Эбботт Милдред

Корги-детектив

Сварливые пташки

Серия «Корги-детектив»

Перевод с английского В. М. Липки

© 2017 by Mildred Abbott

© Липка В.М., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2020

* * *

Посвящается

Нэнси Дрю,

Фрине Фишер

и

Джулии Саус

Глава 1

– У тебя все получится. Ты вон сколько месяцев готовилась. Подумаешь, делов-то. Тебе приходилось делать вещи и пострашнее.

Женщина в зеркале украдкой бросила на меня взгляд, явно не веря словам. Вряд ли ее можно было в чем-то винить.

Я покачала головой, чтобы прочистить мозги, и попыталась добавить в голос побольше уверенности:

– Ты же когда-то преподавала, создала с нуля собственное издательство, а в день свадьбы не оробела перед полоумной свекровью. Так что это просто ерунда.

Покачав головой, я добилась только одного – из моей каштаново-рыжей шевелюры выбилась прядка волос и прилипла к блеску для губ. Я убрала ее, наклонилась ближе к зеркалу и вздохнула. В уголке глаза застрял комочек туши для ресниц и бровей. Оторвав кусочек туалетной бумаги, я навела порядок, умудрившись не пустить под откос полчаса кропотливой работы над лицом. Меня одолевало жгучее желание напрочь все стереть. Я ненавидела ходить с макияжем, но знала, что дядюшка не преминет отпустить какой-нибудь комментарий, если на вечер по случаю открытия собственного магазина его племянница заявится в том же виде, что и в будние дни.

Бросив в зеркало еще один злобный взгляд, я подумала, что из него вот-вот донесется шепот Уинифред Пейдж и напомнит о том, как я бросила работу преподавателя, ни разу не оглянувшись назад, как стала жертвой предательства партнера по издательству и как просидела шесть лет разведенкой, сводя на нет любые мысли об успехе, которые могли бы прийти в голову после всех этих упорных попыток.

Я выпрямилась во весь свой немалый рост – один метр восемьдесят сантиметров, – расправила широкие плечи и вызывающе вздернула подбородок.

Так-то оно так, но в последнее время я расследовала два убийства и превратила захудалую лавчонку таксидермиста в самый очаровательный книжный магазин на всем белом свете. Это моя заслуга.

Не успел мой двойник в зеркале ничего возразить, как я уже распахнула дверь ванной и в спешке чуть было не наступила ковбойским сапогом на переднюю лапу Ватсона. Он раздраженно фыркнул, но подвинуться ему даже в голову не пришло. Корги официально признаны породой английской монархии, – когда-то я совершила ошибку, сообщив об этом Ватсону, который мою мысль с ходу уяснил. Теперь он принадлежал к королевским кровям и прекрасно знал об этом.

– Прости, дружочек, – сказала я, слегка к нему наклонилась и взъерошила между ушами имбирную шерстку, – хотя, если честно, ты сам виноват. Раньше ты что-то не болтался внизу, жаждая меня лицезреть. Но если дожидаешься меня у двери в ванную, значит, тебе от меня что-то надо.

Я обошла его и направилась в главную секцию нашего книжного магазина. За моей спиной по паркету цокали когти Ватсона.

Я остановилась и еще раз вдохнула полной грудью. Вид «Милого корги», доведенного наконец до ума, успокоил мои нервы гораздо лучше пререканий с собственным отражением в зеркале.

Этим ранним январским вечером за большими, панорамными окнами уже опустилась ночь, на фоне которой натертый паркет, книжные полки и потолок буквально сияли. Своей планировкой магазин напоминал жилой дом, середину которого занимала большая гостиная, а вокруг нее по периметру шли комнаты и всякие укромные уголки. В парочке из них имелись собственные камины из речного камня.

Это был книжный магазин моей мечты. И принадлежал, похоже, действительно мне.

Лившийся из динамиков тихий джаз перекрыл громкий лязг железа, за которым тут же последовало приглушенное ругательство.

– Идем, – махнула я Ватсону, даже не удосужившись на него оглянуться, – посмотрим, как там Кэти. Ничуть не сомневаюсь, что уж туда-то ты со мной точно пойдешь.

Я подошла к широкой лестнице посреди магазина и отправилась наверх. Внешне «Милый корги» выглядел поистине чудесно, как я себе и представляла. По всему торговому залу плыл аромат свежей сдобы – только что из печи. Этот аспект я специально не планировала и никогда особо не желала, но он оказался сродни вишенке на торте или суперобложке на книге. Одним словом, нечто…

Решив устроить наверху, в бывшей квартире над моим магазином, кондитерскую, Кэти за несколько недель ее переделала, убрав пару стен и приведя в соответствие с концепцией открытого пространства. Теперь ее новая, с иголочки, оборудованная по последнему слову техники кухня блистала великолепием сияющего стекла и нержавеющей стали.

В первую секунду я совсем не увидела Кэти за стойкой с разложенной на ней выпечкой, но практически тотчас же из-за нее вынырнуло круглое личико, увенчанное густой копной волнистых каштановых волос.

– Ой, Фред! – ахнула она. – Ты меня напугала. – Ее взгляд скользнул назад и упал на Ватсона. – Хорошо, что он был у тебя. Я только что уронила целый поднос собачьих косточек, и, окажись Ватсон в этот момент здесь, он наверняка слопал бы все три десятка, не дав мне ни малейшего шанса его поднять.

С этими словами она поставила на стойку противень с собачьим угощением.

Я сердито посмотрела на песика и сказала:

– Понятно. Прийти ко мне у тебя были веские основания. Ты явился не поддержать меня, а попросить разрешения.

Ватсон сконфуженно протрусил мимо меня и развязно плюхнулся перед стойкой с выпечкой. Меня до сих пор повергал в изумление тот факт, что Кэти каким-то образом умудрилась его выдрессировать, чтобы он не совался в зону приготовления выпечки, хотя я и не сомневалась, что этому поспособствовало количество вкусняшек, которые пошли ему на взятки.

– Глазам своим не верю! Ты что, потратила уйму времени и приготовила по рецепту Лоис собачье угощение из стопроцентно натуральных ингредиентов? Мы же сегодня открываем мой магазин, и о Ватсоне ты должна думать в последнюю очередь.

Кэти бегом обогнула стойку и почесала песика за лисьими ушами:

– Не говори так. Твое заведение называется «В гостях у милого корги», поэтому Ватсон у нас звезда.

В качестве ответа пес лег, перекатился на спину и с надеждой замер, дожидаясь, когда Кэти почешет ему животик.

Что она не замедлила сделать.

Ватсон был одной из самых необщительных собак, каких я только встречала, и если и сходил с ума, то от очень немногих. Кэти не относилась к числу тех, кого он обожал из принципиальных соображений – просто наверняка решил, что она изначально призвана ему служить.

– Не возражаешь, если я его угощу? – спросила она, когда, почесав Ватсона, встала и потянулась за приличных размеров угощением в виде собачьей косточки, заранее зная мой ответ.

– Бог свидетель, я бывала у тебя бесчисленное количество раз и перепробовала все, что ты здесь делаешь. Поэтому отказывать ему было бы в некотором роде лицемерием.

Я еще раз обвела взглядом помещение. Пекарня Кэти идеально подходила к книжному магазину внизу. Ей каким-то образом удалось соединить вместе старинные антикварные столы с деревенскими стульями из неструга-ного дерева, кое-где добавив к ним мягких диванчиков. Какие мои доводы ни выслушивало перед этим зеркало, я совсем не была уверена, что полностью готова к предпринятому мной начинанию, но зато ничуть не сомневалась в этом отношении в Кэти – та была булочницей прирожденной.

– Ты в порядке? – подошла подруга, чтобы привлечь мое внимание. – У тебя такой вид, будто тебе плохо.

– Да нет, просто волнуюсь. Но все будет хорошо. – Я вытащила из метелкообразной юбки мобильник и посмотрела, который час. – Пять минут. Ты как, готова?

Кэти вместо ответа взвизгнула, обвила руками мою шею и крепко сжала в объятиях:

– Сегодня будет лучший в мире вечер!

– Фред, дорогая, это замечательно. Все вот это просто замечательно, и все. – Мама протянула руку и пожала мне ладонь. – И это все ты. Ты, и больше никто.

– Что да, то да.

Дядюшка Персиваль взял меня за плечи и притянул к себе:

– Вопрос в другом: ты – это действительно ты? – Он бросил взгляд на своего мужа Гэри и сделал большие глаза: – Надо позвонить тому симпатяге сержанту, который ухаживал за Фред, и сказать, что нашу племянницу кто-то похитил. Женщина, которая сейчас стоит перед нами, сегодня наложила крем-основу, а сверху на него макияж.

Гэри закатил глаза и с ослепительной улыбкой протянул мне руку:

– Великолепно выглядишь, Фред. Впрочем, как всегда.

Я оттолкнула от себя Персиваля и сказала:

– Ты – сущее наказание. И с Брэнсоном мы не встречаемся, так, пару раз поужинали вместе, да на том и все.

В этот момент, будто ниоткуда, материализовался Барри, размахивая в руке приготовленным Кэти круассаном с сыром и ветчиной:

– Вы такую штуковину уже пробовали? Это не женщина, а чудо, настоящий творец!

Отчим оторвал кусочек и бросил Ватсону, прыгавшему у его ног. Он входил в число тех, от кого мой корги и в самом деле терял голову, даже когда речь не шла о еде.

– Что-то подсказывает мне, что Зельда с Вероной уже наверху. Даже не сомневаюсь, что они сейчас выметут все, что отложила про запас Кэти.

– Должна с вами согласиться. Кэти в некотором роде действительно чудо и настоящий творец. И в устах того, кому еще пару недель назад совсем не требовался партнер по бизнесу, это о многом говорит…

В этот момент мысли в моей голове догнали слова, я посмотрела на Барри, ахнула и вырвала у него из рук круассан.

Он, судя по виду, удивился, но лишь пожал плечами и широко мне улыбнулся:

– Тебе всего-то надо было попросить, радость моя. Ты же знаешь, что мое – то и твое.

– Нет! – закричала я и помахала перед ним выпечкой. – Это ее круассан с сыром и ветчиной! С ветчиной, Барри! С ветчиной!

Мама пораженно ахнула, а Персиваль чуть не закатился визгливым хохотом, обратив на себя внимание болтавшихся по магазину покупателей, которые тут же посмотрели в нашу сторону.

Барри забрал у меня круассан и ответил:

– Ничего подобного. Она специально сделала его для меня из ветчины растительного происхождения, в которой мяса и близко нет.

– Охренеть и не встать, – застонал Персиваль, из которого будто выпустили воздух, – а я-то думал, что мы наконец положим конец этой вегетарианской блажи.

Мама наградила братца несильным шлепком:

– Думаю, за двадцать лет уже можно было давно успокоиться и увериться, что это совсем не блажь.

Я отгородилась от их уютных пререканий, которые в моих ушах стихли до фонового шума, и стала разглядывать тех, кто фланировал по «Милому корги». Публика подобралась неплохая. Более того, народ, похоже, никуда не торопился. Я боялась, что приглашенные сделают по магазину кружок и тут же уйдут. Но они разбрелись по всем комнатам, устроились на диванчиках и стульях, а некоторые, внимательно разглядывая книги, одновременно лакомились выпечкой Кэти.

У меня в глазах защипало, я сморгнула слезы. После переезда из Канзас-Сити в Эстес-Парк мне уже довелось пережить несколько моментов, подтверждавших, что я поступила правильно, нажав в своей жизни кнопку с надписью «ресет». Сегодняшний тоже стал одним из них, причем весьма значимым. Рядом были мои близкие, от ног не отходила любимая собака, лучшая подруга наверху была готова ради меня запечь даже собственное сердце – я пребывала на небесах.

Почувствовав, что мне слегка кто-то сжал руку, я повернула голову и увидела перед собой бледно-голубые глаза Барри, с пониманием устремившего на меня искристый взгляд. Ему не надо было ничего говорить.

– Да, я помню, ты говорила Персивалю, что не встречаешься с симпатичным сержантом, но все же решил обратить на него твое внимание, когда он войдет в дверь.

Ко мне ближе склонился Гэри и защекотал ухо теплым дыханием своего голоса:

– Тебе, пожалуй, захочется с ним поздороваться до того, как он к нам подойдет.

Я высвободила руку, которую сжимал Барри, и в знак благодарности подмигнула Гэри. Один только Бог знает, какую унизительную гадость произнес бы Персиваль, подойди сейчас Брэнсон Векслер.

Хотя в последний месяц мы и провели с ним вместе пару-тройку вечеров, увидев его без полицейского мундира, я как-то растерялась. Брэнсону было сорок два, внешне он выглядел лет на десять моложе, и повседневная дизайнерская одежда еще больше подчеркивала его красивые черты. Он по-быстрому меня обнял, вложив в этот жест немало тепла, и прижался губами к моей щеке:

– Судя по всему, Фред, у тебя налицо головокружительный успех.

Комплимент действительно доставил мне удовольствие, однако я лишь пожала плечами:

– По большей части они все пришли сюда полакомиться выпечкой.

Я спиной чувствовала буравивший нас коллективный взгляд моих близких. Шансов на то, что Персиваль упустил из виду этот поцелуй, не было никаких. А не он, так мама.

– К чему эта ложная скромность? Ты столько раз хвасталась умением раскрывать убийства гораздо лучше половины сил охраны порядка, что в сотворении одного-единственного книжного магазина, пусть даже и выдающегося, можешь признаться вполне.

Я в шутку ткнула его в грудь:

– Хвасталась? Ничего подобного!

Тут до меня дошло, что это не что иное, как флирт, и я отдернула руку. Боже праведный! Мне вздумалось с ним флиртовать? Я прочистила горло:

– Нет, я совсем не шучу: пока все это не закончилось, тебе обязательно нужно подняться наверх и попробовать выпечку Кэти.

– Я же не в последний раз к вам зашел, Фред.

Его зеленые глаза сияли, впрочем, всему виной могло быть банальное отражение горевшей рядом лампы из окрашенного стекла. На мимолетное мгновение черты его лица дрогнули, я подумала, что он занервничал, хотя никогда бы не заподозрила в Брэнсоне Векслере подобных эмоций. Но что бы ни означало его волнение, прошло оно с той же быстротой, с какой о себе заявило.

– Если планируешь побыть с семьей, я не буду вам мешать. Но… я подумал, может, сходим куда-нибудь и поужинаем в честь праздника, когда ты освободишься? Как насчет того, чтобы еще раз навестить «Пасту Тимьян»?

Я испытала смесь облегчения и разочарования в равных пропорциях.

– Прошу прощения, но по окончании всего этого мы идем ужинать с Кэти. Однако ты буквально научился читать мои мысли, потому как отправимся мы именно в этот ресторан. После того как ты меня в него сводил, мне не терпится опять там побывать.

Он прищурил глаза, на этот раз игриво:

– Ну что же, я рад, что ты идешь не с кем-то, а именно с Кэти. В противном случае приревновал бы тебя к тому, кто сядет с вами за стол в том самом месте, где у нас состоялось первое свидание.

– Э-э-э… то есть…

Свидание! Он ведь произнес «свидание»!

Да, мы конечно же с ним несколько раз ужинали, но при этом так и говорили, что идем именно ужинать, а не куда-то еще. И, вполне естественно, не вешали ярлыков типа «первого» или «второго» свидания. А если уж на то пошло, то с технической точки зрения неделю назад у нас уже состоялось третье. К тому же если мне не изменяет память, то все, что на нем происходило, не имело к любовному рандеву ровным счетом никакого отношения, хотя не надо забывать, что в последний раз мне устраивали что-то подобное лет эдак пятнадцать назад.

К действительности меня вернул тихий смешок Брэнсона.

– В состоянии волнения, Фрейд Пейдж, ты просто восхитительна.

Восхитительна? У меня было много хороших, положительных черт, но вот умение приводить в восхищение к их числу отнюдь не относилось. Я даже девушкой такой не была, а теперь, став сорокалетней женщиной, и подавно. В удачный день самое большее могу сойти за прелестную. Хотя в большинстве случаев подпадаю под категорию дружелюбных и разумных.

– Точно. В волнении ты вспыхиваешь таким замечательным румянцем.

Пытаясь придумать ответ – какой угодно, безразлично на каком языке, облеченный в любые слова, способные слететь с моих губ, чувственных или нет, – я оглядела «Милый корги», отчаянно пытаясь отыскать хоть что-то для отвлекающего маневра. Но когда мой взгляд упал Брэнсону через плечо, увидела нечто такое, от чего на меня нахлынуло чувство, не имевшее с облегчением ничего общего.

На самом деле нечто было никакое не нечто, а некто. В дверь моего книжного магазина вошел Лео Лопес. В отличие от Брэнсона, он по-прежнему был в мундире и явно только что освободился после смены в заповеднике Скалистых гор. Коричневатая ткань рейнджерской формы никоим образом не скрывала его внешних данных, даже невзирая на просторную куртку, накинутую поверх нее. Хотя если честно, то они, эти самые его данные, становились куда понятнее, если учесть, что он был моложе Брэнсона на десять лет. Когда взгляд Лео упал на меня, его карие глаза загорелись и он с широкой, лучезарной улыбкой размашистым шагом направился ко мне.

Брэнсон, видимо, заметил, что меня что-то отвлекло, повернулся, увидел Лео и застыл как вкопанный.

Лопес, со своей стороны, на секунду замер, и в его улыбке, еще за миг до этого неподдельно красивой, появилась какая-то натянутость. В отличие от Брэнсона, Лео, подойдя к нам, воздержался от поцелуйчиков и обнимашек.

– Мои поздравления, Фред. Местечко выглядит просто потрясно! Впрочем, я даже не сомневался, что так оно и будет. – С этими словами он, дабы засвидетельствовать свое почтение, слегка кивнул Брэнсону и сказал: – Векслер.

– Лопес, – точно тем же ответил ему полицейский.

В другой ситуации, если бы речь шла не о них, а о ком-то другом, я бы посмеялась, глядя, как чопорно они друг другу кивали. Чисто по-мужски. Как парочка снежных баранов, которых я лицезрела, когда как-то поехала в заповедник. Те тоже кружили на месте, бросая друг на друга оценивающие взгляды. Если повезет, то Брэнсон с Лео под занавес этого вечера не проломят друг другу черепушку.

Хотя при таком градусе напряжения нельзя было с уверенностью сказать, что именно так оно и будет.

– Спасибо, что зашел. С твоей стороны было очень мило найти для этого время.

Голос я обрела скорее от отчаянного желания положить этому моменту конец, нежели от чего-то другого.

Уловка сработала. Лео опять переключил внимание на меня, и в его улыбке снова появилось больше искренности. Он вытащил из кармана какой-то предмет и нерешительно умолк. Я явственно видела, что в его груди разыгралось яростное сражение. Затем он протянул мне небольшую коробочку:

– Это тебе по случаю новоселья и… э-э-э… торжественного открытия.

Он прочистил горло, и мне тут же вспомнились слова Брэнсона о том, как я восхитительна в минуты волнения. Это качество явно приобрело всепоглощающий характер. Лопес сунул коробочку мне в руки и сказал:

– Так, сущий пустяк.

– Благодарю, Лео. Не стоило этого делать.

Когда я приняла подарок, Брэнсон самым невероятным образом напрягся еще больше.

– Я понятия не имею, что в подобных случаях предписывают правила этикета. Мне ее тотчас же открыть?

– Когда захочешь, тогда и открой, – пожал плечами Лео. – Я же сказал, это так, пустяк.

Всему виной, по всей видимости, были мои руки и ничто другое. Я оттянула тонкую красную резиночку и подняла небольшую крышечку. И хотя внутренне пообещала себе говорить нейтральным, но при этом довольным тоном, неподдельно ахнула от радости. Затем посмотрела на него, опустила взгляд обратно на серебряные сережки и подняла их. На каждой красовалось по три литых силуэта корги, соединенных вместе крошечными серебряными ободками. На свету они брызнули в разные стороны искрами.

Лео опять пожал плечами:

– Я заметил, что ты очень любишь серебряные серьги с подвесками. – Он махнул на пару тех, что я держала в руках. – Мне подумалось, что к этому же типу принадлежат и эти, если не считать маленьких Ватсонов.

– Какая прелесть! Они само совершенство, – сказала я, положила их обратно в коробочку и закрыла крышку. – Спасибо.

У меня возникло ощущение, что его надо было бы обнять или сделать что-нибудь еще, но я как стояла, так и осталась стоять. И вдруг взмолилась, чтобы к нам сейчас подлетел Барри и сказал что-нибудь смешное – что угодно! Или Персиваль, пусть даже с очередным своим гнусным комментарием типа того, что из двух красавцев мне придется выбрать только одного. А может даже, с учетом его характера, что никакого выбора между ними делать не надо, а взять сразу обоих.

Но боже мой, ведь мы с Ватсоном приехали сюда ради гор, родных и книг, но уж никак не ради мужчин. Если уж на то пошло, то мне не полагалось сейчас заморачиваться сияющими зелеными глазами или же карими с медово-желтым оттенком. И уж наверняка не стоило в день торжественного открытия магазина «В гостях у милого корги» зависать между двумя этими мужиками в воздухе, чувствуя в душе робость, замешательство и какое-то непонятное чувство вины, хотя мне еще не пришлось сделать ровным счетом ничего плохого. Ничего такого в мои планы не входило.

Я сунула коробочку в карман, протянула вперед руки и быстро пожала предплечья одновременно и Брэнсону, и Лео:

– Как же замечательно, что вы оба сегодня пришли. Я даже не знаю, как вас благодарить. Хотя…

Я опустила глаза, ожидая, что у моих ног будет ошиваться Ватсон, но тут вспомнила, что где-то рядом болтался Барри, а раз так, то и ливерный паштет. Их парочку я увидела точно там же, где перед этим ее оставила. Барри щедро изливал на Ватсона свою нежность, к остальным троим членам моей семьи присоединились дочери Барри вместе со своими домочадцами. Вся их компания взирала на фиаско, в которое превратилась моя жизнь.

Я хлопнула себя по бедру:

– Ватсон! Я же совсем забыла! Тебя же обещала угостить какой-нибудь вкусняшкой Кэти!

При слове вкусняшка Ватсон внимательно навострил уши, его взгляд заметался между Барри и мной.

Уходя, я, кажется, улыбнулась Брэнсону с Лео, хотя сказать это с полной уверенностью все же не могла.

После чего опять хлопнула себя по бедру, на этот раз с такой силой, что оно полыхнуло болью, обогнула мое семейство и направилась к лестнице:

– Ватсон, пойдем! Вкусняшка!

К счастью, обещание угостить пса собачей косточкой из стопроцентно натуральных компонентов одержало верх, и Ватсон затрусил в мою сторону.

Когда я проскользнула мимо Персиваля, он вскинул бровь и подбавил в тон изрядную долю игривости:

– Фред, я, конечно, не против, чтобы Ватсон получил свое угощение. И тебя тоже ничего лишать не хочу.

– Даже не думай.

Я окатила его сердитым взглядом, помахала перед носом пальцем и, спасаясь бегством, поспешно взлетела по лестнице.

Глава 2

Если по правде, то после переезда в Эстес-Парк я столкнулась с двумя совершенно разными убийцами. Знаю, некоторые считают меня не робкого десятка, но подобные представления обо мне развеялись бы как дым, узнай кто-нибудь, что я уписывала за обе щеки не только потому, что Кэти была мастерицей выпечки, но и оттого, что ждала прощального сообщения либо от Брэнсона, либо от Лео. Честно говоря, мне было все равно, кто из них уйдет. Но ни тот, ни другой наверняка не отправится восвояси, каким-то образом не сказав мне «до свидания».

Когда пришло прощальное сообщение от Лео и мне хватило смелости спуститься обратно по лестнице, я и сама уже слопала круассан с сыром и ветчиной – из натуральной свинины – и заела его на десерт лимонным квадратиком в исполнении той же Кэти. Плевать, что через пару часов мы собирались пойти поужинать. Несмотря на порядочные ценники, порции в ресторанчике «Паста Тимьян» подавали крохотные, поэтому особой вины я за собой не чувствовала. Ватсон, позволив мне воспользоваться им в качестве предлога, чтобы убежать, получил в награду еще одну собачью косточку, после чего решил не возвращаться со мной вниз, а остаться с Кэти. Винить его в этом было нельзя.

Чувствуя себя немного виноватой, я отписала Лео сообщение, еще раз поблагодарив за сережки, но ответа от него не получила.

Его я тоже в этом винить не могла. Потому как сама же внизу и оставила. Но и моей вины в том, что и он, и Брэнсон по какой-то идиотской причине решили за мной приударить, тоже не было. Как и в том, что оба они были идиотски очаровательны и привлекательны, хотя и каждый по-своему. И мне точно не следовало раскаиваться в том, мозг отказывался надлежащим образом функционировать в присутствии как того, так и другого.

К счастью, когда я спустилась на первый этаж, меня ждало мое семейство, а не Брэнсон. Ждало, правда, только чтобы распрощаться.

Я проводила их взглядом и посмотрела по сторонам в поисках Брэнсона. Но так и не нашла. Может, ошиблась, и он все же ушел, не попрощавшись. Но даже если и так, я тоже против ничего не имела.

Немного расслабившись, я стала бродить по книжному магазину, то и дело останавливаясь поболтать с покупателями. В большинстве своем публика, по всей видимости, пришла из желания не что-то купить, а просто отметиться на торжественном открытии «Милого корги». Я знала, что в некоторой степени их манила комната, в которой убили Агату Гарбл, и это было просто чудесно. Книги начнут продаваться потом. И даже если нет, я все равно смогу поддерживать магазин на плаву, сколько захочу, благодаря довольно щедрым отступным, которые в виде благодеяния выплатил мне за предательство бывший партнер по издательскому бизнесу. Это при условии, что не заживу на широкую ногу, в том числе не буду слишком часто ужинать в ресторанчике «Паста Тимьян».

Увидев свою лавчонку глазами тех, кто лицезрел ее в первый раз, я влюбилась в нее еще больше. Ничего не стану в ней менять. Освещение выглядело идеальным, мебель каким-то образом ухитрялась удерживаться на грани между тонкой работой и вычурностью, а окружение в целом дышало истинным уютом. По мере того как я все ближе приближалась к моей любимой секции – крохотной комнатенке в глубине помещения слева, которую я отвела для детективного жанра, – любовь к этому книжному магазину в моей душе только нарастала. Так уж случилось, что в ней же оказался и самый большой камин из речного камня. Но сейчас он представлял собой нечто большее, чем банальные красные угольки. Там на богато украшенном старинном диванчике сидел Брэнсон и при свете выдержанной в викторианском стиле лампы смотрел какую-то книгу.

Облегчение, оттого что он не ушел, не попрощавшись, я скрыть не могла – меня выдало волнение. Но когда заговорила, обрадовалась, что голос не дрожит:

– Что читаешь?

Он поднял глаза, улыбнулся и показал обложку. «Новые подвиги Шерлока Холмса».

– Если я признаюсь, что на дух не переношу детективы, ты меня возненавидишь?

Его заявление застигло меня врасплох, я растерянно моргнула:

– Как тебе сказать… в общем, да. – Я выдавила из себя смешок. – Ну ладно, «возненавидела бы» – это, наверное, слишком, но… как вообще можно не любить криминальные романы? И уж тем более офицеру полиции.

Он пожал плечами:

– Мне и на работе такого добра хватает. Так зачем об этом еще и читать? Расследовать целыми днями дела, а потом, возвратившись домой, углубляться в то, как то же самое делают другие? – Он потряс книгой в воздухе. – Да и потом, тебе не кажется, что Шерлок Холмс не лишен надменности?

– Дай-ка мне ее обратно. Ты не заслужил к ней даже прикасаться.

Я выхватила книгу у него из пальцев. И хотя смогла опять выдавить из себя смешок, какая-то частичка моей души все равно почувствовала себя оскорбленной. А если уж быть честной до конца, то мое мнение о Брэнсоне Векслере после этого немного качнулось в худшую сторону. Мой отец, лучший полицейский из всех, кого мне только доводилось встречать в жизни, поглощал детективы буквально вагонами. И больше всего любил как раз цикл о Шерлоке Холмсе.

– Ты конечно же уже понял, что оказался в секции детективной литературы. Я даже не уверена, что у тебя есть право сидеть на этом диване и греться у огня.

– Ага, стало быть, я подорвался на противопехотной мине? – Он тихо усмехнулся, а в его глазах, если не ошибаюсь, полыхнуло тепло. – Впрочем, мог бы сразу догадаться. Собака по кличке Ватсон, с ума можно сойти! Ты наверняка обожаешь романы о Шерлоке Хомсе.

– Примерно в тот момент, когда в мою жизнь вошел Ватсон, мы с Шарлоттой как раз обратились в издательство с просьбой предоставить информацию о книгах, схожих с похождениями Шерлока Холмса. Так что это судьба.

И хотя Шарлотта вместе с моим бизнес-партнерством растворилась в прошлом, Ватсон уже не раз, причем в самых разных обстоятельствах, доказал, что достоин своего имени.

– Согласен, он и правда на редкость находчив и умен. – И Брэнсон встал и опять взял у меня из рук книгу. – Ради тебя я продам ее с аукциона. И как знать, может, за ужином тебе удастся убедить меня, что читать детективы и в самом деле очаровательно.

Он улыбнулся оптимистичной улыбкой, которая тут же померкла, когда его внимание привлекло некое зрелище за моей спиной.

Я обернулась и посмотрела.

– Миртл и ее адепты.

В его голосе пробивалось больше льда, чем мне когда-либо доводилось слышать раньше.

Я не могла до конца понять, на что именно смотрю, но когда услышала слова, увидела перед собой Миртл Бентам. Хотела уже спросить, кого он имел в виду под «адептами», но потом и сама догадалась. Со мной в тот момент хоть и не было закадычного друга Ватсона, но порой мне и самой удавалось сложить вместе два и два. Миртл окружала целая толпа людей, одетых в отвратительного вида армейские куртки цвета хаки с разноцветными заплатками. Я вновь посмотрела на Брэнсона.

– Кого это ты называешь адептами? Членов основанного Миртл орнитологического клуба?

Он ответил, не глядя на меня и не сводя глаз с небольшого отряда:

– Ага. Они выполняют все ее приказы. Постоянно приводят в бешенство силы правопорядка и вечно обвиняют кого-нибудь в браконьерстве. Каждую божью неделю у них появляется новый подозреваемый, по их убеждению оставивший в дураках полицию. – Он опять перевел на меня взгляд и слегка улыбнулся: – У нее таких уже набралось двенадцать человек. Я не шучу.

Ну хорошо, даже мне и то пришлось признать, что это не лишено юмора. Да и реакция Брэнсона меня мало удивила. В известной степени в основе их с Лопесом конфликта лежала настойчивая убежденность Лео в том, что бывший владелец моего магазина был браконьером. Полицейский ни на йоту не верил заявлениям рейнджера, хотя тот был совершенно прав.

– Не возражаешь, если я оставлю это у тебя? – спросил Брэнсон, протягивая мне обратно книгу о Шерлоке Холмсе. – Не посчитаешь меня трусом, если я попрошу вывести меня через черный ход? Нет у меня настроения сегодня вечером со всем этим разбираться.

Хотя перед этим, увидев его, я испытала чувство облегчения, теперь, после разговора о детективах, совсем не возражала, чтобы он ушел. Тот факт, что я отношу человека к категории умственно неполноценных только за то, что он не ладит с моим любимым литературным жанром, вероятно, свидетельствует о самых ужасных чертах моего характера.

– Разумеется, нет. Ты же знаешь, что мы с Миртл ни в чем не сходимся во взглядах. Я очень ценю, что ты пришел на торжественное открытие магазина. Это было очень мило с твоей стороны.

– Благодарю за понимание. – На этот раз он улыбнулся мне искренней улыбкой, на миг обнял и чмокнул в щечку. – Мои поздравления, Фред. «В гостях у милого корги» действительно впечатляет. До скорого, – сказал он и ушел.

Теперь пришло время сосредоточиться на книжном магазине и потенциальных покупателях, а не на личной жизни, к которой я так или иначе никак не стремилась. Но даже если так, то в любой другой раз при виде орнитологического клуба я прореагировала бы примерно так же, как Брэнсон, свалила бы, посмотрела, как там остальные клиенты, и только потом подошла бы к Миртл. Нет, никакой заскорузлой вражды между нами не было, однако ей не понравилось, когда я стала опрашивать владельцев магазинов по поводу убийства, когда против моего отчима выдвинули обвинения. С тех пор я держалась от нее подальше.

Найти их не составляло никакого труда, они оказались там, где и ожидалось. В магазине был еще один небольшой укромный уголок, одну половину которого занимали книги о природе и жизни диких животных, вторую – литература по фотографии. Набравшись решимости, я пересекла весь магазин, на ходу улыбаясь покупателям, на которых падал мой взор, и подошла к членам клуба. Миртл была ниже меня ростом, но при этом напоминала цаплю. Обладала гибкой, если не сказать тощей, фигурой, а белые, торчавшие в разные стороны волосы прочно ассоциировались с перьями. В довершение всего она имела привычку во время разговора хлопать руками да при этом еще, на свою беду, пронзительно вопить. Ни дать ни взять птица в человеческом обличье. То обстоятельство, что она владела магазином «Крылатые горы», продавая в нем диких птиц, и руководила орнитологическим клубом, казалось самым естественным на всем белом свете.

– Здравствуйте, Миртл! – сказала я, слегка махнув рукой, но, когда подошла ближе, почувствовала себя как-то неуютно. – Всем остальным тоже привет. Я так рада, что вы сегодня пришли на торжественное открытие магазина.

В этот момент мое внимание в числе адептов Миртл – теперь определение, которое Брэнсон дал Миртл и ее птичьим друзьям, и в самом деле казалось мне весьма уместным – привлекли два знакомых лица.

– Карл, Поли, не знала, что вы стали членами «Бригады друзей пернатых». – Я оглядела другие обратившиеся в мою сторону лица. – Анна тоже здесь?

Карл широко улыбнулся и поспешил меня облапить. Раньше мы с ним никогда не обнимались, но на торжественных открытиях так, по-видимому, полагалось, хотя я ни о чем таком не знала.

– Нет, пока я в клубе, она устраивает с подружками девичники. Передавала вам привет. – Он вытащил собачью кость и добавил: – А это подарок для Ватсона.

Они владели магазином хозтоваров прямо напротив моего книжного, и Анна от моей собачки была просто без ума.

Я взяла кость и ответила:

– Спасибо. Я прослежу, чтобы он ее получил. Ватсон сейчас наверху, наверняка надеется, что ему перепадет еще что-нибудь из выпечки Кэти.

– В клубе я самый новый член, вступил в него совсем недавно, – сказал Поли, хозяин зоомагазина, и тоже меня обнял. – Мои поздравления, Фред. Твой книжный просто прелесть.

Карл бросил на меня через плечо Поли понимающий взгляд:

– Один из наших уехал, и в клубе появилось свободное место.

Поли переехал в Эстес-Парк относительно недавно, и многие его недолюбливали. Я была рада, что он, по всей видимости, наконец нашел свое место.

Конец всем приветствиям положила Миртл, сунув мне большую книгу в твердом переплете:

– Потрудитесь-ка объяснить, что это такое?!

Я взяла у нее из рук тяжелый томик и тут же пожалела о своем решении к ним подойти. Похоже на то, что сама судьба предназначила мне производить на Миртл плохое впечатление, что бы я ни делала. Мой взгляд упал на обложку.

– Да, помню, я действительно ее заказывала. Вы ее уже смотрели?

Фотографии там поистине ошеломительные. Птичьи клетки на протяжении двух последних столетий. Лично мне больше нравятся те, что относятся к Викторианской эпохе.

Я ткнула в обложку, на которой красовался как раз такой образчик. Затем увидела, что Карл быстро мотнул головой, но не поняла, что он хотел этим сказать, и продолжила:

– Некоторые из них напоминают целые дома с комнатами. Подлинное жилище для пернатых.

– Да будет вам известно, мисс Пейдж, что подлинный дом для птиц – это гнездо на дереве. – По мере того как голос Миртл набирал мощь, в нем все больше пробивались визгливые птичьи нотки. Шарф у нее на шее скрепляла сногсшибательная брошь в виде ласточки. – Если конечно же речь идет не об опоясанном пегом зимородке, который роет в земле норы, или о кречете, гнездящемся в арктических утесах. – Она постучала по книге костлявым пальцем. – Ответственно заявляю вам, что никто из них не живет в проволочных птичьих клетках, особенно выполненных в форме чертовых маленьких домиков. Им и в обычной-то клетке плохо, а в такой мудреной штуковине, как эта, птице негде даже крылья расправить или взлететь больше чем на дюйм. Скажите мне, Фред, вам самой понравилось бы жить в такой пыточной камере?

Я не могла заставить себя отвести от Миртл взгляд, хотя и чувствовала, что на нас внимательно смотрят все, собравшиеся на первом этаже магазина.

– Э-э-э… честно говоря, я никогда ни о чем таком не думала. Полагаю, что с данной точки зрения эти клетки действительно далеко не очаровательны.

Миртл тяжелой поступью подошла к полке, взяла еще одну книгу и поправила сумочку на плече, украшенную павлиньими перьями.

– А вот эта в самый раз. Справочник орнитолога. Если удосужитесь ее прочесть, найдете множество подробнейших сведений о том, насколько жестоко одомашнивать птиц. – Она звучно хлопнула ею по первому томику. – Будем надеяться, вы найдете время читать книги из собственного магазина.

В моей душе полыхнуло раздражение, не скажу, что совсем уж необычное, но я прикусила язык, чтобы не сказать ничего, о чем потом придется жалеть. А вот это уже точно было не в моем духе. Перед тем как соизволить ответить, мне пришлось судорожно сделать глубокий вдох. Когда-то я пообещала себе приложить максимум стараний, дабы произвести на хозяев других магазинов в Эстес-Парке приятное впечатление – мне казалась важной наша взаимная поддержка. И если ради этого мне придется сожрать ворону, значит, так тому и быть. Только не очень большую.

– В данный момент я, разумеется, временем не располагаю, но, если вы не против, можем потом договориться о встрече – заглянете ко мне как-нибудь вечерком, и мы с вами вместе пройдемся по всем книгам о птицах. Подскажете мне, какие из них способны причинить птицам вред, а каких на этих полках, на ваш взгляд, наоборот, не хватает.

Я опять заметила, что Карл широко распахнул глаза и одобрительно кивнул.

У Миртл отвисла челюсть, и я, несмотря на драматичность момента, поневоле подумала, что она приобрела сходство с маленьким, неоперившимся птенцом в гнезде, тешащим себя надеждой, что мамочка сунет в его зияющий клювик червячка. Такого ответа она точно не ожидала.

Я, впрочем, тоже.

– На это у меня наверняка найдется время, – сказала Миртл, переводя голос в более сдержанный регистр. – Я по достоинству ценю вашу готовность углубить знания в данном вопросе. – Она улыбнулась, в первый раз на моей памяти, и спросила: – Завтра вечером вы работаете?

Я уже дернулась покачать головой, но тут же поняла, что это приведет к новой вспышке гнева. Мне хотелось, чтобы после торжественного открытия «Милого корги» покупатели говорили об очаровании моего книжного магазина и деликатесах Кэти, но никак не о визгливой перепалке между Миртл Бентам и Уинифред Пейдж. К тому же я подумала, что с этой пыткой надо будет покончить как можно скорее.

– Завтра будет просто идеально.

В чертах лица Миртл опять промелькнуло удивление, но на этот раз она спохватилась скорее:

– Отлично. В таком случае до завтра…

Ее взгляд метнулся сначала к двери, затем к лестнице.

– Знаете, оттуда доносятся такие восхитительные ароматы. Может, «Бригада друзей пернатых» тоже отведает угощения малышки Кэти? И тогда мы, возможно, станем заказывать у нее кондитерку для наших собраний.

Ее прихлебатели одобрительно зашептались и, как мне показалось, зачирикали, будто маленькие цыплята за своей квочкой, опять же доказывая, что мне предстоит преодолеть еще очень долгий путь, прежде чем действовать сообразно с возрастом. Но даже если так, ее жест я все равно оценила.

– Это было бы просто замечательно. – В голове зазвучали слова бабушки, напомнившие мне бить врагов добротой. – Когда подниметесь, передайте, пожалуйста, Кэти записать на мой счет все, что сегодня вечером съест ваш клуб.

– Хорошо, передадим.

Она отрывисто кивнула мне, отошла, вскинула на уровень плеча ладонь и щелкнула пальцами. Адепты, все как один, и правда двинулись за ней. Проходя мимо, Поли слегка махнул мне рукой.

Но один из тех, кто шагал в последних рядах, схватил меня за руку и остановился:

– Не позволяйте ей собой помыкать. Все думают, что Миртл Бентам без остатка посвятила себя охране окружающей среды, защите птиц и филантропии, но я гарантирую вам: для нее важно только одно – власть. Власть – и не более того!

Я выдержала суровый взгляд, который вперил в меня мужчина. Раньше мы с ним не встречались. Средних лет и довольно невзрачный, но злость в его глазах вызывала чуть ли не тревогу.

– Знаете, полной уверенности у меня конечно же нет, но я, питая столь необыкновенную страсть к своему корги, полагаю, что она могла проникнуться точно такой же к птицам. Я всегда считала себя хорошей мамочкой для корги, но ничуть не сомневалась, что моя страсть с одержимостью Миртл не идет ни в какое сравнение. Пожалуй, что во всем.

Он покачал головой:

– Нет, птицы здесь ни при чем. Все дело во власти. Эта женщина – безумный тиран.

Я не представляла себе, какой властью может обладать руководитель орнитологического клуба, хотя она, судя по виду, держала в кулаке большинство его членов. При этом приходилось признать, что в ней действительно присутствует какая-то сумасшедшинка. Поэтому я понятия не имела, что ответить этому человеку.

– Не впадите к ней в немилость. Говорю вам, она…

Ему на плечо опустилась широкая ладонь, возникшая будто ниоткуда, и он тут же умолк.

– Генри, вы что, не пойдете с нами полакомиться выпечкой?

Я обернулась на голос и встретилась взглядом с еще одним весьма невзрачным человечком, хотя этот, надо полагать, был явно в годах – ему перевалило за шестьдесят. Он улыбнулся, снял с плеча Генри руку и протянул мне.

– Я Сайлес Белль. Не думаю, что имел удовольствие с вами встречаться.

Я пожала его ладонь:

– Рада с вами познакомиться. Фред.

– Я знаю. На самом деле мы с вами соседи.

Моя лачуга стояла в лесу, где остальной мир для меня исчезал. И тут мне вспомнилась новая стройка, в результате которой на ведущей в мой лес дороге выросло несколько огромных, вызывающего вида особняков. Назвать их соседями можно было лишь с большой натяжкой, хотя они и правда располагались ко мне ближе всего.

Когда я услышала, что Сайлес знает мой адрес, это на секунду выбило меня из колеи. Потом вспомнила, что мы больше не в мегаполисе. В этом маленьком городишке каждый знал о другом всю его подноготную. И уж тем более о женщине, которая совсем недавно сюда переехала, открыла книжный магазин и помогла раскрыть два убийства.

– Ну что же, спасибо, что забежали на огонек, сосед.

Говорить так было глупо, но придумывать в тот момент что-нибудь умное было очень трудно – для этого потребовалось бы слишком много усилий, – если вообще возможно.

– Всегда к вашим услугам. – Он еще раз улыбнулся, повернулся к Генри и сказал: – Ну так как насчет десерта?

Генри метнул на меня взгляд, утверждавший, что его слова нельзя считать глупостью, но, когда Сайлес повел его за собой, безропотно за ним пошел.

Я посмотрела им вслед. Когда они стали подниматься по ступеням, к моему облегчению, мимо них по пути вниз прошмыгнул Ватсон. Скатившись к подножию лестницы, он увидел меня и стремглав бросился вперед, чтобы его приласкали. Я опустилась на колено и почесала ему бока, вздыбив небольшое облачко собачьей шерсти.

– Ты ведь знал, что нужен мне, а, старина?

Вечер явно закончился совсем не так, как я предполагала. Книжный магазин и в самом деле был само совершенство, однако… С людьми всегда гораздо сложнее, чем в любой книжке о Шерлоке Холмсе. Вдруг я почувствовала, что жду не дождусь быстрее поужинать с Кэти, вернуться домой и почитать книгу – со свернувшимся у моих ног Ватсоном.

– Боже праведный!

От громоподобного крика мы с песиком застыли на месте. Повернувшись на голос, я увидела, что над нами возвышается блондинка в теле.

– Это, должно быть, тот самый корги, который дал название вашему магазину. Если не ошибаюсь, Уилбур.

– На самом деле Ватсон. Как в романах о Шерлоке Холмсе. Уилбуром звали поросенка в «Паутине Шарлотты». Хотя если учесть, что у нас наверху пекарня, то это всего лишь вопрос времени.

Когда женщина присела его погладить, Ватсон окатил меня злобным взглядом. Может, понял смысл моей шутки, может, я разозлила его, без разрешения позволив другому человеку его приласкать. Вероятнее всего, и то и другое.

Ну да ладно. Нынешнее торжественное открытие, пожалуй, нам обоим далось нелегко.

Глава 3

– Ты не поверишь! Мы едва успели на минутку открыться, а мне уже сделали первый заказ на выпечку для банкета.

Кэти лучезарно улыбалась, ее волнение было настолько искренним, что на меня чуть не навалилось чувство вины за скверные мысли в голове.

– А если им понравится, то такой заказ они будут повторять каждую неделю. Так, по крайней мере, сказала Миртл.

– Кэти, в том, что им понравится, нет никаких сомнений. Ты готовишь просто изумительно. Всё и всегда. – Я переложила большую коробку с выпечкой в другую руку, умудрившись перехватить поводок Ватсона, ничего не уронив, и потянулась к ручке входной двери в «Крылатые горы». – Мне кажется, на тебя скоро посыплется столько заказов на выпечку для банкетов, что какие-то даже придется отклонять.

Кэти, тащившая вдвое больше выпечки, чем я, вошла внутрь, чирикнув над головой колокольчиком:

– Ничего, справлюсь. Я уже размышляю о том, чтобы взять помощницу.

Я подождала Ватсона и тоже переступила порог. Хотела уже было сказать, что и сама подумывала пригласить кого-нибудь на пару со мной управляться с книжным магазином, но, когда увидела тринадцать обращенных на нас лиц, все слова тут же вылетели у меня из головы. В магазине Мирты, набитом всякой всячиной наподобие кормушек для птиц, домиков для птиц, книг о птицах и бесчисленного количества других товаров, не поддававшихся никакому определению, до этого мне довелось побывать только раз. Но атмосфера там царила весьма непринужденная. К вечерам, когда у нее собиралась «Бригада друзей пернатых», это явно не относилось. Середину магазина освободили, установив перед большим выдвижным экраном в несколько рядов стулья. Миртл стояла в междурядье впереди, вытянув руки, – ее наверняка оборвали на полуслове.

Взгляд женщины упал на Ватсона, и ее губы тут же сжались в тонкую линию.

Минувшим вечером, когда Миртл явилась ко мне проинспектировать полки с книгами о птицах, они явно не влюбились друг в друга, хотя открытой вражды между ними тоже не было. Ни с той, ни с другой стороны. Вопреки ожиданиям между мной и Миртл особых трений не возникло. Поэтому я, не подумав как следует, взяла с собой Ватсона в орнитологический клуб. Но с моей стороны это, похоже, стало ошибкой в суждениях.

Не будь у меня заняты руки, я бы обязательно посмотрела на мобильнике время.

– Ой, простите нас! Мне казалось, что собрание должно начаться в семь.

Насколько я понимала, мы с Кэти пришли с запасом около пятнадцати минут.

– Нам нравится начинать как можно раньше, – сказала Миртл и махнула рукой на стойку у кассы. – Положите все вон там, найдите, где сесть, а мы тем временем пока продолжим.

Мы с Кэти по-быстрому разложили выпечку и оглядели собравшихся. Сесть было негде. Тот самый мужчина, с которым мы разговаривали позавчера, встал, подбежал к шкафу и вытащил для нас пару складных стульев. К тому моменту, когда он их принес, я, к своему удивлению, сумела вспомнить его имя:

– Спасибо, Сайлес.

– Всегда пожалуйста! Рад, что вы к нам заглянули. Гости у нас бывают редко, если мы, разумеется, не пребываем в активном поиске пополнения.

– Но сейчас точно не тот случай. На данный момент свободных мест у нас нет.

Миртл скорчила гримасу, которую, по всей видимости, следовало трактовать как улыбку:

– Хотя приглашать гостей, по нашему убеждению, представляет собой часть программы по распространению тех воззрений, которые мы исповедуем. Никто не знает, какая именно искорка может воспламенить в человеческой душе страсть к орнитологии. – Она подождала, пока мы с Кэти не сели, и продолжила: – Мы как раз готовились выдавать наградные беджики. Это всегда идет у нас первым пунктом повестки дня…

Я буквально невооруженным взглядом видела, как она обдумывала, сколько и чего нам можно объяснить. Миртл казалась обходительной и любезной, а может, мы просто больше прониклись друг к другу симпатией, чем мне показалось вчера вечером.

– Наши члены соревнуются за награды в пяти категориях, – сказала она и стала перечислять номинации на пальцах. – Отыскать редчайшую птицу, представив, разумеется, доказательство в виде фотографий, но при этом конечно же не посягнув на ее гнездо. Записать пение редкой птицы. Внести наибольший недельный взнос на охрану пернатых. Продемонстрировать внушительные знания в области орнитологии. И конечно же показать мастерское умение копировать крики птиц, не прибегая к помощи электронных приспособлений.

– Этот значок всегда достается мне!

Карл широко улыбнулся и помахал нам пухлой рукой, после чего Миртл окатила его злобным взглядом.

Женщина прочистила горло.

– Если меня больше никто не собирается перебивать, думаю, можно начать, – сказала она и, не дожидаясь ответа, тут же продолжила: – На этой неделе кто-нибудь куда-то ездил? У кого-то есть фотографии, которыми можно было бы поделиться с другими членами клуба?

– А то мы и сами не знаем.

Шепот прозвучал достаточно тихо для того, чтобы я осмелилась поднять взор, полагая, что, кроме меня, его больше никто не слышал.

– На прошлой неделе я пару дней путешествовал по югу Австралии, – сказал Сайлес, встал, вышел вперед и протянул Миртл флешку. А когда она вставила ее в свой ноутбук, ткнула несколько клавиш и вывела на экран небольшую зеленую птичку с голубыми крылышками, продолжил: – Этот золотистобрюхий травяной попугайчик пленил меня без остатка, до такой степени, что я чуть было не решил продлить мое пребывание там, просто чтобы еще немного понаблюдать за ним в естественной среде.

Тихий стон, раздавшийся справа от меня после заявления Сайлеса, опять-таки прозвучал едва слышно – мне не надо было поворачивать голову, чтобы узнать в нем очередную реакцию Генри.

– Сайлес, не забудьте упомянуть, какой камерой вы воспользовались, чтобы сделать этот снимок, – произнес симпатичный молодой человек слева от Кэти.

– Разумеется, Бенджамин. В эту поездку я захватил свою цифровую зеркалку Nikon D500. Как видите, она великолепно справилась с задачей.

Бенджамин привстал и обратился к членам клуба:

– Не забывайте, что всем членам «Бригады друзей пернатых» в моем магазине на любое фотооборудование предоставляется десятипроцентная скидка.

– Бенджамин! Сколько об этом можно говорить! У нас здесь не рекламное мероприятие. – Миртл еще больше сжала губы, которые от этого приобрели сходство с птичьим клювом, и махнула Сайлесу. – Простите, что перебила вас, продолжайте, пожалуйста.

Он принялся перечислять различные факты о золотистобрюхом травяном попугайчике и подробности о том, где именно в Австралии он останавливался в эти два дня.

Кэти склонилась ко мне ближе, пощекотав щеку кудрявой прядкой волос, и прошептала:

– Он проделал такой путь до Австралии, но провел там всего два дня? Да кто себе такое может позволить?

Миртл прочистила горло и бросила в нашу сторону недовольный взгляд. Кэти явно не видела сборища мини-дворцов по пути к моему дому, поэтому отвечать ей я не стала. Судя по виду, некоторым их обитателям подобное путешествие было вполне по карману. Особенно тем, к жилищам которых не относилась приставка «мини». В конце речи, убедившись, что фотографий, превосходящих снимки Сайлеса, ни у кого нет, она протянула ему яркоокрашенный беджик. Внешне он вполне соответствовал десятку других, уже красовавшихся на его куртке.

Затем приступили к награждению того, кому удалось записать лучшее пение птиц. Средних лет женщина по имени Элис тоже протянула Миртл флешку, и все помещение заполнило чириканье, здорово напоминавшее жалобный стон. Она тоже произнесла небольшую речь о птичке, издававшей эти звуки, но я, вместо того чтобы ее послушать, опять отвлеклась на реакцию Генри, а потом, убедившись, что все внимание Миртл приковано к Элис, оглядела собравшихся. Генри, похоже, был не единственным, кого все это бесило. Когда женщине вручили значок, только уже другой, по внешнем виду ее куртки мне стало понятно, что получать в этой номинации награды для нее было делом самым обычным. Пока она говорила, мне казалось совершенно очевидным, что у нее не было той уверенности в собственных знаниях, которыми так отличался Сайлес, поэтому я, помимо своей воли, подумала, а не надувала ли эта любительница птичьего пения остальных, хотя даже представить не могла, чтобы Миртл допустила что-то подобное в своем клубе.

Мужчина по имени Оуэн получил значок за то, что пожертвовал на минувшей неделе самую большую сумму на охрану птиц. На его куртке этот знак отличия стал уже вторым. Но даже в этом случае Генри едва слышно фыркнул от отвращения. Этот человек словно презирал в клубе всех и каждого. Какой ему вообще был смысл торчать здесь? Я отважилась бросить на него еще один взгляд. На его куртке никаких значков не было и в помине.

– А теперь самая любимая часть каждого нашего собрания. Давайте посмотрим, заработает ли кто-нибудь значок за глубокие познания о наших пернатых друзьях.

Миртл нажала на ноутбуке несколько клавиш и углубилась в чтение первого вопроса.

Кэти рядом со мной – явно в предвкушении – заерзала на стуле.

– Начнем с простенького. – Заговорив, Миртл перешла на менторский тон, птичьих ноток в котором было меньше, чем когда-либо. – Известно, что страус прячет голову в песок. Он делает это из страха? Да или нет?

Не успел еще никто ничего произнести в ответ, как рука Кэти столь стремительно взлетела вверх, что она сама чуть было не слетела со стула.

Миртл вздрогнула и посмотрела на нее широко открытыми глазами. Затем судорожно сглотнула, будто раздумывая, как в этой ситуации поступить, и выдавила из себя улыбку:

– Обычно в этом состязании принимают участие только члены клуба, потому что никому другому значки не выдаются, но сегодня мы сделаем исключение. Что вы нам скажете, мисс Пиццолато?

– Это не так.

В улыбке Миртл проглянуло чуть больше искренности.

– Верно. Хотя такой ответ кажется целесообразным, в действительности…

– Они засовывают голову в песок, пытаясь отыскать воду!

Я в изумлении посмотрела на Кэти, которая повергла меня в шок и произвела некоторое впечатление тем, что перебила Миртл Бентам. Мне на миг показалось, что я опять вернулась в начальную школу и на моих глазах классный всезнайка осмелился поправить посредственную училку, присланную временно замещать кого-то еще.

Но Миртл, с ее стороны, казалось, совсем не обиделась:

– Сущая правда! Должна сказать, что вы произвели на меня неизгладимое впечатление. Но следующий вопрос будет уже посложнее. – Она посмотрела на экран ноутбука и сказала: – Оливохвостый земляной дрозд отличается весьма необычной манерой…

Рука Кэти вновь выстрелила вверх, вызвав на лице Миртл гримасу раздражения.

– Для заманивания жертв они пользуются кишечными газами. Метят в места, где, по их мнению, должны быть черви и… ну… в общем, пукают… – Кэти залилась краской смущения. – Черви от этого приходят в волнение, тем самым себя обнаруживая.

Несколько членов клуба повернулись и уставились на Кэти. Миртл моргнула, а потом, практически против своей воли, кивнула и сказала:

– В общем, правильно. Хотя в будущем я буду благодарна, если мне позволят формулировать вопрос до конца. – Затем, не дожидаясь ответов, задала следующий: – Есть одна птичка, которая красит свои перышки, подобно тому, как многие из вас красят волосы… – Увидев, что рука Кэти вновь устремилась ввысь, она вздрогнула, но все же продолжила: – Для этого они мажут их красной грязью. Как называется вид этих необычных птиц?

Кэти махнула рукой, но Миртл оглядела других членов клуба, явно в надежде, что ее кто-то из них спасет. Но на помощь ей так никто и не пришел. Она обреченно вздохнула и кивнула Кэти:

– Слушаем вас, мисс Пиццолато.

– Это ягнятник, более известный как гриф-бородач. Такого рода особенности поведения проявляются у него лишь по достижении семилетнего возраста…

Все, в том числе и я, потрясенно уставились на Кэти.

– Да, так оно и есть, – пожала плечами она.

Я задумалась о том, какими еще пластами ученых познаний обладает моя новая лучшая подруга, и в этот момент поняла, что же на самом деле произошло. Поэтому, когда Миртл опять бросила взгляд на экран, наклонилась к Кэти и сказала:

– Ты что, вчера вечером полезла в Гугл, чтобы поднабраться сведений о птицах, да?

Она посмотрела на меня с таким видом, будто это был самый глупый вопрос, который ей когда-либо задавали:

– Ну конечно, полезла. Я же знала, что мы пойдем сюда. Поэтому хотела быть во всеоружии.

Я обожала, что порой Кэти становилась такой необычной женщиной.

– А теперь наш последний вопрос. Должна сказать, что мне чрезвычайно интересно узнать, сможет ли кто-нибудь из нашей «Бригады друзей пернатых» дать сегодня вечером хоть один правильный ответ, или вас опять повергнет в смущение наша кондитерша. – Из груди Миртл, судя по виду, немного потрясенной, вырвался тяжелый вздох. – Этот вид оказался на грани вымирания после того, как браконьеры стали охотиться на красные клювы его представителей, словно выточенные из слоновой кости.

А когда рука Кэти вновь взметнулась вверх, даже не попыталась напустить на себя удивление. Хотя это не помешало ей с выражением отчаяния ни лице вглядеться в лица членов клуба. Наконец, ее взгляд остановился на Сайлесе.

– Вам конечно же известен ответ.

– Думаю, да. Но я поистине очарован. – Сайлес кивнул, однако посмотрел на Кэти и улыбнулся: – Скажите нам, Кэти. Докажите, что вы обладаете глубочайшими познаниями не только в кулинарии, но и в орнитологии.

Когда подруга заговорила на этот раз, ее щеки залились звенящим румянцем:

– Это шлемоклювый калао. На черном рынке его клювы ценятся даже больше, чем слоновая кость.

– Молодец! – захлопал в ладоши Сайлес, а через секунду к нему присоединились и остальные.

Кэти, казалось, была на седьмом небе от счастья.

– Она нас дурачит. Ее подруга смотрит в телефон и шепотом ей подсказывает.

Генри вскочил и бросил на нас с Кэти убийственный взгляд, в котором явственно сквозило что-то вроде ненависти:

– Ваша парочка прекрасно сюда вписалась.

К моему удивлению, Карл с Поли тут же встали со своих мест.

– Фред никогда бы этого не сделала! – заговорил первым Поли. – Она самый честный и замечательный человек из всех, кого я когда-либо знал. Во всем городе не найдется никого, кто относился бы ко мне лучше нее.

От этих слов меня прострелило чувство вины. Я не считала себя таким уж честным человеком и далеко не всегда питала к Поли самые добрые чувства.

Миртл хлопнула в ладоши, и я удивилась, как ей тут же удалось прекратить этот оглушительный гам, особенно если учесть ее худобу и костлявость.

– Прекратить! Я не потерплю! Где угодно, только не в моем клубе. Никогда! – Она ткнула пальцем в Генри. – Держите себя в руках, или я вышвырну вас отсюда… и у нас наконец появится вакансия. Это мое последнее предупреждение.

Генри покраснел точно так же, как за несколько мгновений до этого Кэти. Поначалу мне показалось, что ему недоставало совсем чуть-чуть, чтобы взорваться, но он, к моему удивлению, только сел и сцепил на коленях руки.

Миртл еще несколько секунд не сводила с него хмурого взгляда, затем махнула Кэти выйти вперед:

– Как я уже говорила, значки вручаются только членам клуба, однако… – Она отстегнула брошь, наподобие той, что я видела на ней позавчера, только с изображением колибри, и довела свою мысль до конца: – Вот, держите.

– Ой, нет, я не могу. Это слишком любезно с вашей стороны. Я не собиралась ничего выигрывать.

Миртл сунула брошь в руки Кэти:

– Нет, возьмите, я настаиваю. И как только у нас появится вакансия… – она метнула в Генри сердитый взгляд, – считайте, что приглашение в клуб у вас в кармане.

Кэти скользнула на стул рядом со мной, чувствуя себя в высшей степени неуютно.

– Я просто хотела принять участие в викторине. И устраивать драмы у меня даже в мыслях не было.

– Знаю. Помимо твоего успешного участия в конкурсе здесь, похоже, действуют и другие движущие силы.

Миртл прочистила горло, злобно посмотрела в мою сторону и продолжила. Наступила очередь награды за подражание птичьим голосам. Пока несколько человек встали и принялись издавать странные звуки, я внимательно вгляделась в брошь Кэти. И почувствовала благодарность судьбе, которая позволила мне на нее отвлечься, потому как попытки совершенно взрослых людей чирикать по-птичьи повергали меня в замешательство. А вот брошь – серебряная оправа с вделанной в нее мозаикой из сверкающих камней – была изумительной и наверняка дорогой. Чтобы Миртл сделала такой подарок, на нее точно надо было произвести неизгладимое впечатление. В тот момент, когда я протянула брошь обратно Кэти, Карл уже получил значок за лучшую в этот вечер имитацию птичьих голосов.

Оставшаяся часть собрания главным образом состояла из спича, который вполне можно было бы приравнять к проповеди от Миртл. И описание Брэнсона, охарактеризовавшего клуб словами «Миртл и ее адепты», оказалось очень даже точным, будто я и так не была в этом убеждена. Она говорила о защите птиц, о необходимости положить конец браконьерству и бдительно относиться к любым его признакам в Эстес-Парке, в окрестностях городка и в заповеднике с тем же жаром, что и остальные проповедники, стращавшие карой небесной, которых мне приходилось слышать, хотя не могу сказать, что такое случалось со мной часто.

Пока она разглагольствовала, я приглядывалась к остальным членам клуба, пытаясь понять, по какой причине каждый из них здесь оказался. Никакого призвания я в них не видела, они, казалось, записались в клуб, дабы оказаться во власти диктатора, обожающего слушать собственные выступления. В голове всплыли позавчерашние слова Генри о том, что Миртл снедала жажда власти. И судя по тем немногим моментам, которые мне сегодня удалось здесь увидеть, я не могла с ним не согласиться, какую бы щедрость к Кэти она ни проявила. Но от этого ситуация только запутывалась еще больше. Генри явно был не в восторге от того, что происходило в клубе. Сначала я думала, что гнев этого человека направлен единственно на Миртл, однако его, как оказалось, бесили буквально все. Но зачем ему тогда вообще было состоять членом клуба?

Впрочем, узреть в этом смысл мне помогло то, что я знала о Поли. Этого трудного до крайности человека многие сторонились. Как результат ему отчаянно недоставало общения. И меня ничуть не удивлял тот факт, что он, желая заполнить этот вакуум, был готов на что угодно. Но вот мотивы других я даже представить себе не могла. Карл конечно же был не без странностей, но они с Анной были главным передаточным звеном сплетен во всем Эстес-Парке. И недостатка в друзьях никогда не испытывали. Других членов я лично не знала, возможно, большинство из них страдали от одиночества, как Поли, а может, и в самом деле питали к птицам неподдельную страсть. Мне подумалось, что нечто подобное им ведь приходилось терпеть каждую неделю.

Лично я не могла их понять. Даже если бы это был клуб почитателей корги, члены которого поклонялись одному только Ватсону, выдержать такое больше одного раза мне было бы не под силу.

Миртл, вероятно, обладала какой-то странной притягательностью или могуществом, разглядеть которые я в ней не могла. Здесь явно наличествовала не только раздача беджи-ков почитателям, но и что-то еще.

По окончании собрания все собрались вокруг выпечки и стали на все лады расхваливать как кулинарные таланты Кэти, так и ее глубокие познания о птицах. Некоторые подходили ко мне, желая оказать знаки внимания Ватсону. Его завидная готовность позволять каждому встречному с ним сюсюкать произвела на меня немалое впечатление. Проведя в книжном магазине всего несколько дней, мой бедный малыш стал к этому привыкать.

Когда мы на какое-то время перестали быть предметом всеобщего внимания, к нам направился Генри. В день торжественного открытия «Милого корги» я, может, и изображала из себя душку, но теперь этого делать отнюдь не желала, о чем и собиралась ему напрямую сказать. Но он, подходя к нам, к моему удивлению, скривился и с покаянным видом пожал плечами:

– Простите, мисс Пейдж, но иногда мне никак не удается пересилить свой дурной нрав. Я настолько привык, что все жульничают, пытаясь заполучить эти значки, что сделал слишком поспешные выводы.

Я посмотрела по сторонам, ожидая увидеть у него за плечами какого-нибудь другого члена клуба, который, будто мамочка дитя, велел ему передо мной извиниться, но никого так и не увидела.

– Спасибо, Генри. Я оценила ваш поступок. И ответственно вам заявляю, что ни Кэти, ни я даже не думали жульничать. Просто она без ума от всяких викторин. Дайте ей буквально пять минут, и она станет экспертом в любом вопросе. Что до меня, то я, уверяю вас, таким талантом не обладаю.

Генри кивнул с таким видом, будто не знал, что еще сказать. Затем, похоже, набрался храбрости и посмотрел мне в глаза.

– По слухам, если они, конечно, не врут, вы поддерживаете хорошие отношения с сержантом Векслером, так?

Мы ступали на опасную территорию – это я могла сказать наверняка.

– Я в городе человек новый и сейчас со многими знакомлюсь. Но с Брэнс… я хотела сказать с сержантом Векслером у нас действительно много общего. Мой отец тоже был полицейским.

Он кивнул, словно мои слова в его глазах обладали каким-то смыслом:

– Вот и замечательно. Может, он благодаря вам хоть иногда станет к нам прислушиваться. А то ему намекаешь, что некоторые браконьерствуют, о чем нам доподлинно известно, а он хоть бы хны.

Мне понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться и не напомнить ему, что он еще минуту назад обвинил нас с Кэти в обмане во время викторины. Поэтому ожидать, что ему поверит полицейский, как и кто-нибудь вообще, было бы чересчур.

– Если дела обстоят именно так, то это ужасно. Может, в данном вопросе вам может помочь Лео Лопес? – Едва успев это сказать, я тут же ощутила в душе чувство вины за то, что толкнула Лео под автобус. – Вы его знаете? Он работает в заповеднике рейнджером.

– Ну да, хороший парень. Не всегда принимает нас всерьез, но все же больше, чем кто-либо другой. – У него загорелись глаза. – В действительности на той неделе он поведет нас при свете луны на снегоступах поглядеть сов. Вам тоже надо пойти.

Я даже представить не могла для себя более нежелательного занятия, чем опять тащиться на собрание «Бригады друзей пернатых».

– Не думаю, что у меня это получится. Теперь, после открытия книжного магазина, нет ни минуты свободного времени.

Генри выглядел разочарованным, хотя я и не могла сказать почему.

– Ладно. Но если передумаете, захватите с собой заодно и Кэти. Я уверен, если вы будете с ней, Миртл ни слова не скажет против вашего присутствия. Только собаку не берите. – Он с неодобрением посмотрел на Ватсона. – Хотя о Кэти это я, наверное, зря. Ведь Миртл явно спит и видит, как бы поскорее вышвырнуть меня и взять на мое место ее.

Даже понимая, что мой вопрос прозвучит грубо, я все равно его задала:

– Генри, надеюсь, вы не будете возражать против того, что вам, судя по всему, здесь хреново. Вы недолюбливаете многих членов клуба.

Он пожал плечами.

Я восприняла это как согласие.

– Тогда зачем вам сюда ходить?

Ему в лицо опять бросился жар, хотя я и не могла сказать от чего именно – от злости или просто от страстного порыва.

– Кто бы что ни думал, но для «Бригады друзей пернатых» главное не в значках, не в походах с целью отыскать необычных птиц и не в желании завести друзей. Главное для нас – охрана природы, спасение видов птиц, оказавшихся на грани вымирания, и сбор на эти цели средств. Чтобы мир стал хоть чуточку лучше. – Он склонился ко мне ближе и перешел чуть ли не на шепот: – Как гласит известное изречение, друзей держи близко, а врагов еще ближе. Вот как раз этим я и занимаюсь. И обязательно верну «Бригаду друзей пернатых» на путь истинный, а тех, кто подрывает наше правое дело, вырву с корнем, будто сорняк. Даже если для этого мне придется свергнуть с трона Миртл. – Он кивнул и ткнул пальцем мне в лицо, чуть не ударив по носу. – Запомните, я выведу всех в этом клубе на чистую воду! Я покажу их истинную суть обманщиков, которым до птиц нет никакого дела, а то и пробравшихся в наши ряды браконьеров.

Глава 4

На следующей неделе мы со всей ясностью поняли две вещи.

Главное, нам с Кэти надо было взять хотя бы по одной помощнице. Хотя зима никогда не была периодом повышенной активности, ни она, ни я все равно не справлялись. Это при том, что мне все равно было легче, чем ей. Мне самое большее надо было отойти в туалет, всего на несколько минут оставив покупателей без присмотра. А ей приходилось вставать в четыре утра, готовить выпечку, а потом весь день еще обслуживать клиентов. Она работала на износ.

Кроме того, посещение заседаний «Бригады друзей пернатых» поддерживали в душе подруги состязательный дух. В перерывах между обсуждением новых рецептов и попыток почерпнуть вдохновение в литературных сюжетах моего магазина Кэти прожужжала мне все уши тем, как страстно ей хотелось навесить на свою куртку как можно больше значков. Я не могла с уверенностью сказать, что именно было причиной мешков, красовавшихся у нее под глазами от недосыпа, – тяжкий труд в пекарне или же долгие часы, которые она проводила в Гугле, перед тем как лечь спать.

Это новое страстное увлечение Кэти, вкупе с пригласительной эсэмэской Лео, заставили меня впервые в жизни встать на снегоступы. В свете луны и под напором снежных зарядов я, помимо своей воли, страшно завидовала Ватсону, который остался дома и теперь наслаждался уютом тепла. Когда я отказалась брать его с собой, он недвусмысленно выразил свое недовольство, хотя при этом даже не догадывался, что выступит в этой сделке в роли выигравшей стороны.

Проведя нашу группу из пятнадцати человек через залитый лунным сиянием лес, по относительно ровной и совсем не трудной тропинке к Медвежьему озеру, Лео остановился у кромки воды, повернулся и обратился к нам тихим голосом, ничуть не нарушавшим царившую вокруг безмятежность:

– Знаю, что вам не надо об этом напоминать, но, когда мы разделимся, держитесь за партнера и ведите себя как можно тише. Топот по снегу значительно снижает шансы повидать ночных птиц, а уж разговоры и подавно.

Я отвлеклась на облачко, набежавшее на луну и смывшее его черты, и пропустила мимо ушей слова, которые он произнес. В форменном обмундировании рейнджера, в просторной куртке, флисовой шляпе и перчатках, перед закованным в лед озером, с заснеженными горами за спиной и в окружении зимнего леса, он представлял собой ту еще картину. Чувствовал себя вполне комфортно и выглядел настоящим мастером своего дела. Присланное им сообщение с приглашением меня немного удивило, особенно после того, как я бросила его вечером в день открытия «Милого корги». Какая-то частичка моего существа билась над вопросом о том, уж не подтолкнула ли его к этому Кэти, вбив еще один гвоздь в мой гроб, чтобы я все же с ними пошла. Если так, то ее уловка сработала. Его эсэмэска стала решающим фактором.

– Далее. Я понимаю, что вы все это и так знаете, но все же повторю еще. Никаких фотографий со вспышкой. Это пугает диких животных и птиц. К тому же мне известно, что вы надеетесь увидеть мексиканскую пятнистую сову, но каждый из вас наверняка в курсе, что они больше облюбовали для себя южную часть заповедника Скалистых гор, а сюда, на север, залетают лишь изредка.

Этот вид птиц стал причиной нашего с Лео знакомства после того, как я обнаружила в морозильнике магазина замороженную сову. В конечном итоге это стало доказательством причастности бывшего владельца к браконьерству – доказательством, в котором так нуждался Лео. Хотя, если учесть, что мы опоздали и он к тому времени уже умер, доказательством ерундовым.

Лео постучал по часам и сказал:

– Встретимся здесь же через час. Зона покрытия здесь весьма достойная, номер моего мобильного у вас есть. В случае проблем звоните. В крайнем случае, если все остальное подведет, кричите. – Он улыбнулся ослепительной улыбкой и добавил: – Удачи!

Члены «Бригады друзей пернатых» почти бесшумно рассыпались в разные стороны. Я посчитала это необходимым условием для надлежащего наблюдения за пернатыми. Лео прошел мимо Миртл, кивнув ей на ходу, и направился к нам с Кэти.

– Ну как вы тут? Насколько я понимаю, ни одна, ни другая на снегоступах раньше не ходили, так?

– Могло быть и хуже, – пожала плечами Кэти. – Я вчера немного поискала в Интернете и наткнулась на сайт, предлагавший для подготовки несколько типов разминки. Поэтому сегодня чувствую себя вполне прилично.

Я обняла ее рукой за плечи и на секунду прижала к себе:

– Кто бы сомневался!

Лео издал негромкий смешок и переключил внимание на меня:

– А ты? С этими горными зимами, надо полагать, трудновато свыкнуться.

– Пока я не могу сказать, что привыкла к такой большой высоте над уровнем моря или освоила ночные прогулки в снегу, но что касается холода, то здесь все же теплее, нежели в Канзас-Сити.

– Вот и славно. Я рад, что ты постепенно акклиматизируешься.

Судя по виду, Лео немного нервничал. Я прекрасно понимала, как он себя чувствовал. Разговоры о погоде мы уже водили.

– На поиски в лес вы отправитесь вдвоем? А то, если хотите, могу составить вам компанию.

Не успели мы с Кэти ничего ответить, как к нам подбежал Генри, схватил Лео за руку и заговорил – вроде бы шепотом, но в его тоне настолько явственно чувствовался гнев, что слова наверняка разносились по всей округе:

– Как хорошо, что я застал вас, когда вокруг никого нет. С моей стороны это была ошибка. Я имею в виду Роксану. – Он бросил взгляд на Кэти. – Она была королевой викторин, по крайней мере, пока не появились вы. – Не дождавшись ответа, он повернулся обратно к Лео: – Она не браконьерша. Это Оуэн. На этот раз у меня нет ни малейших сомнений.

– Ну хорошо, Генри, хорошо, – спокойно, хотя и со вздохом, ответил Лео. – Давайте поступим так же, как поступали раньше. Здесь не место обсуждать подобные вопросы. Позвоните мне завтра, и я выслушаю доказательства, которыми вы, по вашему мнению, располагаете.

– По моему мнению?! – перешел в шипение шепот Генри. – Только не копируйте поведение того копа. Ну вы даете – сделать выводы, даже не выслушав меня! Это не мое мнение, Лео, это самые достоверные сведения. – Он схватил рейнджера за плечо и тряхнул. – Я точно знаю, что Оуэн – браконьер.

Неожиданно к нам присоединилась Миртл, доказав свое умение передвигаться бесшумно, не хуже рейнджера заповедника. Несмотря на ночной мрак, в ее глазах явственно полыхал гнев.

– Ну хватит, Генри. Довольно обвинять членов клуба в браконьерстве. Мы все по одну сторону баррикад, и каждый из нас посвятил себя делу охраны пернатых. Без единого исключения. Больше я не желаю продолжать с вами этот разговор.

– Ах да, Миртл, королева вы наша. – Из голоса Генри вмиг улетучились любые попытки говорить шепотом. – Вы вся такая всесильная, величественная, ни дать ни взять идеал. Но при этом прекрасно осведомлены об обмане, хотя это и не мешает вам без конца раздавать наградные значки. В то время как те, кто действительно играет по правилам, не получают ровным счетом ничего. И ни единому вашему слову нет веры.

– Да как вы смеете так говорить о Миртл! – За этой перепалкой я даже не заметила, как рядом с Миртл вырос Сайлес. И хотя он говорил шепотом, нерешительности в его голосе не было и в помине. – Вы хоть знаете, сколько эта женщина сделала ради защиты птиц и сколько с этой целью собрала средств? Где бы мы все без нее были? Да как вам даже в голову могло прийти, что…

Миртл подняла руку и быстро коснулась его плеча:

– Спасибо, Сайлес, но я и сама могу за себя постоять. – Затем обратилась к Генри, причем на этот раз без визгливых птичьих ноток в голосе. Теперь он звучал холодно и жестко. – Все, Генри, с предупреждениями покончено. Точнее, покончено с вами. Я исключаю вас из наших рядов. Как только сегодня ночью вернемся, сдайте вашу куртку. Вы больше не член нашего клуба.

Генри окатил ее убийственным взглядом:

– Ну разумеется, Миртл. Через три недели после уплаты членских взносов, после того как вы недвусмысленно дали понять, что эти десять штук никто возвращать не будет, вы даете мне под зад пинка? Да вы просто повод искали! – Он захохотал, сорвал с себя куртку и швырнул ее Миртл в лицо. – А вы штучка еще та. Но обещаю – я до вас доберусь.

Сайлес сделал в его сторону шаг, но Миртл опять выбросила вперед руку и остановила его.

Генри повернулся и зашагал в лес.

– Успокойтесь, – попытался задержать его Лео, – вам сейчас небезопасно расхаживать в одиночку.

– В этих лесах я ориентируюсь ничуть не хуже вас, – стряхнул с плеча его руку Генри, – вы не лучше ее, если решили, что знаете больше меня. И зарубите себе на носу: Марк браконьер, и я это докажу.

Когда Генри в ярости ретировался, Лео хотел было за ним пойти, но Миртл его остановила:

– Пусть идет. Генри обо многом сложил неверное представление, но позаботиться о себе может вполне. К тому же, судя по его прошлым вспышкам гнева, если за ним сейчас пойти, будет только хуже. Причем как ему, так и вам.

Лео нерешительно потоптался на месте, посмотрел на одинокий след в снегу, тянувшийся за Генри, и медленно кивнул:

– Пожалуй, вы правы.

Миртл повернулась и обратилась к Кэти тоном, в котором больше не было ни намека на озабоченность:

– В «Бригаде друзей пернатых» освободилось место. Если хотите, можете его занять.

– Я… э-э-э… – Кэти посмотрела на следы Генри и перевела взгляд обратно на Миртл. – Э-э-э… А членство стоит десять тысяч долларов?

– Да, – кивнула Миртл, – разумеется, в год.

– Ну да, конечно, – сказала Кэти и облизала губы. – Может… может, я сообщу вам свой ответ позже?

– Естественно, дорогая моя, – ответила Миртл и махнула на лес. – Сегодня вечером я впервые увижу мексиканскую пятнистую сову. Если повезет.

С этими словами она и Сайлес ушли.

Когда они оказались вне пределов слышимости, Кэти повернулась, посмотрела на нас с Лео, а когда увидела наши взгляды, на ее лице появилось выражение ошеломления.

– Десять тысяч долларов? В год? Впрочем, какая разница – хоть до конца столетия. Кто может позволить себе отвалить такую сумму?

– Что вы хотите, это же Эстес-Парк, у половины здешних жителей денег куры не клюют, в то время как остальные едва перебиваются с хлеба на воду, – пожал плечами Лео. – Хотя в данном случае я только благодарен за эти взносы. Из них каждый цент идет на борьбу с браконьерством, и касается это не только птиц.

Сумма такого порядка, поражавшая воображение, оказалась полной неожиданностью. И хотя меня вряд ли можно было отнести к категории тех, кто с трудом сводит концы с концами, я в страшном сне представить не могла, как можно заплатить десять тысяч долларов за членство в каком бы то ни было клубе, даже если эти деньги шли на благое дело.

– И то хорошо, – сказала Кэти, посмотрела на меня, ухмыльнулась и покачала головой, – что-то мне расхотелось напяливать на себя куртку, увешанную значками за победы в птичьих викторинах. – После чего взяла Лео под ручку и добавила: – Ведите нас, медвежонок Смоуки[1].

Лео грубо хохотнул, но все же заставил себя сохранять спокойствие.

– Это что, мое новое прозвище?

– Да, я понимаю, для рейнджера заповедника оно не самое оригинальное, но тем не менее. – Кэти взяла другой рукой меня под локоток и сказала: – Идемте же. Если мы выбрались в это стылое захолустье без всякой надежды получить в награду значок, давайте хотя бы устроим экскурсию с личным гидом. Если конечно же Смоуки не даст нам скучать.

Лео не стал прилагать особых усилий, чтобы заинтересовать нас своим рассказом, да это и не требовалось. Лишь сообщил несколько разрозненных фактов и, главное, не мешал, когда матушка-природа говорила за себя. Затем отвел нас среди деревьев ярдов на двадцать в сторону, остановился и улыбнулся:

– А теперь слушайте. Замрите неподвижно, самое большее можете крутить головой. Обратитесь в зрение и слух.

Кэти хихикнула, но тут же успокоилась.

Примерно через минуту я почти позабыла об их присутствии. В Эстес-Парке я бывала с детского возраста, пару раз в год навещая мамину семью. Но теперь почему-то забыла, как на самом деле выглядят колорадские горы. Невзирая на сияние луны, нам с ясного неба в прозрачном воздухе подмигивали завихрения звездных галактик, на фоне которых мистикой выделялись силуэты деревьев и высившихся вокруг скалистых горных вершин.

В тишине ночь буквально ожила. Легкий ветерок щекотал мои щеки своими холодными пальцами и колыхал на безлистых ветках осины снег, водопадом низвергавшийся вниз. Где-то под ногами хрустнула ветка лесной подстилки, но я так и не смогла ничего увидеть – даже легкого трепетания подлеска.

Мои глаза все больше привыкали к темноте, тем более что им в этом помогало отражавшееся от снега лунное сияние, озаряя разбросанные меж деревьев валуны и позволяя проникать взором глубже в густой лес.

Справа от нас что-то зашуршало, на этот раз громче. Я повернулась посмотреть, ожидая увидеть перед собой кого-то из членов «Бригады друзей пернатых». Но вместо них на меня самое большее футах в тридцати взирал лось, рога которого, казавшиеся поистине необъятными, образовали на голове что-то вроде короны. Само по себе это зрелище не было чем-то из ряда вон выходящим. Лосей в Эстес-Парке давно приручили не хуже собак, до такой степени, что они порой даже разгуливали по центральным улицам. Но какой бы замечательной ни была подобная картина, она все же не шла ни в какое сравнение с видом этого величественного создания в его собственном царстве, ничем не потревоженном людьми. Лось дохнул облаком пара и пошел дальше. И только в этот момент я заметила дальше среди деревьев полдюжины его собратьев.

Кэти, явно довольная, тихо вздохнула. Я всем сердцем с ней согласилась.

Я поменяла старую жизнь на новую, наполненную книгами, семьей и магией. Но даже не ожидала, что она будет вот такой.

Ночь прорезал пронзительный крик, напрочь разрушив очарование. Лоси синхронно подняли головы и в едином порыве исчезли за деревьями.

Воздух разорвал еще один крик. Мы с Лео и Кэти быстро переглянулись и, подобно лосям, двинулись как одно целое, только в другую сторону – на звук.

А затем услышали, что по лесу побежали и другие – туда же, куда и мы.

Воплей больше не было, но, когда мы подошли ближе, ориентиром нам стали рыдания женщины, задыхавшейся от гипервентиляции легких.

Выйдя на небольшую поляну, мы увидели Элис и какую-то женщину постарше, которые стояли над темным силуэтом на земле.

Еще несколько шагов, и силуэт благодаря лунному свету, снегу и моим глазам, к этому моменту уже приспособившимся видеть в потемках, обрел конкретные очертания. Генри лежал на спине, уставившись невидящим взором на деревья. На его шее зияла огромная рана.

Глава 5

Хотя Анна и Карл, надо признать, всегда могли прийти на помощь, когда мне надо было что-то узнать, порой я все равно осуждала их за чрезмерное пристрастие к сплетням. Иногда даже доходило до того, что они перемывали кости моим дядьям. На следующее утро в течение получаса после открытия «Милого корги» я всеми силами гнала от себя любые приходившие в голову плохие мысли. Если ты владеешь магазином, то тебе не нужно никогда ходить за сплетнями – они найдут тебя сами. А на фоне огромного количества народа, пробегавшего по магазину и поднимавшегося наверх в кондитерскую Кэти – причем обратно возвращались лишь очень немногие, – у меня возникло ощущение, что судьба уготовила нам вскоре превратиться в новый центр событий.

Подумав опять, что мне надо бы взять сотрудницу управляться за кассой, я оставила пост и тоже поднялась в кондитерскую. Рядом со мной потрусил и Ватсон, хотя и без особой охоты.

Слова о Ватсоне тоже пришлось проглотить. Потому как я могла бы поспорить на что угодно, что он ни в жизнь не вернется обратно в книжный, когда у Кэти все в самом разгаре. Но не учла толпы посетительниц, которым не терпелось подольше посидеть в очаровательном помещении, которое создала моя подруга. Оказалось, что Ватсон, невзирая на всю свою любовь к еде, еще больше ценил возможность избежать прикосновения тянувшихся к нему бесчисленных рук. В книжном же он постоянно крутился под ногами, что мне, надо признать, очень даже нравилось.

Увидев нас с Ватсоном на верхней ступеньке лестницы, Кэти бросила в нашу сторону взгляд, сделала большие глаза и повернулась обратно к покупательнице. До этого я до конца не осознавала, сколько клиентов не спустились обратно в книжный магазин. У Кэти было не протолкнуться. За каждым столом, на каждом диванчике и стуле, хотя таковых было немного, сидели, разбившись на группки, клиентки и о чем-то возбужденно перешептывались.

Я уже направилась было к стойке, но в этот момент, к своему удивлению, увидела Карла, решительно жестикулировавшего в паре футов в стороне. Мой взор, обращенный на него, он, по всей видимости, не почувствовал, потому что, когда глянул на меня, его взгляд просветлел, он махнул рукой и повернулся к аудитории:

– Спросите у Фред, она тоже там была. Генри лежал в снегу с перерезанным горлом, будто в фильме ужасов.

Я уже хотела было подтвердить его слова, но в этот момент ощутила в груди какое-то странное чувство и сразу же изменила вводные:

– Карл, что вы здесь делаете? Вот уж не думала, что Анна позволит вам бросить ее одну в «Хижине и очаге».

Он посмотрел на меня как на идиотку и махнул на противоположный угол кондитерской:

– Она пошла взять нам еще по кусочку торта. Увидев, что все потянулись сюда, мы, не желая пропустить волнительный момент, закрыли магазин.

В конце концов, я, вероятно, не ошиблась, решив, что Карл с Анной просто рождены для сплетен. И от этого, как ни странно, у меня на душе стало спокойнее.

Анна, будто вычленив в разговоре свое имя, прошаркала к нам, сунула Карлу поднос с грушевым тортом, схватила вилку и вонзила ее в свой кусок шоколадного пирога. Затем улыбнулась мне, опустила глаза, положила вилку, стукнув о тарелку, и протянула мне:

– Здравствуйте, Фред, держите.

После чего опустилась на пол, охнула, колыхнув своей клетчатой юбкой, и потянулась к Ватсону.

Клянусь, что он скорчил ей рожицу, но, увидев, кто перед ним, и узнав в этой женщине ту, что частенько угощала его любимым лакомством, все же дал себя погладить.

Карл откусил кусочек торта, застонал от удовольствия, ткнул вилкой через плечо, показав на Кэти, и с набитым ртом произнес:

– Фред, а ведь вы наткнулись на золотую жилу.

– Так оно и есть.

– Бьюсь об заклад, что через пару недель «Черный медведь» останется не у дел.

Я схватила его за руку:

– Не говорите так! Мы с этой кофейней не конкуренты. В городе хватит места и нам и им.

До того как Кэти открыла свое заведение, «Черный медведь» была единственной кофейней во всем центре города. Ее хозяйку вряд ли можно было назвать самым желанным для меня во всем мире человеком, да и непропеченными лепешками она торговала совсем не для того, чтобы спасти свою жизнь, но мне не хотелось, чтобы все вокруг стали говорить, будто мы вознамерились довести ее до разорения.

Анна в последний раз погладила Ватсона по голове, встала и подвинула к себе пирог.

– Не смешите меня. Конкуренцию Карле вы конечно же составляете. И уже совсем скоро покажете ей, кто чего стоит.

– Нет! Я не хочу…

– Тогда какой вариант, Фред, предлагаете вы? – перебила меня Анна, набив рот не хуже Карла. – Хочу сказать, что вы рассказываете о тех событиях гораздо спокойнее моего мужа. Он впервые столкнулся с убийцей. А вам это, должно быть, уже наскучило. Клянусь, стоило вам переехать в этот город, как люди стали умирать как мухи.

Пара, с которой разговаривал Карл, с энтузиазмом кивала. Я смущенно им улыбнулась, хотя и не думала, что встречала их раньше.

– Я… Э-э-э… не думаю, что я рассматриваю происходящее в точности под таким углом. Да и потом… – Я посмотрела Карлу с Анной через плечо, показала на Кэти и громче, чем до этого, сказала: – Ну конечно, сейчас подойду. – Затем попыталась выдавить из себя еще одну улыбку, на этот раз адресовав ее Карлу с Анной. – Прошу прощения, но я зачем-то понадобилась Кэти. Приятного завтрака.

И, ничуть не беспокоясь, насколько убедительно выглядит мой демарш, направилась к стойке, хотя Кэти даже не смотрела в мою сторону.

Заметив меня, только когда мне до нее оставалось всего пару футов, подруга широко улыбнулась и сказала:

– Ты как раз вовремя, Фред. Я хочу познакомить тебя с Сэмми.

Ко мне повернулась невысокого роста женщина, широко улыбнулась и поздоровалась. Я застыла как вкопанная. Не может быть! У Кэти что, есть сестра-близнец? Или хотя бы двойняшка? У каждой из них на голове даже точно такая же копна каштановых волос, как у другой.

– Сэмми – кондитер. Перед Рождеством она закончила кулинарную школу и приехала домой, дабы побыть немного с семьей. Я как раз пытаюсь уговорить ее пойти работать ко мне. Хотя бы на пару месяцев, пока у нас все не утрясется.

Я пожала женщине руку:

– Рада с вами познакомиться. Если вы пособите Кэти, это будет здорово. Мне и самой уже пора кого-нибудь присмотреть.

– Я тоже рада знакомству с вами. От вашего книжного магазина я просто без ума. Он великолепен. – Сэмми высвободила ладонь, попыталась заправить за ухо прядку волос, но, когда опустила руку, та выбилась обратно. – И судя по виду, я смогу приобрести здесь поистине бесценный опыт. У вас же от клиентов отбоя нет.

Она даже говорила в аккурат как Кэти. Меня это немного сбивало с толку.

– Да, так оно и есть, но я склонна предположить, что через несколько дней ситуация придет в норму. Народ возбужден после некоторых событий, имевших место вчера.

– Шутишь, да? – фыркнула Кэти. – Пока ты рядом, мы всегда найдем себе на одно место приключения. Пройдет каких-то пару недель, и ты опять наткнешься на труп.

– А почему именно я? – спросила я и впервые за все время, как мы с ней дружим, бросила на нее раздраженный, гневный взгляд. – Это не имеет ко мне ни малейшего отношения. Да и потом, ты не забыла, что тоже там была? Что же до тела, но на него наткнулись не мы с тобой, а Элис и… – Я щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить имя другой женщины. – И Люси.

Кэти пожала плечами с таким видом, будто это был сущий пустяк, и повернулась обратно к Сэмми:

– Подождите, потом сами увидите. Дайте Фред неделю, и она оповестит весь город о том, кто же, собственно, убил Генри. Она лучший детектив из всех, кто когда-либо здесь жил.

В этот момент я подумала, не одолжат ли мне Карл с Анной ключ от их магазина, чтобы там можно было ненадолго спрятаться.

– Кэти, не смеши меня. Я не детектив, а лишь хозяйка книжного магазина. И у меня нет никаких причин во все это вмешиваться. Ни мои друзья, ни члены семьи в убийстве не обвиняются.

Кэти опять махнула на меня рукой, будто я насмешила ее или сморозила глупость:

– Можно подумать, это имеет хоть какое-то значение.

Я не собиралась признаваться, что подобные мысли пришли мне в голову вчера вечером перед сном. Вспомнив о поведении членов орнитологического клуба во время его собрания, можно было без труда прийти к выводу о том, что половина присутствовавших желали Генри смерти. Ведь, по сути, он обвинил большинство любителей птиц в нечестной игре – в том или ином виде. Это выглядело довольно странно, если не сказать больше. В реакции Оуэна я не увидела ничего интересного, но сомневаюсь, что он воспылал особо теплыми чувствами к Генри, когда тот обвинил его в браконьерстве.

Я покачала головой, пытаясь избавиться от этих нелепых мыслей. Но слишком поздно и без чрезмерной настойчивости. Кэти погрозила мне пальчиком:

– Ох, Фред, как же хорошо я знаю это выражение на твоем лице. – Затем подмигнула Сэмми и добавила: – Запомните, к тому моменту, когда я выпишу тебе первый чек на получение зарплаты, Фред объявит нам всем, кто убил Генри…

Затем повернулась обратно ко мне и уже было открыла рот, дабы что-то сказать, но тут ее глаза распахнулись от удивления. Подружка широко улыбнулась и ткнула пальцем мне через плечо:

– Я ничуть не сомневаюсь, что он сюда точно явился не за выпечкой.

Проследив за ее взглядом, я увидела Брэнсона, который стоял на вершине лестницы и обозревал битком набитую кондитерскую. Судя по выражению его лица, Кэти наверняка была права.

– Была рада с вами познакомиться, Сэмми. Похоже на то, что мы теперь будем видеться часто, – сказала я, еще раз хмуро глянула на Кэти и добавила: – А тебе не следовало бы еще больше усугублять ситуацию. Сплетен вокруг этого дела и так предостаточно. Что до меня, то я в нем участвовать не собираюсь.

– Как скажете, Уинифред Пейдж, – пожала плечами она.

Бросив на нее последний недовольный взгляд, я повернулась и в сопровождении Ватсона направилась к Брэнсону:

– Привет. Решил взять что-нибудь на завтрак?

Он покачал головой:

– Нет, благодарю. По правде говоря, я пришел сюда с тобой поговорить. – Он показал пальцем на первый этаж и спросил: – Может, спустимся, чтобы нам никто не мешал?

– Ну конечно.

Он тут же повернулся и направился в книжный магазин. Я пошла за ним, за мной по пятам – Ватсон. Ни в тоне, ни в глазах Брэнсона не было даже намека на флирт. Похоже на то, что он явился сюда по служебной надобности.

В тот момент, когда мы оказались у подножия лестницы, открылась входная дверь, порог переступили две женщины, дружелюбно кивнули в нашу сторону, пересекли книжный магазин и поднялись в кондитерскую.

Посмотрев по сторонам, я поняла, что мы теперь с Брэнсоном одни, и сказала:

– Хорошо, что Кэти открыла на втором этаже кондитерскую. В противном случае всем этим книгам было бы скучно оттого, что мимо них никто не проходит.

– В самое ближайшее время все это наверняка изменится. С твоим магазином все будет хорошо. По крайней мере, после начала туристического сезона.

Брэнсон попытался изобразить улыбку, но до его глаз она так и не добралась. По какой-то непонятной причине он, казалось, опять нервничал. Полицейский протянул руку, чтобы почесать Ватсону голову, но тот от него увернулся.

– А ведь пес у тебя не любит, когда с ним сюсюкают.

– Что да, то да…

На самом деле это было не так. Когда его ласкал Барри, – а если уж на то пошло, то и Лео, – Ватсон чуть ли не впадал в старческий маразм.

– Вижу, ты пришел сюда не для того, чтобы поговорить о Ватсоне или книжном магазине. Что тебя ко мне привело?

Он больше не стал ходить вокруг да около, что я по достоинству оценила.

– Я, разумеется, наслышан о том, что произошло вчера вечером. Все это утро мы занимались осмотром места преступления.

– И что из этого? Офицер Грин определила, что его каким-то образом убила я?

Я натянуто засмеялась. Ни Брэнсон, ни Сьюзан Грин накануне вечером на происшествие в заповеднике не выезжали, но последняя ненавидела само мое существование и совсем не делала из этого тайны. И если бы она так поступила, меня это ничуть бы не удивило, хотя я даже представить не могла, чтобы с подобным выводом согласился Брэнсон.

– Нет, конечно же. На этот раз ты к делу не причастна. Даже в качестве свидетельницы. Показания об увиденном тобой у нас уже есть, хотя ты даже не первой появилась на месте преступления…

У меня опять возникло ощущение, что он нервничает.

– Я потому сюда и пришел, Фред, дабы сказать, что ты к этому делу не причастна. Ни ты, ни члены твоей семьи, ни кто-либо из твоих близких. Просто… я не хочу, чтобы ты волновалась.

– Знаю. И совсем не волнуюсь. А что касается Сьюзан, то я по большей части просто тебя немного подразнила… – Мой рот уже открылся, чтобы засмеяться, но в этот момент в голову пришла мысль – не успев еще ничего сказать, я уже поняла, что попала в самую точку. – Но ты явился сюда совсем не за этим, так? – сказала я, стараясь изгнать из голоса любые эмоции. – На мое волнение тебе глубоко наплевать. Ты пришел недвусмысленно заявить, что я к этому делу не причастна. А если точнее, посоветовать мне не совать в него нос.

Он скривился и ответил:

– Я этого не говорил. Не надо вкладывать в мои уста твои собственные слова. Я никогда не стал бы разговаривать с тобой в подобном ключе.

Невзирая на все усилия выдерживать нейтральный тон, я все равно уперла руки в бока, а мои глаза превратились в две узкие щелочки.

– Стало быть, ты пришел сюда не за этим? И совсем не против, чтобы я сунула в это дело свой нос?

Он тоже прищурился и посмотрел на меня:

– Зачем тебе это, Фред? Ты ведь не имеешь к делу никакого отношения.

В моей душе полыхнул гнев, хотя еще несколько мгновений назад, на втором этаже, я и сама говорила точно то же самое.

– Если мне не изменяет память, когда в прошлый раз в Эстесе убили человека, ты благословил меня раскрыть это преступление. И злодея главным образом вычислила именно я.

– Тогда тебе пришлось защищать доброе имя подруги, и я не мог тебе отказать. Но смерть Генри опять же не имеет к тебе никакого отношения. И от этого расследования тебе надо держаться подальше.

– Я недвусмысленно дала тебе понять, что не потерплю никаких указаний! Сама разберусь, что мне делать, а что нет. – Понимая, что это смешно, а может, и вовсе по-детски, я, не в состоянии превозмочь себя, вздернула подбородок и вызывающе посмотрела ему в глаза, хотя для этого было достаточно лишь слегка поднять голову. – И никоим образом не была намерена участвовать в этом расследовании.

Он кивнул, на миг, по всей видимости, испытав облегчение, но потом его глаза прищурились еще больше.

– Не была?

– Да, именно так, не была. Не намеревалась участвовать в расследовании…

Где-то на задворках сознания прозвучал голос мамы, бранившей меня за то, что я веду себя как надоедливое, избалованное дитя. Но одновременно с этим раздался и смех отца.

– Вы сами сюда пришли, сержант Векслер. Не я к вам, а вы ко мне. И не кто-то, а именно вы пытаетесь меня в это дело втянуть.

Он закатил глаза и сложил на груди руки:

– В самом деле? Тебе и правда не терпится пойти по этому пути? Но ведь ты выше этого, Фред.

– Да? Думаешь, поужинал со мной пару раз и тут же во мне разобрался?

На секунду мне показалось, будто он собрался что-то возразить, но потом захлопнул рот и лишь бросил на меня сердитый взгляд. Ватсон в виде предупреждения издал горлом глухой рык. Брэнсон опустил на него взгляд и вновь посмотрел на меня:

– У тебя действительно к этому талант, Фред. К тому же, как я уже говорил раньше, тебе от рождения достались инстинкты отца. – В его тоне, перед этим немного смягчившемся, вновь зазвенела сталь. – В то же время у тебя книжный магазин. И что касается этого дела, лучше торгуй книгами. А убийством пусть занимается полиция.

– Да у меня и в мыслях не было… – Тут до меня дошел смысл его слов. – Что ты имеешь в виду, особо выделяя это дело?

Почему именно это? Что в нем такого особенного?

Я опять же могла бы поклясться, что Брэнсон засуетился, но это длилось столь краткий миг, что с уверенностью ничего сказать было нельзя.

– Я уже заявил тебе без обиняков, Фред. Это дело тебя не касается. В убийстве не обвиняют ни твоего отчима, ни подругу и партнера по бизнесу. С данным преступлением тебя связывает только одно – ты случайно оказалась в том же лесу, где убили Генри. И если этот факт каким-то образом переводит тебя в категорию подозреваемых, то подобное в равной степени можно сказать и о Кэти… или Лео.

Услышав последнее имя, Ватсон жалобно заскулил.

После слов Брэнсона в моей голове щелкнул чуть ли не самый большой выключатель. После развода я поклялась, что больше никогда не потерплю, чтобы мне предписывали, что делать, а что нет, особенно в слишком снисходительной или высокомерной манере. По-видимому, ясность мышления затмил гнев. Да, точно. Ну и черт с ним.

– И что мне грозит? Если я не прислушаюсь к твоему совету, полиция возьмет в разработку Лео?

– Не будь истеричкой, Фред.

Я засмеялась. Но это было лучше, чем врезать ему по физиономии.

– Назовешь меня еще раз истеричкой, Брэнсон, и я безошибочно растолкую тебе значение этого слова.

– Ты мне угрожаешь?

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула обратно. Он ведь дело говорил. Да пусть даже и нет, но, если мы и дальше будем продолжать в том же духе, добром это не кончится. Как ни противно мне было это признать, в полиции служил именно он. Я не представляла, чтобы он пошел на какую-нибудь мелкую пакость типа ареста либо выдвижения тех или иных обвинений, но, в отличие от него, после нескольких совместных ужинов отнюдь не считала, что изучила его по всем статьям. Что после нынешнего разговора предстало с еще большей очевидностью.

– Спасибо, что зашел. На тот случай, если ты вдруг не обратил внимания, в кондитерской наверху полно клиентов, а из всех оплачиваемых сотрудников этим безумием занимается одна Кэти. Меня ждет работа.

– Фред…

Его тон смягчился, он потянулся ко мне.

Я отпрянула назад.

Брэнсон опустил руку, но решительные нотки из его голоса пропали.

– Прости. Мне действительно жаль, что так получилось. Я все сделал неправильно.

На какой-то гнусный момент меня охватило желание сказать, что все хорошо, что я все понимаю. С одной стороны, так оно и было. Он служил в полиции в чине сержанта, а я всего лишь торговала книгами. Ему не было смысла обращаться ко мне с другими просьбами, а мне было все равно.

– Это точно.

– Еще раз прошу меня простить, – сказал он и попытался улыбнуться. – Но даже если я напортачил, мне все равно надо убедиться, что ты все поняла правильно.

– И ты таким вот образом пытаешься все исправить? Намекая, что я не понимаю обычных английских слов?

Ну ладно, мне и самой пришлось признать, что в этот момент я повела себя мелочно.

– Фред! – В его голосе присутствовала предупреждающая нотка.

– Да, сержант Векслер. Я вас услышала и поняла. Спасибо, что не преминули во всем окончательно убедиться.

Он склонил набок голову и явно собирался попросить меня уточнить мою мысль. Сказать, что я поняла, ему было недостаточно, мне еще требовалось заверить его, что все требования будут выполнены.

Со стороны полицейского подобная просьба к гражданскому лицу не так уж глупа. Проблема лишь в том, что она могла спровоцировать здесь второе убийство за последние пару месяцев.

Осознав, по всей вероятности, этот факт, он резко кивнул:

– Вот и отлично. Рад, что мы поняли друг друга. И прости, что я в конечном итоге тебя все же обидел.

Это, по крайней мере, очень отличалось от поведения моего бывшего. Хотя на данный момент не настолько, чтобы иметь значение.

– Мне пора возвращаться к Кэти.

Он опять кивнул.

– Хорошего дня, Фред, – сказал он, опустил глаза и добавил: – И тебе, Ватсон, тоже.

Я бросила ему вслед злобный взгляд. Он промелькнул за огромными окнами и скрылся из виду.

Брэнсон конечно же был прав, и я это прекрасно знала. Могла бы даже биться об заклад, что он поступил точно так же, как мой отец, если бы оказался на его месте. Хотя при этом предпочитала думать, что папа обошелся бы деликатнее с женщиной, которая была ему небезразлична. Впрочем, если быть честной до конца, то мне не казалось, что Брэнсон так уж обо мне печется.

К тому же я знала, что в определенной степени вела себя как ребенок. И найти убийцу Генри хотела не только потому, что мне не велел это делать Брэнсон, хотя и поэтому тоже. Я не могла делать вид, что меня так уж задела эта смерть. Убийство любого человека – вещь сама по себе ужасная, но если позабыть, что ты лично лицезрел его труп, то воспринимается оно так же обезличенно, как история, рассказанная в новостях. Как и предполагала Кэти, часть моего естества уже пыталась сообразить, что же там могло произойти. Вероятно, этого оказалось достаточно, чтобы я занялась этим делом. Пожалуй, так оно и было. Но Брэнсон так или иначе сподвиг меня сделать совершенно однозначный выбор.

Я опустилась на колени, легонько боднула Ватсона в лоб и взъерошила бока:

– Ну что, старина, прогуляемся по снежочку?

Глава 6

Всю оставшуюся часть дня я помогала Кэти в кондитерской. К полудню Сэмми уже надела фартук – ее официально приняли в кондитерскую «В гостях у милого корги». А я к моменту закрытия ухитрилась продать аж целых три книги.

Когда наплыв посетителей схлынул, я предоставила Кэти возможность объяснить Сэмми премудрости дела и ее видение кондитерской, погрузила Ватсона в свой ярко-оранжевый «мини-купер» и покатила в нашу лесную лачугу. Когда мы проезжали мимо квартала роскошных, новых особняков, я задумалась о том, в каком из них обосновался Сайлес. В голову даже пришла мысль попробовать к нему зайти и спросить, не согласится ли он поехать со мной. Он казался человеком искусным и спокойным, слыл заядлым любителем птиц и в этом качестве наверняка отличался прекрасной наблюдательностью. Я понимала, что шляться по лесу одной, даже с собакой, было не самым умным решением. В качестве альтернативного варианта можно было рассматривать Лео, однако в этот день я уже исчерпала лимит конфликтов на романтической почве.

Следующие полчаса я закутывалась в теплую одежду, сменив метелкообразную юбку на зимний комбинезон. Попыталась даже намотать шарф на Ватсона, но он этому решительно воспротивился.

Прокатив мимо станции рейнджеров и въехав в парк, я с облегчением увидела, что сегодня дежурит не Лео. Еще через двадцать минут мы остановились на небольшой парковке у Медвежьего озера, где начинались туристические тропы. И хотя шел лишь седьмой час, солнце уже спряталось за горизонт, а небо почернело, будто глубокой ночью. Но по сравнению со вчерашним вечером все равно было светлее. Над головой сияла полная луна, нигде не наблюдалось ни облачка.

Я еще раз проверила снаряжение, убедившись, что захватила бутылку с водой, мобильник и фонарь. Затем мы с Ватсоном выступили в путь.

Пес хоть и не пребывал в таком уж игривом настроении, но время от времени все же радовался снегу. Я никак не могла понять, в чем, собственно, заключалось отличие – он то вел себя так, словно эта белая штуковина раздражала его, как ничто другое в жизни, то, как сегодня, напоминал собой пятилетнего мальчонку, впервые севшего за стол в «Макдональдсе». Пока мы шли, Ватсон, не возражая даже против поводка, забуривался носом в самые большие сугробы у тропинки и расшвыривал их, будто бульдозер, напоминая мне старый диснеевский мультик о бурундуках, которые зарывались в землю и оставляли за собой след.

В моей душе зрело сомнение, что мне удастся отыскать место, где убили Генри, но это как раз не составило никакого труда. Чего-то подобного, вероятно, надо было ожидать. Метели сегодня не было, а поскольку у Медвежьего озера сходились многие маршруты и тропы, определить самую проторенную из них было проще простого. За несколько часов после убийства на ней вытоптали почти весь снег, и теперь она чернела камнями и грязью.

Полицейской лентой место преступления ограждать никто не стал. Я уже мысленно приготовилась под нее нырнуть, при этом мысленно показав Брэнсону язык, но стражи порядка, похоже, уже собрали все, что им требовалось. И, разумеется, обыскали все вокруг. Так что я не только вела себя как ребенок, но и вообще выглядела смешно, надеясь отыскать что-нибудь, чего не нашли они.

На месте, где лежал труп Генри, в основном все было чисто, если не считать пары невытоптанных заснеженных участков да нескольких пятен крови, которые можно было увидеть до сих пор.

На мгновение я подумала спустить Ватсона с поводка и предоставить полную свободу действий, чтобы он, воспользовавшись прославленным собачьим нюхом, откопал то, чего мне увидеть было не дано. Но в день нашей первой встречи Лео предупреждал меня, что горные львы и койоты имели обыкновение хватать домашних животных прямо со двора, даже если рядом находились люди. Я, может, и хотела доказать, что Брэнсон не имеет никакого права приказывать, что мне делать, а что нет, но рисковать ради этого Ватсоном не собиралась.

Мы бродили вокруг места преступления примерно с полчаса, причем пес проявил к нему живейший интерес, не пропуская ни одного запаха. Но если что и смогли найти, то лишь сдвинутые со своих мест камни да сломанные веточки подлеска.

Когда стрелки часов показали четверть восьмого, я почувствовала, что промерзла. По сравнению со вчерашним днем сегодня вроде бы похолодало, но это могло лишь казаться оттого, что меня ничто не отвлекало. Я уже хотела отказаться от дальнейших попыток, но в этот момент вспомнила инструктаж, который Лео накануне провел со мной и Кэти, прислонилась к толстому стволу осины и закрыла глаза, окунувшись в неподвижность и тишь вечера. Как и в прошлый раз, в первые минуты ничего не услышала, но потом в окружение медленно закрались перемены. Поначалу опять же о себе заявил ветер, зашуршавший наверху в ветвях деревьев. Затем я различила дыхание и шаги Ватсона, мягко ступавшего рядом со мной лапами. Через несколько секунд в спутанной траве и облетевших веточках у нас под ногами что-то юркнуло.

Потом тихо чирикнула птица.

Я открыла глаза. Поначалу даже ее не увидела, но она тут же сдвинулась с места. Отсвечивая в сиянии луны блестящей головкой, в том самом месте, где вчера лежал труп Генри, клевала землю чубатая сойка. Я запретила себе думать о том, чем именно она пыталась там поживиться.

По-видимому, почувствовав чье-то присутствие, сойка бросила в мою сторону взгляд, склонила набок головку и отпрыгнула на пару футов дальше. Хотя сойки в заповеднике были распространены почти так же, как в городе голуби, я все равно застыла, любуясь ее красотой, – насыщенное голубое оперение птицы виднелось даже в тусклом свете. Она отпрыгнула еще на несколько ярдов дальше, без конца кося на нас с Ватсоном глазом, потом, отойдя всего ничего от того места, где убили Генри, решила немного передохнуть и опять стала клевать землю, только уже под другим деревом. А когда в очередной раз ударила клювом, у нее под лапкой в свете луны что-то блеснуло. Сойка чирикнула, клюнула опять, и в этот момент к ней ринулся пес, да так стремительно, что буквально вырвал из моих рук поводок и поволок его за собой по снегу.

– Ватсон!

Он даже не подумал меня послушать, но не успел преодолеть и половины разделявшего их расстояния, как птица вспорхнула и улетела.

В том месте, где сойка перед этим долбила клювом, Ватсон остановился, я наконец подбежала к нему и схватила поводок:

– Что ж ты такое делаешь, а? Хочешь, чтоб тебя сожрали? С каких это пор ты стал гоняться за птицами? Или заигрывать с ними, если уж на то пошло?

Ватсон бросил на меня взгляд, лишенный даже намека на извинения, обиженно фыркнул и сел в снег.

Сверху опять донесся щебет, я подняла глаза и увидела, что сойка взирает на нас сверху с ветки. Она явно издевалась, но на кого из нас двоих было направлено ее осуждение – на меня или на Ватсона, – я понять не могла.

Вспомнив, что в тот момент, когда птица клевала землю, у нее под лапкой что-то блеснуло, я стала шарить по земле. Нашла несколько камней, бесчисленное количество шишек и примерно столько же веток. И в этот момент, поймав лунный луч, блеснул какой-то предмет, наполовину погребенный под снегом.

Я стащила перчатку, потянулась к нему, взяла в руку холодную металлическую вещицу, стерла с нее о куртку снег и поднесла к свету.

Серебряная брошь. Сродни той, что теперь была у Кэти. Она представляла собой причудливой формы птицу с зеленовато-коричневыми камушками в качестве перьев. Я понятия не имела, что это за пернатое, но это и не имело значения. Определять птицу было совсем необязательно. Главное, я знала, кому брошь принадлежит, что представлялось гораздо важнее. Хотя именно эту я на ней, похоже, не видела, по стилю она соответствовала тем, которые так любила носить Миртл.

Когда я постучала в дверь квартиры, Ватсон в предвкушении заскулил. Затем все вокруг нее обнюхал и возбужденно глянул на меня. Уж чего-чего, но этого его возбуждения я не разделяла, потому как разрывалась между двумя чувствами: с одной стороны, нервничала, с другой – боялась, что совершаю глупость.

Лео открыл дверь, и вся моя тревога улетучилась как дым. Хотя, по сути, из пучины размышлений меня, вероятно, вырвал не он, а неистовый лай Ватсона. Лео хотел было со мной поздороваться, но потом благоразумно передумал и щедро одарил вниманием того, кто больше в нем нуждался, – опустился на колени и почесал Ватсону брюшко, доставив самое незабываемое в жизни наслаждение.

– Теперь ты неделями будешь находить в квартире, причем в самых неожиданных местах, шерстинки корги, – сказала я, обогнула их и вошла в теплое помещение. – Добро пожаловать в мою жизнь.

Лео широко улыбнулся и поднял на меня глаза, почти такой же довольный, как Ватсон.

– Это совсем не высокая цена за то, чтобы тебя вот так осыпали любовью.

И то правда. Я не относилась к числу тех, кто полагал, что если человек нравится собаке, то его автоматом надо считать хорошим. Аналогично не разделяла мнения о том, что наши братья младшие от рождения наделены способностью определять людей добрых и злых. И могу поспорить на что угодно, что Ватсон простил бы все грехи незваному гостю, за две минуты до этого совершившему убийство, если бы у того в запасе было достаточно собачьего угощения. Но в целом я всегда видела добрый знак, когда мой маленький брюзга выказывал в чей-нибудь адрес одобрительное отношение.

Когда Лео встал, запер дверь и проводил нас в свою квартиру, Ватсон недвусмысленно дал понять, что не желает от меня далеко отходить, и потрусил рядом, ухитряясь не путаться под ногами. Но при этом не сводил с Лео своего восторженного взгляда.

– Располагайтесь, будьте как дома. У меня, конечно, не ахти, но уж как есть, – сказал он и махнул в сторону кухни. – Пить что-нибудь будешь? Я небольшой любитель спиртного, но вода у меня имеется… Может, даже остался клубничный лимонад.

– Клубничный лимонад? – захохотала, помимо своей воли, я. – У меня такое ощущение, что в последний раз мне его предлагали в десять лет.

Он пожал плечами:

– Отличная вещь. Сплошной сахар, зато навевает приятные воспоминания.

Вот и говори теперь о наслаждении совсем другого порядка, которое ты получила от бутылки вина за триста долларов, заказанной Брэнсоном в день нашего первого ужина. Хотя по классовой принадлежности меня скорее следовало отнести как раз к девушкам, потребляющим именно клубничный лимонад.

– Спасибо, мне не надо. Но если не возражаешь, налей небольшую мисочку воды Ватсону.

– Разумеется. Я сейчас вернусь.

Пока Лео отправился на кухню, я оглядела его квартиру. Почему она выглядела именно так, сказать было нельзя – может, Лео был моложе, а может, просто придерживался стереотипов. У него царила чистота, можно сказать – даже безупречная, но смотреть особо было не на что. Мебель, казалось, стояла больше для удобства, нежели соответствовала эстетике того или иного дизайна. Кое-где можно было увидеть фотографии, по всей видимости, членов его семьи, но весь уют, собственно, ими и ограничивался.

Не прошло и минуты, как Лео вернулся, поставил у ног Ватсона мисочку с водой и махнул рукой на диван:

– Ну, выкладывай. А то в твоем голосе чувствовалось некоторое волнение.

Я села на диван, поближе к Ватсону, Лео устроился с противоположной стороны, и теперь нас разделяла свободная подушка. Смысл его комментария о «волнении» я решила не прояснять. Пусть лучше думает, что на меня произвела впечатление находка, сделанная во время прогулки в свете луны. По правде говоря, я изнывала от желания позвонить Брэнсону и показать ему брошь, но боялась опять из-за этого поссориться.

Лео в качестве варианта казался мне естественнее, хотя по какой-то странной причине где-то в закоулках моей души билось чувство вины за то, что моими стараниями он окажется во все это втянут.

Решив сразу взять быка за рога, я вытащила брошь из кармана и сказала:

– Мы с Ватсоном немного пошарили в лесу, где вчера убили Генри. И нашли вот это.

Лео взял у меня брошь, и у него тут же расширились глаза.

– Миртл?

– Да. Мне тоже так показалось. Не думаю, что видела когда-либо именно эту на ней, но вещица определенно в ее стиле.

– Я у нее такой, похоже, тоже не видел. Но ведь их у нее тьма-тьмущая, – сказал он и внимательнее присмотрелся к украшению. – Это новозеландский совиный попугай. Вид на грани исчезновения, еще чуть-чуть – и не останется ни одной особи.

– Ну что же, значит, это одна из тех птиц, о которых Миртл наверняка позаботилась бы.

Лео равнодушно пожал плечами.

– Не думаю, что на свете существует хоть одна птица, до которой Миртл не было бы дела, – произнес он и тихо засмеялся. – Она в равной степени беспокоится и о тех, что уже вымерли, и о тех, которые еще остались…

Он повертел брошь в руках, на его лице на миг отразилась печаль.

– И эту брошь ты нашла на месте убийства Генри?

Я кивнула:

– В паре футов в стороне, но в общем и целом да. – Следующая мысль, по какой-то непонятной причине, пришла мне в голову только теперь. Непонятно, почему я не подумала об этом раньше. – Нам ее отыскала чубатая сойка. В случае с Миртл – самое то, правда?

Лео опять улыбнулся:

– Ну да. Но если я в тебе не ошибся, тебе сейчас кажется весьма прискорбным, что к погибели Миртл может привести не что-то, а именно птица.

Я уже и сама не знала, что думать. Пока мы ехали сюда, в голове промелькнуло столько вариантов, что мне никак не удавалось остановиться на каком-нибудь одном, в котором присутствовал бы смысл.

– Знаешь, когда я ее подняла, мне в голову пришла точно такая же мысль. Что Миртл если и не убила Генри, то, по крайней мере, при этом присутствовала. Но ведь эта брошь не стала орудием преступления, да и лежала не совсем там, где он упал. К приезду полиции «Бригада друзей пернатых» в полном составе там все затоптала. И украшение просто могло слететь с ее пальто и упасть.

Это соображение не давало мне покоя и вечером, по возвращении домой. Я была дочерью полицейского. И как минимум могла бы получше оградить место преступления. А когда ехала к Лео, поняла, что опять вляпалась. Хотя бы потому, что подняла пальцами без перчаток брошь и унесла ее. Впрочем, в мою защиту можно сказать, что там уже все осмотрели и с формальной точки зрения это уже не было местом совершения убийства. Так или иначе, но теперь на броши было полно отпечатков пальцев – и моих, и Лео.

– Насколько я понимаю, ты занялась расследованием убийства Генри?

Я взяла секундную паузу, пытаясь определить, наличествует ли в тоне Лео осуждение. Похоже, что нет.

– Скажу честно, даже не знаю. Никаких причин для этого у меня нет. Никто из тех, кого я хорошо знаю или кто мне небезразличен, под подозрение не попал. И с моей стороны это, вероятно, глупо.

Я не могла заставить себя признаться Лео, что отчасти занялась этим делом только потому, что мне пытался это запретить Брэнсон. Хотя если быть откровенной до конца, то это «отчасти» было далеко не самым значительным.

Лицо Лео на мгновение приняло выражение, не поддающееся никакому определению. Не волнение, но… что-то… такое… Наконец он облизал губы и прищурил глаза:

– Я знаю, что вы с Брэнсоном поддерживаете довольно близкие отношения. Поэтому не подумай, что я что-то против него имею, но общение с полицейским департаментом города никогда нельзя было назвать лучшими моментами моей жизни, – сказал он и поморщился. – Выделять его отдельно было бы нечестно. Мне, вполне естественно, приходилось с ним сталкиваться, ни к чему хорошему это ни разу не привело, но то же самое относится и к многим другим полицейским. Дело не только в Брэнсоне. Стоит мне заговорить о браконьерстве, как меня тут же посылают куда подальше. Когда ты нашла ту сову, это стало первым нашим успехом за все время. Мне известно, что от подобного отношения страдают и члены орнитологического клуба.

– Я понимаю, но винить в этом Брэнсона нельзя. Я присутствовала на двух их сходках – а если учесть перепалку на торжественном открытии книжного магазина, то на всех трех, – и каждый раз там выдвигались обвинения в адрес самих членов. Но, если учесть, что высказывал их всегда Генри, их вряд ли можно было принимать всерьез. – Отчетливо увидев, что за глазами Лео стала твердеть стена, я дернулась вперед, не желая нанести ущерб, пусть даже и непреднамеренно, и между делом, случайно и лишь на долю секунды, коснулась его бедра. – Нет, я говорю так совсем не для того, чтобы защитить Брэнсона. У нас с ним из-за этого вышла ссора. Я видела вполне достаточно, чтобы понимать – даже если бы «Бригада друзей пернатых» преподнесла им на блюдечке готовое дело, между орнитологическим клубом и департаментом полиции сложились столь паршивые отношения, что стражи порядка все равно их проигнорировали бы.

Где-то внутри у меня кольнуло чувство вины за предательство, хотя это было просто смешно. Потому что, во-первых, я его не предавала, а во-вторых, ничего не была ему должна.

Стена тут же раскрошилась.

– Это точно. – Лео опять засмеялся, и к нему вернулась прежняя безмятежность. – Не пойми превратно – я не могу во всем винить Брэнсона или полицию. Поднимать ложную тревогу без конца нельзя, в противном случае тебя просто перестают слушать. Ведь Генри в тот самый вечер хотел поделиться со мной своими мыслями о браконьерстве. А я от него отвернулся. Хотя это еще не значит, что в этот раз он был прав. Но если обвинять поголовно всех и каждого, то в какой-то момент вполне можно попасть в цель.

Я села прямее. Мне подобные мысли в голову не приходили.

– Значит, ты думаешь, что на этот раз он действительно узнал, кто браконьер, и этот человек его убил?

– Может быть. Хотя лично я в их группе никаких браконьеров не вижу. Большинство из них действительно питают к птицам неподдельную страсть. Некоторые, такие как Поли, примкнули к ним из-за своих социальных проблем, но это редкость.

В моей душе забурлило возбуждение, и если до этого момента вопрос о том, продолжать дальше или нет, еще сохранялся, то теперь от него не осталось и следа.

– А кого в последний раз обвинил Генри? Оуэна, так?

Лео наморщил нос и задумался.

– Да, думаю, что да. За два дня до этого он говорил о Роксане, а на прошлой неделе опять выдвинул обвинения против Миртл. – Он снова поднял совиного попугая, будто пытаясь узреть в этой вещице лик Миртл. – Между ними сложились непростые отношения. Генри по меньшей мере относился к ней странно. То она казалась ему спасительницей, заслуживавшей поклонения, то превращалась в предательницу, использовавшую клуб только для усиления своей власти.

– А ты что по этому поводу думаешь?

Лео вернулся в настоящее и широко улыбнулся. В его взгляде явственно проглядывала нежность.

– Опрашиваем свидетелей, детектив Пейдж?

– Ой, прости, мне не стоит себя с тобой так вести.

Лео засмеялся и покачал головой:

– Это я так, чтобы тебя немного подразнить. Ладно, все хорошо. А вообще тебе идет.

В этот момент с пола на свободную подушку между нами запрыгнул Ватсон.

– Ты что себе позволяешь?! А ну немедленно слезай! Это тебе не дом.

Пес хоть и окатил меня сердитым взглядом, но все же встал, собираясь спрыгнуть, но в этот момент Лео положил ему на голову руку:

– Если он не нарушает установленные в вашем доме правила, то я не имею ничего против. Этот парнишка мне по душе. Да и как иначе? Ко мне редко кто относится как к рок-звезде. В основном только Ватсон да моя мама.

В моей груди неожиданно потеплело, хотя я и не могла точно сказать почему, и вместо этого я сосредоточила все внимание на Ватсоне:

– Ну хорошо. Наслаждайся и отдыхай. Только постарайся не до конца изгадить подушки своей шерстью.

В качестве ответа Ватсон перекатился на спину и подставил брюшко, которое мы с Лео тут же почесали, после чего вокруг нас взметнулось сравнимое с ним по размеру облачко собачьей шерсти.

– Он у тебя особо не церемонится, да?

– Ты даже представить себе не можешь, до какой степени, – скривилась я, – наверное, перенял это у меня. Итак, я полагаю, ты готов поделиться со мной своими соображениями касательно Миртл.

Он опять засмеялся, и я вдруг поняла, что стала привыкать к этому звуку.

– Она, конечно, штучка еще та. И в чем-то я бы даже с Генри согласился. Действительно любит власть и обожает командовать другими, но если честно, то я не считаю, что для нее это главное. Миртл действительно одержима птицами, но при этом, в отличие от многих других, не держит их дома и не коллекционирует. Ей хочется только одного – их спасать…

Он потер Ватсону лапы. Я ничуть не сомневалась, что в своем вращении вот-вот остановится земля – мой пес не позволял этого делать ни одной живой душе.

– Но если быть честным до конца, то я должен признать, что мои сведения о Миртл зияют белыми пятнами. Люди редко питают такую страсть к животным, как я, или если говорить о ней, то даже еще большую. Порой мне кажется, что на свете совсем немного тех, кто желает хоть что-то изменить к лучшему. А она действительно пытается. Поэтому я не могу представить ее в дурном свете. И допускаю, что убить кого-нибудь она могла только по одной причине – если бы узнала, что кто-то незаконно охотится на ее птиц.

Я с шумом втянула в себя воздух. Лео посмотрел на меня.

– Может, все так и было. Генри сам мог браконьерничать и истреблять птиц, но при этом все время обвинять всех остальных. И о чем это говорит? Что леди слишком далеко зашла в своем протесте? Он не первый, кто пытался прибегнуть к такого рода уловкам.

Лео пожал плечами:

– Возможно. Хотя он и сам был страстный любитель птиц. Может, ему нравилось их коллекционировать? Этого я сказать не могу. Во многих отношениях он на этой почве свихнулся не хуже Миртл. Но в ней при этом присутствует нечто, допускающее с ней контакт, в то время как в Генри, что ни говори, ничего такого не было.

Наши с ним взгляды упали на брошь, лежавшую на диване рядом с Ватсоном.

Лео опять взял ее в руки:

– Ты отнесешь ее Брэнсону?

– Полагаю, это мой долг. Хотя я понятия не имею, как к этому отнесется полиция. Он же напрямую велел мне в этот раз не совать в дело нос.

Лео на миг задумался.

– Я сам могу ее отнести. Скажу, что нашел, когда вернулся на место преступления. По сути, мы с тобой можем сейчас туда пойти, и ты точно покажешь, где ее нашла, дабы я знал, что ему говорить. В этом случае ты не рискуешь, что тебя не подпустят к делу, и вообще не навлекаешь на себя никаких неприятностей.

Нет, вы только посмотрите – он предложил один из тех самых вариантов, которые я обдумывала по пути сюда. То есть сказал фразу, которую я сама не знала как произнести. И тем самым избавил меня от необходимости это делать. Причем дал такой совет, будто это было проще простого.

Но когда эти слова слетели с его губ, я уже знала, каким будет мой ответ. Я гордилась быть дочерью Чарльза Пейджа. Его дети не могли лгать, когда речь шла о расследовании убийства.

– Нет. Но все равно спасибо. Я это должна сделать сама. И с Брэнсоном как-нибудь да справлюсь.

Пространство между нами опять заполонил смех Лео.

– Ох, Фред! Я в этом даже не сомневался. Потому как даже представить себе не могу человека, с которым бы ты не справилась.

Глава 7

В последний раз мы с Ватсоном переступали порог полицейского участка, когда бежали, спасая жизнь. Точнее, с технической точки зрения бежала одна я, держа песика на руках, хотя он это и люто ненавидит. Здесь в голову может закрасться мысль, что если ты один раз обрел где-то благословенный островок безопасности, то таковым он будет оставаться всегда. Но когда я вошла в полицейский участок, одолевавшие меня эмоции были весьма далеки от чувства облегчения.

После нашего недавнего разговора с Брэнсоном я уже чувствовала, что у меня поднимается температура. Хотя при этом не нарушала законов и не препятствовала расследованию. И не моя вина, что с момента моего переезда в Эстес делать работу детектива у меня получалось гораздо лучше, чем у всего департамента полиции, вместе взятого. Хотя закончилось все тем, что мне однозначно сказали, что можно делать, а чего нельзя.

Когда я придержала перед Ватсоном дверь и посмотрела на стол дежурного, меня ожидал еще один сюрприз. С сидевшим за ним полицейским – надо полагать, тем самым, на которого мы с моим песиком налетели здесь в минувший раз, – разговаривала Грин. От ее вида случилось невиданное чудо – я обрадовалась, что это не Брэнсон, а именно она. Хотя раньше в жизни бы не подумала, что такое вообще возможно.

Увидев, что Сьюзан Грин посмотрела на меня и окинула презрительным взглядом Ватсона, я – клянусь! – как всегда, буквально услышала голос мисс Галч[2], изрыгнувший несколько многообещающих угроз и под конец не забывший добавить: «Да еще и твоя собачонка».

– Здравствуйте, рада вас видеть, Сьюзан Грин.

Второму копу я только кивнула, не предприняв попыток вспомнить, как его зовут.

Сьюзан вздрогнула, в ее чертах на миг отразилось замешательство. Ни одна из нас в жизни не говорила другой, что рада ее видеть. С момента первой встречи нас объединяло только одно чувство – враждебность. И хотя я больше считала злоумышленником не себя, а ее, действовало оно в обоих направлениях.

– Уинифред… Хорошо, что вы… – Явно не в состоянии закончить словами свою мысль, она повернулась ко мне своим массивным корпусом и оглядела с головы до ног. – Вам нужна помощь полиции?

Это тоже прозвучало лучше обычного. Я вытащила из кармана брошь и начала сокращать расстояние до стола дежурного, но в этот момент меня дернул за поводок Ватсон. Оглянувшись назад, я увидела, что с него слетело немного снега, которым он тут же решил полакомиться. Я с мольбой дернула пса за поводок, он фыркнул, явно обидевшись, прищурил глаза, в последний раз лизнул растаявшее угощение и послушался меня, что было совсем не в его духе.

Когда я повернулась обратно, Грин подчеркнуто засмеялась. Ее бледно-голубые глаза недвусмысленно говорили, что, если ей когда-нибудь подвернется под руку какой-нибудь корги, она пустит его на котлеты.

Да, видимо, я поторопилась сказать, что сегодня все шло лучше обычного.

– Эту вещицу мы с Ватсоном нашли, когда… – я прочистила горло, – когда пошли прогуляться по заповеднику при свете луны. Мне показалось, она может оказаться важной уликой.

Сьюзан за ней не потянулась, лишь на секунду глянула, окатила меня гневным взглядом, посмотрела на украшение, затем повторила всю эту последовательность действий еще несколько раз. Через какое-то время полицейский Как-Его-Там протянул к безделушке руку, но Сьюзан схватила его за запястье и яростно отпихнула.

Надо было сразу предположить. Хотя в свою защиту могу сказать, что тут как ни поступи, закончится все равно плохо.

– Прогуляться в свете луны по заповеднику, говорите? – сказала она, взяла наконец украшение, еще раз мельком на него взглянула и опять вперила в меня холодный как лед взгляд. – Знаете, мисс Пейдж, нормальные люди не шляются по лесу в темноте, пусть даже под охраной собаки размером с перекормленного хомяка, и не разгуливают по месту преступления, когда с момента беды не прошло еще и суток. – С этими словами она скорчила гримасу, пытаясь изобразить улыбку, но что бы это кривляние собой ни представляло, улыбкой его нельзя было назвать никак. – Ну да, мне надо было умолкнуть сразу после того, как я упомянула нормальных людей.

Я прочистила горло и, к своему изумлению, опять пришла к выводу, что наш с ней разговор лучше любого другого, который мне пришлось бы иметь с Брэнсоном. Мы со Сьюзан никоим образом не питали друг к дружке теплых чувств, но ничего такого и не предполагалось.

– Вот на это, Сьюзан, я действительно не могу вам ничего возразить. Потому как никогда в жизни не относила себя к числу нормальных. Да и лежало это украшение не на месте преступления, а в нескольких ярдах в стороне. И потом… никакого полицейского ограждения в виде ленты я там не заметила.

– Все правильно. – Она, похоже, решила повеселиться. – Потому что для вас так или иначе нырнуть под желтую полицейскую ленту отнюдь не означает пересечь финишный рубеж.

Я собралась было ей возразить, но сравнение оказалось более чем уместным. Мне бы оно в голову не пришло, но она попала в самое яблочко. Особенно в этот раз, когда мне так хочется раскрыть преступление до того, как это сделает Брэнсон или кто-то другой.

Грин вытянула в мою сторону руку с зажатой в ней брошью.

– Знаете, Фред, хотя ваши попытки корчить из себя Нэнси Дрю и не производят на меня чрезмерного впечатления, в прошлый раз, когда вы обнаружили на Рождество улику, вам хотя бы хватило ума положить ее в пакет с застежкой. А эта вещица? Кому и сколько раз вы ее показывали, сопровождая соответствующим рассказом, перед тем как принести мне? Надо полагать, теперь я обнаружу на ней отпечатки пальцев доброй половины города?

Я чуть было не сказала ей, что принесла брошь отнюдь не ей, но вовремя напомнила себе, что я уже зрелая женщина в возрасте тридцати восьми лет, у которой нет причин возвращаться к школьной язвительности.

– Вот здесь вынуждена с вами согласиться – я действительно не подумала, когда вытащила ее из-под снега.

Она подалась вперед самую малость, почти даже незаметно, но я почувствовала в этом ее жесте страшную жажду действия.

– Вот это да. Вы меня озадачили. Разве ваш отец не служил в полиции?

Мы находились в полицейском участке, она с радостью бросила бы нас с Ватсоном в одну из отдельных камер, маячивших за ее спиной, но все это не имело никакого значения. Сьюзан задела меня за живое, и ей вот-вот предстояло стать свидетельницей приступа необузданной ярости, присущего всем без исключения рыжеволосым, независимо от оттенка, но в этот момент, будто по волшебству, из коридора за столом дежурного появился сержант Векслер:

– Фред? Мне показалось, я услышал твой голос.

Брэнсон улыбнулся мне с таким видом, будто наш последний разговор никоим образом не носил напряженного характера. А потом дошел даже до того, что обошел стол дежурного, взял меня за локоток, слегка сжал и погладил Ватсона, который не противился этому целых две секунды.

После чего вновь сосредоточил внимание на мне, изобразив на лице дружелюбие и непринужденность:

– Что тебя сюда привело?

Грин не дала мне шанса ответить. Она прислонилась к столу и подняла руку с зажатой в ней брошью так, чтобы я осталась от нее по одну сторону, а он – по другую:

– Наша местная кумушка, хозяйка книжного магазина, так обожающая лезть не в свои дела, притащила сюда улику, необходимую для расследования дела и поиска убийцы чокнутого Генри. При этом по своей деликатной натуре пожалела полицию и, чтобы та не тратила силы на снятие с нее отпечатков, перед этим дала ее подержать всему городу.

Хотя Брэнсон от тона Сьюзан поморщился, в его зеленых глазах сначала появился холодок, а потом и сталь. Под весом его взгляда я встала немного прямее, не в состоянии ничего с собой поделать.

– Фред, я думал, что высказался предельно ясно. И ты заверила меня, что все поняла.

Он говорил тихо, но не настолько, чтобы его не могли услышать Сьюзан и безымянный полицейский. Последний из вежливости изобразил на лице смущение. Сьюзан же выглядела так, будто намеревалась во второй раз отпраздновать Рождество.

Ну что же, если Брэнсон не пожелал говорить со мной наедине, мне не пристало дрожать перед ним от страха. Я выпрямилась во весь рост:

– Ты прав. Я действительно заверила тебя, что все поняла. Но никоим образом с этим не согласилась. И если уж тыкать пальцами, – тут я демонстративно показала на брошь, которую Сьюзан по-прежнему держала в руке, – то поступила правильно. Потому как ваш департамент уже все там прочесал, но все равно кое-что проглядел.

Он не то что не содрогнулся, но не удостоил брошь даже взглядом.

– В таком случае, Фред, растолкуй, пожалуйста, как мне делать свою работу. Как, по-твоему, мне сейчас следует поступить? Ты ведь наверняка решила, что эта брошь, скорее всего, принадлежит Миртл Бентам. Я что, теперь должен отнести эту безделушку ей и спросить, не воткнула ли она ее в горло Генри перед тем, как вонзить нож? Я должен предположить, что это украшение принадлежит ей, только потому, что из всех, чьи следы по прибытии обнаружила полиция, именно она убила Генри? Или, может, только убийца способен в своей тупости дойти до того, чтобы в самом нужном месте уронить улику, чтобы ты на нее наткнулась?

– Я так думаю, что на самом деле брошь нашел ее пес. Ведь это он у нас истинный детектив! Кому, как не ему, удалось отыскать ту самую конфетку, благодаря которой было раскрыто дело об убийстве Агаты? – Для Сьюзан Грин и в самом деле наступило Рождество. Я знала, что никакой особой любви между ней и Брэнсоном нет, но она явно не могла с собой совладать. – И кому, как не ему, жутко захотелось пиццу, из-за которой потом состоялась самая головокружительная в городе погоня, если, конечно, не считать тех, в которых участвовали мопедисты.

Брэнсон бросил на нее взгляд, красноречиво призывавший замолчать, но на том и все. Затем повернулся ко мне и сложил на груди руки:

– Ну и?.. Ты явно не питаешь ни грамма уважения ни к тому, чем мы здесь занимаемся, ни к моим вежливым просьбам не мешать мне делать свое дело. А раз так, то давай, выкладывай, что мне теперь делать дальше.

Я опять вспыхнула от возмущения. В голове тут же созрело решение – уйти как можно достойнее.

– Я никогда не говорила, как вам лучше поступать, сержант Векслер. А если бы сомневалась, что вы действительно можете делать свою работу, то никогда не принесла бы вам брошь, которую на месте преступления кто-то явно проглядел. А что делать дальше – решайте сами.

Я повернулась, чтобы уйти, надеясь, что Ватсон не остановится перед лужей, отделявшей нас от двери.

– И больше никаких прогулок при свете луны, мисс Пейдж. В противном случае вас будут считать лицом, препятствующим работе полиции.

На Сьюзан я больше не посмотрела – знала, что если брошу на нее взгляд, то тут же не на шутку потеряю самообладание.

– Когда я интересовалась этим вопросом в последний раз, заповедник, мисс Грин, являлся общественной собственностью.

На мое счастье, Ватсон посчитал лужу ниже своего достоинства. И не только не попытался превратить ее в лакомство, но даже посчитал слишком красивой, чтобы по ней идти. Поэтому сделал широкий круг и гордо потрусил к входной двери.

На следующее утро столпотворение в «Милом корги» явно пошло на спад. Но даже с учетом этого народ довольно прилично тянулся к нам за кофе и выпечкой, хотя сегодня, по-видимому, больше просто позавтракать, нежели посплетничать о последнем убийстве. Мне даже было некогда особо говорить с Кэти, не говоря уже о том, чтобы посвящать ее в события предыдущего вечера, – она все так же не имела ни одной свободной минутки, с одной стороны, обслуживая клиентов, с другой – на ходу обучая Сэмми.

После появления последней я самым странным образом как-то загрустила. Да, мы с Кэти действительно нуждались в помощи, но как же хорошо нам до этого было управляться в магазине только вдвоем. Хотя уже после второй нашей встречи я была буквально поражена, что Кэти каким-то образом удалось найти себе двойника. Мистика, да и только.

Уж к чему, к чему, а к этому качеству я точно не намеревалась стремиться, когда решила найти себе помощницу в книжный.

С того момента, как я в последний раз продала книгу, как мимо меня кто-то прошел и махнул на ходу рукой, преодолевая расстояние от входной двери к подножию ведущей в кондитерскую лестницы, прошло не меньше часа. Я внимательно вглядывалась в Ватсона, который спал в лучах солнца, струившихся в огромные окна. Он предъявил права на местечко ближе к входной двери, чем я могла ожидать с учетом постоянно шаставших у нас теперь взад-вперед покупателей. Здесь, в окружении книг, он выглядел просто очаровательно, отсвечивая на фоне бесконечных полок с книгами своей рыжей шерсткой на сиявшем от яркого солнца полу.

Но при этом лишний раз напоминал мне о том, ради чего я приехала в этот городок. Совсем не для того, чтобы мне разбил сердце Брэнсон Векслер, чего не было и в помине, и чтобы его утешал Лео Лопес, от чего я тоже была далека. Я приехала сюда ради «Милого корги». А еще чтобы наслаждаться жизнью.

Что я, собственно, и собиралась делать, даже несмотря на то что мне об этом постоянно приходилось себе напоминать.

Я побродила по секции детективов, взяла новое издание «Трупа в библиотеке» Агаты Кристи и плюхнулась у камина на диван. Оттуда у меня была возможность поглядывать через плечо на Ватсона, видеть его сладкий сон и слышать тихое посапывание.

Да, именно поэтому я здесь и была. А если учесть тихий щебет, звон посуды и гул кухонной техники вкупе с божественным ароматом, доносившимся со второго этажа, все сложилось даже лучше, чем можно было предполагать.

Не успела я одолеть и трех глав, как в дверном проеме выросла Кэти:

– Фред! Вот ты где.

Я закрыла книгу и попыталась было подняться, но она махнула рукой, веля не вставать, и хлопнулась рядом на диван.

Затем вздохнула, провела пальцами по волосам, тут же оставив на них следы муки и глазури.

– Мне нужно немного передохнуть. Заодно поделюсь с тобой сплетней. – Она опустила глаза, оглядела пол у дивана и спросила: – А где Ватсон? – Затем, не дожидаясь ответа, бросила через плечо взгляд и сказала: – Ага, понятно, трудится в поте лица.

В этот момент пес тихо зарычал и пошевелил лапами.

– Думаю, когда он вот так делает, ему либо снится какое-то невероятное собачье угощение, либо же он грезит во сне, как бы опять поспать.

– Похоже на то, – ответила она и повернулась обратно ко мне. – Я, наверное, устала, но стоит мне просто спуститься на пару минут вниз и поговорить с тобой, как тут же становится легче. Сэмми будет у нас на вес золота.

– Мне тоже надо пойти по твоим стопам и попытаться подыскать помощницу, которая будет помогать мне в книжном, хотя с этим можно и подождать…

При мысли об ассистентке, которой в магазине ровным счетом нечего будет делать, я покачала головой. Надо будет найти девушку, которая не любит детективы, тогда она будет читать в другой комнате, а меня оставит в покое в компании с диваном, лампой и камином.

– Перед тем как кого-то брать, надо будет нарастить продажи.

Кэти похлопала меня по коленке:

– Не переживай. Выпечка – это одно, а литература – совсем другое. Сахар требуется человеку каждый день. Но когда ему понадобится книга, он придет сюда. – Она наклонилась ко мне, подмигнула и игривым голосом прошептала: – Ладно, забудь пока об «Амазоне». По крайней мере, с наступлением туристического сезона у тебя точно прибавится работы.

Я не собиралась допускать, что меня это в высшей степени тревожит. Для меня идеалом было уже просто сидеть здесь, у камина, и читать.

– Так о чем ты хотела со мной посплетничать?

Кэти распахнула свои карие глаза:

– Ко мне наверх приходил Бенджамин. Тот самый, у кого дальше по нашей улице магазин фототехники. Член «Бригады друзей пернатых», ты должна его помнить.

– Ага, молодой красавчик, который будто проводил рекламную акцию.

Она кивнула:

– Совершенно верно. Я, думаю, какого черта ему у нас было надо. Он парень упорный, в этом ему не откажешь. Пытался впарить свой товар нам с Сэмми – сказал, что нам нужна высококачественная камера, чтобы выкладывать фотографии всей нашей выпечки в Интернете и тем самым привлекать новых покупателей. – Подруга пренебрежительно махнула рукой. – Будто у меня для этого есть время. Да и потом… это не мое.

Перед тем как пуститься дальше в свой рассказ, она посмотрела по сторонам, дабы убедиться, что, пока мы говорим, рядом никто не шатается, – забавная мысль, если учесть, что в книжном не было ни души.

– Ну так вот, если верить Бенджамину, сегодня утром полиция вызвала Миртл на допрос. Я до сих пор не знаю, как ему об этом стало так быстро известно, но он сказал, что поехал прямо туда и сообщил, что в момент убийства Генри был рядом с ней, – сказала Кэти и прищурилась. – Может, так оно и было. Если честно, то, пока мы с тобой и Лео любовались лосем, я потеряла счет времени, но в последний раз рядом с Миртл видела не Бенджамина, а Сайлеса. А Бенджамина и вовсе не могу там припомнить. То есть быть-то он был, но только не вместе с Миртл.

Как бы мне хотелось в тот момент не читать у камина, а сидеть наверху и поглощать очередное пирожное, чтобы лично сделать о Бенджамине те или иные выводы.

– Тебе показалось, что он врет?

Она пожала плечами:

– Да нет, необязательно. Да, он говорит одно, я помню другое, но мне там и запоминать было нечего – мы разделились, затем наша троица увидела лосей. – Кэти пожала плечами еще раз. – Да и потом, я, конечно, Миртл толком не знаю, но все же сомневаюсь, чтобы они с Бенджамином водили какие-то задушевные разговоры. Знаешь, что я тебе скажу? Не думаю, что он такой же страстный любитель птиц, как остальные. У меня такое ощущение, что он примкнул к ним не пернатыми любоваться, а фотооборудование продавать.

– Честно говоря, мне и самой в голову приходила подобная мысль, но разумна ли подобная реклама с учетом десяти тысяч ежегодного взноса?

Фототехника стоила больших денег, поэтому ему, чтобы все окупить, достаточно было в год пары хороших продаж.

– И что Бенджамин сказал о Миртл? Он знал, чем закончился полицейский допрос?

– Так я к этому и веду. Бенджамин сказал, что, как только ему стало известно о вызове Миртл на допрос, он сразу помчался туда и сообщил, что они были вместе.

– Стало быть, теперь, когда он обеспечил ей алиби, им ее не задержать. Особенно если, кроме броши, о которой я тебе говорила, у них на нее больше ничего нет.

– Это точно, – сказала Кэти, вскинула бровь и возбужденно улыбнулась. – В итоге я подумала, что нам неплохо было бы оставить Сэмми здесь, а самим отправиться в «Крылатые горы» и выслушать версию Миртл.

– И ты решила отвести мне в этом деле роль детектива?

Кэти закатила глаза:

– Можно подумать, ты и без этого не детектив. Мы конечно же знаем друг дружку не очень давно, но одно я все же могу сказать наверняка: Уинифред Пейдж никогда не позволит мужчине диктовать ей, что делать, а что нет, даже если этот самый мужчина, по воле случая, носит полицейский значок.

Как уже не первый раз во время наших разговоров, Кэти напомнила мне об одной из многочисленных причин, по которым я ее так люблю.

– Не думаю, что мне следует это признать, но ты права. Не уверена, что отец одобрил бы демарш против другого полицейского, но такого я однозначно не допущу. – Когда мне в голову пришла эта мысль, я собралась уже встать, чтобы направиться прямо к Миртл, но тут же села обратно. – Но если ты помнишь, именно Миртл Бентам тыкала в меня пальцем и жаловалась, когда я пыталась защитить доброе имя Барри. Главным образом говорила Брэнсону, что я преследую владельцев магазинов. Даже представить не могу, чтобы разговор с ней теперь прошел гладко, особенно если ей известно, что эту брошь отыскала я. Брэнсон, думаю, ей этого не скажет, но, если она пересечется со Сьюзан Грин, уверяю тебя, что уж та не преминет об этом сообщить.

– Черт бы их побрал! – тихо прорычала Кэти. – Похоже, ты права. Но мне все равно хочется пойти к ней и поговорить.

А вот это мысль. Я села прямее, меня опять охватило возбуждение.

– Блестящая идея! Тебя она любит. И будь у тебя десять штук, сейчас ты бы уже состояла членом ее клуба. Я не сомневаюсь – тебе она расскажет что угодно.

Кэти, судя по всему, занервничала:

– Без тебя? Ты хочешь, чтобы я пошла к ней одна?

Теперь уже я слегка сжала ее коленку:

– Не глупи. Мы с тобой прекрасно знаем, что от тебя требуется только одно – пять минут погуглить и найти несколько фактов из жизни этих совиных попугаев. Тогда у тебя будут все шансы проторчать там до самого закрытия.

– Супер!

Она вытащила мобильник и бросилась набирать на нем текст. Я ничуть не сомневалась, что через полчаса подруга превратится в ходячую энциклопедию, специализирующуюся на вымирающих видах.

– А что будешь делать ты, пока я буду говорить с Миртл?

Делать вид, что я опять собираюсь корчить из себя детектива, было бессмысленно.

– Думаю разбудить Ватсона и пойти собирать сплетни – самый надежный и достоверный источник сведений.

Глава 8

Ватсон, когда до него дошло, что мы идем в «Хижину и очаг», казалось, простил меня за то, что я прервала его сон. Этот магазин, по-видимому, он приравнивал к своим любимым собачьим угощениям, но никак не к хозтоварам и продвинутой мебели из неструганого дерева, которая там продавалась. И то, что эти самые угощения Кэти в огромных количествах производила прямо у нас над головой, для него, похоже, не играло никакой роли. Если сначала Ватсон вел себя вяло и без конца упирался на своем поводке, то стоило ему переступить порог, как он тут же запрыгал на передних лапах.

Поначалу я чувствовала себя виноватой, что проигнорировала указание полиции не усугублять ситуацию, и думала, не разочаруется ли во мне отец, если в этот момент ему захочется посмотреть на меня с небес, но, когда подошла к прилавку «Хижины и очага», все подобные мысли из головы тут же улетучились.

Потому как во внимание мне пришлось принимать не только присутствовавших там Карла и Анну, но и моих дядюшек, стоявших по бокам от них. С таким количеством природных дарований к сплетням, собравшихся в одном месте, этот хозяйственный магазин вполне мог бы послужить передовицей для новой публикации в каком-нибудь таблоиде. У меня возникло ощущение, что Вселенная полыхнула зеленым светом и сказала: «А вот и ты, Фред. Разберись-ка в этом деле. Найди убийцу и покажи этому красавчику полицейскому, что он не имеет права приказывать тебе, что делать, а что нет, даже если это его работа».

Посыл, может, звучал немного по-другому, но я, несмотря ни на что, восприняла его именно так.

Когда они вчетвером, все как один, повернулись и посмотрели на нас с Ватсоном, я чуть не расхохоталась. Потом на секунду картина перестала напоминать чудо, сотворенное богами сплетен, и мне показалось, что я случайно забрела в притон изголодавшихся вампиров. Они буквально пожирали нас глазами. До такой степени, что я даже попятилась назад. Ватсон заскулил, хотя я и не могла сказать от чего – то ли почувствовал в их взглядах то же напряжение, то ли просил его покормить.

– Привет, ребята, – заставила я себя махнуть им рукой. – Что это вы здесь собрались?

– Поговорить о тебе конечно же.

Персиваль, резкий и прямой, как всегда, отделился от их группки, схватил меня за руку и поволок к остальным.

Анна с Карлом стояли по ту сторону прилавка, я вклинилась между Персивалем и Гэри, замкнув таким образом круг. Ватсон потерся головой о мою икру, но я оставила этот его жест без внимания.

Анна потянулась через прилавок и пожала мне руку:

– Вы как раз вовремя, моя дорогая. А то мы уже собирались через пару минут за вами пойти. Просветите нас.

– Просветить? Но в чем?

Хотя эти слова и слетели с моих губ, я глубоко сомневалась, что мне до всего этого было дело.

Персиваль закатил глаза, однако Анна, не выпуская моей руки, похлопала меня ладонью:

– Ну уж нет! Ведь именно вы минувшим вечером отнесли в полицию брошь Миртл, а уже сегодня утром ее вызвали на допрос. Так что давайте выкладывайте.

– Послушайте, как вы все это делаете? Неужели вам удалось понатыкать в полицейском департаменте камер видеонаблюдения?

Я прищурилась и посмотрела на Гэри.

Он хоть и мог сохранять самообладание, но из всех четверых меньше остальных был расположен к сплетням.

– Брэнсон вам наверняка ничего не сказал, а Грин, как мне прекрасно известно, ненавидит тебя и Персиваля почти так же, как меня, потому как вы члены моей семьи. – Я повернулась к Карлу с Анной и спросила: – Значит, она посвятила в это дело не кого-то, а вас? Вас что, связывают со Сьюзан какие-то особые отношения, о которых я ни слухом ни духом?

– Мы никогда не раскрываем своих источников, дорогая моя. – Анна выпустила мою ладонь и пригладила пышную копну белых волос, умудрившись при этом сохранить на лице убийственную серьезность. – Причем не забывайте – вы сами к нам пришли. И не надо нам втюхивать, что вы заявились сюда совсем не для того, чтобы обманом выудить у нас те или иные подробности.

– Фред, можешь сделать вид, что тебе не нужны никакие сплетни, – хихикнул Персиваль, – но то, что ты сюда заглянула, вполне естественно. У Освальдов это в крови, хотя твоя мама не отличалась особым пристрастием к подобным вещам. Вполне возможно, что такого рода дарования проявляются через поколения. И хотя порой принимают другие формы, твой отец этим искусством владел мастерски. Что и превращало его в такого великого сыщика. – Он ткнул меня плечом и добавил: – Так что колись, возлюбленная моя племянница, преподнеси нам факты на блюдечке.

Так я и сделала. Рассказала, как мы с Ватсоном отправились погулять при свете луны, как нашли брошь, как потом побывали в полиции. Потом поделилась сведениями о том, что Бенджамин поведал Кэти.

Персиваль обнял меня рукой за плечо и прижал к себе:

– Ах, дорогая моя. Как же мне жаль, что в раю между тобой и красавчиком сержантом уже возникли непонятки. Но не теряй надежды. У нас еще остаются все возможности заарканить его и сделать членом нашей семьи.

Гэри похлопал меня по руке, явно, чтобы утешить, но взгляд своих темных глаз при этом обратил на мужа.

– Не думаю, Персиваль, что суть истории была именно в этом, – сказал он и с улыбкой мне подмигнул. – Но Фред с сержантом мне тоже жаль…

Карл не обратил на них никакого внимания.

– Бенджамин сказал полиции, что в момент убийства Генри был вместе с Миртл?

Произнося эти слова, он и не думал наслаждаться скандалом, потому как и в самом деле, похоже, пребывал в замешательстве.

– Странно…

На Карла обратились все взоры.

Почувствовав на себе всеобщее внимание, он выпрямился – ему это явно понравилось.

– Видите ли, лично мне тот вечер запомнился несколько иначе.

– Кэти до конца так и не купилась на рассказ Бенджамина, хотя и не могла сказать почему. С ним явно что-то не так, – сказала я, понимая, что пришла в аккурат куда нужно. – Что вы запомнили из того вечера?

Карлу понравилось быть в центре внимания и он облокотился на стойку, перенеся вес тела на руки.

– Признаюсь честно, я тогда думал немного о другом. Влившись в «Бригаду друзей пернатых», Поли без конца набивался мне в друзья неразлейвода. Поэтому добрую часть вечера я его избегал, и это практически отнимало у меня все время. При этом оказался в паре с Роксаной, которая получила больше всего значков за участие в викторинах на птичьи темы. Через несколько минут мы столкнулись с Раулем и Люси.

Анна решила перебить его, чтобы вставить свое слово, потянулась через прилавок и опять коснулась моей руки:

– Фред, вы же ведь знакомы с Раулем? Он хозяин «Пасты Тимьян», того самого ресторанчика, где у вас с Брэнсоном состоялось первое свидание. Я слыхала, вы взяли бутылку очень хорошего вина.

– Что? – взвизгнул в ультразвуковом диапазоне Персиваль, от чего Ватсон тут же пронзительно взвыл, и стремительно повернулся ко мне. – И ты даже мне ничего не сказала? Представила все так, будто вы всего лишь пару раз поужинали, и ни словом не обмолвилась ни о «Пасте Тимьян», ни о вине? – Он хлопнул себя рукой по выступающему бедру. – Нет, это не ужин. Это свидание. А я даже не догадывался, что ситуация развивается в столь рациональном, хотя и не совсем правильном ключе. – Он взволнованно повел бровями в сторону Гэри. – Ты представляешь, каких роскошных племянников и племянниц нам подарит эта парочка? – Но не успел ни Гэри, ни кто другой на это ничего ответить, как на лице Персиваля уже отразилось разочарование, и он опять посмотрел на меня. – Ах да, я совсем забыл. У вас ведь уже начались проблемы. С этим надо будет разобраться.

Даже не догадываясь, как ему ответить, я посмотрела на Гэри, взывая о помощи. Но он лишь пожал плечами:

– А ты что хотела, Фред? Тебе ведь не впервой лицезреть дядюшку.

И то правда. Я опять сосредоточила внимание на Карле:

– Вы сказали, что оказались в паре с Роксаной, а потом встретили Рауля и Люси, так?

Наверное, нам все же лучше вернуться к делу.

Он энергично кивнул:

– Совершенно верно. Я действительно считаю, что Рауль взаправду печется о птицах, хотя у него и нет ни одного значка, и вижу, что он предан нашему делу. Но вот Люси… – Карл нерешительно покрутил рукой. – Словом, я не сомневаюсь, что она стала членом клуба, только чтобы получать со скидкой в магазине Миртл корм для птиц.

– Ради скидок на корм для птиц? – ахнула я, глядя на него. – Так она платит за членство в клубе десять штук в год, чтобы покупать дешевле птичий корм?

– Ну… – пожал плечами Карл, – скидка – она всегда скидка.

Вся четверка представителей старшего поколения закивала, и я поняла, что меня опять выбили из колеи. Покачала головой, попыталась разобраться с мыслями, но в этот момент Персиваль изумленно открыл рот и протянул к моим ушам руку:

– Это те самые сережки, которые Лео Лопес подарил тебе на торжественное открытие магазина? – Дядя покрутил в пальцах болтавшихся на цепочке корги, заставив меня наклонить под другим углом голову, чтобы он случайно не сделал мне больно. – Точно, это они! Ну что же, ты и правда моя племянница. Гордиться тобой больше, чем горжусь я, просто нельзя. Это же надо, закрутить роман сразу с двумя красавцами. – Он протянул руку мне за спину и хлопнул ею Гэри. – Наши замечательные племянники и племянницы могут оказаться испанского разлива. Мы будем суперсовременной семьей.

Гэри осуждающе поднял бровь и бросил на меня испепеляющий взгляд:

– То же самое он говорил и мне, когда предложил руку и сердце. И если бы мы с ним не прожили вместе двадцать лет, я ничуть не сомневался бы, что он выбрал меня не по любви, а только потому, что я чернокожий.

Выражение лица Персиваля опять изменилось, он обратил на меня взор своих широко раскрытых глаз:

– Нет, Фред, ты не думай! Просто мне пришла в голову мысль, что тебе уже тридцать восемь и надо торопиться.

Я вздохнула, не понимая, что сейчас лучше – смеяться или плакать.

– Боже мой, когда вы вчетвером собираетесь вместе, с вами не соскучишься. Но давайте не отвлекаться на разговор о том, что мой репродуктивный возраст не может длиться вечно, и вернемся к делу. К тому же не забывайте о Ватсоне – когда у тебя есть корги, кто будет думать о ребенке?

– Ватсон! – Теперь пришел черед уже Анны изумленно ахнуть и вскинуть руки, к чему у нее от природы была склонность. – О господи! Меня так поглотила вся эта суета, что я совершенно позабыла моего любимого малыша. – Она выбежала из-за прилавка и шлепнула Карла по руке, к чему тоже имела тягу. – Иди и принеси ему чего-нибудь вкусненького. Да живо мне.

Понимая, что у меня нет никаких причин возникать, я села обратно наблюдать за постигшим меня фиаско. Когда Карл потащился в глубь магазина за собачьим угощением, Анна рванула из-за прилавка, вздымаясь на ходу грудью и клетчатой тканью, вскоре окутавшей Ватсона.

До этого Персиваль с Гэри ни разу не видели, как Анна обращается с Ватсоном, и теперь вовсю таращили через мою голову похожие на блюдца глаза на каждое обещание преданности, на каждое выражение восторга, которые женщина изливала на моего корги.

Наконец возвратился Карл и, давно выучив свою роль, отдал приличных размеров собачье лакомство сплошь из натуральных компонентов, чтобы Анна, в свою очередь, могла вручить его в качестве подарка псу.

А Ватсон, в полном соответствии уже с его склонностью, тут же отказался от дальнейших физических проявлений обожания, вразвалочку подошел к большой кровати с пологом на четырех столбиках из неструганого дерева, забрался под нее и смачно зачавкал своим сокровищем.

Анна несколько секунд с довольным видом смотрела на него, затем вернулась на свое место за прилавком:

– Так что, Фред, хватит резину тянуть. Давайте выкладывайте.

Я делано улыбнулась и вновь посмотрела на Карла:

– Мне так думается, что выкладывать нужно не мне, а вам. Где вы видели Бенджамина? Что навело вас на мысль, что он был совсем не с Миртл?

– Ах да! Я совсем забыл.

Не могу сказать, что я его в этом винила. Карл кивнул, облизал губы и опять заговорил:

– Одним словом, как я уже говорил, мы с Роксаной отправились на поиски мексиканской пятнистой совы и в какой-то момент столкнулись с Раулем и Люси. – К моему удивлению, дальнейших комментариев по поводу этих двух действующих лиц не последовало. – Когда они захотели к нам присоединиться, меня это немного разозлило – чем больше рядом топчется народу, тем меньше вероятности встретить птицу, которую ты ищешь, – но я подумал, что Роксана втайне запала на Рауля, хотя он и женат.

Анна открыла рот, чтобы выдать комментарий, но я ее опередила:

– И потом вы вчетвером повстречали Бенджамина?

Карл кивнул:

– Да. А откуда вы… Так оно и было.

Судя по виду, его впечатлило, когда я сложила два и два, хотя это был сущий пустяк – мне просто не хотелось весь день проторчать в «Хижине и очаге», не в состоянии вернуться к существу обсуждаемого вопроса.

– Мы вчетвером наворачивали круги, Люси постоянно обо что-то спотыкалась, то и дело поднимая шум, и вдруг я увидел Бенджамина с Петрой, которые о чем-то говорили с Оуэном и Сайлесом. Они вели себя гораздо тише, чем члены моей группы, но, судя по выражению их лиц, разговор у них шел на повышенных тонах.

Я подумала, что недослышала:

– Вы сказали, что с ними был Сайлес?

Карл снова кивнул.

– А Миртл с Сайлесом вы не видели?

– Когда мы с Кэти видели Сайлеса, он сопровождал Миртл, в то время как Бенджамина нигде видно не было. – Карл, казалось, задумался и прищурил глаза. – Нет, не думаю.

Значит, алиби Миртл не мог обеспечить ни Бенджамин, как полагала Кэти, ни Сайлес, как думала я. Это при том, что если вспомнить всех двенадцать адептов Миртл, то пелена неизвестности окутывала только Элис, Пита, Поли и Генри. Генри в конечном итоге погиб. Значит, перехватить бедолагу так, чтобы рядом никого не было, могли Пит, Поли, Элис или Миртл.

– Это было задолго до того, как вы услышали крик Элис?

Карл пожал плечами:

– Да не помню я. Может, пять минут, может, десять, может, больше. Мы к ним не подходили. В конечном итоге наши две группы разошлись: Рауль с Люси направились в одну сторону, в то время как мы с Роксаной – в другую, дальше в лес. Она уверяла меня, что видела перелетавшую с дерева на дерево сову, и я пошел за ней. Но это оказалась еще одна чубатая сойка. Понятия не имею, как женщина, так успешно проявлявшая себя во всевозможных викторинах, могла принять сойку за сову.

Пять – десять минут, а то и больше… За это время могло случиться что угодно. На самом деле рассказ Карла снимал подозрение только с двоих – с него самого и Роксаны.

Анна еще раз хлопнула Карла по ладони:

– Ладно, пользы с этого все равно никакой нет. Твои россказни не что иное, как пустая трата времени.

Он в изумлении вытаращил на нее глаза:

– А я и не говорил, что раскрыл это убийство. Сказал лишь, что не видел Бенджамина с Миртл.

– За это время Бенджамин мог без всякого труда составить ей компанию. И что хорошего мы можем извлечь из твоего рассказа?

В голосе Анны явственно присутствовало непередаваемое отвращение.

Он показал на меня пальцем:

– Она спросила, я ответил.

Тут меня поразила еще одна мысль.

– Карл, погодите минутку. Вы сказали, что Рауль и Люси были вместе, так?

Перед тем как кивнуть, он бросил взгляд на руку Анны.

– Понимаете, – продолжала я, – и до того, как вы с ними столкнулись, и после того, как вы с Роксаной пошли в одну сторону, а они в другую, могло случиться, что угодно. Услышав крик, мы с Лео и Кэти первыми побежали к месту преступления, но обнаружили там лишь Элис и Люси.

Я немного подумала и попыталась воспроизвести в голове картину тех событий. Это могло быть и ошибкой. Возможно, Рауль все же там был – скрывался в тени подальше от посторонних глаз.

Карл закатил глаза:

– Сколь ни отвратительна мне Элис, она не убийца. Доказать это я, конечно, не могу, но не убийца, и все.

Примерно то же я сама могла сказать и о Миртл.

– А почему Элис вам так ненавистна?

– Я зарабатываю свои значки тяжким трудом. Причем каждый. – Карл ударил себя в грудь, словно на нем была куртка со всеми наградами наперечет. – И чуть ли не с религиозным трепетом практикуюсь в умении изображать пение птиц.

– Я могу это подтвердить, – скривилась Анна, – по двадцать минут в день. – Она звучно грохнула стаканом о стойку. – Двадцать. Минут. В день. Двадцать! Самых пронзительных и скрипучих звуков, ужаснее которых может издавать разве что сама Миртл.

– Вот тут вы правы, – фыркнул Персиваль. – Эта дама переорет кого угодно. Может, она именно так и убила Генри.

– Ты не любишь ее с тех пор, как она застала тебя, когда ты гонялся за той птицей с веником. – Гэри покачал Персивалю пальцем, будто капризному ребенку. – Но то обстоятельство, что вы с ней не сходитесь во взглядах, еще не превращает ее в убийцу.

Я постаралась сдержаться, пока опять окончательно не вышла из себя.

– Что вы хотите этим сказать, Карл? Каким образом Элис получает свои значки?

– Она всех дурачит! – Черты его лица исказились от неподдельного возмущения. – Эта женщина никогда и нигде не была. Ни разу. А если так, то откуда у нее запись крика совиного попугая? Ведь эта птица обитает в Новой Зеландии!

– Может, она видела ее в зоопарке. А если нет, то нашла на Ютубе, – сказал Гэри таким тоном, будто пытался хоть чем-то помочь.

Судя по безжалостному выражению лица, Карл считал иначе.

– Но это ведь все равно обман, разве нет? Награду за запись криков и пения птиц дают только в том случае, если она сделана в естественной среде их обитания. Чтобы никакой неволи. Причем записать все нужно лично. То же самое касается и значков за лучшие фотографии. – И он покачал головой.

– Ну хорошо, – вновь попытался вставить слово Гэри, – насколько мне известно, ее сын посещает школу, которая готовит звукоинженеров для индустрии кино. А раз так, то вполне может их для нее синтезировать.

– Это тоже мошенничество!

На этот раз он с силой треснул по прилавку – только для того, чтобы Анна опять хлопнула его по руке:

– Ты сейчас разобьешь стакан. – И ударила в третий раз.

– Стало быть, Генри уличал всех отнюдь не на голом месте… – произнесла я.

Может, тот, кто его укокошил, сделал это не из-за обвинений в браконьерстве, а просто потому, что сам тоже жульничал? В качестве мотива для убийства это казалось чересчур, но для тех, кто с готовностью выкладывал за членство в клубе десять штук в год, может, и нет…

– Генри обвинял кого угодно во всех мыслимых грехах, – насмешливо бросил Карл. – Он даже мне заявил, что я всех дурачу! Сказал, что я ношу в кармане запись, которую на самом деле и воспроизвожу, а сам лишь открываю рот. Ужасный человек. Но, обвиняя всех поголовно в чем угодно, человек просто обречен когда-нибудь набрести на правду.

Да, подобные логические рассуждения о Генри мне приходилось слышать и раньше. Однако… Какие-то слова Карла по-прежнему вертелись в моей голове.

– Погодите-ка. Вы сказали, что Элис получила значок за то, что записала крик совиного попугая?

– Совершенно верно. Однако у нее полно наград и за звуки других птиц. Но данный случай взбесил меня больше всего, потому как это любимое пернатое Миртл.

Я изумленно открыла рот и посмотрела на него:

– Совиный попугай – любимая птица Миртл?

– Ну да, – со всей серьезностью ответил Карл. – Она любит многих птиц, но новозеландского совиного попугая просто боготворит. И винить ее в этом я не могу, потому как они – создания очаровательные. Но если ты собираешься мошенничать, то заходить так далеко в лести гуру – это уже чересчур.

– Постойте… – Персиваль потянулся к Карлу и схватил его за руку. – Вы хотите сказать, что любимая птица Миртл Бентам – это новозеландский совиный попугай, также известный как какапо? Жаль, что не какафу. Вот было бы здорово! Представляете – название ее излюбленного пернатого состояло бы из «каки» и «фу»!

Он запрокинул голову и так захохотал, что чуть было не описался.

В этот момент я со всей очевидностью поняла, что окончательно утратила шанс почерпнуть у них еще какую-то полезную информацию.

Глава 9

Когда мы с Ватсоном вновь ступили на Элкхорн-авеню, я достала сотовый и проверила входящие. Кэти либо до сих пор общалась с Миртл, либо ее без остатка затянуло в черную дыру Гугла в поисках фрагментарных сведений о какапо, то есть какафу. Я бросила взгляд на магазин Миртл, расположившийся на противоположном конце улицы. Меня одолевал соблазн туда пойти. Если Кэти в этот момент с ней говорила, то лед, вполне возможно, уже тронулся. За неимением лучшего я, вероятно, смогла бы заставить ее случайно обмолвиться о том, что произошло в тот вечер после их с Сайлесом ухода. Но если учесть, что мне везет как утопленнице, скорее всего, брякнула бы что-нибудь невпопад, разозлила бы Миртл и свела бы на нет все попытки подруги наладить с ней контакт.

Нет, мне придется поверить, что Кэти свое дело знает.

От мысли о ней я вдруг вспомнила, что две хозяйки книжного магазина и кондитерской «В гостях у милого корги» бросили свое заведение на человека, не проработавшего у них еще и дня, и посмотрела на Ватсона:

– Сэмми у нас потрясающий клон Кэти. А это значит, что ей под силу справиться с чем угодно. Мы же в порядке, правда? Тем более что книги у нас, похоже, покупать никто не собирается…

Ватсон навострил в мою сторону ухо.

– Точно. У нее все под контролем. Так что мы сейчас зайдем к Миртл и поглядим, как… Нет, к ней мы не пойдем, – передумала я и махнула на другой конец улицы. – А заглянем лучше в свечной магазинчик Элис и посмотрим, не пожелает ли она обсудить вопрос нечестной игры в клубе. Хотя я и понятия не имею, как к этому делу приступить…

Январское солнце все ниже клонилось к горизонту, ближе к вечеру похолодало, и мне пришлось плотнее обмотаться горчичного цвета шарфом.

– Ладно, решение принято, так что вперед.

Ватсон пристроился рядом со мной, а когда мы дошли до конца квартала, тихо гавкнул. Повернувшись, я обнаружила, что он взирает на дверь «Черного медведя». Пес хоть и сожрал собачью вкусняшку, которой его угостила Анна, но наверняка рисовал в своем воображении пересушенные лепешки, которые мы покупали там до того, как Кэти открыла свою кондитерскую.

– Э-э… нет, туда мы не пойдем. Я не сомневаюсь, что Карла в ярости от того, что Кэти отбивает у нее клиентов. К тому же тебе совершенно не требуется жареная лепешка, так?

Ватсон жалобно заскулил.

С минуту мы с ним поиграли в гляделки. Победителем, как всегда, вышел он. Я не могла до конца понять, отчего, собственно, беспокоилась. Затем, признав свое поражение, прикрыла руками глаза и прижалась к окну, пытаясь разглядеть, не стоит ли за прилавком Карла. Ее там не оказалось. Почувствовав себя немного лучше, я уже собралась было отпрянуть, но в этот момент заметила, что мне кто-то махнул рукой. Прямо у окна, буквально в нескольких дюймах от моей впечатавшейся в стекло физиономии, с ребенком на руках за столом сидела Карла. Я дернулась назад и тоже в ответ ей помахала – самым нерешительным образом за всю историю этого приветствия.

Затем окатила злобным взглядом Ватсона:

– Это ты во всем виноват. Ты и твоя любовь к пересушенному печенью. Уйти отсюда у меня теперь уже не получится.

Когда я подошла к входной двери, Ватсон, со своей стороны, слегка подпрыгнул, но, когда мы задержались у первого столика справа, напустил на себя протестующий вид.

– Карла! Я так рада вас видеть! – В этот момент я неожиданно вспомнила, что у нее на руках ребенок, и пролепетала: – Ой, это ваш малыш! – И склонилась ниже.

Таким уж очарованием его назвать было нельзя, но с новорожденными это самая обычная история.

– Какой прелестный!

– Это Шейла, девочка. – Карла приподняла Шейлу, демонстрируя свой округлившийся живот, и одновременно показала на сидевшую напротив нее женщину, которую я поначалу даже не заметила. – Это малышка Тиффани, а я рожу только через месяц.

– Вот как! – попыталась я улыбнуться Тиффани. – Знаете, Шейла… она у вас само совершенство. – Затем прочистила горло и продолжила: – Не буду отнимать у вас время. Потому как не сомневаюсь, что у вас невпроворот дел. Мы забежали лишь перехватить кофе с ячменной лепешкой.

Брови Карлы настолько взлетели вверх, что тут же спрятались под белокурой челкой.

– Серьезно? А у вас в магазине их купить нельзя? Или вам уже успела надоесть скверная стряпня Кэти?

В любое другое время я бросилась бы защищать подругу, не щадя ни унции огня, которым наделяла меня длинная каштаново-рыжая шевелюра. Однако в последнее время мне слишком уж часто приходилось ляпнуть что-нибудь невпопад, причем требовалось для этого всего каких-то десять секунд.

– Нет, конечно же. Просто мне безумно захотелось эспрессо с травяным чаем, а Ватсону очень нравятся ваши лепешки.

Услышав свое имя, корги решил, что рай уже близко, и опять слегка подпрыгнул.

В этот момент я уверилась, что бровям Карлы больше никогда не суждено опуститься обратно.

– Ваша собака любит мои лепешки?

Когда я попыталась сообразить, как лучше поступить – сделать покупку или броситься к двери, – у меня отключились все синапсы.

– У Ватсона на удивление чувствительное нёбо.

С этими словами я повернулась и повела Ватсона к стойке, тут же осознав, что ошиблась в выборе. Но, несмотря на это, все равно заказала эспрессо из травяного чая и лепешку с черникой, чувствуя взгляд Карлы, буравивший мне спину.

Чтобы приготовить эспрессо из травяного чая, подростку за стойкой, пожалуй, понадобится не два часа, хотя ощущение у меня возникло именно такое. Может, еще не поздно ринуться к двери?

Пока я ждала, сквозь гудение мыслей в голове пробился разговор:

– Да говорю тебе, здесь не о чем беспокоиться. У них на Миртл ничего нет.

Услышав это имя, я повернулась. Но при этом, похоже, позабыла не только об искусстве по-умному разговаривать с другими, нечаянно их никак не обижая, но и об умении не лезть другим в глаза.

– Не названивай мне больше. Ее скоро…

Когда мы встретились взглядами, сидевший за соседним столиком мужчина проглотил все свои слова.

Чтобы приладить к его лицу имя, мне понадобилась лишь секунда. После этого я неуверенно махнула ему рукой:

– Здравствуйте, Оуэн.

Нет, вы только поглядите – мне удалось превзойти саму себя в мастерском владении самыми неловкими в мире приветствиями взмахом руки. Я определенно делала успехи.

Его лицо тут же просветлело, но он так и не отнял от уха телефон, по которому говорил.

– Фред Пейдж. Даже не думал, что смогу вас здесь встретить. – Он бросил на Ватсона взгляд, но никаких комментариев за этим не последовало. – Скверная история приключилась той ночью. Но я слышал, что вы нашли премилую булавочку, которую впоследствии отдали полиции.

Он хоть и растянул губы, пытаясь, видимо, изобразить улыбку, но меня все равно пробрала дрожь.

– До меня тоже дошел этот слух… по сути…

К счастью, в этот момент меня окликнул бариста:

– Большая порция эспрессо из травяного чая и лепешка с черникой ждут Фред на стойке.

Я обернулась на голос и по какой-то идиотской причине опять махнула – на этот раз тому, кому он принадлежал.

– Спасибо!

Мне еще никогда в жизни не приходилось произносить это слово с такой искренностью. Набравшись храбрости, я попыталась улыбнуться Оуэну, не глядя ему в глаза.

– Да, так оно и было. Ну все, нам с Ватсоном пора. Приятно было с вами увидеться.

Я стремительно повернулась, практически поволокла Ватсона за собой по полу, подхватила лепешку и эспрессо из травяного чая, расплатилась и вылетела на улицу. А остановилась, только когда миновала два других магазина.

Ватсон, явно обиженный, раздраженно фыркнул.

– Ну уж нет, так ты себя вести не будешь. Не забыл, что я оказалась там только из-за тебя, а? Это ты во всем виноват. Глупость конечно же сморозила я сама, а не ты, но тем не менее. – Из моей груди вырвался вздох. – Нет, серьезно, что это было? Иногда мне кажется, что Барри действительно мой настоящий отец, хотя и держит это в тайне.

От этой мысли я вздрогнула и протянула уже было лепешку Ватсону, но тут вспомнила, что перед этим он уже сожрал приличных размеров собачью вкусняшку из натуральных ингредиентов. Я давно отказалась от диеты, на которую посадила его месяц назад. Он все равно продержался на ней аж десять минут. Но даже с учетом этого разломила лепешку и протянула часть ему. Во вторую вонзила зубы сама, обнаружила, что она еще суше Сахары, и, хотя мне всегда было ненавистно выбрасывать еду, швырнула ее в ближайшую урну для мусора.

Потом остановилась, не в состоянии прийти в себя от ошеломления, и взялась прихлебывать эспрессо, надеясь, что кофеин возымеет эффект и перезагрузит мои мозги. Вызов Миртл в полицию кого-то взбудоражил. И этот «кто-то» постоянно звонил по этому поводу Оуэну. Вполне возможно, что за убийством Генри стоит не один человек. Может, их было трое. А может, моя интуиция в отношении Миртл напрочь ошибалась.

Доев свою лепешку, Ватсон посмотрел на мои руки, в которых ничего не было, явно ожидая, что ему отдадут и вторую половину.

Не успела я напомнить ему, что была бы плохой мамочкой своему корги, если бы позволила ему обжираться сладким, как из кофейни вышел Оуэн и – о чудо из чудес! – направился в противоположную сторону, не удостоив нас даже взглядом.

Но, невзирая на это, я не собиралась испытывать удачу, которая давно от меня отвернулась, и торопливо зашагала в свечной магазин Элис, хотя после подслушанного разговора уже ничего не могла сказать наверняка. Но в этом случае мы с Ватсоном, по крайней мере, не будем шляться по улицам и спрячемся от глаз Оуэна, который вполне может проявить к нам интерес.

Когда мы вошли в «Ароматы гор», на нас из-за прилавка глянули Элис и какая-то азиатка в возрасте. Затем синхронно изобразили на лицах улыбки, явственно говорившие, что я прервала их разговор. Когда Элис открыла рот, со слащавостью в ее голосе вышел явный перебор.

– Фред! И Ватсон! Мы с Петрой не видели вас с того самого вечера. После случившегося я до сих пор не могу прийти в себя от потрясения.

По какой-то непонятной причине я не узнала в Петре еще одного члена «Бригады друзей пернатых». Она кивнула и тоже обрела голос:

– Да, мы как раз говорили, как это все ужасно. Бедный Генри.

Интуиция подсказала мне, что они врут, хотя никаких особых причин для этого у них не было. Впрочем, меня мог выбить из колеи разговор с Оуэном и в данную минуту я могла подозревать кого угодно.

– Да, меня это тоже в высшей степени шокировало.

Я отхлебнула эспрессо, пытаясь придумать, что еще сказать, и с отвращением посмотрела на чашку.

Элис засмеялась, на этот раз искренне:

– Это все наш товар. – Она обвела рукой магазин, битком набитый многими сотнями свечей. – Все эти запахи, смешиваясь друг с другом, меняют вкус буквально всего. Теперь я этого уже не замечаю, но, когда только открылась, подумала, что это лучшая диета, на которой мне только приходилось сидеть.

Слава богу, что нам с Кэти пришла в голову мысль открыть над «Милым корги» кондитерскую, а не свечной магазин.

– Ничего не скажешь, и правда удивительно. Я постараюсь не отнимать у вас слишком много времени, чтобы мой эспрессо не остыл и не приобрел вкуса лаванды.

Мне почему-то показалось, что это будет смешно, но шутка получилась плоской.

– Вы бы попробовали открыть кафе-мороженое. Лично я отказалась от диет еще лет тридцать назад.

Если Петра собиралась поюморить, то у нее, как и у меня, из этого тоже ничего не вышло.

Мы смущенно уставились друг на дружку. Я почувствовала, что Ватсон явно меня не одобрял, и, должна признать, вполне заслуженно.

– Вы зашли купить свечу?

Элис хоть и улыбнулась, но, как и я, тоже продемонстрировала готовность перейти к делу.

Зря я сюда пришла. По крайней мере, сейчас, когда у меня только-только состоялся разговор с Карлой и Оуэном. Мне требовалось время все переварить. Теперь надо попытаться больше ничего не ляпнуть, на чем я в последнее время как-то упрямо зациклилась. Решено – буду играть по-честному. Успешно справиться с задачей каким-то другим способом на данный момент у меня просто не получится.

– Нет, я пришла поговорить о том вечере. И спросить, не пришлось ли вам, леди, увидеть что-нибудь в лесу. – Я посмотрела на Петру и пожала плечами. – Вас я здесь встретить не думала, но мне, похоже, по чистой случайности удалось убить одним выстрелом двух зайцев.

У них опять ошеломленно расширились глаза. Мне понадобилась всего секунда, чтобы понять – я все же сморозила глупость. Это же надо, сказать двум свихнутым защитницам дикой природы об убийстве сразу двух зайцев. Особенно после того, как кто-то злодейски лишил жизни их собрата.

– Простите. Надеюсь, вы поняли, что я имела в виду.

Вообще-то вряд ли. В этот момент я уже и сама не знала, что именно хотела сказать.

– Мне казалось, что расследование гибели Генри ведет полиция. Я и правда слышала, что вы нашли на месте преступления брошь Миртл, но разве полицейские ее оттуда не изъяли?

По тону Элис я поняла, что, как только выйду за дверь, она тут же позвонит стражам порядка, и попыталась оставить ее вопрос без ответа:

– Просто… Кэти подумывает вступить в ваш клуб и…

Первоначальное решение было ошибкой. Правда тут не поможет. И если продолжить, то ложь меня тоже не спасет, как и все остальное. Надо было позвонить Брэнсону и дать им трубку, тогда этот гордиев узел был бы уже разрублен.

– Да, я понимаю, Кэти взрослый человек и в состоянии сама принимать решения, но все равно почему-то считаю своим долгом ее защищать. Мне кажется, что вступление в клуб, один из членов которого совсем недавно был убит, причем, скорее всего, кем-то из своих, не самая лучшая идея. Поэтому… я хотела спросить вас, двух женщин, тоже в нем состоящих, не чувствуете ли вы, что вам грозит та или иная опасность…

Они не сводили с меня глаз.

– Вы же понимаете, все эти разговоры о браконьерстве и прочих подобных вещах. Мне не хочется, чтобы Кэти к чему-то такому оказалась причастной… – Эх, надо было последовать примеру Элис с Петрой и тоже захлопнуть рот. – И если выяснится, что Генри убил член клуба, да к тому же еще и браконьер, то Кэти от всего этого лучше держаться подальше.

– Браконьер? – Петра вздрогнула, у нее тут же помрачнел взгляд. – Знаете, о покойниках конечно же не стоит говорить плохо, но на вашем месте я не верила бы ни одному слову Генри…

На секунду мне показалось, что женщина вот-вот бросится читать проповедь, но она лишь шмыгнула носом и с извиняющимся видом посмотрела на Элис:

– Что-то я засиделась, нельзя так надолго оставлять без присмотра кафе-мороженое.

Затем, не удостоив больше никого взглядом, прошмыгнула мимо Ватсона и вышла в дверь.

Я не собиралась ни наступать на больную мозоль, ни вообще ни на что такое намекать, но, судя по тому, как встревожилась Петра, умудрилась сделать одновременно и то и другое. Причем на этот раз дело, казалось, не ограничилось одной моей глупостью. Я сосредоточилась на Элис, надеясь, что еще не успела настроить ее против себя.

– Простите, я понимаю, что влезла в ваш с Петрой разговор. Если хотите, я зайду позже.

Элис застыла в нерешительности, потом медленно заговорила, тщательно подбирая слова:

– Фред, в моем магазине вы всегда желанная гостья. Но я не очень понимаю, что вам здесь понадобилось. Я торгую свечами, не более того. В свободное время люблю наблюдать за птицами, хожу на собрания единомышленников и не могу сообщить ничего, способного вывести вас на след.

– Да нет, говорю же вам, я пришла сюда, потому что…

У меня отпало всякое желание доводить до конца свою мысль. Все бесполезно. И хотя я доподлинно знала, что от любых моих слов проку все равно будет ноль, отказываться от единственного шанса все же не хотела. Стоит мне переступить порог, как она точно позвонит в полицию, а потом, скорее всего, больше никогда не будет со мной разговаривать. Поэтому обойдемся без уверток. Я напомнила себе, что мой дядя не кто иной, как Персиваль, и определилась в пользу голой, неприкрытой правды.

– Если честно, Элис, то вы правы. Я действительно пришла сюда из-за убийства Генри. Он, как заявила Петра, заимел множество врагов, обвиняя других членов клуба в жульничестве, браконьерстве, а может, и в чем-то еще. – Когда я заговорила без обиняков, ко мне немного вернулась уверенность. – Поговорив кое с кем из ваших, я убедилась, что в отношении вас Генри был прав… – В этот момент я чуть было не умолкла, но все же решила надавить еще немного, стараясь выжать из этого шанса все, потому как другого у меня уже не будет. – Насколько я понимаю, его обвинения в том, что вы жульничали, получая в награду значки, были обоснованны. – И хотя следующая часть моей речи представлялась чисто умозрительной, я все же решила рискнуть. – Ходят слухи, что к этому мошенничеству вы привлекли сына. Он якобы снабжает вас поддельными записями из школы в Денвере, где учится на звукоинженера кино.

– Вы мало того что намекнули на возможную причастность Петры к смерти Генри, так еще и сына моего приплели! – Вся ее робость исчезла без следа, равно как и любые намеки на дружелюбие в голосе. – Не смейте! Его тем вечером не было в лесу.

Я вздрогнула, совершенно сбитая ею с толку:

– Я этого и не говорила, Элис. Лишь сказала, что он помогает вам обманным путем получать в награду значки.

– И что из этого? – насмешливо спросила она. Ее губы скривились, обнажив оскал зубов, и в моей памяти тут же всплыли рассказы о медведицах, защищающих своих детенышей. Я даже не думала угрожать ее сыну, но она, по-видимому, восприняла мои слова именно так. – Это всего лишь значки. Кусочки вышитой ткани. За такое не убивают. А если вам так уж нравится везде шляться, обвиняя других, то я предлагаю вам поговорить с Бенджамином и спросить его, как он помогал получать награды Сайлесу.

Она двинулась в обход стойки.

Я хоть и была на пару дюймов выше ее, но при виде такой ярости на ее лице все же попятилась.

– Да как вам даже в голову пришло, что я или мой сын могли убить кого-то из-за горстки идиотских значков! – Она угрожающе протянула ко мне руки. – Убирайтесь отсюда. И вашего гнусного пса не забудьте прихватить. Вон из моего магазина!

Ей не пришлось просить меня дважды.

Глава 10

Едва показался «Милый корги», обещавший желанный приют, я увидела, что навстречу мне по тротуару торопливо шагает Кэти. Ее глаза горели от возбуждения. Чтобы встретить ее, я прошла мимо входа в книжный, где мне пришлось немного задержаться, чтобы оттащить от двери Ватсона. Ему то ли не терпелось попасть с холода внутрь, то ли просто надоело смотреть, как мамочка выставляет себя полной дурой.

Подойдя ближе, Кэти схватила меня за руку и, чуть не задыхаясь, прошептала:

– Ну как у тебя дела? Повезло что-то накопать?

Я поморщилась и ответила:

– Судя по выражению твоего лица, ты для начала поработала гораздо лучше меня. Рассказывай уже, не томи. Ты проторчала у Миртл целую вечность.

– Ну так вот, на поиски сведений об этом какапо я потратила больше времени, чем нужно, хотя потом об этом ничуть не пожалела. Потому как стоило мне о нем заикнуться, как передо мной словно открылся ящик Пандоры. – Она все еще пребывала в состоянии возбуждения, но ее экзальтированная улыбка уже несколько смягчилась. – Знаешь, она ведь на самом деле мне нравится. Да, Миртл действительно немного чокнутая и странная, но точно то же самое можно сказать и обо мне. Лично я считаю, что оба эти качества подкупают.

Примерно такой же я считала и себя. И хотя наши с Миртл отношения складывались непросто, чем больше времени я с ней проводила, тем больше она мне нравилась. Правда, сейчас, подслушав разговор Оуэна по телефону, я уже не была уверена, что могу полагаться на интуицию.

– Надеюсь, ты права. А что она сказала о Бенджамине?

– Э-э-э… – Кэти на секунду запнулась. – Если по правде, то о Бенджамине она высказывалась с большой осторожностью. Я толком так и не смогла понять почему. Она не сказала, что в момент убийства Генри была вместе с Бенджамином, но и опровергать этого тоже не стала.

– И что это значит?

Стараясь обогнуть нас с Кэти и Ватсоном, мне в плечо врезался какой-то рослый мужик. И даже не извинился. Я махнула рукой на скамейку, стоявшую на тротуаре неподалеку от нашей улицы.

– Слушай, а почему бы нам не сесть? Туристы сейчас, понятное дело, не шляются толпами по центру города, но мы ведь встали прямо посреди дороги.

Кэти направилась за мной к скамейке. Побросав на нас пару секунд недовольные взгляды, Ватсон в конечном итоге свернулся калачиком у наших ног.

– Насколько я понимаю, это означает, что они были не вместе. Но напрямую она этого мне говорить не собирается, так? Потому как Бенджамин обеспечил ей алиби. А еще потому, что она считает своим долгом его защищать.

– Таким образом, основываясь на твоих ощущениях во время разговоров с Бенджамином и Миртл, равно как и на сведениях, полученных мной от Карла, мы без всякого риска можем предположить, что Бенджамин, прикрывая Миртл, врет. – Увидев на лице Кэти выражение замешательства, я вспомнила, что еще не ввела ее в курс дел. – Ой, прости. Карл заявил, что видел Бенджамина в лесу совсем с другими людьми. Правда, там есть некоторая путаница во времени, из-за которой его сведения вряд ли можно считать такими уж полезными. Но если присовокупить к ним твои ощущения, то, думаю, мы получим верный результат.

– Но я по-прежнему не считаю, что Генри убила Миртл. Может, Бенджамин не помогает ей уйти от ответственности за убийство, а просто защищает ее саму или ту репутацию, которая за ней закрепилась.

Я рассказала ей о подслушанном телефонном разговоре Оуэна, и Кэти немного подрастеряла свою уверенность.

– Его собеседник, кем бы он ни был, волнуется, что полиция наберет достаточно улик и прижмет Миртл к стене?

– Похоже на то, если я конечно же все поняла правильно. Собеседника на том конце линии мне, естественно, слышно не было, но зато Оуэн говорил совершенно отчетливо.

Мы, должно быть, упускали из виду что-то очень важное, но проще всего было предположить, что Генри убила именно Миртл. Даже если я и не могла понять почему.

– Думаю, я изначально предположила, что причина убийства Генри так или иначе связана с браконьерством. Перерезать ему горло только из-за обвинений в жульничестве, каким надоедливым и несносным он бы ни был, лишено всякого смысла…

Я передала Кэти разговор с Элис и Петрой.

– Что бы у них в этом клубе ни происходило, у меня такое впечатление, что за «Бригадой друзей пернатых» скрывается нечто гораздо большее, чем банальные еженедельные собрания и беджики. Хотя сказать, что именно прикончило Генри, – одна большая тайна, в которую все были посвящены, или же несколько помельче, смешавшихся в одну кучу, – я тебе не смогу.

Когда я передала ей слова Элис о Бенджамине и Сайлесе, Кэти потемнела лицом.

– За неимением лучшего, нам остается предположить, что в клубе действительно жульничают все кому не лень. Не говоря уже о том, что Генри был далеко не таким безумцем, как могло показаться. И если Бенджамин решил солгать полиции, чтобы прикрыть Миртл, то я вряд ли стану утверждать, что Элис в своих обвинениях заходит слишком уж далеко.

– Согласна.

– Ой, я же совсем забыла, – сказала Кэти и хлопнула себя по бедру, – Миртл сообщила мне об этом с самого начала, просто меня застал врасплох ее ответ по поводу Бенджамина. По ее словам, у нее никогда не было броши с какапо. До того, как полиция сунула ей ее под нос во время допроса, она эту безделушку даже в глаза не видела.

Бред какой-то.

– В самом деле? Я могу поклясться, что вещица выполнена в том же стиле, что и та, которую она подарила тебе.

– Так оно и есть, – кивнула Кэти. – Миртл сказала, что ее сделал тот же ювелир, услугами которого пользуется она. Один индеец из Санта-Фе.

– И наша поборница пернатых действительно считает, что кто-то поверит, будто она, собирая такого рода драгоценности, до сих пор не заказала брошь с изображением своей любимой птицы?

Да, насчет Миртл я и в самом деле могла ошибиться.

– Она заявила, что пока что еще ее не заслужила.

– Не заслужила? Как это?

– Ну да. – Кэти покачала головой и смягчила тон. – Это, типа, конфетка. Или что-то в этом роде. Миртл позволяет себе заказывать броши птиц, с которыми ей уже доводилось общаться. А настоящего какапо она еще в жизни не видела. Поэтому сейчас откладывает деньги, чтобы отправиться в путешествие в Новую Зеландию и побывать в созданном для этих пернатых заповеднике. Брошь она собиралась заказать только по возвращении, насколько я понимаю, в виде то ли награды, то ли памятного подарка.

«Вполне возможно», – подумала я. И все же…

– Ты хочешь сказать, что у женщины, которая берет за членство в своем клубе по десять тысяч штук в год, нет денег, чтобы смотаться в Новую Зеландию?

Кэти пожала плечами:

– На мой взгляд, это доказывает только одно – она не в состоянии грамотно распоряжаться деньгами. И слишком категорично придерживается догм во всем, что относится к сбору средств на защиту птиц. Вплоть до того, что чек за доставку им выпечки в тот вечер выписала со своего личного счета.

Поверить в такое было нелегко, но если брошь действительно принадлежала не Миртл, а кому-то другому, то это все меняло. Если бы кто-то просто носил брошь в стиле Миртл, да еще и обронил ее прямо на месте убийства Генри, то в качестве простого совпадения это представлялось слишком уж невероятным. Но если ее хотели подставить, то почему не бросили безделушку ближе к трупу?

– Эй, вы! Я к вам обращаюсь, девушки!

Мы с Кэти обернулись на голос и увидели Сэмми, которая стояла в двери «Милого корги», подпирая собой дверной косяк.

– Какого черта вы там расселись? Я совершенно выбилась из сил. Ко мне наверх, в кондитерскую, заявляется народ, желая купить книги, а я ни малейшего понятия не имею, что с ними делать.

Кэти вскочила на ноги:

– Ой, прости! Я через минуту буду.

Сэмми с грохотом захлопнула дверь, не удостоив нас ответом.

Кэти одарила меня широкой улыбкой:

– Слыхала? Публика покупает книги.

– От меня, по всей видимости, требуется только одно – почаще отсутствовать.

Мы встали, сделали к магазину несколько шагов, после чего я остановилась:

– Слушай, если ты не прочь еще немного поработать без меня, то я не могу прямо сейчас сходить к Бенджамину. Если меня не подводит интуиция, Элис уже позвонила в полицию, заявив, что я ее преследую или что-то в этом роде. И появление Брэнсона здесь всего лишь вопрос времени. Я не хочу упустить шанс. – Я протянула ей поводок Ватсона. – Не возьмешь его с собой? А то если мы с ним пойдем куда-то еще, то он сегодня во сне меня точно укокошит.

– Ну конечно. Отличная мысль.

На лице Кэти отразилось разочарование оттого, что к Бенджамину я пойду без нее, но поводок Ватсона она все же взяла.

– Пойдем, старина. У меня есть собачья косточка с твоим именем на всю ее длину.

Когда они повернулись, чтобы уйти, я хотела было возразить, потому как за последний час Ватсон и без того уже дважды щедро угостился. Но пес, по-видимому, это заслужил. К тому же в качестве компенсации вечером ему вполне можно будет дать салат, точнее, его собачий эквивалент.

Да, все правильно. Если мне конечно же в самом деле не хотелось, чтобы он прибил меня во сне.

Я вытащила телефон, чтобы проверить входящие, полагая, что к этому моменту пропустила звонок Брэнсона, но потом решила оставить его в покое, чтобы не сделать хуже. В таком случае, если на меня все это обрушится, у меня будет возможность изобразить самое святое неведение. Я посмотрела по сторонам, будто он уже гнался за мной по горячим следам. Но поскольку вокруг все было спокойно, поспешно зашагала по тротуару к магазину фототоваров.

Едва я успела переступить порог «Шаттербага», как на меня тут же обратил внимание Бенджамин. Он как раз показывал двум покупателям камеру длиной в целый фут, расхваливая на все лады ее достоинства, но, завидев меня, осекся на полуслове. Тяжело сглотнул, выдавил из себя улыбку и продолжил демонстрировать парочке возможности фотоаппарата.

У меня упало сердце. Добром это не закончится. Я даже не успела еще ляпнуть очередную глупость, а он уже принял такой вид, будто собирался вот-вот пинками вышвырнуть меня на улицу.

Может, лучше уйти? Зачем опять зря тратить время и, не исключено, побуждать кого-то еще жаловаться на меня полиции? Но другого шанса с ним поговорить, судя по всему, у меня уже не будет.

Всучив свой товар и принявшись выбивать чек, Бенджамин метнул в меня взгляд. Для столь острой реакции на мой приход его кто-то должен был предупредить. Может, ему позвонила Элис – в ту же минуту, как я ушла. Хотя на этот счет меня одолевали сомнения. Сама манера ее рассказа о том, как Бенджамин помогал Сайлесу жульничать, отнюдь не предполагала, что он небезразличен ей до такой степени, чтобы его предупреждать. И если бы это отвлекло внимание от них с сыном, Элис с радостью толкнула бы его под автобус. Вполне возможно, что с ним связался Оуэн.

По оформлении покупки я подошла ближе, в надежде, что это немного отобьет у Бенджамина охоту повернуться и дать из магазина деру. И чуть не задохнулась, услышав конечную цену приобретенной фототехники. Если орнитологический клуб обеспечивал ему постоянный приток покупателей, то причины, по которым он мог платить ему десять тысяч в год, в одночасье предстали передо мной гораздо яснее. Хотя мне казалось, что человек покупает фотоаппарат не на один год, если, конечно, не навсегда. Впрочем, к этому моменту камеры вполне могли пойти по пути мобильных телефонов, с их постоянными обновлениями и нескончаемыми требованиями, заставляющими приобретать все новее и новее, все продвинутее в плане технологий.

Как только покупатели ушли, Бенджамин повернулся ко мне. Он хоть и был моложе, но в нем присутствовала какая-то непонятная черта, напоминавшая мне о Брэнсоне. Он был почти так же красив и, как мне казалось, столь же типично очарователен. Хотя пользоваться этим качеством пока до конца не научился, по крайней мере, когда нервничал. Для этого ему требовалась еще пара лет.

– Слышал, вы обходите членов клуба.

Его слова прозвучали тем самым подтверждением, в котором я так нуждалась.

– Просто пытаюсь понять, что там случилось. – На этот раз я решила прибегнуть к комбинации реальности и вымысла. Или как минимум к преувеличенной версии правды. – Именно я нашла брошь Миртл и теперь чувствую за это ответственность. Не думаю, что она убийца, и совсем не хочу, чтобы из-за каких-то моих действий и поступков ее приплетали к этому делу, если на ней нет никакой вины.

Он облегченно опустил плечи:

– Никто ее приплетать не будет. Она была со мной. Вы разве не слышали? Сегодня утром я рассказал об этом в полиции. Сейчас Миртл, по всей видимости, у себя в магазине.

Я обратила на него суровый, беспристрастный взор, к чему нередко прибегала, еще занимаясь преподаванием, когда наверняка знала, что студент врет, объясняя причины, помешавшие ему закончить тот или иной проект, или же когда ловила его на явном обмане.

– Бенджамин, всем известно, что это не так. Ну хорошо, хорошо, всем, кроме полиции. Но это пока, дайте им время. Впрочем, вы не ошиблись, предположив, что я обхожу членов клуба, которые, помимо прочего, не раз упоминали ваше имя. – Я подошла ближе и выпрямилась во весь рост – его не обязательно пугать, достаточно лишь показать свою власть. – Причем в самых разных отношениях.

Как и в случае со студентами, уловка сработала.

– В разных? – взвизгнул он.

– Да. Например, в момент убийства вас видели совсем с другими людьми. Надо полагать, с Петрой. Но никак не с Миртл.

Он облизал губы, но так ничего и не сказал. Колесики в голове Бенджамина вращались с такой скоростью, что я буквально видела их в глубине глаз. В этот момент он показался мне моложе, чем думалось вначале, и я решила его слегка припугнуть.

– Не знаю, сколь подробными сведениями обо мне вы располагаете, но мой отец работал детективом, а я сама поддерживаю довольно близкие отношения с сержантом Векслером. И за свою жизнь, Бенджамин, не раз видела, как это бывает. Если врать полиции, ни к чему хорошему это не приведет.

– В чем дело?

У него до такой степени расширились глаза, что меня чуть не одолело чувство вины. Бенджамин покачал головой, будто до него только сейчас дошло, что же он, собственно, сказал:

– Я не то, чтобы соврал…

– Это примерно так же, как в детстве с родителями. – Я немного навалилась на прилавок и на этот раз постаралась добавить в голос побольше материнских ноток. – Если тебя поймали, лучше сразу признаться, а не упорствовать во лжи. В противном случае все будет только хуже и хуже.

– Но ведь я солгал в благих целях. Миртл никогда никого не убила бы. Не она это, не она.

Бенджамин так неожиданно признался, что чуть было напрочь не выбил меня из колеи, и, похоже, даже сам не понял, что из его слов проистекало.

– Но кто тогда, Бенджамин, а? Если вам известно, что Миртл непричастна к этому убийству, то кто тогда его совершил?

– Да не знаю я! – Он воздел вверх руки. – Правда, не знаю. Но Миртл ни в жизнь этого бы не сделала. Да, я, может, действительно был не с ней, но она точно никого не убивала.

– Стало быть, вам единственно хотелось ее защитить?

– Да, – ответил он, с трудом сглотнув.

Его нерешительность продлилась достаточно долго, дабы дать мне понять, что он опять врет.

– Бенджамин, скажите мне правду. Кто попросил вас обеспечить Миртл алиби?

– Он поступил так из-за любви к ней. Потому что не мог допустить, чтобы ее посадили в тюрьму. – В панике Бенджамин чуть не проглатывал слова. – Это не преступление, ничего серьезного, по крайней мере, в этом нет. И он, и я совершенно уверены, что Миртл не могла никого убить.

– Но о ком вы говорите, Бенджамин? Кто любит Миртл?

– Сайлес. – Он посмотрел на меня с таким видом, словно ответ на этот вопрос лежал на поверхности, потом его глаза опять расширились, будто до него только сейчас дошло, сколько всего ему пришлось мне рассказать. – Клянусь, Фред. Здесь ничего такого нет. Сайлес любит ее и пытается защитить, к тому же вы и сами выражали уверенность, что Миртл никогда такого не сделала бы. Я вру совсем не для того, чтобы покрыть убийцу. Просто… хочу защитить ни в чем не повинного человека.

Меня настолько выбило из колеи откровение о том, что у Сайлеса роман с Миртл, что я чуть было не потеряла нить рассуждений. И даже не могла понять, почему этот союз казался мне таким странным, хотя так оно и было. По какой-то непонятной причине я вообще не могла представить, чтобы Миртл состояла с кем-то в романтических отношениях. Но об этом можно будет подумать и позже. Бенджамина я расколола. Теперь требовалось поднажать немного еще, как ни бестактно это бы не казалось, чтобы посмотреть, нельзя ли добиться от него чего-нибудь еще.

– Если уж мы заговорили о Сайлесе, то я слышала, будто вы помогали ему, а может, даже и другим членам клуба, когда им для получения беджиков требовались фотоуслуги.

Здесь он расслабился и небрежно махнул рукой:

– Подумаешь, невидаль! Сайлес действительно видел всех этих птиц. Я всего лишь немного редактировал его фото. Никакого обмана в этом нет.

– Редактировали? Но если Сайлес действительно видел этих птиц, то зачем вообще их было редактировать?

По какой-то причине эти мои слова все изменили. Бенджамин выпрямился, в его глазах застыл лед.

– Думаю, я и так уже вам слишком много наболтал о положении дел. Это вас никоим образом не касается. Вреда я никому не причинил. Миртл никогда бы этого не сделала. Если бы я считал, что она могла кого-то убить, то, что бы ни предложил Сайлес, мне было бы без разницы. Убийцу покрывать не стану. Никогда.

Ошибался он в отношении Миртл или нет, однако в его словах я услышала правду. Но вместе с тем и что-то еще.

– Почему? Что предложил вам Сайлес, если вы прикроете Миртл?

Бенджамин вздрогнул, я уже было подумала, что он опять расколется, но ничего такого не последовало.

– Ничего. Я не говорил, что он мне что-то предлагал. Просто… рассуждал о теоретической возможности… Убийцу я бы покрывать не стал.

– Бенджамин, думаю, в ваших же интересах сказать сейчас всю правду до конца. Что Сайлес…

– Нет, – покачал головой он, – думаю, вам теперь лучше уйти. И если вы, подобно мне, по вашим же собственным словам, тоже считаете, что Миртл ни в чем не виновата, оставьте это дело в покое.

Под конец фразы его голос дрогнул, и я подумала, что он больше беспокоился не столько за Миртл, сколько за себя, опасаясь, что к нему вот-вот нагрянет полиция и поинтересуется, с какой это стати он солгал.

За последний час я уже во второй раз вышла в январское предвечерье, вышвырнутая из чужого магазина. Тени постоянно удлинялись, и в небольшом, очаровательном центре городка вдруг появилось что-то зловещее.

Для одного раза это было чересчур. Подслушанный разговор Оуэна по телефону, откровение о романтических отношениях между Сайлесом и Миртл, реакция Петры и Элис, плюс постоянные свидетельства того, что заявления Генри в большинстве случаев в конечном счете были правдой.

В кармане завибрировал мобильник, я вытащила его, посмотрела на экран и увидела тот самый звонок, которого ожидала. Просто чуточку позже, чем предполагалось.

Я застыла в нерешительности, большой палец завис над именем Брэнсона и в следующий миг ткнул кнопку «Отклонить». Аппаратик отправился обратно в карман. Перед тем как говорить с ним, надо было все обдумать. Не хватало еще, чтобы он взялся мне сейчас читать лекции или угрожать, – тогда я могу не только выйти из себя, но и упустить шанс сложить вместе все фрагменты пазла, обладая точно установленной информацией, чтобы все это обрело какой-то смысл.

Когда телефон зажужжал опять, я уже знала, какой следующий шаг предпримет Брэнсон. Поэтому оставила звонок без внимания и побежала к «Милому корги». Надо успеть забрать Ватсона до того, как сержант заявится в книжный. Домой, пожалуй, тоже ехать не стоит, потому как он не преминет отправиться и туда. Ладно, об этом можно подумать и позже. Пока же надо взять корги, запрыгнуть в машину и ускользнуть от полиции.

Глава 11

В следующие полчаса Брэнсон писал и звонил мне еще раз десять. Сначала я бесцельно колесила по Эстес-Парку, но потом вдруг поняла, что у меня есть все шансы случайно столкнуться с ним, когда он поедет в «Милый корги» или ко мне домой. В итоге мы с Ватсоном покатили в заповедник. Чтобы немного проехаться и проветрить мозги, – вечер был просто удивительный, и я очень сомневалась, что ему придет в голову меня там искать.

Хотя мне по-прежнему не удавалось представить Миртл в роли убийцы, среди подозреваемых она, по правде говоря, выглядела номером один. Именно она основала этот клуб – объединение, превратившееся в настоящий склад мошенничества и тайн. История с брошами, которую она поведала Кэти, выглядела весьма милой и, насколько я понимала, вполне соответствовала ее наклонностям, но все указывало именно на нее. И единственным, что заставляло меня думать иначе, была моя интуиция. Но как я в последнее время ей ни доверяла бы, считать ее непогрешимой все равно не могла.

Миртл, если преступление совершила она, наверняка действовала не одна. Клуб хранил слишком много тайн, чтобы валить все на одного человека. Но здесь снова вступал в разговор мой инстинкт, не имеющий никакой реальной основы, если не считать нескончаемых слухов, сплетен и обвинений. Которые, если много о них говорить, в «Бригаде друзей пернатых» приводили к убийству.

По крайней мере, у меня складывалось ощущение, что Оуэн имел свои причины прикрывать Миртл. Как и Сайлес. Я не понимала, какие делишки связывали последнего с Бенджамином, но ничуть не сомневалась, что тот сделал все только по душевной доброте. Хотя и верила, что он действительно не стал бы покрывать Миртл, если бы подозревал ее в убийстве Генри. Но в поддержку этой теории опять же выступало единственно мое чутье, и это при том, что с Бенджамином мне довелось общаться даже меньше, чем с ней.

Дальше у нас имелись Элис и Петра. Элис конечно же не стала бы убивать человека только за то, что он прознал о помощи ее сына в обжуливании членов клуба с целью получения наградных беджиков. Я даже представить не могла, какие тайны могла хранить Петра, но мое присутствие ее явно смущало. Как и Элис. Впрочем, дело здесь могло быть не столько в них, сколько во мне.

Ватсон, вопреки привычке, не свернулся калачиком, чтобы подремать на переднем сиденье, а сидел прямо. Глаза его при этом находились вровень с нижней кромкой ветрового стекла, позволяя по пути созерцать темные силуэты заснеженных деревьев. Вполне возможно, минувшим вечером ему понравилось прогуливаться по снежочку в свете луны и теперь он надеялся заняться этим снова.

Минувший вечер… Неужели с тех пор прошло всего двадцать четыре часа? А мне казалось, что несколько дней. Я поговорила с такой кучей народу, меня выставили из стольких магазинов. От этой мысли я тихо засмеялась. Ватсон бросил на меня взгляд, в котором явственно читалось: «Ну почему моя мамочка такая пришибленная?» – и опять уставился в окно. За эти двадцать четыре часа я, приложив в вихре задаваемых всем вопросов массу усилий, добилась только одного – еще больше отвратила от себя Брэнсона, и если уж на то пошло, то и Сьюзан, хотя для этого потребовалось совсем немного. И в придачу получила целую кучу каких-то непонятных зацепок, которые, казалось, ровным счетом никуда не вели.

Когда опять зазвонил телефон, на этот раз высветив незнакомый мне номер, мое терпение лопнуло. Не сводя с дороги глаз, я нажала на кнопку «Ответить» и поднесла аппарат к уху:

– Ты серьезно? Тебе мало доставать меня с собственного номера, так теперь захотелось еще и шутки пошутить?

Я хоть и произнесла эти слова, но даже сама услышала, что они просто смешны. Раньше эта уловка срабатывала. Хотя назвать это уловкой до конца все же было нельзя – он попросту знал, что в какой-то момент может возобладать мой крутой нрав.

– Уинифред Пейдж?

Нет, это голос не Брэнсона Векслера.

– Ой… простите. – Я не могла поверить, что все еще сохраняла способность говорить после того, как столько раз сегодня ляпнула глупость. Наверняка установила рекорд. – Да, это Уинифред. Простите, я обозналась. Приняла вас за совсем другого человека. – Тут до меня дошло, что это, может, и не Брэнсон, но кто именно – я понятия не имела. – Кстати, кто это?

– Сайлес Белль. – В его тоне послышались юморные нотки. – Судя по всему, вас кто-то преследует. Может, обратиться с этим в полицию?

Я отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Странное дело, но у меня как-то слишком уж к месту возникло ощущение, что Сайлес точно знал, о чем говорит. Я поднесла мобильник обратно к уху и сосредоточилась на том, чтобы это чувство подозрительности не закралось в мой голос.

– А что, неплохая идея. Чем могу быть вам полезна, Сайлес?

– До меня дошли слухи, что вы сегодня обошли из конца в конец городок, задавая всем кучу вопросов о Миртл и клубе.

Произнеся эту фразу, ни на йоту не растратив в голосе теплоты, он произвел на меня немалое впечатление.

Ну что же, если он взял быка за рога, то и я ходить вокруг да около тоже не буду. Отрицать что-либо представлялось бесполезным. Ему наверняка позвонил Бенджамин. Насчет Элис я точно сказать не могла, но тоже возможно.

– Совершенно верно. Так оно и было.

– А меня, Фред, вы ни о чем спросить не хотите?

В груди заколотилось сердце, на какой-то безумный момент я поглядела в зеркало заднего обзора, ожидая увидеть в нем лучи преследовавших меня фар. Хотя это все же был не фильм ужасов. И Сайлес конечно же не подсунул мне в машину или на телефон «жучок» – если, конечно, не обладал неограниченным запасом предусмотрительности.

– Честно говоря, хочу. – Я с трудом сглотнула и, сметая все на своем пути, бульдозером двинулась вперед. – Не знаю, какие вами двигали мотивы, но мне доподлинно известно, что вы убедили Бенджамина обеспечить Миртл алиби.

Несколько мгновений царила тишина, а когда Сайлес опять заговорил, теплоты в его голосе несколько поубавилось, хотя это еще не обязательно означало, что я его разозлила.

– Похоже на то, что Бенджамин пока понимает лишь язык денег. Мне, пожалуй, не надо было возлагать такое ответственное дело на столь молодого и неопытного человека. – Он тихо засмеялся и добавил: – Уверен, что этим я ничуть не нанесу оскорбления вашим методам ведения допроса.

Я не понимала, по какой причине здесь больше следует беспокоиться – оттого, что он с такой легкостью это признал, или же потому, что в его словах содержался намек на невиновность Миртл.

Ждать Сайлес не стал:

– Не уверен, что подобный разговор лучше вести по телефону. Почему бы нам не встретиться лично? Мы ведь, как ни крути, соседи. Может, заедете ко мне? Если нет, то могу я к вам.

Я подождала окончания, пытаясь понять, в чем здесь подвох. Но, как оказалось, напрасно.

– Не знаю. Сайлес, вы можете оказаться самым милым человеком на всем белом свете, но уверяю вас – я не такая дура, чтобы тащиться к кому-то в темноте домой и обсуждать такого рода вопросы.

– А вы кого-нибудь с собой захватите. Обещаю вам, что не питаю отношении вас никаких дурных намерений.

Его голос опять проникся теплотой, теперь он говорил почти что небрежно. Но доказывало это только одно – он умел прекрасно себя контролировать.

– При желании можете взять для компании даже несколько человек. Мое условие только одно – чтобы они не представляли силы правопорядка. У меня нет ни малейшего желания признаваться полиции, что я попросил Бенджамина обеспечить Миртл ложное алиби. Думаю, что, выслушав меня, вы и сами поймете мои мотивы.

– Почему тогда не рассказать мне все по телефону?

Будто в ответ на собственный вопрос, я въехала в густую рощицу, и на несколько секунд на линии затрещали статические помехи.

Когда связь опять наладилась, Сайлес спокойным голосом продолжил:

– По телефону, Фред, очень легко обмануть. Чтобы вы согласились не сообщать полиции о моей договоренности с Бенджамином, для начала вас нужно убедить мне поверить. А если бы я действительно желал вам зла, то не стал бы ничего признавать по телефону. Вам никто не помешает прямо сейчас поехать в участок и все им рассказать, это ваше право. Но я надеюсь, что вы этого все же не сделаете.

Это он сказал правильно, хотя, возможно, только чтобы легче заманить меня в ловушку. Я задумалась над его предложением, и Сайлес, будто подслушав мои мысли, умолк, давая мне время все взвесить.

Я совсем не считала, что мне присуще множество слабостей, по крайней мере теперь. Да, надо мной зачастую одерживал победу мой нрав, а порой мне случалось впадать в возбужденное состояние. К тому же я совсем не ошиблась, предположив, что кондитерская над головой будет представлять проблему в плане диеты. Но самая большая моя слабость бесспорно превращалась и в главное преимущество. И хотя я прекрасно знала поговорку, гласящую, что любопытному на базаре могут и нос прищемить, все равно страстно желала получить свое. Мое любопытство жаждало удовлетворения.

– Ну хорошо.

Когда мы остановились у дома Лео, Ватсон, в полном соответствии с моими ожиданиями, пришел в исступление – в хорошем смысле этого слова. Рейнджер ждал нас на парковке. Во время нашего с ним короткого телефонного разговора я попросила его воспользоваться джипом – так было меньше шансов нарваться на Брэнсона и Сьюзан, если они прочесывали местность, пытаясь меня найти. Что вполне могло иметь место, если судить по звонкам, которые я по-прежнему получала от Векслера.

Лео придержал передо мной дверцу, а когда я запихнула Ватсона в машину и села сама, обежал ее и запрыгнул на водительское сиденье. Секунду спустя мы уже отъехали от многоквартирного дома и направились в ту сторону городка, где обитала я.

– Должен заметить, это довольно забавно.

Лео на миг оторвал взгляд от дороги, сверкнул в мою сторону своей обалденной улыбкой, и в его чертах отразилась какая-то детская радость.

– Я чувствую себя персонажем книги о братьях Харди[3].

Не в состоянии ничего с собой поделать, я в ответ ему улыбнулась, возможно, оттого, что точно знала, какой его сейчас охватил трепет.

– По правде говоря, лично я вижу тебя сейчас персонажем какого-нибудь романа о Нэнси Дрю.

– Годится, я не против. – Он склонил голову, но на этот раз не повернулся, не желая отводить взгляд от дороги. – Хотя я наверняка помню пару романов, в которых братья Харди объединялись с Нэнси Дрю. Эти сборники были вдвое больше обычных.

Я уставилась на него, от удивления разинув рот.

– Ты читал о похождениях братьев Харди и Нэнси Дрю? Тебе нравятся детективы?

– Конечно же читал. А кому они не нравятся?

Этот ответ содержал в себе всестороннее подтверждение правильности сделанного мной выбора. Впрочем, начнем с того, что я в этом выборе и не сомневалась. Во-первых, сколь бы меня ни разбирало любопытство, являться в одиночку к Сайлесу я не собиралась. Но звонить Брэнсону – тоже. И не только потому, что меня попросил этого не делать Белль. У Лео с членами «Бригады друзей пернатых» были свои дела, и в его присутствии Сайлес – а вместе с ним, черт возьми, и я – будет себя чувствовать непринужденно и легко.

Мы пропетляли мимо квартала новых особняков, выросших недавно у подножия гор и прижавшихся к лесу, в котором расположилась и моя лачуга. Дома были красивые и вычурные. Но в Эстес-Парке явно казались не на своем месте, будто среди окрестных сосен кто-то воткнул квартал богатого пригорода.

Мы отыскали дом, номер которого нам сообщил Сайлес, а когда въехали на парковку, Лео удивленно присвистнул:

– Я знал, что деньги у него есть, но все же не думал, что он поселился в самом большом здесь доме.

– Ты бы лучше подумал, что с такими деньгами он мог бы построить лачугу по индивидуальному проекту, а не покупать готовую в этом Степфорде[4].

– Я сразу понял, что ты мне понравишься.

Лео опять одарил меня улыбкой – хотя у него хватило ума через мгновение стереть ее с лица – и вышел из джипа.

Я последовала его примеру, поставила Ватсона на бетон и взяла за поводок.

Сайлес встретил нас у двери – нам даже не пришлось звонить.

– Ну и ну, мой любимый рейнджер Лео Лопес.

Он протянул руку, и мужчины обменялись рукопожатием. Затем повторил тот же жест со мной.

– Грамотный выбор, Фред. С одной стороны, не одна, с другой – со знакомым мне человеком, которому можно доверять. Мне не зря говорили, что вы самый настоящий детектив.

Хотя в последние несколько дней интуиция мне много чего подсказывала, по поводу прямого подхода, который демонстрировал Сайлес, ей все равно не удалось ни на йоту меня просветить. Я никак не могла понять – то ли он хотел помочь мне расслабиться, давая понять, что в курсе всех моих демаршей, то ли намекал, что опережает меня на несколько шагов.

Интерьер дома Сайлеса вполне соответствовал наружности особняка. Он провел нас по просторному вестибюлю со сверкающей люстрой, свисающей со сводчатого потолка, а затем по строгого вида столовой. На полу у двери в кладовку Ватсон обнаружил какой-то понравившийся ему запах, и его пришлось дернуть за поводок, чтобы заставить пойти за нами дальше. Затем мы оказались в комбинированной кухне-гостиной размером со всю мою лачугу. Как оказалось, в эстетику моего маленького городка не вписывалась не только планировка этого жилого квартала, но и внутренний вид жилища Сайлеса. Он напомнил мне о выставке домов, которую я посещала в Канзас-Сити Плаза. Сплошные черные, кремовые и желто-коричневые тона, повсюду стекло и сталь. Должно быть, здорово. По крайней мере, на выставке домов что-то подобное наверняка произвело бы на меня впечатление. Все выглядело современным и роскошным. Но почему-то неуместным. Этот дом, вместо того чтобы слиться с дремучим, диким лесом, расположившимся всего в нескольких футах от него, будто ждал, что горы сами к нему каким-то образом приспособятся.

Глядя по сторонам, Лео то морщился, то кривился – едва заметно, однако его реакция была примерно сродни моей. Но когда мы прошли в большую гостиную, все изменилось. Он тихо ахнул и подошел к стене, которую не сыскать даже в музее, увешанную снимками в рамках, каждое из которых живописало цветастую птицу.

– Какая красота, я чувствую себя будто в «Нэшнл географик», – смущенно засмеялся Лео. – Если бы «Нэшнл географик» располагался на Пятой авеню.

– Спасибо, – сказал Сайлес, пересек комнату, встал рядом с Лео и тоже залюбовался этими творениями искусства. – Здесь сошлись воедино две главные страсти моей жизни – орнитология и фотография. – Он бросил в мою сторону взгляд, усмехнулся и добавил: – На фотооборудование я потратил небольшое состояние. Бенджамин всегда готов прийти на помощь. Хотя небольшое состояние – это еще мягко сказано.

Неожиданное упоминание Бенджамина меня удивило – судя по всему, мы уже начали наш разговор. Интересно, при личном общении Сайлес будет говорить так же прямо, как по телефону? Похоже, что да.

– Так Бенджамин поэтому с такой готовностью солгал, когда вы его об этом попросили? Из-за того, что вы для него слишком важный покупатель?

Лео вытаращил на меня глаза, явно спрашивая, о чем я думаю, проявляя столь прямой подход.

Что же касается Сайлеса, то он даже не вздрогнул.

– Нет. Хотя в его глазах это отчасти сыграло свою роль. Но в целом все же нет. Я заплатил Бенджамину за то, чтобы он сказал, будто был с Миртл. Если уж на то пошло, то на этот раз ни фотография, ни оборудование, ни птицы были ни при чем.

Он отошел от Лео, еще раз пересек гостиную, прошагал мимо меня, остановился, погладил по голове Ватсона, который предпринял вялую попытку от него увернуться, и вытащил из горки три бокала для вина:

– Что будете пить? Какое вам больше по вкусу – красное или белое?

Он вел себя настолько непринужденно, что либо ополоумел, либо и в самом деле не сомневался, что мы, выслушав его историю, тут же ему поверим. Так или иначе, но меня это выбивало из колеи. Может, в этом и было все дело.

– Спасибо, Сайлес, но мы с Фред приехали не вино распивать.

Лео отошел от стены с фотографиями и встал рядом со мной и Ватсоном.

– Ну что ж, скажете мне, если передумаете.

Сайлес откупорил бутылку и налил себе бокал красного вина. Затем за разговором достал небольшую мисочку, налил в нее воды и поставил перед Ватсоном.

– Давайте не будем ходить вокруг да около. Как я уже сказал вам, Фред, по телефону, у меня нет возможности обратиться в полицию и опровергнуть алиби Миртл. Но я надеюсь, вы поймете, почему я так поступил, и отнесетесь к моему решению с достаточным уважением, чтобы оно не оказалось напрасным. Мне неизвестно, кто убил Генри, хотя некоторые подозрения на этот счет у меня все же есть. Но даже если им и не суждено оправдаться, я гарантирую вам, что Миртл не имеет к этому ни малейшего отношения.

Сесть в этом зале главным образом можно было на два огромных дивана, один из которых стоял у дальней стены, а другой, угловой, частично отделял от гостиной открытую кухню. Сайлес устроился у стены и жестом предложил нам с Лео к нему присоединиться.

В какой-то момент мне впервые показалось, что он разнервничался. Впрочем, нет… не совсем… Утверждать так с моей стороны было бы неправильно. На его лице отразилась… боль. Он посмотрел на меня карими глазами, перевел взгляд на Лео, потом обратно на меня:

– Я люблю Миртл. Люблю уже много лет. Она самая удивительная женщина из всех, кого мне только приходилось знать. Страстная, преданная, чистосердечная и зацикленная только на одном. Сильная и удивительная. Она никогда не причинила бы вреда живому существу, даже представителю человеческого рода. – Он с трудом сглотнул, все с тем же страдальческим выражением лица. – Вот почему я заплатил Бенджамину, чтобы он обеспечил ей алиби. – И обвел рукой дом. – Как видите, я привык получать все, что хочу. Любовь к птицам толкнула меня несколько раз объехать весь мир. В одном из таких путешествий, в Коста-Рике, я и повстречал Миртл, которая поразила меня и повергла в совершеннейший восторг. В день знакомства с Миртл Бентам моя жизнь изменилась. Поэтому не вините меня, если я решил сделать что-нибудь ради ее безопасности, даже если это подразумевало подкуп другого человека, дабы он в ее пользу солгал. Теперь вы понимаете, почему я забеспокоился, что эта история каким-то образом обернется против нее и ее снова обвинят.

– Вы до такой степени ее любите, что прикрыли бы, даже если бы Миртл кого-то убила?

Сайлес едва удостоил Лео взгляда:

– Не смешите меня. Вы знаете Миртл, она этого не сделала бы.

– Я тоже не думаю, что это она, но ведь порой людям свойственно нас удивлять, – ласковым голосом произнес Лео, будто разговаривая с подростком, которому разбили сердце. – А если в таком деле лгать, то это в конечном счете навлечет на нее еще больше подозрений. – Он, вероятно, поверил в историю любви Сайлеса. – Может, лучше не мешать полиции делать свою работу?

– Мысль конечно же интересная, но сами вы, Фред, так совсем не считаете, правда? – Он посмотрел на меня, будто вопрос ему задал не Лео, а я. – Весь городок знает, что вы оправдали сначала отчима, а потом и партнершу по бизнесу. – Он поднял бровь. – И вот опять та же ситуация. Причем на этот раз вам даже не надо обелять никого из близких. Достаточно лишь не доверить полиции поиск истины.

Я не могла придумать, что на это сказать, оставалось только согласиться. Но не успела даже ответить, как он опять обратился к Лео:

– Фред я знаю только по закрепившейся за ней репутации. Но вот с вами, Лео, знаком хорошо. Как до настоящего времени обходилась с орнитологическим клубом полиция? Разве нам поверили хотя бы один раз, когда мы выдвигали самые разные гипотезы о браконьере? Разве кто-то попытался провести расследование? А вас когда-нибудь слушали?

Рейнджер потрясенно онемел – в точности как я.

Сайлес опять посмотрел на меня:

– Я восхищаюсь вами, Фред. Вы берете дело в свои руки и защищаете близких. То же самое делаю и я, хотя и немного иначе. Тот факт, что я бросаюсь деньгами, вместо того чтобы проводить собственное расследование, может показаться вам проявлением лени, но у каждого из нас свои сильные стороны. Но если кто-то и может понять мои действия, то это вы.

Я изучающе на него смотрела, пытаясь заставить работать в тандеме разум и инстинкт. И у меня это, похоже, получилось. Я поверила ему. Без остатка. Выражение его глаз, звук голоса не оставляли в моей душе сомнений, что он действительно любит Миртл. А если оглянуться назад – хотя в тот момент я этого не заметила, потому как его поступки не казались столь очевидными, – то и его поведение в тот вечер: как он появился рядом с ней, как пришел на помощь. Всегда начеку, если ей что-нибудь понадобится. Что же касается его методов, то здесь я тоже его понимала. Да, он действовал не так как я, но с тем же результатом. Хотя и не так эффектно.

В роли определяющего фактора выступило мое чутье, благодаря которому я, как и некоторые из тех, кто пользовался моим доверием, была уверена в невиновности Миртл. При этом почти каждый, с кем я общалась, отвергал саму мысль о том, что она способна на убийство. К ним относились Барри и, если уж на то пошло, Кэти.

Можно было не сомневаться, что Миртл эти представления о себе не нарушит.

Я не могла винить Сайлеса в его действиях и поступках, хотя предпочла бы, чтобы он выбирал другие методы. И уже собиралась ему об этом сказать, но тут меня поразила другая мысль.

– Но если все обстоит именно так, то я не понимаю, зачем вам было платить Бенджамину за ложь. Почему бы не сделать все самому? В этом случае вы исключили бы саму возможность того, что Бенджамин расколется, что, собственно, и случилось, и обеспечили бы ей непробиваемое алиби.

– Я не могу. – Сайлес отвел взгляд и залился краской. А когда наконец посмотрел на меня, хотя и не в глаза, как раньше, я никоим образом не перестала ему верить. – Миртл не знает о моих чувствах к ней. И на данный момент не должна ничего знать. После моего переезда она и заговорила-то со мной лишь спустя несколько месяцев. Решила, что я поселился здесь ради нее, как, впрочем, и было, только вот самой ей этого совсем не хотелось. Миртл не желает вступать в романтические отношения. В ее случае даже дружба, и та лишь ненамного превосходит страсть к птицам. Это одержимость. Восхитительная, но все же одержимость. Из числа тех, что больше не оставляют ни для чего места…

Он опять посмотрел мне в глаза, выдержал мой взгляд, и я увидела в его взоре неподдельное отчаяние.

– Миртл не надо ничего знать. Стоит ей выяснить, что я питаю к ней подобные чувства, как она тут же прекратит со мной всякое общение. И, думаю, больше не пустит меня в клуб. Если бы я обеспечил ей алиби, она тут же спросила бы почему. Не думаю, что я могу сделать что-нибудь достаточно веское, чтобы ее убедить. В то время как в случае с Бенджамином она хоть и не поймет его мотивов, но при этом никогда не подумает, что он ее любит, что не преминула бы сделать, если бы алиби ей попытался обеспечить я.

Я взглянула на Лео. Если мне удалось правильно расшифровать выражение его лица, он тоже верил Сайлесу. Какая-то частичка моей души стремилась утолить тревогу Сайлеса и пообещать ничего не рассказывать Миртл, но мне совсем не хотелось заходить так далеко. В то же время у меня и в мыслях не было выдавать его тайну.

Я повернулась к нему и сказала, стараясь сохранять нейтральный тон:

– Вы только что сказали, будто у вас есть соображения по поводу того, кто убил Генри. Что имелось в виду?

Хотя никаких обещаний я и не давала, в глазах Сайлеса все равно отразилось облегчение, он расслабился, опустил плечи, отодвинулся дальше в глубь дивана и откинулся назад:

– Это всего лишь смутные мысли. Если в невиновности Миртл я ничуть не сомневаюсь, то ни в чем остальном у меня подобной уверенности нет. Первым делом мы услышали крик Элис. Убить человека, затем первой оказаться на месте преступления, закричать, разрыдаться, затрястись – в моем представлении план просто превосходный. Генри обвинил Элис в жульничестве, пусть вполне обоснованно, насколько мне известно, но все-таки. Потом на пару месяцев затих, однако вскоре опять взялся за свое и разоблачил ее уже как браконьершу. Потом я подумал о Поли. У меня нет особых причин полагать, что это он, просто этот человек напоминает мне мелкую, скользкую крысу. Кроме того, я знаю, что он стучался в дверь Генри, – в этот момент Сайлес улыбнулся сардонической улыбкой, – причем как в прямом, так и в переносном смысле этого слова, набиваясь ему в друзья. В этом парне есть что-то от кровососа. Генри все это могло просто надоесть, он, не исключено, сказал что-нибудь, что задело Поли за живое, и тот сорвался. – Сайлес пожал плечами. – Но это все домыслы. Скажу вам честно, Фред, узнав, что вы занялись этим делом, я, с одной стороны, занервничал, но с другой – обрадовался. Какие качества ни требовались бы, чтобы разбираться в подобных вещах, я ими точно не обладаю. А вот у вас их явно с лихвой. Если я могу лишь уберечь Миртл от тюрьмы, прибегнув к ложному алиби, вам по силам в полном объеме восстановить ее доброе имя. Если вы для этого в чем-то нуждаетесь, вам нужно всего лишь обратиться ко мне.

Мне показалось, что я недослышала:

– Вы хотите, чтобы я продолжила собственное расследование?

– Ну разумеется. Разберитесь в этом деле.

Такого я не ожидала. Свой следующий вопрос я приберегала до надлежащего момента, чтобы посмотреть, взволнует он его или нет. Сейчас такой момент настал.

– А как насчет броши Миртл? Я ведь нашла ее в нескольких ярдах от того места, где убили Генри.

Сайлес поморщился, будто от боли. Вопрос явно не давал ему покоя.

– Это не ее брошь. Миртл заказывает себе очередную безделушку только после встречи с соответствующей птицей в естественной среде ее обитания. Увидеть какапо – главная мечта ее жизни. Когда-нибудь это наверняка случится, и у нее появится брошь с его изображением, но никак не раньше. – Сайлес пожал плечами. – Можете меня опять же убить, но я точно знаю, что вещица принадлежит не Миртл, хотя никаких мало-мальски удобоваримых объяснений подобной уверенности у меня нет.

Его слова во всем соответствовали рассказу, который от Миртл услышала Кэти, поэтому либо это было правдой, либо Сайлес и руководительница клуба были в сговоре. Но я все же больше склонялась, что это не ложь.

Наконец я зашла с последнего козыря, который до этого придерживала, и махнула рукой на увешанную снимками стену:

– Поговаривают, что вы тоже жульничаете со своими фотографиями.

Он опять бросил на меня изучающий взгляд, затем посмотрел на Лео, как мне показалось, в замешательстве:

– Я люблю Миртл и с той же страстью, что и она, отношусь к делу охраны птиц. Но при этом, в отличие от нее, придерживаюсь не столь строгих правил. Некоторые пернатые, с которыми мне приходилось сталкиваться в других странах, действительно содержались в неволе. Нет, не браконьерами и прочими нечистыми на руку людьми – этих представителей домашней фауны просто содержали либо в зоопарках, либо дома в качестве домашних питомцев. Когда требовалось, чтобы снимки выглядели так, будто их сделали среди дикой природы, Бенджамин их редактировал. Не более того. До этих идиотских беджиков мне, разумеется, нет никакого дела. Но они лишний раз укрепляют мою связь с Миртл.

– Сайлес, сам факт того, что человек живет в той местности, куда вы приезжаете, еще не означает, что он не браконьер и содержит птицу в законном порядке. – В голосе Лео слышалось некоторое ошеломление. – Если бы мы, увидев тем вечером мексиканскую пятнистую сову, затем поймали и посадили ее в клетку, это было бы примерно то же самое.

Сайлес посмотрел на Лео и пожал плечами:

– Прошу прощения, но именно это и имелось в виду. В подобных вещах я не придерживаюсь столь строгих правил, как Миртл. И буду вам признателен, если этот аспект моей истории тоже останется между нами.

Лео, судя по виду, хотел что-то возразить, но больше в отношении не Миртл, а птиц – мне, по крайней мере, показалось именно так. Ничего плохого в этом не было, но пусть лучше подождет до другого раза, когда приедет сюда один.

– Сайлес, я не буду давать никаких обещаний о том, что скажу и чего не скажу Миртл или полиции. Но ваши пожелания обязательно учту.

На секунду мне показалось, что Сайлес хотел что-то возразить или сказать в защиту своей позиции, но потом только кивнул:

– На большее, похоже, мне рассчитывать нечего. – Тут у него загорелись глаза. – Но если вы все же не прислушаетесь к моей просьбе, то хотя бы сообщите мне об этом заранее? Особенно если решите сказать Миртл?

Я не миг застыла в нерешительности, потом ответила:

– Разумеется.

Лео бросил на меня удивленный взгляд, но я его проигнорировала. Это была ложь. Я словно по какой-то непонятной причине чувствовала, что Миртл надо поставить обо всем в известность, но никоим образом не предупреждать об этом Сайлеса. Лео мои соображения можно будет объяснить и в джипе, но чтобы успокоить Сайлеса – лучше варианта не найти.

Он сделал глоток вина, встал и отряхнул брюки:

– Спасибо, что выслушали меня. Что же касается моего предложения, Фред, то оно остается в силе. Если вам понадобится что-либо, способное пролить на это дело свет, дайте мне знать. Я предоставлю в ваше распоряжение любые ресурсы, в которых у вас возникнет нужда. Что угодно, лишь бы восстановить доброе имя Миртл.

– Благодарю вас. Вы тоже незамедлительно свяжитесь со мной, если вспомните еще какие-то подробности или же что-нибудь способное помочь.

Ватсон давно уснул на плюшевом ковре, лежавшем между диванами, поэтому, когда я его разбудила, недовольно заскулил. А на обратном пути, когда мы проходили мимо той самой кладовки между гостиной и столовой, опять тихонько взвыл и понюхал у двери паркетный пол.

– Вчера я по пути из гостиной уронил сковородку со стейком из мяса, вырезанного в районе седьмых ребрышек, и, вероятно, не до конца за собой убрал. – Сайлес склонился к Ватсону, взъерошил его шерстку и поднял на меня глаза. – Если он не против, у меня еще немного осталось. Мне кажется несправедливым прельстить его запахом, распалить желание, но потом так его и не удовлетворить.

– Нет-нет, не беспокойтесь, все в порядке. Но все равно спасибо. Я по достоинству ценю вашу заботу. Поверьте мне на слово, что сегодня он с лихвой восполнил свою норму калорий.

Чтобы заставить Ватсона повиноваться, мне пришлось дважды дернуть его за поводок, после чего он хоть и окатил меня злобным взглядом, но все же последовал за нами к двери.

Глава 12

Когда мы с Ватсоном подъехали к моей хибаре, там нас уже ждал Брэнсон. Демонстрируя, что своеволия и упрямства у него ничуть не меньше, чем у меня, он не укрылся в салоне патрульной машины, а уселся в одно из кресел-качалок из неструганого дерева, которые я купила и, невзирая на холод, поставила у крыльца. Или, вероятно, этому самому холоду вопреки.

Пристегивая поводок обратно к ошейнику Ватсона, я улучила момент и мысленно приказала себе сохранять спокойствие, держать в узде нрав и лишний раз не рисковать. Что бы сейчас ни сказал Брэнсон, пока я не была готова делиться полученной от Сайлеса информацией, только чтобы доказать свою правоту.

Когда мы подошли к крыльцу, Ватсон зарычал, Брэнсон поднялся на ноги, и от его высокого, широкоплечего силуэта легла впечатляющая тень.

– Успокойся, Ватсон. Мне нравится, что ты защищаешь мамочку, но обещаю тебе – со мной она всегда в полной безопасности.

Ничего подобного моей собаке он не говорил уже несколько месяцев. После этого мне захотелось вернуться обратно в тот вечер. Хотя, надо полагать, именно этим мы и собирались сейчас заняться. Тогда он тоже явился ко мне домой сказать, чтобы я держалась от этого дела подальше. Хотя на этот раз, как мне представлялось, наш разговор не закончится поджаренными сэндвичами с сыром и дружеской беседой за моим кухонным столом.

Когда Брэнсон заговорил, его голос, будто подтверждая мою мысль, прозвучал сухо, не то чтобы недружелюбно, но все же холодно и отстраненно.

– Фред, давай не будем беситься и выходить из себя, я приехал сюда не лекции тебе читать. Но что тебе стоило ответить хотя бы на один мой звонок или сообщение? От тебя что, убыло бы?

– Я не проверяла телефон. А раз так, то формально не могла на них ответить.

Мне как-то удалось скрыть в голосе охватившее меня раздражение.

К моему удивлению, он улыбнулся:

– Это что, попытка вместо разрешения попросить прощение?

Я пожала плечами и отперла замок:

– В разрешении ты мне уже отказал, хотя если хорошенько вспомнить, то я его у тебя и не просила.

Я открыла дверь, отцепила от ошейника поводок Ватсона, и он тут же рванул с холода внутрь.

– Не волнуйся, Фред, я не буду набиваться к тебе зайти. Для меня совершенно очевидно, что у тебя нет никакого желания звать меня в гости.

Брэнсон сделал по крыльцу несколько шагов и остановился на расстоянии вытянутой руки от двери. Я могла поклясться, что этот факт буквально причинял ему боль.

Меня это разозлило, я повернулась к нему:

– И ты еще смеешь меня винить? Когда я расследовала убийство Деклана на Рождество, ты оказал мне всемерную поддержку. А когда во всем разобралась, то даже, как мне показалось, произвела на тебя впечатление. Но в этом деле ты ведешь себя так, будто я тебе костью в горле застряла.

– Фред, мне прекрасно известно: ты отдаешь себе отчет, что я полицейский. Формально я не имею права делиться какой бы то ни было информацией с гражданскими лицами или позволять им вести расследование, даже если мне этого очень хочется.

– Да, тебе это действительно известно. Только вот мне на это ваше знание наплевать. – Я посмотрела на него в упор. Ночь стояла ясная, но здесь нас скрывала тень от карниза крыльца. – Ваш департамент все только портит. Как всегда. Миртл не убивала Генри. Доказательств у меня нет, но я их найду.

Он опять тихо засмеялся, после чего я чуть было не откусила ему голову. Но он заговорил раньше, чем я дала волю гневу, и это его спасло:

– Я потому и звонил. Тебе лишь надо было прочесть сообщение. Миртл здесь действительно ни при чем.

Его слова погребли пожар моей злости под лавиной снега.

– Что?

Он подошел еще ближе, улыбка на его лице смягчилась.

– Несмотря на брошь, Миртл никого не убивала. У нас за решеткой сидит другой человек.

– Кто?

Брэнсон вздохнул:

– Фред, ты же знаешь, я не могу… – И снова засмеялся: – О боже, с кем я собрался шутки шутить? Это Поли Мерц.

– Поли Мерц? Но это же чушь! – воскликнула я, хотя и не забыла, что он был одним из двух, кого включил в свой список Сайлес.

– Только прошу тебя, не говори опять, что мы задержали совсем не того, кого надо. – Он поднял руку. – Давай, я избавлю тебя от нужды утверждать, что тебе на сей счет что-то там подсказывает шестое чувство. Обещаю – на этот раз мы взяли как раз кого нужно. Нам поступил анонимный звонок о том, что Поли нелегально содержит птиц. Это оказалось правдой, мы действительно обнаружили их в глубине его зоомагазина. Генри, как представляется, грозился его изобличить. Так что мы нашли не только убийцу, но и нашего браконьера. Лео от этого будет просто счастлив. – В последней фразе прозвучало обвинение, но уже в следующее мгновение от него не осталось и следа. – Это все, что я, Фред, хотел тебе сказать.

Я не могла найти слов. И оттого, что Брэнсон опять сообщил мне подробности расследования, и потому, что на самом деле все было совсем не так. Как и в случае с Миртл, я наверняка знала, что Поли ничего такого не делал. Он служил наглядным примером того, как может подводить мое чутье. Он поразил меня как человек довольно странный, противный и до такой степени безнадежный, что в его присутствии все, а не только я, чувствовали себя неловко. Но он помог мне, когда Ватсон перед самым Рождеством попал в беду, и я подумала, что сквозь его боль и отчаяние смогла заглянуть ему в душу. Мне даже пришла в голову мысль, что еще чуть-чуть – и он мне понравится.

Брэнсон напрягся:

– Ну что же, мне, похоже, больше нечего тебе сказать. Ты явно не готова двигаться дальше, хотя я тебя в этом не виню. – В его голосе и правда чувствовалась боль. – Прошу прощения, Фред. Надеюсь, мы еще сможем все наладить.

Он коротко мне кивнул, сошел с крыльца и направился к машине.

Тут меня поразила еще одна мысль, и я его окликнула:

– Подожди.

Он с надеждой оглянулся на меня.

– А как же собаки Поли, Флотсам и Джетсам? Вам кто-нибудь нужен за ними приглядеть?

У Поли были два корги, не знавшие ни минуты покоя, за которых Ватсон меня не простит, даже если я просто пущу их на порог, не говоря уже о том, чтобы на какое-то время приютить.

Брэнсон немного ссутулился:

– Нет. С ними все в порядке. О них позаботится ветеринар, доктор Салли.

С этими словами Брэнсон еще раз мне кивнул, скрылся в салоне машины и укатил в ночь.

– Не могу поверить, что ты все утро печешь, потом весь день проводишь с клиентами, а когда возвращаешься домой, печешь опять, но уже для себя. – Я не сводила глаз с беспорядка, который устроила у себя на кухонной стойке Кэти. Дома она явно готовила небрежнее, чем в кондитерской. – Ты больная, безнадежно больная женщина, Кэти Пиццолато.

– А то я без тебя не знаю! – Кэти схватила полоску ветчины и в двадцатый раз за последние полчаса бросила Ватсону, застывшему в агрессивном ожидании у ее ног. – Как только ты позвонила и попросила скоротать с тобой вечер, я сразу взялась готовить. У нас с тобой сегодня вечеринка бездельников. А без закусок вечеринок не бывает.

– В качестве закусок вполне могли бы выступить попкорн или дражешки M&M’s, что-нибудь полегче, но уж никак не круассаны с ветчиной и сыром.

– Поглощая в таком количестве масло и сахар, ты не жалеешь ни об одной калории. – Она схватила пластинку нарезанного сыра и сунула в рот. Ватсон у ее ног разочарованно взвыл. – Прости, старина, но я еще не полностью растеряла свой эгоизм. Мне тоже немного хочется.

После этого она выложила в несколько слоев сыр с ветчиной и принялась скатывать круассаны, бросая в мою сторону взгляды посерьезнее.

– Я рада, Фред, что тебе в голову пришла мысль мне позвонить. Полагаю, ты права. Сомневаюсь, что Сайлес вынашивает в отношении тебя какие-то злобные намерения, но стоит мне вспомнить, что он знает, где ты живешь, как в душу тут же закрадывается тревога.

Номер Кэти я набрала через пятнадцать минут после отъезда Брэнсона. Перед этим уже переоделась в пижаму и поставила на плиту чайник, собираясь устроиться у камина и почитать, но тут в голове всплыл голос Сайлеса, который сказал по телефону, что знает мой адрес. И хотя в его тоне не было даже намека на угрозу, в темном лесу, ночью, которая все больше вступала в свои права, после стольких убийств, совершенных за такой короткий срок, я уже не понимала, что именно подсказывало мне, как поступать, – чутье или же иррациональный страх, – но все равно прислушалась к этому зову и решила позвонить Кэти.

– С моей стороны это наверняка была глупость. Да и потом, если верить Брэнсону, то все уже позади. Полиция одним выстрелом убила двух зайцев – поймала не только убийцу, но и браконьера.

Кэти схватила следующий круассан и прищелкнула языком:

– Я тебя умоляю. Ты сама веришь в это ничуть не больше меня. Поли – мужик не без странностей, общаться с ним удовольствие не из приятных, но он этого не делал.

Я хоть и кивнула, но при этом всей душой жаждала подтверждений.

– А ты откуда знаешь?

– Понятия не имею, – со всей возможной беспечностью пожала плечами Кэти, – просто знаю, и все. Как и ты.

Что да, то да. Вероятно, отчасти я потому к ней и приехала. По какой-то причине мне вроде как казалось опаснее держать в тюрьме невиновного человека, чем не держать никого вообще.

– И кто же, по-твоему, убийца?

На этот раз Кэти на меня не посмотрела, вместо этого сосредоточив все свое внимание на выпечке:

– Не знаю. Судя по всему, ты и правда веришь, что Сайлес любит Миртл. В этом свете все его поступки и в самом деле приобретают смысл. Я по-прежнему не думаю, что это сделала Миртл, но… даже не знаю. Похоже на то, что у тебя после подслушанного утром разговора Оуэна по телефону по спине мурашки побежали.

– Верно, так оно и было. Перед этим я конечно же вконец расстроилась оттого, что выставила себя перед Карлой полной дурой, но там явно что-то было. Хотя об Оуэне до нас доходили самое большее туманные слухи. О том, что Элис и Сайлес жульничают, говорит каждый, кому не лень, но вот об Оуэне – все как воды в рот набрали.

Кэти с серьезным видом посмотрела на меня.

– Это если не принимать слова Генри на веру. Разве он не говорил, что Оуэн браконьер? Разве не сказал Лео, что у него есть тому доказательства?

– Я и сама об этом уже думала, но это может просто оказаться совпадением по времени. Сначала Генри обвинил Оуэна в браконьерстве, и после этого его убили. Но за этим может скрываться и нечто большее. Генри наконец отыскал настоящего браконьера и заплатил за это страшную цену.

Ее слова не звучали бессмыслицей и чушью не казались. Но из этого еще не следовало, что именно так все и было.

– Вероятно, мне завтра придется пойти к Оуэну и поговорить. Хотя я о нем ничего не знаю. Магазина, судя по всему, у него нет.

– Если отправишься к нему, возьми с собой и меня, – уже спокойнее сказала Кэти, – если нет, то Лео, Брэнсона, да даже и Сэмми… в воздухе без конца витают то одни, то другие имена, за решеткой оказываются совсем не те, кто надо, а ситуация на этот раз складывается гораздо опаснее.

– Опаснее? Ты же пару недель назад предотвратила покушение на убийство! А сегодня тебе кажется опаснее?

Кэти на миг задумалась, пожала плечами и вернулась к своей выпечке:

– Ну да.

Мы и дальше выдвигали самые разные идеи, подходя к ним то с одной, то с другой стороны, но ничего существенного в итоге так и не добились. В конце концов, весь разговор свелся к Сэмми – Кэти никак не могла решить, брать ли ее на полный рабочий день, потому как поток клиентов в кондитерскую после того, как сойдет на нет фактор новизны, вполне может снизиться. Вскоре все помещение заполнил божественный запах масла, сыра и хлеба. Он нес почти такое же утешение, как и хорошая книга.

Вытащив круассаны из духовки и поставив их остывать, Кэти глянула на меня и широко улыбнулась:

– Ладно, иди надевай пижаму, а я напялю свою. Вечеринку бездельников нельзя устраивать в повседневной одежде.

– Ты серьезно? Какая такая вечеринка бездельников? Разве тебе не надо ни свет ни заря вставать и бежать в кондитерскую?

От этой мысли Кэти скривилась:

– Вечно ты все испортишь. Ну надо, а дальше-то что? Хочу вечеринку бездельников, и точка. Я подумывала было устроить киномарафон и просмотреть всю эпопею о Гарри Поттере, но теперь предпочитаю глянуть по «Нетфиксу» какой-нибудь сериал. Думаю, нам неплохо немного поспать.

– Что-то меня такая перспектива не прельщает, почему бы не…

Она тут же подняла руку, не давая мне договорить:

– Нет, только не детективные сериалы. Этого добра нам и в жизни хватает. Предложи что-нибудь другое.

– Но я подумала, что…

– Не-а. – Кэти хоть и улыбнулась, но при этом прищурила на меня глаза. – Я тебя отстраняю. Больше никаких убийств – ни в Эстесе, ни по телевизору. Я готовила еду, мне и шоу выбирать. – Она направилась в спальню, чтобы переодеться в пижаму, и на ходу бросила через плечо: – Вот, придумала! Мы посмотрим Большое британское кулинарное шоу.

Неплохой выбор. Я хоть и любила эту передачу, но не могла допустить, чтобы последнее слово осталось за Кэти.

– Шутишь, что ли! Если я слишком распространяюсь об убийствах, то с какой стати тебе опять окунаться в мир кухни?

Она даже не удосужилась высунуть из двери спальни свою головку:

– Мой дом – мои и правила. Теперь закрывай рот и надевай пижаму. Жаль, что у нас нет пары для Ватсона.

Глава 13

В конечном счете мы с Кэти посмотрели три эпизода кулинарного шоу. А поскольку каждый из них продолжался около часа, улеглись спать только после полуночи. Я хоть и устроилась на ее диванчике, но даже не слышала, как она утром встала и ушла в кондитерскую. А когда в семь наконец проснулась, обнаружила, что ее нет – вероятно, уже несколько часов. Я понятия не имела, как ей это удалось. Я совсем позабыла, что собачья дверца и площадка для выгула Ватсона представляют собой роскошь. За ночь он трижды поднимал меня с постели. Из них два только потому, что ему хотелось выйти из дома. Как результат я была вялая как муха.

Вернувшись домой, тут же приготовила нам с Ватсоном завтрак и занялась ежеутренними делами. После душа и полкофейника кофе опять, можно сказать, почувствовала себя человеком. А когда пришла в книжный, поднялась наверх и выпила эспрессо из травяного чая со свежей утренней выпечкой Кэти.

Последние несколько дней выдались далеко не простые, поэтому у меня было полное право на второй завтрак.

Прекрасно зная, чем это все закончится, я проехала мимо «Милого корги» и направилась к следующему кварталу посмотреть, на месте ли Миртл. Не более того. Просто проверить, и все.

Только и всего.

Некоторые магазины стояли закрытыми в ожидании сезона, но те, что все же работали, в том числе и «Крылатые горы», уже открылись. Мест на стоянке в такую рань было хоть отбавляй, поэтому я припарковала свой «мини-купер» через дорогу, пристегнула к ошейнику Ватсона поводок и выпрыгнула из машины.

Пока мы шагали к ее магазину, в голову пришла мысль, что мне надо вести себя как бизнес-леди. Я ведь не детектив. У меня книжный магазин. И в этот самый момент наверху, в кондитерской над ним, присутствовала как минимум одна продавщица, а то и две, в то время как у меня не было ни души. Нет, мне точно надо кого-то взять.

Открыв дверь в магазин Миртл и пропустив вперед Ватсона, я тут же отвергла саму эту мысль. Не надо никого брать – мне ведь не придется изо дня в день расследовать убийства. Это наверняка станет последним. Что ни говори, а много ли человек могут умереть в Эстес-Парке? По крайней мере, стать жертвами убийства?

Миртл стояла на стремянке и подвешивала к потолочной балке медную кормушку для птиц, при этом еще больше обычного походя на цаплю.

– Фред! Я так и думала, что сегодня с вами повидаюсь.

Она размотала проволоку и отвязала кормушку. Очевидно, не вешала ее, а, наоборот, снимала. Миртл немного повернулась, наклонилась и свесила кормушку со стремянки.

– Возьмите ее, пожалуйста, у меня. Забравшись сюда, я тут же поняла, что это не самая удачная мысль. Но спускаться было уже поздно.

– Ну разумеется!

Я выпустила из рук поводок Ватсона, бросилась к ней, потянулась наверх и взяла птичью кормушку, которая оказалась тяжелее, чем можно было предположить.

Миртл спустилась со стремянки. Ее, казалось, немного била дрожь. Ступив на пол, она протянула к кормушке руки и сказала:

– Спасибо.

Когда наши взгляды скрестились, я изумленно ахнула. Она постарела на десять лет.

Впалые щеки заливал румянец.

– А я было подумала, что зеркало врет. Оказывается, что нет.

В голову пришла мысль сказать, что она выглядит замечательно. Но она уже расшифровала выражение на моем лице и посмотрела в зеркало. Теперь сделанного уже не воротишь.

– Вы в порядке?

Миртл тихо засмеялась, подошла к стойке и поставила кормушку. Затем повернулась ко мне и провела рукой по серебристым волосам. Те уже не торчали воинственно в стороны рукотворными перьями, а спутались в беспорядочную, курчавую массу коротко стриженных прядок. Глаза, окруженные нездоровой, красной каймой век, воспалились и налились кровью, под ними залегли черные круги. К тому же она и в самом деле дрожала.

– Один из членов моей бригады убит, меня по этому поводу таскали в полицейский участок, а теперь еще и арестовали другого члена клуба. Причем того, который точно не совершал никакого убийства. – У нее задрожала нижняя губа. – Это означает только одно: мало того, что один из моих друзей пернатых – убийца, так он еще и разгуливает на свободе, страстно желая свалить вину на других.

Такой реакции с ее стороны я не ожидала. Думала, что Миртл, завидев меня, впадет если не в гнев, то как минимум в раздражение. Потянулась было к ее руке, но осеклась и уронила ладонь:

– Я сожалею, что брошь, которую я отнесла в полицию, доставила вам столько проблем. Кэти сказала, что эта вещица вам даже не принадлежит.

Она пожала плечами, будто это не имело никакого значения, и оперлась руками в стойку:

– Я вас за это не виню. Вы все сделали правильно. Полиция и сама бы ее нашла, если бы лучше делала свою работу. Хотя я знаю, там было много снега. Так или иначе ее стараниями или вашими, мне, естественно, суждено было превратиться в подозреваемую.

Над дверью звякнул колокольчик, и порог переступил какой-то человек в возрасте.

Миртл закрыла глаза, будто пытаясь обрести силу, затем прислонилась к витрине с полевыми руководствами и покачала головой:

– Простите, но нет. Только не сегодня. По крайней мере, не сейчас. Вам лучше пойти за покупками куда-нибудь еще.

Посетитель вздрогнул:

– Но мне…

– Я сказала: нет!

Миртл издала свой фирменный визг, но на этот раз в нем явно чувствовались изнеможение и паника.

Я подошла к старику, мягко взяла за плечо и подвела к двери:

– Ступайте в «Милый корги» и скажите кондитерше, что Фред дарит вам за счет заведения выпечку.

Он сморщил нос:

– А кто такой Фред?

Наверное, не из местных.

– Фред – это я.

– Женщина по имени Фред, – сказал он и наморщил нос еще больше. – Ладно, Фред, не нужна мне никакая выпечка. Мне просто надо немного птичьего корма для…

– Она же сказала, что нет. Простите.

Примерно то же самое Миртл, вероятно, собиралась сказать и мне, если я потрачу на этого старика еще больше времени.

– Ну хорошо, из всех…

Поскольку он, похоже, собрался произнести язвительную, обличительную речь, я шмыгнула обратно в магазин, но все равно не успела вовремя прикусить язык, перед тем как закрыть дверь.

– Я передумала. Не ходите в «Милый корги». Ступайте лучше в «Черного медведя». Полакомитесь их лепешками.

С этими словами я захлопнула дверь и закрыла ее на замок.

– Встретив вас впервые, я совсем не думала, что вы мне понравитесь. – Миртл вымученно улыбнулась, в ее голосе проскользнула нотка смеха. – Но лепешки в «Черном медведе» мне пробовать приходилось. Ужас какой-то. Так что человек вы, должно быть, недурной.

Миртл икнула, засмеялась, неподдельно расхохоталась, залилась слезами и осела на пол.

– Ох, Миртл!

Я бросилась к ней, попыталась обнять за плечи, но она отшатнулась. Мне не оставалось ничего другого, кроме как беспомощно сесть рядом, понятия не имея, что делать.

К нам неслышно подошел Ватсон, волоча за собой поводок, и ткнулся ей в руку холодным, влажным носом, что имел обыкновение делать, когда решал, что я обделяю его своим вниманием.

Я цыкнула на него и попыталась отогнать, опасаясь реакции Миртл. Испугалась, что она его ударит. Но, к моему изумлению, женщина лишь убрала руку, в которую он тыкался мордочкой, а другой тут же стала гладить его по боку. Ватсон прижался к ее бедру и замер, отнюдь не возражая против таких ласк.

Этот пес появился у меня буквально ниоткуда. На пятую годовщину смерти отца я отправилась на кладбище и в одиночестве расплакалась у его могилы. И вдруг там откуда-то взялся Ватсон, сжался рядом в комок и просидел так, пока не высохли мои слезы. Встав, чтобы уйти, и увидев, что собака пошла за мной, я почти даже удивилась, что она мне не привиделась.

Потом разместила в Интернете и развесила на улицах объявления, что найдена собака. Но когда на них так никто и не откликнулся, решила, что это подарок отца, чтобы мне было легче справиться с горем. Хотя прошло уже пять лет, порой боль ощущалась так же остро, как и в первый день. С появлением Ватсона мне стало лучше.

Глядя, как его гладит Миртл, я была тронута проявленным им состраданием, совсем не в его духе, но, с другой стороны, испытала толику страха. Что Ватсон, когда я встану, чтобы уйти из этого магазина, по какой-то причине откажется за мной идти. Что он может оказаться никаким не корги, а пушистым, полнощеким ангелом с короткими лапками, который задерживается у тебя дома, когда тебе плохо, а потом уходит, когда дела идут на лад.

Глупость какая-то.

Но вот слезы Миртл стали потихоньку подсыхать, а я все никак не могла утолить свою тревогу.

Спустя пару минут она шмыгнула носом, потянулась к своей сумке, украшенной перьями павлина, вытащила бумажную салфетку и несколько раз высморкалась. Затем судорожно вздохнула, погладила Ватсона по голове и посмотрела на меня:

– Хорошая у вас собака. Я-то все больше питаю страсть к птицам – на тот случай, если вы вдруг не знали. – Ее улыбка хоть и оставалась неуверенной, но на этот раз все же показалась радостнее. – Но он хороший пес.

Она еще раз его погладила и убрала руку.

Ватсон без малейших колебаний встал, обежал трусцой ее вытянутые ноги и устроился рядом со мной.

Я заглянула в его карие глаза. Ты же ведь знаешь, правда? И чего я только что испугалась, и что мне в данную минуту нужно.

Ватсон протяжно вздохнул, чуть ли даже не раздраженно, затем вытянулся у моих ног и положил на колени голову.

Я почувствовала, что от признательности к нему у меня защипало в глазах, и погладила его жесткую бело-рыжую шубку.

– Простите меня. Я чувствую себя настоящей дурой.

На этот раз в улыбке Миртл присутствовало единственно смущение.

Напрочь отказываясь прерывать с Ватсоном физический контакт, я тем не менее сосредоточилась на Миртл:

– Вам не за что просить прощения.

– Вы полагаете, что я этого не делала, да?

– Верно, полагаю, – ответила я, кивнула и усмехнулась, – Из этого конечно же еще не следует, что это действительно не вы, но, на мой взгляд, вы его не убивали.

Она чуть не захохотала:

– Нет, вы определенно мне нравитесь, хотя и немного бесите. Нравитесь, и все.

Она похлопала меня по ноге, но, к моему удивлению, не предприняла ни малейших попыток встать, лишь откинулась спиной на стойку и, казалось, съежилась еще больше, хотя это и казалось невозможным.

Но слез больше не было.

– Я все испортила, Фред. Хотя и думала, что все делала правильно. В самом деле.

Я замерла, подумав, а не собралась ли она случайно передо мной исповедоваться, но потом поняла, что ошиблась.

– Как это?

Миртл несколько раз моргнула, совсем не собираясь, как мне показалось, отвечать. Но потом все же сделала глубокий вдох и заговорила:

– Я не очень люблю людей. Не очень люблю, но при этом понимаю и именно поэтому, хотя и не только, не люблю. Мне хотелось принести как можно больше добра птицам. Но в одиночку я этого не могла и основала клуб. Всего двенадцать мест, публика ведь любит эксклюзив. И причем дорогой, можно даже сказать, дорогой до нелепости, потому как та же самая публика обожает все дорогое. Если бы членство в нем стоило тысячу долларов в год, от меня наверняка бы воротили нос, но вот десять штук… – Она засмеялась и подмигнула. – Десять штук означают, что клуб действительно дорогой и эксклюзивный вдвойне. Причем это сто двадцать тысяч долларов в год, которые я могу тратить на охрану птиц. – Миртл опять засмеялась. – Знаете, что объединяет людей и птиц?

Во время общения с Миртл Бентам мне каждый раз казалось, что я говорю с пернатым в человеческом обличье. Но этого, на мой взгляд, лучше было не говорить. Хотя она, если вдуматься, скорее всего, воспримет это высшей похвалой.

– Нет, таким знанием я похвастать не могу.

– Люди похожи на скворцов. Те тоже обожают воровать и собирать всякую ерунду. Постоянно заполняют свои гнезда жалкими, блестящими безделушками. – Она постучала себя по увешанной беджиками груди. – У меня есть дюжина скворцов, которые платят большие деньги только за то, чтобы отличаться от других. Пусть даже для этого им приходится жульничать.

Я подумала, что это все же в некотором роде признание.

– Стало быть, об обмане в клубе вы знали.

– Конечно знала. Не забывайте – я ведь сказала вам, что понимаю людей. И именно поэтому не очень люблю. Но ведь… – когда на этот раз она ударила себя в грудь, мне показалось, что ее кулак показывает не на беджики, а куда-то глубже, – это доказывает, что я тоже человек, не так ли? Что я знаю об обмане и что мне, если честно, на это наплевать. Как и на клуб, который интересует меня лишь с точки зрения просвещения и сбора денег на дело охраны птиц. В моем представлении цель оправдывает средства. И что мне до того, что пение птиц для Элис стряпает ее сын? И велика ли беда, если я уличу Роксану в том, что она перед очередным заседанием клуба заглянет в мои записи, чтобы правильно ответить на вопросы викторины? Пара человек мошенничают постоянно. Еще несколько лишь изредка. Уверена я только в двух – Сайлесе и Карле.

Интересно, а это признание случайно не означает, что Сайлес занимает в сердце Миртл больше места, чем может показаться? И стоит ли мне чувствовать себя виноватой, если я, зная правду, не собираюсь ни о чем ей говорить?

Так или иначе, но она и сама не дала мне такого шанса. Миртл схватила меня за коленку, напугав Ватсона, который тем не менее положил голову обратно.

– Понимаете? Я создала клуб и включила в него тех, кто не прочь платить и обманывать, лишь бы отличаться от других. И никоим образом не намереваюсь его распускать, потому как цель оправдывает средства. Поэтому может случиться так… – в этот момент у нее в глазах опять заблестели слезы, но по щекам так и не покатились, – что именно я несу ответственность за убийство Генри, хотя сама его и не совершала.

– Не думаю. Ни на секунду.

Она нахмурила брови.

– Нет, Миртл, правда. В клубе, возможно, действительно не все чисто и гладко, но ваши рассуждения не лишены смысла. Даже если эти беджики вкупе со стремлением выделиться из толпы заставляют некоторых идти на обман, это далеко не то же самое, что убийство.

Миртл облизала губы и кивнула с таким видом, будто и сама хотела в это верить.

Я не могла с уверенностью сказать, сколько продлится ее откровенность. Эта женщина, возможно, решила, что я ей нравлюсь, хотя перед этим сама сказала, что люди совсем не ее тема. А из того, что она не собиралась звонить в полицию каждый раз, когда я заявлялась к ней в магазин, еще не следовало, что ей вдруг взбрело в голову увидеть во мне близкую подругу. Нужно было пользоваться моментом, пока он у меня еще был. Миртл ведь не одна считала, что цель оправдывает средства. И если я, воспользовавшись ее минутной исповедью, смогу помочь вытащить из тюрьмы Поли и поймать настоящего убийцу, оно того будет стоить, даже с лихвой.

Я подождала, пока она не посмотрела мне в глаза:

– Вы правда не думаете, что Генри убил Поли?

– Конечно нет, – усмехнулась она, – он как цыпленок, который носится под ногами у всех остальных кур на птичьем дворе, стараясь, с одной стороны, привлечь к себе их внимание, но с другой – не желая, чтобы эти ноги о него вытирали. Никого он не убивал, ни Генри, ни кого другого. – Миртл вздернула бровь. – Незаконно добытых птиц у него в магазине тоже нет. Он либо ничего о них не знал, либо не ведал, что за ними стоят браконьеры. Поли – один из тех, кто стал членом клуба не из любви к птицам, хотя они ему и нравятся. Он остро нуждается в друзьях и даже готов за них платить. И не он один. Сюда далеко не каждого манят птицы. Питу нужно отдыхать от жены и детей, а орнитологический клуб – одно из очень немногих мест, куда супруга пускает его одного. Бенджамин пытается продавать свои камеры. Элис старается заполнить пустоту, образовавшуюся после того, как ее сын уехал учиться в колледж. Роксане нравится превосходить других и быть не такой, как все. Рауль здесь по той же причине, что и Пит. Что же касается Люси… честно говоря, один Бог знает по какой такой причине Люси совершает те или иные поступки. – Миртл покачала головой, и впервые за все время преследовавшее ее неотступно чувство тревоги и вины уступило место тоске. – Как видите, Генри был одним из очень немногих, кто действительно заботился о птицах. Сейчас в клубе преобладают те, кто записался в него совсем по другим причинам. У меня остались только Сайлес, Петра, Оуэн и Карл.

Услышав имя Оуэна, я тут же в него вцепилась:

– В самом деле? Вы действительно считаете, что Оуэна к вам привели птицы?

Миртл потрясенно посмотрела на меня:

– А почему вы спрашиваете? Вам удалось что-то выяснить? Не уверена, что я смогу выдержать еще одно скверное известие.

– Нет-нет, ничего такого. – Я на миг задумалась о том, сколько именно ей можно сказать, но потом решила выложить все начистоту: – По правде говоря, я вообще ничего не знаю об Оуэне. Но он был последним, кого Генри обвинил в браконьерстве.

Миртл закатила глаза:

– Мне импонировало, что Генри так заботился о птицах, но это совершенно не мешало ему быть идиотом. Он всех поголовно обвинял в чем угодно. И, очевидно, в отношении многих был прав. Но чаще все же ошибался. А Оуэн попросту стал последним, против кого было выдвинуто очередное обвинение. – Она опять покачала головой. – Он никогда не стал бы браконьерить. У него только два беджика, потому что из всех членов клуба только он делает дело, представляющееся действительно важным: платит двадцать тысяч в год, просто чтобы помочь птицам. Он именно ради этого и вступил в клуб, больше чем кто-либо другой. Он отвечает за обновление компьютерной системы и ввод в нее сведений, когда мы обнаруживаем редких птиц или замечаем в заповеднике что-то необычное. – Подумав об этом, она прищурила глаза. – По правде говоря, порой в его присутствии я чувствую себя неуютно, но ведь в точности то же самое можно сказать и обо мне. Большинство членов клуба… очень разные. Я не могу сказать, способен ли Оуэн на убийство, но браконьерство точно не для него. Птицы для него гораздо важнее. Он просто не стал бы этого делать. Да и к обвинениям Генри давно привык. Как и мы все. Поэтому я хоть и не могу с уверенностью сказать, что Оуэн не смог бы никого убить, у него попросту не было причины отправлять Генри на тот свет только потому, что тот в который раз обвинил его в браконьерстве. Что-то подобное из уст Генри каждый из нас слышал по три, а то и по четыре раза, в том числе и Оуэн…

Миртл сделала глубокий вдох, и я увидела, что она стала приходить в себя, набирая силу, но вместе с тем и как-то отдаляясь.

– Я даже не догадываюсь почему убили Генри. Но совсем не потому, что он обвинил кого-то из членов клуба в браконьерстве или обмане. Это я вам гарантирую.

Глава 14

После разговора с Миртл случилось чудо из чудес. Мы с Ватсоном вернулись в «Милый корги», и каждый из нас занялся своим делом – я торговать книгами, а он позволять немногим избранным осыпать его ласками, а затем дремать в лучах солнышка в нескольких излюбленных своих уголках.

Я, кстати, позволила себе второй завтрак. Пирог с черникой и вишней. Хотя выпечка Кэти значительно превосходила все, что предлагалось в «Черном медведе», да и вообще входила в совершенно иную категорию еды, мастерством приготовления капучино и умением обращаться с кофеваркой она овладела еще не до конца. Да и эспрессо из травяного чая в ее исполнении оставлял желать лучшего. С другой стороны, выяснилось, что недостающими качествами обладает Сэмми. Если перед этим я подумывала заглянуть в «Черного медведя», чтобы влить в себя дозу кофеина, если, конечно, не пообщаться на дружеской ноге с Карлой, то потом, попробовав приготовленный Сэмми эспрессо из травяного чая, решила отложить свой поход до завтра. И только после этого вспомнила, насколько трудным выдался наш последний разговор. Так что подождать, пожалуй, лучше не один, а несколько дней.

К часу пополудни я почувствовала облегчение оттого, что вынужденно вела себя как взрослый, ответственный человек, но тут на городок опять опустилась зима и покупатели куда-то запропали. Кэти и Сэмми воспользовались представившимся временем, чтобы подготовить все необходимое на завтра, я же решила почитать и устроилась с книжкой на диване.

Тепло очага, отблески снежных зарядов в выходившем на улицу окне, свет, разливаемый над головой выдержанным в викторианском стиле абажуром в форме гриба, обтянутого пурпурной, слегка потускневшей от пыли тканью, создавали столь уютное окружение, что никому бы даже в голову не пришло, будто в радиусе ста миль где-то может совершиться убийство. А если еще и учесть дожидавшийся меня эспрессо из травяного чая, то я и вовсе решила, что попала в рай. Это ощущение еще больше усилилось после того, как Ватсон, проснувшись, сладко зевнул, вытянул вперед свои короткие лапки, выгнул бесхвостый зад, потрусил в главный зал, прошествовав по пути секции фэнтези и научной фантастики, потом устроился у меня в ногах у очага и снова уснул.

Пока я читала, следя за приключениями мисс Фишер, расследовавшей убийство с куда большим щегольством, чем я, у меня в голове без конца крутились подробности смерти Генри. Точнее, их отсутствие. Никаких деталей гибели Генри у меня не было. Ему снежной ночью перерезали в лесу горло, когда вокруг болтались четырнадцать человек, которых он в подавляющем большинстве неоднократно обвинял в преступлениях и довел до сумасшествия. Что же до бесспорных улик, то таковых не существовало, если не считать броши с изображением какапо. Наверняка можно было сказать только одно: Генри не убивали ни я, ни Кэти, ни Лео. И не стайка лосей, которые нас так очаровали. Все остальные на момент убийства, похоже, не имели твердого алиби. А те, у кого оно было, не заслуживали доверия. В свой список я внесла и Карла, потому как в действительности ему верила. Из чего следовало, что к преступлению не причастна и Роксана. Кроме того, чутье подсказывало, что к нему не имеют отношения ни Миртл, ни Поли. Но на том и все. Остальное представлялось запутанным клубком.

Неудивительно, что Брэнсон запретил мне совать в это дело нос. Хотя полиция преуспела не больше меня. Они привлекли за это преступление двух человек, ни один из которых никого не убивал. Если меня конечно же не подводила интуиция.

Едва я удвоила усилия и попыталась сосредоточиться на книге, как входная дверь магазина открылась, я повернулась и увидела перед собой высокий силуэт, закутанный в подбитую мехом парку.

Посетитель откинул капюшон, обвел взглядом магазин и увидел меня. Бенджамин.

Я собралась встать, но он махнул, давая понять, чтобы я оставалась на месте, и через вереницу комнат поспешил ко мне. А когда подошел, сбросил куртку и устроился рядом на диване. На обивку упало несколько хлопьев снега. Я постаралась не думать о том, что Гэри с Персивалем его только-только отполировали. Будем надеяться, что вода не причинит никакого вреда, но в магазине диван поставил не кто-то, а я. И снег на него наверняка попал не в последний раз.

Когда Бенджамин сел, Ватсон пошевелился, но лишь принял позу поудобнее и снова провалился в сон.

Когда он посмотрел на меня широко открытыми глазами, я опять подумала, какой он молодой – самое большее двадцать пять лет, но, скорее всего, на пару годков моложе. Если вдуматься, то, когда у человека в таком возрасте собственный магазин фотооборудования, это впечатляет. Интересно, с чем он ко мне пожаловал?

– Вы встречаетесь с сержантом Векслером, так?

Я слегка вздыбилась и села прямее. Такой вопрос стал для меня полной неожиданностью.

– Нет, не думаю.

Глаза немного сузились.

– Вы уверены?

Я на миг задумалась.

– Похоже, что да. По-видимому, этот ответ означает, что я не встречаюсь с сержантом Векслером. – Я попыталась выдавить из себя улыбку. – А вы что, думали иначе?

После этого признания я ощутила укол то ли разочарования, то ли потери, – одним словом, какого-то неприятного чувства, не поддающегося определению. Но в то же время и облегчение.

– Вот оно как. – Бенджамин как-то сник. – Ну что же, ладно, я думал вы поддерживаете близкие отношения.

Судя по всему, он уже собрался уйти.

– А почему вы меня об этом спрашиваете? У меня такое ощущение, что вы неспроста решили, будто у нас с сержантом Векслером роман.

Он схватился за ткань куртки и тихо забарабанил пальцами:

– Потому что мне не помешал бы человек, у которого в полицейском участке есть хороший знакомый. – Бенджамин, казалось, задумался, посмотрел на меня, но, видимо, так и не нашел то, что искал, потому как покачал головой и добавил: – Я ошибся. Простите. Не буду вам больше мешать, возвращайтесь к своей книге.

Я бездумно схватила его за локоть:

– Да, мы сходили на пару свиданий. А потом… – Боже праведный, я сама не верила, что собиралась произнести такие слова. Но мне надо было знать, с какой стати сюда заявился Бенджамин, тем более что цель, как мы утром говорили с Миртл, оправдывает средства. – Вчера вечером он ко мне приходил. Я с ним немного поговорила. Мы, может, и не встречаемся, но я думаю… что нас все же связывает нечто большее.

Он опять вгляделся в мое лицо:

– Как думаете, он вас послушается? Поверит вам на слово, если вы скажете, что один человек, по вашему мнению, заслуживает дать ему шанс?

Мне подумалось, что это зависит от конкретного дня. Иногда у меня возникало ощущение, что Брэнсон меня наверняка послушает, но в последнее время такого больше не случалось. Тем не менее, перед тем, как ответить, я сосредоточилась именно на таких благоприятных результатах.

– Вероятно, да. Он же послушал меня, когда Кэти обвинили в покушении на убийство Деклана.

Это и правда по большому счету было правдой.

Мой собеседник медленно кивнул, но остался сидеть на краешке дивана, готовый в любое мгновение сорваться и убежать.

– Выкладывайте, Бенджамин. – Хотя в прошлый раз на него вполне подействовал суровый менторский тон, теперь в разговоре с этим молодым человеком, вероятно, требовалось больше материнских ноток, а в этом я никогда особо не практиковалась. – Мне очевидно, что вас что-то гнетет. И вы наверняка понимаете, что об этом надо обязательно рассказать, иначе сюда не пришли бы. Если же вас беспокоит участие в этом деле Брэнсона, то обещаю замолвить за вас словечко.

– Ладно. – Все так же раскачиваясь на краю дивана, он медленно кивнул. – Мне известно, что Поли не имеет никакого отношения к тем незаконно добытым птицам. Он даже ничего о них не знал.

Хотя это и было не ахти какое откровение, я все же испытала чувство облегчения, получив подтверждение, что интуиция меня не подвела. Ни меня, ни Миртл, ни Кэти.

– В самом деле?

Бенджамин кивнул и горестно вздохнул:

– Я хоть и не люблю этого парня, но такого он точно не заслужил. У него и без того проблем хватает.

В этот момент я вдруг вспомнила, с кем говорю, и вновь вплела в свой тон ту самую властную училку:

– Вам за это заплатили? Как и в случае с Миртл?

Он фыркнул и засмеялся:

– Заплатили? За Поли? Да кому такое в голову придет? – Тут он был прав. – Нет, мне никто не платил. В действительности… – Бенджамин повернулся, посмотрел в окно, казалось, удовлетворился и опять посмотрел на меня. – Когда я об этом расскажу, многое рухнет. Очень многое.

– Вы знаете, кто убил Генри?

Эти слова слетели с моих губ, не успев даже окончательно сформироваться в мозгу.

– Нет, – принял обиженный вид Бенджамин. – Конечно же нет. Я уже говорил вам, что никогда не стал бы покрывать убийцу.

– Простите, – сказала я, опять, как мне казалось, переходя на материнский тон, – тогда в чем дело? Откуда вы знаете, что Поли не имеет к этим птицам никакого отношения?

– Я хоть и не знаю, кто убил Генри, зато знаю браконьера, вот почему. По крайней мере, мне так кажется.

– Вам кажется, что вы знаете браконьера?

Он кивнул и опять посмотрел в окно.

Бенджамин мог искренне считать, что не знает убийцу, но явно выглядел напуганным. Для меня это означало, что злодея он, вероятно, все же знал, просто не отдавал себе в этом отчет. Я опять подалась вперед и слегка коснулась коленки молодого человека, чтобы опять привлечь его внимание.

– И кто же, по-вашему, Бенджамин, этим занимается?

Он опять внимательно в меня вгляделся, явно размышляя над ответом. Судя по тому, как серьезно он все это воспринимал, – у него был такой вид, будто он раздумывал, не сигануть ли вниз со скалы, – сомнения его наверняка не терзали. Он тяжело, протяжно вздохнул:

– Думаю, что Оуэн. Мне известно только об одной незаконно добытой им птице, но могли быть и другие.

Оуэн. После взгляда, которым он посмотрел на меня накануне, когда я его подслушала, это имя чуть ли не принесло облегчение. Но тут мне вспомнилось, что пару часов назад о нем говорила Миртл. Назвав единственным во всем клубе человеком, который платил двойной членский взнос, чтобы помогать птицам.

– Вы уверены? Миртл считает, что ему можно верить.

– Как я уже говорил, мне неизвестно, тот ли это самый браконьер, которым одержим весь клуб. Может быть, и нет. Но я точно знаю, что один раз он точно этим занимался. А если учесть, что Сайлес попросил меня обеспечить алиби Миртл, бьюсь об заклад, что здесь есть какая-то связь. У Поли кишка тонка стать браконьером, он от собственной тени даже шарахается.

С оценкой Бенджамина я согласилась, но во всем этом все равно не было никакого смысла.

– Почему бы вам не выложить мне все как на духу? С начала и до конца.

На этот раз он заговорил без колебаний, наверняка приняв окончательное решение:

– В походе тем вечером я оказался в паре с Петрой, никаких особых причин для этого не было, просто так получилось. В лесу мы столкнулись с Оуэном. Петра отвела его в сторонку, но говорила далеко не так спокойно, как ей казалось. Она в бешенстве заявила, что он принес ей больную птицу. А потом добавила, что зря заплатила за нее хорошие деньги. Чуть было окончательно не вышла из себя, но Оуэн велел ей успокоиться и пообещал обсудить все потом.

Я еще раз прокрутила в голове эту историю, стараясь сложить вместе все фрагменты пазла, но мне требовались дополнительные детали.

– Петра так и сказала, что Оуэн незаконно добыл для нее птицу, или же просто заявила, что купила у него пернатое?

Бенджамин посмотрел на меня как на дуру:

– У Оуэна нет зоомагазина. С какой стати ему продавать Петре птиц?

Хороший вопрос, хотя это еще не означало, что речь шла о браконьерстве и даже что птицу добыли незаконно.

– А чем занимается Оуэн?

– Откуда мне знать? – пожал плечами он.

– Больше ничего не случилось? Какие-то другие подробности у вас есть, пусть даже, на ваш взгляд, незначительные?

– Не думаю. Когда мы пошли дальше, Петра явно была в ярости, но обсуждать ничего не пожелала. Я вопросы тоже задавать не стал. Это произошло незадолго до того, как завопила Элис и все сбежались на ее крик.

Еще одно доказательство того, что Генри в отношении Оуэна был прав, пусть даже и маленькое.

Во время этого разговора он мог оказаться поблизости, услышать ссору, а потом высказать все Оуэну в лицо.

– Это, может, и не свидетельствует о полной невиновности Поли, но, по крайней мере, наводит на вполне обоснованные сомнения, – сказала я, опять переходя на менторский тон. – Вам обязательно нужно рассказать обо всем полиции. Когда они поймут, что ищут не кого-то, а Оуэна, это поможет доказать, что Поли здесь ни при чем.

– Я знаю. И как раз поэтому к вам пришел. Может случиться так, что моя ложь в отношении Миртл выплывет наружу. Я хочу, чтобы вы выступили перед сержантом Векслером в мою защиту.

Если бы я сообщила ему обо всем как есть, не пытаясь вытянуть побольше подробностей, то Брэнсон, пожалуй, ко мне прислушался бы. В то же время я совсем не была уверена, что так уж хочу заступаться за Бенджамина. Что же касается интуиции, то она говорила мне только одно: этому мальчику нельзя доверять.

– Сделаю все от меня зависящее.

Я вытащила мобильник и, не дав Бенджамину времени что-то возразить, набрала на клавиатуре имя Брэнсона.

Он не ответил. Голосовое сообщение мне оставлять не хотелось – Бенджамина это могло напугать. Вместо этого я позвонила в полицейский участок. Незнакомый голос спросил не экстренна ли у меня ситуация.

– Нет, просто у меня есть некоторые сведения о возможном случае браконьерства. Соедините меня, пожалуйста, с сержантом Векслером.

Когда до Бенджамина дошло, что я разговариваю не с Брэнсоном, а с полицейским участком, он вздрогнул.

Мне пришлось прикрыть рукой на телефоне микрофон и прошептать:

– Все хорошо. Просто он не ответил на звонок по мобильному. Не думайте, мы сейчас с ним поговорим. Не дергайтесь, а то у вас такой вид, будто вы кругом виноваты.

Меня переключили на Брэнсона.

Он снял трубку после второго гудка:

– Когда мне сообщили о твоем звонке, я подумал, что ты меня простила. Но у тебя, надо полагать, есть сведения по тому или иному делу.

Меня немного удивили его переживания оттого, что я на него злилась. Но думать об этом не было времени.

– Со мной в книжном сейчас Бенджамин. Нет, на этот раз я не совала повсюду свой нос. Он располагает информацией о некоем потенциальном браконьере, способной доказать невиновность Поли.

Брэнсон нерешительно умолк – я не сказала, простила его или нет, и это, вероятно, выбило его из колеи.

– Бенджамин располагает сведениями о браконьере? – В его голосе внезапно прорезался лед.

Брэнсона наверняка задело, что я позвонила ему не по личному делу, а по служебному.

– Да.

– Ну хорошо, никуда из магазина не уходите.

Чтобы добраться до «Милого корги», Брэнсону понадобилось вдвое больше времени, чем я предполагала, и к тому моменту, когда перед магазином остановилась патрульная машина, Бенджамин уже мерил шагами комнату. К моему изумлению, Брэнсон приехал не один. С ним заявилась и Грин, при этом, судя по выражению их лиц, по дороге сюда они явно поссорились. Переступив порог, он попытался улыбнуться, но практически в этом не преуспел. А когда наклонился ко мне достаточно для того, чтобы нас никто не мог подслушать, Сьюзан окатила его свирепым взглядом.

– Прошу прощения. Я собирался поговорить здесь с тобой и Бенджамином наедине, но о моих планах прознала Сьюзан, и теперь нам, по всей видимости, придется придерживаться инструкции. Она устроила по этому поводу настоящую сцену, и теперь я уже не уверен, кто из нас начальник – я или она. – Он повернулся к Бенджамину. – Вы не под арестом. Я всего лишь хочу попросить вас проехать с нами в участок. При желании можете даже воспользоваться для этого своей машиной. Там мы официально оформим ваши показания.

Бенджамин в панике посмотрел на меня, потом перевел взгляд на них:

– А Фред тоже поедет?

– Она что, имеет отношение к делу? – недовольно фыркнула Сьюзан. – Или, может, как-то фигурирует в вашем рассказе? Да он же наверняка яйца выеденного не стоит.

Бенджамин покачал головой, Сьюзан ухмыльнулась. У Брэнсона потемнело лицо.

Ватсон лежал у моих ног. Посмотрев в окно, я увидела, что Бенджамин сел в свою машину, покатил за полицейскими и скрылся из виду.

Глава 15

– Вы только посмотрите, кто к нам пришел, – сказал Лео и широко улыбнулся, открывая дверь своей квартиры. Хотя в его голосе слышалось озорство, глаза лучились теплом. – А с тобой, стало быть, Мистер Голодный Проглот, так?

Ватсон радостно взвизгнул, поднялся на задние лапы, а передние поставил Лео на колени. Как и во время всех их предыдущих встреч, Лео не стал скупиться ни на что, о чем его просил пес, – он присел и почесал Ватсона с таким глупым видом, будто за его сварливой старой душой на самом деле скрывался маленький веселый щенок.

Песику это понравилось.

Я обошла их и закрыла дверь, радуясь войти с холода в теплое помещение.

– Спасибо, что позволил мне приехать. Набирая твой номер, я сомневалась, что у тебя найдется для меня время.

– У меня сегодня выходной, – сказал он и встал, закончив изливать на Ватсона свои пламенные чувства. – Я всегда рад вас здесь видеть. Но ты сказала, что располагаешь новостями. Должен признаться, я сгораю от любопытства.

Он махнул на диван, на котором мы сидели в прошлый раз. Не успела я даже пересечь комнату, как Ватсон уже рванул мимо меня и запрыгнул на него, оказавшись в аккурат посередине.

– Ну вот, пес у меня чувствует себя как дома.

Лео устроился рядом и тут же взялся гладить его шерстку, ожидая, когда я начну.

Я тоже села и заговорила, не желая больше тратить попусту время:

– Ко мне пришел Бенджамин. Потом уехал с полицейскими. Думаю, с тех пор еще не прошло и получаса.

Лео дернулся, напугав Ватсона.

– Прости, старина. – Затем стал гладить его опять и сосредоточил внимание на мне. – Бенджамин? Генри убил Бенджамин?

– Нет. Он не под арестом. Его увезли на допрос. Он вроде как сам на это напросился. Ему похоже известен браконьер.

На этот раз Лео окаменел, как ледяная глыба.

На кухонной стойке завибрировал телефон. Я махнула на него рукой:

– Если хочешь, можешь ответить.

– Ты с ума сошла? Будто мне сейчас до телефона. – У Лео расширились глаза, он внезапно побледнел. – Мне известно о существовании нескольких браконьеров, но пока нам не удалось кого-то из них схватить. Кого он тебе назвал?

Я потому и приехала к Лео лично, что знала, до какой степени это для него важно. К тому же какая-то частичка моей души просто искала предлог для встречи с ним. Вполне возможно, только вот размышлять над этим аспектом у меня желания не было.

– Оуэна.

– Оуэна? – Лео безудержно захохотал, но тут же умолк, и его лицо вновь приняло серьезное выражение. – Ты шутишь?

– Нет, – покачала я головой. – Перед тем как сюда ехать, я позвонила Миртл. Утром, еще до этого, у нас с ней состоялся разговор. Она в это не верит. Считает, что Бенджамин врет. К чему он, похоже, очень даже склонен.

Лео на какое-то время умолк, рассеянно глядя перед собой, но продолжая ерошить пальцами шерстку Ватсона. На диванной подушке стала собираться кучка шерсти. Я собралась было спросить, все ли с ним хорошо, но потом отказалась от этой мысли.

– Оуэн. Никогда бы на него не подумал. И не только я, но и любой член орнитологического клуба, за исключением Генри, который, как известно, подозревал каждого и всех. И это, если Оуэн действительно браконьер, значительно облегчало ему жизнь. – Лео по-прежнему смотрел с прищуром, но я видела, что подобную возможность он уже допускал. – Какие-то доказательства Бенджамин привел?

– Петра наверняка купила у Оуэна птицу, которая впоследствии заболела. Бенджамин слышал, как они ссорились из-за этого в тот вечер, когда мы отправились в поход на снегоступах.

– Петра?

Он снял руку с шерстки Ватсона и прижал ее к сердцу с таким видом, будто его только что ранили.

– Она же без ума от птиц, – пробормотал Лео, качая головой. – Я не верю, что она могла что-то подобное сделать. Бьюсь об заклад, что это лесной совенок.

– Лесной совенок?

– Да, такая симпатичная пташка из Индии. Их популяция сократилась до предела, еще чуть-чуть – и этот вид исчезнет навсегда. Для Петры они стали таким же пунктиком, как для Миртл какапо… – Вконец убитый, Лео откинулся на подушки, оставив Ватсона в покое. – Прямо у меня на глазах. Все это время. Прямо у меня под носом.

– Это еще надо доказать. Я рассказала тебе обо всем отнюдь не для того, чтобы ты рвал на себе волосы. – Я перегнулась через Ватсона, потянулась вперед и взяла его за руку. – Но даже если все обстоит именно так, ты не являешься членом орнитологического клуба. И бываешь там лишь от случая к случаю. У тебя на попечении целый заповедник. Миртл шокирована не меньше тебя, хотя и сталкивается с ними постоянно. Когда мы с ней в последний раз говорили, она не поверила ни одному слову об Оуэне и Петре. Едва меня выслушав, бросила трубку. Мне захотелось, чтобы ты тоже обо всем знал. Но я подумала и о другом – что у тебя в голове, поскольку ты знаешь членов «Бригады друзей пернатых» гораздо лучше меня, а теперь еще и обладаешь новой информацией, может что-то такое щелкнуть. Ты можешь вообразить Оуэна в роли браконьера? И если да, то он способен на убийство? А как насчет Петры?

Он опять засмеялся. Можно даже сказать, захохотал как безумный:

– Петра? Ты сама-то можешь себе представить, чтобы Петра кого-то убила?

Мысль о том, чтобы маленькая бабулька-азиатка полоснула в лесу человеку чем-то острым по горлу, действительно казалась фантастикой, но душа человека, как известно, сплошные потемки.

– В этом случае она стала бы не первой тщедушной старушенцией, отправившей в последние пару месяцев кого-то на тот свет.

Лео тут же пришел в себя:

– И то правда. Но нет, я не представляю, чтобы Петра могла на такое пойти. И в роли браконьера ее тоже не вижу. Если она к этому делу и причастна, то самое большее лишь в роли покупательницы. Такое порой случается. Люди настолько влюбляются в то или иное животное, что больше не могут любоваться им на расстоянии. Им обязательно нужно его заиметь.

– Звучит как невеселая история любви. Причем любви как минимум безответной.

– Но описание в самую точку.

Лео опять покачал головой и вздохнул с напрочь сокрушенным видом. Затем положил ладони на колени и встал.

– У меня завалялась бадья клубничного лимонада, из которой я кувшинчик отлил. Хочешь выпить стаканчик, пока мы будем разбираться с этим делом?

– Если честно, было бы здорово, – не удержалась от улыбки я.

Лео обошел диван, пересек небольшую гостиную и скрылся на кухне. Затем достал из холодильника кувшинчик и поставил его на стойку рядом с телефоном. Взял аппаратик, поднял бровь и посмотрел в мою сторону:

– Миртл прислала мне сообщение.

Я тут же вскочила и ринулась к нему. Это никоим образом не могло быть случайностью.

– Говорит, что якобы знает браконьера. Просит меня приехать к ней в магазин и обещает показать какую-то находку.

Не дожидаясь моего ответа, он ткнул пальцем в экран и поднес гаджет к уху. Но через несколько секунд его опустил.

– Не отвечает.

У меня по коже поползли мурашки, но я постаралась не обращать на них внимания.

– Может, у нее сейчас покупатель?

Лео бросил взгляд на телефон:

– Уже почти пять. Могла бы и ответить.

Он поднял на меня взгляд своих медово-карих глаз.

Прошло еще несколько мгновений.

– Ну что, поедем к ней?

– Если не хочешь, я могу и сама.

Лео одарил меня широкой улыбкой.

Когда мы припарковались перед «Крыльями гор», солнце уже садилось за горизонт. Снегу навалило гораздо больше, чем раньше, и в центре городка не было ни души. Лео подождал, пока мы с Ватсоном вышли из салона, и запер машину. Поскольку в окне по-прежнему красовалась табличка «Открыто», мы втроем вошли внутрь. Над головой привычно чирикнул колокольчик, но из магазина не донеслось ни звука.

Ватсон издал утробный рык.

Мы с Лео переглянулись. У меня по коже опять побежали мурашки.

– Миртл!

От громкого голоса Лео мы с Ватсоном подпрыгнули на месте, я инстинктивно выбросила руку, будто он сидел рядом на пассажирском сиденье, а мы вот-вот собирались во что-нибудь врезаться.

Потом покачала головой. Я, может, и дура, но ощущение буквально витало в воздухе. И чувствовала его не только я, но и они. Что-то явно было не так.

Мы прошли магазин, по пути заглядывая во все щели и укромные уголки, затем посмотрели за стойкой. Никого. Ни души.

Я взглянула на Лео:

– Попытайся еще раз ей позвонить.

Он так и сделал. Пару секунд было тихо, затем откуда-то издали донесся перелив птичьих голосов. Лео махнул на дверь в глубине магазина.

– Идем туда. Это ее рингтон.

Мы подошли ближе, и в этот момент я пожалела, что у нас нет с собой оружия.

Лео распахнул дверь и выругался. На этот раз руку выбросил уже он, а не я.

– Тебе не надо на это смотреть.

Я обошла его и оказалась в большой комнате. Одна ее половина служила банальным складом для хранения товаров, вторую превратили в импровизированный офис. Стол, компьютер, полки с книгами. У стола в луже крови лежал Оуэн и, как и Генри тогда в лесу, тоже смотрел перед собой невидящим взглядом. Моему взору предстали две ножевые раны, сказать, какая именно из них его убила, не составляло никакого труда.

Зарычал Ватсон, но я даже не подумала на него цыкать.

Лео направился к телу Оуэна.

– Что ты делаешь?

Он замер и оглянулся назад:

– Мне нужно проверить и убедиться, что он действительно мертв. Может…

– Нет, он мертв. Не прикасайся к нему. Не надо ничего проверять. – Я и сама удивилась, услышав в собственном голосе сталь. Он ничуть не дрожал. Хотя за последние три месяца у меня был уже пятый труп, к этому моменту я уже точно уверилась, что не склонна по поводу и без повода хлопаться в обморок. – Ты лишь наследишь на месте преступления и даже, не исключено, навлечешь на себя подозрения.

На секунду его лицо приняло такое выражение, будто он хотел что-то возразить, но я от него так ничего и не услышала.

– Миртл нигде нет.

Я совсем забыла.

– Набери еще раз ее мобильный. – Не успели эти слова слететь с моих губ, как я его увидела. – Впрочем, не трудись. Он на столе.

Телефон лежал на стопке бумаг, но украшенная павлиньими перьями сумка Миртл покоилась внизу. Ее содержимое было разбросано по полу, рядом валялся пистолет, которого я перед этим не заметила.

– Не думаю, что это сделала Миртл. И ушла она отсюда, как мне представляется, не по собственной воле.

Лео проследил за моим взглядом:

– Звоним в полицию?

– Да, – кивнула я, – давай я сама.

Брэнсон не стал медлить с ответом:

– Только не говори мне, что у тебя есть еще один свидетель.

В его голосе чувствовалось напряжение, но тон был не лишен игривости и озорства.

– Нет. В действительности у меня есть труп. В «Крылатых горах».

Наступила пауза.

– Ты не шутишь?

– К несчастью, нет.

– Миртл?

Я опять покачала головой, но потом поняла, что он не может меня видеть.

– Нет. Оуэн.

– Оуэн?

Его голос взлетел вверх, мое сообщение его явно потрясло.

– Да. К тому же я ничуть не сомневаюсь, что Миртл куда-то увезли против ее воли. По крайней мере, ее телефон здесь, а содержимое сумки разбросано по всей комнате.

– Сейчас буду. Да, Фред…

– Что?

– Никуда не уходи и ничего не трогай. – Я почти наяву увидела, как он закатил глаза. – Мне меньше всего хочется отговаривать потом Сьюзан посадить тебя под замок, тратя впустую время, только потому, что там повсюду обнаружатся твои пальчики.

– Разумеется. – Я дала отбой и посмотрела на Лео. – Они едут.

Он что-то пробормотал, но, похоже, не мог отвести от Оуэна взгляд.

Я схватила его за руку:

– Идем. Нам совсем необязательно ждать именно здесь.

Мы направились к выходу из офиса, но Ватсон глухо зарычал на картотечный шкаф и до упора натянул поводок.

Я уже собралась было позвать его и силком потащить за собой, но потом передумала и, даже не оборачиваясь, бросила Лео через плечо:

– Подожди.

Потом подошла к Ватсону, чувствуя спиной присутствие рейнджера, и опустилась на колено.

Пес все так же рычал.

Я самым нелепым образом испугалась, что он нашел труп Миртл. Чистой воды абсурд, потому как для него там попросту не хватило бы места. Сначала я не углядела предмет, привлекший внимание пса, но, когда чуть сместилась в сторону, чтобы внимательнее присмотреться к пространству между кипой коробок и картотечным шкафом, в глаза бросился серебристый блеск. Воспользовавшись полой юбки в качестве перчатки, я извлекла его на свет.

– Нож, – сказал Лео и положил мне на плечо руку.

Да, нож, причем большой. Судя по свежей крови на нем, наверняка тот самый, которым убили Оуэна. Хотя я даже не догадывалась, как он сюда попал.

Лео судорожно вздохнул:

– Фред, взгляни сюда. – Он подался вперед и ткнул пальцем в нож, но тут же замер, чтобы его не коснуться. – На рукоятке инкрустация в виде какапо. – Лео отдернул руку и добавил: – Надо полагать, это нож Миртл.

Я чуть было не кивнула, но вдруг осеклась:

– Нет, это не ее. – Я встала и посмотрела Лео прямо в лицо. – Спорим на что угодно, что я знаю, где Миртл! По крайней мере, у кого.

На этот раз мне и в самом деле пришлось потащить Ватсона к двери. Я повернулась и посмотрела на Лео, который опять не мог отвести от Оуэна глаз.

– Ты со мной?

Каким бы бледным ни было его лицо, на его губах заиграла едва заметная улыбка.

– А то ты не знаешь.

Глава 16

Брэнсон позвонил, когда мы проехали почти что весь город.

В спешке я напрочь о нем позабыла и чуть было не нажала на клавишу «Отклонить». Но потом поняла, что в ситуации, в которой нам вот-вот предстояло оказаться, без полиции не обойтись.

– Алло, прости, что я…

– Где ты? – Судя по голосу, он был в ярости. – Я же сказал никуда не уходить.

– Мне известно, кто похитил Миртл. Мы с Лео сейчас едем к нему домой.

– Что? – Его тон сначала взлетел на октаву вверх, затем опустился до шепота. – Ты с Лео?

– Да, мы поехали поговорить с Миртл, но нашли у нее труп Оуэна.

Лео скосил на меня глаза и вновь сосредоточился на заснеженной дороге.

– Так или иначе, но я приказал тебе никуда не уходить. Что же до спасательных операций, то это не твоя забота. Мне не нужно, чтобы тебя тоже укокошили.

– Не укокошат. – У нас не было времени. – Мы почти на месте, и медлить нам больше нельзя. Вполне возможно, их здесь нет, но тебе все равно стоит меня выслушать.

Я поведала ему о том, куда мы едем. Брэнсон все время возмущенно фыркал.

Мы свернули на подъездную дорожку к дому Сайлеса, и через несколько мгновений Лео загнал свой джип на парковку.

– Ладно, оставайся здесь. Будем надеяться, я всего на минутку.

У меня отвисла челюсть.

– Что значит «оставайся здесь»?

– Если мы не ошиблись, а я уверен, что так оно и есть, Сайлес убил Оуэна самое большее полчаса назад. Еще одна жертва нам не нужна.

Он потянулся к ручке дверцы, но я его остановила:

– А как же ты? Ты что, не человек? Или, может, профессия рейнджера делает тебя неуязвимым?

– Фред… – В отличие от Брэнсона, в голосе Лео не было даже намека на терпение, одна только мольба. – Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Ну что же, тут ты не одинок. У меня тоже нет желания пострадать. – Я почувствовала, что у меня раздулись ноздри и вот-вот был готов заявить о себе нрав. – Но в равной степени не хочу, чтобы пострадал ты. И если мы пойдем вместе, то шансов, что с кем-то из нас что-то случится, будет меньше.

На какую-то секунду мне показалось, что он продолжит препираться и дальше, но тут его губы расплылись в улыбке:

– Отлично. Пожалуй, ты права. Можешь пойти со мной.

Хотя мы, скорее всего, сидели в машине у дома убийцы и вскоре собирались столкнуться с ним лицом к лицу, я все равно засмеялась:

– Прошу прощения, но… Я так понимаю, ты мне только что выдал разрешение?

– Нет! – залился румянцем он. – Ты меня не так… Прости, я не думал, что все так получится. Просто хотел оградить тебя от опасности.

– Этот вопрос мы уже решили, – сказала я. – Теперь давай сделаем все возможное, чтобы обезопасить друг друга. – Потом повернулась к Ватсону и добавила: – Я ненадолго.

Мы поспешно зашагали по подъездной дорожке.

Я повернулась к Лео, не в состоянии сдержать улыбку:

– Дальше у меня плана нет. Как поступим? Выбьем окно, нажмем кнопку звонка или обойдем дом в поисках незапертой двери?

Лео на миг задумался, потом ответил, хотя его ответ больше напоминал собой вопрос:

– Может, позвоним в дверь?

– Мне тоже пришла в голову такая мысль, – сказала я, вдавливая кнопку звонка. – Хотя это и безумие.

Но при этом все равно приложила руки к овалу из травленого стекла, вделанному в створку, и заглянула внутрь. В дальнем углу дома, если мне не изменяла память, в гостиной, мелькнула большая, размытая тень.

– Лео, звони еще.

Он не заставил себя просить дважды.

Тень повернулась, вырисовавшись отчетливым силуэтом в лившемся из-за ее спины светом. Я не сомневалась, что это был Сайлес. Увидев, что мы прижались лицами к стеклу, он застыл на месте. Затем бросил какой-то предмет, который держал в руках, отодвинул его в сторону и, к моему удивлению, направился к двери. Я инстинктивно отпрянула, но все же заставила себя посмотреть вновь, обратив внимание на руки. Увидев, что они у него свободны, я опять отшатнулась, попутно подумав, что очень многого не предусмотрела.

– Не думаю, что он сейчас сжимает пистолет, но из этого еще не следует, что его у него вообще нет.

– У меня огнестрельного оружия тоже нет, зато в багажнике джипа лежит монтировка.

Я на него даже не посмотрела:

– Похоже, у тебя нет времени за ней идти. К тому же нам лучше не выказывать по отношению к нему враждебных намерений. Он ведь считает, что мы явились единственно поговорить о деле, которое уже обсуждали накануне. Не более того.

– Ну да, – скептически отозвался Лео, – хотя чутье мне подсказывает, что все пройдет совсем не так.

Мне тоже так казалось.

Но размышлять и делать прогнозы больше не было времени. Сайлес открыл дверь – не широко, но все же достаточно, чтобы я задумалась, уж не подозревает он об истинной цели нашего прихода.

– Фред? Лео? – спросил он, глядя на нас широко открытыми глазами. Его лицо заливала бледность, он, вероятно, пребывал в шоке. – Не думаю, что сейчас подходящее время.

Не успев даже ничего сказать, я уже поняла, что все бесполезно.

– У меня было время немного подумать над вашей просьбой ничего не говорить Миртл и сохранить в тайне от нее ваши чувства. Сегодня утром мы с ней говорили, она выглядела сущей развалиной. Мне кажется, узнав, что ее кто-то любит, она бы почувствовала себя лучше.

Сайлес тихо засмеялся, на его губах образовалась безумная улыбка.

– Она все знает, – сказал он и попытался закрыть дверь, – теперь вам лучше уйти.

Я уперлась в створку рукой, пытаясь его остановить, Лео подошел на шаг ближе:

– Нет, Сайлес, так не пойдет.

Теперь я решила действовать напрямик. В большинстве случаев подобный подход представляется эффективнее.

– Мне нужно увидеть Миртл. Вы сделали с ней что-то плохое?

Сайлес вздрогнул и отпустил дверь, что позволило мне ее чуть больше приоткрыть.

– Я никогда не причинил бы Миртл зла. Никогда.

– А Оуэну? Или, может, Генри?

Во взгляде, который Сайлес бросил на Лео, сквозила дикость. Рейнджер слишком уж двинулся напролом.

– Уходите, Лео, я хочу, чтобы вы ушли. – Он выпрямился, расправил плечи, в его голосе зазвучала сталь. – Я не хочу причинять вам вред. Вы мне симпатичны. – Он перевел взгляд на меня. – Вы, Фред, тоже. Но если вы сейчас же не уйдете, у меня не останется другого выхода.

– Сайлес, мы должны увидеть Миртл, – сказала я, разбавляя тон теми же материнскими нотками, которые использовала в разговоре с Бенджамином.

Агрессия набирала обороты, и ей следовало как-то положить конец.

– Мне нужно только одно – знать, что с ней все в порядке.

– Я ведь уже сказал вам, что никогда не причинил бы ей зла.

Сайлес собрался захлопнуть дверь, но Лео ринулся вперед, чуть не сбив меня с ног, и врезался в Сайлеса.

Ухватившись за стену крыльца, чтобы не упасть, я увидела, что Лео с Сайлесом в каких-то немыслимых объятиях пролетели в воздухе по коридору и рухнули на паркетный пол. Люстра на потолке закачалась и осыпала картину происходящего дождем радужных отблесков. Сайлес ударился затылком о пол и закричал.

Лео быстро вскочил на Сайлеса верхом и прижал к земле его руки.

Тот взбрыкнул.

Лео на миг будто оседлал быка, но потом сильнее надавил противнику на запястья и уперся коленом в его ребра:

– Не дергайтесь, Сайлес. Я тоже не хочу причинять вам вреда, так что не заставляйте меня этого делать.

Сайлес затих.

На короткое мгновение я настолько поразилась, что не могла отвести взгляд. От Брэнсона вполне можно было ожидать чего-то подобного, но только не от Лео. После всех наших разговоров и встреч я стала воспринимать его именно медвежонком Смоуки. Точно так же о нем постоянно отзывалась и Кэти. Как о большом, добродушном плюшевом медведе.

Когда он бросил на меня через плечо взгляд, в нем не было ровным счетом ничего от мягкой игрушки.

– У меня в джипе есть веревки. Принеси их, пожалуйста.

Я кивнула, побежала к машине, на обледенелой дорожке поскользнулась, но без особых усилий выпрямилась. А когда поняла, что Лео, даже пригвоздив к земле убийцу, ухитрился сказать «пожалуйста», чуть не засмеялась. Джип был не заперт, я рванула на себя заднюю дверцу и увидела целую кучу самого разного снаряжения. Рядом с монтировкой соседствовали топор и несколько мотков веревки. Слава богу, что от плюшевого медведя Лео все же сохранил достаточно для того, чтобы попросить веревку, а не, скажем, топор.

Ватсон глянул на меня с заднего сиденья и жалобно заскулил.

– Прости, дружище, я скоро буду. Не переживай, все хорошо.

Я схватила веревки и побежала к Лео, который по-прежнему держал Сайлеса, не давая ему даже пошевелиться.

– Вяжи ему правое запястье.

Лео осторожно перехватил ниже предплечья Сайлеса, освобождая для меня место.

Я просунула конец веревки хозяину дома под руку, накинула петлю и завязала узел. А пока работала, на миг увидела происходящее со стороны, будто наблюдая за нашей троицей с люстры. Каждый явственно предстал перед моим взором на полу, и я поразилась, с какой ловкостью завязала на запястье человека веревку. И то обстоятельство, что при этом даже не поморщилась, должно было внушать мне тревогу.

В этот момент в дверь, откуда ни возьмись, влетел Ватсон. Яростно залаял, зацепился задней ногой за дверной косяк, споткнулся и врезался Лео в бок.

Не так чтобы очень, но все же достаточно. Рейнджер самую малость ослабил хватку, а мои руки были заняты узлом и Сайлеса практически не держали. Хозяин дома замахнулся, хлестнув меня веревкой по лицу, его кулак просвистел в воздухе и врезался Лео в висок.

Тот хоть и вскрикнул, однако противника все же не отпустил. Но Сайлес, использовав инерцию удара, сбросил его с себя и попытался отпихнуть в сторону. До конца ему сделать это не удалось, Лео лишь упал на бок, но не покатился. Точно так же повернулся на бок и Сайлес. Ватсон испуганно отпрыгнул, но вдруг понял, что Лео грозит опасность, опять рванулся вперед и укусил хозяина дома за ухо, из которого тут же брызнула кровь.

Сайлес взвыл и замахнулся опять, на этот раз, чтобы ударить Ватсона. По-прежнему сжимая в руке веревку, привязанную к его запястью, я, стоя на коленях, рванулась назад и что было сил дернула ее на себя.

Что-то хрустнуло, затем послышался еще один вопль.

– Не двигаться!

Я еще сильнее дернула за веревку, Сайлес опять закричал.

– Не двигаться! Я кому сказал!

Не знаю, кто первым закричал: «Не двигаться!», но, когда я увидела Брэнсона и Грин, которые сжимали в руках пистолеты, держа на мушке Сайлеса, они меня напугали.

Я застыла на месте, но веревку из рук все равно не выпустила.

Ватсон рычал, по-прежнему терзая ухо Сайлеса.

– Фред, я хоть и велел не двигаться, это еще не означает, что ты не можешь напомнить Ватсону, что он корги, а не немецкая овчарка.

В голосе Брэнсона послышался намек на смех.

Я не решалась выпустить веревку, опасаясь, что Сайлес ударит Ватсона, но потом увидела, что у него вывернута под неестественным углом рука. В таком состоянии он не сможет сделать ничего Ватсону. И до этого состояния его, похоже, довела я.

Выпустив веревку, я сунула руку Ватсону под животик и оттащила от Сайлеса.

Он зарычал, но потом узнал меня и успокоился.

– Хороший мальчик, – прошептала я и взъерошила его шерстку, – ты мой умничка, ты мой молодец.

Мне сто раз приходилось отпускать шуточки о том, что он убьет меня во сне. Теперь эти представления придется пересматривать. Я даже не догадывалась, что скрывалось в глубинах его души.

– Лопес, вас это тоже касается. Отпустите Сайлеса. Мы забираем его с собой.

За пару минут Брэнсон и Сьюзан заковали Сайлеса в наручники, заставив несколько раз взвыть от боли, и зачитали его права. Но даже после этого Грин продолжала держать его на мушке, хотя и поглядывала время от времени в мою сторону. Может, ей хотелось направить ствол на что-то еще?

– Что насчет Миртл? – повернулся к нам Брэнсон.

– Как видишь, мы едва успели войти, – покачала я головой.

– Жаль, что я не приехал сюда на пару минут позже, – хохотнул он. – Вывихнутая рука, надкушенное ухо… еще чуть-чуть – и этот парень целиком пошел бы псу на прокорм…

Он огляделся вокруг, оценил размеры особняка, и у него расширились глаза.

– Если она здесь, нам придется обыскивать черт знает сколько комнат.

– Не придется, я знаю, где она.

Я махнула на Ватсона, который в этот момент обнюхивал пол в том самом месте, где и во время нашего первого визита. Но на этот раз у меня были и ключ, и замок.

– Мне почему-то кажется, что это не кладовка.

Брэнсон подошел к двери, повернул ручку, заглянул внутрь и тихонько присвистнул.

Ватсон ринулся мимо него и бросился вперед.

Мы с Лео поспешили за ним, но, когда подошли к двери, я увидела, что с губ Брэнсона вот-вот сорвется поток возражений.

– Сержант Векслер! – От голоса Грин мы застыли на месте. – Это гражданские лица и поэтому должны оставаться здесь.

– Знаешь, Сьюзан, пришло время напомнить, что начальник здесь не ты, а я.

Не думаю, что мне когда-либо приходилось слышать в голосе Брэнсона такой лед.

Он вытащил пистолет, вошел в дверной проем и мотнул нам головой следовать за ним.

Я мысленно поблагодарила Сьюзан, ничуть не сомневаясь, что Брэнсон разрешил нам пойти за ним только потому, что этому воспротивилась она.

Причина, заставившая Брэнсона присвистнуть, явственно предстала перед нами, как только мы с Лео заглянули в дверной проем, и перед тем, как войти внутрь, повернулись и уставились друг на друга.

Там и в самом деле располагалась не кладовка, а длинная лестница. Но на этом любые сравнения с домом заканчивались. С каждой ступенькой мы все больше погружались в какой-то новый мир, покидали зимнюю страну чудес Эстеса и углублялись в жаркий, влажный тропический лес.

Потолки были футов двадцать в высоту, если, конечно, не больше – из-за деревьев и лиан, заполонивших собой все вокруг, сказать точнее не представлялось возможным. Лес, казалось, тянулся до бесконечности. Ноги ступали по земле, камням, мху и всевозможной растительности. Посередине журчал небольшой ручеек. А рядом с ним на скамейке сидела Миртл, вконец ошарашенная и потрясенная. У нее были связаны руки и ноги, на щеке наливался чернотой синяк, но никаких других видимых повреждений не наблюдалось. К ней прижимался Ватсон, лая на нас, будто опасаясь, что мы их не видим. А над всем этим носились птицы. Бесчисленное количество. Попугаи любых мыслимых расцветок, зяблики, голуби, певчие пернатые, названий которых я никогда не знала. Вдруг до меня дошло, что они не только у нас над головой, но и повсюду. За спиной у Миртл и Ватсона между деревьев расхаживал павлин. Вокруг бродили самые разные пернатые – одних я знала, других нет, – несколько резвились у ручья.

Мы застыли в изумлении на вершине лестницы, не в состоянии двинуться с места. Нам понадобилось несколько мгновений, чтобы войти в этот мир и ринуться к Миртл.

Десять минут спустя дом уже переворачивали вверх дном стражи порядка. Сьюзан вместе с каким-то другим полицейским увела Сайлеса.

Мы хотели было поднять Миртл, но она попросила ее не трогать. Дав ей стакан воды, Лео, я и Ватсон устроились рядом на скамье у рукотворного ручья. Брэнсон без конца расхаживал взад-вперед, задавая бесчисленные вопросы.

– Вы уверены, что Оуэн был браконьером?

Миртл кивнула. С каждой секундой она все больше приходила в норму и, вопреки обыкновению, совсем не замыкалась в себе, хотя в глаза нам все же не смотрела. Постоянно оглядывалась по сторонам, изумленно ахая каждый раз при виде новой, доселе незамеченной птицы.

– Да. Поговорив сегодня утром с Фред, я неожиданно нагрянула к Петре. Все оказалось правдой. Петра призналась, что действительно купила у Оуэна птицу.

– Лесного совенка?

Брэнсон, разозлившись, что Лео его перебил, окатил его гневным взглядом, но Миртл все равно не оставила вопрос рейнджера без ответа:

– Да. Только вот, боюсь, больного.

Она проследила взглядом за красным макао, который с пронзительным криком сел на ветку над нашими головами.

– Затем я села проверять бухгалтерию. Оуэн постоянно помогал мне разбираться с финансами клуба. Если честно, я не очень в этом деле понимаю, но с отчетностью явно что-то было не так. Нет, о недостаче, похоже, речь не шла, но там, помимо прочего, обнаружились сведения об обнаруженных нами поблизости редких птицах, что, с одной стороны, логично, но с другой – все же чересчур. – Она пожала плечами. – В принципе, ничего такого в этом нет, но, присовокупив сюда рассказ Петры, я призадумалась.

– Миртл, вашу отчетность нам придется изъять в качестве улики. Ведь это еще одно свидетельство дурных намерений Оуэна.

Брэнсон сделал в своем блокноте пометку.

– Ну наконец-то вам, похоже, удастся положить конец этой браконьерской паутине, – сказал Лео, буравя Брэнсона неодобрительным взглядом. – Это не один человек. Оуэн, вероятно, в нее действительно входил, но были и другие. Мы столкнулись с хорошо организованной браконьерской сетью.

– Не стоит слишком увлекаться, Лео. – Но не успел рейнджер ничего ответить, как Брэнсон опять сосредоточил внимание на Миртл. – Что вам сказал Оуэн?

– Я была в магазине с Сайлесом. А когда покопалась в отчетности, позвонила ему, чтобы узнать его мнение на этот счет. – Она наконец отвела глаза от птиц и посмотрела на Лео. Правда, только на секунду. – Потом в присутствии Сайлеса послала сообщение вам. Хотела, чтобы вы тоже пришли. Он тогда еще сказал, что я придаю слишком большое значение бухгалтерии. А потом добавил, что Оуэн ничего бы такого не сделал…

Она смотрела перед собой отсутствующим взглядом и теперь даже не видела перед собой птиц, вероятно, погрузившись в воспоминания о последних событиях.

– Затем приехал Оуэн. Он уже слышал, что полиция увезла Бенджамина на допрос, а Петра позвонила ему и сообщила, что мне известно о совенке. Он явился меня убить. Они с Сайлесом затеяли ссору. Оуэн говорил, что я теперь слишком много знаю и что меня нельзя оставлять в живых. Сайлес же возражал, что мне можно верить и что мы вскоре в любом случае уедем… – Миртл забила дрожь. – Оуэн вытащил пистолет и собрался в меня выстрелить, но Сайлес… его остановил.

Мы все боялись даже пошевелиться.

– Значит, Сайлес, убив его, спас вам жизнь?

Я взяла ее за руку, не снимая другую с Ватсона. Мне в тот момент совсем не хотелось, чтобы он опять устроил охоту на птиц.

– Получается, что он не убийца… По крайней мере, не в этом смысле.

– Убийца, – сказала она и посмотрела на меня, – это он убил Генри. Он, а не Оуэн.

– Но почему? – спросил не на шутку потрясенный Лео.

Миртл опять вздрогнула:

– Потому что Генри со мной не так поговорил. Тем вечером в лесу он на меня накричал. Именно я стала причиной. Сайлес сказал, что я вроде как должна быть ему благодарна. – Она обвела рукой тропический лес. – Что все это он сделал ради меня. Так и сказал. Чтобы я могла там гулять, когда в один прекрасный день мы поселимся под одной крышей…

Из груди Миртл вырвался судорожный вздох, я подумала, что она вот-вот разрыдается, но ничего такого не случилось.

– Все эти птицы – или, по крайней мере, большинство – добыты незаконным путем, их лишили дома и притащили сюда – какой бы красивой она ни казалась, это все равно клетка. Для меня. Этот ужас он сотворил для меня. – Миртл опять затрясло. – Формально, думаю, все делал Оуэн. Именно он добывал птиц. Ради меня. Но, если бы не деньги Сайлеса, ничего бы этого не было. Да как ему только в голову могло прийти, что мне это понравится?

Я легонько сжала ее ладонь:

– Вы в этом не виноваты.

Она подняла на меня глаза:

– Не знаю. Возможно, мне надо было обращать больше внимания на тех, кто меня окружает. Те, кому я больше всего доверяла, творили самое ненавистное в моих глазах зло. Я даже не догадывалась, что Сайлес питает ко мне такие чувства. Если бы вовремя поняла, то, вероятно, смогла бы остановить все еще до того, как его мания приобрела подобный размах.

– И все равно, Миртл, вы ни в чем не виноваты.

Странно, но я каким-то непонятным образом где-то понимала, почему Сайлес решил, что Миртл здесь понравится. Если бы не отвратительный аспект в виде браконьерства, я и сама могла бы полюбить этот уголок, хотя и никогда не испытывала к птицам особой тяги. Для меня это было бы сродни вкусить немного волшебства. Но вот для Миртл этот лес представлял собой банальную клетку.

– Я до сих пор не могу понять, как рядом с тем местом, где убили Генри, оказалась ваша брошь.

Судя по голосу, Брэнсон до конца ей не верил, хотя сказать, что в нем зазвучала сталь, было нельзя.

– Я уже говорила вам. Это не моя брошь. Она принадлежала Сайлесу.

Полицейский, казалось, хотел что-то на это возразить, поэтому я решила действовать быстро и энергично:

– Похоже, что так оно и есть. На обнаруженном нами ноже, которого мы даже не касались, присутствует инкрустация в виде какапо. В точности как на броши. Поскольку эта птица занимает в сердце Миртл особое место, Сайлес, по всей видимости, таким образом пытался быть к ней ближе.

– Он сказал, что совершил ошибку, создав все это. – Она обвела рукой вершины деревьев. – Взгляните на кухонную стойку, там лежат два билета на самолет. Вылет через десять месяцев. Сайлес выразил надежду, что я его в течение года полюблю, и купил билеты в Новую Зеландию, чтобы мне наконец удалось увидеть какапо. А потом добавил, что, поскольку я узнала обо всем раньше, улететь можно будет и раньше. Он заранее заказал ту брошь – хотел мне ее там подарить. Говорил, что всегда носил ее с собой.

Брэнсон раз за разом задавал вопросы, по-прежнему ей не доверяя. Но Миртл каждый раз отвечала без малейших колебаний.

Наконец пришло время идти. Миртл вместе с нами встала и посмотрела по сторонам. Наконец у нее из глаз брызнули слезы.

– Можно я немного побуду одна? Да, знаю, мне не положено здесь находиться, и я сделаю что угодно, чтобы вернуть всех этих пернатых в естественную для них среду обитания, но мне еще никогда не приходилось видеть в одном месте такое количество самых разных птиц.

Брэнсон качнул головой, но я перехватила его взгляд. Наконец он кивнул:

– Разумеется, Миртл. Мы будем наверху. Когда будете готовы, приходите.

Глава 17

Снег, который шел всю ночь, не перестал сыпать и утром. Стоя у окна кондитерской, я смотрела, как над городом кружили крупные кристаллики снежинок. Если не считать череды недавних убийств, то Эстес и в самом деле был самым очаровательным городком во всем мире. Из двери «Хижины и очага» с веником в руках вышел, шаркая, Карл и взялся подметать перед магазином тротуар. Днем надо будет улучить минутку, чтобы забежать к ним и посвятить их с Анной в подробности случившегося. Бог свидетель, они это заслужили. Возможно, я приглашу одновременно всех своих дядюшек. Вдали над горами сияло солнце, обещая, что снег долго не продержится.

– Я одного не пойму: как вы оба были в доме Сайлеса и не слышали всех этих птиц? Когда я переехала жить к бабушке, у нее был какаду. Своими криками, ором и воплями он доводил меня до помешательства. – Кэти выпучила глаза. – А ведь он у нее был один.

Я вернулась к сказанному, пристально посмотрев на подругу, а по совместительству и партнершу по бизнесу:

– Ты жила с бабушкой? Сколько же тебе тогда было лет?

– Не знаю, двенадцать или около того, – слегка напряглась она и махнула мне рукой, чтобы я от нее отвязалась. – Что-что, а это уж точно не интересно. Не то что убийца, оборудовавший в подвале тропический лес.

Я никогда не копала глубоко прошлое Кэти. В один прекрасный день, когда будет готова, она сама все расскажет. А рассказать, я ничуть не сомневалась, ей было что. Впрочем, если она и дальше будет хранить молчание, тоже не страшно.

– Сама по себе эта комната по большому счету представляла что-то вроде крепости. Полностью изолированная и звуконепроницаемая. Не догадайся мы о том, что произошло, Сайлес мог бы держать там Миртл до конца жизни, и об этом не прознала бы ни одна живая душа. Убежать оттуда она никак не смогла бы. Дверь в эту так называемую кладовку была прочной, как у сейфа. Я даже представить не могу, в какую сумму обошлось обустройство этого подвала. Да даже и содержание. Чего стоят одни счета за отопление, по поводу которых энергетическая компания, к удивлению, почему-то не подняла вой. – Я наклонилась и протянула под стол руку, чтобы погладить Ватсона по голове. – Но ты-то ведь знал, да? Наверняка что-то унюхал и понял, что за той дверью скрывается что-то хорошее.

– Я тоже думал об этом прошлой ночью, перед тем как уснуть. – Лео, следуя моему примеру, заглянул под стол, улыбнулся Ватсону и опять поднял на нас с Кэти глаза. – Каким бы замечательным нюхом ни обладали собаки, он все равно не мог ничего почувствовать через ту дверь. Она запирается герметично. Мне кажется, что он просто унюхал что-то вроде следов от ботинок Сайлеса, которые тот оставил, когда поднялся из подвала.

– Добавки кто-нибудь желает? – спросила Сэмми, когда подошла к нам и ткнула в меня пальцем. – Я точно вижу, что вам хочется еще чашечку эспрессо из травяного чая. Мне почему-то кажется, что вас постоянно мучает жажда.

Кэти шлепнула ее по руке и прогнала:

– Тебя взяли сюда не официанткой, а кондитершей. Для официантки у тебя слишком маленькая зарплата.

Сэмми засмеялась, но, когда отошла, незаметно для Кэти посмотрела на меня и в немом вопросе подняла брови.

Я улыбнулась и кивнула. Со второй чашкой эспрессо из травяного чая я как-нибудь справлюсь. В роли кондитерши Сэмми было так же классно, как Кэти, ей тоже нравилось чувствовать себя здесь хозяйкой. Будем надеяться, что это хороший знак.

Кэти потянулась вперед, взяла кусок моего кренделька, но перед тем, как сунуть его в рот, сказала:

– По поводу Миртл… Это просто ужас. Подумать только, во всем этом оказались замешаны члены ее клуба. Я даже не сомневаюсь, что она сейчас убита горем. И что теперь будет с Петрой?

– Не знаю, – пожал плечами Лео, – она сейчас не в тюрьме, но приобретение незаконно добытого животного вполне может обойтись реальным сроком. Хотя мне кажется, что она отделается крупным штрафом.

Об этом в то утро мне в голову даже мысль не пришла. Я повернулась к нему:

– А что с той совой… ой, прости, я хотела сказать с совенком?

Он широко улыбнулся:

– Пока он у доктора Салли. И спорю на что угодно, что вскоре стараниями нашего ветеринара вновь будет в прекрасной форме. Куда труднее будет выяснить другой вопрос: откуда родом все остальные птицы? И как давно их поместили в эту клетку? Безопасно ли возвращать их в лоно природы, или за это время они слишком привыкли к неволе? К несчастью, мне думается, что большинство из них в конечном итоге окажутся в зоопарках. Хотя это, как ни крути, не так уж и плохо. Однако…

– Однако, как сказала Миртл, это все равно клетка.

Я не собиралась его перебивать, но мои слова, сорвавшись с губ, всех немного опечалили.

– Миртл теперь будет несладко.

– Это точно. Но не стоит за нее так уж переживать. Из всей этой истории она извлечет и некоторую выгоду.

Взор Лео озарился. У нее теперь есть билет туда и обратно в Новую Зеландию, и она наконец увидит какапо в естественной среде его обитания.

– Так она оставит билет на самолет себе? – изумленно ахнула Кэти.

– Ну да, он же был куплен законным образом. По правде говоря… – он посмотрел на меня и широко улыбнулся, – я не могу сказать, что стал боготворить Брэнсона больше, чем раньше. Он по-прежнему отрицает, что браконьеры сплели здесь свою паутину. Утверждает, что ответственность за все безобразия, замеченные нами в заповеднике, несет один Оуэн. Это просто смешно – он конечно же принимал в этом участие, но были и другие. С другой стороны, мне показалось, что моим доводам вняла Грин, может, у нее получится на него как-то повлиять.

– Сьюзан? – Я ушам своим не верила. – Ты что же, теперь с ней на дружеской ноге?

В ответ он подмигнул мне и сказал:

– Да, я знаю, что к тебе и вашим близким она относится просто отвратительно. Но эта женщина – одна из очень немногих во всем департаменте, которая не оставляет без внимания мою озабоченность.

Вот странно. Такого я предвидеть не могла.

– Но мне показалось, что ты хотел сказать о Брэнсоне что-то хорошее. Чем он это заслужил?

Лео в замешательстве посмотрел на Кэти, но тут же просветлел лицом:

– Да, верно, я совсем забыл. Когда мы с ним завели разговор о Миртл, я напомнил Брэнсону о купленных Сайлесом билетах на самолет. Мы поспорили о чувствах, которые тот действительно испытывает к Миртл, и Брэнсон предложил попросить нашего задержанного позвонить и переоформить на нее свой билет. Если все выгорит, она сможет слетать в Новую Зеландию не один, а два раза.

Какой странный оборот приняли события.

– Сайлес наверняка сделает это ради Миртл. Может, это и правда любовь.

Кэти, откусившая перед этим кусочек миндального круассана, чуть не подавилась, брызнув во все стороны крошками.

– Ну да, если называть этим словом полную одержимость, привычку убивать тех, кто тебя оскорбляет, стремление создавать рукотворные тропические леса, а затем сажать любимую в них под замок.

– Ну, хорошо, ты права. Права, и все тут. – Увидев выражение ее лица, я засмеялась, но тут же покачала головой. – Подобная мысль конечно же весьма привлекательна, но бьюсь об заклад, что Миртл продаст билеты, а вырученные деньги потратит на дело охраны птиц. И не станет пользоваться сложившейся ситуацией, чтобы увидеть какапо. Для нее это означало бы уничтожить дело всей своей жизни.

– Верно, спорю на что угодно, что ты права, – сказал Лео, и его улыбка померкла. – Об этом я не подумал.

Я похлопала его по руке и сменила тему разговора:

– Не только ты размышлял минувшей ночью об этом деле. Миртл сказала мне, что Оуэн платил годовой членский взнос в двойном размере. Как думаешь, он поступал так, чтобы избежать подозрений?

– Отчасти, да. – Лео явно все дотошно обмозговал. – Но если говорить откровенно до конца, то это еще одна причина полагать, что мы имеем дело с целой браконьерской сетью. Одному браконьеру не под силу зарабатывать такую кучу денег, чтобы выбрасывать на орнитологический клуб по двадцать тысяч в год. Но, с другой стороны, это действительно снимало с него подозрения да при этом еще обеспечивало более широкий доступ к ресурсам Миртл, надо сказать, весьма значительным. Сейчас отчетность клуба в руках у полиции, поэтому я смогу взглянуть на нее еще не скоро. Держу пари, что эти записи покажут, до какой степени Оуэн пользовался орнитологическим клубом, дабы творить то, против чего выступают его члены.

Мое внимание вновь привлекло какое-то движение за окном. В борьбе с заснеженным тротуаром к Карлу с парой своих корги присоединился Поли. Флотсам и Джетсам от снегопада, похоже, пришли в восторг, – хотя в подобный экстаз, на деле граничащий с сумасшествием, их могло вогнать что угодно, – и Поли, разрываясь между скользким бетоном и их вечно путающимися поводками, то и дело поскальзывался и спотыкался.

Последний кусочек круассана с сыром и ветчиной Лео сунул в тот самый момент, когда Сэмми принесла мне эспрессо из травяного чая. Кэти хмуро на нее глянула, но говорить ничего не стала. Лео дожевал и встал.

– Ладно, мне пора в заповедник. Спасибо за завтрак. До скорого, леди.

Я улыбнулась и махнула рукой, Кэти в прощальном жесте подняла последний кусочек миндального круассана:

– До скорого, медвежонок Смоуки.

Когда Лео направился к выходу, Ватсон взвизгнул и помчался за ним. Лео повернулся, засмеялся, опустился на одно колено и осыпал песика дождем ласк:

– Прости, старина, прости. Плохой рейнджер, плохой. И как я мог забыть моего маленького любимца?

Сэмми уже как с час назад ушла домой, мы с Кэти закрывали магазин. Она только что выключила наверху весь свет и теперь стояла у прилавка, я в последний раз наводила в книгах порядок.

– Хороший выдался день, правда? – сказала она.

– Ага. Странные происходят вещи, когда я прихожу сюда заниматься своими прямыми обязанностями. Сегодня у меня купили двадцать пять книг.

– Ого! Почти как в настоящем магазине, – подмигнула мне она.

– Вроде того, – засмеялась я, – при этом, вполне естественно, покупали исключительно либо детективы, либо литературу о птицах.

– Эстес обожает сплетни. Теперь, если следующее убийство впишется в рамки того или иного жанра, мы будем в полном шоколаде.

– Не говори мне этих ужасов. Я надеюсь, что убийств больше не будет.

Она подняла бровь, но в комментарии вдаваться не стала.

– Если хочешь, я могу подождать, пока ты не закончишь.

– Нет, спасибо, ты же устала как собака. Мне уже недолго.

Я вышла из-за прилавка и обняла ее.

– До завтра?

– Это точно.

Кэти высвободилась из моих объятий, зашагала к двери, махнула на прощание рукой спящему Ватсону и ушла.

Через десять минут я закончила с книгами и выровняла полки, с которых что-то было продано. Двадцать пять – совсем не плохо, хотя все познается в сравнении. Сейчас, когда наверху не горел свет, книжный магазин, по правде говоря, выглядел в точности так, как я его задумывала. Просто идеально. Медовые запахи кондитерской наверху уже пропитали весь первый этаж, после чего он стал даже лучше, чем мечталось. Ватсон потянулся, встал и подошел ко мне.

Я почесала его за ушами:

– Нет, вставать пока не надо. Думаю, мы с тобой здесь еще немного побудем. Все это время мы придавали этому магазину столь желанный вид, и теперь пришло время им насладиться. Причем на этот раз нам не будет грозить чувство вины за злость при виде покупателя.

Я прошла в секцию детективов, развела в камине огонь и выключила весь свет, оставив лишь викторианский абажур. Ватсон последовал за мной и свернулся калачиком внизу. Я взяла с полки криминальный роман, который с незапамятных времен хотела прочесть, и уютно устроилась на диване. Открыла первую страницу, но немного подождала, прежде чем в него погрузиться, наслаждаясь потрескиванием огня, мягким сиянием бледно-пурпурной ткани и присутствием моего лучшего шерстяного друга. Из моей груди вырвался вздох.

Сайлес попытался сотворить для Миртл рай. Сотканный из всего, что она ненавидела. Я свой создала сама. Я и Ватсон.

В камине опять треснул уголек, песик во сне всхрапнул без всякого намека на благородство.

В моем раю не было ни одного изъяна.

Круассан с ветчиной и сыром «грюйер»

2 фунта и 8 унций пшеничной муки

1 унция соли

4 унции сахара

1 фунт и 12 унций воды

1 унция дрожжей

2,5 унции масла

Масло, которое надо будет закатать в тесто, – 1 фунт и 10 унций – размягчить и раскатать в квадрат размером 9 на 9 дюймов. Поставить в холодильник, но не давать слишком затвердевать. (2,5 унции масла для круассанов сюда не входят.)

1. Положить дрожжи в миску с водой и дать им разойтись.

2. Когда дрожжи оживут, добавьте остальные ингредиенты и с помощью насадки для теста перемешайте миксером до образования однородной массы. Месить следует 10 минут.

3. Положите тесто в миску и накройте полиэтиленом. Поставьте в теплое место и дайте подойти в течение примерно 30 минут, пока тесто не увеличится в размере вдвое.

4. Вымесите тесто, чтобы из него вышел газ, и поставьте в холодное место до готовности. Вытащите из холодильника брикет масла и дайте ему прогреться до комнатной температуры.

5. Раскатайте тесто в квадрат со стороной 14 дюймов так, чтобы середина была немного толще краев.

6. Положите квадрат размягченного масла на тесто и загните края теста так, чтобы они полностью покрывали масло. Поставьте в холодильник и подождите, пока они не сравняются по температуре.

7. Вытащите тесто из холодильника и раскатайте его в прямоугольник, длинная сторона которого должна быть втрое больше короткой.

8. Сложите тесто втрое – сначала правую сторону, чтобы закрыть центральную треть, затем поверх нее левую.

9. Тесто поставьте в холодильник на 2 часа. Затем вытащите, раскатайте в прямоугольник и сложите пополам.

10. Еще раз повторите шаги 7–9.

11. Раскатайте тесто в большой прямоугольник толщиной примерно в 1/8 дюйма и разрежьте его по длине на две полоски.

12. Острым ножом или ножом для пиццы нарежьте на равные треугольники.

13. Положите на каждый треугольник кусочек нарезанной на полоски ветчины и немного измельченного сыра «грюйер», затем скатайте, начиная с широкой стороны и постепенно двигаясь к вершине.

14. Выложите их на противень, застеленный пергаментной бумагой, и поставьте в теплое, влажное место расстаиваться.

15. Смажьте яйцом (взбив 2 яйца со столовой ложкой воды) и выпекайте при температуре 350 градусов до образования темной золотисто-коричневой корочки.

Примечания

1

Медвежонок Смоуки – одобренный Конгрессом США символ борьбы с лесными пожарами: симпатичный медведь в джинсах, шляпе и униформе лесника, с лопатой в лапах.

2

Алмира Галч – персонаж сказки Баума «Удивительный волшебник из страны Оз».

3

«Братья Харди» – серия американских детских детективов, состоящая примерно из 390 книг, написанных разными писателями, хотя на обложке автором всегда значится Франклин У. Диксон.

4

Степфорд – собирательное название роскошного квартала для толстосумов.

Content

Эбботт Милдред
Корги-детектив
Сварливые пташки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Круассан с ветчиной и сыром «грюйер»

Примечания