.

– Не сметь! – волчицей взвыла Вилда, бросаясь любовнику наперерез.

«Сволочь, как я могу тебя убить?!» – осознала Лара.

– Чем разговаривать с этой истеричкой, лучше преврати её во что-нибудь… бессловесное, – подсказала Вилда, смерив ту недобрым взглядом.

– Дедушка, не надо! – закричали внучки, хватая Крэха за рукава: Генриетта – за левый, Лизелотта – за правый.

– Тогда хотя бы посади её в клетку! – торговалась любовница.

– Крэх, я тебя не зарублю! – громко пообещала Лара. – А следовало бы…

– Чего ты ждёшь? – напустилась на любовника Вилда. – Преврати эту дуру, пока она ворон считает!

– А вот теперь я не уверена, что никого не зарублю, – обиделась та.

– Дедушка, нет! – заверещали сёстры.

Крэх одним движением отцепил от себя трёх женщин и с упрёком обратился к внучкам:

– Как вам не стыдно идти против родного деда?

– Ни капли не стыдно, потому что Лара – наша подруга, – сказала Лизелотта.

– Вы знались всего пару дней!

– Мы и с тобой недолго знакомы, – пожала плечами Генриетта.

Крэх устремил на Лару злобный взгляд.

– Ты как пороховая бочка…

– Вот и обезвредь её! – потребовала Вилда.

– Только ручонку протянешь – я в тебя топор запущу. – Лара закинула орудие на плечо, не отводя от Крэха глаз. – Ты знаешь, я могу.

– Да убей ты её уже! – завизжала любовница.

«Ну и кто из нас истеричка?» – в раздражении подумала Лара.

Сёстры переглянулись и, словно обменявшись мыслями, напали на Вилду, чтобы утащить её в коридор. Та сопротивлялась что было силы.

– Пустите меня, оборванки!

Закрывая дверь ногой, Лизелотта сурово посмотрела на деда.

– Сделаешь что-нибудь Ларе – пеняй на себя. Мы тебя никогда не простим!

– Изменщицы, – буркнул тот.

Дверь захлопнулась. Лара и Крэх остались вдвоём. Выждав несколько секунд, Крэх протянул раскрытую ладонь.

– Топор.

– Книгу, – тем же тоном ответила Лара.

– Ты напрашиваешься? – Он поднял бровь.

– Могу задать тебе тот же вопрос.

– Не далее как вчера я спас тебе жизнь.

– И я тебе за это крайне благодарна. Но теперь ты мешаешь мне спасти Андреаса.

– Спасая Андреаса, ты готова убивать невинных?

– Это ты-то, сборщик падали, невинный?

В зале послышался шорох множества ног.

– Лара, Крэх! – тревожно позвала Вилда.

Ни он, ни она не пошевелились.

– Сестра! – донёсся другой, тоненький голос, от которого Лара мигом утратила способность думать.

Толкнув дверь, она побежала в трактирный зал с топором в руке. Крэх не отставал.

Ни до, ни после Лара не видела ничего более пугающего – зал был заполнен вооружёнными охранниками, а впереди стоял канцлер, держа за руку… Лархен.

Глава 20

Бывших ведьм не бывает

– Господи, Лархен…

Младшая сестра казалась ещё более опустошённой, чем в день их знакомства. Безжизненные голубые глаза смотрели прямо на Лару. Канцлер чуть наклонился, заглядывая девочке в лицо:

– Что мы с тобой учили?

– Лара, поедем с нами, – минорно молвила Лархен заученную фразу, – а если не поедешь, то меня убьют.

– Крэх! – Лара с мольбой уставилась на колдуна.

Тот смотрел на непрошеных гостей в заметном волнении.

– Я… не стану рисковать ради тебя своими внучками и любимой женщиной.

Мозг прошила спасительная мысль: «Я теперь сама могу колдовать!», и Лара нацелила руку на канцлера:

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин!

Ничего не вышло. Отчаянно дёргая рукой, Лара повторила заклинание. Напрасно… Плешивый, словно этого и ждал, заулыбался.

– Ты думала, я приеду за тобой, держа книгу поблизости?

– Крэх, ни он, ни его прислужники не могут колдовать! Ты здесь один, кто может! – закричала Лара. – Сделай что-нибудь!

Канцлер перевёл на Крэха вопросительный взгляд.

– Всякий твой шаг будет иметь последствия.

Помогая Крэху думать, Лара приставила к его шее лезвие топора.

– Я не хочу тебя убивать, – срывающимся голосом заявила она.

– Тогда что, чёрт возьми, ты делаешь?!

– Пожалуйста, отбери у канцлера мою сестру!

– Дедушка, спаси их, ты ведь можешь! – заголосили Лизелотта и Генриетта.

Одна Вилда не голосила. Она прижималась к стене, стараясь быть незаметной в своём красном платье.

– У них оружие! – рявкнул Крэх.

– А у тебя магия! – взревела Лара. Её вдруг осенило: – Просто задержи их… чтобы я… Я пойду добью шкатулку…

– Нет!

– Да чтоб тебя, Крэх! – разозлилась она, вжимая лезвие ему под горло и вынуждая задрать подбородок. – Так и сдохнешь без друзей, короткая душа! Надо иногда довериться, чтобы получить гораздо больше!

– Какое может быть доверие к тому, кто грозит топором?!

Много было у Лары ответов – ни один из них не ускорил бы дело.

– Я уберу топор, если ты спасёшь Лархен, – сдалась она.

– Хорошо, но сначала убери!

– Ты обещаешь?

– Да, я спасу твою сестру!

Лара перевела дух и опустила топор. В ту же секунду Крэх поднял руку – она думала, что для заклятия… А он толкнул её вперёд.

– Забирайте!

Не до конца осознавая, что произошло, Лара увидела, как к ней подбегает десяток охранников, и швырнула топорик в сторону канцлера. Лезвие воткнулось в плечо охранника, что закрыл плешивого собой.

От злости Лара скрежетала зубами. Очередное предательство. Очередной промах. Хоть бы что-то новое, но нет…

Лизелотта и Генриетта хватали Крэха за камзол.

– Дедушка! – кричали сёстры.

– Крэх! – взывала Лара.

– Умолкните! – заклинал тот.

Когда охранники заломили ей руки и связали их за спиной, Лара вновь оказалась в объятиях белобрысого верзилы Хансена.

– А ты не умнеешь, ослица.

Она поискала глазами Лархен. Девочка по-прежнему находилась при канцлере, такая тихая и отстранённая, что её хотелось встряхнуть. Вряд ли она поняла, что случилось.

Из окна кареты виднелся центр Кемница. Плешивый вёз Лару в новую тюрьму – в резиденцию своего хозяина курфюрста.

– Завтра с утра мы едем в Оснабрюк, – сообщил он, не отпуская руку её сестры.

«Словно и не бывало этих четырёх дней свободы, – подумалось Ларе. – Лучше бы я навечно осталась чудовищем…»

– А Лархен? – бессильно спросила она.

– Девочка поедет с нами как залог твоей покорности.

– Если ты хоть что-нибудь ей сделал, мразь…

– Обращайся ко мне на «вы» и с уважением, – перебил канцлер.

– С чего мне уважать похитителя своей сестры?

– С того, что от меня зависит её жизнь!

Лара на мгновение поджала губы.

– Тебе надо, чтобы я служила добровольно? Я соглашусь, если ты спасёшь Андреаса…

– Я сохранил жизнь твоей сестре – хватит с меня добрых дел.

– Тогда хотя бы убей епископа! – рассердилась Лара.

– Зачем?

– Затем, что я его не добила!

Непонимание в глазах канцлера сменилось догадкой.

– Значит, правду сказал бургомистр о кровожадной снежной кошке…

– Почему кровожадной? – поморщилась Лара. – Меня от этой крови чуть наизнанку не выворачивало.

– С какой целью ты покушалась на епископа?

– Его смерть поможет Андреасу спастись, – объяснила она.

– Что ты ухватилась за этого Андреаса? – устало скривился канцлер. – Нужен любовник – вот тебе Хансен.

Лара с ужасом глянула на сидящего возле неё беловолосого охранника. Тот смотрел в ответ с непроницаемым лицом, однако вслух произнёс:

– Вообще я много чего могу.

Лара покрылась мурашками, словно её раздели.

– Не нужен мне любовник! – запротестовала она. – Особенно этот.

– Эх, молодость… – вздохнул плешивый. – В твоих интересах, кисонька, с нами дружить. Не только чтобы твоя сестра была жива, но и для собственного благополучия. Поверь, мы не желаем тебе зла. Лучшей доли, чем я предлагаю, тебе ни один мужчина не обеспечит.

Лара тряхнула связанными за спиной руками.

– Это называется «не желаем тебе зла»?

– Зато тебя никто не бьёт и не пытает.

– Хочешь дружить? Освободи Андреаса.

– Как же ты мне надоела… Не ты здесь ставишь условия! – повысил голос канцлер. – Ты либо подчиняешься, либо хоронишь свою сестрёнку, ясно?

Лара в изнеможении откинула голову на сиденье.

«Должен быть другой выход… Просто обязан».

Резиденцией курфюрста оказался не самый приметный в городе двухэтажный особняк.

Услыхав про обед, Лара от души удивилась, ведь развязывать ей руки никто не собирался. Хансен посадил её за длинный мозаичный стол, сам уселся рядом. Лархен и канцлер сидели во главе. По всей столовой рассредоточились охранники – даже несмотря на то что Лара была обезврежена.

Лархен почти не ела. Она сидела с таким отсутствующим видом, что это пугало. Как помнилось Ларе, замученная бытом сестра и без того была не слишком живым ребёнком. Теперь, когда канцлер вырвал её из привычной, хоть и безрадостной среды, она как будто ушла в себя, чтобы совсем не потеряться.

Лакей поставил перед Ларой тарелку куриного супа. Не успела она высмеять эту издёвку, как Хансен зачерпнул ложкой суп и приблизил к её губам.

– Ешь.

– Ты что, будешь меня… Нет!

Плешивый с неудовольствием отвлёкся от трапезы.

– Тебе сказано есть.

– Я не хочу, чтобы меня кормили с ложки! – Лара не то чтобы была сыта, но подобное обращение казалось ей невыносимо унизительным.

Тогда канцлер сделал знак ближайшему охраннику, и тот приставил ствол ружья к голове Лархен. Та замерла над тарелкой.

– Лара, – еле слышно сказала сестра.

– Что же ты такая мразь?.. – простонала Лара.

Она вздохнула и послушно открыла рот. Пока Хансен кормил её супом, Лара старательно смотрела в сторону. После сводничества канцлера она начала ловить на себе оценивающие взгляды охранника, что было куда хуже его извечного презрения.

За окнами послышался стук копыт и скрип колёс прибывающего экипажа. Вскоре в столовую вошла рыжеволосая женщина лет тридцати, облачённая в длинный серый плащ.

– Добрый день, ваша милость. – Она низко поклонилась канцлеру, вручая ему завёрнутую в шаль книгу – об этом Лара догадалась по форме.

«Книгу хранили вдали от города, чтобы плешивому было проще взять меня в плен?» – поразилась она.

Женщина тем временем подошла к её сестре и погладила по светлым пушистым волосам.

– Здравствуй, Лархен.

Лару прожгло возмущение – колдовская шайка держала девочку в плену, при этом смея притворяться добренькой, будто в похищении ребёнка не было ничего преступного.

Рыжеволосая женщина тоже смотрела на Лару, но во взгляде её тёмных глаз читался интерес. Лара поймала себя на мысли, что именно такой хотел бы видеть её плешивый – беспрекословной и услужливой.

«Не бывать такому, чтобы более сильная угождала более слабому!»

Лара ощутила знакомый бодрящий аромат. Лакей поднёс канцлеру чашку свежезаваренного кофе, тот сделал глоток и развернул колдовскую книгу.

– Теперь мы кое-что проверим.

К немому изумлению Лары, он приложил руку Лархен к чёрной обложке. Девочка немного ожила.

– Кто знает, вдруг твоя сестра такая же способная, как ты.

– Не дай-то бог! – сорвалось с языка у Лары.

Плешивый показал своей прислужнице заклинание. Та кивнула и принялась разучивать его вместе с Лархен.

– Ши-ги-шин-швё-лёр-ку-ях…

Затейливые слоги давались сестре легче, чем Ларе, но она учила их без малейшего рвения.

– Этим заклинанием можно отнимать у людей оружие, – обронил канцлер.

Хотя его слова обращались к Лархен, более сильное впечатление они произвели на Лару. Ничего подобного она не помнила и горько пожалела о том, что не постаралась запомнить новое заклинание вместе с Лархен.

В следующую минуту к Ларе приблизились десять охранников. Заслышав щелчки возводимых курков, она оцепенела.

– Спаси свою сестру от смерти, Лархен, – предложил плешивый.

Девочка сидела бледная. Рыжеволосая ведьма заставила её встать и протянуть слабую руку.

– Сосредоточься на тех, кто хочет убить Лару, и скажи: ши-ги-шин-швё-лёр-ку-ях.

– Ши-ги-шин-швё-лёр-ку-ях! – отчаянно вскричала Лархен.

Лара впервые услышала, как она кричит.

Один охранник из блондина стал брюнетом – вот и весь итог. Девочка залилась слезами. Лара было решила, что её сестра ошиблась, но лица канцлера и ведьмы говорили о гораздо большем разочаровании.

– Она обычная, – изрёк плешивый. – Увы.

Охранники отвели от Лары ружья. Заметив её непонимающий взгляд, канцлер сказал:

– Это заклинание изменяет цвет волос. Заклинания для разоружения не существует.

«Ну конечно, стал бы ты учить её опасному заклинанию!» – в мыслях проворчала Лара.

– Теперь, если ты откажешься мне служить, я выдам твою сестру инквизиторам как ведьму, – глумился плешивый. – Пожалуй, это куда хуже смерти.

– Не смей! – прошипела Лара.

– Мерле Дарн не пожалела, а свою сестричку жалеешь?

Лархен не переставала рыдать.

– Полно, дитя… – Ведьма обняла девочку за плечи, но та содрогнулась, как от удара.

Эти рыдания разрывали Ларе сердце.

– Милая моя, не плачь, я жива! – заверяла она.

Раздражённый канцлер махнул рукой.

– Уведите их! Дайте мне спокойно выпить кофе.

Лара не спускала с сестры жадных глаз, когда ведьма торопливо, чтобы не злить «его милость», повела её на второй этаж. Из-за этого она не сразу поняла, что Хансен тоже принуждает её встать из-за стола. За ними последовали несколько охранников.

Лару отвели в сумрачную комнату на втором этаже. Забитые досками ставни почти не пропускали дневного света. Лакей принёс канделябр, и она увидела лежащие на полу цепи и блестящий шар. Их назначение стало ясным, когда Хансен усадил Лару на стул и при участии другого охранника заменил верёвку на её руках двумя тяжёлыми браслетами. Их соединяла цепь, к которой крепилась другая, более длинная цепь с неподъёмным металлическим шаром на конце.

– Вы надеваете на меня кандалы?! – ужаснулась Лара.

– Ты больше не заслуживаешь нашего доверия, ослица.

– Я и в карете так поеду?

– Не маловероятно.

Когда все охранники, за исключением Хансена, вышли за дверь, в комнате повеяло опасностью. Ларе захотелось исчезнуть.

Стоявший перед ней мучитель нагнулся к её лицу. Она отклонилась. Хансен сдвинул её колено и через ткань штанов провёл рукой по внутренней стороне бедра.

– Если что – зови, – многообещающим тоном сказал он.

Лара дрожала от страха, пытаясь свести ноги вместе, однако его омерзительное предложение заронило в её сердце надежду.

– А ты снимешь с меня кандалы?

– Они не помешают.

– Тогда не позову… – выдохнула она.

Хансен не ответил и выпрямился. Он забрал со стола канделябр и, оставляя ей в подруги только темноту, запер дверь.

«Господи боже, хоть бы ты не вернулся…»

Лара поднялась. А вот сделать шаг было уже труднее. Металлический шар тяжело покатился по паркету с зычным эхом. Она замерла посреди комнаты, дожидаясь, пока этот звук растворится в тиши. Где-то далеко надрывалась от плача её младшая сестра.

– Лархен всё так же безутешна…

Лара добралась до двери и постучала ногой. Хансен открыл дверь с готовностью жениха перед брачной ночью.

– Тебе стало одиноко?

– Отведи меня к сестре! Слышишь, как она ревёт?

На лицо охранника падала тень, поэтому его выражение ускользало от Лары. В коридоре Хансена окрикнул женский голос:

– Приведи сестру – пусть девочка убедится, что она жива!

Это говорила заботившаяся о Лархен ведьма. Ларе оставалось благодарить судьбу, что женщина пожалела её сестру и не угомонила каким-нибудь заклятием.

Взяв Лару под локоть, Хансен повёл её к одной из соседних комнат. Рыжеволосая ведьма распахнула дверь и, обернувшись, ласково произнесла:

– Лархен, смотри, твоя сестра жива и здорова!

Девочка рыдала, сидя на кровати под кисейным пологом с раздвинутыми занавесями. Ставни в этой комнате тоже были заколочены досками, но свет давал стоявший на столике канделябр. Лархен подняла голову.

– Лара?

– Я здесь! – с тревогой откликнулась та.

– Я не смогла…

– Дорогая, меня бы никто не убил!

– Честно?

– Конечно! Я нужна им живой.

Взгляд сестры опустился на цепь с металлическим шаром у ног Лары.

– Это из-за меня!.. – Задыхаясь от рыданий, Лархен повалилась на постель. – Я одна во всём виновата!

– Пошли. – Хансен дёрнул Лару за локоть.

– Нет, – остановила его рыжеволосая ведьма. – Пусть побудут вместе хотя бы четверть часа.

– Она скоро сама успокоится!

– Сразу видно, что у тебя нет детей, – укорила женщина.

– Тогда завяжи девчонке руки, – велел Хансен.

– От этого она совсем с ума сойдёт. Ничего плохого не случится. Мы вернёмся через пятнадцать, а лучше через двадцать минут. Пойдём, я налью тебе кофе.

Посомневавшись, Хансен кивнул. Колдуны ушли, и Лара осталась с сестрой наедине.

«Может, мне и впрямь перестать сопротивляться, чтобы Лархен ничего не боялась и была в безопасности?» – задумалась она.

Гремя своими цепями, Лара приблизилась к кровати.

– Милая, всё будет хорошо… Канцлер хочет сделать меня своей племянницей. Ты будешь жить со мной… Ты хочешь со мной жить?

Лархен обратила к ней красное заплаканное лицо.

– Сестра… как могла ты надеть мужскую одежду?

Лара даже рот открыла.

– Это всё, что тебя беспокоит?

– Наш пастор говорил… – всхлипывая, начала девочка. – В общем, я слышала, что женщина, которая носит мужское платье и показывает фигуру… она впускает в себя нечистого духа.

Только цепи мешали Ларе схватиться за голову.

– Я как-то видела нечистого и ничего такого ему не позволяла, – честно призналась она.

– Сестра, ты ведьма?

– Н-нет.

– Но ты колдовала?

Мысли тяжело заворочались в её голове.

– Насколько твоя… наша семья набожна? – спросила Лара.

– Мы строгие лютеране.

– Значит, ты и в церковь ходишь?

– Да, каждое воскресенье мы ходим с папенькой и братом. В церкви светло, и мне там очень нравится.

Лара ответила вздохом досады.

– Потому что это единственное время на неделе, когда я могу отдохнуть и не быть виноватой, – тихо добавила сестра.

Гнев поднялся в душе Лары, как вода в час прилива.

– Господи, Лархен…

– Иногда я слушаю, что рассказывает пастор, но чаще опускаю голову и дремлю.

С гулким эхом подкатив свой шар, Лара села на кровать около сестры.

– Как мне жаль, что тебе пришлось расти в такой семье без меня… Я бы никому не позволила тебя обижать, и я больше не позволю! Мне хочется тебя обнять, но я не могу…

Лархен обняла её сама.

Сердце заныло от нежности и злости на проклятые кандалы. Вдруг Лара почувствовала, что от сестры исходит нездоровый жар. У неё были холодные ладошки и пылающее лицо. Лара прижалась к её лбу губами – кожа буквально горела.

– Лархен, у тебя жар!

Девочка отстранилась.

– У меня ещё живот болит…

– Что ж ты раньше не сказала, что тебе дурно?! – заволновалась Лара.

Сестра смотрела на неё, не понимая.

«Она просто не привыкла жаловаться», – осознала Лара и вскочила на ноги.

– Тебе нужен врач!

Лара потащилась к двери, чтобы постучать ногой и позвать на помощь, но внезапная мысль погасила крик на её губах. Она опустила занесённую для удара ногу, бормоча:

– Пока танцуешь, ты молод… Пока молод… танцуешь?

– Что? – слабым голосом спросила Лархен.

– Пля – как пляс, плю – как плюс… – Лара обернулась. – Раздевайся!

Глава 21

Трудности притворства

– Зачем? – захныкала Лархен, подтягивая к себе одеяло. – Меня и без того знобит.

Лара подтолкнула свой шар обратно к кровати.

– Так надо, милая. Ты отнимешь у меня десять лет, а я сделаю тебя на десять лет старше, чтобы выдать за себя!

– Я чародействовать не стану! – потрясённо отозвалась сестра.

– Тебе уже довелось колдовать по прихоти злого человека. Но теперь твоё колдовство будет во благо – ты спасёшь не только себя, но и меня!

– Как же я тебя спасу? – удивилась Лархен.

Лара села на край постели.

– Опыт в столовой показал, что ты способна околдовать лишь одного человека. Моя ценность в том, что я околдовываю сразу семерых. Но стоит канцлеру решить, что из-за болезни я потеряла свою силу… Тогда, возможно, нас отпустят.

Сестра заморгала опухшими от слёз глазами.

– А если нет?

– Мы должны попробовать, – настаивала Лара.

– Сестра, я боюсь…

– Я не дам тебя в обиду!

– Обещаешь? – стуча зубами, спросила Лархен.

– Тебе становится хуже, – засуетилась Лара. – Скорей учи заклинание, чтобы сделать меня девятилетней! Ши-ги-шин-вос-та-ди-пля…

– Но в январе мне исполнится одиннадцать. Ты будешь выглядеть младше.

– Я уже в детстве была рослой. Даст бог, никто не заметит разницы. Повторяй за мной – ши-ги-шин… вос-та-ди-пля.

– Ши-ги-шин… вос-та-ди-пля.

– Повезло, что у тебя цепкая память. Не то что моя, – с грустью улыбнулась Лара. – Теперь протяни руку. Сосредоточься, как учила ведьма, и, не сводя с меня глаз, скажи заклинание.

Лархен справилась со второго раза.

Когда Крэх прибавлял Ларе десять лет, она не испытала неудобства, но теперь… Давящая боль была похожа на ту, какой сопровождалось её превращение в кошку. Только длилась недолго – не успела Лара осмыслить это знакомое чувство, как боль отпустила.

Заклятие значительно укоротило ей рост, одежда Андреаса повисла безразмерным мешком, шляпа лезла на глаза, ботфорты достигали паха, из-за пояса выпала верёвка… А самое главное – с её запястий спали кандалы. Паркет отозвался грохотом, напугав их обеих.

«Нас могут услышать!»

К счастью, никто не пришёл. Лара скинула шляпу и посмотрела на руки – не больше, чем у сестры.

– Раздевайся, Лархен! – Даже голос у Лары сделался выше. – Надо обменяться одеждой.

Сестра, ещё поражённая тем, что натворила, распустила шнуровку своего чёрного корсажа. Лара помогла ей стянуть юбки, сорочку и шерстяные чулки, чтобы надеть всё это на себя.

– Как же… как? – не смея коснуться мужской одежды, шептала Лархен.

– Одевайся, потом не получится!

– Боже, прости меня…

Лара, постоянно носившая мужское, поняла, что юбки стали ей непривычны. Ещё непривычнее было иметь такие крохотные руки и детское тело…

– Похожа я на тебя? – нарядившись маленькой протестанткой, спросила Лара.

– Похожа, – кивнула Лархен, – но не как близняшка.

– На полное сходство я и не надеялась. Когда я тебя превращу, ты по возможности тоже лицо скрывай.

Лара намотала на руку верёвку, которую канцлер повязал ей на шею после превращения в кошку, и одёрнула рукав. Сестра так и сидела на постели, утопая в одной лишь рубашке Андреаса.

– Давай помогу! – Лара впопыхах напялила на неё штаны, чулки и камзол. Ботфорты кинула у кровати.

– С меня всё сваливается, – пролепетала Лархен.

– А ты ляг! Подожди, сейчас всё станет по размеру. Но сперва я надену на тебя кандалы…

Сестра послушно легла на бок, заведя руки за спину. Лара продела её худенькие запястья в металлические браслеты и засомневалась, предупреждать ли о боли.

– Это больно, милая. Тебя будет словно… разрывать. Но ты не бойся, всё скоро закончится.

– Я понимаю. – Лархен помолчала и зажмурилась. – Колдуй.

Лара выбросила дрожащую руку вперёд.

– Ши-ги-шин-вос-та-ди-плю.

Сестра выгнулась дугой – и Лара упала перед ней на колени.

– Милая моя, прости!

На её глазах Лархен вытянулась и округлилась, чтобы из девочки превратиться в двадцатилетнюю девушку. Мужской костюм сидел на ней как влитой. Эта девушка очень напоминала Лару, но могла сойти за неё разве что в профиль. При этом Лархен лежала без сознания – боль всё же одолела бедного ребёнка.

Надвинув шляпу на лицо сестры, Лара подбежала к двери и застучала маленькими кулачками. В замочной скважине звякнул ключ, Хансен и ведьма открыли дверь.

– Что такое?

– Ларе плохо! – оставаясь в тени, воскликнула Лара. – Ей нужен врач!

На лице Хансена отразился такой неподдельный страх, что она опешила. Когда он в один шаг оказался возле Лархен, Лара додумалась крикнуть:

– Что, если это чума? Сестра где только не была…

Охранник отпрянул от кровати, спотыкаясь о металлический шар и бранясь.

– Божье наказание… – пробормотала рыжеволосая ведьма.

Они выскочили из комнаты и снова заперли дверь.

Лара сама не ожидала, какой переполох вызовут её слова о чуме.

Не меньше часа их никто не посещал. Лархен пришла в себя, но металась на кровати в бреду. Её тело всё так же пылало, на висках выступил холодный пот. Из-за мешающих цепей сестра то и дело болезненно кривила лицо. Лара укрыла её одеялом и села рядом на стул, не зная, чем ещё помочь.

«Волосы коротковаты, – невольно подумала она, оглядывая Лархен. – Хоть бы не заметили, иначе мы пропали…»

Теперь Лара даже при желании не сумела бы сбежать, заколдовывая всех, кто встретится ей на пути. Лархен она бросить не могла и чувствовала – если сестра и получит помощь, то только здесь, у канцлера.

Через час в коридоре послышалась возня. Дверь распахнулась, и Лара потеряла дар речи. В комнату вошла птица ростом с человека.

Ларе понадобилось время, чтобы понять: от птицы в жутком существе лишь голова, а точнее – маска с клювом и стеклянными окошками для глаз. Под чёрным плащом до самых пят угадывалось вполне человеческое тело.

«Это чумной доктор», – вспомнила она, хотя прежде не видела таких врачей живьём, только слышала о них.

Рукой в длинной кожаной перчатке врач указал на Лару.

– Почему не вывели ребёнка?

Из-за полуоткрытой двери ответил мелодичный голос канцлера:

– Если девушка умрёт, то и девчонка не важна.

Тому, что девушка лежит на кровати в кандалах, врач удивления не выказал. Склонив над Лархен длинный клюв, он стал расстёгивать на ней камзол.

– Нужно проверить, нет ли у больной чумных бубонов.

Лара вспыхнула.

– Позвольте я её раздену! – немедля вызвалась она.

Голова в птичьей маске отрицательно качнулась.

– Уйди, дитя, – распорядился врач.

«Не может быть, чтобы у Лархен была чума! Я ж это сама придумала!»

– Сестра жаловалась на живот, – на всякий случай сказала Лара.

Чумной доктор кивнул. Проходя мимо него к двери, она ощутила крепкий запах ладана и чеснока.

Лара юркнула в коридор и потупилась, чтобы не встретиться глазами с плешивым. К ней никто не подошёл.

«Это что за пренебрежение? Боятся, что я заразная?» – приободрилась Лара.

Позабытое чувство свободы так огорошило, что она едва удержалась, чтобы не удрать.

– Ступай за мной, Лархен, – неуверенно раздался голос ведьмы.

Женщина проводила Лару в тёмную комнату, в которой та уже сидела. Из-за низкого роста комната теперь казалась больше. Ведьма оставила на столе подсвечник и быстро ушла, заперев дверь.

По розоватому свету в щелях заколоченных ставней было ясно, что надвигается вечер. Лара долго прислушивалась к звукам, сидя под дверью. Торопливые шаги, неразборчивый шёпот, шорох одежды. Ничего, что помогло бы ей вызнать про судьбу сестры.

Ужин Ларе не принесли. Она забралась на кровать, однако сон не шёл. Среди ночи оплывшая свеча погасла, сделав её существование ещё безнадёжнее. В углу комнаты ей до утра мерещилась птица с огромным клювом и стеклянными глазами.

Лара уснула со страхом, когда под ставнями уже сочился синий свет, а разбудила её ведьма.

– Я принесла тебе завтрак.

Та опомнилась, что не должна показывать лицо, и уткнулась в подушку. Женщина зажгла погасшую свечу от принесённого канделябра.

– У твоей сестры тиф, – сообщила она.

– Её вылечат? – подскочила Лара.

– Её лечат врачи. Его милость боится, что из-за лечения магией твоя сестра утратит силу духа.

В душе у Лары всё заклокотало.

«Какая глупость! – внутри себя кричала она. – Крэх лечил меня заклятием, и я ничего не утратила!»

Но маленькая Лархен, которой она притворялась, не могла такого знать. Оставалось помалкивать.

Вечером ведьма пришла с ужином и водой для умывания. Лары она сторонилась, не ласкала, как прежде делала с Лархен, торопилась уйти.

– Что с моей сестрой? – допытывалась Лара.

– За ней наблюдают, – с неохотой ответила женщина. – У тебя ничего не болит?

– Нет.

– Надеюсь, ты не заразилась.

Ларе предстояла ещё одна долгая ночь – куда мучительнее прошлой.

«Не приведи господь, Лархен умрёт из-за нашего притворства… – терзалась она, шагая по комнате. – Как бы мне не пришлось выбирать: жизнь сестры или наша призрачная свобода…»

Заботливая ведьма – Лара так и не узнала её имя – вернулась наутро.

– Твоей сестре хуже.

Лара стояла, и у неё чуть не отнялись ноги.

– Можно мне её повидать? – потребовала она, не попросила.

– К ней допускаются только врачи.

– Умоляю, отведите меня к канцлеру!

Женщина смерила Лару удивлённым взглядом, и та осеклась – настоящая Лархен никогда бы не вела себя так смело.

– Ты что-то хочешь рассказать ему, дитя?

Лара была уже готова признаться, что она не она, а Лара не Лара, лишь бы канцлер излечил сестру колдовством. В последний момент она вжала ногти в ладони и решила рискнуть.

– Пусть он скорее вылечит Лару! Что ему даст её смерть? Что будет со мной?.. – Лара в искреннем порыве спрятала лицо в ладонях.

Ведьма, очевидно, не прониклась её речью, но пообещала:

– Я поговорю с его милостью.

– Благодарю!

Когда под ставнями пробрались закатные лучи-лазутчики, за Ларой явилась толпа охранников. Все вооружены – пока скажешь заклинание, уже прикончат. Ей связали руки за спиной и отвели на первый этаж. При свете из окон разоблачить её было легче, чем в полумраке, поэтому Лара шла с опущенной головой, позволяя неубранным волосам падать на лицо.

Она вошла в гостиную, из которой вынесли почти всю мебель. Глядя исподлобья, Лара увидела сестру в кандалах, но хотя бы на своих ногах! Лархен тоже смотрела в пол. С телом взрослой девушки она явно не освоилась, однако эту неловкость без всяких подозрений можно было списать на слабость после болезни.

Канцлер сидел в кресле за ширмой. Хансен стоял между ним и охранниками, что окружали Лархен. С приходом Лары начался спектакль.

– Ты ещё помнишь усыпляющее заклинание? – спросил у Лархен плешивый.

– Нет, – неожиданно низким голосом ответила та.

– Невероятная идиотка… Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

Бледные губы сестры зашевелились, повторяя заклинание. В это время охранники снимали с её правой руки металлический браслет.

Через Хансена канцлер сделал охранникам Лары знак, чтобы они взяли её на прицел. Лара услышала, как стукнули о плечи приклады их ружей, и трусливо закрыла глаза.

– Спасай свою сестрёнку, Лара.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – с пылом отозвалась Лархен.

Лара не видела, как вскидывала руку сестра. Зато услышала, как пал усыплённый охранник. Один-единственный.

От ширмы донёсся вздох – так тягостно вздыхают перед смертью.

– Чёртова сука…

– Ваша милость, – тихо заговорил Хансен, – ещё вчера у неё было помрачение сознания…

– Будем откровенны, помрачение сознания было у неё всегда!

– Ослица не до конца оправилась, ей требуется отдых.

– Уводи!

Лара едва успела скрыть злорадную улыбку.

Через сутки эксперимент повторился, но успехом не увенчался.

Когда на паркет опять упал всего один охранник, канцлер, известный своей невозмутимостью, топнул сапогом.

– Лучше бы ты сдохла, тварь! Зачем я тебя только вылечил?

Лара услышала виноватый голос Хансена:

– Дайте ей время…

– Сколько? Сегодня наступило первое октября. Курфюрст пишет гневные письма, нас давно заждались в Оснабрюке.

– Я уверен, завтра всё получится…

Хансен ошибся.

В третий вечер плешивый снёс свою ширму ногой и, презирая опасность, бросился к Лархен. Та, точно провинившийся ребёнок, низко опустила голову. Лара испугалась, как бы её сестру не ударили, и подалась вперёд, забыв про осторожность.

– Да что с тобой, дура?! – распалялся канцлер. – Думаешь, я не убью твою малявку-сестру?

– Не надо…

– Ты научилась управлять своей силой, чтобы казаться слабой?

– Нет…

Чуть помедлив, плешивый молча направил на неё руку.

«Немое заклинание!» – со страхом подумала Лара.

– Как тебя зовут? – ледяным тоном спросил канцлер, принудив отвечать только правду.

– Лара Франц-Ганцен-Мюллер, – честно сказала Лархен.

Лара стиснула зубы.

«Чёрт побери, она назвала своё полное имя… Я бы вряд ли выговорила такую фамилию без запинки, плешивый может обратить на это внимание!»

Но тот, казалось, ничего не заметил.

– У тебя что-то болит?

– Нет.

– Ты управляешь своей силой? – напирал он.

– Нет.

– Тогда почему ты не способна околдовать больше одного человека, дрянь?!

Лархен вжала голову в плечи.

– Не знаю.

Канцлер отвесил ей хлёсткую пощёчину. Лара с трудом подавила крик.

«Лархен, прости!»

Сестра зашаталась и не упала лишь благодаря охранникам. Под носом у неё темнела кровь.

«Ты приняла удар вместо меня, – осознала Лара, ненавидя себя и проливая слёзы. – Маленькая девочка страдает, чтобы спасти меня, большую…»

Плешивый отвернулся и отошёл. В отблеске последних солнечных лучей Лара увидела постаревшее лицо врага. Его было не узнать.

– Это бесполезно, я теряю время… Сколько недель потрачено зря… – бормотал он. – Надо ехать.

Врагу было хуже, чем ей. Тем лучше.

«Я же обещала тебя изничтожить», – вспомнила Лара, больше не плача.

К нему шагнул какой-то несуразный Хансен.

– Ваша милость, мне остаться с ней в особняке?

– Ни в коем случае! – отрезал тот. – Мы завтра все уедем.

– А как же…

– Вышвырнем её как собаку.

Небо вспучилось ранними звёздами. Лара, четыре дня сидевшая в потёмках, не могла на них насмотреться.

– Убивать вас я не стану, некогда возиться, – с усталым разочарованием сказал канцлер. – Я сотру вам память о последних двух неделях, этого будет довольно.

Хансен и ещё один охранник вели Лару и Лархен по выложенной камнем дорожке, что тянулась к кованым воротам. Лархен – уже без кандалов – предусмотрительно надвинула шляпу на глаза.

От раскинувшегося перед особняком сада плыл горько-сладкий запах вереска. Лара навсегда запомнила бы его как запах свободы, так трудно обретённой, почти выцарапанной. Но этому не бывать.

«Две недели назад я ещё подъезжала к Ростоку… Сейчас я забуду всё, что было в плену, и что канцлер – колдун. Я не спасу Андреаса, так как не вспомню, что могу колдовать…»

Их выставили за ворота, будто уволенных без расчёта служанок. Ни слова не произнося, канцлер направил на Лархен ладонь. Лара впервые наблюдала, как стирают память. Её сестра схватилась за голову, когда плешивый опустил свою безжалостную руку.

Лару трясло. Сердце сжималось не столько от страха, сколько от сильнейшего напряжения. Она готовилась к худшему и всей душой хотела, чтобы мучители наконец оставили их в покое, не вынуждая применять магию. Даже потеря памяти её так не тревожила.

Канцлер уставился Ларе в глаза.

«Только бы не пришлось…»

Он прищурился, помолчал.

– А тебе, малявка, и так никто не поверит.

Глава 22

Отряд мерзавцев

Лархен сходила с ума.

Шутка ли – очнуться взрослой, да ещё в мужском платье, а рядом увидеть незнакомую девчонку, свою почти точную копию?

Лара сидела за плохо вытертым дощатым столом напротив сестры и смотрела на неё со смесью вины и сочувствия. Сейчас Лархен немного притихла, хотя на улице вовсю причитала:

– Что со мной? Кто ты? Почему ты в моей одежде?!

– Я твоя старшая сестра, – терпеливо ответила тогда Лара.

– Но тебе лет десять!

– Девять. А тебе двадцать. Но скоро всё станет по-прежнему, слово даю.

Лархен замотала головой – чуть шляпа не свалилась.

– Ты не можешь быть моей сестрой! Моя сестра взрослая.

– Я заколдована.

– Кто тебя заколдовал?

– Ты, – выдохнула Лара.

– Кто?!

– Успокойся, я всё объясню, только дай оклематься. Пойдём в кабак. У меня самой, видишь, руки дрожат…

Руки по-прежнему дрожали. Лара пересчитала гроши из кошелька Андреаса, покосилась на чёрного пса, что сидел на полу, и сделала знак дородной женщине, проходящей по залу.

– Можно нам кувшинчик бургундского? – попросила она.

– А не мала ль ты для бургундского? – отозвалась подавальщица.

– Это не мне, это… брату. – Лара выразительно посмотрела на оглядывающую себя сестру.

– Он что, немой?

– Э? – задрала голову Лархен.

– Понятно, – с жалостью кивнула женщина. – Мой племянник тоже дурачок. Сейчас принесу вам вина и кусок пирога с голубятиной.

– На пирог нам денег не хватит, – предупредила Лара.

– Неважно, деточка. Я угощаю.

Когда подавальщица ушла, Лара погладила пса вдоль хребта, но тот повернул оскаленную морду с явным намерением укусить. Вовремя отдёрнув руку, она пригрозила собаке пальцем.

– Только попробуй, гадёныш.

Принесли кувшин с вином и кусок пирога. Пока Лара наполняла оловянный кубок, сестра положила руки себе на грудь и, подумав, начала расстёгивать камзол.

– Прекрати себя тискать! – зашипела Лара.

– Мне просто интересно…

– Не забывай, что ты сейчас в мужской одежде.

– Я ничего не понимаю… – изнывала Лархен.

– Тебе стёрли память.

– Кто?!

– Сначала выпей. – Лара поставила перед ней вино.

– Я раньше никогда не пила.

– Ты раньше и взрослой никогда не была.

Сестра взяла кубок обеими руками, понюхала его содержимое и пригубила.

– Какой… приятный вкус.

– А то. – Лара отпила прямо из кувшина, поймала в окне собственный взгляд на детском лице и покачала головой.

– Тебе разве можно? – удивилась Лархен.

– Я только что спасла нас от колдуна, а кроме того, должна спасти своего… друга. Мне сегодня можно всё! – Отхлебнув ещё бургундского, Лара внимательно воззрилась на сестру. – Какие последние события ты помнишь?

– Я стряпала ужин.

– Ты не помнишь, как тебя похитил канцлер? А подаренный шкаф?

– Шкаф помню. И канцлера тоже! – У Лархен загорелись глаза. – Он явился к нам через три часа после твоего ухода, расспрашивал о тебе папеньку…

– Он говорил, что я ведьма?

– Ты ведьма?! – встрепенулась сестра.

– Формально – нет. Так говорил или нет? Чем канцлер объяснил свой интерес к моей скромной персоне?

– Сказал, что ты опасная преступница.

– Вот же мразь! – Лара стукнула детским кулачком по столу.

– Да что случилось? – требовала ответа Лархен.

– Канцлер привёз тебя в Кемниц…

– Мы в Кемнице?! – взвизгнула сестра и подскочила, чтобы выглянуть в окно.

К ним повернулось несколько посетителей – те, что были потрезвее.

– Пожалуйста, тише! – осадила Лара.

– Я никогда не была в Кемнице. По правде говоря, я дальше Дрездена нигде не бывала, – призналась Лархен, озираясь по сторонам.

– Я непременно верну тебя домой, но сначала завершу одно дело.

– Зачем ты понадобилась канцлеру?

– Если дать мне силу, я могу заколдовать семь человек одновременно. Когда я сбежала, канцлер похитил тебя и снова взял меня в плен. Хотя при этом присутствовал другой колдун, который мне многим обязан, он не стал нас спасать… – У Лары сжались кулаки. – Запомни: на предательство способен даже самый близкий человек. Мы, женщины, можем рассчитывать только на себя.

– Угу, – кивнула Лархен и пригубила уже из кувшина.

– Закусывай, а то потом голова заболит.

– Так что было дальше?

– Чтобы стать канцлеру неинтересной, я выдала тебя за себя, добавив тебе десять лет. А ты превратила меня в девятилетнюю.

– Я колдовала? – ужаснулась сестра. – Я теперь бесовское отродье?!

– Никакое ты не отродье! – оборвала Лара. – Мы ведь с тобой не продали свои души. Мы всего-то коснулись колдовской книги и выучили нужные слова.

Лархен не очень утешили подобные оправдания.

– Боже всемогущий, меня сожгут на костре! – роняя голову на стол, захныкала сестра.

«Как она с такими предрассудками будет меня взрослой делать? – засомневалась Лара, доедая пирог. – А до полуночи надо спасти Андреаса…»

– Поднимайся, Лархен, нам пора.

– Куда?

Лара резко потянула пса за верёвку, которой всё это время было обвязано её запястье.

– Туда, куда идти совсем не хочется.

Чем ближе они подходили к окраине, тем более редкими становились огни вечернего города.

Ветер раскачивал железную вывеску с перекрестьем шпаги и ножа на фоне кружки. Подступая к трактиру «Добрый привал», Лара сунула сестре поводок.

– Жди меня здесь. Держи крепко, чтобы он не убежал.

– Лара, постой!

– Что?

Сверху на неё смотрели молящие голубые глаза.

– На меня столько свалилось, что в голове сплошная путаница, и вот чего я понять никак не могу… Зачем мы таскаем с собой этого пса?

Лара обронила взгляд на чёрную собаку.

– А ты не помнишь?

– Нет.

– Вот и не надо. – С этими словами Лара толкнула дверь и вошла в густую тьму.

Трактирный зал походил на место дуэли – Крэх и Вилда против четырёх холуёв канцлера.

– Я ничего не знаю! – надрывался Крэх.

– Не скажешь, где девка, – я превращу тебя в крысу! – до хрипа орал один из охранников.

– Лархен! – крикнула вдруг Вилда.

Крэх проследил за её пальцем и вмиг побледнел.

– Это не…

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин, – вскинула руку Лара.

Все шестеро повалились на пол.

– Даже поздороваться не успели, – вздохнула она.

Из-за двери, ведущей на кухню, показались три оробевших матроса.

– Идите сюда! – поманила Лара парней и, стоило им выйти, прибавила: – Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

Ещё шестерых охранников, что рыскали по комнатам, она завалила в коридоре. Переступая через тела, Лара приблизилась к спящему Крэху.

– Говорила я тебе – не надо со мной ссориться, а ты?

От лестницы донёсся шум. Это Генриетта с Лизелоттой мчались со второго этажа. Лара ясно поняла, что усыпить их она не сможет.

– Дедушка! – Сёстры встали на колени по бокам от Крэха. – Что с тобой?

Генриетта с тревогой похлопала его по щеке.

– Почему он молчит?

– Помер, вот и молчит, – не удержалась Лара.

– Его убили?!

Генриетта схватила Крэха за безвольно повисшую руку, а Лизелотта припала ухом к его груди.

– Вроде бы дышит, но…

– Не волнуйтесь, он всего лишь спит. Я усыпила его на сутки. Ещё в доме кто-нибудь есть?

Посмотрев на прочие тела, сёстры остановили на Ларе поражённые взгляды.

– Девочка, ты кто?!

– Лара.

– Ложь! Как ты можешь быть Ларой?

– Меня заколдовали. Погодите… – Она вышла на крыльцо за сестрой. – Идём!

Лара вернулась в трактир вместе с Лархен, что волокла на верёвке собаку.

– Хорошо, что вы здесь. Приглядите за моей младшей сестрой.

– Младшей? – переспросила Генриетта.

– На наружность не смотрите. На самом деле, Лархен всего десять. Да, её назвали так же, как меня.

– В январе исполнится одиннадцать, – поправила сестра.

– Вы пока знакомьтесь, а у меня ещё дела, – сказала Лара. – Надо колдунов разоружить.

– Это всё колдуны? – ахнула Лизелотта.

– А то кто же.

Лара обошла павших прислужников канцлера и вытащила у них шпаги и пистолеты.

«Оружие всегда такое тяжёлое или это потому, что я ребёнок?» – задумалась она.

– Ух ты, глядите, какая занятная штука. – Лара взвесила в руке найденный трофей. – Топор-пистолет!

Генриетта шагнула вперёд, а Лизелотта закрыла уши руками и отбежала:

– Осторожно, оно может выстрелить!

– Ещё как может. – Лара осмотрела топор, лезвие которого находилось прямо под дулом, и закинула на плечо. – Пожалуй, оставлю себе.

Подруги указали на груду оружия, лежащего на полу.

– А с этим что делать?

– Пользуйтесь. Мало ли что.

Лизелотта и с места не сошла, над оружием колдунов склонилась только Генриетта.

С пояса одного из матросов Лара стянула ключи, взяла со стены фонарь и спустилась в погреб, где клеток было больше, чем винных бочонков. Завидев её, невольники Крэха подняли такой вой, что уши закладывало. Тут и сгодился топор-пистолет.

– Все заткнулись! – рявкнула Лара, грозя им топориком. – Будете вопить – расстреляю.

Она попробовала вставить ключ в замок свободной клетки, которая была теперь немногим ниже неё.

– Девочка! И нам открой! – дребезжа прутьями, голосили пленники. – Всё, что хочешь, проси, но открой!

Цокнув языком, Лара наугад потянула за какое-то колечко и сдвинула какой-то крючок. Отдача была подобна удару, а из топора мгновенно вылетел сноп ослепляющих искр.

– Ой.

Никого не задела, сама испугалась, зато вернула в погреб блаженную тишину.

– Я же сказала молчать, – уходя, проворчала она.

– Ты кого-то убила?! – закричала Лизелотта, когда Лара воротилась в зал.

– Всё хорошо, я просто спустила курок.

Она снова встала над Крэхом.

– Мы к дедушке каждый день приходили, просили, чтоб он тебя спас! – поведала Генриетта.

– Увы, спасаться пришлось самой, – сказала Лара, срывая с его шеи ключ от шкатулки.

– Как вам с сестрой удалось бежать?

– Исключительно с помощью хитрости. Лархен, за мной!

При виде угрюмо молчаливых пиратов и солдат сестра оцепенела. Забрав у неё поводок, Лара толкнула чёрную собаку в пустующую клетку и заперла.

– Выть даже не вздумай – пристрелю.

Лархен в ужасе нагнулась к её уху:

– Лара, кто это?

– Это? Мерзавцы. В миниатюре.

Затем Лара сходила в спальню Крэха, чтобы открыть покорёженную шкатулку. Вернувшись в зал, Лара бухнула колдовскую книгу на стол.

– Одна из вас должна сделать то, что здесь написано. – Она ткнула пальцем в заголовок.

Лизелотта, Генриетта и Лархен склонили головы над пожелтевшими страницами учебника по чёрной магии.

– «Как при-ба-вить…» – забубнила Генриетта.

Лара вспомнила, что сестра и подруги плохо умеют читать, и прочитала сама:

– «Как прибавить живому существу десять лет. Протяните руку так, чтобы расстояние от кончиков пальцев до предмета составляло не более семи локтей. Всем своим существом сосредоточьтесь на предмете и молвите заклинание. Заклинание для того, чтобы прибавить десять лет: ши-ги-шин-вос-та-ди-плю…»

Ещё до того, как она закончила, все трое отошли от старинного фолианта подальше. Одна лишь Генриетта уточнила:

– Это ведь… сатанинская книга?

– Самая что ни на есть.

Лизелотта и Генриетта опасливо переглянулись.

– Лара, прости, – заговорила Лизелотта, – но в этом мы участвовать не хотим.

– Ваш дед – молодящийся колдун. Вы уже в этом участвуете.

Девушки понурились. Лара перевела безнадёжный взгляд на сестру.

– Лархен?

В её расширенных глазах плескался ещё больший страх, чем Лара видела у неё в кабаке.

– Я не могу, это грех.

– Ты уже колдовала, просто не помнишь…

– Господи, спаси нас! – заскулила Лархен, пряча лицо руками.

Лара вновь затосковала.

«Девчонки, что ж вы делаете, а?..»

– То есть ни одна из вас меня не расколдует?

Все молчали. Ларе оставалось тяжко вздыхать.

– Делать нечего. – Она почти с укором развела руками. – Тогда придётся идти за Андреасом вот так!

– А ты не боишься выходить на улицу вечером в теле ребёнка? – удивилась Генриетта.

– Можно подумать, что будь я побольше, меня бы никто не тронул, – усмехнулась Лара. – Пусть только посмеют, у меня же колдовская сила есть. Ши-ги-шин – и человека нет. – Задумавшись, она бросила на книгу более осмысленный взгляд. – Вот именно. Сила… Лархен, бери фонарь и за мной!

Подхватив топор и дьявольскую книгу, Лара опять отправилась в погреб. Генриетта и Лизелотта, словно чувствуя за собой вину, побежали следом. Лархен зашла первой и осветила клетки фонарём. Судя по искреннему изумлению сестёр, в погреб их дедушка никогда не пускал.

Вместо приветствия невольники засвистели.

– О-о, какие сочные курочки…

– Кто это? – пришла в ужас Лизелотта. – Гномы?!

– Какие гномы? Слева у нас – пираты. Справа – солдаты, – показала Лара. – Только уменьшенные. Все как на подбор – отъявленные мрази, убийцы и насильники.

– Ой, мама… – заволновалась Генриетта.

– Мы не преступники, мы честные каперы! – пропищали из левого угла, хрустя бумажкой. – У нас и свидетельство есть!

– Давай рассказывай! – возмутилась Лара. – Неважно, делишься ты со своим хозяином добычей или нет, ты всё равно грабитель!

Бросив взгляд на пленённого пса – тот сидел в углу клетки и не сводил с Лары серых ненавидящих глаз, – она открыла оглавление книги.

– «Как подчинить человека своей воле», – прочитала она, и её озарила мысль: «Вот почему не действовало заклятие канцлера, когда я была кошкой!»

В стане пленников зашевелились.

– Это ведьма! Пособница дьявола!

– Уж кто бы говорил! – заворчала Лара. – Можно подумать, вы тут все святые собрались…

– Знаешь, Лара, – улыбнулась Лизелотта. – Ворчливая девушка – ещё куда ни шло, но маленькая ворчливая девочка – зрелище странное.

– Я прошла тюрьму и плен, – парировала та.

В это время Генриетта смело двинулась к клеткам.

– А можешь этого заставить слушаться моих приказов? – Она направила палец на молодого пирата с выгоревшими волосами цвета спелой пшеницы, мужественную привлекательность которого не портил даже миниатюрный размер.

– Могу, – кивнула Лара. – Но не рекомендую.

– Почему?

– В том углу у нас шведы сидят. По-нашему не понимают. Выбери кого-нибудь из немцев.

– Эх, такая красота без дела пропадает, – посетовала Генриетта.

– Да что бы ты стала с ним делать? – нервно засмеялась Лизелотта.

– Всё тебе доложи! Для начала попросила бы раздеться. Интересно, как у них всё устроено, и вообще…

– Раздеть и без приказов можно, если в книге нужную главу найти, – нахмурилась Лара. – Только ты заклинание сама учи, у меня голова и без того забитая.

– Ладно уж, – стушевалась Генриетта, отходя от клетки. – Ещё подумает, бедняга, что мы его на вертеле зажарить хотим, вот и раздеваем.

– «Бедняга»? – передразнила Лара. – Ты его не жалей! Он хоть и красивый, а такая же сволочь, как и прочие, – ни лучше, ни хуже.

Шведские пираты смотрели испуганно. Зато мерзавцы, понимающие по-немецки, возбуждённо перешёптывались:

– Ведьмы… хотят нас… на ужин зажарить…

– Ой, да кому вы нужны? – отмахнулась Лара, склоняясь над книгой. – Я вам совсем другое применение найду, где от вас побольше пользы будет. Ши-рва-ци-ас-воль-он-тэ…

Один из пиратов заискивающим голосом спросил:

– Госпожи ведьмы изволят нас на утехи пустить?

– А-а? – Лара оторвала глаза от страницы.

– Коли девушка желает лицезреть настоящего мужского тела, то я ей и карту свою могу заодно показать. Она у меня как раз на…

– Лархен, заткни уши!

– …спине.

Генриетта прыснула со смеху.

– Вы того… не обольщайтесь! – смутилась Лара. – Ваши карты и места, на которых они нарисованы, здесь никому не интересны.

– Верно, – согласилась Генриетта. – Если уж раздевать, то красивого.

«Вот тебе и скромная дочка харчевника, – с удивлением отметила Лара, а после вспомнила: – Дочка харчевника да внучка чёрного колдуна».

Брать в свой отряд солдат ей не хотелось – уж слишком сильна была к ним ненависть. Пираты тоже убивали, но их овеивал хоть какой-то дух романтизма. Особенно если не подходить к ним ближе чем на три шага, не зажав нос.

Поэтому Лара выбрала пятнадцать самых крепких немецких пиратов и, не открывая клеток, наложила на мужчин заклятие подчинения воли. Чтобы проверить их послушание, она объявила:

– Пляшите!

Пятнадцать пиратов пустились в пляс – да так, что затряслись бочонки.

– Перестаньте! Хватит! Я вас сейчас увеличу.

В глазах пиратов мелькнула надежда на спасение, а Лара погрузилась в изучение нового заклинания.

– Да ты и правда ведьма, – уважительно сказала Генриетта. – Только не с метлой, а… с топором.

– Угу. Ведьма, которая помнит всего пять магических формул, – пробурчала Лара.

Ей повезло, что заклинание для увеличения роста было похоже на то, что прибавляло возраст.

– Пока не разрешу, не двигайтесь! – велела Лара.

Пираты замерли на месте. Она открыла одну из клеток, выпустила первого пирата и быстро заперла дверцу.

– Ши-ги-шин-ап-тай-ди-плю! – вытянув руку, произнесла Лара.

Пират сделался обычного роста, и она наглядно убедилась, как отличаются заклятия для возраста и роста: при изменении возраста одежда не менялась, а при изменении роста – уменьшалась или увеличивалась вместе с человеком.

Несмотря на то что пират стоял смирно, Лизелотта и Генриетта попятились к выходу. По лицу Лархен было видно, что она тоже хочет попятиться, но обязанность держать над Ларой фонарь этого не позволяла.

Таким же образом Лара поступила с другими «счастливчиками». Ей пригодилось то, что она сама когда-то была под заклятием подчинения воли. Перед тем, как освободить заколдованных пиратов, Лара предостерегла:

– На нас не нападать и не убегать!

В погребе образовалась целая шеренга пленников, которых все остальные испепеляли завистливыми взглядами.

Лара положила книгу на пол, закинула топор-пистолет на плечо и не спеша прошлась вдоль отряда, глядя на пиратов снизу вверх, но с угрозой.

– Ну что, подлецы и мерзавцы? Отныне я – ваш командир, – медленно сказала она. Поняла, что получилось невнушительно, и, дабы придать своим словам больше веса, стянула с Лархен шляпу и нахлобучила на себя. Та была ей слишком велика, перья лезли в глаза. Задрать бы голову, но шляпа норовила упасть и разрушить образ. «Ну её к чёрту!» – подумала Лара и одной рукой прижала шляпу к груди, а другую – с топором – завела за спину. Выдержала торжественную паузу и добавила: – Поэтому ваша задача: во всём меня слушаться и охранять! Всё ясно?

– Ясно, – нестройно ответили ей.

Пользуясь тем, что говорить им не воспрещалось, в рядах пиратов тихо негодовали:

– Мелкая девчушка, а ведёт себя как главная…

– Это я сегодня мелкая! – отрезала Лара. – А обычно я таких как вы, за шиворот хватаю – и об стену! Радуйтесь, что я сегодня маленькая и уставшая.

– Так та большая кошка… – догадался кто-то из солдат.

– Я была, – закончила она. – Ещё вопросы?

Солдаты разумно выбрали молчание.

– Я бы предпочёл галеры, – простонал один из пиратов.

– Будут! – обещала Лара. – Коли хорошо служить мне будете. Всё на свете лучше, чем жертвенный огонь, – даже галеры.

По её приказу отряд мерзавцев отмаршировал в трактирный зал. Лара увела Лархен в кухню.

– Тебе сейчас будет больно, но ты справишься. Один раз ты уже справилась, просто не помнишь, – сказала она, благоразумно умолчав о том, что в прошлый раз сестра потеряла от боли сознание.

– Хорошо.

Лара вернула сестре десятилетний возраст и обменялась с ней одеждой. Обретя саму себя, Лархен наконец успокоилась.

Камзол Андреаса не давал Ларе и рук поднять, пришлось надеть только рубашку, штаны и чулки. Ботфорты она прихватила подвязками и подвернула, шляпу оставила Лархен. Плащ доходил до щиколоток, скрывая весь этот нелепый наряд. Но, даже терпя неудобства, Лара больше не уговаривала сестру её расколдовать.

– Когда ты вернёшься? – спросила Лархен.

– Не знаю.

Перед уходом она наложила на трактир охранное заклятие.

– Что оно даст? – поинтересовалась Лизелотта.

– Никто не сможет причинить вам тут вред, – закатывая рукава, объяснила Лара. – По крайней мере, без помощи магии. От колдовства охранное заклятие не защищает. Эти колдуны проспят сутки, их можно не бояться. На случай если придут другие – стреляйте. А лучше бегите в погреб и запритесь. Отряд! Кто из вас умеет закладывать карету?

На дворе повеяло прохладой. Далёкие часы на башне ратуши пробили девять.

«До прихода Библиотекаря осталось всего три часа».

Когда пираты впрягли в карету Крэха Адскую Тьму и ещё одну кобылу, Лара не без труда взобралась на козлы. В руках она держала книгу и топор-пистолет.

– Везите меня к графу! – сказала Лара лошадям и повернулась к своему отряду: – За мной, ребята! Будем замок штурмовать.

Глава 23

Очень гуманный грабёж

Дорогу освещали только каретные фонари. Свет в окнах горел нечасто – многие уже легли спать.

Наткнуться на мирных горожан Лара не боялась. Разве что на гуляк и воров, но при таком эскорте они ей были не страшны – сзади и по бокам от кареты шагали пираты. Оружия им Лара не выдала, рассудив, что у её охраны и без того довольно грозный вид: шляпы с разноцветным плюмажем, серьги в ушах, грязные длинные волосы, щегольские куртки, потёртые кожаные колеты и засаленные рубахи.

Одно лишь портило пиратов – шуму от них было…

– Девочки, стойте! – взмолилась Лара. Кобылы замедлили ход, и она сердито оглядела свой отряд: – Что вы шоркаете? Шорк-шорк! Надоели!

Мерзавцы встали столбом, не понимая сути приказа.

– Хватит шоркать своими сапогами так громко. Вы сейчас весь город перебудите! В общем, приказываю – поднимайте ноги выше и не шоркайте, ясно?

– Ясно.

Завидев Лару и её свиту у городских ворот, стражники впечатлились. Не так сильно, как их собратья при виде снежной кошки на других воротах, но впечатлились.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин, – благословила Лара, усыпляя стражников, и поехала дальше.

На подъезде к замку она принялась учить заклинание для опускания моста. Когда карета остановилась, пираты поглядели на неприступный остров, а потом – друг на друга.

– Какие будут приказания, госпожа ведьма? – просипел самый нетерпеливый.

– Ну какая я вам госпожа? – Лара заткнула свой топорик за пояс. – Зовите меня просто – командир.

– А делать-то что, командир?

– Надеюсь, никто воды не боится?

– Обижаете, командир!

– Вот ты! – Лара поманила пальцем ближайшего пирата. – Помоги мне слезть. – Задержав дыхание, она позволила мужчине спустить себя с козел на землю. – Остаёшься при мне.

Пройдя мимо своего пахучего эскорта, Лара дошла до края обрывочного моста и примерилась. Расстояние до крепостной стены – вряд ли больше семи локтей. Латы дозорных не сверкали, но они могли в любой момент появиться из башен.

– Я опущу подъёмный мост, – сказала Лара остальным четырнадцати пиратам, – а вы прыгайте в воду и хватайте его.

– Есть, командир.

– Можно без «есть», просто делайте!

Она заглянула в книгу и, выбросив руку вперёд, произнесла:

– Дло-пон-тер-ци-бас-та-ин!

Деревянный мост заскрипел, отделяясь от стены. Едва подъёмный мост накрыл обрывочный, пираты рассредоточились и, держась за его края, прыгнули в озеро. Когда они положили локти на мост, вода была им по пояс. Тут и привратник дал себя недобрым словом вспомнить – он уже крутил лебёдку обратно, и цепи вновь загремели, утягивая мост за собой.

«Я совсем забыла про закрытые ворота… – запаниковала Лара. – Чтобы усыпить привратника, мне надо его видеть!»

Её подчинённые держались храбро – взмыли в воздух вместе с мостом, но поднять его до конца не позволяли. Лара с ужасом смотрела, как они дрыгают ногами, и не знала, как быть.

– Колдуй же, командир! – гаркнул оставшийся при ней пират.

Она растерянно уставилась на заклинание, пытаясь его повторить, и вскинула руку:

– Дло-пон-тер-ци-бас-та-ин!

Когда под силой магии мост опять рухнул вниз, Лара и пират побежали к воротам. На стене показались дозорные. Не успела она поднять руку для заклятия, как они начали стрелять.

Свист летящей пули и мужской стон – всё было так близко, что Лара не поверила ушам.

– УР-РЭВ-ВО-ДОР-КУЦ-ТА-ИН! – заголосила она.

Несколько стражников упали у подножия стены, а её смертельно раненный охранник свалился в озеро. Держащие мост пираты отнеслись к этой потере по-разному. Одни орали:

– Спаси нас, командир!

А другие:

– Стреляйте по девчонке!

Усыпив последних дозорных, Лара сурово посмотрела на пиратов. Те будто воды в рот набрали. Выяснять, кто изменщик, было некогда. Было время только обезвредить.

– Всем молчать, не то пойдёте на дно вслед за ним! – прошипела Лара. – Держите мост и к моей карете никого не подпускайте, ясно?

В ответ замычали.

Она подбежала к воротам и, бросив книгу, с криком ударила по одной из деревянных створок топором. Привратник с той стороны отозвался приглушённым воплем. Понимая, что по доброй воле ей никто не откроет, Лара продолжила остервенело прорубать в воротах дыру, а в теле ребёнка это было непросто. Заболели руки, сбилось дыхание.

– Господи… Есть же заклинание… – опомнилась она и зашелестела страницами. – Бестолочь…

Открыв засов заклятием, Лара отправила старика-привратника в объятия сна и зашагала к замку. Навстречу ей спешили стражники, вооружённые пистолетами.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

Дорогу заступали слуги с пиками.

– Всем спать! Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин!

В главном зале её поджидали и те, и другие. Стараясь делить их на партии по семь человек, чтобы не свалиться в обморок, Лара поняла, что утомилась.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! Да сколько вас здесь, а?

За диваном пряталась молодая служанка.

– Где тут у вас подземелье? – спросила Лара устало.

– Демон… – страшным шёпотом откликнулась та.

– Нет, я не демон. – Она показала топор. – Отведи меня. Возьми со стола подсвечник и веди!

Спустившись в подземелье, Лара усыпила свою проводницу и ещё шестерых стражников.

– Чёртов Мышиный Король, ты это всё нарочно, да?.. – проворчала она.

Забрав у стражника ключи, Лара двинулась по тускло освещённому коридору.

– Андреас! – позвала она и вздрогнула от эхо собственного голоса.

– Я здесь! – радостно грянуло за одной из дверей.

– Андреас!

Дрожащей рукой Лара вонзила ключ в замок. В камеру она вошла без сил, зато победоносно. Отыскала Андреаса по рубашке, белевшей в полутьме. Смотрел он недоверчиво и потрясённо.

– Лара?!

– Сделай меня снова взрослой женщиной! – потребовала она.

До Андреаса не скоро дошёл смысл её просьбы, но, когда дошёл, он повернулся спиной.

– Развяжи!

Лара быстро развязала ему руки.

– Ты помнишь заклинание? Ши-ги-шин-вос-та…

– Я помню! – резко обернулся он, протягивая руку.

– Зря спросила…

– Ши-ги-шин-вос-та-ди-плю!

Никогда боль от превращения не была такой сладостной. Лара выросла до привычного роста, одежда больше не висела, к рукам вернулось ощущение силы. Она опять чувствовала себя полноценным человеком.

– Бежим!

– Нет, – возразил Андреас. – Надо пойти к Филиппу и стереть ему память о последних неделях, чтобы он не поехал за нами в Дрезден.

Отдалённый топот ног казался нескончаемым.

– А нестрашно? – выдохнула Лара. – У него тут целое войско.

Но Андреас не унывал:

– Я любим самой смелой девушкой на свете – мне теперь ничего не страшно.

Лара закашлялась, испугалась тому, как неестественно затянулось её молчание, и наконец залепетала:

– Слушай…

– Признайся, что любишь меня до беспамятства.

– Ты с ума сошёл? Куда уж беспамятнее? – поморщилась она и пригрозила: – Ты мне с памятью не шути!

Андреас засмеялся и, схватив её за руку, увлёк в коридор. Пока они поднимались по беспросветным лестницам, Лара заговорила:

– Ты знал, что епископ…

– Преступно сластолюбив?

– Любит малолетних девочек? – закончила она.

– Слышал, но надеялся, что понял неправильно, – с грустью ответил Андреас. – Филипп сказал, что, по мнению его дяди, божьей любви достойны только чистые девочки, не кровоточащие, а девушки и женщины грязны.

– Надо было всё-таки его добить! – сокрушалась Лара.

– Я и не сомневался, что снежная кошка – это ты.

– А кто ещё?

– Филипп так переживал, пока его дядя метался между жизнью и смертью… Когда жизнь победила, он плакал.

– О, на это бы я посмотрела. А ты откуда знаешь?

– Он приходил ко мне под дверь. Спрашивал, могу ли я убивать силой мысли.

Покои Филиппа находились на втором этаже. Когда Лара и Андреас достигли первого, на их пути встали четверо стражников. Лара мигом отправила их спать:

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

– Ты выучила новое заклинание?

– Да, канцлер со мной что-то сделал…

Андреас моментально изменился в лице.

– Я была уставшей, – продолжила Лара, – он велел мне спать, качал перед глазами своими часами…

– Йорг Хольдт тебя заколдовал?!

– Скорее загипнотизировал. Он будто усыпил моё тело, а разум взбодрил, после чего вложил мне в голову знание, как в шкатулку, минуя мозг…

– Минуя мозг?! – испугался Андреас. – Он больше ничего с тобой не делал?

– Вроде бы нет. Но заклинание для усыпления с тех пор от зубов отскакивает, лучше «ши-ги- шин».

В замке гуляли сквозняки, и Лара в одной рубашке без камзола начала замерзать. Усыпив ещё восемь стражников – восьмого Андреас взял на себя, – они добрались до второго этажа.

– Тебе известно, где спальня нашего дворянчика? – осведомилась Лара.

– Конечно.

– Ты там бывал?!

– Однажды.

Андреас приблизился к двери, прошептал заклинание, и та отворилась. Закинув топор на плечо, Лара вошла за Андреасом и закрыла дверь ногой. Её озябшего тела коснулся жар от потрескивающего камина.

Покои графа говорили о его тщеславии ничуть не меньше, чем о тонком вкусе. У камина располагался ансамбль из стола и трёх стульев красного дерева. Стену украшал ковёр, изображающий рыцарский турнир. Возле кровати, стоявшей в алькове, лежала шкура медведя.

Филипп встретил их одетым в парчовый халат и перепуганным насмерть. Неверными пальцами граф завязывал на поясе золотой шнурок.

– Ты… – воззрился он на Андреаса.

– Ши-рва-ци-ас-ту-цу-пор, – ответил тот, предвосхищая крик.

Филипп застыл, как статуя. Его расширенные от ужаса глаза вращались в орбитах – он всё понимал.

Чтобы запереть дверь, Лара сняла ключ с крюка на стене. В это время Андреас сдёрнул со стола кружевную скатерть и шагнул к туалетному столику. Смахнув мешочки для денег, он раскрыл футляры с драгоценностями.

Когда Лара подошла к нему, Андреас поймал её заинтересованный взгляд.

– Я беру то, что мне полагается. Это не воровство, а утешение моих нервов.

– Думаешь, я буду тебя упрекать? – удивилась она, открывая ларец.

– А ты не будешь? – ещё сильнее удивился Андреас.

Они улыбнулись друг другу с внезапным весельем.

– Ты тащи давай! – поторопила Лара, поднимая к глазам маленький сапфирик. – В хозяйстве всё сгодится…

– Я возьму только то, что выиграл у него в шахматы. А это почти всё.

– Не сдерживайся. – Лара надела на шею золотой медальон.

Завязывая скатерть в узел, Андреас посмотрел на Филиппа.

– Живи дальше, тварь. Мы тебя немножко ограбим и сотрём тебе память, зато оставим в живых.

– Это называется гуманность, – кивнула Лара. – Тебе не понять.

Андреас простёр руку, чтобы наложить на графа заклятие, но в дверь постучали.

– Ваше сиятельство, откройте! На замок напала вражеская армия! Мост окружили солдаты!

Лара похолодела. Заметила взгляд ничего не понимающих зелёных глаз.

– Не солдаты, а пираты, – тихо уточнила она. – Мой личный отряд. Потом расскажу.

Андреас так ничего и не понял. Они услышали, как надвигается топот.

– Там целая толпа… – прошептал он.

За дверью кто-то крикнул:

– Несите ключ и пистолеты!

Лара задрожала мелкой дрожью.

– Я не успею столько за раз превратить…

– Если у них оружие, мы вообще ничего не успеем. – Андреас пытался сохранять хладнокровие. – Поступим так: мы превратим друг друга в кошек и переждём под кроватью…

– А что потом? Кто превратит нас обратно?

– Крэх?

– Он заколдован и проспит до завтрашнего вечера. А мои подруги и сестра боятся книги как огня…

– Козетта?

– Опять?! Вот уж нет! – Лара задумалась. – Да и книга вряд ли превратится вместе со мной, как это происходит с оружием или одеждой… У меня есть одна хорошая идея, но она тебе не понравится.

– Рассказывай.

Она покачала головой.

– Извини. – И вытянула руку. – Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх.

Андреас и возмутиться не успел, как превратился в чёрного кота. Лара отпихнула узел с награбленным добром к стене.

– Спрячься под кровать! – велела она.

А сама отбросила камчатое одеяло и толкнула замороженного Филиппа на постель. Положила его голые ноги в изножье кровати и закрыла руками до жути живые прозрачно-серые глаза. Дворянчик теперь казался безмятежно спящим. В замке звякнул ключ. Лара быстро легла рядом с Филиппом и накрыла их обоих одеялом.

В следующий миг в покои ворвались люди. Сколько их было, Лара не знала – она закрыла глаза и уткнулась графу в плечо. Громкий пульс в ушах заглушал почти все звуки.

– Ваше сиятельство… – пискнул мужской голос.

Совсем близко послышался шорох.

– Ты идиот, – зашептал чей-то бас, – его сиятельство изволят с женщиной почивать, а ты крику поднял…

– Может, разбудить?

– Не надо. Просто охрану поставим.

Топот перетёк за дверь. Лара открыла глаза, отодвинулась. И полминуты не прошло, как под кроватью яростно позвали:

– Мя-я-яу-у!

– О боже, Андреас, – укорила она, вылезая из постели вместе с топором и книгой. – Нам нельзя шуметь…

Когда кот торопливо выбрался наружу, Лара вернула ему человеческий облик.

– Он всё чувствовал! – тыча пальцем в сторону Филиппа, процедил Андреас.

– Что?

– Как ты к нему прижималась.

– Откуда ты знаешь, что я к нему прижималась?

– А ты прижималась?!

Он вонзил в её лицо испытующий взгляд.

– Стирай ему память, – напомнила Лара.

– С удовольствием! – Андреас с неожиданным рвением направил на Филиппа руку и сосредоточился.

Едва он закончил, Лара спросила:

– Сколько действует заклятие заморозки?

– Два часа, – сказал Андреас, подхватывая узел.

– Успеем.

У двери стояли четыре стражника. После ухода Лары и Андреаса они крепко спали.

До лестницы оставался один тёмный коридор, когда из-за угла высунулась голова Рольфа. Зная, что заклятие не сработает, если видеть меньше трети человека, Лара решила застрелить поганца. Однако топор был предательски безмолвен, и помощник Филиппа удрал.

– Чёрт побери, у меня топор не стреляет!

– Может, это потому, что он топор?

– Нет, это потому что я его не зарядила!

Андреас пригляделся к её оружию внимательнее.

– Это топор-пистолет, – объяснила Лара.

– Прекрасное изделие. Давай я понесу.

Когда они спустились на первый этаж, Андреас выступил вперёд. Лара услыхала, как он швыряет заклятия, и побежала на помощь.

– Всем спать, ур-рэв-во-дор-куц-та-ин!

На пол полегло ещё шестеро слуг.

– Спасибо, – буркнул Андреас.

– Нам нельзя разлучаться! – нервно выпалила Лара.

– Согласен.

В замке им больше никто не встретился, зато во дворе поджидали три десятка стражников, которые, к тому же, заперли ворота…

– Бей колдунов проклятых!

И снова ночь распороли выстрелы. Лара не успевала наводить на стреляющих руку, крича заклинание. Андреас тоже усыплял, попеременно отмахиваясь от пик топором. Узел с богатством ему пришлось бросить.

«Наверное, поняли, что я только усыпляю, вот и осмелели, твари!» – осознала Лара.

Они пробирались к воротам под свод крепостной стены, но толпа напирала, и Лара не выдержала:

– Оставьте нас в покое, иначе я вас громом поражу!

Такого заклятия не было, но на толпу её угроза подействовала, и они пробились к воротам.

Пока Андреас сдвигал засов, Лара закрыла его собой.

– Стойте смирно, и я больше никого не околдую! – прохрипела она, обводя оставшихся мужчин глазами.

Те переглядывались, тяжело дыша. Среди них был и Рольф – его усатое лицо казалось в лунном свете застывшей маской ненависти.

Андреас открыл ворота и, схватив Лару за руку, потянул за собой. Они побежали по мосту, по бокам которого держались пираты.

Вдруг мост под ногами заходил ходуном.

«Они крутят лебёдку!» – ужаснулась Лара.

– Поднимайте мост! – услышала она.

– Держите мост! – кричала Лара пиратам.

Но даже под их весом он неотвратимо стремился вверх. Андреас рванул Лару за руку. Она пищала от страха, когда они перепрыгивали с подъёмного моста на неподвижный.

Мост позади снова упал. Не желая оставлять их в покое, стражники ринулись в погоню.

– Отряд, лезьте на мост и кидайте их в озеро! – приказала Лара.

Но пираты полезли на берег.

– В чём дело? – встревожился Андреас. – Они ведь должны тебя слушаться…

По подъёмному мосту к ним бежали стражники, а на берег не пускали четырнадцать пиратов.

– Вы должны меня защищать! – срывала голос Лара. – Приказываю – дайте пройти!

Те, лишённые речи, ответили мычанием.

«Они меня не узнают!»

– Это я, ваш командир!

Бесполезно. Лара так отчаялась, что позволила бы Андреасу вновь превратить её в ребёнка… Но время было их врагом.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – бросила она стражникам.

Их всё равно осталось много… Лара услышала металлический свист: это Андреас топором отгонял пиратов, ослеплённых одной лишь целью – охранять карету.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин!

Семеро пиратов упали, ещё семерых она догнала.

– Скорее, Андреас! – Лара первой залезла в карету.

Андреас не успел – в него выстрелил Рольф.

– АНДРЕАС! – завизжала она.

«Всё…»

Последнее заклятие – чтобы никакой погони. Больше никого.

Она осталась здесь последней и из последних сил втащила Андреаса.

Рубашка слева – вся в крови. Глаза ещё открыты…

– Тьма, в трактир!

Глава 24

Летать без метлы

Лошади тронулись с места. Но кровь была повсюду. И Андреас не отпускал топор.

Она раскрыла оглавление – читать ей не давали слёзы.

– Страница… двести пятьдесят… восемь… – с усилием сказал Андреас.

Лара судорожно листала страницы, чуть не уронив фонарь. Шею оттягивал украденный медальон. Рыданий было не унять.

– Не реви…

– В книге есть заклятие для воскрешения?

В его болотных глазах мелькнула мольба.

– Давай без этого, а? – с трудом пошутил Андреас.

Лара нашла главу «Как излечить пулевую рану» и прочитала:

– Ши-блес-кюр-цу-рэ-та-ин… А-а-а-а…

– Потом… реветь будешь…

– Ши-блес-кюр… цу-рэ-та-ин…

Он слабел. Закрыл глаза. Топор упал.

– Не вздумай помирать, подлый котяра!

– Учи…

– Ши-блес-кюр… цу-рэ-та-ин… – скулила она под стук копыт. – Ши-блес-кюр…

К тому времени, как Лара выучила мудрёные слова, Андреас уже потерял сознание. Она, рыдая, вытянула руку.

– Ши-блес-кюр-цу-рэ-та-ин…

Бледный Андреас так же лежал на сиденье без всяких перемен. Вытерла глаза, вздохнула – и ещё раз:

– Ши-блес-кюр-цу-рэ-та-ин!

«Что?! Опять не вышло?!»

Лара догадалась разорвать на нём рубашку и увидела, как из раны на груди, точно упрямый росток, вылезает круглая пуля. Пуля стукнулась о пол, и рана постепенно заросла.

Но Андреас по-прежнему был без сознания. Лара прижала его руку к книге, надеясь, что та даст ему сил. Затем отодрала полрукава от своей рубашки и, сев рядом, обтёрла грудь и живот Андреаса от крови. Прислушалась к дыханию – не слышно.

«Не может быть…» – пульсировала мысль.

– Я не успела! – взвыла Лара. – А-а-а-а…

Заливаясь слезами, она прижала его голову к груди. Нашла губами губы и поцеловала.

«Холодные…»

Она уткнулась носом в его шею, вдыхая родной запах.

«Можно воскресить! Его можно воскресить!» – опомнилась Лара.

Не успела она оторваться от Андреаса, как на плечи легли его слабые руки. Ещё не веря в это счастье, Лара подняла голову. Хотя его глаза были закрыты, объятия становились всё теснее.

Он прижал её к себе и коснулся губами мокрой щеки.

– Какая же ты сволочь, а… Мог бы и словами сказать, что живой… – заплакала Лара.

Но поцелуй его не отвергала. Словно хотела убедиться, насколько Андреас живой и сильный. Насколько прежний. И убедилась – страсти в нём хватало на двоих.

Лара отклонилась, чтобы отдышаться. А он, как пробуждённый ото сна, открыл глаза и поморгал.

– Ты первая меня поцеловала.

– И ты так долго притворялся?! – возмутилась Лара.

– Нет. Я пытался… вернуться, – выговорил он, медленно садясь.

Андреас взял её голову и заглянул в лицо своими колдовскими глазами. Большие пальцы протёрли следы невысохших слёз. Это ужасно смущало, Ларе хотелось бежать. Видя её смятение, Андреас не нашёл ничего лучше, как вновь поцеловать. Точно пытаясь утопить её смущение в удовольствии. И растопить.

Когда Лара немного расслабилась, он повалил её на сиденье. Ни думать не хотелось, ни бежать.

– Для того, кто чуть не умер, ты какой-то чересчур горячий…

– А может быть, я умер?

Поцелуй стал глубже. Её руки поползли по его спине. Лара ощутила, как он сдвигает ворот её рубашки и гладит, чуть сжимая, грудь. Кожа покрылась мурашками.

Андреас вдруг оторвался и сел прямо. Он положил ноги Лары на колени и закинул одну из них себе за спину. Она даже не поняла, когда он успел оказаться в такой опасной близости от её тела…

Отгоняя её удивление, Андреас опять наклонился над Ларой. Она обняла его, сгибая колени, – так было удобнее. Откинулась назад, когда Андреас целовал её шею и обнажённую грудь. Хотелось большего. Хотелось нестерпимо.

«Это всё, конечно, интересно, но я в штанах, – почти злорадствуя, подумала Лара. – И что ты будешь с этим делать?»

Андреас не растерялся. Она почувствовала, как он расстёгивает её штаны, и замерла. А следом ощутила такое… Убегая от его горячей руки, Лара вжалась спиной в угол несущейся кареты.

– Тихо, тихо, всё хорошо… – зашептал Андреас.

Деваться стало некуда. Последняя преграда – её стыд – рухнула под натиском самой непристойной нежности. Лара выгнулась, теряя остатки рассудка. Ей было всё равно, что подумает Андреас. И поцелуи его стали не нужны, и ноги мешали, и эта тесная карета, что не давала летать…

За окном раздалось лошадиное ржание. Душа вернулась в тело, заставляя посмотреть на всё иначе.

«Ну и хватит на этом», – пронзила трусливая мысль.

– Приехали, – забормотала Лара.

– Нет… Лара…

– Да, приехали! Адская Тьма так сказала!

Она потянула руки к пуговицам штанов, толкая Андреаса коленом. Легонько, чтобы не обижался.

Когда разгорячённый Андреас в распахнутой и красной от крови рубашке появился на пороге трактира, тот огласился девичьими визгами. На три голоса разом.

– Успокойтесь! – воскликнула Лара, поспевая следом. – Это Андреас. Его подстрелили, но всё позади.

Переступая через усыплённых, она положила на стол колдовскую книгу и топор.

– Это что? – Андреас показал на заваленный телами пол.

– Не обращай внимания. Ну некогда нам было убираться…

Лархен, Генриетта и Лизелотта стояли в углу и жались друг к другу. Андреас отвесил им низкий поклон.

– Андреас Ботманн, будем знакомы!

Лара направилась в спальню Крэха, чтобы поискать в его дорожном сундуке чистое бельё. Из зала доносились голоса:

– Элизабет-Шарлотта.

– Генриетта.

– Очень рад знакомству. Очень рад!

Когда Лара принесла рубашку, Андреас прогуливался по залу, словно вернувшийся из тюрьмы отец семейства – по родному дому.

– Вот. Это чистое.

– Я могу и так ходить… – сдирая с себя остатки рубашки, невинно сказал Андреас.

Его действия вызвали новые вопли.

– Генриетта! – упрекнула Лара. – Ты же сама хотела посмотреть на голого мужчину. Вот и образчик…

– Да это я и у братьев видала. Нас, если честно, больше кровь пугает…

– Сестра! – взволновалась Лархен. – Ты ранена?

Лара осмотрела свою рубашку – обнимаясь с Андреасом, она тоже запачкалась кровью.

– Нет, это на меня попало просто…

– Это Лархен? – Андреас не отводил от девочки изумлённых глаз. – На тебя похожа – в детстве!

Сестра окинула его таким же изучающим взглядом.

– Вы Ларе кто? Жених?

– Жених, – согласился Андреас.

– Ещё не хватало, – одновременно с ним ляпнула Лара.

Они уставились друг на друга с напряжённым недоумением.

– Товарищ по счастью, – сдался Андреас.

– Просто товарищ, – была неумолима Лара.

– Любимый кот, – настаивал он.

– Бывший любимый кот.

Тот выразительно вскинул одну бровь.

– После всего, что между нами было? – понизил голос Андреас.

«Подумаешь, залез ко мне в штаны…» – мечтательно подумала Лара, а вслух сказала:

– Ой, да что там было?..

– Я научил тебя летать без метлы.

Лара вся заалела. Неловко отвернулась в сторону.

– Ты, что ли, тоже колдун? – по-своему поняв их диалог, спросила Генриетта.

– В определённом смысле.

– Лара, когда ты расколдуешь дедушку? – вмешалась Лизелотта.

Та от души обрадовалась перемене разговора.

– Когда он перестанет быть опасным, – честно ответила Лара.

– Ты уверена, что дедушка не страдает от боли?

– Разве что от кошмаров, но он их заслужил.

Лизелотта и Генриетта обратили к Крэху озабоченные взгляды, и Лара только теперь заметила, что сёстры накрыли его одеялом.

– Хоть бы он не простудился, а то пол-то каменный, холодный. – Генриетта опустилась на колени, чтобы подоткнуть одеяло. – Дышит дедушка ровно, но всё же мне неспокойно.

Облачившись в свежую рубашку, Андреас тоже встал над Крэхом.

– А то, что дедушке лет двадцать шесть, вас не смущает?

– Поначалу смущало, но за три дня мы вполне обвыклись, – сказала Лизелотта.

Лара надела камзол и, подойдя к подругам, посмотрела на заботливо укутанного Крэха и его обделённую любовницу, что лежала рядом, сверкая смелым декольте.

– Что же вы и Вилду не укрыли?

– Вилда нам не нравится, – призналась Генриетта.

– Родные противятся любви молодых? – ухмыльнулся Андреас.

– Мы не против того, чтобы дедушка обрёл своё счастье с новой женщиной, – возразила Лизелотта. – Но если бы вы только слышали, в каких выражениях она отзывалась о Ларе…

– И правильно сделали, что не укрыли, – кивнула Лара, уходя.

Когда Андреас догнал её, чтобы обнять за талию, она шлёпнула его по руке.

– Андреас, не наглей.

– Почему? Ты ведь спасла меня, потому что любишь.

Лара ответила полуулыбкой.

– Ну и самомнение. Я спасла тебя, чтобы ты помог мне избавиться от моего врага.

У того заблестели глаза.

– Ещё одного врага, помимо меня? – Он склонился к её уху, щекоча дыханием. – Смотри, киса, заревную…

Лара отступила, сняла со стены фонарь и вручила Андреасу.

– Следуй за мной.

– Уверена? – оживился он.

– Угу.

Когда Лара привела его в погреб, пленники разразились оглушительными криками. Андреас оцепенел.

– А ну заткнулись! – рявкнула Лара. – Или мне за топором пойти?

Крики поутихли. Пробегая глазами по двум десяткам заполненных клеток, Андреас дёрнул кадыком и уточнил:

– Это всё… ты?

– Поймала их? – нахмурилась Лара. – Нет, это Крэх. Собирал себе будущих жертв.

– Где наши товарищи? – вопрошали из левого угла. – Где Хельмут? Где Большой Тилль?

Лара провела ребром ладони по горлу. Пираты охнули и зашептались.

– Если не желаете, чтобы вас постигла та же судьба, сидите молча.

Андреас был явно впечатлён тем, как легко и жестоко она врёт.

– И кто из них твой враг?

Лара показала на клетку с собакой.

– Вот.

– Твой враг – плешивый пёс?

– Это канцлер.

Брови Андреаса поползли вверх.

– Канцлер его светлости курфюрста Йорг Хольдт?!

– Ну хватит умничать, – с завистью к его памяти буркнула Лара. – Просто канцлер.

– Лара, ты похитила второе лицо государства!

– Ну не первое же. И почему похитила? – Она пожала плечом. – Всего лишь забрала с собой, не оставлять же его на улице. Октябрь всё-таки.

– Э-это сейчас не самое главное… Зачем ты превратила Хольдта в животное?

Лара шумно выдохнула и повела свой рассказ:

– Я выдала Лархен за себя. И когда разочарованный её способностями канцлер выдворял нас вон, он стёр ей память. Посмотрел на меня и, думая, что я Лархен, сказал: «А тебе и так никто не поверит». Хотел было уйти, но вдруг засомневался и спросил: «Какая у тебя фамилия?»

– Тебя поймали на том, что ты не сумела выговорить свою настоящую фамилию? – засмеялся Андреас.

– Да я даже не пыталась, – отмахнулась Лара. – Просто выбросила руку и сказала: «Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх». Помощники – хорёк и кролик – разбежались, а на канцлера я успела накинуть верёвку. – Она указала на поводок. – Эту самую верёвку плешивый надевал на меня.

– И… что ты намерена с ним делать?

– Надо стереть ему память, чтобы он забыл о моём существовании.

Чёрный пёс поднял на Лару внимательный взгляд.

– Ты для этого вызволила меня из темницы? – с нажимом спросил Андреас.

Она не удержалась от шутки:

– А какие ещё у меня могли быть мотивы?

Андреас открыл рот и закрыл, словно передумал.

– Значит, те люди на полу…

– Искавшие его прислужники.

– А с ними как поступим?

– Ровно так же. Отвезём канцлера и его холуёв в резиденцию курфюрста, и ты всем сотрёшь память о двух последних месяцах. Ты ведь сумеешь?

Тот посмотрел на Лару, прищурившись.

– Сумею. Но разве не надёжнее его убить?

Пёс ощерил пасть.

– Ты это из кровожадности спрашиваешь?

– Что ты, киса, исключительно из здравого смысла.

Лара снова вздохнула.

– Плешивый, конечно, подонок, но, кроме того, он слуга курфюрста. На его убийство вряд ли закроют глаза, а я хочу спокойно жить и учиться мебельному делу. Мне уже поперёк горла стоят все эти черти, колдуны и несносные аристократы! Утомили, сил нет!

Андреас понёс клетку с заколдованным канцлером в зал. Дело осложнялось тем, что пёс так и норовил укусить его через прутья за ногу или, в крайнем случае, подрать когтями.

Лизелотта и Генриетта немало удивились, когда Лара подошла к клетке и процедила:

– Если хочешь остаться в живых, будь послушным и жди моей милости.

Пёс утробно зарычал – Лара пнула сапогом по прутьям.

– Я сказала – послушным!

Лизелотта вздрогнула.

– Всё хотела спросить. Кто этот пёс?

– Опасный колдун, – легко призналась Лара.

– Опаснее дедушки? – уточнила Генриетта.

– В сто крат.

– Я удивляюсь, как он тебя раньше не покусал, – сказал Андреас.

– Поначалу он таким не был, боялся. А теперь понял, что его не убьют, вот и отыгрывается.

Десятерых усыплённых охранников решили в клетки не сажать. Андреас уменьшил их по одному и отнёс в карету.

– Ежели что, сойдут за пьяных карликов… – устало выдохнул он.

Лара надела шляпу и плащ. Вспомнив о перчатках, она отправилась в свою комнату. Дорогу заступила Лизелотта.

– Снова уезжаешь?

– Да.

– Лара, когда ты разбудишь дедушку?

– Когда вернусь, не раньше.

– Ты вообще знаешь заклинание, чтобы его расколдовать?

– Нет, – без лукавства ответила Лара. – Но я прочитаю в книге, не волнуйся.

Лизелотта недовольно поджала губы.

– Я знаю, как его расколдовать, – объявил Андреас, придя со двора.

Лара подняла руку.

– Не надо. Мы разбудим Крэха и Вилду только по возвращении. Иначе они будут нам мешать.

Лизелотта выпятила подбородок, словно пыталась казаться выше.

– За твоей сестрой пусть смотрит Генриетта, а я поеду с вами!

Лара сразу покачала головой.

– Мы не на увеселительную прогулку собираемся, это может быть опасно…

– Отпускать тебя – тоже опасно, – перебила Лизелотта. – Я беспокоюсь за дедушку, у тебя полно причин его ненавидеть…

– Ты боишься, что мы с Андреасом вас бросим?

– Да, боюсь. Вдруг с вами случится беда и вы не сумеете вернуться?

– Даже если мы не вернёмся, Крэх проснётся через сутки, – успокоила Лара.

– Мы не хотим, чтобы он целые сутки провёл на холодном полу! – возмущённо отозвалась Генриетта.

Лизелотта схватила книгу, которая лежала на столе.

– Чем вас дожидаться, я лучше сама его расколдую! Ради дедушки можно и против Бога пойти…

Андреас с угрозой двинулся в её сторону.

– Ты нам не доверяешь?

Лизелотта попятилась.

– Тебе не доверяю.

– Не подходи к ней! – закричала Генриетта.

– Отдай книгу, – строго сказал Андреас, протягивая Лизелотте открытую ладонь.

– Не отдам!

– Ты не знаешь ни одного заклинания, а я помню наизусть половину книги. Я что угодно могу с тобой сотворить – усыпить, заморозить, превратить в животное, поднять в воздух…

– Прекрати запугивать мою подругу! – оборвала Лара, хлопнув Андреаса по вытянутой руке.

Лизелотта снова задышала. Но страх в её глазах не исчез.

– Твоя подруга поступает в точности, как Мерле Дарн! – рассердился Андреас.

– Лизелотта не сделала нам ничего дурного! – заспорила Лара. – Её можно понять – она тревожится за деда, хоть подлец того и не заслуживает…

– Чем больше вы поносите дедушку, тем меньше я верю, что вы его разбудите! – выпалила Лизелотта.

Лара никогда не замечала в ней особой смелости. Однако отчаяние будто придавало девушке сил.

– Хорошо, мы не станем отбирать у тебя книгу, – пообещала Лара. – Мы сами разбудим Крэха, брать грех на душу тебе не придётся. Но ты поедешь с нами. Будешь сидеть на козлах, изображая кучера.

– Кучера?!

– Как показала жизнь, карета без кучера выглядит немного подозрительно.

Лара поехала на козлах вместе с Лизелоттой. Андреас ютился в карете в компании уложенных вповалку колдунов и лающего из клетки пса.

До резиденции курфюрста они не доезжали, остановились около соседнего дома. Света в окнах не было. Когда Лара спрыгнула с козел, Андреас вышел из кареты с фонарём в руке. Освещая путь, он открыл заклятием ворота, а потом – парадные двери особняка.

Лара и Андреас бесшумно вошли внутрь. Из гостиной доносились обрывки разговора:

– Надо увезти книгу в другой город…

– Тогда мы не вернём его милость…

– Лучше известить курфюрста…

Холуи канцлера сидели за столом без единой свечи. Это их не спасло.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – дважды прошипела Лара, прежде чем они успели выбросить руки или выхватить оружие.

Она приговорила к усыплению и тех, кто ужинал в столовой. Лара встретилась глазами с напуганной рыжеволосой ведьмой, но её рука не дрогнула.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

Они обошли весь особняк, не пожалели даже лакеев. Затем Андреас собрал все спящие тела в гостиной, разоружил и вернулся к карете за остальными.

Пока Андреас перетаскивал «пьяных карликов», Лара заметила, как он взмок, а ночь стояла холодная. Она сняла с себя плащ.

– Надень, а то простудишься.

– Я не замёрз.

– Кончай геройствовать!

Но её плащ, точнее свой собственный, Андреас так и не взял.

Чтобы не оставлять Лизелотту с канцлером, Лара вытащила из кареты клетку. Чёрный пёс надрывался от лая.

– Жаль, что заклятие для подчинения воли не действует на животных, правда, тварь? – зло сказала она.

На паркете в гостиной уже лежали тридцать два тела.

– Это все? – отдышавшись, спросил Андреас.

– Наверное, все. Я не знаю, сколько человек было в особняке. Я никогда их не считала.

Андреас приступил к стиранию памяти. Ни будить, ни размораживать для этого было необязательно. Немое заклинание требовало сосредоточенности, поэтому Лара старалась не шуметь, зато пёс шумел что было мочи.

– Заткнись, собака! – Она топнула ногой рядом с клеткой.

Андреас стёр память только троим, а уже едва стоял на ногах. Лару уколола совесть.

– Сядь отдохни.

Он упал в кресло, повесив голову на грудь.

– Ты можешь стирать память одновременно двоим! – осенило Лару.

– Как?

– Они постоянно пили кофе – он повышает магическую силу! Пойдём на кухню…

Остывший кофе обнаружился в кувшине с длинным носом.

– Нашла! – резко повернулась Лара.

Андреас что-то пил из бутылки. Пока она искала кофе, он уже нашёл коньяк.

– Тебе надо выпить кофе! – запротестовала Лара.

– Но я хочу коньяк.

– Кофе!

– Коньяк!

Она на миг задумалась.

– Пей всё вместе!

Андреас плеснул в кувшин коньяка, взболтал и отхлебнул.

– Ну как? – с нетерпением спросила Лара.

– Вкусно. И, как ни странно, бодрит.

Они вернулись в гостиную. Брехливый канцлер заливался лаем.

– Сперва займёмся кобелём, – сказал Андреас. – Но, чтобы стереть Хольдту память, его надо обратить в человека. Стереть память зверю нельзя.

Скрестив руки на груди, Лара неотрывно смотрела на пса.

– Для человека эта клетка мала, он её либо сломает, либо сломает что-то себе…

– Придётся его сразу уменьшить.

– Можем не успеть. А ещё он может сдохнуть от боли.

Андреас взъерошил волосы и тяжело вздохнул:

– Господин канцлер просто напрашивается на то, чтобы его убили… – Пёс бросился на прутья, истошно рыча. – Никогда бы не подумал, что эта беспородная собака – всесильный колдун.

Эти слова навели Лару на запоздалую мысль:

– А если… Что, если кролик прибежал сюда, и его расколдовали? В конце концов, его легко узнать, он тоже белый…

К ней шагнул обеспокоенный Андреас.

– О чём ты говоришь?

– Нам не попадался Хансен!

– Кто такой Хансен?

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх! – услышала она знакомый голос за спиной и задрожала.

Глава 25

Больше никакой гуманности

Осознание боли и провала пришло в один момент.

В тумане боли Лара видела, как Хансен нёсся к клетке и бормотал заклинание, чтобы её открыть.

«Андреас!» – опомнилась она.

Андреаса рядом не было. Вместо него был…

– Боже, Андреас…

– Скорей!

Лара ринулась к дверям вслед за чёрным котом. От криков сзади разрывало уши:

– Зачем ты обратил их в зверей?! Почему не усыпил?!

– Чтобы им досталась та же боль, что и вам…

– Лови их! Поймай хотя бы кошку!

Она страшилась оглянуться.

«Канцлер не простит…»

На повороте её когти заскользили, и Ларе стоило большого труда удержать равновесие.

«Как белобрысый смог превратить нас обоих?! – потрясённо подумала она и сама себе ответила: – Кофе…»

Хансен нагонял, за ним спешил канцлер. Их топот внушал ужас, что граничил с яростью.

Едва Андреас толкнул одну створку дверей, Хансен крикнул что-то издали, и створка с грохотом закрылась обратно. Заклятие отрезало им выход.

– Лара, за мной! – зарычал Андреас.

Они побежали в столовую. Враги приближались, но Лару с Андреасом хранила темнота. Их преимуществом было зоркое кошачье зрение.

Когда они прокрались в кухню, Андреас подскочил к двери лакейской комнаты и попробовал её толкнуть. Она открывалась наружу. Не внутрь. Помня, как трудно открывать такие двери, Лара чуть не застонала от досады. В столовой слышались шаги…

– Учись, – вздохнул кот. – Не дай бог, пригодится…

К её удивлению, он зацепил дверь одной лапой, изящно вывернулся так, что оказался в положении лёжа на спине, но головой к двери, и зацепил дверь уже обеими лапами. Отделив её от косяка на некоторое расстояние, Андреас быстро поднял заднюю лапу, всунул её в этот зазор и толкнул со всей силы. Дверь отворилась.

«Гениально!» – в мыслях оценила Лара.

Из лакейской они пролезли в сад через окно. И горько-сладкий запах вереска вновь напомнил о свободе.

Протиснувшись под оградой, Лара и Андреас выбрались на дорогу.

– Плешивый знает, где мы оставили карету! – завопила Лара.

– Тогда скорее!

Ещё не добежав до кареты, Андреас зашипел Адской Тьме:

– Поезжай вперёд и спрячься в тени!

Та еле сдержалась, чтобы не заржать в ответ, и понимающе мотнула головой. Сидевшая на козлах Лизелотта глядела на всех с подозрением.

«Только бы она не растерялась!» – почти молилась Лара.

Они запрыгнули в карету, и та сорвалась с места. Сердце у Лары колотилось как бешеное.

– Или твоя подруга нам поможет, – прохрипел Андреас, – или мы пропали…

Лара молчала. Причин храбриться больше не было. Религиозность подруги не оставляла надежд. Для неё любая магия – это злокозненное колдовство, на которое можно пойти только ради родственника. Легче дождаться Библиотекаря, который… совершенно не обязан возвращать им человеческий облик.

«Зато согласится вернуть за продажу души», – осознала Лара. Дальше её мысли приняли настолько мрачное направление, что впору было рыдать.

Экипаж остановился за полуразрушенным домом. Лизелотта спрыгнула на землю и посветила фонарём в окно кареты.

– Вот о такой беде я вам и говорила… – заворчала она, усаживаясь напротив.

В руках подруга держала колдовскую книгу. Она смотрела на Лару и Андреаса, сердито поджав губы. На миг все замерли.

– Ну что, показывайте. – Лизелотта открыла оглавление и протянула книгу.

Лара резко выпустила воздух через нос. У неё словно камень с души упал. Когда Андреас ткнул лапой в нужный заголовок, Лизелотта открыла главу и начала учить «ши-ги-шин-па-эр-дли-ях» – точно, как Мерле.

– Лизелотта, – внушительно сказал Андреас, – если ты нас спасёшь, мы назовём в честь тебя своего первенца!

Лара посмотрела на него в возмущённом изумлении.

– В каком смысле первенца? То есть будет ещё и кто-то второй?!

– Лично я не возражаю.

– А я возражаю. Ещё как возражаю! И никаких детей иметь с тобой не собираюсь…

– Тихо! – шикнула Лизелотта. – Я ваше рычание всё равно не понимаю. Вы меня только с мысли сбиваете.

С третьего раза подруга расколдовала Лару. Но превращать Андреаса Лара не спешила. Тот заволновался и начал укоряюще мяукать.

– Да погоди ты! – Она задумчиво приложила палец к губам. – Ты мне ещё котом пригодишься.

Не совсем понимая, что делает, Лара кинулась к кобылам.

– Девочки! Возвращайтесь на то же место!

Из кареты грянуло протяжное «мяу». Лара обняла Адскую Тьму за шею.

– А потом… я тебя распрягу и пошлю на разведку.

– Что?! – вскричала Лизелотта, которая забиралась на козлы.

– Прежде чем идти в особняк, надо знать, что там происходит, – твёрдо ответила Лара.

– Ты уверена, что сможешь?

– Если мне не мешать, то я могу всё.

Стоило чёрной как ночь Адской Тьме встать на задние копыта, открыть мордой ставни и засунуть голову в окно гостиной, особняк загомонил. Некоторых её появление напугало до визга. Разузнав обстановку, Тьма поскакала к карете. Когда она проржала что-то Андреасу, Лара обратила его в человека.

– В гостиной валяются не меньше двадцати человек, – доложил Андреас. – Не меньше десятка слушают, как канцлер даёт приметы нашей кареты.

– Значит, времени нет! – Лара выскочила наружу.

– Я с вами! – рвалась в бой Лизелотта.

– Не вздумай!

Лара и Андреас едва минули ворота, как канцлер и его холуи высыпали на крыльцо.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – гневно закричала Лара.

Но Андреас успел чуть раньше:

– Ши-рва-ци-ас-ту-цу-пор.

Плешивый уже поднял руку и говорил заклинание, когда его сковало заклятием Андреаса.

На этот раз Лара осматривала особняк куда более тщательно. Андреас остался перетаскивать в дом повторно усыплённых охранников.

– Больше никого, – объявила Лара, спускаясь по лестнице с фонарём в руке.

Андреас встретил её широкой улыбкой.

– Я хочу сделать тебе подарок.

– Сейчас?!

– Он недолговечен.

Он привёл Лару в столовую – под светом напольного канделябра сидел в высоком кресле канцлер. Лара вздрогнула, но Андреас сжал ей руку.

– Спокойно, киса. Он не опасен.

Она не поверила ушам, когда Андреас произнёс:

– Слушайся Лару, ублюдок. – И сделал рукой приглашающий жест. – Он будет делать всё, что ты захочешь, целых три часа.

«Подчинение воли…» – осознала Лара.

Андреас отошёл.

– Я пойду стирать другим ублюдкам память. А ты, хочешь – бей его, хочешь – пытай. Развлекайся.

– Я не настолько… – сорвалось с её губ.

– Настолько, – перебил Андреас и удалился.

Она смотрела на поверженного врага, но триумф в её душе не зарождался. Было омерзение, сожаление о потраченных силах и времени, гнетущая пустота… Всё это ни капли не грело.

– Тебе можно говорить?

– Да, кисонька.

Лара поморщилась. Помолчала.

– Где твоя книга заклинаний?

Йорг Хольдт ответил не сразу:

– В моей спальне.

– Покажи.

Он медленно встал. Его губы тряслись.

– Тебе запрещено возражать? – холодно спросила Лара.

– Да.

– Веди меня к своей книге.

Они поднялись в просторные покои – не в пример её бывшей темнице, – и длинным пальцем Йорг Хольдт указал на сундук.

– Доставай.

Канцлер опустился на колени, чтобы достать свою книгу со дна сундука.

– Теперь отдай.

По его впалым щекам текли слёзы.

«Ух ты. Даже сталеглазый умеет плакать», – подумалось ей.

Когда Лара забирала у канцлера колдовскую книгу, она ощутила, как в неё втекает жизненная сила. А ещё – сколько сопротивления и неукротимости таится в худом теле её врага.

Она погнала его обратно в столовую и приказала:

– Сядь в кресло. Не двигайся и не болтай.

В дверь просунулась тёмная лохматая голова.

– Ты его не била? – искренне удивился Андреас.

– Нет, но он бы предпочёл, чтобы била. – Лара повернулась к нему, держа книгу.

– Какая ты суровая… – восхитился Андреас.

– Больше никакой гуманности для этого господина. Не заслужил.

– Ты всё-таки решила стать настоящей ведьмой? – засомневался он.

– Вот ещё! Я её сожгу.

Андреас покачал головой, а канцлер будто постарел лет на десять. У него расширились зрачки, когда Лара наклонилась над ним и, одной рукой опираясь на спинку кресла, доверительно сказала:

– Если уж ты встретил ведьму сильнее себя, то что надо делать? Правильно. Держаться от неё подальше. А ты что сделал? Будет тебе наука, будет тебе урок. Вот только… эта наука тебе больше не пригодится. – Она выпрямилась и, прижимая книгу к груди, сделала знак Андреасу: – Стирай.

– Погоди, мы их сейчас перепутаем! Какая из них твоя, а какая – канцлера? – Лара уставилась на две одинаковые чёрные книги, лежащие на столе.

– Моя почти новая, – ответил Андреас.

– Да, твоя посвежее была. – Она понюхала страницы одной книги, а затем второй. – Это его экземпляр.

Андреас подвинул к себе фолиант и перелистнул.

– Бумага почти не пожелтела. Видно, что хранили бережно. Гляди. – На форзаце красовалась размашистая подпись «Йорг».

Другую книгу забрала Лизелотта. Пока та разучивала заклинание для пробуждения дедушки, Лара умылась водой из бочки. Взяв книгу канцлера, она поманила Андреаса, что грел руки у очага.

– Поди сюда.

– Насильничать будешь? – с энтузиазмом отозвался тот.

– Удавить тебя мало, – проворчала Лара.

Она потянула Андреаса за руку и увлекла в свою комнату.

– Ну? Что за уединения? – спросил тот, прижимая её к стене. – Соскучилась?

– Сотри Лархен память о последнем дне.

– Хочешь, чтобы я стёр память собственной свояченице?!

Лара смотрела на него исподлобья.

– Ты… по какому такому праву мою сестру свояченицей величаешь?

– По родственному.

– Для тебя она просто Лархен. Иди и стирай!

Андреас вполне натурально изобразил уныние.

– Но тогда она и меня забудет.

– Невелика печаль. Представишься вновь.

– Думаешь, так будет лучше?

Лара кивнула.

– Не хочу, чтобы сестра запомнила меня жестокой ведьмой, – прошептала она.

– Но это твоя истинная суть.

Лара хотела поспорить, а потом задумалась.

– Даже если так… Лархен об этом знать не обязательно. Поторопись! Библиотекарь явится с минуты на минуту, ты вот-вот лишишься магии!

Когда они вернулись в трактирный зал, на них обрушился только что разбуженный Крэх:

– А вот и ты, сука!

– Будь благодарен, что не убила, – отмахнулась та.

– Дедушка, перестань… – усмиряла его Генриетта, хватая за камзол.

Крэх показал Андреасу на Лару.

– Что бы она тебе ни говорила, ты должен знать: она щупала других мужчин!

Лара остолбенела.

– Била, что ли? – равнодушно переспросил Андреас.

– Во-первых, не мужчин, а мужчину, – категорично поправила Лара, – а во-вторых, он мне не дался!

Андреас ласково похлопал её по плечу.

– И я его совсем не виню…

Не дождавшись от них бурной ссоры, Крэх отправил расколдованных матросов на конюшню и пошёл проверять своих пленников.

Лара заглянула в кухню:

– Лархен, нам надо тебе кое-что сказать…

Из-под пола поднялся горестный многоголосый вой.

– Теперь поймут, что я была ещё добра, – пробормотала Лара.

Когда Андреас стёр девочке память, её первым вопросом было:

– Вы кто?

– Я? Зять.

– Отойди! – Лара бросилась к сестре. – Лархен, всё хорошо, я рядом…

– А это кто?

– Да просто собутыльник…

Андреас оскорблённо кашлянул. Девочка взирала на них с ужасом, особенно на Лару.

– Почему ты в мужской одежде, сестра?!

Та глубоко вздохнула. Как объяснять ребёнку происходящее, Лара не знала. Будто мало ей было хлопот, заголосила разбуженная Крэхом Вилда:

– ИДИ СЮДА, ПАСКУДА!

– Не толкай на грех, распорядительница! – откликнулась Лара, всеми силами стараясь сохранять невозмутимость.

Её невозмутимость пала, когда любовница Крэха схватила метлу и понеслась напролом. Лара мигом спряталась за Андреаса. Он поднял вопящую Вилду за талию и отдал Крэху на поруки. Тот кричал:

– Верните лучше книгу!

– Ты гляди, какой наглый, – поразилась Лара. – У тебя уже есть!

Крэх наконец увидел, что Лизелотта тоже держит в руках учебник по чёрной магии.

– Заметь – могли украсть, но не украли, – похвалился Андреас.

– У вас их… две?! Откуда?..

Крэх подбежал к своей внучке. Не успел он забрать книгу, как та, словно обладая собственной волей, взмыла в воздух и перекочевала в руки нового гостя.

– Это что за шутки? – возмутился Крэх, но, повернув голову, осёкся.

В дверях стоял тот, кого все ждали и боялись дождаться, – в шляпе с высокой тульей и сером плаще. За спиной гостя были расправлены чёрные крылья. Он казался лет на десять моложе, чем в свой прошлый визит. Тогда ему можно было дать лет сорок, теперь – не больше тридцати. Гладкое лицо сияло, поражая нездешней потусторонней красотой. Неизменными остались только длинные белые волосы, рассыпавшиеся по плечам, да лисьи глаза – чёрный и голубой. Вместе с ним пришёл холод.

Крэх первым сообразил поклониться.

– Добрый вечер, господин, – подобострастно молвил он и ущипнул Вилду за руку, принуждая её сделать реверанс.

– А добрый ли? – отозвался Библиотекарь низким обволакивающим голосом.

Лара растерялась, но быстро пришла в себя, когда заметила, каким ошеломлённым взглядом смотрит на Библиотекаря Лархен. Она подтолкнула сестру к Генриетте – та тоже не отрывала от гостя зачарованных глаз.

– Генриетта, – прошептала Лара, – отведи её, пожалуйста, в кухню. Не стоит ей здесь находиться.

– Лара… – слабо возразила Лархен.

– Не спорь!

Наконец Генриетта взяла девочку за руку и зашагала к кухне. Губы гостя тронула улыбка.

– Прощай, дитя.

Лара испугалась: «Ещё не хватало, чтобы он обратил на Лархен внимание!» Куда больше она испугалась, припомнив, что Библиотекарь умеет читать мысли, и поспешила сказать:

– Вы нас… несколько огорошили.

– Ты об этом? – Ночной гость показал на крылья. – А чего скрываться? Все ведь знают, кто я таков? С кем не знаком, тому добрый вечер, можете звать меня Библиотекарем.

Особым взглядом он наградил совершенно бледных Лизелотту и Вилду. А потом, сняв шляпу, обнажил рога.

– Я немного задержался. Надеялся, вы порадуете меня приветственным ужином…

Крэх в ужасе скосил глаза на пустой стол, за которым сидела Лизелотта.

– Так-то вы встречаете дорогих гостей?

– Простите, виноват! – Крэх повернулся к любовнице. – Вилда! – неожиданно строго сказал он. – Распорядись на кухне.

Вилда приняла недоумённый вид.

– Ты забыл? У нас нет слуг…

– Приготовьте что-нибудь, ты и Генриетта!

Вилда, оглядываясь, побрела в кухню, а Крэх уже шипел на внучку:

– Лизелотта, что ты сидишь? Иди помогай!

Та хотела было встать, но Лара дёрнула подругу за рукав.

– Сам иди, – сказала она, глядя Крэху в лицо. – Это же ты у нас самый заинтересованный? Вот и ступай. Позаботься об ужине для своего господина.

Андреас тихо усмехнулся, Крэх едва удержался от грубости. Он, разумеется, никуда не пошёл.

Лара встретилась глазами с Библиотекарем, и он кивнул на книгу в её руках.

– А ты безжалостна.

– Почему? – искренне спросила она. – Я ведь не отняла у канцлера жизнь.

– О нет, ты всего лишь отняла у него всё, что его жизнь составляло. Очень гуманно с твоей стороны.

– Сам виноват, нечего было со мной связываться.

– Он просто хотел закончить войну. – Рогатый чуть улыбнулся. – Но – увы. И Йорг, и Изольда пострадали за то, что тебя недооценили.

Напоминание о бабушкиной смерти сбивало с толку.

– Лара… – совсем другим, вкрадчивым тоном сказал Библиотекарь. – Когда ты уже станешь моей лучшей ведьмой?

Она закачала головой, не смея дать внятный ответ.

Хищные глаза – один голубой, другой чёрный – пронзали, проникали в мысли и будоражили. Лара вновь ощутила напрасное желание ни о чём не думать, но в голову, как некстати, лезли непотребные мысли.

Её губы раздвинулись сами собой:

– Перестаньте читать мои мысли. Это неприлично…

– Твои мысли – это неприлично?

Лара смущённо опустила глаза.

– Ты понимаешь, какую прекрасно налаженную систему ты сегодня разрушила? – спросил рогатый, легко вселяя в её душу зачатки сомнений.

Она давно сроднилась с чувством вины – за бабушку, за сестру, за Мерле, за неспасённых крестьян…

– И что, война теперь вообще не кончится?

– Может быть, и кончится, но как? – Библиотекарь помолчал. – Неужели тебе совсем не жаль вашего курфюрста?

– Нет, не жаль – он поставлял канцлеру жертв. И вряд ли они все были преступниками.

– Лара, зачем пропадать тому, что исправно работает? – начал вдруг Библиотекарь. – За последнее время ты многому научилась, в том числе и у канцлера. Почему бы тебе – с твоей редкой силой – не стать его преемницей? И пусть тебе пока недостаёт образования, я думаю, никто так не заслуживает этого места, как ты.

Лара была уверена, что снова попала в фантастический сон.

– Вы… предлагаете мне стать новым канцлером?!

– Только скажи – и я всё устрою.

Глава 26

Торг с дьяволом

Лара не видела ничего, кроме этих глаз – светлого и тёмного, как день и ночь. Пол уходил у неё из-под ног.

– Но я ведь женщина…

– И что?

– Разве я могу быть канцлером?

– Конечно. Тайным. А нетайным, то есть фальшивым канцлером, может быть твой дружок. – Библиотекарь не глядя указал на Андреаса. – Тогда книга Йорга станет твоей… Ты ведь к ней уже привязалась?

Кто-то дотронулся до её локтя. Только позже она поняла, что это был Андреас. Всё вокруг стало мутным, неясным. Всё, кроме крылатой фигуры и пленяющего голоса, что вползал ей в голову:

– Не торопись с ответом, Лара. Оставь книгу себе. Я дам тебе месяц на раздумья…

«Так уже было…»

Чтобы стряхнуть с себя наваждение, Лара посмотрела на пустую чёрную обложку.

– Нет. – Она отрицательно мотнула головой. – Мне это не нужно.

Решительно шагнув вперёд, Лара бросила книгу в очаг. Библиотекарь воздел глаза к потолку.

– Дура! – застонал Крэх и полез в огонь голыми руками.

– Что ты делаешь?! – закричала Вилда, прибежав из кухни. – Ты обожжёшься!

Крэх и правда обжёгся. Кривясь от боли, он уронил книгу на пол и принялся сбивать на ней пламя своей белой шляпой.

– Ты устроишь пожар! – возмутилась Лара.

Вилда хватала любовника за руки и тащила к бочке с водой.

– Оставь меня! Уйди! – оттолкнул её Крэх.

Экземпляр канцлера был потушен, хоть и пострадал. Жадными руками Крэх поднял книгу с пола, но её отобрал Библиотекарь. Теперь у него было две книги.

– Прошу, господин! Я буду приносить вам жертву не раз в шесть лет, а каждый месяц! – клялся Крэх. – Спустимся в погреб, вы сами увидите…

Оставляя его речь без внимания, Библиотекарь повернулся к Вилде.

– Ужин готов?

Та глядела на Крэха с тоскливым разочарованием и не сразу заметила, кто к ней обращается.

– Д-да… – запнулась она. – Кое-что готово.

– Неси.

Генриетта и Вилда поставили на стол несколько скромных блюд – тушёная репа, капуста, жареное сало и хлеб. Андреас отыскал на кухне кувшин с вином.

Все, за исключением Генриетты, которая возвратилась на кухню, сели за стол. Библиотекарь – уже без крыльев – устроился во главе. Справа от себя он усадил Лару, слева – Андреаса. Лизелотта выбрала место около Лары, Крэх и Вилда сели напротив.

– Ты напрасно бросила её в очаг, – сказал Ларе Библиотекарь. – Уничтожить книгу способен лишь огонь жертвенной бездны. В обычном огне её не уничтожишь, только ритуал отказа проведёшь. Книга сгорит в вашем мире и вернётся в мою библиотеку. Она никуда не исчезнет, и я снова смогу её предлагать. Пощади моих демонов – что починка книги, что производство требуют большого труда. Наши издания и так постоянно обновляются и дополняются по мере появления разных вещей, без которых человек уже не мыслит своего существования… Взять хотя бы коньяк. Отличное изобретение.

– А табак? – оживился Андреас. – Почему ты так и не внёс в книгу заклинание для табака?

– Я считаю, что курение табака гораздо вреднее распития хмельных напитков, поэтому вряд ли создам для него заклинание. Если мой питомец будет постоянно курить, боюсь, даже книга не справится с последствиями для его здоровья. Зато против алкоголя я не возражаю. И сам люблю выпить. – Рогатый отхлебнул из кубка.

– Разве вам не выгоднее, чтобы ваши питомцы умирали раньше срока и попадали в ад? – удивилась Лара.

– Отнюдь. Я не настолько кровожаден. Пусть живут, пока за их жизнью интересно наблюдать.

Лара вспомнила о напитке, которым опаивал её канцлер.

– А кофе? Вы собираетесь добавлять заклинание для кофе?

– Он пока не так распространён. Но когда-нибудь, разумеется, добавлю.

– Вы знаете, что кофе повышает магические способности?

– А кто, по-твоему, его придумал? – подмигнул ей Библиотекарь. – Чёрный кофе, чёрная магия… Логика очевидна.

«Кофе изобрёл дьявол? – поразилась Лара. – Что ещё он придумал?»

И она задала давно мучащий её вопрос:

– Скажите, почему стереть человека проще, чем стереть ему память? Разве это справедливо?

– Для тебя, быть может, и проще, – ответил Библиотекарь. – А для обычного человека лежать без сил три дня куда труднее, чем выучить всего-навсего семь строк.

«…Беспросветного бреда», – мысленно добавила Лара.

Немного утолив голод, рогатый гость воззрился на Крэха. Тот сидел с отсутствующим видом. Руки перевязаны тряпками, в глазах – ни капли жизни.

– Ну и что мне с тобой делать?

– Отдаюсь на вашу милость, господин.

Библиотекарь перевёл свой взор на Андреаса.

– Казним его?

Крэх от этих слов как-то подобрался.

– Он твою книгу украл – тебе его судьбу и решать. Как скажешь, так и казню.

Теперь и Вилда затревожилась – схватила любовника под руку, отчего тот дрогнул и качнулся в сторону. Андреас следил за ними с довольной усмешкой.

– Пусть живёт. Он теперь молод, красив и почти женат.

– Ужели простишь? – не поверил рогатый.

– Я на Крэха зло держу только за то, что он Лару от канцлера не защитил. Что до кражи, я бы всё равно от книги отказался.

– Думаешь, от книги так легко отказаться?

Андреас посерьёзнел.

– А разве нет?

– Ты должен предложить замену.

– То есть простого «спасибо, не надо» недостаточно?

Библиотекарь покачал рогами.

– А если меня никто не заменит?

– Тогда я силой заставлю тебя мне служить. – Рогатый посмотрел на Лару. – Впрочем, вряд ли мне придётся её применять…

– Нет! – воспротивился Андреас.

– Вилда, – немедленно сказала Лара, – ведьмой быть не хочешь? Характер у тебя как раз под стать…

– Не надо Вилду! – воспрянул духом Крэх. – Лучше меня возьмите!

– Твоя душа и так моя. Я пришёл за новой молодой душой, а не за старой. Так что эта красавица тоже не подойдёт.

Лара непонимающе уставилась на Вилду.

– Почему не подойдёт?

Библиотекарь щёлкнул пальцами, и Крэх у всех на глазах превратился в прежнего старика, но без бороды. А на месте Вилды оказалась седовласая женщина, давно перешагнувшая за шестой десяток.

– Так ты… – обомлела Лара.

– Вилда была блистательной куртизанкой, – объяснил Библиотекарь, – однако свой век доживала распорядительницей в портовом борделе, где её и повстречал наш неудачливый колдун.

Лара не сводила с Вилды поражённых глаз. Та, напротив, избегала её взгляда. Крэх не соврал – она действительно напоминала бабушку и держалась так же величественно.

А Крэх совершенно поник. Старческая дряхлость его тяготила, он явно к ней не привык.

– Я тебе по секрету скажу, – заметил Библиотекарь. – Когда Изольда превратила тебя в ворона, она нарушила ход твоей жизни. Через десять лет началась война. Ты должен был пойти воевать и погибнуть в первый же год, но как ворон остался жив. Поэтому теперь ты проживёшь ещё двадцать лет.

Крэх не ответил, задумался. Лара тоже невольно задумалась: «Что лучше – двадцать лет стариком или десять лет молодым?»

Тем временем рогатый повернулся к Андреасу:

– Ну и кто тебя заменит?

Тот расправил плечи, преодолевая волнение.

– Я согласен на твою подружку.

– Ни за что! – громко ответил Андреас.

Библиотекарь подмигнул Ларе и открыл перед ней одну из книг.

– Гляди.

На пустом листе буква за буквой выписывалось заглавие «Как навести чистоту».

– Заклятие для уборки! – ахнула Лара.

– Я всегда учитываю желания своих питомцев, – улыбнулся Библиотекарь и понизил голос: – Только представь: если ты продашь мне душу, Лара, тебе больше никогда в жизни… не придётся убираться.

– Да вы просто искуситель!.. – Она осеклась. – А, ну да.

– Я лучше сам продамся, Лару не трогай! – отрезал Андреас.

– А я не дам тебе продаться! – зашипела Лара.

Библиотекарь обратил свой взгляд на притихшую Лизелотту.

– Девушка, как вас зовут?

– Не дам ребёнку жизнь испортить! – очнулся Крэх.

Лизелотта вжала голову в плечи.

– У вас ещё на кухне были… – начал рогатый.

– Нет!!! – закричали Крэх и Лара.

– Тогда кто? – Библиотекарь ткнул пальцем в сторону Андреаса. – Кто продаст свою душу вместо него?

От отчаяния Лара хлопнула ладонью по столу. Все вздрогнули.

– Чёрт побери, надо было тебя вообще не спасать! Сейчас бы само всё решилось…

Библиотекарь чуть нахмурился.

– Нам нужен Филипп, – обречённо вздохнул Андреас.

– А мы ему ещё и память стёрли! – Лара спрятала лицо в руках. – Выходит, увезя тебя из замка, я только всё усложнила!

– Это не твоя вина! Я сам с тобой пошёл!

– Ещё б ты не пошёл… – Лара медленно повернулась к рогатому: – Сколько у нас времени?

– Коньяк есть?

– Найдём, – кивнул Андреас.

– Готов ждать час. Не более.

– Ладно. – Лара поднялась из-за стола. – Граф уже, наверное, разморозился. Превращу его в мышонка.

– Я возьму того, кого ты приведёшь, но пользоваться магией тебе нельзя, – предупредил Библиотекарь.

Андреас порывисто встал.

– И мне нельзя?

– Тебе – тем более. Тебя я вообще никуда не пущу.

– Вы думаете, я сбегу? От вас ведь не сбежишь!

– Не сбежишь. Но ты – мой залог на случай, если она не вернётся.

Лара без всякой надежды посмотрела на Крэха.

– Мне понадобится помощь…

– Помогать? Тебе?! – глумился старик. – И не надейся.

– Я тебе помогу, – встала Лизелотта.

– Это опасно, не смей! – закричал Крэх. – Я тебе запрещаю!

– Я взрослая девица, сама решу, что делать. – Её голос окреп. – Я поперёк отца пошла, который обо мне всю жизнь заботился. А ты кто такой? Стану я слушать какого-то авантюриста… Поедем, Лара.

Крэх смерил Лару ненавидящим взглядом и спросил у Библиотекаря:

– А у меня колдовская сила останется?

Тот кивнул.

– Останется.

– Я с тобой поеду, Лара. – Крэх начал тяжело подниматься. – Только внучку мою в это не вмешивай.

Библиотекарь продолжил:

– Предвижу – если ты с Ларой поедешь, тебя поймают и казнят как колдуна.

Крэх немедля опустился на стул.

– Поезжай-ка ты одна.

Лара вздохнула, чувствуя себя смертельно усталой.

– Пойду проверю лошадей, – спокойно сообщила Лизелотта, направляясь к двери.

Крэх трусливо молчал.

– Лара… – подал виноватый голос Андреас.

– Ты пока коньяк ищи, – отозвалась она.

– Прости…

Лара протянула Библиотекарю своё оружие.

– Зарядите мне топор.

Тот немного опешил.

– Раз уж вы здесь и всё равно не заняты.

Удивлённо поглядев на Лару, Библиотекарь закатил в ствол непонятно откуда взявшуюся пулю и засыпал в оружие порох, что тёк прямо из его ладони.

– Спасибо. – Лара заткнула топор за пояс.

– Может, тебя ещё и на добрый путь благословить?

– Можно, – кивнула она, но, помолчав, сказала: – А впрочем… Обойдусь.

* * *

Филипп сидел за длинным дубовым столом и разглядывал свою жертву. Перед ним стояла белокурая ведьма в мужской одежде со связанными спереди руками. На него она смотреть боялась.

– Подозреваемая, – патетично начал он, – признаёшь ли ты, что двадцать четвёртого июля сего года ты встретила барона Морица фон дер Шуленбурга, барона Бернхарда фон Грюнберга и графа Филиппа фон Айхельштарка и превратила их в мышей?

– Н-нет.

– Я не слышу.

– Нет, ваша милость.

– Тогда ты хотя бы признаёшь, что эти господа оказали тебе, недостойной, честь подать им воды?

Ведьма потупила взор.

– Нет, ваша милость.

Филипп не спеша вышел из-за стола и приблизился к девушке. Заложив руки за спину, он склонился к ведьме. Он наклонился бы ниже, но та, как назло, была не по-женски высокой.

– Ты хочешь сказать… что видишь меня в первый раз?

Ведьма поджала розовые губы.

– Д-да.

– Ты уверена? – Филипп поднёс руку к девичьему лицу, взял за подбородок и приподнял.

Холодные голубые глаза, которые снились ему сорок дней, расширились от испуга. На миг Филиппу стало жаль молодую ведьму, но он быстро отринул эти непрошеные чувства.

«Стерва».

Он отпустил её подбородок и выпрямился.

– Мне следует проверить, нет ли на тебе клейма дьявола.

– Нет! – воскликнула ведьма.

– Что значит «нет»? Я не испрашивал твоего разрешения.

Молитвенно сложив руки, девушка уставилась на него влажными от слёз глазами. Из-за покрасневших белков они уже не казались столь холодными.

– Ваша милость, прошу вас, не делайте этого!

– Тогда как же мне убедиться в том, что ты не ведьма?

– Я не ведьма, клянусь! Я ничего не знаю и не умею… – Она всхлипнула. – Почему… почему вы не ведёте протокол?

– Он нам не понадобится, – улыбнулся Филипп, подходя к столу.

На столе темнел ларец. Когда он открылся, ведьма сдавленно ахнула. Филипп пробежал пальцами по орудиям пыток и извлёк длинную плоскую иглу.

– Смотри. – Он снова повернулся к девушке. – Я буду вонзать её тебе под ногти… Хочешь?

Ведьма затряслась от страха и, обессилев, рухнула на колени.

– Помилосердствуйте, господин! Я ни в чём не повинна! Я такая же жертва, как и вы…

– Жертва? – Филипп оскорблённо приподнял бровь. – Я вижу здесь лишь одну ничтожную жертву!

Когда он оказался рядом с девушкой, она задрожала. Филипп не скрывал торжествующей улыбки.

– Не бойся, милая. – Он взял её под локоток, помогая встать. – Тебе совсем не будет больно…

– Правда?

– …Если ты признаешь себя ведьмой.

– Но я не…

– Докажи. Если на тебе нет клейма дьявола, быть может, я тебе поверю.

У ведьмы дрогнули губы. Она опустила глаза и покорно начала расстёгивать свой камзол. Филипп отошёл, отложил иглу и в очередной раз подивился, до чего же бесовской приспешнице был к лицу мужской наряд, что подчёркивал её фигуру в самых интригующих местах. Некоторое время он наблюдал, как ведьма неловкими пальцами расправляется с пуговицами и, не выдержав, крикнул:

– Перестань!

Ведьма с надеждой подняла взор.

– Я сам тебя раздену.

Чем ближе подходил Филипп, тем большим отчаянием загорались её глаза, и тем сильнее ему хотелось, чтобы это отчаяние осталось в них навсегда, словно его личная печать. Он заметил, что под камзолом у ведьмы ничего нет, и впился взглядом в открывшуюся полоску кожи, более светлую, чем на шее.

«Мало ты страдала, мало! Не заслужила ты такого счастья, ворожея чёртова. Вот повисишь на дыбе, тогда и можно тебя лаской одарить. Немного. Чтоб не привыкала. А пока…»

Он вытянул руки вперёд и разорвал камзол на белой груди, не заботясь о пуговицах. Ведьма затрепетала…

Филипп повернулся на спину, на миг приоткрыв глаза.

«Что за бесовщина?»

Коварный камзол, почернев, застегнулся обратно, и в голубых глазах переменилось всё – ведьма больше не боялась.

«Заворожила», – осознал Филипп и торопливо сел на кровати.

Полностью одетая ведьма целилась в него топором-пистолетом, самодовольно улыбаясь.

– Ну вот и свиделись, рожа аристократская.

* * *

Лара нетерпеливо потрясла оружием.

– Проснулся? Вылезай!

– Ты как из дядиной темницы выбралась? – пробормотал Филипп.

Она склонила голову набок.

– А-а-а, ты ведь ничего не помнишь. Вставай, мышонок, со мной поедешь!

– Рольф! Стража! – заорал Филипп.

– Не утруждайся, вся твоя стража будет спать до завтрашнего вечера, – объявила Лара. – Никто тебя не слышит. Никому, кроме меня, ты не нужен!

Граф сунул ноги в домашние туфли и опасливо поднялся с кровати. Попытался подвязать халат шнурком, но тот уже был завязан.

Пока они шли коридорами спящего замка, Филипп в ужасе смотрел на тела своих людей. Лара вывела его во двор и подхватила с земли узел с богатством, который был вынужден оставить Андреас.

Идя в ночи по мосту, граф нервозно оглядывался на Лару. Но, когда увидел разбросанных по берегу пиратов, перестал.

– Кто это?

– Пираты.

– Откуда?!

– За тобой приплыли.

Лизелотта, мало похожая на лакея со своим чепчиком и русыми косами, открыла им дверцу кареты.

– У вас что, банда? – растерялся дворянчик.

Лизелотта, подумав, кивнула:

– Да.

– Садись уже! – Лара без церемоний толкнула графа внутрь.

– Вы куда меня везёте? – успел вскричать Филипп.

– Обесчещивать, – вырвалось у Лары.

Стоило ей сесть рядом с пленником, Лизелотта закрыла дверцу, влезла на козлы, и экипаж плавно двинулся в город.

Граф по очереди посмотрел на Лару и топор.

– Боишься, что я убегу?

– Кто тебя, дворянчика, знает? – веселилась она. – Разговаривать с тобой по-хорошему – затея пустая и опасная. Да и некогда нам. Ты когда-то мне тоже пистолетом грозил, а ещё раньше – шпагой. Сразу видно – благородный, не то что я.

– Шпагой грозил, а пистолетом – нет.

– Ты просто не помнишь, – почти ласково сказала Лара.

Филипп откинулся на спинку сиденья.

– Что, ведьма, влюбилась?

– Почему «влюбилась»? Давно люблю.

Граф наградил её понимающей улыбкой.

– И что мы будем с этим делать?

– А я и так уже делаю, – проворчала Лара. – Видишь, даже похищать тебя пришлось.

Филипп кивнул.

– Вижу. Признаться, я впечатлён.

Он наклонился ближе, и его тёплые губы завладели её дыханием. Она не поняла, почему перестала дышать. И почему её рот больше ей не принадлежит…

Ларе потребовалась не одна секунда, чтобы оттолкнуть от себя графа с его бесстыдным языком и запоздало приставить к графскому горлу топор.

– Ты мне бдительность не ослабляй, а то возьму и пристрелю! – прохрипела она. – А если промахнусь, то зарублю…

Её угрозу пленник воспринял странно – изящно вытер губы большим пальцем и вздохнул:

– Что не так?

– Ты меня поцеловал!

– Если возражаешь против поцелуев, нежность можно опустить. – Его рука погладила её бедро через сукно штанов.

– Ты что творишь?! – возмутилась Лара, подскакивая на месте. – Сейчас же перестань!

Дворянчик удивлённо изогнул бровь.

– Разве не об этом ты мечтала, похотливая ведьма?

– Я?! – Она не знала, какое слово сильнее приводит её в ярость: «мечтала» или «похотливая».

– Ты ведь сама… Ты так жаждешь стать моей любовницей, что сбежала из дядиной тюрьмы и меня похитила!

Лара искренне поразилась смелости его фантазий.

– Да… как тебе в голову такое взбрело? Я тебя похитила, чтобы сделать колдуном!

– Зачем?!

– Похоже, Андреас тебе что-то перетёр, – догадалась Лара. – Ты ведь хотел!

– Да, наблюдая на допросе за твоим сообщником, я размышлял о том, каково это – иметь колдовскую силу, но…

– Вот и прекрасно.

– Кто такой Андреас?

– Неважно.

– И ты в меня совсем не влюблена? – нахмурился Филипп.

На сей раз Лара не удержалась от смеха.

– Слушай, ты, дворянчик балованный, у меня и без тебя забот хватает. Сиди тихо, руки – на колени. На свои!

Когда карета подъехала к трактиру, Филипп вдруг выказал сопротивление:

– Я не хочу быть колдуном!

– Ты хочешь! – горячо уверяла Лара. – Просто ты ещё об этом не знаешь! Ты забыл, потому что мы стёрли тебе память…

– Я не могу пойти против Бога, я – племянник епископа!

– Вот именно! Из-за жадного епископа ты не хозяин в собственном доме. С помощью магии ты сможешь избавиться от дядиной власти и не убивать его!

Филипп округлил глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Мне Андреас рассказал.

– Да кто, чёрт возьми, этот Андреас?!

– Не шуми! Я тебя сейчас со всеми познакомлю… – Лара похлопала его по плечу и выпихнула из кареты.

Когда она привела Филиппа в трактирный зал, ужин всё так же продолжался. Разве что на столе появился коньяк.

– Судите сами, – с упоением говорил Библиотекарь. – У меня с людьми торговые отношения. Всё ясно, как чистая вода, пронизанная солнцем. Вы мне – душу, я вам – колдовскую силу. Жизнь ваша станет легче и радостнее, хоть и немного опаснее.

– Можно подумать, до этого она была безопасной, – пробурчал Андреас и, поглядев на дверь, просиял. – Лара, ты вернулась! Да ещё и с деньжатами…

– Садись, дорогая. – Библиотекарь показал на стул.

Не убирая топор, Лара усадила бледного Филиппа между собой и Библиотекарем. Генриетта принесла ему тарелку, Лара положила капусты и сала.

– А как обстоят дела с Богом? – не прерывался рогатый. – Вам остаются только надежды, которые часто не оправдываются. Люди молятся в расчёте на то, что их мольбы будут услышаны, но это очень ненадёжно. Во-первых. Вы не находите, что это несколько самонадеянно – ожидать получить желаемое, сделав так мало? Просто помолиться! Во-вторых, люди сами придумали правила игры, не спросив другую сторону – Бога, а согласна ли она с этими правилами. Люди надеются, что у Бога хватит времени услышать молитву каждого. Иные будто ставят условия: «Я помолюсь, совершу доброе дело или буду соблюдать все заповеди, но за это, Господи, изволь исполнить моё желание. А если ты не сделаешь то, о чём я прошу, я буду крайне разочарован. Так разочарован, что, возможно, перестану в тебя верить». Человек не слышит другую сторону, оттого что у них не установлен чёткий диалог. Это странно и несправедливо. Представьте, если бы Бога можно было вызывать, как меня, и договариваться с ним напрямую. К примеру: «Я буду год совершать добро, а ты за это сделаешь меня богаче. А лучше сделай меня богатым сейчас, и завтра я пожертвую часть денег церкви». Но этого не происходит. В свою очередь я предлагаю честные договорные отношения и никого не обманываю, а злом почему-то величают меня!

Тут Лара поняла, что вся тирада о Боге затевалась с одной-единственной целью – пожаловаться.

– «Никого не обманываю»? – подловил Андреас.

Библиотекарь хитро улыбнулся.

– Иногда я обманываю, что никого не обманываю. Иногда я обманываю, что обманываю иногда. – Он повернулся к Филиппу, который так ничего и не съел – то ли был напуган, то ли не голоден. – Ну и кого ты мне привела?

– Это Филипп, – с волнением ответила Лара.

Библиотекарь окинул графа придирчивым взглядом.

– Прости, дорогая, но я уже передумал.

– Чт… Что?! Вы же обещали!

– И ты поверила?

Как никогда ясно Лара осознала давнюю истину: «Дьявол – лжец».

Глава 27

Приз за отвагу

На несколько секунд Лара потеряла дар речи.

– Тогда зачем… вы позволили мне ехать за заменой?!

– Заменой? – взвился Филипп.

Лара безмолвно ткнула его в бок обухом топора.

– Мне хотелось посмотреть, кого ты приведёшь. Он, разумеется, неплох, но… – Библиотекарь скривил рот. – У твоего зато память какая! И ума побольше, и ирония потоньше. Мне его душа больше нравится.

– А этот зато граф! – торговалась Лара.

Голубой глаз Библиотекаря вспыхнул интересом.

– Граф фон Айхельштарк, – отрекомендовался дворянчик. – С кем имею честь беседовать?

– Ты дурак? – вздохнула Лара. – Это тот самый. Кто выдаёт колдовские книги за душу…

– Библиотекарь, – подсказал рогатый.

– Именно.

Филипп переводил сомневающийся взгляд с Лары на Библиотекаря.

– Верховный демон?

– Да, – устало подтвердила она.

Библиотекарь, наблюдая за ними, коварно улыбнулся.

– Лара, а не хочешь ли графиней стать?

– Что?! Нет!

– Если ты отдашь мне Андреаса, я сделаю так, что этот кавалер возьмёт тебя в жёны. – Не спуская с Филиппа глаз, рогатый прищурился. – И где-то в глубине души он, кстати, не против. То есть так далеко он бы, конечно, сам не заходил, ибо это позор, мезальянс и прочая чушь, которую ваше общество пока не преодолело… Но смириться он может, уж больно сильное ты на него впечатление произвела.

Побелевший Андреас опёрся руками о стол и поднялся.

– Эй, мы так не договаривались!

– Что за вздор вы говорите? – одновременно с Андреасом фыркнул Филипп.

– Я говорю, что вижу, – ответил ему Библиотекарь. – С тобой ещё ни одна женщина так не поступала, и тебя это задело. Так задело, что проще сделать эту женщину своей, чем разбираться, почему это тебя задело. К любви твои чувства, разумеется, отношения не имеют, это скорее… жажда обладать. Жажда сломить.

Лара с подозрением уставилась на графа, после чего вновь посмотрела на рогатого.

– Не нужен мне Король Мышиный. Кота верните!

– Графиня Лара фон Айхельштарк, разве не звучит? – искушал Библиотекарь.

– Смеётесь? Да я в жизни такое не выговорю!

– А хочешь, я тебе память подправлю?

Лара призадумалась.

– А взамен… Андреаса?

Библиотекарь кивнул.

– И память дам, и графский титул. Будешь блистать умом, богатством и знатностью. Никто не посмеет назвать тебя нищей пастушкой. Уговоришь муженька поехать в столицу, станешь придворной дамой и доверенным лицом курфюрстины. Интриги, балы, дворцовые сплетни, любовники…

– А мебель? – категорично уточнила Лара.

Рогатый с неудовольствием вздохнул.

– Какая ещё мебель?

– Моя. Смогу я делать мебель?

– Я тебе о счастье женском толкую, а ты? Ты что, не хочешь быть счастливой?

– Счастье – это делать мебель. Всё остальное – приятные мелочи, – убеждённо сказала Лара.

Библиотекарь опять скривил одну половину рта.

– Ты делаешься скучной, Лара. Вся в бабку. Хоть и неродную.

Она пожала плечами.

– Чего это я скучная? Если вы видите такие подробности, то мне интересно, не видите ли вы в будущем мою мебельную лавку?

Библиотекарь наклонился к ней через Филиппа.

– Я вижу, что, уступив мне Андреаса, ты станешь знатной дамой с прекрасной памятью. Работать тебе не придётся, только блистать. Ну как, по рукам?

– И всё это – за то, чтобы я отказалась от Андреаса?! – не веря, зашептала Лара.

– Конечно. Я думал, ты приведёшь кого-то ему под стать…

– Мышиный Король и так под стать! Он богатый, из знати. А лицо? Смотрите, какой хорошенький… – Лара подтолкнула ошалевшего Филиппа к Библиотекарю.

Тот удостоил претендента быстрым взглядом.

– Что мне проку от его красоты? Я на душу смотрю, а душа у него ниже средней. Убивать пока не убивал, но склонность к насилию есть. Это ты, наивная девица, на смазливую наружность падкая. Хочешь замуж за него?

– Не хочу!

– Сама его не хочешь, а мне предлагаешь? Ты ради Андреаса к пиратам подалась, а этого задаром не берёшь, хотя он хорошенький, да… Здесь не поспоришь. Но у твоего душа интереснее. Шире, понимаешь? Если Андреас мне присягнёт, то он такого наворотит, что любо-дорого поглядеть.

– Но вы же не можете вечно вербовать людей! – заволновалась Лара.

– Могу. По крайней мере, пока из моды не выйдут шляпы. – Библиотекарь показал на свои рога.

– А потом?

– Потом придумаю иные способы. Мало ли на свете соблазнов… Понимаешь, Лара, мне ведь всё равно, как именно человек будет использовать колдовскую силу – во благо или во зло. Это его сугубо личное дело. Но мне всё же приятнее, когда ведьма или колдун живут с размахом, со вкусом. Мне за такими наблюдать в удовольствие. Поэтому я никак не мог дождаться, когда помрёт твоя бабка, уж прости. Таких аскеток, как Изольда Лихт, ещё поискать. Зато как я был рад, когда книга досталась тебе и Андреасу… – заулыбался рогатый. – Вот вы мне нравитесь, а у графа твоего пока не душа, а душонка. Ему над собой ещё расти и расти. Вот что он станет делать, когда колдовскую силу обретёт? Он и так с серебряной ложкой во рту родился, чего ему желать?

Тогда Лара вытащила последний козырь:

– Зато этот – племянник епископа-инквизитора!

Библиотекарь присвистнул.

– Недурно. Но вот если бы ты самого инквизитора привела…

– Да где ж я вам такого найду?! – подскочила Лара. – Инквизитора, который готов продать душу дьяволу!

Библиотекарь мягко усмехнулся.

– Найти-то можно, Лара, плохо ты искала…

В её душе поднимался то страх, то возмущение. Всё это выматывало, не давая сосредоточиться, и Лара разозлилась:

– Отдавайте моего кота! Я его не для того шесть лет растила, чтобы он чёрным колдуном становился!

– Любишь его?

– Не ваше чёртово дело, – сквозь зубы процедила она.

– Скажешь – отдам, – измывался Библиотекарь. – Любишь его?

– Люблю!

– Забирай!

Рогатый толкнул просветлевшего Андреаса в спину, и тот ринулся к Ларе. Лара бросилась ему в объятия, а Библиотекарь, положив подбородок на кулак, мечтательно на них смотрел.

– Эх, твою бы силу да его бы память… соединить в одном человеке… – Он перевёл взгляд на Андреаса и хитро улыбнулся: – Я к вам лет через двадцать зайду.

– Не стоит! – заверила Лара, продевая руку под локоть Андреаса. – Пойдём отсюда…

Но тот вопросительно уставился на Библиотекаря.

– Ты правда видишь?

На мгновение разноцветные глаза помутнели, губы дрогнули в загадочной улыбке. Библиотекарь будто всматривался вглубь себя, и это было так знакомо… Воспоминание ошпарило Лару, как кипяток, и она заговорила:

– Однажды я повстречала в лесу ведунью. Она сказала, что мы с вами связаны.

Рогатый поднял на неё чуть удивлённый взгляд.

– Тебе попалась весьма проницательная ведунья.

– Ответьте честно, какая между нами связь?

– Пока никакой.

– Пока? – насторожилась Лара.

– Песок на берегу – так будущее зыбко, оно перемениться может в час любой… – словно процитировал чужие строфы Библиотекарь. – Но если виденное мною сбудется, то мы ещё встретимся.

– Что ты видишь? – не отступал Андреас.

– Тебе не понравится то, что я вижу, – потешался рогатый.

– Ты видишь, что у нас…

Лара замотала головой.

– Пойдём!

– Киса, погоди!

– Что ты спрашиваешь о всяких пустяках? – напустилась на Андреаса Лара. – Спросил бы что-нибудь важное.

– Например?

Она снова повернулась к Библиотекарю.

– Скажите лучше, когда закончится эта проклятая война?

Рогатый свёл золотистые брови.

– Какое сегодня число?

– Уже настало третье октября.

– Через три недели.

– Ну слава Бо!.. – Перехватив оскорблённый взгляд Библиотекаря, Лара умолкла.

– Эта проклятая война войдёт в историю как Тридцатилетняя. И если бы ты согласилась работать на канцлера, она бы закончилась позавчера, причём на гораздо более выгодных для твоей страны условиях.

Лара измученно вздохнула и дёрнула Андреаса за рукав.

– Теперь идём.

Тот кивнул рогатому:

– Прощай!

Библиотекарь махнул им рукой.

– Пойдём, дружок, – услышала Лара его проникновенно-бесчувственный голос. У неё захолодело в груди.

Она устремилась на кухню и крепко прижала сестрёнку к себе.

– Лархен!

– Лара…

– Всё решилось? – прошептала Лизелотта.

– Да! – ответила Лара, но сердце не отозвалось облегчением.

Она сама не знала, зачем отпустила сестру и вернулась в зал.

– Куда ты? – крикнул Андреас.

В зале были только Крэх и Вилда. Лара выбежала во двор – Библиотекарь уводил Филиппа во тьму. Вперив отчаянный взгляд в тёмную спину, по которой растекались длинные белые волосы, Лара погналась за ними.

– Передумала? – сдержанно спросил дьявол, прежде чем обернуться и утопить в своих разноцветных глазах.

– Как с нами связан Андреас? – выпалила Лара. – Ведунья сказала, что если бы я узнала правду, то не спасла бы Андреаса. Какая между нами троими связь?

– Это лишь одна из вероятностей, – снисходительно улыбнулся Библиотекарь.

– Это я уже поняла!

– Я бы сказал, но мои слова нарушат ход событий.

– Каких событий? – теряла самообладание Лара.

– Чем яснее я буду выражаться, тем меньше вероятность, что они произойдут…

– Расскажите!

Губы Библиотекаря искривились в ухмылке.

– Будь по-твоему. – Он строго посмотрел на Филиппа, чей любопытный взгляд метался между ним и Ларой. – Тебе лучше отойти.

Филипп подчинился – и вряд ли по собственной воле. Дождавшись, когда граф превратится в отдалённый силуэт, Библиотекарь положил руку Ларе на плечо и зашептал:

– Вот как мы поступим. Я расскажу, кем ты можешь стать при определённых обстоятельствах, а потом сотру тебе память.

– Тогда зачем мне это рассказывать? – устрашилась Лара.

Его улыбка была искренней – смеялся даже голубой глаз. Чёрный глаз она не видела, его скрадывала тень.

– Очень уж хочется поглядеть на твоё потрясённое лицо.

– Вы издеваетесь?!

– Да. Но ты ведь хочешь узнать свою возможную судьбу?

– Хочу!

– Так слушай. Ты моя б…

– Нет! – громко перебила Лара. – Я не готова к такому знанию.

– Не волнуйся, я бы всё равно стёр твои воспоминания о нашем разговоре.

– Мне страшно!

Свободной рукой Библиотекарь отодвинул с её лба прядь волос.

– Ты не пострадаешь.

Можно было расценить этот жест как покровительственный, но Ларе он показался излишне томным.

– Я боюсь, что вы сотрёте что-нибудь важное.

Голубой глаз весело прищурился. Лара почувствовала, как Библиотекарь положил руку на её левую грудь:

– Самое важное у тебя вот здесь.

– Лара! – с беспокойством позвал Андреас, торопясь к ним.

Лара была так ошеломлена, что не заметила, как перешла из одних объятий в другие. Библиотекарь глядел на неё и Андреаса, не скрывая умиления.

– Если б мог, благословил.

– Но ты не можешь, – укорил Андреас.

– Будьте счастливы, – в последний раз улыбнулся дьявол. – Пока можете.

Лара вздрогнула и пришла в себя.

– Эй, дружок! – окликнул рогатый Филиппа, растворяясь во тьме.

Андреас тем временем повёл Лару в трактир.

– Что он тебе сказал?

– Ничего, – бездумно ответила она. – Ничего, что я бы поняла.

«Ты моя б… – мысленно повторила Лара. – Чёрт с ним, с „б”! Меня пугает уже слово „моя”!»

– Ты вскричала: «Что?!»

– Что?

Они застыли на месте. Лара нашла в полумраке встревоженное лицо Андреаса.

– Я потому к тебе и побежал, в твоём голосе стоял такой ужас…

– Я кричала: «Нет!» – настаивала она.

– Вначале «Нет!», а чуть позже «Что?!». Вряд ли мне послышалось.

– Господи… – осознала Лара. – Он всё-таки сказал и стёр! Он стёр мне память о своих словах!

– А на что ты ответила «нет»?

– Библиотекарь пытался рассказать, кем я могу стать, но я испугалась. Он успел произнести лишь: «Ты моя б…» Б… б… бабушка?

– Бесстыдница, – подсказал Андреас.

– «Ты моя бесстыдница»? – осуждающе посмотрела на него Лара.

– Ну, лично я бы так и сказал.

– Вот что, чёрт возьми, имел в виду чёрт?!

– Я убеждён, что он пошутил. Ты отвоевала у него меня. Разумеется, он не мог уйти, не посеяв в твоей душе зерно сомнения.

– И ради шутки он подтёр мне память?

– Вполне в его духе.

Лара была готова отдать несколько лет жизни, лишь бы узнать, что стёр из её памяти дьявол. И в то же время безумно боялась это узнать. Андреас обнял её за талию.

– Не терзайся. Он просто шутил.

– А если нет?

– Будущее, в котором ты связана с Библиотекарем, – только слабая вероятность. Она ничего не значит, – твердил Андреас. – Зато будущее, в котором ты связана со мной, – почти свершённый факт, и я не дам тебя обидеть.

– Да перестань…

– Я говорю серьёзно.

Они вернулись в трактир. Крэх и Вилда собирали вещи.

– Мы едем в Любек, у меня там флейт, – быстро сказал Крэх, предвосхищая вопросы.

– А как же твои пленники? – поинтересовалась Лара.

– Они исчезли. Библиотекарь отправил их в тюрьму.

Постаревшая Вилда всё так же избегала Лары. С Крэхом попрощались только внучки. Когда эта странная пожилая пара уехала, Ларе немного полегчало. Но ещё надо было объясниться с сестрой.

– Лархен. – Лара положила руку ей на плечо. – То, что ты видела…

– Это был ангел? – спросила та, не колеблясь.

Лара онемела. Лизелотта и Генриетта растерялись не меньше.

– С чего ты взяла, что это ангел?

– Он очень красивый и с крыльями.

Андреас опустился перед девочкой на одно колено и приложил палец к её губам.

– Только никому об этом не рассказывай, хо-рошо?

– Почему?

– Мало кому доводится встретить ангела. Тебе будут завидовать и даже ненавидеть. Пусть это останется нашей тайной.

– Когда ты вернёшься домой, ты скажешь папеньке, что тебя украли, а я спасла, – внушала Лара. – Ни в коем случае не говори про ангела!

Девочка задумчиво потупилась.

– Лара, я не хочу домой.

– Как это не хочешь?

– Ох, девчонки… – горько вздохнула Лизелотта. – Я тоже домой не хочу.

– И я не хочу, – кивнула Генриетта.

Лара удивлённо оглядела подруг.

– И что вы предлагаете?

Генриетта указала на груду лежащего на полу оружия.

– А давайте банду соберём.

– Что?!

Лизелотта наклонилась к Лархен.

– Лархен, что лучше – к папеньке или в банду?

– В банду.

Лара рассмеялась и прикрыла рот перчаткой:

– И чем мы будем промышлять?

– Будем грабить богачей!

– Между прочим, мы с Лизелоттой ловко обращаемся с ножами, – похвасталась Генриетта.

– Постойте, девушки, – заволновался позабытый Андреас. – А как же я?

Лизелотта пожала плечами.

– Хочешь – присоединяйся.

– Ты умеешь стрелять из пистолета? – осведомилась Генриетта.

– Нет, но я быстро учусь.

– Ты нам подходишь. Берём!

– Да погодите! – оборвала Лара. – Что за разговоры? Ножи, пистолеты… Я не хочу причинять людям вред, пусть даже богатым. Я знаю одну аристократку, она очень добрая.

– Когда-то и я был богат, – печально сказал Андреас. – Беседуя с дворянами, я узнал, что многие живут не по средствам, и вся их роскошная жизнь – заслуга кредиторов.

Внучки Крэха заметно приуныли.

– Скучные вы, – пробормотала Лизелотта.

– Зато вы слишком воинственные! – улыбнулась Лара. – А впрочем, есть в кого.

Генриетта, сидя на полу, перебирала шпаги и пистолеты.

– Меня всю жизнь увлекало оружие. Когда наш брат пошёл в ландскнехты, я чуть не померла от зависти.

«Вряд ли ты ему завидовала, когда он погиб в бою», – с упрёком подумала Лара.

Она заметила, как Генриетта сунула один пистолет за корсаж, но решила ей не препятствовать.

– Давайте отсюда уйдём, – попросила Лара. – Я не смогу здесь уснуть.

– Рядом с нашей харчевней есть гостиница, – вспомнила Лизелотта, – там принимают даже ночью.

В повозке, оставленной Крэхом, Лара и Андреас отвезли сестёр домой. Ночь посинела, предвещая скорый рассвет. Кроме сидевшего на козлах Андреаса, все вышли наружу.

– Жаль, что ты возвращаешься в Дрезден, – вздохнула Лизелотта.

– Приезжайте в гости. – Лара схватила подруг за руки. – Правда, у меня ни дома, ни угла… Но вы всё равно приезжайте.

– Денег и драгоценностей, что мы взяли у Айхельштарка, на дом вполне хватит, – отозвался Андреас.

– Сначала надо вернуть Лархен.

– Я хочу остаться с тобой, – пискнула та, – не возвращай меня папеньке!

Сняв перчатку, Лара погладила сестру по щеке. Лархен куталась в её плащ и смотрела волчонком.

– Но отец сходит с ума от тревоги…

– Если и возвращаться к папеньке, то с тобой, – заявила Лархен. – Ты вернёшься в нашу семью?

Лара резко покачала головой.

– Если отец не станет учить меня мебельному делу, то прислуживать ему и брату – напрасная трата времени. Я лучше пойду в служанки к тому, кто согласится меня учить.

Лархен в задумчивости опустила глаза.

– Тогда напиши брату письмо – папенька читать не умеет, пусть ему Инго прочтёт. Напиши, что вернёшь меня домой, только если папенька согласится тебя обучать.

– Отцу не понравится, что я ставлю ему условия…

– Зато он будет знать, что я жива и здорова.

– Что ты теряешь? Напиши, – поддержал Андреас. – А я отнесу.

– Хорошо. – Лара погладила Лархен по голове. – Когда приедем, напишу отцу ультимативное письмо. Но я добавлю ещё одно условие – нанять служанку и избавить тебя от домашней работы.

Не по-детски тяжёлый взгляд сестры наконец смягчился. С козел донёсся напряжённый голос:

– Лархен с нами в гостиницу поедет? Может быть, твои подруги до обеда заберут её к себе?

Лара повернулась к нему в недоумении, а Генриетта покачала головой:

– Кроме нас, в доме живёт двенадцать человек. Как мы спрячем от них целого ребёнка?

– Вот именно, что двенадцать, – воодушевился Андреас. – Одним ребёнком больше, одним меньше – никто и не заметит.

– Ты что такое говоришь? – возмутилась Лара. – Лархен будет спать со мной! Я никуда её не отпущу.

– Это придётся две комнаты брать… – погрустнел Андреас.

– Ты можешь спать на конюшне!

Пока Андреас толковал с хозяином гостиницы, Лара проводила озябшую сестру к очагу. За окном почти светало.

– Я взял нам одну комнату, – объявил Андреас.

– Ненавижу тебя, – заворчала Лара.

– Ты же сказала, что любишь, – шёпотом напомнил он.

– Обманула.

– Дьявола не обманешь…

– А я обманула.

– Врёшь! – уличил Андреас.

– Сейчас не вру, а тогда врала – чтобы тебя отпустили!

– Он бы меня всё равно отпустил. Я только попросил его не сразу меня отпускать, чтобы проверить – скажешь ты, что любишь меня, или нет.

Лару парализовало очередное потрясение. Андреас самовольно прижал её к себе.

– Пусти! – задёргалась она.

– Не пущу. Я знаю, что ты меня любишь. Я это просчитал. Логически. Если бы не любила, ты бы никогда не поехала меня спасать.

– Ты спишь на полу! – зашипела она.

– Но я ведь больше не кот.

– Вот именно поэтому!

Выскользнув из его объятий, Лара направилась в конюшню, чтобы узнать о кормёжке лошадей. От Крэха им досталась ещё одна кобыла, помимо верной Адской Тьмы. Лархен дала ей имя Пеструшка.

Лара проверила сестру – та грела руки у очага под присмотром хозяйки гостиницы. На лестнице ей повстречался хозяин.

– Госпожа из третьей комнаты? Ваш брат уже лёг спать.

– Он мне не брат, – ляпнула Лара. И чуть не ударила себя по губам.

Взгляд хозяина был так красноречив, что оставалось лишь вздыхать. Она открыла дверь и вошла…

Посреди комнаты стоял Андреас – одетый только в воздух. Свет одинокой свечи золотил обнажённую кожу, подчёркивая мышцы.

– Ой… – Лара прижалась спиной к двери, отчего шляпа съехала на глаза. Она сдвинула её на место, но картина не изменилась: Андреас стоял всё такой же голый и улыбался.

– Ты выиграла меня в споре с дьяволом. – Он развёл руки в стороны. – Так забирай свой приз.

«Хорош, чертяка», – подумалось Ларе.

– Так… Оде… одевайся… и иди… на конюшню!

– Одеваться я не стану, – пообещал Андреас.

– Одевайся, иначе я сама тебя одену! – пригрозила Лара. – Я не собираюсь спать в одной комнате с голым мужчиной!

– А с полуголым?

– Знаешь что? – рассердилась она. – Меня только что, ни слова не говоря, обозвали шлюхой, поэтому сегодня ты спишь на конюшне!

– Сегодня?

– Всегда!

– Ох, Лара… – выдохнул Андреас.

– Сюда может прийти моя сестра! – засуетилась Лара.

– А мы ей просто не откроем…

– Андреас, ты разве не слышал, что он сказал? Ты представляешь, кто у нас родится?! Нам с тобой нельзя иметь детей!

– Но всё остальное-то можно, – заулыбался Андреас, и эта улыбка бесстыдно светилась надеждой.

– И как ты, интересно, предотвратишь зачатие?

– В плену у Филиппа я узнал некоторые способы…

Лара с силой топнула ногой.

– Ты почему такой нетерпеливый? Почему не можешь дождаться, когда я сама захочу? Таким путём ты ничего не добьёшься. Я говорила, что мне требуется время…

– Жизнь скоротечна! Ты ради меня к пиратам пошла, а теперь рассказываешь о времени?

– Да что мне все припоминают этих несчастных пиратов? – проворчала она и вдруг осознала: «Чёрт, мы забыли о пиратах около замка! Они теперь достанутся Филиппу…»

– Лара, время – единица временная, – вещал Андреас. – Так не будем же тратить его понапрасну. Кто знает, сколько дней, месяцев или лет нам отведено? Жизнь коротка и непредсказуема…

– Одевайся и ступай на конюшню, философ! – перебила Лара.

Философ с мнимой покорностью взял свои вещи и выбросил их в окно. Только ботфорты оставил. Лара ахнула.

– Ты хочешь, чтобы я пошла ловить твою одежду?

– Нет. Ты просто отдашь мне свою. – Андреас указал на неё пальцем. – Ту, которая на тебе.

Лару переполняло возмущение.

– Неужели ты не понимаешь, что таким поведением ты отталкиваешь меня от себя?

– А разве не наоборот? Я тебя соблазняю.

– Ты давишь на меня…

– Я не давлю.

– Ты давишь!

Она повернулась к двери.

– Я приду с сестрой после завтрака, и чтобы духу твоего здесь не было!

– Лара, постой! – окликнул Андреас. – Будь честна. Ответь, мне вообще есть на что надеяться?

– В каком смысле?

– В том смысле, будет ли у нас когда-нибудь… хоть что-нибудь?

Лара оглядела его с головы до ног. Невольно задержала взгляд. Поджала губы, покраснела.

– Ну, если ты ставишь вопрос ребром, то…

– Ставлю.

– …НИКОГДА!

Выходя, она хлопнула дверью так сильно, что в комнате что-то упало.

Эпилог

Лотта сидела, облокотившись на прилавок, и скучающе наматывала на палец чёрную прядь.

Когда дверь мебельной лавки отворилась, она заставила себя выпрямиться. И очень вовремя – в их лавку редко заходили её ровесники, тем более такие. Юноше едва минуло двадцать, длинные белокурые волосы без жёлтого отлива лежали по плечам, отчего точёное лицо казалось сияющим. Ангельской красоты не скрадывал ни поношенный серый плащ, ни шляпа с высокой тульей. Лотта не скоро поняла, что, любуясь посетителем, забыла его поприветствовать.

– Добро пожаловать, господин, – выдавила она наконец.

Молодой человек улыбнулся только половиной рта. Он не спеша прошёл к прилавку мимо столов и конторок и не глядя ткнул пальцем в направлении кедрового стула, что стоял к нему ближе прочей мебели.

– Какой чудесный стул.

– Его делала моя мать, – не удержалась Лотта.

– Мать? – повторил юноша. – Ваша мать мастерит мебель?

Она закивала, чувствуя к незнакомцу необъяснимое расположение.

– Эта лавка досталась ей от дедушки. Мать и её подмастерья занимаются товаром, а мой отец ведёт дела. Возможно, вы о нём слыхали – он довольно известный писатель.

– В самом деле?

– Вы читали «Беседы с дьяволом о мироздании»? Их написал мой отец. Книга пользовалась немалым успехом. Особенно после того, как её запретила церковь…

Тонкие губы посетителя дрогнули в усмешке, и Лотта сообразила, что наговорила лишнего.

– Да, читал. Весьма занятное сочинение. – Он прищурился. – А вы, стало быть, продаёте мебель?

– Да, господин.

Молодой человек подошёл к прилавку и заглянул ей в глаза, будто искал в них ответа. Из-за этой внезапности Лотта даже не подумала их отвести. Или, вероятно, не смогла.

– Какие у вас глубокие синие глаза, – бархатным тоном молвил юноша.

– Б-благодарю, – зарделась Лотта.

А незнакомец отчего-то помрачнел.

– Я помню эту лавку, когда она ещё принадлежала вашему покойному деду. Не подскажете, как его звали?

– Венд.

– А фамилию не напомните?

Лотта старательно нахмурила брови.

– О, у дедушки была ужасно трудная фамилия. Мама никогда ею не пользовалась, потому я всё время её забываю. Франц…

Глаза молодого человека потемнели, губы сомкнулись в кривую линию.

– Франц-Ганцен-Мюллер он был, – печально изрёк красавец.

– Верно! Даже вы запомнили. А у меня такая память – в одно ухо влетело, из другого вылетело. Хорошо, если хоть что-то из залетевшего случайно задержится…

– Вся в маменьку, – ещё печальнее добавил юноша.

– Ага, – подтвердила Лотта и вдруг опомнилась: – Но вы откуда знаете?

Незнакомец окинул её полным разочарования взглядом и с нарастающим возмущением заговорил:

– У отца исключительная память, у матери исключительная сила духа! Как же вышло, что ты, пустая бездарность, ни черта от них не взяла?

Лотта в изумлении округлила глаза.

– Да как… – пролепетала она, а потом во всю мощь своих лёгких рявкнула: – ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ МЕНЯ ОСКОРБЛЯТЬ?!

– Зато голос громовой. – Прекрасный юноша развернулся на каблуках, чтобы двинуться к выходу. – Прощай, Шарлотта. Не судьба нам с тобой подружиться.

– ПОШЁЛ ВОН ОТСЮДА! – И Лотта поторопила нахала, довольно точно запустив ему в затылок левый башмак.

Дверь захлопнулась с многозначительным треском.

– Странный какой! – проворчала Лотта, оставшись наедине со своей обидой. Она сунула ногу обратно в башмак и возвратилась за прилавок. – Ещё и глаза разные… Надо будет маме с папой рассказать. Если не забуду.

Примечания

1

Licht – свет (нем.).

2

Маленькая Лара (нем.).

3

Пистолеты в 1648 году были однозарядными.

4

Сейчас это город Шварцхайде.

5

Сейчас это город Вальддрена.

6

Церковная подставка с наклонной поверхностью для книг.

7

Немецкий жонглёр, бродячий артист.

8

Бывший рыбацкий посёлок, купленный Ростоком для защиты города и доступа к Балтийскому морю.

9

Двойное окно с колонкой посередине и двумя полукруглыми арками, перекрытыми общей аркой сверху.

10

Имперский генералиссимус чешского происхождения, полководец Тридцатилетней войны.

11

Европейское государство, которое находилось на территории Нидерландов.

12

Часть прусской провинции Померания, которая находится на территории Германии.

13

Канатные растяжки между мачтами и бортом парусного судна, которые придают мачтам устойчивое вертикальное положение.

14

Нижняя палуба, на которой команда располагалась для сна.

15

Крупный политический и экономический союз торговых городов северо-западной Европы, существовавший с XII по XVII век.

16

Гонт – кровельный материал в виде дощечек.

17

Холодное оружие с прямым длинным клинком.

Content

Виктория Килеева
Скажи мяу, ведьма, или Дорога проклятых кошек

Глава 1 Коньяк и девичья фамилия

Глава 2 Родные чужаки

Глава 3 Поздний визитёр

Глава 4 Колдуны и разбойники

Глава 5 Как испортить свадьбу

Глава 6 У пиратов нет вакансий

Глава 7 Если бы…

Глава 8 От инквизиции необласканным не уходит никто

Глава 9 Кофейный плен

Глава 10 Девушка, не остановившая войну

Глава 11 Приём приёмной внучки

Глава 12 Охота на охотников

Глава 13 Грызня

Глава 14 Знакомство с родителями

Глава 15 Было бы кого спасать

Глава 16 Чем чёрт не шутит

Глава 17 Марьяжная авантюра

Глава 18 Чудовище

Глава 19 Женская дружба и топор

Глава 20 Бывших ведьм не бывает

Глава 21 Трудности притворства

Глава 22 Отряд мерзавцев

Глава 23 Очень гуманный грабёж

Глава 24 Летать без метлы

Глава 25 Больше никакой гуманности

Глава 26 Торг с дьяволом

Глава 27 Приз за отвагу

Эпилог

Примечания