Эбботт Милдред

Корги-детектив

Запутанные крошки

Серия «Корги-детектив»

Перевод с английского А. С. Пехова

© 2018 by Mildred Abbott

© Пехова А. С., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2021

* * *

Глава 1

– Ватсон, я до сих пор не могу поверить. Нашему книжному уже два месяца. Представляешь? – Я присела, чтобы потискать его за пушистый бочок, и увидела в окно довольное лицо покупателя, который помахал мне новым романом Элизабет Питерс и пошел по своим делам. – Нет ничего лучше, чем подарить кому-то возможность отправиться в новое приключение.

Ватсон зевнул и взглянул на меня полузакрытыми глазами. Ну что с него взять. Он любил подремать в солнечных лучах рядом с отделом художественной литературы и последних книжных новинок. Однако подозреваю, что Ватсону был не очень принципиален выбор жанра и места, где бы поспать. Он еще раз сладко зевнул, потянул свои коротенькие лапки и со вздохом опустил голову на деревянный паркет.

Искусив судьбу, я снова потискала его за рыже-белую шерсть:

– Мы молодцы, ты и я. Мы молодцы.

Я встала, не мешая больше Ватсону наслаждаться его полуденным сном, и посмотрела по сторонам. Покупателей не было. Это хорошо. Мне нужны были небольшой перерыв и время для того, чтобы просто побыть наедине со своими мыслями. Туристический сезон начнется только через два с половиной месяца, когда дети пойдут на летние каникулы.

«В гостях у милого корги» наполнился домашним ароматом дрожжей, масла и корицы, а со второго этажа, из пекарни, доносились приглушенная музыка, голоса и звон посуды. Все те несколько недель с момента открытия магазина продажи книг были на достаточно высоком уровне. Книги, конечно, не сметали с полок, так что перед родственниками хвастаться было особо нечем. Но бизнес пошел в гору. Больше всего в работе мне нравилось (хотя я не должна такое говорить), что продажи были волнообразные: сначала куча покупателей опустошала полки, а потом наступал длинный период затишья, когда редкий гость просто прогуливался вдоль полок по пути к пекарне. В это спокойное время я могла посидеть в моем любимом месте – в небольшом отделе, посвященном исключительно детективам. Я устраивалась в кресле напротив камина под светом антикварной лампы и читала.

В отличие от меня у Кэти, моей лучшей подруги и бизнес-партнера, хозяйки пекарни на втором этаже, не было ни минутки на чтение. Пекарня «В гостях у милого корги» превратилась в единственное место в городе, где можно отдохнуть, благодаря изумительной выпечке, хорошему кофе, а также обсуждению новейших сплетен. Кэти очень это нравилось. Как и мне. Ей было за счастье заниматься выпечкой, а мне – большую часть дня посвящать чтению в книжном магазине моей мечты с Ватсоном под боком. Ну и время от времени продавать книги, конечно.

Устроившись в кресле Викторианского времени, чтобы перечитать одну из историй про Шерлока Холмса, при свете лавандовой викторианской лампы «Портобелло», я удовлетворенно вздохнула. Мой личный кусочек рая на земле.

Спустя две главы «Долины страха» я снова вздохнула, но теперь не от удовольствия. «Милый корги» и правда казался мне раем. Мне нравилось быть хозяйкой книжного магазина. Еще мне нравилось, что прямо надо мной находится пекарня – и хорошо, что мои юбки до пят скрывали фигуру. Обменять городскую жизнь на маленький туристический горный поселок вблизи Колорадо было правильным решением. И все же…

Прошло несколько недель.

Хоть я и пыталась погрузиться в чтение истории о том, как Шерлок Холмс и Ватсон собираются расследовать очередное дело, у меня мурашки бегали по коже. Я нервно трясла ногой, стуча ей об обивку кресла. Мне было обидно, что у Холмса и Ватсона будет целое приключение, а мне ничего не остается, кроме как читать об этом.

Я положила книгу на колени и уставилась в трескучий камин. Что за мысли вообще в моей голове? Должно быть, я какая-то неправильная. С момента последнего убийства прошло уже два месяца, и это хорошо. Очень хорошо. А еще лучше, если больше вообще не будет никаких убийств. Я очень надеялась на это. Мы же все хотим мира во всем мире, ведь так?

А что говорит обо мне тот факт, что прямо посреди счастливейшего периода моей новой жизни я поняла, что моему мозгу хочется чего-то большего, чем просто разгадывание загадок со страниц книги?

Раздраженно покачав головой, я вернулась к книге. Я должна была благодарить Шерлока Холмса за то, что он разрешал мне отправиться в приключение вместе с ним.

Возможно, мне стоило поискать для себя другое хобби. Кроссворды.

Ну конечно! Как будто книжного червя займет игра с разгадыванием слова из двенадцати букв.

Может, в следующий раз, когда мне нужно будет подойти к кассе, зайду заодно в Интернет и поищу, есть ли в Эстес-Парке хороший психолог.

К пятой главе история полностью поглотила меня. Возможно, это доказывало, что мне и правда больше не требуется разгадывать реальные убийства, а интриг мне вполне хватает и на книжных страницах.

К двенадцатой главе по коже снова начали бегать мурашки.

С первым предложением четырнадцатой главы дверь «Милого корги» резко и громко открылась. Ватсон испуганно визгнул и, стуча когтями, поднялся на лапы.

– С меня хватит!

Услышав крик, я подпрыгнула от неожиданности, а «Шерлок Холмс» упал с колен.

Оставив книгу на полу, я направилась ко входу. Ватсон встретился мне по пути. Он выглядел испуганно.

– Я сейчас убью кого-нибудь! – кричала разгневанная женщина, пробегая через главный зал книжного магазина.

Она была уже на полпути к лестнице, ведущей в пекарню. Женщина не закрыла за собой дверь, и снег валил внутрь, как будто сама смерть тянулась в магазин своими холодными пальцами.

Я закатила глаза от собственного сумасшествия. Что ни говори, мне нужно читать больше романтики или книг с кулинарными рецептами. Что-то, где нет убийств.

Холодные пальцы у смерти или нет, но март не зря заслужил себе репутацию самого снежного месяца в Колорадо.

– Мэм, чем вам помочь? – Я уже и бежала женщине навстречу, но все-таки задать этот вопрос никогда не бывает зря. Вменяемый человек не стал бы кричать о планируемом убийстве.

– Не подходите ко мне, Уинифред Пейдж. – Женщина уставилась на меня. – Я бы с радостью избавилась и от вас. Все это началось с вас.

Лицо женщины было перекошено от ярости и от напряжения походило на алый помидор. Я смогла понять, что она сказала, только через пару секунд. Прибавить к этому округлый живот, и ее было почти не узнать. Только светлая челка и презрение в зеленых глазах казались знакомыми.

Я опешила, когда наконец узнала владелицу кофейни «Черный медведь»:

– Карла! Что случилось?

По выражению ее лица я поняла, как глупо было скучать от недостатка драмы в этом маленьком городке. Отгадать, кто убил Фред и ее маленькую собачку Ватсона, будет совсем не трудно.

– Вы случились… – Карла резко обвела рукой магазин: – Этот глупый магазин случился.

На секунду мне показалось, что сейчас она набросится на меня, но Карла развернулась и направилась к лестнице. Несмотря на ее ярость, было видно, что передвигается она с трудом. Вереница многочисленных слухов донесла до меня, что Карла Бейкер стала еще более неприятной, чем обычно. Теперь она кричала даже на постоянных посетителей ее кофейни. Поэтому некоторые из них начали ходить в пекарню к Кэти. Говорили, что Карла перенашивает ребенка где-то на неделю и поэтому изливает свое негодование на всех вокруг.

Мгновение я стояла на месте, не понимая, что можно предпринять. Я смотрела то на Карлу, которая пыталась подняться по лестнице, то на снег, который валил в магазин через распахнутую дверь.

Дверь победила. Поразмыслив, я решила, что вставать на пути у Карлы на скользкой деревянной лестнице – не лучшее решение. Это ничем хорошим не кончится. Так что я поспешила закрыть дверь. За то короткое время, что она была открыта, на крыльцо успела навалить хорошая такая горка снега. Я снова задумалась. Всего пару месяцев назад я поменяла полы. Меньше всего я хотела, чтобы снег растаял, превратившись в огромную лужу.

Ну, я же хотела приключений. Полагаю, это означало, что со своими желаниями надо быть осторожнее. Даже несмотря на то, что сама Карла, как и ее «Черный медведь», не очень-то мне нравилась, в этот момент ее безопасность была важнее моего нового деревянного паркета.

Успокоившись от внезапного пришествия Карлы, Ватсон вперевалку подбежал к снежному сугробу, понюхал, а затем плюхнулся прямо в него. Сначала он немного попробовал снег на вкус, а потом полностью спрятал нос в белый пух.

– Ты серьезно? Вчера ты даже гулять не захотел из-за холода.

Он не потрудился ответить.

Оставив Ватсона в его сугробе, я направилась к лестнице. Карла уже поднялась и пропала из виду – я успела лишь увидеть ее пятку. Она справилась быстрее, чем я думала.

– Пит Миллер! – снова закричала Карла, когда я была уже на подступе к пекарне. – Так и знала, что это твоя машина внизу. Ты заходишь в мою кофейню каждое утро последние лет десять. Когда ты не пришел сегодня, я подумала, что ты заболел. Я уже хотела звонить тебе, спросить, жив ли ты.

Когда я поднялась в как всегда очаровательную пекарню, я увидела, что Карла кричит на стеклодува и машет перед его лицом кулаком. Кэти и ее помощница Сэмми стояли за прилавком. Они смотрели на происходящее, одинаково выпучив глаза, как близнецы. Остальные посетители тоже замерли от неожиданности происходящего.

Пит поднял обе руки вверх, словно на него наставили пистолет:

– Карла, извини меня. Просто ты стала такой… – Он широко раскрыл глаза, понимая, что чуть было не произнес. – Завтра я приду. Обещаю.

– Даже не смей! Я больше никогда не пущу тебя в свою кофейню. – Карла повернулась к прилавку и сделала шаг навстречу Кэти и Сэмми: – И вас двоих тоже. Крысы и предатели. Я научила вас всему, что вы умеете, а вы так поступили со мной.

– Карла, мне жаль, что ты так расстроена. – Кэти умудрилась жалобно улыбнуться. – Поверь мне, никто не желает тебе зла. Присядь, расслабься. Сэмми сделает тебе чай… или чего ты хочешь?

Как только она закончила свою реплику, я поняла, что она совершает ошибку.

– Сэмми? Ну да, Сэмми! – Карла подошла вплотную к прилавку, схватила большой ломоть хлеба и бросила его в лицо помощницы-близняшки Кэти. Хлеб ударился ей в лицо, полетели крошки и мука. – Ты продумывала это годами. Всегда пыталась отобрать у меня мой бизнес. Вот мы и приплыли. Теперь ты отбираешь у меня моих покупателей.

В противоположном конце комнаты кто-то вскрикнул, но я не могла оторваться от разворачивающейся сцены.

Карла потянулась к корзине на прилавке и достала еще одну порцию хлеба, на этот раз длинный багет, и начала размахивать им.

– Карла! Хватит! – Кэти схватила багет обеими руками и потянула его на себя, в ее голосе и движениях чувствовалась обеспокоенность. – Возьми себя в руки. Нельзя просто так заявляться и избивать людей.

По комнате пошел удивленный шепот, и вдруг я поняла, что заметили посетители.

– «Возьми себя в руки»? Не тебе говорить, что мне делать, Кэти. Вы с Сэмми обе хороши. Пытаетесь испортить мой бизнес, над которым я так старательно работала. Своей тухлой выпечкой.

– Карла… – Я попыталась обратиться к ней как можно более вежливо и успокаивающе. Я подошла поближе, но держалась на расстоянии вытянутой руки. – Дорогая, мне кажется, тебе нужно присесть.

Она бросилась на меня:

– Мне кажется, я уже сказала тебе держаться от меня подальше.

– Просто… – Я показала на ее ноги. – Думаю, у тебя отошли воды.

– Мне плевать, что… – Она не закончила, затем моргнула, потом посмотрела вниз. Ее плечи затряслись. – О! Господи, спасибо! – На секунду мне показалось, что ей искренне стало легче, но потом она выпрямилась и снова выпучила глаза: – О нет. Это не должно случиться здесь. Где угодно, но только не здесь. Не с такими ужасными людьми, как вы. – Она обняла свой живот, словно защищалась, и пошла к лестнице.

Я сделала пару шагов за ней.

– Карла, мне кажется, тебе сейчас небезопасно двигаться, а тем более спускаться по лестнице, – сказала я, как будто хоть что-то знала о беременности и родах. – Почему бы тебе не присесть, а я вызову «скорую»?

Она не остановилась, лишь вытянула одну руку и махнула ей:

– Ни за что на свете. Мой малыш не появится на свет в этом ужасном магазине!

Карла подошла к верхней ступеньке. Мне показалось, она готова передумать, но она вцепилась в перила и начала спускаться.

Я посмотрела на Кэти:

– Я пойду с ней. Вызови «скорую».

– Она дошла пешком до «Черного медведя». – Я отломила вилкой кусок лимонного пирожного, который мы с Кэти ели за прилавком книжного. – К тому времени, как приехала «скорая», она уже рожала. Готова поставить на что угодно, бедный малыш родился прямо на полу в ее кофейне.

Кэти нахмурилась:

– Могу себе представить.

Ватсон возмущенно поставил лапу мне на ногу, обращая на себя внимание. Он с надеждой посмотрел на меня снизу вверх и повел своими лисьими ушками.

– Прости, малыш, но это лимонное пирожное – один сплошной сахар. Даже я не могу сделать вид, что собакам можно такое есть.

Я наклонилась и хотела почесать его за ушком, но он увернулся от меня.

– Вот… – Кэти прогнулась в спине, поискала что-то в заднем кармане джинсов и достала оттуда маленькую, абсолютно натуральную косточку для собак, которые она делала наверху, и предложила ему. – Здесь нет ни грамма сахара.

Ватсон радостно подпрыгнул, схватил лакомство и убежал с ним в свое любимое солнечное место.

– Ты теперь носишь собачью еду в карманах? – Я подмигнула ей. – Хочешь занять мое место?

– Наш талисман должен быть счастлив. И нет, никаких свержений и перестановок. Клянусь! – Она положила руку на сердце. – Не хватало нам еще одной сцены ревности за день.

Наконец я положила кусок пирожного в рот и хотела начать говорить, но сладости Кэти были настолько вкусными, что я едва не проглотила язык от удовольствия. Книжный магазин и пекарня – изначально это не входило в мои планы, но, о боже, как я до этого сразу не додумалась.

– По правде говоря, я ожидала чего-то подобного от Карлы. Не могу осуждать ее. Однако я бы никогда не подумала, что все произойдет именно так.

Кэти фыркнула:

– Если без шуток… Просто порадуйся, что тебе не пришлось убираться после нее. Сэмми сегодня сполна отработала свои деньги.

Я пожала плечами:

– Она уже закончила на сегодня?

– Да, отправила ее домой. Все равно до конца ее смены оставалось немного. Все это немного выбило ее из колеи.

– М-да, не каждый день беременная женщина бьет тебя по лицу буханкой хлеба.

– Если хорошей буханкой, то можно. – Кэти нахмурилась: – Если кто-то однажды захочет бросить в меня углеводы, моим ответом будет большое жирное «ДА».

– Ты ужасна!

Пока мы смеялись, Ватсон вернулся, не особо тонко намекая, что готов к новым лакомствам. Я сделала вид, что не заметила его, и перешла на более серьезный тон. Теперь, когда рядом Сэмми, у нас с Кэти было не так много времени, чтобы спокойно обсудить бизнес, не боясь, чтобы никто случайно не подслушал.

– Ты все еще думаешь, что с Сэмми все получится так, как ты хотела?

Кэти осунулась. На ее лице я прочитала выражения вины и досады.

– Я не знаю. С одной стороны, она замечательная. Великолепный пекарь и хороший работник. Но иногда я замечаю, что она уже воспринимает пекарню больше как свою собственную, а не мою. Она даже стала говорить мне, что некоторые рецепты следует исправить и что некоторые мои блюда заурядны. – Она пожала плечами. – И такое поведение отчасти нормально. Она только что закончила кулинарную школу, и она молода. В этом возрасте всем нам казалось, что мы все на свете знаем лучше остальных. Но иногда… – Она постучала пальцами по столу. – Никак не могу понять, в чем именно дело. Но просто я не чувствую себя с ней комфортно.

Этого я раньше не слышала.

– Не чувствуешь себя комфортно? Ты думаешь, она может навредить тебе?

– Нет, не совсем так. – Кэти нахмурилась. – Скорее я думаю, что она хочет увести у меня магазин. Знаю, как это звучит. Но я постоянно прокручиваю в голове слова Карлы. Что Сэмми годами пыталась украсть у нее бизнес. Я, конечно, знала, что Карла бывает не в себе, и раньше я бы никогда так не подумала на Сэмми, но учитывая, что в последнее время я по определенным причинам испытываю то же самое, это меня тревожит.

Во время той сцены я вообще не задумалась над словами Карлы. Конечно, у нее были все основания, чтобы злиться на нас. Пусть и не специально, но мы отнимали у нее часть ее бизнеса. Выпечка Кэти была высшего класса, а те, что Карла продавала в «Черном медведе», были похожи на картонку, покрытую глазурью.

– Ты знала об отношениях Сэмми и Карлы?

– Да, но без подробностей. Знаю, что, когда Сэмми училась в колледже, она работала у Карлы на летних каникулах. Насколько я знаю, больше она у нее не работала.

– Может быть, у нее просто такой период. Было бы обидно потерять ее. Мне кажется, что я заполучила двух Кэти по цене одной.

– Ну да. Еще бы я снова выглядела на двадцать два. – Кэти закатила глаза и убрала прядь своих кучерявых коричневых волос за ухо.

– Ну, возможно, вы не совсем близняшки, но она могла бы сойти за очень похожую на тебя младшую сестру. Не намного младше тебя. Ты могла бы сойти за двадцатипятилетнюю.

– Это все моя сицилийская кровь. Возраст нам к лицу. – Кэти повела плечами и положила в рот еще один кусочек лимонного пирожного.

Не успела я согласиться с ней, как дверь снова открылась и в комнату ворвался холодный ветер. Я оглянулась и увидела незнакомую мне привлекательную пару. Они с любопытством осматривали магазин. Мне всегда нравилось это выражение лица. Оно говорило о том, что у меня получилось создать настоящую книжную гавань посреди большого мира.

– Добро пожаловать в «Милый корги». Вы у нас впервые?

Женщина, которая выглядела немного младше мужчины – я предположила, что он был ее мужем, – оторвалась от разглядывания полок и посмотрела в мою сторону:

– Да. Мы приехали в гости к бабушке с дедушкой. Решили заскочить к вам. Не помню, чтобы раньше здесь был книжный магазин. Здесь же был… как же это называется? – Она вздрогнула.

– Да. Именно оно, – хихикнула я. – Магазин чучел, полностью забитый ужасными мертвыми животными. Уверяю вас, больше здесь такого нет. Однако должна предупредить, – я показала вниз, на свои ноги, которые им было не видно из-за блестящей деревянной стойки, – как только он перестанет выпрашивать у нас угощения, вы увидите самого симпатичного корги в мире. Он хоть и сварливый, но не кусается.

Взгляд мужчины пал на лимонное пирожное.

– Собаки – это хорошо, но я бы и сам не отказался от угощения.

– Вам повезло, – встряла в разговор Кэти. – На втором этаже у меня целая пекарня с лакомствами на любой вкус. Аромат здесь не искусственный, не просто для создания атмосферы. Можете выбрать любую понравившуюся книгу, взять ее с собой наверх и угоститься чем-нибудь. Я сделаю вам по чашке латте бесплатно, потому что вы у нас впервые.

Кэти умела продавать лучше меня, и сейчас показывала свой талант во всей его красоте: самое дружелюбное напоминание купить книгу, которое я когда-либо слышала, приправленное обещанием бесплатного напитка.

– Так мы и сделаем. Спасибо.

Мужчина взял свою жену за руку, и они принялись рассматривать книги на полках.

Кэти сжала мою руку и нежно потрепала макушку Ватсона:

– Нужно возвращаться наверх. Поговорим позже. – Она пододвинула мне оставшийся кусок лимонного пирожного: – Это твое. У меня еще много. К тому же мне вдруг очень захотелось чего-то пряного.

Меньше чем через десять минут пара уже пробивала книги. Муж купил кулинарную книгу, а жена выбрала сборник рассказов о привидениях.

– Теперь здесь стало намного лучше, – улыбнулась мне женщина. – Мне кажется, это самый милый книжный, в котором я была. Но мне жаль, что ваша маленькая собачка так и не вышла из-за прилавка.

– Извините. Иногда с ним случается такое. Он немного… стеснительный. – Слово «привередливый» подходило больше, но звучало не так вежливо.

– Ничего страшного. Собачки, конечно, милые и все такое, но, если прямо над нами есть магазин со свежей выпечкой, мы все равно уйдем в хорошем настроении.

Мужчина расписался на чеке и вернул мою ручку. На тыльной стороне ладони у него была татуировка в виде сердца.

– Вау, как мне нравится ваша… – И тут я вдруг увидела некий изъян в контуре и поняла, что это вовсе не татуировка, а родимое пятно. Я не знала, как закончить предложение. Зацепившись взглядом за горчично-желтый шарф его жены, я продолжила: – Стиль. Ваш стиль. Очень красивый шарф, это один из моих любимых цветов.

Она мягко провела пальцами по грубой вязке шарфа:

– Ой, спасибо. Мне тоже. Я только что купила его в магазине «Остроумное вязание». Хозяин вяжет их сам.

– Надо тоже сходить присмотреть себе что-нибудь. – Я показала рукой в направлении лестницы. – Приятного чтения за булочками от Кэти. Вы не сможете остановиться, попробовав лишь одну, обещаю.

Когда они ушли, я с облегчением выдохнула. Вполне вероятно, что, если бы мы продолжили разговор, я бы ляпнула что-то еще по поводу его родимого пятна. Когда голоса посетителей и Кэти стихли, я вдруг осознала, что мы с Ватсоном остались одни. Я наклонилась и быстро поцеловала его в лобик.

– Что ж, для маленького городка здесь довольно-таки весело. Так, пока у кого-то не начались очередные роды, как насчет того, чтобы немного подремать? А я устроюсь у камина и почитаю про твоего тезку.

Глава 2

На следующий день мне не довелось провести время в моем любимом уголке «Милого корги», не считая того, что я проводила туда покупательницу, чтобы познакомить ее с книгами Ангелы Пеппер. Она искала книги про ведьм, которые не были похожи на учебники по оккультизму. Рассказывая ей о серии «Ведьмы Вистерии», я поглядывала то на кресло у камина, то на Ватсона, сопящего в ярком солнечном свете, который лился из окна. Он наслаждался своим любимым местом. Полная несправедливость. Хорошо собакам. Однако он не умел читать, а я не могла представить без этого жизни. Не говоря уже о том, что покупательница в конце концов купила первые три книги из серии, так что все было не так уж плохо.

Утро продолжилось в том же духе. Бешеной атаки на магазин, конечно, не было, но постоянный поток клиентов не прекращался. Почти четверть из них ушла с покупками. Это был лучший день за все время работы, хотя весна еще даже не началась – я слышала, что в середине марта мы по-настоящему почувствуем вкус туристического сезона. Полагаю, это был хороший опыт. Он напомнил мне, что я здесь для того, чтобы работать, а не возмущаться на клиентов за то, что они отрывают меня от чтения.

Поток покупателей начал слабеть примерно в два часа дня, но как только я взяла книгу о Шерлоке Холмсе, дверь снова открылась и в магазин залетел снег. Придется приобрести коврик побольше, чтобы не спасать свой деревянный пол бумажными полотенцами каждый раз, когда кто-то входит внутрь.

Я не решалась подняться, надеясь, что женщины направляются в пекарню, но они обе просияли, заметив меня. Я дружелюбно улыбнулась им и помахала рукой:

– Добро пожаловать в «Милый корги». – Я положила книгу на подлокотник кресла, вышла из отдела детективов, прошла мимо фантастики и подошла к ним. – Ищете что-то конкретное или хотите просто посмотреть?

Женщины переглянулись. Они явно нервничали. На вид им было около сорока, они были стильно одеты. Несмотря на то что я была уверена, что не встречала их прежде, они казались мне знакомыми.

Та, что стояла ближе ко мне, сделала шаг и протянула мне руку:

– Я Регина, а это моя сестра Пенелопа. – Мы обменялись рукопожатием, она улыбнулась мне, все так же нервно. – Мы ищем Уинифред Пейдж. Нам сказали, что это высокая женщина с рыжими волосами. Так что, полагаю, мы ее нашли? – Она показала на Ватсона, который не потрудился проснуться: – А это, должно быть, Вебстер?

– Ватсон. – Я отпустила руку и подумала, что, возможно, по мне тоже можно было сказать, что я нервничаю. Хотя почему, я не могла сказать. – И да, я Фред. Хозяйка этого книжного.

Женщины снова переглянулись и посмотрели на меня, улыбаясь.

– Можно мы с Пенелопой украдем немного вашего времени? Можно не прямо сейчас, мы остановились в городе на пару дней и были бы рады посидеть где-нибудь с вами. Да хотя бы за ужином.

Пенелопа мягко толкнула Регину плечом, и, несмотря на то что сейчас нас разделяли каких-то три шага, я еле расслышала ее шепот:

– Ты кое-что забыла.

Регина вздрогнула:

– Ах, боже мой, точно. Извините, Уинифред, должно быть, я показалась вам странной.

Это точно. Я и сама, бывало, могла ляпнуть что попало, но мне все равно стало некомфортно.

– Ничего страшного. Но я в небольшом замешательстве. Зачем я вам понадобилась?

Регина несколько секунд пожевала губами, затем резко покачала головой и выпрямила спину:

– Полагаю, могу сказать как есть. – Она посмотрела на меня своими карими глазами. – Мы с Пенелопой – сестры Агаты. Пятиюродные.

Я замерла. Кровь застыла в венах.

– Агаты и Луизы Гарбл, – уточняюще прошептала Пенелопа, словно была хоть какая-то вероятность, что я могла забыть двух сестер, одну из которых я нашла мертвой в своем магазине на следующий же день после приезда в город.

– Да. – Я сглотнула, а мои мысли понеслись вперед, пытаясь угадать хоть какую-то причину, почему они могли оказаться здесь. – Я помню.

Уверена, они пришли не для того, чтобы посмотреть на место, где убили Агату. А может, они думают, что это я виновата в том, что произошло? Вдруг до меня дошло. Мне резко полегчало, но затем я снова забеспокоилась, так как поняла, зачем они прибыли в город.

– А вы унаследовали их собственность?

Агата и Луиза владели собственными магазинчиками со сладостями, один из которых примыкал к «Милому корги». Оба магазина все эти месяцы были закрыты.

Регина вздохнула с облегчением:

– Да, мы были их ближайшими родственницами, хотя виделись всего несколько раз. Они были немного… странными.

Я кивнула:

– И не говорите. Мне кажется, я не встречала никого более… – Мои слова дошли до моих ушей, а потом попали в мозг, но опоздали на несколько секунд. Одно дело – сказать, что член твоей собственной семьи был немного странным, и совершенно другое – если посторонний человек с этим соглашается. – Мм… я… ох… Сожалею о вашей утрате.

Сестры кивнули.

– Спасибо. – Регина показала рукой на стену книжного: – Вчера вечером мы впервые увидели нашу собственность. Мы хотели бы взять ее в оборот. – Ее лицо приняло кислое выражение. – Только не кондитерскую. Мы с Пенелопой, как мы это любим говорить, лечим мусор.

Я была уверена, что ослышалась. Я не решилась переспросить и повторить фразу, чтобы не показаться грубой.

– Извините?

– Лечим мусор. – Одним ловким движением Регина достала из сумочки телефон, подошла ближе ко мне и начала пролистывать изображения. – Мы находим всякое в мусорных баках и ремонтируем. Столы, шкафы, комоды, игрушки. В общем, все что угодно, в чем нет электрики.

Большинство вещей, которые она показывала мне в стиле «до» и «после», выглядели лишь слегка… вылеченными. Однако некоторые из них получились вполне милыми.

– Мы думаем, что такой магазин хорошо зайдет в Эстес-Парке. Мы не были здесь прежде, и нам кажется, что город прелестный. Когда мы вчера вечером осматривали помещение, прямо посреди Главной улицы расхаживало стадо лосей.

– Да, такое бывает. Это удивительно.

Я не могла себе представить, чтобы магазин, ориентированный на продажу вылеченного мусора, мог быть успешным. Тем более в Эстесе. И только тут их слова дошли до меня. Я сильно заволновалась. Каким-то образом я догадывалась. Возможно, ожидала этого, с тех пор как магазины сладостей закрылись. – Вы сказали «магазин»? Как один большой?

Регина кивнула, Пенелопа с облегчением выдохнула. И несмотря на то, что я уже обо всем догадалась, я все же старалась сохранить позитивный настрой.

– Как если у вас будет по одинаковому магазину в каждом здании или только один, а другой магазин вы продадите?

Регина кивнула, а Пенелопа выглядела уже не так умиротворенно.

– Да, мы думали об одном большом магазине. У нас есть довольно большой по размерам товар, а оба помещения Агаты и Луизы слишком узкие. Мы думали, что могли бы предложить вам продать нам ваше и соединить все три в один большой шоу-рум.

Ага. Все в точности, как я и предполагала.

– Ни в коем случае не хочу разрушать ваши мечты, но я в прямом смысле слова только открыла «Милого корги». Всего два месяца назад. И это магазин моей мечты. Сожалею, но он не продается. – Я услышала шум позади и обернулась: Кэти спускалась по лестнице. Как раз вовремя. Я снова повернулась к сестрам: – А пекарня над нами тоже мечта моего бизнес-партнера.

– Мы не обидим вас деньгами. Обещаю. – Взгляд Регины похолодел.

Во время того, как Пенелопа нервно изучала Кэти, мне стало понятно, почему они с самого начала показались мне знакомыми. Возможно, они и правда не проводили время со своими родственницами, но в Регине было немного от Агаты, а Пенелопа нервничала так же, как Луиза. И раз уж они были в чем-то похожи на своих родственниц, я не могла совершить ошибку и недооценить их, как недооценила сестер Гарбл.

Я отошла на шаг назад и покачала головой:

– Извините. Я не продаю свой бизнес ни за какие деньги. Я уже осела здесь. Я и Кэти. Мы не продаемся.

Что-то задело подол моей юбки. Я посмотрела вниз и увидела, что Ватсон плюхнулся рядом со мной. Он был ленивый, ворчливый мальчишка, но всегда стоял на моей стороне, когда мне было нужно.

– Что ж, очень жаль. – Дружелюбное выражение тут же исчезло с лица Регины, и она подняла подбородок. – Тем не менее наш юрист свяжется с вами и сделает официальное предложение. А если и это вас не устроит, посмотрим, что еще мы сможем сделать.

Не успела я даже подумать над ответом, как Регина повернулась, поманила за собой сестру, и обе они исчезли на снежной улице.

Пару секунд я смотрела им вслед, словно зачарованная.

– Мне не верится. Тебе тоже кажется, что ты только что снова увидела Агату и Луизу… – Моя мысль оборвалась, я повернулась к Кэти, а увидела Сэмми, которая изучающе смотрела на меня из-за прилавка. – Ой, Сэмми, извини. Я думала, что ты – это… С первого взгляда кажется, что вы с Кэти и правда одинаковые.

– Все нормально. – Сэмми пожала плечами и подняла брови. – Не хотела подслушивать, но не услышать было невозможно. Мне кажется, ты поступила глупо, что даже не выслушала их предложение. Они явно дали понять, что хотят получить это место. А еще они говорили так, будто и правда располагают большими средствами. Возможно, тебе удастся продать собственность вдвое больше ее реальной стоимости.

Нет, она определенно не Кэти.

– Нет, мне все равно. Мой книжный магазин – это константа. Я никогда не хотела разбогатеть. А у Кэти получается восхитительная выпечка. С твоей помощью, конечно.

Бессмысленно обижать Сэмми, хотя я сама чувствовала себя обиженной. Я понимала, что ее реакция не совсем справедлива. Но я была уверена, что любой другой человек, который меня не знал, отреагировал бы точно так же, как Сэмми.

– А я бы продала. На те деньги, что они могли предложить, ты смогла бы построить магазин в другом месте, больше и лучше, – Сэмми показала на потолок, – как раз сегодня утром я сказала Кэти, что мы с ней могли бы присмотреть пекарню побольше. Мы довольно загружены весь день, а ведь туристический сезон еще даже не начался. – Она поморщилась и произнесла следующие слова так, словно извинялась: – Если что, ничего не подумай, твой книжный милый, но в случае чего он может потопить вместе с собой пекарню. Если бы вы продали помещение, то смогли бы купить место побольше, и пекарня могла бы быть на первом этаже, а ты открыла бы что-нибудь поменьше на втором.

Несмотря на то что ее дружелюбный тон никуда не делся, я рассердилась на нее. Так вот что испытывала Кэти. Никогда бы не подумала такого о Сэмми.

– Спасибо за твое мнение, Сэмми. Я расскажу Кэти о предложении Гарбл. Однако все это строение принадлежит мне. Книжный и пекарня. Продавать или нет – это мое решение. И я уверена, что Кэти разделит мои чувства.

– И это снова доказывает…

– Это не обсуждается, Сэмми, – отрезала я, стараясь не показывать свою раздражительность. – И так же, как строение принадлежит мне, пекарня принадлежит Кэти. Мы обе уважаем и ценим тебя и твой труд, но ты не должна забываться. Каждый раз, когда ты заходишь в пекарню, ты заходишь в мечту Кэти, ради которой она долго и усердно работала. Уважай это, пожалуйста.

Сэмми ощетинилась и перестала быть похожей на мою лучшую подругу. Казалось, она готова продолжить спор, но затем покачала головой, отчего ее коричневые кудри подпрыгнули. Она резко кивнула и сказала:

– Что же, это твой выбор. Хорошего дня. – И, не подождав моего ответа, она исчезла на заснеженной улице.

Я посмотрела на Ватсона, готовая расплакаться от чувств, но в магазин зашел новый покупатель. Я позволила себе задержаться на пару секунд, чтобы справиться с раздражением, напомнила себе, что покупатель только что пришел в магазин моей мечты, и повела себя соответственно.

Глава 3

– И почему ты сразу же не позвала меня? Только подумать! В мире есть еще одна парочка сестер Гарбл. В Эстес-Парке, если быть точнее. – Кэти невольно поежилась. – Ладно, не бери в голову. Я и так довольно много времени провела с Агатой и Луизой. Больше мне не надо.

– В свое оправдание хочу сказать, что думала, что ты была там. Я обернулась и увидела, что Сэмми спускается по лестнице, но подумала, что это ты. – Теперь поежилась я. – Ты права. Не думаю, что одной из нас хотелось бы провести время наедине с Гарбл.

– Признайся, Кэти, несправедливо обвинять Пейдж, что она перепутала тебя с Сэмми. – Лео Лопез замолчал, держа тортилью с зеленым перцем чили на полпути в рот. – Вы с Сэмми и правда очень похожи.

Кэти нахмурилась и посмотрела на него. Она сидела напротив него за столом.

– Конечно, если ты говоришь о наших кудрявых коричневых волосах, похожей мимике или сравниваешь наши фигуры и почти одинаковый вес, то да, возможно. – Она откинулась на стуле, балансируя на задних ножках, и оттянула толстовку, чтобы мы смогли получше рассмотреть изображение на ее груди. – Но носит ли Сэмми лучшую на свете толстовку с бегемотом-единорогом? – Она качнула своими коричневыми кудрями. – Не думаю.

Кэти была не в восторге от моего гардероба. Она не любила мои земляные цвета в одежде и часто говорила, что мои наряды смотрятся как различные оттенки детских неожиданностей. Но и я также не понимала половины вещей в ее гардеробе. Однако должна признать, что фиолетовая толстовка с изображением синего бегемота с рогом, мечтающего о розовых кексиках, была довольно милой.

– Где ты это достала?

Кэти вернула стул в прежнее положение:

– В «Отпечатках Скалистых гор». Джо сделал специально по моему заказу.

– Серьезно? Он снова открыл магазин? – Мир Джо развалился на куски в Рождество. – Мой дядя говорил, что ему оформили развод за рекордно быстрый срок. Рада, что он поправляется.

– Не знаю, оправился ли он до конца, но думаю, что он справится, – сказала Кэти с набитым сырными энчиладас ртом. – Кстати, он спрашивал про тебя, все забываю сказать. У него есть дизайн, который Пег делала для «Милого корги». Если, конечно, ты все еще хочешь выпускать мерч.

– Как мило. Надо будет зайти к нему.

– Может, он сделает головную повязку единорога для Ватсона? – Лео поднял брови и подмигнул мне.

– Я помню, что ты – один из немногочисленных любимых людей Ватсона, но знай: он бы тебя укусил, услышав такое.

– А я думаю, что это великолепная идея! – Кэти хлопнула Лео по руке.

Я смотрела, как они веселятся, и мне стало так радостно и хорошо. Жизнь стала такой прекрасной не только благодаря магазину. И даже не благодаря семье, к которой я теперь стала ближе. Все благодаря им – друзьям, которых я любила и с которыми чувствовала себя в безопасности. По правде говоря, растрогавшись, я даже подумала, что мы с Лео могли бы быть чем-то бо́льшим, чем просто друзьями. В позапрошлый месяц мы провели много времени вместе. Тогда произошла драма в местном кружке любителей птиц. Потом настал День святого Валентина, и Кэти предложила нам поужинать втроем в качестве протеста против праздника, который придумали для того, чтобы одинокие люди чувствовали себя изгоями. А теперь, спустя еще несколько ужинов, Лео перешел в категорию моих друзей.

Время от времени, как, например, сейчас, когда он подмигнул мне, у меня возникало ощущение, что существует возможность чего-то большего. Переезжая в Эстес-Парк, я не собиралась заводить роман, однако, к моему удивлению, иногда я раздумывала, что все может поменяться. Но пока я была готова только на дружбу.

Я заметила, что Лео изучает меня, как-то загадочно смотрит на меня своими красивыми глазами. Я начала придумывать, что бы еще обсудить, прежде чем он успеет прочитать мои мысли.

– По-прежнему нет новых случаев браконьерства после птичьего кружка?

По тому, как он прищурил свои медово-карие глаза, я поняла, что он догадался о ходе моих мыслей, но его вежливость не позволила ему поставить меня в неловкое положение.

– Ни одного. Но надо учесть, что с того момента прошло чуть больше месяца. Хотя это тоже порядочный срок.

Кэти сделала глоток вишневой колы, поставила ее на стол и сказала:

– Может, на этом и покончено? Может, вы с Фред поймали последних браконьеров.

– Слабо верится. – Лео покачал головой и снова многозначительно посмотрел на меня. – Однако сержант Векслер говорит то же самое. Что с браконьерством покончено.

Он перевел взгляд на Кэти, и я выдохнула. Всякий раз, когда речь заходила о Брэнсоне Векслере, напряжение немного нарастало. Казалось, Брэнсон был еще одним мужчиной, который хотел от меня чего-то большего, чем просто дружба. Но с ним у меня абсолютно точно все было окончено.

– И конечно же немыслимо, чтобы скромный смотритель парка разбирался в браконьерстве лучше, чем полицейское управление. Браконьеры просто затаились после всего, что произошло в прошлом месяце. Помяните мое слово, они вернутся.

Не успели мы с Кэти ответить, как к нам подошел официант проверить наши напитки и принес новую порцию чипсов и сальсы. Еда в «Хабанеро» была восхитительной. Несмотря на количество сыра и сметаны, которые я съедала здесь каждый раз, я еще как-то умудрялась не объедаться как свинья. Но чипсы? Они были моей слабостью. За ужином в «Хабанеро» я съедала в три раза больше своей обычной порции – и так каждый раз.

Я потянулась за чипсами и задумалась, на что можно перевести разговор, чтобы закрыть тему браконьерства, полиции и всего остального, напоминающего о Брэнсоне.

– Кстати говоря, о Гарбл. Кажется, я не рассказала вам, на что надеялись мама и Барри по поводу кондитерских.

У Кэти засияли глаза:

– Что на уме у твоего отчима, всегда трудно сказать. Но если он не хотел сдать помещения в аренду еще одним сестрам Гарбл, то меня устроит абсолютно все.

– Запомни свои слова, – усмехнулась я. – У близняшек сейчас новый план по захвату мира – открыть нью-эйдж магазин, а их мужья хотят запустить флагманский магазин для всех своих изобретений. – У моего отчима были две дочки-близняшки, и они были замужем за близнецами.

Кэти побледнела.

– Нью-эйдж магазин я бы еще как-то вынесла, но магазин, где будут продавать одни только изобретения Джона и Ноа? Тебе напомнить? – Она подняла правую ладонь. – У меня до сих пор шрам от их идиотской гирлянды. Я буду жить в постоянном страхе, что они случайно взорвут нас или вырубят всю улицу.

– Может, пусть уж лучше сестры Гарбл откроют свой… – Лео нахмурился и взглянул на меня. – Какой они там магазин хотели открыть?

– По излечиванию мусора вроде бы.

В любой другой ситуации эта идея показалась бы мне забавной. Но она такой не была. Вообще не была.

Кажется, Кэти была настроена так же.

– Отличное замечание, Лео. Беру свои слова обратно. – Кэти многозначительно направила на меня указательный палец. – Передай своим сводным зятьям, чтобы они завтра же заезжали. Мы можем просто обновить нашу страховку.

– Рада, что наши чувства совпадают. Сэмми думает, что я глупо поступаю, не рассматривая их предложение. Она думает, что они отдадут мне море денег. И что мы с тобой сможем переехать в место побольше.

– Переехать? Опять? – Кэти насупилась. – Мы же только что открыли «Милого корги». Я потратила уйму денег на обустройство пекарни. Переезжать сейчас я точно не хочу. И мне не нужна большая пекарня. Она идеальна такая, какая есть. Я не хочу производство на уровне фабрики. Я хочу что-то небольшое, уютное и, ну… милое. Моя пекарня идеальна.

Хотя я и так была уверена, что Кэти со мной согласится, мне все равно стало невероятно легко оттого, что мои мысли подтвердились. В прошлом я уже пережила предательство бизнес-партнера. Для меня было настоящим облегчением, что история не повторялась. Мы не знали, каким образом сестры Гарбл собирались использовать собственность, но, по крайней мере, я была на все сто процентов уверена в Кэти.

– Что ж, полагаю, ты еще выслушаешь мнение Сэмми по этому поводу.

Кэти еще сильнее нахмурилась:

– Я, конечно, не скучаю по подъемам ни свет ни заря, но, кажется, цена за эту роскошь слишком высока. Думаю, Сэмми пришло время двигаться дальше.

Лео с удивлением посмотрел на нее:

– Ты хочешь уволить свою близняшку? Мне казалось, нам нравится Сэмми.

– Не то что бы Сэмми нам не нравилась… – Я запнулась на этих словах. – Честно говоря, она никогда особо нам не нравилась. Но это не отменяет того, что как человек она хорошая. Талантливый пекарь, делает безумно классный чай-латте… Но по ее мнению мы с Кэти все делаем неправильно. – Мне вдруг вспомнилось, что Кэти недавно сказала мне почти то же самое. – И я ничего не могу с собой поделать. Мне реально кажется, что она по какой-то причине положила глаз на наш бизнес. Что плохо само по себе, а тут еще и Гарбл, так что мое терпение лопнуло. – Я посмотрела на Кэти: – Пекарня полностью на тебе. Но, может, нам все-таки стоит для начала обсудить все с Сэмми, объяснить ей, что мы чувствуем. Может, нам не придется ее увольнять.

– Возможно, ты права. Она действительно непревзойденный пекарь. Найти ей замену будет почти нереально. – Кэти опустила плечи. – Но я не могу оставить все как есть. С каждым днем количество язвительных комментариев увеличивается. Мне постоянно кажется, что я не выдержу и отвешу ей пощечину. Все было бы не так плохо, но она очень напоминает мне мою ма… – Она выпучила глаза и резко закрыла рот, громко щелкнув зубами.

Мы с Лео тут же переглянулись. Кэти была потрясающая в каждом аспекте своей личности. Но она еще не открылась нам о своем прошлом и детстве. Я знала, что, когда ей было двенадцать, она стала жить со своей бабушкой, но дальше Кэти не распространялась.

Несмотря на буйство ярких красок в интерьере ресторана и окружавшую нас легкую дружескую атмосферу, над нашим столиком нависло ощущение тяжести. От Кэти расходилась энергия смущения и обиды.

Лео неловко поерзал на месте, явно не понимая, как исправить ситуацию.

Я чувствовала себя так же и стала искать тему для разговора. Любую тему. Нашлась она легко. Я ударила рукой по столу:

– Ой! Я же не рассказала вам. Сегодня в конце дня ко мне зашли поболтать Карл и Анна. И конечно, они разом выдали мне все сплетни. Они сказали, что у Карлы мальчик.

Кэти вцепилась в эту тему с таким рвением, словно всегда любила поболтать о детях… или о Карле, если уж на то пошло:

– Да ты что! Как здорово! Я так рада за нее.

Лео расплылся в улыбке:

– Они сказали, как она назвала его?

– Определенно сказали. – Я засмеялась, но вдруг почувствовала себя невероятно ужасной за то, что смеюсь над именем младенца.

Лео тоже рассмеялся, облегчив мою вину.

Кэти поворачивала голову то в мою сторону, то в сторону Лео:

– Ну, кто-нибудь скажет мне?

Лео повернулся к ней:

– Давай остановимся на том, что любимый фильм Карлы – это «Лучший стрелок».

– Нет! О нет! – Кэти выпучила глаза. – Она назвала ребенка Гусем?

Я рассмеялась:

– Нет, но это почти так же плохо. Она назвала его Мэверик.

– Это мило. – Кэти, кажется, немного расстроилась.

– Ты также могла заметить, что Карла любит кофе, – встрял Лео, перехватив инициативу на себя. – Полное имя ребенка – Мэверик Эспрессо Бейкер.

– Эспрессо Бейкер? – Кэти повернулась ко мне за подтверждением. Я кивнула.

Мы все вместе рассмеялись, и до конца вечера все переживания по поводу сестер Гарбл, Сэмми, браконьерах и прошлом Кэти не смогли устоять перед силой дружбы, счастья и невероятно сырной мексиканской кухни.

Я приехала домой и встретила там невероятно угрюмого корги. Несмотря на то что у Ватсона была баснословно дорогая собачья будка, которую я установила в своем маленьком бревенчатом домике после переезда, он не любил, когда его предоставляли самому себе. Однако, отдав ему остатки своей куриной фахитас, я, кажется, заслужила его прощение.

На мгновение я снова забеспокоилась по поводу Гарбл и того, что Кэти решит насчет Сэмми, но постаралась отогнать от себя все эти мысли. Побеспокоюсь об этом завтра утром. А на этот вечер, с полным желудком и счастливым сердцем, я развела камин и устроилась в мягкое плюшевое кресло с книгой, горячим шоколадом и Ватсоном у моих ног, а мартовская метель свистела в сосновом лесу, окружавшем мой дом, и укрывала мой маленький мир новым слоем снега.

Как и следовало ожидать, на следующее утро Эстес снова превратился в зимнюю страну чудес. Мы с Ватсоном ехали на нашем пепельно-оранжевом «мини-купере». Снег больше не падал, стояла солнечная погода, небо было глубокого синего цвета. Когда мы завернули на авеню Элкхорн, по дороге неспешно бродило стадо баранов, словно наслаждаясь созданием пробки. Это было еще одним подтверждением, что город для жизни я выбрала правильно. Казалось, что пробки есть везде. Тем не менее я променяла город, где пробки сопровождались громким гудением и выкрикиванием проклятий, на город, где люди, несмотря на холод, высовывались из машин, чтобы лицезреть магию живой природы.

Теперь, когда «Милый корги» был официально открыт, я парковалась не напротив магазина, а немного подальше, примерно в квартале ходьбы. К счастью, в этот день Ватсон решил, что ему нравится снег. Он нырнул в сугроб и прополз на животе, оставляя за собой след. Иногда он проделывал такое во время наших снежных походов. А иногда ставил в снег одну лапу и решал, что ненавидит эту белую штуку больше всего на свете.

Я была настроена провести этот день хорошо, даже если у Сэмми появятся еще какие-то идеи по поводу магазина или пекарни. Даже если Гарбл решат испробовать новую тактику, чтобы заставить меня продать им магазин. Черт, да даже если кто-то еще решит начать рожать посреди дня.

Под влиянием моего хорошего настроения я заскочила в «Отпечатки Скалистых гор» и заказала у хозяина, Джо Сингера, целый ассортимент толстовок, футболок и шляп с логотипом «Милого корги», который разработала его бывшая жена. Я пока не знала, куда пристрою мерч в таком маленьком пространстве, но была уверена, что обязательно что-нибудь придумаю.

Вскоре мы с Ватсоном оказались в книжном. Оставалось всего десять – пятнадцать минут до появления первых покупателей, которые придут за утренним кофе и булочками.

В это утро я уже выпила полчашки кофе, но все равно каждый мой рабочий день начинался с кружки чая-латте. Кофеина много не бывает. Перед тем как подняться в булочную, я зашла в отдел детективов, чтобы выбрать новую книгу на день. Затем передумала. Я бы почитала, будь у меня много свободного времени, но появление Регины и Пенелопы Гарбл напомнило мне, что магазин своей мечты я открыла не просто так – не только чтобы читать, сидя у камина, весь день, но чтобы и другие имели такую же возможность, а еще чтобы помочь им найти книги, в которых они нуждаются, чтобы понять свои чувства и осознать, через что они проходят в данный отрезок жизни.

Я взглянула на Ватсона, который уже занял свою излюбленную позицию под окном в отделе художественной литературы:

– Ты идешь? Второй завтрак?

У этого мальчика два раза спрашивать не надо. Его глаза загорелись, он подпрыгнул, повел острыми ушками и завилял хвостом.

Это случилось, когда мы поднимались по лестнице.

Я вдруг поняла, что не чувствую обычных утренних ароматов, которые приветствуют меня в магазине, не слышу звона посуды и шума конфорок. Даже музыки не было. Это не обязательно означало что-то плохое. Может быть, Сэмми забыла поставить будильник и проспала. В худшем случае это значило, что мы не готовы к покупателям. Но затем Ватсон издал низкий предупреждающий рык.

Мы замерли, я посмотрела на него. Он напряг уши и направил свое внимание на вершину лестницы.

Я посмотрела наверх, но ничего там не увидела. Но зато поняла, что свет там не горел. Я сосредоточилась и попыталась вслушаться, но ничего, кроме рычания Ватсона, не услышала.

Мы пошли дальше. По-прежнему никаких звуков.

Когда мы поднялись, я осмотрелась.

Все было в полном порядке. Пусто, но в остальном все как обычно. Даже без включенного света там было довольно светло, так как окна пропускали утренний солнечный свет. Булочная выглядела как обычно – старинные столы и деревянные стулья, чередующиеся с мягкими диванами.

Но Ватсон продолжал рычать. Он прошел вперед и завернул за прилавок, за которым находилась секция для готовки. Он остановился, опустил голову и зарычал сильнее.

Когда я подошла к нему, у меня появилось ощущение дежавю. Мы уже проходили это. Все как и четыре месяца назад, правда, в другой обстановке. Ватсон рычит, мое сердце бешено стучит, а потом – мертвое тело Агаты.

Я знала, что увижу, когда зайду за прилавок. Но легче мне от этого не стало. Агата снова будет там, убитая ударом скалки по голове.

Этот образ был настолько яркий, что в первую секунду, когда я увидела лежащее на полу тело, мне действительно привиделась Агата. Но затем она исчезла, и стало намного хуже. Намного, намного хуже.

Невысокое крепкое тело распласталось на полу, вьющиеся каштановые волосы развевались веером в луже крови. Почти так же, как лежала Агата, но в то же время абсолютно по-другому.

Громкий звук оглушил меня, и поняла, что кричу.

Что-то щелкнуло. Нет, что-то оборвалось, и я бросилась в пекарню и упала на колени рядом с телом Кэти.

Глава 4

Я не могла думать ни о каком протоколе. Не важно, была ли я дочкой детектива, бывшей женой полицейского или что я обнаружила уже несколько трупов с тех пор, как переехала в Эстес-Парк. Я не думала об отпечатках пальцев, ДНК или о том, что на месте преступления ничего нельзя трогать. В моей голове была полная пустота, там не было ничего, кроме одного слова. Кэти.

Мой разум кричал ее имя. Снова и снова. Или, может быть, это я кричала. Я не могла отличить мысли от реальности.

Кэти лежала лицом вниз, я перевернула ее. Я продолжала слышать ее имя. Осознала, что кричу и захлебываюсь слезами.

Ватсон заскулил и прижался ко мне.

Я ничего не видела из-за слез, я не посмотрела на него, а взяла в ладони лицо Кэти, задыхаясь от ужаса и чувствуя холод ее кожи.

Ватсон снова заскулил.

Как это возможно? В то утро я написала Кэти, когда проснулась. Она ответила. Не может быть, чтобы в то время она уже была холодной. Этого не может быть…

Я моргнула и вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Это не могла быть Кэти… потому что это была не она.

Сэмми. Это Сэмми.

– О господи, спасибо!

Я вся обмякла, тяжело выдохнула и снова посмотрела в лицо убитой. Я почувствовала острый приступ вины, и от этого стало еще хуже. Теперь мое сердце болело не за Кэти, а за Сэмми.

Вдруг я обнаружила себя держащей мертвое тело и поняла, насколько испортила место преступления. Аккуратно я положила ее на пол.

Но это было уже неважно. Она уже давно остыла. Обычно Сэмми приходила примерно в половину пятого. Она уже давно была мертва.

Ватсон снова заскулил и наконец сумел привлечь к себе мое внимание. Я немного погладила его, чтобы успокоить, и убрала руку:

– Все хорошо, малыш. Это не Кэти.

Он наклонил голову.

– Но ты ведь и так это знал, верно? – Я снова повернулась к Сэмми и на этот раз посмотрела именно на нее, безо всякого чувства облегчения. И так как я уже все испортила, я снова положила руку ей на щеку. – Мне так жаль. Так жаль.

– Уинифред, вы должны признать, что в определенном смысле вы общий знаменатель.

Я попыталась поднять взгляд на офицера Грин, но в тот момент мне было и так слишком тяжело. И в чем-то она была права.

– Клянусь вам, Сьюзан, я не бегаю по городу, убивая людей.

– Может, нет, а может, и да. – Она пожала своими широкими плечами. – И вы обязаны обращаться ко мне «офицер Грин», а не «Сьюзан».

– Ой, остынь, Сьюзан. – Сержант Брэнсон Векслер сумел выдержать взгляд, на который у меня не хватало сил. – Фред не убийца. И ты это знаешь.

Она закатила глаза и выразительно показала рукой на стойку за пекарней:

– Может и так, но она точно сильна в том, чтобы наследить на месте преступления.

– Она думала, что это была я! – Кэти оперлась руками на стол и уставилась на нее красными глазами. – Как вы думаете, что ей еще было делать, когда она увидела, что ее лучшая подруга убита? Просто стоять и записывать наблюдения?

Не успела офицер Грин возразить, как Брэнсон протянул между ними руку:

– Давайте сделаем глубокий вдох. Мы должны учитывать, что все сейчас на эмоциях, мы все переживаем больше обычного. Бросаться друг в друга обвинениями сейчас не лучшее решение.

Мы сидели вчетвером за столом в секции кухни. Вызывая полицию, я была настолько сконцентрирована на Сэмми, что у меня даже и мысли не было о том, кто может поднять трубку. Не то что бы это имело какое-то значение. Но даже если бы имело, я не знаю, кого выбрала бы. Сьюзан Грин вполне можно было назвать моим заклятым врагом, но в то же время между мной и Брэнсоном уже несколько недель висела какая-то неловкость и напряженность. Нельзя сказать, что это был зарождающийся роман, который закончился, так по-настоящему и не начавшись. Этот конкретный бутон засох и умер, даже не сформировавшись до конца. В любом случае я точно не выбрала бы их обоих одновременно.

Не успела я как следует объяснить им, что произошло, как появилась Кэти. Она протискивалась между полицейских, которые преграждали ей путь. Брэнсон разрешил ее пропустить, так что, полагаю, в его присутствии были и плюсы. Кэти все равно пришлось бы отвечать на вопросы следователей.

– При всей присущей вам истеричности, думаю, вы не могли случайно забросить куда-то орудие убийства, чтобы потом случайно обнаружить его и спасти свое положение? – Очевидно, офицер Грин все еще не успокоилась.

– Нет, я ничего не забрасывала. Никакого оружия я не видела…

Она подняла брови:

– А что насчет вашей собачки? Кажется, обычно вы обвиняете именно его в нахождении орудий убийств.

Брэнсон последовал примеру Кэти и ударил по столешнице:

– Разве я не сказал тебе остыть? Если ты не можешь вести себя как профессионал, тогда выйди.

Сьюзан открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Она сделала вид, что изучает записи в своем блокноте.

– Итак, вы обе утверждаете, что в последний раз видели Сэмми вчера днем, когда она закончила свою смену?

– Да. – Голос Кэти стал спокойнее, она шмыгнула носом. – Я обслуживала клиента. Не попрощалась с ней как следует, просто помахала рукой.

Я сжала ладонь Кэти и сказала Сьюзан:

– Я поговорила с ней внизу, а потом она ушла.

– Кто-нибудь может подтвердить это?

Я не была уверена, что это было так важно. Не было похоже, что Сэмми убили вчера днем. Но я не стала на этом зацикливаться.

– Может. Регина и Пенелопа Гарбл были в магазине. Они ушли незадолго до Сэмми.

Но я не могла вспомнить, были ли они в магазине, когда мы с Сэмми начали разговор.

Брэнсон вздрогнул:

– Ты сказала, Гарбл?

Снова у меня появилось ощущение дежавю. Через это мы тоже проходили, хотя Кэти тогда не было рядом, – офицер Грин устроила для меня допрос с пристрастием по поводу убийства Агаты Гарбл, пока не вмешался Брэнсон.

– Именно так. Они дальние родственники Луизы и Агаты. Кажется, они унаследовали имущество Гарбл.

– Серьезно? – На этих словах Сьюзан оживилась. – И как они собираются распорядиться им? Когда они объявят о продаже?

Брэнсон уставился на нее:

– Мне снова нужно напоминать тебе о том, чтобы ты вела себя как подобает профессионалу?

Ее щеки запылали, она ничего не ответила.

Сьюзан так сильно ненавидела меня отчасти потому, что ее брат снимал помещение, которое принадлежало моей семье. В ее оправдание хочется сказать, что хоть мои мама и отчим – милые люди, быть их съемщиками не пожелаешь и врагу.

Подумав, что лучше сразу выложить все карты на стол, я решила рассказать все как было:

– Они хотят купить книжный. Соединить все три помещения в один большой магазин.

Сьюзан изучающе смотрела на меня, но я не могла понять, что у нее на уме.

– Ты думаешь, это как-то может быть связано с Сэмми? – Серьезный тон Брэнсона показывал, что он действительно интересовался моим мнением, а не пытался надо мной посмеяться.

– Нет, не думаю. И даже если бы у них и была какая-то связь, то единственный человек, которого они могли бы убить, это я. Собственность сейчас не зарегистрирована даже на имя моих родителей. Я единоличная владелица.

Я вновь проиграла в голове последний разговор с Сэмми. Она сказала, что я глупо поступаю, не рассматривая их предложение. Я не понимала, как это могло быть связано. Возможно, потому что и не было.

Вдруг я заметила, что Брэнсон сверлит меня своими яркими зелеными глазами.

– О чем ты задумалась? По тебе видно, что у тебя что-то на уме.

Несмотря на то что в последнее время мы немного отдалились друг от друга, Брэнсон хорошо меня знал, и что-то скрыть от него было трудно.

– Да ни о чем таком, правда. Просто вспомнила, что Сэмми случайно подслушала, как Гарбл предлагают мне продать им магазин. Она думала, что я глупо поступила, не приняв их предложение.

– Ее же не могли убить из-за этого. – Кэти посмотрела на меня с таким выражением лица, словно бы говорила: «Лучше бы ты молчала».

– Так вы говорите, что во время вашего последнего разговора с Сэмми она отнеслась к вам с пренебрежением? – оживилась вдруг Сьюзан.

Возможно, именно поэтому Кэти хотела, чтобы я держала рот на замке.

Она вскочила с места, не успела я и слова произнести:

– Вы серьезно? Что на этот раз, офицер Грин? Вы хотите сказать, что у Фред был мотив для убийства, потому что у нее с Сэмми были разные точки зрения по поводу судьбы магазина?

– Нужно рассмотреть ситуацию со всех возможных углов, – ответила Сьюзан, делая заметки в блокноте. На этот раз ей удалось сохранить нейтральный тон. – Даже если это кажется маленьким и незначительным. Ведь мы расследуем убийство.

Брэнсон тяжело вздохнул.

Она взглянула на него:

– Простите, сержант Векслер. Вы не согласны с этим?

– Нет. Очевидно, что не согласиться я не могу.

Офицер Грин перевела взгляд на меня:

– Мы не можем назвать точное время, когда было совершено убийство. Сэмми убили несколько часов назад, может быть, вчера вечером. Вы можете вспомнить точную последовательность своих действий? Вы возвращались сюда?

– Я не возвращалась до утра. И вчера вечером мы с Кэти и Лео ужинали в «Хабанеро». – Я смотрела строго на Сьюзан, стараясь не замечать Брэнсона. И все равно я почувствовала, как он одернулся при упоминании Лео. – После этого я провела остаток вечера с Ватсоном.

Она снова быстро что-то записала.

– Итак, значит, алиби у вас нет?

Мы с Кэти переглянулись, и она раздраженно закатила глаза. Однажды она уже была подозреваемой в убийстве. Кажется, настала и моя очередь.

– Обещаю тебе, Фред. Я не позволю, чтобы они сделали из тебя подозреваемую. – По Брэнсону было видно, что он был честен со мной, даже как будто оберегал.

За столом сидели лишь мы вдвоем. Сьюзан уже направилась обратно в участок, а Кэти ждала меня внизу.

– Брэнсон, я не прошу у тебя какого-то особого отношения. Это нормально, если меня будут считать подозреваемой. Я не совершала убийство, так что мне не о чем беспокоиться.

Он как-то странно ухмыльнулся:

– Удивлен, что ты говоришь это без капли юмора.

– Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами:

– Ты ясно дала понять свою точку зрения. Ты думаешь, что у нас в полиции работают некомпетентные люди.

– Не хочу спорить с тобой, Брэнсон. Не в этот раз, – сказала я, едва сдерживаясь, чтобы не показать ему на пальцах количество убийств, которые я раскрыла самостоятельно, без полиции.

– Прости. Я не хотел ругаться. Просто это звучало именно так. – К моему удивлению, он взял меня за руку. – Я просто хотел дать тебе понять, что я знаю, что ты здесь ни при чем. Могу дать гарантию, что Сьюзан придерживается такого же мнения. Она просто… Сьюзан.

Невольно я изучала наши сцепленные руки. Мне было приятно, что он снова касается меня. Но ничего не поменялось. Или не совсем. Я высвободила руку и постаралась успокоиться, чтобы ответить как можно более бесстрастно, даже холодно:

– Если ты таким образом хочешь сказать мне не совать нос не в свое дело, тогда…

– Нет. – Он снова протянул свою руку, но затем убрал ее.

Умница.

– Это не так, Фред. – На этот раз его голос звучал немного отчаянно. – Я знаю, что напортачил с делом Миртл. Я не должен был так поступать с тобой. И еще раз: ты раскрыла то дело, не мы. Я не хочу снова совершать ту же ошибку.

– Хоть бы даже и так, Брэнсон, я не хочу… – Тут до меня дошли его слова, я замешкалась. – Погоди-ка. То есть ты хочешь сказать, что ты не запрещаешь мне совать мой нос не в свое дело?

Он кивнул:

– Именно это я и говорю. Только если ты не будешь препятствовать следствию, а ты не будешь, да? А я тогда не буду вставать у тебя на пути. Напротив, даже помогу, чем смогу.

Я сидела и рассматривала его. Не могла разобрать, что это за человек.

– Бренсон, тебя шатает то в одну, то в другую сторону. Сначала ты делаешь комплимент моим способностям в разгадке убийств, потом говоришь, чтобы я не совала нос не в свое дело, и вот опять. Не передумаешь ли ты завтра? Ты такой непостоянный. Я не знаю, могу ли доверять тебе.

Бренсон вздрогнул:

– Что ж, заслуженно. – Он взглянул на мою ладонь. Очевидно, он с трудом сдерживался, чтобы не протянуть мне руку в третий раз. – Обожаю твою проницательность, Фред. Твой мозг. Обещаю, что не позволю им сделать из тебя главную подозреваемую, и обещаю, что не буду препятствовать твоему расследованию.

Я встала из-за стола – скорее потому, что мне захотелось позволить ему взять меня за руку.

– Мне нужно к Кэти. Мне кажется, сейчас нам не следует оставаться в одиночестве. – Я уже пошла к лестнице, потом остановилась и обернулась к нему: – И знаешь что, Брэнсон?

Он посмотрел на меня с надеждой в глазах:

– Да?

– Просто хотела прояснить. Я и так собиралась разобраться, кто убил Сэмми, с твоим благословением или без.

Он усмехнулся и еще раз подтвердил, что он достаточно мудрый мужчина, которому хватает ума не открывать рот, когда не следует.

Глава 5

– Да ты разыгрываешь меня. – Кэти сидела на пассажирском сиденье моего «мини-купера» и смотрела на меня как на сумасшедшую.

Я была сфокусирована на машинах на парковке, не в силах поднять взгляд на подругу.

– Можем начать хотя бы с «Черного медведя».

– Может, нам стоит немного попридержать коней? – Кэти заботливо коснулась моего локтя. – Я думала, мы поедем к тебе домой.

– Поедем. – Мы только что закончили беседу с полицией в книжном. Мы хотели поехать ко мне домой, чтобы собраться с мыслями, но как только мы сели в машину, я занервничала. Я повернулась к Кэти: – Я думала, что ты умерла. И чувствовала себя невероятно опустошенной.

Кэти сочувственно посмотрела на меня и хотела что-то сказать, но я перебила ее:

– А потом я почувствовала облегчение. Когда поняла, что это Сэмми. Облегчение, Кэти. Что она умерла. – Я посмотрела прямо ей в глаза. – И я до сих пор его чувствую.

Она несколько раз быстро моргнула, слезы застыли на кончиках ее ресниц, но не упали.

– Ты так говоришь, словно винишь себя.

– Ну конечно же! Я не рада, что Сэмми мертва, но я рада, что это именно она, а не ты.

– Фред, мне кажется, тут нечего стыдиться. Это нормально.

– Я знаю…

И я правда это понимала. Кто угодно на моем месте чувствовал бы то же самое. Люди, которых мы любим больше всех остальных, самое драгоценное, что у нас есть. Их жизнь превыше всего. И все же то облегчение, что я испытала, когда увидела лицо Сэмми, почему-то вызывало чувство ответственности… Или не ответственности, но… чего-то похожего. Ответственность – самое точное определение, что я могла придумать.

– Я должна узнать, кто убил ее. Ради нее.

– Ну не знаю, я не была бы так уверена. – Кэти сочувственно улыбнулась. – Но ничего другого я от тебя и не ожидала. Однако я все равно считаю, что заваливаться сейчас в «Черного медведя» – не самая лучшая идея.

Я понимала, что она была права.

– У тебя есть другие зацепки? Ты проводила с Сэмми больше времени, чем я. Ты знаешь, может, у нее были конфликты с кем-то еще?

Щеки Кэти запылали.

– Нет. Мы проводили много времени вместе, но разговаривали только о готовке. Она была мастером своего дела. Кроме тебя конфликты у нее были только со мной.

– Правильно. И мы обе знаем, что ты не убивала ее. И нет, это не означает, что ее убила Карла, хотя кто знает?.. После того сумасшедшего инцидента я бы не стала исключать такой возможности…

Карла никогда не казалась мне жестоким человеком. Она просто грубая и посредственная хозяйка кофейни. Продавать сухую выпечку не значит быть способным на убийство.

Кэти снова посмотрела на меня как на сумасшедшую:

– Она только что родила ребенка. Думаешь, она могла уйти из роддома, прийти в «Милого корги» и застрелить Сэмми?

Я резко почувствовала раздражение. Но постаралась удержать себя в руках. Меньше всего мне хотелось злиться на Кэти. Не важно, что в тот момент я потеряла здравый смысл. Но как вообще она могла подумать, что я буду просто сидеть дома?

– Я не знаю, что и думать. Знаю только то, что должна поехать туда. Я должна что-то делать. – Я посмотрела на Ватсона, который сидел на заднем сиденье и испепелял взглядом Кэти, занявшую его место. – Останься в машине с Ватсоном. Я недолго. – Я открыла дверь.

– Фред! – Кэти схватила меня за руку. Она вздрогнула от выражения моего лица, и я попыталась немного успокоиться. Она показала на мою одежду: – Ты все еще в крови.

Я посмотрела вниз. Ну конечно, я совсем забыла. Перед допросом полиция разрешила мне умыться, но с одеждой я не могла ничего сделать.

Я взяла куртку, которая болталась на заднем сиденье машины:

– Надену ее. Никто не увидит. Я скоро вернусь. Заведи машину, если станет холодно.

Я отдала ей ключи, закрыла дверь и направилась в сторону кофейни Карлы, застегивая на ходу куртку.

Едва очутившись в «Черном медведе», я поняла, что Кэти была права. Я совершила ошибку.

Неудивительно.

Там было полно народу. Ну конечно, «Милый корги» ведь откроется теперь только послезавтра. Полицейские не хотели рисковать, учитывая, что они упустили важные улики на последних местах преступлений. Либо дело в этом, либо офицеру Грин просто нравилось издеваться надо мной. Пекарня Кэти успела стать центром обсуждения последних сплетен, а раз она закрыта, люди вернулись к Карле. Не говоря уже о том, что Карла устроила целое представление накануне, и у людей, возможно, были такие же подозрения, что и у меня, и все хотели увидеть ее реакцию.

Как оказалось, звездой сегодняшнего шоу была я, потому что все одновременно уставились в мою сторону.

Я хотела было развернуться и уйти. Не знаю, что меня остановило – упрямство, гордость, отчаяние или осознание того, что полиция все еще проводит обыск у меня в магазине. А может, все сразу. Я знала лишь то, что мне нужно что-то сделать. Выпрямив спину и подняв подбородок, я направилась к прилавку. Несмотря на то что в кафе сидела куча народу, очереди не было.

Подросток-барриста посмотрел на меня с таким видом, словно боялся, что я устрою скандал:

– Чем вам помочь?

Как только я переступила порог кафе, наступила полная тишина, но теперь среди посетителей побежала волна шепота. Я постаралась не брать это в голову и сосредоточилась на барриста:

– Я бы хотела поговорить с Карлой, она свободна?

– Мм… – Он облизал губы. – Она… только вчера родила… – Он показал рукой на мои ноги, – примерно на этом месте, где вы сейчас стоите.

Я выпрямила спину или по крайней мере попробовала это сделать, но поняла, что она уже прямая. При росте в метр восемьдесят я прекрасно понимала, что выделяюсь. Но сейчас я ощущала себя по-настоящему крошечной. Еще одно подтверждение тому, что Кэти была права: я совершила ошибку. Ну конечно.

– Так сегодня ее не будет, я правильно понимаю?

Он кивнул. Теперь уже я облизала губы.

– А вы, случайно, – я заговорила чуть тише, – не работали здесь вместе с Сэмми?

– С убитой девушкой?

Я вздрогнула, затем кивнула.

– Нет. – Он покачал головой.

– А когда она здесь работала?

– Понятия не имею.

Я хотела развернуться, чтобы увидеть все эти глаза, что сверлили мне спину. Спросить у одного из посетителей, знал ли он, когда здесь работала Сэмми, да и работала ли вообще. Спросить, что связывало Карлу и Сэмми. Почему Карла была так рассержена, и не только на меня и Кэти, но и на Сэмми. Кто-то же должен знать. Держась за край прилавка, я стояла на месте. Очевидно, мои мысли путались. Что бы я ни сделала дальше, это принесет больше вреда, чем пользы.

Сделав глубокий вдох, я выдавила из себя улыбку, хотя кто знает, как это выглядело со стороны.

– Дайте мне, пожалуйста, чай-латте и булочку с клюквой и апельсином.

Мне показалось, что барриста хотел что-то спросить, но лишь моргнул и коротко кивнул:

– Большой?

По дороге к машине я осушила весь стакан с латте и почти полностью съела твердую, как картон, булочку, даже не ощутив ее вкуса. Ну, либо так, либо бегать по городу как сумасшедшая.

Я уселась на водительское кресло. Кэти ждала, когда я что-нибудь скажу. Но я лишь покачала головой:

– Не спрашивай. Пожалуйста. И давай вообще об этом не вспоминать. Ты была права. Поехали ко мне. Когда мы приедем, я, наверно, попрошу тебя сделать мне лоботомию. Меня уже достало вещество у меня между ушей.

Я бросила остатки булочки Ватсону, который поймал ее на лету и с удовольствием проглотил.

Я думала, что мы с Кэти будем весь день искать возможные мотивы преступления и вычислять подозреваемых. Может, поищем что-то в Интернете про Сэмми. Но я заварила чай и растопила камин, Кэти включила передачу «Лучший пекарь Британии» – ее любимую, – мы уселись по обе стороны дивана и закутались в пледы, а Ватсон улегся посередине и захрапел. Вскоре мы тоже уснули.

Удивительно, но мне ничего не приснилось. Никаких видений, как я захожу в пекарню, никаких флешбеков, где двойник Кэти лежит на полу. Не было даже навязчивых снов о том, что я голая захожу в «Черного медведя» и все пялятся на меня. Ничего. Просто блаженное забвение.

Я проснулась спустя полтора часа. Вроде бы за это время я даже успела немного оклематься. Взглянула на Кэти, которая смотрела телевизор и поглаживала Ватсона по голове, и у меня защипало в глазах. Несмотря на то что мы знали друг друга лишь несколько месяцев, мы успели через многое пройти, и дело не только в общем бизнесе. Она уже стала мне семьей, я полюбила ее. Но по-настоящему понимаешь, насколько тебе кто-то дорог, когда едва не теряешь его.

Наверное, почувствовав мой взгляд, Кэти повернулась и улыбнулась:

– Я уже хотела будить тебя. Где-то через час надо ехать к твоим родственникам. Не знаю, может, ты хотела принять душ, как-то собраться.

Поселившись в Эстес-Парке, моя семья стала устраивать еженедельные ужины. Днем я уже общалась с мамой. Она позвонила, когда узнала про Сэмми, и очень волновалась. В тот момент мне хотелось сказать, чтобы меня не ждали вечером, но я была рада, что выбрала другой путь. Окружить себя семьей – это то, что мне действительно было нужно.

В тот вечер пришли все, кроме моих дядюшек. Мы с Кэти сидели за столом рядом с моей мамой и отчимом, Барри, который, как обычно, был одет в яркие цвета – тай-дай футболка, окрашенная в оранжевый цвет, лаймовый и фуксию, и более сдержанные бледно-фиолетовые штаны для йоги. Возле него сидели его дочки-близняшки, Верона и Зельда. Барри даже не подозревал, что у него есть дети. Он узнал о них, когда они были уже в зрелом возрасте. Девушки были явным доказательством того, что гены побеждают воспитание: и Верона, и Зельда унаследовали многие черты характера и особенности стиля Барри. Дальше сидели их мужья, пара близнецов, Джон и Ноа. Четверо моих сводных племянников и племянниц заканчивали круг стола.

Ватсон устроился под стулом Барри. Кажется, он считал Барри чем-то вроде божества.

Как всегда и бывает на семейных ужинах, в доме мамы и Барри царили шум, смех и споры. Звуки семьи. Они были так не похожи на тихие ужины из моего детства, на которых присутствовали только я, мама и папа. Но я уже привыкла. А в этот конкретный вечер это было что-то вроде лечебного бальзама. Надеюсь, Кэти чувствовала то же самое.

– Фред, послушай. – Зельда взяла большую порцию курицы по-охотничьи – в этот раз мама приготовила вегетарианскую курицу, потому что Барри вегетарианец; она часто готовила что-то мясное для всех остальных, но не всегда, – потом передала ее своему отцу и немного наклонилась, чтобы выглянуть на меня из-за остальных. – Не хочу показаться грубой, просто интересно. Мне кажется, что мы сегодня ходим вокруг да около. Ты готова рассказать нам о том, что произошло у тебя в книжном, или мы все просто сделаем вид, что ничего не случилось?

Верона кивнула:

– Я собиралась задать тот же самый вопрос.

– Боже мой, девочки! – Мама покачала головой и потерла свои посеребренные виски.

Барри наложил себе огромную порцию и пожал плечами:

– А мне тоже интересно. Хотел подождать до десерта, но давайте по чесноку, мы все думаем об одном и том же. А если мы все тут сидим и сдерживаем себя, чтобы не сказать или не подумать что-то не то, то ужин пойдет насмарку. – Он подмигнул мне. – И тогда получится, что эта бедная вегетарианская курочка зря погибла.

Я никогда не обижалась на маму за то, что после смерти моего отца она вышла замуж за своего лучшего друга детства. Даже несмотря на то, что это показалось мне чересчур быстрым решением. У меня с Барри всегда были немного напряженные отношения. Но со времени переезда в Эстес все уладилось.

– Да, мы можем это обсудить. – Я посмотрела на Кэти. – Только если ты тоже не против.

– Да все в порядке. Думаю, весь следующий месяц посетители пекарни только и будут говорить, что об убийстве. – Она посмотрела в конец стола, где сидели мои племянники и племянницы. – Но, может, все-таки подождем? Мы же как-никак будем говорить об убийстве.

У Вероны и Джона было два мальчика, Оушен и Лиф, четырнадцати и восьми лет соответственно. У Зельды и Ноа было две девочки, Бритни и Кристина, которым тоже было по четырнадцать и восемь.

– Сейчас не пятидесятые, мисс Кэти. Все хорошо, – сказал подросток Оушен слегка снисходительным тоном.

– И за последние месяцы мы вроде как успели привыкнуть к убийствам. – Бритни сказала практически с той же интонацией, что ее двоюродный брат.

Их младшие брат и сестра решительно кивнули.

– Что ж, это печально. – Странно, но меня снова накрыло чувством вины. – Сегодня офицер Грин заявила, что, возможно, я являюсь связующим звеном последних убийств в городе.

– О, перья дикобраза. – Барри отмахнулся. – Это смешное заявление. И дети правы. Гарантирую тебе, за этим столом они не услышат ничего такого, что бы они не услышали в школе. По крайней мере, это не будет субъективно.

Зельда кивнула:

– К тому же мы сейчас лопнем от любопытства. Рассказывай.

Что я и сделала, и, к моему удивлению, мне полегчало. Кэти поддерживала меня, и, воспроизводя утренние события, я наконец поверила, что с Кэти все в порядке и я не потеряю ее.

Ко мне вернулось спокойствие. Или, по крайней мере, рассудок. Паническое ощущение поселилось у меня в животе в тот самый момент, когда я стояла над телом Сэмми. Теперь оно испарилось. Что было хорошим признаком: я снова могу здраво мыслить, не потащусь опять в «Черного медведя» и не выставлю себя дурочкой. Но самое главное, что теперь я смогу спокойно выяснить, что же на самом деле случилось с Сэмми.

Когда я добралась до разговора о полицейском расследовании, Кэти помогла мне воспроизвести детали. Все засмеялись, когда она дошла до части, где офицер Грин намекала на мою причастность к преступлению.

– Это самое смешное, что я когда-либо слышал. Только потому, что Сэмми убили в твоем магазине, не означает, что убийца ты, – рассмеялся Ноа.

Его брат кивнул:

– Точно. Это как подозревать нас в том, что мы убили Деклана, только потому, что мы изобрели гирлянду, которая типа придушила его.

Не знаю, насколько здравой была такая логика, но я не слишком-то переживала, что являюсь подозреваемой. Я не могла ничего с этим поделать. И я не сомневалась, что Брэнсон не позволит Сьюзан зайти слишком далеко.

– Правильно. Не стоит переживать по этому поводу. У Фред все будет хорошо. – Барри похлопал меня по руке, откусил от своей курицы и продолжил говорить с набитым ртом: – Сэмми была дочкой Рипл, верно, Филлис? Мы ходили в школу вместе с ее бабушкой и дедушкой.

– Верно. – И несмотря на то, что по сложению мама была полной противоположностью меня – тоненькая и маленькая, как птичка, – когда требовалось, она могла задавить взглядом. – И даже не думай озвучивать то, что у тебя на уме. Мы обсудили это еще перед приходом детей.

Он поднял обе руки вверх, словно сдавался:

– Я и не собирался. – Он посмотрел на меня и Кэти и поднял брови. – Если только меня не попросят.

Кэти заинтересовали эти слова.

– Почему? Что вы знали про Сэмми?

– Ничего. – Мама похлопала Кэти по руке. – Поверь мне, дорогая, абсолютно ничего. Барри удивительный мужчина, который во всех видит только хорошее. Но иногда ему что-то втемяшивается в голову.

Я смотрела то на маму, то на Барри, и наконец спросила у отчима:

– Что такого могло втемяшиться тебе в голову по поводу Сэмми?

С улыбкой чеширского кота Барри посмотрел на маму и пожал плечами:

– Извини, Филлис, я не виноват, девушки настаивают.

Мама глубоко вздохнула, но мне показалось, что на самом деле она чуть было не засмеялась.

Барри начал:

– Сразу говорю, я не знаю Сэмми лично. – Он нахмурился. – Простите. Я не знал Сэмми лично, но знаю, какой головной болью она была для своих бабушки и дедушки. Время от времени, когда мы виделись, они рассказывали кое-что.

Мама вдруг ахнула:

– Боже мой, и как я только не подумала? Бедные Мик и Диана. Была Сэмми для них головной болью или нет, должно быть, им сейчас очень тяжело. Надо заглянуть к ним.

– Заглянем, милая. Принесем им запеканку или чего-нибудь еще. – Он вернулся ко мне. – Сэмми всегда была очень умна и прямолинейна. Иногда слишком. Еще мне кажется, что ей нравилось чувствовать свое превосходство. Она постоянно обвиняла учителей в том, что они несправедливы. Когда она подрабатывала нянечкой у их детей, она пробиралась к ним в кабинеты, рыскала в шкафах и создавала им кучу проблем.

– Ты серьезно? – Я посмотрела на него, затем на маму. – Как так вышло, что вы не сказали нам об этом перед тем, как мы с Кэти наняли ее?

– Ну, все случилось так быстро. Вот буквально только что были только вы с Кэти, а потом вдруг появляется Сэмми. Мы даже не знали, что она вернулась в город. – Мама снова похлопала Кэти по руке, но продолжала смотреть на меня. – А потом было уже слишком поздно. И все это произошло еще в старшей школе. Конечно, она уже почти закончила ее, когда я вернулась в город, но все же… Я решила, что она выросла и повзрослела. Все заслуживают второй шанс.

Типичная мама. Даже после стольких лет супружества с детективом, который учил ее замечать в людях все их недостатки, она все еще верит во второй шанс.

Кэти похлопала маму по руке в ответ:

– Честно говоря, это не сильно повлияло бы на наше решение. Я была абсолютно очарована Сэмми. Она была очень умной и классной как специалист. Я впечатлилась. Даже если бы вы рассказали мне все это, я все равно приняла бы ее. Она едва закончила колледж, и… – ее интонация слегка изменилась, – никто не хочет, чтобы его судили по прошлому.

Я надеялась, что однажды Кэти почувствует, что готова рассказать о своем прошлом. Очевидно, что-то ее тяготило. И все же нам надо было сосредоточиться на Сэмми.

– Второй шанс или нет, но некоторые детали в поведении Сэмми подтверждали, что она начала вести себя с тобой именно так, как говорят родители. И даже со мной в самом конце.

Кэти кивнула. По ее лицу четко читалось, что она чувствует себя виноватой.

– Я знаю. Но сейчас мне тяжело думать и говорить такие вещи.

– Я не говорю, что она была плохой девочкой, – отрезал Барри, и все снова обратили на него внимание. – Просто любила подливать масла в огонь.

– А какое отношение она имела к Карле? – Я решила приступить к сути. – Когда Карла заявилась вчера с криками, она очень ясно дала понять, что Сэмми как-то навредила ей.

Барри вопросительно посмотрел на маму, она кивнула, и он заговорил:

– В одно лето Сэмми работала у Карлы в кофейне. Они не очень ладили друг с другом. Закончилось все плохо. Сэмми пожаловалась на Карлу в общество защиты прав потребителей за неэтичные методы ведения бизнеса.

– Серьезно? На Карлу? И на ее кофейню? – Кэти покачала головой, не поверив услышанному. – Я работала там до Рождества, и радости работать с Карлой не составляло, но я бы не сказала, что она была неэтична.

– Насколько я помню, дело было не в условиях работы, а в еде. – Барри на мгновение задумался. – Да, точно. Карла убеждала ее, что вся выпечка была приготовлена на месте. Но это было не так. Она заказывала ее откуда-то. Сэмми обвинила ее во лжи.

Мы с Кэти многозначительно посмотрели друг на друга. Когда Кэти работала в «Черном медведе», она пыталась уговорить Карлу добавить в меню свою домашнюю выпечку. Карла, услышав это предложение, чуть было не рехнулась.

Неудивительно.

Итак, у Карлы был мотив. Вполне возможно, что мы имеем дело с местью, а это блюдо, которое, как всем известно, подают холодным. Очень холодным.

Я посмотрела на маму:

– У Карлы только вчера были роды. Сколько обычно человеку нужно времени, чтобы восстановиться?

Близнецы, сидящие в другом конце стола, рассмеялись и не дали маме ответить.

– Ты что, шутишь? – Это была Зельда. – Ты думаешь, что Карла в ее ужасном состоянии, переносив ребенка на несколько дней, родила и меньше чем через полдня была уже в состоянии взять пистолет, проникнуть в твой магазин и убить Сэмми за то, что она совершила несколько лет назад?

Блондинка Верона покачала головой. Цвет волос был единственным, по чему можно было различить близняшек.

– Это исключено. Я, конечно, вообще не знакома с Карлой, но уверена, что пройдет добрые две недели, прежде чем она вылезет из постели. Да муж свяжет ее по рукам и ногам. Если она и планировала убить Сэмми, то точно не сейчас.

Да, я сказала это по глупости, а теперь была разочарована. Понадеялась, что это дело будет легко распутать. Я действительно считала, что лучше полиции справляюсь с расследованием убийств, но это не так. Хотела обойтись одним подозреваемым? Едва ли. Особенно таким маловероятным. Если Карла и собиралась убить Сэмми, она бы уже давным-давно это сделала. Она определенно не стала бы совершать убийство спустя несколько часов после родов.

– Вы правы. Простите. Мне кажется, у меня уже мозги сплавились – просто слишком много всего сразу навалилось. – Это правда было так. Мне казалось, что я вообще ничего не соображаю. – Сначала сестры Гарбл, которые хотят купить мой магазин и снова напоминают об Агате и Луизе, а потом утром я прихожу в магазин и нахожу труп Кэ-э… Сэмми почти на том же месте, где убили Агату. Конечно, Карла не могла этого сделать.

Обе пары близнецов выпрямились и посмотрели на меня. Однако заговорил Барри:

– Я не слышал, что какие-то Гарбл приехали в город. Должно быть, магазины сладостей перешли им по наследству?

Я кивнула:

– Да, а еще они хотят выкупить «Милого корги».

– Пап! Мы должны поговорить с ними! – Верона взяла отца за руку. – Сейчас самое время. Мы с Зельдой смогли бы открыть свой магазин, а Джон и Ноа – свой. – Она просияла и обратилась ко мне: – Ты представляешь? Мы с одной стороны, а парни – с другой. Это будет замечательно!

Я любила близняшек, и близнецов тоже, и племянников с племянницами, правда. Теперь я искренне считала их своей семьей, а не просто сводными родственниками. Но, посмотрев на сияющие выражения всех четырех лиц, я внезапно подумала, не будет ли легче иметь дело с Региной и Пенелопой Гарбл, чем с ними.

Глава 6

Так как полиция решила похозяйничать в «Милом корги» еще один день, я подумала, что мы с Кэти могли бы пока поискать еще какие-то зацепки и добавить в список подозреваемых кого-то, кроме Карлы. Однако проснувшись на следующее утро, я увидела в телефоне голосовое сообщение от Кэти. Оказалось, что Карла еще не отошла от родов и не может показываться в «Черном медведе». А зная, что книжный и пекарня закрыты, она позвонила Кэти и от отчаяния попросила заменить ее. Так что в тот день Кэти вернулась на свою старую работу.

Мне пришлось прослушать сообщение три раза, чтобы наконец поверить собственным ушам. Я все ждала, что Кэти в конце засмеется. Я думала, что если Карле будет совсем плохо, она просто закроет кофейню. Возможно, ее смягчило материнство или тот факт, что женщину, которую она ненавидела, убили несколько часов назад. А может, это просто уловка, чтобы показаться невинной овечкой. Я постаралась не брать это в голову. Близняшки были правы. Бессмысленно записывать Карлу в виноватые. Ладно, правы были не только близняшки. Казалось, только я зациклилась на идее, что Карла – возможная подозреваемая. Но, конечно, она ей не являлась.

По пути в город мы с Ватсоном заскочили в «Черного медведя» – чтобы увидеться с Кэти и взять мою утреннюю порцию чая-латте. Как и всегда, мы с Ватсоном съели одну булочку на двоих. Булка с пеканом и кленовым сиропом оказалась такой же сухой, как и все остальные, что я тут пробовала. Потянувшись за шоколадным маффином, я взглянула на Кэти. Она покачала головой и предложила другой вариант ради спасения моих зубов.

Я не знала, куда меня может завести мое расследование, но знала, куда зайду для начала. Если кто-то и был в курсе последних сплетен о Сэмми, то это мои дядюшки – владельцы антикварной лавки «Викторианские трофеи». Или Анна и Карл, у которых был элитный магазин мебели и аксессуаров под названием «Хижина и очаг».

Так как мои дядюшки пропустили вчерашний семейный ужин, то к ним я решила направиться в первую очередь.

Мы с Ватсоном шли к ним из одного конца города в другой, и я вспомнила то время, когда только переехала сюда. На земле и на крышах очаровательных магазинчиков лежал свежевыпавший снег. Разбросанные по обеим сторонам дороги магазины, выполненные в стиле деревенского горного шика 1960-х годов, и бревенчатые домики контрастировали с заснеженными скалистыми горами, окружавшими Эстес-Парк. Он представлялся мне прекрасным городком, где я буду беспокоиться лишь о запасах горячего шоколада. Именно о такой жизни я и мечтала. Никогда бы не подумала, что чаще всего буду прогуливаться по улочкам города ради того, чтобы разузнавать свеженькие сплетни об убийствах.

Я уже переступила порог «Викторианских трофеев» и открыла было рот, чтобы поздороваться с дядюшками, но меня перебили озлобленные голоса:

– Вот всегда ты от всего отказываешься! Нет, давай не поедем в Диснейленд. Нет, мы не можем купить розовый «феррари». Нет, мы не можем выпить по бокалу шампанского, потому что мы пьем метамуцил… – Голос Персиваля доносился откуда-то из недр антикварного магазина. Он был единственным братом моей мамы, но иногда я сомневалась в этом. Они слишком разные. – Ты никогда не рискуешь. Никогда не идешь на авантюры!

Глубокий голос Гэри контрастировал с голосом его мужа: у Персиваля он был истеричным, а у Гэри – протяжным, медленным.

– Мы ездили в Диснейленд пятнадцать лет назад, и тебе было плохо на каждом аттракционе. Я слишком высокий, чтобы комфортно расположиться в «феррари», а без метамуцила ты становишься раздражительным. – Гэри появился из-за угла большой дубовой витрины, но не заметил нас с Ватсоном. – Кстати говоря, вчера вечером, когда мы приехали с шоу, ты не забыл выпить свою таблетку? Это бы многое объяснило. А что касается рисков, так сделай карьеру футболиста, бегая по полю с одиннадцатью огромными мужчинами, готовыми завалить тебя на землю. Вот тогда и поговорим.

– Ах, конечно! Давай расскажи мне о всех тех мужиках, что бегали за тобой, что же ты? – показался Персиваль, размахивая руками. – И что с того, если я забыл принять метамуцил? Все в твоей голове. И вообще, я тут подумал, наверно, брошу их… – Он выпучил глаза, увидев меня: – Ой, Фред! Дорогая! Так рад тебе.

Гэри повернулся и тяжело выдохнул. Он выглядел абсолютно опустошенным. Персиваль же, наоборот, нисколько не смутился. Он подлетел ко мне и крепко обнял:

– Ты как раз вовремя. Хоть ты объясни Гэри, как он отстал от жизни.

Он разорвал объятия, затем опустил свое высокое долговязое тело на колени перед Ватсоном, а тот тихонько зарычал и попятился назад. Оскорбленный таким отношением, Персиваль посмотрел на меня:

– Такое ощущение, что твоя собака постоянно находится в секунде от того, чтобы совершить преступление на почве ненависти.

Гэри, который все это время стоял с опущенным взглядом, присел на колени рядом с Персивалем. Он двигался медленно и осторожно. Когда впервые видишь его огромную фигуру бывшего футболиста, можно подумать, что двигаться он будет соответственно, но нет. Ватсон не терял голову от любви к Гэри, как это было с Барри или Лео, но хотя бы позволил ему потрепать себя за шерстку.

– Фред тысячу раз говорила тебе, что с Ватсоном нужно быть аккуратнее. Он такой привередливый… – Гэри улыбнулся и подмигнул мне, явно повеселев. – Прямо как его дядюшка.

Персиваль цокнул языком и поднялся с колен, затем взял меня под руку:

– Ладно, проехали. Фред, извини, что мы не пришли вчера на семейный ужин. Я очень благодарен тебе, что ты разрешила нам после всего случившегося вчера пойти в кино. Мы купили билеты на «Чумовые боты» в Денвере несколько месяцев назад. К тому же, должно быть, тебе уже скучно постоянно находить трупы.

Я приготовилась начать свой рассказ, но Персиваль подвел меня к прилавку и вручил мне флаер. Там была куча фотографий мебели и посуды.

– Кстати, я хочу, чтобы ты вправила мозги моему мужу-упрямцу. Казалось бы, после стольких лет вместе он должен знать меня достаточно, чтобы иногда позволять мне победить, но нет же, он становится все упрямее и упрямее. Ему уже за семьдесят, а я все еще жду, когда у него начнется остеопороз, чтобы я смог выигрывать в споре хоть изредка.

Я засмеялась. Начать именно отсюда было правильным решением. Персиваль был чудной, но они с Гэри определенно украшали мою жизнь.

Я вернула ему флаер:

– Что это?

– Старик Бентли умер на прошлой неделе. Его родственники проводят распродажу. Мне кажется, мы можем сделать им хорошее предложение сразу на все. Купить все разом… – Он открыл флаер и показал фотографию тарелки с цветочным мотивом: – Только одна эта вещь стоит сотен пять или шесть. Кто знает, какие там еще сокровища.

Гэри подошел к нам, позади него плелся Ватсон.

– Во-первых, старик Бентли, как ты зовешь его, был младше нас. Во-вторых, я был у него дома, когда Верона и Зельда переехали в Глен Хавен и устраивали нам экскурсии по их домам. Помнишь? Мне кажется, тогда он чувствовал себя обделенным и хотел самостоятельно все нам показать. И в-третьих, может быть, это блюдо и могло стоить шесть сотен, но ты же сам даже по фотографии видишь, что его реставрировали. – Он повернулся ко мне: – Милая, как у тебя дела? Барри сказал, что ты вся тряслась от мысли, что сначала тебе почудилась Кэти.

Не успела я ответить, как Персиваль ткнул своим костлявым пальцем в грудь Гэри:

– Первое, мне наплевать, сколько было лет старику Бентли, у него не было зубов, поэтому он старше нас… То, что у меня вставные, не считается. Второе, ты сейчас не в очках для чтения, так что не можешь сказать наверняка, реставрировали эту тарелку или нет. И третье, мы абсолютно точно никогда не были у него дома. – Он поднял брови. – Если только ты не хочешь сказать, что тайком от меня ходил в гости к другим мужчинам.

Гэри вздохнул:

– Ты там тоже был. У него еще люстра такая была. Он обменял с нами кристаллы с нее на винные пробки.

Персиваль закачал головой и вдруг вздрогнул:

– Ой, да. Припоминаю. Думаю, что хотел стереть это из памяти. Это был какой-то кошмар. – Он взглянул на флаер так, словно тот оскорбил его, и бросил за стойку. – Можно было догадаться. Только чудаки могут жить в Глен Хавене, где даже телефоны не ловят. – Он пожал плечами и посмотрел на меня. – Конечно, ничего не хочу сказать о семьях Вероны и Зельды. Но они и правда чудики. Это же не секрет, да?

– Если б я не знал, то не подумал бы, что они твои кровные родственники. – Гэри закатил глаза и тут же обратился ко мне, чтобы Персиваль не успел на него наброситься: – Уже есть какие-нибудь зацепки?

Я покачала головой:

– Нет. Не совсем. Уверена, вы уже слышали, какой Карла подняла шум на днях.

– Ох, ну еще бы!

Персиваль подошел ближе к Ватсону, а тот испугался, что на него могут наступить, зарычал и отпрянул от него.

– Нет, у меня нет ни малейшего понятия, почему это Ватсон никак не оттает к тебе. – Гэри похлопал Персиваля по руке, изображая сочувствие.

– Очень драматичный пес. Обычно я уважаю это качество. – Персиваль снисходительно махнул рукой Ватсону. – Фред, очень жаль, что у тебя нет камер наблюдения. Хотел бы я посмотреть то шоу, что устроила Карла. У тебя же нет камер, да? Карла – еще одна драматичная персона.

– Лучше бы они были. Это бы сразу все решило. – Я внимательно посмотрела на них, решив опробовать свою теорию еще раз. – Вы оба знаете Карлу намного дольше, чем я. Есть ли вероятность, что…

Я даже не успела закончить вопрос, как они замотали головами.

– Да, так я и думала. Все вокруг так считают. – Я вздохнула. – Включая меня. Просто это моя единственная зацепка. Конечно, я еще никого не расспрашивала. Честно говоря, чувствую себя ужасным человеком, раз говорю такое, но я совсем не знала Сэмми. Я знаю о ней так мало, что даже не понимаю, с чего начать. Поэтому я пришла к вам.

Персиваль засиял:

– Ох! На этот раз мы обогнали Анну и Карла! Я польщен.

Мы с Гэри понимающе переглянулись, но я улыбнулась Персивалю:

– Это правда. Хочешь подтвердить, что моя чуйка меня не подвела? Можешь рассказать что-нибудь о Сэмми, что могло бы послужить зацепкой?

– У тебя правда совсем нет зацепок? – Персиваль посмотрел на меня так, словно очень разочаровался во мне.

Я покачала головой:

– Нет. А должны быть?

Гэри встал на мою защиту:

– Не все такие великие сплетники, как ты, мой дорогой.

– А жаль. – Персиваль ухмыльнулся, словно собирался сделать мне самый лучший подарок в жизни. – Так ты не знаешь, как связаны Сэмми и твой любимый полицейский?

Мое сердце замерло.

– Она как-то связана с Брэнсоном?

Персиваль моргнул и засмеялся:

– Ох, Фред, дорогая. Кажется, дебаты окончены.

Я подумала, что ослышалась:

– Какие дебаты?

Он подошел ближе и потрогал мои длинные серебряные сережки:

– Не подумал бы. Судя по тому, что ты носишь эти сережки с корги, которые тебе подарил наш красивый смотритель парка, я решил, что победил он. Но если говорят о твоем любимом полицейском, а ты вспоминаешь о Брэнсоне, наверно, игра еще продолжается. – Он одобрительно кивнул. – Вся в дядюшку.

Я потрогала свои сережки:

– Нет никакой игры. Нет победителей и проигравших. А я не приз, за который все борются.

Персиваль закатил глаза:

– Дорогая, каждый человек – приз, за который борются. – Он нахмурился. – Ладно, может быть, не каждый…

– Как бы там ни было, Лео просто мой хороший друг. И даже чисто гипотетический роман, который мог быть у меня с Брэнсоном, уже умер. Поверь мне. – На этих словах мое сердце затрепетало, хотя не знаю, из-за кого конкретно, Брэнсона или Лео. А может, это был побочный эффект от той ужасной ореховой булочки с кленовым сиропом.

– Мм… не я сказал, что Брэнсон твой любимый полицейский, а ты. Но ладно, порефлексируешь над этим позже. – Персиваль положил руку на грудь. – Я имел в виду Сьюзан Грин. Твой другой любимый полицейский.

Гари фыркнул:

– Ну да, как будто она когда-то была любимым полицейским Фред.

– Сарказм, милый. Ты же меня знаешь.

– Да не то слово. Мой любимый полицейский хочет повесить на меня убийство Сэмми. Сьюзан прыгала бы до потолка, если бы узнала, что она мой… – Я замерла, вспомнив, на что намекал Гари. – Офицер Грин? Сьюзан имеет какое-то отношение к Сэмми?

Персиваль поднял подбородок:

– Не напрямую, насколько я знаю, но косвенно – да. У Сэмми был роман с Марком.

– У них не было романа, – вздохнув, пояснил Гари. – Они просто встречались.

– Погодите-ка. Кто такой Марк? – И только я произнесла его имя, как до меня дошло. Мое сердце, которое еще секунду назад затрепетало, теперь замерло. – Брат Сьюзан. Тот, у которого лавка чудес? – Вот и причина, почему Сьюзан не терпит меня и мою семью.

– Именно он. – Персиваль усмехнулся. – Ну, как тебе такая сплетня? Стоило прийти сначала к нам, а не к Карлу и Анне?

Я не потрудилась подыскать ответ на его вопрос.

– Сэмми встречалась с Марком. Он на много лет старше ее, не так ли?

– Это называется роман с мая по декабрь, Фред. – Персиваль игриво потрепал меня по голове. – Я понимаю, что твои мысли постоянно в детективах, но у тебя же целый книжный магазин. Возможно, теперь тебе захочется узнать побольше об одном из самых популярных сценариев романтической литературы. – Он сделал мрачное выражение лица и кашлянул. – Конечно, этот сценарий переплетается с еще одним… Другой женщиной.

– На что ты намекаешь? – Я подумала немного, но никак не могла сообразить. Потом мне показалось, что я поняла. – Сэмми была другой женщиной?

Персиваль кивнул.

Гари покачал головой:

– Не совсем так. Марк живет отдельно от жены. Насколько мы знаем, он начал встречаться с Сэмми, только когда официально съехал от нее.

Персиваль поднял брови:

– Разъехаться и развестись – абсолютно разные вещи. Может быть, Марк и не считал, что Сэмми – это другая женщина, но мне очень интересно, что думала на этот счет его жена.

Вау, такого поворота я не ожидала. Конечно, я совсем не знала Сэмми, но никогда бы не подумала.

Я не знала Марка и его жену, но даже так: роман, был ли Марк в разводе или нет, являлся гораздо более сильным мотивом, чем жалобы Сэмми в общество защиты прав потребителей. Намного более сильным.

Теперь у нас был мотив.

– Обожаю это выражение лица у Фред. – Персиваль толкнул Гари локтем. – Посмотри, как мы с ней похожи. Я испытываю то же чувство эйфории, когда узнаю пикантную новость.

Не знаю, насколько наши чувства были схожи, но возразить я не посмела. Возможная зацепка и мотив меня воодушевили. Но боже, почему должна быть замешана именно она? Брат Сьюзан? Это точно добром не кончится. Я огляделась вокруг в поисках Ватсона и увидела, что он дремлет в лучах солнца, которые струились сквозь окно. Пол был заставлен множеством вещей, и места было не так много, но он справился с задачей. Мне было очень жаль будить его. Поход в лавку чудес вряд ли будет приятным.

Глава 7

«Алаказам», единственный магазин, которого я сторонилась с самого переезда в Эстес-Парк, находился в одном из самых очаровательных районов города. Улица Элкхорн несколько кварталов тянулась прямо, а затем продолжалась извилистой дорогой, которая спустя пару километров приводила в национальный парк. На изгибе поворота стояло большое деревянное водяное колесо. В зимние месяцы оно было в замороженном состоянии, но весной, летом и осенью лениво вращалось с журчанием воды. И даже замороженное оно смотрелось довольно красиво. В некоторой степени оно защищало меня, когда мне приходилось проходить несколько кварталов на запад, чтобы попасть в отдаленные магазины. Благодаря ему я могла пройти мимо лавки чудес незамеченной. Иначе брат Сьюзан непременно устроил бы мне нагоняй.

По правде говоря, я еще не была знакома с Марком Грином. Возможно, он милый человек. Может, он унаследовал все очарование, которое было в генах рода Грин, в то время как его сестра забрала себе все самое плохое. Однако, полагаясь на мое впечатление о Сьюзан, поверить в это было трудно. Еще я знала, что мама с Барри считают его довольно утомительным съемщиком, но я также знала, что эти двое были довольно утомительными арендодателями. Так что я ни в чем не могла быть уверена на сто процентов.

Если бы Персиваль и Гэри дали мне другую зацепку, любую другую зацепку, я бы вцепилась в нее зубами, лишь бы мне не пришлось беседовать с Марком. После этой новости я даже не удосужилась пойти в «Хижину и очаг», поговорить с Карлом и Анной, а направилась сразу же в «Алаказам». Нет лучшего мотива, чем предательство супруга.

Ватсон либо не чувствовал моей нервозности, либо не обращал на нее внимание. Мы переходили дорогу к водному колесу, и он скакал за мной, наслаждаясь легким снегопадом, который начался, пока мы были в «Викторианских трофеях». Он взглянул на меня своими счастливыми коричневыми глазами – от этого выражения я всегда жалела, что не видела его щенком. Я не могла даже представить, каким он был милашкой. И часто задавалась вопросом, был ли он таким же сварливым, когда был милым маленьким щеночком, или же его теперешний характер сформировался из-за переживаний, которые он испытал до появления в моей жизни.

Мы обошли водяное колесо и подошли к деревянному крыльцу. Ступеньки вели к магазинам. Ватсон завилял хвостом. Он просто наслаждался, прыгая по ступенькам. Такое поведение было для него типично, только если неподалеку была вкусняшка, или Барри, или Лео. Однако, возможно, он знал что-то, о чем я пока не догадывалась. Может быть, он учуял запах вкусностей, доносящийся из-за дверей волшебного магазинчика.

– Я рада, что хотя бы ты не переживаешь. – Я остановилась и почесала его за ушком. – Было бы замечательно, если бы ты мог говорить и помочь мне, раз уж ты в таком хорошем настроении.

Он не ответил, а лишь продолжил улыбаться, высунув язык, затем отпрыгнул от меня и направился прямо к двери «Алаказама».

Может, он и не умел разговаривать, но в такие моменты я была уверена, что он понял все, что я сказала.

Когда мы подошли к стеклянной входной двери, у меня возникла мысль, от которой мне моментально стало спокойнее. Марк сегодня наверняка не вышел на смену в «Алаказам», ведь только вчера убили его девушку. Конечно.

Может быть, мое облегчение означало лишь то, что я еще бо́льшая трусиха, чем я думала. Ведь если мне правда нужно было раскрутить зацепку, я должна была поговорить с Марком. Однако… это не обязательно. Лучше даже сначала узнать информацию про Марка от сотрудников магазина, а потом говорить с ним лично.

Почувствовав себя лучше, я открыла дверь, придержала ее для Ватсона и зашла следом.

Я остановилась у порога и стала оглядываться по сторонам. Моя душа затрепетала. Помещение было небольшим, и само здание было построено так, что по обеим сторонам лавочки находились более крупные магазины, так что стены здесь были наклонены практически в случайном порядке. Изнутри это выглядело так, словно два треугольника придавили друг к друга, а посередине образовалось место для маленького магазинчика. Каждая перекошенная стена была выкрашена в разные цвета: сливовый, малиновый, сапфировый и цвет яркой календулы. Серебряные завитки и звезды кружились по стенам, словно кто-то прямо сейчас у меня на глазах читал заклинание.

Когда я закончила рассматривать эти потрясающие стены, я не могла определиться, на чем теперь задержать взгляд. Раньше я думала, что магазин Персиваля и Гэри переполнен до краев, но по сравнению с этой лавочкой их магазин был пуст. Любой другой магазин в подобном стиле казался бы чересчур аляповатым. Но не этот. Мне правда казалось, словно я попала в чулан волшебника. На стеллажах из железа и стекла были разбросаны всякие безделушки. Рядом с пузырьками сушеных трав и цветочных лепестков блестела коллекция хрустальных шаров. В резных рамах висели винтажные постеры волшебников. На другом конце магазина за стеклом сидела одна из тех старых механических гадалок, которой нужно вставить монетку, чтобы получить предсказание. Вокруг нее вспыхивали огоньки, как на мини-карнавале. Повсюду висели костюмы, некоторые на манекенах, так что казалось, словно в одном углу магазина стоят рыцарь с принцессой, а в другом – придворный шут, который их развлекал. В лавке органично соединились современность и старина. Я не сомневалась, что могла провести здесь добрых три часа, но так и не ознакомиться со всеми спрятанными здесь магическими штуками.

Из-за прилавка за мной наблюдала старая фея. На ней была тонкая туника в пыльных оттенках лавандового, розового и голубого. Из-за ее плеч выглядывали большие блестящие крылышки. Она рассмеялась, и я наконец пришла в себя.

– Никогда не устану наблюдать за кем-то, кто впервые заходит в нашу лавку. – Она дружелюбно и весело улыбалась, отчего на ее лице виднелись все ее морщинки. – Кажется, что вы только что вернулись в детство.

Я знала, что она не была манекеном в костюме. По крайней мере, мне так показалось. Но она так органично вписалась в интерьер и выглядела настолько магической, что каким-то образом казалась еще одной частью магазина. Даже услышав ее голос, я долго не могла осознать, что это просто наряженная старушка, а не настоящая фея.

– Думаю, я вполне вернулась в детство. – Я подавилась коротким смешком. – По правде говоря, мне кажется, что я никак не могу оттуда выбраться.

– А зачем? Просто наслаждайтесь этим ощущением, пока оно не улетучилось.

Фея нагнулась, что-то вытащила из прилавка и, зашелестев тканями своего наряда, вышла к нам. Она наклонилась к Ватсону и протянула свой сжатый кулак тыльной стороной вверх.

За все время, что мы были в магазине, Ватсон не издал ни звука. Вообще, он не любил костюмы, а учитывая необычный материал ее наряда и огромные блестящие крылья, трепыхающиеся за ее спиной, он должен был зарычать или попятиться назад, но, к моему удивлению, продолжал стоять на месте. Затем осторожно вытянул морду, понюхал ее руку и лизнул костяшки пальцев.

Возможно, она и правда была феей, раз смогла провернуть такой фокус.

После этого она перевернула ладонь и раскрыла кулак: там лежала маленькая зеленая собачья косточка.

Ватсон тут же схватил ее.

Я уставилась на него. Он все знал с самого начала. Теперь неудивительно, почему он так радовался на улице. Этот корги и сам был немного волшебником. Или, когда дело касалось вкусняшек, ясновидящим.

Фея выпрямилась. Она оказалась почти моего роста – мне по плечи, – и улыбнулась:

– Должно быть, вы Фред и Ватсон, владельцы «Милого корги», я права?

Я насторожилась, пытаясь уследить намек на недовольство или осуждение, с которым готовилась столкнуться в магазине брата Сьюзан Грин. Но ими и не пахло.

– Да, это мы.

– Я приходила к вам на открытие. Но пока не было возможности зайти снова. Ваш магазин очарователен, а пекарня так просто божественна. Конечно, в тот раз крыльев при мне не было – думаю, именно поэтому вы и не запомнили меня. – Она протянула мне руку. – Я Глинда.

Я уже взяла ее руку, но не смогла не засмеяться:

– Глинда? Вы одна из тех актеров, кто применяет искусство переживания? Вы очень хорошо вжились в роль.

– Нет, Глинда мое настоящее имя. Клянусь, – сказала она, но ее глаза блестели. – И если вы помните, Глинда была ведьмой, а не феей. – Она разжала руку, и теперь ее глаза заблестели как-то по-другому. – Если вы здесь по тем причинам, о которых я думаю, вы сами решите, добрая я ведьма или злая… или же просто взбалмошная фея, торгующая штучками для фокусов.

Ничего из этого я не ожидала. Ни от самого магазина, ни от Глинды. Я снова попыталась уследить скрытый смысл в ее словах, но не услышала ни вызова, ни обвинений. Лишь живой ум и чувство юмора.

– Я пришла совсем не для того, чтобы узнать, добрая вы ведьма или злая.

– Да, в этом я уверена. – В ее словах снова не чувствовалась враждебность, но выражение ее глаз опять изменилось, стало немного более строгим или, возможно, настороженным. – Вы здесь для того, чтобы выяснить, за какие силы болеет главный волшебник: за зло или за добро?

Не знаю, сбил бы меня с толку такой разговор, будь Глинда нормально одета. С одной стороны, мне нравилась прямота ее характера. С другой, я не совсем понимала, как себя вести. Я предположила, что к этому нужно просто привыкнуть. У людей в городе уже сложилось определенное представление обо мне, вне зависимости от того, знали они меня лично или нет. Когда Глинда увидела, что к ее магазину поднимаются Фред Пейдж и ее пес, она наверняка решила, что я зашла отнюдь не за набором юного фокусника. Тот факт, что вчера убили мою сотрудницу Сэмми, а сегодня я пришла в магазин ее любовника, не могло быть совпадением.

Я решила постараться и игнорировать ее фейское обличье и отнестись к ней как к любому обычному человеку. Она им и была, в конце концов.

– Не уверена, что сказала бы именно так. Но да, я хотела бы поговорить с Марком.

Это было только частично правдой. Идя по улице, я была твердо настроена обсудить убийство с Марком, но затем решила поговорить о Марке с кем-нибудь, кто знал его. Но не так я представляла себе этот разговор. Совсем не так.

– Хочу вам напомнить, Фред, что некоторые добрые волшебники могут иногда быть раздражительными и хмурыми. В то время как самые очаровательные и прекрасные волшебники творят настоящее зло с улыбкой на лице и льстят всем подряд.

Глинда, если это действительно ее настоящее имя, была не промах.

– Вы никогда не выходите из образа, да?

Впервые за нашу беседу она выглядела озадаченной. Не ответив, она мягко взяла меня за локоть своими морщинистыми костлявыми пальцами:

– Я хорошо знаю Барри и вашу маму. – Она чуть прикрыла глаза и наклонила голову. – Не очень близко, конечно. Но довольно долго. Точно так же, как у грубого и сварливого человека может быть золотое сердце, у того, кто рассеян, непостоянен и, казалось бы, равнодушен, тоже может быть доброе сердце. Им просто не хватает некоторых… качеств, которые могут пригодиться хозяевам поместья.

В любой другой ситуации я бы рассмеялась над абсурдностью положения. И над официальностью речи, и над тем, что Барри и мама являются хозяевами поместья. Однако, учитывая количество помещений, которыми владел Барри, два из которых кто-то снимал, полагаю, такое сравнение было вполне оправдано, но все же…

Я выпустила из рук поводок, даже не заметив этого, и Ватсон забрел за прилавок. Виднелась только его попка с виляющим хвостом. И хотя его передняя часть была не видна, его сопение было хорошо слышно даже на фоне звенящей нью-эйдж-музыки.

Глинда повернулась и засмеялась:

– Ваш товарищ голоден.

Не подождав моего ответа, она вернулась к прилавку.

Я рассматривала ее крылья, пока она что-то там делала. Они были впечатляющие и, наверное, дорогие. Я не видела резинок или каких-либо приспособлений, с помощью которых они держались на спине. Если на свете и правда были феи, Глинда была одной из них.

Она зашла за прилавок и повернулась ко мне лицом:

– Можно дать ему еще штучку?

– Да, спасибо. Мой… товарищ голоден всегда. – Я подошла к прилавку с другой стороны от Глинды, чтобы не возвышаться над ней враждебно. – Раз уж вы знаете, для чего я пришла, не вижу причин ходить вокруг да около. Вы правильно поняли, я хочу выяснить, кто мог убить Сэмми. А сегодня утром я кое-что узнала и поняла, что мне нужно поговорить с Марком.

Глинда сжала губы, и ее взгляд стал жестче. В нем появилась даже некоторая враждебность, но направлена она была не в мою сторону, это точно.

– Время от времени даже добрые волшебники совершают человеческие ошибки.

От ее заявления я на мгновение потеряла дар речи. Когда я прокрутила в голове часть про волшебника, утверждение оказалось довольно красноречивым. Его вряд ли можно трактовать несколькими способами. Но что за ошибку совершил волшебник: крутил роман с Сэмми или убил ее?

– Что вы…

Звон колокольчиков возвестил, что открылась дверь. Глинда посмотрела за мое плечо, и я обернулась. В «Алаказам» вошел большой мужчина. Даже без тяжелой черной одежды, в которую он был облачен, я бы сразу узнала Марка Грина. Мы со Сьюзан были ровно одного и того же роста, но Марк был на несколько сантиметров выше. Еще он определенно был на несколько лет старше Сьюзан, но на этом их различия заканчивались. Они могли бы быть близнецами. Те же точеные черты лица. То же сильное строение тела. Те же бледно-голубые глаза.

От пят до кончика носа он выглядел как самый настоящий темный волшебник.

Я постаралась не думать об этом. Он не был волшебником. Глинда не была феей или ведьмой. Но в той обстановке они выглядели гармонично: Глинда со своими крыльями, Марк в этой мрачной одежде. А я была не в своей тарелке. Застряла в стране Оз. У меня даже была своя собачка, черт возьми. Если бы я вовремя не взяла себя в руки, то приподняла бы край своей длинной юбки, чтобы убедиться, что коричневые ковбойские сапоги волшебным образом не превратились в серебряные башмачки.

Марк посмотрел на Ватсона, который теперь сидел у моих ног, а затем снова на меня, и взгляд его с каждой секундой становился таким же мрачным, как его одеяние.

– Как вы посмели прийти сюда?

Я открыла рот, но не смогла подобрать слова. Несмотря на то что он был огромным и, очевидно, злым, я удивилась, что жесткий тон его голоса совсем не испугал меня. Мне потребовалась секунда или две, чтобы осознать свое чувство.

Вина.

Он сделал несколько шагов вперед и остановился буквально в паре шагов от меня. Он смотрел на меня сверху вниз. Он вел себя так, как я побоялась вести себя с Глиндой. Но все же, хоть он и был в полнейшей ярости, ему не удалось напугать меня.

– Ее еще даже не похоронили, а вы уже здесь? Готовая обвинять, показывать пальцем. Готовая искупаться в моем горе, чтобы чувствовать себя лучше остальных. Для чего? Чтобы доказать полиции, что вы так же умны, как они? Умнее?

Он сделал еще один шаг, и если бы я не стояла прямо у прилавка, попятилась бы назад. Я смотрела ему прямо в глаза и услышала шелест платья Глинды, когда она крутилась вокруг прилавка.

– Вы думаете, что только потому, что Сьюзан не одобряла наши с Сэмми отношения, она не сделает все возможное, чтобы раскрыть дело? – Он перешел почти на шепот. – Она лучше вас. Во всем. Как вы посмели воспользоваться смертью Сэмми, моим горем, чтобы поиздеваться над моей сестрой?

Марк хотел сделать еще шаг, но Глинда, эта крохотная феечка, протиснулась между нами, взяла его за руку и остановила:

– Не все силы света сражаются на одной стороне, даже когда сталкиваются с одним и тем же противником.

Он с раздражением посмотрел со своей высоты на Глинду, в его глазах развернулась какая-то битва.

У меня появилась возможность получше изучить его. Он выглядел очень уставшим, полностью опустошенным. Его глаза покраснели и опухли. Несмотря на то что он был высоким и сильным, его широкие плечи опустились вниз, словно он одержал поражение в битве со всем миром.

Теперь я начала подозревать не Марка, а его жену. У нее тоже мог быть мотив, а я ничего не знаю о ней. Но по выражению его лица, я поняла, что Марк полностью невиновен. Конечно, иногда человек может убить своего любимого в порыве страсти, а потом нещадно страдать. Может, я смогла бы сразу вычислить это, а может, и нет. Но мой инстинкт подсказывал мне, что Марк испытывал сейчас совсем другие чувства.

Он все еще смотрел на Глинду, но указал своим твердым пальцем на дверь:

– Убирайтесь. И никогда больше не смейте приходить сюда.

Я взглянула на Глинду, но она тоже не повернулась ко мне. Все ее внимание было приковано к Марку.

На пару мгновений я задумалась об их отношениях. Была ли она матерью Марка и Сьюзан? А может, у нее была какая-то странная и тревожная одержимость самим Марком? Может быть, эта одержимость заставила ее исправить ошибки доброго волшебника собственными руками?

Затем Марк посмотрел на меня, от чего я вздрогнула и пришла в себя.

– Я сказал, убирайтесь.

Я не колебалась. Обошла его и поспешила к двери, на ходу похлопывая себя по бедру. Ватсон побежал за мной, и, когда мы вышли наружу, я наклонилась и подобрала его поводок.

Мы быстро сбежали по деревянным ступенькам и вынырнули из укрытия водяного колеса под лучи зимнего солнца. Словно выйдя из другого мира, мы внезапно обнаружили себя в реальности и пришли в странное замешательство.

Пройдя несколько магазинов, я заметила деревянную вывеску: «У Пенелопы». Еда поможет мне прийти в себя и послужит отличным топливом, чтобы прожить и осознать все, что только что произошло. И плевать, что это место называется так же, как одна из сестер Гарбл.

Несмотря на то что я держала Ватсона за поводок, я снова похлопала себя по бедру.

– Пойдем, малыш. Настало время подкрепиться чизбургерами.

Глава 8

Чизбургеры, как и всегда, были хороши. Но к сожалению, волшебных свойств у них не оказалось, и никаких откровений я не получила, хотя жареный лук был просто божественен. У картошки фри, которой я делилась с Ватсоном – пять мне, одна ему, – тоже не было суперсил. К тому моменту, когда обед закончился, мой аппетит был удовлетворен, но вопросов у меня стало больше.

Я все так же не подозревала Марка в убийстве Сэмми. Но несмотря на свое очарование, на месте подозреваемого оказалась Глинда. Было очевидно, что она преклонялась перед Марком. Может быть, она увидела в Сэмми разрушительницу семьи и решила избавиться от искусительницы своего волшебника. Конечно, сегодня в «Алаказаме» я не узнала абсолютно ничего о его бывшей жене. Но у нее и так был мотив, это понятно.

И у меня появился третий подозреваемый. Одного мне преподнес Марк, хотя и не специально. Что он имел в виду, когда сказал, что Сьюзан не одобряла его отношения с Сэмми? Может быть, просто потому, что та работала на Кэти. Но конечно, это не может послужить мотивом для убийства. Моя неприязнь к Сьюзан не может послужить поводом записать ее в список подозреваемых, пускай она и не оказала мне такой любезности. Но если она на самом деле убила Сэмми, что мешает ей повесить убийство на меня? Избавиться сразу от Сэмми и от меня одним движением.

Но это смешно. Сьюзан не может быть подозреваемой.

Мысленно я стала стирать ее имя из списка подозреваемых, но вдруг задумалась. Не было никаких причин исключать кого-либо из списка. Не так быстро. Руководствуясь этой логикой, я также добавила в список Марка. Так вместо одного подозреваемого у меня появилось целых пять.

Возможно, стоило исключить из списка Карлу, но рука не поднималась.

Заходя к Анне и Карлу в «Хижину и Очаг», я ожидала услышать новую сенсационную сплетню, но, к моему разочарованию, их не оказалось на месте. Продавщица сказала, что они уехали во Флориду к дочке, которая недавно родила.

Точно, я совсем забыла. Несколько дней назад я заходила к ним, и они сказали, что на днях ждут появление внучки.

Обойдя еще несколько магазинов и не узнав ничего нового, уже к закату мы с Ватсоном направились домой, и я чувствовала себя как сдувшийся воздушный шарик. Я поговорила по телефону с Кэти, и мне стало полегче. Ей понравились мои догадки, и она сказала, что не знала об отношениях Сэмми и Марка Грин.

После последнего семейного вечера мама собрала мне в контейнер остатки ужина. Там была вегетарианская курица, но еще она положила два кусочка запеченной куриной грудки – один для меня и один для Ватсона, – настоящей куриной грудки. Только я устроилась в пижаме напротив камина, чтобы почитать, как в дверь постучали.

Пожалев о том, что я решила облачиться в пижаму, я направилась к двери, представляя за ней Брэнсона Векслера. Он не заходил несколько недель, но это был бы не первый раз, когда он навещал меня после убийства. Забыв обо всех наставлениях, которые вбивал мне в голову отец-детектив, я распахнула дверь, даже не посмотрев в глазок, и чуть было не захлопнула ее.

Но Сьюзан Грин, не мешкая ни секунды, ворвалась внутрь. Ватсон залаял, что было ему не свойственно. Сьюзан махнула на него рукой:

– Ой, заткнись ты, шкурка меховая. Я не собираюсь убивать твою мамочку.

Ее заявление Ватсона не убедило, и лаять он не прекратил.

За такую мужественную защиту меня придется отдать ему свою порцию грудки или пирожное. Я уставилась на Сьюзан:

– Я не давала тебе приглашение войти. Если только при тебе нет ордера на обыск.

Она закатила свои голубые глаза и показала на свитер и джинсы:

– Ты видишь, что я в штатском?

Я выглянула за дверь. Полицейской машины не было. Просто старый грузовик «шевроле», который выглядел довольно потрепанным, хотя в темноте и в тени сосен его было трудно рассмотреть. Хорошо, значит, это не официальный полицейский визит. Кажется, она не собирается меня арестовывать. Когда я снова повернулась к ней, Сьюзан смотрела на Ватсона.

– Ватсон. Все хорошо. – Я похлопала себя по бедру.

Он подошел ко мне, и я наклонилась, чтобы погладить его. Ватсон больше не лаял, но вместо этого низко рычал.

Может, стоит поделиться с ним курицей и пирожным.

– Но даже в штатском ты не имеешь права врываться ко мне без приглашения. – Я посмотрела на нее снизу вверх и почувствовала, что нахожусь в невыгодном положении. Я еще раз погладила Ватсона и поднялась.

– Я вошла не как полицейский без ордера, так что это не запрещено законом. И я не вампир, так что технически мне не нужно приглашение, чтобы переступить порог твоего дома. – Она вся тряслась от злости. Не сомневаюсь, ее брат уже все рассказал ей.

– Вообще-то, заходить в чужой дом без приглашения законом запрещено.

Она сердито нахмурилась:

– Ты открыла дверь.

– Но не приглашала тебя войти. – Я закатила глаза, прямо как она. – И дело не в том, что ты не вампир, хотя это еще спорно. Ты нарушаешь границы частной собственности. Будь ты хорошим полицейским, то знала бы этот термин.

Когда слова вылетели из моего рта, мне захотелось ударить себя. Мой нрав нельзя было назвать жестоким, но я обладала взрывным характером и острым языком. В такие моменты я чувствовала себя малолеткой в песочнице. Больше рассердившись на себя, чем на Сьюзан, я захлопнула дверь, отчего Ватсон даже подпрыгнул. С извинением посмотрев на него, я сказала Сьюзан:

– Клянусь, только у тебя получается заставить меня вести себя как человек, которого я сама презираю.

Она открыла было рот, чтобы ответить.

– И готова поклясться, что рядом со мной ты чувствуешь себя точно так же.

Сьюзан промолчала и закрыла рот.

Я показала рукой на кухню:

– Полагаю, нам нечего ходить вокруг да около. Ты здесь наверняка, чтобы накричать на меня за то, что сегодня я была в лавке чудес. – Я не ждала от нее ответа, а повела ее на кухню, Ватсон плелся по пятам, все еще тихонько рыча. – Можно сделать это за чашечкой горячего чая. Присаживайся, если угодно. – Несмотря на эти вежливые слова, я не могла сделать свой тон чуть более приветливым, но хотя бы вела себя не по-детски.

Поставив чайник на плиту, я обернулась и посмотрела на Сьюзан. Она стояла недалеко от кухонного стола, скрестив руки на груди, и внимательным взглядом скользила по комнате.

Мне вспомнились слова «Сфотографируй, останется на память», но я не рискнула озвучить их. Не веря самой себе, я просто стояла и ждала.

Наконец она посмотрела на меня:

– Твой холодильник и микроволновка мятно-зеленого цвета, прямо как в шестидесятые, твой стол покрашен в цвет морской волны, на занавесках над раковиной нарисованы розовые фламинго, а ты сама стоишь в пушистых оранжевых тапочках.

Все верно. Я переделала практически весь интерьер дома, который достался мне от бабушки с дедушкой, но мне очень нравились ретровещи, и пока они были в рабочем состоянии, я хотела пользоваться ими как можно дольше.

– Прости, Сьюзан, не понимаю, к чему ты клонишь. Я превысила твои ожидания? Не думаю, что ты была слишком высокого мнения обо мне.

Она пожала плечами:

– Примерно так я и представляла себе жизнь женщины вроде тебя. Хотя все-таки оранжевые тапочки очень отличаются от ботинок, которые ты обычно носишь. – Мне стало интересно, замечает ли она, как сильно погрузилась в анализ моего характера. – Занавески отвратительные; ты наверняка это понимаешь.

– Это подарок на новоселье. Барри выбрал ткань, а мама сделала из нее занавески. – И зачем я объясняла ей все это?

Она засмеялась. Сьюзан смеялась. Звук ее смеха был не слишком теплым и дружелюбным, но все равно меня удивил.

– Ну конечно. Теперь мне все понятно. – Она подошла к столу, села и подняла на меня свой бледно-голубой взгляд. – Мы не выбираем себе семью, но удивительно, на что мы только способны пойти ради них, да?

– Что ты имеешь в виду? Ты убила Сэмми ради своего брата? – Я произнесла это в гневе, хотя и не хотела. Я не выносила Сьюзан Грин, но убийцей она не была.

Она снова засмеялась. И на этот раз более искренно.

– О да, я прокралась в ваш ужасный магазинчик посреди ночи и убила Сэмми за то, что она крутила роман с моим братом. – Она подняла брови. – Так почему Сэмми была в магазине посреди ночи?

Я уже думала над этим вопросом, но пока не нашла ответа. И найти его не представлялось возможным, потому что не было ни свидетеля, ни настоящего подозреваемого.

– Не знаю. Похоже на то, что ночи она проводила с твоим братом. Может, надо спросить у него.

– Мой брат, может, и идиот, который наряжается в костюм волшебника, но это не делает из него убийцу. – Она усмехнулась. – Как и ужасный вкус в женщинах.

Я хотела поспорить с ней, ведь она сама носила темное, но меня прервал свист чайника. Я сняла его с огня. Может быть, черная одежда была на нем в знак траура. Это было бы логично. Я посмотрела на Сьюзан из-за плеча.

– Чай без кофеина устроит?

Она пожала плечами.

Я восприняла это за согласие. Я не стала спрашивать, как она обычно пьет чай – ответ, скорее всего, будет тем же самым. Так что приготовила ей все так же, как себе, добавив немного сливок и меда.

Я поставила кружки на стол и села недалеко от Сьюзан:

– Итак, ты пришла. Мы обе знаем зачем. Так начинай уже. Накричи на меня за то, что у меня хватило смелости прийти в магазин к Марку. – Я подняла указательный палец и продолжила: – Однако мне хотелось бы отметить, что «Алаказам» – это магазин, место, куда люди могут свободно зайти и так же свободно оттуда выйти, разумеется, в рабочие часы. Мой дом, даже если я открыла входную дверь, таким местом не является. Помни об этом, когда начнешь свою тираду.

– Ты такая воображала. Постоянно.

В ее голосе было столько презрения, что я сразу же замолчала.

Она не дала мне ответить и стукнула пальцем о столешницу:

– Ты не коп. Мне наплевать, кем был твой папочка, твой бывший муж или твой нынешний парень. Или кем бы ни был для тебя Брэнсон… – Я начала возражать, но она подняла руку: – Ничего не хочу слышать. Мне вообще наплевать, чем занимается Брэнсон. Он точь-в-точь мой брат. Ужасный вкус в противоположном поле. Но в отличие от моего брата, то, с кем встречается Брэнсон, влияет на работу – и что это говорит о том, какой он сержант? – а с кем встречается Марк, влияет на мою семью. – Она еще раз стукнула по столу. – Так что давай проясним все. Ты не имеешь права совать свой нос в это дело. Не важно, что Сэмми убили в твоем магазине. Это преступление – наша забота.

– Я не совершила ничего криминального. Я никак не мешаю вашему расследованию. – Я выпрямила плечи, но говорила мягко, насколько это возможно. – И я разговаривала с твоим братом меньше минуты. Я больше общалась с Глиндой. Которой, кстати говоря, Сэмми нравилась не больше, чем тебе.

– Глинда, – усмехнулась Сьюзан, – такой же фрик, как мой брат. Но по крайней мере, она может отличить обычную девушку от разрушительницы семьи.

Я ждала это слово.

– Как я поняла, Сэмми начала встречаться с твоим братом только после того, как он разошелся с женой.

– Разошелся! – Она сжала кулак. – Ты сама сказала, с женой. Даже если они и перестали жить вместе, Марк все еще женат. И четырежды отец. Мой брат сколько угодно может играть в переодевания, но мои племянники и племянницы не заслуживают такого потрясения, не заслуживают, чтобы отец бросил их ради какой-то придурошной булочницы, которая на двадцать лет младше его.

Гнев Сьюзан все нарастал, но теперь я четко понимала, что направлен он не на меня. А на Марка. Хоть это и говорит обо мне ужасные вещи, именно в тот момент я впервые увидела в Сьюзан человека. По ее словам было понятно, как сильно она любит детей Марка.

– Я не знала, что Сэмми встречалась… или как это можно назвать… с твоим братом, – нахмурилась я. – Но, конечно, даже если бы и знала, это ее личная жизнь, и я не имею никакого права вмешиваться. Так что я не знала ничего, что происходило с ней за пределами магазина. И я не виню тебя за твои эмоции.

Она вздрогнула, моргнула, опустила плечи. Спустя пару секунд поднесла чашку к губам и сделала глоток:

– А это даже чуть лучше, чем помои.

Я чуть не засмеялась. Странно, но мне полегчало, что она вновь заговорила как обычно.

– Спасибо. Именно поэтому я доверяю все, что связано с готовкой, Кэти и… Кэти…

Я последовала примеру Сьюзан и тоже сделала глоток чая. Это было намного лучше, чем помои. Мы смотрели друг на друга пару секунд. Я почти не ощущала дискомфорт.

– Это все? Ты пришла, чтобы накричать на меня, отругать и заставить отвязаться от твоего брата? Мы обе знаем, что я не сделала ничего криминального. А если бы сделала, ты бы заявилась в форме и с наручниками.

– Ты права. – Уголок ее рта дернулся, словно в улыбке. – И запомни, ты бесячая всезнайка, но ты права. Пока ты не сделала ничего криминального. Но я всегда наготове.

От ее оскорблений у меня волосы дыбом встали, но затем я поняла, что все это значит.

– Так ты правда считаешь, что меня нельзя считать подозреваемой в убийстве Сэмми?

И снова она закатила глаза.

– Ну конечно же нет. Ты же не идиотка.

Я засмеялась, чувствуя какую-то странную теплоту. Никогда бы не подумала, что такое может произойти в разговоре со Сьюзан.

– От тебя это звучит почти как комплимент.

Она пожала одним плечом:

– Примерно это и подразумевалось.

– Скажи честно, за что? – Я решила попытать удачу. – За что ты ненавидишь меня? Из-за Брэнсона или из-за моих родителей?

Сьюзан рассердилась. Я поняла, что зашла слишком далеко.

– Мне все равно, с кем встречается Брэнсон. Не знаю, может быть, ты думаешь, что я втюрилась в него как глупая школьница, но уверяю тебя, это не так. Он паршивый коп, а как сержант еще хуже. Как я уже сказала, то, как он ведет себя с тобой, отличное тому доказательство.

Она встала, возвышаясь надо мной. Я не думала, что она сможет навредить мне, но чувствовала угрозу, которую не ощутила даже от ее брата утром.

– Не пойми меня неправильно. Марк идиот. Он правда идиот. Мужчине за сорок, а он наряжается в волшебника, ходит в парк поиграть в квиддич верхом на глупой метле, как придурошный десятилетний мальчишка. Но он мой брат. И он очень старается на работе, он вложил всю свою душу в лавку фокусов. А твои родители превратили его мечту в кошмар. Постоянно все задерживают, он ждет их по сто лет, пока они починят, что сломалось. Или сломают что-нибудь, пока чинят что-то другое. Они не имеют ни малейшего представления о том, что происходит за пределами их собственных сладких мирков. Хочешь знать единственное, в чем они уверены? Что ничего нельзя продать. У Марка нет ни малейшего шанса выкупить магазин в свою собственность. Они отказываются продавать его, и как только на рынке появляется новое предложение, твой отчим набрасывается на него и покупает, прежде чем кто-то успеет чихнуть. Он выкупил почти половину города, становится все богаче и богаче, пока мы должны выживать. Он может порхать как бабочка в своей дурацкой футболке и штанах для йоги, но он ничем не лучше головореза в Нью-Йорке, который душит всех, кто находится рядом… – Она пренебрежительно махнула на меня рукой: – А ты такая же, как он. Тот магазин с чучелами стоял порожняком несколько месяцев. Любой другой мог бы выкупить его, наладить там все, построить магазин мечты, но нет, он держал его для своей доченьки.

Своей падчерицы… приехавшей из другого города, где у нее уже был свой налаженный бизнес и горы денег, но ей все равно понадобилось открыть у нас книжный магазин. Ты еще даже не была уверена, что переедешь, а Барри уже держал для тебя место. И не надо врать мне; я знаю, кто ты есть и откуда приехала. Я знаю про твое издательство, все знаю. Тебе не нужен был этот магазин, чтобы выжить. Это просто игрушка, о которой ты мечтала, развлечение. Обыкновенная игрушка, огромный кукольный домик, чтобы ты переодевалась и попробовала стать другим человеком. Но когда тебе надоест? И поверь мне, этот момент настанет. Даю тебе еще один туристический сезон, и ты уедешь отсюда, а твой придурок-отчим поднимет аренду и откажется продавать помещение.

Она говорила очень громко, так громко, что я не слышала рычания Ватсона, пока она не сделала паузу, чтобы перевести дух. Я знала, что Сьюзан не любит меня, и даже знала почему, ну или догадывалась, но, судя по ее взгляду и тому, как она держалась в моей крохотной кухне, мне стало понятно, что она презирала меня гораздо сильнее, чем я думала. Настолько, что я даже не могла найти слов, чтобы защитить себя или свою семью.

Я решила встать, чтобы по крайней мере не смотреть на нее снизу вверх, и мне показалось, что я увидела слезинку в уголке ее глаза.

Может, Сьюзан поняла. Кажется, это действительно было так, потому что она рассердилась еще больше, но на этот раз произносила слова очень тихо, отчего звучали они еще опаснее.

– Я узнаю, кто убил Сэмми. Держись подальше от этого дела. – Она шагнула назад и направилась к выходу, но вдруг остановилась и обернулась ко мне лицом: – И держись подальше от моей семьи.

Глава 9

Кэти пришла в «Милого корги» рано утром, чтобы замесить тесто на утреннюю выпечку. Когда я поднималась по лестнице за своей утренней чашкой чая-латте, все вокруг казалось мне немного нереальным. Едва открыв дверь в магазин, я сразу поняла, что Кэти уже на месте. Теплый аромат, приятный шум ее возни на кухне. Это натолкнуло меня на мысль: почему в то утро, когда я обнаружила Сэмми, я не сразу поняла, что что-то не так?

– Из-за двух выходных совсем не подумала, что у меня по запасам. Хорошо, что нас не ограбили и не забрали всю выпечку. – Куче-ряшки Кэти выглядели непослушнее обычного, под глазами темнели круги от усталости. – Почти весь вчерашний вечер я провела за готовкой хлеба. Это мое любимое занятие. Так что я хорошо подготовилась к сегодняшнему дню. – Она поставила на прилавок тарелку с толстым ломтиком слегка поджаренного хлеба, намазанного маслом. – По моему рецепту на закваске. За один этот кусочек можно умереть… – Она помрачнела и прикрыла рот ладонью. – Не понимаю, как я могла такое произнести.

– Это просто выражение, – сказала я и посмотрела в сторону места, где нашла Сэмми.

Кэти тоже туда посмотрела.

– Полиция разрешила нам дальше работать, но, может, стоит переждать несколько дней, недельку? Из уважения.

– Я тоже думала об этом. Не знаю. – Я пожала плечами. – Мы уже приняли решение, и хотя в противном случае я смогла бы уделить больше времени на поиски убийцы Сэмми, честно говоря, я рада вернуться к работе. Надеюсь, к нам придут покупатели. Хочется ненадолго отключить голову.

Я взяла идеально поджаренный ломтик хлеба и откусила кусочек от этого божественного творения. Замычала от удовольствия, затем отломила небольшой кусочек и бросила его Ватсону. Кажется, он наслаждался им так же, как и всем остальным. Может, он и был прожорливым, но отнюдь не разборчивым в еде: он ел все, только если дело не касалось собачьего корма.

– Кэти, я хочу есть это каждое утро до конца моей жизни.

Она наконец улыбнулась:

– Хорошо. Это лучшая похвала. – Ее улыбка снова пропала. – Ну вот. У меня наконец появилось время на придумывание разной хлебной выпечки и небольших булочек, потому что Сэмми занималась всем остальным. Теперь надо думать, как справиться со всем этим одной.

За те несколько минут, что мы с Кэти болтали за прилавком, я, пережевывая хлеб, рассказала ей о моем вчерашнем разговоре со Сьюзан. Я немного преуменьшила свои впечатления от него, даже не знаю почему. Не то чтобы я не могла доверять Кэти или не думала, что она меня поймет. Но я не могла отделаться от неловкости и стыда, который вызвала во мне Сьюзан.

К счастью, по крайней мере для моего рассудка, у нас было даже больше дел, чем в день открытия. Как и свойственно людям, они шли на запах скандала. Кэти распродала абсолютно все еще до полудня, включая выпечку и хлеб. Казалось, посетителей это нисколько не заботило. Они оставались посидеть за чашечкой кофе и обсудить последние сплетни и догадки.

Как и обычно, в отделе с книгами было намного меньше людей, чем у Кэти, но все же достаточно. Пока Ватсон отдыхал в своем любимом солнечном уголке, я непрерывно общалась в покупателями. У меня появилось ощущение, словно многие из них просто хотели как-то поддержать нас. Так они давали нам понять, что не обвиняют Кэти и меня в совершении последнего убийства, так же как и не боятся теперь приходить в «Милого корги». Но какие бы на самом деле не были их мотивы, мне было приятно. Наверное, впервые меня радовала мысль, что у меня нет времени устроиться с книжкой у камина. При таком странном состоянии моих мыслей даже книга не смогла бы послужить мне убежищем.

Кэти чувствовала себя виноватой за то, что открыла пекарню так скоро после смерти Сэмми, ну а я боролась с собой из-за другой причины. Сэмми была объединяющей нитью, и я должна была сосредоточиться на ней. Проигрывая в голове обрывки диалогов с моими дядюшками, Глиндой, Марком и Сьюзан, я пыталась найти какие-то скрытые подсказки о том, кто мог желать смерти Сэмми. Но вместо этого в моей голове постоянно повторялись слова Сьюзан о моей семье.

Я и так знала, что Барри с мамой – далеко не идеальные арендодатели. Нет, не подлые или жестокие, ничего в этом роде. Как личности они оба были очень хорошими, добрыми и любящими. Но если вы не были членами их семьи, которых они любили безусловно, они становились той еще головной болью. Даже когда я только приехала в город, мама все перепутала и сказала мне не те коды и дала не те ключи от дверей. Мелочь, но когда такое повторяется изо дня в день, это превращается в настоящее испытание, которое возмутит любого.

Я также знала, что в собственности у Барри было много помещений. Некоторые из них он получил в наследство от родителей, некоторые он постепенно, год за годом, заполучил в свое владение. Но даже при этом я все равно никогда не считала их богачами. Они жили стабильно, им не приходилось проживать от зарплаты до зарплаты, но они не вели разгульный образ жизни. Однако Сьюзан в чем-то была права. С тем количеством собственности и с тем доходом от ежемесячной арендной платы Барри наверняка был богат, даже если он и не выставлял свои доходы напоказ. К тому же близнецы очень быстро решили, что Барри может просто выкупить старые кондитерские по обе стороны от моего книжного, если ему удастся уговорить сестер Гарбл.

Может, чувство вины было нормальной реакцией в такой ситуации, может, нет. Не знаю. Не случилось ничего плохого или хорошего, но впервые я поняла, почему Сьюзан так относилась ко мне. Даже в тех ситуациях, когда она явно была не права. «Милый корги» был для меня гораздо больше, чем обыкновенной прихотью, и я не собиралась от него отказываться, но ее точку зрения было легко понять. Я могла лишь предположить, как грустно было наблюдать за попытками любимого брата выкупить помещение с магазином, а затем видеть, как внезапно объявившаяся дочка арендодателя начинает жить той жизнью, о которой так мечтал Марк. То, что вспыхнуло между мной и Брэнсоном, было всего лишь вишенкой на торте.

К тому времени, когда день подошел к концу, у меня не появилось новой теории о том, что случилось с Сэмми. У меня были великолепные продажи, но на этом все. С одной стороны, может, так и должно было быть. Я была обычным продавцом книг и не должна была бегать по округе и расследовать убийство. Но я не могла избавиться от чувства, словно избегаю своих прямых обязанностей.

Когда мы вышли из магазина и пошли по тротуару, Кэти взяла меня под руку. Солнце уже садилось, но хотя бы не было ветра, так что достаточно было надеть лишь куртку и перчатки.

– Ты все еще коришь себя из-за того, что наговорила тебе Сьюзан?

Пока в книжном не было покупателей, я поднялась к Кэти в пекарню и бродила там. Я обращалась к ней почти что как к священнику, надеясь, что обнажение души принесет мне какое-то успокоение. Так и вышло отчасти.

– Это так заметно?

Она похлопала меня по руке:

– Почему бы нам не прогуляться? Тебе нужно проветрить голову, а Ватсон весь день просидел в магазине. Уверена, ему требуется небольшая прогулка. – Кэти чуть прогнулась и взглянула из-за моей спины на Ватсона, который рысцой скакал рядом: – Малыш, как тебе идея? Хочешь погоняться за лосем?

Ватсон наклонил голову, но больше никак не отреагировал.

– Это сделает мой день. – Я представила, как Ватсон неуклюже преследует стадо лосей, и усмехнулась. – Кстати, породу корги вывели как пастушьих собак, так что, полагаю, он справится с этой задачей.

– Думаю, у Ватсона другие мысли на этот счет. – Кэти продолжала держать меня под руку. Мы шли мимо магазинов к набережной реки. – Жаль, что ты сегодня была так загружена в книжном. У меня в пекарне весь день обсуждали слухи. Клянусь, ты бы почерпнула из них гораздо больше, чем я.

Этими словами Кэти сделала то, что я не смогла сделать за весь день. Чувство вины и мысли о семье тут же исчезли.

– Почему? Что ты разузнала?

– Как я и сказала. Немного. У меня не было и минуты продыха. Весь день обслуживала посетителей, пытаясь в то же время что-нибудь испечь.

Я почувствовала разочарование:

– Эх. Подумала, что у тебя есть новые зацепки. Ну и хорошо, от меня сегодня мало пользы в расследовании убийства. Мыслями я все еще во вчерашнем дне.

Как мы и ожидали, как только мы приблизились к набережной и нашли пару больших гладких камней, чтобы присесть, на противоположном берегу реки показалось небольшое стадо лосей. Ватсон уселся и с интересом стал наблюдать за ними, не издав ни тихого лая, ни даже не поскулив.

Может, прогулка – это именно то, чего мне не хватало весь день. Просто побыть рядом с водой пошло мне на пользу, а дикая природа и заснеженные горы вокруг напоминали сказочные декорации.

Несколько секунд мы смотрели на стадо лосей, а затем Кэти повернулась ко мне:

– У меня нет новых зацепок, но есть новая теория, почему Сэмми могла прийти ночью в пекарню.

И на этих словах я забыла о существовании стада лосей. Я повернулась лицом к Кэти, приготовившись внимательно ее слушать:

– Правда?

Она кивнула:

– Приходил Алекс. Он работает в «Совушках-близняшках». Помнишь?

Я покачала головой:

– Наверно, я не знакома с ним.

Магазин мороженого находился в паре шагов от «Уютного корги», он был назван в честь большого горного массива, который был похож на двух сов в гнезде. Прямо сейчас они смотрели на нас через долину с противоположного горного хребта. Петра, хозяйка кафе-мороженого, была еще одним человеком, которая не хотела видеть меня в своем магазине. У нее были некоторые неприятности из-за последнего убийства, которое я расследовала.

– Ну ладно, это и не важно. Не о том речь. – Кэти подняла брови, а ее голос стал решительнее. – Он заметил, что Сэмми стала приходить в магазин поздно вечером… несколько раз за последние пару недель.

– Это странно. Может, там она встречалась с Марком? Хотя это как-то нелогично, они могли бы делать это в его магазине фокусов. – Озвучив это, я тут же придумала другое объяснение: – Хотя мы все еще не знаем, что значило для жены Марка их расставание. Иногда пары продолжают жить в одном доме, так что, может быть, когда его не было дома, она могла искать его. Наверно, ей бы не понравилось, если бы она застукала его с Сэмми в «Алаказаме».

– Нет, думаю, дело не в этом, хотя сначала я тоже так решила. Алекс сказал, что ни разу не видел, чтобы вместе с ней заходил кто-то еще. – Кэти на секунду закусила губу. – Честно говоря, не думаю, что эта информация может что-то подсказать нам. По крайней мере, по поводу убийства Сэмми. Я заметила, что продукты стали заканчиваться быстрее, чем я ожидала, но списывала это на то, что мы стали продавать больше. И это правда было так, но пропадали даже те ингредиенты, которые мы почти не используем. – Она пожала плечами. – Полагаю, она приходила, просто чтобы заняться выпечкой самостоятельно. Она была помешана на этом. И конечно, готовить на современной кухне намного приятнее, чем печь в обычной домашней духовке. Не говоря уже о бесплатных ингредиентах. – Кэти наморщила нос. – Это ужасно, да? Я обвиняю человека в подобных вещах, а ее даже нет с нами, чтобы как-то оправдаться.

– Нет, думаю, это нормально. Мы должны изучить все, что есть. И мы же не осуждаем ее. Я бы сказала, что твоя теория верная. Но не уверена, что это как-то может нам помочь. – Я быстро проиграла в голове эту ситуацию, как кадры фильма. Увидела, как Сэмми возвращается в «Милого корги» после закрытия магазина, готовит несколько часов. – Она была продуктивной, да? Так рано приходила в пекарню, при этом работала ночью, еще и успевая крутить роман с Марком. – Я слегка покачала головой. – Боже мой, я сейчас говорю как Сьюзан. Не знаю, как это называется, когда один из партнеров все еще в браке. У них был роман? Они просто встречалась?

Кэти задумалась:

– Мне кажется, что это неважно. Особенно то, какой ярлык повесить. Но это могло иметь значение для того, кто убил ее.

Я изучающе смотрела на нее, пытаясь понять, что она имела в виду:

– Ты думаешь, на данный момент главный подозреваемый – жена Марка?

Она кивнула и чуть нахмурилась:

– Или Сьюзан. Или, может, та ведьма, с которой ты вчера познакомилась.

– Она фея, а не ведьма. – Я рассмеялась и закатила глаза. – Боже праведный. Я всерьез воспринимаю человека как фею. – Я вспомнила, как Сьюзан сидела за столом моей кухни, и тут же посерьезнела. – Сьюзан невиновна. Может быть, она была достаточно зла, чтобы совершить убийство, но нет, это не она.

– Ты уверена, что сейчас в тебе не говорит чувство вины? Которое, кстати говоря, совершенно неоправданно. Конечно, ты лучше ее знаешь, но мне она кажется довольно мстительным и жалким человеком, которому нравится строить из себя жертву.

Я хотела встать на защиту Сьюзан, но не стала. Кэти была права – мой вчерашний разговор со Сьюзан расставил все на свои места: рядом с ней я не могла быть беспристрастной. Я не верила в то, что она могла быть убийцей, но не было ни одной причины исключать ее из списка подозреваемых.

– В любом случае я думаю, что в этом деле она – тупиковый путь. Но полагаю, что пришло время пообщаться с женой Марка. Или с семьей Сэмми. Может быть, кто-то из них знает, кто мог желать ей смерти. – Общаться с ними мне хотелось меньше всего на свете.

– Думаю, это может подождать хотя бы до похорон Сэмми.

Я кивнула, ничего не ответив. Я заметила, как уменьшились тени с тех пор, как мы сюда пришли. Закат догорал. Наверно, я позвоню Брэнсону. Полиция наверняка уже поговорила с семьей Сэмми.

Окончательно потеряв интерес к наблюдению за лосями, Ватсон вернулся к нам, сел на мою правую ногу и ожидающе взглянул на меня.

Кэти засмеялась:

– Толсто намекает.

Мой живот, как по сигналу, заурчал.

– У нас это общее. – Мой мозг нуждался в действии, иначе он снова погрузится в тяжелый сон. – Время ужина. Ты с нами?

Она задумалась, затем качнула головой:

– Нет, спасибо. Я устала. Посижу здесь и понаблюдаю за лосями, пока они тусуются здесь, а потом пойду домой и сразу вырублюсь. Странно, как быстро мое тело забыло, что значит вставать в четыре тридцать утра. – Она подняла руку и скрестила пальцы. – Надеюсь, к завтрашнему дню мы обе хорошенько выспимся и сможем поразмыслить над новыми зацепками. Очень вероятно, что завтра людей будет меньше, чем сегодня, так что мы сможем сменять друг друга и по очереди ходить расспрашивать людей. Если Алекс заметил, как Сэмми наведывалась ночью в магазин, может быть, кто-то тоже что-то видел.

– Надеюсь на это. – Освободив свою ногу от попки Ватсона, я крепко обняла Кэти: – До встречи утром.

Она тоже обняла меня:

– Спокойной ночи.

Маловероятно, что она будет спокойной. Я помахала Кэти рукой, и мы с Ватсоном пошли на поиски еды. Он был так рад, что чуть ли не тянул меня за собой.

– Боже милостивый, Ватсон, ты ведешь себя так, словно мы не ели весь день.

Он проигнорировал мое замечание и продолжил тащить меня за собой.

Пройдя несколько домов, я вдруг вспомнила утренний телефонный разговор с Персивалем. У него с Гэри было четыре билета на «Гамильтона» в Денвере. Они хотели отдать мне два билета, чтобы я позвала кого-нибудь на свидание. Уверена, они надеялись, что я приглашу Брэнсона или Лео. Зная Персиваля, он наверняка думал, что я попрошу еще один билет и приглашу их обоих. Я остановилась. Ватсон обернулся и с осуждением посмотрел на меня.

– Прости, малыш. Нужно вернуться к Кэти… всего на минутку. Обещаю, ужин будет.

Он неохотно пошел за мной. Плелся он довольно медленно. Хотя я и не тянула его, он ясно давал мне понять, что ему совсем не хочется возвращаться.

Мы перешли дорогу и были уже буквально в пятнадцати метрах от Кэти, которая внимательно смотрела на лосей за рекой. Ватсон резко замер.

Я обернулась:

– Серьезно? Я когда-нибудь лишала тебя ужина? Клянусь тебе, что…

Я замолчала, всмотревшись в выражение его морды. Он был в полной готовности, голова наклонена, уши дергались. Он тихо утробно рычал.

Я огляделась, ожидая увидеть койота или другое животное у подлеска реки. В темноте я никого не увидела.

– Что ты услышал, малыш?

Он снова наклонил голову, и я поняла, что заинтересовавший его звук исходил не от реки, а с другой стороны.

Я все равно ничего не видела. Я мягко потянула его за поводок:

– Все хорошо, просто иди рядом. Что бы это ни было, мы вместе. – Я слышала истории про горных львов, которые утаскивали домашних питомцев прямо из-под носа хозяев.

Ватсон подошел ближе, и мы сделали несколько шагов, идя вровень.

Вероятно, ощутив наше присутствие, Кэти обернулась и улыбнулась:

– Вы что-то забыли?

Не успела я ответить, как Ватсон снова зарычал, на этот раз громче, и я услышала слабый щелчок где-то поблизости. Не прошло и секунды, как в кусте за Кэти послышался треск веток и шорох листьев.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы распознать звук и сложить два и два.

– Кэти, ложись!

Я рванула к ней, Ватсон помчался за мной.

– Что? – Она выпрямилась, удивленно уставившись на меня.

– Ложись! Вниз!

Мы были в паре шагов от нее, я приготовилась повалить ее на землю.

Кэти спустилась с камня и присела на корточки в тот самый момент, когда я снова услышала характерный щелчок, после которого опять затрещали ветки и зашуршали листья, на этот раз прямо в том месте, где только что сидела Кэти.

Я навалилась на нее, протащив несколько сантиметров по неровной земле.

Она закричала:

– Фред!

– В тебя стреляли. – Я потянула ее на себя, неловко перекатываясь и пытаясь проползти вперед, чтобы надежнее укрыться за большим камнем. – Кто-то хотел застрелить тебя.

Глава 10

Мы с Кэти упали с дорожки набережной и проскользили к ледяной поверхности воды. Ватсон тявкнул от того, что я потащила его за собой, все еще крепко сжимая в руке поводок. Лоси загрохотали копытами, в панике убегая прочь.

Мы провалились под тонкий лед, Кэти испуганно закричала. Она попыталась выбраться обратно на берег, но я потянула ее обратно:

– Не двигайся.

– Фред! Мы не можем оставаться в воде, – зашипела она, отчаянно хватая ртом воздух, словно вот-вот задохнется.

В том месте, куда мы провалились, было неглубоко, да и течение почти не чувствовалось. Если бы мы встали на ноги, то вода оказалась бы нам примерно по середину икры, но так мы промокли по пояс. Ватсон смог удержаться на земле, намочив лишь одну лапу.

– Лучше сидеть в воде, чем выйти к пулям.

– Я не… – Она вздрогнула, прекратила попытки вылезти и посмотрела на меня: – Ты сказала «к пулям»?

– Да. Ты не слышала? Выстрел был прямо за твоей… – Я потрясла головой, сама себя остановив. – Помолчи минутку.

Она послушалась, как и Ватсон, однако он бегал туда-сюда вдоль кромки воды, наверняка обдумывая, надо ли прыгать и спасать меня. Возможно, он думал, что я дурочка, которой захотелось покупаться в ледяной воде.

Я вся обратилась в слух, но не услышала ничего, кроме бултыхания воды и шума машин на дороге. Ни тихого щелканья оружия или хруста веток, ни звука приближающихся шагов. Кэти была права: нам нельзя было долго сидеть в воде.

– Хорошо, давай вылезем из воды, но посидим немного у берега. Не поднимай голову.

Кэти все еще смотрела на меня как на сумасшедшую, но сделала, как я сказала, и через пару секунд мы обе вылезли из воды, мелко дрожа. Ватсон прижался ко мне, поскуливая.

Я заметила свою сумочку в паре шагов – каким-то чудом она не упала в воду. Я дотянулась до нее, вытащила телефон, открыла контакты и набрала имя Брэнсона. Если он ответит, то помощь придет быстрее, чем если бы я звонила в 911 и объясняла им все произошедшее.

Он поднял трубку на втором гудке:

– Фред, я уже и не надеялся…

– В Кэти стреляли. Я не знаю, на месте ли еще стрелок или мы с Ватсоном его спугнули.

– Что? Где…

Снова перебив его, я быстро объяснила наше местоположение.

– Ты далеко? – уточнила я.

– Фред, это нелепо. Никто…

Кэти начала подниматься, но я потянула ее вниз, получив в лицо холодной водой.

– Да, я скоро. А ты уверена, что…

– Брэнсон! – Я была на грани. У меня не было времени убеждать его или Кэти, что я не придумываю. – Просто приезжай. Срочно.

– Конечно. Оставайтесь на месте. Уже еду.

От этих слов мне стало спокойнее. Положив трубку, я снова прислушалась к звукам. Попыталась услышать приближающиеся шаги, звук выстрела.

– Дорогая, мне кажется, за последние пару дней ты очень переволновалась, – произнесла Кэти, стуча зубами. – Никто в нас не стреляет.

– Отлично. – Я не ослабляла поводок в руке. – Давай посмейся надо мной. Просто никто не пострадал.

– Нет, совсем никто. – Она разразилась тихим, наполовину истеричным смехом. – Только у нас теперь переохлаждение и обморожение.

– Лучше это, чем дыра от пули.

Под моим холодным взглядом она замолчала.

Меньше чем через четыре минуты появился Брэнсон на полицейской машине. Он был в штатском. Спустя минуту после его приезда показались еще три полицейских машины, из которых выбежали офицеры с пистолетами наготове.

Мы сидели с Кэти на ретродиванчике в отделе детективов, обернувшись в пледы, которые мы нашли в кладовке. Мы поставили диванчик буквально в шаге от палящего камина. Ватсон спрятался под диваном, а Брэнсон расхаживал между книжными полками, которые огораживали нас и создавали небольшую комнатку.

– Ты уверена, что слышала выстрелы?

– Да, два раза. – Я даже не сомневалась. – Возможно, были еще, когда мы падали в реку, но я бы их не услышала, даже если это так.

– Фред, если бы были выстрелы, я бы тоже их услышала. – Кэти сидела, свернувшись калачиком, и дрожала, но зубами теперь не стучала.

Брэнсон остановился и внимательно посмотрел на нее. Он с серьезным видом поднес рацию к губам и попросил офицера на другом конце провода вызвать «скорую» в «Милого корги».

Кэти уставилась на него:

– Я сказала тебе, что в порядке. Я отогреваюсь потихоньку.

Он пожал плечами:

– Посердитесь на меня позже. Сейчас я хочу знать наверняка, что с вами обеими все в порядке.

Я вспыхнула от раздражения, но тут же к этому чувству присоединилось досадное чувство тепла от его заботы о нас. Я вернулась к разговору о главном и обратилась к Кэти:

– Он был с глушителем. Если не знать характерный звук, выстрел не отличим от шороха.

Выражение лица Кэти дополнилось скептическим ответом Брэнсона:

– Ты правда думаешь, что можешь узнать звук выстрела с глушителем?

– Да. Я хороший стрелок. Папа постоянно брал меня с собой в тир. – Я не оставляла им шанса спорить. – Мне кажется, единственная причина, по которой он мог во мне разочароваться, состоит в том, что я решила не носить при себе оружие. Я привыкла к оружию и могла бы спокойно носить с собой пистолет для самообороны, но они просто не для меня. Но это не значит, что я не узнала звук, который слышала.

Он открыл рот, очевидно приготовившись озвучить свой аргумент, но в этот момент у него из рации послышался голос Сьюзан. Он ответил.

Сьюзан сообщила, что они нашли одну пулю в кусте прямо рядом с тем местом, где сидела Кэти, но вторую пока не обнаружили.

Поблагодарив ее, Брэнсон посмотрел прямо мне в глаза:

– Ты никогда не ошибаешься, не так ли, Уинифред Пейдж? – На его красивом лице появилась улыбка, но тут же исчезла. – Я бы сильнее порадовался этому, если бы в тебя никто не стрелял.

– Но стреляли не в меня. Стреляли в Кэти.

Я повернулась лицом к ней. Она с удивлением смотрела на меня:

– В нас и правда кто-то стрелял?

По Кэти было видно, что она не успевает переваривать информацию. Думаю, она все еще пыталась осознать услышанное по рации.

Я положила руку ей на колено и кивнула:

– Да. Но не в нас. Стреляли в тебя. Не знаю почему, но целью была ты.

Она несколько раз моргнула, но Брэнсон не дал ей времени опомниться:

– Почему ты вообще так уверена в этом? Вы обе там были.

Я не сводила глаз с Кэти:

– Я вернулась, чтобы пригласить тебя на шоу. Мои дядюшки раздобыли на него билеты. Сначала Ватсон, должно быть, что-то услышал, потому что зарычал, а затем я услышала первый выстрел, он попал в куст. Раздался хруст веток – наверно, ты тоже это слышала. Когда я тебя окликнула и побежала к тебе, выстрелили во второй раз. Кто бы это ни был, он определенно ждал, когда ты останешься одна. Нам с Ватсоном просто повезло вернуться и спугнуть его. Стреляли в тебя, милая. Не в нас, в тебя.

Я даже не могла предположить, зачем кому-то понадобилось стрелять в Кэти. Но для меня было важно, чтобы Кэти поняла это, приняла. Если она справится, то точно поймет, кто и почему это сделал.

Кэти молча качала головой.

Я посмотрела на Брэнсона, который с подозрением смотрел на Кэти, как бы изучая ее.

– Зачем кому-то стрелять в Кэти? – Он посмотрел на меня своими зелеными глазами. – Ты не понимаешь. Тому, кто убил Сэмми, не нравится, что ты суешь нос не в свое дело. Может, Кэти это тоже касается, но все говорят именно про тебя, а не про Кэти. Это ты вчера ходила по городу и допрашивала всех, не так ли?

Я ждала обвинений и приготовилась напомнить ему, что он дал мне добро, но даже если бы и не дал, мне не нужно было его разрешение. Но он молчал.

Наконец я кивнула:

– Стреляли не в меня, Брэнсон. Не в меня.

Мигающие огни отразились в оконном стекле магазина. Карета «скорой помощи» остановилась прямо напротив «Милого корги». Следующие полчаса нас с Кэти осматривали, тыкали и ощупывали.

К тому времени, когда медработники сделали все что было нужно, к суматохе присоединилась Сьюзан. Когда «скорая» уехала, мы с Кэти все так же сидели у камина, укутавшись в пледы, но теперь держали в руках по кружке горячего шоколада. Брэнсон приготовил его наверху в пекарне, поскольку нам разрешили ехать в больницу.

– Мы выяснили, где находился стрелок. Он сидел на дереве примерно в двухстах метрах от цели… – Сьюзан иногда поглядывала в мою сторону, что меня очень удивило. Хотя, возможно, так она хотела дать мне понять, что хорошо выполняет свою работу. – Стрелок не очень опытный. Повсюду были поломанные ветки. Не говоря уже о следах от обуви на снегу. Очень вероятно, что мы найдем образец его ДНК, кусочек одежды, волос… что-нибудь. Мы продолжаем поиски, но утром будет больше шансов. – Она закатила глаза в манере, свойственной только ей. Это даже немного успокоило меня. – Не говоря уже о том, что первый выстрел оказался промахом. С такого близкого расстояния попасть очень легко. А как сказала Фред, Кэти сидела не двигаясь. – Она кивнула нам: – Вам повезло.

Немного придя в себя, Кэти перестала дрожать, хотя по тому, как крепко она сжимала в руках кружку, было непонятно, грелась ли она или просто хваталась за что-то реальное.

– Мне не повезло. В меня никто не стрелял. По крайней мере, специально. Наверно, здесь какая-то ошибка. – Она посмотрела на меня. – Должно быть, они приняли меня за тебя. Брэнсон прав. Ты тот человек, в которого могли бы стрелять. Тот, кто убил Сэмми, хочет, чтобы ты прекратила расследование, чтобы не подошла слишком близко к разгадке. Может, когда ты была в лавке чудес…

– Марк здесь ни при чем. – Сьюзан подошла на шаг вперед, и нетипичная для нее мягкость, которую я заметила еще минуту назад, пропала. – Лавка чудес никак не связана с происшествием.

Брэнсон положил руку ей на плечо:

– Сьюзан, успокойся.

Она дернула плечом, скинув его ладонь, и обратилась ко мне, хотя предположение о Марке высказала Кэти:

– Даже не смей вешать это на мою семью.

Сьюзан, да и вся эта сцена как будто находилась далеко от меня, а я словно смотрела в запотевший бинокль. Слова Кэти вызвали в моем сознании настоящую лавину. Мысли изо льда и снега катились по крутой горе, пока не сформировались в одно большое открытие, которое упало мне на голову.

Проигнорировав Сьюзан, я повернулась к Кэти и почувствовала ужасный страх.

– Ты частично права. Тот, кто сделал это, перепутал свою цель. Но он не думал, что ты – это я. – У меня пересохло во рту, и я облизала губы, быстро промотав в голове свою теорию, прежде чем озвучить ее. – Он думал, что Сэмми – это ты. – Когда я произнесла это вслух и слова дошли до моих ушей, я была уверена, что абсолютно права.

– Что? – одновременно сказали Брэнсон и Кэти, а я смотрела на них по очереди.

– А… – Сьюзан замерла, затем посмотрела на меня. Агрессия в ее глазах постепенно исчезала. Она медленно кивнула: – Ты права.

Из всего происходящего в этот вечер согласие Сьюзан было самым неожиданным.

По выражению лица Брэнсона мне показалось, что у него такие же мысли, потому что он с удивлением уставился на Сьюзан:

– Ты думаешь, что она права?

Сьюзан посмотрела на него и даже теперь закатила от раздражения глаза:

– Разве это не очевидно? Только если мы не имеем дело с двумя убийцами, тот, кто убил Сэмми, думал, что на самом деле убил Кэти. И правда, это можно понять. Девушки похожи друг на друга как чертовы близняшки. – Она медленно повернулась, осмотрев Кэти с ног до головы. – Думали, что она – это ты. Сегодня попытались исправить ошибку.

На этот раз молчали и Брэнсон, и Кэти. Спустя несколько секунд Брэнсон закивал, но Кэти покачала головой:

– Я поняла, и, объективно говоря, это довольно логично. Но меня никто не хочет убить. – Кэти подняла подбородок, и впервые после того, как мы упали в реку, в ее голосе послышалась твердая уверенность. – Ни у кого не может быть причин, чтобы желать мне смерти.

Я наклонила голову вбок, уставившись на нее, хотя и не хотела сверлить ее взглядом.

Кэти с раздражением посмотрела на меня:

– Что?

Еще одно открытие. Мало того, что кто-то пытался убить мою лучшую подругу, но Кэти точно знала почему. Однако я не собиралась озвучивать эти мысли при Брэнсоне или Сьюзан.

К счастью, в разговор вступил Брэнсон, так что мне не пришлось отвечать.

– Вне зависимости от мотива, Кэти, думаю, Фред и Сьюзан правы. Я уверен в этом. Это единственное логичное объяснение. Кто-то хочет убить тебя.

Кэти увереннее покачала головой, но промолчала.

Я попыталась понять, о чем она думала. Несмотря на то что мы знали друг друга не так давно, я научилась понимать ее внутренние состояния. Она была растеряна и, возможно, испугана, но больше всего она была рассержена.

– И если было две попытки, то будет и третья.

Слова Сьюзан отвлекли меня от Кэти, и наши взгляды встретились. Впервые я не чувствовала от нее никакой враждебности. Я медленно кивнула, глядя Сьюзан в глаза:

– Ты права. Ты абсолютно права.

Кэти встала, одной рукой придерживая плед, а другой держа кружку с горячим шоколадом:

– Это смешно. Я даже слушать не хочу. – Она посмотрела на Брэнсона: – Я могу идти?

Он открыл рот, не произнеся ни звука, но затем неохотно кивнул:

– Полагаю, да. Ты не совершила никакого преступления. Но я очень советую тебе…

– Спасибо. – Кэти снова подняла подбородок и направилась к выходу.

Я вся закипела от гнева. Повторив движение Кэти с пледом, я встала и схватила ее свободной рукой:

– Ну нет, ты никуда не пойдешь.

Она резко повернулась ко мне, в ее глазах вспыхнула ярость. Я никогда раньше не видела ее такой.

– Отойди, Фред.

– Размечталась! – Я не отпускала ее, а только сильнее сжала пальцы. – Кто-то пытается убить тебя, хочешь ты в это верить или нет. Ты правда думаешь, что я позволю тебе выйти за порог магазина одной? Провести ночь в одиночестве?

На ее лице появилось выражение страха, но всего на мгновение. Что еще раз подтверждало то, что Кэти не только верила, что кто-то пытался ее убить, но и знала точную причину и понимала, что стрелок попытается снова.

– Со мной все будет хорошо. – Она шмыгнула носом. – Со мной все хорошо. – Злость вернулась к ней, но Кэти не пыталась вырваться.

– Ты можешь выйти за эту дверь, если хочешь, но я иду с тобой. Мне будет спокойнее, если ты переночуешь у меня дома. Вдруг преступник знает, где ты живешь? Если не хочешь у меня, тогда я останусь у тебя. А если ты откажешься, то я буду сидеть напротив твоего дома всю ночь, нравится тебе это или нет.

– Не выдумывай, Фред. Ты все преувеличиваешь…

– На самом деле, – начал Брэнсон и подошел ближе. Он смотрел на Кэти и говорил мягко и ровно. – Я бы посоветовал тебе остаться у Фред. Стрелявший, скорее всего, знает, где живете вы обе, но я почти гарантирую тебе, что он точно знает, где живешь ты. На всякий случай я распоряжусь, чтобы на ночь у ваших домов стоял патруль. Нам будет легче, если вы останетесь вместе в одном доме. Лучше даже, чтобы ты переночевала у Фред. Так как она живет среди леса, нам будет проще понять, если начнет происходить что-то странное.

Мне показалось, что Кэти запротестует, но она глубоко выдохнула и процедила сквозь зубы:

– Ладно. Поеду к Фред. – На этих словах она наконец высвободила свою руку из моей.

Глава 11

Несмотря на то что Кэти провела эту ночь у меня дома, ночевка не была похожа на наши взрослые пижамные вечеринки. Кэти не готовила булочки, я не заваривала чай-латте, мы не смотрели «Лучшего пекаря Британии». Я довезла ее до дома, едва оказавшись внутри, она пробормотала мне: «Спокойной ночи» – и отправилась в постель.

Я чувствовала себя виноватой. Очевидно, что я нарушала ее личные границы, пользуясь своим статусом подруги и бизнес-партнера. Но еще больше она меня раздражала, отчего чувство вины становилось еще сильнее. Я поступала как настоящий друг. Кэти угрожала опасность, а я делала все возможное, чтобы помочь ей.

Вне зависимости от того, что я должна и не должна была делать, я думала лишь о том, что вообще происходило, – ужасно и странно было поверить в то, что кто-то пытался убить Кэти, но страннее всего было то, что, несмотря на мое развитое воображение, я не могла придумать убедительную версию. От осознания этого факта мне было очень грустно. Кэти была моей лучшей подругой. Я считала ее частью своей семьи. Но вокруг нее всегда стояли эти стены – высокие непроглядные стены вокруг ее прошлого. Оказалось, что отсутствие догадок о том, почему кто-то мог хотеть смерти Кэти, лишь подтверждало тот факт, как много я не знаю о ней. Я не хотела давить на нее. Но, возможно, именно поэтому я не знала свою подругу по-настоящему.

И эта мысль навела меня на ответ, но не то что это как-то приблизило бы меня к разгадке. Тот, кто пытался убить Кэти, делал это из-за чего-то, что произошло в ее прошлом. Так что это был ключ. Разобраться в прошлом Кэти, заставить ее открыться, и мы узнаем, кого нужно искать.

Я проворочалась в постели до раннего утра, иногда вставая, когда Ватсон рычал из-за шума на улице. Каждый раз выглядывая из-за занавесок, я видела только полицейскую машину. Не знаю, был ли там Брэнсон или кто-то другой. Но благодаря этому, когда я наконец уснула, я чувствовала себя в безопасности.

Когда прозвенел будильник, я проснулась с таким чувством, словно спала минут десять, хотя на деле прошло больше пяти часов. Ватсон, в отличие от меня, вообще не заметил, какой короткой была ночь. Он, как обычно, выполнял свой утренний ритуал: подпрыгивал на передних лапах, словно кролик, и резко тявкал, чтобы я поняла, как ему хочется поскорее приступить к завтраку.

По пути на кухню я заметила, что дверь в гостиную открыта. Я заглянула внутрь: кровать была заправлена. Я подбежала к окну и увидела, что машины Кэти тоже нет. В панике и раздражении я проверила телефон. Ни сообщения, ни пропущенных звонков. Я набрала номер.

Автоответчик.

– Перезвони мне сразу же, как получишь это сообщение.

Я повесила трубку, осознав, что звучала скорее грубо, а не взволнованно, и, возможно, поэтому Кэти не станет мне перезванивать. Но мне было все равно. Я подумала, что, раз она смогла сесть за руль, с ней все было в порядке. Тот, кто преследовал ее, не прокрался в дом, не похитил ее и не украл ее машину. Но все же.

Ватсон перестал скакать передо мной. Он уперся головой мне в голень и наступил лапкой мне на ногу.

– Прости, малыш. Завтрак немного откладывается.

Меньше чем через пять минут я уже переоделась, завязала волосы в хвост, даже смогла подобрать подходящие под одежду ботинки и уже ехала в город с ужасно сердитым корги на пассажирском сиденье.

Не желая терять времени на то, чтобы идти с парковки в нескольких кварталах от «Милого корги», я остановила «мини-купер» прямо напротив магазина. Ватсон, не торопясь, вышел из машины и устроил целое шоу, лениво вышагивая к главному входу. Так он давал мне понять, что я еще поплачусь за то, что не позаботилась о нем утром.

Как только мы вошли, страх и волнение тут же исчезли. В нос ударил аромат свежеиспеченных булочек, а звук посуды наверху служил нам приветствием. Бросив Ватсона, я полетела по лестнице в пекарню.

Я замерла. Там было в два раза больше булочек, чем обычно. Буханки хлеба, булочки с корицей, лимонные пирожные, датские плюшки, круассаны с ветчиной и сыром, печенье и так далее и так далее. Мне казалось, что мраморная столешница прилавка вот-вот лопнет от изобилия. Кэти достала еще одну форму с выпечкой из духовки, обернулась и на мгновение зависла. Этого времени ей хватило, чтобы понять, что я не в духе. Тем не менее она бодро сказала мне:

– Доброе утро. Желаешь чего-нибудь на завтрак?

– Клянусь, Кэти Мишель Пиццолато, если бы никто не хотел тебя убить, это сделала бы я. – Я подошла к прилавку и обвела рукой всю эту доброту: – Ты здесь уже несколько часов. Несколько часов!

– Я сказала, что переночую у тебя. Никто не запрещал мне проснуться пораньше и поехать на работу. – Кэти подняла подбородок. – Выпечка помогает мне освежить голову.

– Недостаточно, если ты срываешься посреди ночи и едешь сюда одна, когда тебя преследует убийца. – Как только слова слетели с моего языка, мне на ум пришла одна мысль, которая должна была появиться намного раньше. – Как вообще полиция отпустила тебя? Если бы они поняли, что ты пропала, они должны были сразу разбудить меня.

Она сжала челюсть, затем сказала:

– Как полиция отпустила меня? Фред, я не твоя заложница.

Я вздрогнула и попыталась смягчить тон:

– Я знаю. Я просто хочу знать, что ты в безопасности. Кто-то охотится на тебя, и мне кажется, что ты не воспринимаешь это всерьез.

– Ты знаешь, что я восхищаюсь твоей способностью разгадывать загадки, но это не значит, что ты всегда права. Нет ни одного четкого доказательства, что целью была я… – Я начала спорить, но Кэти продолжила: – А что касается полиции, офицер Джексон остановил меня, когда я отъезжала от твоего дома. Я сказала ему, куда собралась, и он ответил, что будет патрулировать вокруг магазина, как возле дома.

Да, убедительно. Я молча стояла в раздумьях, что сейчас было бы лучше: поддаться гневу и наругать Кэти за то, как беззаботно она относится к своей собственной жизни, и вывести ее на разговор о прошлом или попытаться убедить ее, что она и впрямь была в эпицентре всего происходящего.

Последнее было необязательно. Несмотря на ее протест, я знала, что Кэти уже поверила в то, что за ней охотились. Ей просто было сложно это принять.

Не успела я выбрать правильную тактику, как Кэти взяла из-за прилавка большое лакомство для собак и помахала ею в воздухе:

– Кажется, ты проголодался. Иди сюда, дружок.

Ватсон сорвался с места и побежал к ней, стуча когтями по деревянному полу. Я даже не заметила, что он поднялся вместе со мной.

– Я так торопилась, когда поняла, что тебя нигде нет, не успела даже покормить его. Или принять душ и сделать все остальное.

Мне показалось, что я увидела в ее глазах искорку вины.

– Поезжай домой. Умойся, хорошенько позавтракай и возвращайся. Теперь ты убедилась, что со мной все в порядке.

– Как ты можешь так говорить? – Я снова вспыхнула от ярости, но сумела потушить ее. Я указала рукой на место, где нашла тело Сэмми: – Сэмми убили прямо здесь всего несколько дней назад. Вчера вечером в тебя стреляли. Если бы Ватсон не зарычал, а я не услышала звук выстрела с глушителем, вероятнее всего, ты бы тоже была мертва.

Кэти побледнела; ее нижняя губа задрожала, но, кажется, она и не пыталась скрыть слезы.

– Фред, я не хочу, чтобы это оказалось правдой. Этого не может быть. Сэмми не могла умереть только потому, что какой-то идиот перепутал нас. Этого не может быть.

– Кэти, но это так. Это правда так.

Я хотела дотронуться до нее, но она отпрянула:

– Ты не можешь знать наверняка.

– Нет, я знаю. – Я подождала, пока она посмотрит мне в глаза. – Ты тоже знаешь. Я вижу это. Даже если ты пока не можешь принять это, ты знаешь, что это правда, а еще ты знаешь, почему кто-то хочет убить тебя.

По глазам Кэти я поняла, что попала в точку, но она покачала головой:

– Ты ошибаешься. Мы должны выяснить, кто убил Сэмми. Своими действиями мы только отвлекаемся от поиска справедливости для нее.

Я решила опробовать другую тактику:

– А пуля, которую они нашли ровно в том месте, где ты сидела? Что ты скажешь по этому поводу? Она тоже предназначалась для Сэмми?

Кэти безмолвно двигала губами, пытаясь отыскать слова.

– Нет, как я и сказала, она предназначалась для тебя. Стрелявший подумал, что там сидела ты. Ты приближаешься к разгадке того, кто убил Сэмми, может, ты пока и не понимаешь этого. Возможно, это та фея или брат Сьюзан. Вот ты поговорила с ними, а на следующий же день в меня стреляют. Ты думаешь, что это просто совпадение?

Я хотела было продолжить спор, но вдруг поняла, что это бесполезно.

– Как я уже говорила, я не совсем понимаю, почему ты так настаиваешь на этом. Но я знаю, что ты сама не веришь своим словам ни капельки. Ты слишком умна. Может быть, ты не открылась мне, может быть, я не знаю ничего о твоем прошлом, но я точно знаю тебя. Могу с уверенностью тебе сказать, что ты так же, как и я, прекрасно понимаешь, что на самом деле происходит. Единственное, чего я не понимаю, так это зачем ты строишь из себя дурочку и прячешь голову в песок.

Мне показалось, что она готова возразить, так что наклонилась вперед и взяла ее за руку, пока Кэти не успела спрятать ее за спину.

– Может быть, кто-то хочет убить тебя именно по той причине, по которой ты всегда остаешься такой закрытой. Может, в твоем прошлом есть что-то темное. Может, ты даже сделала что-то плохое. Я не знаю. Я даже не представляю, но думаю, что так и есть. – Я ждала, что Кэти начнет отпираться, но она не стала. Она просто замерла и уставилась на меня, выпучив глаза. – А еще я знаю то, что ты мой друг. Ты семья. Я люблю тебя, и что бы это ни было, мы можем вместе со всем справиться. Я всегда на твоей стороне. Я пойму тебя. Но мне нужно, чтобы ты была честна со мной.

Вспышка в ее глазах, всего на секунду. Что-то треснуло в ней, и я подумала, что она вот-вот сдастся. Но затем она взяла себя в руки, ее ноздри раздулись.

– Фред, на этот раз ты ошиблась. Ты просто тратишь свое время. – Она высвободила руку и вернулась к форме, которую достала из духовки. – Мы открываемся через несколько минут. Мне нужно подготовиться. Вчера у реки было столько полицейских, а потом у нашего магазина объявилась «скорая», ты знаешь, что пойдут разговоры. У нас будет полно покупателей.

Она не ошибалась, но мне было наплевать на покупателей. Наши споры ни к чему не привели.

– Ладно. Но Кэти… – Я снова подождала, когда она посмотрит на меня. На этот раз ждать мне пришлось дольше. – Пожалуйста, пообещай мне, что ты больше не будешь делать, как сегодня утром. Может быть, я слишком на тебя давлю, но я действительно люблю тебя. Мне нужно знать, что у тебя все хорошо. Пока ничего не выяснится, обещай мне, что ты не будешь оставаться одна.

Она помотала головой.

– Это не значит, что тебе придется отчитываться о каждой минуте, но пожалуйста. Пожалуйста.

Через пару секунд она резко кивнула, а затем вытащила миску с тестом из мармита, сняла крышку и начала месить тесто.

Кэти не просто не ошиблась по поводу того, что ждало нас в тот день в «Милом корги» – ее слова оказались пророческими. Дверь нашего магазина не закрывалась на протяжении всего дня. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не улизнуть в пекарню к Кэти и не послушать ее объяснения произошедшего. Может быть, так мне удалось бы уловить какое-то несоответствие в ее словах или узнать хоть крупинку ее прошлого. Но я сидела внизу. Ватсон то и дело убегал наверх, чтобы урвать лакомство, а я оставалась в книжном – мне не хотелось нарушать границы Кэти.

Каждую свободную от покупателей минуту я размышляла и строила догадки о прошлом своей подруги. Большинство моих идей звучали слишком глупо, чтобы оказаться правдой. Она украла деньги, на которые построила кухню своей мечты, и теперь кто-то захотел ее наказать. Она вырвалась из какой-нибудь сумасшедшей религиозной секты и теперь в бегах. Она агент ЦРУ под прикрытием, и одно из ее прошлых дел теперь преследует ее.

Может, я читала слишком много детективов. Какова бы ни была причина, все мои дерзкие теории абсолютно не помогали разобраться в деле. Когда мой мозг не смог придумать еще какие-нибудь нелепые причины, я разослала множество сообщений.

Когда в конце дня Кэти закончила с уборкой на кухне и спустилась в книжный, она конечно же думала, что все будет как прежде: мы закроем смену и запрем магазин, – но на этот раз Кэти увидела толпу людей, которые ожидали ее внизу, и замерла на предпоследней ступеньке.

Я идеально рассчитала время. Они начали приходить всего несколько минут назад.

Кэти осмотрела всех по очереди: мою маму и Барри, Ватсона у его ног, Персиваля и Гэри, Верону и Зельду. Затем она посмотрела на меня:

– Что ты творишь?

Вынашивая этот план с моей семьей, я продумала все до мелочей, чтобы вечер не закончился массовыми кровопролитиями. Но теперь, когда Кэти стояла напротив меня, я забыла, с чего хотела начать.

Мы с мамой были так не похожи, но когда она отделилась от группы и направилась к Кэти – ее небольшое тело выпрямилось, а длинные серебристые, с редкими полосками рыжего цвета волосы заблестели, – она выглядела мощно и сильно. Это вновь напомнило мне о том, через что она прошла: прожила целую вечность с мужем-детективом, а потом потеряла его навсегда и начала жизнь с чистого листа. Как и я сегодня рано утром, она взяла Кэти за руку и помогла ей преодолеть последнюю ступеньку.

– В профессиональной жизни моего мужа, – мама посмотрела в мою сторону, – отца Фред, бывали моменты, когда человеку, вовлеченному в одно из его дел, требовалась защита. Конечно, он всегда организовывал это при помощи полиции. Но однажды дело касалось двух маленьких девочек. Они жили у нас около трех недель. К счастью, тот конкретный случай закончился хорошо. – Рассказывая свою историю, мама мягко вела Кэти ближе к группе. – Я знаю, что вы с Фред не сходитесь во взглядах по поводу того, что сейчас происходит. Для меня это не имеет значения. Суть в том, что вчера вечером ты была в опасности, а может быть, даже и раньше.

До этого молчавшая Кэти захотела перебить ее. Мама не дала ей возможности препираться.

– Может быть, ты снова окажешься в опасности, а может, и нет. Как я сказала, точность здесь не имеет значения. Ты подруга Фред, ты дорога нам всем, ты новый член нашей семьи. Мы хотим знать, что ты в безопасности, чтобы ты еще долго оставалась живым членом нашей семьи, даже если нет никаких причин для беспокойства. Даже если тебе тепло, светло и мухи не кусают, всем нам будет спокойнее, если мы будем знать, что ты в безопасности. Так что в ближайшее будущее тебе от нас не отделаться. Каждую минуту, пока ты не будешь в магазине с Фред, один из нас будет вместе с тобой.

– Вы так милы, но правда, это совершенно ни к чему. – Кэти наконец смогла вставить слово.

Мама покачала головой:

– Нет, этому не бывать. Фред, может, такая же мягкая, как ее отец, но я могу быть очень упрямой, когда это требуется. Тебе не отвертеться от нас.

Кэти, казалось, хотела продолжать спор, но также она была в полнейшем шоке и, если я правильно прочитала по ней, тронута.

Гари показал на свой телефон:

– Мы специально уже создали беседу. Я добавлю тебя. Так мы все и всегда будем знать, все ли в порядке, и сможем легко отследить тебя или отвести туда, куда тебе нужно.

– Ноа и Джон тоже в беседе, просто мы оставили их присматривать за детьми, – встрянула Зельда, а Верона поддакнула ей.

Персиваль подошел к Кэти по другую сторону от мамы и обнял ее, как бы закрывая от всего:

– Когда с тобой буду я, нам стоит совершить набег на шкаф Фред. Думаю, уже давно пора выбросить юбки макси и всю одежду землистых оттенков, как ты считаешь?

Кэти рассмеялась. Впервые за день она снова стала собой. Она постоянно повторяла, как ее бесят цвета моего гардероба.

– На самом деле, – Барри присел на корточки, чтобы угостить Ватсона, но смотрел прямо на Кэти, – Джон и Ноа сейчас с детьми в «Пасте с тимьяном». Они забронировали для нас столик. Мне кажется, всем нам не мешает хорошенько поужинать. Поехали, пока наше место не заняли. Рауль не любит долго ждать. – Его глаза сверкнули. – И пожалуйста, моя дорогая Кэти, считай это благодарностью за все вегетарианские круассаны с ветчиной и сыром, которые ты готовишь специально для меня. От них мой ремень немного жмет, но жизнь стала такой радостной.

Реакция Кэти была еще одним доказательством того, что я знала ее не так хорошо, как думала. Я не представляла, как она отреагирует. Если бы мне пришлось делать ставки, я бы поставила деньги на то, что она ужасно рассердится. Но Кэти была готова расплакаться. Наконец она кивнула.

Глава 12

Пурпурного цвета крокусы пробивались сквозь тающий снег, блестели в лучах дневного света и обрамляли дорожку к церкви. Последний раз на похоронах я была, когда умер отец, семь лет назад. Эти похороны были чем-то похожи на прошлые. И моего отца, и Сэмми убили. И там, и тут было много людей. Тогда мне казалось, что на похороны отца съехалась половина жителей Канзас-Сити. Он был уважаемым детективом, прослужил в полиции два десятилетия. Каждый раз, когда умирал коп, все сообщество поддерживало его близких, особенно когда офицера убивали во время службы, как моего отца. Он расследовал преступление, которое вызвало широкое общественное негодование.

Казалось, в крохотную церковь втиснулась большая часть жителей Эстес-Парка. Не всем хватило места присесть. Как и с погибшими полицейскими, каждый раз, когда обрывалась жизнь кого-то настолько юного, люди объединялись перед лицом трагедии. И конечно, как и с убийством моего отца, как и с любым убийством, среди народа был скандал. Когда хоронили моего отца, под стражей держали целых семь подозреваемых, но с Сэмми дело обстояло иначе, поэтому у людей еще сильнее обострилось чувство несправедливости.

Мы с Кэти закрыли «Милого корги» на день из уважения к Сэмми. Оправившись после вчерашнего шокирующего появления моей семьи, во время обеда Кэти казалась почти такой же, как обычно. И после обеда тоже. Как только мы вернулись ко мне домой, она быстренько приготовила яблочные чипсы, и мы, как обычно, включили «Лучшего пекаря Британии». Я не давила на Кэти расспросами о ее жизни, не спрашивала, были ли у нее догадки, кто мог стрелять в нее, а сама она не заводила разговор на эту тему. Единственным напоминанием, что все не совсем как обычно, был звук проезжающей мимо время от времени полицейской машины.

Но к утру Кэти снова поменялась. Она была мрачной, бледной, и ее слегка покачивало. Когда мы нашли себе два места в заднем ряду церкви, руки Кэти задрожали, отчего лицо улыбающейся Сэмми на похоронной программе сморщилось. Взгляд Кэти, казалось, был прикован к закрытому гробу. С другой стороны от нее сидел Лео. Он встревоженно посмотрел на меня и поднял брови. Он явно беспокоился. Я слегка пожала плечом, не понимая, как ей можно помочь.

Остальная часть моей семьи втиснулась на наш ряд, но некоторым пришлось занять места сзади. Слева от меня сидела мама – я заметила, что ее руки тоже дрожат. В последнее время я стала замечать это за ней все чаще и чаще – знак того, что она стареет. В тот момент, однако, я списала это на эмоции от похорон. Насколько я знала, последний раз на похоронах она, как и я, была после смерти моего отца, ее мужа.

Мне нельзя было думать об этом. Нельзя было погрузиться в те давние воспоминания. Практически во всем я теперь совершенно другой человек. Если бы та женщина, которой я была тогда, встретила женщину, которой я являлась теперь, у них было бы что-то общее, некоторые неизменные основополагающие черты характера, но они бы показались друг другу незнакомками, привязанными друг к другу любовью отца, и все же это были бы две совершенно разные женщины, которых разделяло семь долгих лет.

Я постаралась отбросить все эти мысли и сосредоточилась на новейшей версии Фред Пейдж. Я держала свою правую руку в левой руке Кэти, выполняя роль друга. Я держала свою левую руку в правой руке мамы, выполняя роль дочери. Но глазами я была в работе. Что, если убийца Сэмми прямо в этот момент находился в церкви? Может, он приехал пораньше и сидел в первых рядах?

Одновременно с этой мыслью я заметила Карлу, сидящую через проход на несколько рядов ближе к гробу. Сначала я не поняла, что это она. Карла сидела рядом с мужчиной, который, как я предположила, был ее мужем, и держала крохотное запеленатое тело у груди. Наклонив к нему голову, она что-то шептала. Маверик Эспрессо Бейкер. В том месте его имя не показалось мне смешным. Всего несколько дней от роду – и уже на похоронах. Мне показалось, что Карла принесла его в люди слишком рано, но я никогда не разбиралась в детях. Дети не плохие, нет. Просто я не слишком много думала про них. Но что казалось мне еще более странным, так это почему Карла пришла. Насколько я знала, последняя ее встреча с Сэмми закончилась криками и угрозами. И вот она здесь, сидит напротив гроба. Неужели она пришла позлорадствовать?

Я тут же отругала себя за такие мысли. Конечно, это не так. Может быть, она пришла с чувством, что должна извиниться перед ней, как-то очиститься?

В первом ряду сидела семья Сэмми. Было очевидно, что это именно они не только по их убитому горем внешнему виду, но и потому, что я увидела еще две версии Сэмми, еще две версии Кэти. Одна женщина лет сорока, а другая в районе семидесяти. Я подумала, что это мать и бабушка. Я еле сдержалась, чтобы не взглянуть на Кэти, чтобы сравнить их черты. Если бы я не знала их, то запросила бы тест на ДНК. Сходство было невероятное.

Еще мне показалось странным, что я никогда не встречала их раньше. Я бы даже сказала, что никто из семьи Сэмми никогда не приходил в магазин. Но может быть, приходили, а меня просто не было на месте.

Я снова удивилась, когда увидела Марка, его жену и Глинду. Я почти не узнала их. И не узнала бы, если бы не примечательная фигура Марка. Он сменил свой наряд волшебника на черный костюм, и хотя черное платье Глинды все так же было похоже на осеннюю паутинку, свои крылья феи она оставила дома – ну или они волшебным образом исчезли, как только она вышла из магазина.

Вдруг я поняла, что другая женщина была совсем не женой Марка. Это была глупая идея, и почему я вообще могла так подумать? Его брошенная жена не стала бы приходить на похороны его девушки. Я должна была узнать Сьюзан с первого взгляда, учитывая, что у них с братом очень похожее строение тела, но я просто не привыкла видеть ее без полицейской формы. На ней был черный свитер крупной вязки, а ее каштановые волосы, которые она обычно собирала в маленький тугой хвост, теперь мягко лежали вокруг ее лица. Честно говоря, я так же удивилась увидеть Сьюзан, как удивилась бы жене Марка, если бы она действительно пришла. Сьюзан четко дала мне понять, что ей наплевать на Сэмми и ее отношения с Марком. Похоже, что она так же ответственно выполняла роль сестры, как роль копа.

Кажется, эта женщина начала мне нравиться. Странно.

Итак, вот мои подозреваемые, все сбились в группы. Карла, Марк и Глинда. Не было только жены Марка. Вот только они больше не считались подозреваемыми. Я гналась по ложному следу. Сэмми убили не потому, что она нажаловалась на Карлу в общество защиты прав потребителей, и не потому, что она встречалась с женатым или официально расставшимся с женой мужчиной.

Я посмотрела на гроб Сэмми. Неужели ее убийство действительно было не чем иным, как ошибкой, совершенной из-за злой иронии генетики и из-за того, что она оказалась не в том месте и не в то время?

Когда проповедник начал речь, Кэти сильнее сжала мою руку и начала шмыгать носом, безуспешно стараясь сдержать слезы.

Это убийство совершили по ошибке, но со мной по-прежнему была моя подруга, поэтому я не могла не быть благодарной. Но даже несмотря на это, гроб с Сэмми был подтверждением того, что ее жизнь оборвалась зря.

Размышляя над этим, я задалась вопросом: не спешу ли я с выводами? Может быть, Сэмми и правда как-то была связана с произошедшим. Может, кто-то запланировал отомстить ей и Кэти, но я не могла понять почему, за что. Равно как и то, что я не чувствовала, что это может быть правдой. Каким-то шестым чувством я была уверена, что убийство Сэмми – не более чем просчет. Вот это казалось мне больше похожим на правду. От этого я чувствовала себя ужасно. Убийство – это никогда не хорошо, но все-таки…

Оглядываясь в храме, просматривая одно неколебимое лицо за другим – новые друзья, знакомые, люди, которых я никогда раньше не видела, – я снова задумалась, был ли среди них убийца Сэмми. Может, он сидел рядом с нами, уставившись на гроб Сэмми, сердился на себя за ошибку и время от времени поглядывал на нас, на Кэти, обещая себе, что в третий раз не промажет.

Мои мысли исчезли, когда Кэти проиграла битву с самой собой, и тихие всхлипы начали сотрясать ее тело. Я повернулась к ней, приготовившись обнять ее за плечи, но я опоздала. Лео опередил меня и прижал Кэти к себе. Она наклонила голову и спрятала лицо в изгибе его шеи.

Он что-то прошептал и медленно погладил ее по спине.

Я не могла оторвать взгляд от его сильной руки, которая успокаивала Кэти. Я моргнула, у меня перехватило дыхание. Кажется, сконцентрировавшись на поиске убийцы Сэмми, я пропустила некоторые вещи. Вещи, которые происходили прямо перед моим носом.

Возможно, это было просто проявление дружбы. Кэти, Лео и я за последние недели становились новой версией трех товарищей. Или так думала только я. Если и было в этой дружбе одно слабое место, то это мои отношения с Лео – или так мне казалось. Я все еще замечала что-то такое особенное в его взгляде каждый раз, когда он смотрел на меня. Между нами была скрытая напряженность, которая не позволяла переместить его в категорию друга, как бы я ни пыталась.

Должно быть, я ошибалась либо что-то изменилось, а я не заметила.

Я почувствовала резкую боль утраты, которая не только удивила меня, но и сильно задела. Я не до конца отрицала возможность того, что со временем Лео может стать мне чем-то бо́льшим, чем просто другом.

Похоже, что такого шанса на самом деле не существовало. Или я сама разрушила его, потому что ждала слишком долго.

Я отмахнулась и от эмоций, и от мыслей. Я не искала отношений и не хотела их. А даже если бы хотела, сейчас было неподходящее время и место. Жизнь Сэмми оборвали зазря. А Кэти была в опасности. Это все, что было важно.

Толпа начала выдвигаться из церкви. Брэнсон стоял возле входа в храм, он сразу же заметил меня. Я обернулась к Кэти сказать ей, что на минуту отойду, но она разговаривала с Персивалем. Однако Лео понял меня. Он посмотрел на Брэнсона, затем на меня и кивнул.

И снова этот взгляд. Тот, с которым он время от времени смотрел на меня. Тот, с которым он флиртовал со мной, когда мы только познакомились, но который потух за последние недели.

Или нет. С тех пор как я переехала, я довольно успешно справлялась с расследованием нескольких последних убийств, но, кажется, совсем потеряла сноровку в делах сердечных. В этом вопросе Фред Пэйдж не изменилась.

Я показала Лео палец, говоря, что отлучусь на минутку, и поспешила к Брэнсону.

– Привет. Спасибо, что приставил к нам с Кэти патруль. Так действительно намного спокойнее.

Он пожал плечами, словно говоря, что ему было совсем не трудно.

– Вы в безопасности. – Он улыбнулся, а его взгляд был направлен куда-то за мое плечо. Уверена, он смотрел на Лео. – Похоже, вся твоя банда в сборе. – Когда он вновь посмотрел на меня, мне не пришлось угадывать его мысли. Все было понятно. В его глазах читался вызов и ревность.

Но если бы он увидел то же, что заметила я во время службы, ему не о чем бы было переживать.

– Да, Кэти под пристальным присмотром всей нашей семьи и друзей. Так мы защищаем ее и оказываем ей поддержку. До сегодняшнего дня я не совсем понимала, как на самом деле тяжело ей дается пережить все это. – Я подумала, не слишком ли многим делюсь с ним, но решила, что таким образом никак не предаю Кэти. – Мне кажется, она чувствует себя виноватой. Это правда так ужасно, что Сэмми умерла зря.

Брэнсон снова пожал плечами, выражение его лица изменилось.

– Я бы не сказал, что зря. Твоя лучшая подруга жива. Это совсем не зря, верно?

Я начала было отвечать, но не знала как. Он не то чтобы сказал это холодно… просто… как очевидный факт? В любом случае от этого стало тревожно. Хоть и не совсем честно по отношению к самой себе. Не думала ли я сама о том же, когда поняла, что на самом деле целью была Кэти?

Затем он перешел к делу:

– Она открыла тебе что-то из своего прошлого?

– Нет. – Я покачала головой. – Она продолжает настаивать на том, что стреляли не в нее. Что в тот вечер стрелок, должно быть, подумал, что она – это я. Но могу сказать тебе, что она не очень-то верит своим словам.

– Это странно. – Он снова заглянул мне за плечо, и на этот прищурил глаза. Он явно был чем-то раздражен. – Мы только теряем время, это никак не помогает. Она везунчик. Я еще могу понять, что ее можно было перепутать с Сэмми, но Сьюзан права: дважды промахнуться с выстрелом – это элементарная небрежность. Кто бы это ни был, он понятия не имеет, что творит. Что с одной стороны, позволяет Кэти оставаться в живых, но с другой стороны, делает преступника более опасным. Потому что он менее предсказуем. Чем быстрее Кэти соберется с мыслями и поможет нам понять, откуда начинать, тем быстрее мы положим этому всему конец.

И снова его слова, звучавшие так холодно, отозвались во мне эхом. Может быть, именно поэтому мои мысли раздражали меня так сильно. Из уст Брэнсона эти слова звучали ужасно, но повторяли мои собственные чувства.

– Ей очень нелегко. Сейчас она чувствует себя ужасно виноватой. Нельзя заставить ее справиться с этим чувством по щелчку пальцев.

– Нет, можно. И ей это нужно, особенно если она не хочет, чтобы следующие похороны были ее. – Он посмотрел на меня своими зелеными глазами, его взгляд стал жестким и разгоряченным. – Что более важно: чем больше ей нужно времени, тем дольше ты за компанию с ней остаешься в опасности. Если сегодня вечером тебе не удастся разговорить ее, завтра мне придется вызвать ее в участок на допрос.

Я вздрогнула и выпрямила спину:

– Ты не можешь так поступить. Она не сделала ничего плохого. И кроме того, от этого она еще больше закроется.

На его губах появилась улыбка.

– Вот это мне в тебе и нравится. Ты вспыхиваешь быстрее, чем спичка. – Несмотря на то что его слова разозлили меня еще сильнее, он усмехнулся и продолжил: – Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что это сигнал и мне пора тебя покинуть. – Он обвел взглядом пространство. – Не кричи на меня. Помни, что мы только что с похорон.

Я брызнула слюной – по правде брызнула слюной – и так рассердилась, что не смогла подобрать верных слов. Особенно когда он говорил с этой его ухмылочкой. Я читала про такое, но никогда прежде не испытывала на себе.

– Я уже говорил тебе, Фред. Со мной ты всегда в безопасности. И я сдержу свое обещание. Даже если ради этого мне придется растормошить твою подругу.

Он коротко кивнул, развернулся и ушел.

Несколько секунд я смотрела ему вслед. У меня была сумасшедшая идея наклониться, снять свой ковбойский сапог и запульнуть им прямо ему в голову. Я поддалась этой фантазии на пару секунд, воображая, как он падает лицом в снег. Я представила даже Сьюзан, которая, запыхавшись, подбегает ко мне, чтобы дать пять. Этот мужчина был невыносим. Дерзкий, чрезмерно опекающий и контролирующий, но самой раздражающей его чертой была его способность произносить то, о чем я думала, и заставлять меня от этого чувствовать себя последней сволочью.

Убедившись в том, что я контролирую свои эмоции, я развернулась и направилась обратно к Кэти, Лео и семье.

Может быть, это правильно. Голос Брэнсона эхом носился у меня в голове, и это помогало мне держать себя в руках, не говорить Кэти то, о чем я потом пожалею, и не давить на нее слишком сильно.

Завидев меня, они притихли.

– Есть новости? – с надеждой в голосе спросила мама.

– Нет. Сложно понять, откуда начать, когда нет мотива.

И что? Я сказала это меньше чем через полминуты после того, как сама злилась на Брэнсона. Я воспользовалась возможностью напомнить Кэти, что все ждут только ее. Могла бы сказать миллиард других вещей – упомянуть, что по тесту ДНК еще ничего нет или что они нашли нитку от одежды стрелявшего на дереве, где он сидел. Но я даже не подумала спросить такое у Брэнсона. Нет, как и он, я просто вывалила все на Кэти.

– Ну что ж, думаю, нам всем нужно напоминание, что мы живы. – Барри взял маму за руку и обратился к группе: – Что насчет того, чтобы перекусить где-нибудь? – Он взглянул на Кэти, Лео и меня. – Кажется, вы часто зависаете в «Хабанеро». Хотите?

Я хотела сказать, что это хорошая идея, но Кэти опередила меня:

– По правде говоря, я бы с радостью присоединилась, но я чувствую, что мне нужно ненадолго отделиться. Думаю, мне надо отдохнуть от скопления людей… – Она спешно указала на меня, когда несколько человек начали возражать: – Я не говорю, что останусь одна. Я буду с Фред. Мне просто нужно… немного времени. Но спасибо вам.

Как только они убедились, что она не собирается сбегать, мы обменялись прощаниями, и моя семья уехала.

Кэти повернулась ко мне и Лео:

– Мне нужно поговорить с вами. – Она посмотрела на свои руки, встряхнула головой и подняла голову. – И мне нужно чем-нибудь себя занять. Как насчет того, чтобы пойти в «Милого корги»? Мы можем что-нибудь заказать, а я буду печь. Если и есть какой-то способ пережить это, мне нужно печь.

«Пережить это»? Я почти решила уточнить, но потом, кажется, поняла, что она имела в виду. Или по крайней мере надеялась, что поняла именно то. Может быть, Кэти была готова поговорить.

– Конечно, милая. – Лео обнял ее за плечи и слегка прижал к себе. – Все что скажешь.

«Милая». Это тоже что-то новенькое.

Кэти, казалось, не заметила, так что, может, для нее это не было в новинку. Она улыбнулась мне:

– Мы обе знаем, что Ватсон рассердится, если его оставят одного дома. Не хочешь забрать его и присоединиться к нам в магазине?

Я на секунду задумалась. Я приехала вместе с Кэти, а теперь она поедет с Лео. Я хотела повернуть голову и посмотреть на него, но остановила себя. Я вела себя нелепо, как сказал бы Брэнсон. Особенно когда дело касалось чего-то, что я не хотела произносить вслух. Единственное, что было важно, это чтобы Кэти была в безопасности. И выяснить, кто покушался на ее жизнь.

– Великолепная идея. Я заберу Ватсона, встретимся там.

Я была уже почти возле машины, когда услышала, что меня зовут. Остановившись, я обернулась и увидела Регину и Пенелопу Гарбл, обе в черном. Они шли прямо ко мне.

Регина опережала сестру на пару шагов и продолжала махать мне рукой, даже когда приблизилась ко мне.

– Мы надеялись вас встретить. Ну что за счастливое совпадение.

«Счастливое совпадение»? Я посмотрела на церковь, словно вспоминая, не оказалась ли я случайно в другом месте.

– Вы надеялись встретить меня на похоронах?

Она невозмутимо кивнула:

– Да, просто ужасно, что такое произошло с вашим работником.

– Просто ужасно, – не менее фальшиво повторила Пенелопа, стоявшая за спиной Регины.

Регина не дала мне ответить:

– Вчера мы разговаривали с вашим отцом. – Она нахмурилась. – С вашим отчимом то есть. Извините. Я узнала, что до вас он был владельцем собственности. Я подумала, что, может быть, у него есть какие-то инвестиции или права на нее. Он заверил меня, что собственность на сто процентов ваша. А он не промах. Хотел выкупить нашу собственность, а не наоборот.

Пенелопа решительно кивнула:

– Сделал довольно внушительное предложение. Я не осознавала, какая ценность у нас на руках.

– Но даже если так. – Регина подошла ближе и дотронулась до моей руки. – Эти магазины принадлежали нашей семье, и для нас это много значит. Мы чувствуем себя… обязанными воплотить в жизнь желание Луизы и Агаты.

– Ну, не магазины со сладостями.

Регина зыркнула на сестру, а затем обратилась ко мне:

– Дело в том, что мы немного походили по городу и поняли, что у вашей семьи довольно много зданий в собственности. Эти два магазина принадлежат нашей семье, и было бы так замечательно, если бы мы смогли воплотить наш изначальный план и соединить их с вашим. Конечно же ваша семья подыщет вам другое местечко.

Я не могла поверить своим ушам и выпустила наружу раздражение, которое испытывала к Брэнсону и к себе.

– Мы на похоронах, вы конечно же понимаете. – Я показала на их одежду. – Вы оделись специально для такого случая, так что полагаю, это для вас не новость. Похороны – не самое подходящее место, чтобы обсуждать подобные вещи, даже если бы я планировала передумать.

Регина побледнела, но не отступила, хотя и убрала руку с моего локтя:

– На самом деле мне кажется, что это идеальное место. Как вы помните, не так давно были похороны Агаты. Ведь именно вы обнаружили ее тело.

Я не присутствовала на тех похоронах, но помню, как говорили, что Луиза была там единственным членом семьи.

– Ой, а вы не приходили?

Пенелопа отвела взгляд, а Регина сглотнула слюну и ответила:

– К сожалению, мы не смогли приехать. – Она напряженно улыбнулась. – Мы надеемся, что сможем проявить к ней уважение, с каждым новым днем развивая ее дело. И мы можем сделать это, только если вы примете верное решение и переедете в другое место.

Для одного дня это было слишком.

– Верное решение?

– Ну… – Регина пожала плечами. – Другой магазин со сладостями закрылся тоже благодаря вам.

– Довольно! – Я остановила ее, не дав ей произнести больше ни одного слова. Если бы я услышала еще что-то, боюсь, эта сцена стала бы кровавой. – Давайте проясним все еще раз, и заранее извините, если это прозвучит грубо. Я не продаю. Я была практически уверена, но после этого разговора я могу добавить, что это произойдет только через мой труп. – Возможно, я была неаккуратна со словами, но вернуть их обратно уже было невозможно. – А теперь, пожалуйста, простите меня, но мне нужно ехать.

Во второй раз за день случилось брызгание слюной, только в этот раз, к счастью, не у меня. Когда я села в «мини-купер» и отъехала от церкви, я взглянула в зеркало заднего вида: сестры стояли и смотрели мне вслед.

Возможно, я могла лучше разобраться с этой ситуацией. Работа в «Милом корги» превратится в пытку, если они решат открыть два маленьких магазина-свалки, а не один большой склад. Но когда я заметила ярость на лице Регины, у меня появилась еще одна мысль. Идея Кэти о том, что кто-то принял ее за меня, была нелепой, но если и были на свете люди, способные на такое, готова поспорить, что это сестры Гарбл.

Глава 13

Ватсону и впрямь совсем не понравилось, что его оставили дома одного. Я напомнила ему, что ему повезло намного больше, чем другим собакам. У него в наличии были целый дом и очень дорогой вольер. Несмотря на это, он, как обычно в таких ситуациях, демонстративно меня игнорировал, показывая, насколько сильно он расстроен.

Он вел себя так же отстраненно всю дорогу в магазин, сидел на пассажирском сиденье и сосредоточенно смотрел в окно. Дорогу от «мини-купера» до магазина он преодолел с черепашьей скоростью.

– У вас ужасное поведение, вы знаете это, ваше высочество? – Я придерживала для него дверь.

Заползая внутрь, Ватсон намеренно смотрел в другую сторону.

Но он забыл обо всех своих претензиях, когда из пекарни донесся голос Лео. Ватсон навострил уши, тявкнул и рванул по лестнице, словно борзая.

Я смотрела, как он взбегает по лестнице и исчезает из виду, и впервые за день на моем сердце потеплело. Не знаю, какая сила была у Барри и Лео над Ватсоном. Мне часто хотелось, чтобы Ватсон смог заговорить по-человечески. Первым делом я бы спросила у него, почему именно эти два человека для него как кошачья мята для кошек.

Закрыв дверь на ключ и выключив свет, чтобы покупатели не стали стучаться в магазин, я присоединилась к троице в пекарне.

Как я и думала, Лео стоял на коленях, окружая Ватсона лаской, а Кэти ждала своей очереди погладить корги с любимым лакомством Ватсона в руках.

Она улыбнулась мне:

– Не знаю, как мне удавалось радоваться до встречи с Ватсоном. Он самое милое в моей жизни.

– О да, он очарователен. – Я подошла к ним и облокотилась на мраморный прилавок.

Словно услышав мой сарказм, Ватсон еще раз взглянул на меня через плечо, а затем одарил Лео еще более чистой собачьей радостью.

Я не могла удержаться от смеха. У щеночка был характер, и я ни на кого бы его не променяла.

– Мы хотели заказать пиццу, – бросила Кэти, посмотрев на меня через плечо. – Пока ждем, я испеку хлеб. Но сначала Лео попросил сделать брауни «Красный бархат». Тебя устроит такой расклад?

– Не веди себя так, словно первый день меня знаешь. – Я нахмурилась. – Углеводы, покрытые сыром и мясом, затем углеводы, покрытые сливочно-сырной глазурью, а затем свежеиспеченные дрожжевые углеводы? Дареному коню в зубы не смотрю.

Она рассмеялась, и впервые за несколько дней я увидела знакомую любимую Кэти. Она прервала Лео и Ватсона, наклонившись между ними и покачав в воздухе собачьим лакомством:

– Отлично. Я начну.

Ватсон принял вкусняшку, но показал Лео, насколько высоко он ставит его в список важных людей: просто держал косточку в зубах и ждал, когда Лео закончит трепать его за уши, а затем выбрал место под одним из ретростоликов и принялся за угощение.

– Я закажу пиццу. – Лео встал, пытаясь стряхнуть со штанов собачью шерсть, затем разумно отказался от этого безуспешного занятия. – Самая большая, леди?

Я кивнула.

Кэти всыпала муку в миску, подняла голову и добавила:

– И побольше сыра, пожалуйста.

– А зачем тогда вообще нужна пицца, если на ней нет горы сыра? – Он подмигнул ей.

Пока ждали пиццу, мы болтали ни о чем. Можно сказать, это была глупая беседа. Все было мило, обычно, но к тому моменту, как Кэти поставила в духовку брауни, разговор стал напряженнее, как и выражение ее лица, а смех – все тише.

Я практически слышала ее внутренний диалог, как она спорила сама с собой, сможет ли прожить то, о чем я подумала.

Когда пиццу доставили, мы расположились вокруг прилавка – Лео уселся прямо на него вместо стула – и принялись жевать. Я заметила, что Кэти кивнула. Практически незаметно – казалось, она кивнула самой себе.

– Я знаю, что вы сердитесь на меня за то, что я продолжаю настаивать на том, что не я была настоящей целью убийцы.

Лео только что откусил пиццу и сказал с набитым ртом:

– Мы не сердимся на тебя. Совсем нет, Кэти. И это просто теории. Тебе пришлось через многое пройти.

Он посмотрел на меня не то чтобы с обвинением, а как бы давая понять, что не забыл про меня.

– Прости. – Я не знала, что еще можно было сказать.

Кэти покачала головой:

– Нет, я не прошу извинений. Я бы на вашем месте тоже сердилась. И это не просто теория; это единственное логичное объяснение. – Она сделала глубокий вдох и положила руку на стойку, словно ей стало сложно стоять. – Есть две вещи, из-за которых все становится намного ужаснее. Ну, честно говоря, таких вещей бесконечное количество, но есть две, из-за которых мне захотелось притворяться, что ничего на самом деле не происходит. Первое – самое очевидное. Сэмми умерла только потому, что была очень похожа на меня. И второе… – Она замолчала и смотрела то на меня, то на Лео. – Это то, из-за чего вы станете относиться ко мне по-другому. Из-за этого весь город станет относиться ко мне по-другому. А я думала, что наконец сбежала от этого.

– Кэти! – Лео дотронулся до нее свободной от пиццы рукой и сжал ее локоть. – Ничего не способно изменить наше отношение к тебе.

Несмотря на контекст ситуации, я все равно попыталась рассудить, был ли это просто дружественный жест или что-то большее. Я раздражительно отбросила эти мысли в сторону.

Я не дала Кэти такое же обещание – не могла.

– Я не знаю, о чем ты собираешься рассказать, но я знаю, что у всех нас есть свои истории, но сейчас ты – Кэти, человек, которого я люблю и буду любить. Даже если ты испытала трудности в прошлом, благодаря которым ты сейчас такая, какая есть… – Я надеялась, что смогу сдержать это обещание. Думала, что могла.

– Посмотрим. – Кэти посмотрела на пиццу и откусила немного, словно ей очень нужна была сила.

Мы с Лео ждали, пока она доедала свой кусок.

Когда Кэти наконец заговорила, она смотрела на оставшуюся корочку от пиццы, как будто ее жизнь зависела сейчас от нее.

– При рождении меня назвали Мишель Катрин Милосердная. Когда я переехала жить к бабушке, мы официально изменили мое имя на Кэти Мишель, и я взяла себе ее фамилию, Пиццолато. Она было матерью моей мамы. – Она на секунду взглянула на Лео, затем посмотрела на меня и больше не сводила взгляд, словно ждала реакции.

Я не знала, как реагировать:

– Когда я развелась с Гаретом Грифин, я вернула свою прежнюю фамилию.

Кэти расстроенно вздохнула. Очевидно, я сказала не то, что она ожидала услышать. На этот раз, когда она отвела взгляд, она сконцентрировалась на противне с брауни, которые остывали недалеко от нас на прилавке.

– Мои родители были… – Кэти вдруг замолчала и облизала губы.

Она так долго молчала, что я уже решила, что она передумала, – так долго, что Лео вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая, что нам делать. Странно, что после моей последней фразы он захотел от меня поддержки.

Когда Кэти снова заговорила, ее слова были похожи на шепот:

– Серийными убийцами. Мои родители были серийными убийцами.

Я подумала, что мне послышалось; спустя несколько секунд молчания Лео неловко рассмеялся:

– Что?

– Я не шучу. – Кэти посмотрела на него, на ее лице было написано раскаяние. – Простите.

Что-то щелкнуло. Несколько раз. Кусочки пазла вставали на свои места, и я знала, что это верный пазл, но картинка оставалась мутной.

Кэти переехала к бабушке, когда ей было двенадцать, так что это было примерно двадцать лет назад. Я тогда была на первом курсе колледжа.

Милосердные.

Кадры телевизионных репортажей всплыли в моей памяти, это имя произносили по общегосударственным новостям.

И затем голос моего отца, ясный, как гром, звучащий из тех далеких лет. Он был помешан на этом деле, но я не обращала на него особого внимания. Что было редко, потому что я всегда погружалась в любое дело, над которым работал отец. Нет, погодите-ка, он не работал над ним, я просто следила по новостям. Я подняла взгляд и вновь увидела в глазах Кэти какое-то ожидание.

– Убийцы Милосердия, – прошептала я.

Теперь, казалось, ей немного полегчало, и она кивнула:

– Да.

Я уставилась на нее. Она дочь Убийц Милосердия?

Лео смотрел на нас, ждал подсказок.

– Простите, я немного выпал. Кто такие Убийцы Милосердия?

– Мои родители. – Она посмотрела на него и обратилась ко мне: – Ты помнишь?

Я кивнула:

– Помню, но немного. Помню, что страна была одержима парой серийных убийц, мужем и женой. Они специализировались на других парах, верно?

– Да, верно. – Кэти повернулась к Лео. – Теперь ты помнишь?

– Двадцать лет назад? Я… мм… тогда редко смотрел новости.

Лео было неуютно. Насколько я поняла по нему, из-за того, что он не слышал про убийства Милосердных, а не потому, что Кэти была с ними связана.

Снова глубоко вздохнув – кажется, она надеялась, что я расскажу о Милосердных в деталях, – Кэти положила остатки пиццы и достала миску с подошедшим тестом. Рассказывая, она занималась тестом и ни разу не подняла на нас взгляд.

– Особенно больше нечего добавить. В детстве я ни с кем не общалась из семьи, кроме мамы и папы. Первый раз, когда я встретила свою бабушку, был в тот день, когда меня привел к ней соцработник. До этого мы постоянно переезжали. Обычно за год я сменяла две или три школы. Невесело, но такая была жизнь. – Она отрезала кусок пергаментной бумаги, положила его на противень и начала катать из теста буханку. – Время от времени они оставляли меня с няней и устраивали свидания. Так они это называли. Однако к тому времени, когда мне исполнилось восемь, они решили, что няню заменит телевизор, и оставляли меня одну. Позже я узнала, что на некоторых из тех свиданий – а может, и на всех, я понятия не имею; на самом деле, я не помню, как часто они случались, – они решали убить кого-нибудь. Чаще всего – другую пару, как и сказала Фред.

Кэти поставила только что сформированную буханку на подогреватель. Она осматривалась на кухне, будто искала, чем еще занять руки. Она остановилась на новом кусочке пиццы, хотя больше перемещала кусочки начинки, чем ела.

– В первый год нам с бабушкой пришлось много переезжать. В каждой новой школе дети быстро вычисляли, кто я такая, по моей фамилии. Затем меня преследовали не только в школе, но и дома. Люди оставляли голосовые сообщения автоответчику, угрожали убить нас и рассказывали обо всем, что они сделают с бабушкой и со мной. И мы снова переезжали, и снова происходило то же самое. Наконец мы поменяли мне имя и переехали в Лос-Анджелес. Я смогла затеряться в шуме такого большого города. Мы никогда больше не разговаривали об этом, даже друг с другом. – В конце она посмотрела на Лео и снова на меня. – Кажется, кто-то знает, что я была Мишель Катрин Милосердная. – Из ее глаз покатились слезы, и ее затрясло. – И теперь на моих руках снова кровь, как и у них.

«Снова»?

– Нет, это не так. На твоих руках нет крови Сэмми.

Лео соскользнул с прилавка и обнял Кэти, и мне стало стыдно, потому что именно такой должна была быть моя первая реакция на историю подруги.

Я отбросила мысли о слове «снова». Кэти просто была не в себе. Она нуждалась в дружеской поддержке, а не анализе ее слов. Последовав примеру Лео, я обошла стойку и присоединилась к их объятиям. Спустя минуту я почувствовала, что Ватсон трется об мою ноги и усаживается рядом.

Мы с Лео не отпускали Кэти, пока ее всхлипывания наконец не утихли.

Не знаю, сколько времени мы провели в «Милом корги». Довольно много, потому что пампушки испеклись, а половина буханки хлеба была съедена.

Перед уходом я зашла в дамскую комнату. Написала сообщение Брэнсону о том, что стало известно, и сказала, что мы с Кэти едем ко мне домой. Еще больше прежнего мне захотелось, чтобы полиция следила за нами, пока мы будем спать. Если кто-то, конечно, мог бы сегодня уснуть. Брэнсон пробьет детали в базе данных, и, возможно, уже к утру у нас будет возможный подозреваемый.

Мы проехали пару кварталов. Ватсон беспокойно смотрел на нас с заднего сиденья. Кэти осмелилась оборвать тяжелую тишину:

– Если тебе неуютно со мной, я могу не оставаться у тебя на ночь. Лео сказал, что тоже может помочь. – Она не смотрела на меня. – И конечно, когда твоя семья тоже узнает, я не жду, что они будут вести себя со мной как прежде.

Мне стало стыдно. Я не смогла убедить Кэти так же хорошо, как Лео, что между нами все осталось по-прежнему. Она была такой же Кэти, какой я ее знала. Все еще моя лучшая подруга. Это правда. Это были не просто слова. Я ничуть не винила Кэти за то, что делали ее родители. Ни капли. Но я не смогла так же быстро, как Лео, прийти в себя. Может, потому, что он не помнил те новости по телевизору. Или просто лучше справлялся с подобными вещами.

Я осмелилась отвести взгляд с дороги и посмотреть на Кэти, которая не решалась посмотреть мне в глаза.

– Я всегда рада тебе в моем доме. Всегда. Ты мой бизнес-партнер, мой пекарь и мой лучший друг. Ни одно слово, которое ты сегодня произнесла, не изменило это. Ни одно слово. Ты слышишь меня?

Кэти посмотрела на меня. Слезы тут же потекли по ее щекам.

– Фред, ты не обязана это говорить.

– Не обязана. Потому что это чистейшая правда. – Я взглянула на дорогу. Мы приближались к повороту, было темно, но я не увидела никаких фар едущей навстречу нам машины, или лосей, или горных козлов, поэтому опять посмотрела на Кэти: – Ты не несешь ответственность за дела своих родителей, и мы выясним, чьих это рук дело. Теперь это будет намного легче, потому что мы знаем, что искать.

Кэти шмыгнула носом, вытерла слезы и постаралась взять себя в руки.

– Я просто не могу поверить, что все это снова происходит со мной. Ни с того ни с сего спустя столько времени. И теперь тебе приходится…

Как только мы приблизились к повороту, из ниоткуда появилась машина и врезалась в пассажирскую сторону нашего автомобиля. Сработала подушка безопасности Кэти, раздался крик, однако я не уверена, чей именно он был: Кэти, мой, Ватсона или нас троих. «Мини-купер» отбросило к краю поворота, я попыталась вырулить, или так мне показалось. Как бы я ни крутила руль, ничего не помогло, и мы вылетели за обочину дороги и покатились по крутому обрыву. Вокруг не было ничего, кроме грохота и скрежета металла. Мы остановились, когда передняя часть машины врезалась в валун, я ударилась лицом в подушку безопасности и окончательно потеряла управление.

Глава 14

По силе, с которой мы врезались в валун, сразу было понятно, что мы остановились. Я сидела и в шоке воспроизводила последние моменты перед столкновением. Скрежет пластика и металла, визг шин. Вспышка и осколки стекла. Расплывчатый мир за лобовым стеклом, когда произошло столкновение. Падение с края дороги в обрыв. Момент полета в воздухе, и я полностью потеряла управление «мини-купером». Нас швыряло из стороны в сторону по каменистой дороге, а потом мы врезались в этот валун.

Я могла бы просидеть так несколько часов, если бы не Ватсон. Его испуганный лай был громче прежнего, но хотя он лаял прямо мне в ухо, я не сразу поняла это. Я вернулась к жизни, когда он начал лизать мне щеку. Повернулась, чтобы проверить, как он. Он стоял на консоли и выглядывал с заднего сиденья. Его глаза были испуганными и большими. Он то лизал мне лицо, то скулил и лаял.

– Все хорошо, малыш. Все хорошо. – Я подумала, действительно ли это так, но решила не зацикливаться на этом. Я не чувствовала, будто что-то сломала. Пробежалась руками по его телу, испугавшись за него в тысячу раз больше, чем за себя. – У тебя ничего не болит?

После этого вопроса Ватсон перебрался вперед и залез ко мне на колени. Я ощупала его. Вроде все было в порядке, и хотя он продолжал лизать меня и скулить, по нему не было похоже, что у него что-то болит.

Холодный ветерок провел мне по щеке, я оглянулась и увидела, что от окна с пассажирской стороны ничего не осталось.

А еще я увидела Кэти.

О господи! Я думала только о Ватсоне.

Кэти.

– Кэти! – Я потянулась к ней и закричала. По крайней мере, мне показалось, что я закричала, – я ничего не слышала из-за пульса в ушах.

Голова Кэти безжизненно свесилась набок. Кровь стекала с ее лба по щеке.

Я схватила ее за плечи и стала трясти. Она не ответила. Я осознала, что делаю, и резко остановилась. Положила пальцы ей под челюсть и проверила пульс.

Я нашла его так быстро, и он был таким сильным, что я даже не поверила. В это время Ватсон осматривал меня. Я положила руку ей на горло, пытаясь понять, ее ли это пульс или моя собственная, стучащая по венам кровь.

Я почувствовала ее дыхание и с облегчением выдохнула.

Она была ранена, но она жива.

Наклонившись, я посмотрела в разбитое стекло вверх на дорогу. От яркого ночного лунного света наш путь вниз был хорошо виден и от этого казался особенно ужасным. То, что нас не перекрутило и мы не разбились о валун, было не чем иным, как чудом. Но я не видела другую машину. Может, она еще была на дороге, а может, уехала. Не было никакой человеческой фигуры, разглядывающей нас с поворота, и никто не спускался с трассы, чтобы прийти нам на помощь.

Я снова посмотрела на Кэти и почувствовала сильное облегчение – она застонала. Уголок ее губ опустился вниз. Я надеялась, что это был хороший знак.

– Подожди. Подожди немного.

Я потянулась к мобильному телефону, который был подключен к зарядному кабелю автомобиля, но его конечно же больше не было. Я осмотрела верх приборной панели. Там его тоже не было. Я осознала, что лобовое стекло превратилось в одну сплошную паутинку, хотя еще держалось на месте.

Проверив пол, я нашла телефон у своих ног.

Я позвонила Брэнсону.

Автоответчик.

Я оторвала телефон он уха и уставилась на него с таким видом, словно он предал меня, и сбросила вызов. Затем набрала «911».

Наблюдать, как медики поднимают Кэти, привязанную к каталке, вверх по крутому склону, было так же ужасно, как пережить аварию. Она пришла в сознание, хотя и ничего не понимала. Врачи сомневались, что шея или позвоночник были повреждены, но пока ничего точно не могли сказать.

За те несколько минут, что они ехали на вызов, я смогла выбраться из машины и пыталась открыть пассажирскую дверь. Это было бесполезно, но, по крайней мере, убедило врачей, что мой позвоночник в порядке и меня не нужно ни к чему привязывать.

Я не смогла открыть дверь Кэти, но офицер Джексон и водитель «скорой помощи» смогли открыть ее достаточно, чтобы вытащить Кэти.

Глядя на мой бедный «мини-купер», я поняла, что больше всего пострадало переднее колесо с пассажирской стороны. Был выбит шов корпуса двери, но не более того. Несколько сантиметров дальше, и Кэти, возможно, не выжила бы.

Когда Кэти внесли в карету «Скорой помощи», Сьюзан попросила меня подойти к ней.

– Так ты не видела машину, которая врезалась в вас?

– Нет. Не видела. Я даже не знаю, была ли это легковая или грузовая машина. Я не видела цвет, ничего…

Я посмотрела вниз. Мы стояли на краю дороги, следы от покрышек напоминали водовороты. Ватсон прижимался к моей ноге и вел себя как настоящая болонка.

– Мы ехали, просто разговаривали, а потом оказались на краю обрыва. Это все, что я помню…

Я снова попыталась вспомнить что-то, чего не заметила сразу. Я закрыла глаза и восстановила по памяти произошедшее. Ничего.

– Я даже не видела фар. Она просто появилась из ниоткуда.

Я не видела никого, кто смотрел бы на нас с края обрыва, потому что никого и не было. Тот, кто сделал это, просто уехал, даже не проверив, что с нами случилось.

– Сьюзан. – Она слегка вздрогнула, когда я назвала ее по имени, но не стала поправлять меня. – Это сделали специально. Тот, кто сбил нас, сделал это с определенной целью. Это была не случайная авария.

Она не смотрела на меня, но взглянула на Кэти, на мою разбитую машину внизу по склону и на следы от шин у нас под ногами. Мне показалось, что она выстраивает аргумент против, вот-вот скажет, что я преувеличиваю. Наконец она посмотрела на меня, ее лицо было залито мигающим красно-белым светом «скорой».

– Ты действительно любишь влипать в истории.

– Я не драматизирую и не преувеличиваю. – Я не могла позволить ее ненависти ко мне влиять на ее выводы. – Уверена, что это не случайность.

– Я не идиотка, Фред. Сэмми убили в твоем магазине. В Кэти стреляли. Кто-то врезается в вас на дороге и не возвращается, чтобы проверить, все ли у вас в порядке. Конечно же я не думаю, что это чистая случайность.

Я вздрогнула:

– Серьезно?

Вместо ответа она закатила глаза.

– Ладно, хорошо. – Я не знала, что сказать. Я не привыкла к тому, что Сьюзан соглашается с моими словами.

– Тот, кто сделал это, должно быть, серьезно разозлился на Кэти. – Она посмотрела в сторону «скорой». Кажется, они были готовы ехать. – Конечно, она правда очень бесит, но им придется приложить немало усилий, чтобы просто так избавиться от нее.

Я чуть было не ответила на саркастичную ремарку Сьюзан, но вдруг поняла, что она ничего не знает.

– Брэнсон не передал тебе, что я недавно написала ему?

– К счастью, Фред, твой бойфренд не делится со мной подробностями ваших отношений. Что странно, если так подумать, потому что он никогда не упускает возможности свести меня с ума.

Наверно, я отправила ему сообщение не так давно. Возможно, где-то минут сорок пять назад. Может быть, он сам еще не прочитал мои сообщения.

– А где он?

Вернулась ее прежняя раздражительность:

– Тебе лучше знать. Ты мне скажи. Куда он внезапно исчезает? Он уехал сегодня днем, сказал, что вернется завтра. Это все, что я знаю.

Брэнсон уехал. И не предупредил меня. Однако он и не обязан это делать. Он уже распорядился, чтобы за нами следили, когда мы одни дома. И мы не состояли в отношениях. С чего бы он стал предупреждать меня?

К нам подошел водитель «скорой помощи», сказал что-то Сьюзан, затем посмотрел на меня:

– Мы забираем вашу подругу. Вам следует поехать с нами, если вы еще не передумали, чтобы мы хорошо вас осмотрели. – Он кивнул в сторону Сьюзан: – Офицер Грин присмотрит за вашей собакой, она не может поехать с нами на «скорой».

Это было предложение, о котором я бы никогда даже не подумала. Мысль о том, что Кэти поедет одна в «скорой», была невыносимой, но такой же была мысль оставить Ватсона с человеком, которому было на него наплевать – и это сразу после ужасной аварии.

– Кэти в сознании?

– Да, но рассудок ее еще не совсем вернулся.

Я приняла решение быстро, не давая себе шанса передумать.

– Нет, везите Кэти. Я позвоню нашему другу, и он приедет к ней. Я скоро буду. Я обращусь к вам за помощью, но уверена, что со мной все в полном порядке.

Он готов был поспорить со мной, как и всякий раз, когда я отказывалась от осмотра. Я хотела, чтобы они ни на секунду не отвлекались от Кэти, и я правда хорошо себя чувствовала, но не исключала, что, возможно, просто была на адреналине. К моему удивлению, он коротко кивнул и протянул мне папку, а я даже не заметила, что он все это время держал ее в руках.

– Хорошо. Распишитесь, что вы отказываетесь от оказания медицинской помощи, и мы поедем.

Когда карета «Скорой помощи» набрала скорость и поехала в сторону больницы, я повернулась к Сьюзан и показала на мою машину:

– Твои офицеры справятся без тебя? У меня к тебе есть одна просьба.

Она посмотрела на Ватсона:

– Почему мне кажется, что эта просьба оставит шерсть в салоне патрульной машины?

Сьюзан не была моим самым любимым человеком на свете, но мне нравилась ее смышленность.

– Если ты отвезешь нас с Ватсоном к ветеринару, я расскажу тебе, почему мы думаем, что кто-то действительно охотится на Кэти.

Она продолжала хмуро смотреть на Ватсона.

– Это связано с серийными убийцами, – намекнула я.

– Серийными убийцами? – Она посмотрела на меня, тут же забыв про собачью шерсть. – Ты серьезно?

Я села на переднее кресло полицейской машины и посадила Ватсона себе на колени, но перед тем, как начать рассказывать историю Кэти, я позвонила доктору Салли. К счастью, он взял трубку и согласился принять нас в ветеринарной клинике. Затем я позвонила Лео, быстро объяснила ему ситуацию и попросила подождать меня у Кэти в больнице, а еще сообщить моей семье, что произошло.

Как раз в тот момент, когда мне показалось, что Сьюзан начнет терять терпение, я повернулась к ней:

– Итак, ты помнишь о деле Убийц Милосердия около двадцати лет тому назад?

Глава 15

Когда Ватсон увидел Барри, он впервые в жизни не запрыгал от радости, словно встретил королеву. Я посадила его на сиденье «фольксвагена» Барри 1967 года выпуска и села рядом. Ватсон истерично махал хвостом, но не отходил от меня, а сильно прижался к бедру и положил голову мне на колени.

Видимо, нужно было оказаться на волосок от смерти, чтобы Ватсон наконец признался, что на самом деле больше всего любит меня.

– Спасибо, что приехали.

Мама протиснулась с переднего сиденья к нам назад, почти потеряв баланс и чуть было не упав.

– Наверно, надо было выйти через переднюю дверь, но мне показалось, что это займет больше времени. – Она села на свободное сиденье рядом со мной и обняла меня за плечи: – Не благодари нас, глупышка. Мы так счастливы, что все обошлось. Я бы не вынесла, если бы с тобой что-то случилось… – Она нежно погладила Ватсона по голове: – Как и с тобой.

Барри протянул руку и сжал мое колено, а затем тоже погладил Ватсона:

– Не могу позволить вам веселиться без меня. – Он последовал примеру мамы, но в отличие от нее пролез спокойно, даже не пошатнувшись. Плюхнулся рядом с Ватсоном на треснувшую виниловую скамейку. – Что сказал доктор Салли?

Сьюзан подбросила меня с Ватсоном до ветеринарной клиники, а мама с Барри потом забрали нас.

– Ватсон в порядке. В полном. Просто у него небольшой шок. А так ни одной царапинки… Не постесняюсь сказать, что я немного поплакала от облегчения. Я боялась, что у Ватсона могло быть внутреннее кровотечение или еще что-то ужасное, чего я не заметила. Мне стало так спокойно на душе, когда он сообщил хорошие новости… У него все будет хорошо. Да у него и так все хорошо.

– Но о тебе такого не скажешь. У тебя так много царапин. – Мама слегка провела пальцами по моей щеке. – Но, кажется, осколков в царапинах нет.

Я немного удивилась, когда увидела свое отражение в туалете ветеринарной клиники. Глубоких порезов не было, но по всему лицу было множество маленьких царапинок.

– Доктор Салли предложил мне свою помощь, но раз уж я все равно еду в больницу, попрошу там. Чтобы все сразу.

– Мы рады, что ты в порядке, малышка. – Барри ласково улыбнулся, затем подмигнул: – Если хочешь новую машину, только попроси.

– Новую машину? – Меня передернуло.

Барри моргнул:

– Лео сказал, что вас с Кэти пронесло по обрыву и вы врезались в большой камень или что-то типа того. Он ошибся?

Я покачала головой и представила мой бедный маленький разбитый «мини-купер». И почему я даже не вспоминала про него?

– Кажется, мою машину уже не починить. К тому же еще неизвестно, какие там могут быть повреждения под ней.

Мама похлопала меня по ноге:

– Это всего лишь машина, дорогая. Ты, Кэти и Ватсон живы. Это все, что имеет значение.

– Конечно.

Я постаралась больше не думать о машине. Я любила свою малышку, и каким-то чудесным образом она сохранила нам троим жизни.

Мы сидели в машине, и за несколько минут я рассказала им, что произошло. Я едва начала, а по маминым щекам уже потекли слезы.

Барри не плакал, но было видно, как он потрясен.

– Фред, должно быть, это сделал какой-то сумасшедший. – Он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

Я не привыкла к такому серьезному Барри. Это совершенно выбило меня из колеи.

– Ну конечно же, по-другому и не скажешь. – Мама медленно гладила меня по руке. Не знаю, замечала ли она сама это движение. Возможно, подсознательно она проверяла, нет ли на мне ран. – Он уже убил Сэмми и стрелял в Кэти. Никаких сомнений не может быть, этот человек съехал с катушек.

Барри не отводил взгляд:

– Мне кажется, ты немного недооцениваешь его, дорогая. Я не сомневаюсь в твоих способностях, но у этого человека есть какая-то определенная цель.

– Теперь мы знаем, с чего начать. Это поможет.

Я кратко пересказала им историю Кэти. Им не нужны были подробности. Мама ясно вспомнила их дело из разговоров с папой, а Барри, как и вся страна, два десятка лет назад следил за новыми преступлениями по телевизору.

Мама и Барри переглянулись, а затем мама обратилась ко мне:

– Все намного хуже, чем я думала. Преступник, должно быть, и правда какой-то сумасшедший. Зачем кому-то понадобилась Кэти? Я понимаю, что у пострадавших были семьи, но Кэти была тогда совсем маленькой. Зачем убивать ее? Она же ничего не сделала. И почему теперь?

– Без понятия. Но теперь мы наконец-то знаем, почему все это происходит. Это должно помочь. Только подумать, я столько времени потратила, подозревая Карлу и Марка Грина. Я была так далека от правды.

– Ну что ж, кто бы мог подумать? – вздохнула мама. – Но мне даже жаль, что это оказалась не Карла и не Марк. Мне они кажутся такими ужасными.

Я была согласна с мамой, но затем вспомнила тираду Карлы в «Милом корги». Вдруг я осознала, как долго мы уже сидим на парковке. Было уже почти восемь часов вечера.

– Мне нужно в больницу. Меня осмотрят, и к тому же я не хочу надолго оставлять Кэти одну. С ней сейчас Лео, но мне тоже нужно поддержать ее.

Барри аккуратно чмокнул меня в щеку, дотронувшись губами до неповрежденной кожи. Затем перебрался обратно за руль. Когда он сдавал назад, «фольксваген» заглох. Фургон выглядел как бельмо на глазу: горохово-зеленый и белый снаружи, сбоку – фреска с цветами психоделических оттенков. К тому же фургон отчаянно нуждался в ремонте. У них с мамой еще был пикап, но они оба были очень сентиментальны по поводу этого фургона. Барри поколдовал с машиной, и меньше чем через минуту мы уже ехали в больницу.

Я озвучила мысль, которая начала подъедать меня еще в ветеринарной клинике. Однако она была слишком сумасшедшей, чтобы иметь какой-либо смысл. Слишком безумной, чтобы даже озвучить ее.

– Как ты думаешь, Регина и Пенелопа Гарбл могут быть как-то причастны к этому?

Мама замерла:

– Ты имеешь в виду, что они охотятся на тебя, а не на Кэти? Что все это время ты была их истинной целью?

Я покачала головой:

– Нет. Я так не думаю, это нелогично. Просто странно, что они появились как раз в тот момент, когда все это началось. Хотят забрать у меня магазин, в то время как жизнь Кэти в опасности. Очень странное совпадение. Может, они как-то связаны с одной из жертв Убийц Милосердия.

– Это ты устроила набег на мою миску с конфетами, Уинифред? – Барри подмигнул мне в зеркало заднего вида. К нему возвращалось чувство юмора. Несмотря на то что мама не одобряла его радости от подобной еды, в гараже у него стояла целая банка печенья с каннабисом.

– Вряд ли. – Я засмеялась и поморщилась.

Мама ахнула и крепче сжала мою руку:

– Все хорошо?

– Да. Немного болят ребра, и все. Наверно, от ремня.

Кажется, прилив адреналина заканчивался. Хорошо, что мы поехали в больницу, и не только ради Кэти.

Я посмотрела на Барри:

– Ты прав. Это глупая идея.

– Не переживай по поводу сестер Гарбл. Они не получат твой магазин, и я готов поспорить, что они также не будут твоими соседями. Близнецы Ноа и Джон надеются на эти места. И мне определенно нравится, что у моих детей будет три уютных магазинчика в одном месте.

От его слов мое сердце растаяло. Барри считает меня своим ребенком. Я тут же заскучала по папе.

– Не была бы так уверена. Они были довольно настойчивы вчера на похоронах, их не переубедить.

Барри хмыкнул и слегка ударил ладонью по рулю:

– Не бери их в голову. Не думаю, что мне нужно заходить слишком далеко. Я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться. Я хотел те магазины, когда ими владели еще Агата и Луиза, но я никак не мог уговорить Агату.

И снова я вспомнила, как сильно Сьюзан ненавидела мою семью. Ее обвинения в богатстве Барри и о том, как он унижает людей. Я не верила, что он мог поступать так специально, но было нетрудно догадаться – особенно с его футболками, штанами для йоги и тем, что он ездит на практически развалюхе, которой уже больше сорока лет, – что у этого мужчины нет лишней копеечки за душой.

Мое отношение к Сьюзан стало меняться за последние пару дней.

– А ты не думал продать Марку помещение, в котором у него сейчас магазин с фокусами? Ты бы сделал его по-настоящему счастливым.

– Дорогая, если я продам Марку помещение, банк заберет его в течение года. – Он быстро взглянул на меня в зеркало заднего вида. – Что-то мне подсказывает, что ты наслушалась россказней его сестры?

– Что ты имеешь в виду? Как это банк заберет его?

Они с мамой переглянулись, Барри кивнул и продолжил следить за дорогой.

Мама похлопала меня по колену:

– Милая, у Марка Грина задолженность по арендной плате примерно на четыре с половиной года. Его магазин приносит ему копейки.

– Что? Но Сьюзан сказала… – Я уставилась на нее. – Она не знает?

Мама покачала головой:

– Нет. Марк слишком гордый. Он бы сломался, если бы его сестра и жена узнали, что он не может позволить себе выкупить магазин.

Я была в шоке. Я обратилась к отражению Барри в зеркале заднего вида:

– И ты позволяешь ему бесплатно пользоваться помещением столько лет?

Он пожал плечами, словно это было пустяковое дело.

Я вспомнила очаровательный магазинчик и то, как Марк разозлился на меня.

– Он ненавидит тебя.

Барри кивнул, затем пожал плечами:

– Ну да, типа того. Ему стыдно. И он не хочет быть кому-то должным. Но у него четверо детишек, которых надо растить. Мне не нужны эти деньги. Но другим моим арендаторам абсолютно не нужно знать, что он пользуется моим помещением бесплатно.

Весь оставшийся путь до больницы я просидела молча. Я так же растерялась от истории Барри, как и от рассказа Кэти несколько часов назад.

Ватсон хотел вылезти из машины вместе со мной, но мама удержала его, а он заскулил.

– Сходишь потом, вместе с Барри. Будет как на Рождество. Скоро увидимся, приятель.

Чувствуя себя предателем, я закрыла дверь, помахала рукой и пошла в больницу.

– Ну что, у вас с Ватсоном все чисто? – мило улыбнулся Лео, сев рядом со мной на стул в комнате ожидания.

– Счет за осмотр Ватсона был немного шикарнее моего.

Лео повернулся ко мне и коснулся моей руки. Я чуть было не вздрогнула. Списала это на то, что у меня было несколько очень эмоциональных дней. Вот и все.

– У меня ушибы ребер, небольшая травма позвоночника и порезы, которые нужно было очистить, но в остальном я легко отделалась.

Он с участием посмотрел на меня:

– Рад, что ты в порядке, но ушибленные ребра некоторое время будут давать о себе знать.

– Думаю, мне все равно очень повезло.

– Конечно. – Лео глубоко и напряженно вздохнул. – Надеюсь, Кэти тоже поправится. Но из твоего рассказа мне показалось, что она еще с нами только чудом.

К тому времени как меня осмотрели, Кэти делали разные процедуры, и она была не в состоянии принимать гостей.

– Есть новости?

– Когда мне сказали уйти, она все еще не пришла до конца в себя. Но повторяла все, что знала о травмах головы. Это было похоже на выпуск какой-то телевикторины. – Он с нежностью улыбнулся. – Конечно, она перепугалась, но с тем, сколько всего она вспомнила, думаю, что с головой у нее все отлично. Но некоторое время она будет ходить с огромной шишкой.

Мне стало спокойнее. Если Кэти засыпала Лео рандомными фактами, то она точно пришла в себя.

– Медсестра сообщит нам, когда к Кэти снова можно будет заходить. Уверен, нам разрешат войти вдвоем. – В его медово-карих глазах загорелся игривый огонек. – Я тут подумал, раз уж мы не знаем, как долго нам еще ждать, а Кэти уже рассказала нам все это… – он занервничал, – может, мы могли бы прямо сейчас начать расследование?

– Расследование?

– Ну да. – Он пожал плечами. – Я знаю, что мне далеко до тебя. Я не раскрыл ни одного убийства, и я даже не знал ничего об убийствах Милосердных, но у нас же есть телефоны. Думаю, мы могли бы поискать в Интернете жертв. Может, мы найдем кого-то из членов семьи жертвы, узнаем кого-нибудь… – Он нервничал и надеялся, как маленький мальчик, что сможет что-то выяснить. Это было слишком мило.

– Ты мне как-то сказал, что в детстве фанател по книгам про братьев Харди. Кем бы ты хотел быть? Джо или Франком?

– Любым из них… или, наверно, чем-то вроде квинтэссенции их двоих. – Он загадочно улыбнулся. – Но если ты будешь в роли Нэнси, думаю, что я в надежных руках.

Я не должна была сейчас об этом думать – но не ошиблась ли я в его чувствах к Кэти сегодня днем? Он уже довольно давно не смотрел на меня так. По крайней мере, не так чувственно. Может, не только Ватсон почувствовал, как сильно любит меня, стоило мне оказаться на краю смерти.

– Хорошая мысль. – Я достала телефон – отчасти, чтобы не смотреть на Лео. – Но когда будешь вбивать в поиск, пиши именно «Убийцы Милосердия», а не «убийства милосердия», это совершенно разные вещи.

Буквально в течение пяти минут мы оба были завалены новой информацией, так что любые мысли о чувствах Лео ко мне или к Кэти, как и любой намек на химию между нами, испарились без следа. Одно дело – слушать рассказ Кэти о том, что делали ее родители, но совсем другое – читать про это в подробностях, смотреть фото.

Всего было одиннадцать жертв. Восемь из них были парами; было ужасно читать, как родители Кэти ходили на свидания и убивали других мужей и жен. Два человека не состояли в паре, их убили отдельно. И последние жертвы – те, из-за кого родителей Кэти отправили за решетку, – были еще одной парой. Мужа убили, но жене удалось сбежать.

Лео, который обычно весь светился, теперь посмотрел на меня поникшим взглядом:

– Я не виню Кэти, что она держала это в секрете, и даже не виню за то, что она долго не принимала, что кто-то стрелял в нее. Даже представить себе не могу, сколько нужно силы, чтобы снова погрузиться в это.

– Кэти абсолютно ни в чем не виновата. Абсолютно! – Я осознала, что разгорячилась. – Прости. Знаю, что ты не это имел в виду. – Моя раздражительность превратилась в стыд. – Просто это то, о чем мне приходилось напоминать себе в процессе чтения.

– Все хорошо. Если мы будем постоянно напоминать себе об этом, мы не встанем против Кэти. – Он нахмурился, а затем продолжил и смотрел при этом куда-то вдаль, словно в мыслях он был далеко-далеко отсюда: – И я еще думал, что это у меня тяжелое прошлое.

Не успела я спросить его, в чем дело, или даже решить, могу ли я это сделать, у меня в руках завибрировал телефон. Я вскрикнула от неожиданности.

Лео с улыбкой посмотрел на меня, и я рассмеялась от смущения.

– Я думал, у меня сейчас сердце выскочит из груди.

– Да, и у меня тоже. – Я думала, что это Брэнсон, но это был не он. Я не узнала номер, но все равно ответила: – Алло.

– Фред, привет. Это Сьюзан. – Ее голос был прямым и резким, но без обычной враждебности, хотя не то чтобы мы много болтали с ней по телефону. – Мы нашли машину, которая сбила вас. Она принадлежит… – Она замолчала. – Мм… – Снова замолчала. – Думаю, мне надо спросить, как ваше самочувствие. Тебя осмотрели? Кэти в порядке?

Я чуть не рассмеялась оттого, как официально и неловко она говорила.

– Со мной все хорошо, а с Кэти еще проводят процедуры, но Лео считает, что она в порядке. Спасибо за заботу.

Сьюзан пыталась наладить наши отношения. Правда пыталась.

Она хмыкнула, снова замолчала, а затем заговорила своим обычным тоном:

– Машина принадлежит Ангусу Витту. Ее оставили недалеко от города, на седьмой трассе. То есть буквально рядом с седьмой трассой. И для него путешествие по горной трассе явно закончилось не так хорошо, как для вас. Но в машине было пусто.

Я ломала голову, пытаясь вспомнить, кому принадлежало знакомое имя. Затем до меня дошло.

– Ангус Витт? Парень, у которого магазин «Остроумное вязание»?

Сьюзан фыркнула:

– Ага. Самое глупое название для магазина.

Я думала, что в нем было что-то милое, но не стала это озвучивать.

– Зачем Ангусу убивать Кэти? Он связан с убийствами Милосердных?

– Нет, Фред, – вздохнула Сьюзан, будто я надоела испытывать ее терпение. – Я, конечно, понимаю, что ты только что из автомобильной аварии, но если уж ты считаешь себя хорошим детективом, включи уже свой мозг. Машину угнали. Ангус даже не подозревал об этом. Хотя как можно не заметить пропажу собственной машины, выше моего понимания. – Она снова усмехнулась.

– Точно. Ну конечно. – Я не могла обижаться на ее раздражительность. Я должна была сразу догадаться. Странно, но знакомые нотки презрения в ее голосе меня успокоили. – Думаю, это хорошая новость. Может, вам удастся найти отпечатки пальцев или что-то, по чему можно было бы узнать ДНК. Потом сравнить с информацией по тому месту, где стреляли…

– Не нужно указывать, как мне делать мою работу. Я звоню просто потому, что… – Она резко замолчала. Я представила себе, как ее всю перекосило. – Не знаю, почему я решила, что ты должна это знать. – Она откашлялась. – Не суй свой нос, я сама во всем разберусь. А ты позаботься о Кэти и своей странной маленькой собачке. – Она отключилась.

Я улыбнулась Лео:

– Знаешь, мне кажется, я начинаю нравиться Сьюзан. Или, по крайней мере, теперь она не хочет меня придушить.

Не успел он ответить, как медсестра зашла в зал ожидания:

– Мы закончили с Кэти. Она в палате, ждет вас обоих.

Глава 16

– Я просто хотела сказать, что моя пекарня оказывает этому миру услугу. – Кэти спросила, все ли хорошо у меня и Ватсона, а затем из нее сразу же полились странные факты о мозге. – Твой мозг на шестьдесят процентов состоит из жира. На шестьдесят процентов! – Она улыбнулась так, словно одержала победу на соревнованиях. – Это самый жирный орган в теле. Так что вся моя углеводная, масляная, потрясающе вкусная и жирная еда делает людей умнее. – Она победно кивнула головой, поморщилась от боли, но все равно подняла кулак вверх. – Я помогаю сделать Америку снова великой.

– Ну хоть кто-то! – Лео подмигнул мне. Казалось, что он вот-вот расхохочется.

– Может, все то мучное, что мы сегодня съели, спасло твой мозг. Если врачи правы и ты отделалась небольшим сотрясением мозга, то это победа. – Я показала на свое лицо и сказала Кэти: – Теперь мы как близняшки.

– Осторожно, это может быть опасно. – Она нахмурилась. – Как только меня выпустят отсюда, первым делом я куплю себе дорогущий лосьон для лица. После того как из моей щеки достали кусок стекла, я поняла, что мало внимания уделяла своей коже. – У Кэти было больше порезов, чем у меня, но зашивать ничего не пришлось, и чудесным образом ей в глаза тоже не попали осколки. – Но ты права, сотрясение мозга – это не так плохо. А вы знали, что человек может жить без половины мозга? По определенным причинам людям и правда выключают половину мозга. Это никак не влияет на характер. – Она нахмурила брови. – Только не понимаю, какие причины могут быть для этого.

– Может, припадки эпилепсии? – неуверенно сказал Лео.

Кэти тут же полегчало.

– Да. Это именно оно. – Но ее облегчение было недолгим. Она посмотрела на меня большими испуганными глазами: – Я знала это. Почему я не могла вспомнить? Может, у меня и правда мозг повредился?

– Милая, в твоей головушке хранится больше разных фактов, чем в Книге рекордов Гиннесса. – Я знаю, что смеяться было нельзя, но я засмеялась. – И я уверена, что за последние десять минут ты назвала половину из них.

– Ой, простите. Наверно, вы от меня с ума уже сошли.

– Совсем нет! – Я осторожно сжала ее руку, стараясь не задеть все те трубочки и провода, которые шли в нее. – Мне нравится. Каждый факт, который ты сообщаешь нам, доказывает, что ты все та же прежняя Кэти. – Несмотря на то что мы смеялись, я расчувствовалась и у меня в горле встал комок, а глаза защипало. – Слишком много раз за эту неделю я чуть было не потеряла тебя.

– Я никуда не денусь. – Она улыбнулась мне и похлопала меня по руке. – Ты правда считаешь, что у меня все в порядке с головой?

– Абсолютно все. – Лео аккуратно сел на другой край кровати и показал на ее правую ногу: – Гипс недель на шесть, да? Наверняка все захотят написать что-нибудь на твоей ноге.

Кэти нахмурилась:

– Как минимум шесть недель. Может, больше. Они не могут сказать точно, пока не пройдет воспаление. Врачи думают, что сломалась только малая берцовая кость. – Она повернулась ко мне: – И как мне теперь весь день заниматься готовкой, когда я на костылях?

Я уже хотела сказать ей, что мы найдем ей нового помощника, но решила, что после смерти Сэмми прошло слишком мало времени.

– Я абсолютно уверена, что, даже если бы у тебя не было обеих ног и рук, ты бы все равно придумала, как заняться выпечкой.

– Возможно. У меня крепкие зубы. – Кэти засмеялась и нахмурилась.

Я сочувственно посмотрела на нее:

– Сказали, что на заживление ушибов на ребрах уйдет тоже примерно шесть недель. Будем как парочка, ты и я.

– И все же, учитывая все происходящее, все могло быть намного хуже. – Лео посерьезнел. – Мы должны найти преступника, и быстро. Это уже третья попытка. – Он обратился к Кэти: – Тебе повезло. Но мы больше не можем надеяться на удачу. Мы должны положить этому конец.

Я сказала себе, что не буду затрагивать прошлое Кэти. Ей и так досталось, она застряла в больнице на ночь. Но он был прав. Каждую секунду, что этот человек на свободе, у него есть возможность навредить Кэти.

– Ты готова поговорить немного об этом? Пока мы сидели в зале ожидания, мы поискали информацию о преступлениях в Интернете. Подумали, что, возможно, мы узнаем кого-то из членов семей жертв. Но пока ничего.

– Ребята, вы читали об убийствах? – Кэти смотрела на нас, явно нервничая.

– Мы читали о том, что делали твои родители, – мягко и тепло сказал Лео. – Ты такая же жертва, Кэти. Ты потеряла родителей, по крайней мере, таких родителей, которых ты себе представляла. Тебе пришлось с этим жить.

– Ты не заслуживаешь этого. Это не твои преступления.

Я надеялась, что со временем и с нашей с Лео дружеской поддержкой Кэти сможет поверить в то, что мы не осуждаем ее и что наше отношение к ней не изменилось.

Кэти тяжело вздохнула и медленно кивнула самой себе. Она подняла глаза, ее взгляд был твердым и решительным.

– Это не совсем так.

Я насторожилась, но постаралась не выдать это.

– Что ты имеешь в виду? – Я не была уверена, что хотела услышать ответ на этот вопрос.

Кэти не сомневалась в себе, как в последний раз в пекарне.

– Как я поняла, вы прочитали про всех жертв?

Мы с Лео молча кивнули.

– Тогда вы, наверное, прочитали и про последнюю жертву. Последний человек, которого они убили, это мужчина. Но они также похитили его жену. Эми Стоун. Она сбежала.

Эми Стоун. Я зацепилась за это имя.

– Ну конечно. И как я не догадалась еще в зале ожидания? – Я повернулась к Лео. – Это она. Расплата за мужа. Если мы найдем ее, все это закончится.

Он кивнул и хотел сказать что-то, но Кэти перебила его:

– Нет. Пару лет назад она покончила жизнь самоубийством. И я не сомневаюсь, из-за чего. – Кэти больше не смотрела нам в глаза. – Так что, по сути, мои родители убили и ее тоже. – Она шмыгнула носом, казалось, что она погрузилась в воспоминания.

Мы с Лео молча ждали, не зная, что сказать.

Наконец Кэти откашлялась и продолжила:

– Я хотела сказать, что еще до этой пары, до Эми и… Джона… – Она снова откашлялась: у нее не получалось справиться с эмоциями. – До них маму с папой практически поймали за другое убийство. Примерно за год до последнего. – Она снова посмотрела на нас. – Я была их алиби. Я поклялась, что они были со мной. Я солгала.

Я моргнула. И не сразу сообразила, что Кэти рассказывала не о женщине, что сидела напротив нас. Совсем не о ней. А о себе в далеком детстве. О двенадцатилетней Кэти. Нет… если это случилось на год раньше, то одиннадцатилетней, может, даже десятилетней; я не была уверена.

– Кэти, ты была ребенком. – Лео оказался быстрее меня. – Конечно, ты солгала… – Хоть он и начал говорить успокаивающим тоном, постепенно он становился тяжелее и мрачнее. – Удивительно, на что иногда готовы пойти дети ради своих родителей. Это… не их вина.

Даже в своем отчаянном состоянии Кэти вопросительно склонила голову и посмотрела на Лео.

Я напомнила себе, что все это сейчас не о нем.

– Кроме того, слабо верится, что все сводилось к слову ребенка. Особенно ребенка подозреваемых.

– Да, были и другие факторы. Я возвращалась в то время и вспоминала… много раз. Многое там сделали неправильно. – Она пожала плечами. – Но мое слово было одним из решающих факторов. – Она гордо выпрямилась. – Так что это моя вина. На мне смерть Джона Стоуна. И Эми.

Я начала переубеждать ее, но Кэти покачала головой:

– Не надо. – Она посмотрела на меня и сразу же отвела взгляд.

Мы с Лео молча сидели по обеим сторонам кровати. Мы посмотрели друг на друга и поняли, что оба не знаем, что в такой ситуации можно сказать. К тому же Кэти столько времени была не до конца искренна с нами, и становиться на ее защиту было сложно.

Не знаю, сколько времени прошло, несколько секунд или несколько часов. Скорее всего, секунд, но молчание тянулось так долго, что звук приборов у кровати Кэти напоминал громкую барабанную партию.

– Планирую не открывать завтра «Милого корги». Тогда, если тебя выпишут завтра утром, мы можем весь день смотреть «Лучшего пекаря Британии» или, – я попыталась шутить, – если тебе вколют достаточно обезболивающего, ты разрешишь мне посмотреть повторы «Она написала убийство».

К счастью, Кэти решила мне подыграть и картинно вздрогнула.

– Не думаю, что для этого в мире есть столько обезболивающего. И почему тебе хочется смотреть про убийства, неужели в жизни не хватает? – Она слегка улыбнулась. – Но магазин закрывать необязательно. Ты можешь продавать книги без меня.

– Это не обсуждается. Я хочу взять выходной, и ради этого я готова воспользоваться своим лучшим другом. – Я улыбнулась. По-настоящему. – А если тебя оставят здесь еще на день, я возьму с собой Джессику Флетчер.

– Как можно выбрать Джессику Флетчер, когда есть Пол Голливуд? – Кэти почти пришла в себя. – Может, стоит попросить врачей, чтобы тебе сделали МРТ? Вдруг у тебя травма мозга?

– Могу предложить компромисс. У меня есть все выпуски «Планеты Земля». Это несколько часов чистейшего удовольствия, – Лео повел бровями. – В озвучке Сигурни Уивер. Это шедевральная вещь.

Мы с Кэти посмотрели друг на друга и начали смеяться, затем одинаково, как близняшки, поморщились от боли. Я шлепнула Лео по плечу:

– Не нужно быть детективом, чтобы вычислить, кто из нас смотритель парка.

Он равнодушно пожал плечами.

– Хорошо, еще у меня есть сериалы «Нар-ко» и «Оранжевый – хит сезона».

– Знаешь… – обратилась ко мне Кэти, – Джессика Флетчер начинает нравиться мне все больше и больше.

Мы продолжали обсуждать достоинства телевидения, пока не стало ясно, что не существует такого шоу, которое понравилось бы всем троим. Было здорово, что мы немного подурачились, хоть и смеяться было больно. Мы забыли о мире убийств, темном прошлом и больничных палатах.

Но быстро вернулись в реальность, когда зашла медсестра, чтобы проверить Кэти. Она управлялась быстро и ловко, и хотя она не произнесла ни слова, было видно, что она не одобряет такое количество посетителей для такого позднего вечера.

– Я останусь с Кэти на ночь, – объявил Лео, как только медсестра закрыла за собой дверь. Кэти хотела возразить, но он поднял руку: – Не спорить. Решение принято.

– Я собиралась заночевать здесь.

Он посмотрел на меня:

– Тебе тоже не спорить. Я отвезу тебя к Ватсону, уверен, что ты очень нужна ему. А потом отвезу вас домой и вернусь сюда.

Вспомнив о Ватсоне, я не могла спорить. Мой бедный парень был потрясен от случившегося, и если он предпочел Барри меня, значит, он действительно сильно и по-настоящему нуждался во мне.

– Фред… – В голосе Кэти появился страх. – Тебе лучше не оставаться сегодня одной.

Ее мысль заставила меня задуматься, но я тут же от нее отмахнулась.

– Им нужна не я. Кроме того, Сьюзан сказала, что наблюдение за моим домом продолжится. Я буду спокойно спать, зная, что Лео охраняет тебя. – Я хотела еще сказать, что дома за компьютером могу поискать побольше информации, чем в телефоне, но решила не начинать о грустном. – Спасибо, Лео.

– Не выдумывай. Для моих девочек мне ничего не жалко.

И хотя он улыбнулся нам обеим, я могла поклясться, что, когда он посмотрел на меня, в его глазах было немного больше теплоты. Или, может быть, я просто этого хотела.

Или, может, я просто хотела сфокусироваться на чем-то еще и постоянно останавливалась на Лео. Я наклонилась к Кэти и поцеловала ее в лоб рядом с повязкой.

– Пусть тебе приснится хлеб, пироги и слоеные круассаны. Чтобы выздороветь, твоему мозгу очень нужна жирная вкусная выпечка.

Кэти улыбнулась мне:

– Мне кажется, это самые милые слова, которые мне когда-либо говорили.

Я задумалась на секунду и спросила себя, действительно ли Кэти была в безопасности. Да. Особенно рядом с Лео.

– Увидимся утром. Звони, если тебе что-то будет нужно. Люблю тебя.

Она сжала мою ладонь:

– Я тоже люблю тебя.

Глава 17

Благодаря треску огня в камине и горячей кружке безкофеинового чая мне стало спокойно и уютно. Но все-таки не настолько спокойно, чтобы занавесить окно в спальне, даже несмотря на шум полицейской машины на улице. Я была дома, в тепле, в моем любимом месте.

Ну, почти в любимом. Вместо того чтобы, как обычно, укутаться в плед, сидя на кресле, и читать, я сидела на полу, на подушке, скрестив ноги, а спиной опиралась на кресло. Ватсон спал, прижимаясь к моей ноге, а его дыхание щекотало мою кожу сквозь носки. Если б я знала, что он будет таким ласковым, я бы никогда не сидела на кресле. Но мой маленький мужчина обычно таким не был. И хотя я была в ужасе от того, что он должен был пережить, чтобы теперь так вести себя, с другой стороны, я была в восторге от такого Ватсона.

Единственное, чего не хватало для того, чтобы вечер стал еще идеальнее, это книжки про Шерлока Холмса у меня на коленях вместо компьютера. Вместо того чтобы потихоньку вырубаться, читая про запутанное убийство, сна не было ни в одном глазу, потому что я искала в Интернете информацию про настоящих серийных убийц и пыталась найти кого-то, кто мог бы совершить покушение на убийство моей лучшей подруги. И на меня тоже, так как я встала у него на пути.

Мне снова помогло то, что мой отец был детективом и обсуждал со мной расследование дел. Не имей я такой подготовки, я не смогла бы спокойно читать про все те ужасные вещи, которые совершали родители Кэти. Я бы впала в депрессию и из-за самих преступлений, и представляя, через что пришлось пройти Кэти. Все эмоции исчезли, когда я сконцентрировалась на фактах и стала искать ключи к разгадке.

Я взяла небольшой блокнот и стала выписывать в него список возможных подозреваемых. Выводя на листках бумаги имя за именем, я старалась не разбудить Ватсона.

Список оказался длинным. Ужасающе длинным. И это ничуть не прояснило ситуацию. Одиннадцать жертв, двенадцать вместе с Эми Стоун, а количество пострадавших родных было бесконечно огромным. У каждого убитого были родители, почти у всех были братья или сестры. И у многих были дети. Казалось, список людей, которые могут желать возмездия, никогда не закончится. Наверно, родители Кэти этого и заслуживали. Я, как и отец, строго верила в букву закона. Но в то же время, если бы я нашла убийцу моего отца, сомневаюсь, что мне хватило бы справедливости правосудия.

Когда я начала исписывать третью страницу, я поняла, что все мои усилия тщетны. Единственное, чего я добилась, – это иллюзии продуктивности. И даже если бы я продолжила список, не было никакой гарантии, что я магическим образом найду ответ. В новостных сводках не значились имена многих детей, потому что они были второстепенными жертвами. Однако я нашла несколько статей, в которых их указывали, так что несколько имен у меня было.

И все же я могла исписать хоть весь блокнот, но упустить одного человека, который решил отомстить Кэти.

Конечно, также была вероятность того, что это вообще никак не связано с Милосердными. Но я старалась думать, что это не так. Шансы были малы, а без убийц Милосердных мы снова возвращались на круги своя.

И этот круг скорее был похож на полный ноль.

Но как же сузить поиски?

Я сделала глоток чая. Мне было приятно от теплого Ватсона, который всем своим весом дремал у меня в ногах. Я потерялась в желто-оранжевых всполохах огня в камине.

Я могла понять их ярость. У них было полное право на это чувство. Но желать вреда Кэти… Лео был прав: она тоже была жертвой. Конечно, многие люди из списка тоже осознавали это. Но все сводилось к тому, что кто-то один этого не понимал.

Я нашла фотографию Кэти. Ее сделали в тот момент, когда она подтверждала алиби для своих родителей. Его опубликовало одно из тех изданий, которые не придерживались правила не называть имена несовершеннолетних. Ее звали Мишель Катрин Милосердная, ей было десять лет. Даже с ее прежним именем я все равно бы узнала ее. Круглое детское личико, обрамленное густыми кучерявыми волосами. Она была очаровательна и узнаваема.

Кажется, в этом и была причина всего происходящего. Несмотря на то что бабушка Кэти изменила ее имя, сама Кэти оставалась собой. Даже двадцать лет спустя нельзя было перепутать, кто был на этой фотографии.

Не важно, что Эми Стоун умерла – ее похищение и убийство ее мужа были ключом к разгадке. Те показания Кэти предопределили ее судьбу. За которую расплатилась Сэмми, ее двойник.

Я начала поиски с самого начала. Теперь я копала всю информацию о Джоне и Эми Стоун.

Нашлось много чего. Разоблачения их личной жизни. Их фотографии в детском возрасте, когда они встретились в университете, одна со свадьбы. Несколько фотографий уже в браке. У них было два мальчика.

Я нашла статью, в которой говорилось о самоубийстве Эми. К ней прилагалась фотография мальчиков. Одному на вид было около пятнадцати, другому где-то восемь или девять. Я обратила внимание на старшего мальчика и взглянула на подпись к фото, надеясь, что редакция этой газеты тоже не соблюдала правило о неразглашении имен несовершеннолетних.

Не соблюдала.

Спенсер и Блейк Стоун.

Я обратила внимание на Спенсера. Уставилась на него. Где-то я уже видела его. Я была уверена в этом. Он в возрасте пятнадцати лет. Его сегодняшнего можно было узнать так же легко, как и Кэти на том детском снимке. Но где и когда я его видела, я никак не могла понять.

Но мое сердце все равно бешено застучало. Это был он. Это точно он. Я узнала его не просто так. У меня появилось имя. У него было имя! Спенсер Стоун. Или, может быть, Блейк Стоун.

Я вбила оба имени в поисковик, поискала во всех возможных соцсетях, хотела найти что-то актуальное. Оказалось, что людей с такими именами огромное количество. По всей стране.

Я снова пала духом. Но лишь на мгновение. У меня были имена. И лицо, которое я узнала. Я была на девяносто процентов уверена, что где-то его видела. Из списка имен длиной почти в три листа у меня осталось лишь два имени. Не важно, сколько на свете было Спенсеров и Блейков Стоунов, я потрачу всю ночь, чтобы хотя бы одно лицо показалось мне знакомым. И я найду его.

Я написала Лео имена, чтобы он тоже поискал в Интернете, пока Кэти спала. Потом позвонила Сьюзан. Когда она звонила мне последний раз, я сохранила номер ее телефона в контактах. Она не ответила, но я оставила голосовое сообщение. Даже если в полиции не узнают лицо, возможно, там найдут что-то еще. Втроем наши шансы найти его увеличивались. Особенно когда у одного из нас под боком была полицейская база данных. Я хотела написать Брэнсону, но не стала. Он еще не ответил на мои последние сообщения.

Прошло примерно пятнадцать минут, и я снова услышала шум полицейского патруля. На этот раз машина остановилась, двигатель замолчал, и через несколько секунд в дверь постучали.

Оторванный ото сна, Ватсон подпрыгнул, побежал к двери и заверещал, как дворовый пес.

– Все хорошо, малыш. Уверена, это Сьюзан.

Ни за что бы на свете не подумала, что от этой мысли мне станет так спокойно. Я уже потянулась к замку, но вдруг напомнила себе, что лучше сначала посмотреть в глазок.

Я открыла дверь:

– Ты где был?

– Я получил твои сообщения и голосовое от Сьюзан. Она рассказала, что случилось. – Брэнсон вошел внутрь без моего приглашения. – Я приехал в город минут пять назад и сразу же направился к тебе. – Он подошел ко мне и заключил меня в объятия. – Я так рад, что с тобой все хорошо.

Ватсон бешено залаял.

Я дернулась, но через мгновение растаяла в его объятиях, несмотря на боль в ребрах. У нас было всего лишь пару свиданий, и до такой близости никогда не доходило. Как давно меня так крепко обнимал мужчина? А тот, который дарил мне чувство защищенности? Я была в разводе уже несколько лет, но и до этого долгое время у нас с Гаретом были испорченные отношения. Я перестала скучать по этому чувству еще до нашего развода и до этого момента даже не думала об этом.

Ватсон перестал лаять и просто рычал, это привело меня в чувства. Я очень нехотя отстранилась от объятий и закрыла дверь:

– Я в порядке. Кэти почти. Нас обеих поколбасило, но ей досталось больше. – Я не могла заставить себя посмотреть ему в лицо, не могла признать то, что почувствовала в его объятиях.

– Не могу поверить, что чуть не потерял тебя. – Он снова подошел ко мне, но не решился обнять снова и опустил руки. Может, я повела себя слишком жестко, не знаю. – Прости, что меня не было рядом.

Его эмоции не оставляли сомнений в его искренности, и тогда я взглянула на него:

– Где ты был?

Он не должен был объясняться передо мной. Я попыталась обойтись без обвинений, но это все равно чувствовалось в моей интонации.

– У меня… мм… было дело личного характера.

Да, это он уже говорил, и так же неопределенно. Я не умела давить. Но и это не сильно волновало меня.

Я показала на диван в гостиной:

– Проходи, присаживайся. – Я присела на колени и гладила Ватсона до тех пор, пока он не успокоился, и только затем присоединилась к Брэнсону. – Сьюзан сказала тебе про голосовое, которое я только что отправила ей?

Я не хотела обсуждать ничью личную жизнь. Ни наши свидания, ни его объятие, ни то дело, ради которого он постоянно уезжал куда-то.

Он с удивлением посмотрел на меня:

– Только что?

Я пожала плечами и хотела уже присесть рядом с ним на диван, но передумала и села в кресло. Я подумала, что мои движения были достаточно плавными и он ничего не заметил, но я не была в этом точно уверена.

– Наверно, минут пятнадцать или двадцать назад.

– Нет, она ничего не говорила.

– Я оставила ей голосовое сообщение. Может, она еще не видела его? – Я внимательно посмотрела на него. – Ты прослушал мои сообщения? Про родителей Кэти.

– Да. И я уверен, что ты права. Должно быть, они причастны к этому. У меня нет никаких сомнений.

– У меня тоже. – Я обрадовалась, что он все прослушал и мне не нужно было начинать с самого начала. Я рассказала ему, что Кэти сказала нам с Лео в больнице, и показала ему мой список имен. – Это некоторые из людей, которые как-то связаны с жертвами. Однако это далеко не полный список. Но мне кажется, что я нашла нашего преступника. Спенсер Стоун. Или, возможно, Блейк Стоун. В одной из этих статей есть его фотография в подростковом возрасте. – Я подняла ноутбук с пола и начала кликать по открытым вкладкам в поисках нужного сайта. – Он кажется мне знакомым. Я знаю, что уже видела его. Вот только не знаю, где и когда. Не знаю точно, как он выглядит сейчас.

Я нашла статью, промотала до фотографии и снова взглянула на него, прежде чем передать компьютер Брэнсону. Вдруг я замерла – что-то привлекло мое внимание. Покрутив ноутбук и наклонив экран, я поднесла его к самому своему лицу. Я ахнула. Вот оно. Доказательство, что я уже видела его.

– Что там?

Брэнсон подскочил и подбежал ко мне, отчего Ватсон снова зарычал. Брэнсон не обратил на него внимания и уставился из-за моего плеча на экран.

– Вот! – Я постучала пальцем по экрану – на тыльной стороне ладони Спенсера или Блейка Стоуна было сердце. На черно-белой фотографии оно больше было похоже на татуировку, а не на родимое пятно. – Он недавно приходил в книжный. Если я не ошибаюсь, как раз за день до того, как убили Сэмми. Он купил… сборник рассказов про привидения. – Я помахала рукой, как бы проясняя воспоминания. – Нет, нет. Его девушка или жена купила сборник рассказов. А он купил поваренную книгу.

– Фред, мне кажется, такие детали совсем не важны, – усмехнулся Брэнсон. – Ты узнала его лицо или татуировку?

– И то и то. – Я снова постучала по сердцу. – Только это не тату, а родимое пятно.

– Это определенно сужает поиски. Конечно, на данный момент это всего лишь косвенные доказательства, но это ни в коем случае не совпадение. И я уже научился доверять твоей интуиции. – Он встал в полный рост. – Подожди. Я сейчас вернусь. – И без последующих объяснений Брэнсон вылетел из дома.

Меньше чем через минуту он уселся на диван и набирал что-то на своем ноутбуке.

– Есть много Спенсеров и Блейков Стоун.

Он не поднял на меня головы, а продолжил печатать, бубня что-то себе под нос. Затем расправил плечи:

– Вот и они, Эми и Джон Стоун.

Я пересела с кресла на диван и стала наблюдать за его работой. Я была уверена, что мне нельзя было смотреть на полицейскую систему поиска, но он не возразил.

– Да. Это они. Совпадают с теми фотографиями, что я нашла в Интернете.

Он наклонился ближе к экрану и чертыхнулся, затем посмотрел на меня, нахмурившись.

– Что там? Что ты там увидел? – Я тоже наклонилась поближе к монитору, но не поняла, что он там нашел.

Брэнсон показал пальцем на строку, в которой была написана основная информация об Эми:

– Девичья фамилия Эми была Фишер. Родители Боб и Салли Фишер.

Я ждала от него кульминации, но ее не было.

– Конечно, это важная информация. Но я не понимаю, что это нам дает.

– Боб и Салли Фишер. – Он повторил их имена с таким видом, как если бы я забыла, кто такой Элвис Пресли.

– Мне кажется, я не знаю Боба и Салли Фишер. А должна? Они, что ли, известные?

Он засмеялся:

– И я еще думал, что ты опросила всех людей в городе. Наверно, только владельцев магазинов на улице Элкхорн. – От возбуждения он стал говорить громче. – Боб и Салли переехали в наш город несколько лет назад, когда вышли на пенсию. Тихие. Живут скромно. Я узнал об их существовании только потому, что они попали в местную газету. Пума унесла их терьера, когда они были на прогулке. Салли выгуливала его без поводка.

Я уставилась на него:

– Так мы нашли их. Может, они причастны к делу, может, нет, но если у их внука действительно есть родимое пятно и он был в городе во время убийства, то мы нашли его. Так или иначе.

– Да, мы нашли его. – Он просиял. – На самом деле ты нашла его.

Глава 18

Полицейская машина отъехала от дома и скрылась из виду среди небольшого леска, который простирался от моего дома до жилого сектора, с которого начинался город. Удовлетворенная, я отвернулась от кухонного окна и оперлась о кухонную стойку.

– Врачи бы заживо сняли с меня кожу, если бы узнали, что я тебе разрешаю. – Я показала рукой на большую металлическую миску, которую Кэти каким-то образом удавалось держать в равновесии у себя на коленях, несмотря на то что одна ее нога лежала на стуле. – Такая нагрузка не есть хорошо как для твоей ноги, так и для твоего мозга.

– Моего мозга? – усмехнулась Кэти. – С каких это пор замешивание теста утомляет мозг? Наоборот, это имеет противоположный эффект. Очень успокаивает. – Она пристально посмотрела на меня как бы с вызовом. – И ты не единственная, кому не нравится, когда тебе говорят, как себя вести и что делать, Уинифред Пейдж. Достаточно того, что я согласилась остаться у тебя дома, а не у себя. Я до смерти люблю тебя, но сейчас мне нужно немного побыть одной. И если приготовление огромного количества хлеба, которое я не смогу продать даже за неделю, помогает мне с этим справиться, так что же мне еще остается делать. Доктор сказал, чтобы я не поднимала ничего тяжелее двух килограммов. И я ничего не поднимаю. Ты даже поставила миску мне на колени, что было излишним.

– Твои ноги еще не восстановились.

– Ну, спасибо обезболу. – Она подняла подбородок. – А если ты против, я не дам тебе ни одну свежеиспеченную булочку. Можешь просто наслаждаться ароматом. – Кэти немного наклонилась и посмотрела в сторону моих ног. – Ватсон, но ты не переживай. Я знаю, что ты на моей стороне. Тебе я дам столько, сколько ты захочешь.

– А ты упрямая. – Я рассмеялась и закатила глаза. – Не удивительно, что мы подруги.

Кэти выписали из больницы примерно в десять утра. Доктора и правда не выглядели обеспокоенными. Они сказали, что ее сотрясение несерьезное, а нога со временем пройдет.

И все же, после того как я чуть не потеряла ее несколько раз за последние дни, я не хотела испытывать нашу удачу.

– Выпекание хлеба правда хорошо влияет на наши нервы. – Кэти похлопала по стулу рядом с ней. – У меня довольно много теста, как видишь. Почему бы тебе не присесть и не попробовать тоже помесить его? Обещаю, тебе сразу станет легче. От этого пропадет эта линия между твоими бровями.

– А теперь ты говоришь как Персиваль. Неужели я должна переживать о морщинах, когда вокруг происходит такое? А что потом? Ты скажешь мне, что я пользуюсь не тем оттенком подводки?

Кэти сказала бы что-то подобное, только если бы из-за сотрясения мозга изменился ее характер.

Она нахмурилась:

– Ну да, верно. Меня не столько волнуют морщины, сколько твой стресс. Лучше, если в больницу мы будем ложиться по очереди.

– В твоих словах есть смысл. – Я отошла от кухонного шкафа и присоединилась к Кэти за столом. Но я удовлетворилась чашкой кофе и не вымещала свои переживания на тесто.

– Кроме того, все уже почти закончилось. – Она улыбнулась. По ее виду мне показалось, что она правда ничуть не переживала. – Брэнсон разберется. Ты сказала, что он уже поговорил со стариками. Они задержат его. Просто дело времени.

– Да. Верно. Но ничего не закончилось, пока преступник не пойман. А ты не до конца выздоровела.

Я проверила телефон. Новых сообщений не было. Однако сомневаюсь, что могла бы пропустить уведомление, если бы оно было.

– И я снова повторюсь, тебе надо передохнуть. Ты проверяешь его каждые три минуты. Они полицейские, а не волшебники. Они найдут Спенсера. – По ее лицу прошла волна боли. Я понимала, что, несмотря на все, что делал Спенсер, несмотря на то, что он пытался ее убить, Кэти винила себя. – Боюсь представить, что сейчас переживают Боб и Салли. Сначала дочь, которая прошла через такой кошмар, а потом убила себя, а теперь один из внуков. Честно говоря, мне не верится, что они вообще смогли поговорить с полицией.

– Мне тоже. Брэнсон сказал, что они довольно эмоциональны. – Когда он позвонил мне, чтобы рассказать новости, он отнесся к старикам не с таким пониманием, как Кэти. – Хоть ему и не удалось добиться от них признания, он думает, что они подозревают Спенсера в убийстве Сэмми. Они просто не хотят верить в это.

– Их трудно винить за это. – Кэти продолжала расправляться с тестом.

Я была солидарна с Брэнсоном, мне было легко обвинить их. Но я оставила эту мысль при себе.

– Просто это все похоже на ужасное совпадение. – Она посмотрела на меня. Под ее карими глазами виднелись черные круги. – Только подумать, родители Эми и я очутились в одном городе. Я уверена, что они даже заходили в пекарню. Я обслуживала их. Ты правда думаешь, что они не подозревали, кто я?

В этом они уверяли Брэнсона: что они не знали, кем на самом деле была Кэти, пока к ним не приехал внук.

– Я не знаю… Возможно. В их оправдание, последний раз, когда они могли видеть тебя, ты была маленькой девочкой. Не думаю, что они тебя искали. Мне кажется, что для них оказалось огромным сюрпризом, что у тебя есть своя маленькая пекарня в таком маленьком городке, за столько километров от места, где все произошло в далеком прошлом.

Ватсон, который сидел под моим стулом, тихо зарычал. Прошел уже целый день, а он все равно жался ко мне, словно тень.

Я наклонилась к нему и почесала его по голове:

– Все хорошо, малыш. Это всего лишь полиция. Проверяет, все ли у нас в порядке. Опять.

Он продолжил рычать, затем встал и вышел из кухни.

– У него такой стресс. До сих пор. – Я вздохнула, от облегчения и тревоги одновременно. – Я рада, что он не пострадал физически, и надеюсь, что он не повредился морально. Одному только богу известно, сколько он настрадался из-за людей.

Словно бы подтверждая мои слова, он залаял более настойчиво.

– Могу дать ему комочек теста. Может, если мы выдрессируем его не есть его, он сможет месить тесто своими милыми маленькими лапками. Он мог бы стать корги-пекарем и стал бы популярным на «Ютубе». – Кэти рассмеялась. – Мне правда так хотелось бы научить его этому. Это так успокаивает. Выпечка, не «Ютуб». – Она снова посерьезнела. – Именно с ее помощью мы с бабушкой справлялись все эти годы. Мы занимались выпечкой. Это она научила меня. Когда мне было страшно, когда мне было грустно, когда я злилась, не важно. Мы просто пекли что-нибудь. Пекли, и пекли, и пекли. До тех пор, пока слезы не высыхали, пока мне не становилось легче, пока ничего, кроме бабушки и того, что мы приготовим, не теряло важность.

У меня защипали глаза. Кэти так тщательно скрывала свое прошлое. Теперь-то, конечно, понятно почему, но, услышав тоску в ее голосе, я почувствовала себя еще ближе к ней. Внутри нее была боль, которая еще не прошла. Мне так повезло, что, даже несмотря на то, что я потеряла отца и скучала по нему каждый день своей жизни, он был не всей моей семьей. Кэти потеряла всех.

Как ни странно, меня резко стало раздражать рычание Ватсона на фоне. Он перебивал такой личный и редкий момент откровения Кэти.

Обернувшись, я наклонилась вперед, чтобы заглянуть в гостиную через кухонную дверь. Как раз в этот момент рычание Ватсона переросло в бешеный лай, и дверь в дом распахнулась.

Я так резко встала, что ударилась об угол стола, отчего он немного наклонился и ударился о больную ногу Кэти. Она громко завопила, а мне удалось поставить стол на место, в то время как в дом ворвались двое. Я пошла им навстречу, но одна из фигур направила на меня пистолет, и я тут же застыла на месте.

– Еще один шаг, и я выстрелю. – Мужчина целился пистолетом мне в голову и обратился к женщине за его спиной: – Закрой дверь.

Она сделала это и заперла дверь на засов.

Несмотря на ясность происходящего, я не могла заставить себя поверить в это. Я запирала дверь, я очень четко помню это. И все же два человека оказались у меня в доме, а у одного из них был пистолет. Но реальность не сильно заботило то, могла ли я поверить в происходящее или нет. И я узнала мужчину. Спенсер Стоун. Ну конечно.

Он направил пистолет на Ватсона, который злобно рычал у его ног, и снова на меня:

– Заткни пса, или я начну с него.

Я не раздумывала ни секунды, упала на колени и похлопала себя по бедрам:

– Ватсон, иди ко мне. Иди ко мне, малыш.

Все еще гавкая, он посмотрел на меня, затем на пару. Он явно разрывался между нами.

Я сильнее похлопала себя по бедрам и более настойчиво озвучила свою команду, злее, как когда он сделал что-то плохое:

– Я сказала, ко мне!

Он перестал гавкать, но продолжил уверенно рычать и медленно направился в мою сторону. Я видела, что каждый шаг достается ему огромной ценой.

– Ни с места, Мишель, – сказала женщина, а Спенсер поднял пистолет выше, целясь куда-то за мою голову. – Хотя я все равно собираюсь пристрелить тебя, так что давай, попробуй.

Сначала я не поняла, к кому она обращается, но затем до меня дошло, что Мишель и Кэти – это один человек. Я обернулась и увидела Кэти, которая медленно усаживалась обратно на стул. Ее лицо исказилось страхом и болью, а ее сломанная нога больше не лежала на стуле.

Женщина подошла к Спенсеру и положила руку ему на плечо:

– Покончим с этим. Чего ты ждешь?

Он быстро взглянул на нее, и когда он снова посмотрел на меня, я увидела в его глазах раздражение. И страх. Кажется.

– Однажды мы уже убили не того человека. Больше я не совершу такой ошибки.

– Не тупи. – Каждое слово, слетавшее с губ женщины, было пропитано негодованием. – Думаешь, у нее есть еще один двойник? Сколько раз ты еще перепутаешь ее с кем-то?

Из-за ее повышенной интонации Ватсон снова залаял, и я прижала его ближе к себе.

– Тс… – Я пыталась оттащить его ближе к себе, но он сопротивлялся. Он уже не лаял, но не переставая рычал.

Пара направилась к нам, и Спенсер снова ткнул в мою сторону пистолетом:

– Оставайся на месте. Не вставай. Нам нужна не ты.

Как будто они могли просто так пройти мимо меня, убить Кэти и уйти.

Женщина посмотрела на него таким взглядом, будто посчитала его слова ужасно глупыми:

– Я думала, ты сильнее этого.

– Заткнись. Это ты постоянно торопишься и все портишь. Просто заткнись.

– Серьезно? – фыркнула она. – Если бы ты был решительнее, ты бы застрелил Мишель у реки, и все бы давно закончилось.

Она потянулась к пистолету, но он не подпускал ее:

– Робин, я сказал, заткнись.

Кэти ахнула:

– Робин?

Они оба замерли и посмотрели в ее сторону.

– Робин Купер?

Услышав ее голос, я осмелилась обернуться. Страх, который был на лице Кэти, исчез. Она побледнела и затряслась.

Женщина наклонила голову, она выглядела удивленной.

– Ты знаешь мое имя?

– Конечно знаю. – Голос Кэти задрожал. Казалось, она вот-вот заплачет.

Робин улыбнулась Спенсеру:

– А знаешь, ты прав. У нас есть время. Давай потянем немного.

Она зашла на кухню и села на стул напротив Кэти, на который Кэти клала ногу.

Робин поставила локти на стол и наклонилась вперед, словно вела обычную беседу:

– Вот чем ты занималась, Мишель? Собирала всю информацию о том, что делали твои мамочка с папочкой каждую ночь перед тем, как отправляли тебя в постель? Запоминала всех нас? А может, планировала закончить то, что начали твои ужасные родители?

– Нет, – ужаснулась Кэти. – Да, я знаю все имена. Ни проходит и дня, чтобы я не думала о вас. – Кэти посмотрела на Спенсера: – Простите. Мне так жаль. Я не понимала. Я не знала.

Спенсер широко раскрыл глаза, а Робин прошипела:

– Тебе жаль? Ты издеваешься? Жаль? Как это может нам помочь?

Меня так резко застали врасплох, мне было так страшно и непонятно, что я даже не заметила, как замерла. Очнувшись, я осмотрела кухню, пытаясь придумать план действий. Стойка с кухонными ножами была посередине кухни. Не поможет. Ничего в шаговой доступности. Только Ватсон. И даже если бы что-то и было под рукой, я не могла совершить ни одного движения, чтобы не привлечь к себе внимание и пулю.

– Нет, это никак вам не поможет. Никак не поможет… – Слезы на лице Кэти высохли, и, к моему ужасу, я услышала в ее словах кое-что ужасное. Кое-что очень ужасное. Покорность. Практически смирение. Как будто она почувствовала, что ее час уже пробил. – Я понимаю, что это ничего не изменит. Но я знаю, кто вы есть. Жаль, что я не могу ничего изменить.

– Это так мило. – Робин снова фыркнула и посмотрела из-за своего плеча на Спенсера: – Доволен? Какие еще доказательства тебе требуются?

– Вы думаете, что Кэти пришлось легко? – Слова вылетели изо рта, прежде чем я успела обдумать их.

Робин и Спенсер одновременно повернулись на меня.

Лицо Робин скривилось в отвращении.

– Ты серьезно? Думаешь, это поможет? Хочешь заставить меня пожалеть отродье демонов, которые убили моих родителей? Из-за которой Спенсер потерял своих?

– Не совсем. – Я все еще понятия не имела, что творила, но другого выхода у меня не было. Оставалось только отвлекать их с помощью слов. – Но она тоже жертва. Она потеряла родителей. Потеряла все. Она мучается с тех самых пор. Ей было всего десять лет. Просто ребенок.

– Мне было семь. – Робин стукнула ладонью по столу. – Ее родители убили моих, когда мне было семь лет. Даже не смей говорить мне что-то про мучения. Поверь мне, в этом я преуспела лучше всех. Ее родители были монстрами. Она монстр.

– А кто ты?

Выражение лица Робин было более жестоким, более холодным, чем Спенсера. И в ее глазах блестел огонек ненависти ко всему вокруг. Такой взгляд бывает у человека, находящегося в шаге от безумия. Несмотря на то что пистолет был в руках у Спенсера, его взгляд был другим.

Я говорила и сама не понимала, правильно ли поступаю, но моя интуиция подсказывала, что нужно надавить, и, может быть, тогда ее реакция подскажет мне, как действовать дальше.

– Вы двое убили Сэмми. Она была невиновна. Она ничего вам не сделала. А теперь ее жизнь закончена. Ее семья потеряла ее, и им придется жить с этим, прямо как и вам.

– Мы не знали. Мы думали…

– Спенсер, заткнись. – Робин махнула на него рукой и встала.

Я скопировала ее движение и поднялась с колен.

Спенсер приставил ко мне пистолет.

– Перестань! – На этот раз дрожал не только его голос, но и пистолет в его руке.

Я не двигалась, но и не стала садиться обратно. Не понимая, спасаю ли я ситуацию или делаю все только хуже, я продолжала давить. Если я потяну время, полицейская машина снова подъедет к дому и, возможно, офицер заподозрит что-то неладное. Однако казалось, что времени и так уже прошло достаточно.

– Неужели, спланировав такое, вы сами не превратились в монстров? Прийти в наш магазин, купить книги, поговорить, все это время выстраивая в голове план убийства! Как долго вы его вынашивали?

Вместо того чтобы оскорбиться, Робин рассмеялась:

– В этом ты ошибаешься. Мы ничего не планировали. Мы приехали к бабушке с дедушкой Спенсера. Мы увидели милый книжный магазинчик и пекарню под вывеской с очаровательным корги. – Она с усмешкой взглянула на Ватсона. – Мы были глубоко удивлены, когда выпечку нам подала женщина, которая подтвердила алиби убийц моих родителей, и благодаря которой они смогли продолжить свое дело и убили родителей Спенсера. Ты можешь себе представить, что мы почувствовали? Увидеть это лицо после стольких лет… – Она покачала головой. – Нет никакого плана. Чистое Провидение. Бог. Судьба. Называй это как хочешь. Мы не искали ее. Справедливость упала прямо к нашим ногам.

Я замолчала, переваривая ее историю. Это казалось невозможным. Однако то, какой жестокой порой может быть судьба, не должно удивлять. Но это показалось мне перебором.

– И вы двое случайно оказались вместе в одно время?

– Многие жертвы Убийц Милосердия общаются друг с другом. – Голос Спенсера все так же дрожал. В то время как Робин становилась настойчивее, он, наоборот, ослабевал. Может, это был мой ключ к спасению. – Никто не может понять тебя, если только он сам не прошел через то же самое. Все, что у нас было, это мы сами. Мы с Робин встретились, когда выросли. Это сблизило нас и…

– Что ты делаешь? – Робин развернулась лицом к нему. – Им не нужно ничего знать о нас. Они этого не заслуживают.

Она зашагала навстречу ему, протянув руку, чтобы забрать пистолет. Кэти закричала от боли и гнева, одним быстрым и ужасно болезненным для нее движением встала и сумела перевернуть стол так, что он ударил Робин в спину.

Ватсон снова отчаянно залаял.

От удара Робин упала на пол, врезавшись в кухонный шкаф.

Спенсер отпрыгнул от неожиданности, выронив пистолет.

Я бросилась к пистолету, и Спенсер накинулся на меня, придавив своим весом к полу. От того, что он надавил мне на ребра, мне стало невыносимо больно.

Раздался лязг. Я увидела, что пистолет завертелся на полу и проскользил в гостиную.

Робин опомнилась быстрее и начала подниматься на ноги, но Кэти бросила ей в лицо металлическую миску с тестом.

Превозмогая боль, я сбросила с себя Спенсера, поднялась на ноги и рванула в сторону пистолета. Но Спенсер протянул руку, схватил меня за лодыжку, и я упала на пол, снова почувствовав сильнейшую боль. Я дернула ногой, но Спенсер не разжал пальцы.

Свирепо лая, Ватсон набросился на голову Спенсера. Тот дернул головой и ударился о кухонный шкаф, отчего его хватка ослабла.

Я сумела высвободиться и поползла через кухню в гостиную. Пистолет лежал прямо на пороге. Я схватила его, встала и направила его в сторону кухни:

– Не двигаться!

Спенсер так и лежал на полу, пытаясь отделаться от Ватсона. Робин ударила Кэти в больную ногу, отчего она повалилась на пол. Робин смотрела на меня глазами, полными ненависти, и начала подниматься.

Я выстрелила чуть выше ее головы, разбив свое окно:

– Я сказала не двигаться!

Она замерла.

Немного опустив руку, я направила на нее пистолет и строгим голосом подозвала к себе Ватсона:

– Ватсон, хватит. Ко мне.

Меньше всего я хотела, чтобы Ватсона начали бить. Похоже, ему стоило больших усилий оторваться от Спенсера. Но он послушался меня и пошел ко мне с таким видом, словно я буду отчитывать его за что-то плохое. В это же время Кэти отползала подальше от Робин.

– Ты в порядке?

Кэти усмехнулась, но ее голос все еще дрожал:

– Держу пари, что теперь мне придется носить эту повязку больше шести недель, но да, я в порядке.

Я не сводила глаз с Робин и Спенсера.

– Хорошо. Ты сможешь добраться до телефона и вызвать подмогу? Хотя я не понимаю, почему они до сих пор не здесь.

– Уже. – Она сумела найти мой телефон среди разбросанных вещей на столе, схватила его и подула. Наверно, он был в муке. Мгновение спустя ее голос окреп. – Эй, Брэнсон, нам нужна твоя помощь дома у Фред. Захвати с собой две пары наручников.

Глава 19

– Не верится, что у вас хватило материала для новых занавесок. – Я улыбнулась маме, пока Барри балансировал на краю раковины и прикреплял новые занавески на деревянный брус.

– О господи боже! – Мама махнула на мое замечание одной рукой, пока второй трепала Ватсона по голове. Она подвинула свой стул ближе ко мне; ни она, ни Ватсон, похоже, не могли отойти от меня ни на шаг. – Я заказала целую тонну. Пообещала Барри, что сошью ему костюм. Это должно было быть подарком на Рождество, но у меня не хватило времени. В последнее время я была очень увлечена изготовлением украшений.

Я чуть не рассмеялась.

– Ты серьезно? – Я посмотрела на Барри. – Я думала, что ты принципиально против костюмов?

– Ой, так и есть. – Барри обернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Я поняла, что штаны для йоги он носил не просто для того, чтобы выпендриться. Он приложил к груди тай-дай ткань с изображением фламинго: – Но костюм из такой ткани? Всех нас можно чем-то купить. Мне кажется, этот паттерн мой.

Это было нечто.

Мама похлопала меня по колену:

– Он нашел галстук с играющим на саксофоне моржом. Смотрится очень красиво.

Барри вернулся к развешиванию занавесок.

– Милая, ты видела его, только когда это был единственный предмет одежды на мне. Уверен, он будет великолепно смотреться вместе с костюмом, который ты сошьешь для меня, но уже не так хорошо.

Мама пожала плечами, словно соглашаясь с ним.

И я еще переживала, что после покушения никогда больше не буду чувствовать себя комфортно в своей кухне. Оказалось, что теперь у меня было очень нежное воспоминание, благодаря которому душевные рубцы быстро затянутся.

– Вам не кажется, что это плохая примета? Пуля попала прямо в голову одного из фламинго.

– Милая, молния редко бьет в одно место дважды. – Барри наклонился назад, выгнувшись в спине. Я подумала, что он вот-вот соскользнет с кухонного шкафа. Но он осмотрел свою работу, удовлетворенно кивнул и с легкостью спрыгнул на пол. – Отлично. Теперь можно приступить к починке окна.

– Я все еще думаю, что с этого надо было начинать, – скептично заметила мама.

– Приоритеты, любовь моя. – Барри похлопал в ладоши, чтобы сбить пыль. – Стекло может подождать до завтра. Я так хорошо заклеил его вчера скотчем, что не проходит ни молекулы холодного воздуха. – Он присоединился к нам за столом.

Ватсон жалобно заскулил.

Я опустила голову вниз и увидела его молящие коричневые глаза:

– Я в порядке, малыш. Можешь побыть с Барри.

Он не мог решиться. Затем радостно поспешил к стулу Барри, обернувшись на меня на полпути. Казалось, что он в конце концов оправится. Я буду скучать по тому, что он был моей тенью.

– Кстати о приоритетах. – Барри смотрел прямо мне в глаза, потом наклонился вперед и положил обе руки на живот Ватсона, чтобы подарить ему лучшие в мире почесушки. – Сестры Гарбл сегодня уехали. Сразу же после того, как я взял у них автографы.

– Они продали тебе магазины?

Никаких больше Гарбл! Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– О да, мне пришлось выплатить им чудовищно большую сумму, но они все-таки продали, да. – Он засиял. – Совсем скоро с одной стороны от тебя будут Верона и Зельда, а с другой – Ноа и Джон. Идеально.

Я улыбнулась и кивнула:

– Да, это и правда будет… идеально. – Действительно слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Мама понимающе нахмурилась, и край ее губ дернулся. К счастью, она сменила тему:

– Я сегодня приготовила запеканку для жены офицера Джексона. Пока он в больнице, а она в одиночку справляется с детьми, я подумала, что нужно хоть как-то помочь им.

Прошло два дня с тех пор, как Спенсера и Робин посадили за решетку. Тем утром я спрашивала у Брэнсона про состояние офицера Джексона, но тогда все было по-прежнему.

– Он поправляется?

– Да, врачи говорят, что мозг не поврежден. Они думают, что он совсем поправится, только этот процесс может затянуться. – Мама потрогала себя за горло. – Страшно представить. Ужасно, что их родителей убили, но то, что они так спокойно причиняли вред другим людям, которые вообще не имели к этому никакого отношения, ставит их на один уровень с убийцами их родителей.

Спенсер и Робин выстрелили в офицера Джексона, когда он патрулировал мой дом. Они не хотели, чтобы им помешали.

– Мы помогли им не только запеканкой. – Барри сидел и гладил Ватсона. – Джексоны снимают дом у нас. Я освободил их от арендной платы, пока он окончательно не выздоровеет. Сколько бы это не заняло времени!

В дверь постучали. Ватсон тут же оставил свои любовные ласки и на полной скорости выбежал из кухни в гостиную. Он бежал так быстро, что потерял равновесие на деревянном полу и врезался в дверь. Но его это нисколько не побеспокоило, поскольку он продолжал рычать и лаять.

Я побежала следом и села рядом с ним на колени.

– Все хорошо. Все в порядке, сладкий. – Может быть, он еще не до конца оправился от всех последних событий. Я громко сказала: – Входите. Открыто.

Несмотря на то что я обнимала его руками, он стал рычать еще громче, когда дверь начала открываться. Но все изменилось, когда вошел Лео. Ватсон застыл, выпучил глаза, и я готова поклясться, что почувствовала, что он задрожал от чистого катарсиса. Он посмотрел на кухню – на Барри, – а затем снова на Лео. Я отпустила его, и он врезался в ноги Лео, как будто они не виделись сотню лет.

– Мне кажется, когда в одном доме с Ватсоном одновременно Барри и ты, он чувствует себя на седьмом небе от счастья. – И если какая-то собака и заслуживала это, то это был Ватсон.

Лео поставил несколько больших пакетов на пол и встал на колени перед Ватсоном.

– Ты подожди, он пока еще не видел всех угощений, которые я принесла для него. – Кэти остановилась в дверном проеме на костылях, не в силах обойти Уотсона и Лео, преграждающих путь. Она посмотрела на меня, и ее улыбка постепенно исчезла. – И что значит открыто? Тебе нужно установить пять новых замков, а не оставлять дверь открытой.

– Я знала, что вы придете. – Я засмеялась и повела плечом. – К тому же, если дверь смогли выбить, пока мы сидели на кухне в паре метров от преступников, зачем тогда вообще нужны замки?

Кэти кивнула в сторону Ватсона:

– Он пытался сказать нам.

Да, это верно.

Лео чуть посторонился, давая Кэти пройти, но при этом не отрывал рук от Ватсона. Он поднял глаза, когда мама и Барри вошли в гостиную.

– Ой, привет! Я не знал, что вы тоже здесь, – он показал на пакеты, которые он принес, – я бы заказал побольше еды. Раз в «Хабанеро» не пускают Ватсона, мы принесли ему еду домой.

– Нет-нет-нет. – Мама решительно покачала головой, а Барри присоединился к Лео, подлизываясь перед Ватсоном, отчего мой маленький герой был в экстазе. – Вам, ребята, надо побыть одним. К тому же мы пообещали близнецам, что посмотрим с ними сегодня магазины. Они хотят померить там все.

Лео озадаченно посмотрел на маму:

– Магазины?

Все еще поглаживая Ватсона, Барри посмотрел на Лео и улыбнулся:

– Ага. Верона и Зельда займут старое место Агаты, а Ноа и Джон переедут в тот, в котором была Луиза.

– Ого! Это будет… весело, – ухмыльнулась Кэти, но постаралась не подать виду.

Мама шлепнула Барри по плечу:

– Пойдем. Оставим их. Хотя мне так не хочется отрывать тебя от Ватсона.

Она заключила меня в объятия, которые длились гораздо дольше обычного. Затем она обняла Лео и Кэти. Через несколько секунд Барри последовал ее примеру.

Опустошив контейнеры с едой из «Хабанеро», я откинулась на спинку кухонного стула и положила руку на живот:

– О господи! Кто бы мог подумать, что после того, как человека чуть не убили, у него разыграется такой аппетит. Когда мы там ели, я чаще всего не доедала до конца.

Лео усмехнулся:

– На самом деле, Фред, тебе, как никому другому, должно быть известно про аппетит-после-того-как-чуть-не-убили.

– Ты прав, – вздохнула я. – На этот раз это было немного более… личным.

– На все сто процентов согласна, – кивнула Кэти, но, несмотря на всю тяжесть пережитого, в ее голосе была какая-то легкость.

Похоже, что Кэти оправилась. А ведь когда у меня на кухне были Робин и Спенсер, на мгновение мне показалось, что Кэти сдалась. Ее вообще редко можно было застать с грустным настроением, но, даже несмотря на физическую боль, в последние два дня Кэти была, как никогда, спокойна и счастлива. Похоже, она обрела долгожданную свободу.

– Но сейчас я не хочу говорить об этом. – Кэти показала на еще два пакета на столе, которые я не заметила. Их еще даже не открывали. – Лео, займешься?

Не сказав ни слова, он взял пакеты и как-то странно улыбнулся.

– Почему мне кажется, что вы двое что-то замышляете? – Я покачала указательным пальцем на них.

– Потому что именно этим мы и занимаемся. – Кэти открыла первый пакет, посмотрела внутрь и достала пару буханок хлеба, несколько лимонных пирожных и большой пакет, наполненный множеством вкусняшек для Ватсона. – Ну что ж, все это, конечно, хорошо. Но, – она взяла второй пакет, – по пути в «Хабанеро» мы забежали в «Отпечатки Скалистых гор» и купили тебе подарки. – Она достала ярко-фиолетовую толстовку. Спереди был изображен белый логотип корги, сидящего на стопке книг. – Я помню, что у тебя уже есть толстовка с лого «Милого корги», но ты взяла коричневый. Как неожиданно. Я подумала, что тебе нужно что-то поярче.

Я закряхтела:

– Вы с Персивалем никогда не оставите в покое мои землистые оттенки. Они хорошо смотрятся на мне. Рыжим всегда идут землистые оттенки. – Я посмотрела на Лео, ожидая от него поддержки.

– Ну нет! – Он поднял руки вверх. – На этой кухне уже было совершено покушение на убийство. Я не собираюсь вмешиваться в ваш спор. К тому же ты видела, в чем я хожу на работу. Я не разбираюсь в моде.

Да, я видела, в чем он ходит на работу. И он очень хорошо смотрелся в форме смотрителя парка.

Но я не стала озвучивать эту мысль.

К счастью, Кэти не дала мне ответить.

– И мы прикупили одну для Ватсона. – Она достала маленькую толстовку ярко-синего кобальтового цвета.

– Ладно, признаю, это очень мило. – Я покачала головой. – Но вы же знаете Ватсона, так? Если мы попробуем надеть на него это, здесь произойдет не покушение, а тройное убийство.

– Ты забываешь про наше секретное оружие. – Кэти показала на Лео. – Но если Ватсону не понравится, я закрою эту тему навсегда. Я просто очень хочу, чтобы фотография нашего маленького героя стала первой в нашем новом профиле «Милого корги» в «Инстаграме».

Я могла поклясться, что ослышалась.

– Мне всегда казалось, что ты придерживалась позиции, что у добросовестных работников нет времени на соцсети.

– Это правда, но… – Она посерьезнела. – Сэмми всегда настаивала, чтобы я завела аккаунт. Она думала, что это пойдет на пользу пекарне. Я решила, что должна последовать ее совету.

Я не знала, как отреагировать на это, поэтому промолчала. Я посмотрела на Ватсона, который расположился между мной и Лео:

– Можно попробовать.

Мы все переместились в гостиную. Лео сел с Ватсоном у камина, а я взяла телефон Кэти и приготовилась ловить момент для фотографии.

Я была в глубочайшем шоке. Либо это была ночь чудес, либо Лео действительно обладал магическими способностями, когда дело касалось корги. Лео надел на Ватсона свитер, и мой сварливый мальчишка выглядел как самый счастливый пес на земле.

Лео удалось посадить его так, чтобы Ватсон частично был ко мне спиной и виднелся логотип «Милого корги». В качестве награды он дал Ватсону одно большое лакомство, которое принесла Кэти, и быстро отошел:

– Лучше поторопись, Фред.

– Ватсон, посмотри на меня, малыш, – сказала я, а Кэти пощелкала пальцами у меня над головой.

Ватсон повернул голову, держа в зубах косточку, и я сфотографировала.

Не успела я проверить, получился ли снимок, Ватсон выпустил из пасти лакомство и с лаем побежал ко мне.

Я передала телефон Кэти и протянула руки к Ватсону:

– Кто это такой? Кто хочет обнять свою мамочку?

Он гавкнул, что явно было не ответом на мой вопрос, а приказом, затем подпрыгнул и опустился передними лапами мне на колени.

– Ладно, ворчун. И так все понятно.

Я просунула пальцы под край толстовки и не успела ничего сделать, как Ватсон отпрянул назад и отделался от кофты. Он фыркнул, отряхнулся всем телом, взял свою косточку, подошел к камину и свернулся калачиком, явно из соображений упрямства улегшись подальше от того места, на котором сидел для фотографии.

Кэти так сильно рассмеялась, что чуть не лопнула. Она перевела дыхание и передала мне телефон:

– Вы должны это увидеть. Это просто безупречно.

Я взяла телефон и посмотрела на экран. Лео выглядывал из-за моего плеча.

Он рассмеялся:

– Ты поймала самый правдивый и искренний момент.

Мое сердце растаяло. Фотография была идеальна. Прекрасная сцена, красивый камин на заднем плане, логотип «Милого корги» четко выделялся на спине Ватсона. Он смотрел через плечо с косточкой в зубах, как будто он был натурщицей, рожденной для фотосъемок, если бы модели держали собачьи лакомства в зубах. Но в камеру, а точнее, на маму, держащую в руках телефон, он смотрел глазами, полными презрения.

Я так сильно расхохоталась, что из глаз потекли слезы, и я прижала телефон к сердцу. Мне придется распечатать фотографию, поместить в рамочку и повесить ее на самое почетное место в магазине.

Рецепт хлебной закваски

Требуется примерно пять дней.

День первый: приготовить закваску.

В стеклянной посуде смешайте 1 стакан воды с 1,5 стаканами муки. Хорошо перемешайте, накройте полиэтиленовой пленкой и поставьте в теплое место без сквозняков (примерно 20 градусов).

День второй: оживить закваску.

Смешайте закваску с 1 стаканом воды и 1,5 стаканами муки. Хорошо перемешайте. Накройте полиэтиленовой пленкой и поставьте в теплое место без сквозняков (примерно 20 градусов).

День третий: оживить закваску.

На поверхности закваски должны начать образовываться пузырьки.

Разделите закваску на две части, теперь нам понадобится только половина (другой половиной можете поделиться с кем-нибудь).

Повторите шаги из второго дня.

День четвертый.

Повторите шаги из третьего дня.

День пятый.

Повторите шаги из третьего дня.

Рецепт хлеба на закваске

Ингредиенты:

6 2/3 стакана муки

2 1/2 стакана теплой воды

1 столовая ложка и 2 1/2 чайной ложки дрожжей

1 столовая ложка и 2 1/2 чайной ложки соли

1 стакан закваски

Приготовление

1. Высыпьте дрожжи в миску с водой, хорошо перемешайте и отставьте на несколько минут. Дрожжи начнут пузыриться.

2. Когда образуются пузырьки, добавьте муку и закваску. В последнюю очередь добавляйте соль. Хорошо перемешайте. Хорошо вымешивайте тесто в течение 8–10 минут.

3. Поместите тесто в емкость, смазанную маслом. Накройте полотенцем и поставьте в теплое место. Тесто должно увеличиться вдвое.

4. Переверните тесто на посыпанную мукой поверхность и разделите на кусочки желаемого размера. Накройте полиэтиленовой пленкой и оставьте подходить 45–60 минут.

5. Выпустите воздух из теста, немного обмяв его, раскатайте до желаемой формы и выложите на противень, выстланный пергаментом.

6. Дайте заготовкам отдохнуть в течение 30 минут. За это время они должны подняться почти в два раза.

7. Выпекайте в духовке при 200 градусах 12–20 минут до готовности и образования золотистой корочки.

Дорогой читатель!

Большое спасибо, что вы прочитали «Запутанные крошки». Если вам понравились приключения Фред и Ватсона, я буду очень рада, если вы оставите отзыв на Amazon или Goodreads. Вы можете написать мне в Facebook или на моем сайте (MildredAbbott.com). Буду рада пообщаться с вами.

Я также хотела бы поднять запретную тему… то есть поговорить про нашего милого сахарного корги. Характер Ватсона списан с одного из моих корги, Аластера. Он самый сладкий пес на свете и, как и Ватсон, немного сварливый. Так же, как Ватсон (и все корги, которые украшают этот мир своим присутствием), он живет ради еды. В своей серии детективов через Ватсона я дарю Аластеру жизнь его мечты. Как я не провожу все свои выходные за расследованием убийств, так и он не улепетывает дни напролет булочки и лакомства для собак. Но в книгах? Мы можем окунуться в мир наших фантазий. Если вы являетесь родителем корги, то знаете, что ваш маленький ангел не должен иметь полную свободу действий с кондитерскими изделиями, но вы можете почитать им отрывки из жизни Ватсона для приятного сна.

С любовью,

Милдред

Особая благодарность

Один герой из серии «Корги-детектив» основан на моей настоящей подруге. Кэти Пиццолато. Характер Кэти, ее внешность, симпатии и антипатии, все либо было взято непосредственно от самой Кэти, либо она помогала мне во время создания персонажа. На этапе планирования я уже точно представляла, кем будет Уинифред Пейдж. Я также понимала, каким персонажем будет Кэти, но после того, как мы с настоящей Кэти обсудили книжную Кэти, она из героя с яркой эпизодической ролью в одной книге превратилась в лучшую подругу Фред в следующей. Вдобавок, магазин «В гостях у милого корги», который я изначально планировала сделать книжным, внезапно превратился еще и в пекарню. Судьба и совершенство.

Внимание, спойлер: какое главное отличие Кэти со страниц книги от реальной Кэти? Родители серийные убийцы – чистейшей воды вымысел.

Кэти, спасибо тебе за дружбу, что веришь в мое творчество, поддерживаешь мою работу и отдаешь всю себя, вполне буквально, успеху серии «Корги-детектив». Фред и Ватсону так повезло, что в их жизни появилась Кэти – как и мне. Очень люблю тебя, дорогая моя!

С любовью,

Милдред, Фред и Ватсон

Content

Эбботт Милдред
Корги-детектив
Запутанные крошки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Рецепт хлебной закваски

Рецепт хлеба на закваске

Особая благодарность