Анна Беннинг

Вихрь. Любовь, которая стала новым началом

Originally published as «Vortex – Die Liebe, die den

Anfang machte»

© 2020 Fischer Kinder- und Jugendbuchverlag GmbH, Frankfurt am Main

© Черепанова Н. Г., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2022

© Оформление. Т8 Издательские технологии, 2022

* * *

Судьба не отнимает ничего из того, что сначала не дает.

Сенека

Пролог

Я еще никогда не видела такого вихря.

Он смешал воедино множество миров.

Казалось, каждая полоса энергии, кружившая передо мной, ведет к какому-то новому месту. И каждое жужжание имело свой звук: свист арктических ветров, крик кита, запах лиственных деревьев, шум большого города… Энергия, исходящая от этого вихря, не давала мне дышать. Она притягивала с такой силой, что я вынуждена была вонзить носки своих сапог в землю, чтобы вихрь не унес меня за собой.

И все же, несмотря на свою разрушительную силу, вихрь был прекрасен. Он был мощнее всего, что я до сих пор чувствовала. И он звал меня к себе, потому что я была единственной, кто мог его сейчас контролировать.

Тут меня схватила чья-то рука. По своему обыкновению, он действовал так быстро, что я даже не заметила, как он появился.

– Нет, – сказал он и решительно встал передо мной.

Всего одно слово, но в нем было все, что его характеризовало. Все, что привело нас к этому моменту.

Его глаза пристально смотрели на меня, пока все эти импульсы обволакивали нас.

Мне еще так много нужно было ему сказать. Так много. Но у нас не оставалось времени.

И вдруг во мне все разом успокоилось. Все потери отошли на второй план. Страх, сковывающий меня последние часы, улетучился. Я обхватила его лицо и поцеловала. Горячее дыхание коснулось моей кожи, пальцы вжались в униформу, словно в последней попытке удержать меня рядом. Все, что я к нему испытывала, было в моем поцелуе. Но как только я оторвалась от него, я ни секунды больше не колебалась.

Протиснулась мимо него так быстро, что он не смог меня удержать.

Затем я разбежалась и прыгнула.

Теперь я была абсолютно уверена.

Это было неизбежно с самого начала.

Часть 1. Гнев и чудо

Зашифрованное послание

Отправитель: Жулиана Канто, главный штурман Сан-Паулу

Получатель: Распорядители главных штурманов

Мои верные друзья!

Положение настолько неопределенное, что я даже не могу сказать, до кого дойдет эта новость. Мутанты захватили Токио, Мехико-Сити, Новый Лондон, Сидней, Кейптаун и Каир. Через несколько минут они будут в Сан-Паулу, и мы не сможет воспрепятствовать этому. Я знаю, что это сложно, но нам придется посмотреть правде в глаза: Варус Хоторн много лет обманывал нас и всех членов кураториума. Наш верховный глава не человек, он мутант, и если мы ничего не предпримем, то его ненависть приведет нас всех в пропасть.

Он принес войну в наши города. Но самая большая опасность поджидает нас в другом. Вчера мы получили из надежных источников информацию, что бегуны во времени, работающие на Хоторна, близки к тому, чтобы найти дорогу в двадцатый год.

Феномен бегунов во времени мало изучен и поэтому очень опасен. Бегуны не только могут попасть в свое прошлое через воспоминания, но и намного дальше. Я лично исследовала рифты, которые ведут их все глубже и глубже в прошлое. И если Хоторн доберется до вихря-прародителя, будет слишком поздно.

Я абсолютно четко говорю: Хоторн планирует усилить вихрь-прародитель настолько, чтобы он перемешал всю нашу планету. Тем самым из нашей истории будет вычеркнуто целое столетие, человечество – уничтожено одним махом, а мутанты станут новыми полновластными хозяевами этого мира.

Мои друзья, те из вас, кто получит это послание! Наша последняя надежда состоит в том, чтобы задержать бегунов во времени, работающих на Хоторна.

Найдите Бэлиена Треверса! Убейте его! Это наша единственная возможность.

Все, что для этого необходимо, я загружаю в эту секунду в сеть кураториума.

Каждое движение происходит во времени и имеет свою цель.

Надеюсь, до встречи.

Вложение: 1 зашифрованный файл

Скачивание: 93 % – передача данных прервана. Файл не мог быть отправлен. Повторить попытку?

1

Мы услышали барабаны, когда еще даже не заходили на посадку. Ритм был беспорядочным, почти что диким. Ни один удар не походил на другой, они были то легкими, то тяжелыми, то быстрыми, то медленными. Но все вместе они создавали гипнотизирующую мелодию, от которой не так-то легко было избавиться.

Я бросила короткий взгляд в окно нашего транспортера, но Сьюзи сразу же заметила это и строго кашлянула:

– Элли! Если ты не будешь сидеть тихо, мне придется начать с самого начала.

Только не это, пожалуйста.

Сьюзи вот уже полчаса возилась с моим лицом. Выдержать это невозможно!

Поэтому я сделала глубокий вдох, выдохнула и попыталась больше не шевелиться.

– Извини.

– Я уже почти закончила, осталось только немного отшлифовать.

Сьюзи вынула баночку с пудрой из своей небольшой наплечной сумки.

– Отшлифовать? – недоверчиво поинтересовалась я.

Она наклонила голову набок:

– Просто на самом деле это пока не выглядит… по-настоящему.

– Она хотела сказать, что тебе еще далеко до мутанта, – произнес Лука и усмехнулся, когда я все-таки повернулась, чтобы посмотреть на него с укором. Они с Фагусом сидели на скамейке напротив нас и, несмотря на то что нас ожидало впереди, выглядели так, словно это был самый смешной момент в их жизни. Спасибо хоть, что здесь нет зрителей – если не считать нашу женщину-пилота, в транспортере мы были вчетвером.

– Чем тщательнее, тем лучше.

Сьюзи постучала по моему подбородку, чтобы я снова повернулась к ней, и я послушалась. В конце концов, я знала, о чем идет речь.

Пока Сьюзи своей губочкой распределяла на моем лице такое количество зеленой пудры, что я могла бы уже сойти за елку, я украдкой покосилась в окно.

Наш крылатый транспортер уже целый час летел над Сан-Паулу. Во все стороны простиралось голубое небо, на нем не было ни единого облачка. Еще один знойный летний день.

Под нами тянулся ковер из небоскребов. Сан-Паулу огромный, и нам понадобится еще уйма времени, чтобы добраться до пункта назначения – до района, который раньше, еще до того, как кураториум присоединил его к мегаполису, назывался Рио-де-Жанейро.

Город сплошь состоял из жилых кварталов, ферм на небоскребах, где выращивали продукты питания, и заборов, отделяющих один район от другого. И только там, где равнина переходила в нежно-зеленого цвета холм, застройка была уже не такой плотной, среди домов можно было разглядеть небольшие островки сохранившейся природы. А в остальном все выглядело в точности так, как в любом другом городе кураториума.

В любом другом бывшем городе кураториума, поправила я себя мысленно, так как большинство из них кураториуму больше не принадлежало.

Теперь города принадлежали мутантам.

Сколько времени прошло с того момента, как Сан-Паулу капитулировал? Неделя? Две? Столько всего случилось за это время, что моя голова едва за всем поспевала.

– Так! – Сьюзи вырвала меня из моих мыслей. – Сейчас наступает лучший момент!

Она еще раз покопалась в своей сумочке, хитро взглянула на меня и достала из нее веточки, листья и какие-то нежно-розовые цветочки.

– Сьюзи…

Я как можно спокойнее смотрела на то, как она привязывает всю эту дребедень к заколке для волос, которая также была извлечена из сумки. Со всем этим добром она нависла надо мной; глаза ее сияли решительным блеском.

– А разве недостаточно будет прически с косичками? – спросила я, но Сьюзи помотала головой:

– Это нужно для того, чтобы растения лучше держались на голове. А сейчас сиди тихо, уж я-то знаю, как все это должно выглядеть.

В надежде на помощь я взглянула на Луку, но он смотрел на Сьюзи влюбленными глазами, не замечая ничего вокруг.

Как только у него появилась постоянная подружка, он тут же бросил меня в беде. Предатель.

Через пять минут Сьюзи протянула мне небольшое зеркальце:

– Ты выглядишь прекрасно, Элли!

В ее голосе было столько гордости, что я просто не смогла сказать ей, что все эти «миленькие цветочки» вылетят тут же, стоит мне побежать. Поэтому я сделала ей одолжение: сидела и рассматривала ерунду, что она так искусно вплела в мои светлые волосы. Мне казалось, что без своего обычного хвостика я и так выгляжу не похожей на себя, но Сьюзи старалась… Она щедро припудрила мои брови зеленым, так что теперь они были похожи на моховидные брови Фагуса, надо добавить сюда, что еще до нашего вылета она обклеила их перьями, похожими на листья. Зеленую пудру на лицо Сьюзи умудрилась нанести так, что появился едва заметный рисунок коры. Впрочем, выглядела я вполне прилично, а не так, как будто меня вот-вот вырвет.

– Спасибо, – поблагодарила я, и глаза Сьюзи стали еще светлее.

Довольная, она снова упаковала свои принадлежности в сумку и плюхнулась на свободное место рядом со мной.

По сравнению с моей зеленью облик Сьюзи был выдержан в светло-синих тонах. Ее кожа швиммера, которая от природы и без всякой пудры имела голубоватый оттенок, предстала в еще более выгодном свете. На Сьюзи была сатиновая юбочка, ее длинные черные волосы, которые она обычно заплетала в косу-елочку, большими волнами спадали ей на плечи. Вокруг миндалевидных глаз были приклеены стразы.

Зато Лука и Фагус особо не заботились о своем внешнем виде. На Луке были брюки из темно-красной ткани и белая льняная рубашка. Рыжие волосы он зачесал наверх, и они выглядели как язычки пламени, что как нельзя лучше подчеркивало его натуру цюндера.

Рубашка и брюки Фагуса сияли такими же зелеными оттенками, как и моя одежда. Единственное отличие состояло в том, что я только выдавала себя за грундера, в то время как мох и листья, запутавшиеся в его волосах, были настоящими.

Выбор одежды соответствовал предписанию наших штурманов. Сначала я подумала, что ослышалась, когда Гилберт предложил это. Почему мы должны превращать такое важное задание в какую-то костюмированную вечеринку? Но я довольно быстро поняла причину такого решения.

Сегодня на празднике, по всей земле, мутанты должны были представить цвета всех четырех стихий. Впервые в истории им не нужно было прятать свои способности, и они могли продемонстрировать свою истинную природу. А цвета… цвета стали символом их свободы.

Если бы я появилась там, внизу, в своем обычном облике, не продержалась бы и минуты. Сан-Паулу принадлежал «Красной буре» – армии мутантов, которые ненавидели людей, потому что те годами подавляли их. Они бы тут же схватили меня. А потом… что ж, то, что случилось бы потом, целиком зависит от ситуации. Если бы мне повезло, если бы они не узнали, кто перед ними, они засунули бы меня в новые людские районы. Но если бы они раскусили, что я Элейн Коллинз, бегунья во времени, я бы тут же была доставлена к их предводителю. И если бы они выдали меня Хоторну, для меня все бы закончилось.

Конечно, я должна быть осторожнее.

Но как быть с юбкой, которая едва прикрывала мой зад? Я позволила себе сомневаться в том, что это действительно необходимо.

Когда я опустила зеркало, первым делом наткнулась на взгляд Фагуса. Мы все были напряжены, но старались делать так, чтобы это не было заметно. Может быть, поэтому на его губах появилась насмешливая улыбка?

– Что? – выдавила я из себя.

– Ничего.

Улыбка стала еще шире.

– Я просто подумал, что из тебя получилась бы хорошая девушка-грундер. Как раз на мой вкус.

– А я и не знал, что у тебя есть вкус, – вмешался Лука. – Ну, если не считать кусты базилика в твоем саду, не так ли? Но мы же говорим не о кустах базилика, да?

Фагус, не отводя от меня взгляда, поднес руку к лицу Лукаса. Из его среднего пальца начал прорастать стебель, на конце которого пробивался нежно-розовый цветок.

Лука тихонько засмеялся, а Фагус сказал:

– У меня, конечно, были подруги. Только они надолго не задерживались. А потом настало время, когда никто больше не интересовался мной, потому что все были заняты тем, что гонялись за Бэй…

Фагус заметил свою ошибку и недоговорил. Его зеленые глаза, словно в замедленной съемке, посмотрели на меня.

– Элейн… Извини…

– Ничего, – произнесла я автоматически, как делала всякий раз, когда кто-то начинал говорить о Бэйле. Я даже смогла ответить Фагусу улыбкой, но было слишком поздно.

В транспортере повисла давящая тишина, даже Лука удержался от какого-либо хлесткого комментария. Слышны были лишь удары барабанов с земли и жужжание двигателей.

Я быстро отвернулась к окну, чтобы не встречаться взглядом с остальными. Плохое было не в том, что они вспомнили Бэйла. Я и без того думала о нем. Каждый день, каждую минуту и каждую секунду.

Нет, плохое было в том, что в глазах у них я видела жалость.

В полной тишине я провела рукой вдоль сиденья, затем спустила вниз, и мои пальцы наткнулись на мягкую шерсть. Раздалось рычание огромного пса, дремавшего у моих ног. Стоило мне почесать подушечки из мха на его ушах, он открыл зеленые глаза и повертел головой под моей рукой.

Атлас очень любил, когда ему почесывали голову. Так сильно, что наклонял ее туда-сюда, чтобы движения моей руки правильно распределялись по его лбу и затылку.

В какой-то момент он удовлетворенно зевнул, словно хотел произнести: спасибо, для начала хватит, прежде чем снова устроился у моих ног.

За последние месяцы Атлас стал мне еще дороже, раньше я и подумать не могла, что так будет. Пес повсюду сопровождал меня и каждую ночь спал около моей кровати, оберегая от опасности. Лука и Сьюзи были моими лучшими друзьями, но Атлас – это другое.

Он был частью Бэйла. Он был его собакой, его лучшим другом. И каждый раз, когда я гладила Атласа, плохие воспоминания в моей голове сменялись хорошими.

Воспоминание о том, как Бэйл был схвачен цюндерами из «Красной бури», растаяло. Вместо этого я увидела, как он втягивает меня в свой вихрь с обычной насмешливой ухмылкой.

Пустое выражение лица Бэйла, когда ему по приказу Хоторна вводили эту чертову дозу галлюциногена, исчезло. Я снова увидела сияние моря в его голубых как лед глазах – сияние, появившееся в тот момент, когда он впервые признался мне в любви.

И злые видео Хоторна тоже исчезли. Я больше не видела, как Бэйл посреди битвы с помощью вихря поднимает в воздух бегунов кураториума, а после безучастно смотрит на то, как они падают и разбиваются о землю. Нет, я снова видела Бэйла, обнимающего Атласа или обучающего плаванию Сьюзи в озере нашего родного Санктума. Его теплый взгляд обволакивал меня, я слышала звук его голоса…

…и на какое-то мгновение ощутила себя менее потерянной, а вся ситуация показалась мне не такой безнадежной.

Если бы Бэйл знал, в кого его превратили… Это разорвало бы его изнутри. Варус Хоторн сделал из него марионетку. Вкалывая галлюциноген, он полностью держал Бэйла под контролем, и все, что делал Бэйл, теперь происходило по его указанию.

Я знала: Бэйл предпочел бы умереть, нежели быть использованным Хоторном таким образом. Но он был лишен способности принимать решения.

Правда была очевидна: моего Бэйла больше не было. Юноша, в которого я влюбилась когда-то, которого мне не хватало настолько, что я не могла дышать после того, как просыпалась, был уничтожен. И я ужасно боялась того, что могло бы произойти, окажись я перед ним.

– Еще пятнадцать минут! – раздался голос из кабины пилота.

Наша женщина-пилот была грундером, ее волосы-листья, не умещавшиеся под шлемом, торчали в разные стороны. Я схватилась за наушник.

– Еще раз проверьте связь, – раздался в микрофоне голос Гилберта.

Мы все, словно по команде, подняли руки, чтобы взглянуть на детекторы.

На круглом приборе, похожем на наручные часы, светилась надпись:

Вторая команда.

Под ней были имена членов команды:

Лука Вудроу, Сюзанна Элбрайт, Фагус Хадкин, Элейн Коллинз.

А чуть ниже имя нашего штурмана: Гилберт Вудроу.

Это меня немного успокоило. Нам предстояла трудная миссия: мы должны были проникнуть в цитадель «Красной бури», армии, которая развязала эту войну. Но Гилберт был лучшим штурманом из всех, кого я знала. Он помог сотням бегунов выбраться из опаснейших ситуаций – волшебным образом из ничего создавал обходные пути и быстро, как никто другой, анализировал ситуации. Его голос в наушнике придавал мне чувство защищенности. Гилберт проведет нас через эту миссию – миссию, которая обязательно должна завершиться удачно.

Я снова просмотрела профиль женщины, которую нам следовало эвакуировать из города.

Жулиана Канто, главный штурман кураториума в Сан-Паулу.

Стройная фигура, чуть тронутые сединой вьющиеся волосы, очки.

Женщина, которая могла все для нас изменить.

Если ее еще не убили.

– Связь стабильная, – сказал Фагус.

Сьюзи, Лука и я подтвердили его слова.

– Хорошо, – отреагировал Гилберт. – Проверьте связь еще раз, когда приземлитесь, а потом – когда прибудете на место. Я хочу, чтобы вы постоянно держали меня в курсе событий и передавали то, что видите. И не забывайте: это не боевой вылет, а спасательная операция. Вы захóдите, вы выхóдите. В случае какой-либо стычки у вас не будет никакого шанса.

– Ай-ай, шеф, – произнес Лука. – Нам следует быть незаметными. Мы всё поняли.

Его слова были встречены тяжелым молчанием. Выполняя свои профессиональные обязанности, Гилберт не воспринимал фривольных высказываний своего приемного сына.

– Если вы не найдете Жулиану… – продолжил он.

– Мы тут же исчезаем, – пообещала я. – Никаких спонтанных акций.

В этот раз молчание Гилберта выражало его удовлетворение ответом. Вместо того чтобы еще что-то сказать, он отправил нам на детекторы координаты двух других групп. Они тоже шли на снижение и приближались к той области, в которой мы должны были приземлиться. Ранним утром мы все выдвинулись с базы одновременно, но двигались к городу из разных точек, чтобы не бросаться в глаза. Если понадобятся совместные действия, встретимся уже в пункте назначения.

Я отклонилась назад, пытаясь оставаться спокойной, но напряжение не отпускало. Сидела и ощупывала легкую сатиновую ткань на бедрах. Этот лоскут вряд ли спасет меня в стычке. А мои ноги… на них зеленые сверкающие римские сандалии!

Больше всего мне хотелось, чтобы сейчас на мне была униформа из грубого защитного материала, вместо сандалий – беговые ботинки, а вместо этой дурацкой прически – хвостик, к которому я привыкла. Во всяком случае, с ним я могла бы не переживать о том, что при любом неосторожном движении из волос выпадет половина цветов.

В этом прикиде я сама себе казалась ужасно уязвимой. Но если копнуть глубже, тревога лишь отчасти была связана с моим внешним видом.

На самом-то деле… Я уже привыкла к тому, что можно моментально исчезнуть, если это необходимо. Одно движение руки, и энергия сжималась, превращаясь в вихрь, который за секунду перемещал меня в безопасное место или в безопасное время. Всё.

Но такой роскоши у меня больше не было. Если сегодня что-то пойдет не так, я не смогу создать вихрь. Мои силы иссякли. Я могу только убежать, как остальные. Или бороться.

– Смотрите! – неожиданно крикнула Сьюзи.

Мы все встали и приблизились к окну. Прибежал даже Атлас. Его шерсть, проросшая растениями, щекотала мои голые ноги.

Ковер из небоскребов был уже совсем близко. Палец Сьюзи указывал вдаль и… там.

Действительно, в лучах солнечного света перед нами вывырастала статуя с распростертыми руками, которая уже больше века охраняла город. Спаситель. В ногах у статуи горел огонь, языки пламени взлетали на много метров ввысь, а в сторону улиц ветром уносило черный дым.

«Они празднуют свою победу, – сказал Гилберт, перед тем как я присоединилась к остальным в транспортере. При этом он придирчиво осмотрел меня, положив обе руки мне на плечи. – Ни на минуту не забывай об этом, когда вы приземлитесь. Они празднуют, что победили людей. Он празднуют, что могут больше не скрывать свои способности. И даже если мы не враги друг другу, вы должны быть очень осторожными. А ты особенно».

Бой барабанов становился все интенсивнее, и я уже видела толпы мутантов между домов внизу.

До отлета я не знала, чего ожидать. Воображение рисовало город, превратившийся в пепелище. Разрушенные здания, выгоревшие парки… В Сан-Паулу, как и в любом другом мегаполисе, велись ожесточенные бои между кураториумом и мутантами. Город продержался на три месяца дольше чем Новый Лондон или Сидней. Я думала, мы увидим хоть что-то, оставшееся от города.

Но все было не так. Сан-Паулу был раскрашен самыми дикими красками. Небоскребы обвивали гирлянды цветущих растений. На каждой второй крыше горел костер, дым от которого вихрился в воздухе, словно управляемый вирблером.

Вдалеке просматривались очертания вулкана, который с момента Великого смешения граничил с Рио. «Он уже несколько дней извергает огонь, – сообщил нам Гилберт, – но город защищен от него. Вероятно, потому что цюндеры смягчили выброс».

Прекрасно, промелькнуло у меня в голове. Одновременно я ощутила острую боль в груди. Все это могло быть и у нас, если бы получилось сделать так, чтобы люди и мутанты существовали вместе, до того как Варус Хоторн привел обе стороны к войне.

– Должно быть, это действительно дикий праздник, – пробормотал Лука, стоя рядом со мной.

– Не для нас, – напомнила я ему. – Мы здесь по работе.

Лука положил руку на мое плечо:

– Благодарю за столь ценную информацию, Элли. – Он поцеловал меня в висок и усмехнулся. – Но если ты что-то и знаешь обо мне, так это то, что я могу лучше всех и работать, и праздновать.

Я закатила глаза и прижалась к нему. Фагус положил руку на мое левое плечо, а Сьюзи, отражавшаяся в окне транспортера, улыбнулась мне.

В полнейшей тишине мы дали друг другу обещание.

Мы вытащим отсюда Жулиану Канто. И если мы это сделаем…

…то она поможет нам найти Бэйла.

2

Жара вибрировала, на мою кожу дождем опустилось облако из пыли, блесток и разноцветных бумажных полосок.

В толпе мутантов я находилась всего несколько секунд, но уже потеряла зрительный контакт с остальными. Теперь от меня требовалось одно – не поддаваться панике.

Сегодняшний день был единственной возможностью попасть в Сан-Паулу, не привлекая к себе внимания. Празднование победы происходило во всех мегаполисах одновременно, и сюда хлынули мутанты со всей территории, а значит, мы могли затеряться в толпе. Но я и представить не могла, что их будет так много.

Они носили одежду, украшенную пайетками и перьями. Но прежде всего я отметила, что одежды на каждом было минимум – и максимум открытой кожи, у мутантов особенной.

Передо мной танцевала женщина-грундер, чьи волосы-корни, уложенные в виде башни, были устремлены вверх. Руки и ноги покрыты красным цветами, декольте спереди и сзади демонстрировало кору дерева.

Женщина повернулась в танце, и на мне остановился взгляд зеленых мерцающих глаз. В животе сжалось, но, кажется, образ, сотворенный Сьюзи, сработал. Причем сработал с избытком, потому что женщина схватила меня за талию и начала танцевать со мной. Я чувствовала, как ее пальцы превращаются в корни, как они продвигаются по моему позвоночнику и щекочут кожу.

– Я… э-э-э… – начала было я, но женщина, закрыв глаза, покачивалась с блаженным видом. Похоже, она впала в транс под удары барабанов. Неважно, что я скажу ей. В этом шуме она все равно меня не услышит.

Я приложила руку к правому уху, чтобы проверить, работают ли микронаушники. Прошипела: «Вы где?» – но не получила ответа.

Наш транспортер приземлился всего несколько минут назад на одной из центральных парковок. Цюндеры быстро проверили нас на предмет оружия, разумеется, ничего не нашли и поторопили к выходу, чтобы заняться другими гостями.

От парковки до жилого здания, принадлежавшего кураториуму, по расчетам Гилберта, было почти три километра пешком. Именно оттуда в последний раз был получен сигнал от Жулианы Канто. Но прежде чем мы смогли договориться, как лучше продвигаться, нас разделили. В какой-то момент Сьюзи, Лука и Фагус стояли рядом со мной, затем толпа ускорилась, я споткнулась, а когда выпрямилась, они уже исчезли. И вот я осталась среди танцующих мутантов, дождя из конфетти, разноцветных ленточек и гирлянд.

Единственный, кого я еще не потеряла из виду, был Атлас. Он находился около меня и смотрел на женщину-грундера так, словно собирался укусить ее за ногу.

Справа от меня взлетел вверх столб огня. От страха я дернулась назад, и тут до меня дошло, что это какой-то цюндер извергает огонь в небо прямо из своего рта.

Сумасшедший. На всю голову!

Хотя говорят, что грундеры обладают прямо-таки ангельским терпением, моей партнерше по танцу, видимо, это надоело. Обнаружив, что я стою как бревно, она ослабила хватку своих цепких корней, выпустила меня и стала танцевать с девушкой-вирблером, находившейся слева от меня. Светлые волосы девушки мягко закручивались в разные стороны, полупрозрачное белое платье окутывало ее, словно облако. Кроме того, на ее лице была маска с перьями и пылью из блесток. Маска была не только на ней – многие мутанты танцевали в масках, по цвету подходивших к красным, голубым, зеленым или белым одеждам, определявшим их элемент. Я понятия не имела, зачем им маски: хотели остаться неузнанными или просто это казалось им шикарным, – но Гилберт в любом случае был прав: они все с гордостью демонстрировали свои способности.

– Меня слышит хоть кто-нибудь? – Я снова попробовала связаться с остальными, на этот раз чуть громче. Зажала оба уха, привстав на цыпочки, чтобы хоть что-нибудь увидеть поверх голов.

Улица, на которой я находилась, была узкой, справа и слева от меня к небу тянулись небоскребы. Район Нового Рио был одним из самых роскошных в Сан-Паулу. После Великого смешения город большей частью был разрушен, однако его быстро отстроили, и он стал еще красивее. До недавнего времени именно здесь осуществлялись все банковские операции на территории Южной Америки. Фасады зданий, выполненные из стекла и металла, выглядели элегантно. Правда, грундеры уже внесли свою лепту. Растения просто повсюду. Здание напротив меня сверху донизу было покрыто папоротниками, лианами и цветами всех оттенков радуги. Мне казалось, что я нахожусь в джунглях, и это впечатление усиливало то, что со всех сторон лился сладковато-смолистый запах.

Что-то прожужжало у меня в ухе, и я схватилась за коммуникатор, чтобы вдавить его поглубже.

– Что? – крикнула я, не уверенная в том, что меня услышит кто-нибудь из наших.

– Вы уже на позиции? – раздался строгий голос Гилберта.

Я беспомощно уставилась на детектор, и в этот момент чьи-то руки снова схватили меня сзади за талию, заставляя танцевать.

Раздалось рычание – Атлас оскалил зубы. Руки тут же исчезли, и мне показалось, что мутанты, окружавшие меня, отступили на шаг назад.

Хороший мальчик, подумала я и снова схватилась за ухо:

– Еще нет! Други…

– Здесь! – раздался голос слева.

На мои плечи легли руки Фагуса, он посмотрел на меня сбоку и улыбнулся:

– Вот ты где, девушка-грундер.

Он прижался ко мне и стал раскачиваться из стороны в сторону, вплетая свои пальцы в мои.

– Потанцуй со мной.

Я заморгала:

– Что? Но…

– Я серьезно, Элейн. Потанцуй со мной. Сейчас же, – настойчиво произнес Фагус и глазами показал вправо.

И тут я поняла. Недалеко от нас на краю тротуара стояли три цюндера. На них была черная одежда с красными языками пламени. Однозначно солдаты «Красной бури», люди Хоторна. Их сверкающие красные глаза буквально дырявили меня.

Я тут же пожалела, что на нас нет масок.

– Постарайся быть веселой, – прошептал мне в ухо Фагус, взял мою руку и развернул меня в пируэте.

– Но я…

Не хочу веселиться – ужасно хотелось ответить, но Фагус конечно же был прав. Нам не следовало обращать на себя внимание. Он еще пару раз крутанул меня, вызвав тем самым улыбку на моем лице, и мы продолжили танцевать в ритме барабанов.

– Здесь повсюду висят голограммы с нашими изображениями, – прошептал мне в ухо Фагус.

На этот раз он повернул меня так, чтобы я увидела увитое растениями здание. В просвете на стене демонстрировалось видео. Сначала на экране появилось лицо Луки, затем Сьюзи, потом лица Фагуса и Хольдена и, наконец, мое лицо.

Черт! Нам действительно нужно было надеть маски!

Около нас вдруг возникли Лука и Сьюзи. Волосы Сьюзи были усыпаны конфетти. Какая-то женщина-цюндер выпустила в небо пламя из своей руки, Лука засмеялся и сделал то же самое.

Сьюзи с улыбкой протиснулась между Фагусом и мной, сделав вид, что хочет с нами потанцевать.

– Вот. – Она украдкой достала пудру и слегка промокнула спонжиком мою щеку. – Боюсь, при такой жаре нам придется чаще это делать.

Лукас тем временем посмотрел поверх толпы вдаль. Затем бросил взгляд на свой детектор:

– Они все двигаются в одну сторону, ребята. К кураториуму.

Я внутренне чертыхнулась. То, что сегодня многое должно было произойти, это понятно. Потому-то мы и находились здесь, пытаясь раствориться в толпе. Гилберт исходил из того, что праздником будет охвачен весь Сан-Паулу. Но что все мутанты будут двигаться туда, куда надлежало добраться и нам, никто не предвидел.

Однако выбора у нас не было: квартира Жулианы Канто, из которой она подала сигнал SOS, располагалась рядом с с кураториумом. Как и у всех высокопоставленных сотрудников, у нее был роскошный люкс в самом центре мегаполиса. Вот туда-то мы и должны были каким-то образом пробраться.

– Давайте сначала дойдем туда, а потом уже осмотримся на месте, – предложила Сьюзи.

Лука кивнул и бросил взгляд на свой детектор.

– Группа один и группа три уже на позиции, – сказал он. – Мы единственные, кто подзадержался.

Фагус кивнул нам:

– Пойдемте, детки. В этот раз все держимся за ручки, чтобы никто не потерялся!

Дорога до кураториума заняла почти час. За это время кто-то пару раз повесил мне на шею яркие венки, а Сьюзи пришлось три раза поправлять мой макияж, потому что пудра от жары постоянно текла.

Когда мы прибыли на место, я чувствовала себя абсолютно разбитой. Униформа бегуна, которую я обычно носила, практически полностью избавляла от жары. Я почти забыла, каково это – ощущать лучи солнца на неприкрытой коже и дышать влажным воздухом. Каково это – находиться полностью во власти природы.

Этот день точно одарит меня солнечным ожогом из преисподней!

Гилберт уверенно направлял наше движение. Теперь, вместо того чтобы приплясывать в толпе, мы, слушая его, шли по разным закоулкам. Каким образом он, будучи так далеко от нас, мог прокладывать маршрут, было для меня загадкой. Ведь Гилберт, как и остальные штурманы, находился за пределами Сан-Паулу.

Раньше в кураториуме был прибор наблюдения, с помощью которого штурманы могли отслеживать вихревых бегунов. Но это в лучшие времена, а сейчас в их распоряжении было лишь несколько дронов, давнишние спутниковые карты и данные, поступавшие с наших детекторов. Но Гилберт вел нас по городу так, словно у него все еще был доступ к чуткой технике слежения.

Наконец мы вышли на большую площадь. Она была покрыта сияющей золотом брусчаткой, а справа и слева от нее возвышались небоскребы. За площадью виднелась голубая вода – площадь вела прямо к заливу Гуанабара.

Посередине возвышалось гигантское здание.

Кураториум Сан-Паулу.

Зданий, собственно, было три: соединенные между собой стеклянные башни в форме спирали, похожие на кураториум в Новом Лондоне, но только в два раза ниже.

Я конечно же видела эти башни, но только на голограммах и во время симуляций. В реальности все выглядело еще более впечатляюще. Башни образовывали своего рода скульптуру: вихри среди языков пламени. Золотисто-желтое стекло фасадов, отражавшее солнечные лучи, усиливало эффект.

– С ума сойти, – услышала я голос Фагуса.

Действительно, с ума сойти, но меня волновало другое.

– Все в порядке? – повернулась я к Сьюзи.

Она посмотрела на меня и кивнула:

– Да, в порядке.

Самая маленькая из трех башен была научным центром. Местом, где Сьюзи провела половину своего детства. Она была пленницей кураториума, как и многие другие мутанты. Над ней проводились опыты до тех пор, пока ее тело не стало отторгать воду, после чего она не смогла жить в море, как остальные швиммеры. Только спустя много лет она снова научилась хотя бы какое-то время оставаться под водой. Но если раньше она нуждалась в тяжелом, массивном приборе, теперь ее дыхание поддерживала маленькая коробочка, спрятанная под просторной рубашкой. Сьюзи научилась оптимально использовать оставшуюся воду в своем организме, чтобы пополнять свои силы. Подозреваю, что дорога сюда для Сьюзи была полной ошибок, отчаяния и боли. Никто не требовал от нее, чтобы она сопровождала нас в Сан-Паулу, но Сьюзи сама настояла на этом.

Я не боюсь этого места – это ее слова.

Со всех сторон к зданиям устремлялись мутанты, и я держала руку на голове Атласа, чтобы быть уверенной, что он находится рядом со мной.

Мы прошли мимо огромного магазина, окна которого были заколочены, затем под полукруглой каменной аркой. Теперь кураториум был прямо перед нами, и я увидела, что фасады оплетены корнями. Это однозначно было работой грундеров. Они даже умудрились сделать между башнями мостики из корней. И с этих мостиков – я с трудом могла поверить в это – свисали лианы, на которых, словно на качелях, сидели тысячи мутантов, хотя высота была приличной.

– Что они там делают? – спросила я, не веря своим глазам, и направила на башни камеру детектора.

– Выглядит так, будто чего-то ждут, – пробормотал Лука.

Нам хватило пары минут понять, что мутанты в униформах направляли своих сородичей на свободные места на этих лианах и мостиках. Грундеры, устроившиеся наверху, выпускали корни, чтобы поднять других.

На берегу залива также царило оживление. В воде было полно швиммеров, которые, как мне показалось, тоже чего-то ждали.

– Продолжайте движение, – услышала я голос Гилберта у себя в ухе. – Ни в коем случае не останавливайтесь. Это привлекает к вам внимание. Квартира Жулианы находится слева от вас, триста метров. Вперед!

Я просмотрела сигнал направления в своем детекторе. Наша цель – в одном из домов на площади. Пока мы двигались к ней, я все время оглядывалась.

На открытом пространстве между башнями кураториума была построена сцена, на которой танцевали и искусно жонглировали огненными шарами цюндеры.

Что это? Представление по случаю праздника освобождения? Или кто-то должен выступить с речью?

У многих мутантов, не только у цюндеров, на одежде был символ с язычками пламени. Пламя было эмблемой «Красной бури», и мне, несмотря на жару, которая и не думала спадать, стало холодно.

Гилберт прав. Если нас вычислят, мы проиграли.

На моем детекторе возник сигнал направления. Маленькая красная точка на карте города. Я выровняла камеру – красная точка находилась на том здании, к которому мы двигались. Буквально через момент на балконе появились четыре фигурки. У нас не было прямой связи с ними, потому что другие группы вели другие штурманы, но я была уверена: это группа номер один.

Или группа крутых, как называл ее Лука. Двое – бывшие бегуны высокого ранга, которые, как и я, были замаскированы под мутантов. Довольно долгое время они работали в Новом Лондоне под руководством Гилберта, и он мог доверять им. Еще двое – грундер и вирблер, невообразимо мощные мутанты, которые присоединились к нам в Токио несколько недель назад. Они довольно долго бродили вдвоем по миру, и их действия были идеально согласованны. Я наблюдала за их тренировками два последних месяца в Санктуме, на нашей базе. Было страшно представить, что они могли натворить, соединив свои элементы при взаимодействии друг с другом.

Группа крутых руководила нашей миссией. Это они должны были вызволить Жулиану Канто. Мы выступаем в качестве поддержки, сказал Гилберт. Мы прикрывали их спины, мы их глаза и уши.

Меня беспокоило то, что я не могла быть с ними, но я подчинила себя нашей общей цели. Жулиана Канто была моей единственной надеждой. Ее нужно освободить.

Я направила камеру на дома поблизости. Координаты третьей группы Гилберт также прислал на наши дисплеи, и я быстро вычислила, где она. Да вот же, на крыше соседнего дома. Со своего места я могла видеть только верхнюю часть фигур над балюстрадой. Два грундера, женщина-бегун во времени, замаскированная под цюндера, и…

Я направила камеру на фигуру, стоявшую справа, и увеличила изображение. Высокий юноша в белой рубашке. Его светлые волосы были особенно яркими в лучах солнца. Когда он поднял голову, мне показалось, что я увидела на экране желтое мерцание в его глазах…

Хольден.

Около меня стоял Лука, и он тоже посмотрел на экран. Затем фыркнул.

– Видимо, у него до сих пор плохое настроение, так как ему не разрешили присоединиться к нашей группе, – произнес он довольным голосом.

Когда сегодня утром меня спросили, с кем бы я хотела быть в команде – с Фагусом или Хольденом, – я, ни минуты не колеблясь, выбрала Фагуса.

– Я просто пытаюсь не встречаться с ним, – пробормотала я и отвела камеру в сторону. – Так лучше для нас обоих.

– Он думает по-другому, поверь мне. – Лука довольно усмехнулся. – Но я тебя благословляю. Пусть страдает. Каждый день, когда Хольден Хоторн бегает, как побитая собака, это хороший день.

Я опустила детектор:

– Послушай, я вовсе не хочу, чтобы он страдал. Я просто не хочу его больше видеть.

Хотя уже прошли месяцы – четыре месяца и шестнадцать дней, если быть точной, – я не смогла простить Хольдену то, что он сделал. И мне было все равно, когда все остальные говорили, что действия Хольдена Хоторна были правильными. Я не хотела об этом слышать.

Для того чтобы спасти меня, он выдал Бэйла Варусу Хоторну. Он прямо-таки бросил его в объятия своего отца, позаботившись о том, чтобы Хоторн-старший никоим образом не отпустил Бэйла.

Хольден был виновен в том, что с тех пор Бэйл был недоступен для нас. Мы лишь иногда видели его на пропагандистских видео, которые транслировал Хоторн.

Каждый раз, когда я пыталась пойти на попятную и поговорить с Хольденом, во мне закипала злость, а вместе с ней вся боль, которую я с тех пор носила в себе.

– А мне кажется, что он очень даже симпатичный, – произнесла Сьюзи и скорчила гримасу, когда Лука с удивлением посмотрел на нее. – Я ведь его раньше не знала, – продолжила она. – Но я вижу, что он старается. Он хочет помочь. И если посмотреть с другой стороны, то его способности действительно впечатляют.

Сьюзи подняла взгляд на Луку.

– Ты бы как раз выиграл от этого. Цюндеры и вирблеры, когда они действуют вместе, экстремально сильны.

Лука по-доброму улыбнулся ей:

– Ты знаешь, я тебя люблю, но скорее ад покроется льдом, чем я начну работать в паре с Хольденом.

Сьюзи фыркнула:

– Я всего лишь говорю о том, что нам бы не помешал вирблер. Мы слишком медленно двигаемся.

Я сжала губы.

– Я знаю.

Сьюзи округлила глаза:

– О, Элли, нет! Я не это имела в виду.

– Но это так.

Мы были слишком медленными, за последние недели это стало очень даже заметно. Тот факт, что я не могла больше открывать вихри, затрудняло каждую нашу миссию. Но как бы я ни старалась, у меня между пальцев не появлялось ни одной искорки энергии. И когда бы мы ни прыгали через нормальный вихрь, который заранее создавал для нас Гилберт, его энергия никак не связывалась со мной, отталкивая от себя, как и всех остальных.

– Твои силы вернутся, – сказала Сьюзи, когда здание, из которого Жулиана Канто пару дней назад послала сигнал тревоги, выросло прямо перед нами.

Она обняла меня за плечи. Я не сопротивлялась, но не смогла ей ничего ответить.

Четыре месяца. Шестнадцать дней. Столько прошло времени с тех пор, когда я разрушила десятки рифтов – прямые излучения вихря-прародителя и дороги во времени – и приняла в себя их энергию. Эта сила явно была слишком большой для меня, потому что она одним махом свела на нет мои способности.

С тех пор я перестала быть бегуном во времени, хотя Гилберт старался держать эту информацию в узком кругу. По крайней мере внешне он хотел сохранить надежду на то, что у нас все под контролем. Что я действительно смогу остановить Бэйла, когда придет время и он достигнет вихря-прародителя.

Бегун во времени в принципе был мощным оружием. И Бэйл был у Хоторна единственным, кто мог передвигаться сквозь время и пространство, в то время… в то время как у нас была только я.

3

По толпе прошла волна ликования. Мы были уже почти у дома Жулианы Канто, как вдруг все мутанты неожиданно вскинули вверх руки.

Я сначала не поняла, что произошло, но затем между башнями кураториума на площадь въехала машина. Точнее, не одна, а несколько: три присоединенных друг у другу транспортера; раньше они явно курсировали между Сан-Паулу и Мехико-Сити. Мутанты убрали с них крыши, чтобы можно было выглядывать наружу и приветствовать толпу.

Очень медленно этот поезд двигался к сцене. Толпа ревела, барабаны зазвучали еще громче.

– Карнавал, – произнес Лука рядом со мной. – Так это называлось раньше.

Я разглядывала то, что было для нас привычным средством передвижения. Из первого транспортера рос лес. Но это был странный лес: длинные корни устремлялись высоко вверх, из корней торчали лианы, и грундеры использовали их в качестве качелей. Из рук грундеров прорастали цветы, которые они срывали и бросали в толпу.

На башнях кураториума – там, где они не были обвиты растениями, – в одно мгновение были активированы большеформатные голограммы, транслирующие все, что происходило на площади. И мы сразу же поняли, почему столько мутантов пришли сюда: они жаждали зрелища.

Второй транспортер был наполнен водой. Видно было, как она бултыхается туда-сюда за стеклом. Внутри находились несколько швиммеров. Они подняли вверх руки, и из их пальцев забили тонкие струйки, наподобие струй фонтана. Через несколько секунд я поняла, что они пыталются пытаются нарисовать этими струйками здание.

Невероятно…

– Что это? – спросила Сьюзи, наблюдая, как здание становится все выше, а на самом верху закругляется, превращаясь в вихрь.

– Это… Мне кажется, что это здание кураториума в Сиднее, – объяснил Лука и многозначительно взглянул на меня.

В тот же момент здание неожиданно распалось на тысячу капель, что было встречено оглушительными аплодисментами.

Я вздрогнула. Даже Атлас придвинулся ко мне чуть ближе, будто испугался.

То же самое случилось чуть более трех месяцев назад. Сидней пал практически в то же время, что и Новый Лондон, во время первой волны. Швиммеры, жившие недалеко от города, быстро расправились с кураториумом.

Третий транспортер передвигался не по земле, а по в озд у ху.

Я навела на него камеру, чтобы увеличить изображение. Там танцевали вирблеры в белоснежных одеждах. Танцуя, они опускали руки в какую-то емкость, а затем подбрасывали в воздух песок, переливающийся красным цветом. Подхваченные воздушными потоками, песчинки также рисовал в воздухе знакомые нам изображения. На этот раз – здания в Каире и Кейптауне, которые пали во время второй волны.

Как раз в тот момент, когда картинки сложились в совершенстве, один из цюндеров на сцене выпустил столб пламени, и они разлетелись, подхваченные ветром.

Потоки воздуха, создаваемые вирблерами, проникли под другие транспортеры и подняли их в воздух. Под продолжающиеся аплодисменты машины поднимались все выше и выше в тучах красного песка, достигли мостиков из корней и лиан и устремились дальше в небо.

Мутанты только этого и ждали. Кульминация праздника.

В воздухе появлялись все новые и новые здания кураториумов – нарисованные водой и песком, увитые растениями, терзаемые ветром и огнем. Все это рушилось, взрывалось или смывалось волнами.

Гилберт был прав: мутанты праздновали не просто свое освобождение. Они праздновали победу над людьми.

Мегаполисы пали. Никто из нас раньше и представить такого не мог, потому что города были защищены огромным количеством гравитационных сенсоров. Сенсоры подавляли мутантов и делали невозможным их проникновение в города. Но Варусу Хоторну удалось одним махом деактивировать все сенсоры в каждом городе. Спланированная серия взрывов образовала в стенах городов дыры, чтобы освободить дорогу «Красной буре», жаждущей разрушений.

Ради этого момента Хоторн работал много лет. В качестве руководителя всех кураториумов он прятал за человеческим обликом свою настоящую природу вирблера. Его разрушительный план сработал просто блестяще.

Две первые волны смогли выдержать только Москва, Нью-Йорк и Сан-Паулу, потому что их главные штурманы смогли вовремя среагировать – они снова перезапустили сенсоры и тем самым предотвратили худшее. Но предпринятые меры не могли вечно защищать Сан-Паулу от природных стихий, которыми владели мутанты.

Самое плохое было в том, что никто из них – ни люди, ни мутанты – не предполагали, что Хоторн хочет не только уничтожить кураториумы. Он не успокоится, пока не дойдет до вихря-прародителя и вместе с ним не сотрет с лица Земли все человечество и всю нашу жизнь, какой мы ее до сих пор знали.

– Столько гнева, – произнесла Сьюзи и уставилась на толпу. – Я и подумать не могла, что они такие свирепые.

«А как им не быть свирепыми?» – подумала я, и в моей памяти всплыло воспоминание. Мы с Бэйлом как раз только познакомились и сидели поздним вечером на улице в Санктуме. Бэйл рассказывал мне про зоны, в которых мы, люди, десятилетиями держали взаперти мутантов, и объяснял, почему мир не мог и дальше оставаться таким, каким он был.

Мутанты стоят спиной к стене, сказал он. Как ты думаешь, они смогут выдерживать это вечно?

Это мы с Бэйлом смогли открыть большинство зон. Мы бросили первый камень, и в какие-то дни я спрашивала себя, не совершили ли мы ошибку. Ведь с тех пор погибло так много людей. И так много мутантов. И все же…

Я не могла сожалеть об этом.

Я могла только верить в то, что в конце концов Бэйл будет прав.

Иногда нужно что-то снести, чтобы сделать это лучше.

– Пойдем, – произнес Лука. – Нам нужно поторопиться.

Он внезапно стал нервничать и указал в сторону блока зданий, где нас ждала Жулиана Канто.

Надеюсь, что еще ждала.

Мы вошли в узкий переулок. Со стороны площади тоже был вход, но он просматривался со всех сторон, и риск, по мнению Гилберта, был слишком высок.

– Занимаете позицию у соседнего дома и держитесь на заднем плане. Не высовывайтесь, – услышала я голос у себя в ухе. – Действует первая группа.

– Крутые, – прошептал Лука и закатил глаза.

Я осмотрелась. Слева и справа возвышались здания. Первые этажи были сложены преимущественно из бетонных блоков, а богатые квартиры с панорамными окнами находились намного выше.

– Дверь, пять метров от вас, слева, – последовало краткое указание Гилберта.

Я посмотрела вперед. Солнце опустилось ниже, и здесь, между домами, освещение было так себе, однако дверь я увидела.

– Она не закрыта и ведет в подъезд, – продолжал Гилберт. – В здании сейчас никто не живет. Вам нужно подняться на шестой этаж, и вы окажетесь на уровне квартиры Канто. Лифт не работает, так что воспользуйтесь лестницей.

– Откуда он все это знает? – пробормотал Лука, подбегая вместе со мной к двери.

Я вздернула брови:

– Понятия не имею!

Подъезд был пустой, но когда мы поднялись на второй этаж, споткнулись о сумки, разбросанные по полу. Атлас принюхался к полуоткрытой сумке – из нее торчали плюшевые звери и рамка с фотографией.

Никто из нас не сказал ни слова, хотя нетрудно было представить, что здесь случилось. Жители так быстро бежали, что оставили часть своего имущества.

Никто не знал точно, сколько людей погибло в сражениях. Кураториум в Нью-Йорке сообщил только, что несколько миллионов было доставлено в безопасное место в прилегающих районах. То, что бо́льшая часть осталась в городах, в районах на окраинах, никто не говорил.

Было такое ощущение, что мир перевернулся с ног на голову. Сейчас города принадлежали мутантам, а люди находились в отведенных им зонах.

Неважно, где находился сейчас Хоторн… Но он, вероятно, очень доволен собой.

Поднявшись наверх, мы подошли к панорамному окну. Отсюда можно было заглянуть в высотку, где жила Канто. Окна были такими чистыми, что мы ясно видели двери квартир. Одна из них принадлежала Жулиане.

– Ждите там и не упускайте из виду проход. Недалеко от лифтов есть переход в соседнее здание. Воспользуетесь им, когда я дам вам знак.

Я кивнула, хотя, конечно, Гилберт не мог этого видеть.

– Лука, – произнес он, и в этот момент на наших детекторах появился сигнал. – На стене напротив лифта, на кафельной плитке, ты найдешь знак Convectum. Постучи по нему и введи на контрольной панели код, который я тебе вышлю.

– О’кей.

Лука посмотрел на меня, в его красно-карих глазах было сплошное недоумение. Он побежал в направлении лифтов и ненадолго исчез из поля зрения. Когда через пару минут он снова появился, в руках у него было стрелковое оружие, и с ним он выглядел впечатляюще.

– Возьмите оружие, – скомандовал Гилберт. – И будьте наготове.

Я вытащила свое оружие бегуна. Новая модель с прозрачным стволом, в котором умещалось много лент с патронами. Два ряда с голубыми гравитационными сенсорами, одна с обычными патронами и одна с… сенсорами оранжевого цвета.

Это были нулевые сенсоры.

Я уже испытала на себе, какой действие оказывают оба варианта. Голубые, подавляя в мутантах энергию вихря, не давали им применить свои силы. Иными словами, возникновение вихрей становилось невозможным, но через какое-то время мутанты восстанавливались, а на теле у них не оставалось никаких следов, кроме синяков. Зато оранжевые сенсоры уничтожали вихревую энергию навсегда. Если в мутанта попадал оранжевый сенсор, он уже никогда не мог оправиться от повреждения.

Я переключила оружие на голубые сенсоры и увидела, что остальные сделали то же самое. Сьюзи в свое время пытали нулевыми сенсорами, а Фагус чуть не потерял из-за них свои способности. Мы не стали бы использовать нулевые сенсоры – никогда!

– Народ, – произнес Фагус и указал через окно на здание напротив.

Я притянула к себе Атласа, чтобы мы могли хоть как-то спрятаться за металлическими подпорками внешнего фасада. Все вместе мы наблюдали за тем, как четыре фигуры бегут по лестнице наверх. Когда они оказались на нашем уровне, они кивнули нам. Группа крутых конечно же знала, что мы находимся здесь.

Они повернули в сторону дверей, ведущих в квартиры.

– Сейчас будет жарко, – пробормотал Лука, и я почувствовала, как сердце бьется о ребра.

Пожалуйста, будь живой. Пожалуйста, будь живой.

Шестой этаж, пятая дверь справа, квартира 44б. Так было написано в письме.

Крутые побежали по коридору и остановились около пятой двери. Один из них приложил к сенсору пропуска свой детектор, и группа исчезла в квартире.

– Гилберт? – спросила я, когда целых пять секунд царила полнейшая тишина.

– Наберитесь терпения. Мы еще ничего не можем сказать. Апартаменты Жулианы огромные.

Жулиана. Гилберт сказал, что знает ее уже давно. Они много лет были главными штурманами и работали вместе.

Еще тридцать секунд тишины. Где-то на крыше здания должна была располагаться третья группа, которая, точно так же как и мы, находилась в напряженном ожидании.

Между тем первая группа уже четыре или даже пять минут находилась в квартире Канто. Почему ничего не происходит?

– Гилберт? – спросила я, но он не ответил; даже Атлас приплясывал на месте от нетерпения.

Лука, стоявший рядом со мной, пригладил свои зачесанные наверх рыжие волосы:

– Отец?

Он редко называл Гилберта отцом. Только тогда, когда ему что-нибудь было нужно или он беспокоился о нем.

Еще несколько секунд тишины. Затем мы услышали, как Гилберт с шумом выдохнул.

– Исчезните, – прокричал он, и на заднем фоне я услышала возбужденные крики других навигаторов. – Исчезните сейчас же!

Мы испуганно посмотрели друг на друга.

– Но…

Что-то затрещало, как будто Гилберт дернул свой микрофон.

– Никаких «но»! – крикнул он. – Вперед!

Мое сердце колотилось как бешеное, пока мы бежали к лестнице. Мы заранее обговаривали этот момент: если что-то пойдет не так, Гилберт выведет нас из города без всяких обходных путей и без задержек.

Я бежала за остальными вдоль окон. Остановилась только у лифтов, где стеклянный переход соединял наше здание с соседним. Была полная тишина: ни криков, ни звуков борьбы, ни свиста летящих сенсоров.

В здании, где жила Канто, тоже царила тишина. Там вообще была пустота, только в конце коридора стояло засохшее растение в горшке.

Я хотела спросить Гилберта, что случилось. Я хотела знать, все ли в порядке у первой группы. Но прежде всего он должен был сказать мне, жива ли Жулиана Канто. Потому что без нее…

Без нее я никогда не узнаю, как мне найти Бэйла.

Руки сжались в кулаки.

– Элейн, – предупредил меня Гилберт. – Давай двигайся. Не медли.

Конечно, он увидел, как замерла на месте моя сигнальная точка. И тут возле меня снова возник Лука. Он стоял на верхней ступени лестницы, рядом с ним был Атлас.

– Элли! Пойдем!

Но я была в ступоре.

– Гилберт, она жива?

Он тяжело вздохнул:

– Я твой штурман, Элейн. Послушай меня: сейчас же уходи!

Я не солдат, рвалось с губ. И никогда не была им. И не хочу им стать.

– Она жива? – снова спросила я. – Скажи мне.

Гилберт помедлил, потом я услышала, как он вздохнул.

– Часть ее квартиры разрушена. Они нашли кровь.

– А тело?

– Нет, тела не было. Но кто-то прослушивал квартиру. И кто бы это ни был, он теперь знает, что мы здесь.

Я сделала шаг, затем снова остановилась:

– А что, если Канто спряталась?

Гилберт тихо выругался; он явно прикрыл микрофон рукой.

– Ты обещала, Элейн. Иди! Я не буду повторять дважды.

Мы оба знали, что издалека он ничего не может сделать. Такой была судьба всех штурманов. Если их вихревые бегуны оказывались в опасности, они были с ними на связи, и только. То есть слушали, давали указания, но сделать ничего не могли.

Кто-то схватил меня за руку. Лука.

– Мне не нравится это говорить, Элли, но отец прав. Так что пойдем.

Я кивнула, хотя все во мне кричало о том, чтобы побежать в квартиру Жулианы Канто и самой во всем убедиться. Мне нужна была эта женщина. Я не могла покинуть город без нее. Однако, когда Лука сильно потянул меня за руку, а его пальцы стали угрожающе горячими, я сдалась.

Мы вместе бросились в сторону лестницы. Мои сандалии постепенно развязывались, и я скользила на подошвах по полу. Для бега эта обувь точно не подходила.

На четвертом этаже нас ждали Сьюзи и Фагус, на их лицах я прочитала облегчение.

– Так, план меняется, – вдруг сказал Гилберт. – На следующем этаже поверните направо, бегите по коридору до конца и воспользуйтесь аварийной лестницей.

Мы больше не задавали никаких вопросов. Потому что сквозь окна лестничного проема мы увидели на улице много фигур. Рыжие волосы, красные сверкающие глаза, знак пламени на униформах. Кто бы ни прослушивал квартиру Канто, они явно были членами «Красной бури».

– Черт, – прошептала я и спустилась за остальными на этаж ниже.

– Что с первой командой? – спросил Фагус, тяжело дыша. – Они…

– Не сейчас. Бегите быстрее.

Гилберт подгонял нас. Как часто он уже бывал в подобных ситуациях? Мы перепрыгивали через ступени, через несколько сразу. Когда прибежали на второй этаж, он крикнул:

– Не вправо, а влево! Давайте же сворачивайте в коридор, сворачивайте, я сказал!

Мы слепо следовали его указаниям. Я схватила за руку Сьюзи, чтобы та случайно не свернула не в тот коридор. Менее чем через секунду раздались шаги. Они обыскивали здание!

По левой стороне бежать было дольше, но мы наконец добрались до аварийного выхода, который вел к пожарной лестнице. Лука распахнул дверь, и до нас донесся шум праздника. Удары барабанов, пение, возбужденные крики и бешеные аплодисменты.

Металлическая пожарная лестница тянулась вдоль фасада. Сквозь решетку серебристых ступеней, спускающихся на десятки метров вниз, была видна земля.

И там, внизу, стояли три цюндера. На них была униформа «Красной бури». И одного из них я знала.

– О черт, – прошептал Лука.

Сьюзи и Фагус резко вдохнули. Почти одновременно мы сделали шаг назад.

Между двумя цюндерами средней комплекции стоял настоящий великан – самый противный парень из всех, кого я знала.

– А что здесь делает Греймс? – тихо спросил Фагус.

Дункан Греймс был правой рукой Варуса Хоторна.

В последний раз, когда я его видела, он усаживался в транспортер, чтобы увезти от меня Бэйла. И я до сих пор ощущала хватку его пальцев, когда он тащил меня через кураториум в Новом Лондоне.

– В здании небезопасно. – Голос Гилберта звучал уверенно. – Уходите по аварийной лестнице наверх. На крыше соседнего здания через пару минут образуется вихрь. Это ваш шанс.

Я взглянула на свой детектор, на котором загорелся зеленый круг – сигнал для вихря, который должен был скоро появиться. Он был совсем рядом, но нам следовало поторопиться. Две минуты – это не так много, при том что вихрь, который возникал случайно, никогда не жил долго. Вскоре после своего появления он снова исчезал, и уже невозможно было в него прыгнуть.

По возможности быстро – на самом деле слишком медленно, потому что нельзя было допустить, чтобы нас заметили снизу, – мы стали подниматься по металлическим ступеням в направлении следующего этажа. Я держала руку на затылке Атласа, чтобы быть уверенной – пес рядом со мной.

Когда мы были на девятом или десятом этаже, я вздрогнула. Перила опутывали отростки корней. Они спускались сверху, с крыши высотки напротив. Затем возникла голова грундера, и я с облегчением узнала члена третьей группы, который хотел нам помочь.

– Ползите по корням! – крикнул Гилберт. – Давайте, давайте, давайте!

Я посмотрела на Атласа. Каким образом мы должны карабкаться с ним по тонким отросткам?

Но тут к нам протянулись новые корни. Один из грундеров направил их в сторону Атласа, они опутали его тело, и, кажется, Атлас понял, что происходит, так как прыгнул через решетку пожарной лестницы.

Я хотела придержать, но он уже был в воздухе, а секунду спустя – на крыше. Я быстро засунула оружие за пояс юбки, схватилась за корни и, покачавшись на них, начала передвигаться. Сьюзи, Фагус и Лука уже карабкались наверх.

Лианы были крепкими и достаточно шершавыми, чтобы не соскользнуть, даже с моими потными ладонями. Руки болели уже через пару метров, но я знала, что удержусь. Мы все за последние недели тренировались так много, как никогда в жизни.

По привычке я посмотрела на Сьюзи. Она по-прежнему хуже всех нас справлялась с физическими нагрузками. В отличие от Фагуса, Луки и меня у нее не было долгих лет тренировок.

Но мои опасения были напрасными. Сьюзи сжала губы и сконцентрировалась на своих руках. Ей не нужна была помощь.

И тут мимо меня, схватившись одной рукой за лиану, соскользнул вниз Лука. Он удивленно охнул, и я рефлекторно хотела создать вихрь, чтобы подхватить его, но тут снова осознала, что не могу больше этого делать.

На помощь пришел Фагус. Он выпустил в сторону Луки свои корни и удержал его за ногу. Лука прошептал что-то типа того, что и сам бы справился, но это было в его духе.

На последних метрах мои руки так сильно дрожали, что я остановилась. Пот бежал по моему лицу, и на этот раз дело было не в духоте, которая никуда не исчезла.

Вдруг задул сильный ветер, толкавший меня в спину и продвигавший вперед. Затем ко мне протянулась рука, и я, не глядя, ухватилась за нее с благодарностью за то, что наконец-то у меня под ногами была твердая поверхность.

На меня смотрели глаза цвета янтаря – это был Хольден.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да… спасибо, – выдавила я и выпрямилась.

Атлас терся возле моих ног. Я потрепала его по холке и огляделась. Нас окружали крыши других высоток. Город лежал у наших ног. Я видела статую Христа, пляж, залив и площадь, где празднество было в самом разгаре.

В составе второй группы были Хольден, два грундера из «Зеленого трепета», чьих имен я не знала, и женщина, вихревой бегун, имя которой тоже было мне неизвестно.

Мои мысли в последнее время полностью концентрировались на поисках Бэйла. Мы постоянно шли по его следам. Я отчаянно пыталась его найти, хотя знала: шансы равны нулю. Ведь Бэйл до сих пор мог создавать вихри, поэтому, когда мы появлялись, он давно уже был в другом месте.

В этой безнадежной погоне я даже не пыталась познакомиться с другими группами.

– Наш штурман приказала нам убираться как можно скорее, – сказал Хольден.

Лука рассмеялся:

– Ты серьезно? И почему же она так решила? Может, из-за пятидесяти цюндеров, окруживших нас? – Он дернул себя за волосы. – И где, черт побери, первая группа? Ведь нам обещали, что в экстренном случае нас всех вытащат отсюда. А что из этого получилось?

Кабы знать… Я знала только, что вихрь, к которому направлял нас Гилберт, может возникнуть в любой момент. И если первая группа до тех пор не появится, мы вынуждены будем уйти без нее, питая надежду, что они самостоятельно выберутся из города.

Только я подумала об этом, как раздалось гудение. Оно становилось все громче. Воздух сжался, и раздался типичный для вихря треск.

Но то, что произошло потом, оказалось совсем не типичным. Открылся не один, а два вихря. Они росли бок о бок, смешивая все вокруг, словно каменная поверхность крыши сливалась с сияющим голубым небом. Оба потока продолжали растягиваться, пока не достигли своего окончательного размера.

Мое внимание было приковано только к вихрю, находящемуся справа. Что-то с ним было не так. Вместо голубовато-белого света, который обычно исходил от вихрей, этот был наполнен светящейся красной энергией. Такого я еще никогда не видела. Он, словно огненная воронка, появился около другого вихря.

Никто из нас не сдвинулся с места.

– Да что, черт возьми… – вырвалось у Луки, стоявшего рядом со мной.

Я тоже не знала, что нам делать. Какой вихрь нужно выбрать? Какой из них наш?

И только я собралась спросить об этом у Гилберта, как из светящегося красным цветом вихря появилась нога, за которой последовали мощное тело, угловатое лицо и красные глаза.

– Принцесса, – промурлыкал Дункан Греймс, чьи пальцы были объяты пламенем. – Какое прекрасное совпадение, что мы встретились здесь. Мне кажется, мы еще не все порешали.

4

На какой-то момент я впала в состояние шока. Греймс был точь-в точь таким же противным, как тогда. Коварная ухмылка, налет тупости на лице.

Огонь в его руках разгорался, а из вихря появились еще два цюндера.

Они двинулись прямо на нас, но тут Атлас громко зарычал, подпрыгнул и, приземлившись, так сильно ударил передними лапами о крышу, что цюндеры зашатались.

Я взглянула на второй вихрь, который должен был вынести нас из Сан-Паулу, но Греймс и его команда мешали приблизиться.

Я сжала руки в кулаки так, что ногти больно впились в кожу. Попыталась собрать воедино всю силу, но это не помогло: ни энергии, ни тем более вихря не возникло Пятясь, я наткнулась на кого-то спиной. Чья-то рука обхватила мою и потянула за собой. Хольден…

– Мы должны попробовать уйти на своих двоих, не медлите!

И только когда Лука выхватил оружие и начал стрелять по цюндерам, я вышла из оцепенения.

Второй вихрь начал растворяться в воздухе.

Грундеры из команды Хольдена уже добежали до крыши соседнего дома. Там они выпустили корни, ведущие на соседнюю крышу.

Первый выстрел Луки попал цюндеру в ногу, но в остальных выстрелить он не успел. Греймс сотворил целую стену огня. Она была поделена на множество сегментов, и эти сегменты-языки ринулись прямо на нас.

Точнее, не на нас, а на всех, кроме меня.

– Попрощайся со своими друзьями, принцесса! – крикнул Греймс сквозь щелчки, и я снова попятилась назад, не понимая, что делать.

Неожиданно вперед ринулась Сьюзи. Вытянула в стороны свои худенькие ручки, и из бетонного покрытия крыши начала просачиваться вода. Я слышала напряженное дыхание. В ту секунду, когда огонь приблизился, Сьюзи резко вскинула руки вверх, и перед нами возникла стена воды. Это выглядело так, будто выросла стеклянная витрина. Огонь бился о стекло, а вода лилась на Греймса и других цюндеров.

Лука открыл рот от удивления.

– Я бесконечно люблю тебя, – прошептал он и потянул Сьюзи за собой.

– Бежим! – крикнул Хольден.

Мы ринулись в сторону выступа, где нас поджидали остальные. Корни образовали что-то наподобие узкого моста между крышами. Под нами была пропасть, но я знала, что другого пути тнет.

Фагус и группа Хольдена уже прошли половину пути, Сьюзи и Лука также балансировали по направлению к соседней крыше. Атлас рискнул добраться до корней даже раньше меня – как мне казалось, он двигался без особых проблем.

Хольден обхватил меня обеими руками за талию, и мы вместе ступили на мост. Краем глаза я увидела, как к нам приближаются Греймс и цюндеры. Но Хольден поднял правую руку, и порыв ветра откинул их назад.

– Не оборачивайся, – шепнул он мне в ухо. – Просто продолжай двигаться.

Уже через несколько шагов я споткнулась; все, кто находился впереди меня, тоже боролись за равновесие. Мы были вихревыми бегунами, но не канатоходцами, а у Сьюзи и Фагуса вообще не было навыков. Но им все же удавалось балансировать. Я скосила глаза. Правая рука Хольдена была в постоянном движении, и я поняла, что он поддерживает всех нас порывами ветра.

Невероятно. Я не знала, что он так хорошо управляет своими способностями. Помнится, в первую неделю Хольден едва мог создать что-то подобное дуновению ветерка. Лука всегда смеялся над тем, как плохо у парня получалось использовать свою силу. Но с другой стороны… Хоторн всю свою жизнь скрывал своего сына, который наполовину был вирблером. Он тайно давал Хольдену лекарства, которые блокировали его способности. И вот теперь… теперь Хольден полностью контролировал то, что умел.

Наконец мы достигли крыши. Никто из нас не стал оглядываться, чтобы узнать, где наши преследователи. Лука стал поджигать мост, по которому мы прошли, а мы побежали к следующей крыше. Грундеры снова пустили корни, и я ждала, пока другие пройдут вперед.

Гилберт спокойным голосом вел нас с крыши на крышу, и в какой-то момент я поняла, что он ведет нас вокруг площади, чтобы мы добрались до наших транспортеров.

Когда мы услышали крики, раздававшиеся снизу, я увидела первую группу. Все четверо бежали по пустому переулку между домами. За ними гнались цюндеры из «Красной бури», и я замерла, когда увидела, как на земле из ниоткуда возник еще один вихрь.

Из его центра снова появилось это странное красноватое свечение, которое я никак не могла объяснить. Первая группа резко остановилась, прервав бег. Они вытащили свое сенсорное оружие и направили его на вихрь, и в эту же секунду из вихря появилась группа цюндеров.

Хольден схватил меня за руку и подтолкнул на сплетение корней, ведущих к следующей крыше. Я все время смотрела вниз, ощущая ветер на своих ногах (Хольден шел сзади). Первая группа попыталась сбежать через перпендикулярную улицу. У них получилось оторваться, но тут снова открылся светящийся красноватым вихрь, а затем еще один, прямо рядом с ними. Из вихрей выскочило еще несколько цюндеров, и первая группа была полностью окружена.

– Мы должны им помочь! – крикнула я.

– Мы не можем. – Хольден подтолкнул меня дальше. – Не смотри туда.

Но я продолжала смотреть. Цюндеры создали огонь, и на первую группу обрушилось пламя. Вирблер в составе группы пытался взять его под контроль. Снова и снова его ветер отталкивал пламя в сторону, в то время как грундер, стоявший справа от него, выстраивал стену из корней между ними и цюндерами. Но все было бесполезно.

Пламя охватило весь переулок так быстро и так беспощадно, что жар от огня, поднявшийся вверх, почти лишил меня возможности дышать.

Лука, находившийся на крыше, схватил меня и помог перелезть через выступ. Я не осознавала, как сильно меня трясло. Только после того, как я увидела залитое слезами лицо Сьюзи и услышал протяжный вой Атласа, я поняла, что произошло.

Первая команда, состоявшая из лучших бегунов, была уничтожена.

Словно сквозь вату у меня в ушах раздавались команды Гилберта, я слышала, как перекрикивались остальные, но мой взгляд блуждал по крышам. И тут меня внезапно озарило.

Вихри.

Они возникли не случайно, это вообще было невозможно. Столько вихрей не просто так возникли в одном и том же месте. Нет, они привели Греймса прямо к нам… и окружили первую команду.

Эти вихри кто-то создавал.

По коже пробежали мурашки; несмотря на жару, мне стало холодно.

– Он здесь, – прошептала я.

Меня никто не слышал. Все были слишком заняты организацией нашего побега. И только Атлас подошел ко мне, пока я вращалась вокруг своей оси. Солнце медленно уходило за горизонт. Небо уже окрасилось красным цветом. Солнечные лучи падали на крыши, и там, в пяти или шести домах от нас, я увидела два силуэта. Один из них принадлежал мужчине среднего роста в белой маске.

А рядом с ним…

…высокая фигура, широкие плечи, переливающаяся черным и золотым цветом униформа.

Униформа бегуна во времени.

Внезапно шум, пение и барабанная дробь стихли. В горле у меня пересохло, мышцы расслабились.

Я уставилась на силуэт.

Этого не могло… этого просто не могло быть. Не здесь, не сегодня!

Силуэт поднял руку вверх, прямо в нашем направлении. И тут же рядом со мной возник еще один вихрь.

– Беги! – крикнул грундер из команды Хольдена.

И снова множество корней образовали переход на следующую крышу. Но я проваливалась куда-то в небытие. Потому что была скована страхом.

Он здесь.

Он здесь.

Он здесь.

Хольден подтолкнул меня к краю крыши. Вместе с Атласом, Сьюзи и Лукой мы, как могли быстро, стали продвигаться по сплетению корней. У грундеров в этот раз не было времени сооружать мост, но корни были прочные, и Фагус продолжал на ходу выпускать все новые и новые отростки.

Я услышала тяжелое дыхание позади нас. Увидев краем глаза, как вспыхнул огонь, я тотчас же выхватила оружие и обернулась. Я знала, что моя невнимательность может привести к падению, но верила, что у Хольдена получится меня удержать. Поэтому я нацелилась на цюндера, который занес ногу над корнями, и выстрелила ему прямо в грудь синим сенсорным шариком.

Остальные тоже открыли огонь, но большинство пуль не попали в цель.

Мы пробежали по корням и двинулись по следующей крыше. Атлас рвался вперед, но при этом не убегал от нас на слишком большое расстояние.

Грундеры снова выпустили корни, и нам снова пришлось на них балансировать.

Внезапно на крыше, к которой мы устремились, вырос огромный вихрь – все тот же жар, все то же странное красноватое свечение.

Мы остановились между крышами. Атлас был впереди меня, и я ухватилась за его шерсть. Внизу под нами была пустота, а за ней – асфальт. Звук барабанов с площади стал таким же быстрым, как мой пульс, когда я снова взглянула в сторону крыш слева от нас.

Силуэты двух мужчин исчезли, крыши вокруг были пустыми. И я уже знала, что произойдет, еще до того, как это случилось.

Он вышел из вихря всего в нескольких метрах от меня. Слева от него стоял человек в белой маске, справа – Дункан Греймс и два других цюндера.

Я не видела его лица. Он, как и мужчина рядом с ним, тоже был в маске. Только его маска была черная и закрывала лишь верхнюю часть лица. Но в глубине души я знала, что это был он.

Черные волосы Бэйла стали каштановыми в свете заходящего солнца. Мне показалось, что я вижу в прорезях маски его глаза цвета голубого льда. Правильные черты лица, изящно изогнутые губы…

Все во мне оглохло. Я не смогла бы пошевелить ногами, даже если очень захотела бы это сделать. Мое сердце с силой билось в грудной клетке.

Бэйл был здесь. Так близко, что до него можно было дотронуться. И на его униформе темного цвета сиял символ «Красной бури».

– Черт! – не сдержался Фагус, хотя до этого никогда не ругался.

– Чертово дерьмо, это… – пробормотал Лука.

Греймс мерзко усмехнулся. Казалось, наше шоковое состояние забавляло его. Он даже усмехнулся. Затем наклонился к Бэйлу и щелкнул пальцами:

– Заканчиваем эти игры. Убирай их отсюда, Треверс.

Взгляд Бэйла переместился на мужчину в белой маске.

Смотрел на него выжидающе. Как будто ждал разрешения. И после того, как мужчина кивнул, он поднял руки. Сияющая красным энергия начала вибрировать у него на пальцах.

У меня на глазах выступили слезы. Неужели достаточно было нескольких слов, всего лишь кивка, чтобы Бэйл сделал то, что хотели эти люди?

Возник вихрь. Как и энергия в руках Бэйла, он был огненного цвета. И он буквально сочился энергией.

У меня не оставалось времени удивляться. Вихрь появился на участке корней, где, съежившись, стояли Фагус и три члена команды Хольдена. Я еще видела, как они пытались избежать своей участи. Фагусу и вихревой бегунье удалось вовремя сбежать, но одного из грундеров втянуло в вихрь. Он исчез… а через мгновение я вздрогнула, когда он вылетел в нескольких метрах от нас. Он все еще пытался смягчить падение своими корнями. Но все было напрасно. В конце концов грундер ударился о землю и остался неподвижно лежать на ней.

О боже, Бэйл.

Я не раз видела на многочисленных пропагандистских видео, которые Хоторн рассылал по миру, как он проделывал это. Так Бэйл избавлялся от своих врагов – они просто исчезали в его вихре.

Раздался выстрел. Оружие в руке Луки было направлено на Бэйла. Голубые сенсоры полетели прямо в него. Но мужчине в белой маске достаточно было лишь одного движения руки, словно он отмахивался от мух, и пули просвистели мимо них.

Значит, мужчина был вирблером. Точно не Хоторн, потому что фигура была не его. За маской взымались беловатые потоки воздуха. Похоже, этот вирблер подвергся очень сильной мутации – вот почему его силы были такими мощными.

Нам нужно было смываться отсюда как можно быстрее.

– Вы мне доверяете? – услышала я крик Хольдена.

Лука уставился на него. По его лицу было видно, что нет, но мы все знали – сейчас не время для дискуссий. Корень, на котором балансировали Фагус и два грундера, разорвался на две части – вероятно, вихрь повредил их. Но в любом случае самую большую опасность сейчас представлял Бэйл, который как раз в этот момент поднял вверх руку – теперь уже в нашем направлении.

Неожиданно сильный ветер, который удерживал нас, стих. Мои ноги опустились в пустоту. Я только успела притянуть к себе Атласа и тут же полетела вниз.

Меня подхватил поток ветра и мягко стал опускать на землю.

Я уставилась на Хольдена. Его глаза были окутаны желтовато-беловатым светом. Из пальцев исходил ветер, будто на них не было кожи. Меня окружили прохладные потоки. Остальные тоже парили, опускаясь к земле. Ветер кружил нас сначала медленно, затем все быстрее, и хотя Бэйл за секунды открыл свои вихри, они не смогли нас поймать.

– Приготовьтесь! – крикнул Хольден, и когда я посмотрела вниз, я поняла, к чему нам следовало приготовиться. Около десятка цюндеров стояли внизу в кругу и ждали нашего приземления. Вокруг них возникали вихри с красноватым свечением, и из них появлялись все новые цюндеры.

Мы умрем, пронеслось в моей голове. Молчал даже Гилберт. Я даже не хотела представлять, что он сейчас испытывал и предпринимал. Вероятно, отчаянно искал для нас выход, которого не было.

Вихри продолжали появляться. Кто-то закричал. Это был второй грундер из команды Хольдена, которого в мгновение ока проглотил вихрь, тут же исчезнувший из нашего поля зрения.

– О боже… – выдохнула Сьюзи.

Бэйл тем временем вытянул перед собой обе руки. Он чисто механически создавал свои вихри. В этом ему помогал вирблер, все время находившийся рядом с ним. Потоком ветра он направил бегунью из команды Хольдена прямо в вихрь. Она исчезла, и у меня в ушах еще долго звучал ее страшный крик.

Бэйл убьет нас всех.

И его это никак не беспокоило.

Я сжала в кулак руку.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, думала я, напрягая все свои мышцы и приказывая энергии вернуться ко мне.

И тут я вспомнила, что говорил мне Бэйл.

Энергия вихря – это часть этого мира. Она часть тебя… причем навсегда.

Я так сильно хотела, чтобы он был прав, хотела, как никогда в жизни.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Энергия на самом деле была частью меня. И я точно знала, какая она на ощупь, какое это ощущение, когда образуется вихрь. Словно внутри меня что-то разрывается, какая-то бесконечная сила. Но ничего подобного не происходило.

Я не могла это сделать!

– Дай нам упасть! – крикнула вдруг Сьюзи.

Хольден посмотрел на нее с сомнением:

– Цюндеры…

Сьюзи покачала головой:

– У нас нет выбора! Давай!

Она была права. Там, внизу, у нас был хоть какой-то шанс.

Руки Хольдена расслабились и опустились вниз. Ветер, сопровождавший нас, дал приземлиться на асфальт, не сломав кости. И тут же мы были окружены цюндерами.

– Сьюзи, – выдохнул Лука, когда ее глаза засветились голубым цветом.

Она вытянула руки в сторону, и я не поверила своим глазам, когда увидела, как из земли стала вырастать еще одна стена воды. На этот раз она была гораздо выше. Я понятия не имела, откуда Сьюзи в этом пылающем жаром городе взяла всю эту воду, но вода за секунды окружила нас, словно защитная стена.

– Я… не смогу… долго… – с трудом дыша, произнесла Сьюзи.

Я кивнула и задвинула Атласа за себя. Затем выстрелила несколько раз сквозь стену из воды. Я ничего не видела, но по крикам поняла, что попала.

Остальные сделали то же самое. Мы стреляли, не останавливаясь. При этом Лука шаг за шагом отодвигал Сьюзи назад, чтобы круг из воды двигался вместе с нами.

Но водная стена все же постепенно истончалась, а за ней уже светились мерцающие красным цветом глаза и руки, объятые пламенем.

Этого мало, подумала я. Я стреляла прицельно по цюндерам, мой палец быстро нажимал на кнопку, которая прокручивала вперед пули. Осталось еще четыре сенсора. И в запасе были только смертельные пули.

– Осторожно! – крикнула Сьюзи.

Я слышала, как она с трудом вдыхала воздух, и понимала, что сейчас все закончится. По стене из воды пошли волны, мерцающие голубым цветом капли оставляли дыры. В следующую секунду поток воды обрушился на мои римские сандалии и залил все вокруг.

Мы, конечно, вырубили своими сенсорами половину цюндеров, но вместо них появлялись новые.

Я в панике огляделась вокруг. Где Бэйл?

Широко шагая, к нам приближался Греймс с раной на лице.

– Заканчивайте эти игры, – зарычал он на своих цюндеров. – Убейте их. Всех, кроме блондинки. – Он усмехнулся, глядя на меня: – Ты только моя, принцесса.

Вокруг нас то и дело взмывали в воздух огненные руки, но все мое внимание было сосредоточено на Греймсе. Потому что в какой-то момент мне показалось, что все его тело состоит из огня.

Лука тоже поднял руки, но он медлил, не понимая, что предпринять. Он что, должен был побороть огонь огнем?

Атлас снова подпрыгнул и ударил об асфальт передними лапами, вызвав небольшое землетрясение. Один из цюндеров упал, но этого было недостаточно. А Фагус и не пытался выпустить свои корни: против пламени ему не выстоять.

И тут до меня дошло, почему Бэйл исчез.

Он был не нужен им, потому что они нас победили.

Я внутренне настроилась на худшее, но вместо того, чтобы схватить меня, Греймс вдруг замер на месте. Его цюндеры тоже отступили назад.

Что случилось? Почему они медлят?

Как только оба цюндера опустили свои руки, я поняла, что они уставились на что-то… на что-то позади нас.

Я очень медленно обернулась. За нашими спинами выстроились в ряд более десятка фигур. И на них была униформа. Синяя униформа бегунов и маски, натянутые на головы. И у всех в руках было оружие. Оружие, которое они направляли на Греймса и его цюндеров.

– Отпустите их! – приказала женщина из группы бегунов и сделала шаг вперед. У нее был металлический голос, потому что модулятор, встроенный в маску, искажал его.

Бегуны позади нее еще выше подняли свое оружие, целясь цюндерам в голову.

Я снова посмотрела на Греймса. Он явно старался совладать с собой. Но наконец сделал знак рукой, чтобы его цюндеры отступили на шаг назад.

– Вы никогда отсюда не выберетесь.

Греймс сконцентрировал взгляд на мне.

– Ты принадлежишь только мне, принцесса. С головы до ног.

И тут раздался выстрел. Женщина выпустила из оружия сенсор, который попал прямо в землю перед Греймсом.

Это было предупреждение.

Цюндеры замерли, но остались на местах. Греймс поднял свой детектор к губам, и хотя я не понимала, что он говорит, я догадывалась – вызывает подкрепление.

Бэйл.

– Следуйте за нами, если хотите выжить, – сказала женщина, подбежала ко мне и дернула меня за руку. – Сейчас же!

И вот они уже тянули меня за собой. Я была в таком состоянии, что даже не сопротивлялась, впрочем, как и все остальные. Схватила руку Сьюзи, ощущала присутствие Атласа, Луки, Хольдена и Фагуса рядом, но знала, что мы со всех сторон окружены.

Бегунья, явно руководившая группой, сделала еще один предупредительный выстрел в направлении цюндеров. Вместе с двумя членами ее команды она повела нас на перпендикулярную улицу, в то время как остальные остались и продолжали держать цюндеров на прицеле.

Я перестала ориентироваться в пространстве. По ощущениям мы двигались куда-то вверх. Как далеко мы уже ушли от злополучной площади? Каждый переулок был похож на тот, в котором мы только что были. Отличие состояло лишь в том, что здесь не было видно мутантов. Только конфетти на земле напоминало о толпах, которые еще совсем недавно проходили здесь.

– Быстрее! – крикнула женщина. – Нам нужно исчезнуть до того, как здесь снова появится этот бегун во времени!

У нее был молодой голос, хоть это и непросто было понять по металлическому звуку. Она побежала вперед, завернула за угол. Убедившись, что наших преследователей не видно, помахала нам из открытой двери жилого дома. Когда мы зашли, захлопнула дверь и закрыла ее на тяжелый засов.

Дом, в котором мы находились, был не достроен. Перед нами простирался вестибюль размером в три или четыре метра, с бетонным полом и большими проемами под окна, но еще без перегородок. Слева была лестница, каменные ступени которой вели вниз.

– Сюда, – последовал приказ.

Женщина указала на лестницу, к которой уже бежали ее люди, но никто из нас не пошевелился.

Что-то с этими бегунами было не так. При ближайшем рассмотрении мне стало понятно, что они разукрасили свои униформы: какие-то полоски, точки и даже небольшие картинки. И все это в ярких неоновых красках. Один бегун, на голову выше меня, даже нацарапал себе крупный череп с цветами в глазницах.

Это определенно были не вихревые бегуны кураториума. Откуда они появились здесь? Ведь Сан-Паулу заполонен мутантами.

– Гилберт? – прошептала я и ухватилась за микрофон в ухе.

Ответ не заставил себя ждать:

– У нас нет никакой информации. Вы сможете одолеть их?

Я посмотрела на друзей. Лука, Хольден и Фагус, казалось, чувствовали то же самое, что и я. А Сьюзи выглядела так, словно в любой момент может упасть в обморок. Она конечно же была нашим самым мощным оружием против цюндеров.

– Нет, – шепнула я.

Последовала пауза. Затем Гилберт произнес:

– Идите с ними. Мы вас найдем.

– Но…

– Если они до сих пор вас не убили, они не сделают этого и в ближайшее время. Идите. Я вас найду. Обещаю.

Я судорожно выдохнула. И только собралась сделать шаг вперед, как снаружи раздалось ликование.

– Стойте!

Кажется, женщина решила предпринять что-то другое. Она подняла руку, сделала пару шагов вперед и украдкой посмотрела в один из оконных проемов.

Я тоже метнула взгляд в проем и поняла, что мы вообще-то находимся совсем недалеко от площади – чуть повыше, на небольшом холме. Сквозь ряды домов я видела толпы мутантов.

Снаружи на стенах с голограммами стали меняться картинки, и ликование усилилось. Трансляция праздничного шествия прервалась. Вместо этого появился символ «Красной бури». Вскоре весь кураториум, да можно сказать, что и вся площадь, были освещены сплошным красным.

Мой разум отказывался осознавать то, что я видела, даже когда Хольден, стоявший рядом со мной, направил свою камеру на окна.

Мутанты ликовали, над головами взмыл лес рук.

И тут…

Бэйл в вихре приземлился на сцену перед кураториумом. Греймс и вирблер, сопровождавший Бэйла, были тут же.

Хольден увеличил изображение. Даже если Греймс был в подавленном состоянии из-за того, что не смог схватить нас, то по нему это совсем не было заметно. Он выглядел расслабленным и даже поприветствовал толпу взмахом руки.

Самый большой участок голограммы в нижней части средней башни кураториума замерцал, и на нем появилось лицо – лицо Варуса Хоторна.

Я не видела его четыре месяца и шестнадцать дней. Видео, которые он рассылал повсюду, не в счет. Но сейчас… сейчас он выступал в прямом эфире.

Где бы Хоторн ни находился, он был абсолютно один в огромной комнате. Белые волосы, глаза подернуты светлой дымкой. Впервые он выглядел действительно как вирблер. И хотя он не обладал особыми способностями, никто бы в это не поверил.

Хольден застыл, пристально глядя на огромное изображение своего отца. Голос Хоторна звучал из такого множества громкоговорителей, что разносился эхом даже здесь, внутри голых стен.

– Мутанты! Присоединяйтесь к нам! – грохотал он.

И вот уже Бэйл вытянул вперед руки, и перед ним возникли пять горящих огнем вихрей. Он создал их последовательно, один за другим. Но так как он сделал это очень быстро, казалось, что вихри возникли все одновременно.

– Проходите сквозь вихри и становитесь частью «Красной бури»!

Хоторн распростер руки, словно сам, лично, хотел встретить единомышленников.

– Присоединяйтесь к нам и заберите себе то, что вы всегда заслуживали. Свободу!

Что он имел в виду? Куда они должны были пойти? Я приподнялась на цыпочки и попыталась увидеть, где именно находился Хоторн, но мое внимание отвлекло какое-то жужжание.

Оно было похоже на звук мотора или… или турбины. Мощной ветряной машины.

И звук этот исходил не от ликующей толпы.

Он шел сверху.

Хольден поднял камеру своего детектора, но она была не нужна. Мой взгляд устремился сквозь оконный проем в небо, точно так же, как и взгляды всех, кто находился на площади.

Я едва могла поверить тому, что увидела.

Огромная фигура из трех стеклянных куполов, соединенных между собой мостиками, двигалась в воздухе в нашем направлении.

Это был воздушный город. Воздушный город наподобие Скай-Сити, в котором я познакомилась с Аэолусом, не зная еще, что имею дело с Варусом Хоторном.

Город опускался к земле. Тотчас же с десяток мутантов, грундеров, вирблеров и цюндеров, стоявших на сцене, ринулись в сторону вихрей. Бэйл вытянул руку вверх, к воздушному городу, и я поняла, что он одним махом отправил их туда.

Они набирают новых солдат, это понятно. И большинство мутантов, как мне показалось, более чем готовы к этой роли. И лишь немногие покидали площадь быстрым шагом, исчезая в переулках, как будто боялись всего этого.

– Не могу поверить… – прошептала Сьюзи, но у меня так перехватило горло, что я не могла ничего ей ответить. Стояла и удерживала Атласа около себя, а он тихо повизгивал.

Женщина-бегун снова подняла руку.

– Достаточно, – кратко произнесла она и повернулась в сторону лестницы, ведущей в подвал.

Солдаты окружили нас, и нам ничего не оставалось, как последовать за ними по каменным ступеням в темнот у.

Мы все затаили дыхание, пока не загорелись факелы. Мы увидели, что нас окружало.

Это был не подвал. Это был проход. И он вел в черноту.

– Добро пожаловать в настоящий Сан-Паулу, – сказала бегунья, и из темноты раздался смех множества людей.

5

В каменных проходах, по которым нас вели, я видела размытые очертания фигур. В стенах периодически появлялись бреши, сквозь которые в темноте можно было различить едва заметные движения. И мы явно двигались вниз. Что это, старая канализационная система? Да нет, вряд ли.

В воздухе пахло чем-то затхлым, под ногами были песок, грязь и щебень, потолки заросли паутиной. Обзор был ограниченным, хотя двое бегунов, которые все это время не отходили от нас, держали в руках факелы. Но свет при ходьбе слишком сильно мерцал, поэтому рассмотреть какие-либо детали было просто невозможно.

– Кто вы? – спросил Фагус.

Бегунья покачала головой:

– Не сейчас.

– Но…

– Вы все узнаете, когда мы спустимся достаточно глубоко.

Я оглянулась через плечо. Лука сделал так, чтобы на одной руке у него появился огонь, и это дало нам дополнительное освещение.

– Внизу? – прошептала я ему, но он пожал плечами.

Район Рио находится не слишком высоко над уровнем моря, если я правильно помнила. Тогда куда мы идем?

Сквозь скрип нашей обуви я услышала тихое всхлипывание. Сьюзи? За последние недели она была единственной из нас, кто подружился с членами других групп. Оба вихревых бегуна из первой команды тренировались с ней, и они вместе совершали каждое утро пробежки.

А я даже не запомнила, как их звали, и поэтому чувствовала себя так, словно была самым ужасным человеком на земле.

В какой-то момент у меня в ухе зашуршал микронаушник, я постучала по нему, но очень быстро поняла, что связь с Гилбертом оборвалась.

Я заставила себя сохранять спокойствие. Атлас шел рядом со мной, прижимаясь к моей правой ноге.

Черный камень стен иногда прорезали слои странного цвета.

Рио подвергся сильному смешению, и как только я высматривала оттенки синего или что-то похожее на мрамор, мне становилось интересно, в какой части света это находилось раньше.

После прохода овальной формы начиналась сплошная чернота, и я сглотнула, когда двое бегунов остановились перед ней.

– Вы ведь не из кураториума, не так ли? – спросила я. – Вы солдаты «Красной бури»?

Высокий бегун с черепом на груди засмеялся. И сразу словно эхо до нас донесся смех множества людей. Сколько же их было, тех, кто наблюдал за нами из темноты?

Вместо того чтобы ответить, бегунья указала в сторону туннеля:

– Идите уже.

Лука схватился за оружие:

– А если мы не пойдем?

– Вы можете стрельнуть в нас, – небрежно сказала женщина. – Можете даже убить кого-то. Но нас много, а вот ваши боеприпасы почти на исходе.

Она была права. В моем стволе остался всего один синий гравитационный сенсор. А использовать нулевые сенсоры я бы не стала.

– Скажите хотя бы, почему вы нам помогаете – если вы нам помогаете, конечно. Как вы нас нашли?

Высокий бегун рассмеялся:

– Мы видели вас, когда вы еще летели над городом в своем транспортере.

– Что за хрень, – прошептал Лука.

Бегунья склонила голову:

– Сан-Паулу – это наш город. Даже если в «Красной буре» считают, что они его завоевали. И мы знаем все о тех, кто выходит из города и кто входит в него.

Эти слова вполне могли принадлежать Натаниэлю. Он основал Санктум и был главой города до того, как пропал без вести в начале войны. Когда он впервые привел меня в Санктум – город, полный огромных деревьев, – он тоже считал, что у него повсюду глаза и уши. Вероятно, все так и было. Но Сан-Паулу по своим размерам был таким же огромным, как несколько стран еще до Великого смешения, собранных воедино. Невозможно, чтобы они могли уследить за всеми.

– А теперь идите, – повторила женщина. За маской на ее лице я разглядела красноватое мерцание.

И все-таки это женщина-цюндер. Я должна была сразу понять это по красному пламени с неоновым оттенком у нее на правом бедре.

Да и остальные бегуны, окружавшие нас, скорее всего, были мутантами.

Я вздохнула и пошла за женщиной в темноту. Позади меня тяжело дышал Лука, и за моей спиной возник отсвет его пламени.

– Сколько же раз нас уже таскали за собой? – прошептал он.

– Два или три, – пробормотала я в ответ, ведь Луку никогда не вели через Санктум в наручниках из корней.

– В последний раз, по крайней мере, вокруг были пляж, море и солнце, – услышала я голос Фагуса, который двигался немного поодаль, и молча согласилась с ним.

Воздух стал хуже, барабанный бой, крики и пение, раздававшиеся с площади, давно стихли.

Я осторожно ставила ноги, но когда что-то предательски треснуло под моими римскими сандалиями, я совершила ошибку, посмотрев вниз.

Там была кость. Кость человеческой руки. Прямо под моей ногой.

Я по-девчоночьи взвизгнула и уткнулась в Луку.

– Ух, – сказал он, посветив на пол.

Кость была не одна – их было несколько. Атлас понюхал там, сям и быстро отбежал.

– Это что? – спросил Фагус позади нас.

– Идите дальше… Кости лежат здесь много десятилетий. Это то, что раньше было парижскими катакомбами.

Париж? Невероятно. Хотя да, я вспомнила. Некоторые части Франции во время Великого смешения переместились в Южную Америку.

Я сжала зубы и облегченно вздохнула, когда снова почувствовала каменный пол под ногами.

Лестница.

Интересно, на какой глубине мы находились сейчас под землей? Должно быть, не больше пятнадцати метров.

Пока я считала ступени, чтобы не потерять ориентацию, мои мысли все время возвращались к тому, что происходило на поверхности. И теперь, когда нам больше не грозила неминуемая опасность, на сердце у меня было тяжело. Ведь это были наши люди, те, кого Бэйл так безжалостно втягивал в свои вихри.

Наши люди, но и его люди тоже.

Когда-то раньше.

Как же точно он выполнял приказы. Вирблер в белой маске управлял им, словно куклой. Тот галлюциноген, который они ему дают… Наши исследователи правы: он полностью лишал его воли.

Но что-то еще грызло меня, какая-то мелочь, а именно: что это за красноватое свечение, которыми Бэйл наполнял свои вихри?

– Ты в порядке? – услышала я позади себя шепот Луки.

– Нет, – призналась я.

Лука вздохнул:

– По крайней мере, он выглядел… здоровым.

– Он убил наших людей. И чуть не убил нас.

– Да…

Лука положил руку на мое плечо. Он наверняка чувствовал мою дрожь, и как бы я ни старалась, я не могла справиться с ней.

Темнота в туннеле еще какое-то время была непроглядной, даже пламя от руки Луки не помогало. В какой-то момент до нас донеслись звуки музыки, голоса и жужжание моторов.

– Что это? – спросила Сьюзи.

Ее голосок раздавался откуда-то издалека.

Внезапно меня ослепил яркий свет, я даже прикрыла глаза рукой. Очевидно, мы дошли до конца туннеля. Вслед за женщиной-бегуном я вышла из него и недоверчиво замерла. Каменные стены устремлялись вертикально вверх, и на несколько километров тянулся подземный город.

Я с удивлением рассматривала дома вокруг нас, между которыми протекала река. Но это было еще не все. В пяти или шести метрах над нашими головами я увидела второй уровень города: снова дома и бесконечное количество неоновых рекламных вывесок. В окнах домов горел свет, на веревках висело белье – все как в обычном городе. А над этим уровнем был еще один, и еще один, и так далее. Металлические мосты служили переходами и тянулись до самого верха. А наверху была щель, через которую виднелось ночное небо. Повсюду был пар. Беловатые потоки воздуха поднимались вдоль домов, словно весь город испускал горячий туман. Пахло дымом, немного серой и еще мокрым камнем.

– Где… где это мы? – поинтересовалась я, когда оба бегуна, сопровождавшие нас все время, остановились.

– Мы в Cidade Maravilhosa[1], – сказала женщина-бегун, а когда я посмотрела на нее с удивлением, добавила: – В Городе чудес.

Мои глаза просканировали пещеру. Через каждые пару метров на разные уровни вели металлические лестницы. Сколько всего было уровней – двадцать, тридцать? Определить невозможно, потому что дома из гофрированного железа, дерева и металла стояли друг над другом без всякой системы.

Я вздрогнула от неожиданности, когда прямо надо мной пролетела ярко-красная птица. На крыше дома с четырьмя эркерами, выкрашенного в полосочку, находилось гнездо, и там, в гнезде, были еще птицы, порожденные стихией огня.

– Здесь, в Городе чудес, их особенно много. Это, наверное, из-за вулкана, – сказала бегунья.

Я не переставала удивляться. Мы оказались под землей посреди большого города! Около магазинов, завлекающих покупателей неоновыми вывесками, я увидела и грундеров, и цюндеров. За столиком перед небольшим ларьком с едой сидела пара вирблеров. В реке, разделяющей город на две половины, находились швиммеры. И отовсюду гремела громкая, резкая музыка.

Сьюзи, Фагус, Хольден и Лука тоже не могли произнести ни слова.

Наши сопровождающие неожиданно сняли маски, и я с удивлением обнаружила среди них людей, правда, всего двоих. Остальные ожидаемо были мутантами – грундеры, вирблеры, цюндеры, – все примерно нашего возраста.

Последними сняли маски женщина и высокий бегун. Как я и предполагала, женщина была цюндером. У нее были темного оттенка кожа, непослушные кудрявые рыжие волосы до подбородка и броский пирсинг в носу. Она усмехалась, как большая хищная кошка.

Высокий бегун с черепом оказался вирблером. Светлые, почти белые волосы, тонкие черты лица, насмешливая ухмылка и… несколько листочков, прорастающих из его светлых волос. Или он был все-таки грундером? Часть его кожи была покрыта узором в виде коры, а остальное определенно свидетельствовало о том, что он – вирблер.

Я смотрела на него в замешательстве и соображала, как сформулировать свой вопрос, чтобы он не прозвучал невежливо, но тут за нами раздался бархатный голос:

– Вот вы где! Отличная работа. Вы привели их сюда невредимыми.

В голосе было что-то знакомое, но я не могла понять что. И только после того, как я обернулась и посмотрела в голубые, словно океан, глаза, я узнала эту женщину.

Это была Арисса.

Как странно было смотреть на лицо, которое тебе знакомо, но выглядело совсем по-другому. Мне казалось, что я всего несколько дней назад была свидетелем того, как Арисса выходила из воды в лагуне недалеко от деревни швиммеров. Но это происходило уже несколько месяцев назад… а для Ариссы прошли целые десятилетия.

Мы познакомились с ней во время нашего последнего путешествия в прошлое. Рифты, через которые мы прыгали, привели нас в 2067 год, где мы были схвачены племенем Ариссы.

Ей тогда было семнадцать или восемнадцать лет. На ней было голубое бикини, а в волосах у нее запутались ракушки.

Сегодня, спустя тридцать лет, она по-прежнему была прекрасна. Из-за голубоватого мерцания ее темно-коричневая кожа казалась медной. Длинные вьющиеся волосы заплетены в многочисленные косички. Морщины на ее лице и ниточки седины только добавляли ей шарма.

По моим подсчетам ей сейчас было где-то около пятидесяти лет.

– Пойдемте со мной!

Арисса повернулась и повела нашу группу вверх по одной из металлических лестниц. Я готова была задать ей тысячу вопросов, но решила подождать.

Она шла целеустремленно вперед, хотя я не видела смысла в этих переходах. Я смутно вспомнила, как Арисса рассказывала нам, что раньше они с матерью жили в Сан-Паулу. Вероятно, она имела в виду именно этот город? Мне сложно было представить такое. Тогда зачем они вообще ушли оттуда?

Где-то на четвертом или пятом уровне мы пересекли пространство под нами по заметно скрипевшему металлическому мосту. Затем мы периодически переходили по покатым крышам, которые также связывали разные уровни. Я все время перелезала через перепутанные кабели, скорее всего снабжавшие уровни электричеством.

Белый туман, который мы обнаружили внизу, исходил от канавок, пролегавших вблизи каменных стен пещеры. Там булькала вода, да так сильно, что мне на голые ноги попало несколько капель. Я не обнаружила никакого горячего источника, но предположила, что здесь каким-то образом были замешаны цюндеры со своими огненными пальцами.

На протяжении всего пути я держала свою руку на спине Атласа. И хотя последние часы были очень напряженными, он совсем не казался уставшим.

Арисса все еще ничего нам не объяснила. Она только приобняла за талию Сьюзи и что-то тихо говорила ей. В прошлом они очень быстро подружились. Пока мы жили в деревне, швиммеры приняли Сьюзи как родную.

Наконец мы остановились перед домом, раскрашенным в голубой цвет – больше он ничем не выделялся среди остальных домов. Краска на нем так же отслаивалась, кабели свободно свисали сверху вниз, крыша была сделана из гофрированного железа, а посередине размещалась спутниковая антенна.

Прежде чем мы вошли, я еще раз взглянула вверх. Мне сложно было понять, в каком именно месте под Рио мы находимся. Возможно, сеть пещер пряталась под заросшими лесом холмами, что после Великого смешения торчали из ковра высоток. Мне представлялось это единственной возможностью, так как яркость ночного неба в щели над нашими головами объяснялась огнями мегаполиса.

Город, спрятанный в другом городе. И совершенно очевидно, что он был еще тогда, когда Сан-Паулу управлялся кураториумом.

Женщина-цюндер и высокий парень, идентичность которого я пока не могла определить, остались стоять позади меня. Только сейчас заметила, что я и Атлас были последними, кто еще не вошел в дом.

Женщина, а точнее, девушка – она была совсем молодой – пристально посмотрела на меня. Ее рыжие волосы резко выделялись на фоне темно-синей формы бегуна, а в глазах светился маленький огонек.

– Вы расскажете, как вас зовут? – спросила я.

– Я – Тиф, – тут же ответил парень. – Самый красивый гибрид вирблера и грундера в городе.

А-а-а… Надо же. Я еще ничего не слышала о гибридах, потому что мутанты раньше были распределены по разным зонам. Посмотрела на беловато-зеленые листья в волосах Тифа, кивнула ему, а затем взглянула на девушку, ожидая, что она тоже назовет свое имя, но снова увидела улыбку хищной кошки. Это выглядело как вызов.

– Мое имя ты, может быть, узнаешь позже, Элейн Коллинз.

Она что, думала, что это произведет на меня какое-то впечатление? Каждому знакомо мое имя, об этом позаботился Варус Хоторн, еще когда руководил кураториумом.

Мисс Слишком-Крутая-Для-Того-Чтобы-Назвать-Свое-Имя последовала за мной в дом. Переступив порог, она небрежно прислонилась к дверному косяку.

Я быстро осмотрела комнату. Казалось, все было… как бы собрано в кучу. Почти ничего друг с другом не сочеталось. Ни старая мягкая мебель со светлыми деревянными полками, ни металлический комод с причудливыми подушками и одеялами. На левой стене висел большой монитор, но сейчас он был выключен. Напротив входа находились две двери, одна вела в коридор. Вся свободная поверхность между дверями была покрыта настенной живописью: пестрые лица, пестрые цветы, написанные разноцветными буквами слова, которые я не могла перевести. Кроме двух: Cidade Maravilhosa.

Атлас обошел потрепанный диван, на котором уже сидели остальные. Обнюхал его, и не только его, и все, что он обнюхивал, казалось, ему нравилось, потому что маленькие цветочки на его спине стали еще ярче.

На потолке гудел вентилятор, в воздухе приятно пахло лимоном. Было уютно, даже несмотря на то, что было темно. Скорее всего, даже днем в доме было не так много света. А еще меня поразило, что Арисса не жила на одном уровне со швиммерами.

Я повернулась к ней. Она ходила на кухню – принести бутылки с водой. Поставив бутылки на журнальный столик, она сняла жилет и перекинула его через спинку кресла.

Я удивилась, потому что на Ариссе был аппарат. Она прикрепила его прямо на футболку.

– Что это? – спросила я у нее.

Арисса опустилась в кресло возле дивана, скрестила ноги и улыбнулась Сьюзи.

– Меня на это вдохновила Сьюзи, – произнесла она. – С этим аппаратом я могу находиться на суше на пару часов дольше. Такие штуки есть почти у всех швиммеров в городе. И у всех наших солдат-швиммеров. Считай, ты положила начало новому тренду. – Она подмигнула девушке.

Уголок рта Сьюзи дернулся, но, похоже, по-настоящему улыбнуться она пока была не в состоянии. Она приподняла блестящий топ, который был на несколько размеров больше, чем ей нужно, и из-под него тоже выглянул аппарат.

– Благодаря твоей маме я использую его крайне редко. Спасибо ей, она помогла мне самостоятельно дышать и на суше, и в воде.

Арисса взглянула куда-то вдаль, будто следуя за своими воспоминаниями. Затем перевела взгляд на нас. Интересно, о чем она думала в этот момент? Время у нас проходило по-разному, в измерении Ариссы наша последняя встреча была целых тридцать два года назад. Огромный отрезок времени. А мы не изменились совсем.

– Я предполагала, что здесь что-то не так, – произнесла она наконец. – После того как вы исчезли, я долго думала об этом: о вашей необычной униформе, о ваших суперсовременных детекторах… о ваших странных комментариях по тому или иному поводу. – Арисса посмотрела на меня: – О том, что ты и Бэйл были бегунами во времени, я узнала только по прошествии многих лет, когда ваши лица внезапно появились в средствах массовой информации.

– Тогда мы не могли бы объяснить это, – мягко сказала Сьюзи. – Ты бы не поверила нам.

– Bey, это правда.

Арисса склонила голову, глядя на меня:

– Все равно не по себе. Вы выглядите так же, как тогда. – Она потерла подбородок. – И Бэйл теперь с «Красной бурей».

Это был не вопрос. Она знала, что это так.

Я промолчала, а Лука наклонился вперед:

– Ты видела его?

– Чаще, чем мне хотелось бы, – вздохнула Арисса. – Это он причина того, почему «Красная буря» сейчас обливает своим чертовым пламенем весь город.

Она встала, прошла несколько шагов и прислонилась к стене.

– Он своими вихрями направил «Красную бурю» прямо в район. А то, что случилось потом…

Она еще раз вздохнула.

– Жизнь под властью кураториума была непростой. При них нам тоже приходилось прятаться. Но они по крайней мере были предсказуемы, а вот «Красная буря»…

Она замолчала и посмотрела на меня:

– Что случилось с Бэйлом?

Я опасалась, что она спросит об этом. С чего я должна была начинать свой рассказ?

– Он не осознает, что творит. – Лука снова пришел мне на помощь. – Они схватили его и напичкали его этой дрянью, Scope.

Арисса взглянула на меня:

– Scope?

Ее широкие брови приподнялись, и она тихо выругалась.

– Мне очень жаль.

– А что такое Scope? – поинтересовалась девушка-цюндер, стоявшая у двери.

– Самый опасный галлюциноген на планете, – объяснила Арисса. – Особый вид из паслёновых и дурмана, который возник после Великого смешения. Он делает того, кто его принимает, абсолютно безвольным. Ужасная вещь.

То же самое сказал мне Гилберт много недель назад.

– Он воздействует как глубокий транс, – продолжила Арисса. – Но визуально его не распознать. Принявшие его вполне нормально разговаривают, ведут себя тоже нормально, но… они находятся во власти других людей. Более того, с особым тщанием следуют каждому их указанию.

С особым тщанием. Мне становилось плохо от одной только мысли об этом.

Я открыла рот, но прежде чем нашла правильные слова, нас перебил стук в дверь.

Девушка-цюндер отошла на шаг в сторону, и какая-то женщина-грундер просунула голову в дверь. Или… нет. Это была не женщина-грундер. Я моргнула, когда поняла, что это человек, просто у нее были очень зеленые глаза. Кроме того, у нее были короткие черные волосы, торчавшие как шипы, а шея вся покрыта татуировками. Она бегло оглядела нас и обратилась к Ариссе:

– Мы нашли их, Ари.

Потом она коснулась детектора Ариссы, очевидно чтобы перенести какой-то файл.

Арисса довольно улыбнулась.

– Мы обнаружили ваших штурманов, – сказала она спокойно, словно сообщая нам новости о погоде. – И мы бы предпочли, чтобы они присоединились к нам, а не искали вас с помощью дронов.

Я услышала, как резко вздохнул Лука, и точно знала, о чем он сейчас думал. Он и Гилберт провели невероятно много времени, чтобы научиться скрывать свое местонахождение. Они говорили что-то о сигнальном вопле, о блокаторах следов, я особо не слушала, но по их голосам понимала, что они очень гордились результатом.

– Как вы смогли…

Арисса встала и положила руки на плечи женщины с татуировками.

– Седа – бывший штурман. Из Мехико-Сити. Это она заметила вас, когда вы бежали от «Красной бури». Наш самый талантливый штурман.

Седа улыбнулась:

– После Канто.

– Эта Канто только раздражает, – прошептала мисс Безымянная, стоявшая у двери, что заставило Седу и Ариссу засмеяться.

Я замерла. Все во мне начало покалывать, когда я произнесла эти слова:

– Вы имеете в виду… Жулиану Канто?

Арисса снова пронзительно посмотрела на меня. Затем прищелкнула языком:

– Bey, понятно! Вот почему вы здесь. Вы тоже получили сигнал помощи от Канто и стали искать ее.

– Безуспешно, – добавил Фагус. – Предполагаю, что вы нас опередили.

– Точно, – произнесла Седа. – У Канто была тайная комната, в которой она пряталась. Иначе «Красная буря» давно бы уже схватила ее. Однако у нас был такой же план. И сегодня утром мы вывели ее оттуда.

– Точнее сказать, вынесли, – сказала девушка-цюндер и по-волчьи усмехнулась. – А сейчас она в клетке и орет не по-человечески. В высшей степени общительная женщина.

– А вы со всеми из кураториума так поступаете? – спросил Хольден.

Девушка пристально осмотрела его сверху вниз:

– Только с особо строптивыми. – Она усмехнулась. – Скажи-ка, а не ты ли чертово отродье Верховного руководителя?

– А ты та, кого это касается? – спросил Хольден.

Девушка усмехнулась еще шире, и ее глаза запылали красным цветом.

– Вот именно. Я специализируюсь на чертовом отродье.

Хольден закатил глаза:

– Вот в это я охотно поверю.

Я ковыряла пальцем в обшивке дивана, игнорируя обоих.

– Мы можем поговорить с ней? С Жулианой Канто? Это на самом деле очень важно, Арисса.

Арисса хотела что-то сказать, но затем улыбнулась, потому что Атлас стал тереться о ее ноги. Она наклонилась к нему и почесала за ушами:

– Такой хороший мальчик. Такого встретишь не часто.

– Такого вообще больше не встретишь, – сказала я. – Он последний в своем роде.

Я услышала смех девушки за спиной. Я так и не знала, как ее зовут, но одно я уже поняла: мне она не нравится.

– В это может поверить только тот, кто долгое время жил в кураториуме, – сказала она, едва сумев скрыть враждебный тон в голосе.

– Я больше не принадлежу к кураториуму.

– Ну, понятно, – пренебрежительно бросила она. – Это же не ты обучалась в своей шикарной башенке из слоновой кости тому, как максимально гуманно сопровождать нас в тюрьмы? И это же не ты заняла первое место во время вашей чертовой гонки… Элейн Коллинз?

Она усмехнулась и снова обнажила свои немного заостренные зубы.

Затем она посмотрела на Ариссу:

– Если ты ничего не имеешь против, я вернусь к тренировке, прежде чем Тиф и остальные разобьют себе головы.

Арисса кивнула. Девушка-цюндер открыла дверь и вышла. И только тогда я заметила, насколько сильно сжимала кулаки – даже пальцы побелели.

– Вы должны извинить Рокс, – сказала Арисса, присаживаясь к нам на диван вместе с Седой. – Она одна из «Заблудших детей».

– Одна из… кого? – спросил Фагус.

– «Заблудшие дети». Они составляют бо́льшую часть наших солдат. Они, конечно, молоды, но уже получили опыт сражений и…

Арисса покачала головой и махнула рукой.

– Да не важно. Вернемся к вашим штурманам.

Она указала на мой детектор.

– Гилберт Вудроу – новый предводитель «Зеленого трепета», не так ли?

Мы все кивнули, что заставило Ариссу широко улыбнуться.

– Прекрасно. Тогда доставьте его сюда, пока он не привел своими дронами в город всю «Красную бурю», хорошо? Я думаю, сейчас самое время познакомиться. У меня такое чувство, что мы, после того что сегодня произошло, очень и очень нужны друг другу.

6

Бэлиен

Сентябрь 2099

Он видел, как падают города. Один за другим. За его вихрями наступали страдания, хаос и смерть. А затем ликование.

Иногда он задавался вопросом, действительно ли победа вызывает такую пустоту внутри. Но в большинстве случаев он уже совсем ничему не удивлялся.

Но в глубине души он знал, что не люди были его величайшими врагами, а время. Потому что каждый раз, когда его возвращали в исходную позицию, это было похоже на начало новой жизни. И время, которое он проводил до этого, было потеряно.

У него был только этот единственный момент ясности – когда он лежал на кушетке и последняя доза, введенная ему, переставала действовать. Он вспоминал, кто он. Вспоминал свои последние дни, недели, месяцы. Видел преступления, которые он совершил, и жизни, которые уничтожил. Каждый раз, когда он лежал здесь и думал о том, кто он такой и что он сделал, в него проникало глубокое отчаяние. Потому что он знал, что снова все забудет. И как только начинала действовать новая доза, воспоминания исчезали.

Но сейчас, стоило ему закрыть глаза, и… появлялась она.

Бэйл старался удержать это в памяти: ее нежное лицо, ее волосы, ее глаза, полные тепла. Он мог просто представить ее, и она уже была рядом с ним. И он убеждал себя, что если будет достаточно целенаправленно думать о ней, то они на этот раз не смогут отобрать у него воспоминания. Если он просто не будет прекращать делать это, то она останется с ним.

Он осмотрелся. Как всегда, они заперли его в стеклянной клетке и привязали к кушетке. Со всех сторон его окружали прозрачные стены, а за ними была чернота.

Дверь открылась. Черное сменилось белым – ослепительно ярким, горячим и ужасным. Он заморгал, чтобы сконцентрироваться на формах их тел. Мужчина в медицинском халате, еще один, с рыжими волосами и широкими плечами, третий, с белой маской на лице, и мужчина, стоявший около него.

Это был он.

– Статус? – спросил мужчина и склонился над ним.

– Стабилен, – ответил врач. – Жизненные силы на протяжении семидесяти трех дней не меняются, хотя кровяное давление из-за препарата все еще немного повышенное.

– Я не про это.

Последовала пауза.

– Он хорошо справился со встречей.

Мужчина положил руку ему на щеку.

– Бэлиен, – произнес он. – Я никогда не сомневался в том, что ты справишься, когда встретишь ее. Я очень горд тобой.

Бэйл в растерянности посмотрел на него.

– Что-то со мной не так, – произнес он наконец. – Я чувствую…

На губах мужчины появилась улыбка, и на какую-то долю секунды глаза заблестели желтым цветом.

– Не беспокойся. Я знаю, что требую многого от тебя. Скоро все закончится.

Бэйл потряс головой. Он не мог собрать воедино все мысли, но по крайней мере видел кусочки пазла. Он смутно помнил, что был сегодня в Сан-Паулу. Он должен был что-то сделать там, на большой площади. Но внезапно его задание было изменено, потому что там была она…

Элейн.

Он даже не заметил, как громко произнес ее имя, и взгляд мужчины внезапно помрачнел.

– Он до сих пор вспоминает о ней, – невольно произнес он. – Я думал, что все уже прошло.

– Почти. – Мужчина в медицинском халате выглядел напряженным. – После столь длительного периода приема препарата воспоминаний практически не должно остаться. Встреча, скорее всего, что-то спровоцировала. Было неразумно отправлять его в то время, когда действие Scope стало ослабевать.

Мужчина строго посмотрел на врача:

– Исправьте это. При необходимости увеличьте дозу.

– Но… сэр, – нерешительно начал эскулап. – Повышение может иметь фатальные последствия. Взаимодействие между Scope и проектом «Виртус» уже сейчас дается ему с трудом.

– Тогда найдите возможность, как это сделать по-другому.

Подбородок у врача дрожал, глаза такого же светло-желтоватого оттенка бегали.

– Сэр, я думаю, вы не совсем меня поняли. Если бы он не был бегуном во времени, то это все давно бы убило его. Один только Scope переворачивает всю его систему наизнанку так, что он уже находится на краю катастрофы. Но… дозы энергии, которые он получил сверх этого… Я на самом деле не знаю, сколько он еще протянет. Энергия изменила его.

– Она сделала его сильнее, – поправил доктора мужчина и, прежде чем тот продолжил, сделал предупреждающий знак рукой. – Он это выдержит. Он должен это выдержать, если мы хотим достигнуть нашей цели. Бэлиену необходимо найти еще один рифт. Один-единственный. И тогда весь мир будет принадлежать нам. А ведь мы все этого хотим, не так ли?

Доктор быстро кивнул головой:

– Конечно.

Мужчина прикоснулся к его голове, провел по ней рукой – это прикосновение длилось всего секунду.

– Я хочу, чтобы он никогда больше не вспоминал сегодняшний день. Если он снова встретит эту девушку, то все, что он о ней знает, должно быть полностью стерто из его памяти.

Странно, но при этих словах Бэйл не почувствовал никакого отчаяния. Скорее возникло чувство отстраненности, как будто ничего из этого не могло с ним случиться.

Врач кивнул без дальнейших возражений. Взял его за подбородок и откинул его голову назад.

– Эос. – Мужчина отошел к стеклянной двери и оглянулся через плечо. – Позаботься о том, чтобы после процедуры Бэлиен как можно быстрее встал на ноги. Он нужен нам в самой лучшей форме.

Мужчина в белой маске вышел вперед. Она закрывала все его лицо, не было видно даже глаз.

Но неожиданно полоски тумана в голове растворились.

Понятно.

Эос.

Мужчина назвал его Эосом.

В памяти тотчас же всплыли имена, а вместе с ними и воспоминания. Мужчина у двери был Варус Хоторн. Или Аэолус.

Мужчину в белой маске звали Эос – это тот самый юноша-вирблер, которого они однажды встретили в прошлом.

Еще Дункан Греймс; он не заходил в клетку, но с таким злорадством смотрел на него через стекло, что ему стало совсем плохо.

Врач, чьего имени он не знал, приближался к нему со шприцем в руках.

Теперь он понимал, что эти люди – его враги.

И он знал, что произойдет, если то, что было в шприце, начнет действовать.

– Нет, подождите, – прокряхтел он, когда врач попытался снова прижать его к кушетке. – Как часто ты вводил мне этот препарат? Говори же!

Хоторн склонил голову набок и пристально посмотрел на него. По выражению его лица невозможно было определить, какие чувства он испытывал, – так хорошо научился их прятать. А затем, ничего не ответив, вышел из клетки.

– Как часто? – крикнул Бэйл ему вслед, но врач уже вжал ему между губами мундштук, чтобы он не прикусил себе язык.

Как долго я здесь? Как долго? КАК ДОЛГО?

Можно было не спрашивать – никто бы даже не подумал ответить ему.

Потом последовал укол в правую руку, и Бэйл уставился в ничего не выражающую белую маску Эоса, пока ему вводили жидкость.

Он задыхался и кричал. Кричал, пока не сдались его легкие.

Элейн. Ему нужно не забыть ее имя.

Не забудь ее, не забудь ее.

Бэлиен. Он сказал, что его имя Бэлиен.

Не забудь свое имя.

Не забудь Элейн.

Элейн. Элейн. Элейн.

7

Вокруг меня клубилась теплая туманная дымка. Откуда бы ни исходило гудение вентиляционного отверстия, оно, похоже, работало не совсем правильно. Я была последней из нашей группы, кто хотел смыть со своего тела последние часы.

В узкой нише за спальней Ариссы настоящего душа к нее не было, вместо него с потолка свисала труба, а перед ней стояли фарфоровый таз и зеркало. И все это было отделено от прихожей перегородкой из рифленого железа.

Арисса оставила нас в своем доме наедине с горой удивительно мягких махровых полотенец, чтобы, скорее всего, поговорить с теми, кто управлял городом. Она назвала их Советом, но больше не выдала никаких подробностей. Она хотела организовать встречу Совета с Гилбертом и нами, как только Гилберт и его штурманы прибудут в Город чудес. Произойти это должно было, судя по всему, завтра рано утром.

Еще она обещала устроить нам встречу с Жулианой Канто. Канто, которая в настоящее время находилась в тюремной камере, потому что несколько раз пыталась сбежать из Города чудес.

Стянуть с бедер зеленую атласную юбку удалось не сразу. Мои пальцы никак не разгибались, покрасневшая кожа болезненно натянулась, а мышцы рук сопротивлялись любому движению. Как только я развязала пояс, юбка свободно упала на пол, и я подальше отпихнула ее ногой. Затем стянула с себя топ и бросила рядом.

Сквозь облако пыли, блесток и конфетти, все еще висевшее в воздухе после того, как я сняла всю одежду, я осмелилась взглянуть на себя в зеркало. Зеленая пудра с моего лица давно исчезла, рисунок коры вообще невозможно было распознать. Перья на ресницах едва держались, и я без всяких проблем избавилась от них. Запустила пальцы в косички на голове, выдернула все цветы и бросила в раковину. Расплести косички не получилось – Сьюзи уж постаралась накрутить все эти чудеса.

Мои глаза скользили по отражению в зеркале, по растрепанным волосам, по обнаженному торсу. Ребра подергивались, как и живот, и, посмотрев на свое лицо, я обнаружила дорожки от слез – светлые на зеленом.

Обхватив раковину, я попыталась дышать спокойно. Получалось плохо. Мне казалось, что я задыхаюсь, и звуки, которые срывались с моих губ, были похожи на поскуливание.

С тех пор как я увидела Бэйла, стоявшего на крыше, это была исключительно борьба внутри меня, но сейчас… сейчас я не могла больше сдерживаться.

Сегодня по его вине оборвалось несколько жизней. И он не узнал меня. Он никак не отреагировал на меня. Для него я была тенью, одной из многих.

Он убил наших друзей, убил бы и меня, если бы не Хольден.

Я уже давно не плакала из-за него. После того что случилось, я взяла себя в руки, заставив двигаться вперед. Шаг за шагом, вдох за вдохом. Зная, что встреча неизбежна, я все время повторяла про себя одни и те же фразы, снова и снова.

Он не будет самим собой.

Он не узнает тебя.

Он не придет в себя только потому, что увидит тебя. Такое возможно, наверное, в кино, но не в реальной жизни.

Я надеялась, что эти фразы-мантры подготовят меня, защитят от тяжелых травм. Но стоять напротив него и смотреть ему в лицо, видеть, что он находится в абсолютной власти наших врагов… помогает им…

Я и не подозревала, насколько это будет ужасно.

Хоторн с помощью своего галлюциногена превратил Бэйла в безвольную марионетку. И теперь Бэйл делал для него абсолютно все, без тени сомнения.

Однажды Бэйл выбрал из всех путей самый трудный. Он инсценировал свою смерть, находился в изгнании, оставил все в прошлой жизни, хотя кураториум позволил бы ему жить без проблем. Бэйл пошел на это, чтобы поступать так, как он считал нужным.

Я влюбилась в его надежду. В его убеждение, что нельзя довольствоваться тем миром, который мы имели. Он отказался от всего, чтобы стать лучше.

Но каждый день, когда мы оставляли его во власти Варуса Хоторна, мы разрушали его убеждение.

Я зарыдала в голос. Опустилась на пол, подтянула коленки к груди и наблюдала, как слезы смешиваются с остатками зеленой пудры и прорисовывают на моих коленках уродливые пятна.

Нужно взять себя в руки. Самодельные стены слишком тонкие. Другие не должны…

Раздался мягкий топот лап. У гофрированной перегородки стоял Атлас и смотрел на меня умными зелеными глазами. Затем он уселся рядом со мной. Его голова касалась моей, а теплое дыхание успокаивающе поглаживало щеку.

Я прикусила нижнюю губу, помедлила секунду, потом зарылась лицом в его шерсть и глубоко вздохнула.

Лес. Земля. Санктум.

Даже после всех этих недель я почувствовала знакомый запах…

Запах мяты.

– Твои волосы стали слишком длинными, – сказала мне Сьюзи, расплетая мои косички. Она сидела позади меня на диване, ловко орудовала расческой, а рядом с ней стояло мусорное ведро, в которое она бросала оставшиеся цветы. – Ты давно их не стригла.

С тех пор, как Бэйл не с нами, могла бы добавить она – я была уверена, что именно так она и думала.

– Хочешь, подстригу?

– Нет… мне и так нравятся, – соврала я, потому что мой длинный хвост уже давно мешал во время бега. Я бы с удовольствием подстриглась как можно короче, но не осмеливалась сделать это.

У меня было ощущение, что я бросаю вызов судьбе.

Потому что это был секрет, который я носила в себе уже несколько месяцев и о котором никому еще не рассказывала. Секрет, который с каждым днем сжимал мое горло все сильнее. Я предприняла уже несколько попыток посвятить в него Сьюзи и Луку, но каждый раз, как только открывала рот, не могла произнести ни слова.

Да и что я должна была сказать?

Несмотря на то что он всегда отрицал это, Бэйл был в двадцатом году. Ему удалось прыгнуть через прошлое к моменту возникновения вихря-прародителя. И угадайте, что он там увидел? Точно! Он увидел, как мы все вместе будем сражаться около этого вихря. Вернее, сражаться будут наши версии, которые выглядят примерно так же, как мы выглядим сейчас. А хитом всего этого будет что? А то, что я пожертвую собой ради вихря-прародителя и, очевидно, погибну. Когда это случится? Понятия не имею. Единственное, что сказал мне Бэйл, что у меня в это время будут короткие волосы.

Вот почему я не буду их обстригать.

Никогда.

Я откинула длинную прядь, упавшую на плечо, и оглянулась. Сьюзи была моей лучшей подругой, и я знала, что она конечно же заметила мое молчание. Я хотела поговорить с ней. Но если бы она знала настоящую причину моего молчания, она бы этого не вынесла, и я бы с этим не справилась.

Правда заключалась в том, что я понятия не имела, действительно ли произойдет то, что видел Бэйл. В конце концов, он видел это давно, и за этот промежуток я уже изменила время.

А что, если именно поэтому мы никогда не доберемся до вихря-прародителя? Что, если своими действиями я навсегда закрыла туда путь? Однако, как бы я этого ни хотела, я не могла быть в этом уверена. Бэйл много раз повторял мне, что время нельзя перехитрить. А это означало, что от судьбы не уйдешь.

Я вернулась в гостиную Ариссы. Хольден и Фагус сидели за обеденным столом, погруженные в сообщения на своих детекторах. Лука, увидев меня, встал и снова пошел в импровизированную ванную комнату, чтобы переодеться.

Отрадно, что мы все были целы. Если что-то случалось, мы восстанавливались благодаря лекарствам Фагуса, которые тот всегда носил с собой. Впервые появившись в Санктуме, я была поражена действием, которое производили снадобья грундера. Новейшие медикаменты кураториума были по сравнению с ними шуточкой. Фагус постоянно пробовал новые комбинации и особенно любил экспериментировать с мутировавшими растениями. Раньше он предпочитал мази, если речь шла о ранах, но недавно грундер разработал специальную настойку. Нам хватало пары-тройки капель этого средства, чтобы залечить большинство повреждений.

Сьюзи бросила еще один цветок в мусорное ведро, стоявшее рядом с ней. Затем ее пальцы пробежались по моим волосам, по коже головы, и я закрыла глаза всего… всего на несколько секунд.

– Ты думаешь… – Сьюзи помедлила и наконец тихо спросила: – Ты думаешь, что Жулиана Канто действительно поможет нам вернуть Бэйла?

Глаза пришлось открыть.

– Гилберт уверен, что она поможет нам выследить его. В лучшем случае. А вот вернуть… это уже другое дело.

Я посмотрела на свои руки.

– Не знаю, как мы это сделаем без моих способностей. Ты же видела, как Бэйл играл с нами. Он даже не напрягался!

Рядом с нами на диван уселся Лука. Он надел чистые брюки и рубашку – сменку нам организовала Арисса. Грязную одежду он положил на пол вместе с оружием.

– Жулиана Канто изобрела первый вихревой измеритель, – сказал он. – И если отец прав в том, что она в свое время находила рифтовые энергии для Хоторна, то тогда Жулиана определенно сможет выследить энергетическую сигнатуру ваших вихрей… – Он прокашлялся и поспешно уточнил: – Вихрей Бэйла.

Лука улыбнулся, и эта улыбка, по его мнению, должна была воодушевить меня.

– С ее измерителем мы бы точно знали, где и когда Бэйл появится. И как долго там остается. Уверен, что это заставит нас кое-что придумать.

– Тот факт, что Бэйл здесь, а не в прошлом, говорит о том, что они еще не проложили путь к вихрю-прародителю, – сказал Фагус. – Я имею в виду, что иначе мы бы это заметили, да?

– Не знаю.

Я сняла с запястья резинку и собрала волосы в хвост. В голове бесконечно ворочались вопросы. Что произойдет, если Бэйл осуществит план Хоторна и перемешает весь мир, пользуясь вихрем-прародителем? Неужели все мы просто перестанем существовать, если это случится? Неужели временнáя шкала так перепуталась, что… все отмоталось обратно? И кто тогда из нас останется жив? Я как человек уж точно не останусь. Но Лука, Фагус и Сьюзи… У них хотя бы был шанс.

Возможно, Сьюзи смогла бы даже прожить жизнь со своими родителями, точно так же, как и Лука…

Стул, на котором сидел Фагус, скрипнул. Он встал и подошел к нам:

– Я надеялся… что, когда мы его увидим, он даст мне какую-то скрытую подсказку. Что-то, что покажет нам, что он все еще он…

– Но это не он, – сказала я.

– Сегодня он убил несколько человек. И это он привел цюндеров прямо к первой команде. – Фагус опустился в свободное кресло.

– Он возненавидит себя за все это.

Сьюзи обняла меня за плечи:

– Элли права: это не Бэйл. Это Аэолус.

– Его зовут Хоторн, – сказала я твердым голосом. – Варус Хоторн.

Аэолус умер в Скай-Сити в 2058 году. По крайней мере, тот Аэолус, каким я его знала. И человек, в которого он потом превратился, был презрен, коварен и беспринципен.

Я никогда этого не забуду.

– Кстати, об именах, – сказал Лука, протягивая руку Сьюзи. – Вы готовы?

Я вздохнула, взяла Сьюзи за другую руку, а свою левую руку протянула Фагусу, он выпустил пару корневых отростков, чтобы я могла дотянуться до него на расстоянии. Фагус сцепил пальцы с Лукасом – круг замкнулся. Только Хольден остался сидеть за обеденным столом, уткнувшись в свой детектор.

Это был ритуал, который мы соблюдали, даже если я сама этого не хотела. Наша единственная возможность попрощаться с погибшими. Назвать их имена.

Никогда бы не подумала, что можно так быстро привыкнуть к смерти. Никогда бы не подумала, как сильно настоящая война отличается от рассказов на уроках истории.

Я даже на самую малость не была готова к этому.

Никто из нас не был готов.

Фагус первым взял слово:

– Яко, двадцать девять лет. Он был единственным грундером, кто больше меня знал о растениях.

– Фредине Балот, тридцать пять лет, – сказала Сьюзи своим тонким голоском. – После того как она узнала, что я не могу быстро бегать из-за своей травмы, она всегда сбавляла темп, даже если для нее это было утомительно.

Лука поиграл желваками.

– Ханиш Патерсон. Порядочный мудак, если быть честным. Но тем не менее он присоединился к нам, хоть и был вихревым бегуном кураториума. И за это я его уважал.

Фагус одобрительно пробурчал что-то, затем все в ожидании уставились на меня.

Я никак не могла вспомнить имя – помнила только, что оно казалось мне совсем не подходящим для вирблера. И сейчас я чувствовала себя ужасно, потому что оно никак не приходило мне в голову.

– Буч. – Хольден вскочил с места и направился к двери. Не глядя на нас, он бросил через плечо: – Я понятия не имею, какая у него была фамилия, да мне это и не важно. Но он был нашим лучшим вирблером. И он помог мне тогда, когда все от меня отвернулись. Всему, что я знаю, научил меня он.

Дверь захлопнулась.

На следующее утро Арисса и Седа, штурман со множеством тату, повели нас к круглой площадке в конце длинного туннеля: должен был прилететь Гилберт.

– Бывшие жители Рио после Великого смешения какое-то время провели в туннелях подземки, – рассказывала нам Арисса по дороге. – Они там были до тех пор, пока не успокоилась природа, то есть довольно долго. В результате появился вот этот огромный город. Через некоторое время, когда кураториум вновь выстроил мегаполис, про него забыли. Большинство туннелей засыпали, но не все. Что же до всего этого… – Арисса указала наверх, в сторону разноцветных каменных пластов. – Пещера была сформирована одновременно многими частями света. Что-то пришло из Восточной Европы, что-то – из Азии… Происхождение боковых проходов, к сожалению, никто не может определить.

Я осмотрелась. Сейчас, когда сверху падал дневной свет и большинство неоновых вывесок были выключены, город выглядел мирным и не таким хаотичным, как в темноте. По городу все равно было видно, что в нем ничего по-настоящему не подходит друг к другу.

До нас донеслись крики. Арисса объяснила, что на средних уровнях, в нескольких сотнях метров от нас, солдаты занимались паркуром. Улыбнувшись, она добавила, что у них любимое занятие прыгать через мосты со скоростью, опасной для жизни.

Сьюзи, Лука, Фагус, Атлас и я держались вместе, а Хольден чуть приотстал. Он вернулся уже поздно ночью – наверное, осматривал город; я уже не застала момент его возвращения. Арисса распорядилась, чтобы нам принесли одеяла и матрасы. Мы с Фагусом успели занять диван, а Сьюзи и Лука уютно устроились на полу. Я долго не могла уснуть. Лежала, положив руку на спину Атласа, и смотрела в темноту.

Утром я обнаружила Хольдена спящим в кресле. Задержав взгляд на его светлых взлохмаченных волосах, я подумала о том, как легко из его рук появляется ветер, словно он всю свою жизнь знал, что был вирблером.

После роскошного завтрака – тосты с яичницей, круассаны и фрукты, – мы вышли на улицу. Хольден посматривал на меня, и если в последние месяцы мне удавалось игнорировать его взгляды, то сейчас я этого сделать почему-то не смогла.

Он помог мне, когда все отвернулись от меня, вспомнила я его слова о Бэйле.

Что-то внутри меня сжалось. Я не должна была так вести себя с ним. Хольдену не с кем было поговорить о своем настоящем происхождении, что конечно же было для него мукой. И с нашей стороны было низко исключить его из круга общения.

Над нашими головами засверкали сигнальные огни транспортеров, и я отвлеклась от грустных мыслей. Транспортеры быстро приближались. В одном из них должен был сидеть Гилберт.

– Пунктуальны, как все штурманы, – произнесла Арисса и усмехнулась, а Седа с упреком толкнула ее в бок.

Они явно были парой – я поняла это сегодня утром, когда Седа завтракала вместе с нами. Любопытство не порок – когда я мыла посуду и Арисса была рядом, я спросила у нее про Финли, ее тогдашнего жениха, и она кратко ответила, что он ушел в море вместе с племенем ее мамы. У Ариссы было грустное выражение лица, поэтому я кивнула и больше ни о чем ее не спрашивала.

Но я не переставала наблюдать за ней. Потому что с тех пор, как мы встретились, я пыталась понять, как она попала в эту реальность. В Город чудес.

Во время нашего путешествия в прошлое я закрыла все рифы, лежавшие на морском дне под лагуной Ариссы. Если бы я этого не сделала, энергия рифов заморозила бы все море, ну и племя Ариссы, конечно.

В альтернативном мире, в котором Бэйл не был схвачен Хоторном, Арисса, наверное, была бы… была бы мертва.

Я была более чем уверена в этом.

Каждый раз, когда я размышляла о последствиях своих действий, внутри меня бушевали вина и гнев. Из-за меня Бэйл был теперь марионеткой Хоторна. Из-за меня погибли Мия и Тревор. Из-за меня вспыхнула эта война. Внешне эта реальность все еще была нашей. Почти ничего не изменилось. И все же закрытие рифтов перевернуло жизнь многих с ног на голову… и они даже не узнали об этом.

Я снова посмотрела на Ариссу, на Седу, идущую рядом с ней, и подумала о том, что кому-то это принесло положительные моменты. Ну, хоть это.

Мы отступили немного назад, чтобы освободить место для транспортеров, которые уже опускались параллельно стенам пещеры. Я взяла Атласа за ошейник, чтобы удержать его.

Раздалось шипение, двери транспортеров отползли в сторону. Сначала вышли солдаты «Зеленого трепета» и расположились полукругом с оружием в руках. Из ближнего к нам транспортера появился мужчина со светло-каштановыми волосами и серьезным выражением лица – Гилберт. Его взгляд скользнул по Луке, Сьюзи, Фагусу, и, наконец, он посмотрел на меня. Гилберт обернулся к проему и протянул кому-то руку, помогая выйти. Мои глаза округлились от удивления, когда ко мне быстрым шагом направилась блондинка и сразу же сжала меня в объятиях.

Я уткнулась лбом в ее шею и вздохнула:

– Привет, тетя Лис.

8

Тетя обнимала меня целых пять минут и отпустила только после того, как Гилберт нежно похлопал ее по плечу Он и Лука стояли рядом, и Гилберт улыбнулся мне, показывая облегчение оттого, что мы невредимы.

И Гилберт, и Лис, когда находились в Санктуме, обычно одевались просто, в стиле «кэжуал», как говорили раньше, но сейчас облачились в униформу На Гилберте была одежда главного штурмана темно-зеленого цвета с символом «Зеленого трепета», а Лис выглядела так, как она всегда выглядела, работая адвокатом в кураториуме, – строгий пиджак, юбка-карандаш, высокие каблуки, вьющиеся светлые волосы зачесаны назад.

Раньше Лука шутил, что такой имидж – своего рода боевая раскраска моей тети.

– Пойдемте со мной, – сказала Арисса, подходя к Гилберту с высоко поднятой головой. Она деловито пожала ему руку и жестом позвала за собой.

Процессия состояла вперемешку из людей и из мутантов. Гилберт привез с собой из Санктума вихревых бегунов, грундеров, нескольких вирблеров и швиммеров и, конечно, штурманов, отмеченных знаком «Зеленого трепета».

Двоим из нашей общей вчерашней миссии удалось выбраться из города, и теперь они вернулись вместе с Гилбертом. Я узнала грундера и вихревого бегуна из команды Хольдена.

Значит, Бэйл не убил их.

По крайней мере, не всех.

Арисса провела нас по покатым крышам на три уровня вверх, и мы ступили на платформу, которая начала со скрипом двигаться. Лифт, а точнее сказать, большой кусок металла, привязанный к четырем тросам. Он издавал такие звуки, как будто для него было мучительно поднимать нас все выше и выше. Атлас, стоявший рядом со мной, прижался к моим ногам. А я смотрела по сторонам, все больше понимая, что пещера создана Великим смешением. Синие спирали неизвестного мне минерала перешли в коричневую глину, в которой укоренились ползучие растения, потом опять пошли камни.

– Я думала, что после Санктума видела все, – пробормотала Лис, оглядываясь. – Трудно поверить, что такое может быть прямо в центре Южноамериканской территории.

Я промолчала, и это было ошибкой, потому что лицо Лис обрело то особое выражение, которое у нее так часто бывало в последнее время.

– У тебя все в порядке, мое сокровище?

Как же мне надоел этот вопрос. Я постоянно его слышала. Но если бы я не ответила, Лис просто не отстала бы.

– Увидеть его было нелегко, тетя, – призналась я.

Лис обняла меня за плечи. Я почувствовала, как ее палец гладит мое плечо.

– Вы нашли Жулиану Канто, хоть и не так, как хотели. Это первый шаг, да?

Я кивнула, хотя мои сомнения не уменьшились. Жулиана Канто, безусловно, могла бы помочь нам разыскать Бэйла. Но, увидев его вчера, я поняла, что настоящий вызов еще впереди.

Я посмотрела на Гилберта. Если он и нервничал, то не показывал этого. В последние несколько недель он все больше и больше вживался в новую для него роль лидера «Зеленого трепета». Да, так и есть – после исчезновения Натаниэля он руководил Санктумом. И он поддерживал связь с последними оставшимися отделениями кураториума. У него уже было несколько штурманов и вихревых бегунов, которые вместе с нами сражались против Хоторна и «Красной бури». Даже грундеры Санктума, которые все еще были связаны присягой с Натаниэлем и надеялись на то, что он скоро вернется, последовали за ним.

Потому что они верили Гилберту.

Однако трудно было сказать, что он смог бы сделать здесь. В любом случае, Гилберт должен был позаботиться о том, чтобы мы встретились с Жулианой Канто. Лучше всего, если сегодня. Лучше всего прямо сейчас.

Арисса проскользнула по проходу мимо двух домов, прежде чем мы остановились перед выкрашенной в красный цвет хижиной из гофрированного железа, которая выглядела довольно-таки ветхой.

– Я уже рассказала о вас Совету. – С этими словами она отдернула занавеску с ярким рисунком, заменяющую входную дверь.

Гилберт последовал за ней, потом – Лука и Сьюзи, а последним зашли мы с Лис.

Я понятия не имела, чего ожидать, когда Арисса сказала, что поведет нас в Совет города. Натаниэль любил похвастаться – его официальная резиденция была большой и внушающей страх, с дорогой люстрой на потолке и драгоценными коврами на полу. А этот домишко мало чем отличался от дома Ариссы. По крайней мере, так казалось. Слишком ярко окрашенные стены, не сочетающаяся между собой мебель, видавший виды кожаный диван… Но мы здесь не задержались. Арисса снова отодвинула занавеску, и за ней оказался темный проход. Через несколько метров появилась большая двойная дверь, встроенная в неровный камень. Арисса толкнула ее, и мы оказались в зале под огромным куполом. На стенах были кричащие рисунки – смесь цветов, лиц и букв, – а в центре стоял огромный металлический стол, окруженный несколькими стульями.

Нас ожидали трое. Девушка-вирблер с длинной белой косой, худой грундер с пучком листьев на голове, немного полноватый цюндер и… ни одного швиммера. Седа тоже села за стол, а когда один из свободных стульев заняла Арисса, я поняла, что тут полный комплект: по одному представителю на каждый вид.

Было еще несколько свободных стульев, но Гилберт не предпринял попытки сесть, поэтому мы тоже остались стоять. Я почувствовала участившееся дыхание Атласа, пес всем телом прижался к моей ноге.

Над столом мерцали голограммы, в центре кружилась карта мира. И еще, что бросилось в глаза, – большое количество кофейных чашек.

– Добро пожаловать в Город чудес, – сказала девушка-вирблер мелодичным голосом.

– Спасибо, – произнес Гилберт. – Спасибо, за спасение наших солдат и за готовность принять нас. Мы понимаем, что вы не должны были нам помогать.

– Не должны были? – весело спросила Арисса.

– Ну, вы могли бы присоединиться к «Красной буре».

– Могли бы, – согласился грундер с пучком листьев. – Только это было бы неумно с нашей стороны, мистер Вудроу.

Он выпустил из правой руки корни в сторону Гилберта, и те остановились в нескольких сантиметрах от него. Гилберт, не мешкая, пожал палец-корень, а затем представил себя, тетю Лис и нас всех членам Совета.

На этот раз я хотя бы попыталась запомнить имена. Девушку-вирблера звали Тува, и я не была уверена в том, имя это или фамилия, грундера звали Оливер Лэмптон, цюндера – Алев Танер. Судя по всему, он был глухонемым. Он поприветствовал нас несколькими жестами, которые ни о чем мне не сказали, но Лис тут же ответила ему такими же жестами. Существовал ли такой язык, на котором бы не говорила моя тетя? Этот вопрос я задавала себе уже не в первый раз.

– «Красная буря» похожа на вирус, – сказала Арисса. – Они никому не помогают. Они только и делают, что берут то, что им нужно.

Гилберт улыбнулся. Я видела по нему, что ему нравится Арисса и что он относился к ней с уважением. Арисса и тридцать лет назад была прекрасным лидером. Без нее в то время племя не выжило бы.

– Я сторонница того, чтобы не ходить вокруг да около, мистер Вудроу, – произнесла она наконец. – Мы в любом случае хотели связаться с вами и с «Зеленым трепетом». Мы нужны друг другу. После того как вчера пала Москва…

– Что? – не сдержалась я. Москва пала? Когда? Вчера? Но как же праздник?.. И Бэйл… ведь он был в Сан-Паулу!

Лука, Сьюзи и Фагус тоже выглядели шокированными, но для Гилберта, Лис и штурманов это не было сюрпризом.

– Прошлой ночью, – кивнул Гилберт. – Это произошло очень быстро. Я полагаю, Аэолус спланировал все заранее, чтобы нападение произошло во время празднеств.

Хоторн, внутренне поправила я его, хотя на данный момент мне было плевать, как его называют. После Нью-Йорка Москва была самым охраняемым мегаполисом. Неприступная крепость, какой считали ее до войны. То, что Москва падет, всегда было для меня чем-то невообразимым.

– Мы предполагаем, что теперь они объединят все свои силы, чтобы в следующий раз взять под контроль Нью-Йорк, – сказал Гилберт, и Арисса кивнула:

– Да, мы думаем так же.

Итак, Нью-Йорк… Пока что «Красная буря» обламывала себе зубы об этот город. Первые два нападения были отбиты, и с тех пор Нью-Йорк постарался укрепить свою оборону.

– Вам известно, когда они планируют атаку? – спросил Гилберт и наконец подтянул к себе один из стульев.

Мы последовали его примеру и сели за стол.

– К сожалению, нет.

Седа потерла татуированные руки, затем посмотрела на свой детектор и что-то стала в нем искать.

– Воздушный город, который вы видели, все еще пришвартован над Сан-Паулу. Вчерашняя акция имела только одну цель – вербовку солдат. Возможно, у нас есть две или три недели. А может быть, всего несколько дней.

Выражение лица Гилберта было серьезным. А мне было интересно, много ли он почерпнул из того спектакля, который происходил на праздничной площади, и сколько узнал о новом воздушном городе. Зная его, он всю ночь копал.

– А что насчет Хоторна? Где он? В Скай-Сити? – спросил Гилберт, и я наклонилась вперед.

Нам ничего не удалось узнать о местонахождении Хоторна за последние несколько месяцев.

– Мы точно не знаем, – призналась Седа. – Насчет Скай-Сити вероятность большая, но… Зато мы постоянно сталкиваемся с его подручными.

– Вы имеете в виду Дункана Греймса?

Арисса пристально посмотрела на Гилберта, прежде чем кивнуть Седе. Та, поискав, что-то активировала на своем детекторе, и в воздухе появилась проекция. Запись была не очень качественная, вероятно, сделанная в спешке. Греймс с его извечной ухмылкой на угловатом лице и огненно-красными глазами.

– Психопат, – пробормотал Лука достаточно громко, чтобы услышала Арисса.

– Это правда, – подтвердила она. – Наши люди во время нападения на Сан-Паулу пытались помочь кураториуму и отбить атаку «Красной бури». Греймс отвечает за смерть многих наших людей.

Ее рот скривился от гнева, и она снова посмотрела на голограмму. Изображение поменялось – теперь мы видели человека, лицо которого от лба до подбородка закрывала белая маска.

Этот человек стоял рядом с Бэйлом на крыше.

– Вы видите вирблера, – пояснила Арисса. – Мы полагаем, что он уже несколько десятилетий находится рядом с Аэолусом, возможно, дольше, чем кто-либо другой. Его зовут Эос.

Эос…

Нужно был видеть мое удивление, потому что… я знала Эоса. Он жил в Скай-Сити вместе с Хоторном, когда был еще ребенком лет семи или восьми.

До этого момента я думала, что он погиб во время падения воздушного города в 2058 году, но, видимо, я ошиблась. Получается, что Хоторн каким-то образом спас его. И кроме того, вирблеры стареют медленнее, чем люди, благодаря воздуху, питающему их тела. Сегодня Эосу, наверное, чуть меньше тридцати лет.

Я знала, что за маской не было настоящего лица. Знала и то, что Эос настолько сильно мутировал, что еще в детстве мог управлять воздухом, как никто другой.

Я попросила слово и как можно короче рассказала о том, что мы видели в Скай-Сити и на что был способен Эос.

Члены Совета внимательно слушали меня, и на их лицах я видела озабоченность.

– Он и Греймс образуют ядро «Красной бури», – сказала Арисса, когда я закончила свой рассказ. – Ну да. Эти двое и… Бэйл. Он приводит их в города, и дальше они превращают все в руины и пепел. Действуя совместно, цюндеры и вирблеры чрезвычайно эффективны. А в паре с бегуном во времени их вообще невозможно остановить. Происходит всегда одно и то же, и каждый раз это срабатывает.

Цюндер, входивший в Совет, начал яростно жестикулировать. Грундер, сидевший рядом с ним, перевел:

– Алев говорит, что мы должны выступить против них в Нью-Йорке. Но для этого нам нужно объединиться. И прежде всего, мы должны привлечь на свою сторону кураториум. Там есть еще люди, которые смешивают всех мутантов с «Красной бурей». Но мы не можем сражаться на два фронта.

– Вы контактируете с кураториумом или нет? – спросила Арисса, обращаясь к Гилберту. – Как бывший главный штурман?

Гилберт наклонился вперед, положив обе руки на стол:

– Да. За последние несколько недель нам удалось наладить сотрудничество. Санктум теперь расположен прямо у городской стены Нью-Йорка.

Прямо в данном случае нужно было понимать буквально. Огромные деревья Санктума росли прямо у стены. Это все еще казалось мне необычным.

– Вы сможете убедить их сражаться вместе с нами? – спросила Арисса.

Гилберт ответил вопросом на вопрос:

– А сколько солдат в городе?

– Здесь?

Арисса подняла подбородок:

– Примерно восемьсот.

Мысли Гилберта были написаны у него на лице: восемьсот. Это же совсем немного.

Затем девушка-вирблер подняла руки, и голограмма карты мира замерцала. Стали открываться окна, увеличивая изображение на разных континентах.

Я моргнула, увидев небольшие деревни швиммеров вроде той, в которой мы встретили Ариссу. Города на деревьях, похожие на Санктум. Сумасшедшие гибридные формы вроде Города чудес. Поселения, построенные мутантами за последние восемьдесят лет. Снимки были сделаны со спутников.

– У нас есть связь со всеми территориями, – пояснила Тува. – С подземными городами вроде нашего. И также с колониями мутантов на небезопасных территориях. Всего нас больше двадцати тысяч.

Я сглотнула. Двадцать тысяч. Всего.

Арисса наклонилась вперед:

– Это будет последний бой, мистер Вудроу. Если «Красная буря» овладеет Нью-Йорком, то люди погибнут и Аэолус сможет делать все что хочет. Мы должны остановить их. Нет, не так – мы должны навсегда стереть террористов из «Красной бури» с поверхности земли.

Стереть. Я уставилась на Гилберта, пытаясь угадать по выражению его лица, что он сейчас чувствовал.

– Открытая война… – медленно начал он. – Прямо у городских стен… Неужели это лучшее решение? Ведь потери будут огромными.

Арисса скрестила на груди руки:

– Они будут и в том случае, если мы позволим «Красной буре» развиваться дальше.

– Конечно, – согласился Гилберт. – Но тем не менее. Прямая конфронтация может иметь катастрофические последствия. В вихревых войнах с землей сровняли целые города…

– До этого не дойдет, – уверила Арисса. – Разница в том, что совместно у нас есть шанс создать лучший мир. Мир, в котором царит полное равенство. В котором не будет ни стен, ни зон, ни незащищенных территорий. Мир для всех. Вот чего мы хотим.

Гилберт кивнул:

– Естественно. Это и наша цель тоже. Боюсь, что у главы кураториума в Нью-Йорке пока другое мнение, но я уверен, что смогу убедить ее, как только…

– Этого недостаточно, – прервала его Арисса. – Мы хотим заключить договор. И притом до начала войны.

Гилберт выдохнул. Все четверо посмотрели друг на друга. Грундер, который делал перевод для своего друга цюндера, скептически усмехнулся.

– Я поговорю с ней, – сказал Гилберт. – Теперь, когда Москва пала, она осознает положение. Однако…

Гилберт положил обе руки на стол. Он набрал что-то на своем детекторе, сверяясь с ним.

Я точно знала, что будет дальше.

– То, что я говорю вам сейчас, трудно понять, – начал он. – Но это безмерно важно. Нью-Йорк – не главная наша забота. Эта война тоже является не главной нашей заботой. Потому что реальная угроза невидима. Она может уничтожить нас всех в любой момент. И мы даже не заметим этого. И люди, и мутанты.

Арисса нахмурилась. Она переглянулась с вирблером Тувой.

– Вы ведь говорите о слухах? – спросила Тува. – О плане, которому следует Аэолус. Что он хочет усилить вихрь-прародитель.

Гилберт кивнул:

– Боюсь, что да.

За столом пронесся шепот. Он становился все более и более скептическим, пока Гилберт спокойным голосом объяснял ситуацию.

Он рассказал о плане Хоторна отправить Бэйла обратно в двадцатый год, поставив перед ним задачу с помощью переработанных нулевых сенсоров сделать вихрь-прародитель настолько мощным, чтобы тот превратил в мутантов всех людей.

Чтобы не было больше никаких видов и подвидов. Только один сильный род.

Но это была всего лишь теория. Гилберт проиграл его сценарий и пришел к выводу, что в итоге ни один из живущих в мире людей не будет жить так, как прежде. Когда меняешь то, что существовало так долго и затрагивало весь мир, это означало только одно: обнуление. Новая временная шкала. Для всех.

Я уже несколько раз слушала, как Гилберт пытался объяснить нашим союзникам, что было поставлено на карту. На самом деле было неважно, мутант ты или человек, – на карту будут поставлены все жизни. Но по лицам слушавших я каждый раз видела, как трудно им понять эту концепцию.

– Но… – начала вирблер. – Тогда какое значение имеет вся эта война? Если мы не остановим этого бегуна во времени?

Гилберт покачал головой:

– Имеет. Но это значит, что мы не должны слепо концентрироваться на Нью-Йорке. Нашей самой большой заботой остается Бэлиен Треверс. Вот почему так важно поговорить с Жулианой Канто. Только с ее помощью мы сможем найти его.

– Ты же могла делать то же самое, что и он, не так ли?

Арисса внимательно посмотрела на меня своими глазами цвета океана:

– Вы оба создавали вихри.

На лице девушки-вирблера промелькнуло выражение понимания.

– О, точно. Она же бегун во времени, которую разыскивал кураториум.

Все тут же посмотрели на меня, отчасти с надеждой, отчасти подозрительно. Моя рука автоматически потянулась к голове Атласа, чтобы успокоиться.

– Я потерял эту способность, – сказал я тихо, но в сокрушительной тишине этого было достаточно, чтобы все меня услышали.

Арисса взглянула на Гилберт, ища у него подтверждения. Когда тот кивнул, она тяжело вздохнула:

– Ну… это плохо.

Затем началась дискуссия о том, что делать дальше. Дискуссия, в ходе которой я наконец поняла, что в Совете не было никакой иерархии. Выступали все, освещая проблему с разных сторон, но пока все было безрезультатно. Однако они быстро сошлись в одном: нам разрешили поговорить с Жулианой Канто, причем немедленно.

Оливер, Тува и Алев попрощались, чтобы связаться с населенными пунктами, которые они нам показали, и организовать транспортировку солдат на Североамериканскую территорию. Ничего подобного этой атаке никогда раньше не было.

Арисса через свой детектор приказала, чтобы Жулиану Канто доставили под купол. Сама она осталась с нами и налила себе кофе из кофейника, стоявшего посередине стола.

– Это продлится какое-то время, – сказала Арисса и с задумчивым выражением лица откинулась на спинку стула.

9

Лука слегка толкнул меня локтем в бок, и я вздрогнула. Судя по всему, я задремала. Пока мы в куполе ждали прибытия Жулианы Канто, положила голову на край стола, закрыла глаза и поддалась усталости.

Но тут в проходе раздались звуки шагов, я обернулась и…

…в замешательстве покачала головой.

Потому что передо мной стояла не Жулиана Канто. Я увидела собаку.

Белоснежная большая собака с такими же заостренными ушами, как у Атласа. С красными глазами и маленькими огоньками, бегающими по шерсти. Они поблескивали не только на ушах, но и на спине.

О кей. Очевидно, это была не пустая болтовня о том, что есть и другие собаки-мутанты.

– Сидеть, Пламя.

Это сказала Рокс – девушка-цюндер с улыбкой хищной кошки, которая привела нас в город. Собака немедленно последовала ее приказу и села на пол рядом с металлическим столом. Но ее огненные глаза все время были прикованы к одной точке в помещении: к Атласу.

Он начал было тихо рычать, и я чувствовал, как дрожит его тело. Он не двигался с места только благодаря тому, что у него на затылке лежала моя рука.

Собака-цюндер, промелькнуло у меня в мыслях. Не самое сумасшедшее, что ты когда-либо видела.

Со стороны двери раздались голоса, и я оторвала взгляд от собаки.

Рокс как раз вводила женщину. На запястьях у женщины были наручники. Очки, которые я уже видела в ее профиле, криво сидели на носу, а седые каштановые волосы стояли дыбом.

Жулиана Канто.

Гилберт отодвинул стул и сделал несколько шагов по направлению к ней, явно желая поздороваться за руку. Но Рокс протолкнула Канто мимо Гилберта, к свободному стулу рядом с Ариссой.

– Сиди спокойно, ты, паразит, – прошипела она.

Жулиана распрямила спину и вежливо произнесла:

– Гилберт.

У нее был грубый, низкий голос с сильным акцентом. Выглядела она гордой и ничуть не напуганной.

– Кто бы мог подумать, что мы снова вот так встретимся? Сколько времени прошло, три года?

– Четыре. – Гилберт снова сел. – Я рад, что у тебя все в порядке. Нам срочно нужна твоя помощь.

– Тебе? Или сплитам?

Сплитам. Для мутантов это было ругательством. Теперь я поняла, почему Рокс смотрела на нее с такой ненавистью.

– Всем нам, – сказал Гилберт. – Всему живому.

– Как мелодраматично. – Канто скривила рот. – Но ты всегда таким был.

Мы с Лукой переглянулись. Да уж, она действительно была симпатичной.

Гилберт ничего не ответил, и Канто поморщилась:

– Я давала присягу. В отличие от тебя, дорогой Гилберт, я все еще верна ей. Я служу людям.

В помещении воцарилась тишина. Перед нашей освободительной миссией Гилберт предположил, отношение Жулианы Канто к мутантам вряд ли изменилось. В качестве главного штурмана она заработала определенную репутацию в кураториуме, доставляя в зоны мутантов со всего мира. Сплитов, как она говорила. Но то, что она сейчас, когда медаль повернулась другой стороной, проявляет такое высокомерие, мне было непонятно. Разве до нее не дошло, куда привел нас этот путь разделения на мутантов и людей?

– Жулиана, – начал Гилберт. – То, что задумал Хоторн, безумие.

Канто скривилась:

– Да неужели? А я и не поняла этого, когда он захватил практически все мегаполисы мира.

Ее голос был пропитан насмешкой.

Гилберт встал, и я видела, что он уже теряет терпение, что случалось очень редко.

– Как я уже сказал, нам нужна твоя помощь. – Он сразу перешел к делу. – Мы перехватили твое последнее сообщение главным штурманам. И мы знаем, что это ты несколько лет назад анализировала топографические знаки рифтов для Варуса Хоторна. Чтобы их можно было отследить так же, как вихри. Это так?

На лице Канто промелькнуло выражение стыда.

– Ну… система измерения была не такой точной, как для вихрей. Рифты излучают настолько мощную энергию, что определить место их образования невозможно. Но… да. Благодаря моей системе можно отследить примерное расположение рифтов. – Она наморщила лоб. – Хоторн тогда просил исследовать их. И я на самом деле не знала, что скрывается за этим. Не знала, для чего он хотел это сделать. – Она снова скривила рот. – Это было волнительно. Излучения от вихря-прародителя, существующие до сих пор… Я была на седьмом небе от счастья.

Гилберт кивнул, показывая, что понимает ее. Затем он наклонился вперед:

– В сообщении ты написала, что у тебя есть что-то, что поможет выследить Бэлиена Треверса. Однако передача нарушена. Это трекер, не так ли?

Губы Канто опять скривились, и только через несколько секунд я поняла, что она так улыбается. И ее улыбка выглядела торжествующей.

– Значит, это возможно? – спросила Арисса.

– Многое возможно.

Канто взглянула на Ариссу, положила ногу на ногу и стала покачивать носком:

– Как только вы поймете, как действует анализ энергии вихрей, вместо рифтов можно измерять и другие величины.

Она наклонила голову, ожидая реакции.

Арисса с шумом выдохнула:

– Выкладывай уже. Чего ты хочешь?

Канто с надменной улыбкой положила на стол руки в наручниках:

– В основном мелочи. Полная свобода передвижения, круглосуточное сопровождение, а именно – со стороны твоих людей, Гилберт. Есть и пить столько, сколько захочу, и безопасный транспорт в Нью-Йорк. И как можно скорее.

Список, очевидно, был составлен не спонтанно. Арисса обменялась долгим взглядом с Гилбертом, затем прищелкнула языком:

– Bey. Так и быть. Особой помощи от тебя мы не дождались и тогда, когда ты была прикована.

Канто скрипнула зубами:

– Да иди ты к черту, сплитша. Вы притащили меня сюда против моей воли.

Арисса не ответила. Вместо этого она махнула рукой, после чего Рокс сделала шаг вперед и освободила Канто от наручников. При этом она действовала немного грубее, чем нужно, и рот Канто на сей раз скривился от боли. Освободившись, Канто потерла красные рубцы на коже, вытянула руки над головой и с хрустом потянулась.

– А… так-то лучше.

Арисса вынула из кармана детектор, и штурман с нетерпением потянулась за ним.

Как мне казалось, это было безумием. Канто могла бы тут же вызвать подкрепление… но его больше не было. Даже если бы она подала сигнал в Нью-Йорк, никто бы не примчался.

Прошло ровно четыре минуты. Четыре минуты, в течение которых все в комнате молчали. Было слышно лишь дыхание обеих собак. Затем Канто в последний раз нажала что-то на своем детекторе. В воздухе появилась голограмма карты мира с красными точками.

– Это маршруты передвижений Бэлиена Треверса за последние пять недель.

Гилберт подался вперед:

– Ты давно наблюдаешь за ним?

Канто снова скривилась, изображая улыбку:

– Когда Хоторн превратился в вирблера, я сразу поняла, чем он занимался все эти годы. Он искал путь к вихрю-прародителю не для того, чтобы уничтожить его, а для того, чтобы сделать еще сильнее. А сделать это он может, только если рядом с ним будет Бэлиен Треверс. У нас была одна и та же идея, Гилберт. Просто я тебя опередила, как всегда.

Лука взглянул на меня.

– Джекпот, – прошептал он.

Мои глаза просканировали точки на карте. Бэйл бывал во всех этих местах с тех пор, как находился под действием наркотика Хоторна. Я могла бы его найти в любом из этих мест.

Я вздохнула и сосредоточилась на главном.

На первый взгляд ничего необычного. Точки были разбросаны по всему земному шару, с определенной концентрацией на мегаполисах, что меня не удивило, поскольку именно там происходили боевые действия.

Канто испуганно вскрикнула, когда Лука перегнулся через стол и дернул детектор на себя. Войдя в программу, он перемещался из города в город, просматривая все точки. А мы наблюдали за этим на голограмме.

– Он и правда побывал везде, – пробормотал Лука. – Очень много мест…

– Потому что он ищет рифты, – сказала я.

Гилберт положил руку на мое плечо:

– На самом деле это неплохо. Потому что это означает, что он пока не нашел пути к вихрю-прародителю.

– К сожалению, это не так, – сказала Канто, отобрала у Луки детектор и настроила изображение Европейской территории.

– Вот здесь. Прыжки туда-сюда прекратились. В течение недели он появлялся только там, где активна «Красная буря» и… – Канто указала пальцем, – в Новом Лондоне.

Я прищурилась.

Действительно, в нескольких километрах от границы Нового Лондона скопилось очень много красных точек. Их было сорок или даже пятьдесят. Бэйл явно бывал там чаще, чем где-либо еще в мире.

– Он прыгает точно в одно и то же место, и так несколько раз, – объяснила Канто. – Любопытное в этом то, что он, кажется, делает это в одиночку – мы проанализировали полученные данные. В то время как людей Хоторна чаще всего видели в других местах. Мы хотели попробовать перехватить его. Незадолго до того, как «Красная буря» захватила Сан-Паулу, я смогла отправить по этим координатам своих вихревых бегунов. Но это место оказалось убогим поселком на незащищенной территории. Топографические знаки привели нас к многоквартирному дому. Все это было тупиком. Квартира, которая долгие годы стояла пустой.

Канто открыла папку с фотографиями, а Гилберт увеличил изображение.

Мы увидели самую обычную квартиру. Гостиная, спальня, санузел, белые стены, серые полы, мебель 08/15. Примерно в такой квартире жили и мы с Лис. Чисто, аккуратно, и больше ничего.

– Нет никаких признаков, что там кто-то был, – сказала Канто.

– Бэйл использует вихри, – объяснила я. – Он не оставляет следов.

Канто пронзила меня сердитым взглядом:

– Мои бегуны знают дело. В этой квартире Бэлиена Треверса не было. Они обыскали все. Разве что с недавних пор он научился летать?

Я сжала зубы.

– Нет.

– А может, он призрак без отпечатков пальцев?

Мне по-настоящему не нравилась эта женщина.

– Нет.

– Ну, вот видите. Все оставляют следы… а в эту квартиру годами никто не заходил.

– Но, согласно твоей карте, он был там несколько раз, Жулиана, – сказал Гилберт. – Должна быть причина, почему…

– Он вырос там.

На какое-то мгновение никто из нас не мог понять, кто это сказал, пока мы не обернулись.

Хольден прислонился к одной из стен, скрестив руки на груди:

– Он жил там со своими родителями до того, как отец забрал его в город.

Я уставилась на него. Откуда он это знает? С другой стороны… Хольден много лет жил с Бэйлом. А я никогда не думала о том, насколько хорошо он знает его.

– Тогда он может совершать прыжки не по расчету, а подсознательно, – пробормотал Фагус. – Может, он хочет нам что-то показать…

Лука закатил глаза:

– Может быть, ты слишком много вкладываешь в эти несколько прыжков.

– Слушай, Рыжий. Ты действительно мне очень нравишься, но я верю Бэйлу. И я верю, что он все еще пытается нам помочь. Что бы он не делал в этом месте… В этом есть какой-то смысл.

– Мы еще раз направим туда наших людей, – сказала Арисса Гилберту, но тот вопросительно посмотрел на Жулиану Канто.

– Юноша и эти два сплита рядом с ним убили моих лучших бегунов в Сан-Паулу, – сказала она так серьезно и так взволнованно, что мне впервые стало ее жалко. – Мужчины и женщины, которые работали на меня более двадцати лет. Я была с ними на связи, когда они погибали, и…

Жулиана замолчала, наклонилась вперед и налила себе кофе из кофейника.

Я уставилась на свои руки, не зная, что сказать.

Он это не он.

Бэйл в этом не виноват.

Он – это Хоторн.

Гилберт потер подбородок.

– У нас нет другого выбора, кроме как попробовать, – сказал он. – Но мы должны подготовиться. Тщательно. Прежде всего, нам нужно выяснить, что Бэлиен ищет в Новом Лондоне. В плане тактики это дало бы нам преимущество.

– Может, его родители помогут нам в этом?

Снова Хольден. Я повернулась к нему, и на моем лице, должно быть, было написано недоумение.

– Его… родители?

Он что, серьезно?

Хольден пожал плечами:

– Мистер Треверс – человек высокого полета. Они с миссис Треверс определенно укрылись уже в безопасном месте в Нью-Йорке, как и все люди с деньгами.

Я покачала головой:

– Родители продали Бэйла в кураториум, когда ему было пять лет.

– Вернее сказать, совершили прибыльную сделку, – сказал Хольден и тут же поднял руки, словно защищаясь, когда я сверкнула в его сторону глазами.

Я оглянулась на остальных, надеясь, что они сочтут его предложение смешным. Но Арисса уже кивала:

– Мы в любом случае должны попробовать. Чем больше подсказок они нам дадут, тем легче будет его поймать.

Поймать?

Я чуть не засмеялась, но вовремя сдержалась.

Как можно поймать того, кто намного быстрее? Бэйл мог убить всех нас одним движением пальца. Все, что ему нужно для этого сделать, – вихрем поднять нас повыше и смотреть потом, как мы падаем на землю.

Я никогда не думала о том, насколько опасны наши способности. Только теперь, когда свою способность я потеряла, я осознала все возможности ее использования.

Гилберт задумался. Наконец он кивнул:

– Я посмотрю, с кем можно связаться в Нью-Йорке.

– А потом? – спросила Канто.

– Мы должны сделать все возможное, чтобы захватить Бэлиена. И избавить от наркотика, который дает ему Хоторн.

– А разве можно так просто сделать это? – спросила Арисса.

Канто фыркнула:

– Просто – неправильное слово. Scope – самый сильный галлюциноген в мире. В прошлом было почти невозможно вытянуть кого-то. Да и сейчас, я полагаю.

– Верно, – сказал Гилберт. – Избавление от привычки к нему – это очень болезненный процесс, а мы, кроме того, не знаем, какие дозы он получал, но… нам нужно исходить из того, что мы должны его полностью излечить.

– Слишком много предположений, – вмешалась Рокс и многозначительно посмотрела на Ариссу. – Этот парень умеет открывать вихри. Поэтому он мощнее любого из нас. Ари, я видела это собственными глазами, когда первая волна атак обрушилась на Сан-Паулу. Как вы собираетесь поймать такого, как он? Единственный шанс, который у нас есть, это убить его.

Я ухватилась за подлокотники и заставила себя не двигаться. Атлас, напротив, снова тихонько зарычал.

Арисса встала со стула:

– В любом случае, мы должны сначала найти его. Я позабочусь о том, чтобы собрать лучшие команды, какие только у нас есть.

Гилберт кивнул:

– А я постараюсь уговорить родителей Бэлиена на встречу. Потом посмотрим.

– А что нам пока делать? – спросил Лука.

Гилберт посмотрел на меня:

– Элейн, я хочу, чтобы ты поработала над своими способностями. Если мы найдем возможность встретиться с Бэлиеном лицом к лицу, то ты будешь нам нужна. У нас будет шанс, только если ты снова сможешь создавать вихри.

Я почувствовала, как покраснела. Я работала над своими способностями. Каждый чертов день. И Гилберт знал это!

– Рокс могла бы взять тебя на паркур, – предложила Арисса и слегка улыбнулась мне. – Там тренируются наши солдаты. Может быть, это спровоцирует то, что вернет твои способности.

Я посмотрел на Рокс, которая гладила свою собаку.

– Та-а-ак, – медленно сказала она, оглядывая меня с головы до ног. – У нее это точно что-то спровоцирует. Определенно.

10

Тренировки Рокс вызвали во мне боль, разочарование и гнев.

Следующие три дня стали для меня адом, потому что Рокс сдержала свое обещание.

«Заблудшие дети» оказались весьма пестрой группой. Среди них было много гибридов, таких как Тиф. Например, девочка – наполовину швиммер, а наполовину грундер, а также мальчик, в котором текла кровь вирблера и цюндера. Все они были молоды, с какими-то безумными прическами, безумными татуировками и еще более безумными способами, которыми пытались… пробудить мои способности.

План состоял в том, чтобы прогнать меня через паркур, намеренно помещая в ситуации, когда только вихрь мог бы спасти меня от сильной боли. Таким образом они хотели запустить мои силы, как сказала Рокс, и помочь мне создать вихревую энергию.

Паркур в Городе чудес состоял из металлических проходов, зигзагом проходящих от стены к стене. Над ними нависали стальные канаты с препятствиями. Шины, которые предполагалось использовать в качестве качелей, доски, которые раскачивались туда-сюда, и множество железных прутьев, по которым нужно было передвигаться, хватаясь руками.

«Заблудшие дети» неплохо справлялись и помогали друг другу, когда кто-то не мог преодолеть препятствие в одиночку.

Но мне никто не помогал. В моем случае все были против одного – все против меня.

А так как мне не удалось создать ни малейшего вихря, то я либо лежала на земле, тяжело дыша и постанывая, либо вылезала из реки, потому что кто-то снова сбросил меня черт знает с какой высоты.

После трех дней непрерывных тренировок мне казалось, что все мое тело – один сплошной синяк. Без Сьюзи и Луки, которые, когда могли, приходили мне на помощь, без Фагуса, который снабжал меня своей настойкой, меня бы не было в живых. У меня болели ноги, руки, прерывалось дыхание. И хотя я снова и снова предпринимала попытки вызвать способности, я не чувствовал в себе никаких изменений: ни искры энергии, ни покалывания – ничего.

И при этом я старалась не показывать, что тренировки причиняют мне боль. Рокс и «Заблудшим детям» это явно доставило бы удовольствие. Для них не имело значения, верну я свою способность или нет. Однако для меня… для меня это значило все.

Что, если Гилберт действительно нашел способ выследить Бэйла, думала я. Что, если эта квартира в Новом Лондоне имеет значение и мы встретим его там? Что тогда?

Если к тому времени я не смогу создавать вихри, то мне нечего будет противопоставить Бэйлу. Без вихрей я была ничем, и без них я никогда не смогу больше обнять Бэйла. Я потеряла его, потому что не была быстрее и лучше его. И я надеялась исправить это.

Пару раз с помощью Фагуса или Лукаса я преодолевала препятствия на всем пути к расщелине, через которую падал свет, выбиралась из нее и смотрела вниз на город. Весь район Рио лежал у моих ног. Статуя с распростертыми руками, пляж, множество стеклянных небоскребов. Башни кураториума. Издалека все выглядело абсолютно нормальным, если бы не темно-синий силуэт воздушного города.

Новый Скай-Сити все еще стоял на якоре над Сан-Паулу. Судя по всему, они продолжали вербовать солдат. Может быть, среди вербовщиков был Хоторн или Бэйл…

На следующий день после Совета Канто установила на наши детекторы программу отслеживания. Они теперь вибрировали всякий раз, когда где-то появлялся вихрь бегуна во времени.

Всякий раз, когда возникали вихри Бэйла.

Это было похоже на зависимость. Каждую свободную минуту я смотрела на свой детектор, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь новости, и меня утомляли не только тренировки, но и ожидание. Пока Гилберт все еще пытался устроить встречу с родителями Бэйла, я ничего не могла делать. Ничего, кроме того, чтобы постоянно открывать программу отслеживания.

Последние несколько дней Бэйл передвигался туда-сюда между мегаполисами: из Москвы в незащищенный район недалеко от Нового Лондона, а затем обратно в Сан-Паулу.

Жулиана Канто объяснила нам, что прыжки Бэйла подчиняются определенной схеме. После беспорядочного прыгания туда-сюда, что мы связывали с поиском рифтов, он каждый раз приземлялся в Новом Лондоне. Там он проводил два или три часа, прежде чем вернуться в то место, где его, очевидно, предполагал видеть Хоторн.

Но все это не продвигало нас вперед. Мы не могли поймать Бэйла только благодаря тому, что видели, где он находится. В любом случае мы могли либо появиться слишком поздно, либо он просто исчез бы, если бы мы появились.

Мы должны были знать, куда он прыгнет, прежде чем он окажется в этом месте. И пока я не восстановила свои способности, нам нужна была правильная информация.

– А что означает ваше название? – спросила Сьюзи на третий день нашего пребывания в Городе чудес, когда мы вместе шли к столовой. – Я имею в виду «Заблудшие дети».

Рокс и Пламя убежали вперед, а рядом с нами шел юноша с черепом на униформе – Тиф. Из его белых волос во все стороны торчали листья.

– Это не мы так себя называем, а кураториум нас назвал, – пояснил он. – Мы – дети-мутанты, которые сидели в разбившемся вагоне двенадцать лет назад. – Он посмотрел на нас и приподнял бровь: – Что? Никогда не слышали об этом?

Я покачала головой. Лука, Сьюзи и Фагус тоже ничего не знали.

Тиф пожал плечами:

– Нас захватили в незащищенных районах недалеко от Нового Лондона и должны были отвезти в Южную зону вместе с родителями.

– Но вы так и не попали туда? – спросила Сьюзи.

– Нет.

Это был скорее звук, а не слово.

– «Красная буря» выследила поезд, и он сошел с рельсов. В итоге наши родители благополучно отправились в эту зону, а мы – нет. – Он криво улыбнулся Сьюзи. – Поэтому – «Заблудшие дети».

Об этом я и правда никогда не слышала. С другой стороны, меня это не удивило. Кураториум в любом случае скрыл бы такой позор.

– А потом? – спросил Фагус.

– Большинство из нас были завербованы непосредственно «Красной бурей».

Я сверкнула глазами:

– Вы были в «Красной буре»? Все вы?

– Большинство. Я был. – Увидев мой взгляд, Тиф продолжил: – Не смотри так. Мы боялись, мы остались одни. Я думаю, что это, наверное, касается девяноста процентов тех, кого вербует «Красная буря». Большинство не заинтересованы в том, чтобы что-то разрушать. Им просто нужны безопасность, свобода, дом. К тому же тогда лидеры «Красной бури» не были такими фанатичными, как сейчас. – Тиф кивнул в сторону Рокс: – Она тоже была у них.

Девушка не обернулась, но она конечно же все слышала.

– Я два года жила на улицах Нового Лондона, – нервно выдохнула Рокс. – В том возрасте я без проблем пробивалась как человек. Но в какой-то момент мне пришлось уехать из города. А позже я все-таки попала в «Красную бурю».

Рокс жила на улице? В Новом Лондоне? Я медленно, очень медленно повернула голову к Луке.

История показалась мне очень знакомой.

Лука шел молча. Сосредоточенный на своих мыслях.

Я не решалась что-либо сказать. Но то, что он не смотрел на меня, хотя гарантированно чувствовал мой взгляд, тоже было ответом. Он думал о том же, что и я. Потому что Лука тоже несколько лет жил на улице, не помня своего прошлого. Он не знал, кем были его родители, он всегда считал, что они бросили его в Новом Лондоне.

Все совпадало. Возраст, время, место – все совпадало.

Рокс с собакой уже убежала вперед, как будто хотела как можно скорее уйти от этого разговора.

– А вы… – начала я и посмотрела на Тифа. – Вы когда-нибудь снова увидели своих родителей?

– Нет. Рокс пыталась найти их после того, как зоны на Европейской территории были наконец открыты. Но следы наших родителей терялись в Южной зоне. Мои умерли недавно от чумы, разразившейся в зоне.

– Мне очень жаль… – прошептала Сьюзи.

Тиф улыбнулся, и впервые с его лица исчезло надменное выражение.

– Не стоит, – сказал он. – У нас есть мы, «Заблудшие дети». А больше нам никто не нужен.

Теперь и Лука, ускорив шаг, рванул вперед.

Когда Сьюзи вопросительно посмотрела на меня, я только пожала плечами и посмотрела наверх, туда, где тонкая линия неба была залита темно-красным светом заходящего солнца.

Пусть Лука сам расскажет ей эту историю.

Несколько часов спустя Лука и я стояли в кухне у Ариссы и наливали себе по бокалу вина, прежде чем пойти спать. Сьюзи и остальные уже исчезли в гостиной.

– Ты мог бы спросить Рокс. – Я понизила голос и говорила так тихо, чтобы другие меня не слышали. – По словам Тифа, она начала поиски. Вдруг она поможет тебе узнать что-нибудь о твоих родителях?

Лука выглядел измученным, казалось, он предпочел бы сделать что угодно, только бы не говорить со мной. Но я не сдавалась. С тех пор как я познакомилась с Лукой, он твердо верил, что его биологические родители не любили его и поэтому бросили. Я всегда подозревала, что за этим скрывается нечто большее. И вот до ответа было рукой подать.

– Ну, давай, – сказал я. – Как ты всегда это называл раньше? «Правило без дураков»? Так что, Лука, давай без дураков. Поговори со мной.

– Что это изменит? – прошептал он. – Даже если я был в этом поезде, даже если я был одним из «Заблудших детей»… Мои родители, вероятно, давно уже умерли. Как родители Тифа и, вероятно, Рокс.

– Но ты этого не знаешь. Возможно, они живут в одном из поселений. Может быть, они все еще ищут тебя. И ты мог бы встретить свою маму! Или отца!

Лука скривил рот:

– Мой отец – Гилберт.

Я осторожно взяла руку Луки и сжала ее:

– Он им и остается. Я… просто думаю: если бы у меня была возможность снова увидеть свою маму… или даже отца… я бы воспользовалась ею.

Лука выглядел искренне удивленным:

– Твоего отца? Даже если он оставил тебя и твою мать?

– Да.

Я кивнула. Я почти не помнила своего отца. Когда он ушел от нас, я была еще слишком маленькая, чтобы понимать это. Слишком маленькая для того, чтобы злиться. Он ушел, и у меня осталась только мама. Для меня это всегда было нормально. И все же отец никогда полностью не выходил у меня из головы.

– Даже если это подойдет только для того, чтобы закрыть тему, Лука.

– А что, если это полностью выбьет меня из колеи? – тихо спросил он, поднял руку и сотворил небольшое пламя. – Я все держу под контролем, как никогда. Больше никаких внезапных вспышек гнева. Впервые я не боюсь своих способностей. А что, если все это отбросит меня назад?

Я погладила его по плечу:

– Такого не будет. Ты так много работал над собой.

Он отошел от меня и прислонился спиной к кухонной стойке:

– Я всегда был уверен, что мои родители… сознательно избавились от меня. А теперь узнать, что это не так, было бы…

Он вздохнул.

– Подумай об этом, Лука, – настаивала я. – Тебе не нужно искать их прямо сейчас, просто спроси об этом Рокс. Иначе потом ты пожалеешь об этом. Я в этом уверена.

Он покосился на меня, и на его губах заиграла дерзкая улыбка.

– Ну, если ты в этом уверена, значит, так и должно быть.

Я показала ему язык, обняла его и поцеловала в щеку. Мне так хотелось, чтобы все получилось. Лука заслужил того, чтобы знать, кто он и откуда.

После долгой паузы я снова почувствовала его пальцы на своей руке.

– Твой отец не заслуживает того, чтобы ты о нем думала.

Я улыбнулась. Кивнула:

– Да. Я понимаю.

Вдруг мой детектор завибрировал. Я подняла руку и встряхнула, чтобы загорелся дисплей. Я держала его так, чтобы Лука мог прочитать, о чем шла речь, и мы оба одновременно удивленно вскрикнули.

Это были новости от Гилберта.

Родители Бэлиена наконец согласились.

Мы встретимся в симуляционной комнате – завтра днем.

11

Модули выглядели так, будто вот-вот развалятся.

В симуляторах, подобных этому, мы с Лукой учились бегать по вихрям, когда были кандидатами в кураториум. Круглые корпусы диаметром около трех метров, похожие на гигантские ходовые колеса. Нас привязывали к ним внутри, и наш разум проецировался в виртуальный мир. Было ощущение, что ты в реальном пространстве, хотя тело оставалось там, где и было. Я провела бесчисленное количество тренировок и симуляционных прыжков в этих модулях.

По крайней мере, в модулях, которые были довольно… похожи на эти два.

Металлические скобы во многих местах погнулись, держатели для ног и рук скрипели, на некоторых соединительных элементах я увидела пятна ржавчины.

Гилберт очень внимательно следил за выражением своего лица. У при этом у него подергивалась нижняя челюсть. Пока Арисса объясняла, откуда они взяли модули (из склада кураториума для бракованной техники) и что лучший техник Города чудес только что их отремонтировал (семидесятилетний мужчина, который пару лет назад прочитал руководство по модулям), он слушал не перебивая, а потом любезно поблагодарил ее.

Я завидовала Гилберту, что он был таким спокойным, потому что в моей голове сразу несколько голосов бились в истерике: если ты зайдешь в этот модуль, то ты умрешь!

Конечно, я знала, что модуль на самом деле не убьет меня, но все было похоже на то, что эта штука определенно захочет попробовать это сделать.

– Я знаю, что они выглядят немного… устаревшими.

Арисса положила руку на внешнюю скобу. В ответ на это конструкция громко застонала.

Улыбка Гилберта стала менее широкой.

– Мы благодарны за то, что можем ими воспользоваться.

Скажи это снова через полчаса, подумала я. Если мы еще будем живы.

– Я не знала, что эти модули можно использовать и для общения.

Арисса выглядела очень заинтересованной. Я вспомнила, как в деревне швиммеров она несколько раз говорила с Бэйлом о наших технологиях и о детекторах.

– Я думала, что бегуны только тренируются в них.

– Это основное применение, – сказал Гилберт. – Дополнительные модули, необходимые для связи, очень дорогие. Так что очень немногие могут позволить себе приобрести такие.

Арисса издала жужжащий звук, показывая, что понимает Гилберта. Она направилась к пульту управления, где Лука уже работал над программным обеспечением. Гилберт внимательно посмотрел на меня и приподнял бровь.

– Я могу встретиться с родителями Бэлиена один, – сказал он, и я вздохнула.

Мы оба знали, что я лучше позволю этому модулю сломать себе все кости, чем останусь в стороне.

– Нет, я хочу принять участие.

Гилберт кивнул:

– Элейн, я…

– Все хорошо. Говорить будешь ты.

Он подошел ко мне ближе, и его взгляд стал добрым.

– Я знаю мистера Треверса. Не особенно хорошо, но… – Он выдавил что-то вроде улыбки. – Я знаю, как нужно разговаривать с такими людьми.

– Со снобами? – усмехнулся Лука, стоявший у консоли.

– Нет, я имею в виду…

Гилберт замолчал, закатив глаза.

– Ну, ладно. Да. Со снобами.

Я глубоко вздохнула и попыталась вспомнить ту небольшую информацию о родителях Бэйла, которую видела в их файлах.

Ховард и Сесилия Треверс. Владельцы Travers Inc., крупнейшей компании по продаже элитной недвижимости на Европейской территории. Женаты двадцать четыре года, проживают в Новом Лондоне. Один ребенок.

– Мы готовы, – сказала Арисса, и я побежала к модулям, оглянувшись на остальных через плечо.

Все сидели в тамбуре за оконным стеклом. Сьюзи, Фагус, Хольден и даже некоторые из «Заблудших детей» могли наблюдать оттуда за симуляцией по видео. Хотя не хватало Тифа. Утром произошла переброска войск в сторону Нью-Йорка, и он отправился туда с одной из групп «Заблудших детей».

Я встала в модуль, подняла руки и ноги, которые все еще болели от тренировочных пыток последних нескольких дней. Пока Арисса пристегивала меня, поймала взгляд Хольдена за стеклом. Он наклонился вперед с напряженным выражением лица.

Он знал родителей Бэйла, и я подумала, не разумно ли было бы взять его с собой. Но Гилберт считал, что разговор должны вести только двое, чтобы Треверсы не почувствовали, что мы давим количеством.

Предохранители со щелчком встали на место, и теперь я действительно оказалась во власти этого модуля. Попробовала пошевелить ногой, и где-то внутри аппарата раздался металлический лязг, как будто отвалился винт.

Я зажмурилась. Надеюсь, модуль продержится, пока мы не получим то, что нам нужно.

Лука прикрепил электроды к моим вискам, затем еще раз проверил предохранители. Уголок его рта приподнялся.

– Можно использовать с ограничениями, я бы сказал.

– С ограничениями? – повторила я.

– Ну да. Если бы тебе пришлось куда-то бежать с этим модулем или захотелось его перевернуть, то я бы серьезно забеспокоился. – Лука подмигнул. – Но для того, чтобы оставаться на месте, этого будет достаточно. Все, что тебе нужно, это вести себя прилично.

Ха-ха.

– Вы готовы? – спросила Арисса.

Лука отошел от Гилберта после того, как привязал его, и повернулся в ее сторону:

– Да.

Арисса улыбнулась:

– Ну, тогда удачи.

Ограниченное использование, трижды повторила я очень быстро, и по моей шее вверх пошел какой-то зуд. Ощущение, словно кто-то сильно тянет за волосы, заставило вздрогнуть, и в следующий раз, когда я моргнула, я оказалась в темной комнате, где пахло кожей и мужским парфюмом. И я смотрела в голубые, как лед, глаза мужчины.

Темно-красные диваны углом, приглушенный свет, обшитые черными панелями стены. Вдоль стен – высокие книжные полки и старый глобус. С другой стороны – ряд окон, затемненных жалюзи.

Какую бы симуляцию Гилберт ни выбрал для встречи, эта комната выглядела невероятно старомодной… и очень по-снобистски.

– Мистер Треверс, – произнес Гилберт. – Я рад снова видеть вас.

Он шагнул вперед и пожал руку человеку, стоявшему перед диванами.

Ховард Треверс был высокого роста, у него были темные волосы с проседью, и одет он был в явно очень дорогой черный костюм. Его лицо казалось то похожим на лицо Бэйла, то нет. В уголке рта была складка, из-за которой он выглядел сердитым и холодным.

За отцом Бэйла стояла женщина в платье-футляре, туфли-лодочки – в тон платью, правильно подобранная сумочка и соответствующие серьги. У нее были темно-каштановые волосы, которые она убрала наверх, и тонкие, почти кукольные черты лица.

Это была, вероятно, Сесилия Треверс, мать Бэйла.

Она стояла как вкопанная, пока ее муж жал руку Гилберту. Глаза были прикованы ко мне, зрачки двигались, но в остальном она не шевелилась. Совсем. Только когда мистер Треверс окликнул ее резким «Сисси», она очнулась от оцепенения.

– А вы девушка Бэлиена, – сказал мистер Треверс, обращаясь ко мне, когда я собиралась протянуть ему руку.

Я замерла:

– Извините?

– Мы видели вас на розыскных плакатах. Вы та девушка, которая вместе с ним выпустила на волю всех сплитов.

Я опустила руку. Гилберт откашлялся:

– Мы здесь не поэтому, мистер Треверс, мы…

– Да, это я, – прервала я Гилберта.

Мистер Треверс холодно улыбнулся. Мы все еще стояли, он был на голову выше меня, но я не боялась его. Он внимательно смотрел на меня своими голубыми глазами, которые были удивительно похожи на глаза Бэйла.

– И? Каково это – ощущать себя человеком, ввергнувшим весь мир в войну? – спросил он меня. – Вы еще вообще в состоянии смотреть на себя в зеркало?

– Ховард, – впервые раздался голос миссис Треверс. – Мы же договорились, что…

– Успокойся, Сисси.

Отец Бэйла присел на диван. Гилберт также занял свое место, и я, хоть и предпочла бы стоять, последовала его примеру.

Мистер Треверс щелкнул пальцами, и его жена села. Лицо миссис Треверс было действительно похоже на лицо фарфоровой куклы, как будто она воздвигла стену вокруг себя и своих эмоций.

Бэйл тоже делал так раньше.

– Вы получили наше сообщение? – спросил Гилберт слишком дружелюбным голосом, на что Треверс кивнул:

– Вас интересует наша предыдущая жизненная ситуация. Должен сказать, странная просьба.

Гилберт немного помедлил.

– Информация важна для нас, – произнес он наконец. – Она может иметь решающее значение для остановки «Красной бури».

– Вы хотите сказать, для остановки Бэлиена.

Гилберт вздохнул:

– Ну… да. К нашему огорчению, Бэлиен в настоящее время является частью «Красной бури».

– Что вы с ним сделаете, если найдете? – спросил мистер Треверс.

– Мы постараемся помочь ему. – Гилберт ободряюще улыбнулся. – Вы можете рассчитывать на это.

Мистер Треверс фыркнул:

– Ну… он этого не заслужил.

Я сверкнула глазами в его сторону:

– Прошу прощения?

– Элейн… – произнес Гилберт и поднял руку в знак предупреждения.

– Что здесь непонятного? – спросил меня мистер Треверс. – СМИ показывают это весь день. Бэлиен несет ответственность за всю ситуацию. Вы не видели репортажи про Москву? Он проник в систему защиты. В первую очередь именно из-за него «Красная буря» и проникла в город.

– Во всем этом виноват Варус Хоторн, – прошипела я.

Мистер Треверс приподнял одну бровь:

– Но он не убивает вихревых бегунов одного за другим.

Я сжала руки в кулаки.

– Он не знает, что делает! – выдавила я из себя, и мать Бэйла посмотрела на меня. – Они дают ему наркотик под названием Scope. Он делает только то, что ему говорят люди Хоторна.

– Вы вообще-то должны были знать об этом, – вмешался в наш разговор Гилберт. – Я проинформировал об этом кураториум в Нью-Йорке несколько недель назад.

Мистер Треверс откинулся назад. Если состояние Бэйла и было для него новостью, то он не выказал своего удивления.

– Давайте приступим к делу, мистер Вудроу. Что вы предоставите нам за нашу информацию?

Он что, хотел вознаграждения? Я вцепилась в подлокотник дивана, чтобы не дать волю гневу.

Гилберт провел пальцем по дисплею своего детектора, и в воздухе появилась голограмма. Движением пальца она скользнула по воздуху прямо к мистеру Треверсу. Остановился над его детектором и стала медленно поворачиваться.

– Бо́льшая часть вашего бизнеса была разрушена во время войны, – сказал Гилберт, пока мистер Треверс увеличивал и изучал голограмму с текстом. – Если мы победим «Красную бурю», кураториум будет готов восстановить вашу компанию. Кроме того, вашего сына помилуют, если…

Треверс отодвинул голограмму в сторону: –Я хочу иметь право голоса.

– Прошу прощения? – Гилберт прищурился.

– Когда эта война закончится и мы выиграем, когда сплиты вернутся в свои зоны и система будет восстановлена, я хочу получить право голоса в кураториуме. И еще я хочу, чтобы моя компания стала прямым партнером для всех институтов.

Я сидела не шевелясь. Но на сей раз так сильно вцепилась пальцами в кожу дивана, что почувствовала, как она рвется. Перевела свой взгляд на мать Бэйла, но та сидела, уставившись в пустоту.

Неужели ей действительно нечего сказать?

Гилберт глубоко вздохнул, положил свою руку на мою и провел по ней большим пальцем:

– Согласен.

Как только он произнес эти слова, в документе на голограмме появилось несколько новых строк, фиксирующих только что произнесенное. Под всем этим появилась галочка.

Это был договор обязательной силы.

– Ты же это не серьезно, – прошептала я, когда до меня постепенно дошло, что Гилберт был хорошо подготовлен к такой ситуации.

Он знал, что нужно будет покупать чету Треверс.

Его пальцы сжали мои. Тихая просьба. Все будет хорошо.

– Замечательно. – Отец Бэйла проигнорировал мой комментарий, который он, должно быть, прекрасно слышал. – Итак, что вы хотите знать?

– Вы жили в этом жилом комплексе на небезопасных территориях с 2080 по 2086 год, – сказал Гилберт, касаясь своего детектора.

Появилась голограмма, показывающая высотки с воздуха.

– В двухкомнатной квартире, верно?

Мистер Треверс скрестил ноги:

– Да. Две комнаты в ужасном месте. Время, которое я вспоминаю очень неохотно.

Я ненавидела его. Мое сердце бешено колотилось в груди. Но я сохраняла спокойствие и не сказала ни слова. За это нужно было вручить чертову медаль.

– Были ли в этом жилом комплексе какие-нибудь… места, которые мог бы посещать Бэлиен? – тихо продолжил Гилберт. – Какие-то любимые места, куда он мог бы вернуться сегодня?

– Бэлиен с юных лет был несчастным ребенком, – кратко сказал мистер Траверс. – У него не было друзей, он предпочитал одиночество.

– Может быть, он был несчастен потому, что вы были его отцом?

Я слишком быстро произнесла эти слова, не в силах сдержать их. И услышала, как вздохнул Гилберт.

Рот мистера Траверса скривился в гневе.

– Вам следует больше контролировать свою малышку, мистер Вудроу. Иначе этот разговор закончится очень быстро. А у меня уже есть то, что я хочу от вас.

– У вас вообще ничего нет, – прошипел я. – Потому что, если вы не поможете нам найти Бэйла, мы не победим. Тогда Нью-Йорк сровняется с землей, а вместе с ним ваша компания.

– Бэйл? – улыбнулся мистер Треверс. – Боже мой. Так он себя теперь называет?

Гилберт откашлялся и повернулся к матери Бэйла:

– Миссис Треверс, может, вы что-нибудь вспомните? Какое-нибудь место, где он мог бы проводить время? Мы знаем, что в последние недели Бэлиен был в квартире в Новом Лондоне несколько раз. Но мы не можем найти никаких следов в самой квартире, а нам очень важно, чтобы мы его выследили.

Миссис Треверс качнула головой. Всего один раз, прежде чем снова замерла.

– Мне очень жаль, мистер Вудроу. Боюсь, мне придется вас разочаровать, – прошептала она.

– Это был ваш единственный вопрос? – Мистер Треверс выглядел удивленным. – Тогда я должен сказать вам, что вы не очень хорошо умеете вести переговоры.

– В отличие от вас, – сказал я. – Сколько денег дал вам Хоторн тогда за Бэйла?

Гилберт сердито посмотрел на меня, но мистера Треверса нисколько не смутили мои слова.

– Сумма была вполне разумной.

Я беззвучно засмеялась:

– Вы подонок.

Он не имел ничего общего с Бэйлом, только цвет глаз.

Совершенно ничего.

Мистер Треверс встал и застегнул пиджак:

– В этом мире каждый должен видеть, где он находится, мисс Коллинз. И вы можете принимать меня за чудовище, но у моего сына были все варианты, потому что это я дал их ему. И это было его решение – ничего из этого не извлекать.

– Вы продали его! – крикнула я и тоже поднялась. – Вы отдали его, а Хоторн гонял его по всему миру. Ему пришлось годами бороться за свою жизнь. А ведь он был еще ребенком!

Последнюю часть я адресовала матери Бэйла. Я выкрикнула это прямо ей в лицо – мой голос звучал истерично даже для моих ушей.

На долю секунды мне показалось, что ее лицо дрогнуло, но потом фарфоровая маска снова вернулась.

О да, Бэйл определенно научился этому у нее.

Мистер Треверс проигнорировал меня, вместо этого он протянул руку Гилберту, который пожал ее после некоторого колебания.

– Желаю вам удачи в поисках, мистер Вудроу, – сказал отец Бэйла. – Я буду ждать вашего звонка, как только «Красная буря» будет повергнута.

Он замолчал, затем отвернулся.

– И если мой сын умрет в результате ваших поисков, мы ожидаем, что его последнее имущество будет передано…

Я размахнулась еще до того, как он закончил говорить. Мой кулак врезался в лицо мистеру Треверсу, и я почувствовала, как у него сломался нос, и хотя это была всего лишь симуляция, он явно вспомнил, что такое боль.

– Элейн! – крикнул шокированный Гилберт, пока Миссис Треверс поддерживала своего мужа и смотрела на меня – я едва осознавала это из-за своего гнева – со слезами в глазах.

– Это ваша вина! – кричала я, и в это время у меня в шее началось легкое покалывание, а комната задрожала, как будто у нее был дефект изображения. – Вы отдали его! Это из-за вас Хоторн использует его! И если наш мир рухнет, то это тоже будет ваша вина! Это не он монстр, а вы!

Я хотела сказать еще больше, намного больше, но потом у меня снова возникло ощущение, что меня тянут за волосы. В следующую секунду я вернулась в модуль, и держатель на моей руке, которая только что ударила по лицу мистера Треверса, замигал. Я посмотрела в сторону и уставилась на множество потрясенных лиц.

Лука встал передо мной и широко улыбнулся:

– Я же сказал тебе – ограниченное использование.

12

– Он заслужил это, – шепнула мне Сьюзи, когда мы выходили из помещения с модулями.

Лука и Фагус шли за нами.

Симуляция происходила на нулевом уровне города, ниже жилых кварталов. И нам пришлось долго плутать по лабиринту улиц и переулков, прежде чем мы добрались до дома, который Арисса приказала освободить для нас после прилета Гилберта и Лис. Был ранний вечер, но уже горели разноцветные огни, а из многих окон доносились музыка и гул голосов.

– Гилберт думает иначе, – пробормотал я.

Лука покачал головой:

– Я знаю отца. Еще немного, и он сам врезал бы Треверсу. Ты просто опередила его.

На самом деле Гилберт был слишком вежлив для этого, и Лука это знал.

Слишком разумным.

В отличие от меня.

– Если они утаили информацию, то я позаботилась о том, чтобы нам ее вообще не получить, – прошептала я.

Никто ничего не произнес. И молчание было самым лучшим ответом.

Я облажалась. Облажалась на все сто процентов. И все только потому, что я позволила себя спровоцировать.

После симуляции я быстро попрощалась с Гилбертом. Он кивнул, но когда я уже почти вышла из комнаты, то увидела, как он в изнеможении опустился на корточки у стены.

– Я не знала, что у него такие ужасные родители, – сказала Сьюзи, обращаясь к Фагусу. – А ты?

Фагус вздохнул:

– Время от времени он намекал на это, но… нет.

– И что теперь? – спросила Сьюзи.

Лука почесал затылок и вздохнул:

– Продолжаем поиски. Я посмотрю, нет ли другого рисунка в его вихревых прыжках. А если мы ничего не найдем… – Он помолчал. – Тогда, я думаю, мы направимся к Нью-Йорку. И встретимся с ним во время битвы за последний мегаполис.

– И что именно это нам даст? – спросила я и так резко остановилась, что Фагус налетел на меня.

– Даже если мы победим «Красную бурю», Хоторн отправит Бэйла в прошлое. И мы проиграем. Хоторн держал его под своим контролем более четырех месяцев. Четырех! Если Бэйл еще не нашел пути назад в прошлое, то это лишь вопрос времени.

– Он сам сказал, что рифтовый путь закрыт навсегда.

Лука нахмурился:

– Может быть…

– Он найдет путь к вихрю-прародителю. Если он действительно захочет… – я глубоко вздохнула, – то он найдет его.

Лука смотрел на меня в течение нескольких долгих секунд. Потом потер глаза.

– Ты права, – наконец сказал он. – Ты права, Элли. Ну, что будем делать? Просто сидеть здесь и ничего не предпринимать? Сдаемся?

Я скривилась и ничего не сказала. Потом посмотрела на свой детектор. Сегодня Бэйл совершил прыжок из Сан-Паулу в Мехико-Сити. С тех пор никакого сигнала не было. Может быть, он доставлял людей в воздушный город – рекрутов для «Красной бури»?

Спустя вечность Сьюзи спросила:

– Элли, у тебя есть еще идеи?

– Нет. Ни одной. – Я была близка к тому, чтобы заплакать. – Вот Бэйл знал бы…

Лука схватил меня за плечо, останавливая:

– Бэйла здесь нет. Я понимаю, как это тяжело для тебя, но… его здесь нет. Он с Хоторном.

– Я знаю это! – всхлипнула я. – Я просто не знаю, как его оттуда вытащить. Я больше не могу!

Сьюзи встала позади Луки, чтобы лучше видеть меня.

– Ты не можешь? Или… ты не хочешь?

Я непонимающе уставилась на нее:

– Что?

– Мы говорили об этом, Элли, – спокойно сказал Фагус. – И… нам кажется, что ты боишься.

– Вы говорили обо мне? – ошеломленно прошептала я.

– То, что ты сделала с рифтами там, в лагуне, было… – Сьюзи на мгновение замолчала, – невероятно. Ты контролировала их, как контролируют вихри. И ты изменила всю нашу реальность. Я знаю, что ты винишь себя в том, что случилось с Бэйлом… И, может быть, ты просто боишься того, что случится, если ты снова допустишь это.

– Это не так, – прошептала я дрожащим голосом. – Я перепробовала все, чтобы вернуть себе способности. И вы это тоже знаете! Я тренировалась, я делала упражнения на концентрацию, я…

– Это не имеет ничего общего с головой, – сказал Фагус бесконечно мягким голосом.

Я закрыла глаза и почувствовала, как по щекам катятся слезы. И когда Лука, затем Сьюзи и, наконец, Фагус обняли меня, я не сопротивлялась.

При этом в моей голове кружились слова Бэйл.

Единственное, что тебя останавливает, это ты сама.

В эту ночь я спала еще более беспокойно, чем обычно.

Это был не настоящий сон – мне одновременно хотелось наблюдать, как я сплю, и в то же время находиться в ловушке сна.

Ненадолго отключаясь, я попадала в дом, где когда-то жила со своей матерью. Мне трудно сказать, почему я снова и снова возвращалась в это место. Понятно, что сны то и дело повторяются, но этот сон я переживала столько раз, что знала всю его последовательность наизусть.

Дом с желтой дверью, сад, качели рядом с ним – место, полное жизни. Подошвы моих сандалий приминают траву. Надо мной – ясная голубизна неба, меня согревает тепло солнца. Я вижу себя, бегущую через лес, потом слышу крик матери и несусь обратно к дому. А потом огонь, огонь повсюду.

Когда я ворочалась туда-сюда на узкой кровати, мне казалось, что я чувствую запах листвы, слышу щебетание птиц, а влажный воздух касается моих щек.

Внезапно перед моими глазами предстало лицо матери. С тех пор как наша с ней фотография благополучно вернулась в мой медальон, я часто видела ее. Я видела, как она улыбается мне, сидя за столом, как мы развешиваем перед домом белье, и… в какой-то момент наступает тотальная паника, вызванная тем, что на нас напали цюндеры.

За семь лет, прошедших после смерти мамы, я постоянно видела ее, падающую с обрыва, гонимую теми, кто не дал ей выбора.

Но сегодня все было по-другому.

Вместо того чтобы находиться в хижине в лесу, мама стоит в мрачном коридоре перед распахнутой дверью квартиры. Рядом с ней два чемодана, и я прячусь за ее ногами, прижимаюсь головой к ее бедрам.

Перед мамой стоит мужчина, которого я не знаю. Дико жестикулируя, она время от времени тянет себя за волосы. Мои руки вжались в ткань ее брюк, и я увидела, как мама вздрогнула, когда что-то внезапно засветилось у меня на пальцах.

– Да посмотри на нее, – сказал мужчина. – Она же опасна!

– Она твоя дочь!

– Мы должны ее обследовать. То, что она делает, ненормально, Ребекка. Она ненормальная. Когда ты наконец поймешь это?

– Никаких обследований не будет. Ни в коем случае. Я скорее уйду от тебя.

– И куда же ты хочешь пойти? Ты никуда с ней не уйдешь!

– Я отведу ее туда, где ее никто не найдет. Даже ты.

Сцена померкла. Коридор исчез, вместо этого мы оказались в домике в лесу.

Моя мама не улыбалась, когда обхватила мои руки и нежно гладила кончики моих пальцев. И даже во сне я чувствовала жужжание вихря на своей коже.

– Постарайся сказать мне, когда это снова случится, хорошо?

Я кивнула и посмотрела на свои маленькие ручки. Странное мерцание продолжало появляться, и это пугало мою маму.

– Ты обещаешь мне?

– Да, мамочка.

И тут она все-таки улыбалась:

– Я буду защищать тебя, Элейн. Что бы ни случилось, я всегда с тобой.

Сцена померкла, но вместо того, чтобы проснуться, я перенеслась в прошлое. Я уже знала, какая часть моего сна сейчас наступит: теперь я была на несколько лет старше. Крыша дома горела, на меня надвигался темный дым.

– Мама! – крикнула я, когда несколько фигур двинулись к моей матери, и одна из них с огненно-рыжими волосами. Еще несколько шагов, раздался ее крик и…

Картинка снова поменялась. День был тот же. Я сидела на земле, и у меня не было сил плакать. Наш дом обгорел, огонь превратился в угли – пламя уничтожило все.

Чей-то палец убрал мои волосы назад, и мальчик примерно моего возраста посмотрел на меня голубыми, как лед, глазами, а потом крепко обнял.

– Я доставлю тебя в безопасное место, – сказал он дрожащим голосом. – Не волнуйся. Я не оставлю тебя здесь.

Мята, подумала я и закрыла глаза.

Безопасность.

Я вздрогнула. Атлас обнюхивал мое лицо, и я тут же погрузила руку в густой мех. Ровное сердцебиение у него в груди мгновенно меня успокоило.

– Это был просто кошмар, – прошептала я Атласу.

Он наклонил голову и тихо взвизгнул.

– Да, – призналась я. – Бэйл тоже был там.

Но не только он. Мне приснилась моя мама. А еще отец, чего раньше никогда не было. Его лицо оставалось размытым, вероятно потому, что я не могла его вспомнить. Но сцена от этого казалась только реальнее.

Она опасна, сказал отец и при этом выглядел испуганным. Но, может быть, такая картинка сложилась в моей голове после знакомства с родителями Бэйла.

Я глубоко вздохнула и огляделась. Здесь, в новом доме, который предоставила нам Арисса, было больше места. Хольден и Фагус спали в соседней комнате, Гилберт и Лис – этажом выше. Только Сьюзи и Лука лежали в нескольких метрах от меня на большом матрасе, обняв друг друга.

Я почесала Атласа за ушами.

– Если бы ты только мог сказать мне, куда он пойдет, – прошептала я. – Ты ведь знаешь это, не так ли?

Верный Атлас посмотрел на меня, а я улыбнулась, поцеловала его в нос и откинула в сторону тонкую простыню. Босиком направилась к двери и вышла на улицу. В расщелине была видна тонкая полоска неба. Ни единого облачка – только звезды. Я поднялась по металлической лестнице на крышу. Осторожно пошла по ней, стараясь никого не разбудить. Села на край крыши, свесив ноги вниз, и поднесла к глазам обе руки.

Правы ли ребята в том, что они сказали? Возможно, моя сила все еще при мне. Возможно, я сама сдерживаю себя. Мне трудно было это представить. Я столько раз внутренне умоляла, чтобы мои способности вернулись. У меня было такое чувство, что я сделала все для этого. Ну правда, я ведь тренировалась каждый чертов день.

Но у меня не было никакого покалывания в пальцах, ничего, что указывало бы на то, что мои усилия дали свои плоды.

– Не можешь спать? – спросил кто-то позади меня.

Я обернулась. Хольден, в белых фланелевых брюках и белой футболке. Он очень быстро принял свою природу вирблера. Но, возможно, это просто совпадение.

Вместо ответа я покачала головой.

– Не возражаешь, если я тоже тут сяду?

Я помедлила, но в итоге кивнула.

– Тяжелый день, да? – Он плюхнулся рядом. – Рука небось еще болит?

Да, я чувствовала давление в костяшках пальцев, но это была фантомная боль.

– Понимаешь… это того стоило. Даже если ничего нам не дало.

Хольден посмотрел на меня:

– Элли, а может, его просто привлекает место, где он провел свое детство?

Я не ответила.

– И что теперь Гилберт собирается делать? – спросил он.

– Ну… они с Ариссой собираются послать туда боевые группы… По крайней мере, Гилберт сказал это Луке. Хотят обследовать комплекс.

«И я в любом случае буду там», – продолжила я про себя.

Хольден вздохнул, и я украдкой бросила на него взгляд.

Он выглядел усталым, следы ожогов все еще тянулись от левой скулы до шеи. Моя вина… Ожоги он получил, когда я взорвала рифт. Только позже я поняла, что Хольден, вероятно, выжил исключительно потому, что был наполовину вирблером.

Хольден потер кончики пальцев. Это было рефлекторное движение. С тех пор как он перестал принимать лекарства, природа вирблера захватила его полностью. А пальцы у вирблеров были холодными. Всегда.

– Родители Бэйла оказались еще более ужасными, чем я их помню, – сказал он тихо. – Мне жаль. Я должен был предупредить тебя о его отце.

Я пожал плечами.

– А его мать, – продолжил Хольден, – она была еще хуже. Она была такой… безразличной.

– Ну, у людей иногда бывают странные механизмы защиты. – Я вспомнила слезы на ее глазах.

Хольден приподнял уголок рта:

– Кстати, у мутантов тоже.

– Как у тебя дела с этим? – Я кивнул на его руки.

Вместо ответа он вытянул руки и повернул ладонями кверху. В принципе, я знала, что увижу. Когда вирблер создает ветер, это выглядело так, словно часть его кожи растворяется и улетает, как песок. Хольден сотворил небольшой вихрь, который сначала покрутился вокруг своей оси, а потом разделился на три части.

– Впечатляет, – произнесла я.

– Ну, не так, как то, что умеешь делать ты.

Я скорчила гримасу:

– Умела.

– Умеешь!

Я хотела зло ответить, но сдержалась. На некоторое время повисла тишина. До нас доносился слабый шум реки, где-то на много метров ниже нас.

– Честно говоря, я все еще думаю каждое утро, что мой отец хочет проверить меня, – тихо признался Хольден. – Мне кажется, что я нахожусь в симуляции, а о… Варус Хоторн ждет моей реакции. – Он невесело рассмеялся. – Никогда не забуду, как я дразнил Вудроу. Сколько раз я оскорблял его за то, что он наполовину сплит. Черт! Удивительно, что он не мстит мне.

Я скептически приподняла бровь.

– Да… ну ладно, немного все-таки мстит, – ухмыльнулся Хольден. – Но далеко не так, как я того заслуживаю.

– В итоге мы всего лишь сумма того, что было до нас.

– Откуда это?

– Нашла в одной из книг Бэйла.

За последние несколько недель я прочитала все его книги.

– Твой отец сформировал тебя, – сказала я. – Точно так же, как родители Бэйла сформировали его и как меня сформировала смерть моей мамы. Оторваться от этого трудно. И это нормально. Желание измениться – вот что важно.

Хольден нахмурился:

– А твой отец? Ты никогда о нем не говорила. Он тоже погиб во время нападения?

– Нет, я думаю, он еще жив – где-то. – Я пожала плечами. – Он давно ушел от нас. Я его совсем не знала. Мама всегда говорила: нам повезло, что он ушел. Что он только проблемы создавал и без него нам лучше.

Картины моего сна снова вернулись, и я задумалась, было ли все так на самом деле. Потому что во сне мне показалось, что это моя мать ушла от отца – из-за меня.

Я отведу ее туда, где ее никто не найдет.

Я задумчиво взглянула на Хольдена, который в этот момент смотрел на меня.

Небо, полное звезд, и он смотрел на меня.

– Ты знаешь, – начал он, – когда я вернулся из прошлого с Мией и Тревором и столкнулся с отцом, понимая, что Мия стала бегуном во времени, а я нет… я ожидал, что он прочитает мне лекцию, унизит меня при всех, скажет, что я бесполезен… Но ничего такого не произошло. Ему было абсолютно все равно. А это самое худшее. Не то чтобы он во мне разочаровался. В конце концов, разочарование означало бы, что я кое-что для него значу. Нет, намного хуже, когда в какой-то момент ему стало все равно.

Я понятия не имела, как прореагировать.

– Если бы у меня были твои навыки… я бы вернулся и сказал себе в прошлом, что все будет очень плохо. Что для отца я так и останусь пустым местом и что он держал меня при себе, чтобы подавлять во мне природу вирблера и тем самым свою природу. Что он разлучит меня с мамой, чтобы она не узнала, кто он на самом деле. Если бы я понял это тогда, я бы позаботился о том, чтобы запереть его где-нибудь.

– Нет, ты не смог бы, – вздохнула я. – Бэйл всегда говорил, что мы не можем изменить прошлое, потому что оно сопротивляется, но я думаю, что это только половина правды. Время защищает себя от изменений – через нас. Подумай об этом. Если ты изменишь что-то фундаментальное… то может случиться все что угодно. Возможно, твой отец посадил бы тебя в тюрьму. А может, ты присоединился бы к «Красной буре». И может быть, ты никогда не встал бы на нашу сторону. – Я внимательно посмотрела на него. – Ты бы все равно пошел на риск?

Хольден нахмурил брови и ничего не сказал.

Я прекрасно понимала его. После того как узнала, что могу прыгать во времени, моей первой мыслью было вернуться в домик с желтой, как солнце, дверью. Туда, где я жила со своей мамой. Представляла, что было бы… если бы я увидела ее снова.

А сейчас я знала, что вмешаться было возможно. Допустим, я могла бы прыгнуть в прошлое. И что? Я бы снова наблюдала за тем, как моя мама умирает? Или…

Это «или» было единственным, что пугало меня больше всего на свете: если бы я, вернувшись в прошлое, смогла бы спасти свою маму – что тогда? Изменилась бы вся моя жизнь? Познакомилась бы я с Лисой, с Лукой и…

…и с Бэйлом?

Наша жизнь в лесном домике была бесконечно мирной. Мама никогда не говорила о противостоянии людей и мутантов, с ней мне всегда казалось, что мир – это одно большое целое. Только мы… мы с ней ему не принадлежали.

Она ненормальная – снова в моей голове эхом прозвучали слова из сна. Неужели мой отец действительно так сказал?

– Ты, наверное, права, – вырвал меня из задумчивости Хольден. – Я никогда не смотрел на это так. Вот только… какой смысл прыгать во времени, если ты ничего не можешь изменить?

Я посмотрела на яркую полоску неба вверху:

– Быть бегуном во времени не значит быть всесильным.

Хольден наклонился вперед.

– Я знаю, что ты мне не поверишь, – сказал он, – но я сожалею о том, что случилось с Треверсом. Отец искал его годами. То, что он сейчас использует его в своих интересах… Я никогда не хотел этого. – Он скривил рот. – Знаешь, что касается моего отца, то мы с Треверсом очень похожи. Много лет мы оба восхищались тем, кто этого точно не стоил… Но у нас есть еще кое-что общее…

Его взгляд скользнул по моим губам, и, когда я сжала губы, он понял, что я это знаю.

Однажды Хольден уже намекал, что чувствует по отношению ко мне нечто большее, чем просто дружба. И половину нашего обучения я мечтала о нем, а не наоборот. В последние месяцы я старалась спрятать эти воспоминания поглубже, а лучше всего забыть.

– Хольден…

Он поднял руку, чтобы остановить меня:

– Я просто хочу помогать тебе, Элли, о’кей? Без задних мыслей.

Верить ему или нет?

– Треверс когда-нибудь рассказывал тебе, что видел в двадцатом году? У вихря-прародителя? Тогда, в Скай-Сити, ты ясно дала понять, что не хочешь ничего говорить мне. Однако некоторые секреты лучше нести на нескольких плечах.

Первой мыслью было солгать. Нет, он ничего мне не рассказывал. Но я не могла заставить себя произнести это. Что еще? Сказать правду? Бэйл видел, как я погибла, сражаясь у вихря-прародителя. Ни в коем случае.

– Я… не могу тебе сказать это, – ответила я. – Пока не могу.

Хольден внимательно посмотрел на меня и кивнул:

– Ладно. – Через долгую минуту он вздохнул и продолжил: – Я знаю, что ты его любишь. Ты считаешь, что он невероятно умен и… – Он поморщился. – Наверное, таким он и является. Но я наблюдал за тобой последние несколько месяцев, и позволь мне сказать тебе одну вещь: ты исключительная, Элли. И дело не в том, можешь ли ты использовать свои способности или нет. Если кто и в силах остановить его, так это ты.

У меня сжалось горло. Доверие, которое мне оказывали все, не очень-то обнадеживало. Скорее я постоянно боялась, что не оправдаю ожиданий.

Я была благодарна Хольдену за то, что он больше ничего не сказал. Откинулся на локти и стал смотреть на краешек неба.

Так мы и сидели бок о бок, пока первые лучи солнца не просочились в пещеру.

На следующее утро мой детектор завибрировал.

Это случилось, когда я в одиночестве возвращалась домой после паркура. Сначала я подумала, что это еще один сигнал от программы отслеживания, установленной Канто, но вместо этого на дисплее вспыхнул неизвестный номер.

Это было текстовое сообщение. Я замерла.

Дорогая мисс Коллинз!

Во время нашего пребывания на незащищенных территориях Бэлиен почти все дни проводил в одиночестве, но, вопреки тому, что сказал мой муж, у него все же были друзья. Он часто играл с двумя соседскими мальчиками в подвале многоквартирного дома, несмотря на мои запреты. Подвальное помещение примыкало к туннелям городского метро – что называется, по недосмотру. В то время я боялась, что оттуда сплиты могут проникнуть в жилые районы. Когда однажды Бэлиен не вернулся домой, я ожидала худшего. Но потом получила сообщение. Отправитель был анонимом, но он прислал мне точные координаты. И там я наконец нашла своего сына. Он лежал без сознания в одном из туннелей.

После этого дня у Бэлиена развились способности, которые испугали меня. Он генерировал энергию – я полагаю, вы понимаете, о чем я говорю. Сначала я ничего не рассказывала мужу об этом, но в конце концов попросила его связаться с кураториумом в надежде, что они смогут помочь Бэлиену.

Тогда я не понимала, что этот звонок будет стоить мне сына.

Я знаю, что совершила ошибку. Но вы не можете судить меня за это больше, чем сужу себя я сама. Но я люблю своего сына. И я молюсь, чтобы вы нашли его, пока от него что-то еще осталось.

С уважением,

Сесилия Треверс

Я провела пальцем по сообщению.

Тогда я не понимала, что этот звонок будет стоить мне сына.

Во мне пробуждалось сочувствие, и я не могла ему сопротивляться.

Миссис Треверс указала мне координаты, и мой палец дрожал, когда я стала набирать их. Они вели в незащищенные районы вблизи Нового Лондона.

Четыре месяца. Двадцать три дня.

Я почувствовала покалывание во всем теле и только несколько минут спустя поняла, что это было.

Это было чувство, которое едва было не покинуло меня.

Чувство надежды.

13

Жара была такой изнуряющей, что мне тяжело было дышать. Я несколько раз пробегала мимо нужного уровня.

Был почти полдень, и я несколько раз отругала себя за то, что не запомнила дорогу к дому, где собирался Совет. Но бесчисленные здания в городе были так похожи друг на друга!

Наконец я обнаружила выкрашенный в красный цвет дом из гофрированного железа и подумала о том, как кстати был бы вихрь – весь путь я бы смогла проделать за секунду.

Я должна была немедленно показать Гилберту сообщение, которое прислала мать Бэйла. Попыталась вызвать его через детектор, но во время заседания Совета, которое проходило с утра, он установил статус «недоступен».

Убедившись, что это именно тот дом, я уже собралась бежать к двери, то тут из него вышли двое.

Рокс и цюндер, один из «Заблудших детей». Они не видели меня, потому что я была скрыта от них стеной.

– Или сегодня, или завтра, – донесся до меня голос Рокс. – Согласно данным Седы, все наше войско должно собраться в Нью-Йорке минимум через два или три дня. И даже быстрее, если воздушный город начнет движение.

– А поиски этого бегуна? Треверса?

Ответа Рокс я не услышала, но, прежде чем войти в дом, я настороженно посмотрела им вслед.

Что они там решили? Когда я думала о сообщении Сесилии, мое сердце начинало биться быстрее. Наличие точных координат означало, что мы могли наблюдать за этим местом, и нам нужно было подумать о том, как заманить Бэйла в ловушку. Конечно, это будет сложно. Но для нас это шанс.

Меня встретила тишина, если не считать гула вентилятора под потолком. Я быстро нырнула в проход, ведущий к залу под куполом. Двойная дверь была приоткрыта. Я уже собиралась войти, когда услышала это:

– Бэлиен Треверс должен умереть.

На секунду я замерла, затем очень медленно сделала крошечный шаг назад. Заставила дыхание успокоиться и посмотрела сквозь щель. Члены Совета сидели за столом. Перед ними лежали детекторы, проецировавшие в воздух голограммы. Единственным, кто стоял, была женщина-вирблер с длинной косой.

– Вся сила «Красной бури» основана на способностях этого бегуна, – сказала она, и до меня донеслось одобрительное бормотание. – Без Бэлиена Треверса «Красная буря» – ничто. Мы получим шанс только тогда, когда уничтожим его.

Мой взгляд упал на голограмму, парящую над столом. На ней был один из пропагандистских видеороликов Хоторна. Бэйл, как всегда, стоял рядом с ним, глядя в камеру пустыми глазами.

Я сжала дверную ручку. Они хотят убить его…

– Думаю, она права, Гилберт, – сказала Арисса, устало потирая лоб. – Мы должны признать, что Элейн, похоже, не восстановит свои способности. А без нее мы никогда не поймаем Бэйла живым. Единственный шанс, который у нас есть… – Она вздохнула. – Ты знаешь это. Мы должны отдать приказ убить его. Сегодня же.

Нет! – чуть не выкрикнула я и перевела взгляд на Гилберта. Мой наставник сидел, наклонившись вперед, на лице его была боль, казалось, он враз постарел. Тетя Лис была бледной. Она осторожно положила руку на плечо Гилберту.

– Ты не можешь этого сделать, – прошептала она тихо, и я разобрала ее слова только потому, что очень хотела их услышать.

Я уставилась на Гилберта.

Он должен сказать «нет».

Он должен сказать: Бэйл не виноват в том, что случилось. Мы найдем другое решение.

Но он произнес совсем другое:

– Я сообщу нашим солдатам.

– Bey, – кивнула Арисса с грустным выражением лица. – А я сообщу «Заблудшим детям». Позже мы обсудим, какие группы отправятся в Новый Лондон для того, чтобы обыскать жилой комплекс.

– Гилберт, – снова начала моя тетя. – Ты не можешь так поступить с Элейн.

– Я делаю это, чтобы защитить Элейн. – Гилберт взял Лис за руку и сжал ее. – У меня нет сомнений в том, что, если Бэлиен выполнит приказы Аэолуса и достигнет цели, мы все умрем. Или… точнее говоря, мы не умрем. Мы просто перестанем существовать. – Он вздохнул. – Бэлиен – единственный козырь Аэолуса. А я несу ответственность за всех, кто еще верит в мирное сосуществование мутантов и людей. Я никогда не желал смерти Бэлиена. Но я должен позаботиться о том, что вы были в безопасности.

От слов Гилберта мое сердце сжалось так сильно, что я с трудом могла дышать. На ватных ногах я отступила на шаг от двери.

– И ради этого ты приносишь его в жертву? – услышала я голос тети, хоть и не видела ее.

Несколько секунд висела тишина. Затем Гилберт сказал:

– Да. Ради этого я принесу его в жертву.

Я старалась не бежать, возвращаясь к нашему дому. Мои мысли метались. Что теперь будет? Неужели они приставят ко мне кого-нибудь, чтобы я не вмешивалась, когда группа отправится в Новый Лондон, чтобы… убить Бэйла?

Дома я с облегчением обнаружила, что гостиная пуста. Навстречу мне вышел только Атлас. Ребята, должно быть, после тренировки по паркуру пошли поесть в столовую, и хотя все во мне кричало о том, что такие моменты лучше не переживать в одиночку, я была благодарна за совпадение.

Они наверняка стали бы отговаривать меня от того, что я задумала.

Я быстро погладила Атласа. Затем села на диван, открыла карту Нового Лондона и увеличила масштаб до координат, которые мне прислала миссис Треверс.

Хорошо, что Гилберт ничего не знал о сообщении. И вообще никто не знал. Сейчас это было моим спасением.

Укрупнив изображение технических этажей в комплексе зданий, где когда-то жил Бэйл с родителями, я сделала так, чтобы картинка поворачивалась передо мной в 3D формате. По счастью, мой неограниченный доступ к серверам кураториума все еще был актуален. С первого взгляда на картинке не было ничего необычного. Несколько проходов, канализационные трубы – наверняка разветвленная система, и больше ничего.

Место, где Бэйл часто бывал в детстве, находилось рядом с системой туннелей – так написала его мать. Я смахнула картинку влево и вниз, и… точно. Канализационная система граничила с заброшенным туннелем метро. После появления транспортеров подземкой никто уже не пользовался, и можно было представить, какое там царит запустение.

Зафиксировав это место на карте, я побежала к полкам, где накануне обнаружила парочку древних книг с рецептами. О нет, я не собиралась готовить – мне нужна была бумага. Открыла одну из них, нашла страницу, где было мало текста, и вырвала ее. Затем обследовала ящики в поисках карандаша. Нашла и в общих чертах зарисовала карту.

Я не питала иллюзий. Рано или поздно Гилберт или Лука отследят мой детектор. Потому что Гилберт был главным штурманом, а Лука лучше всех разбирался в системах детекторов. Но если я удалю детектор из сети кураториума, то это, по крайней мере, даст мне некоторое время.

Потом я достала из шкафчика синюю униформу, которую тетя Лис привезла мне из Санктума, быстро переоделась и туго завязала волосы в хвост.

Атлас начал скулить и тереться о мои ноги. Кажется, он понял, что происходит.

– На этот раз ты не сможешь пойти со мной, извини, – прошептала я и сделала строгое лицо, когда Атлас заскулил громче.

Я не выдержала и присела перед ним:

– Это опасно. И я не хочу, чтобы он причинил тебе боль. – Атлас уткнулся мне в колени, и я поцеловала его в лоб. – Ты вернешься вместе с остальными в Нью-Йорк. И там мы снова увидимся. Договорились? Просто подожди, пока я вернусь.

– Вернешься откуда? – неожиданно услышала я голос и резко обернулась.

Черт, это был Хольден. Скрестив руки на груди, он стоял в проеме двери.

Я бросила взгляд на лист, лежавший на столике у дивана, и Хольден заметил это.

Ну все, теперь от него не отвертишься…

Я шагнула вперед, быстро взяла записку и сунула ее в карман униформы.

– Ты хочешь отправиться в Новый Лондон, – ровным тоном произнес он. – В комплекс зданий, где жил Треверс.

Хольден внимательно смотрел на меня своими неестественно светящимися глазами вирблера.

– Ты что-то обнаружила. Ты знаешь, зачем он там появляется.

Он не спрашивал.

– Нет, я… – Не справившись с собой, я застонала и вцепилась в волосы.

Хольден подошел ближе и встал напротив меня:

– Ты не должна преследовать его в одиночку, Элли. Это чистой воды безумие.

– Я должна попробовать.

– Элли…

– Я должна!

– Нет, не должна! – рявкнул Хольден. – Ты ничего ему не должна! Совсем ничего!

Он схватил меня за запястья и стал так смотреть в глаза, что у меня закружилась голова.

– Я знаю, что Бэйл спас тебя тогда. В тот день, когда погибла твоя мама.

Что? Я никому не рассказывала ему об этом.

– Все сходится, – продолжил Хольден. – У меня было достаточно времени, чтобы изучить профиль Треверса. В тот день, когда твоя мама умерла, он выполнял миссию. Уточню: миссию без всяких данных.

Я закрыла глаза и покачала головой. Хольден не изменился – он продолжал искать возможность, чтобы разлучить нас с Бэйлом.

– Ты не понимаешь, – сказала я.

– Отчего же, я очень хорошо понимаю! – Хватка Хольдена усилилась. – Ты наверняка думаешь, он помог тебе, потому что просто не мог не помочь.

– Именно так! Он был еще совсем ребенком. Да! Он был ребенком и спас меня от группы цюндеров.

Хольден покачал головой:

– Ты убеждаешь себя в этом. Но есть то, чего ты не хочешь признать: он только делает вид, что помогает, что он всегда рядом, но в итоге Бэйл всегда делает так, как он считает нужным.

Я нахмурилась:

– Ты несправедлив к нему.

– Почему же это? – язвительно воскликнул Хольден. – И почему, черт побери, ты его защищаешь? После всего, что он от тебя скрывал? Или ты уже забыла? Он обманывал тебя, Элли! Ну, или, по крайней мере, не говорил правду. О вихре-прародителе. О том, что вихрь был там. И что он знает, что с этим связано…

– Перестань! – крикнула я и вырвалась из его рук. – Ты ничего нового мне сказал!

– Тогда почему ты его защищаешь?

Момент был явно не самый подходящий, но эта тайна была невыносимой для меня. Мне уже не под силу было справляться с ней.

– Все просто, Хольден, – прошептала я. – Он обманывал меня, чтобы защитить. Чтобы спасти мне жизнь.

Хольден непонимающе моргнул.

– Бэйл обманул меня, потому что… – я набрала воздуха в легкие, – потому что он видел возникновение вихря-прародителя в двадцатом году. И он видел, что я умру, пытаясь защитить этот вихрь.

Все. Я сказала это. И хотя я знала, что ничего этим не изменю, что лучше ничего не станет, я почувствовала себя… легче.

Хольден смотрел на меня, не шевелясь. Казалось, что он даже не дышал.

– Он видел нас… вернее, наши будущие версии. И он видел, как я добровольно принесла себя в жертву вихрю-прародителю, – объяснила я тихо. – Он утаил это от меня, надеясь, что таким образом сможет удержать меня. Вот поэтому он и обманул меня. – Поскольку Хольден все еще молчал, я продолжила: – И поэтому он мне нужен, понимаешь? Бэйл единственный, кто знает, что произойдет. И если я хочу это остановить, то он должен быть на моей стороне.

Возможно, моя жизнь была бы в большей безопасности без Бэйла, но меня это не устраивало. Потому что такая безопасная жизнь не имела для меня абсолютно никакого смысла.

Хольден уткнулся лицом в ладони и простонал:

– Все это так… хреново. – Затем снова внимательно посмотрел на меня: – Что еще он видел? И как такое вообще произошло?

Я пожала плечами:

– Вот правда, не знаю.

– А сколько тебе было лет?

– Примерно столько, сколько сейчас… На самом деле я очень мало знаю. У меня не было времени выспросить Бэйла об этом.

На лице Хольдена появилось выражение, которого я еще никогда не видела.

– Тебе нельзя умирать, – сказал он.

Это прозвучало так по-детски, что я улыбнулась:

– Ну, я работаю над этим.

Немного помедлив, я подошла к Хольдену и положила руку ему на плечо.

– Пожалуйста, не говори никому. Ни Сьюзи, ни Луке, ни Фагусу… Они ничего не знают…

Я помедлила.

– Пойми меня, я должна сейчас уйти… Я должна попытаться найти Бэйла в Новом Лондоне. И у меня есть всего один шанс.

– Позволь мне хотя бы пойти с тобой… или кому-то еще. Скажи Луке, что хочешь сделать. Или Сьюзи. Она твоя подруга. Скажи грундеру, боже, скажи хоть кому-нибудь.

– Ага, Лука сразу же скажет Гилберту. Он знает, как опасен Бэйл, и…

– Вот почему тебе не стоит идти одной!

Хольден смотрел на меня как на сумасшедшую. И, честно говоря, мне казалось, что он недалек от истины.

– Ты не помнишь, что случилось с моей группой? Там были отличные ребята, и Бэйл убил их одним движением руки. Точно так же он убьет тебя.

На какой-то момент я закрыла глаза:

– Я верю, что однажды пробьюсь к нему. И я верю, что лучше всего… справлюсь с этим сама.

Хольден упрямо затряс головой:

– Элли! Бэйл больше не Бэйл. Возможно, он не выглядит как-то по-другому, не бормочет бессвязно и не шатается при ходьбе, но ты слишком мало знаешь об этом наркотике, что ему дают. Отец… Однажды он использовал его при допросе… – Хольден вздохнул. – Я видел последствия. Если долго пичкать этой дрянью, не нужно больше нашептывать приказы на ухо. Даже если ты встретишься с ним один на один, ты не сможешь вывести его из транса. Слишком уж долго он был рядом с Варусом Хоторном.

– Я и сама знаю, – сказала я гневно.

Атлас снова заскулил. Я заходила по комнате. Потом остановилась.

– Я знаю, – повторила я. – Но… у меня нет выбора. Гилберт отдал приказ уничтожить Бэйла. И я… я должна быть с ним.

Я должна хотя бы попробовать. И если то, что видел Бэйл в прошлом, не изменилось по какой-то причине, я справлюсь. Я не найду свою смерть в Новом Лондоне. И Бэйл меня не убьет. Мы с ним вместе отправимся к вихрю-прародителю. А это значит, что Бэйл тоже будет жить.

По крайней мере, я надеялась на это. Потому что я, конечно, не могла быть уверена… не сейчас. Я изменила время, и с тех пор все было непонятно. Но этого мне не нужно было рассказывать Хольдену.

– Я не погибну, – сказала я. – Разве ты не понимаешь? Бэйл видел мое будущее – со мной ничего не случится. И я знаю, что мое предназначение – вытащить его оттуда.

Хольден растерянно посмотрел на меня:

– Ты хочешь успокоить меня? Говоря, что сейчас не погибнешь, потому что погибнешь в другое время? Ты серьезно?

– Я вообще не хочу умирать. Но как ты не понимаешь – для этого мне нужен он!

Хольден кивнул на мой детектор, все еще лежавший на придиванном столике:

– Гилберт умен. Он очень быстро узнает, что ты задумала, – неважно, вышла ты из системы или нет.

Я скрипнула зубами:

– Надеюсь, что опережения по времени мне хватит.

– Что ты имеешь в виду, говоря об опережении? И каким образом ты хочешь попасть в Новый Лондон? Полетишь на транспортере?

Нет, конечно нет.

– Я подожду, пока не откроется вихрь.

– Сам собой? Чисто случайно? – Хольден улыбнулся.

Я вскинула руки:

– Послушай, мой план не особенно продуман, да. Но я не могу… Я… – Воздух в легких сжался. – Я не могу допустить, чтобы они убили его.

Хольден сглотнул.

– У меня полноценное образование, – прошептал он, и я сначала не поняла, что он имеет в виду, пока он не добавил: – Я умею управлять транспортером.

На такую поддержку я точно не рассчитывала. И откуда в нем эта перемена? Хольден и Бэйл терпеть не могли друг друга, и это еще мягко сказано.

– Приказ на уничтожение… – произнесла я недоверчиво.

Хольден скривил губы:

– Не думай обо мне плохо, я волоска на его голове не трону. – Он помолчал. – Ну ладно, может, один только… или несколько, если так сложится ситуация, но…

– Хольден…

– Я пойду с тобой из-за тебя.

Я кивнула и быстро сказала:

– Мы отправимся сейчас же.

Уголок рта Хольдена дернулся.

– Отлично. Полеты с тобой так расслабляют.

Я метнула в него уничтожающий взгляд.

– Что, слишком рано для шуток?

– А ты думал?

– Ого, Элли, ты улыбнулась.

Я хотела возразить. Но через секунду поняла, что он прав. Я действительно улыбалась.

Часть 2. Друг и враг

Результаты исследования

Научный центр кураториума Сан-Паулу, 6 апреля 2087

Действие препарата Scopamin – сокращенно Scope – превзошло все наши ожидания. Испытуемые при сбалансированной дозировке препарата не теряют контроль над своим телом и речью. Наблюдается только некоторая апатия. Однако решающим фактором является то, что они становятся невосприимчивыми к ненужным внешним влияниям. При регулярном использовании человек становится безвольным и полностью подчиняется воле своих командиров.

14

Наш транспортер летел почти бесшумно над северной частью Атлантического океана.

Мы уже несколько часов находились в воздухе, а я все еще не могла поверить в то, что нам так легко удалось украсть транспортер из Города чудес. Вероятно, нам просто повезло, потому что переброска войск в Нью-Йорк шла полным ходом. С посадочной платформы одна за другой взлетали машины. Мы с Хольденом смешались с толпой солдат. Никто не обращал на нас внимания, и нам удалось незаметно проскользнуть в кабину. Хольден отключил сигнализацию и защелкал кнопками управления. Через минуту транспортер оторвался от земли.

Солнце зашло за горизонт, я сидела рядом на месте штурмана и сжимала в руке листок с нарисованной картой. Под нами светились огни Сан-Паулу. Меня беспокоил тот факт, что «Красная буря» должна была увеличить контроль над полетами. Однако нас словно и не заметили – наверное, приняли за своих.

Позже, когда мы уже летели над океаном, я огляделась. В транспортере было много сенсорного оружия, гора обмундирования и все необходимое для оказания первой помощи. Как по заказу, подумала я, но потом прогнала эту мысль. Все хорошо, и никакая первая помощь нам не понадобится.

Но другая мысль засела крепко и не давала покоя. Тот факт, что я не посвятила в свои планы Сьюзи, Луку и Фагуса, сейчас казался мне большой ошибкой. Ведь мы столько всего пережили вместе. Они бы точно поддержали меня.

Мой взгляд упал на приборную панель. Гилберт конечно же быстро отследит нас, на этот счет у меня не было никаких иллюзий. Но в Новом Лондоне засечь наши координаты будет сложнее – Хольден отключил в детекторах навигаторы, но оставил программу отслеживания Канто, потому что она не была интегрирована в систему.

Я быстро проверила местонахождение Бэйла: Москва, без изменений. Затем вытащила чертеж из кармана куртки. Канализационная система была чрезвычайно разветвленной, и я бы никогда не сориентировалась в ней без указаний матери Бэйла.

Положив чертеж обратно в карман, я взглянула на Хольдена. Его лицо ничего не выражало. Тишина, царившая в кабине, стала невыносима.

– Это отец научил тебя управлять транспортером? – спросила я.

Хольден засмеялся:

– Думаешь, он стал бы тратить на это время? Нет, у меня был личный инструктор. – Он усмехнулся. – А еще я могу управлять лодкой и ездить верхом.

– Ездить верхом, – произнесла я машинально.

– Как видишь, мое образование было очень разносторонним.

Снова повисла тишина. Ощущения были такими, что мы оба задержали дыхание, чтобы не брякнуть чего-нибудь лишнего.

– Ты думаешь, мы найдем его? – спросил Хольден спустя несколько минут.

Я посмотрела на свой детектор. Кажется, я действительно впала в зависимость от этой программы.

– В последние недели он каждые два дня был там. Шансы велики.

– Только мы не знаем, будет ли он один. Я не уверен, что отец выпустит его из поля зрения. Что, если рядом с ним снова будут эти двое – Эос, Греймс?

– Канто сказала, что его никто не сопровождал, когда он отправлялся в Новый Лондон… Кроме того, это очень личное место – место, где он провел свое детство. Я и представить не могу, что он совершает туда прыжки по воле Хоторна. Думаю, Бэйл нашел какой-то способ оторваться. Так что он один. Должен быть один.

– О’кей. – Хольден вдохнул. – Тогда в нашем распоряжении примерно четыре часа на разработку плана, как нам не погибнуть.

Я уставилась на свои руки, ожидая чуда.

И тут внезапно на панели управления мигнул диод. Я вздрогнула. Что это? Сообщение?

Точно. Кто-то направил сообщение прямо на борт. Я замерла и нажала пальцем на дисплей.

Лука…

Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь и ты не сидишь сейчас в этом транспортере.

Я прикусила губу. И как он выяснил все так быстро?

– Если я не отвечу, он поймет, что попал в точку. Он слишком хорошо меня знает.

Хольден пожал плечами:

– Тогда ответь.

Клавиатура была у меня под пальцами, но, прежде чем я успела что-либо написать, пришло второе сообщение:

И пожалуйста, скажи мне, что этот Я-Вроде-Как-Вирблер не сидит сейчас рядом с тобой.

Я закатила глаза и начала быстро печатать. Перечитала, стерла и стала размышлять, как бы лучше написать.

Наконец я отправила следующее:

Дай нам фору хотя бы на пару часов. Пожалуйста.

Не прошло и трех секунд, как пришел ответ:

Черт, Элли! Ты что, сошла с ума?

Я должна попробовать, Лука. Пойми же ты!

Ответа не последовал, и у меня в животе зашевелилось неприятное предчувствие.

– Он все расскажет Гилберту, – прошептала я.

Кажется, Хольдена это не удивило.

– Ты ему небезразлична. Конечно, он ему расскажет.

Я сжала пальцы:

– Лети как можно быстрее, понял?

Молчание Хольдена говорило о том, что он более чем не согласен со мной. Но скорость транспортера, тем не менее, увеличилась почти до космической.

Это была самая пустынная местность, которую я когда-либо видела.

Несколько высоток с серыми стенами и грязными окнами. Парковочные площадки пустовали – здесь давно уже никто не жил. Даже граффити казались реликтами. Незащищенные районы после усиления «Красной бури» стали распадаться, и сегодня почти не осталось таких поселений, как это.

– Не понимаю, почему его тянет сюда? – пробормотал Хольден, когда мы вышли из транспортера и сделали первые шаги по направлению к домам.

– Иногда стоит вернуться к истокам, чтобы понять, куда двигаться дальше.

Хольден остановился и приподнял бровь:

– Что, еще одно изречение из его книг?

Я улыбнулась:

– Нет, сама придумала.

– Осторожно, смотри не стань слишком назидательной.

– Тебе это мешает?

– А то. Вот сейчас услышал это и подумал, что я медленно, но верно глупею.

– Если ты хочешь услышать, что ты не глупый, не надейся. Мой опыт общения с тобой говорит об обратном.

Хольден рассмеялся:

– Спасибо за откровенность.

Мы зашли в подъезд. На стене висела табличка с именами жильцов. Я провела по списку пальцем.

– Просто я думаю… – произнесла я, все еще думая о вопросе Хольдена, – что здесь он чувствует себя самим собой. Не легендой, не бегуном во времени, не игрушкой в руках твоего отца. Возможно, его подспудно тянет сюда, а он даже не понимает почему.

Хольден промолчал.

Как оказалось, Треверсы жили на восемнадцатом этаже.

Воздух в подъезде был застоявшимся, пахло плесенью. Те же грязные стены, осыпающаяся штукатурка… На пыльном полу были видны относительно свежие следы, и я предположила, что их оставили вихревые бегуны, которых несколько недель назад посылала сюда Жулиана Канто, чтобы обследовать здание.

Из холла небольшой коридор вел к лифтам, а справа я обнаружила лестницу, ведущую вниз.

– Пойдем сначала в квартиру? – спросил Хольден. – Или насладимся видами канализации?

– С квартирой все понятно, не думаю, что Канто стала бы лгать, – сказала я, направляясь к лестнице.

Несмотря на то что из транспортера мы прихватили оружие, я шла осторожно. Во время полета я поменяла все нулевые сенсоры на голубые гравитационные. Если удастся поразить Бэйла, он не сможет больше создавать вихри – это я испытала на себе. Всего одно попадание, и у нас все получится.

Выглядело все не так сложно, но сердце билось быстрее обычного.

Лестница оказалась длинной, и я прибавила шагу – мы не могли больше терять ни минуты. Если Лука рассказал обо всем Гилберту, то они уже были в пути и через несколько часов прибудут сюда. А если воспользуются вихрями, то гораздо раньше.

От моего детектора исходил холодный белый цвет, и я то и дело посматривала на чертеж. Подвал был разветвленный, но вроде бы мы двигались правильно. Два раза свернуть вправо, затем влево, затем все время прямо и в самом конце снова налево. Примерно восемьсот метров.

Внезапно на моем детекторе раздался сигнал. Мы остановились. Сначала я подумала, что это Лука, которому каким-то образом удалось активировать отключенную Хольденом систему связи, но нет – опять сработала программа отслеживания Канто.

– Он прыгнул в Сидней, – прошептала я.

Хольден пожал плечами, и мы пошли дальше.

В подвале было сыро, и наши сапоги не оставляли следов, по которым нас можно было бы найти. Время от времени на нашем пути возникали какие-то шкафы, какие-то связки толстых проводов, свисающих с потолка, но в целом проход был свободным. Мы находились уже на последнем отрезке, оставалось сделать еще один поворот, и…

– Вот он, – произнесла я и остановилась. – Проход к туннелю метро.

Перед нами была синяя двойная дверь, над которой висела табличка «Выхода нет». Ручек не было, и я надавила на створки плечом, но они не поддались. Никакой консоли управления, с помощью которой можно было бы открыть дверь, используя детектор, конечно же не было – когда эти дома строились, детекторы, как у нас, еще не придумали.

– Подожди-ка.

Хольден отцепил от ремня тонкий металлический штифт с кольцом на одном конце и небольшим крючком – на другом. Засунул его в замочную скважину и начал крутить в разные стороны.

– Сказал же, мое образование было разносторонним, – отреагировал он на мое удивление. – Дай пару минут.

Я закатила глаза и шагнула назад, чтобы оглядеться. Никаких зацепок. Ни малейшего намека на то, что Бэйл был здесь. Но я не верила, что его мать обманула меня. Зачем ей врать? Если это место действительно что-то значило для Бэйла, то мы были на верном пути.

Я прошла еще пару метров, слыша, как Хольден ругается, дергая штифт. Чуть дальше я обнаружила еще один электрощит, который, вероятно, относился к другой высотке: подвал соединял все дома.

Стена справа от меня, скорее всего, граничила с туннелем, в который мы хотели попасть. Я осторожно потрогала стену и кожей ощутила исходящее от нее тепло. И почувствовала, что бетон… вибрирует, только очень слабо. Через пару минут вибрация исчезла, и я уже было подумала, что мне показалось. Но тут снова все началось.

На этот раз вибрация была сильнее, и я услышала гудение. Разряды от кончиков пальцев пробежали по руке и перешли в покалывание в затылке.

Я сразу узнала это ощущение, хотя и не испытывала его в последние месяцы.

– Элли, у меня получилось! – крикнул Хольден.

Но я отошла от стены только после того, как он осветил меня своим детектором.

– Все в порядке? – спросил Хольден. – Ты выглядишь так, словно встретила привидение.

Не привидение, подумала я, проходя за Хольденом в дверь. Скорее фантом.

Это покалывание… это было похоже на ощущение, которое я испытывала каждый раз, когда рядом находился рифт.

Чернота. Бесконечная чернота по обе стороны.

Стены станции метро были обуглены, закругленный потолок над путями, рельсы, свисавшие сверху рекламные щиты покрыты копотью. Киоск, расположенный у входа, почти невозможно было узнать: металлический каркас и обгоревшие куски обшивки.

Я закрыла рукавом нос. Воздух здесь был гораздо хуже, чем в подвале.

– Ух ты, я и не видел такого, – пробормотал Хольден.

У меня под ногами было предупреждение: БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ ПРИ ПОСАДКЕ И ВЫСАДКЕ, а чуть дальше – НЕ ЗАХОДИТЕ ЗА ЖЕЛТУЮ ЛИНИЮ.

После Великого смешения во всем мире отказались от использования метрополитена. Сначала потому, что из-за вихрей это стало небезопасным, потом, после вихревых войн, потому, что транспортеры на магнитных рельсах оказались гораздо более эффективными.

Чище. Быстрее. Удобнее.

Я осветила детектором рельсы под ногами, погасшие люминесцентные трубки на потолке и рекламу на стене. Кое-где под налетом копоти можно было распознать надписи. Какой-то постер к фильму, изображающий мужчину среди странных животных. А рядом совсем непонятное: 11,99 фунтов стерлингов ср. Комиссия брокера.

А вот и схема метро. Десятки линий разного цвета, горизонтальные, вертикальные, диагональные. Моорфилдз, Джеймс-стрит, Бэнк-холл. Совсем не то, что мы изучали на уроках истории. Оно и понятно – мы с Хольденом находились слишком далеко от центра Нового Лондона.

По моим рукам побежали мурашки. Это был совсем другой мир. Мир без мутантов, без вихрей, с обычными самолетами в небе и тихоходными автомобилями на дорогах.

Кураториум убеждал нас, что тот, прежний мир был дружелюбнее, но, прочитав книги Бэйла, я знала, что это не так. Тот мир был другим. Но вот был ли он лучше? Определенно нет!

– Посмотри-ка, здесь есть объявление, датированное маем 2022 года, – сказал Хольден за моей спиной; он стоял перед стендом, прикрепленном к стене. – Вихревые войны начались чуть позже, и, возможно, спустя пару недель после этого здесь все и сгорело. Как и все в старом Лондоне.

Я кивнула. Меня потянуло влево, туда, где я ощутила присутствие рифта, находясь с другой стороны стены. Покалывание усилилось, и я не знала, как реагировать.

На детекторе появился сигнал.

Бэйл.

В данный момент он был в Каире.

Что он там делает? Прыгает из мегаполиса в мегаполис? Но почему?

– Элли, что будем делать, если он появится здесь? – спросил Хольден. – Будем стрелять в него? Но он очень быстрый.

Я огляделась. Пространство было открытым. Спрятаться здесь тяжело.

– Давай сначала выясним, что он тут ищет, – сказала я. – А потом подумаем, что делать.

Хольден схватил меня за руку и повернул к себе:

– Обещай мне только одно: не пытайся заговорить с ним и переубедить его, это ни к чему не приведет. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы остаться целыми и невредимыми, – это все.

Только я собралась ответить, как мой детектор замигал. И я ощутила, как кровь приливает к ногам, когда поняла, что в этот раз это был не сигнал, а сообщение.

– Черт, Лука и правда восстановил систему связи, – прошептала я и быстро провела пальцами по дисплею.

Сообщение было от Гилберта:

Элейн, мы направляемся к вам. Сообщи, пожалуйста, ваше местоположение. Позволь нам помочь вам. Одни вы не справитесь.

За этим последовало еще сообщение:

Обещаю тебе, мы сделаем все, чтобы поймать его живым. Крайняя мера – это альтернатива. Я не хочу причинить ему вред.

Мой палец завис над дисплеем, я хотела ответить, но медлила.

Крайняя мера? Это не означало, что он отозвал свой приказ об убийстве.

– Скажи, а Лука или Гилберт смогут реактивировать систему обнаружения?

Хольден вздохнул:

– Не знаю. Вудроу – оба Вудроу – большие спецы.

Я еще раз проверила местонахождение Бэйла – он все еще был в Каире, – стянула браслет с запястья, сделала глубокий вдох и бросила его на пол, потом с такой силой наступила на него сапогом, что прибор громко хрустнул.

Сердце сжалось. Эта штука была со мной с тех пор, как я стала кандидатом. И она никогда не подводила меня.

Краем глаза я видела, что Хольден тоже бросил детектор на пол, бормоча что-то про очень дорого.

Когда мы расправились с приборами, я вытащила из внутреннего кармана небольшой фонарик. Осветила пространство между нами и заметила, что Хольден внимательно смотрит меня своими глазами цвета янтаря.

– Ты сумасшедшая.

Уголки моих губ дернулись.

– Да, знаю. Но и ты тоже. Наверное, это заразно.

15

Мы ничего не нашли. Покалывание в моем затылке никуда не ушло – оно становилось то сильнее, то слабее. Если в метро был рифт, то сейчас он был неактивен. Я ощущала лишь остатки его энергии.

Мы прошли до конца туннеля, где застрял грязный желто-серый поезд, и молча остановились перед ним. Ну и что нам сейчас делать? Без детекторов мы понятия не имели, когда появится Бэйл. Но в том, что он появится именно в этом месте, я не сомневалась. Я чувствовала рифт и понимала, что Бэйл что-то искал здесь.

Я снова прислушалась к себе. К покалыванию, которое продолжало тянуть, словно магнит.

Здесь, на этом конце туннеля, был еще один киоск – не такой поврежденный, как тот, что находился при входе. Во всяком случае, у меня было ощущение, что огонь в этом месте бушевал не так сильно.

Я направилась к Хольдену, который обогнал меня и теперь стоял, облокотившись о прилавок. Каждый шаг в помещении отдавался эхом, а дыхание, казалось, звучало слишком уж громко. Когда я остановилась, он указал мне на пару тетрадей – что-то вроде старых комиксов Бэйла. Бэйл берег их, словно какое-то сокровище. Только не снимай обложку, а то они потеряют свою ценность.

Но то, что Хольден держал в руках, не было комиксами.

– Журналы, – пояснил он.

Я удивилась. Неужели журналы когда-то были бумажными?

Хольден осторожно начал листать страницы. Они были порваны, краски выцвели. Должно быть, эти журналы пролежали здесь больше семидесяти лет.

Мутировавшие существа объединяются! – гласил один из заголовков. А внизу я увидела: Это конец?

Я обогнула киоск и подошла к входной двери:

– Может, нам спрятаться внутри, чтобы создать эффект неожиданности?

Но только я собралась открыть дверь, мой рот захлопнулся.

Потому что я увидела следы от пальцев. На ручке. Они довольно отчетливо отпечатались на слое пыли. Не слишком свежие, но все же.

Я толкнула дверь носком сапога и осветила помещение своим фонариком. Возле прилавка стоял стул, а вокруг лежали… записки.

Бесчисленное количество исписанных листов. Кто-то вырвал их из записной книжки, обложка которой, словно скелет, валялась на прилавке.

Издалека было видно, что бумага исписана дрожащей рукой, а почерк какой-то неуклюжий. А когда я опустилась на колени, мое сердце начало учащенно биться.

Я подняла одну из записок и заставила себя держать ее максимально аккуратно, чтобы можно было прочитать написанное.

Он хочет, чтобы ты забыл их

Не забывай их

Элейн Фагус Эллистер Робур Сьюзи Атлас

Элейн Сьюзи Атлас Фагус Эллистер Робур

Элейн Эллистер Робур Сьюзи Атлас Фагус

Список продолжался до бесконечности. В другой записке тоже были строчки с нашими именами.

То же самое было и в третьей записке:

Элейн Сьюзи Атлас Фагус Эллистер Робур

Элейн Эллистер Робур Сьюзи Атлас Фагус

Я услышала, как Хольден вошел в киоск. Он не сказал ни слова. Я провела пальцами по бумаге и подняла все записки, одну за другой. Некоторые были скомканы, наполовину порваны, кое-где слова были зачеркнуты.

Элейн Эллистер Ро Род Роб Сьюзи Фарг Фанг

Не забывай их Не забывай их Не забывай их

Элейн Эллистер Сьюзи Элейн Элейн Элейн

У меня все плыло перед глазами, но я не могла остановиться. Подняла еще три записки. И не смогла больше сдержать рыданий, когда расшифровала то, что было написано:

Что значат имена? Почему здесь стоят только имена? Они были важны я знаю что они были важны я знаю это я знаю это я знаю это

– Вот черт… – услышала я Хольдена. – Треверс совсем сошел с ума.

Хольден опустился на колени около меня и тоже поднял несколько записок. Их было, наверное, больше сорока.

– Уничтожить нулевые сенсоры, – прочитал он и нахмурился. – Ну, тут он ничего нового нам не сообщил. – Затем он снова посмотрел на записку: – Вот это я не могу прочитать, но потом идут еще два слова. Треверс примерно раз пятьдесят написал «проект Виртус». – Хольден фыркнул. – Снова какой-то проект? Virtus на латинском это… храбрость, по-моему. Но что это значит?

– Понятия не имею.

Я взяла записку из его рук и убрала в карман куртки.

– Это, наверное, как-то связано с моим отцом, – задумчиво произнес Хольден. – По крайней мере, так звучит. Но что сподвигло Треверса написать это здесь? В таком заброшенном месте?

– Думаю, он пришел сюда, чтобы вспомнить.

– Да. Только, похоже, не получилось. – Хольден серьезно посмотрел на меня. – Это и не могло получиться, Элли.

Я уставилась на пол. Затем выпрямилась и вышла из киоска. Быстро вытерла глаза, заставив себя отодвинуть на второй план ту боль, которую вызвали у меня эти строчки. Мы и так потратили слишком много времени.

– О’кей, – сказал Хольден, появившись за моей спиной. – Итак, к нашему плану: мы хотим побороть того, кто быстрее и могущественнее нас, верно?

– Верно… – тихо ответила я.

Хольден встал передо мной.

– Киоск в качестве укрытия отпадает. Но все-таки нам нужно где-то спрятаться. Наш главный козырь в том, что он не знает, что мы здесь.

Я прикинула и посмотрела на поезд, торчавший из туннеля. От него до киоска было не так далеко.

– Ты хочешь спрятаться в нем.

– Точно. – Хольден усмехнулся. – Мы затаимся и выпустим ему в шею сенсор. А потом отправим его в нокаут.

Я скривила рот:

– Можно было бы и не радоваться так открыто.

– Назовем это беспроигрышной ситуацией, – сказал Хольден. – Важно, чтобы мы попали с первого выстрела. Если он не сможет больше создавать вихри, у нас будет реальный шанс против него. – Он прищурился: – А что у тебя было по стрельбе?

– Четверка… с плюсом.

– А у меня пятерка. Значит, стреляю я.

Я фыркнула:

– Оценка не считается. На экзамене я специально промахнулась один раз.

– Что? – Хольден, кажется, растерялся. – Почему?

Я почувствовала, как щеки краснеют. Оставалось только надеяться, что в темноте он этого не заметил.

– Ерунда, забудь об этом.

– Элли…

Хольден внимательно посмотрел на меня.

– Это из-за меня?

– Это было глупо, о’кей? Ужасно глупо. Сейчас я бы не… – Слова давались нелегко. – Просто я думала… Допуск к гонкам был уже у меня в кармане. Оценки для меня ничего не значили. Вихревые гонки – единственное, что имело значение. И каждому из нас было понятно, что твой отец хотел, чтобы ты был лучшим в классе. Поэтому…

Я пожала плечами.

Хольден хотел что-то сказать в ответ, и я боялась этого – боялась того, о чем он мог спросить меня.

Когда-то я была влюблена в него, но это ничего не значило. Больше не значило.

– Мы выстрелим одновременно, – поспешно произнесла я, встала и побежала в сторону вагона.

– У нас будет на шанс больше попасть в него.

Я услышала, как тихо выдохнул Хольден. За мной он последовал не сразу.

– Я думал о нашем разговоре позавчера.

Голос Хольдена заставил меня вздрогнуть. Мы уже несколько часов сидели в вагоне. Вокруг царила тишина, и мы максимально уменьшили свет наших карманных фонариков. Темнота действовала на меня усыпляюще. Без детектора я даже не могла понять, сколько сейчас времени. Над нами, в реальном мире, скорее всего, уже ночь. И скоро, наверное, должно взойти солнце.

– Какой разговор? – спросила я.

Хольден посмотрел наверх, на схему метро, расположенную на потолке:

– О Треверсе.

Я вздохнула:

– Хольден…

– Нет, просто послушай меня, ладно?

Он согнул одну ногу так, чтобы повернуться ко мне:

– Ты сама сказала мне, что Треверс был практически ребенком, когда спас тебя тогда.

– Ну и что?

– Дело в том, что… – начал Хольден. – Мой отец всегда посылал Треверса на самые престижные миссии. Именно таким образом он сделал из него легенду. Он каждый раз заботился о том, чтобы где-то неподалеку была камера. А позже Треверса почти не было видно. Сегодня я знаю, что он создавал карту времени для моего отца, но тогда я просто думал, что Треверсу не нужно больше выполнять задания вихревых бегунов, потому что он и так давно уже был для всех героем.

Я нахмурилась. Все это я уже знала. Что хотел сказать мне Хольден?

– Такая миссия, как… как твоя… как спасение маленькой девочки там, где нет камер, нет свидетелей… – Хольден посмотрел на меня, – это не вписывается как-то. Это было бы поздно для его карьеры. Он почти не получал нормальных миссий, а если и получал, то только такие, с которыми он точно попал бы на все медиаканалы. Тайная, очень опасная спасательная операция, да еще и в одиночку, просто не имела смысла.

Я предполагала, что однажды он вернется к этой теме. Во время нашего перелета в Новый Лондон он как-то странно был погружен в себя. По нему было видно, как все внутри него боролось.

– Хольден, что это значит? Я была там и видела, как Бэйл принес меня к моей тете.

– Но ты не помнишь, как он тебя спас. Или помнишь?

– Помню. Он… он взял меня на руки и унес оттуда.

Вот почему мне так нравился запах мяты. Потому что тогда от него пахло мятой. Я долго думала, что это воспоминание связано с домом в лесу, но это было не так.

Это воспоминание было связано с ним.

Вдруг Хольден повернулся ко мне всем телом:

– А ты не задумывалась, почему Бэйл, после того как якобы спас тебя, исчез с экранов? Что он почти сразу после этого решил инсценировать свою смерть?

– Это никак не связано с моим спасением. Просто он выяснил, что твоему отцу нужно было от него на самом деле. Это и заставило его сбежать.

Хольден нахмурился и снова уставился в потолок:

– Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, ты слышишь? Ни здесь, ни… в будущем.

Я улыбнулась:

– Спасибо, но… я думаю, что единственным человеком, кто может спасти меня, могу быть только я сама.

Улыбка коснулась его губ.

– Я и не сомневаюсь, что ты это сможешь. Ты… Я никогда не встречал такой, как ты, Элли. Ты невероятная.

Я почувствовала, как у меня снова покраснели щеки, и заметила, что янтарного цвета глаза Хольдена смотрят на мои губы. Он сглотнул. Снова посмотрел на меня. Я не успела моргнуть, как он приблизился ко мне и…

Его губы слегла скользнули по моим, это длилось всего секунду. Но это так смутило меня, что я не сразу уклонилась.

В конце концов я положила руки ему на плечи и остановила его:

– Хольден.

Внутри все сжалось. Что я должна была ему сказать?

Он отклонился назад, сжал челюсти и снова уставился в пол. Мы молча сидели рядом, затем он глубоко вдохнул и выдохнул.

– Ты веришь, что если бы я тогда помог тебе… во время нападения на кураториум, я имею в виду. Если бы я тогда помог тебе найти твою семью, был бы рядом с тобой, вместо того чтобы навязывать тебе что-то, то мы смогли бы…

– Не нужно, – прошептала я. – Это ни к чему не приведет.

– Но у тебя же были ко мне чувства.

– Да, – призналась я. Почему-то мне показалось, что я в долгу перед ним. – Да, у меня были чувства.

– А сейчас?

– Я люблю Бэйла, – сказала я.

Было странно говорить это Хольдену, в то время как я еще ни разу не призналась в этом Бэйлу. Но и тут я чувствовала свою вину перед Хольденом.

– Он… он часть меня, понимаешь? Его жизнь тесно связана с моей. И так будет всегда. Поэтому я должна попробовать все. Потому что, если он умрет… я не знаю, как найти в себе силы, чтобы сделать то, что нужно.

– Защитить вихрь-прародитель.

Я кивнула:

– Да. – Затем схватила Хольдена за руки и прошептала: – Ты не крайняя мера, как ты сказал мне когда-то. Я знаю, что твой отец всегда взращивал в тебе это ощущение, вот только… он понятия не имеет, что у тебя внутри на самом деле. Ты заслуживаешь того, кто поймет, насколько ты великолепен.

Хольден фыркнул:

– Ну, это довольно дешевый трюк, чтобы взбодрить меня. – Потом улыбнулся: – Но он работает.

– Я серьезно.

Очень осторожно, словно боясь спугнуть меня, Хольден коснулся прядки, выпавшей из моего хвоста. Заправил прядь мне за ухо, провел кончиком пальца по щеке и опустил руку.

– Спасибо, – прошептала я. – Что пошел со мной.

Он несколько раз кивнул. Потом сделал глубокий вдох и снова стал смотреть на киоск. Мы продолжили ждать.

Чья-то рука зажала мне рот.

Я резко открыла глаза, собираясь закричать. Но передо мной было лицо Хольдена, который прижал к губам палец, предупреждая, чтобы я вела себя тихо.

О боже, я уснула! Как такое могло произойти?

Кивком я дала понять, что в порядке и все понимаю. Хольден убрал руку. Затем он молча указал на окно поезда, в котором мы сидели.

Я быстро перевела взгляд на темноту. Вся станция была черной, за исключением…

Луча света. Он был настолько слаб, что я сначала не увидела его, но он там был однозначно. Недалеко от киоска, в котором мы нашли записки. Я моргнула. Свет не двигался. И только после того, как мои глаза привыкли к черноте, я что-то увидела…

Силуэт.

Светился детектор, и только благодаря этому контуры силуэта выделялись из темноты. Лицо было закрыто, но не маской, а капюшоном, накинутым на голову.

Он здесь, прошептал голос в моей голове, и в то же время внутри меня появился страх. Меня охватила дрожь. Хольден наверняка почувствовал это, потому что стоял очень близко ко мне. Мои пальцы сжали ствол оружия. Краем глаза я заметила, что Хольден давно уже выхватил свое.

Нам нельзя ошибиться.

Больше у меня такого шанса не будет.

16

Движения Бэйла были скованными, почти как у робота. Он стоял у открытого окна киоска и смотрел в салон, как будто не мог объяснить себе, как все эти бумажки туда попали.

Зрелище разрывало мне сердце.

И тут Хольден положил свою руку на мою, словно бы спрашивая меня: готова?

Нет. Я не была готова. Абсолютно не готова. Но отступать было уже поздно.

Мы подняли оружие к открытому окну вагона. Я направила ствол в спину Бэйла и зажмурила один глаз. И ощутила прикосновение Хольдена к своему локтю. Мы много раз проделывали это. Наверняка раз двадцать или даже больше. Он ткнул меня локтем, раз, два, три раза – ритм всегда один и тот же. В пятый раз я начала считать про себя.

Раз.

Локоть, локоть.

Два.

Локоть, локоть.

Три.

Локоть, локоть.

И…

Я нажала на курок. Мы выстрелили почти секунда в секунду. Синие сенсоры активировались еще до того, как покинули ствол.

Было бы лучше, если бы их свет был тусклым или они вообще не светились бы. Нам оставалось только надеяться, что Бэйл их не уви…

– Черт! – не сдержался Хольден.

Еще до того, как пули достигли Бэйла, возник вихрь. Появился тусклый красноватый свет, и Бэйл исчез.

Я моргнула. Невероятно. Немыслимо.

Этого не могло быть. О боже, мы потеряли его. Он ушел, он был – и вот его нет.

– Элли, пригнись! – крикнул Хольден, и я сделала это, не задумываясь.

Что-то врезалось в металлическую опору. Я развернулась. Это было одно из огромных рекламных табло, висевших под потолком.

Мы осторожно подняли головы. Бэйл снова стоял у рельсов, глядя прямо на нас. То крошечное преимущество, которое у нас было, мы проиграли.

Я выпрямилась и бросилась к двери вагона, Хольден за мной. Между нами и Бэйлом сейчас было метров восемь, может быть, девять. Он стоял совершенно неподвижно, просто смотрел на нас, в то время как на его пальцах вспыхивали тонкие красноватые потоки энергии.

Невозможно было понять, что происходит в его голове. Он не произносил ни слова. Он что, не мог говорить? Или он специально вел себя так?

Я заняла боевую позицию. Мы с Бэйлом так часто тренировались вместе, так часто прыгали с помощью вихря в разные места… Я была уверена, что почувствую покалывание, прежде чем его вихрь сможет утащить меня отсюда. Что с смогу увернуться от него, просто мне нужно быть начеку.

Хольден встал рядом со мной. Он также держал оружие обеими руками, хоть и опустил его вниз.

Я набрала в легкие воздуха.

– Ты – Бэлиен Треверс, – сказала я очень четко.

Рядом со мной напряженно дышал Хольден. Я знала, что он думал при этом, но все равно должна была попробовать.

– Ты наш друг.

– В самом широком смысле, – пробормотал Хольден.

Я не обратила на него внимания.

– Пожалуйста, не заставляй нас бороться с тобой.

Никакой реакции. Ничего. Бэйл даже не наклонил голову, не шагнул мне навстречу. Он просто остался стоять на месте. Символ пламени на его груди периодически поднимался и опускался, и это был единственный признак того, что под капюшоном был кто-то, кто дышал и… чувствовал.

Вдруг Хольден бросился на Бэйла, так неожиданно, что я не успела среагировать. Но как только он достиг Бэйла, тот при помощи вихря отскочил на два метра в сторону. Вихрь возник неожиданно, и еще в движении Бэйл ударил Хольдена по ногам, после чего тот стремительно полетел на пол.

Я воспользовалась этим, подняла оружие, прицелилась – черт!

Бэйл отскочил еще на три метра.

Хольден выпрямился. Мы оставались на своих местах, каждый анализировал ситуацию. Хольден и Бэйл стояли близко к углублению для рельсов метро. Неожиданно Хольден рванул к Бэйлу, уклоняясь от вихря, который тот создал, и катапультируя сам себя в сторону порывом ветра. Он обхватил одной рукой шею Бэйла, второй отвел его руки назад и крепко сжал.

– Стреляй в него, – крикнул Хольден. – Элли, давай, стреляй в него!

Я выхватила оружие и…

Бэйл пытался сбросить с себя Хольдена. Ему было тяжело, потому что Хольден удерживал его на месте своими порывами ветра и не отпускал. При этом они крутились на месте с бешеной скоростью. Мой палец оставался на спусковом крючке, но я не могла… я не была уверена…

Тут Хольден неожиданно дернул Бэйла за капюшон, сорвав его с головы. Бэйл удивленно вскрикнул; капюшон упал на его плечи.

Высвободив руки, Бэйл отбросил себя и Хольдена вихрем на несколько шагов назад, так что оба ударились о стену туннеля. Хольден потерял равновесие и упал. Я как раз собиралась выстрелить, но тут Бэйл вытянул в сторону руку, создал вихрь, и, прежде чем я поняла, что происходит, Хольден исчез.

Это произошло так быстро, что я и моргнуть не успела Хольден был здесь… И вот Хольден исчез.

О боже, а что, если он умер? Что, если Бэйл сделал с ним то же самое, что и с остальными?

Бэйл тем временем повернулся ко мне. Теперь ничто не скрывало его лица, и у меня возникло ощущение, будто кто-то нажал на кнопку остановки, после чего я почти не могла двигаться.

Голубые, как лед, глаза. Прямой подбородок. Губы, прикосновение которых я помнила до сих пор.

Но лицо Бэйла оставалось неподвижным. Как фарфоровая маска его матери. Он даже не моргнул. Это было пустое лицо с пустыми глазами. Полностью лишенное каких-либо чувств, как будто кто-то вытащил вилку из розетки и просто-напросто выключил все, что делало Бэйла Бэйлом.

Это зрелище и правда парализовало меня. Я знала, что будет нелегко. Я знала, что он ничего не вспомнит. Но видеть его таким…

Я не представляла, что это будет так ужасно.

– Это я, – произнесла я и подняла оружие в воздух в качестве примирения. – Элейн.

Бэйл смотрел на меня. Никакой реакции.

– Элейн Коллинз, – продолжила я, но тут Бэйл направился ко мне широкими шагами.

Я нажала на курок, и один из сенсоров полетел прямо в Бэйла. Он увидел его и с помощью вихря успел отскочить в сторону, словно это было самое легкое из того, что он умел. Я снова выстрелила, Бэйл снова отпрыгнул в сторону, и я снова промахнулась.

И вдруг он оказался около меня. Схватил меня за плечи и сильно толкнул на внешнюю стену вагона.

Я снова приготовилась стрелять, пытаясь попасть Бэйлу в ногу, но он в последний момент оттолкнул меня от себя, чтобы увернуться от выстрела.

Я быстро выпрямилась и тут же пригнулась, поскольку Бэйл снова бросился в атаку. Я была невысокого роста и очень подвижная, это всегда было моим преимуществом. Но Бэйл… Бэйл был намного опытнее меня. До смешного опытнее.

И он никогда еще не дрался со мной. На самом деле никогда. Я поняла это только сейчас. Во время наших тренировок в ближнем бою он сдерживался, делал вид, что ему не хватает проворства, и внимательно контролировал свои удары.

Но сейчас он двигался будто одержимый. Его зрачки дергались туда-сюда, словно фокусировались на всем и в то же время ни на чем. Черты лица стали дикими, как у разъяренного зверя.

Он мог бы убить меня за долю секунды.

И если когда-либо у меня были сомнения, то сейчас они исчезли. Это был не Бэйл. Это был… это была его оболочка, но не тот Бэйл, которого я знала.

– Ты – Бэлиен Треверс! – крикнула я, делая шаг назад.

Снова никакой реакции.

Вместо этого он так крепко впился пальцами в мое бедро, что ткань униформы порвалась.

И вдруг он отпустил меня и исчез в вихре.

Нет, нет, нет! Я бросилась по проходу, но тут передо мной возник еще один вихрь, из которого вышел Бэйл и замахнулся.

– Не делай этого! – успела сказать я и тут же получила удар кулаком в живот.

Я попятилась назад. Это было похоже на взрыв, который сотряс все мое тело. Как будто мой мозг перестал думать, лишил меня ориентации и всякой возможности воспринимать что-либо, кроме боли.

Я застонала. Бэйл ударил меня еще раз, затем еще. При этом он все время отодвигал меня назад, в сторону одной из колонн, которая поддерживала свод станции метро.

Он снова замахнулся. Я попыталась уклониться от удара, но была недостаточно быстрой по сравнению с ним. А Бэйл… Он не медлил ни секунды. Сейчас, когда он загнал меня в угол, он действовал трезво, контролируя свои движения. Я ударилась о стену, стук сердца барабанной дробью отдавался у меня в ушах.

– Стой! – крикнула я, когда он в очередной раз собрался нанести удар. – Бэйл… Бэйл!

Снова удар, и у меня в груди что-то хрустнуло.

Я охнула, попыталась пошевелиться, хоть как-то дышать сквозь боль.

– Прекрати. Прекрати. Пожалуйста…

Никакой реакции. Ни слова. Как будто ему было все равно, что я стою перед ним, истекая кровью и медленно разваливаясь на части.

В конце концов Бэйл лишил меня последних попыток защититься. Он схватил меня – у меня не было никаких шансов на сопротивление, – положил руку мне на шею и сжал. Сжал так сильно, что я стала задыхаться, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

– Бэ… – прокряхтела я. – Бэ… не…

Из последних сил я завертелась, хотела достать его коленом, но Бэйл, казалось, предвидел все мои движения.

Он лишал меня любой возможности на защиту, и делал это так спокойно, как если бы это было раз плюнуть. Его рука сжала мою руку с оружием так, что ствол уперся прямо мне в ногу. Не было у меня никакой возможности вырваться.

И тут я услышала гудение. Около руки Бэйла вырос вихрь, и я поняла, что произойдет, если он втянет меня в него.

Он не убьет меня. Если бы он хотел сделать это, я бы уже была мертва. Нет, он собирается доставить меня к Хоторну. Ведь Дункан Греймс сказал в Сан-Паулу: они хотели, чтобы я попала к ним живой.

– Бэйл, – умоляла я его, хватая воздух ртом. – Бэйл, пожалуйста…

Энергия вихря коснулась моей кожи, мокрой от пота. Бэйл просто смотрел на меня широко открытыми глазами, крылья его носа дрожали. Вихрь между тем увеличивался. Почти вся его энергия была пронизана красноватым мерцанием. Вихрь рос рядом с нами, словно огненный водоворот.

Бэйл схватил меня, пытаясь втянуть внутрь, и я… Только потом я поняла, что на самом деле сделала. Я нажала на спусковой крючок своего оружия и застонала от боли, когда гравитационный сенсор вошел прямо мне в бедро в том месте, где униформа была порвана. И там… там сенсор останется как минимум на два часа.

Глаза Бэйла метнулись вниз, и он зарычал – он зарычал! Всем своим весом он прижал меня к стене, разъяренный тем, что я помешала ему выполнить задуманное. Последнее, что я помню, это то, что он схватил меня за хвост, дернул мою голову вперед и ударил ее об стену.

Больше я ничего не помнила.

17

Бэлиен

Июнь 2099 – четыре месяца назад

– Прекрати наконец утопать в жалости к себе.

Бэйл моргнул и склонил голову Голубоватое мерцание сенсоров, удерживающих его в плену было единственным освещением, которое ему оставили. Они тускло освещали стеклянную клетку, в которой он сидел. Кроме того, он так долго был с закрытыми глазами, что ему потребовался какой-то момент, чтобы в темноте найти ее… Элли.

Фигурка возникла из темноты, словно привидение. И хотя он знал, что на самом деле это всего лишь видение, галлюцинация, он замер.

– Жалость к себе? – Бэйл заставил себя улыбнуться пересохшими губами. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду. У меня все в порядке, как никогда.

Это рассмешило ее. Теплый, прекрасный смех… Ну хоть это его затуманенный разум воспринимает по-прежнему отлично.

– Между тем ты действительно напугал меня, – сказала она. – Ты забыл меня.

– Извини. Но то, что они вводят мне…

– Это не оправдание для того, чтобы сдаваться.

Она скрестила на груди руки и посмотрела на него с присущим ей упрямством, по которому он так соскучился.

Невообразимо, как она могла заставить его чувствовать, хотя и была всего лишь фантазией. Пазлом из спутанных обрывков его воспоминаний.

Неважно. То, что она была здесь, помогало ему не сойти с ума. Она была с ним все время. Она напоминала ему о том, что было поставлено на карту. И это при том, что забыть было так легко.

– Как меня зовут? – спросила она. Так она делала каждый раз, когда приходила к нему.

Бэйл нахмурился, чувствуя страх, когда не смог сразу вспомнить ее имя.

– Все в порядке, – сказала она мягким голосом. – Дай себе время подумать.

Он сглотнул, задумался. У него в голове кружились картинки и звуки, длилось это какое-то мгновение. Но потом он снова вспомнил:

– Элейн, Элли…

Она улыбнулась:

– Очень хорошо. А других?

– Фагус, Робур, Атлас, Сьюзи…

Бэйл замолчал, пытаясь вспомнить еще одно имя.

Ее воображаемые пальцы коснулись закованной руки.

– Эллистер, – подсказала она ему без какого-либо намека на укор.

Бэйл кивнул.

– Эллистер, – согласился он. – Верно. Элейн, Фагус, Робур, Атлас, Сьюзи, Эллистер. – Он снова и снова бормотал про себя эти имена. – Элейн, Фагус, Робур, Атлас, Сьюзи, Эллистер. Элейн, Фагус, Робур, Атлас, Сьюзи, Эллистер. Элейн, Фагус, Робур…

– О боже, ты снова?

После этих слов Элли исчезла, словно песок на ветру. Взгляд тут же метнулся к двери. К стеклянной стене прислонился мужчина. Мужчина с красными глазами, чье имя тоже было ему знакомо.

– Опять это нытье. И снова эти имена! Элейн, Фагус, Робур, – передразнил его Дункан Греймс. – Ты что, все еще не понял? Это никак тебе не поможет.

Греймс опустился на один из стульев и поднял стакан с жидкостью золотистого цвета:

– Не хочешь глотнуть?

Бэйл покачал головой:

– Оставь… меня… в… покое…

– Хм, – произнес Греймс и отклонился на спинку стула. – Не думаю, что сделаю это.

Ну, конечно. Греймс всегда приходил к нему, когда они приковывали его цепями. Ему нравилось издеваться над ним.

Руки безуспешно дернули оковы, он извивался в разные стороны, но это не помогало. Он был в ловушке.

– Очень жаль, что ты больше не ценишь мои визиты, – сказал Греймс. – Мне кажется, что наше общение становится с каждым разом все напряженнее.

– Как… как часто?

– Как часто что? Говори полными предложениями, Треверс. Давай напрягись немного.

Бэйл зарычал. У него на руках появилось мерцание, которое, однако, тут же было подавлено сенсорами.

– Как часто… – выдавил он, – как часто мы с тобой уже вели этот чертов разговор?

Греймс прищелкнул языком:

– Ты всегда так расстроен. От тебя что, убудет, если ты будешь немного вежливей?

– Да пошел ты.

Греймс рассмеялся:

– Возвращаясь к твоему вопросу: может быть, три или четыре раза. – Он сделал большой глоток своего золотистого напитка. – И, честно говоря, ты не стал для меня более симпатичным. Но не беспокойся. Скоро мы будем лучшими друзьями. Просто они удерживают тебя здесь, пока не перестроится твой мозг. Еще две или три дозы, так говорит босс. Тогда тебе больше не понадобятся оковы, и мы наконец сможем перейти к проекту «Виртус».

Проект «Виртус»? Что он имел в виду? Что еще его ожидает?

– Хоторн заставит тебя искать новые рифты, – произнесла Элли-видение; она сейчас стояла за спиной Греймса и серьезно смотрела на него. – Сначала он сделает из тебя зомби, а затем снова отправит на охоту за рифтами, ты же знаешь это. А как еще ему добраться до вихря-прародителя?

Его тело дрожало. Он устремил взгляд на Греймса, который сделал еще один глоток, прокряхтев при этом от удовольствия, и облизнул губы, словно хотел получить от вкуса максимум удовольствия.

Ублюдок.

Ненависть, которая текла по его венам, стала непреодолимой. Он так сильно ненавидел, что это чувство полностью овладело им. А еще его пугало, что эта ненависть становилась частью его, постепенно вытесняя все остальные чувства.

– Раньше он постоянно говорил только о тебе, – неожиданно произнес Греймс. – Ты знаешь об этом? Бэлиен тут, Бэлиен там… Ты даже представить не можешь, как мне это надоело… слушать каждый день твое чертово имя. Бэлиен, – передразнил он Аэолуса и простонал. – После того как ты сымитировал свою смерть, он месяцами заставлял нас искать тебя. И с каждым годом, когда я не находил тебя, все становилось только хуже и хуже.

Греймс допил остатки своего напитка, со стуком поставил стакан на металлический стол и подошел к нему. Наклонился, и когда продолжил говорить, то от него запахло виски.

– Бэлиен Треверс, бегун-легенда. Теперь ты уже не такой легендарный, правда?

Греймс провел пальцем по его щеке. На лице появилась легкая улыбка.

– Моргни.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты моргнул. Ну, давай.

Бэйл намерен был сопротивляться, но у него не получилось. Им двигала какая-то сила, что-то такое, что заставляло его выполнить сказанное. Подчиниться. Его веки дернулись вниз, и сразу чуть не стошнило от отвращения к себе.

Греймс усмехнулся:

– Молодец. Моргни еще раз.

Он снова повиновался, еще больше возненавидев себя.

На лице Греймса промелькнуло удовлетворение.

– Нам вместе будет так весело, Треверс. Ты будешь моей личной игрушкой. Как тебе эта идея? А теперь скажи: я ненавижу Элейн Коллинз.

Бэйл кашлянул и сжал губы. Не потому, что эти слова его пугали. Его совсем не беспокоило то, что он солжет такому человеку, как Дункан Греймс. Это никак не повлияет на его подлинные чувства. Но он боялся того, какую реакцию эти слова могут вызвать в его неустойчивом разуме.

На губах Элли играла грустная улыбка, потом видение стало растворяться.

– Скажи это, – промурлыкал Греймс. – Скажи: Я. Ненавижу. Элейн. Коллинз.

Губы стали шевелиться, словно кто-то манипулировал ими. Все тело было напряжено, и слова вырывались, преодолевая какой-то барьер внутри. Барьер, который раньше защищал его, а теперь был сломан.

Элейн окончательно исчезла. Остался только нарыв, и он разрастался.

– Молодец.

Греймс погладил его по голове и наклонился к нему еще ближе, обдавая его запахом виски. Рот был прямо у его уха.

– Я кое-что пообещаю тебе, Треверс. Еще две или три недели, поверь мне, не дольше. И тогда в тебе останется только одно чувство, когда ты увидишь Элейн Коллинз. Чувство, которое засядет в тебе так глубоко, что сможет охватить в любой момент. И это чувство называется… – Греймс скривил рот в холодной улыбке. – Желание убить.

18

Пробуждение было похоже на погружение в ледяную воду.

Что-то сдавливало мою грудь. Болел каждый миллиметр моего тела: мышцы тянуло, кожа горела, голова пульсировала.

Наконец я разлепила глаза.

Я была… в белой комнате. Справа – умывальник, за ним – душевая кабина с перфорированной занавеской. Это ванная? Но… где я?

Когда я села, с губ сорвался стон. Спина ощутила холод плитки. Сверху на меня падал яркий свет. Он слегка мерцал, и я моргнула, чтобы изображение стало резче.

Прямо напротив меня была дверь, она была открыта, за ней была гостиная, а там…

…там был он.

Бэйл сидел на стуле и смотрел на меня.

Он что, принес меня сюда?

Я скосила глаза вниз: сенсор, которым я выстрелила себе в ногу, все еще светился голубым. Значит, Бэйл не мог перенести меня с помощью вихря.

И тут до меня дошло: Бэйл ждет, пока сенсор потеряет силу. А потом он… а потом он доставит меня к Хоторну Пальцами правой руки я ощупала ногу – это вызвало колющую боль в груди, но я стерпела.

Оружия при мне не было. Ну, конечно.

Потом я положила руку на ребра. Возможно, парочка из них сломана. В принципе, я могла нормально дышать, однако неприятное покалывание в груди было плохим знаком.

Не будь я в своей униформе… О нет, я даже не хотела представлять, что было бы.

Я уставилась на Бэйла. Он сидел не шевелясь и не выказывая никаких эмоций. Мысли роем кружились в голове. Я понятия не имела, что случилось с Хольденом. Оставалось только надеяться, что он жив в отличие от бегунов, которых Бэйл прокрутил через свои вихри.

Гилберт, Лука… Они, наверное, давно уже в Новом Лондоне. Но, скорее всего, Бэйл еще до их прибытия притащил меня в какую-то квартирку. И здесь они меня точно не найдут.

Бэйл не собирался останавливаться, теперь я это знала. Как только сенсор в моей ноге разрядится, он продолжит. Жаль, что я не поняла этого раньше. Я была наивной, цеплялась за несбыточные надежды. Но теперь я знала наверняка: Бэйл не собирался останавливаться. Наркотик не позволит ему остановиться. Даже если он уставал, получал травму или что-то в этом роде, наркотик велел ему продолжать.

Он будет выполнять поручение, пока я не окажусь в руках у Хоторна.

Но я этого не допущу. Скорее умру.

Я разглядывала лицо Бэйла. Засохший кровавый след на виске, черные волосы слиплись сосульками. Глаза… они были стеклянными, а вся его шея была в кровоподтеках.

Я сомневалась, что все эти повреждения нанесла ему я. Я ведь почти не доставала его. И это… это означало только одно: кровоподтеки были у него и раньше.

Что Хоторн делал с ним? И откуда взялось это красноватое мерцание? Что это означало?

На какой-то момент боль за него перекрыла все остальное. Если я не выживу, что станет с ним? Он будет игрушкой в руках Хоторна до тех пор, пока тот не достигнет своей цели. А когда он достигнет цели, мир перестанет быть таким, каким мы его знаем. Бэйл, не медля ни секунды, выполнит миссию, которая будет означать его собственное уничтожение и уничтожение всех – и мутантов, и людей.

Я не могу этого допустить. Мне нужно сказать ему об этом, хотя бы попробовать.

– Бэйл, – произнесла я хриплым голосом. – Бэлиен… Бэлиен Треверс, я хочу, чтобы ты знал кое-что: это не твоя вина.

Он наморщил лоб – значит, хотя бы услышал меня.

– Ты все равно будешь чувствовать себя виноватым, – продолжила я. – Поэтому… ты должен знать, что я тебя прощаю.

Я сглотнула:

– Бэйл, я люблю тебя.

Никакой реакции.

Я надеялась, что смогу пробиться к нему, но он не подавал никаких признаков того, что мои слова хоть что-то значили для него.

– Бэйл, я очень люблю тебя, – повторила я, и по моим щекам потекли слезы. – И все, что происходит, это правда не твоя вина…

А моя.

Я закрыла глаза. Почему он не вызвал Хоторна с его солдатами, чтобы они забрали нас обоих? Наверное, не хотел, чтобы его самого обнаружили в этом месте…

Или…

Я понимала, что это была наивная надежда… но, может, он специально отодвигал то, что неизбежно должно было случиться.

Прошел почти час, пока мой сенсор не начал мигать.

В принципе, я ждала этого каждую минуту, но все равно вздрогнула. С этого момента пройдет ровно три минуты, и сенсор сдохнет.

Я посмотрела на Бэйла. Он тоже заметил мигание. Наверняка, как и я, вел обратный отсчет, и когда мигание прекратится, он окажется около меня.

О’кей. У меня был план. По шкале сумасшествия планов это была твердая десятка, без вопросов. Но это был мой единственный шанс.

Бэйл встал и направился к двери, разделявшей нас.

Две с половиной минуты. Я набрала в легкие воздух. Разложила по полочкам слова в своей голове и спокойно вспомнила все, чему когда-то научил меня Бэйл. Очень, очень давно.

Вихри реагируют на воспоминания. Чем сильнее воспоминания, тем точнее вихрь доставляет тебя в то место, о котором ты думаешь.

Отлично.

– Интересно, каково было жить в таких домах? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

На лице Бэйла мелькнуло замешательство, но он контролировал себя.

– Ты знаешь, я встретила твоего отца, – продолжила я. – Ну и козел же он. Он сказал, что у тебя никогда не было друзей. Это так? Ты что, все время был один?

Никакой реакции. Этого не хватало.

– Ты ведь наверняка помнишь, Бэйл. Насколько я знаю Хоторна, он украл у тебя только хорошие воспоминания. А твое дерьмовое детство он, без сомнения, оставил тебе.

Я выпрямилась. Было больно, но ничего, можно потерпеть.

– Ты все время был один, Бэлиен. С родителями, которые тебя не любили. А потом ты попал в рифт, там, в метро. Все верно, да? Рифт изменил тебя, и ты стал еще большим аутсайдером, чем раньше. После этого…

Надо убрать дрожь из голоса.

– После этого тебя не смогла терпеть даже мать.

Вот оно.

Ничего не выражающий фасад исчез, он смотрел на меня с гневом:

– Заткнись.

Бэйл остановился в дверном проеме, и впервые за все это время я услышала его голос. Он звучал как всегда – немного мрачно, немного хрипло…

В животе защекотало, и я заставила себя говорить дальше:

– Я нашла тот самый рифт внизу, в туннеле. Ты просто не смог сдержать свое мальчишеское любопытство, да? И в результате стал фриком, с которым никто не хотел иметь дело.

– Сказал тебе, замолчи! – крикнул Бэйл, подскочил ко мне, рывком поднял и прижал спиной к стене, что отозвалось невыносимой болью в груди.

Я выдержала взгляд, но тут его глаза скользнули вниз. Я тоже посмотрела вниз и увидела, как торчавший из ноги гравитационный сенсор, мигнув в последний раз, погас.

О’кей. Теперь все зависело только от меня.

Бэйл, как всегда, действовал быстро. Он создал вихрь. Не успела я моргнуть, как нас унесло.

Я пережила дежавю – Бэйл обхватил меня точно так же, как во время нашего первого совместного перемещения в вихре. Вокруг нас потрескивала энергия, и я чувствовала его дыхание у себя на груди.

Тогда он унес меня с поляны в Санктуме к руинам Колизея. Энергия вихря свободно текла через его тело, пульсировала на его коже. Это было так красиво, что я влюбилась в него.

Прогулки в вихре вместе с Бэйлом были прекрасными. Мы доводили себя до предела, чтобы потом броситься друг другу в объятия и целоваться до тех пор, пока у меня не немели губы.

Эта энергия и сейчас танцевала по телу Бэйла – огненное мерцание, которое и восхищало, и пугало меня. Пугало, наверное, больше.

Вихрь окутал нас, заставляя меня приспосабливаться к движению.

– После этого твоя мать бросила тебя, так? – крикнула я. – Они неплохо устроились без тебя. Возможно, это с самого начала был их план!

Бэйл потряс головой, словно хотел отмахнуться от моих слов. Схватил меня за руку и начал ускорять вихрь.

Но на его лице я снова увидела замешательство – я все-таки пробила брешь в его защите.

И теперь мне нужно было продолжать.

– Они продали тебя! – закричала я и почувствовала, как меня качнуло.

Бэйл продолжал меня тянуть, вращение вихря набирало обороты, но направление поменялось.

– Как дорого они тебя оценили? – не отступала я. – Ты знаешь? Ты знаешь, во сколько они оценили твою жизнь, Бэлиен?

Вихрь рассыпался. Бэйл, хотя и контролировал наше приземление, все-таки не успел стабилизировать энергию вихря.

Мы оказались на каком-то подобии балкона… нет, это была посадочная площадка. Шел дождь, вокруг бушевал ветер, трепавший мой хвост. Я осмотрелась, и через несколько секунд до меня дошло, что это здание кураториума в Новом Лондоне. Мы стояли на внешней платформе, которая граничила с бюро руководителя.

За стеклом я увидела четыре силуэта. Женщина и мужчина, и еще один мужчина, который притянул к себе за плечи маленького мальчика.

Хоторн. А рядом с ним Бэлиен, которому было пять или шесть лет.

Вихрь перенес нас в прошлое.

Скорее всего, это был тот день, когда родители Бэйла отдали его в кураториум. Передали в руки Хоторна и…

Бэйл схватил меня за руки и, прежде чем я поняла, что случилось, снова втянул в вихрь. Картинка растворилась, башня кураториума исчезла.

Мое горло сжалось, но я продолжила говорить:

– Для Хоторна ты тоже всего лишь средство достижения цели, как и для твоих родителей! Как для всех людей в твоей жизни!

Бэйл снова помотал головой. Я заметила, что он изо всех сил старается удержать энергию под контролем, но его воспоминания были недостаточно сфокусированы, поэтому вихрь не понимал, куда ему двигаться.

– В ту секунду, – выдавила я из себя, – когда ты стал вихревым бегуном, ты стал просто инструментом. Ты сам был им безразличен!

Вихрь снова поменял направление. Я ощущала, что он продолжает двигаться через прошлое. Именно туда, куда хотела я.

Энергия в руках Бэйла мерцала, вихрь дергался. Я знала, что будет дальше. Если фокус нечеткий, вихрь распадается. Так и вышло, полоски энергии рассеялись, и мы с грохотом приземлились на какой-то башне.

Надо мной было звездное небо, а в нем полная луна. Мы находились очень высоко, под нами лежал какой-то город. Церковь с двумя башнями, рядом река, много новомодных зданий из стекла и…

О боже, да это же Париж! Мы стояли на Эйфелевой башне. Сена, Нотр-Дам и…

Пол под моими ногами заходил ходуном, сотрясаемый угасающей энергией вихря. Металлическая стойка башни оторвалась и полетела вниз. Бэйл бросился на меня, охваченный яростью. Прижал меня к одной из стоек и навис надо мной в полный рост.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – прорычал он, сжав до боли мои плечи. – Совсем ничего!

Моргнув, я смахнула слезы.

Ты – Бэлиен Треверс. Ты любишь прыгать в вихри. Ты любишь гулять со своей собакой по лесу. Ты любишь Сьюзи, и Фагуса, и Эллистера, и Робура.

А еще ты любишь меня.

Но все это я не могла ему сказать. Потому что мне нужно было, чтобы мой план сработал.

– Я знаю, что ты трус, потому что только трус может убивать своих врагов, бросая их в вихри. И тебе не хватает мужества посмотреть им в глаза, когда ты их убиваешь.

Бэйл замахнулся и, метясь в мою голову, ударил по металлической стойке. Я в последний момент смогла высвободиться из его хватки и отпрыгнула в сторону. Он последовал за мной, но врезался в ограждение. Под его тяжестью оно прогнулось, Бэйл потерял баланс, замахал руками и сорвался вниз.

Если бы на его месте был кто-то другой, я подумала бы, что это конец. Но только не в случае с Бэйлом.

В ночи тут же появился свет от очередного вихря, и Бэйл снова оказался передо мной. Схватил меня и потянул за собой в вихрь. Однако каждой клеточкой своего тела я чувствовала, что энергия протекает сквозь него не полностью.

Он не мог больше ее контролировать.

В следующую секунду Бэйл вжал меня в горячий песок.

Неожиданно я увидела пирамиды. Они были окружены ледником, который попал сюда из-за Великого смешения.

Потом мы снова оказались в вихре. Это происходило так быстро, что картинки расплывались у меня перед глазами. Бэйл пытался вернуть нас в настоящее, но у него не получалось. А я снова и снова кричала ему о том, как его жизнь была разрушена. Я говорила ужасные вещи, выводя его тем самым из себя.

– Но, может быть, тот рифт в метро потому и выбрал тебя, что ты трус, потому что ты был самым слабым из всех, – кричала я Бэйлу, пока он таскал меня не только по всему миру, но и сквозь время.

Жара, холод, пустыни, горы, леса, города… В какой-то момент я подумала даже, что вижу огромные деревья Санктума, но они сменились небоскребами.

Развалины церкви в центре Нового Лондона. Бэлиен? Да, он, лет десяти или одиннадцати, с трудом вскарабкался на башню и остановился перед рифтом, сверкающим черным.

Бэйл потянул меня дальше. Его руки держали меня, словно железные цепи.

Когда вихрь рассеялся в очередной раз, мы стояли перед небоскребом, где когда-то жила Лис, а потом и я вместе с ней. На другой стороне улицы я увидела юношу, который целовал в лоб девочку в розовом пуловере. Я не успела всмотреться – Бэйл, рыча, вернул меня обратно в вихрь.

Он дышал, как умирающий зверь. Его взгляд бегал, и я знала, что мне нужно сфокусировать его на воспоминании, которое совершенно точно сидело в нем где-то очень глубоко.

Я должна была показать ему это. Должна была причинить ему такую боль, чтобы он прыгнул именно туда, куда я хотела.

– Ты никогда ничего ни для кого не значил!

Ложь.

– Ты просто оружие в чужих руках!

Ты гораздо больше, чем это.

– Неудивительно, что они тебя не любили, после того как рифт изменил тебя!

Я схватила его за воротник.

– Ты ведь думал о том, что рифт выбрал тебя по определенным причинам? Место, полное дерьма, могила в земле, куда никто больше не ходит… Наверное, тебе стоило просто остаться там!

Я чувствовала это. Вихрь менял не только направление – он снова проносил нас сквозь время. Словно огненный ураган, оставлял позади дни, недели, месяцы, годы…

Когда он растворился в очередной раз, мы сильно ударились о пол. Нас окружала темнота. Бэйл застонал, и в следующую секунду на его детекторе автоматически включилось ночное освещение.

Он сидел в трех или четырех метрах от меня, зарывшись пальцами в волосы. На его руках потрескивала энергия, дыхание было прерывистым. Он зажмурился. Казалось, он полностью погрузился в собственный кошмар.

Слезы застилали мне глаза.

Это ты сделала с ним такое.

Часть меня хотела все вернуть. Но другая часть знала, что я не могу сейчас остановиться.

Это твой шанс. Возьми его оружие и стреляй.

Я медленно поползла к Бэйлу. От всех этих вихревых прыжков меня сильно тошнило, кружилась голова.

Бэйл, углубленный в себя, не видел меня.

В тусклом свете детектора я увидела, что мы снова оказались в туннеле метро.

Это сработало!

Вихрь и в самом деле доставил нас сюда силой воспоминаний Бэйла.

Я и без детектора знала, что мы не в нашем времени. Рифт был открыт, и я слышала жужжание. И отчетливо чувствовала его энергию.

Прямо перед рифтом стоял мальчик. Ему было не больше пяти лет. Он направлял карманный фонарик в темноту. Из-за жужжания мальчик не услышал нашего прибытия. Только после того, как мерцание рифта усилилось, он немного отступил назад.

Я сразу поняла, что это был Бэлиен. Бэлиен, который еще не стал вихревым бегуном и который еще не был отдан Варусу Хоторну.

Я отвела от него глаза и поползла к Бэйлу, к другому Бэйлу.

Бэйл дышал так тяжело, словно его пытали. Его руки дрожали. Он был полностью погружен в себя. Но как только я доползла до него, он поднял голову. Голубые, как лед, глаза впились в меня, и я не смогла среагировать, когда очередной вихрь поглотил меня и через секунду выплюнул в другом месте. Тут же, в метро.

– Ох, – выдохнула я, ударившись о какой-то столб, и меня понесло дальше.

Наконец моя спина влетела в стену киоска. Это был тот киоск, где я нашла записки – те самые записи, которые Бэйл писал, чтобы напомнить себе про меня.

Он любит тебя. Он любит тебя больше всего на свете.

Между тем мальчик заметил нас, но не испугался. Я услышала, как он сделал несколько шагов в направлении к рифту.

Рифт полностью открылся.

– Я люблю тебя, – сказала я Бэйлу, который приближался ко мне.

– Заткнись, – снова прошипел он. – Просто заткнись, и все!

По моей щеке катилась слеза. Бэйл остановился, лицо его исказилось, и он закричал – не от боли и не от гнева. Он закричал так, будто это могло принести ему облегчение.

Что-то в нем сломалось в этот момент, я видела это. На руках у него огненно-красной волной поднималась энергия вихря. Я в испуге отшатнулась, но поток энергии направился не на меня, а в сторону рифта.

Как будто ее притягивал магнит.

Там вихрь соединился с рифтом и… увлек за собой мальчика, Бэлиена.

– Нет, нет! – крикнула я в панике и протянула руки.

И вихрь среагировал на мое движение.

Он среагировал на меня!

Прежде чем я поняла, что произошло, я уже перетянула энергию к себе, и через мои руки она вошла в тело.

Бэйл рядом со мной ахнул. Он попытался стабилизировать вихрь, но у него не получилось. Его разум сейчас не принадлежал ему, он не был самим собой.

Вихрь изменил направление, увлекая за собой темное мерцание рифта и…

Маленький Бэлиен Треверс упал в нескольких метрах от нас. Застонал и потерял сознание.

Я уставилась на свои руки, затем на мальчика, который неподвижно лежал на полу и, как казалось, спал, в то время как потоки энергии жужжали вокруг него.

Словно в трансе я осознала, что только что превратила Бэйла в бегуна во времени. Все это произошло из-за меня. Так вот как это произошло… А я… Я снова почувствовала, как энергия вихря наполняет меня от кончиков волос до пальцев на ногах, и эта энергия намного сильнее, чем прежде.

Дыхание стало прерывистым. Позади меня поднялся на ноги Бэйл и подошел ко мне. Мышцы его были напряжены, в глазах горел гнев.

Без паники. Ты сможешь это.

В ту секунду, когда он втянул меня в свой вихрь, я переключила энергию на себя. Она отделилась от Бэйла и вошла в меня, как будто только и ждала этого.

Вихрь дернулся. Мы выпали из него – снова в туннель метро, – и я покатилась, уже не чувствуя боли.

Казалось, это застало Бэйла врасплох. Он поднял руки, снова открыл вихрь, но на этот раз я действовала быстрее.

Я тоже открыла вихрь. Моя голубовато-белая энергия боролась с его красной. Наши руки почти соприкоснулись. Полосы энергии распадались, цвета накладывались друг на друга, и я сопротивлялась изо всех сил.

Мой вихрь победил. Он попал прямо в Бэйла и отбросил его назад. Я тут же схватила оружие и толкнула Бэйла в стену. Он пошатнулся и соскользнул по плитке вниз. Мгновенно поменяв пули на синие сенсоры, я, не раздумывая ни секунды, нажала на спусковой крючок – целых пять раз.

Все пули попали в цель. Три в шею, две в грудь.

Бэйл смотрел на меня. Он все еще пытался подняться, но получить такое количество пуль означало, что в нем не осталось ни капли энергии.

Красное мерцание на его пальцах исчезло, с губ сорвался какой-то звук, и он потерял сознание.

Три секунды я просто стояла. Три секунды – затем оружие выскользнуло у меня из рук. Я упала на колени и не могла пошевелиться. Потом медленно поползла к нему. Каждое движение причиняло мне боль, но я продолжала двигаться, миллиметр за миллиметром. Села рядом с Бэйлом и положила его голову к себе на колени. Затем положила руку ему на грудь. Дыхание его было прерывистым, но сердце… сердце в полную силу билось о ребра.

Это было невероятно. Всего в нескольких метрах от нас лежало прежнее «я» Бэйла, который только что стал бегуном во времени. И мне было очень трудно понять, что все это значит.

Очевидно, время требовало, чтобы я попала сюда. Попала, чтобы спасти Бэйла, чтобы энергия рифта изменила его. А еще я понял, что именно я буду тем человеком, кто отправит его матери сообщение с координатами, чтобы та смогла увести отсюда сына, младшее «я» Бэйла.

Бэйл был прав – мы невольно были пойманы в бесконечный круг событий. И какой бы шаг мы ни сделали – даже если бы я изменила время и не было бы этой борьбы в туннеле метро, – ход вещей останется одним и тем же.

А это значило, что наша судьба также останется неизменной.

19

Они погрузили Бэйла в транспортер и крепко привязали его. С ним постоянно находились четыре вихревых бегуна, по два человека на руки и на ноги. Пятый наблюдал со стороны, держа руку на оружии, висевшем на поясе.

– А он хорошо потрепал тебя, – сказал Гилберт, когда доктор перевязывал мне руку.

Я вся была в бинтах и пластырях, но считала, что легко отделалась.

После того как я вернулась с Бэйлом в наше время, мне несложно было найти Гилберта и спасательные команды, с которыми он приземлился в Новом Лондоне. Транспортеры стояли на парковке перед жилым комплексом: штурманы, бегуны, врачи – всё по полной программе.

А вот чтобы вернуться… Мне пришлось несколько часов просидеть на холодном полу в туннеле метро, пока сенсоры не разрядятся. Я все время беспокоилась о том, что будет, если Бэйл проснется раньше. Но в конце концов синее свечение погасло и я с помощью вихря провела нас сквозь время.

Бэйла я доставила прямо к транспортерам и из последних сил положила его на асфальт. Все бросились к нам.

Выражение лица Гилберта оставалось в моей памяти еще долго. То, что мои способности вернулись, его не волновало совсем. Он выглядел так, будто уже и не надеялся увидеть меня живой. Он тут же обнял меня и отпустил только тогда, когда я захрипела от боли.

Врачи, входившие в состав спасательных команд, обработали мои раны и дали столько обезболивающих, что я уже вообще ничего не чувствовала.

Мой взгляд скользнул по парковке, затем вверх. Солнце только что взошло, и в небе все еще виднелись розовые вкрапления, которые вскоре должен был поглотить ярко-синий цвет.

Хольден лежал недалеко от меня на носилках, над ним склонились двое врачей. Его глаза были приоткрыты, но я сомневалась, что он видел меня, потому что его тоже накачали лекарствами.

Как я поняла, Бэйл отправил его в вихре на крышу высотки, собираясь сбросить вниз. Хольдену невероятно повезло, что он смог уцепиться за выступ и с помощью своих ветров смягчить падение. Он не разбился, а всего лишь набил синяки и сломал ногу. Я была спокойна и за него, и за себя – нет таких ран, которые не могли бы вылечить средства Фагуса, но мне стало не по себе при мысли о том, как близко к смерти мы сегодня находились.

Когда я вывалилась из вихря и приземлилась у ног спасателей, я очень надеялась, что увижу среди них Луку, Фагуса и Сьюзи. Но им не разрешили присутствовать. Я не стала спрашивать Гилберта почему, но ответ лежал на поверхности: у него были все основания думать, что живыми мы с Хольденом не вернемся. И он не хотел причинять ребятам такую боль. Вместо этого он прибыл в Новый Лондон сам, надеясь, что успеет вовремя.

– Элейн? – спросил меня Гилберт после того, как врач, кивнув в знак того, что закончил свою работу, оставил нас одних.

Я не смотрела на него. Я просто не знала, что сказать. Как только я вспоминала о том, что Гилберт отдал приказ убить Бэйла, все внутри меня напрягалось. Совет, Седа, Арисса – я была бесконечно зла на них. Но с Гилбертом все было иначе.

Гилберт был моей семьей. И он знал, как сильно я люблю Бэйла.

Через плечо Гилберта я посмотрела на Бэйла. Мне сложно было не видеть его даже пять секунд. Часть меня была уверена, что он растворится в воздухе, стоит мне неправильно моргнуть.

Но Бэйл крепко спал. Об этом позаботился анестетик, который ему дали врачи. Бэйл был со мной, и он останется со мной.

Я все еще ощущала его пальцы на шее, чувствовала, как он душит меня. Но это было ничем по сравнению с другой моей болью. Я очень надеялась, что Бэйл найдет в себе силы выйти из транса. Но… На что я могла надеяться после всех этих дней, недель и месяцев, когда мы оставили его в одиночестве? Мы сами допустили, чтобы Хоторн манипулировал его сознанием. И вспомнит ли Бэйл свою прежнюю жизнь, в этом я была не уверена.

Гилберт объяснил мне, как действует Scope. Каждая новая доза перекрывает воспоминания, и если у Бэйла появится шанс вспомнить отдельные детали, он никогда не вспомнит все.

Я продолжала игнорировать Гилберта, и он глубоко вздохнул:

– Ты хотя бы скажешь мне, где у тебя болит?

Я замерла, а затем прошептала:

– Везде.

В глазах Гилберта появились слезы. Я никогда еще не видела его плачущим, ни разу за все эти годы. И вот, кажется, он был готов просто-напросто разрыдаться.

– Ты справилась, Элейн. То, что ты сделала сегодня, это… это невероятно. Мне следовало больше доверять тебе.

Он положил руку мне на плечо так осторожно, словно не знал, согласна ли я с ним.

– Мне бесконечно жаль, Элли.

Все мое тело охватила дрожь. Я очень… очень устала.

– Пойдем, – произнес Гилберт нежно и притянул меня к себе. – Ты можешь полететь рядом с ним. Пора возвращаться домой.

При этих словах что-то внутри меня сломалось, и я не сдержала слез. Гилберт дал мне выплакаться, и я уткнулась ему в грудь. Гнев испарился. Все прошло. Поиски, отчаяние, страдание… Все это было позади.

Врачи дали разрешение на взлет, и Гилберт заботливо повел меня к транспортеру, в котором уже находился Бэйл, которого из предосторожности крепко привязали к носилкам. Пилот ввел координаты пункта назначения, и я отметила про себя, что мы летим не в Сан-Паулу.

Мы летели на Североамериканскую территорию. В Санктум.

Когда транспортер оторвался от земли, в окно я увидела, как взлетают остальные. Свет солнца четко очерчивал темные силуэты машин.

Я взяла руку Бэйла и крепко сжала ее. Кожа была холодной, шершавой в том месте, где выступали косточки, и содранной во многих местах. Но я чувствовала пульс у него на запястье, ровный, сильный, живой.

Наши жизни… С ума сойти, как сильно они переплелись друг с другом. Я превратила Бэйла в бегуна во времени и тем самым запустила вообще все. А он? Он спас мою жизнь, когда погибла моя мама.

Все было взаимосвязано, и Бэйл… Он был частью меня. Всегда.

Я сжала его руку, погладила по шершавой коже. Я здесь, сказала я мысленно. Теперь все будет хорошо, я уверена.

Полет был долгим. Мы пересекли много временных поясов, но я ничего не замечала, настолько была выключена из процесса. Вскоре после взлета мои глаза закрылись, хоть я и боролась со сном, и, когда пилот объявил посадку, я вздрогнула от испуга. Рука Бэйла все еще лежала в моей руке.

За окнами транспортера снова всходило солнце. Со всех сторон появлялись огромные деревья Санктума. Глядя на домики, уютно устроившиеся в ветвях, и многочисленные мостики, я снова чуть не заплакала.

На фоне каменной защитной стены Нью-Йорка, на фоне безвкусных бетонных построек и многочисленных высотных ферм, Санктум казался оазисом. Я увидела грундеров, которые махали нам из своих домов, увидела ярких птиц, порхающих между ветками, и поняла, что мы дома. В конце концов, Санктум был родным и для меня, и для Бэйла.

Я осторожно погладила его пальцы.

– Неважно, что случилось, – прошептала я. – Важно, что мы вернулись.

Атлас был первым, кто рванул внутрь транспортера, едва открылись двери. Коготки его лап застучали по металлическому полу; приветствуя меня, пес ненадолго прижался к моей ноге, и вдруг его уши встали торчком от неожиданности. Он очень осторожно провел носом по руке Бэйла, лежавшей вдоль бедра. Потом тихо взвизгнул и стал обнюхивать грудь, шею и волосы своего друга и хозяина. Растения на спине у Атласа засияли красками, и в глазах у меня защипало.

Он снова с нами, сказала я про себя, и Атлас как будто услышал меня – поднял голову и посмотрел на меня. Зеленые глаза пса блестели радостью.

Затем наступила суматоха. Сьюзи, Лука, Фагус и Лис, запрыгнув в транспортер, долго обнимали меня, и я видела, как Сьюзи плакала, хоть и пыталась скрыть это. Появились люди из кураториума, Арисса и члены Городского совета. Из-за того, что у меня в голове все еще был туман (действовали таблетки), мне было трудно следить за дискуссиями, связанными с тем, где будет жить Бэйл. Но я была рада, что Сьюзи постаралась усадить меня рядом с Бэйлом.

У носилок появился пожилой грундер и положил руку на плечо Бэйлу. Робур. Он мрачно вглядывался в окружающих, словно без колебаний мог нокаутировать любого, кто причинит Бэйлу вред. Вслед за Робуром появился Эллистер, и я почувствовала, как напряжение медленно покидает мое тело. Именно эти двое приняли Бэйла, когда он сбежал в Санктум. В течение многих лет они были для него практически отцами, и решительное выражение их лиц говорило о том, что ничего не изменилось.

С другой стороны носилок возник Фагус. Разговаривая о чем-то с Гилбертом, он тоже опустил руку на плечо Бэйла. Жест был самым обычным, но он заставил меня окончательно расслабиться.

Они здесь. Они все рядом с Бэйлом. Они заботятся о том, чтобы с ним все было в порядке, а это означает, что я наконец-то смогу…

Я судорожно вздохнула. Не прошло и секунды, как Эллистер повернулся ко мне. Он округлил глаза и тут же попытался изменить выражение лица. Но я сразу поняла, насколько он был шокирован моим видом. Рваная униформа, многочисленные бинты, заплывшие кровью глаза.

– Мы это быстро исправим, ты слышишь меня, дорогая? – сказал он и кивнул Сьюзи: – Ты не могла бы…

Сьюзи тут же обняла меня, и они с Эллистером помогли мне подняться с места.

Но я снова засомневалась и посмотрела на Бэйла. Черты его лица были расслаблены, он ровно дышал. Если бы я хотела, то могла бы убедить себя в том, что он просто задремал на какое-то время.

– Анестезия будет действовать еще как минимум шесть часов, – сказал Гилберт. Он, должно быть, заметил мой взгляд. – А пока что у нас есть для него решение.

– Но…

– Даю слово, что мы сделаем для него все. Все. Я должен был больше доверять тебе, Элли. Вот с этого момента я и начну этим заниматься. Обещаю.

– Пусть он лучше подтвердит это письменно, – улыбнулся Лука. – Серьезно, у тебя больше никогда не будет такого шанса. Ну, это что-то вроде пропуска.

– Да перестань ты, – прошептал Гилберт и толкнул Луку в бок.

Я почувствовала, как уголки моего рта слегка приподнялись.

Гилберт снова посмотрел на меня:

– Мы позаботимся о нем. Отдохни хоть немного. Пожалуйста.

Я еще раз посмотрела на Бэйла, на Робура, который держал уже обе руки на его плечах. Полчаса, сказал я себе. И потом снова буду с ним.

Эллистер и Сьюзи вывели меня из транспортера. Мы покинули посадочную площадку и направились мимо деревьев в сторону защитной стены. Рука Сьюзи все время крепко обнимала меня.

И хотя я все еще была немного не в себе от лекарств, я заметила, как изменился Санктум за ту неделю, которую мы провели в Сан-Паулу. Количество домов на деревьях поубавилось. И хотя разветвленный лабиринт из корней и ветвей до сих пор был на месте, он производил какое-то… совершенно другое впечатление.

Корни, прорастая из земли, покрывали нижние уровни защитной стены. Нигде не было видно маленьких магазинчиков и детских площадок. В гуще деревьев не было террас и балконов. В воздухе носились дроны, за минуту пролетело несколько транспортеров. Улицы патрулировали солдаты, а между стволами деревьев были установлены экраны для показа новостных каналов.

Эллистер, Сьюзи и я свернули с главной улицы к домам. Мы шли до тех пор, пока за ближайшим перекрестком я не увидела среди стволов место, в котором провела последние месяцы.

Гостиница Эллистера.

Помню, когда я впервые вошла внутрь, я подумала, что попала в ловушку. Что они запрут меня в комнате до тех пор, пока не поймут, что со мной делать. Что эта комната будет похожа на тюрьму. Но нет, вместо этого Эллистер предоставил мне комнату с веселеньким цветущим потолком, светлыми деревянными стенами и пустыми рамками для фотографий и картин, которые я могла заполнить сама. Фактически, он подарил мне дом, который я делила с ним, Робуром, Лукой, Сьюзи, Фагусом и Бэйлом.

Эллистер открыл входную дверь, и мы прошли в гостиную. Она выглядела так же, как всегда, и в то же время совсем по-другому. Два дивана с ромбовидным узором стояли на месте, как и столики, на которые Эллистер обычно ставил чайные чашки. Но бóльшая часть внутреннего убранства была упакована в коробки, сложенные друг на друга возле одной из стен. Однако в воздухе витал знакомый запах чая, мха и земли.

– Снимай униформу, дорогая. Я починю ее чуть позже, – сказал Эллистер, прежде чем выйти.

– Давай я помогу тебе, – улыбнулась Сьюзи и стянула с меня то, что осталось от моей униформы.

В одних шортах и топе я опустилась на край дивана, чтобы как можно меньше касаться обивки, опасаясь испачкать ее.

Мой взгляд упал на стены, из которых торчали вбитые в них гвозди. Рамок с фотографиями осталось совсем немного. Робур и Эллистер, оба молодые, держатся за руки. Фагус и Сьюзи, запечатленные перед гостиницей. Еще одна фотография… Бэйл и Атлас, при этом Бэйл, очевидно, не видел, что его фотографируют. По крайней мере, это можно было предположить по его широкой беззаботной улыбке. Я много раз видела эту фотографию, она мне нравилась, но сейчас… после всего, что произошло в Новом Лондоне, она казалась нереальной. Хотела я того или нет, перед глазами появился туннель метро. Меня пронзил полный ненависти взгляд Бэйла, я почувствовала его пальцы на своей шее, почувствовала, как они безжалостно сжимаются, и…

– Эллистер уже начал все упаковывать, – сказала Сьюзи, садясь на диван рядом со мной. Она кивнула в сторону коробок: – Видишь? Гилберт предложил ему переехать в Нью-Йорк, за стену, до окончания войны. Книги Бэйла и мои краски уже отправили, а позже я помогу тебе собрать твои вещи. А вещи Луки… – Сьюзи закатила глаза и усмехнулась: – Да уж, для его вещей нам, наверное, понадобится целый контейнер. Ты же видела его комнату? Абсолютный хаос. Эллистер точно упадет в обморок.

Я улыбнулась. Хоть я и догадывалась, что Сьюзи забалтывала меня, чтобы отвлечь, я была благодарна ей. Ее мягкий голосок успокаивал меня, и я положила голову на ее плечо. Подспудно я ожидала, что она будет обвинять меня. С моей стороны было нехорошо покидать Сан-Паулу одной. Тем более после всего, что мы пережили вместе за последние несколько месяцев. Я должна была сообщить Луке, Фагусу и ей о своих планах. Но Сьюзи не сказала об этом ни слова.

Я услышала, как где-то за стеной копошится Эллистер. Там что-то загремело, и вскоре он вернулся в гостиную. Под мышкой у него была коробка, в которой находилось несколько баночек и бутылочек с лечебными мазями и настойками Фагуса.

Он предложил мне устроиться поудобнее, сказав, чтобы я перестала беспокоиться о такой ерунде, что испачкаю диван. Затем встал передо мной на колени, и его лицо на мгновение исказила гримаса – больные суставы давали о себе знать. Я хотела сказать, что и сама смогу обработать раны, но он только строго посмотрел на меня. Эллистер не любил, когда ему напоминали о возрасте.

Он осторожно закатал мой топ и снял с живота марлевую повязку. Я видела, как сжались его губы, когда он увидел кровоподтеки. Вместо комментариев он нежно сжал мою ногу, затем глубоко вздохнул и окунул ватный тампон в баночку с мазью.

Пока Эллистер обрабатывал раны, я закрыла глаза. Я знала, что мне нужно подумать о том, что произошло, но моя голова словно закрылась от всех мыслей. Осталась только одна, которую я смогла уловить за хвост.

– Как вы думаете… – тихо начала я. – Как вы думаете, он сможет все вспомнить? То, что он сделал?

Эллистер замер и погладил меня по колену:

– Не знаю, дорогая. Мы можем спросить Робура. У него было много исследований по галлюциногенам.

Робур? Я задумалась. Робур был одним из инженеров Санктума, механиком. Но не биологом или нейробиологом.

– Он отказывался доверять тому, что говорили люди из кураториума, – сказал Эллистер, и я кивнула.

В этом был смысл. Робур никогда не доверял кураториуму и поэтому обычно был прав.

– Вероятно… – начала было Сьюзи, но остановилась.

Затем она схватила мои руки и крепко сжала их.

– На самом деле, наверное, было бы даже неплохо, если бы Бэйл смог все вспомнить. Элли, – горячо продолжила она, – нам нужно узнать, что они с ним сделали и что он знает. Он ведь все время был с Аэолусом.

У меня все поплыло перед глазами, я ничего не могла с собой поделать.

– Но он будет ненавидеть себя за то, что сотворил…

– А вот для этого есть ты.

На губах Эллистера появилась легкая ободряющая улыбка.

– Я никогда не видел его таким счастливым, как с тобой, дорогая. Никогда не забывай об этом.

Я снова посмотрела на фотографию, на беззаботную улыбку Бэйла. Я забыла, каково это – быть счастливой, подумала я, но не осмелилась произнести это вслух.

Оба конечно же были правы – нам важно узнать обо всем, что знал Бэйл. И все же… Глубоко в сердце я надеялась, что Бэйлу будет оказана такая милость и он забудет то, что случилось с ним за последние четыре месяца и двадцать четыре дня. Я надеялась, что галлюциноген удалит из его памяти всех, кого он убил.

Эллистер наложил мне последнюю повязку. Он встал – снова скривившись от боли – и исчез в соседней комнате, а через несколько минут появился передо мной с дымящейся чашкой чая. На тарелке лежало маленькое печенье в виде листика.

– Это остатки «Эрл Грея». Когда все наладится, Бэйлу нужно будет срочно купить мне еще чая.

Я хотела сказать, что чай легко можно купить и в Нью-Йорке, но по его улыбке я поняла, что он сказал именно то, что и хотел сказать.

Бэйл сделает это. Он преодолеет последствия Scope и снова станет тем юношей, в которого ты влюбилась. И все будет хорошо.

Я обняла Эллистера за талию так внезапно, что чуть не смахнула чашку на пол. Закрыв глаза, уткнулась лицом в его красивую, искусно вышитую рубашку. А Сьюзи обняла меня сзади и поцеловала в плечо.

Здесь, чувствуя запах леса, слыша щебетание птиц на верхушках деревьев…

…я позволила себе поверить в то, что Эллистер прав и все действительно будет хорошо.

КОНФЕРЕНЦИЯ ВРАЧЕЙ

ПРОТОКОЛ

Кураториум Нью-Йорк Сити, сентябрь 2099

Жулиана Канто, бывший главный штурман кураториума Сан-Паулу, сообщает о трех фазах при отмене приема скопамина. Во время первой фазы (детоксикации) субъекты подвергаются воздействию скопамина, оставшегося в их организме. Как только наступает вторая фаза (отвыкание) и организму отказывают в новой дозе, на это начинают реагировать рецепторы боли. На втором этапе у части испытуемых наблюдаются отклонения, у некоторых появляется бред.

Третья фаза (скопаминовый шторм) имеет решающее значение. После короткой фазы прояснения снова резко возрастает влияние скопамина. Общее состояние испытуемых быстро ухудшается. Смертность превышает 70 %. Еще 10 % нуждаются в госпитализации. Пока известно только о трех случаях полного очищения организма. Однако они были отмечены на ранних этапах исследований и у тех лиц, которые употребляли небольшие дозы.

Общий шанс на выживание составляет 20 %.

20

В следующие два дня мой мир сузился до двадцати квадратных метров. Два дня, в течение которых время тянулось так, что казалось, будто каждая минута длится не шестьдесят секунд, а сто двадцать. Два дня, в течение которых я не делала ничего, кроме того, что сидела на металлической скамейке в пустой комнате и смотрела на узкую кровать за стеклянной стеной.

Мне казалось, что я нахожусь в каком-то другом мире, не нашем.

Эллистер, Лис, Сьюзи, Хольден, Фагус и Лука по очереди сидели рядом со мной. Как будто они договорились вести посменное дежурство, чтобы не оставлять меня одну. Приносили мне еду, напитки, рассказывали о том, что происходит в Санктуме и Нью-Йорке. Сообщили, что Совет Города чудес, «Зеленый трепет» и кураториум создали альянс против «Красной бури». Со всех концов света в Санктум прилетело большое количество солдат. Санктум превратился в крепость. Корни деревьев врастали в защитную стену Нью-Йорка, стволы обшивались металлом, и все это вселяло надежду, хотя новый Скай-Сити неумолимо приближался к городу. Радары показали, что он ненадолго задержался в Мехико, вероятно, для вербовки солдат. Однако, по оценке Гилберта, до нападения оставалось девять или десять дней.

Все это так, но мой мир сжался до двадцати квадратных метров. Белые стены, белые полы, бьющий в нос запах стерильности, и здесь же – стеклянный бокс, способный выдержать удары самой сильной вихревой энергии.

Вечером в день нашего прибытия Бэйла ввели в искусственную кому и поместили в этот бокс на среднем уровне защитной стены. Он лежал на узкой койке, подключенный к различным устройствам. На нем были свободного покроя черные брюки и рубашка. Он выглядел невероятно худым и истощенным, но я знала, что это обманчивое впечатление. Я на себе испытала, насколько сильным мог быть Бэйл.

Из капельницы в вену стекала жидкость – она должна была вывести наркотик из его организма. А могла и не вывести до конца – никто не давал никаких гарантий.

Мне все это казалось каким-то абсурдным. Стеклянный бокс, в котором был заперт Бэйл, выглядел точно так же, как тот, в которой сидел Аэолус в старом Скай-Сити. Прозрачный куб с вмонтированными в него гравитационными датчиками.

Видимо, подобные боксы существовали всегда. Просто я этого не знала.

Когда Гилберт попросил у меня разрешения приковать Бэйла цепью, я согласилась. Выбора не было. Я видела, на какие действия толкнул Бэйла наркотик. Мы должны были знать, что он не сможет выбраться из бокса, какими бы мощными ни были его вихри.

Но все было спокойно. Кроме легкого жужжания гравитационных сенсоров, до меня не долетало ни звука. Это здесь, а выше, на командном пункте, велись бесконечные споры о том, что делать дальше с Бэйлом. Я сумела отстоять его жизнь, но непонятно было, как освободить его от воздействия Scope.

Гилберт и Робур за последние месяцы прочитали все, что смогли найти об этом галлюциногене, но информации было совсем немного. Какую-то ясность внесла Жулиана Канто, которая теперь занимала руководящую должность в Нью-Йорке. Она собрала конференцию медиков, где обсуждалась эта проблема. Арисса и Гилберт потом рассказали мне, что там говорилось.

Три фазы отвыкания, одна хуже другой. Если Бэйл переживет первые две фазы, то не факт, что выдержит последнюю. Самое страшное ожидало его впереди.

Пока известно только о трех случаях полного очищения организма. Однако они были отмечены на ранних этапах исследований и у тех лиц, которые употребляли небольшие дозы.

Кроме этих троих, никто не справился с последним этапом. Большинство умерли, а остальные навсегда остались пленниками Scope.

Мне не оставалось ничего, кроме как надеяться, что Бэйлу повезет стать четвертым.

Я часто ловила себя на том, что потираю кончики пальцев. Это было рефлекторное движение, доведенное до автоматизма. Когда я это делала, я чувствовала легкое щекотание, затем энергия нарастала, и в пальцах возникал вращающийся поток.

Я снова могла создавать вихри. На боксе Бэйла были установлены синие гравитационные сенсоры, но у меня получалось противостоять им, пусть всего на несколько секунд.

Энергия вихря реагировала на меня. И она была настоль сильной, невероятно сильной, что пугала меня.

Я не знала, было ли это связано с рифтом в метро, и тем более не знала, приблизит ли возвращение моих способностей то, что ждет меня в будущем. Но в принципе мне было все равно.

Я освободила Бэйла. И ни при каких обстоятельствах не позволю ему умереть. Вот что было единственно важным.

Наутро третьего дня кто-то нежно потрепал меня за плечо.

– Б… Бэйл?

Я вздрогнула, но это был не Бэйл. И не Хольден, который, сменив Сьюзи, очень долго сидел около меня. Нет, это был Гилберт.

– Боюсь, что нет. – Он вздохнул и опустился на скамейку.

От Лис я знала, что он работает круглосуточно. Под глазами Гилберта были глубокие тени, очки сидели криво. Мне трудно было простить его, но он сдержал свое слово во всем, что касалось Бэйла: привлекал меня к каждому шагу и не принимал никаких решений, не посоветовавшись предварительно со мной. Так что мой гнев стих.

– Который час? – спросила я.

В комнате, где я сидела, не было окон – только холодное искусственное освещение и мигание индикаторов на мониторах, показывающих мозговую деятельность Бэйла, данные по скопамину и частоту сердечных сокращений.

– Скоро восход солнца.

Гилберт протянул мне бутылку воды и подождал, пока я сделаю несколько глотков. Я закрутила крышку и снова посмотрела через стекло на Бэйла.

Он все еще спал, и у меня иногда возникало ощущение, что он никогда не проснется. Это ощущение я гнала от себя прочь.

– Элейн, нам нужно поговорить.

В руках Гилберта был детектор на черном ремешке. Детектор Бэйла.

Я взяла у него прибор и провела рукой по экрану. Еще перед тем, как нас доставили в Санктум, Гилберт произвел какие-то действия с системой отслеживания: детектор показывал, будто Бэйл все еще находится в Новом Лондоне. Это была хорошая идея, хотя мы не питали иллюзий. Хоторн не даст долго водить его за нос.

– Мы с Лукой полностью расшифровали файлы в память детектора, – сказал Гилберт и снова глубоко вздохнул. – К сожалению, все гораздо хуже, чем мы думали.

Я нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Он… – Сердце оборвалось.

Гилберт кивнул.

Карта времени. Бэйл составил карту времени!

Мой разум, который последние несколько дней работал в режиме экономии, внезапно включился. Я беспомощно уставилась на детектор, пытаясь переварить информацию.

Бэйлу потребовались годы, чтобы найти маршрут, соединяющий один рифт с другим и позволяющий с помощью вихрей перепрыгнуть далеко в прошлое. Он всегда был убежден, что этот маршрут единственный. Что заставило его искать другой и как ему удалось составить карту времени всего за несколько месяцев?

Я открыла приложение, и в воздухе появилась голограмма карты мира. Однако она была необычной – на ней были отмечены участки, где можно было шагнуть в другое время. Множество точек на всех континентах.

– Последняя информация была введена как раз перед тем, как ты появилась в Новом Лондоне, – тихо продолжил Гилберт. – И я боюсь, что у Аэолуса есть прямой доступ к детектору Бэлиена.

В принципе, я давно уже знала ответ на свой вопрос, но все равно задала его:

– А это означает?

– Что Аэолус заполучил карту, как только Бэлиен прошел последний отрезок рифтового маршрута и прибыл в настоящее.

Гилберт повернулся ко мне и взял меня за руку.

– Элейн, мы… мы должны разбудить его.

Я взглянула на него и яростно выкрикнула:

– Нет! Еще слишком рано. Организм еще не очистился. Робур и так считает, что Бэйл будет испытывать ужасную боль. Физические нагрузки…

– Я знаю, – перебил меня Гилберт и потер лоб. – Я знаю. Я тоже хотел бы пощадить его. Просто… разве ты не понимаешь? Аэолус подошел к своей цели ближе, чем когда-либо. У него есть карта времени, и как только он поймет, что Бэлиен – Бэйл – с нами, он сделает все возможное, чтобы вернуть его…

Он снял очки и пристально посмотрел на меня.

– Скай-Сити находится от нас совсем близко. И теперь мы знаем, как они будут атаковать нас. Несколько часов назад мы получили сообщение от нашего резидента. Они разработали какое-то оружие… Вирблеры теперь могут соединять свой ветер с огнем цюндеров и тем самым усиливать его действие. – Он помолчал. – По непроверенным данным, разрушительная мощь этого оружия сопоставима с мощью бомбы.

Я закрыла глаза. В течение трех дней я была глуха ко всему. И это казалось мне подарком. Пробуждение было болезненным.

– С помощью этого оружия они смогут разрушить защитную стену за считаные минуты, – сказал Гилберт. – Если нам не удастся получить дополнительную информацию от Бэлиена, исход войны понятен. Что же касается Бэйла, Хоторн снова доберется до него. А что произойдет потом, ты прекрасно знаешь.

Да, я знала. Хоторн отправит Бэйла в вихрь-прародитель. И тогда мы потеряем его навсегда.

– Он все еще в первой фазе, – в отчаянии произнесла я. – Он все равно ничего нам не расскажет.

– Врачи считают, что скоро Бэйл перейдет во вторую фазу. И мы должны использовать это время. Жулиана сказала, что, скорее всего, он будет готов дать ответы на наши вопросы.

Я зажмурилась, пытаясь изо всех сил найти другое решение. А что, если вернуть Бэйла в прошлое? Там у нас будет больше времени. Мы могли бы спокойно пройти третью фазу. Наверное.

Но куда, спросила я себя. И как это осуществить? Переместиться несложно, но мне нужно будет найти стеклянный бокс, чтобы держать Бэйла под контролем, не говоря уже о врачах из прошлого, которым я вряд ли смогу объяснить, чего я от них хочу.

Робур и Гилберт, конечно, много читали о наркотике, но они не могут спасти Бэйла. А Жулиана Канто… Еще несколько недель назад она была главным штурманом Сан-Паулу… Ну нет, эта высокомерная особа не станет нам помогать.

Рассматривая разные варианты, я понимала, что нам нигде не будет безопасно. И на самом-то деле риск прыгать с Бэйлом в вихрь сейчас, когда наркотик все еще затуманивал его разум, был чрезвычайно велик.

Гилберт сжал мою руку:

– Я знаю, что тебе сложно это принять. Но мы должны расспросить его сейчас, потому что мы не знаем, чем все это закончится.

Все во мне похолодело. Я поняла, что имел в виду Гилберт: Бэйл может не пережить третью фазу.

Через стекло я уставилась на неподвижное лицо Бэйла.

– Можем ли мы… – Я сглотнула. – Есть ли способ как-то облегчить?..

– Я не знаю, – тихо признал Гилберт. – Мы делаем все что в наших силах.

Лука, Фагус и Сьюзи стояли рядом со мной.

– Ты на самом деле хочешь войти туда? – спросил Лука.

– Да, – кивнула я.

Лука вздохнул, Сьюзи одарила меня натянутой улыбкой, а Фагус положил руку мне на плечо.

– Удачи, – сказал он.

Все трое выглядели уставшими. Прошлой ночью никто из нас не сомкнул глаз – чтобы вывести Бэйла из комы, врачи перестали давать ему снотворное, и мы внимательно наблюдали за ним, опасаясь худшего.

Я набрала код на панели, и дверь с шипением открылась, однако гравитационные сенсоры оставались активными. Гилберт не хотел рисковать.

С моей стороны это не было авантюрой. В боксе уже были Гилберт, Робур, два врача в белых халатах и двое вооруженных вихревых бегунов. Робур, скрестив руки на груди, с мрачным выражением лица объявил, что Бэйла немедленно вернут в кому, если это станет слишком опасно.

Но это все были мелочи. Потому что Бэйл… Бэйл уже моргал.

И через несколько секунд он открыл глаза.

Сначала его зрачки блуждали по пространству, потом метнулись к Гилберту, потом ко мне. Я замерла, но ничто не указывало на то, что он меня узнал. В его глазах были пустота и недоверие.

Гилберт встал рядом с кроватью Бэйла. Когда он заговорил, его голос был спокойным и твердым.

– Бэлиен Треверс?

Казалось, воздух замер. И мое сердце тоже.

Бэйл не подал виду, что услышал Гилберта.

Тот подождал пару секунд и попробовал снова:

– Бэлиен?.. Бэйл?

Никакой реакции. Я обхватила себя руками. Напряжение было настолько сильным, что я боялась упасть.

– Ты знаешь, кто мы? – спросил Робур. – Ты нас помнишь? Я – Робур, Бэйл. Ты меня знаешь. А Эллистера?

Бэйл сфокусировал взгляд на стеклянной стенке. Он пытался сохранять спокойствие, по нему это было видно, но его грудь поднималась и опускалась чаще, чем следовало.

Ему задавали вопросы, а он не отвечал. Ни когда его спрашивали о Хоторне, ни когда называли имена, которые он должен был помнить: Атлас, Сьюзи, Фагус, Элейн. Я знала, что он нас слышит, но реакции не было никакой. Он не смотрел на нас – он смотрел на цепи, которыми был прикован. Попробовал вызвать энергию вихря, но сенсоры тут же погасили ее.

Судя по описаниям, Бэйл все еще был в первой фазе. И… это был не Бэйл. Но с нашей стороны было бы несправедливым требовать от него чего-то такого, что он не в состоянии был сделать сейчас. Его кормили наркотиком более четырех месяцев. Канто четко объяснила нам, что Scope сделал с его разумом. И я… я не осмеливалась спросить себя, станет ли он вообще когда-нибудь самим собой.

Через несколько часов мы все собрались в большом конференц-зале, который находился на верхнем этаже Дерева собраний Санктума.

Жулиана Канто уже сидела за одним из металлических столов. Сначала я выступала против ее присутствия. Потому что поняла одну вещь: Жулиана Канто ненавидела мутантов. И каждый раз, когда она бросала на моих друзей неодобрительный взгляд, мне хотелось накричать на нее. Люди Ариссы – мутанты – спасли ей жизнь. А Канто относилась к ним как к грязи на подошве своих сапог.

Но все-таки я понимала, что теперь мы не сможем обойтись без знаний Канто о скопамине. Она была единственной из членов кураториума, кто использовал Scope во время допросов, а потом она отслеживала процесс отвыкания. Это не делало ее более симпатичной, но это означало, что мы вынуждены были обратиться к ней, как бы я к этому ни относилась.

– Есть несколько многообещающих стимуляторов, которые мы могли бы попробовать, – предложила Канто, когда Гилберт кратко рассказал о реакциях Бэйла. Она поправила очки на носу. – Что-то, что сделает его разговорчивым и…

Робур яростно замотал головой:

– Ни в коем случае! Я даже представить боюсь, какую реакцию это вызовет в совокупности со Scope. Нам нужно осторожно довести Бэлиена до третьей фазы, чтобы у него был шанс выжить в ней. Тут нужны спокойствие, знакомая обстановка и…

– Прежде всего мы должны заставить его говорить, – вырвалось у Канто. – Я полагаю, получить от него правильную информацию будет сложно. Хоторн, скорее всего, заблокировал в нем все, что могло бы нам помочь. – Она взглянула на Гилберта. – Scope штука грязная, и исследования по очищению вообще редко проводились. Есть области, которые Бэлиен Треверс, возможно, вообще никогда не вспомнит. И если это важные для нас области, то его освобождение было совершенно бесполезным.

Бесполезным! Мои руки вцепились в подлокотники стула, и я почувствовала жужжание на кончиках пальцев.

Гилберт тут же положил свою руку на мою и молча покачал головой. Я откинулась на спинку стула и сделала глубокий вдох, хотя это далось мне с трудом.

– Попробуем обойтись без стимуляторов, – твердо сказал он. – Но у нас мало времени.

– Позвольте мне попробовать, – подала голос я. – Однажды у меня уже получилось достучаться до него.

– Элейн, – мягко произнес Гилберт. – Ты не должна ввязываться в это. У нас есть опытные люди, которые занимаются допросами…

– Нет, – уверенно сказала я. – Я ваш лучший шанс. И вы точно это знаете.

Я собрала волосы в хвост и посмотрела на себя в зеркало. Кровоподтеки и синяки все еще были видны, но благодаря целебным мазям я чувствовала себя сносно. Даже ребра почти не болели.

Пока я шла в комнату, где находился бокс, я проговаривала про себя вопросы, список которых дал Гилберт.

Насколько велика армия Аэолуса?

Где он хранит свои нулевые сенсоры?

Есть ли у воздушного города слабые места?

И что там с новым оружием?

Гилберт считал, что Бэйл будет реагировать на имя Аэолус, а не Хоторн. Однако я не была так уверена в этом.

В бокс к Бэйлу я пойду одна. Это было моим единственным условием. Никаких камер слежения, никакой «группы поддержки» извне, никаких подсказок по громкой связи – либо я буду делать все по-своему, либо не буду делать вообще.

Гилберт посмотрел на меня так, будто хотел выдвинуть сотню возражений, но ограничился быстрым кивком и сказал, что на внутренней консоли рядом с входом есть аварийная кнопка на случай, если мне понадобится помощь.

То, что я увидела, заставило меня остановиться. Они посадили Бэйла на стул, прикрученный к полу, и сковали наручниками руки и ноги.

– Никакого риска, – напутствовал Гилберт. – Неважно, что он скажет или сделает, ты в абсолютной безопасности.

Но Бэйл вообще ничего не говорил и не делал. Не знаю, заметил ли он меня. Его тело было напряжено, голова опущена вниз. Только грудь поднималась и опускалась.

Он определенно находился в первой фазе.

Но если это был тот Бэйл, с которым я дралась в Новом Лондоне, то я задавалась вопросом: почему он не смотрит на меня с той же ненавистью, как в туннеле метро? Почему он вообще не смотрит на меня? Возможно, это была его тактика. Возможно, он решил, что будет лучше демонстрировать равнодушие.

Медленно, чтобы не напугать его, я открыла дверь, вошла и села на стул, поставленный напротив него. Некоторое время я молчала, позволяя ему привыкнуть к моему присутствию. Затем произнесла:

– Привет, Бэйл.

Он игнорировал меня, сидел как статуя.

– Как у тебя дела?

Едва эти слова сорвались с губ, я тут же захотела вернуть их обратно. Что за дурацкий вопрос? А как у него должны идти сейчас дела?

– Ты знаешь, кто я?

Никакого ответа. Никакого движения. Ничего.

Несколько минут я сидела перед ним в полной тишине, слышалось только наше дыхание.

– Они хотят, чтобы я заставила тебя говорить, – сказала я и откинулась на спинку стула. – О Хоторне. И о Скай-Сити. Но пока препарат находится в твоей крови, ты все равно ничего не скажешь, так? Робур считает, что действие наркотика закончится не раньше завтрашнего дня.

Я не рассчитывала на какую-то реакцию. Но руки Бэйла напряглись, а пальцы сжались в кулаки.

– Ты бегун во времени, – сказал он хриплым голосом, продолжая смотреть в пол.

Я кивнула, хотела ответить, но он продолжил:

– Почему они прислали именно тебя? Они думают, что это впечатлит меня?

– Нет, я сама напросилась. – Я попыталась сохранять спокойствие. – К тебе могли бы прийти врачи, которые ввели бы еще что-нибудь, и… я подумала, что даже если ты ничего не скажешь, то я хотя бы могу побыть немного с тобой.

Бэйл фыркнул. Но не так, как он обычно это делал – слегка насмешливо и нервно, а скорее с отвращением. И он все еще не смотрел на меня.

– Он говорил мне, что твои чувства – это твоя слабость. Вижу, он был прав.

Он.

Хоторн.

Итак, Хоторн говорил с Бэйлом обо мне. Конечно же не о том, что нас связывало, – я прекрасно понимала это, – просто хотел настроить Бэйла против меня.

Я скрестила руки на груди.

– И все же, – начала я как можно более равнодушно, – это не я проиграла из-за чувств.

Бэйл дернулся, но цепи его удержали. А то, что он дырявил глазами пол, уже сводило меня с ума.

Я слегка наклонилась вперед, чтобы видеть хотя бы часть его лица.

– Бэйл, – мягко сказал я. – Мы твоя семья, ты это знаешь? Ты дома. Возможно, сейчас для тебя это не имеет большого значения, но… это много значит для нас. Что ты здесь.

Его руки задрожали от напряжения. Всего на какое-то мгновение, но я заметила. Может, это первые признаки отвыкания?

– Меня зовут не Бэйл.

– Тогда как тебя зовут?

Он не ответил.

Я потерла рукой лоб и снова откинулась назад. Не плакать, сказала я себе. Наркотик рано или поздно выветрится.

– Для меня ты всегда был Бэйлом, – прошептала я. – Когда мы впервые встретились, ты не хотел, чтобы я называла тебя Бэлиеном.

Он никак не отреагировал. И не спрашивал о причине. Но я все равно сказала ему почему.

– Ты хотел начать новую жизнь. Здесь. В Санктуме. Ты хотел стать лучше.

– Чего-либо хотеть – это слабость.

Бэйл говорил словами Хоторна.

– Это неправда, – прошептала я. – Тобой двигала твоя воля, именно она сделала тебя сильным. Ты очень многим помог. Ты помнишь Джейсона? Маленький мальчик-грундер из города. Ты вывел его из зоны, когда они еще существовали. Ты доставил его в Санктум. Ты спас ему жизнь. Теперь у него новые родители, которые его любят, друзья, с которыми он может играть, и…

– Я должен был убить тебя, когда у меня был шанс.

Его слова прозвучали так внезапно, что это было похоже на пощечину. Но я старалась не показывать виду.

Он не Бэйл. Он не Бэйл. Он не Бэйл.

– Почему ты этого не сделал? – едва слышно спросила я.

Мускулы на его руках снова напряглись, он натянул наручники, цепи лязгнули.

Наручники крепкие, сказала я себе. Гилберт все проверил.

Сенсоры засветились синим цветом – это было знаком, что Бэйл пытался сосредоточить энергию.

Спокойно. Я была уверена. Он не сможет добраться до меня.

– Он хотел, чтобы я привел тебя к нему, если мы встретимся, и по возможности без травм.

Бэйл сощурился. Внезапно он бросился ко мне, цепи натянулись, и его лицо оказалось так близко, что я почувствовала дыхание.

Впервые с того момента, когда я вошла в бокс, он посмотрел мне прямо в глаза.

– Но он был неправ, – сказал Бэйл тихо и угрожающе. – Я должен был убить тебя. Я должен был разорвать тебя на части, чтобы от тебя ничего не осталось.

У меня перехватило дыхание, и я отпрянула.

Отвращение в голубых как лед глазах, ненависть, бьющая через край, причиняли мне боли больше, чем его слова.

Он не Бэйл, повторила я про себя. Это наркотик. И это Хоторн. Настоящий Бэйл…

…настоящий Бэйл любит меня.

Я встала и нажала на кнопку, чтобы эта чертова дверь наконец открылась.

– Вы умрете! – крикнул мне в спину Бэйл. – Все вы! Вы больше не сможете это остановить. Вы это заслужили – все! Он вытащит меня отсюда, а потом я убью вас! И начну с тебя!

Слезы текли по моим щекам, но я не повернулась. Я ни в коем случае не доставлю ему удовольствия видеть, что он сделал мне больно.

Когда я оказалась снаружи, голос Бэйла мгновенно был поглощен дверью, осталось только неконтролируемое биение моего сердца.

В каком-то смысле я удивилась тому, что оно вообще бьется.

21

Чья-то рука схватила меня за плечо, и я вздрогнула. В жилом отсеке, который мне отвели в защитной стене, было темно. Только когда рядом с моей кроватью включился ночник, я увидела, что это Лука.

Я чувствовала себя полностью дезориентированной. Как долго я спала? Ведь я хотела прилечь всего на полчасика и попросила Сьюзи разбудить меня…

Одного взгляда на Луку было достаточно, чтобы понять: что-то случилось.

– Наверное, следовало бы дать тебе поспать, – сказал он и вздохнул, когда я вскочила и стала натягивать брюки.

– Что случилось?

– Ничего такого, на что мы не рассчитывали.

Лука сделал паузу, но, заметив мой нетерпеливый взгляд, выпалил:

– Вторая фаза началась. Врачи уже у него. Но ты все равно ничего не сможешь сделать.

Я не стала надевать куртку – было достаточно тепло – и мгновенно создала вихрь. Лука был не в восторге, но кивнул и прыгнул вслед за мной. Моя комната располагалась всего на один этаж ниже помещения, где находился Бэйл, и поднялись мы за пару секунд. Хорошо, сенсоры на этажах были отключены.

То, что я увидела в боксе, заставило меня застыть на месте.

У кровати стояли три врача, но ни Гилберта, ни Робура рядом не было. А Бэйл…

Бэйл лежал на кровати и дрожал, уткнувшись лицом в подушку. Стекло бокса заглушало все звуки, но и одного зрелища было достаточно.

Вторая фаза, подумала я. Отвыкание. Я не ожидала, что это произойдет так быстро.

– Доктора определенно помогут ему, – сказал Лука рядом со мной, и я понимала, что он имел в виду: дай им это сделать. Пожалей себя.

Он ничего не понял. Они все ничего не поняли. Бэйл пожертвовал собой ради меня! Тогда, в Новом Лондоне, он бросился к ногам Хоторна, чтобы защитить меня. А это означало, что я буду рядом с ним каждую секунду, пытаясь облегчить его боль.

Я слышала, как Лука выкрикнул мое имя, но к тому времени я уже подбежала к боксу и нажала на кнопку. В двери я на мгновение остановилась, затем вошла внутрь.

Наконец я услышала голоса врачей. Они говорили о препаратах для расслабления мышц, об обезболивающих и снотворных. Один из них приказал мне немедленно выйти и дать им возможность выполнять свою работу, но я проигнорировала его.

До меня доносились крики боли, приглушенные подуш кой, в которую дышал Бэйл. Он метался в своих наручниках, а его пальцы впились в простыни.

Он что-то говорил. Я не могла разобрать слова, потому что Бэйл говорил их в подушку – и делал это намеренно, чтобы приглушить.

Я подошла ближе и остановилась рядом с его кроватью, очень медленно наклонилась, и наконец слова стали складываться в предложения.

– Пожалуйста, – снова и снова повторял Бэйл. – Пожалуйста. Пусть это прекратится. Пожалуйста.

– Отойдите в сторону!

Один из врачей приготовил шприц. Я обошла кровать, уселась на пол с противоположной стороны и положила руку на матрас. Прикоснуться к Бэйлу я не осмелилась, но мне очень хотелось быть как можно ближе к нему. Пока доктор вводил прозрачную жидкость, я все время слышала одну и ту же фразу, которую произносил Бэйл:

– Пожалуйста, пусть это прекратится.

Затем дрожь усилилась, и он произнес:

– Выпустите меня отсюда. Я хочу умереть, пожалуйста, дайте мне умереть.

Я провела кончиками пальцев по простыне, там, где ткань хранила тепло его тела. Закрыла глаза, смахивая предательские слезы с ресниц. А потом начала тихо рассказывать о нашей первой встрече. Мне было наплевать, что это слышат врачи. Впрочем, Бэйлу тоже было наплевать на то, что я говорила. Но я продолжала рассказывать ему о том, как приземлилась во время вихревой гонки на Аляске, в глухом переулке Анкориджа. Рассказала о поляне в Санктуме, где мы отрабатывали первые вихревые прыжки, и о том, как много раз он ругал меня за то, что я боялась впустить в себя энергию вихря.

Я рассказала ему о нашем первом поцелуе.

И о втором.

И о третьем.

Я рассказала ему про Атласа, Сьюзи, Фагуса, Робура и Эллистера, и о том, как мне его не хватает, и что без него я не я, а только бледная тень самой себя.

Что бы ему ни давали врачи, это не срабатывало. По крайней мере, не сработало сразу. Бэйл извивался, будто его пытали. В какой-то момент он отпустил подушку, и крики боли заполнили весь бокс.

Робур и Гилберт давно уже стояли снаружи и с беспокойством наблюдали за Бэйлом, но я не сразу заметила их.

Я не знаю, сколько прошло времени – целая вечность, – но крики Бэйла в конце концов прекратились. Врачи с облегчением кивнули друг другу, а я осмелилась взять руку Бэйла в свою и сжать ее.

Его пульс был далеко не ровным. Напротив, он бился так быстро, что я с трудом могла различать отдельные удары.

Пожалуйста, останься со мной, думала я. Пожалуйста, пожалуйста…

Следующие дни были самыми худшими в моей жизни.

Жулиана Канто предупреждала нас, что Бэйлу во время второй фазы будет очень плохо, но я не была готова к такому.

Он выныривал из забытья и начинал кричать. Чтобы удержать его во время судорог, иногда требовалась помощь нескольких мужчин. Однажды он чуть не откусил себе язык.

Я снова и снова пыталась поговорить с ним, но, кроме нескольких слов, ничего не смогла от него добиться.

Он твердил свое:

– Выпустите меня отсюда, я хочу выйти отсюда. Выпустите меня отсюда!

Когда оставшаяся часть наркотика воздействовала на него, он демонстрировал мне свою ненависть.

Эти моменты были самыми худшими. Бэйл озвучивал мысли, которые вложил в его голову Хоторн. Он оскорблял меня, угрожал, объявлял меня смертным врагом.

Канто сказала, что чем ниже будет концентрация скопамина в его организме, тем сильнее будут проявлялись эти симптомы. Остаточные явления, пояснила она. А что, если тело Бэйла не выдержит нагрузок? Врачи пытались успокоить нас, что в целом Бэйл находится в хорошей форме, но взгляды, которые они обеспокоенно бросали на мониторы, говорили о многом.

Между тем у нас оставалось два-три дня, если кураториум не ошибался. Два-три дня до появления Скай-Сити. До сих пор мы узнали только, насколько сильна была сторона Хоторна. Если Бэйл не поможет нам, шансов нет. И это понимал каждый из нас.

Жулиана Канто и ее штурманы становились более настойчивыми в отношении Бэйла. От руководителя кураториума Нью-Йорка также постоянно приходили запросы. Гилберт все еще защищал нас, но было ясно, что они давно уже обсуждали, с помощью каких средств смогут получить от Бэйла необходимую информацию.

Хуже всего было то, что я ничего не могла сделать. Я просто сидела рядом с кроватью и смотрела, как идут минуты на детекторе, который дал мне Лука. Я внушала себе при этом, что скоро все закончится и Бэйл снова станет самим собой.

Но на самом деле все обстояло совсем иначе.

Когда это закончится… у нас будет еще третья фаза.

– Почему меня не удивляет, что я вижу тебя здесь? – произнес чей-то голос.

Я и не заметила, как дверь в бокс открылась.

– Твоя тетя надеется, что ты позавтракаешь сегодня с нами, – сказал Робур.

Я медленно покачала головой:

– Я поем позже. – А что уже наступило утро? Я даже не заметила, что уже наступило утро.

Поколебавшись, Робур сел на стул. Его лицо ничего не выражало. Бэйл сказал мне однажды – давным-давно, – что Робуру требуется время наладить контакт с новыми людьми, но теперь я знала, что это неправда. Робуру сразу понравился Лука, и он быстро принял Лис после того, как она переехала в гостиницу. Только меня… меня он всегда воспринимал так, словно не мог дождаться того дня, когда я наконец исчезну из его жизни.

Я заметила, что он вертит в руках бутылочку с жидкостью цвета зеленой мяты. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что это.

– Это целебная настойка Фагуса?

– Да, – кивнул Робур. – Я даю ее Бэйлу два раза в день. Она ничего не может сделать против наркотика, но укрепляет сердце и, по крайней мере, облегчает отвыкание.

– Облегчает?

Мне хотелось смеяться. Значит, то, что здесь происходит, всего лишь мягкий вариантом отвыкания от Scope?

Но я промолчала, и Робур глубоко вздохнул. Потом внимательно посмотрел на монитор, который показывал уровень скопамина. Кривая неуклонно шла вниз, но до нуля было еще далеко. И я знала, что через какое-то время уровень снова поднимется – и очень сильно.

Выражение лица Робура было напряженным, и он мял пальцы, как будто… как будто он нервничал.

– Эллистер и я… – начал он наконец, – мы испытали много счастливых моментов. И Бэйл – один из них. Он мне как сын.

– Да. Я знаю это.

Робур кивнул. Гранитная скала, кажется, немного треснула. Он покосился на меня:

– Я очень боялся за него.

Я нахмурилась:

– Я думаю, как и все мы.

– Нет, – покачал головой Робур. – Тогда. После того как ты появилась в Санктуме.

Он снова взглянул на монитор, словно ему было легче говорить, когда он не смотрит на меня.

– Эллистер настоял на том, чтобы оставить тебя в гостинице, но ты была для меня фактором непредсказуемости. Кроме того, ты была… такой упрямой, наивной и такой самоуверенной…

– Да, о’кей, – прошептала я. – Я поняла.

Робур вздохнул:

– Прости меня. Я совсем не это имел в виду. Я хочу сказать… Бэйлу потребовалось много времени, чтобы осмыслить то, что произошло с ним в кураториуме. А ты… ты была частью этого мира.

Я хотела отреагировать, но Робур поднял руку, чтобы остановить меня.

– Я тогда наблюдал за тем, как он смотрел на тебя. Было нетрудно угадать, к чему это приведет. Ну и я вел себя невозможно. Ты ведь ничего не знала, кроме кураториума, а я никогда не давал тебе ни единого шанса. Теперь я знаю, что ошибался насчет тебя. Ты вернула его. И я благодарен тебе за это.

Я замерла, когда Робур протянул мне руку. Словно в трансе, я положила свою руку на его ладонь и внутренне спросила себя, уж не снится ли мне все это.

– Все будет напрасно, если он не переживет третью стадию, – прошептала я.

Робур посмотрел на меня внимательно своими зелеными глазами:

– Тогда мы должны предотвратить это.

Он не стал ждать моего вопроса.

– Элейн, в течение последних нескольких недель я просмотрел все файлы исследований, которые были в системах кураториума. Дело в том, что никто из врачей не понимает, что происходит на третьей фазе. Они знают только, что уровень скопамина резко повышается и многие умирают от этого. Но у трех пациентов уровень падал так же резко, как и поднимался, и они продолжили вести абсолютно нормальную жизнь.

– И как это нам поможет?

В конце концов, это не увеличивало шансы Бэйла.

– Жулиана Канто и врачи совершают ошибку, глядя только на статистику. Они никогда даже не пытались понять, почему эти трое выжили.

– А разве дело было не в малых дозах?

Я попыталась вспомнить то, что читала, но моя голова трещала так, что не очень-то получалось.

Робур нетерпеливо махнул своей рукой-корнем:

– Возможно, но маловероятно. Остальные при таких же дозах все-таки умерли. Но здесь есть одна общая черта. – Его зеленые глаза сверкнули. – Те трое были мутантами, которых кураториум не воспринимал всерьез, и на период отвыкания они были полностью предоставлены своим семьям. Понимаешь? Рядом с ними был кто-то, кто их любил. Это фактор, на котором нам нужно сосредоточиться. В начале третьей фазы сообщается о моменте прояснения сознания. Когда настанет этот момент, нам необходимо сделать так, чтобы Бэйл понял, кто мы. Ему нужен повод для того, чтобы бороться с наркотиком. Ему нужно что-то родное, к чему он может прибиться. И если у него это будет, то он переживет скопаминовый шторм. Я уверен.

Мои глаза наполнились слезами.

– Хорошо, – сказала я. – Хорошо.

Я крепко держала Робура за руку и вдруг почувствовала что-то. Приподняла пальцы и увидела золотой ободок.

– Робур… Это… обручальное кольцо?

Он улыбнулся. Робур улыбнулся! Мир точно скоро перевернется с ног на голову.

– Вы с Эллистером поженились, – прошептала я. – Когда?

– Вчера. Присутствовал только Фагус. И это неофициально. Людям и мутантам нельзя… Ты же знаешь. Но мы хотели – только на тот случай…

Я все поняла. Фагус рассказал во время одной из наших ночных смен у бокса, что Робур хочет принять участие в битве за Нью-Йорк, в то время как Эллистер собирался эвакуироваться с тетей Лис и другими. Отговорить Робура было невозможно, хотя он никогда не служил в «Зеленом трепете» и был сугубо мирным человеком.

– Как бы плохо все ни выглядело сейчас… – Робур пристально посмотрел на меня. – Бэйл сильный. Я уверен, что он переживет эту чертову третью фазу. Но вот что будет дальше… Для этого ты тоже будешь нужна ему. – Он сделал глубокий вдох. – Вина за то, что он сделал, будет давить на него. Но теперь я знаю, что ты поддержишь его, Элейн. Ты тоже сильная. Вместе у вас все получится.

Лицо Робура расплылось у меня в глазах. Я хотела обнять его, но он бы этого не одобрил. Так что я ограничилась тем, что нежно сжала его руку. Он ответил на этот жест, и уголки его рта снова предательски дернулись.

Да. Наш мир определенно был обречен.

– Ты знаешь, насколько велика армия Хоторна?

Был почти вечер, и я снова сидела у кровати Бэйла. На этот раз на стуле, а не на полу.

Последний приступ случился полчаса назад. Паузы между приступами, когда боль отступала, увеличивались. Канто сказала, что это еще не третья фаза, но мы постепенно приближались к ней.

Бэйл, выпрямившись, сидел в кровати, и его просветленный взгляд устремился на стеклянную стену. И я должна была сделать так, чтобы он заговорил. Ответил на вопросы Гилберта.

Но Бэйл был непреклонен.

– Пожалуйста, поговори со мной, – тихо произнесла я. – Сколько солдат сейчас у «Красной бури»?

Тишина.

Я провела руками по лицу и взглянула на потолок.

– Ты знаешь детали его плана? Что он будет делать сейчас, когда с ним нет тебя?

– Не знаю, – выдавил Бэйл.

Мне было бесконечно больно видеть его в таком состоянии. Слышать раздраженный голос. Его горло, наверное, стало одной большой раной после всех этих криков. Он похудел, и цвет его лица был таким же, как простыня на кровати. Он стал другим человеком.

– Ты должен помочь нам. Если ты не поговоришь со мной, то это попытаются сделать другие. Бэйл, пожалуйста…

– Я НЕ ЗНАЮ! – крикнул он изо всех сил. Это произошло так внезапно, что я вздрогнула.

Между пальцами Бэйла на мгновение появилось красное мерцание. Сенсоры вокруг бокса сразу активировались. Мерцание тут же исчезло, хотя мне показалось, что остатки энергии я увидела в глазах Бэйла.

Врачи понятия не имели, что это могло быть, что так изменило его вихри. Я рассказала об этом Гилберту, но он тоже не мог объяснить, так же как и Канто, которая тоже никогда не слышали о красноватом свечении.

– Ты не мог бы рассказать нам что-нибудь о Скай-Сити? – спросила я, когда пришла в себя. – Мы слышали, что у них есть оружие, которое они хотят применить. Как к нему подобраться?

– Я не знаю.

В отчаянии я полезла в карман куртки. Это была записка из киоска. Я протянула ее Бэйлу:

– Ты написал, что у «него» есть план. Наверное, ты имел в виду Хоторна. И ты постоянно писал про проект «Виртус» и что-то про «нулевые сенсоры». Речь шла о вихре-прародителе?

– Я не знаю.

– Но ты должен знать хоть что-нибудь. Скажи мне хоть что-нибудь!

– Я знаю, что вы все умрете, – злобно произнес Бэйл, и я сразу поняла, что наркотик снова берет его в тиски. Выражение его лица стало каким-то подозрительным, в голубых глазах появилась тень. Внутренне я приготовилась к этому. – А что до тебя, ты давно уже должна быть мертва, – прошипел он. – Твоя могила давно вырыта. Ты вообще не должна была появляться здесь. Тебе здесь не место, понимаешь? Ты никогда не принадлежала к этому миру!

Я закрыла лицо руками. Эта спутанная речь, уже не раз звучавшая, беспокоила меня больше всего на свете. Может быть, это то, о чем говорила Канто: Бэйл не мог упорядочить свои мысли. Влияние галлюциногена стало частью его реальности. Его собственные воспоминания больше не отличались от того, что нашептывал ему Хоторн.

Бэйл слегка обмяк – обычно это случалось после укола, – мои силы тоже были на исходе.

По сравнению с тем, что происходило в боксе, схватка в метро казалась пустяком.

У меня не осталось… никакой надежды. Но больше всего мне было больно оттого, что так и не удалось достучаться до Бэйла.

Я больше не могла.

Я была пустой.

– Ему не стало лучше, да?

Я подняла глаза и увидела Сьюзи, стоявшую в дверях. Я еще не видела ее сегодня. В отличие от последних нескольких дней, когда она приходила в мешковатом свитере и короткой юбке, сегодня Сьюзи снова была в униформе. Единственное, что отличало ее униформу от нашей, – небольшой карман для дыхательного аппарата.

Сьюзи подошла ко мне. До меня донесся цветочный аромат.

Я покачала головой:

– Не могу пробиться к нему. Либо он не узнает меня, либо он меня ненавидит.

Сьюзи взяла меня за руку:

– Настоящий Бэйл внутри, Элли. Я уверена. Мы этого не видим, но он борется… для нас. Для тебя. Я знаю это.

Я вспомнила слова Робура. Может, он ошибался, считая, что я была бы полезна Бэйлу.

– Арисса и Гилберт были правы, – вздохнула я. – Война неизбежна. Мы были наивными, полагая, что получится по-другому.

Я поднялась со стула.

– Я нужна в другом месте. Вчера Арисса попросила меня доставить сюда оставшихся солдат из Города чудес с помощью вихря. Мне нужно это сделать.

– А Бэйл?

– Я только усугубляю ситуацию. Бэйл ненавидит меня. Хоторн позаботился об этом.

– Элли… – сказала Сьюзи тихо. Скорее даже грустно.

– Речь не обо мне. Меня не волнуют мои чувства. Я хочу, чтобы он снова был самим собой. И если я причиняю ему вред, то…

– Элейн.

Глаза Сьюзи округлились. Она посмотрела на Бэйла.

А я замерла. Это был его голос. Его голос, который произнес мое имя!

Голубые, как лед, глаза Бэйла были опухшими. Он несколько раз моргнул, прежде чем взглянуть на меня.

Он на самом деле смотрел на меня.

– Элейн, – выдохнул он снова.

Он знал мое имя. Он узнал меня.

– Да, это я, – мягко ответила я, а Сьюзи рядом со мной заплакала. – Я здесь, Бэйл.

Его лицо напряглось. Он с усилием сфокусировал на мне взгляд, и в его глазах я увидела жалкие остатки жизни.

– Ты здесь? – спросил он, словно не замечал меня все это время.

Я наклонилась ближе к нему и кивнула:

– Да, здесь, конечно.

– Элейн…

– Правильно. Элейн. Барби. Ты помнишь? Ты в Санктуме. Здесь все мы. Фагус, Сьюзи, Атлас, Робур…

Я хотела продолжить, но черты его лица напряглись, и я быстро остановилась.

Не перегружай его.

Он скорчил гримасу. Покачал головой:

– Хоторн…

– Его здесь нет, – произнесла я и осторожно протянула к нему руку.

Никто не запрещал мне прикасаться к Бэйлу. Он был прикован цепью. Он не мог причинить мне вреда, даже если бы захотел.

Я положила ладонь на правую щеку Бэйла. Движением головы он ответил на это прикосновение. Прижался губами к моей ладони, но не поцеловал ее. Просто глубоко вздохнул. Для меня это было сном – снова чувствовать его так близко.

– Ты всегда говорила мне, что ты настоящая, – прошептал он. – А потом… потом ты уходила. И появлялся он.

О чем он говорит?

– Я настоящая. Я настоящая и никуда не пойду. – Я обрисовала пальцем его скулы. – Обещаю тебе.

Глаза Бэйла стали стеклянными.

– Он заставлял меня делать ужасные вещи.

Я кивнула:

– Да, знаю.

Он выглядел так, будто хотел спросить: почему?

Но у меня не было ответа на этот вопрос. Не было ничего, что компенсировало бы случившееся. Никто не заслуживает, чтобы у него отнимали разум, а затем заставляли делать то, с чем невозможно существовать дальше.

Взгляд Бэйла метнулся в сторону. Он уставился на стеклянную стену, как делал это всегда, и вдруг яростно замотал головой:

– Я видел тебя здесь так часто, так часто…

Что он имеет в виду?

– Ты никогда не была настоящей. И сейчас тоже. Эти стены. Ты была там… но после каждой новой дозы… ты исчезала.

– Я не понимаю, – в отчаянии сказала я. – Бэйл, что ты имеешь в виду? Мы в Санктуме!

Его взгляд снова метнулся к стеклу.

– Нет.

И тут я почувствовала легкое прикосновение.

– А что, если Хоторн тоже держал его в стеклянной клетке? – прошептала Сьюзи.

Мои глаза расширились. Ну конечно.

– И он думает, что все еще находится там.

То, что они поместили его в бокс, чтобы вводить наркотик, было вполне логичным. Вполне возможно, у него появлялись галлюцинации. И в этих галлюцинациях я приходила к нему… чтобы снова уйти. В какой-то момент он, должно быть, перестал верить, что я когда-нибудь действительно прид у.

По коже пробежали мурашки.

– Бэйл, – сказала я. – Это не видение. Ты больше не в Скай-Сити. Ты дома. И ты мне нужен.

Я продолжала гладить его по щеке.

– Ты всем нам нужен, Бэйл. Мы освободили тебя. Это был первый шаг. И теперь ты должен помочь нам положить конец этой войне.

– Война?

Он произнес он это слово, как будто вообще забыл, что оно значит.

Я кивнула:

– Все готовятся к решающему бою. Если мы ничего не сделаем, то с обеих сторон будут тысячи погибших. И Хоторн придет за тобой. За нами. Я… я не знаю, что делать, чтобы это предотвратить. Ты нужен мне.

На лице у Бэйла было выражение полного замешательства.

– Я… я не могу себя контролировать.

– Но у нас нет времени!

Слова прозвучали жестко, но мне нужно было как-то достучаться до него. Мне нужна была информация. Немедленно.

Я присела на край кровати рядом с Бэйлом:

– Послушай меня. Ты – Бэлиен Треверс. Ты хороший человек. И ты глубоко в своем сердце знаешь, что хочешь помочь нам.

Бэйл сосредоточил свой взгляд на мне, хотя зрачки его бесконтрольно дергались.

– Ты не настоящая. Ты не здесь. Ты не можешь быть здесь.

– Я здесь.

Я провела большим пальцем по уголку его рта.

– Разве ты не чувствуешь меня?

Он ничего не сказал, просто скривился и снова уставился на стеклянную стену.

– Пожалуйста, Бэйл. Помоги нам!

– Помочь?

Подбородок Бэйла напрягся. Внезапно снова возник тот подозрительный холод, который говорил о том, что наркотик снова начал действовать.

Черт побери, я потеряла его!

Его лицо искривилось и напряглось, тело затряслось.

– Элли, – произнесла Сьюзи позади меня.

Я почти забыла о том, что она тоже здесь, настолько была сосредоточена на Бэйле.

– Его показатели…

Голос Сьюзи звучал неуверенно. Она указала на один из мониторов, стоявших у кровати Бэйла. Там загорелись сигнальные лампы, и линия, показывающая уровень скопамина, взлетела вверх.

Страх проник в каждую клеточку моего тела.

Третья фаза. Она началась.

О боже… Я вспомнила слова Робура.

– Борись! – прохрипела я Бэйлу. – Борись с этим!

Он покачал головой и застонал. Но когда он снова посмотрел на меня, гнева в глазах не было. Лицо стало грустным.

– Почему я не оставил тебя там?

– Что ты имеешь в виду? Где ты должен был меня оставить? Бэйл! Я не понимаю.

– Может быть, тогда ты и выжила бы… Может, ты бы… м-м-м…

Он тяжело задышал, приподнялся и потерял сознание. Я в ужасе прижала руку к его груди и, ощутив, как быстро бьется его сердце, поняла, что это только начало.

То, что произойдет в следующие несколько часов, определит все – будет жить Бэйл или нет?

Я перевела взгляд на Сьюзи, и мы смотрели друг на друга, казалось, целую вечность.

– Врачи сейчас придут, – прошептала она, и я кивнула.

Когда они увидят, что происходит, они сообщат Гилберту, Канто, Робуру и, возможно, всему аппарату кураториума. И я понятия не имела, что произойдет дальше. Это была последняя фаза. Гилберт, вероятно, сделает все, чтобы вытянуть из Бэйла информацию, пока это возможно. И я понимала, что им двигало. Но Бэйл… Если они сейчас окажут на него давление… Я даже не хотела представлять, что это означает на фоне третьей фазы.

Я снова вспомнила слова Робура. Бэйлу нужен был покой. И время. Но прежде всего его нужно было вызволить из этой стеклянной клетки. Хоторн держал его именно в такой же, теперь я была в этом уверена. А это означало, что его нельзя оставлять здесь ни на секунду.

– Клетка, – прошептала я. – Тут все пропитано ядом для него. И здесь все шансы равны нулю.

Сьюзи положила руку мне на плечо.

– Тогда вытащи его отсюда, – твердо сказала она.

У нее были те же мысли, что и у меня.

– Ты освободи его, а я… – Она кивнула в сторону двери. – А я отвлеку врачей.

– Как?

Сьюзи пожала плечами:

– Ну пусть у меня внезапно возникнут серьезные проблемы с дыханием. Врачи ведь не оставят меня лежать просто так. А к тому времени, когда они заметят, что происходит, вас уже здесь не будет.

Я почувствовала, как подкатываются слезы. Быстро обняла Сьюзи и поцеловала ее в щеку:

– Спасибо.

– Но будь осторожна, хорошо? Он все еще опасен.

– Я знаю. Не волнуйся.

Сьюзи побежала к двери, и я увидела через стекло, как она обхватывает обеими руками горло.

Я медленно повернулась и потянулась за свои детектором.

Несколько недель назад Гилберт предоставил нам самый высокий уровень доступа. О чем он пожалеет уже через несколько минут.

Постучала по дисплею, нашла сенсоры на наручниках Бэйла и сенсоры, окружающие бокс. И отключила их.

Цепи, удерживавшие Бэйла, ослабли. Он не сдвинулся с места, потому что был без сознания. Я наклонилась к нему, обняла его и притянула к себе. От него пахло совсем не так, как раньше. От него пахло мылом, которое использовали врачи. И все же я с наслаждением вдохнула этот аромат, прижавшись носом к его коже, а мои пальцы сжались у него на спине.

Однажды я уже переносила Бэйла в вихре, когда он терял сознание. Это было сложно и раньше, а теперь казалось невозможным. Но по мере того, как энергия в моих руках росла, я чувствовала, что вихрь меня не подведет. Его энергия была частью Бэйла. И частью меня тоже. Вихрь понесет нас.

И я уже знала куда.

22

Мир снова складывался по частям – пазл деревянных стен, пазл цветных подушек, пазл солнечного света, проникающего в помещение через круглое окно.

Мы приземлились в гостинице. Точнее – в комнате Бэйла.

В самой гостинице не было ни пустых шкафов, ни упакованных ящиков. Все выглядело так же, как в тот день, когда из Санктума я отправилась в Сан-Паулу. В этом не было ничего удивительного, ведь мы переместились во времени на несколько недель назад.

Вихрь доставил нас с Бэйлом в один из тех дней, когда команды «Зеленого трепета» занимались спасательными миссиями после того, как разразилась война. Даже Эллистер и Робур в это время редко бывали в гостинице, и меня это устраивало.

Комната Бэйла была ровно такой же, как и всегда: на столе лежало несколько книг, одежда висела в шкафу, – и город за окном тоже выглядел вполне себе мирно. Зелень листьев, щебетание птиц в ветвях, грундеры, прогуливавшиеся по мостикам. Отсюда не видно было защитной стены Нью-Йорка.

Я затащила Бэйла на кровать и закрыла дверь на замок. Затем активировала сенсоры на его наручниках и приковала руки к верхним стойкам каркаса.

Несмотря на то что Бэйл спал, его потряхивало. Я понятия не имела, как наркотик сейчас влияет на его организм, но в протоколе врачебной конференции врачей было написано, что пока известно только о трех случаях полного очищения организма. О проценте смертности мне не хотелось думать.

Я смотрела на Бэйла, на его грудь, которая беспокойно поднималась и опускалась.

Никогда в жизни я не боялась так.

Возьми себя в руки, приказала себе я и попробовала вспомнить то немногое, что знала о скопаминовом шторме.

Выкарабкаться смогли только те, кто в процессе отвыкания находился в знакомом окружении. Отлично, но в таком случае Бэйлу не будет доступна квалифицированная медицинская помощь. При всей моей любви к нему, смогу ли я понять, когда его состояние станет опасным для жизни? Смогу ли вернуть его в настоящее время, когда это будет необходимо? А что, если реакции выйдут из-под контроля и я не смогу справиться? Тогда мне придется связываться с Робуром, с Гилбертом, а потом…

Я понятия не имела, что потом.

Не сводя глаз с Бэйла, я села на пол у кровати и обхватила себя обеими руками.

О’кей. Я справлюсь. Нужно доверять тому, что сказал Робур. Выжили те, у кого была причина держаться за настоящее. Это якорь.

Двадцать процентов.

По шкале сумасшествия Бэлиена Треверса это был не такой уж плохой шанс.

Кажется, я задремала, но очень скоро до моего уха донесся какой-то шум. Скрип дерева, позвякивание металла, затем – болезненный стон.

– Бэйл? – позвала я тонким голосом.

Он открыл глаза и стал оглядываться. Посмотрел на деревянные стены, на книги на столе и, наконец, на меня. Выражение лица менялось каждую секунду: удивление, неверие, страх, замешательство, гнев, надежда…

Затем он шевельнул рукой, словно хотел дотянуться до меня, но наручники не позволяли ему сделать это.

– Бэйл, – теперь уже громко сказала я и встала.

Он тяжело задышал. На кончиках его пальцев вспыхнуло красноватое свечение, но сенсоры наручников уничтожили его за секунды.

Бэйл закрыл глаза. Он напрягся и…

Вот и все. Об этом меня предупреждали. Пока наркотик действует, пока Scope еще не покинул организм, силы принимавшего его увеличиваются в несколько раз.

Внезапно мне стало все равно, что будет со мной. Я бросилась к Бэйлу и навалилась на него. Как ни странно, мне удалось прижать его к матрасу.

Теперь, когда я находилась так близко к нему, я ощущала, как бешено колотится его сердце.

– Бэйл, скажи, что мне сделать, чтобы помочь тебе, – умоляла я. – Пожалуйста.

Он тяжело дышал. Сделал несколько попыток сказать что-то, но вместо слов вылетали звуки, полные боли.

– Дыши, дыши… – Я заставила себя втянуть воздух в легкие. – Дыши, как я, очень глубоко. Ты сможешь…

Он попытался сделать глубокий вдох, но у него не получилось.

– Уходи… прочь, – просипел он.

– Ни за что.

– Я… я не могу.

Бэйл отстранился от меня.

– Все возвращается… я… убирайся отсюда!

– Да нет же! – Я схватила Бэйла за плечи. – Все в порядке, я с тобой. Мы дома, в Санктуме. Мы с тобой справимся, мы вместе.

Он покрутил головой:

– Ты… должна идти, ты должна…

Внезапно лицо Бэйла исказила судорога. Из горла вырвался животный звук. Я снова видела пустые глаза с огромными зрачками. Он напряг руки, чтобы освободиться от сдерживающих его оков. Проклятый наркотик полностью захватил его личность.

Отпрянув, я крикнула в панике:

– Борись! Ты должен…

И именно в этот момент раздался оглушительный треск.

Рейка каркаса сломалась, и я в ступоре наблюдала, как Бэйл одной рукой тянется ко мне. Через мгновение рука была на моей шее.

О нет… В туннеле метро Бэйл чуть не задушил меня.

– Отпусти… – прохрипела я. – Бэйл! Ты этого не хочешь! Ты знаешь, кто я! Прекрати!

Взгляд Бэйла метался, лицо напряглось. Казалось, между собой борются два Бэйла, но непонятно было, какой из них возьмет верх.

Давление на мою шею усилилось, и я, почувствовав энергию вихря на кончиках пальцев, схватил Бэйла за руки. Если бы я хотела, я смогла бы, несмотря на сенсоры, собрать все свои силы и оттолкнуть его от себя. Но я не сделала этого. Вместо этого я посмотрела ему в глаза:

– Бэйл, я люблю тебя.

С помощью этих слов я уже пыталась вернуть его в настоящее, но тогда не сработало. Однако в этот раз он замер. На лице было написано замешательство, и… хватка на моей шее ослабла.

– Я люблю тебя, – повторила я. – И я знаю, насколько сложно отпустить то, что укоренилось в тебе так сильно. Но ты можешь это сделать. Ты – это ты, Бэйл. Пожалуйста.

Его губы превратились в одну тонкую линию. Я видела по нему, что он мне не верит.

И тогда я поняла.

Слов было недостаточно. Я должна показать ему, что люблю его.

Якорь.

Мой взгляд упал на кровать. Вторая его рука все еще была прикована. Только из-за этого он не смог покончить со мной. Но наручники… Наручники – это оковы, символ того, что он был связан по рукам и ногам, когда находился у Хоторна. Что он был лишен собственной воли…

Для Бэйла это был единственный шанс, и я дам его ему.

– Сейчас я тебя отпущу, – сказала я.

Голубые, как лед, глаза сфокусировались на мне, он очень внимательно следил за моими движениями.

Спокойно, подумала я, чувствуя, что в любую секунду он может сорваться. Пробежалась кончиками пальцев по его предплечью, дошла до запястья…

Внутренне я колебалась, понимая, что с моей стороны это было безумием. Несколько дней назад он чуть не убил меня…

А потом я направила детектор на удерживающий его наручник.

Он тут же открылись, и Бэйл…

Бэйл не ждал ни секунды. Он бросился на меня со всей силой и прижал к матрасу. Его ноздри дрожали, глаза были широко раскрыты, но… в них не было ярости – выражение было бесконечно растерянным.

– Вернись ко мне, – прошептала я, чувствуя, как слезы текут по моим щекам. – Я люблю тебя. Вернись.

Рука Бэйла снова потянулась к моей шее, и в какой-то момент я с ужасом подумала, что совершила ошибку.

Он провел рукой по моей коже и потряс головой, как будто хотел любой ценой отбросить мысль, которую ему навязали. Тело напряглось, он с трудом справлялся с дыханием.

Затем он взял мое лицо в ладони.

Неестественно быстрый ритм его сердца утих, дыхание стало ровным.

Бэйл несколько раз моргнул, приподнялся и уставился на меня так, словно долго шел по темному туннелю и наконец увидел свет.

– Элейн…

Его голос звучал устало, однако тень с лица исчезла. Ненависть, отвращение – ничего этого больше не было.

Я рыдала, но все еще не решалась надеяться.

Пять месяцев.

Я мечтала об этом моменте чуть ли не каждую ночь, я очень хотела, чтобы он наступил. Снова и снова просыпаясь, я представляла, как пальцы Бэйла нежно танцуют по моей коже.

– Элейн, – снова произнес Бэйл. Своим голосом.

Это не было сном. Это было явью.

Бэйл сделал это, вопреки всему. Он победил Scope.

Я почувствовала такое облегчение, что теперь уже сама едва могла дышать.

– Ты и вправду здесь? – спросил он, и я быстро кивнула:

– Да, да… Это я.

Я обхватила Бэйла и уткнулась лицом в его плечо. Не сразу, но он тоже обнял меня. Его объятие было очень осторожным – словно он хотел убедиться, что я не исчезну, как привидение.

Не знаю, как долго мы лежали без слов. Какая разница. Бэйл был так близко, его знакомый запах проник в меня. Нет, не запах мяты, но все равно этот запах я не спутала бы ни с чем. В какой-то момент я просунула руку под рубашку Бэйла, чтобы положить ладонь туда, где билось его сердце. Как бы я хотела избавить его от боли – просто заставить ее исчезнуть навсегда.

По телу Бэйла прошла дрожь, но на этот раз она никак не была связана с наркотиком. Он посмотрел на меня. В его глазах светилась усталость.

– Все в порядке, – прошептала я, видя, что он борется с желанием уснуть.

Бэйл тихо вздохнул, его рука по-прежнему прижимала меня к себе.

Голубые, как лед, глаза еще долго оставались открытыми – он не позволял себе выскользнуть из реальности. Как будто он боялся того, что реальность на самом деле другая.

Я положила руку ему на затылок и провела по коротким волосам.

– Все в порядке, – повторила я. – Спи, я с тобой.

Бэйл кивнул, прижал меня к себе еще сильнее и закрыл глаза.

Робур сказал, что те, кто окажутся сильнее наркотика, могут вести нормальную жизнь.

Я искренне надеялась, что так и будет.

Бэйл лежал на моих руках с закрытыми глазами, его дыхание было ровным.

Я тоже немного поспала, что меня удивило. Ведь я была убеждена: о сне и речи не может быть. Я поклялась, что проведу остаток ночи, наблюдая за ним и запоминая каждый драгоценный момент, но тело меня подвело. Как только моя голова коснулась подушки… Впрочем, можно объяснить. Я была истощена физически и эмоционально. Впервые за несколько прошедших месяцев я чувствовала себя умиротворенной. Но… Было странно заснуть рядом с Бэйлом, хотя каждый день с момента его исчезновения я думала о том, чтобы он снова вернулся ко мне.

Спустя несколько часов я открыла глаза и Бэйл все еще был со мной. Судя по слабому свету, проникающему в комнату через окно, ночь перевалила за середину. Рука Бэйла лежала у меня на спине, а сама я… сама я, прижимаясь нему, все чувствовала. Чувствовала, как у Бэйла под кожей шумит кровь, как отдается эхом его сердцебиение, чувствовала его нежное дыхание. Иногда во сне он двигался, что-то бормотал… Но ни разу не пыталась сбросить мою ногу.

Я вспомнила последние несколько дней, вспомнила травмы, которые он нанес мне, и физические, и душевные. Но у меня было такое чувство, что все это мне приснилось. Что это была совершенно другая реальность – реальность, искусственно созданная Хоторном. Моя любовь оказалась сильней. Она переживет все что угодно: и нас, смертных, и мир, каким он стал, и даже всю эту проклятую вселенную.

Пожалуйста, останься со мной навсегда, подумала я, и Бэйл, словно услышав меня, открыл глаза.

И тут же замер. Он посмотрел на меня, и рука, лежавшая у меня на талии, напряглась.

Затем он сделал попытку отодвинуться.

– Не надо, – прошептала я, удерживая его.

Губы Бэйла были в каких-то миллиметрах от моих, и я ничего не могла с собой поделать… Я приблизилась к нем у.

– Элейн, я…

– Тс… – остановила я его.

Конечно, я понимала, что нам нужно отдохнуть. По сути, Бэйлу не следовало бы ничем сейчас заниматься – только спать всю неделю, и желательно в одиночестве, пока он полностью не поправится после процесса отвыкания. Но если я сейчас оторвусь от него, если не покажу, как сильно я все еще хочу его, он отключится. Его мысли будут выделывать виражи, как на американских горках, он найдет сотню причин, чтобы отрезать себя от меня, и мне будет трудно убедить его в том, что я люблю его так же сильно, как любила до Scope.

Нет, он должен понять это сейчас. Об остальном мы можем позаботиться позже – о том, что он сделал, о том, что приключилось с ним в Скай-Сити, и о том, что нас ждало впереди.

Нам нужно было срочно поговорить обо всем этом. Но в эту ночь, которую я украла для нас… слова были не важны.

Я осторожно приблизилась к нему, подождала немного и еще приблизилась.

Бэйл не сдвинулся ни на миллиметр – он предоставил выбор мне.

Так, как всегда это делал.

Ну что же… Я поцеловала его, и Бэйл замер, как будто не мог поверить в то, что я делаю. Руки оставались неподвижными, двигалась только грудь, поднимаясь и опускаясь.

Я снова легко коснулась губами его губ, и еще, пока Бэйл наконец не поцеловал меня в ответ. Поцелуй был знакомым, но в то же время совершенно новым. Он наклонил голову и сделал так, чтобы я открыла рот. Его руки скользнули между матрасом и моей спиной и пробежались по моим лопаткам так, что я застонала.

Вот то, по чему я так сильно скучала.

– Это правда, что ты сказала? – спросил Бэйл между поцелуями. – Ты любишь меня?

Я отодвинулась, хоть это и стоило мне сил, и посмотрела на него. Мне было важно, чтобы он услышал. Без малейшего колебания.

– Да, – сказала я. – Я люблю тебя. Очень сильно.

Я осторожно потянулась к рубашке Бэйла, глазами задавая вопрос. Он нахмурился, но я продолжала медленно тянуть рубашку вверх. Он продолжал смотреть на меня, не помогая, но и не отталкивая. Когда рубашка была стянута, я провела большим пальцем по его коже, спускаясь все ниже от ключиц. На его груди были шрамы, некоторые из которых я уже видела, а некоторые – нет. Бэйл продолжал смотреть на меня, шумно вдыхая и выдыхая, пока я проводила кончиками пальцев по каждому шраму. Наконец я наклонилась, нашла шрам возле его сердца и поцеловала его.

– Элейн, – прошептал Бэйл, и с его лица исчезла усталость. Дыхание участилось, но он меня не трогал. Я тоже сняла рубашку, затем стянула топ.

Бэйл смотрел на меня, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Единственный раз, когда он видел меня в таком виде, был уже очень давно. Так давно, словно в другой жизни…

Бэйл вытянул руку и осторожно провел по моему плечу, затем вдоль груди до талии, до пояса моих брюк. Он сделал глубокий вдох и притянул меня к себе, как будто преодолел внутренний барьер. А потом… прошло всего несколько секунд, и я забыла обо всем на свете. Со мной остался только вкус губ Бэйла и щекотка от его пальцев, которыми он касался моей кожи.

С каждым его прикосновением мир вокруг понемногу испарялся. Сначала Бэйл действовал осторожно, но затем его руки стали настойчивыми, и он перестал сомневаться в своих движениях.

– Я люблю тебя, – выдохнула я, пока Бэйл целовал каждую часть моего тела. Вцепилась в простыню так, что она грозила разорваться. Повторяла эти слова снова и снова, по одному разу на каждые сто пятьдесят четыре дня, когда его не было. По одному разу на каждый раз, когда я этого не говорила.

По одному разу на каждый упущенный шанс.

23

Ко мне опустилась ветка. Это было первое, что я заметила, когда утром открыла глаза. Ветка, очевидно, выросла из стены гостиницы, соединилась со сломанной стойкой кровати и теперь, поскрипывая, чинила ее.

Ветка вытягивалась, образовывала округлости, и я была настолько очарована этим зрелищем, что мне потребовалось мгновение, чтобы осознать: я одна в постели.

В моей голове сразу же зазвонил тревожный звонок, и я села так быстро, что на мгновение все перед глазами закружилось. Мой размытый взгляд блуждал по комнате и остановился на силуэте у окна. Бэйл натянул штаны, а кожа его торса в свете ранних утренних сумерек приобрела почти голубоватый оттенок.

Схватив простыню, я обернула ее вокруг тела. Плечи Бэйла напряглись. Он услышал, что я проснулась.

В городе было тихо. За окном никто не шагал по улицам, проложенным между домами на деревьях, никто не бегал. Наверное, Бэйл смотрел в пустоту.

– Ты в порядке? – спросила я, но он не ответил.

Я соскользнула с кровати и встала рядом с ним. Но как только я собралась положить руку ему на спину, я увидела это.

Бэйл сжал руки в кулаки, и снова появилось оно: красноватое свечение. Оно было очень слабым, но я хорошо видела мерцание на кончиках его пальцев. Похоже, он не пытался создать из него вихрь – просто стоял и смотрел на него.

– Ты знаешь, что это? – мягко спросила я. – Твои вихри выглядят по-другому.

– Нет.

Бэйл медленно выдохнул, и свечение исчезло.

– Я не помню.

Я так многого не помню. На его лице было написано разочарование.

Оторвавшись от созерцания пустоты, он осматривал меня, мои волосы, мои плечи, шею, потом осторожно, словно в замедленной съемке, вытянул руку.

Я заставила себя стоять спокойно, не показывая никаких признаков дискомфорта. Бэйл не должен думать, что я его боюсь.

Наркотик перестал действовать. Робур так и говорил. Когда Бэйл преодолеет скопаминовый шторм, все закончится.

Указательный палец Бэйла провел по моей щеке, затем по подбородку и далее до ключицы. Я знала, что мое тело все еще в синяках. Синяки – последствия ран, которые нанес мне Бэйл. Сейчас они были едва заметны, но он все равно их увидел.

Палец двигался дальше, Бэйл провел по моему правому плечу и там задержался. В этом месте тоже были синяки. Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но я его опередила:

– Это… ничего.

Бэйл нахмурился, на его лице появилось выражение боли.

– Ничего?

– Ничего, что имело бы сейчас какое-то значение.

– Я причинил тебе боль.

Я отчаянно покрутила головой:

– Все в порядке. Поверь мне.

Бэйл издал сухой смешок, полный отвращения к себе, и у меня мурашки пробежали по коже.

– Все в порядке? – повторил он, отошел от меня и прикоснулся лбом к окну.

Я могла только догадываться, какие картины всплывали сейчас перед его глазами.

– То, что я сделал, непростительно. Я сделал тебе больно и… убил так много. Я причинил так много страданий…

Значит, он вспомнил. Хотя я могла предположить, что вспомнил он лишь часть того, что произошло за последние несколько месяцев.

– Ты знаешь… – Бэйл сглотнул, его руки дрожали. – Ты знаешь, сколько их было? Сколько я уби…

– Прекрати.

– Но мне нужно это знать!

Я схватила его за правую руку и повернула его к себе, заставив посмотреть на меня.

– Хоторн полностью контролировал тебя. Это был не ты. Но теперь все закончено. Никто и никогда больше не будет принимать решения за тебя.

Бэйл не сдвинулся с места. Несколько минут он просто дышал. Затем оглядел комнату, стены, потолок, диван.

– Так не должно быть, – наконец сказал он. – Что я снова здесь, в этом доме. С тобой. Это все так… нормально. И при этом ненормально. Я этого не заслуживаю.

– Нет. Ты заслуживаешь. – Мой голос был твердым. – Ты заслуживаешь.

Он скривился и убрал свою руку из моей:

– Хоторн был в моей голове, Элейн. Каждый день. В каждой мысли. Я сделал бы для него все что угодно. Просто всё.

Бэйл снова провел большим пальцем по ранам на моей шее, как будто не мог удержаться, чтобы не напоминать себе снова и снова о том, что это он оставил эти раны. Затем сжал руку в кулак и отстранился от меня на некоторое расстояние:

– Я чуть не убил тебя.

– Но не убил же.

Я пыталась смотреть ему в глаза, но он избегал моего взгляда.

– Это был не ты, Бэйл.

Он отступил еще дальше, так, чтобы я не могла больше к нему прикасаться.

– Ты не понимаешь. Я не только выполнял его приказ. Он заставил меня хотеть этого.

Его дыхание стало прерывистым, он присел и спрятал лицо в коленях, как будто такая поза помогала ему дышать.

– Это было опрометчиво с твоей стороны – вытащить меня из бокса и доставить сюда. Я мог убить тебя вчера. Опять.

– За спасение жизни не нужно извиняться, – сказала я. – Это твое правило.

Я хотела, чтобы это прозвучало как шутка. Типа тех, которые Бэйл часто выдавал с изрядной долей сарказма после того, как мы только познакомились. Но Бэйл не ответил на мою улыбку. Он погрузился в свои мысли, терзаемый воспоминаниями.

– Ты все правильно сказала, – прошептал он. – Я даже не смотрел им в глаза. Я просто посылал их в вихрь и таким образом убивал. Все они погибли в одиночестве. Без шанса на защиту.

Я попыталась собраться с мыслями. Затем присела рядом с ним:

– Послушай меня очень внимательно. – Я взяла его за подбородок, чтобы он смотрел мне в глаза. – То, что я сказала тебе тогда, в туннеле, и до того… Это все ложь. Я вынуждена была это сказать, потому что иначе у меня не было бы против тебя ни единого шанса. Но это сделал не ты. Совсем не ты. Ты хороший человек.

Бэйл фыркнул:

– Как ты можешь так говорить? После всего, что произошло. Я тебя избил, я чуть не…

Его голос дрожал.

– Потому что мы по-прежнему остаемся самими собой. Ну же, Бэйл. Здесь ничего не изменилось. Ты…

– Я убийца!

– Ты не убийца! Вернее, не ты.

Он открыл рот, чтобы возразить мне, но я не позволила ему сделать это.

– Знаешь, что? Я не дам тебе окунуться в самобичевание. Ты прекрасно умеешь это делать, но я запрещаю тебе. Я рисковала своей жизнью ради тебя, и ты, черт возьми, обязан теперь быть рядом со мной. Я больше не могу делать все одна – и не хочу. Так что прими это, пожалуйста: то, что произошло, не было решением, принятым тобой добровольно!

Глаза Бэйла стали стеклянными. Ему было тяжело, но он сохранил контроль над собой. В конце концов он глубоко вздохнул и запрокинул голову вверх. Долго смотрел в потолок, затем кивнул:

– Хорошо.

Конечно, я понимала, что он не собирается снимать с себя чувство вины. Но Бэйл был не из тех, кто бросает все на полпути. Он обязательно мне поможет, в этом я нисколько не сомневалась.

Я хотела встать, но Бэйл схватил меня за руку:

– Элейн, я…

Он нахмурил брови, пытаясь подобрать правильные слова.

– Спасибо. Не знаю, как я…

Я просто сцепила пальцы наших рук и поцеловала тыльную сторону его запястья:

– Ты сделал бы то же самое для меня.

Мы долго смотрели друг на друга, пока Бэйл наконец не склонил голову набок и не оглядел комнату. Он нахмурился:

– Мы ведь в прошлом, не так ли?

Для меня было загадкой, откуда он это узнал. С другой стороны… Когда кто-то так часто и так долго путешествует во времени, как Бэйл, в какой-то момент, возможно, вырабатывается что-то типа радара.

– Да, – ответила я.

Он кивнул, затем медленно потянул мою руку к себе и тянул до тех пор, пока я не упала в его объятия. Он заправил прядь волос мне за ухо. Мои волосы были распущены и после прошедшей ночи, должно быть, здорово растрепались. Но мой внешний вид его, похоже, совсем не беспокоил. Он пробежался пальцами сверху вниз до кончиков волос, доходивших до моих лопаток.

Да, они длинные, хотела сказать я ему. И такими останутся. У нас еще есть шанс, слышишь? Наше будущее будет другим, не таким, каким ты его видел.

– Мы должны вернуться, – прошептала я. – Остальным нужно знать, что задумал Хоторн.

Бэйл нахмурился:

– Я не все могу вспомнить. Есть… пробелы. Есть вещи, которые я забыл. То, что он заставил меня забыть.

– Но ты попытаешься, – сказал я. – А это самое важное. Ты попытаешься. Правда?

Он сделал глубокий вдох-выдох, прислушиваясь к стуку моего сердца. Потом отстранился и положил обе руки на мои щеки.

– Прежде чем мы вернемся… – начал он. – Есть кое-что еще, что мы должны сделать.

Я удивленно приподняла брови. Что-то странное было в глаза Бэйла – не страх, а скорее… решимость.

– Я должен кое-что показать тебе, – сказал он. – То, что следовало показать гораздо раньше. Я хотел сделать это после Скай-Сити, после всего, что там произошло. Хотел сказать тебе об этом в спокойной обстановке, но…

Он скорчил гримасу.

– Я ошибался, что ждал так долго. Я думал, что таким образом защищаю тебя, только… Это несправедливо. По отношению к тебе. Сейчас я это знаю.

Мысли в моей голове метались. Что он имеет в виду?

– Бэйл…

– Я больше не хочу лгать тебе, – сказал он. – Не хочу причинять тебе боль. С этого момента я всегда буду честен с тобой, обещаю. – Он выпрямился и протянул руку: – Идешь?

Я глубоко вздохнула. Затем сплела наши пальцы.

Мы вместе промчались в вихре. Близко друг к другу, но все-таки каждый сам за себя. Наше дыхание синхронизировалось, как это часто случалось раньше, и я чувствовала, как энергия свободно проходит по нашим телам. Моя кожа странно поблескивала красным светом, в то время как вихрь, словно огненный водоворот, вращался вокруг нас.

Меня не волновало, почему вихри Бэйла были другими. По крайней мере, не в этот момент. Потому что впервые за несколько месяцев я бежала рядом с ним. И я заслужила отключиться от всего остального – пусть на несколько минут, – заслужила просто взять Бэйла за руку и почувствовать энергию.

Мы вернулись не сразу, хотя Бэйл и предлагал это. Вместо этого мы провели день в гостинице. Это я настояла на этом, потому что фактор времени сейчас не имел значения, во всяком случае не здесь, в прошлом. И хотя Бэйл, казалось, восстанавливал свои силы быстрее, чем я думала, я хотела перестраховаться. Слишком много всего произошло за последние несколько дней. Он прошел через ад, как и я, и пусть я знала, что мы не сможем прятаться вечно… эти несколько часов принадлежали только нам.

Бэйл наконец сдался, и после того, как мы оба приняли душ (я не сдержалась и улыбнулась, уткнувшись носом в свежевыстиранные полотенца Эллистера), я спустилась на кухню и принесла нам немного еды. Я видела, что темные мысли еще не совсем покинули Бэйла, но он не устоял против моих отвлекающих маневров. Мы залегли в кровать, Бэйл гладил каждый сантиметр моей кожи, и мне пришлось заставить себя не издавать ни звука, когда Эллистер и Робур в полдень появились в гостинице и поднялись по лестнице в свою комнату.

Я бы с удовольствием заморозила время, которое мы провели здесь. Но солнце опустилось ниже, и я понимала, что нам нужно идти.

Мы прибрались в комнате и стащили пару униформ «Зеленого трепета». Затем впрыгнули в вихрь, который создал Бэйл.

Повороты вихря были, как всегда, головокружительными, но все же не такими, к которым я привыкла во время прыжков во времени. Видимо, Бэйл хотел доставить нас в другое место, и я не могла пока сказать куда. Он управлял вихрем, а я просто оставалась рядом с ним, пока вокруг нас кружил поток.

Вокруг гудела энергия. Я наблюдала за тем, как на моей коже мерцает свет, и закрыла глаза.

Сьюзи, Лука и Фагус были правы. Я просто боялась своей силы. Вот почему я прекратила впускать энергию в себя, отталкивала ее, держала ее на расстоянии. Но сейчас все изменилось.

Эти силы были частью меня. И я больше не собиралась этого отрицать.

Полоски энергии рассеивались. Бэйл схватил меня за руку и замедлил движение. Со всех сторон в вихрь проникал зеленый цвет. Я слышала щебетание каких-то птиц, видела, как мимо нас проносятся ветки с листьями. Вихрь сделал поворот, и я приготовилась к приземлению. Разлетелись последние энергетические каналы, и мои сапоги утонули в мягкой траве.

Первым делом я посмотрела на свой детектор, пока наше окружение продолжало складываться в общую картинку. Теперь я была уверена: мы были в том же времени, из которого улетели, то есть прошло всего несколько недель в прошлом.

Что Бэйл хотел мне здесь показать?

Я посмотрела вверх. Мы стояли в лесу. Это был не такой густой лес, как в Санктуме, деревья и близко не были такими высокими и с таким большим количеством листвы. Скорее это был самый обычный лес. Даже не лес – лесок, потому что недалеко от нас виднелась растрескавшаяся асфальтированная дорога, граничащая с полем, полным подсолнухов.

– Где мы? – поинтересовалась я у Бэйла.

Вернее, у его спины, потому что он отвернулся от меня.

– Сейчас все увидишь.

Мы бежали по дороге. Где-то через двести метров лес стал редеть и появились первые дома – полуразрушенные каменные постройки с остроконечными крышами, светло-коричневыми стенами и белыми окнами. Из крыш торчали трубы. По обеим сторонам улицы тянулась невысокая стена, слева от нас был зеленый луг, на котором я обнаружила надгробия. Почтовые ящики, вынесенные к дороге, утопали в сорняках.

– Бэйл, – сказала я. – Где мы?

Он не смотрел на меня, просто продолжал идти.

– Еще немного.

С каждым шагом на душе становилась все более неспокойно. Что-то такое было в этой заброшенной деревне, но я не могла понять что. Когда мы добрались до перекрестка, я, сама не понимая почему, повернула налево – повернула сама, без оглядки на Бэйла. И я знала, что дальше есть мост через реку, еще до того, как увидела его.

Я читала вывески.

Хлебопекарня «Натуральный хлеб». «Бутерброды Хемсли». Отель «Белый Олень».

Некоторые части зданий обвалились. Однозначно мы были в одной из многочисленных деревень, которые были заброшены после Великого смешения. Всё здесь – жилые дома, кладбище, магазины, – было из двадцатого года.

Мы свернули на улицу, ответвляющуюся от центральной. Бэйл двигался в трех-четырех метрах от меня, а я молча следовала за ним.

Дорога поднялась на холм, чтобы потом снова спуститься вниз. Перед нами был еще один лесок с неприметными лиственными деревьями. Деревня осталась позади, и я удивилась, почему мы вообще идем здесь. Разве Бэйл не мог просто доставить нас к месту назначения с помощью своего вихря?

Но я не стала его расспрашивать. Вместо этого я смотрела по сторонам, и чувство, что эти места мне знакомы, только усилилось.

Когда-то я уже была здесь раньше.

И дело было не только в этом: с каждым шагом я чувствовала, как вокруг меня растет гудение. Оно было очень легким, и я заметила его только тогда, когда сосредоточилась на этом.

Это не мог быть рифт. Рифт всегда был в определенном месте, притягивая меня к себе, но этот гудящий звук исходил от каждой травинки и от каждого комочка земли.

Мы свернули с дороги и пошли через лес. Когда Бэйл остановился, я не подошла к нему – сохранила установленную им дистанцию. Наверное, мы отошли довольно далеко от деревни, потому что отсюда ее уже не было видно. Местность становилась все более и более странной. В земле виднелись глубокие борозды, а деревья выглядели так, будто они пострадали при взрыве. Но их стволы уже успели зарасти ярко-зеленым мхом.

– Может, будет лучше, если ты пойдешь сама, – сказал Бэйл и остановился.

Я искоса посмотрела на него. Он выглядел напряженным, и я, хотя понятия не имела, что происходит, ничего не сказала. У него были свои причины на это. И он не стал бы просто так выкладывать их мне – так было всегда.

Я выдвинулась вперед. В просвете между деревьями показалась поляна. А на поляне я увидела… дом. Или то, что когда-то было быть домом. Это был остов дома. Часть стен сохранилась, но с одной стороны торчали обугленные деревянные балки, крыши не было, а чуть правее я обнаружила качели, которые по сравнению со всем остальным казались устрашающе целыми.

Река, протекавшая вдоль деревни, была и здесь. Причудливые базальтовые формы обрамляли берега, а прямо за домом все выше и выше поднимался холм, который заканчивался крутым обрывом. Скала…

Передо мной была впадина, заросшая по краям травой. Но внизу была земля, светлая на самом дне и постепенно темнеющая. Это было похоже на кратер, оставшийся после удара метеорита.

Я направилась к дому. По рукам побежали мурашки. И чем ближе я подходила, тем сильнее мне хотелось повернуть назад. Потому что впереди, в сохранившейся стене дома, я увидела дверь. Дверь, которая когда-то была желтого, как солнце, цвета. Дверь, через которую я часто проходила и которую мы с мамой выкрасили в этот цвет.

– У тех, кто выходит в день с солнцем, всегда хорошее настроение, – прошептала я, и голос мамы эхом отозвался у меня в голове.

Она каждый раз произносила эту фразу, когда мы выходили из дома.

Я замерла, когда вдруг обнаружила, что стою прямо перед дверью.

Осторожно положила руку на обугленное дерево.

Я поняла теперь, куда Бэйл привел меня.

Домой.

Я толкнула дверь. Петли скрипнули, и мне пришлось приложить усилие, чтобы она вообще открылась. Затем вошла и замерла. Это была… могила из пепла. Кое-что из мебели еще можно было распознать: деформированный журнальный столик, сделанный из металла, вешалка для верхней одежды, тоже металлическая. В конце прохода я увидела кухню, от которой остался только фундамент. Но полки с книгами, названия которых я помнила, фигурки, которые собирала моя мама, картины на стенах, большой пушистый ковер перед зеленым диваном, – все это сожрало пламя.

Странное ощущение… Я видела перед собой детали, которые давным-давно растворились во времени. Вот там, напротив дивана, я часто сидела, когда мама заплетала мне косу. Кухня… Мама часто пекла какие-то вкусности. Она любила пробовать новые виды тортов, хоть у нас никогда не было гостей. А вот там… Словно управляемая невидимым пультом, я направилась к гардеробной, рядом с которой на деревянной стене было что-то нацарапано.

Элейн, шесть лет – над этим черточка. Чуть выше: Элейн, семь лет – и еще одна черточка. Выше всего было: Элейн, десять лет. И больше ничего.

Я выпрямилась и огляделась. В доме было еще три комнаты. Ванная, моя старая детская и спальня моей матери. Все было уничтожено огнем.

Я сжала губы. Почему сейчас? Почему Бэйл привел меня сюда именно сегодня?

И дело не в том, что я никогда не думала вернуться сюда, чтобы снова увидеть свой дом. Я и не знала точно, где он находится, этот скромный домик в лесу, потому что была слишком мала, когда покинула его. Узнавать не было необходимости. Мне не нужно было просить об этом Гилберта или Луку. Мои вихри… Они доставили бы меня сюда. Достаточно было моих воспоминаний о том, что произошло здесь в 2092 году.

И что бы это дало? Кроме того, что мне пришлось бы снова пережить потерю. То, что цюндеры забрали у меня мой дом, мою мать.

И вот сейчас я была здесь, в этой могиле.

Зачем Бэйл сделал это?

– Когда я в тот раз прибыл сюда… – сказал он, и я, услышав его голос, так испугалась, что ударилась о торчащую балку, и на меня посыпалось облако из пыли и пепла.

Бэйл стоял, прислонившись к дверному косяку, и оглядывал комнату, то, что от нее осталось.

– …ты была на поляне, а ваш дом полыхал.

Я повернулась к нему, но не решалась что-либо сказать.

– Если честно, – продолжил Бэйл, – я не видел, как погибла твоя мама. К тому времени она, наверное, уже была мертва. Вокруг царил полнейший хаос. Мутанты боролись с бегунами. Это было похоже на войну. И я знал: я должен вынести эту девочку отсюда. Я знал, что она погибнет, если я оставлю ее здесь.

– Что значит… «это было похоже на войну»? – выдохнула я, прижимаясь к стене с черточками. – Это было ограбление. На нас напали цюндеры…

Бэйл потер рот. Он выглядел слабым, но не подошел ближе.

– Что ты помнишь, Элейн?

Мои пальцы коснулись обугленных деревянных досок.

– Дом горел… Моя мать упала со скалы, потому что цюндеры загнали ее туда.

Он кивнул.

– А потом?

– Прежде чем они смогли убить меня, появился ты и унес меня к моей тете.

Бэйл глубоко вздохнул:

– Это то, что ты знаешь. Не то, что ты помнишь. Элейн… подумай. Что было до этого?

До этого?

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. – Мой голос стал громче. – Я… собирала цветы, наверное. Моя мама любила живые цветы. Я обычно ходила в лес по утрам и…

– А потом?

Я ненавидела этот тон в его голосе. Как будто он знал что-то, чего не знала я.

– Элейн, – сказал он мягче. – Что случилось после того, как ты ушла в лес?

– Пришли цюндеры! – крикнул я. – Что ты хочешь услышать от меня? Что они били мою мать? Я ничего этого не знаю, о’кей? Я только слышала, как она кричала, а потом – как она падает. Я не успела! Это то, что ты хочешь знать? Я не успела предотвратить это!

Я плакала. Я слишком поздно это заметила и теперь не могла остановиться. Бэйл скривил рот, он явно мучился. Но вместо того, чтобы подойти ко мне, он повернулся и наклонился к жестяной коробке, стоявшей на металлическом, покрытом пеплом столе в гостиной, и что-то вынул из нее.

На свету, который падал через широкие щели в крыше, что-то блеснуло.

Медальон. Серебряный медальон, обрамленный цветами, выглядел точно так же, как тот, что я носила на шее.

– Думаю, он принадлежал твоей маме, – сказал Бэйл. – Я нашел его всего пару лет назад. Сымитировав свою смерть, я вернулся сюда еще раз. Он идентичен твоему.

Он протянул мне медальон, и я неуверенно взяла его. Я знала, что у моей мамы был точно такой же. Она заказала их для нас, чтобы мы всегда были связаны. – Открой его.

Я вообще перестала что-либо соображать. Было такое ощущение, будто я стою рядом и наблюдаю со стороны, как открываю медальон и осторожно вынимаю фотографию.

Она отличалась от фотографии в моем медальоне. Наверняка пролежала не пару лет, а гораздо, гораздо дольше. Наши с мамой лица были словно покрыты серой пленкой и, казалось, исчезали на глазах.

– Переверни фотографию.

Бэйл очень медленно подходил ко мне – так приближаются к испуганному животному.

Я перевернула фотографию. На обратной стороне мелким почерком с завитками были написаны две строчки.

На моей фотографии одна из двух строк была неразборчивой. Выцветшей. И я никогда не выясняла, что там было написано. Думала – не так это важно, мало ли что мама могла нацарапать второпях. Но это было не так. Бэйл, наверное, стер эту строчку. Специально. Потому что не хотел, чтобы я прочитала то, что теперь видела собственными глазами.

По моим щекам текли слезы. Слова расплывались, но они все равно с первого взгляда были выжжены в моем сознании.

Элейн & Ребекка

8 июня 2020

24

Я бросилась, спотыкаясь, на улицу, ничего не видя вокруг. Я знала только одно: мне нужно уйти отсюда как можно скорее.

– Элейн!

Бэйл звал меня. Но мне было все равно. Моя неровная походка превратилась в бег. Я рванула вверх по склону, мои мысли бежали по кругу.

2020 год – этого просто не могло быть.

И все-таки там стояло: 8 июня 2020 года. Наша с мамой фотография была сделана 8 июня 2020 года!

Я приближалась к обрыву. Но тут передо мной открылся вихрь, из него вышел Бэйл, взял меня за руки и обнял:

– Давай поговорим об этом.

Поговорим?

Мне хотелось смеяться, кричать, плакать. Внутри все кипело, но я не могла выцепить ни одного чувства. Скапливаясь во мне, они забирали у меня воздух, которым я дышу.

Я изо всех сил оттолкнула Бэйла от себя, открыла свой собственный вихрь и прыгнула в него.

И приземлилась среди подсолнухов – впрочем, мне было все равно, где приземляться. Надо мной было то же синее небо, так же жужжали пчелы, щебетали птицы, а я бежала, не останавливаясь, пока не услышала позади себя шаги.

– Уходи отсюда! – крикнула я, но Бэйл уже был около меня.

Я увернулась от него и побежала в другом направлении. Он последовал за мной, не оставляя мне пространства, и я чувствовала, как все во мне сжимается, до тех пор пока…

– Я СКАЗАЛА ТЕБЕ УХОДИ!

Что-то вырвалось из меня. Ударная волна вырвалась из моего тела и сбила Бэйла с ног. Он рухнул на спину, сломав подсолнухи.

Я остановилась, дрожа. Энергия вихря опасно гудела на пальцах, и я не могла втянуть ее обратно в себя. Все во мне было открыто, все болело, и я отступила на шаг назад, когда Бэйл сел.

Но он даже не выглядел удивленным.

Осторожно поднялся на ноги и снова подбежал ко мне.

– Не надо, – выдохнула я.

Я ударила его, и он позволил мне это сделать. Я ударила его в грудь, била изо всех сил по ребрам, но он даже не моргнул, а просто позволял мне делать это.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Я рыдала. Это все не могло быть правдой. Это было невозможно. Потому что, если это было так, моя жизнь и это время – все было неправдой.

Я снова ударила его. На этот раз Бэйл скривился, но остался на месте.

– Ты похитил меня! – крикнула я ему. – Без моего разрешения! Ты просто…

Я хватала воздух, не зная, что сказать.

– У тебя не было права это делать! Ты не можешь просто так принимать решения за других. Ты не имеешь права!

– У меня не было выбора, – сказал Бэйл. – Вихрь-прародитель…

– Прекрати! Я не хочу этого слышать!

И тут Бэйл положил обе руки мне на плечи.

– Ты должна меня выслушать, – сказал он, втягивая меня в вихрь так нежно, что сначала я даже не поняла этого.

Мы снова оказались перед домом.

– Нет. Пожалуйста, не… – прошептала я, и Бэйл, хоть и выглядел измученным, все равно продолжил говорить.

– Ты уже знаешь, что я дважды был в двадцатом году. Последний рифт привел меня прямо сюда, на эту поляну. Огонь бушевал повсюду, дом наполовину сгорел. Вокруг были люди. Мутанты. Бегуны. Я понятия не имел, что они там искали, так далеко в прошлом. Но тут я увидел их на кромке леса – двух девочек.

Я замерла на месте. Бэйл подвел меня к круглому кратеру на поляне, который я заметила раньше.

– Одна девочка была старше, другая младше. Младшей было, наверное, лет десять. Она лежала без сознания, и… из нее исходила энергия, которой я никогда раньше не чувствовал.

Я закрыла глаза. Гудение все еще было со мной, и оно исходило именно отсюда, с этого участка земли.

Я встала на колени перед кратером и положила обе руки на землю. Закрыла глаза и вспомнила, как сидела здесь, точно на этом месте, когда погибла моя мама. И еще я вспомнила, что была переполнена злостью и отчаянием.

Что чувствовала себя словно раздвоенной.

Земля вокруг меня вибрировала, как будто ветер хлестал меня по лицу, но больше… больше я ничего не могла вспомнить.

– Драка у дома продолжалась, а второй девочкой… была ты… такая, какая ты сегодня, – сказал Бэйл, и я перестала сопротивляться его словам, позволяя ему высказаться. – Ты стояла рядом с маленькой девочкой и что-то крикнула мне. Забери ее отсюда, сказала ты… Сначала я не понял, что ты имела в виду, но я и не стал долго размышлять. Мне нужно было увести девочку в лес, подальше от всего этого. Только позже я понял, что девочка была той же девушкой, которая стояла прямо передо мной и которая была на несколько лет старше. Я уже сталкивался с этим, ведь у меня было несколько версий самого себя, с которыми я встречался, но тебя… тебя я никогда еще не видел.

Он осторожно потянулся к медальону, висевшему у меня на шее.

– Тогда на тебе была такая же цепочка. Вот откуда я узнал.

Бэйл вздохнул.

– Все, что у тебя было, Элейн, стало жертвой пламени. Ты была совсем одна. Я должен был забрать тебя с собой.

Я замерла, словно соляной столб, обдумывая сказанное. Последние несколько минут я успешно гнала от себя эту мысль, но теперь это стало невозможно.

Она на самом деле было фальшивой. Вся моя жизнь. Я провела ее не в том времени.

Потому что Бэйл… Он взял меня с собой в будущее.

Эти две истории никогда не происходили по отдельности. Бэйл не отправлялся к вихрю-прародителю, когда был еще вихревым бегуном, и спас меня в 2092 году.

Все это произошло одновременно, здесь, в этом месте, в двадцатом году.

– Тогда первый вихрь… – прошептала я и уставилась на кратер – на то место, где сидела много лет назад.

– Да, – сказал Бэйл, но этого было достаточно.

Потому что теперь, когда я все знала, я поняла, откуда был тот гнев, который испытывала в то время. Я не видела вихрь-прародитель, потому что сидела прямо на нем. Это его энергию я излучала, так сказал Бэйл. Она исходила из меня. И теперь, когда я чувствовала ее остатки здесь, у кратера, я поняла: все, что произошло, произошло только из-за меня.

Потому что это я породила вихри.

Смеркалось. Бэйл сидел в нескольких метрах от меня, прислонившись к внешней стене дома, и молчал. Прошло, должно быть, уже несколько часов с тех пор, как мы прибыли сюда.

Впервые со дня проведения вихревых гонок я не знала, что делать дальше. До сих пор у меня всегда была цель, предназначение. Сначала я хотела любой ценой стать вихревым бегуном. После этого я хотела помогать мутантам заключить мир с людьми. Еще несколько часов назад я делала все, что было в моих силах, чтобы спасти Бэйла.

А сейчас? Во мне была пустота, глубокое непонимание, которое я не могла ни заполнить чем-то, ни исправить. Как я могла поверить в будущее, когда все мое прошлое было просто-напросто разрушено?

Неправильным было не только это время, но и все остальное тоже.

Я создала первый вихрь. Я начала Великое смешение. Вот почему меня так тянули к себе рифты. Вот почему я могла вбирать в себя их энергию. Вот почему мне удавалось то, что не получалось у Бэйла.

Теперь все было максимально очевидно. Я поняла, почему мои силы часто казались мне такими опасными. Почему даже сейчас у меня было ощущение, что они со временем стали даже большее. А мой контроль над ними стал хрупким. Может быть, и тогда все было так же. Моя мама погибла, и гнев внутри меня выпустил в мир нечто, что изменило все.

Как мне справиться с этим? Как мне жить с этой виной?

Она опасна. Значит, эти слова не только снились мне. Их говорил мой отец, и теперь я знала, что он пытался этим сказать: вероятно, я создавала вихревую энергию еще до Великого смешения. Этот дар… Наверное, он был у меня с рождения. Должно быть, он проявлялся время от времени, и поэтому отец хотел отдать меня в клинику или какой-нибудь исследовательский центр.

Возможно, так было бы лучше.

– Лис знает, что я не ее племянница? – спросила я в тишине.

Эта мысль пришла из ниоткуда. Я вспомнила глаза тети – глаза, очень похожие на мои. Как и ее слегка торчавшие уши, ее улыбка… Но и это было фальшивым. Она не была моей тетей, не могла ею быть.

– Она понимает, что ты передал ей ребенка, который не был частью ее семьи?

Бэйл посмотрел на меня:

– Она твоя семья, Элейн. Когда я вернулся с тобой, я сделал сканирование ДНК. Филлис Пэдли… Лис… твоя троюродная сестра.

– Моя…

Я с шумом выдохнула, пытаясь осмыслить услышанной. Моя троюродная сестра. Не будь я в слегка окаменевшем состоянии, я бы рассмеялась. Моя троюродная сестра!

– Как же это у тебя получилось? – спросила я. – Почему это никогда не выплывало наружу? Когда ты попадаешь в кураториум в качестве кандидата, обычно проверяют твое резюме и…

– У меня в то время был один из самых высоких уровней доступа. – Бэйл скривил рот. – Мне просто нужно было обновить профиль твоей тети. И в тот вечер, когда я доставил тебя к ней, я сказал ей, что ты принадлежишь ее семье. Мне даже не пришлось лгать. Я сказал, что ты ее дальняя родственница, что у тебя никого больше не осталось и что тебе нужна ее помощь. А она никогда не подвергала это сомнению.

Он замолчал, а когда я никак не отреагировала, продолжил:

– К счастью, она была сотрудником кураториума, иначе я никогда не нашел бы ее так быстро.

– Да, – беззвучно прошептала я. – К счастью.

Бэйл вздохнул:

– Я думал, что это знак того, что я поступил правильно.

– Правильно. Ну, конечно. Ты просто перенес меня в другое время и тут же исчез! Звучит великолепно.

– Если бы я остался, Хоторн продолжил бы гонять меня во времени. Я как раз завершил рифтовую линию до двадцатого года и не мог вечно скрывать это от него. Ты видела, что он со мной сделал. А тогда я был всего лишь мальчиком. Он мог бы любым способом достать из меня эту информацию. Если бы я остался, он узнал бы, что такое вихрь-прародитель. Что ты…

Он остановился, уставившись в пустоту.

– Хоторн никогда не оставил бы тебя в покое. Он поставил бы тебя на мое место и начал бы гонять во времени. А твоя тетя…

– Моя троюродная сестра, – прошептала я.

– Я знал, что с ней тебе будет лучше. Я был ребенком, Элейн, чуть старше тебя, и думал, что ты сможешь вырасти нормально, вести нормальную жизнь и, по возможности, навсегда остаться в безопасности. Я просто хотел сделать так, чтобы он не нашел тебя. – Бэйл фыркнул. – Но, к сожалению, я не думал, что ты можешь стать вихревым бегуном. Что было ужасно глупо с моей стороны, потому что у тебя конечно же это должно было здорово получиться.

Я моргнула, чтобы смахнуть слезы, и посмотрела в небо, окрашенное оранжевым цветом. Часть меня хотела верить в то, что я могу проснуться в любой момент. Что все происходящее – ненастоящее. Но солнце упорно двигалось по своему маршруту, и с каждым часом этот кошмар становился все более реальным.

Мои мысли ходили по кругу. И каждый раз они заканчивались на Лис.

Тогда, в первые несколько недель, что я жила с ней, я не чувствовала себя в безопасности. Транспортеры пугали меня, я не знала, что такое детектор. Лис каждый раз успокаивала меня. Она говорила, что так происходило со всеми, кто жил в небезопасных районах, и что я быстро к этому привыкну. Так и произошло…

Но это была только половина правды.

Я подтянула к себе обе ноги, развивая эту мысль. Меня снова накрыла пустота. Пустота и глубокое, глубокое недоверие.

– Элейн, – осторожно сказал Бэйл. Он не приблизился ко мне ни на сантиметр. – Вспомни о том, что ты мне сказала. Это подходит и для тебя тоже. Ты ни в чем не виновата.

Я прижала обе руки к груди. Мне казалось, что внутри меня нарастает давление, которое может вырваться в любую секунду.

– Я принесла вихри в этот мир, – прошептала я. – И все войны, которые произошли…

– Ты говорила мне, что я не отвечаю за то, что делают другие. Война была их решением.

– Но здесь речь идет не просто о принятии решения! – прошептала я. – Я ответственна за это. Великое смешение перевернуло все в мире с ног на голову. Люди потеряли свои дома, семьи были разделены, из-за того что я спровоцировала это.

Осознавать это было слишком для меня. Слишком для того, чтобы двигаться дальше.

Больше всего мне хотелось сейчас лечь в яму, которую вихрь-прародитель образовал в земле много лет назад, и больше никогда не подниматься.

– Мы точно не знаем, как это произошло, – медленно сказал Бэйл.

И хотя я почти ничего не видела из-за слез, я уловила выражение боли на его лице. Внезапно мне стало ясно, почему он никогда не рассказывал мне обо всем этом. Конечно, он хотел защитить меня от Хоторна, но это была только половина правды.

Бэйл, должно быть, знал, что это чувство вины будет тяготить меня. Девушку, которая буквально разорвала мир на части.

Он хотел пожалеть меня.

– Расскажи мне наконец, что именно должно произойти, – выдохнула я. – Я хочу знать все. Будет ли разрушен вихрь-прародитель? Будут ли жить люди или мутанты? Какая сторона победит? Ты же видел это!

Бэйл глубоко вздохнул и покачал головой.

– Я не знаю, чем это закончится, – сказал он. – По крайней мере, я не уверен.

– Тогда скажи мне, что ты знаешь!

Я сжала кулаки и в гневе ударила по земле. На моей коже тут же начала вибрировать энергия. Отдельные травинки вырвались из земли и полетели в сторону. Я поймала себя на том, что теперь это происходило все чаще и чаще – даже когда я совсем не хотела этого. Словно я не могла больше сдерживать энергию.

– Скажи, когда мне нужно будет пожертвовать собой. И как я пожертвую собой. – Я пристально посмотрела на него. – Что ты видел, Бэйл? Ты же, в конце концов, был там два раза!

Бэйл запрокинул голову и посмотрел в небо.

– Ты прыгнула в вихрь-прародитель, – начал он тихим голосом. – По-другому не получалось, потому что вихрь стал неконтролируемым. К тому времени Хоторн, должно быть, попал в него сенсорами. Я его не видел, но ты… ты прыгнула, а я не смог последовать за тобой. Вихрь-прародитель оттолкнул меня, в него нельзя было попасть. Мне нельзя было попасть. Моя энергия не доросла до него. Ты же, напротив, уже исчезла в нем, а я… я опоздал. – Он закрыл глаза. – Квинтэссенция моей жизни: я могу путешествовать во времени, а в решающий момент опаздываю.

Эти слова проникли в самое сердце. В принципе, я уже знала, чем закончится моя история. Но все же мне было больно слышать это.

– А потом?

– Вихрь выбросил тебя, – сказал он. – Мое другое «я», старше меня, подняло тебя на руки. Ты умерла, и вихрь-прародитель успокоился. Я думаю, что он привязал к себе твою энергию и… исчез.

Я не хотела представлять себе это, но картины случившегося появились раньше, чем я смогла это предотвратить. Вот мое безжизненное тело. Вот Бэйл, оставшийся один.

– Он любил тебя, – мягко сказал он. – Это было видно. Тот момент сломал его, и я подумал… я мог бы сделать это по-другому. Я нашел бы способ спасти тебя. Поэтому я схватил твое более юное «я» и вместе с тобой прыгнул во времени.

Он смотрел вдаль. Каждое его слово было пропитано грустью, я слышала ее в каждом слоге, в каждой букве.

– Это было… странно. Я никогда не встречал тебя раньше, но у меня уже было ощущение, что ты сопровождала меня всю мою жизнь. Как будто часть тебя была в каждом вихре, через который я когда-либо прыгал. Я держал тебя на руках, и чувствовал себя… чувствовал себя так, словно все имело смысл.

Я прижала руки к груди, стараясь не позволить его словам слишком глубоко проникнуть в мое сердце. Но у меня не получалось сделать это. Они поселились в нем, заставляя мой гнев разбиваться на кусочки и исчезать.

– А может, мы давно уже предотвратили это, – прошептала я. – Не забывай, что я изменила время. Закрытие рифтов в 2067 году изменило нашу реальность. Может быть, у нас сейчас совсем другое будущее.

– Да, может быть.

Бэйл склонил набок голову и посмотрел на меня.

– Я не знаю этого, Элейн. С этого момента я так же озадачен, как и ты. Я видел только конец, а не путь туда.

Когда я ничего не ответила, Бэйл встал, тихо подошел ко мне и остановился на достаточном расстоянии.

– Могу я показать тебе кое-что еще? – спросил он.

– Что? Еще один секрет?

Я хотела возразить ему, но получалось у меня это как-то устало.

– Я думаю, мне хватит и того, что я уже узнала, спасибо.

Уголок его рта дернулся.

– Нет. У меня больше нет секретов. Теперь я для тебя открытая книга. Теперь все лежит на столе, и то, что сейчас произойдет, это полностью твое решение. – Он протянул мне руку: – Пойдем, ты не пожалеешь. Это кое-что хорошее, что я видел за последние несколько недель.

Единственное, что было хорошим, прочитала я на его лице.

Я глубоко вздохнула и подняла детектор с травы. Потом схватила Бэйла за руку, и он помог мне подняться. Сначала я стояла неподвижно, а когда вихрь рядом с нами вырос в полный размер, подошла ближе к Бэйлу.

Мы оказались на крыше высотки. Слева и справа тянулись в небо другие постройки. Стеклянные здания, похожие на дома в Рио, но все-таки другие. Тем не менее это определенно был мегаполис. Я посмотрела на свой детектор. Мы были в то же время, что и в Санктуме. Только на этот раз в… Каире. По крайней мере сейчас. Наверное, это был один из внешних районов.

Бэйл посмотрел на мой детектор и кивнул. Он все еще держал меня за руку и повел к краю крыши.

– Это один из новых районов для людей, – объяснил он. – Теперь эти районы можно найти в каждом мегаполисе. Там живет большинство бывших горожан.

– Знаю. После того как разразилась война, мы пытались вывести как можно больше людей.

Бэйл посмотрел на меня и кивнул.

– Хоторн приказал мне доставить сюда как можно больше штурманов и вихревых бегунов. Поэтому я часто бывал здесь… и…

Он набрал побольше воздуха в легкие.

– Хоторн хотел, чтобы я сказал ему, что было внутри этих районов, и я помню, что всегда отвечал ему, что здесь все точно так же, как было в зонах. Но…

Он покачал головой.

– Так было не в каждом городе… и не в каждом районе.

Он указал вниз.

На площади, выложенной яркими мозаичными камнями, было много людей. Они столпились вокруг памятника какому-то мужчине верхом на коне. Змеилась какая-то очередь.

Сначала я не заметила ничего необычного. И только когда Бэйл вытянул руку и направил указательный палец куда-то вдаль, я проследила взглядом и увидела.

В очереди стояли не только люди, но и мутанты. У них с собой была еда, одежда, напитки. У некоторых на груди был символ «Красной бури».

Я наблюдала, как мальчик-грундер играл в догонялки с девочкой. Неподалеку солдат из «Красной бури» и двое мужчин несли несколько канистр с водой в сторону жилых домов.

– Они помогают друг другу, – сказал Бэйл. – То же самое происходит в Сиднее, Москве, Гонконге, Токио, Мехико… повсюду. В каждом городе я видел, как люди из «Красной бури» приходили в людские районы, чтобы помочь. Те, кто действительно верит в то, чего хочет Хоторн, составляют лишь малую часть «Красной бури». Но многие не хотят войны.

Я отпустила Бэйла и сделала несколько шагов по краю крыши. Внизу сидели двое пожилых мужчин – человек и вирблер, – судя по всему, они играли в какую-то игру с деактивированными сенсорами. У вирблера на груди также был символ «Красной бури».

Бэйл снова взял меня за руку и пристально посмотрел на меня:

– Когда мы с тобой открывали зоны, это повлекло за собой не только плохое. Возникло и кое-что хорошее, возникло ощущение… что этот мир принадлежит всем нам.

Я снова посмотрела вниз. Приятно было видеть то, что происходило здесь, но я вспомнила и то, как мутанты в Сан-Паулу ликовали, когда взрывались здания кураториума.

– Не знаю, могу ли я еще в это верить.

– Есть целые города, Элейн. Такие, как Санктум. Повсюду. Люди и мутанты. Вместе.

– Но что это меняет? Слишком мало тех, кто разделяет наше видение. Большинство на нашей и на их стороне слишком разгневаны, слишком обижены, чтобы…

– Это меняет все, – перебил меня Бэйл. – «Красная буря» – это всего лишь конструкция. Убежище для тех, кто чувствует, что их бросили люди. Мы все еще можем достучаться до этих мутантов. Мир давно жаждет свободы – и это не то, что обещает Хоторн. Это – настоящая свобода.

Он положил руку мне на щеку и посмотрел на меня с той робкой надеждой, с какой он смотрел на меня во время Праздника возрождения. Тогда мы стояли под листвой Дерева собраний, и я должна была решить, доверять ему или нет.

– И за тобой, – произнес Бэйл, – за тобой они последуют, чтобы получить эту свободу.

– За мной?

Я покачала головой. Тело пронзила острая боль, хуже, чем все то, что я пережила за последние несколько дней.

– Почему они должны следовать за мной? Я даже не принадлежу этому миру.

– Элейн… – прошептал Бэйл.

То, как он произнес мое имя – так тепло он его произнес, – разбило мне сердце.

– Ты создала этот мир. И ты конечно же принадлежишь ему.

25

Рыдания Эллистера наполнили всю комнату. Он обеими руками обхватил Бэйла. Его модный пиджак грозил уже не быть прежним после столь крепких объятий, но Эллистеру было все равно.

– О мой мальчик. Мой хороший, хороший мальчик. Мы так рады снова видеть тебя. Сейчас я сделаю тебе чаю, слышишь? И будет лучше, если ты поспишь пару часов. Или дней. В общем, столько, сколько необходимо! Когда ты проснешься, я что-нибудь тебе приготовлю. Запасы, правда, ограниченны, но мы что-нибудь придумаем.

Пока Эллистер бормотал, я увидела предательский блеск в глазах Робура, хотя внешне он оставался спокойным. Атлас, сидевший рядом с Бэйлом, то и дело касался носом его ноги.

Когда мы с Бэйлом вошли в гостиницу, все трое, включая Атласа, сидели рядом, позы были напряженные. После того как мы не вернулись точно в тот момент времени, из которого отправились в прошлое, Эллистер и Робур наверняка слышали о нашем исчезновении, и я не хотела даже представлять, что они с тех пор испытали.

Первым нас заметил Робур. Не прошло и секунды, как он оказался около Бэйла, но лишь ненадолго прижал его к себе, похлопал по плечу и уступил место Эллистеру.

– Все в порядке, старик, – мягко сказал Бэйл Эллистеру, пока тот похлопывал его по спине. – У меня все хорошо.

За головой Эллистера, мелированной седыми прядями, я поймала взгляд Луки. Он, Сьюзи и Фагус появились через несколько минут после нас – после того как я отправила им короткое сообщение через детектор. У Сьюзи и Фагуса в глазах стояли слезы, но Лука выглядел скорее встревоженным. Он поднял брови. Бэйл действительно здоров? – словно бы спрашивал его взгляд.

Да. Иначе бы нас здесь не было.

Безмолвный ответ удовлетворил его, и я была рада, когда он снова повернулся к Сьюзи. Мне было трудно смотреть ему в глаза. Вообще всем им.

Для них ничего не изменилось.

А вот для меня…

Фальшивая. Ты фальшивая. Ничего из этого не должно было стать твоей жизнью. Мы никогда не должны были встретиться.

Я не могла сдерживать это чувство, я даже не могла попытаться бороться с ним. Мысли бесконечно кружились в голове. Было бы им лучше без меня? Я породила вихри. Все, что произошло, и все, что еще должно было случиться… это все из-за меня.

В глубине души я знала, что нечестно скрывать правду от Луки и от других. Я не осмелилась рассказать им то, что сказал мне Бэйл. Что я умру, пытаясь спасти вихрь-прародитель. А теперь… теперь секрет увеличился в несколько раз.

Я закрыла глаза. Я не смогла бы сейчас вести с ними этот разговор. Не сейчас, когда так много вещей было намного важней, потому что нам предстояла война.

Как они смотрели бы на меня, если бы знали?

Было бы лучше ничего им не рассказывать. Как это пытался сделать Бэйл. Ведь что в итоге дало мне знание о вихре-прародителе и о моей смерти? Ничего.

Только боль.

Я стояла в стороне, пока другие обнимали Бэйла и уверяли, что верили в него. У них оставалось на это не так много времени. Гилберт и другие, должно быть, уже давно узнали, что мы в гостинице. И скорее всего, они ворвутся сюда через несколько минут, размахивая флагами.

Но это не важно. Приехать сначала именно сюда было правильным решением. Рыдания Эллистера, облегченные взгляды Сьюзи, Фагуса и Робура. Атлас, который вился около ног Бэйла, повизгивая от радости.

Они были одной семьей.

И они заслужили этот момент.

В отличие от Гилберта, Лис не сдерживалась, когда дело доходило до нравоучений.

Энергичными шагами она ходила взад-вперед, говоря мне, что не война убьет ее, а эти мои одиночные вылазки. Если бы на ней еще были туфли-лодочки в стиле «я-адвокат-звезда», то ее речь сопровождалась бы цоканьем каблучков.

Я выслушивала ее нравоучения и время от времени кивала. Если она будет думать, что я чувствую себя виноватой, она, возможно, не догадается, что на самом деле происходит у меня внутри.

Я не сирота из незащищенных территорий.

Я не принадлежу этому времени.

Если бы ты знала, что я натворила, стала бы ты любить меня, как раньше?

Лис продолжала ругаться, и я кивала в подходящие, как мне казалось, моменты. Однако при этом я ощущала себя птенцом кукушки, которого навязали Лис без ее согласия. И я понятия не имела, когда или как я скажу ей об этом и… скажу ли вообще.

Я поймала взгляд Бэйла со стороны. Два врача, которые вошли вслед за Гилбертом, немедленно взяли у него кровь и проанализировали ее с помощью небольшого аппарата. Я не услышала точного результата, но увидела по их лицам, что они сильно впечатлены. Один из врачей до сих пор переводил свой взгляд, полный недоверия, с Бэйла на экран аппарата, который подтвердил то, что я уже знала: в теле Бэйла больше не было препарата. Он наконец прошел этап отвыкания. И он выжил.

– Я готов, – сказал Бэйл. – Мы можем начать. Я расскажу вам все, что помню.

– Разве тебе не следует отдохнуть? – спросил Робур.

– Нет, – покачал головой Бэйл. – У меня все хорошо. Мы и так потеряли много времени.

На лице Гилберта появилось выражение благодарности. Последнее, чего он хотел бы, – это снова спорить с Робуром.

– Совет готов. Наша самая большая проблема – новый воздушный город Хоторна, с помощью которого он начнет атаку на Нью-Йорк. Мы подготовили несколько вопросов, которые…

Бэйл поднял руку:

– Не нужно. Я знаю эти вопросы. Полагаю, самый важный из них о новом оружии.

По моей спине пробежала дрожь. Он все это помнил? Это означало, что он помнил и о вспышках гнева, следовавших за вопросами.

Гилберт кивнул:

– Очень хорошо. Сегодня утром мы получили подробный план воздушного города. Может быть, это поможет тебе вспомнить.

План?

– Откуда? – спросила я.

– Мистер Джиллеспи принес его нам.

Мне потребовалось время, чтобы сопоставить фамилию с именем, но затем я выдохнула от удивления.

– Натаниэль здесь? – спросила я. – Но…

Как? В последний раз мы слышали о нем, когда он отправился в Нью-Йорк вместе со своими солдатами. С этого момента его следы терялись. Контакт с Натаниэлем и большинством его генералов был прерван. Оставшиеся солдаты искали его повсюду, но он словно сквозь землю провалился.

Я посмотрела на Луку, Фагуса и Сьюзи. Они тоже выглядели удивленными, значит, новости еще не распространились по округе.

– Натаниэль притворился перебежчиком и тайно проник в «Красную бурю», – продолжил Гилберт. – Это он раздобыл информацию об оружии. Однако сегодня вечером Натаниэль засветился. Ему удалось бежать. И бежал он не один – привел с собой женщину-цюндера из «Красной бури». Она инженер, которая руководила строительством города.

Глаза Лукаса округлились.

– Ты имеешь в виду воздушный город?

– Да.

Гилберт скривил рот:

– Судя по всему, город много лет был тайно пришвартован в Патагонии. Патагония…

– …излюбленное место вирблеров, – прервал его Робур.

– Точно.

Гилберт посмотрел на меня:

– Жулиана взяла у женщины-цюндера детектор, расшифровала его и наткнулась на план города.

– А Натаниэль?

– Он в Совете.

Бэйл шумно вздохнул.

– Тогда пойдемте, – сказал он. – Чем раньше мы начнем, тем лучше.

Яркое утреннее солнце окутало конференц-зал теплым светом. За большим металлическим столом сидели люди, которых я знала по Совету Ариссы, а также несколько исследователей в белых халатах, вихревые бегуны и штурманы из кураториума Нью-Йорка.

– Друзья мои! – раздался знакомый низкий голос, как только мы вошли в комнату.

Натаниэль.

Я не сдержала улыбки, когда я увидела, что он идет к нам.

– Друзья мои! – повторил он, обнимая сначала Бэйла, а затем меня.

На меня нахлынула волна облегчения. Хотя Натаниэль, будучи лидером «Зеленого трепета», много раз думал о войне с людьми, мне не хотелось верить в то, что он действительно присоединится к Хоторну. Натаниэль мог быть любым – самовлюбленным, немного эгоцентричным, – но за этим фасадом билось доброе сердце.

Я посмотрела на него. В последний раз я видела Натаниэля, когда мы покинули Санктум много месяцев назад. Сейчас его черные дреды были завязаны в клубок, но золотые кольца в них все еще сияли ярким светом. Так же, как и кольца на его пальцах и натуральная льняная одежда, украшенная символом «Зеленого трепета».

Он внимательно посмотрел на Бэйла:

– Значит, они действительно вытащили тебя оттуда в целости и сохранности?

Бэйл слегка улыбнулся:

– Более или менее.

Натаниэль понимающе кивнул. Он, вероятно, лучше нас знал, каково было Бэйлу в «Красной буре», и небольшая часть меня завидовала этому знанию.

– Было довольно рискованно втереться к ним в доверие, – сказала я, и Натаниэль гордо ухмыльнулся:

– Не думаю, что многие могут утверждать, что у них получилось ввести Варуса Хоторна в заблуждение. Но он действительно поверил мне, что я дезертировал. – Он помолчал. – Но потом все стало совсем худо.

Он поднял руку, и я ахнула, когда поняла, что у него не хватает двух пальцев: мизинца и безымянного. Судя по всему, они сгорели.

Натаниэль криво усмехнулся:

– Надеюсь, информация о Скай-Сити того стоила. Ты наверняка ориентируешься в воздушном городе лучше меня, не так ли? – Это было адресовано Бэйлу.

Бэйл вздохнул:

– Конечно. Хоторн везде водил меня с собой.

– Очень хорошо. Имея план и твою информацию, мы сможем на шаг опередить этого ублюдка.

– Может быть, мы наконец начнем! – крикнула Жулиана Канто, вошедшая в зал в сопровождении трех или четырех штурманов.

Они привели женщину с коротко стриженными рыжими волосами в темной униформе с символом пламени «Красной бури».

Вероятно, это и была та самая женщина-инженер, построившая новый Скай-Сити. До этого момента я не знала, пришла она добровольно или нет, но наручники и гравитационные сенсоры на ее руках были исчерпывающим ответом на мой вопрос. Выглядела она полностью разбитой, как будто у нее отобрали всякую надежду.

Канто пристально посмотрела на Бэйла, но промолчала. Интересно, о чем она думала. По сигналу ее руки штурманы отвели женщину в дальний конец помещения и усадили на стул. Канто пояснила, что к инженеру из «Красной бури» обратятся, если возникнут какие-либо вопросы по плану воздушного города, затем села во главе стола, где заняли свои места и все остальные штурманы.

– Ну, теперь-то мы можем начать? – немного насмешливо произнесла она.

Бэйл мельком взглянул на женщину и занял место напротив Канто. Если он нервничал или чувствовал себя неловко, то не показывал этого, несмотря на то что советники Ариссы бросали на него убийственные взгляды. Они ненавидели его, без сомнения. Бэйл несколько месяцев воевал против их народа. Больше всего недоверия исходило от Тувы – женщины-вирблера с желто-белыми глазами. Но в конце концов она отвернулась и стала смотреть на Ариссу.

– Прибыла последняя партия солдат из Города чудес, – объявила она, пока Лука, Фагус, Гилберт и я усаживались за стол. – Не хватает еще групп с Океанской и Российской территорий. С ними у нас будет полный комплект.

Арисса откинулась на спинку стула и громко выдохнула. При этом в дыхательном аппарате, закрепленном под расстегнутым жилетом, поднялось несколько пузырьков воздуха.

– Очень хорошо, – сказала она и потянулась к одному из множества детекторов, лежавших на столе вверх дисплеем.

На голограмме, которую она притянула к себе, была знакомая мне женщина. Глава института на Манхэттене. Она часто бывала в Новом Лондоне – тогда, в другой жизни.

– Как насчет ваших вихревых бегунов? – спросила ее Арисса.

Дама кратко описала состояние своих воинских частей, пока я смотрела на другие голограммы. Там были схемы и таблицы с разными номерами. На карте, которая возвышалась над всеми остальными проекциями, вспыхнули две точки, и я сразу поняла, что они показывают: Нью-Йорк и Скай-Сити. Расстояние между ними постепенно уменьшалось, и был виден обратный отсчет: два дня, восемь часов. По последним расчетам именно столько времени потребуется воздушному городу, чтобы добраться до нас.

Тут же была и проекция чертежа нового города. Он был очень похож на тот, в котором мы были в прошлом. Те же три больших стеклянных купола и сооружение, скреплявшее все это вместе.

Я наблюдала за Канто. Она слегка улыбалась. Видно было, что она довольна собой, потому что сумела извлечь этот чертеж из детектора женщины-цюндера.

– Итак, Бэлиен.

Гилберт наклонился вперед:

– Благодаря чертежу мы теперь знаем, где в воздушном городе расположено оружие, с помощью которого «Красная буря» намеревается атаковать защитную стену Нью-Йорка. Но у нас нет никакой информации, как именно это будет происходить.

Все буквально пронзили Бэйла колкими взглядами. Некоторое время он изучал голограмму, а затем спокойно ответил:

– Это турбины, которые держат город в воздухе. Они доработали их. Сейчас турбины в состоянии сконцентрировать порождаемый ветер и стрелять им. Цюндеры научились смешивать в турбинах свой огонь, и это многократно увеличивает разрушительную силу.

– В «Красной буре» ходили слухи, что новое оружие обладает силой ядерной бомбы, – добавил Натаниэль. – Это правда?

– Этого хватит, чтобы взорвать стену… – ответил Бэйл. – И, вероятно, оно уничтожит бо́льшую часть окраин. Хоторн провел несколько симуляций. Все они были успешными.

– Тогда наша цель ясна, – сказала Арисса. – Мы должны убрать воздушный город с неба. Только тогда мы сможем победить наземные силы «Красной бури».

Победить. По коже пробежали мурашки. Это звучало так просто, а ведь при этом предполагалось столкновение тысяч людей и мутантов. Стихии будут бушевать над городом, и в жертву будут принесены бесчисленные жизни. Арисса должна была осознавать это.

Я наблюдала за Гилбертом. Он выглядел потерянным, ситуация явно беспокоила его. Он ненавидел войну, я это знала. В последние месяцы он постоянно говорил о том, что хотел бы пощадить обе стороны. А тут он был вынужден помогать в подготовке битвы.

Неужели он сдался? Или он не видел больше никакой другой возможности?

– А что, если бы у нас был другой способ? – спросила я. – Что, если бы нам не нужно было их побеждать?

Все взгляды устремились ко мне.

– Я уверена, – продолжила я, – многие люди в «Красной буре» тоже не хотят этого боя.

– Может быть. – Арисса скривила рот. – Но нам трудно выспрашивать их о том, что они думают, когда идут на нас в атаку с оружием.

– И мы конечно же не будем этого делать, – вставила Канто. – Спрашивать, я имею в виду.

Я проигнорировала их слова:

– Но…

– Как бы я хотел, Элейн, чтобы все было по-другому, – сказал Гилберт с сожалением на лице. – Но Хоторн сделал все возможное, чтобы солдаты «Красной бури» никогда не доверяли нам. Мы не смогли сделать так, чтобы они поняли: мы не хотим снова запереть их в зонах. Так что у нас остается только два варианта: либо наша победа, либо их.

Я вскинула руки вверх:

– Но Хоторн лжет им! Он обещает сделать мир лучше для них, а в результате большинство мутантов просто исчезнут, когда он изменит ход вещей. Тогда не будет больше никаких зон, не будет того мира, каким мы его знаем. Мутанты, живущие сегодня, исчезнут так же, как люди!

Я наклонилась вперед и внимательно посмотрела на Гилберта:

– Хоторн не остановится. Разве вы этого не понимаете? Он продолжит гонять нас с Бэйлом по времени, он будет все время пытаться осуществить свой план. И мы никогда не будем в безопасности. Нам нужно убедить обе стороны, что именно Хоторн представляет из себя настоящую угрозу.

Я посмотрела каждому из них в глаза. Большинство качали головой в знак несогласия, некоторые выглядели скорее растерянно.

Арисса глубоко вздохнула:

– И как же нам это сделать?

На это у меня не было ответа. Поэтому я взглянула на Бэйла:

– Если воздушный город упадет… Как ты думаешь, сдадутся ли тогда мутанты, оставшиеся на земле?

Бэйл немного подумал.

– Хоторн заставил их думать, что мы никогда не сможем сотрудничать. Он внушал им это на протяжении нескольких лет и месяцев. Они должны наконец взглянуть на все своими собственными глазами. Иначе они будут бороться до последнего.

– Собственными глазами? – спросила я.

– Да, они должны увидеть, что Хоторн не тот, за кого они его принимают. Но одних слов здесь будет недостаточно.

Как же это сделать? – молча спросила я. Скажи мне! Но в глазах у Бэйла я увидела тот же вопрос и почувствовала, что сдаюсь.

У тебя же на все есть решение.

А что, если нет никакого другого решения? Что, если эта война была неизбежна? Гилберт, казалось, верил в это, как и Арисса. Может быть, я искала то, что вообще не существовало.

С другой стороны, я знала, что если обе стороны столкнутся подобным образом, то будут большие потери. И неважно, какой мир наступит в результате. Он никогда не станет миром для всех.

– А что насчет его заместителей? – спросил Фагус. – Греймса и этого мальчика-вирблера, Эоса.

Бэйл покачал головой:

– Греймса в свое время пытали в зоне для цюндеров, когда Хоторн освободил его. Он абсолютно ненормальный, но верный. А Эос… Эос единственный, кого Хоторн все еще допускает до себя. Он вроде как воспитал его. Эос обожает Хоторна и готов умереть за него в любое время.

Фагус шумно вздохнул и ничего не сказал.

– Вернемся к оружию. – Гилберт увеличил масштаб голограммы. – Сможем ли мы как-нибудь к нему подобраться?

Бэйл снова покачал головой:

– Как? Разве что остановить город. Но турбинное помещение очень хорошо защищено. Управление ведется из центрального пункта. Единственный способ остановить турбины – это попасть туда.

Гилберт обратился к Луке:

– А если взломать программу управления?

– У «Красной бури» есть своя сеть, – сказал Лука. – Она полностью автономная. Мне понадобится допуск одного из ее участников. Уровень допуска не имеет значения.

Он посмотрел на Натаниэля.

– Я полагаю, что твой доступ уже заблокирован?

Натаниэль кивнул.

– Да. – Он потер подбородок. – Здесь без вариантов.

За столом воцарилась тишина. Мой взгляд блуждал по залу и остановился на женщине-цюндере, которая до сих пор сидела в дальнем конце, чтобы не слышать нас, в окружении штурманов Канто. Я встала и прошла несколько шагов в ее направлении. Она подняла голову и посмотрела на меня. Было что-то в ее глазах, чего я не могла понять. Была ли это вина? Но почему?

– Вы можете нам помочь? – вырвалось у меня.

Женщина уставилась на меня.

– Помочь? – спросила она, качая головой. – Нам уже никто не может помочь. Вы, должно быть, уже поняли это.

Канто щелкнула пальцами, обращая внимание на себя.

– Уведите ее отсюда, – приказала она группе сопровождения. – Она нам больше не нужна. Я продолжу допрос позже.

Я посмотрела вслед женщине:

– Разве мы не должны проверить ее доступ? В конце концов, она была главным инженером города.

– Это не принесет никакой пользы, – вздохнул Бэйл. – Я был там, когда они запускали турбины. Программный код хранится на другом сервере, не связанном с сетью «Красной бури». – Он посмотрел на Луку: – Не думаю, что ты сможешь попасть туда к завтрашнему дню.

Лука фыркнул, но, прежде чем он успел что-то сказать, Бэйл произнес:

– Я видел, что они сделали для защиты этой штуки, Вудроу. Может, тебе и удастся ее взломать. Кому как не тебе, я думаю. Но только не через день.

Лука скорчил гримасу, но в итоге кивнул. Он верил Бэйлу.

– Все равно попробуй. – Гилберт достал из кармана пиджака детектор с черным ремешком и протянул Луке. – Доступ Бэлиена все еще работает.

Я задумалась.

– А Хоторн все еще думает, что Бэйл в Новом Лондоне? Разве он не должен был уже начать искать его там?

Бэйл, похоже, задавал себе тот же вопрос. Его взгляд остановился на собственном детекторе, и он задумался.

И тут цюндер, состоявший в Совете Ариссы, толкнул грундера, стоявшего рядом с ним. С мрачным выражением на лице он стал показывать какие-то знаки. Потом грундер посмотрел на Бэйла и начал переводить:

– Алев говорит, что ты был с Аэолусом все время. Он думает, что ты должен знать гораздо больше того, чем говоришь нам.

Рот Бэйла превратился в одну сплошную линию.

– Я могу что-нибудь выдумать, если ему это поможет.

После того как грундер перевел слова Бэйла, глаза цюндера вспыхнули ярко-красным цветом.

– Он что-то скрывает от нас. – Грундер продолжал переводить то, что цюндер изображал жестами. – Хочет он этого или нет. Они манипулировали его разумом, чтобы он скрыл от нас важную информацию. Мы не можем ему доверять.

Это ввело в состояние беспокойства и остальных членов Совета. Все уставились на Бэйла, бурно обсуждая что-то между собой.

– Хватит уже!

Натаниэль встал и обеими руками оперся о стол.

– Нас не было бы здесь без этого юноши. Ни тебя, – он посмотрел на Алева, – ни меня, ни всех нас. Он сделал для нас, мутантов, больше, чем кто-либо другой. Он всегда рисковал своей жизнью. Так что, пожалуйста, прояви хотя бы немного уважения.

Бэйл, видимо, даже не слушал Натаниэля. В общем, казалось, что он отключился от всего, что происходило вокруг него. Казалось, что он замкнулся, его взгляд метался между детектором, который все еще находился в руке Гилберта, и голограммами Скай-Сити.

– С земли использовать оружие невозможно, – наконец начал он, – а единственный способ заставить воздушный город приземлиться – это выключить турбины. Без них вирблеры не смогут генерировать необходимую энергию, чтобы раздуть пламя.

– Но мы не сможем попасть в город.

Натаниэль внимательно посмотрел на Бэйла:

– Может быть, нам попробовать атаковать купола снаружи?

– Бесполезно, – сказал Бэйл. – Там сверху донизу камеры слежения. Нет ни одного миллиметра, который бы не попадал в поле зрения, – система сразу бьет тревогу.

Он медленно перевел свой взгляд на меня и мягко добавил:

– Есть только один путь. Я войду туда сам. Один.

26

В зале воцарилась тишина, а мои пальцы с силой вжались в край стола.

– Я прыгну назад во времени, – спокойно произнес Бэйл. – В тот день, когда вы меня схватили. И получится так, будто я вообще не отсутствовал. Я смогу притвориться, что все еще верен Хоторну.

– Это безумие, – сказала Арисса. – Нельзя просто так прыгнуть назад во времени и все изменить.

Бэйл указал на маленькую проекцию детектора над столом:

– Я и не должен этого делать: это ничего не изменит. Это давно уже происходит. Хоторн, очевидно, не будет знать, что я больше не нахожусь под его влиянием. И у этого есть причина.

Я быстро взглянула на голограмму. Это была программа слежения Жулианы Канто. Последние несколько дней я как-то совсем не обращала на нее внимания. Да и зачем? В конце концов, Бэйл был здесь – с нами. И только сейчас я поняла, что она по-прежнему посылала сигналы. Сигналы о перемещении во времени.

Я просмотрела сигналы. Там был день, в который я поймала Бэйла в Новом Лондоне и перенесла его в Санктум. В тот день наблюдалось несколько прыжков. Однако, пока Бэйл сидел в стеклянной клетке, сигналы продолжали поступать. Например, сигнал из Мехико. Еще один из Москвы. Множество сигналов на полпути в Нью-Йорк. Это были не мои сигналы.

А это означало…

Мое сердце забилось быстрее. Так как больше никто из нас не обращал внимания на программу отслеживания, то она, должно быть, осталась незамеченной. Это уже происходило. Бэйл давно уже находился в прошлом, чтобы сделать то, что он предложил: он снова присоединился к «Красной буре». Он был у Хоторна все это время. Даже сегодня, сейчас, существовало две его версии. Был Бэйл, сидевший рядом со мной, и Бэйл, сопровождавший Хоторна.

Мне было трудно понять это. Это означало, что Бэйл – мой Бэйл – скоро прыгнет отсюда в прошлое. Чтобы заново пережить последние несколько дней.

– Ну… это могло бы объяснить, почему Аэолус не реагировал. – Гилберт потер лоб. Он выглядел так, как будто постарел на несколько лет. – Ты с нами уже больше недели. Я думал, что он моментально отреагирует на это.

– Если вы не хотите, чтобы воздушный город разрушил Нью-Йорк, – сказал Бэйл, – то это единственная возможность. Я попаду в пункт управления, только если он меня ни в чем не заподозрит. Выключу щит, заставлю город приземлиться, и вы придете ко мне. Вместе мы остановим Хоторна. Окончательно.

Все молчали, и только проекция главы кураториума мерцала в воздухе над столом.

– Нет! – вырвалось у меня.

Это слово просто выстрелило из меня, и я почувствовала, что начинаю дрожать. Бэйл посмотрел на меня.

Зазвучали голоса:

– Кто сказал нам, что он действительно за нас?

– Может, он просто хочет вернуться в «Красную бурю», а мы тем самым расстелем ему красную дорожку!

– Вы с ума сошли? – вмешался Лука. – Он только что предложил подвергнуть свою жизнь опасности ради нас!

– Может быть, это правда, но что, если его поймают?

– Или если ему снова дадут наркотики? Он ведь получает их на регулярной основе.

– Я знаю, они дают мне их через какой промежуток, – сказал Бэйл. – Новую дозу ввели за день до того, как я… – Он улыбнулся мне. – До того как как Элейн спасла меня. Следующей дозы не будет еще неделю. Что касается того, что меня поймают, вам не о чем беспокоиться.

Его взгляд переместился на Фагуса. Казалось, эти двое разговаривают молча, потому что Фагус внезапно побледнел.

– Бэйл, – прошептал он и покачал головой.

– Ты обещал мне, Фагус.

– Но…

– Никаких «но»!

Гилберт в замешательстве смотрел то на одного, то на другого.

– О чем вы?

Фагус уставился на Бэйла, недовольно скривив рот.

– Мы с ним заключили сделку. Давно. Когда Хоторн с помощью своих бегунов искал его по всему миру.

Он вздохнул.

– В то время мы думали, что это только вопрос времени, когда он его найдет, и… Бэйл хотел подстраховаться.

– Подстраховаться? – спросила я.

Бэйл положил обе руки на стол. Его голубые, как лед, глаза посмотрели на меня.

– Я никогда больше не стану его марионеткой. Я не позволю ему использовать себя и уж тем более навредить тебе. Поэтому я предпочту сам положить всему конец.

Тишину нарушил смех. Обернувшись, я увидела Хольдена и Сьюзи, стоящих у двери. Я даже не заметила, как они вошли.

– Как я вообще мог подумать, что когда-либо составлю тебе конкуренцию, Треверс? – спросил Хольден. – Твой комплекс мученика настолько огромен, что это смешно.

Я проигнорировала слова Хольдена. Вместо этого я уставилась на Бэйла, и до меня начало доходить, о чем идет речь.

– Ты говоришь о самоубийстве? – спросила я срывающимся голосом.

– Фагус умеет делать не только очень эффективные лечебные мази, – сказал он, не глядя на меня. – Это на крайний случай.

Я просто не могла поверить в то, что он говорил. И уж тем более в то, что он это сделает.

Мой взгляд метнулся к Фагусу.

– Ты ведь не пойдешь на это, не так ли?

Тот провел рукой по своим волосам-корням:

– Он прав. Я обещал ему.

– Тогда ты станешь убийцей! – зашипела я, внезапно охваченная гневом. – Ты собираешься убить своего лучшего друга?

– Это не решение Фагуса, – жестко сказал Бэйл. – Это мое решение. Давай мы… Мы поговорим об этом позже…

Обращаясь к Совету, он продолжил:

– Для вас нет никакого риска. Либо я смогу это сделать, и тогда воздушный город приземлится, а у вас будет преимущество над «Красной бурей», либо у меня не получится этого сделать, и тогда не будет никакой разницы.

Никакой разницы.

Никакой разницы!

Меня наполняло отчаяние, потому что разница была как раз очевидна. Эта разница сжимала мне горло. Эта разница… Она означала все.

Потому что если у Бэйла получится парализовать воздушный город, то он останется жив. Он вернется ко мне.

Но если он не сможет это сделать, тогда… тогда он будет мертв.

Так или иначе.

Вихрь сделал последний поворот. Я бежала по внешнему контуру, энергия протекала через меня и вращалась по идеальному кругу среди солдат. Между синими энергетическими полосками я увидела первую зелень и просторное место между палатками и стеной Нью-Йорка. Сосредоточилась на этом участке земли и наклонилась вперед, пока вихрь не начал спускаться.

Мне было трудно контролировать свои эмоции так, чтобы они не влияли на вихрь. Потому что злость на Бэйла, а также на Фагуса все еще пульсировала в моих венах. Вихрь то вибрировал, то поднимался. Мои руки дрожали, когда я максимально мягко опустила нас всех на землю.

Я поймала энергию, позволяя ее тревожному потрескиванию скользнуть обратно в мою руку, прежде чем оглянуться.

Солдаты благополучно приземлились, а человек, который, очевидно, ждал нас, был всего в нескольких метрах от нас.

Я внутренне застонала. Рыжие волосы, неоновые каракули на униформе, улыбка дикой кошки. Рокс, лидер «Заблудших детей». Арисса, должно быть, поручила ей включить вновь прибывших солдат в нашу систему.

Как только мы прибыли, она кивнула и стала прикладывать свой детектор к детекторам проходящих солдат, что-то быстро выстукивая на приборе пальцем.

Количество палаток, расположенных на поляне перед защитной стеной, за последние несколько дней выросло втрое.

Я обернулась. Позади меня возвышались огромные – сто двадцать четыре метра – ворота. Не считая подземных туннелей, это был единственный проход в стене. Ворота называли Небесными, потому что процесс отбора тех, кого допускали в город, а кого нет, был по меньшей мере таким же, как перед вратами в рай. Те, кого признавали недостойными, оставались снаружи. У тех, кому разрешали проходить внутрь, жизнь могла стать счастливой навсегда. Люди верили в это десятилетиями.

Ворота были сделаны из закаленного металла, в который были встроены сенсоры. Сенсоров было бесконечно много – вся стена в них. Незадолго до того, как Скай-Сити прибудет сюда, все они будут активированы. И тогда даже я со своими вихрями не смогу пройти внутрь.

Над воротами находился командный пункт. Я знала, что завтра Гилберт, Арисса, глава кураториума Нью-Йорка и эвакуированные главы других институтов будут наблюдать оттуда за боевыми действиями.

Это было похоже на другую жизнь, когда мне и самой не верилось, что мы с Бэйлом перепрыгнули через эту стену с помощью вихря – через натянутый защитный экран из гравитационных сенсоров, который и сегодня еще вспыхивал синим цветом через равные промежутки времени.

Стена считалась непроходимой.

Но то же самое говорили и о Москве, и о других мегаполисах.

Это было похоже на другую жизнь, когда мы с Бэйлом перепрыгнули через эту стену с помощью вихря – через натянутый защитный экран из гравитационных сенсоров, который и сегодня еще вспыхивал синим цветом через равные промежутки времени.

– Как странно, – сказал мне Робур в одну из ночей, когда мы сидели перед боксом. – Наши люди так долго боролись за то, чтобы открыть эти ворота. А теперь мы находимся здесь, по другую сторону, и хотим, чтобы они оставались закрытыми.

Я некоторое время размышляла над его словами и поняла, что он был прав.

Но это было не странно – это было абсурдно.

Откуда-то раздались приказы, и я увидела группу мутантов. Женщины, мужчины, парни и девушки моего возраста. На всех были надеты наручники, и вооруженные солдаты, очевидно, сопровождали их к защитной стене. Жулиана Канто и ее свита штурманов держались чуть в стороне.

– Что это? – спросила я Рокс.

Проследив за моим взглядом, она приподняла бровь.

– Это перебежчики из «Красной бури».

– А куда их ведут?

– Откуда мне знать? Предполагаю, что их запрут на нижних уровнях стены, в тюрьме, пока не закончится бой.

– Запрут, – прошептала я, глядя вслед мутантам.

Я увидела женщину-цюндера, которую Натаниэль привел с собой в Санктум, когда сбежал от Хоторна; ту самую, которую Канто велела увести на заседании в Совете.

– Погоди-ка. – Я схватила за руку Рокс. – Ты сказала «перебежчики»? Я думала, что Натаниэль схватил главного инженера «Красной бури».

Рокс посмотрела на меня, как на щенка, который ничего не может сделать самостоятельно:

– Нет, Коллинз. Она ушла добровольно. Но из-за этого мы и не можем позволить ей перемещаться здесь свободно. По крайней мере, пока мы не узнаем, что она действительно отреклась от «Красной бури». Она была рядом с Хоторном в течение многих лет и дезертировала за пару дней до нападения на Нью-Йорк. За этим может быть все что угодно. Не будь такой чертовски наивной.

Я снова посмотрела на группу. На мгновение мне показалось, что женщина-цюндер повернула голову и тоже бросила взгляд на меня, но тут вихревой бегун схватил ее за руку и потащил к стене.

Захваченные мутанты скрылись во внутренних помещениях.

– Не смотри так, – сказала Рокс с улыбкой жалости. – Есть одна вещь, которой ты в своей башне из слоновой кости, очевидно, так и не научилась: если ты слепо доверяешь всем, кто пожимает тебе руку, то рано или поздно в твою спину будет воткнут нож. Таков уж наш мир.

Я не знала, что думать. С одной стороны, я еще очень хорошо помнила этот чертов праздник освобождения в Сан-Паулу. Когда я закрывала глаза, то снова видела, как мутанты неистово радуются Хоторну. Но с другой стороны, я видела и тех, кто уходил с площади с выражением сомнения на лицах.

Не все они были нашими врагами. Прежняя Элейн поверила бы этому. Но я… я знала, что это было не так.

И что я должна была делать? Все чаще у меня возникало ощущение, что карточный домик, который я так тщательно выстраивала вокруг себя, вот-вот рухнет. Эта война казалась неизбежной, а Бэйл…

Вместо того чтобы быть со мной, он исчезнет. На этот раз добровольно. И у меня не было уверенности, что он выживет.

Я так сильно сжала руки в кулаки, что ладоням стало больно. Наверное, мне следовало поговорить с ним, но я не могла. После того как Гилберт объявил собрание оконченным, я просто прыгнула в вихрь.

Как он мог подумать, что я буду стоять в стороне, когда он отправляется на самоубийственную миссию? Как он мог подумать, что я соглашусь с этим?

Мой гнев рос. Гнев по поводу этой войны, казавшейся неизбежной. Гнев из-за Бэйла, который снова бросит меня. И гнев из-за того, что я чувствовала себя ужасно беспомощной и неспособной что-либо сделать.

Я отвернулась и предоставила Рокс самой себе. Зайдя за палатку, остановилась и глубоко вздохнула. Оглядела себя. С сегодняшнего дня я снова носила униформу бегуна во времени – темного цвета и слегка отливающую золотым. На нашивке, которую прикрепил Эллистер, красовался символ «Зеленого трепета». Уже много месяцев этот символ был со мной, только ничего пока не улучшилось.

Я в ярости потянула за нашивку, но швы крепко удерживали ее. Ах так… Я смяла ткань между пальцами и собрала всю свою энергию. В конце концов потребовалось несколько попыток, ведь наша униформа была специально сконструирована так, чтобы выдерживать энергию вихря.

Уничтожив нашивку, я почувствовала облегчение. Прошла мимо палаток и остановилась там, где было спокойнее. Подняла голову и взглянула в небо. Солнце как раз садилось, игра красок была невероятной. Оранжевые, желтые и красные брызги пробивались сквозь листву Дерева собраний, крона которого нависала надо мной, как гигантский зонт. Первые звезды мерцали между ветвями, вокруг были разноцветные огни, которые, должно быть, исходили от мутировавших насекомых или птиц.

Я пыталась не допустить мысли о вихре-прародителе, моем происхождении и обо всем, что за этим последовало, но не смогла. С тех пор как я узнала, откуда я – из какого я времени, – я чувствовала себя здесь инородным телом. И тем не менее мне приходилось делать вид, что все было по-прежнему.

Хоторн приведет сюда свою армию, была я к этому готова или нет. Мне следовало отключить напряжение в груди и бушующее внутри чувство вины. Хотя бы на данный момент.

Я продолжала смотреть на небо и листву, даже когда услышала позади тихие шаги.

Конечно же я понятия не имела, как он меня нашел, но не стала спрашивать об этом. Он ничего не сказал, ни слова, чтобы приуменьшить то, что нас ожидало. И ничего такого, что могло бы приукрасить то, что происходило. Он просто вложил свою руку в мою, сцепив наши пальцы вместе, и я позволила его теплу войти в меня.

Однажды мы уже стояли вот так вместе, очень давно. Укрытые раскидистой кроной, не уверенные, как с этого момента действовать дальше.

Тогда я почувствовала надежду. А сейчас… сейчас все во мне сжималось от страха.

Как мы дошли до этого? Почему все эти события, которые к тому времени казались мне невероятными, в итоге привели к тому, что мы с Бэйлом снова расстались?

У меня не было ответа.

Я старалась сохранить самообладание. Потому что, если бы я сейчас сдалась, я бы сломалась и никогда не отпустила Бэйла.

А мне нужно было его отпустить.

Я сжала его руку, давая понять, что хочу, чтобы сейчас он был со мной, независимо от того, насколько его решение ранило меня.

Над нами раздавалось гудение и щебетание. Разноцветные отблески света тянулись под небом с заходящим солнцем в самых разных цветах. Зеленый мигал рядом с красным. Желтый рядом с синим. Животные-мутанты находились между животными немутантами. Они жили бок о бок, в мире.

Им это казалось таким легким.

27

Ду-дум, ду-дум, ду-дум.

Сердце Бэйла билось так быстро, словно он находился в вихре. Грудь, на которой лежала моя голова, отчаянно поднималась и опускалась.

Я тоже тяжело дышала, но это не мешало моим пальцам скользить по его ключицам, по плечам и рукам. Я проводила по каждому крошечному шраму, украшавшему его кожу, по ранам от ожогов и каждой царапине, появившимся на его теле за последние несколько месяцев.

Я старалась запомнить все максимально точно.

Мы лежали на матрасе в комнате Бэйла, которая была уже практически пустой. Кураториум предложил нам жилье, находившееся в защитной стене, но мы отказались и остались в гостинице.

Последняя ночь… Я хотела провести ее там, где чувствовала себя как дома.

За небольшим окном был виден свет прожекторов, освещавших стену. Кроны деревьев раскачивались, и их тени танцевали на торсе Бэйла.

Когда мои пальцы добрались до его шеи, я замерла. Шею обхватывал тонкий кожаный шнурок. А к нему была привязана ампула. Она соскользнула на подушку, и я смогла ухватить ее.

Фагус дал ее Бэйлу вскоре после нашего прибытия в гостиницу. Когда Бэйл поинтересовался, как быстро после приема проявится эффект, Фагус с каменным выражением на лице ответил, что он в очередной раз улучшил рецепт. Бэйл положил руку на плечо Фагуса, поблагодарил его и пошел дальше с этим кожаным ремешком на шее – как ни в чем не бывало.

Как будто в этой ампуле не было сильнодействующего яда, который мог забрать его у меня за считаные секунды.

Все во мне жаждало сорвать этот шнурок с его шеи и сделать так, чтобы ампула исчезла навсегда. Но я знала, что Бэйл просто попросит Фагуса дать еще одну, и я ничего не смогу сделать.

Я не спрашивала о компонентах яда – не хотела знать, какие растения могут так легко все закончить. Любое средство Фагуса было очень эффективным. А за последние месяцы он придумывал все больше и больше новых миксов… Я не понимала одного: как он может использовать их еще и для того, чтобы кого-то убить?

Часть меня была в шоке от того, что Фагус передал яд Бэйлу. Я не разговаривала с ним после собрания Совета. С другой стороны, я знала, каким может быть Бэйл.

Очень убедительным.

Бэйл поймал мой взгляд, но ничего не сказал. Его дыхание постепенно успокаивалось, а руки, которые только что лежали на моих бедрах, упали на матрас.

Я молча приподнялась и сняла медальон мамы. В последнее время я носила на шее оба медальона.

– Подними-ка голову, – прошептала я, и, когда он увидел, что я хочу сделать, он выполнил мою просьбу.

– Ты уверена? – тихо спросил он, и я кивнула:

– Да, Бэйл, я хочу, чтобы завтра он был с тобой.

А еще я хочу, чтобы он напоминал тебе о том, что ты потеряешь, если проглотишь ампулу.

Затем я снова прижалась к нему, обняла его за талию и уткнулась носом в изгиб шеи. От него слегка пахло мятой, его шампунем, который я так любила, и, вдыхая аромат, я почувствовала, что успокаиваюсь.

Останься здесь. Я очень хотела сказать ему это. Останься со мной. Не рискуй. Давай просто исчезнем отсюда. Это не наша война. Мы дали им уже так много – больше мы ничего не должны.

Но я молчала. Потому что, как бы я ни хотела, чтобы все было по-другому, это была наша война.

Я понятия не имела, сколько сейчас времени. В ту секунду, когда мы вошли в эту комнату, время потеряло значение.

Склонившись над Бэйлом, я поцеловала его шею, ключицу, поцеловала все, до чего могла дотянуться. В какой-то момент Бэйл мягко уложил меня на спину и лег сверху. Мне нравилось чувствовать на себе его тяжесть, нравилось ощущать его кожу на своей. Все, что беспокоило меня до сих пор, исчезло. Он целовал меня медленно, терпеливо, как будто тоже хотел увековечить в памяти каждую секунду.

На мгновение я отстранилась и позволила себе потеряться в глазах Бэйла. Тень, которая всегда ассоциировалась у меня с наркотиком, исчезла. Оставалось чувство вины, которое, казалось, пожирало его изнутри. Потому что я знала Бэйла намного лучше, чем он думал. И я знала, что совершенные им убийства будут преследовать его вечно. Но сейчас он отодвинул эти мысли в сторону, запер их где-то глубоко внутри себя. Вытащит он их только тогда, когда люди вокруг него будут в безопасности. И затем позволит этим черным мыслям бесконечно мучить его, впуская в голову «если» и «но».

Я пообещала себе, что, когда наступит этот период, я буду рядом с ним. Я разделю с ним его вину, а он – мою. Судя по всему, никому из нас не удастся благополучно выбраться из всего. И я буду просто любить в нем все – сломленное и несломленное, хочет он того или нет.

– Как только ты заставишь воздушный город приземлиться, – прошептала я, – я приду к тебе, слышишь?

– Ты, – сказал он, – прежде всего позаботишься о себе. Я знаю, что ты не любишь оставаться в стороне, но… Не совершай опрометчивых поступков. Обещаешь?

Я медлила с ответом, и он конечно же заметил это.

– Элейн, – произнес он.

– Мне трудно признать, что мы ничего не можем сделать.

– Да, я знаю. Но Хоторн полностью контролирует «Красную бурю». – Бэйл вздохнул. – Тут Гилберт прав.

– А еще он считал, что я не смогу вернуть тебя живым. – Я положила руку туда, где билось его сердце. – Но при этом ты очень даже живо влияешь на меня.

Бэйл сдержался, чтобы не улыбнуться. Затем откинул прядку с моего лба:

– Ты все такая же мятежница, да? И куда только нас это приведет?

Я округлила глаза:

– Сказал дезертир.

– Хм.

Бэйл наклонил голову, и кончики наших носов соприкоснулись.

– Я должен был понять это уже тогда, когда ты хотела сбежать из Санктума. Только сумасшедший готов пройти сотни километров по лесу вопреки здравому смыслу. Просто ради того, чтобы сделать то, что задумал.

Я вспомнила. И особенно то, как злилась тогда. И как отчаянно пыталась ненавидеть Санктум, Бэйла и каждого мутанта в отдельности. И как потерпела неудачу по всем фронтам.

– Не недооценивай его, – сказал Бэйл, пристально глядя на меня. – Хоторн заботится не о лучшей жизни для мутантов и, конечно, не о справедливости. Он декларирует все это, потому что это нравится его людям, но он лжет. Все, что делает Хоторн, он делает… из-за девушки.

Девушка.

Аура.

В прошлом я видела ее фотографию в стеклянном боксе, когда Хоторна держали в плену в Скай-Сити. На ней она была еще человеком – красивое овальное лицо, обрамленное длинными каштановыми волосами. Она и Хоторн, как я поняла, были вместе еще до Великого смешения. Став вирблерами, они изначально хотели помочь людям, но их предали. И Аура погибла.

Она умерла на руках Хоторна, и все, что происходило потом, делалось только из мести. Год за годом Хоторн шел вверх по карьерной лестнице кураториума, чтобы внушить людям: примирение с мутантами невозможно. И тем самым он поднял в мутантах злость до такого уровня, что они готовы были пойти за ним на войну.

Но Хоторн никогда не делал это ради того, чтобы править миром. Он просто хотел получить то, чего действительно хотел. Его цель по-прежнему заключалась в том, чтобы отменить все, что произошло с момента Великого смешения, – чтобы Аура все еще была живой.

До двадцатого года она была человеком. Она существовала бы в любом случае и снова стала бы вирблером, как Хоторн.

– Прошло больше сорока лет с тех пор, как она умерла, – прошептала я.

У Хоторна были и другие отношения. Например, с матерью Хольдена. И даже если он не любил ее, сорок с лишним лет – это очень большой срок.

На губах Бэйла появилась усталая улыбка.

– Все это не играет никакой роли, Элли. Он не остановится. Он может отказаться от чего угодно, может принести в жертву кого угодно, но только не ее.

Он положил руку мне на щеку.

– Знаешь, в этом отношении я похож на него.

Я покачала головой:

– Ты бы не стал жертвовать миллионами жизней, чтобы спасти меня.

– А ты не хочешь знать, что бы я сделал для тебя?

От тишины, последовавшей за словами Бэйла, у меня по коже пробежали мурашки. Он смотрел на меня, и то, что я увидела в его взгляде, заставило меня вздрогнуть.

– Если и есть что-то, чему я научился за последние несколько месяцев, – начал он, – так это то, что я никогда не смогу по-настоящему оторваться от него. Хоторн внушил мне, что он научил меня всему, и… я похож на него гораздо больше, чем мог бы себе когда-либо представить.

Я фыркнула. Он что, серьезно?

– Мне это не мешает, – объяснил Бэйл. – Он превратил меня в человека, который сделает все, что будет для него важным.

Он взял в руки мое лицо, чтобы я смотрела прямо ему в глаза.

– Я никогда не участвовал в гонках со временем, Элейн. Не так, как ты. У меня никогда не получалось изменить что-то значимое. Что бы я ни пробовал, я не мог этого сделать.

Отпустив меня, он дотронулся до ампулы.

– Если я смогу остановить Хоторна и спасти твою жизнь… то все это имело смысл.

Он погладил меня по волосам.

– Я всегда был просто игрушкой, но больше не хочу таким быть.

Я понимала его. Лучше, чем он думал. Но то, о чем он говорил, причиняло такую боль, что мне пришлось закрыть глаза.

– Его люди будут сражаться за него, – сказала я. – Они не знают, чего он хочет на самом деле. Они не знают, что ему наплевать на них. Поэтому они будут сражаться за него до конца.

Когда я открыла глаза, Бэйл продолжал смотреть на меня.

Они должны это делать.

– Бэйл…

– Никто не может избежать смерти, – сказал он. – Ни один из нас. Мы можем лишь решать, как противостоять этому. И я… я хочу сделать это правильно.

Я схватила Бэйла за руку:

– Мы изменим нашу судьбу вместе. Мы остановим Хоторна. Мы сделаем так, чтобы он не смог пробиться к вихрю-прародителю. Пообещай мне.

Бэйл замер. Но наконец кивнул:

– Я обещаю тебе.

Его пальцы скользнули между моими. Он раздвинул их и сцепил наши руки. Затем наклонился вперед, пока его лоб не коснулся моего. Я чувствовала, как у меня все плывет перед глазами, потому что это… это были украденные минуты, и я чувствовала это. Губы Бэйла коснулись моей кожи, его сердце билось рядом с моим.

Я люблю тебя.

Ему не нужно было произносить этого вслух.

Я и так знала это.

Лука и Сьюзи стояли рядом со мной, когда на рассвете Бэйл ступил на луг перед Небесными воротами.

Он снова был в форме с красным пламенем на груди. Форма была разодранной, как после нашей борьбы несколько дней назад. Эллистер помог Бэйлу переодеться. Он позаботился о том, чтобы каждая деталь соответствовала действительности. Даже волосы снова выглядели прилипшими к голове, а когда я увидела его пустое лицо, у меня по спине пробежали мурашки.

Именно так он выглядел в туннеле метро…

Внутри вскипала боль, и я обхватила себя обеими руками. Я чувствовала на себе взгляд Фагуса. Скорее всего, он испытывал сейчас чувство вины.

Вокруг нас было бесчисленное количество людей, наблюдавших за тем, как уходит Бэйл. Хольден стоял рядом с Рокс и Тифом. Члены Совета Ариссы образовали полукруг. Создавалось впечатление, что они никак не могут решить, хотят ли они, чтобы Бэйл как можно скорее исчез и выполнил то, что задумано, или чтобы его засунули обратно в стеклянную клетку.

Атлас прижался к ногам Бэйла и периодически касался его лапой, словно пытаясь убедить не уходить. Бэйл положил руку ему на шею, и я видела, как он почесал Атласа за ушами.

Когда Бэйл наконец взглянул на меня, лед в его глазах растаял.

Он перенесется назад во времени и заново переживет последние несколько дней рядом с Хоторном. Хоторн не заметит, что перед ним не настоящий Бэйл, а двойник из будущего. Однако для нас эти дни уже прошли, что казалось мне все еще невероятно странным. Что испытает Бэйл? Что он уже испытал? Я повторяла про себя словно мантру, что с ним ничего не случится. В конце концов, мы уже знали, что он только вчера прыгнул для Хоторна в Мехико. Чтобы гарантированно отправиться с ним в сторону Нью-Йорка.

Я ненавидела то, что ему снова придется быть рядом с Хоторном. Я ненавидела то, что не смогу связаться с ним, не буду знать, если что-то пойдет не так.

Бэйл был предоставлен самому себе. Он будет совсем один в «Красной буре», и ему придется притворяться, что он все еще их игрушка.

Вернись ко мне, произнесла я беззвучно, и его взгляд немного смягчился, прежде чем он отвернулся.

К нему подошли Гилберт, Натаниэль и Арисса. Гилберт что-то сказал Бэйлу, когда коснулся его детектора, – что именно, я не слышала. Затем Гилберт похлопал Бэйла по плечу, и они пожали друг другу руки.

– Что ты ему сказал? – спросила я после того, как Гилберт вернулся к нам.

– Я предложил установить на его детектор сигнальное устройство, чтобы он мог связаться с нами, если ему понадобится помощь.

Лука кивнул:

– Хорошая идея.

Гилберт покачал головой:

– Он не захотел. Слишком опасно. Это может выдать его.

Я закрыла глаза и почувствовала укол в сердце. Бэйл прав. Но это также означало, что последняя связь с нами обрывалась.

И тут я заметила, как по направлению к Бэйлу идет Хольден. Они перебросились парой слов, и Хольден протянул руку Бэйлу. Тот заколебался, но наконец взял руку Хольдена в свою. Они обменялись рукопожатием, Хольден снова произнес что-то, после чего губы Бэйла скривились в улыбке.

Как только они отошли друг от друга, я уставилась на Бэйла в надежде на то, что он снова посмотрит в мою сторону. Мы с ним уже попрощались, так же как он попрощался со Сьюзи, Фагусом, Эллистером и Робуром. Но мне вдруг показалось, что этого недостаточно, что я должна сказать ему гораздо больше.

Он смотрел вниз, и все, что ему нужно было сделать, это поднять голову. Но в конце концов он отвернулся от нас.

Бэйл снова потрепал Атласа по голове, затем вытянул руку и открыл вихрь.

Замер на несколько секунд, и мерцающий красный свет обрисовал его силуэт.

Затем Бэйл исчез.

По дороге к защитной стене я схватила Хольдена за руку.

– Что это было? – спросила я его. – Там. Между тобой и Бэйлом?

Он слегка улыбнулся:

– Не переживай. Я просто сказал ему, что хотел бы первым врезать своему отцу, когда придет время.

– Ну, – сказал Лука после того как он, Сьюзи и Фагус догнали нас, и я не поверила своим глазам, когда он с ухмылкой похлопал Хольдена по плечу, – наконец-то это то, чему мы можем порадоваться.

Хольден приподнял брови, явно удивленный его жестом. Но ничего не сказал и после недолгого колебания последовал за остальными через ворота.

Остался только Фагус. Он вопросительно посмотрел на меня. Я вздохнула и уткнулась ему в плечо.

Мы столько пережили вместе. За последние несколько месяцев он стал одним из моих самых близких друзей. И, возможно, он лучше всех понимал мои чувства к Бэйлу, даже больше, чем Сьюзи или Лука.

– Все будет хорошо, Элли, – мягко сказал он. – Бэйл сделает все возможное, чтобы помочь нам.

От усиливающегося ветра, шумевшего в деревьях Санктума, у меня по затылку пробежали мурашки.

Да. Он сделает все.

Именно этого я и боялась.

28

Бэлиен

Июль 2099 – три месяца назад

Тяжело дыша, он упал на колени. Рифт, из которого они выпали, растворился во тьме, сверкнув напоследок черным в кромешной темноте. Все, что осталось, – мерцание на его руках. Красноватые линии, словно тоненькие молнии, скользили между пальцами, светились на кончиках, спускались к подушечкам и снова поднимались.

Как бы он ни старался, он не понимал, что только что произошло.

Что с ним произошло.

Перед ним на каменистой земле лежали женщины и мужчины – солдаты «Красной бури». Они сопровождали его последние несколько дней, но он не знал, как их зовут.

Никто из них не двигался.

Из гортани вырвался звук отчаяния.

Что я наделал?

Он снова посмотрел на свои руки. Все в нем было чужое. Он чувствовал это каждой клеточкой. Над его кожей жужжала энергия. Они назвали это «Проект “Виртус”». Он не знал, что это означает, но знал – эта энергия… она делала его сильнее.

Намного сильнее.

Он беспомощно смотрел на неподвижно лежащих солдат. Они приземлились в местности со скудной растительностью, впереди виднелись скалы. Над ними было ночное небо, и благодаря этому все казалось намного более мирным, чем было на самом деле.

В какой-то момент он услышал быстро приближающийся звук моторов. Приземлились два транспортера, и к нему со стороны погрузочной рамы бросились солдаты. Позади них шел мужчина, одетый во все белое.

Солдаты обошли его как досадное препятствие и склонились над фигурами на земле. Проверяли, есть ли пульс. Сам он оставался на месте. Сидел и смотрел на свои руки, пытаясь понять, что все это значит.

– Ты молодец, Бэлиен.

Услышав свое имя, он приподнялся. У него в затылке словно был шнур, который тянул его вверх, несмотря на усталость.

Мужчина в белой униформе наклонился к нему и положил руку на плечо:

– Я горжусь тобой.

Потом мужчина взглянул назад на фигуры, лежавшие поодаль, и наморщил лоб.

– Они мертвы, – разомкнул губы Бэлиен.

– Нет, не все. Вот, посмотри туда.

Рыжеволосая женщина с красными глазами, которая только что лежала без движения, со стоном поднималась с земли. Чуть дальше приходил в себя мужчина, чьи белые волосы развевались на ветру. Рядом очнулись еще двое солдат. Они выглядели так, как будто их в сердце ударило током. С трудом переводили дух, глаза светились, и… их окружало то же огненное мерцание, которое он видел над собственными руками.

Но еще с десяток солдат так и не поднялись. Первые тела уже были погружены в транспортеры.

– Не волнуйся, – сказал мужчина. – Это ожидаемые потери. Ты все сделал так, как я хотел.

Да, он сделал. Но это знание не принесло ему облегчения. Потому что он вспомнил, что уже не в первый раз те, кто сопровождал его в его перемещениях во времени, в конце концов погибали.

– Это я убил их.

– Нет. Просто они были недостаточно сильны для того, что ты должен был им дать.

Когда он ничего не ответил, мужчина положил ему на плечо вторую руку.

– Послушай меня очень внимательно, Бэлиен. Мы не можем позволить себе роскошь милости или сострадания. То, что мы здесь делаем, слишком важно. Мы с тобой предназначены для этого. Мы должны быть готовы ко всему, мы должны каждого постоянно держать под контролем. Только так мы сможем сделать то, что должно быть сделано. И в конце, я уверен, ценой станут наши души. Но мы вынесем это. Не так ли?

Слова ворвались в голову, успокаивая его.

– Да, – сказал он. – Мы справимся.

Он справится. Для него. Да.

– Все будет хорошо.

Мужчина помог ему подняться на ноги, обнял и отвел к ближайшему транспортеру.

– Ты забудешь про их смерть. Ты забудешь боль, забудешь, что это означает. Успокойся, ты больше никогда не вспомнишь эту ночь. А когда придет время, Бэлиен… – его рука крепко сжала его плечи, – ты не будешь сомневаться.

Часть 3. Начало и конец

Зашифрованное послание

Исследовательский центр Скай-Сити

Касательно: Проект «Виртус»

В прошлом внутривенное введение энергии нулевых сенсоров приводило к смерти испытуемых за очень короткое время. Надежда на то, что с помощью усиленной вихревой энергии удастся превратить вихревых бегунов в бегунов во времени, не оправдала себя. Только в результате экспериментов на Бэлиене Треверсе стало очевидно, что там, где основа вихревой энергии уже заложена, усовершенствованные нулевые сенсоры вызывают значительное усиление той же энергии. Первые испытания на других подопытных ясно показывают, что в обозримом будущем нас ждет прорыв.

29

День нападения был рассчитан точно. Гилберт, отслеживающий нападение вместе с Ариссой, Натаниэлем, Советом Города чудес и главой кураториума Нью-Йорка, составил расписание и утром отправил его на детекторы всех подразделений.

Пункт 1. 10:15 Инструктаж главных штурманов.

Пункт 2. 11:15 Инструктаж командиров боевых групп.

Пункт 3. 13:00 Выдача оружия.

Пункт 4. 14:30 Выход на позиции.

Предполагалось, что Скай-Сити прибудет только после захода солнца, но оперативным группам надлежало занять позиции гораздо раньше. Незадолго до заката солнца, когда «Красная буря» должна была появиться на радаре, предполагалось максимально усилить меры по обороне.

Гилберт, как всегда, продумал все, а у меня… у меня в этом идеальном плане были два собственных пункта.

Первый. Прощание с Лис и Эллистером.

Для эвакуации оставшихся гражданских лиц, которые до сих пор находились в Санктуме, выделили несколько десятков транспортеров. Привилегия, которой не было у миллионов жителей Нью-Йорка.

– Я чувствую себя преступницей. – Лис со вздохом отдала Эллистеру последнюю сумку, и тот понес ее в транспортер. – Я оставляю тебя здесь, – сказала она, посмотрев на меня. – Я позволяю тебе вступить в эту… эту битву. Как будто это нечто само собой разумеющееся. – Она покачала головой. – А ведь тебе всего семнадцать лет.

– Я нужна им, – прошептала я.

Ни Гилберт, ни Арисса никогда не говорили об этом прямо, но все мы знали, что я была их самым сильным оружием. «Зеленый трепет» не мог отказаться от меня и моих вихрей. Но и без этого ничто бы не заставило меня уйти.

Лис возилась с воротником моей униформы, которую Эллистер в очередной раз починил прошлой ночью. Когда он увидел обугленную дыру в том месте, где раньше была нашивка «Зеленого трепета», он даже не стал спрашивать, стоит ли ее заменить.

Я никогда прежде не видела тетю такой расстроенной. Ее нижняя губа подергивалась, глаза были красными. Обычно она держала эмоции под железным контролем.

Я не та, за кого ты меня принимаешь. Я не та, за кого ты меня принимаешь.

Фраза танцевала в голове как дурацкая небылица, и я понятия не имела, смогу ли когда-нибудь произнести ее вслух.

Руки Лис впились в мои.

– По-хорошему я должна остаться с вами. С тобой. С Гилбертом.

– Нет. На севере ты будешь в большей безопасности.

Моя тетя вместе с Эллистером должна вернуться туда, где Санктум был спрятан в течение многих лет.

– Если что-то пойдет не так… нам остается только использовать вихрь. И чем меньше нас будет, тем лучше, – произнесла я то, что мы обсуждали уже много раз. – Я выведу Гилберта, Луку и остальных, если наш план не сработает. Обрати внимание, я буду с ними.

Глаза Лис предательски блеснули, и она заморгала, чтобы не полились слезы.

– Да, я знаю.

Тетя с явным усилием заставила себя улыбнуться.

– Послушай, моя дорогая. Я тут подумала, что, когда все закончится… я бы хотела уехать с тобой на несколько дней.

– Ты имеешь в виду отпуск?

Для Лис отпуск был первым номером в списке худших слов. Работая адвокатом в кураториуме, в дни отпуска она в основном сидела над своими актами, до которых не дошли руки в рабочее время.

– Ты вообще знаешь, что это такое? – спросила я. – Потому что… в отпуске у тебя есть… – Тут меня передернуло. – У тебя есть свободное время. – Это было номером два в ее списке самых плохих слов.

– Очень, очень смешно.

Лис улыбнулась, на этот раз по-настоящему.

– Я просто подумала… мы с тобой могли бы провести время вместе. Я давно планировала это сделать, но твое обучение закончилось так быстро, а Гилберт всегда был занят. Потом я хотела подождать, когда закончится вихревая гонка. А потом…

Она махнула рукой, что могло означать примерно следующее: а потом кураториум в Нью-Лондоне был сожжен, ты была похищена мятежниками, наш руководитель оказался безумным, и разразилась мировая война.

– Да. Но после всего…

Я нежно сжала ее руку:

– Я с удовольствием отправилась бы с тобой куда-нибудь.

Лис погладила мою щеку и поцеловала в лоб. Когда она снова моргнула, подозрительный блеск в ее глазах исчез – она снова контролировала себя.

Эллистер помахал мне рукой, прежде чем закрыть дверь, и я долго смотрела им вслед.

Я безмолвно сказала Лис все, что не смогла произнести, когда мы стояли у транспортера.

Спасибо, что ты приняла меня, хоть и не знала, кто я на самом деле.

Спасибо, что я никогда не чувствовала себя обузой.

Я пообещала себе, что поговорю с ней об этом.

После того как все закончится.

События оставшегося утра пролетели стрелой. Инструктажи проходили прямо на лугу перед защитной стеной. Там царила суета – повсюду собирались солдаты, как люди, так и мутанты, все они были одеты в синюю униформу бегунов. В небе летали дроны, выстроенные по какой-то сложной системе. Они освещали своими огнями землю, а на земле на определенном расстоянии друг от друга были расставлены прожекторы.

Гилберт, Арисса, Натаниэль и руководительница кураториума Нью-Йорка стояли на трибуне. Я едва видела их поверх голов других солдат, но то, что они говорили, не было для меня чем-то новым.

Я знала их план, знала, как все будет проходить, до мельчайших деталей.

Предполагалось, что «Красная буря» будет двигаться к стене с трех сторон. Более мелкие подразделения – слева и справа от Небесных ворот. Но главная их сила придет… вместе со Скай-Сити. По словам Гилберта, большинство солдат «Красной бури» сидели в транспортерах. А сам город, вероятно, был укомплектован по минимуму. Перед теми, кто находился в нем, стояла одна цель – использовать чудо-оружие.

Все самое главное должно было произойти у Небесных ворот: как только они будут взорваны, солдаты проникнут в город. По крайней мере, так думал Натаниэль.

Гилберт пошагово спланировал оборону защитной стены. Грундеры и другие мутанты должны были расположиться на деревьях, подальше от гравитационных сенсоров. Их задача – постараться сделать так, чтобы «Красная буря» не смогла подойти слишком близко к стене.

А моя задача – с помощью вихрей отвести как можно больше солдат «Красной бури» от мегаполиса.

Вихревые бегуны на стене должны были обеспечить защиту от огня с помощью своих сенсоров. Если они поразят сенсорами достаточное количество противника, мы выиграем битву.

Так, по крайней мере, было в теории. А на практике был этот чертов воздушный город со своим новым оружием.

На случай поражения тоже был разработан сценарии. Если мы не удержим Небесные ворота, если стена рухнет, у нас были списки мест в Нью-Йорке, которым угрожала особая опасность, и их надо было защищать до последнего. Мы знали, какими путями могла бы двигаться «Красная буря» до здания кураториума в Нижнем Манхэттене, и эти пути предстояло перекрыть. Если они попадут в кураториум, город можно считать потерянным.

После того как Гилберт, Арисса и Натаниэль снова привели всех солдат к присяге, был показан пропагандистский видеоролик о «Красной буре»: о том, как Хоторн готовит своих солдат к предстоящей битве.

Но я смотрела исключительно на Бэйла. Он стоял рядом с Хоторном и Греймсом и выглядел так, как всегда выглядел на подобных видео. Пустые глаза, прямая осанка, мгновенное послушание в глазах, когда Хоторн заговаривал с ним.

Я знала, что Бэйл на видео был моим Бэйлом, потому что все это снималось не больше трех часов назад. Он должен был играть эту роль, и любое фальшивое моргание могло выдать его. И все же я отчаянно искала какие-то знаки, хоть что-нибудь, что свидетельствовало бы о том, что это действительно мой Бэйл.

Но знаков не было.

– Это хорошо, – сказал Фагус, стоявший рядом со мной во время инструктажа. – Он положил руку мне за плечо. – Это означает, что все идет по плану. Не волнуйся.

Не волнуйся.

Это было невозможно. Потому что с тех пор, как Бэйл ушел, я не могла подавить в себе чувство тревоги. Темное и уродливое, оно вело к чему-то.

И именно по этой причине в моем списке был еще один важный пункт.

Она ушла добровольно.

Эти слова со вчерашнего дня не выходили у меня из головы. Так сказала Рокс, когда мимо нас вели перебежчиков из «Красной бури».

Инженер, которую Натаниэль взял с собой, бежав от Хоторна. Как я полагала, она была уведена против воли… И вдруг – добровольно.

С тех пор меня не покидал вопрос: почему?

Почему она порвала с Хоторном? Почему она сделала это практически перед предполагаемой победой?

Это не имело смысла.

С ребятами мы договорились встретиться на улице после выдачи оружия; выдача происходила на нижних уровнях стены. Я как раз шла туда… Однако решила заглянуть в еще одно место.

Я стояла на одной из внешних платформ. Палатки перед стеной уже были убраны. Дневная жара достигла своего пика, в воздухе висела духота, и у меня сильно разболелась голова. Атлас терся о мои ноги, и я провела рукой по теплому мху на его спине, а затем направилась обратно к стене.

Солдаты шли к местам дислокации на разных уровнях стены. В коридорах солдат было больше, и они уважительно пропустили меня. Я видела по их взглядам, что они возлагают большие надежды на мои способности.

Главный инженер Скай-Сити хотя и не находилась в тюремном отсеке, тем не менее была заключена под стражу. Мне не составило большого труда найти это место в стене, так как план сооружения был в открытом доступе. Я быстро шла по переходам, пока наконец попала в отсек со стеклянными дверями. У каждой двери была консоль, с помощью которой можно было открыть ее, но делать это могли только уполномоченные лица.

Благодаря статусу вихревого бегуна я имела такие полномочия, но мне потребовалось минут десять, чтобы найти нужную камеру, и еще столько же, чтобы дождаться момента, когда никто из охранников не заметит, как я войду в помещение.

Я посмотрела через толстое стекло. К моему удивлению, главный инженер Скай-Сити была совершенно одна, хотя другие помещения отсека были заполнены.

Ну что же… Я глубоко вздохнула, прижала детектор к панели открытия и жестом приказала Атласу подождать снаружи.

Когда дверь с шипением открылась, женщина медленно подняла глаза. На ней все еще была униформа с красным пламенем на груди, а ее коротко стриженные волосы сияли в неоновом свете, падающем с потолка.

– Привет, Реета, – сказала я. Ее имя я нашла в системе кураториума. В нее вносились все вновь прибывшие, даже те, кого оставляли только на время. Канто, должно быть, записала Реету, когда извлекала чертеж из ее детектора.

Я немного неуверенно протянула руку. Только сейчас я осознала, насколько остекленевшими были ее красные глаза. Она посмотрела на меня взглядом, в котором я не заметила ни малейшей искры надежды.

Я набрала воздуха в легкие.

– Меня зовут…

– Я знаю, как тебя зовут, – перебила она, хотя ее голос при этом звучал очень тихо. – Ты – бегун во времени.

– Да, верно. А здесь я потому, что хотела бы поговорить с вами о «Красной буре».

Реета почти беззвучно усмехнулась, но ее усмешка больше была похожа на рыдание.

– Сейчас уже слишком поздно об этом говорить.

– Почему слишком поздно?

Она посмотрела на меня, как будто я сошла с ума.

– Потому что война начнется сегодня. Я… – Она уставилась в пустоту и вытерла глаза. – Я понятия не имею, зачем она посылает тебя и чем это может помочь сейчас. Если видео для вас все еще недостаточное доказательство, тогда вам не нужно больше меня допрашивать. Вы не можете навязать мне еще большее чувство вины, чем то, которое я сейчас испытываю.

Теперь уже я была в полнейшем замешательстве. Она?

– Вы говорите о Жулиане Канто?

В конце концов, это ведь Канто допрашивала ее и извлекла чертеж из ее детектора.

Женщина скептически посмотрела на меня:

– Это она послала тебя?

– Нет. – Я села на одну из скамеек. – Не она. Жулиана Канто даже не знает, что я здесь.

Реета, кажется, удивилась, и прошло некоторое время, прежде чем она снова заговорила.

– Ваш главный штурман, – женщина делала ударение на каждом слоге, – не поверила мне. Она думает, что я двойной агент. Какая чушь! Она ведь должна понять, что у меня не было выбора, кроме как дезертировать после того, что я увидела. Видео не подделка, она легко может это проверить.

По рукам побежали мурашки. У меня были разные ожидания от разговора, но такого поворота я не предполагала.

– Я рассказала ей все, – сказала Реета и неожиданно закрыла лицо обеими руками. – И в качестве благодарности она забрала у меня мой детектор и поместила в одиночную камеру. Она назвала меня мерзкой лгуньей.

– Я верю вам. – Я осторожно положила руку на колено Рееты.

Она всхлипнула. Судя по всему, с этой женщиной случилось нечто ужасное.

– Расскажите мне то, что вы сообщили ей, – попробовала я снова. – Вы упомянули видео. О чем оно?

Реета опустила руки, и ее взгляд скользнул по моему лицу. Можно было не сомневаться, на протяжении нескольких месяцев Хоторн не говорил обо мне ничего хорошего. Он считал, что все в «Красной буре» должны ненавидеть меня, и у меня не было никаких иллюзий.

Но Реета подняла голову к потолку и начала говорить.

– Я построила Скай-Сити, – сказала она. – Там почти все сделано моими руками. Это была моя гордость. На одно только планирование я потратила годы, и… когда он сказал, что я должна постоянно следить за каждым уголком, я очень серьезно отнеслась к этой задаче.

– Кто? – спросил я. – Аэолус?

Женщина оставила мой вопрос без ответа.

– После того как город был построен, моей основной работой был уход за оборудованием. И наблюдение.

Она в отчаянии посмотрела на меня.

– Реета, – прошептала я. – Что на этом видео?

– Там бомба, – сказала она очень тихо. – Мне не оставалось ничего другого, как трусливо бежать вместе со своими знаниями, бросая в беде своих людей. Но сейчас… – она снова закрыла лицо руками, – уже слишком поздно.

– Что вы имеете в виду под «бомба»?

Она не поднимала глаз.

Но уже через несколько минут я знала ответ.

Реета была права. То, что она привезла в Нью-Йорк, было бомбой.

30

Сьюзи была первой, кто повернулся ко мне, когда я бежала к ним. Атлас залаял, Фагус, Лука и Хольден были в полном боевом обмундировании. Здесь же стояли Тиф и Рокс со своей собакой.

– Вот и она, – сказала Рокс, одаривая меня улыбкой дикой кошки. – Звезда шоу. Теперь, когда ты наконец снова с нами, твоим друзьям следовало бы сопроводить тебя на сцену, да? Воздушный город должен быть здесь примерно через три часа, мисс.

Еще три часа. Времени не так много. Я протиснулась мимо Рокс, не обращая внимания на ее поддевки, и отвела в сторону Луку.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

Я внимательно посмотрела ему в глаза. Они были каштанового цвет, и хотя с годами красное мерцание в них становилось все более интенсивным, они не утратили своей теплоты и дерзкого блеска.

– Кажется, я нашла способ, как все это остановить, – сказала я. – Как предотвратить это бессмысленное кровопролитие. Но для этого мне нужен ты.

Я видела, как с ребятами прощаются Рокс и Тиф. Насколько я знала, они и часть «Заблудших детей» должны были охранять подступы к командному пункту. Но мое внимание сконцентрировалась на Луке, и я не стала подходить.

– Но… – Я прикусила нижнюю губу. – Может случиться так, что мы уже опоздали.

– Ты помнишь, что постоянно говорила нам миссис Пембертон? – Лука ухмыльнулся. – Что никто не опаздывает лучше меня.

К нам присоединились Хольден, Фагус и Сьюзи.

– Что происходит? – спросила Сьюзи.

И я рассказала им обо всем.

Это было не так просто, как я думала.

После выдачи оружия пока ничего не происходило. Когда я сказала ребятам, что самое главное сейчас – раздобыть видео, они отреагировали по-разному: Хольден был настроен скептически, Сьюзи выглядела неуверенно, Лука, напротив, сразу же стал колдовать над своим детектором. Я назвала ему пароль, который дала мне Реета, – пароль ее детектора, а еще код, расшифровывающий видео. Пальцы Луки летали по экрану, но вместо того, чтобы торжествующе улыбнуться, он с сожалением вздохнул:

– Не получается. Не могу получить доступ. Скорее всего, Канто заблокировала детектор, как того требуют правила. Для нее ничего не стоит сменить пароль. А может, все дело в том, что сегодня утром вступили в силу новые уровни доступа. Если так, я со своим профилем вихревого бегуна не смогу больше войти в систему.

– Попробуй войти с моего детектора, – предложила я. – Или с детектора Хольдена. Сам знаешь, у Хольдена более высокий уровень доступа, чем у нас.

– Хм… – согласился Лука. – Но, скорее всего, не получится.

Он взглянул на Хольдена.

– Кстати, твой пароль… Gatorade81? Ты серьезно?

Хольден ахнул от неожиданности, но Лука проигнорировал его удивление.

– На мой взгляд, есть только два варианта. Либо мы прорвемся на склад вещдоков и сами поищем детектор, либо нам нужно получить доступ Гилберта. – Он многозначительно посмотрел на меня. – Впрочем, об этом мы можем тут же забыть.

Я застонала. Лука прав. Поговорив с Реетой, я первым делом подумала о том, чтобы связаться с Гилбертом. Но потом мне в голову пришло другое решение. Однако то, что я задумала, было в лучшем случае риском, в худшем – самоубийством.

Гилберт ненавидел эту войну и ненавидел то, что приходилось рисковать многими жизнями. Но мой план камикадзе был иным. Я могла бы убедить Гилберта в необходимости его участия (надеюсь), но для начала мне нужно было заполучить видео.

– Хорошо, а если сделать так? – вступил Фагус. – Будем действовать по двум направлениям. Вы проворачиваете свою нелегальную штуку, а я пойду на командный пункт и поговорю с Робуром. Если кто и сможет привлечь Гилберта на нашу сторону, так это он.

Это было хорошее предложение. И я была бесконечно благодарна Фагусу за него. По сравнению с нами у него были все шансы убедить Робура.

Ребята побежали в направлении северной башни защитной стены, где размещались складские помещения. Фагус тоже собрался идти, но я удержала его.

– То, что я сказала вчера, – начала я. – На Совете…

Фагус махнул рукой, и маленький листик, росший над его правой бровью, дал новый росток.

– Забудь. Я прекрасно тебя понял, Элли. Эта сделка… я совершенно забыл о ней.

– И все-таки. Это ведь было не твое решение насчет яда. Это было решение Бэйла.

Фагус приобнял меня за плечи, как часто делал в последние несколько месяцев. Выражение его лица было почти заговорщицким.

– Понимаешь, – сказал он. – С Бэйлом всегда так. Он думает, что все решает он. Но это не так.

Я нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

Фагус улыбнулся и поцеловал меня в висок.

– Не делай того, что я не стал бы делать, хорошо? – сказал он и немного отступил назад. – Бэйл приказал мне позаботиться о тебе, и я, как его верный слуга, обязан подчиниться.

Я закатила глаза:

– Пока, Фагус.

Он усмехнулся:

– Пока, девочка-грундер!

Я догнала ребят и помощью вихря доставила нас прямо к складам. Северная башня находилась примерно в трех километрах от командного пункта. Северная башня представляла собой отдельный комплекс с несколькими уровнями. Насколько я знала, Канто и ее штурманы расположились на верхнем этаже, и это укрепляло уверенность, поэтому было ясно, что детектор Рееты должен был находиться где-то здесь, хотя складов в стене было несколько.

Сенсоры пока еще не включили. Согласно плану, это должно было произойти примерно через десять минут. Так что нам повезло.

Комната, в которой мы оказались, была довольно большой, с высокими потолками. И она вся была забита техникой. Какие-то блоки, огромные мониторы, еще даже нераспакованные, и множество компов, как новейших, так и времен динозавров. Я ни в чем таком особо не разбиралась, поняла только, что мы попали в рай для Луки.

– Эй, мы здесь для того, чтобы найти детектор, – напомнила я. – А не для того, чтобы ты пускал слюни из-за этого барахла.

– Как по мне, так я лучше бы слюни пускал, – прошептал Лука и все же позволил Сьюзи провести себя мимо новеньких мониторов.

Лука показал мне свой детектор:

– Видишь? Сигнал идет из соседней комнаты.

Он хоть и не смог взломать профиль, найти детектор Рееты для него не было проблемой.

Мы старались не шуметь скорее по привычке. На складе никого не было – у всех в этот день были дела поважнее. Мы с Лукой и Атласом двигались впереди, Хольден и Сьюзи шли за нами. Проскользнув в соседнюю комнату, я сразу поняла, что мы попали куда нужно: на полках лежали сотни детекторов.

Хольден присвистнул:

– Да… поиски могут затянуться. А у нас всего два часа до прибытия Скай-Сити.

– Не паникуй, Gatorade, – подмигнул ему Лука. – Мы быстро найдем эту штуку.

Действительно, благодаря Лукасу нам не нужно было включать каждый детектор отдельно и тестировать профиль, и уже менее чем через пятнадцать минут Лука держал в руках детектор Рееты. Его корпус был исцарапан, на красном браслете виднелись следы горения.

– Если то, что сказала тебе Реета, правда, – шепнула Сьюзи, – «красные» больше не захотят сражаться за Хоторна. Особенно после того, как увидят это.

Хольден был не таким убежденным.

– Это вовсе не означает, что нам так сразу поверят, – пробормотал он, в то время как Лука осторожно вытаскивал чип с данными из детектора Рееты и вставлял в свой.

Мне потребовалось всего мгновение, чтобы понять, почему он огорченно покачал головой.

– Канто удалила его? – спросила я.

– Похоже на то. – Лука серьезно посмотрел на меня. – Может, она просто не поняла, что можно было с этим сделать.

– Нет. Канто не так глупа.

Лука кивнул:

– Да, я знаю. Просто эта версия мне нравится гораздо больше, чем альтернативная.

А альтернативная выглядела так: Канто не хотела использовать видео для предотвращения войны. И я не могла понять почему.

Через несколько минут Лука издал торжествующий звук, на который я так надеялась. Ему удалось вытащить видео из удаленных объектов. Тут же над его детектором возникла голограмма.

Мы затаили дыхание. Двое… На одном – белая маска, значит, это Эос. Другой… другой стоял спиной к камере, но я узнала его сразу по абсолютно белым волосам.

Хоторн. Должно быть, они находились в воздушном городе. Ну да, конечно, ведь Реета сказала мне, что это видео записано камерой наблюдения Скай-Сити.

За изогнутым стеклом перед ними плыли облака, чуть в отдалении я увидела несколько транспортеров, которые сопровождали город.

Изображение увеличилось. Кто это сделал? Реета? Я понятия не имела. Так или иначе, камера теперь была сфокусирована на Эосе и Хоторне. И на стекле перед ними. На нем появились слова, но они быстро растаяли. Зато следующее предложение можно было прочитать.

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

Все наши солдаты погибнут, если ты пойдешь до конца. Тебе на самом деле наплевать? – написал Эос.

– Каждый, кто вступил в «Красную бурю, поклялся отдать жизнь за наше дело, – сказал Хоторн усталым тоном. – Так что я просто требую выполнения клятвы.

Но они не знают, что битва, которая предстоит, бессмысленна. Что все они погибнут, даже если выиграют.

Хоторн положил руку на стекло. С того места, где, вероятно, висела камера, было видно отражение его лица. Оно было спокойным.

В том месте, где виднелось отражение Хоторна, возникло слово: Аэолус. Затем еще и еще слова. Камера поворачивалась так, чтобы можно было прочитать каждое.

Может быть, достаточно? Мы хотели отомстить людям, и мы это сделали.

– Нет, не достаточно, – сказал Хоторн, и его лицо исказила гримаса.

В эту секунду я снова вспомнила Аэолуса, одиноко парящего в небе, после того как Аура замертво упала на землю. Тогда у него было почти такое же выражение лица: ненависть, смешанная с глубокой, необратимой решимостью.

– Не достаточно, – повторил он, и его правая рука сжалась в кулак. – Одерживать победы над людьми никогда не будет достаточно.

Он сделал паузу, и хотя после этого голос Хоторна стал тише, крошечные волоски на моих руках встали дыбом.

– Разве ты не понимаешь, Эос? Я даю этому миру новый шанс. Только когда мы вернемся к началу и начнем все заново, мы обретем мир. Я знаю, что требую от тебя многого, требую самой высшей жертвы, какую ты можешь принести, но ты не будешь колебаться. Потому что ты лучше, чем они.

Эос ничего не ответил. Он смотрел в окно.

Хоторн выдохнул, стекло перед ним затуманилось, а когда дымка испарилась, слово Аэолус исчезло.

– Они умрут, – сказал он. – Они все умрут. И мне все равно.

Запись дернулась, затем остановилась. Она не продлилась и двух минут, но каждая ее секунда была динамитом.

Мы все стояли, не двигаясь. Замерли, кажется, даже мои мысли. Столько ненависти, даже по отношению к себе подобным. Я никак не могла осознать это. Рядом со мной заскулил Атлас.

Хольден пришел в себя первым. Он потер лоб и внимательно посмотрел на меня:

– Ты действительно думаешь, что нужно это показать всем, прежде чем Скай-Сити появится здесь?

– Не прежде, – сказала я. – А в то время, когда он появится. Важно, чтобы город прибыл в нужное время. Показать незадолго до того, как Бэйл заставит его приземлиться.

То, что он это сделает, я не сомневалась. Бэйл опустит Скай-Сити с неба, и когда пехотинцы «Красной бури» окажутся перед огромной стеной, когда услышат, что Хоторн послал их всех на смерть, что ему все равно – я была уверена, – никто из них не сделает ни одного выстрела.

Я закрыла глаза, всего на мгновение, и вспомнила Бэйла. Вспомнила, что он показал мне перед тем, как мы вернулись в Санктум. Районы, где мутанты работали вместе с людьми. Солдаты «Красной бури», которые в глубине души давно чувствовали, что есть другой путь. Что разные виды вполне могут мирно уживаться друг с другом.

– Все должны увидеть это, – твердо сказала я. – Вихревые бегуны. «Зеленый трепет». «Красная буря». И все люди. Каждый.

Я посмотрела на Луку:

– Скажи, кураториум Нью-Йорка по-прежнему вещает во всех районах, так?

– Да. Но сейчас не у всех есть доступ к каналам. – Он сделал паузу. – Хотя те, кто живет в районах для людей, вероятно, подключены к сети «Красной бури».

– Хорошо. Значит, нам следует позаботиться о том, чтобы видео воспроизводилось в обеих сетях одновременно по всем каналам.

Лука провел рукой по своим рыжим волосам.

– Ну, в систему кураториума я уж как-нибудь попаду, с уровнем доступа или без него. Вопрос в том, как ты собираешься разместить это видео в сети «Красной бури». Ты же слышала, что они заблокировали все входы?

Я сцепила пальцы рук в замок:

– Мы должны найти способ. Если это не будет показано в обеих сетях, тогда все бесполезно. А что, если нам проверить доступы других перебежчиков? Возможно, какие-то из них еще не отключены от сети.

– Подождите-ка. – Хольден уставился на нас, как будто мы не понимали очевидного. – Допустим, «красные» поверят, что это видео не фальшивка. Как ты собираешься завоевать их доверие? Они не прекратят борьбу только потому, что мы предъявим доказательство того, что им не следует доверять моему отцу. Или ты просто хочешь открыть для них Небесные ворота и взмахнуть флагом мира?

Я покосилась на Луку, и на его губах появилась ухмылка.

– Это именно то, что ты собираешься делать, не так ли? – спросил он меня. – Ты хочешь открыть ворота.

До сих пор я держала эту мысль при себе, потому что она казалась безумной. Но слова Робура, которые он сказал мне несколько дней назад в боксе, где держали Бэйла, глубоко проникли в мое сердце.

Наши люди так долго боролись за то, чтобы открыть эти ворота. А теперь мы находимся здесь, по другую сторону, и хотим, чтобы они оставались закрытыми.

Хольден схватился за голову:

– Нет, это все несерьезно! Вы… вы самая безумная компания, которую я знаю. Если что-то пойдет не так, мы лично будем отвечать за то, что «Красная буря» захватит Нью-Йорк. Вы же это понимаете, да?

Мы все осознавали, что последствия могут быть ужасными. Но я верила в то, что до этого не дойдет.

Я посмотрела на Сьюзи. Она была единственной, кто ничего не сказал за последние несколько минут. И ее молчание заставляло меня нервничать.

Вдруг она схватила меня за руку:

– Ты сможешь остановить их… – Она посмотрела на ребят: – Если мы ошибаемся, то Элли просто откроет вихри и уведет солдат в другое место.

– Просто? – Хольден фыркнул. – Я ничего не имею против твоих способностей, Элли, но… целая армия? Это тысячи и тысячи солдат.

– Об этом я и говорю, – повернулась к нему Сьюзи. – Тысячи солдат. И миллионы жизней в городе, если «Красная буря» победит нас и прорвется в город.

Она покачала головой, и ее черные волосы закачались в разные стороны.

– Элли права: все варианты плохи. Все. Мы должны использовать этот шанс.

Лука глубоко вздохнул и опустил свой детектор.

– Я последний, кто хотел бы вас остановить в деле государственной измены, но мы еще далеко не у цели. Единственные, кто может открыть Небесные ворота, – это главные штурманы. Без Гилберта забудьте об этом.

Он был прав. Небесные ворота были защищены лучше всего остального. Коды, с помощью которых можно было их открыть, менялись каждый час.

Я посмотрела на дисплей моего детектора. Воздушный город должен появиться через семьдесят минут.

– О’кей, – сказал Лука и начал набирать что-то на своем детекторе. – Тогда будем надеяться, что Фагус и Робур уже уговорили его.

Казалось, что голограмма передо мной застыла, но это было не так. Гилберт внимательно слушал нас, но когда я сказала о том, что хотела бы открыть Небесные ворота, он уставился на меня без какого-либо выражения на лице.

– Вы понимаете, что в таком случае «Красная буря» окажется внутри города менее чем через час, – произнес он очень тихо.

Рядом со мной Лука как раз занимался отправкой видео. Полоса загрузки стала полностью зеленой – передача была завершена.

– Просто взгляни на это, – сказала я. – Это докажет солдатам «Красной бури», что Хоторн заботится не о них. После такого они не станут воевать за него. Если мы откроем ворота, то тем самым дадим знать, что хотим мира.

Гилберт молчал. У него на лбу даже не было той глубокой складки, которая всегда образовывалась, когда мы что-нибудь вытворяли. Он просто молчал… и это было нехорошо.

– Ты никогда не хотел этой войны, – напомнила я. – И ты обещал прислушиваться ко мне. И доверять. После того, что случилось с Бэйлом.

Я знала, что напоминать ему об этом сейчас – дешевый трюк, но это сработало. Я получила ту реакцию, какую и ожидала: Гилберт глубоко вздохнул.

– Ладно, посмотрю. – Он взглянул на меня, потом на Луку, и та самая складка на лбу наконец-то появилась. – Но пока ничего не предпринимайте. Понятно?

– Понятно.

– Возвращайтесь на позиции. И готовьтесь. Происходящее здесь слишком важно, чтобы менять что-либо из-за спонтанно возникших фантазий. К тому же эта дискуссия бесполезна: у нас просто нет времени на согласование со всеми. Я только что объяснил это Робуру и Фагусу. – Его суровый голос чуть смягчился. – Я понимаю вас. Правда. Вопрос в том, смогут ли сказанные Хоторном слова что-то сделать.

– Посмотри, – повторила я настойчиво, и Гилберт снова кивнул.

Голограмма исчезла, и я уставилась в пустоту. А когда наконец взглянула в лицо Лукасу, там было написано то же самое: шансы, что Гилберт пойдет на риск, были малы.

У меня в животе образовался комок. Я думала о воздушном городе, очертания которого могли возникнуть на горизонте в любой момент. Я думала о Бэйле, который сейчас был там и рисковал ради нас своей жизнью.

Атлас подбежал ко мне, прижался к моей ноге. Я положила руку ему на голову и почесала за ушами.

Бэйл сказал, что я не должна рисковать. Но в глубине души я знала, что, если бы он сейчас был здесь и у него был этот шанс, он сделал бы то же самое. Он говорил, что они должны увидеть это собственными глазами. И он был прав.

Хольден сделал шаг к двери, но все остальные не сдвинулись с места. Заметив это, он повернулся и нахмурил брови:

– Разве Гилберт не сказал, что мы должны занять свои позиции?

Когда никто не отреагировал, Хольден вздохнул:

– Очевидно, я ослышался.

– Жулиана Канто и ее штурманы находятся на пару этажей выше нас.

Сьюзи сказала это настолько невинным голосом, что можно было действительно поверить, будто эта мысль пришла ей в голову только сейчас.

– Она главный штурман. И у нее тоже есть доступ к Небесным воротам.

Лука улыбнулся, глядя на Сьюзи, как если бы она была его личным солнцем:

– Он у нее точно есть. А с ее детектором и вот с этим, – он поднял вверх микрочип из детектора главного инженера Скай-Сити, – мы сможем, скорее всего, загрузить видео в сеть «Красной бури».

Хольден переводил взгляд с Луки на Сьюзи и обратно.

– Вот уж точно, вы двое искали друг друга и нашли.

Я попыталась открыть вихрь, но было уже слишком поздно. Сенсоры на защитной стене, должно быть, уже активировали, и энергия утихла, прежде чем я смогла сконцентрировать ее. Но и на своих двоих было не так далеко.

Мы пробежали по пустым коридорам северной башни с белыми гладкими стенами и таким же гладким полом и все впятером, включая Атласа, втиснулись в лифт, который должен был доставить нас на верхний этаж, где сидела Канто.

– Она никогда не даст нам код добровольно, – сказал Хольден, покосившись на меня.

– Кто бы сомневался!

Я не выносила Канто за ее высокомерие, но мне не хотелось применять силу по отношению к ней.

Что не означало, что я не стану этого делать.

Мы вышли из кабины и осмотрелись. Из последней комнаты в конце коридора раздавались голоса. Хольден приложил палец к губам. Внутренне я попыталась подготовиться к тому, что сейчас должно было случиться.

– Сколько еще? – спросил незнакомый голос.

– Не долго, – ответила Жулиана Канто. – Может, четверть часа. Если они не опаздывают.

Я растерянно взглянула на детектор. По подсчетам Гилберта, воздушный город должен был прибыть сюда через сорок пять минут. Что-то сместилось?

Мы на цыпочках пошли вперед. Дверь в комнату была приоткрыта. Я встала так, чтобы меня не было видно. На одном из штурманов была обычная темно-зеленая униформа, короткие черные волосы, но я его не знала, в отличие от женщины, сидевшей перед большим монитором, – одна из штурманов Гилберта.

– Нам сообщат, когда они появятся? – спросила она нервным голосом.

Я сделала полшага вперед и увидела Канто и еще одного штурмана, тоже мне незнакомого. Он внимательно смотрел на свой детектор. Вместе с Канто в комнате находились пять человек. Только люди, мутантов среди них не было.

Взглянув на Луку, я убедилась в своем предположении: они не представляли для нас никакой проблемы.

– Нам не нужно никаких сообщений, – спокойно произнесла Канто. – Думаю, мы и так увидим, сработает ли это.

Рядом со мной Лука бесшумно постучал по своему детектору. На нем что-то появилось. Он показал мне дисплей, и я поняла, что коды Небесных ворот только что обновились. С этого момента они будут действовать в течение часа.

Идеально.

Я посмотрела на Сьюзи, затем на Хольдена. Несмотря на то что Хольден выглядел более чем недовольно, он все же кивнул.

Мы подняли оружие и вошли в помещение.

Все, кто находился в комнате, тут же повернулись к нам. Штурман Гилберта вскрикнула от испуга, увидев приближающегося к ней Атласа. Она успела схватить сенсор, но, когда Сьюзи встала перед ней, тут же опустила его.

Единственным человеком, кто остался совершенно равнодушным к происходящему, была Жулиана Канто. Она немного наклонила голову вперед и посмотрела на нас через край очков:

– Вам чем-то помочь?

– Нам нужно поговорить с вами, – сказала я. – Наедине.

Канто усмехнулась:

– Это обязательно? Разве вы не должны быть сейчас на своем посту? – Она неодобрительно посмотрела на меня. – По-моему, это называется дезертирством.

Лукас, стоявший около меня, сверкнул глазами. Мы не договорились о том, каким образом заставим Канто делать то, что нам нужно. Но я подозревала, что одного только «пожалуйста» будет недостаточно.

Хольден поднял руку. Оружия в ней не было, но из кончиков пальцев исходили потоки ветра. Через секунду они окутали Канто и приподняли ее.

Лука тут же подбежал и одним движением стянул детектор с ее руки.

Канто засмеялась, а штурманы вокруг нее громко запротестовали.

– Мы просто хотели кое-что одолжить, – сказал Лука.

Я чуть было не проглядела момент, когда женщина-штурман попыталась коснуться клавиатуры, явно для того, чтобы вызвать подкрепление. Но Сьюзи вовремя подняла руку и выпустила струю воды.

Женщина выругалась. При ее скрипучем голосе это прозвучало как угодно, но только не угрожающе. Половину из того, что она сказала, я все равно не поняла, потому что Сьюзи выпустила вторую струю, которая послужила кляпом. Тем временем Хольден несколькими порывами ветра загнал оставшихся штурманов в угол комнаты и встал перед ними. Каждому из них, включая Канто, Сьюзи закрыла рот водяными кляпами.

Взгляд Канто метался из стороны в сторону. Она попыталась сопротивляться ветру, но у нее не было шансов. Наконец она откинулась на спинку стула, на который ее опустил Хольден.

Я обернулась. Лука уже вынул чип с данными Канто и соединил со своим детектором. Перед ним вращалась голограмма с рядами цифр.

– Ну?

– Дай мне пару минут, – пробормотал он. – Я должен посмотреть, смогу ли каким-то образом реактивировать доступ Рееты.

– А что насчет Небесных ворот?

– Я этим занимаюсь, Элли!

Я беспокойно ходила взад и вперед, периодически поглядывая на свой детектор, который неумолимо отсчитывал минуты. Однако взгляд на улицу успокоил меня. Свет заходящего солнца окрасил верхушки деревьев Санктума в красный цвет, на горизонте ничего не было видно, а это означало, что Скай-Сити находился в нескольких километрах от нас.

Мы справимся, сказала я сама себе. Бэйл тоже справится. А потом мы дадим понять солдатам «Красной бури», что они нам не враги.

Лука чертыхнулся.

– Никак не могу пробраться к кодам Небесных ворот! А доступ Рееты к сети «Красной бури» полностью закрыт. – Он посмотрел на меня. – Нам нужен другой доступ.

– Но у нас его нет!

Я попросила Сьюзи убрать струю от рта Канто и прорычала:

– Дайте нам коды для ворот.

Канто поморщилась:

– Через мой труп!

Я впилась в нее взглядом и поняла, что она не уступит.

– Давайте еще раз позвоним Гилберту, – повернулся к нам Хольден, продолжавший удерживать штурманов ветром. – У него есть коды, и, возможно, он снова получил доступ.

Я посмотрела на Луку.

Он вздохнул, но нажал на профиль Гилберта. Но связи не было. Хольден тоже попытался связаться с ним – безуспешно.

– Какие-то помехи, – сказал он, нахмурившись. – Странно.

Я как раз собиралась предложить связаться с командирским пунктом напрямую, через компьютеры в комнате, как вдруг Сьюзи громко позвала меня. Голос звучал обеспокоенно. Она находилась у одного из мониторов наблюдения и помахала рукой, подзывая нас к себе.

С монитора на меня смотрело лицо, которое я совсем не ожидала увидеть, – лицо Дункана Греймса. Над ним был номер, который идентифицировал его как члена кураториума Нью-Йорка.

– Что это значит? – спросила я.

Сьюзи пожала плечами, Лука тоже выглядел озадаченным.

– Что это? – повторила я, и Канто посмотрела на меня с такой ненавистью, что я побледнела.

И все же она не сказала ни слова.

Атлас зарычал и встал перед Канто. Его зеленые глаза зловеще заблестели, а пол в комнате задрожал.

– Что это?! – снова крикнула я.

Уголок рта Канто приподнялся, как будто она… как будто она была довольна.

Лука схватил ее за шею. Кончики его пальцев засветились, и Канто вздрогнула так сильно, будто ее ударило током.

– Грязный сплит, – выплюнула она.

Лука усмехнулся:

– Хорошая идея. Просто продолжайте меня провоцировать. Прекрасно работает в случае с цюндерами.

– Жулиана, – произнесла я как можно спокойнее. – Почему у Дункана Греймса есть профиль в кураториуме?

– Он у него уже давно, – прошипела она. – Спасибо Варусу Хоторну. А как, по-вашему, цюндеры попали в институт Нового Лондона?

Я сжала губы. Наверное, в этом она была права.

– Но профиль был деактивирован, – сказал Хольден. – Все профили, созданные моим отцом, были деактивированы после его побега.

Канто улыбнулась:

– Да. Верно. Кураториум поручил сделать это мне.

Внезапно мне стало холодно. Что-то здесь было не так.

– Этот человек сумасшедший, – сказала я, кивая на монитор. Я никогда в жизни не встречала никого более сумасшедшего, чем Дункан Греймс. Он любил издеваться над людьми. – Что вас связывает?

– Абсолютно ничего, – прошипела в ответ Канто. – У меня нет ничего общего с такими, как он. Со сплитами. Когда мы победим «Красную бурю», мы… – Канто перевела взгляд со Сьюзи на Хольдена и на Луку, – мы вернем каждого из вас туда, где вам следует находиться. В зоны! А может, у кого-то наконец хватит смелости полностью убрать вас с нашей планеты.

Лицо Лукаса исказилось. Я видела, как запылали его глаза, но Хольден удержал парня одной рукой.

– Оставь ее, Вудроу, – настойчиво сказал он. – Она того не стоит.

– Когда эта ночь закончится, – продолжала Канто, – никто и никогда больше не протянет руку, чтобы примириться со сплитами. Никто и никогда не будет таким же простодушным, как Гилберт Вудроу. Это же надо, ввести в состав Совета сплитов швиммеров и грундеров! И вести с ними общие дела. Ну нет! У людей снова появится лидер, который сможет навести порядок. И этим лидером буду я.

Ее слова прозвучали как пощечина. И мое тревожное чувство превратилось в мрачную уверенность.

– Это единственное справедливое наказание, – холодно сказала Канто. – Для него и для всех, кто сотрудничает со сплитами. Как только я возьму на себя руководство, мы сокрушим «Красную бурю»!

Я уставилась на нее, не зная, как реагировать. Канто метила на место Гилберта. А то, что Дункан Греймс появился на мониторе… Наверняка она сделала так, чтобы он мог следить за тем, что происходит на командном пункте. Все наше управление было там… Гилберт, Арисса и члены ее Совета, Натаниэль, Робур, часть генералов «Зеленого трепета». А Канто… Канто сидела здесь и отсюда протягивала щупальца.

Она проделала это, пока все еще было тихо. Пока мы ждали врага.

Рядом со мной Сьюзи быстро набирала что-то на своем детекторе. Она вызывала Фагуса, а потом произнесла:

– Вся коммуникационная сеть отключена.

– Элли… – прошептал Лука.

В его голосе слышался страх. Я ошеломленно кивнула, сжимая пальцы на руках Канто.

Нам нужно было увидеть Гилберта. И как можно скорее.

– Возьмите ее с собой, – распорядилась я.

Нам ни в коем случае нельзя было оставлять Канто одну. Она могла связаться с Греймсом или сделать еще что-нибудь похуже.

Ветер, который удерживал Канто, стих. Зато других штурманов Хольден так сильно приложил ветром к стене, что они вырубились.

Я попыталась открыть вихрь, но гравитационные сенсоры, установленные на северной башне, разметали мою энергию.

Ничего, попробуем еще раз…

Гудение сенсоров стало громче, но потом я увидела, что сигналы на некоторых из них погасли. И в тот момент, когда Хольден проталкивал Канто в дверь, я сумела создать вихрь.

Лицо Канто побледнело. Впервые с тех пор, как я познакомилась с ней, она показала, что была сильно напугана.

– Н-нет, – заикаясь, пробормотала она. – Пожалуйста, не надо. Я уже много лет не прыгала в вихрь. Я не знаю, смогу ли…

Но Хольден уже втягивал ее в вихрь.

Прыжок Канто был ужасен. Она чуть не выскользнула, но Сьюзи и Лука успели подхватить ее.

А я, удерживая Атласа, управляла вихрем. В других условиях мне было бы легко направить вихрь в нужное место, но энергия распадалась со всех сторон.

– Слишком много сенсоров, – с усилием проговорила я.

Через несколько секунд мы рухнули на землю.

Я встала и с трудом перевела дух. Вокруг стояли солдаты и растерянно смотрели на нас.

Мы приземлились не там – где-то на полпути между северной башней и Небесными воротами.

Черт! Мой вихрь из-за сенсоров был недостаточно сильным! Вся защитная стена была напичкана сенсорами.

– Быстро! Бегите! – крикнула я.

Хольден поднял Канто на ноги, и мы побежали. Женщина сопротивлялась Хольдену. Только когда я закричала ей в лицо, что сейчас сброшу ее со стены, она перестала тормозить.

Мы добрались до первой лестницы. Я проклинала конструкторов за то, что лестница была проложена зигзагообразно: двигаясь то влево, то вправо, теряешь уйму времени.

Нам оставалось два уровня от командного пункта, когда я увидела их.

Всемером они поднимались по лестнице с другой стороны Небесных ворот. Они были в униформе бегунов с символом Convectum на груди. Большинство сбрили волосы или убрали их под капюшон.

Я бы не догадалась, кто это, если бы не он.

Греймс.

Мощное телосложение выделяло его на фоне остальных.

Он и его команда уже были на лестнице, ведущей прямо к командному пункту.

Я снова попыталась открыть вихрь, но здесь тем более не получалось.

Я не знала, на что надеяться. Что кто-нибудь из солдат, охраняющих командный пункт, заметит или услышит нас? Что кто-нибудь поймет, что происходит? Вряд ли…

Мы преодолели предпоследний уровень. Командный пункт был на четыре-пять метров выше нас. Энергия вихря на моих пальцах боролась с сенсорами. Летели искры, но я никак не могла стабилизировать потоки.

Оказавшись наверху, Хольден еще немного протащил Канто за собой, но потом оставил ее и помчался вместе с нами к пункту. Бежать было недалеко, около двухсот метров. Повсюду были расставлены вихревые бегуны кураториума с оружием. Но… они вглядывались в небо, в то время как Греймс и его люди уже проникли в самое сердце.

– Стреляйте в них! – услышала я крик Хольдена, но солдаты смотрели на него в замешательстве.

Они понятия не имели, кого мы имели в виду.

– Гилберт! – прокричал Лука, хотя до командного пункта оставалось еще несколько метров.

– Фагус! Арисса! – подхватила Сьюзи.

Мы бежали так, словно под нами открылся ад.

И тут нам наперерез выбежала одна из цюндеров Греймса. Я не поняла, откуда она взялась. Но прежде чем она успела напасть на нас, на нее бросилась белоснежная собака. Пламя… Я вспомнила, что Рокс и «Заблудшие дети» были где-то вблизи командного пункта. Собака впилась в ногу женщины, повалила ее на пол, и тут к Пламени присоединился Атлас – они вдвоем прижали лазутчицу к земле.

Краем глаза я заметила Рокс и Тифа, и вдруг внезапно отключились все гравитационные сенсоры. А вместе с сенсорами исчезла и любая защита от огня «красных».

По всей вероятности, Греймсу помогла в этом Канто. Она была главным штурманом. Она могла это сделать заранее.

Я видел, как Греймс и его люди выстроились у командного пункта. Дверь открылась, и из помещения выскочили Арисса и Робур, в замешательстве оглядываясь по сторонам. Позади них я заметила Фагуса. Он узнал нас и поднял руку, словно хотел махнуть.

Я тут же открыла вихрь и прыгнула в него. Теперь, когда сенсоры погасли, сделать это было проще всего.

Я вытянула руку вперед, и поток понес меня.

Забери их оттуда, сказала я себе. Забери их оттуда как можно быстрее!

На мгновение мне показалось, что мои пальцы коснулись рук-корней Фагуса, но в следующее мгновение они оттолкнули меня, больно хлестнув по животу. Нереальное красное мерцание ослепило глаза, и меня охватил жар, какого я никогда еще не испытывала.

Я сильно ударилась о землю. Затылок, спина – все болело. Но я едва это замечала.

Потому что надо мной… надо мной было одно лишь огненное небо.

31

Я не могла вспомнить, чтобы мир когда-либо был таким красным.

Целое море красного.

Интенсивность огня заставляла мою сетчатку пульсировать, черные пятна плясали перед глазами, как падающий снег.

Мне трудно было понять, что произошло.

Дерево собраний было в огне, а я ничего не понимала.

Хольден и Рокс неподвижно лежали на полу, а я ничего не понимала.

Я слышала крики Сьюзи и ничего не понимала.

Отовсюду доносились крики. В горле у меня пересохло, живот ныл в том месте, куда ударили корни. Корни Фагуса, которые… оттолкнули меня как раз перед тем, как огонь поглотил все.

О… О боже мой.

– Элли!

Ко мне бросилась Сьюзи. Негнущимися руками она перевернула меня на живот и бешено заколотила по спине и по шее.

– Ты горишь, – крикнула она, и на меня хлынула вода, образовывая лужу на полу.

Жар исчез, тупая боль в шее утихла. Остался только едкий запах.

Постепенно я осознала всю степень разрушения. Обгоревшие тела на верхнем уровне стены, обломки камня… Огонь был настолько сильным, что два верхних уровня вокруг Небесных ворот частично обрушились.

Недалеко от места, где лежали Рокс и Хольден, я увидела юношу с белыми волосами, в которых запутались листья, и черепом, нарисованным на униформе.

Ти ф.

Он весь был засыпан пеплом, его широко открытые желто-зеленые глаза смотрели вверх.

Я беспомощно оглянулась в сторону командного пункта. Где Робур? Арисса? Фагус? И… Гилберт?

Мне казалось, что время остановилось. Сердце стукнуло один раз, два раза, а затем я перестала дышать.

Нет.

Пожалуйста, не надо.

Но они уже подкрались ко мне, первые волны бесконечного отчаяния. Это было похоже на спираль, которая тянула меня вниз. Мне хотелось кричать, но я не могла издать ни звука.

Наверное, я находилась в состоянии шока. Я вспомнила, что существует разница между эмоциональным шоком и физическим. Физический – это когда приток крови к какой-либо части тела замедляется, лишая его возможности функционировать. Какой шок был у меня, я не знала. Я могла чувствовать, но мои чувства не доходили до мозга. Всё было на автомате.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Внезапно рядом раздался рев. Я повернула голову и увидела Луку. Его вытянутые руки были охвачены огнем от плеч до кончиков пальцев. Лицо – совершенно серого цвета. В глазах отражалось пламя горящего командного пункта.

– Лука! – позвала Сьюзи, но он не услышал ее.

Гнев, который дремал в нем все эти годы и который он так хорошо контролировал прежде, теперь вырвался наружу.

Мне показалось, что в огне я увидела чей-то силуэт. Нет, не показалось – Греймс, целый и невредимый, махал нам из-за полуразрушенной стены пункта.

Лука рванул туда. В его абсолютно красных глазах без зрачков бушевал ад.

В другой ситуации, в другой жизни я могла бы как-нибудь остановить его. Но не сейчас.

Сьюзи с трудом поднялась на ноги – у нее тоже не было сил.

Лука бросился на Греймса, и их обоих скрыли языки пламени.

Прошло несколько секунд, потом до нас донеслись крики.

Сьюзи начала дрожать. Она сделала шаг вперед, но вынуждена была остановиться, потому что огонь вырвался прямо ей в лицо.

– Не надо, – выдохнула я. – Не ходи туда.

Сьюзи повернулась ко мне. К ее щекам прилипли хлопья пепла, а там, где текли слезы, светилась голубовато-белая кожа.

Из командного пункта продолжали доноситься крики.

– Мы должны помочь ему, – всхлипнула она, и я кивнула. Да, должны. Вот только как?

В огне что-то зашевелилось, появился силуэт. Лука, подумала я. Лука одолел Греймса… Но силуэт рос, обретал формы, и вот уже мы увидели широкую ухмылку.

– О нет, – прообормотала Сьюзи, и во мне все замерло.

Греймс. Это был Греймс.

А где же Лука?

– Принцесса! – крикнул он и направился к нам. – И русалочка. Как мило! Вы скучали по своему другу-цюндеру?

Не задумываясь, я бросилась вперед и ударила Греймса изо всех сил. Мне плевать было на его размеры. В тот момент я просто хотела причинить ему боль.

Греймс блокировал мой первый удар, а также все последующие. Похоже, его это забавляло. Потом он с силой ударил меня ногой, и я отлетела в сторону.

Мой взгляд упал на Хольдена, на Рокс и Тифа, неподвижно лежащих посреди развалин. Я понятия не имела, живы они или нет. Я не знала, где был Атлас. И Лука…

А что, если он убил Луку?

Меня охватил слепой гнев. Однажды я победила Греймса. Тогда, в прошлом, которого больше не существовало.

Да, я использовала нулевые сенсоры. Всего один раз. И хотя я и сейчас могла взяться за оружие, чтобы продырявить Греймса оранжевыми пулями, я этого не сделала.

Жалость тут ни при чем. Просто у меня было мало нулевых сенсоров.

Не сейчас.

Не для него.

Я поднялась, побежала к нему и ударом своего вихря, который вырвался из меня вместе с моим гневом, швырнула к стене.

У него не было шансов. Ни единого шанса против того, что до сих пор дремало внутри меня, но что я сдерживала до этого момента.

Энергия вихря могла разорвать его на части, но я медлила.

Тело Греймса было охвачено огнем. Жар опалил мою кожу, когда я наклонилась ближе, но мне было все равно.

Я больше не боялась Дункана Греймса.

– С-слишком… поздно… п-принцесса, – выдавил он с усилием. – Ты не можешь… остановить это.

Он напряг руку и указал на своих цюндеров, которые недалеко от нас сражались с вихревыми бегунами из кураториума. Все вокруг было в огне.

– Отзови их! – крикнула я.

– З-забудь… об этом, – ухмыльнулся Греймс, показывая окровавленные зубы. – Вы… проиграете. Я ждал э-этого всю свою жизнь.

Сопротивляясь моей энергии, он тоже наклонился ко мне.

– К-каково тебе… знать, принцесса? Ч-что все это из-за твоего… друга?

Мои мышцы были близки к тому, чтобы вот-вот разорваться. Правая рука была вытянута вперед, сила вихря в ней ревела, еще сильнее прижимая Греймса к стене. Греймс стал хватать ртом воздух, и тут я вытянула вперед вторую руку. Умри, подумала я в этот момент. Мой гнев был настолько необуздан, что я не могла думать ни о чем другом.

– Элли, – услышала я голосок.

Сьюзи уставилась на меня, и в ее глазах были слезы.

– Элли, прекрати!

Я покачала головой. Он убил их, крутилось в голове, а когда вихрь начал ослабевать, я стиснула зубы и снова усилила его. Он убил многих.

Греймс кричал от боли, и темная часть меня не могла насытиться этим зрелищем.

Злобная ухмылка с его лица исчезла, глаза выпрыгивали из орбит.

– Я знаю, Элли… – Сьюзи протянула руку и, помедлив, положила мне на плечо. Ее волосы развевалась в разные стороны от моей энергии. Наверное, энергия причиняла ей боль, но она не сдавалась. – Я знаю, каково это – желать мести. Я знаю это лучше, чем ты думаешь. Но ты сама однажды сказала: мы не убийцы.

В этот момент я хотела быть убийцей. И нисколько не раскаивалась в этом.

Я хотела убить Греймса. Это он забрал у меня Бэйла. И лишил нас любого шанса на мир.

Умри, снова подумала я. Ты заслужил это.

– Элли! – крикнула Сьюзи. И хотя энергия, исходившая от меня, могла убить ее, она не отходила от меня. – Прекрати! Это не ты!

Взмахом руки я оттолкнул Сьюзи, добавила еще энергии и направила поток на Греймса. Его тело дрожало, не в силах сопротивляться. А я… я не могла ни о чем думать.

Внезапно в мой вихрь ворвался холод, немного ослабив энергию. Не настолько сильно, чтобы я могла отпустить Греймса, но достаточно, чтобы вывести меня из равновесия.

Мой взгляд метнулся в сторону. Кто…

Это был Хольден. Он и Рокс стояли рядом со Сьюзи, их лицах были в крови. Позади них я заметила Атласа и Пламя. Собаки смотрели на меня, прижав уши.

Хольден направил обе руки на меня. Как будто я была его врагом. Поток ледяного воздуха из его пальцев ослаблял вихрь.

– Прекрати, Элли, – твердым голосом произнес он.

Я вытянула к нему одну руку, разделяя энергию между ним и Греймсом. У меня в глазах были слезы, я почти ничего не видела. Он не должен вмешиваться! Но Хольден лишь немного пошатнулся и сразу выпрямился.

– Прекрати, – повторил он спокойно.

Его глаза были полны понимания.

– Ты должна остановиться!

– Я…

Я не могу.

Он подошел ближе. Его лицо исказилось от боли, когда его задел поток энергии, но он не остановился. Вместо этого он схватил меня за плечи и встряхнул:

– Прекрати, Элли! Мы все еще можем открыть эти проклятые ворота!

Я зарыдала. Мои руки опустились, позволяя ветру Хольдена развеять энергию. Хольден притянул меня к себе, и я заплакала, прижавшись к нему.

– Уберите его! – крикнула Рокс.

Через плечо Хольдена я увидела, как Греймс упал, явно без сознания. Несколько вихревых бегунов надели на него наручники. Кровь все еще шла из его носа и рта, а кожа выглядела так, словно вот-вот рассыплется в пыль, как старый пергамент.

Меня трясло в руках Хольдена. Я чувствовала, как Атлас трется около моих ног. Он норовил сунуть мордочку мне в ладонь, но я все равно не могла успокоиться.

Если бы не Сьюзи и Хольден, я бы убил Греймса. Сила во мне была намного больше и мощнее, чем я когда-либо думала.

Хольден погладил меня по спине, положил руку мне на затылок и…

…и тут я заметила.

Я освободилась из его объятий и хотела потянуть себя за хвост, но моя рука схватила пустоту. Только чуть ниже резинки прощупывались кончики волос. Остальное было опалено огнем.

Ты горишь. Я вспомнила, что сказала мне Сьюзи. Моя униформа бегуна выдерживала события и похуже этого, но вот спасти мои волосы она не смогла.

Хольден попытался улыбнуться:

– Не волнуйся. Еще отрастут.

Кончики были похожи на проволоку и источали едкий запах. Мое горло сжалось, и я стала задыхаться.

– Элли…

Хольден нахмурился.

– Это же просто волосы.

Это не просто волосы, подумала я, потому что Бэйл сказал мне, что у меня будут короткие волосы в день моей смерти. И вот они стали короткими.

Все сбывалось. Я не могла повернуть все вспять. Это был замкнутый круг. Бэйл с самого начала был прав. Мы были просто игрушками, и каждый раз, когда я думала, что что-то изменила, я ошибалась.

На самом деле я следовала маршрутом, который задавало мне время. Я делала то, что уже делала всегда. Я никогда ничего не меняла.

И сейчас… сейчас последний выключатель был повернут до конца.

32

Из города прилетели пожарные транспортеры. Их синие сигнальные огни заполнили небо, сирены были похожи на глухой вой в ночи.

Повсюду швиммеры помогали тушить последние очаги огня. Большинство из них рассредоточились вокруг командного пункта, где был эпицентр.

Группа вихревых бегунов поймала и заковала в цепи цюндеров, проникших на защитную стену.

Арисса, Седа, Робур и Натаниэль выжили. Теперь они стояли бок о бок посреди хаоса и призвали солдат занять свои позиции. Все трое еле держались на ногах, но не сдавались.

Арисса, Седа и Робур до взрыва успели выйти. Натаниэль был с войсками. Они и еще Алев, цюндер по своей природе, были единственными, кто остался в живых.

Наши командиры пытались хоть как-то придерживаться плана защиты. Потому что Скай-Сити… Скай-Сити должен был появиться с минуты на минуту.

А потом все закончится, подумала я. Канто получила именно то, что хотела.

Внезапно я заметила безжизненное тело, лежавшее на носилках. Неужели… Да, Жулиана Канто, которая устроила все это только ради того, чтобы заполучить власть. Она была убита обломком стены.

Я не чувствовала радости по поводу того, что справедливость восторжествовала. Я чувствовала… пустоту. А еще вину. Я была так сосредоточена на Бэйле, на себе… что не видела, что происходило вокруг. Ведь Канто все это время не скрывала своей ненависти к мутантам. Я видела, как она постоянно разговаривала со штурманами так, чтобы не слышали остальные. Они собирались небольшими группками вовсе не для того, чтобы обсудить защиту кураториума, а для того, чтобы спланировать нападение.

Бессмысленное предательство, и зачем? Только чтобы заполучить власть в свои руки.

Я остановилась как вкопанная, когда Сьюзи и Робур побежали к командному пункту. Швиммеры только что потушили последние очаги пламени, но от здания, возвышавшегося над Небесными воротами, остался только каркас.

Проход наконец был свободен, но я не могла сдвинуться с места. Я слишком боялась того, что могла обнаружить там, между угольно-черными стенами.

– Элейн, – произнес кто-то рядом со мной.

Хольден!

– Видео, – сказал он. – Мы еще можем воспроизвести видео.

Он показал детектор, который я видела впервые.

– Он принадлежит Греймсу. Для нас это доступ в сеть «Красной бури».

Я уставилась на прибор:

– Какое это теперь имеет значение?

Мы не сможем вовремя открыть ворота. Гилберт и Канто были единственными, кто знал коды. Кроме того, тысячи хорошо вооруженных солдат только что видели, как убили наших лидеров. И теперь их действия будут направлены не только на защиту города. Испытывая ненависть, они захотят отомстить.

Нет. Сейчас точно не будет никакого мира.

Мир вокруг снова будет таким, каким я его знала всю свою жизнь. Вновь откроются зоны, города снова станут бункерами. Вопрос только в том, чья сторона возьмет верх.

– Мне нужно найти Луку, – прошептала я.

Жестом приказав Атласу оставаться на месте, я словно в трансе последовала за Сьюзи, Хольденом и Робуром в командный пункт. То, что мы там увидели, было ужасно. Смесь сажи и воды стекала в дренажные каналы в стене. В некоторых местах еще тлели угли.

Сьюзи опустилась на колени у входной двери и горько заплакала. Робур положил руку ей на плечо.

Воздух был полон частиц пепла, а когда порыв ветра унес пепел в сторону, я увидела его.

Лицо Фагуса ничего не выражало. Он смотрел в мою сторону пустыми, широко раскрытыми глазами, но меня он не видел. Он больше никого не мог видеть.

Не было ни крови, ни ран, огонь явно пощадил его. Фагус выглядел так, будто просто перестал дышать.

Я зажала рот рукой, сдерживая вырывающийся из груди крик. Фагус спас мне жизнь, оттолкнув меня. А сейчас, сейчас он был…

Перед глазами у меня все поплыло.

Сьюзи положила голову на грудь Фагуса, а Робур… Его руки лежали на руках младшего брата. Это все еще были корни, только эти корни больше не двигались.

По моим щекам потекли слезы. Фагус был мертв.

– Вудроу, – услышала я шепот Хольдена.

Он уже прошел через арку в глубь помещения. Я посмотрела на него, и он кивнул, чтобы я двигалась за ним.

Я с трудом поднялась на ноги, хотя каждая клеточка моего тела сопротивлялась этому.

Внутри было темно. Коридор вел в большой зал. Там все было завалено обломками, под которыми лежали тела. И посреди этого хаоса сидел Лука. Его униформа была порвана, волосы покрыты сажей, все лицо в крови. Греймс жестоко избил его, и на какое-то ужасное мгновение я подумала, что Лука не дышит.

Но затем я услышала его тихие рыдания и испытала чувство облегчения… только на одну секунду.

Потому что затем… затем я заметила человека, которого он обнимал.

Человека, которого я узнала только по очкам на кончике носа.

– Я не смог сдержать огонь, – сказал Лука сдавленным голосом, заметив наше присутствие.

Он снова и снова гладил Гилберта по щеке.

Я встала на колени рядом с Лукой, прижалась к нему и заплакала. Я не знала, как утешить его, как утешить любого, кто пережил такое.

Не знала, потому что мы потеряли сразу все.

Мой детектор мигнул.

Сначала я не заметила этого. И только после того, как мы услышали крики снаружи, я очнулась.

Детектор не просто мигал. Он еще и вибрировал.

Я понятия не имела, как долго мы с Лукой просидели молча в темноте.

Осторожно отстранившись от него, я взглянула на дисплей. Он был покрыт слоем пепла, и я смахнула его, чтобы хоть что-то увидеть.

Это было видеосообщение.

Я замерла. Потом нажала на «иконку» голограммы.

В воздухе возникли белая комната, огромное окно, проплывающие за ним облака. У окна стояли двое мужчин, один в маске, а другой…

…другим был Варус Хоторн.

На стекле перед ними были написаны какие-то слова, но они исчезли прежде, чем их можно было прочесть. Прочитать можно было только следующее предложение, которое только что образовалось на стекле:

Все наши солдаты погибнут, если ты пойдешь до конца. Тебе на самом деле наплевать?

До меня медленно начало доходить. Видео, с которым Реета сбежала из «Красной бури», воспроизводилось сейчас во всей сети кураториума, по всему миру.

Должно быть, его активировал Хольден.

Я увидела слезу на щеке Лукаса.

– Гилберт прислал мне коды. Для ворот.

– Что?

– Он прислал их мне, – сказал Лука, рыдая, – перед тем…

Перед тем как умер.

Я не знала, что сказать. Это Гилберт, по сути, открыл Небесные ворота. Последнее, что он сделал. Он доверял нам.

Запись воспроизводилась бесперебойно. Снаружи раздавалось все больше и больше криков. И я поняла, что мне теперь делать.

Вставай, Элейн, сказал бы сейчас Гилберт, и я бы посмотрела на него и попыталась не замкнуться в себе под взглядом, полным ожидания. Его взгляд был бы прикован к моему лицу, потому что Гилберт всегда уделял максимальное внимание каждому, с кем разговаривал.

Вставай. Если ты не встанешь, то кто сделает это?

Я хотела возразить, сказать ему, что у меня все болит, что голова раскалывается, а желудок бунтует, но…

Гилберт умер за нас. И в самую последнюю секунду своей жизни… он передал в наши руки свою мечту о мире без войн.

Я сделала глубокий вдох, потерла руками лицо и кивнула. Затем потянула за собой Луку.

Мы не разочаруем его приемного отца.

Все солдаты уставились на свои детекторы. Когда мы проходили мимо, некоторые указывали на нас, но я без колебаний бежала к ограждениям стены.

И я наконец увидела его. Воздушный город. Он приближался. Зрелище совершенно невероятное. Стеклянные купола сияли, как алмазы, турбины гудели, но не раздражали слух.

Бэйл, подумала я и сжала руки в кулаки. Ты мне сейчас нужен. Пожалуйста…

В лесу, который начинался в нескольких сотнях метров от стены, сосредоточились цюндеры, сторонники «Красной бури». В темноте горели их красные глаза.

Вихревые бегуны кураториума и «Зеленого трепета» выстроились в ряд на полуразрушенной балюстраде.

На разных уровнях стены солдаты крепко сжимали оружие, светящееся синим цветом.

Все они только что стали свидетелями того, как Греймс и его люди сожгли командный пункт. И конечно же не сложат просто так свое оружие.

Внезапно раздался грохот, за которым последовал сильный хлопок. Неужели Хоторн приготовился использовать свое главное оружие? Если так, то это конец. У нас нет ни единого шанса противостоять разрушительной силе огня.

Но я не увидела ничего, что указывало бы на начало апокалипсиса. Вместо этого воздушный город закачался, словно внутри него произошел взрыв.

Бэйл. Он, должно быть, взорвал турбины.

Что-то пронзило меня. Нет, не радость, я не была способна на это. Скорее что-то вроде искры надежды. Если Бэйлу удалось выключить турбины, и у нас все еще был шанс.

Мой взгляд был прикован к городу в небе. С Бэйлом ничего не случится, сказала я себе. Он может исчезнуть в любой момент с помощью своего вихря.

Вдруг один из куполов заскрипел. Звук был настолько громким, что все мои мысли тут же испарились. Город наклонился, но удержался на месте. Наши солдаты напряглись.

– Мы должны открыть ворота! Сейчас! Ты должна найти способ сделать это! – услышала я знакомый голос.

Я заставила себя оторвать взгляд от Скай-Сити и повернулась к Хольдену. Он стоял чуть дальше меня, у той части стены, которая обрушилась при взрыве. Рядом с ним я увидела Рокс, Сьюзи, Робура, Ариссу и Натаниэля.

– У нас есть коды, – сказала я, подходя к ним.

Глаза Хольдена округлились, а я продолжила:

– Это ты активировал видео?

Он кивнул и показал мне детектор Греймса. На нем в режиме нон-стоп проигрывалось видео. Значит, и на всех детекторах «Красной бури».

Теперь я точно испытала облегчение.

Арисса переводила взгляд с Хольдена на меня и обратно. Она поддерживала Седу, у которой были сильные ожоги. Я с трудом могла представить, что происходило у них в душе. Весь Совет Города чудес погиб.

– У нас есть коды, – повторила я, обращаясь к ним. – От Небесных ворот.

Рокс недоверчиво уставилась на меня:

– Вы с ума сошли! Это и есть то, что вы задумали? Так и знала, что ты готовишь какую-то чушь!

Я проигнорировала ее слова и подождала, пока Арисса взглянет на меня.

– Когда мы познакомились, ты хотела, чтобы у вас был шанс. Ты хотела иметь возможность выбирать, где вам жить и каким будет ваше будущее. Ты помнишь? Если мы сразимся сегодня с «Красной бурей», такого выбора не будет.

– Они разгромят нас, – произнесла Арисса.

– Это уже произошло! – крикнула Рокс.

Без дальнейших церемоний Хольден оттащил ее и Седу в сторону, оставляя нас с Ариссой один на один.

Взгляд женщины-швиммера был полон сомнения. Однажды она уже доверилась нам, очень давно, хотя у нее для этого не было никаких причин.

Я знала, что она заботится о своих. Но я знала также, что она не боялась принимать трудные решения, когда это было необходимо.

Арисса была прирожденным лидером. Я поняла это уже тогда. Сегодня она была даже жестче – результат закалки, полученной ею с тех пор, как мы встретились. Но в ее голубых, как море, глазах я видела прежнюю доброту.

– Неужели ты не понимаешь? Вихревые войны произошли только потому, что дела нескольких значили больше, чем дела всех остальных.

Я указала на разрушенные стены:

– Цюндеры, сделавшие это, хотели войны. Канто тоже хотела войны. Но многие из тех, кто бежит к нам, не хотят ее! Они так же напуганы, как и мы.

Я взяла ее за руки.

– Арисса, – прошептала я. – У свободы есть цена. Я понимаю, что ты боишься снова ее потерять. Ты боишься, что ее потеряет твой народ. Но вынужденная свобода длится недолго. Ты это знаешь.

Я услышала, как сбоку кто-то тихо фыркнул. К нам подошел Натаниэль и одарил меня легкой улыбкой.

– Элли права, – сказал он, и его изумрудные глаза остановились на Ариссе. – Я долго не хотел это слышать, но, если мы действительно хотим что-то изменить, мы должны протянуть им руку именно сейчас.

Взгляд Ариссы переходил от одного к другому. Сьюзи… Робур… Лука… И каждый из них кивнул.

Наконец она снова повернулась ко мне и сжала мои руки в ответ:

– Bey, хорошо. Но если все это закончится катастрофой, то виноваты будем все мы.

Лука передал мне свой детектор. На нем мигал код Небесных ворот. Я держала его между Ариссой и Натаниэлем. Они еще раз переглянулись, но не стали больше медлить. Вместе они нажали на кнопку.

Активировать.

Тут же раздался громкий скрип. Он свидетельствовал о том, что шарниры ворот долгое время не приводили в движение. Мы отошли назад, потому что ворота, открываясь, с грохотом отодвинули в сторону часть обломков. На мгновение меня охватил страх, что взрыв нанес воротам ущерб, но в конце концов массивные стальные створки разошлись в стороны.

Краем глаза я увидела, как Арисса и Натаниэль побежали к солдатами.

Мы последовали за ними, но держались немного в стороне. Я посмотрела на воздушный город, который все еще мог уничтожить нас.

– Солдаты!

Натаниэль поднял руку, и его голос, усиленный детектором, эхом отозвался на всех уровнях.

Рядом со мной Хольден тоже поднял детектор. Я поняла, что это был детектор Греймса. Хольден активировал камеру, нацелил ее на Натаниэля и стал транслировал его речь для солдат «Красной бури».

– Сегодня мы понесли много потерь! – сказал Натаниэль. – Люди и мутанты в равной мере. – Он помолчал, потом продолжил: – Обращаюсь к вам, братья и сестры-мутанты. Правда в том, что кураториум десятилетиями гонялся за нами. Нас запирали в зоны, унижали. Этому нет оправдания. Но «Красная буря» совсем не такая, какой хочет казаться. Она – прикрытие для чего-то гораздо большего. Вы сами слышали это, вы видели это своими глазами: Варус Хоторн, Аэолус, ваш лидер, не хочет, чтобы вы жили на свободе. У него своя цель. И ради этой цели он готов пожертвовать каждым из вас!

Арисса, стоявшая рядом с Натаниэлем, сделала глубокий вдох и шагнула вперед. Хольден переместил руку и нацелил камеру на нее.

– Гилберт Вудроу мертв, – крикнула Арисса, и хотя она знала Гилберта совсем недолго, я услышала печаль в ее голосе. – Бо́льшая часть нашего руководства мертва. Поверьте, я чувствую вашу боль.

Арисса посмотрела на вихревых бегунов, на «Заблудших детей», которые ловили каждое слово.

– Виновные будут привлечены к ответственности, я вам обещаю. Но если сегодня мы будем сражаться друг с другом, мы все проиграем! Мы все еще можем протянуть друг другу руки. Перемены начинаются с каждого из нас. Члены кураториума, члены «Красной бури», члены «Зеленого трепета»… Я глубоко убеждена, что это наш последний шанс, чтобы вернуть этот мир. Мир, который принадлежит всем нам!

– Если вы пойдете сегодня в Нью-Йорк, – продолжил Натаниэль после того, как Арисса взглянула на него, – то мы откроем для вас не только эти ворота, но и все ворота города.

Он наклонил голову, посмотрел на меня и снова улыбнулся.

– У свободы есть цена. И только мы решаем, насколько она высока. Так что не нужно сражаться. Сложите оружие. Сделайте это сейчас!

Сьюзи взяла меня за руку, как только Натаниэль замолчал. Я нащупал руку Лукаса. К нам присоединился Хольден, после того как выключил камеру. Он обнял меня за плечи, и только тогда я почувствовала, как сильно меня трясет.

Что теперь будет?

Все по-прежнему стояли на месте, так же неподвижно, как висел город в небе.

Но потом… потом цюндеры двинулись в сторону города.

Красные светящиеся глаза были повсюду, из леса появлялось все больше и больше теней.

Вихревой бегун, стоявший перед нами на стене, поднял вверх свое оружие. Как будто в замедленной съемке, я наблюдала за тем, как он заряжает его.

Я приготовилась прыгнуть и повалить его, но в этом не было необходимости. Он направил ствол вверх и выстрелил. Искра сенсора полетела в ночное небо, выше деревьев Санктума.

Я смотрела на солдата. Он бросил оружие на землю и отступил. Через несколько секунд слева от него в небо полетел второй сенсор, затем еще один, чуть пониже, и еще один.

Сенсоры взмывали вверх со всех сторон. В темноте ночи загоралось все больше и больше огней. Десятки синих точек. Сотни. Тысячи. Солдаты разряжали свое оружие.

Мой взгляд скользнул по рядам «Красной бури» на краю леса. Там тоже в небо взметнулись искры. Оружие летело на землю. Это было как цепная реакция – бросил один, потом другой, и еще один, и еще, и еще…

Рядом со мной тихо выругался Хольден. Сьюзи крепче сжала мою руку, Лука обнял меня, и я увидела слабую улыбку даже на лице Робура.

Бэйл, подумала я, и мое сердце безболезненно сжалось. Ты был прав. Мир действительно кричал о свободе. И сегодня этот крик был услышан.

Внезапно ночное небо осветилось. Со стороны воздушного города раздался нарастающий звук. Деревья Санктума стали так сильно гнуться, что я испугалась.

Воздушный город падал. Падение было не резким. Он просто сполз вниз и с глухим стуком ударился о землю.

33

В тот день, когда я впервые попала в Скай-Сити, он был похож на могилу. Стеклянный купол пролежал на дне океана много лет. Все внутри было покрыто пылью, и в городе конечно же никто не жил.

И вот Скай-Сити снова передо мной. Я ожидала худшего – что нам будет трудно попасть к пункту управления, не вступив в бой.

Я была не права.

Из города выбежали несколько солдат. Оружия при них не было. Они просто наблюдали за тем, как я в сопровождении своих друзей направляюсь с помощью вихря в самый большой из трех куполов.

Во время вынужденного приземления многие обитатели города получили ранения, но в целом легко отделались. Никто не оказывал нам сопротивления.

– Где Хоторн? – спросила у меня Сьюзи. Ее голос звучал устало – и не потому, что она была измотана. И ее, и меня, и всех нас прижимала к земле тяжесть сосем другого рода.

– Не знаю, – растерянно ответила я, глядя на пустой дисплей.

И правда, где Хоторн? Почему молчит Бэйл? Скай-Сити опустился на землю. Война закончилась. Где они?

– Твой отец не сдастся без боя, – сдавленным голосом произнес Лука, обращаясь к Хольдену – Ведь так?

Хольден покачал головой.

Я ускорила шаг. За мной двинулись Хольден, Лука, Сьюзи, Рокс и команда «Заблудших детей» – те из них, кто уцелел. К нам присоединились два десятка вихревых бегунов, Атлас и Пламя бежали рядом.

Как бы я ни была напряжена, я думала о Гилберте и Фагусе. Внутри меня словно огонь горел. А при мысли о том, что я скажу Лис, меня охватывала всеобъемлющая пустота.

Она ведь только что вернула его.

И Фагус… Как только я вспоминала его, мне тут же хотелось упасть на колени и заплакать. Он был мертв, а Бэйл… Бэйл не знал этого.

Где же ты?

Я посмотрела наверх. Один из куполов треснул при приземлении, но не рассыпался.

В 2067 году мы провели в старом Скай-Сити несколько дней. Тогда купол тоже был поврежден, и Хоторн почти точь-в-точь восстановил его.

Все было знакомым. От нижнего этажа вверх тянулась колонна-стержень. Комнаты на разных уровнях были стеклянными и располагались на внешних кольцах, соединенных переходными мостиками.

Я совсем не удивилась, увидев имя, написанное на стеклянном куполе.

АУРА.

Хольден и Лука правы. У Хоторна в рукаве должен быть еще один козырь. Он просто так не сдастся.

– А где турбинное отделение? – спросила я, обращаясь к Луке.

– Четырнадцатый этаж, – ответил он.

Я схватила Атласа за ошейник, открыла вихрь и позволила потоку унести нас наверх.

Последние несколько метров мы прошли пешком. Лука поднес детектор Греймса к консоли рядом с дверью, и дверь с шипением открылась.

Комната, расположенная внутри центральной колонны, была полностью выложена белой плиткой. Не особо большая, но потолок был так высоко, что я едва могла видеть его.

Здесь стояли шесть кресел, три белых и три красных, и перед каждым из них была огромная стеклянная трубка, направленная в пол.

Я поняла – это было оружие. То самое оружие, на которое возлагалось столько надежд.

Пульт управления был слева. Вокруг него царил хаос. Повсюду валялись какие-то детали, два металлических стола опрокинуты, один даже сломан пополам.

В воздухе все еще покачивались голограммы, показывавшие Нью-Йорк, защитную стену и внутренние помещения Скай-Сити.

И посреди этого хаоса, окруженный мерцающими красноватыми огнями, стоял он…

Одной рукой Бэйл опирался на пульт, и голова его была наклонена вниз, так что я не могла видеть лица. Мерцание, которое я теперь ассоциировала с его вихревой энергией, то усиливалось, то угасало, то снова усиливалось.

Я услышала, как заскулил Атлас, и уже хотела подойти к Бэйлу, но замерла, увидев на полу три тела.

Ближе всего ко мне был вирблер, но не Хоторн. Чуть дальше лежали два цюндера. Вокруг их рук мерцали такие же огненные точки, словно они… словно они хотели вызвать вихри, но Бэйл остановил их.

Его униформа во многих местах была прожжена, а в правом рукаве была дыра, из которой что-то торчало. Я прищурилась. Гравитационный сенсор… И я в ужасе зажала рот рукой, когда Бэйл дернул его так сильно, что потекла кровь. Но сенсор остался на месте.

Я жестом показала другим, чтобы они остановились.

– Бэйл? – Мой голос звучал тихо и спокойно, пока я медленно продвигалась вперед.

Некоторые приборы искрили. Здесь явно была борьба. И Бэйл, очевидно, выиграл ее.

Через несколько метров я услышала, как он бормочет себе под нос:

– Я не знал… Я не знал…

Чего он не знал? Я не понимала.

– Бэйл?

Он обернулся. Его лицо было бледным, на виске засохла кровь, и он смотрел на меня так встревоженно, что из моих легких разом вышел весь воздух.

– Элли, остановись.

Хольден догнал меня и взял за плечи.

– Это может быть не он. Они могли снова подсадить его на наркотик. Это может быть ловушкой.

Нет, это невозможно. Но сомнение закралось внутрь быстрее, чем я того хотела.

Неужели Хоторн ввел ему новую дозу? Неужели Бэйл специально ждал нас здесь?

Я отбросила эту мысль и побежала вперед, несмотря на то что Хольден схватил меня за руку и попытался удержать.

Бэйл все еще смотрел на меня, и на его лице было отчаяние.

Это был он. Мой Бэйл.

– Что случилось? – спросила я.

Он повернулся к голограммам и ударил кулаком по краю пульта:

– Я не знал… Я совсем забыл. Он, наверное, приказал мне забыть об этом, когда я был под действием дури.

Я встала между ним и пультом. Затем положила обе руки ему на щеки и пристально посмотрела в голубые, как лед, глаза:

– Что случилось?

– Хоторн исчез.

– Ты имеешь в виду, что он сбежал?

Бэйл покачал головой:

– Нет. Его здесь больше нет.

Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что он имеет в виду. Могла быть только одна причина, по которой Бэйл выглядел так, будто у него из-под ног ушла почва. Только одна.

– Он переместился в прошлое, – прошептала я.

Бэйл кивнул, и я почувствовала, что меня словно придавливает к земле. Потому что я знала, что это значит.

К нам подошли Сьюзи, Лука и Хольден. Рокс, «Заблудшие дети» и вихревые бегуны остались стоять в стороне.

– Но как? – спросила я Бэйла. – У него же нет бегуна во времени.

– Есть. И даже несколько.

– Что? Откуда?

Бэйл поднял вверх руки, все еще окруженные красноватым мерцанием.

– Проект «Виртус», – произнес он. – Это не про карту времени, то есть не только про нее. Дело в том, что… это я создал для него других бегунов во времени.

Создал… – эхом отозвалось внутри.

– Он вводил мне и своим солдатам-мутантам энергию из нулевых сенсоров, – сказал Бэйл. – Чтобы мы стали более стойкими. Чтобы мы могли лучше противостоять энергии. Затем он отправлял нас ко всем возможным рифтам. В первые несколько недель он даже не заставлял меня искать вихрь-прародитель. Он просто хотел, чтобы рифты взорвались и его солдаты впитали в себя их энергию. Как тогда, когда ты сделала из Мии бегуна во времени, сама того не желая. Я просто сделал то, о чем он меня просил… – По лицу Бэйла пробежала тень. – Он, должно быть, приказал мне забыть про это. Только когда я увидел перед собой бегунов во времени, которые исчезли вместе с ним, я все вспомнил. Но было уже слишком поздно.

Я вспомнила про записку, которую нашла в туннеле метро. Записку, на которой Бэйл много раз написал проект «Виртус». И что все это только начало.

Это были не сумасшедшие каракули. Это было предупреждение.

– Сколько у него бегунов во времени? – спросил Хольден.

Бэйл пожал плечами:

– Понятия не имею. Я только начал вспоминать некоторые из миссий. Но вот все ли это миссии… я не могу сказать.

Я закрыла глаза.

Теперь, когда путь, который нам предстояло пройти, был понятен, тяжесть с моих плеч хоть и не исчезла, но стала легче. Я почувствовала, как рука Бэйла нежно касается моего затылка. Он ощупал обугленные кончики моих волос, все еще источающие запах гари. Я встретилась с ним взглядом.

Он смотрел на меня так, словно я была привидением.

Словно я уже была мертва.

Я не удивилась этому. Теперь я была именно той девушкой, которую он изобразил на своем рисунке. Девушкой, которая стояла перед вихрем-прародителем и которая умерла у него на глазах.

– Мне жаль, – сказала я и положила пальцы ему на грудь. – Я не могла это остановить.

Бэйл покачал головой и поцеловал меня в лоб:

– Это не твоя вина.

– Бэйл, – произнесла я, обнимая его. – Есть еще кое-что.

Как сказать ему о том, что случилось? Что Гилберта больше нет в живых и что Фагус пожертвовал собой ради меня? Что он погиб, спасая меня из последних сил?

Но я должна была это сделать. Иначе это было бы неправильно.

– Фагус, – начала я. – Он… – Я едва могла говорить. – Бэйл, он не выжил. И… Гилберт.

По моим щекам потекли слезы, когда я увидела, какая боль вспыхнула в его глазах. Но каким-то образом я взяла себя в руки. Нет, мне нельзя сейчас плакать. Я знала Бэйла, он не позволит себе сломаться. Не здесь, не сейчас. А если он может, то смогу и я.

Глубокий вздох, безмолвное обещание. Затем Бэйл повернулся к остальным.

– Нью-Йорк был запланирован Хоторном в качестве отвлекающего маневра, – сказал он хриплым голосом. – Я понял это только после того, как он перебросил бо́льшую часть войск из Скай-Сити в наземные подразделения незадолго до прибытия сюда, а здесь оставил только одну команду.

– И с ними он отправился к вихрю-прародителю?

Взгляд Лукаса метался из стороны в сторону. Затем он посмотрел на меня:

– Черт возьми, что нам теперь делать?

Я глубоко вздохнула:

– Я перенесу нас в двадцатый год.

В комнате наступила тишина. Затем рука Бэйла опустилась с моего затылка на плечи. Он снова покачал головой.

– Ты не сделаешь этого, – прошептал он. – Я прыгну за ними и сделаю это сам.

– Ты же знаешь, что это не сработает.

Мне внезапно показалось, что Бэйл стал больше, чем был на самом деле.

– Я не позволю тебе отправиться туда.

– Это не твое решение, – возразила я, хотя у меня дрогнули коленки.

– Не хотел бы прерывать вас, – вмешался Хольден. – Но как долго нет моего… мм… отца и его солдат? Час? Два?

– Примерно, – кивнул Бэйл. – Я пытался помешать им, но пока я понял, что происходит, они выстрелили в меня сенсором и исчезли.

Он горько рассмеялся.

– Они даже не удосужились убить меня. А после того, как они ушли… Мне пришлось приземлить город.

Хольден потер лоб:

– Разве у них нет форы, которую мы не сможем преодолеть? Даже если мы сейчас будем гнаться за ними по рифтам…

– Их фора не имеет значения, – сказала я. – Но только в том случае, если я перенесу нас к вихрю-прародителю до них.

Бэйл сильнее сжал мои плечи:

– Не делай этого. Я не могу…

– Ты не понимаешь! – крикнула я, и это получилось более резко, чем я того хотела. – Мы должны попасть туда сейчас. Мы должны убедиться, что все произойдет именно так, как ты это видел. Потому что, если мы что-то изменим, это будет означать, что наш мир исчезнет!

Я замолчала, заставляя себя успокоиться.

– Может быть, то, что ты видел, не было чем-то плохим. Может быть, так было определено, потому что это хорошо.

– Как твоя смерть может быть хорошей? Отпусти меня и останься здесь!

Я снова положила руку на правую щеку Бэйла.

– Ты не сможешь защитить вихрь-прародитель, – прошептала я. – Только я смогу это сделать.

У Бэйла дернулась челюсть. Я слышала, как его дыхание участилось.

Это был момент, которого он боялся на протяжении нескольких лет. То, что не давало ему спать по ночам, что заставляло его снова и снова сомневаться во всем.

Тем не менее я не могла пощадить его.

– Я не могу потерять тебя, – прошептал он, ошеломленно глядя на меня.

Я буквально слышала, как в его голове крутятся темные мысли. Она умрет. Она умрет, и это будет моя вина. Я не смогу спасти ее, и мне придется бороться с этим до конца своей жизни.

Мое сердце сжалось.

– Бэйл…

– Я видел, как ты прыгнула в вихрь-прародитель… и как ты выпала оттуда без признаков жизни.

Его пальцы вжались в мои плечи, и я ощутила на нас вопросительные взгляды остальных – Хольдена, Луки и Сьюзи, которые не могли понять, о чем мы говорим. Но я не думала о них. Я смотрела только на Бэйла.

– Я должна это сделать. И ты знаешь это. Иначе все, кого мы любим, умрут.

Бэйл покачал головой:

– Я не допущу этого. Никогда. Это единственное, чего я не могу сделать.

Мой подбородок задрожал.

– Ну разве ты не понимаешь? Я стал причиной всего этого.

Я смотрела в голубые, как лед, глаза, которые так любила.

– Я источник всего этого. И я думаю, что именно мне нужно закончить это.

Все, что тебе нужно сделать, это отпустить меня.

С тех пор как ко мне вернулись силы, они безмерно пугали меня. Чувство вины за то, что я сделала много лет назад, было тяжелым. Но сейчас…

…сейчас они были самым большим подарком для меня.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала Бэйла. Я не справилась бы без него. Бэйл должен был поддержать меня.

При соприкосновении наших губ одна его рука крепко обняла меня за талию, а другая коснулась моей шеи.

Мои губы застыли на его губах, и это была попытка сдержать слова, которые готовы были вырваться на свобод у. Я люблю тебя. И я не могла отпустить его.

– На самом деле все это очень романтично, – прервал идиллию Лука. – Но, может, вы наконец поделитесь с нами, о чем, черт возьми, вы говорите?

Я снова ощутила ту же тяжесть, стоило мне посмотреть на множество вопрошающих лиц. Я не врала им, но и не была с ними честной. В течение нескольких месяцев я говорила им только часть правды. Мой секрет я закрыла глубоко внутри себя. Тот факт, что Бэйл видел мою смерть в вихре-прародителе. И мое истинное происхождение.

Я не могла разговаривать с ними об этом тогда, когда тысяча других вещей были намного важнее, когда нам предстояла война. Когда до меня дошло, что все было намного масштабнее и чудовищнее, чем я предполагала раньше.

Но сейчас… сейчас у меня уже оставалось не так много времени, чтобы как следует объяснить все это.

– Есть причина, по которой я могла изменить время, – сказала я. – Причина, по которой никто другой не мог этого сделать. Причина, по которой рифты в лагуне отреагировали только на меня.

Я набрала в грудь воздух.

– Все это произошло потому, что именно я создала первый вихрь.

Все уставились на меня. И Рокс, и «Заблудшие дети», и вихревые бегуны, стоявшие на заднем плане.

Лукас несколько раз открывал рот, но ничего не говорил.

– Подожди-ка, – выдавил он наконец. – Вихрь-прародитель? Что за чушь ты несешь? Это было более восьмидесяти лет назад!

– Я знаю.

Я повернулась к нему.

– Послушай, это звучит безумно, но я родилась не в восемьдесят втором, а в десятом году. И когда возник вихрь-прародитель, мне было всего десять лет.

– Ерунда! – прошептал Лука.

Его глаза вспыхнули красным, и он отступил на шаг назад.

– С тех пор как я узнала о своих силах, – продолжила я, – я постоянно спрашивала себя о том, каково это – оказаться в другом времени. Как это случилось с Мией и Тревором… и с тобой.

Я посмотрела на Хольдена. Его лицо было белым как мел.

– Но при этом именно я всегда находилась не в своем времени.

Сьюзи смотрела на меня круглыми глазами, а Лука вскинул вверх руки:

– Но это невозможно. Мы вместе выросли! Когда…

– До того, как мы познакомились, – сказала я. – Как я уже сказала, мне было десять лет. А Бэйл был тем, кто провел меня через время.

– Бэйл?

Голос Лукаса стал резким, и собаки от неожиданности вздрогнули. И только Хольден выглядел так, будто все вдруг понял.

– Он взял тебя с собой, когда был у вихря-прародителя, – прошептал он. – Его миссия тогда… Вот почему нельзя было ничего найти об этом. Он тебя…

Я кивнула:

– Да. Я не из этого времени. Это не мое время.

Сьюзи яростно закрутила головой. В ее глазах было море непролитых слез. И поскольку Сьюзи была Сьюзи, она подошла и обняла меня так крепко, как только могла.

– Это неправда, Элли, – всхлипнула она. – Ты – наша.

Я тоже обняла Сьюзи. Но когда отпустила ее, не могла смотреть ей в глаза. Потому что я бы заплакала, а сейчас я не могла себе этого позволить ни в коем случае.

– Тогда, в день смерти моей матери, из меня, должно быть, вырвалась энергия.

Я слышала, как дрожал мой голос.

– По крайней мере, я только так могу объяснить себе это. Эта энергия, должно быть, сконцентрировалась во мне, и вот так возник первый вихрь.

– Ты точно сошла с ума, – прошептал Лука. – Ты хочешь сказать, что это ты ответственна за Великое смешение?

Он фыркнул.

– Знаешь, что? Я думаю, Бэйл прав. Мы сделаем это сами, а ты останешься здесь.

– Вы не понимаете! – крикнула я. – Это я создала вихрь-прародитель. И это моя ответственность. Я единственная, кто сможет защитить его. Потому что я единственная, кто сможет контролировать вихрь, если что-то пойдет не так.

Энергия исходила из меня без моего желания. Она молниями сверкала на моей коже, и все вокруг в страхе отступили на шаг.

Все, кроме Бэйла.

– Ты был прав, – сказала я ему. – Время – это не то, с чем мы можем бороться. Мы должны следовать за ним. Потому что это единственный способ спастись.

Бэйл выглядел так, будто я воткнула в его сердце нож. И я очень хотела взять его за руку и просто исчезнуть куда-нибудь, где бы никто не стал искать нас.

И он пошел бы за мной в этот момент. Он оставил бы мир и все живое в нем в опасности.

Именно поэтому я не могла этого сделать.

– Мы пойдем с тобой, – сказала Сьюзи голосом, полным слез.

Я видела тысячу вопросов в ее глазах, но одновременно и глубокую решимость не оставлять меня одну.

– Один прыжок в двадцатый год? – спросил Лука, словно оглушенный. – Ты уверена, что у тебя это получится?

Я кивнула:

– Да.

В этом я не сомневалась. Мой вихрь однажды уже переносил нас в прошлое более чем на тридцать лет. И воспоминание, к которому я должна была перенести нас теперь, ясно и отчетливо предстало передо мной.

Я собралась с силами, почувствовала, как Атлас прижался к моей ноге, и позволила вихрю, который уже гудел у меня на руках, увеличиться.

Долгое время надежда была всем, что определяло мою жизнь. Я надеялась, что война закончится. Я надеялась, что те, кого я любила, переживут ее. И я надеялась помешать Хоторну добраться до вихря-прародителя. Я хотела сделать это для своих друзей и своей семьи. Чтобы сохранить этот мир таким, каким он был.

Я взглянула на Бэйла. Сенсор на его руке замигал. Это означало, что скоро он потеряет энергию. Бэйл следил за этим без каких-либо эмоций.

С тех пор как я узнала, кто я на самом деле, мысли беспрерывно вращались в моей голове. Момент возникновения первого вихря был одновременно моментом, когда решалась судьба нашего мира. Неважно, что это было – надежда или что-то еще, это было смутное ощущение: быть там, где я должна была находиться…

Мне нельзя было больше медлить.

34

Бэлиен

Сентябрь 2099 – два дня назад

– Садись, Бэлиен.

Бэйл вошел в комнату. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы следить за лицом и не показывать свою неприязнь. Но он сжал зубы и сделал так, будто ничего не изменилось.

В бюро у Хоторна, как всегда, было пусто. Над большим столом слева у стены в воздухе повисли карты, какие-то графики и таблицы, поддерживалась конференц-связь с командирами войск на земле. Но Хоторн смотрел не на голограммы, а в окно.

Бэйл был на земле всего несколько минут назад, и тем более досадно было видеть Хоторна, когда жизнь Нью-Йорка и его друзей была на волоске.

Он опустился на стул рядом с Хоторном. И тоже перевел взгляд на окно. Воздушный город сопровождали транспортеры, количество которых заметно увеличилось. До штурма Нью-Йорка оставалось всего ничего.

В комнате звенела тишина. Хоторн задумался. Единственным признаком беспокойства была его правая рука, которая механически двигалась вверх и вниз по спинке стула. Он похудел, кожа казалась почти прозрачной. Бэйл никогда не замечал этого, будучи под влиянием наркотика.

– Без тебя мы бы никогда не продвинулись так далеко, Бэлиен, – сказал наконец Хоторн. – И я очень благодарен тебе.

Бэйл послушно кивнул, хотя гнев прокатился по телу волной. Сдерживаться – это было самое сложное. Но он не даст Хоторну повода сомневаться в нем. Не сейчас, потому что скоро все закончится.

– Спасибо, сэр.

– Это в некотором роде странно, – продолжил Хоторн. – Вот это, – он указал на окно, – то, к чему я стремился в течение долгого, очень долгого времени. Месть. Исправление ошибок. На протяжении десятилетий я делал все, чтобы подорвать систему, созданную людьми, чтобы она рухнула, как карточный домик, когда придет время. Идеальный план, и… он требовал от меня так много терпения. Мне приходилось притворяться годами. Я собрал вокруг себя людей, которых ненавидел, и довольствовался самыми малыми шажками. – Хоторн улыбнулся, но его улыбка выглядела вяло. – Теперь все это кажется мне пустой тратой времени.

– Сэр? – счел нужным сказать Бэйл.

Хоторн на мгновение взглянул на него. Затем встал и подошел к небольшому столику, на котором высилась бутылка в окружении стаканов. Налил себе какую-то медово-желтую жидкость и со стаканом в руках остановился перед окном; со стороны казалось, что он смотрит в свое отражение.

– Все успехи, все завоевания в конце концов бесполезны. Потому что никого из нас больше не будет, когда все это закончится, понимаешь? Ни тебя, ни Эоса. Все исчезнут. Даже я.

Бэйл чуть не усмехнулся: Тебе это только сейчас пришло в голову? Серьезно? Но он сдержался.

– После того как ты изменил ход времени, Бэлиен, мне стало по-настоящему понятно, что ничего не продлится долго. Все, что я сделал, все, чем пожертвовал, будет заменено. Но… другое мое «я», которому позволено будет жить, оно снова сможет обнять ее. И другой «я» будет счастлив с ней. Он проживет ту жизнь, которую должен был прожить я.

Хоторн запрокинул голову и закрыл глаза.

– Аура того стоит, – тихо произнес он. Почти прошептал.

Его дыхание при этом коснулось оконного стекла и окутало отражение, словно облако.

– Аура… Она всегда была… по природе своей хороша. Она была такой, каким сам я никогда не смогу быть.

Облако на окне рассеялись, и Хоторн слегка улыбнулся.

– Она для меня и начало, и конец. Причина всего, что я сделал. И в конце концов, она будет такой, как была. Она будет жить так, как того заслуживала всегда. И этого достаточно. Большего мне не надо.

Хоторн был настолько поглощен своими мыслями, что Бэйл позволил себе на мгновение избавиться от безучастного выражения на лице. Он… сочувствовал Хоторну. Потому что испытывал те же чувства.

Варус Хоторн любил эту девушку. Больше, чем собственную жизнь. И он, Бэйл, очень хорошо понимал его.

Она будет жить.

Он, Бэйл, тоже не хотел ничего другого. Это было тем, что двигало им на протяжении многих лет. И он сделает все для того, чтобы это сбылось.

Просто всё.

35

Энергия вихря вращалась вокруг нас так быстро, что всего несколько месяцев назад я бы не смогла контролировать ее силу.

Я бежала по внешней орбите, приспособив свои движения к инерции. Выверенными шагами обгоняла энергию и одновременно позволяла ей проходить сквозь тело. Она танцевала на моей коже, как будто сходились и расходились огромные океанские волны.

Вихрю даже и не нужны были мои мысли. Иначе бы мне пришлось направить всю свою концентрацию на какое-то место или воспоминание, чтобы потоки энергии не ускользнули от меня. Вихрь был подобен дикому зверю, которого нужно было приручить и который не прощает даже малейшей ошибки. Но на этот раз в этом не было необходимости. Мне не нужно было думать о домике в лесу и о том дне, когда погибла моя мать.

Вихрь и так знал, куда я хотела попасть.

Бэйл бежал рядом со мной. Он был единственным, кто, как и я, мог передвигаться по внешнему контуру вихря, не будучи поврежденным его энергией. Взгляд Бэйла был направлен внутрь, и я могла только догадываться, что творилось у него в душе.

Того, что сейчас происходит, он боялся всю свою жизнь. Когда он впервые попал в прошлое, после многих лет поиска пути туда, он увидел нечто такое, что изменило всю его жизнь. И я знала, что с тех пор он перепробовал все, чтобы предотвратить именно этот момент.

Прыжок вихря длился совсем не так долго, как можно было ожидать. Потребовалось всего несколько минут, чтобы преодолеть семьдесят девять лет, разделявших 2099 и 2020 годы. Он все еще вращался вокруг нас, но первые облака уже рассеялись и исчезли в никуда. Сквозь вихрь к нам проникали небольшие пятна света. Солнце и луна двигались по своим орбитам, дни начинались и заканчивались. И все цвета – синий цвет моря, зеленый – леса, серый цвет камня – сменяли друг друга каждую сек унд у.

Запомни это, подумала я. Кто знает, сможешь ли ты увидеть это снова?

В центре вихря были бегуны, которых мы взяли с собой, и «Заблудшие дети» Рокс. Всего три десятка солдат. Конечно же Сьюзи, Хольден и Лука. Конечно же Атлас и Пламя, которые теперь не отходили друг от друга, когда была такая возможность.

Я прислушалась к вихрю. Я чувствовала направление, в котором он двигался, но все-таки сосредоточилась на том месте, куда мы направлялись.

Небольшая деревня в Англии.

Полянка в лесу.

Дом с дверью желтого, как солнце, цвета.

Я вспомнила, как красиво когда-то выглядел этот дом: светлые деревянные балки, изящная резьба, цветочные клумбы рядом с качелями, которые моя мама повесила для меня.

Вихрь повернул и направился к той самой лесной поляне.

Время все еще пролетало мимо нас, и я подумала про крик над поляной. Но нет, нам нужно было вернуться еще дальше. Еще дальше в прошлое. До вихря-прародителя. Во времена до Великого смешения. Поэтому я стала вспоминать то утро, когда проснулась. Когда солнечный луч ослепил меня сквозь полосатую занавеску и я прокралась босиком через гостиную, за дверь, в лес.

Моя мама любила живые цветы.

Вот! Вихрь замедлил движение. Я сжала руки и почувствовала, как жужжание постепенно утихает. Осторожно повернула вихрь в сторону – и коснулась земли обеими ногами.

Легкая как перышко.

Остальные выстроились позади меня. Мы приземлились посреди густого леса. Над нами во все стороны простиралось покрытое облаками небо. В общем-то, все выглядело довольно мирно. Зеленая листва деревьев, несколько темных елей. Было тепло, но не жарко, дул легкий ветерок. Но каждый из нас сразу почувствовал…

Что-то было не так.

Вокруг нас все гудело, как будто мы стояли рядом с линией электропередач. Это было чувство, от которого у меня по коже пошли мурашки. Земля под ногами не только вибрировала – она буквально ходила ходуном, как при землетрясении.

Прозвучали приглушенные команды. Солдаты, прибывшие с нами, заняли позицию, чтобы в случае чего прикрыть друг друга. Некоторые из них недоверчиво смотрели на свои детекторы, но мне не нужно было проверять время, я и так знала.

Мы приземлились в двадцатом году.

– Где мы? – спросил Лука, стоя рядом со мной.

– Здесь я выросла.

Несмотря на то что вокруг не было ни одной тропинки, я слишком хорошо знала эту часть леса, чтобы сразу понять, где находится поляна с нашим домом.

Лука посмотрел на меня.

– А прыжок был не таким уж и сложным, – прошептал он. – У меня даже не кружилась голова.

В его голосе слышалась нотка печали. Казалось, его сомнения улетучились и теперь он верил мне.

Я кивнула, затем посмотрела на Хольдена:

– Осталось только остановить твоего отца.

– И не умереть, – напомнил мне Хольден. – И не позволить навсегда стереть всю нашу реальность.

Слабая улыбка скользнула по губам Луки.

– Ну да, всего-то.

Внезапно кто-то из солдат в испуге отскочил назад, увидев, что дерево рядом с ним вдруг покрылось льдом. Кору окутал иней, образовались острые сосульки.

Атлас обнюхивал землю. Он тихонько повизгивал, потому что чувствовал то же, что чувствовала я: вибрация исходила от земли. У меня между сапог, словно мелкие жемчужинки, сочился песок, а из листьев, словно почки, выходили мелкие зернышки.

– А что, Великое смешение уже происходит? – спросила я, потому что все происходящее напомнило мне о том, что случилось с природой, когда однажды рифт соединил одно место в мире с другим и две эти области слились воедино.

Я смотрела на Бэйла, и во мне рос страх.

– Я что, привела нас не в то время? Разве вихрь-прародитель уже открыт?

Бэйл покачал головой:

– Нет. Поверь мне, мы бы увидели.

– А где Хоторн? – спросила Сьюзи. – Где его люди?

– Он еще не может быть здесь, – объяснил Бэйл. – Здесь еще нет вихря, нет рифтов. Они могут появиться только тогда, когда возникнет вихрь-прародитель.

– Но откуда мой отец узнает, что это произойдет здесь? – Хольден выглядел растерянным. – Он же ничего не знает о происхождении Элли, не так ли?

– Нет. Но тем не менее вихрь-прародитель притянет его сюда, – сказал Бэйл. – Если рифт проведет их до двадцатого года, то он приземлится прямо в этом месте. Потому что рифт зародился здесь. И это еще только произойдет. Твой отец и его солдаты придут. Я сам это видел.

– Когда принес Элли в наше время, – тихо заключил Лука, и Бэйл кивнул:

– Верно.

– Но если еще нет вихрей, – сказал Хольден, указывая на куст метровой высоты поодаль. – Тогда что это?

В ветвях куста вспыхивали гнезда, но потом огонь снова исчезал. Из-за этого куст слегка дымился, но не загорался.

– Ведь это явно энергия вихря.

Хольден был прав. Я ощущала ее повсюду. Но как такое может быть?

Бэйл осмотрел куст, но ответа, по-видимому, не нашел. Вместо этого он махнул рукой, чтобы мы двигались в сторону леса. Невероятно, насколько все выглядело похоже. За много лет, прошедших между нашими визитами, в лесу ничего не изменилось. По крайней мере, так мне казалось. Хотя на самом деле листья на деревьях много раз исчезали и появлялись.

Я бы с удовольствием отделилась от остальных и пошла в дом одна. Все это было… моим прошлым. И я чувствовала себя словно бы обнаженной, потому что каждый из них должен был увидеть это, увидеть, как я стала причиной всех страданий в мире.

– И что нам теперь делать? – спросил Хольден. – Просто ждать, пока ты…

Он явно пытался подобрать слова.

– Пока я не создам вихрь-прародитель, – закончила я за него. – Я думаю, да.

– Скажи солдатам, чтобы они занимали позиции, – сказал Бэйл Хольдену. – Пусть они окружат дом таким образом, чтобы мать Элейн их не увидела. Как только вихрь-прародитель сформируется, вирблеры должны позаботиться о том, чтобы каждый, кто попытается атаковать его, немедленно был отброшен назад.

– Что-то типа щита? – спросил Хольден.

– Да. Такого, чтобы никого не пропустить к вихрю-прародителю.

Хольден нахмурился:

– А как насчет новых бегунов во времени?

– Если ветер будет достаточно сильным, то он развеет их вихри. Тогда они не пройдут. По крайней мере, не сразу. Вы сможете это сделать?

– Надеюсь.

– Хорошо. Тогда будьте наготове.

Хольден открыл рот, явно размышляя, следует ли ему серьезно отнестись к приказу Бэйла. Но в итоге медленно выдохнул, кивнул и побежал к другим вирблерам и «Заблудшим детям».

– Мне нужно ее увидеть, – сказала я Бэйлу, когда он снова посмотрел на меня. – Хотя бы ненадолго.

Он сразу понял, о ком я говорю, и протянул мне руку:

– Пойдем со мной.

Я почувствовала облегчение, что мне не пришлось спорить с Бэйлом по этому поводу, и последовала за ним через лес. Уже через несколько метров показался дом с желтой дверью. Он находился на дальней стороне большой поляны. Слева поднимался холм, а справа была река.

На моих губах промелькнула улыбка, хотела я этого или нет. Как же сильно я любила этот дом. Моя мама всегда называла его нашим маленьким раем… и он выглядел именно так, как в моей памяти и во всех моих бесчисленных снах.

Вдруг заскрипела входная дверь, и из нее показалась рука. Не веря своим глазам, я наблюдала за тем, как наружу выскользнула девочка, украдкой оглянулась и рванула в лес. На ней был розовый пуловер, волосы были распущены. Больше я почти ничего не рассмотрела, потому что она исчезла.

Если у меня и было еще сомнение в том, что история, рассказанная Бэйлом, действительно произошла именно таким образом, то оно улетучилось. Этой девочкой была я. И то, во что я была одета, было именно той одеждой, которая была на мне, когда я впервые встретила тетю Лис. Я видела это тогда, во время нашего путешествия к рифту, своими собственными глазами.

Мы с Бэйлом спрятались за деревом, пока шаги не стихли в лесу. Но только я собралась снова пойти, как вдруг земля снова содрогнулась. Нас с Бэйлом качнуло, но мы удержались друг за друга. Однако землетрясение стало настолько сильным, что я упала на колени. Бэйл тоже упал, и вокруг него из земли стали прорастать корни. Ему пришлось уворачиваться, чтобы они не задели его.

– Что происходит? – выдохнула я.

Лицо Бэйла напряглось.

– Я не знаю. Я еще никогда не был во времени до вихрей.

Над нами кричали птицы, взлетая в небо, а по ветвям деревьев взбудораженно бегали мелкие зверушки, словно чего-то испугались.

А природа… Казалось, Великое смешение шло полным ходом. Лед, который мы до этого видели на дереве, теперь скользил по земле. Прямо посреди мха прорастали колючие кактусы, распускались экзотические цветы, которых быть не могло в лиственном лесу. Чуть дальше из земли просачивалась вода, и тут же из ниоткуда появилась голова статуи, которую занесло на поляну из какой-то части мира; теперь она, наполовину покрытая листьями, торчала из земли.

– Это, наверное, не тот момент! – прошептала я Бэйлу, и на этот раз он не стал отрицать.

Он схватил меня за руку:

– Пойдем. У нас осталось мало времени.

Мы остановились на границе леса. Перед нами простиралась поляна. Я спряталась за толстым стволом дерева, но все же наклонилась вперед, насколько могла.

– Элейн? – услышала я теплый голос, и все во мне сжалось.

Это действительно был он. Голос моей матери.

За окнами, в которых отражалась зелень леса, возник силуэт. Затем снова открылась входная дверь, и появилась она.

Боже мой, как она была молода. Я не понимала тогда, насколько она была молода. На фотографии в медальоне она выглядела намного старше.

Рефлекторно я сделала шаг вперед, но Бэйл удержал меня за руку:

– Подожди.

Он посмотрел на меня с сочувствием.

– Ты не можешь пойти к ней.

Слеза скатилась по моей щеке, и я вцепилась в руку Бэйла так крепко, как только могла.

Моя мама сделала пару шагов по поляне, пытаясь разглядеть что-то в лесу.

– Элейн? – снова позвала она. – Солнышко, где ты?

Я впилась ногтями в тыльную сторону руки Бэйла.

– В это время я была уже слишком далеко, – прошептала я, сжимая губы. – Я не слышала ее.

Солдаты заняли позиции со всех сторон. Темно-синий цвет их униформы растворялся в листве деревьев. Их можно было увидеть только в том случае, если знать, что ищешь. Они окружили дом даже с противоположной стороны.

Лука, Сьюзи, Хольден и Атлас тоже были рядом. Я вдруг осознала, что это я привела их сюда. Они последовали за мной, потому что хотели мне помочь. А я и понятия не имела, что произойдет дальше. То, что Бэйл видел только мою смерть, совсем не означало, что выживут они.

Прекрати, сказала я сама себе. Это еще не конец. Они справятся с этим. Все.

– Я не понимаю только одного, – внезапно произнес Бэйл, стоя рядом со мной.

Я посмотрела на него:

– Что?

– Все это спровоцировала смерть твоей матери. – Он нахмурился. – Но я всегда думал, что она погибла от рук людей Хоторна.

– Что невозможно, потому что людей Хоторна здесь вообще нет, – закончила я мысль Бэйла.

Он был прав. Что-то здесь не сходилось.

– Но что тогда…

– …привело ее к обрыву?

Прежде чем я успела закончить фразу, по земле прокатился леденящий кровь грохот.

Недалеко от нас, в том месте, где из земли только что сочилась струйка воды, наружу вырвался гейзер. Между корнями стали прорастать ледяные прожилки, превращая деревья в белые скульптуры. То же самое чуть было не произошло с нашими солдатами – они едва успели отпрыгнуть в сторону. На теле Лукаса вспыхнуло пламя – по-видимому, его задел корень. Внезапно изо льда выросли цветы, и по поляне пронесся ветер, пахнувший морем.

Бэйл крепко держал меня обеими руками.

– Я ошибся, – прокричал он. – Это не ты создала все это. Вихри возникли не из-за тебя. Их энергия, должно быть, уже была в мире – до тебя. И, наверное…

– Элейн! – закричала моя мать, паникуя.

Крыша нашего дома загорелась, и она, не понимая, что происходит, быстрыми шагами направилась в сторону леса.

И тут Лука нерешительно шагнул вперед. Сьюзи последовала за ним. Они оба видели мою маму. Атлас, Рокс и трое из «Заблудших детей» тоже пошли к ней.

Они хотели ей помочь.

И тут до меня дошло. Сон, который я видела годами, снова ожил в моей памяти. Только на этот раз я увидела, что случилось на самом деле.

Мою мать гнали мутанты. Она бежала от них. И упала со скалы. Но эти мутанты не нападали на нее. Цюндер с красными глазами и огнем в руках…

…это был Лука.

Грохот в земле нарастал. Лед, который только передвигался по поляне, вздыбился, и теперь я была уверена в том, что это была не моя работа, что это не я сотворила все это. Энергия пришла из нашего мира и в этот день прорвалась на поверхность.

На земле образовывались новые тлеющие очаги, стебли начали дымиться. Жар поднялся по холму именно туда, где сейчас была моя мама с широко раскрытыми от ужаса глазами. Она смотрела на Луку и на остальных и вытянула вперед руки, защищаясь от них.

Она еще никогда в жизни не видела мутантов.

Шаг за шагом она отступала и подходила все ближе и ближе к обрыву.

– Мам, – выдохнула я и побежала вперед, но Бэйл снова удержал меня.

В это же время в лесу раздался крик девочки.

Лука первым услышал его. Он остановился и в изумлении обернулся. Его глаза все еще светились красным, и это было то – именно то, – что я тогда видела.

– Я не могу позволить своей матери умереть. – Боль, которая всегда находилась в моем сердце, выплеснулась наружу.

Я протиснулась мимо Бэйла, ожидая, что он скажет мне, что ее смерть уже произошла и, следовательно, ее нельзя предотвратить. Что мы не можем изменить время.

Но он не сказал ничего подобного. Когда он удерживал меня, в его взгляде было что-то такое… отчаянное желание повернуться спиной ко времени и всем его правилам, чего бы ему это ни стоило.

– Я спасу ее, – сказал он. – Я поймаю ее так, что это ничего не изменит. Останься здесь.

– Но…

– Элейн, я обещаю, что спасу ее.

Бэйл внимательно посмотрел на меня. Он взял мою руку и нежно сжал ее. Безмолвный знак.

– Ты должна позаботиться о них.

Он кивнул в сторону леса.

Я отпустила Бэйла, потому что знала, что он прав. Я должна была сейчас следовать другому голосу.

Своему голос у.

Бэйл открыл вихрь и прыгнул внутрь, оставив меня позади. Я смотрела на энергию, которая растворялась в порывах ветра. А затем обернулась. Между деревьями, метрах в десяти, может, в двенадцати от меня, стояла девочка. Розовый свитер, светлые распущенные волосы. Мои детские глаза видели именно то, что видела я тогда. Только они не могли этого понять. А позже, в другое время, они придали всему этому новый смысл.

Взгляд девочки был направлен на мою маму – на нашу маму. И на монстров, которые бежали к ней. Меня она не видела.

По поляне эхом пролетел пронзительный крик. Моя мать стала терять равновесие, когда природа вокруг нее вышла из-под контроля. Она споткнулась, взмахнула руками, и я заставила себя не смотреть, как она падает.

Бэйл спасет ее. Он обещал мне.

Девочка передо мной упала на колени и начала кричать. Она сидела на краю поляны, и я смотрела на нее, словно завороженная, понимая, что этот момент – этот единственный момент – перевернул всю мою жизнь с ног на голову.

От девочки исходила вибрация. Вся энергия, которая была на Земле, сосредоточилась в ней. Бэйл был прав в своем предположении. Энергия тогда исходила не от меня. Она просто использовала меня как вентиль.

Руки девочки дрожали. Она неловко, испуганно вытянула их вперед, потому что не могла понять, что с ней происходит. Воздух сгустился на кончиках ее пальцев, стал более плотным, слился в потоки, а затем…

Затем вспыхнули яркие полосы энергии, и их было так много, что их свет заполнил все в считаные секунды. Лес погрузился в бесконечно непроглядный белый цвет, и я знала, что пришла пора.

Вихрь-прародитель открылся.

36

Энергия, которую излучал вихрь-прародитель, была не похожа на то, что я когда-либо чувствовала. Давление в воздухе резко возросло, и я услышала, как мое младшее «я» чуть не задохнулось от испуга.

Она зажмурилась. По всему телу у нее появились красные пятна в тех местах, где из нее выходила энергия.

Я ничего из этого не помнила. Это были моменты, которых мне всегда не хватало. Как будто мой разум просто отключил их, потому что происходящее было слишком невероятным.

Там, на краю поляны, вихрь-прародитель становился все больше и больше. Он был прямо перед нами, и я встала позади маленькой себя, вытянула руки и помогла ей контролировать энергию, образуя идеальный круг.

Неужели это случилось тогда? Неужели я тогда тоже была с собой, так близко, но не замечая этого?

– Готовьтесь! – услышала я крик Хольдена и собралась с силами, потому что на лесной поляне уже виднелось черное мерцание. Это были рифты. Они возникли в огромном количестве, словно лучи солнца, посылаемые вихрем-прародителем во все стороны.

Хольден и другие вирблеры рванули в центр поляны, достаточно далеко от вихря, но таким образом, чтобы расположиться вокруг него полукругом. Они подняли руки, и поднявшийся ветер разметал мои короткие волосы.

Они готовились к прибытию людей Хоторна.

Я посмотрела на вихрь-прародитель. Он медленно рос в том месте, где я вытянула перед собой руки. И пусть его энергия уже превосходила все, что я когда-либо чувствовала, я подозревала, что это только начало.

Сила, исходившая от вихря, была невероятной. У меня было такое ощущение, что я чувствую каждую из миллионов частиц, которыми он соприкасался с окружающим миром.

Предположение Бэйла было верным. Теперь я поняла это с такой ясностью, которую вряд ли могла обозначить: вихри никогда не разрушали наш мир. Они его спасли. Без них наш мир в тот день был бы разорван надвое. Энергия, образовавшаяся в его ядре, обернулась бы для нас крахом, если бы вихрь-прародитель не связал ее.

Мое юное «я» продолжало тяжело дышать. Ее ручки дрожали.

– Все в порядке, – сказала я ей. – Я возьму все на себя.

На долю секунды взгляд девочки метнулся ко мне, а затем она упала. Энергия, однако, продолжала литься из ее тела. Все было так, как сказал Бэйл.

– Они идут! – воскликнул вихревой бегун.

За вращающейся энергией вихря-прародителя я едва могла видеть наш дом – он находился на другом конце поляны и был покрыт клубами дыма.

Перед ним сгущалось темное мерцание, из которого появилось несколько фигур.

На нас смотрели разноцветные глаза. Внезапно поляна заполнилась мутантами, их было по крайней мере в три раза больше, чем нас. Пятьдесят, может, шестьдесят солдат. Большинство – в синей униформе бегунов, и только шестеро были одеты в черно-золотую одежду. Униформу мутантов украшал символ «Красной бури». Но во что бы они ни были одеты, я бы все равно выделила их среди всех других.

Бегуны во времени, подготовленные Хоторном.

Эксперименты, которые проводил над ними Хоторн, только усилили черты, отличающие их от людей. Цюндеры были обезображены собственным пламенем, одна из вирблеров почти полностью растворилась в воздухе. Каждый из них мерцал красным светом, который я видела у Бэйла. Словно это мерцание и было той силой, что разрушила их тела.

Я вернулась в настоящий момент. Перед нами в ряд стояли солдаты прямо на границе с лесом. До меня дошло, что они образовали защитную стену. Потому что за ними я увидела Эоса и Варуса Хоторна.

Хоторн, как всегда, был в своей белой одежде. Его волосы, такие же белые, торчали в разные стороны. Единственное, что выдавало в нем его природу вирблера, были желтые, сверкающие глаза.

– Щит! – эхом разнесся по поляне приказ Хольдена.

Ветер вирблеров образовал стену вокруг меня и вихря-прародителя, защищая от нападавших, в то время как Хоторн подал сигнал к атаке.

Через несколько секунд за стеной из ветра воцарился полный хаос. Люди Хоторна – их было больше – разогнали наших солдат. Все побежали, испугавшись пламени цюндеров, которое только усиливалось от ветра вирблеров. Под лапами Атласа трескалась земля, в то время как наши швиммеры пытались сдержать огонь.

Борьба шла уже по всей поляне, и посреди хаоса был он, Бэйл. Он прыгнул в вихрь; я едва могла видеть его сквозь бушующий ветер.

Моя мама в безопасности? Она еще жива? Что бы я ответила в такой момент?

Бэйл открывал вихри везде, где солдаты «Красной бури» приближались к вихрю-прародителю. Он отправлял их туда, откуда они не могли вернуться так быстро. Только с бегунами во времени, которые также принимали участие в схватке, было не так-то просто справиться. Повсюду один за другим вспыхивали огненно-красные вихри, и я видела, как Бэйл неутомимо прыгал за ними.

Я искала Хоторна. Он стоял на другой стороне поляны, выкрикивая приказы, в то время как его взгляд постоянно перемещался ко мне и к вихрю-прародителю. И в этом взгляде было неверие. Я могла только догадываться, о чем он сейчас думал.

Она? Почему она?

Краем глаза я увидела Сьюзи, которая сдерживала цюндеров с помощью стены воды. Но она не видела, как к ней приближалась трещина в земле. А в это время грундер с символом красного пламени на груди уже нацелился на нее.

Бэйл создал водоворот там, где стояла Сьюзи. Он притянул ее к себе как раз в тот момент, когда грундер разорвал землю. Выбравшись из вихря, Сьюзи посмотрела сначала на Бэйла, а затем туда, где уже виднелся кратер метровой глубины.

Атлас прыгнул на грундера и свалил его с ног.

Сьюзи что-то крикнула Бэйлу. Он кивнул и повернулся к нападавшим.

Я ненавидела оставлять их одних. Ненавидела, когда не могла помочь им. Но в то же время я знала, что по-другому нельзя – я не могла отойти отсюда ни на миллиметр. Все свои силы я сосредоточила на вихре-прародителе и заботилась о том, чтобы он медленно набирал свою высоту и делал то, что должен был делать.

Энергия, которая еще несколько минут назад грозила разрушить наш мир, была объединена мощным потоком. Здесь, на моих руках, она словно бы успокаивалась, превращалась во что-то и тем самым теряла часть своей разрушительной силы.

Чуть правее Лука вступил в схватку с вирблером, который катапультировал его высоко в воздух. Бэйл открыл вихрь, чтобы поймать парня, но промахнулся. Он попытался снова, но Лука все еще стремительно приближался к земле.

У меня перехватило дыхание, но тут падение Лукаса внезапно замедлилось. Хольден вытянул руки, и порыв ветра, который он вызвал, помог Луке мягко спуститься.

– Не думай, что я буду благодарить тебя сейчас! – услышала я его голос.

Когда из рук Луки вырвалось пламя, Хольден создал новый порыв ветра, и пламя пронеслось по воздуху. Впечатленные увиденным, эти двое взглянули друг на друга, затем встали рядом и за очень короткое время сообща устранили нескольких противников.

Тем не менее кто-нибудь из людей Хоторна снова и снова приближался к вихрю-прародителю. И таких было много.

Вот сквозь щит прорвался один из цюндеров. Он направил залп огня по нашим вирблерам и на мгновение ослабил их защиту. На нем была обычная синяя униформа, а рука была прижата к ремню, висевшему на груди.

Цюндер рванул прямо к вихрю. Я застыла, глядя на него, но он даже не смог прыгнуть. В ту секунду, когда он вошел в поток, энергия заставила его упасть на колени. При этом он прошел всего половину пути.

Огонь не смог бы навредить цюндеру. Но энергия вихря-прародителя… Для него она явно была слишком мощной. Его охватило огнем, тело дрогнуло один-два раза, прежде чем он рухнул на землю. Пламя тут же погасло.

К своему ужасу, я увидела нашего бегуна, которого в мою сторону гнал вирблер Хоторна. Раздался громкий крик – на коже бегуна промелькнула вспышка света. Его отшвырнуло потоком воздуха, и он остался лежать на земле в нескольких метрах от вихря-прародителя, не подавая признаков жизни. Вирблер попытался отступить, но было уже слишком поздно – он тоже подошел слишком близко. Но с ним все было по-другому: энергия, казалось, перешла непосредственно к его стихии. Крошечные молнии окутали его силуэт, и тело внезапно растворилось… исчезло.

Вращение вихря стало настолько мощным, что мне снова и снова приходилось переносить вес, чтобы удержаться на ногах. До меня окончательно дошло, что только я смогу противостоять его энергии. Любой, кто приближался к тому месту, где поток исходил из вихря прямо на поляну, погибал.

Хоторн покинул свою позицию на краю леса и теперь сам участвовал в битве. Он стрелял в любого, кто попадал в поле его зрения. Рядом с ним я обнаружила Эоса в белой маске.

Каждый раз, когда Бэйл пытался с помощью вихря поймать самого Хоторна, Эос создавал настолько сильный ветер, что тот сгонял энергию с рук Бэйла, словно песок. Затем ему удалось схватить Бэйла и швырнуть его в лес. И прежде чем я поняла, что происходит, Эос вытянул руки в мою сторону, навстречу ветру, который меня защищал. Недалеко от меня послышалось тяжелое дыхание Хольдена. Он попытался стабилизировать щит, но Эос был сильнее.

Он проникнет сюда – рано или поздно…

В нескольких метрах от меня возник еще один рифт. Я моргнула, не поверив своим глазам. Потому что там стоял Бэлиен Треверс. На нем была униформа бегуна, и ему было не больше двенадцати лет. Выражение его лица было торжествующим, по крайней мере, на одну секунду. Затем он увидел драку, в которую вступил, и, наконец, меня – с поднятыми вверх руками перед вихрем-прародителем.

Я сразу поняла, что это был момент, который Бэйл позже запечатлеет карандашом на бумаге.

Все произошло так, как происходило всегда.

Мы ничего не изменили.

– Убери ее отсюда! – крикнула я Бэлиену.

Затем я указала на маленькую девочку, которая все еще лежала на земле без сознания. Ей ни в коем случае нельзя было здесь оставаться. Тем более когда Эос мог прорваться к вихрю в любую секунду.

Двенадцатилетний Бэлиен следил за происходящим. На его лице было написано замешательство, но он подошел ближе, взял мое раннее «я» на руки и за секунду исчез в вихре.

Он еще не возвращался во времени назад, для этого он пока не так много видел. Он останется здесь и посмотрит, что произойдет. Но в конце концов он заберет отсюда меня, точнее, мое юное «я». Он спасет ее.

И все начнется сначала.

За пределами окружавшего меня ветра все еще бушевала битва. Шум доносился со всех сторон. Сьюзи в одиночку сбила с ног несколько цюндеров, Хольден и Лука сражались бок о бок, а Бэйл…

Бэйл был повсюду. Рядом с ним все время находился Атлас, и не только он. Я увидела Бэлиена, второго Бэлиена, который был немного старше того, что только что стоял напротив меня. Он тоже воевал. Вместе они убрали с дороги двух бегунов во времени, служивших Хоторну, с которыми Бэйл раньше не мог справиться в одиночку. Бэйл выпустил в них серию синих сенсоров, и бегуны упали на землю. Третий бегун, цюндер, приблизился сзади и попытался затащить Бэйла в вихрь, но прежде чем вихрь стал достаточно большим, Атлас прижал его к земле, и младший Бэлиен одним из своих сенсоров попал цюндеру прямо в грудь.

По моим щекам текли слезы.

Ты столько раз пытался спасти меня. Столько раз.

Раздалось шипящий, шуршащий звук.

Ветер Эоса побеждал. Он пробил дыру в урагане, который до этого защищал меня.

Сьюзи попыталась еще раз направить свою воду на Эоса, но он незамедлительно отреагировал. Одним порывом ветра он отбросил Сьюзи назад, а другой направил на поток воды, изменяя его направление.

И тут мою ногу пронзила боль. Я посмотрела вниз. На меня надвигался лед. Попыталась отскочить в сторону, но было уже поздно. Лука тоже был окружен льдом, как и Хольден и, наконец, Сьюзи, которая до последнего пыталась защитить себя. Эос заморозил ее воду и распределил ее по земле, словно паутину.

Ему легко удалось нейтрализовать всех солдат, сражавшихся за нас. Они были охвачены льдом, и их утащили в лес. Остался Хоторн, который приказал трем своим солдатам подойти к нему. Я сразу узнала их по красноватому мерцанию на руках – бегуны во времени. Они окружили Хоторна и все вместе направились прямо ко мне.

Эос удерживал меня на месте. Его лед крепко держал меня. Связь с вихрем-прародителем разорвалась, я попыталась создать напряжение руками, но тщетно. Воздух был таким холодным, что я не могла пошевелиться. Меня охватила паника. Где Бэйл?

Внезапно раздался громкий хлопок, и я с трудом поверила в то, что увидела: Эос усилил ветер, и тот поднял с земли кристаллики льда. Было похоже, что я попала в центр ледяного шторма. Хоторн и его бегуны во времени тоже были здесь, однако никто извне не мог пройти к нам.

Мое сердце билось где-то в горле. Я не видела Сьюзи, Луку, Хольдена, Атласа, солдат. Бэйла. Они исчезли, и я… могла полагаться только на себя.

37

Варус Хоторн смотрел на меня взглядом хищника. В течение мучительно долгих секунд он вообще ничего не говорил, а я продолжала со страхом оглядываться, хотя никакой надежды не было.

Я не могла создавать вихри, а лед, окружавший нас, очевидно, сдерживал Бэйла, иначе он бы давно уже был здесь.

Трое оставшихся бегунов во времени сгрудились вокруг Хоторна, словно духи природы, в них почти не осталось ничего человеческого. Цюндер, грундер и девушка-вирблер; глаза всех троих ярко горели.

Смертельный поток, исходивший из вихря-прародителя, вот-вот должен был достичь того места, где они стояли вместе с Хоторном. Наверняка они видели границу, потому что не сделали ни малейшего шага, чтобы приблизиться ко мне.

– Элейн Коллинз, – произнес наконец Хоторн. Лицо его не выражало никаких эмоций, но голос дрожал. – Элейн Коллинз. Сущность первого вихря… Она была внутри вас. Вы могли привести меня сюда в любое время. Не так ли?

Я готова была позволить Хоторну почувствовать свою ошибку.

– Да. Так и есть.

В его глазах запульсировало отчаяние, и он сжал руки в кулаки.

В течение многих лет я находилась у него на виду, могла в качестве кандидата подчиняться любым его приказам… если бы он только сумел хорошо преподнести их. Мною так легко было манипулировать.

Но теперь все было иначе.

Хоторн снова сумел взять себя в руки. Я не могла понять, как после всего, что произошло, он мог выглядеть самим собой. Серьезная мимика, серьезный взгляд… Я так долго восхищалась этим человеком. Но теперь его глаза выдавали, кем он был на самом деле.

Аэолус. Тот самый юноша, который готов был разрушить все, чтобы спасти любимую…

В ту секунду, когда Хоторн смотрел на вихрь-прародитель, я увидела в его глазах тоску. Словно сквозь потоки энергии он мог видеть лицо Ауры.

Но все же он держался на расстоянии. Очевидно, он понимал, что вихрь-прародитель делает с теми, кто подходит к нему слишком близко.

– Сдавайтесь! – крикнула я ему сквозь рев ветра. – У вас еще есть шанс остановить все это!

– Мисс Коллинз! Когда-то я уже говорил вам: решение, которое я принял, было принято давно.

– Но вы не можете знать, что произойдет, если изменить вихрь-прародитель! – крикнула я. – Вы что, не понимаете? Это не вы снова увидите Ауру. Ваша сегодняшняя версия никогда не увидит того, что здесь происходит!

Хоторн улыбнулся:

– Точно. Эта… версия меня… она никогда никого не убьет, никогда не будет ненавидеть так, как я. Она будет жить той жизнью, которой я всегда хотел жить. Она будет жить в мире. В мире, в котором все равны, в мире, где язва человечества окончательно будет стерта с лица земли.

То, что он сказал, ужасно разозлило меня.

– Необязательно, чтобы все были одинаковыми, чтобы наступил мир! Наш мир не такой!

Послышался презрительный смешок.

– Мой мир закончился много лет назад. И вы сами это видели, мисс Коллинз. Вы видели, что с нами сделали люди. Что они сделали с Аурой. Считайте, что все эти годы я использовал только для того, чтобы перевести дух.

Сказав это, Хоторн отвернулся от меня и кивнул цюндеру, стоявшему справа от него:

– Пора заканчивать с этим.

Меня охватила паника. У бегунов во времени тоже должны быть сенсоры. Нулевые сенсоры, с помощью которых они могли сделать вихрь-прародитель настолько сильным, что он навсегда погасит нашу реальность. И в отличие от солдат, которые были убиты мощным потоком энергии, у этих, по крайней мере, получится подойти ближе. И я ничего, ничего не могла сделать!

Я дернула руками, отчаянно пытаясь убрать лед с пальцев.

– А как же Хольден? – обращаясь к Хоторну крикнула я. – Ваш собственный ребенок. Он ведь тоже исчезнет! Он никогда не родится!

На мгновение на лице Хоторна промелькнуло что-то вроде сожаления.

– Он не почувствует боли. Его существование никогда и не планировалось.

– Так или иначе, он ваш сын!

Хоторн проигнорировал мои слова. Он не сдастся. Может быть, поэтому он никогда и не любил Хольдена: знал, что однажды ему придется пожертвовать им, чтобы получить то, что хотел.

– Хватит болтать. – Гнев Хоторна эхом разнесся по поляне. – Вперед!

Цюндер не стал медлить и тут же рванул к вихрю-прародителю. Я снова попыталась освободиться из плена льда, генерируя энергию на кончиках пальцев. Не сжав руку, это сложно было сделать. Но… Мне просто нужно время!

Но цюндер уже прижал руку к груди. Я видела однажды этот жест у одного из солдат Хоторна. Нулевые сенсоры были прикреплены к поясу, который у цюндера был натянут наискосок через грудь. Он собирался прыгнуть в вихрь-прародитель и усилить его с помощью сенсоров до такой степени, чтобы тот перемешал весь мир, а значит, навсегда погасил нашу линию времени.

О нет. О нет, нет, нет!

Позади себя я заметила какое-то движение. Чуть дальше того места, где нас накрыл ледяной ураган, образовалась дыра. Затем в воздухе раздался гул и появился Бэйл. Одним плавным движением руки он поднял оружие. Синий сенсор устремился в направлении цюндера и уже почти достиг его, но в последний момент это увидел Эос и встречным ветром замедлил движение сенсора до такой степени, что цюндер смог сам выдернуть его из воздуха.

Мутант торжествующе рассмеялся и вскинул свой сенсор, но к тому времени Бэйл открыл еще один вихрь, который поднял цюндера и толкнул его назад, точно…

…точно туда, куда тот направлялся.

В вихрь-прародитель.

– Нет! – крикнула я, и страх волной прокатился по венам. – Нет!

Хоторн ловил ртом воздух. Когда остальные бегуны уже собирались броситься к Бэйлу, он остановил их взмахом руки.

Мы все наблюдали за тем, как цюндера охватил поток. Красноватое мерцание на его руках стало сильнее. В отличие от прочих поток не убил его. Нет, он выдержал воздействие энергии. А затем исчез в вихре – вместе с нулевыми сенсорами…

О боже! О боже, это случилось. Нулевые сенсоры находятся в вихре-прародителе и вот-вот должны взорваться внутри него…

Хоторн в замешательстве переводил взгляд с Эоса на Бэйла. А затем улыбнулся:

– Молодец, мой мальчик.

Бэйл посмотрел на свой детектор. При этом он стоял так близко к смертоносному потоку, бушевавшему перед вихрем-прародителем, что меня охватил страх. Ему нужно уйти оттуда! Разве он не видел, что случилось с остальными? Разве он не видел, как быстро поток мог убить?

Но Бэйл оставался на месте. И даже если ему было больно, он не показывал этого. Его внимание было полностью сосредоточено на Хоторне, и я заметила, как он вращает ствол своего оружия. Синие сенсоры закончились. Теперь в нем остались только оранжевые шарики.

– Я не твой мальчик.

– Ну, нет. – В голосе Хоторна не было ни удовлетворения, ни ненависти. Его слова звучали почти печально. – Ты всегда будешь им, Бэлиен. Ты подобие меня. Во многих отношениях.

Хоторн снова взглянул на вихрь-прародитель и нахмурился. Видимо, он подумал о том же, о чем подумала я.

Ничего не произошло. Никакого взрыва, никаких признаков того, что нулевые сенсоры, которые нес на себе цюндер, действительно взорвались. Вихрь-прародитель по-прежнему был диким и мощным, но он не изменился.

Что это было?

– Если бы я был похож на тебя, – сказал Бэйл, и я пожалела, что не видела его лица, – то ты бы сошел с ума, потому что это именно я разрушил твой план, не так ли?

Он склонил голову набок.

– Ты поступил умно, оснастив своих солдат нулевыми сенсорами. Ты всегда умел обходиться с пушечным мясом.

Хоторн сжал руки в кулаки:

– Каждый из них знал, на что идет.

Голос Бэйла был по-прежнему очень спокойным.

– Ах, так? Они знали это? – Он громко выдохнул. – У тебя все еще есть выбор. Отзови своих бегунов. Ты можешь спасти их, все в твоих руках.

Я знала ответ Хоторна. И Бэйл тоже знал.

– Никогда. Они готовы умереть за это.

Бэйл утвердительно фыркнул:

– Ну да, конечно. Но ничего не получится, потому что они не смогут этого сделать.

Впервые с тех пор, как я узнала Варуса Хоторна, на его лице отразилась настоящая паника.

– Что ты сделал?

– Ты думал, что ты единственный, кто подготовился к этому моменту, – сказал Бэйл. – Но я много лет знал, что это произойдет.

Он сделал шаг вперед. Его черные волосы развевались.

– Ты манипулировал мной всю мою жизнь. Заставлял меня делать то, что ты хочешь, и убеждал меня, что все, что я делаю, это хорошо. Но ты не понимаешь одного: я всегда был на твоей стороне. И ты прав: я подобие тебя… во многих отношениях.

Бэйл сделал глубокий вдох и на какую-то долю секунды посмотрел на меня. В его взгляде было столько всего – сожаление, чувство вины, но и твердая решимость. К нему уже приближались бегуны, собираясь напасть, но Бэйл поднял свой детектор и нажал на пуск.

Я все еще пыталась понять, что произошло, увидев, как черно-золотую униформу бегунов пронзил яркий оранжевый свет, от которого они упали на колени. Свет становился сильнее, заполнял собой поляну, и тогда до меня дошло…

Нулевые сенсоры!

Грундер был объят мощнейшим потоком энергии, его сила как мутанта продолжала увеличиваться, и наконец его корни и кора лопнули. Разлетелись по поляне и были поглощены вихрем-прародителем.

Девушка-вирблер сделала еще одну попытку броситься на Бэйла, но он с легкостью отбился от нее. Она пошатнулась, приблизилась к вихрю-прародителю, но, прежде чем достигла его, растворилась в своей же стихии – ее тело превратилось в тысячи тонких потоков ветра и унеслось в никуда.

На это ушло несколько секунд.

Остались только Хоторн и Эос.

Однажды Бэйл спросил меня: а ты не хочешь знать, что бы я сделал для тебя? Теперь я видела это.

Он стоял лицом ко мне и выглядел спокойным, но я знала, что внутри у него все горит.

– Как, – прорычал Хоторн.

И это был не вопрос.

– Ты был одним из нас. Как?

Бэйл медленно выдохнул и выпрямился.

– Это и есть причина, – сказал он. – Потому что я был одним из вас. Возможно, я был твоей марионеткой, Варус, но ты никогда не запрещал мне смотреть по сторонам. Твои люди таскали меня повсюду, чтобы унизить. Круглые сутки семь дней в неделю. Они оставляли меня одного там, где им на самом деле не стоило оставлять меня без присмотра. Им казалось забавным заставлять меня чистить их одежду, обувь, униформу. А еще их детекторы. И мне не составило труда украсть доступы и скопировать профили. Тогда я еще не знал, зачем я это делаю, но мне показалось практичным, что я мог постоянно держать их под контролем. Я хотел быть готовым ко всему. Все точно так, как ты учил меня.

Я ошеломленно уставилась на Бэйла. Выходит, он активировал сенсоры в нагрудных поясах обоих бегунов во времени с помощью дистанционного управления. А еще раньше он точно так же управлял сенсорами цюндера, который исчез в вихре-прародителе.

Мне так жаль. Мне жаль, что тебе пришлось это сделать.

Бэйл направился к Хоторну.

– Может быть, ты украл у меня воспоминание о том, почему у меня были доступы… – он остановился перед ним, – но не само воспоминание. И знаешь почему? Потому что у тебя всегда было слабое место: ты высокомерно полагал, что все следуют твоему идеальному плану и не совершают ошибок. Но жизнь устроена не совсем так.

Хоторн приподнял подбородок. Он взял себя в руки, хотя я видела по нему, как сильно его поразили слова Бэйла.

– Ты манипулятор, – продолжил Бэйл. – Ни больше ни меньше. Но теперь все кончено.

Он поднял руку и посмотрел на свой детектор.

– Я уничтожил все сенсоры, которые у тебя есть.

Лицо Хоторна скривилось, тонкая, почти грустная улыбка появилась на его губах. Затем он очень медленно прижал руку к своей униформе.

– Ну, – сказал он, потянув молнию вниз. – Допустим, не все.

На нем тоже были сенсоры.

Я не могла их видеть, потому что они были прикрыты ремнем, но я знала это. У Хоторна на теле тоже были нулевые сенсоры. Сенсоры, которые не взорвались, потому что они были его последней надеждой. И он конечно же защитил доступ к ним.

Глаза Бэйла округлились. Этого он не ожидал.

– Варус… – успел сказать он, но затем все произошло так быстро, что мой разум едва смог осознать происходящее.

Порыв ветра отшвырнул Бэйла от вихря-прародителя. Он споткнулся, не успев вовремя среагировать. Эос направил на него обе руки, очевидно аккумулировав все свои силы. Лед, в который я была закована, начал трескаться. Но Эос сосредоточил все свое внимание на том месте, где лежал Бэйл. Ветер набирал силу и стал настолько плотным, что Бэйла я уже не видела. Я в отчаянии выкрикнула его имя, но Бэйл не издал ни звука. А Эос уже бежал к этому месту и прыгнул в воздушный вихрь.

Судя по теням, Эос и Бэйл боролись. Появилось жужжание, потом снова исчезло, потом я услышала крик Бэйла, потом из вихря вырвалась снежная буря.

Я попыталась прикрыть лицо, но ледяные иглы впивались в щеки.

Когда я подняла глаза, Хоторн шел прямо на меня.

Или… не на меня. На вихрь-прародитель. Туда, где его поток все еще, словно конус, возвышался над поляной. О боже, он хотел сделать это сам. Он был единственным, кто еще мог это сделать.

– Нет! – крикнула я. – Прекратите! Пожалуйста! Аура не хотела бы, чтобы вы это сделали!

Хоторн проигнорировал мою мольбу. Его отталкивали ледяные ветры, направленные Эосом, но он не сдавался.

Ничто не могло его остановить. Он, наверное, давно уже принял тот факт, что ему придется пожертвовать собой ради своей же цели.

Неожиданно раздался крик.

Хольден… Он ринулся к отцу из леса. Энергия вихря-прародителя шатала его в стороны, но он поднял руки, создавая встречные порывы ветра. Он двигался быстрее отца и приблизился к вихрю-прародителю сбоку, пробиваясь вперед с железным выражением на лице, и схватил того за плечи, чтобы оттащить подальше. Хоторн попытался оттолкнуть его, но Хольден вцепился в него, потянул за униформу, и они начали бороться.

Тем временем ураган, созданный Эосом, стихал. Две фигуры приземлились недалеко друг от друга, со всей силы ударившись о землю.

Бэйл тяжело дышал, словно несколько минут был без воздуха. Он сжимал оружие, я видела, как дрожит его рука. Рядом с ним лежал Эос. Он смотрел в небо, белая маска была сорвана с его лица. От его груди, от рук и ног поднимались тонкие потоки воздуха – Бэйл, должно быть, попал в него оставшимися нулевыми сенсорами.

Я в оцепенении следила за тем, что происходит. Туман, скрывавший лицо Эоса, рассеялся. Пока из него выходила энергия, он задыхался от боли. Сердце сжалось. Я вспомнила маленького мальчика в стеклянном боксе, который играл с кубиками. Если бы мы тогда взяли его с собой, может быть, он был бы…

Я не смогла закончить эту мысль. Потому что краем глаза увидела, как Варус Хоторн и Хольден приближаются к вихрю-прародителю. Они боролись не только друг с другом, но и с мощными энергиями, исходящими из него. Я попробовала выдернуть ноги, но лед все еще не отпускал меня. Почему он не тает?

– Бэйл! – крикнула я. – Вставай!

Он поднял голову, попытался подняться, но снова упал. Я в отчаянии уперлась в лед, не зная, что предпринять.

Раздался крик. Кричал Варус Хоторн, потому что Хольден в эту самую секунду сорвал с него нагрудный ремень с нулевыми сенсорами.

Он собирался отбросить его как можно дальше от вихря-прародителя, но Хоторн схватил сына за ногу.

Хольден споткнулся и упал – как раз там, где поток вихря-прародителя был самым сильным. Тут же потоки энергии окутали его ноги, и кожа начала трескаться.

Я слышала, как кричал Хольден. Он цеплялся одной рукой за траву, но никак не мог удержаться – его затаскивало в вихрь.

Внезапно с помощью другой руки он создал ветер. Сильный порыв вырвался из его пальцев и понес нагрудный пояс от вихря-прародителя.

Хоторн стоял на коленях в двух или трех метрах от Хольдена. Его взгляд метался между ремнем и сыном.

Хольден задыхался, его еще больше утянуло в сторону вихря. Он смотрел на отца, и я ясно увидела в его глазах обреченность.

По моим щекам потекли слезы.

– Помогите ему! Пожалуйста, помогите ему, пожалуйста!

Хоторн, казалось, окаменел, наблюдая, как его сын борется за жизнь. Я вспомнила, что он уже много раз готов был пожертвовать жизнью Хольдена. Когда мы впервые прыгнули через рифты, а потом в ледяной пустыне – в самом смертоносном месте на Земле.

И тут… Хоторн еще раз взглянул на пояс с нулевыми сенсорами, и его тело дернулось. Он ухватился за один из корней, оставленных грундером – верным ему бегуном во времени, – и другой рукой попытался схватить Хольдена. Их пальцы соприкоснулись, скользнули мимо, но потом все-таки сцепились.

Варус Хоторн застонал от напряжения, и в этот момент я поняла, что ошибалась.

Он любил своего сына. Все эти годы он, возможно, не хотел признаваться себе в этом, но теперь, когда он столкнулся с тем, что должен пожертвовать Хольденом, он не смог этого сделать.

Он изо всех сил тянул Хольдена за руку, и внезапно вихри отпустили парня. А Хоторна из-за отсутствия противовеса понесло вперед. И прежде чем он смог что-то сделать, он сам попал в поток. Вихри окутали его и приподняли над землей. Освещенное косыми лучами утреннего света, его тело парило в воздухе.

Это выглядело почти как в тот раз, когда я увидела Аэолуса парящим в боксе. Окруженного беловатым мерцанием, танцевавшим вокруг него.

Бушующая энергия окутала его силуэт, и Варус Хоторн растворился, словно никогда и не было.

Я осела на лед. Напряжение в теле исчезло. Хольден на четвереньках стоял на земле в нескольких метрах от меня. Его униформа была порвана, ноги были в крови.

Внезапно лед вокруг меня треснул – как раз в тот момент, когда из тела Эоса вырвалась последняя воздушная струя нежно-белого цвета. На земле остался лежать молодой человек с шелковыми волосами медового цвета, открытые глаза которого безжизненно смотрели вдаль.

Ошеломленная, я услышала ликующие крики. Из леса выбежали Лука, Сьюзи, Рокс и все остальные. Кто-то из уцелевших солдат Хоторна лежал неподвижно, кто-то пытался убежать от Атласа и белой собаки Рокс, которые рычали на всех, кто, как им казалось, делал неверное движение.

Хольден и Бэйл уставились на меня, а затем на вихрь-прародитель. У них в глазах… был тот же вопрос, что я задавала себе:

Все закончилось или еще нет?

И как только я подумала об этом, я увидела, как нежно-белая воздушная струя направляется к нам. Странные полоски выглядели так, словно Эос протягивал к нам свою руку. Воздушные «пальцы» блуждали по траве, и я ахнула, когда поняла, что должно было случиться.

Мои руки и ноги начали двигаться, я создала вихрь, Бэйл сделал то же самое, но мы опоздали. Мы оба одновременно оказались там, где только что лежал нагрудный ремень с нулевыми сенсорами, но наши руки схватили пустоту.

Последний порыв ветра, который создал Эос, перенес оранжевые шарики к вихрю-прародителю, плотно прижал их друг к другу и опустил внутрь.

Раздался взрыв, который хлестнул по нам, словно шквалистый ветер. Кровь застыла в жилах, и нас отбросило на несколько метров назад. Вихрь-прародитель разверзся и затрепетал по краям. Его энергия… она ослепила все. Беловато-синий цвет превратился в огненно-красный, он становился все светлее и светлее, а сам вихрь увеличился вдвое.

Я, словно в трансе, запрокинула голову. Он. Это был тот самый вихрь-прародитель, который когда-то нарисовал Бэйл. Он вращался прямо передо мной, всего в нескольких метрах, и я с трудом поднялась на ноги.

Я никогда еще не видела такого. Этот вихрь объединял в себе бесконечное количество миров. Казалось, что каждый завиток энергии, вращавшийся в вихре, ведет в какое-то другое место. Каждое гудение имело свой голос: свист арктических ветров, крик кита в океане, запах лиственных деревьев, шум большого города… У меня перехватило дыхание. Вихрь притягивал меня к себе с такой силой, что мне пришлось вонзить носки своих сапог в землю, чтобы меня не втянуло внутрь.

Но при всей своей разрушительной силе этот вихрь был прекрасен. И он звал меня к себе, потому что я была единственной, кто мог сейчас взять его под контроль.

Вдруг меня схватила чья-то рука. Он, как всегда, действовал настолько быстро, что я не заметила его приближения.

– Нет, – сказал Бэйл и решительно встал передо мной.

Всего одно слово, но в нем было все, что могло рассказать о нем. Все, что привело нас к этому моменту. Его глаза зафиксировали меня, в то время как подергивание вихря уже окутывало нас, словно кокон.

Мне еще так много нужно было ему сказать. Так много. Но у нас совсем не оставалось времени.

Неожиданно все во мне успокоилось. Все потери ушли на второй план, страх, сковывающий меня последние несколько часов, испарился. Я обхватила лицо Бэйла обеими руками и поцеловала его.

Его дыхание коснулось моей кожи, а пальцы впились в ткань моей униформы. Все, что я испытывала к нему, было в этом поцелуе, но как только я оторвалась от него, я больше не медлила ни секунды.

Я метнулась так быстро, что он не смог меня удержать. А затем я разбежалась и прыгнула.

Теперь я была абсолютно уверена в одном.

Это было неизбежно с самого начала.

38

Я падала бесконечно долго.

Вихрь-прародитель и снаружи был огромным. Но сейчас, когда я была внутри, он казался намного, намного больше.

Как будто я протянула руку к звезде в небе и подумала, что это всего лишь крошечный шарик, который удобно поместится между большим и указательным пальцами, тогда как ее истинные размеры были непостижимы.

Вихрь-прародитель существовал по своим собственным законам. Я двигалась с головокружительной скоростью, но при этом мне казалось, что я стою на месте. Как будто сама я была неподвижной точкой… а все вокруг меня двигалось.

Я услышала позади себя крик, но уже через долю секунды я так глубоко погрузилась в воронку вихря, что голос Бэйла звучал бесконечно далеко.

Все мои страхи улеглись. Энергия окутывала меня, словно вибрирующий белый кокон. Мир исчез. От зеленого леса не осталось и следа.

Немного ошеломленная этими впечатлениями, я протянула руку к несущимся рядом потокам. Мои пальцы погрузились в них, оставляя за собой следы света. А затем и все мое тело оказались в потоке энергии.

Этот вихрь сильнее любого другого, говорил Гилберт, и теперь его голос слышался в окружавшем меня гудении энергии. Своей силой он изменил весь наш мир. Вы можете это представить?

Да, охотно сказала бы я. Да, я могу это представить. Его сила невероятна. Она проникла глубоко в нашу планету и была началом и концом всего одновременно.

Я плыла по бесконечному туннелю.

Дальше. Дальше. Дальше.

А потом, словно из ниоткуда, появились картинки. Или нет, не картинки.

Воспоминания.

Сначала только смутные впечатления, словно это был сон. Но наконец они прояснились.

Вот я стою на коленях перед домом с желтой, как солнце, дверью, в то время как его пожирает пламя.

Вот я открываю глаза на кровати моей тети, думая, что рядом со мной сидит моя мама.

Вот я демонстративно пожимаю руку Луке, не желая в душе, чтобы он стал частью моей семьи.

Вот, спустя несколько недель, я лежу рядом с Лукой и хочу, чтобы он стал моим старшим братом.

Вот я на линии старта перед вихревой гонкой.

Вот я перед Бэйлом в темноте Аляски.

Вот меня ведут через Санктум, закованную в кандалы.

Вот я, Сьюзи, Фагус, Лука и Бэйл лежим в траве на нашей секретной поляне и считаем облака в небе.

Вот я целую Бэйла, снова, снова и снова.

Полоски энергии изменились, и теперь я снова почувствовала боль, которая пронзила меня, когда Бэйл рассказал мне о моей смерти, когда мы были в Скай-Сити.

А потом я вспомнила, как у меня отняли Бэйла. Как он бил меня, как смотрел на меня с ненавистью и говорил, что хочет убить.

Картинки танцевали вокруг меня. Вихрь-прародитель вобрал в себя каждое мгновение моей жизни. Крошечные лучики энергии, которых я никогда не замечала и которые все равно всегда были здесь. Вокруг нас. Во мне. Вихрь сопровождал меня всегда и теперь позволял увидеть всю мою жизнь, каждую ее секунду, какой бы незаметной она ни была.

Не только мою жизнь, но и жизнь всех остальных. Я видела Сьюзи, Луку, Хольдена, Фагуса. Я видела даже Варуса Хоторна, который на протяжении длительного времени делал все, чтобы вернуть к жизни девушку, которую любил.

И я видела Бэйла.

Бэйла, который в одиночестве прыгал по всему миру, измученный, израненный, полумертвый. В его взгляде была решимость, а также жажда создать то, чего до него никто не создавал.

Я видела его в тот день, когда он инсценировал свою смерть. Видела, как он через несколько недель сидел голодный в лесу рядом с Атласом.

Затем я увидела, как он сидит на своей кровати, зарывшись руками в волосы, с рисунком на коленях, в недоумении, в отчаянии…

Слезы текли по моим щекам, когда я видела, как он освобождает первых мутантов из зон, – передо мной мелькали знакомые и незнакомые лица. Еще я увидела, как он вытаскивает ослабевшую, опутанную приборами Сьюзи из резервуара с водой в научном центре, где ее держали.

Несколько дней назад, между которыми были несколько десятилетий, Бэйл говорил мне, что иногда ему казалось, что я была с ним всю его жизнь.

Так и было.

Внезапно все картинки замерли. Как будто вихрь-прародитель замерз. Но я знала, что это я успокоила все вокруг.

Потом я увидела саму себя. Я лежала на траве, не подавая признаков жизни. Моя кожа была пепельного цвета, глаза открыты и пусты. Надо мной склонился Бэйл, его лицо было абсолютно неподвижным, когда он притягивал меня к себе.

Конечно, это было видение нашего будущего.

Мне жаль, что я не смогла это остановить.

Я закрыла глаза, а вихрь-прародитель медленно впитывал в себя мою энергию. Она нужна была ему, чтобы затихнуть. Энергия во мне постепенно распадалась, истощалась, исчезала.

Никто не может избежать смерти, сказал мне однажды Бэйл. Мы можем только выбирать, как мы ее примем.

– Хорошо, – сказала я и услышала, как это слово разносится вокруг меня бесконечным эхом.

Все хорошо.

Потом появилась тяжесть, которая давила на меня все больше и больше, пока не стала невыносимой. Но внутренним зрением я видела только Бэйла, и я знала, что теперь буду видеть до конца только его.

Давление росло, и вдруг…

…вдруг из ниоткуда появились две руки и обняли меня. А когда я снова открыла глаза, я просто не могла в это поверить.

Это невозможно… Слишком сильна для него эта энергия. Ему вообще нельзя было попадать в вихрь-прародитель.

В глазах Бэйла было отчаяние. Он вытянул руку, кожа на которой местами потемнела.

Красноватое мерцание распространилось по всему его телу. И тогда я поняла.

Эксперименты. Энергия нулевого сенсора, которой Хоторн лечил Бэйла. Она изменила его таким образом, что он мог противостоять сумасшедшей энергии.

Но ненадолго.

– Исчезни отсюда! – закричала я, отталкивая его. – Уходи! Вихрь убьет тебя!

Бэйл покачал головой и обнял меня:

– Элейн… Я не могу.

– Но… Ты умрешь!

– А ты будешь жить, – нежно произнес он. – Элейн… Вихрю нужна энергия только одного из нас.

Я видела, как на коже Бэйла танцуют разряды, и они становились все сильнее и сильнее.

Он умирал. Умирал у меня на глазах.

Бэйл прижался ко мне лбом. Красноватое мерцание усилилось, и только его глаза были такими же голубыми, как лед.

– Элейн…

Он провел пальцем по моему виску и улыбнулся.

– Все хорошо. Я просто хотел, чтобы ты жила.

Наше дыхание смешалось, когда мы смотрели друг другу в глаза. И вдруг меня охватил огненно-красный вихрь. Сначала я не поняла, что это было, но потом…

Вихрь.

Вихрь Бэйла.

Бэйл обхватил меня и унес с собой. Я кричала и сопротивлялась, приказывая вернуть меня. Но Бэйл…

Бэйл управлял этим вихрем. И в этом было столько силы, столько железной воли… Никогда раньше я не чувствовала такого.

Я не могла остановить это.

Наши взгляды встретились в последний раз. Затем Бэйл исчез, и я… я не знала, где нахожусь. Разве что… это было похоже на полет. Прямо как в тех полузабытых снах из моего детства, когда я представляла, каково это – парить высоко над землей.

Потом я провалилась в темноту. Одна. Без Бэйла. И, прежде чем я это поняла, темнота проглотила меня целиком.

39

Я медленно открыла глаза. Мир вокруг меня состоял из ярких цветных пятен. Желтые тона, разные оттенки оранжевого… И зеленый. Очень-очень много зеленого.

Мышцы меня не слушались. Прошла целая вечность, прежде чем я смогла сделать больше, чем просто моргать и судорожно ловить ртом воздух.

Я находилась на поляне около реки. Осеннюю листву на деревьях освещали лучи заходящего солнца.

Я узнала этот лес. Я вернулась туда, где поднялся вихрь-прародитель, где было столько всего…

В нескольких метрах от меня была яма, которую вихрь образовал в земле, а чуть дальше – остатки нашего дома.

Где я была все это время? Когда я была? И где… где Бэйл?

– Бэйл? – прохрипела я, оглядываясь. – Бэйл!

Сердце начало бешено колотиться в груди. На моих глазах вихрь забирал у него все больше и больше сил. Тем не менее он крепко держал меня, потому что был упрямым – чертовски упрямым и безрассудным. А потом он просто выкинул меня из вихря-прародителя.

Я поднялась и побежала. Мимо обугленных стволов деревьев, огибая ямы в земле. В каком бы времени я сейчас ни находилась, повсюду отчетливо были видны следы борьбы.

Пожалуйста, подумала я. Пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста!

После того как я безрезультатно обошла дом, я просканировала первые ряды деревьев. Ничего.

Потом побежала к холму.

И здесь ничего.

Я открыла вихрь и прыгнула в него. Энергия отреагировала мгновенно, и я вернулась, перепрыгнула сначала на день, затем на два.

Пошла на поляну, огляделась…

Никаких следов Бэйла.

Я снова прыгнула в вихрь – и на этот раз отсчитала неделю. В отчаянии обыскала поляну, сбегала в лес и обратно.

Ничего!

Словно безумная, я мчалась сквозь время и… наконец увидела его, еще до того, как полностью покинула вихрь. Он лежал на краю поляны в тени деревьев.

Без движения.

Вихрь рассеялся, и надо мной в небе натянулся занавес из грозовых туч. Подгоняемая ветром, я побежала к Бэйлу.

И тут же по моему телу разлилась жгучая боль. Лицо Бэйла было восково-белым, как воск, а глаза закрыты, губы залиты кровью, натекшей из носа.

Ноги подкосились, и я упала на землю. Я проползла последние несколько метров и схватила Бэйла за пальцы. Они все еще были теплыми, и я цеплялась за эту мысль – цеплялась за возможность удержать это тепло.

Если он только что выпал из вихря-прародителя, еще не все потеряно.

– Бэйл… Бэйл, посмотри на меня.

Я не узнала свой голос, он был хриплым и фальшивым.

Бэйл не двигался. О боже, он не двигался.

Я положила руку ему на грудь и прислушалась. Ничего, никакого пульса. Только странный узор на коже, вокруг шеи и правого плеча, под дырявой униформой.

Узор, похожий на сильно разветвленное дерево, как будто впечатался в кожу. Я уставилась на отметку, оставленную вихрем-прародителем, схватила Бэйла за униформу и встряхнула как следует. Он не мог… он не мог оставить меня сейчас, когда я выжила, сейчас, когда у нас все было впереди.

– Бэйл… БЭЙЛ!

Сдавленные рыдания сорвались с моих губ. Я смотрела на его закрытые веки, на его ресницы, которые веером расходились по краям скул, на мягкую линию надбровных дуг. И, о боже, мне так хотелось увидеть его хмурый взгляд, услышать его насмешки – хоть что-нибудь, чтобы понять, что Бэлиен Треверс жив.

– Нет, – выдохнула я. – Нет, пожалуйста, пожалуйста, не…

Я провела большим пальцем по его лицу, склонилась над ним.

– Бэйл… пожалуйста, проснись.

Ничего. Он меня не слышал.

Я снова вцепилась пальцами в его униформу, притянула к себе, а когда его голова оказалась у меня на коленях, наклонилась над ним.

Потом я заплакала, потому что Бэйл был мертв, он… он на самом деле был мертв.

Слезы текли по моим щекам, и я больше не пыталась их сдерживать.

Это я была виновата в его смерти. Эксперименты, которые позволили ему последовать за мной в вихрь-прародитель, стали возможны только потому, что Бэйл был схвачен Хоторном. А Бэйла схватили только потому, что я изменила время.

Все вернулось к тому моменту, когда я поставила себя выше времени. Всегда было одно и то же. Пытаясь поступить правильно, я толкала камень все дальше и дальше, следя за тем, чтобы он продолжал катиться, погребая под собой все.

Дрожа, я обхватила щеки Бэйла. Мои губы прикоснулись к его губам, пытаясь найти хоть капельку тепла его дыхания. Но даже сейчас он казался мне холодным и чужим.

Вокруг нас свистел ветер, грохотал гром. Но я ничего этого не замечала.

Бэйл сказал однажды, что сделает все, чтобы спасти меня… но не так же.

Я прижалась лбом к его шее, обняла его. Мои пальцы не сгибались, но, когда я снова провела пальцем по холодной коже Бэйла, внезапно что-то скользнуло под моей ладонью. Я подняла глаза и увидела… ампулу.

Я потрясла головой. Это был яд, который Фагус дал Бэйлу. Проклятая ампула словно издевалась надо мной; в конце концов, для того чтобы убить Бэйла, ее содержимого не понадобилось.

Внезапно я замерла. В нашу последнюю ночь в Санктуме я этого не заметила, потому что было слишком темно, но жидкость в ампуле была… зеленой, словно мята.

Зеленой, словно мята.

Целебная настойка Фагуса была точно такого же цвета. Он давал ее нам последние несколько месяцев, и я бы узнала ее повсюду.

Это могло быть совпадением. Возможно, я просто цеплялась за последнюю соломинку. Но потом я вспомнила, что сказал мне Фагус.

С Бэйлом всегда так. Он думает, что все решает он. Но это не так.

Фагус, помнится, объяснял Бэйлу, что улучшил рецепт.

Я смотрела на ампулу несколько секунд не отрываясь, затем сорвала ее с кожаного ремешка.

А что я теряю? – подумала я, прижимая стекло к губам Бэйла. Мое дыхание было таким громким, будто я задыхалась. Я держала ампулу, пока жидкость не исчезла во рту Бэйла. Потом осторожно приподняла его голову, откинула ее назад и слегка сжала горло.

Убедившись, что все содержимое прошло внутрь, я выпрямилась. Мои глаза блуждали по его лицу. Кожа Бэйла по-прежнему была восково-бледной. Он не выглядел так, будто снова сможет дышать, будто когда-нибудь сможет стать каким угодно, но только не мертвым…

Секунды проходили одна за другой. Огромная молния разорвала небо над нами, за ней последовал гром. Не хватало только звука, которого я так жаждала услышать.

Дыши, думала я. Дыши!

Ничего не происходило. Сколько бы я ни умоляла, он не двигался.

Было глупо поверить в это.

Я крепко обняла Бэйла и держала его так, как он всегда держал меня. В его руках мне всегда казалось, что никто не может причинить мне вреда.

Как ты мог? Эта смерть предназначалась мне, а не тебе. Ты украл у меня мою смерть.

– Ты упрямый, эгоистичный ублюдок, – выдавила я из себя, рыдая. Закрыла глаза и поняла, что никогда не смогу справиться с этим. Такую боль ничем нельзя облегчить.

Что-то коснулось моей руки. Легкое прикосновение, почти неуловимое. Как будто травинка щекочет запястье и…

Я вскочила и уставилась на Бэйла. Его глаза все еще были закрыты, он был смертельно бледен. Но его грудь… она двигалась. И его веки… они дрожали.

Я положила руку ему на грудь и почувствовала пусть слабую, но все-таки пульсацию.

– Бэйл? – выдохнула я.

Он моргнул. Затем посмотрел на меня и сказал низким, хриплым голосом:

– Это было не очень-то вежливо.

Я замерла:

– Что?

– Называть меня… ублюдком. Я подумал…

Он глубоко вздохнул, но правый уголок его рта дернулся вверх.

– Я думал, что мы уже прошли этот этап.

На глаза навернулись новые слезы, и я уже ничего не видела. И поскольку я не могла больше ждать ни секунды, я наклонилась и поцеловала его. По сути, я, рыдая, просто прижалась губами к его губам, но это не имело значения.

Он был жив. Я не потеряла его.

Когда я оторвалась от него, он устало смотрел на меня.

– Что случилось? – слабо пробормотал он, не отпуская меня от себя.

– Все кончено, – прошептала я. – Мы сделали это.

Бэйл уставился на пустую ампулу, и на его лице появилась печаль. Но что бы ни происходило в его голове, он отпустил эту мысль. Он снова посмотрел на меня и взял меня за щеку. Это прикосновение было особенным, словно моя кожа была глиной, а Бэйл придавал ей форму своими пальцами.

Он недоверчиво улыбнулся:

– Ты жива.

– Мы живы, – поправила я его и прижалась лбом к его лбу. – Тебе не следовало этого делать.

Бэйл глубоко вздохнул. С его плеч как будто спадала тяжесть всего мира.

– Элейн… – сказал он. – Я бы всегда делал это, если б мне позволяло время.

Я вздрогнула:

– Я когда-нибудь говорила тебе, что твои планы ужасны?

Постепенно лицо Бэйла оживало. Он улыбнулся.

– Может быть, раз или два, – сказал он и поцеловал меня.

А я… я почувствовала себя мертвецки усталой и одновременно живой и наэлектризованной.

– Что сейчас?

Бэйл стоял на коленях у реки, и, когда повернулся ко мне, его лицо было мокрым. Он смыл кровь, и его влажные волосы прилипли к голове.

– Все, что ты хочешь, – ответил он.

Я прикусила губу и посмотрела на свой детектор. Накрапывал дождик, и я смахнула крошечные капли. Мы приземлились в 2023 году, всего через три года после Великого смешения.

Рядом никого не было. Это означало, что все остались в двадцатом году. Прямо здесь, в этом месте, но три года назад.

– Они явно ждут нас, – сказала я, глядя вдаль.

В каждой травинке, у каждого дерева я чувствовала энергию вихря-прародителя – эту нежную, едва уловимую вибрацию. Благодаря Бэйлу вихрь смог сделать то, что делал всегда: изменить наш мир и дать ему новое начало.

Мы сделали это.

Бэйл встал и подошел ко мне. На его лице снова появилось то особенное выражение, характерное только для него. Немного высокомерное, озорное, ласковое, и все это одновременно.

Я снова повернулась к дому. У желтой, как солнце, двери стоял венок из цветов. Колокольчики, фиалки и примулы. Это были цветы из леса. А перед венком – наполовину сгоревшая свеча.

Это был небольшой алтарь, который кто-то соорудил здесь. Не было ни таблички, ни записки или чего-то подобного. Только цветы. Мы еще не говорили об этом. Тем не менее Бэйл знал это, и я тоже.

Это были цветы от моей мамы. Кто еще мог приходить сюда? Кто еще стал бы оплакивать девочку, сгинувшую в этом месте, в глуши?

Мысль о том, что она только недавно была здесь и оставила цветы, была трудной для моего понимания. Смерть моей матери, практически на моих глазах, была чем-то, что я так и не смогла преодолеть.

Бэйл потянулся к моей руке, и наши пальцы соединились.

– Тогда она не выжила, – сказал он. – Я проверял. После того, как я перенес тебя к Лис. Я изучил ее данные. Сообщалось, что Ребекка Коллинз скончалась в двадцатом году. Как и ее дочь. Но…

– Да, я знаю, – перебила я.

Он сказал бы мне: «Но сейчас она жива», потому что он это все изменил.

Я глубоко вздохнула.

– Прежде чем мы заберем остальных, я должна ее увидеть. А после этого…

Бэйл притянул меня к себе, положив одну руку мне на затылок, а другую – на талию.

– Послушай, Элейн. – Он серьезно посмотрел на меня. – Если ты хочешь остаться в этом времени…

Мое сердце сжалось, но он выглядел беззаботным.

– …тогда я останусь тоже.

Я ожидала чего угодно. Но только не этих слов.

– Ты жил бы здесь? В прошлом?

Бэйл пожал плечами:

– У меня никогда не было дома. В Санктуме я чувствовал себя как дома, но…

Он провел большим пальцем вдоль моей шеи, вдоль кончиков моих коротких волос и улыбнулся.

– Ты и есть мой дом.

Я обняла его. Изо всех сил. А когда отпустила, он вытянул вперед руки. И скривил рот.

– Боюсь, что не мне, а тебе придется отвести нас к твоей матери.

– Что ты имеешь в виду?

Бэйл соединил пальцы, сжав их в два кулака. Я видела, как напряглись его мускулы, но ничего не произошло.

Никакого вихря. Ничего.

Я поняла все без слов: он потерял свою силу.

Мой взгляд уткнулся в странный узор на груди Бэйла. Настойка Фагуса залечила шрамы на его лице, но этот узор остался нетронутым. Он был ярко-красного цвета и слегка выступал над кожей. Это было похоже на одно из деревьев Санктума, а также на… на вспышку энергии.

Бэйл улыбнулся.

– Давай уже, – сказал он. – Мы можем поговорить об этом позже. Твоя мама ждет тебя.

Я глубоко вздохнула и погладила его руки. Затем вытянула руку и создала вихрь.

Бэйл притянул меня к себе, как делал это всегда. Бок о бок мы двинулись в путь. И в этот момент, когда нас уносил поток, я точно знала, как будет выглядеть наше будущее.

Эпилог

Год спустя

– Мы опаздываем! – крикнул он.

Я пробурчала что-то, показывая, что слышу, но продолжала отчаянно ощупывать пол под своей кроватью. Кроме пыли, там ничего не было.

Да где же эта штука?

У нас оставалось, наверное, всего десять минут. Если я не найду его, все пропадет.

Я вздохнула и выбралась из-под кровати. Несколько прядок выпали из моего хвоста, я откинула их назад и села.

Комната была пуста, голос доносился из коридора. Я угрюмо огляделась. Неужели я оставила его у мамы? Я ведь была у нее в гостях всего два дня назад. Пробыла всего несколько часов, но вполне могла забыть там.

Я оглядела комнату. Две кровати, два шкафа, два письменных стола и два стула перед ними. А еще корзина для собак, картинки морей и рек и стопки толстых книг, которые принадлежали не мне, однако до сих пор занимали место на обоих столах. И еще две кровати, сдвинутые вместе, посередине.

Последние несколько месяцев я чувствовала себя в этой комнате очень комфортно. Но после всего, что произошло, мне не терпелось наконец уехать отсюда.

– Не могу поверить, что ты потеряла свой детектор, – сказал Лука, просовывая голову в комнату. – Признавайся: это твой ответный ход, да?

Я ухмыльнулась, не сумев сдержаться:

– Ну почему? Я его не потеряла. Я его переложила. Вот в чем разница.

– Ха-ха, – сказал Лука, который, очевидно, прекрасно помнил, что когда-то сказал мне именно так. Когда мы закончили нашу подготовку, чтобы стать вихревыми бегунами, и когда нам предстояла гонка.

Гонка, с которой все началось.

– Очень смешно, комик. Ладно, меня Сьюзи ждет! Это вообще-то наша первая совместная гонка!

Переложила… Вокруг было так много хлама, что я при всем желании и представить не могла, где может быть мой детектор.

Кто бы мог подумать, что Бэйл, получив шанс, покажет себя такой неряхой?

Один год. Прошел уже год с тех пор, как мы все согласились помочь новому правительству в реструктуризации. После этого – сегодня – я официально перестану быть вихревым бегуном.

Я еще раз просканировала мебель, и в голове у меня что-то щелкнуло.

– А!

Подошла к сдвинутым кроватям и просунула руку между спинкой и матрасом. Нащупала ремешок и вместе с ворсинками пыли вытащила свой детектор.

– Поймала!

Лука скривился.

– Хочу ли я знать, как он сюда попал? – спросил он и покачал головой. – Забудь, это был не вопрос. А ответ будет: нет, не хочу. Так что вперед.

Лука подбежал к двери, бормоча что-то себе под нос. Что-то типа того, что его дисквалифицируют из-за меня.

Я догнала его еще до того, как он вышел в коридор. Повисла у него на руке и усмехнулась:

– Сократим расстояние?

Лука закатил глаза, однако кивнул.

Я создала вихрь прямо перед нами. Теперь, когда в здании не было никаких сенсоров, как и везде на планете, это было не проблемой.

Серые коридоры института в Новом Лондоне сменились голубым небом, и через долю секунды мы оказались на площади. Слева и справа находились две трибуны для зрителей, и там яблоку негде было упасть.

На стартовой линии было около пятидесяти участников, все в такой же серебряной униформе, как и у нас с Лукой. Над головой пролетали дроны.

Эта гонка будет транслироваться по всему миру. Люди и мутанты будут наблюдать за нами, подбадривать нас, волноваться вместе с нами. На всех десяти территориях и в каждом из множества маленьких и больших городов, которые сейчас строились.

Первая вихревая гонка такого рода. Чисто спортивная вихревая гонка. Без всякого смысла – просто грандиозное зрелище.

Мы с Лукой вместе вышли на старт. Наши лица были выведены на большие голографические экраны, и публика разразилась аплодисментами.

Я посмотрела поверх голов, увидела, как Робур и Эллистер машут нам, увидела Натаниэля и Седу, а рядом с ними – Атласа и его белоснежную подружку. Еще я увидела лысого человека с рыжей бородой, у которого от волнения пылали руки, когда он подбадривал Луку.

Лука не называл его папой или отцом, потому что эта роль навсегда была отдана Гилберту. Тем не менее они снова нашли друг друга, и я, несмотря ни на что, была очень этому рада. Лука заслужил знать свои корни. Он всегда этого заслуживал.

На трибуне стояли Арисса и Лис. На Лис был один из ее шикарных костюмов в сочетании с туфлями-лодочками, которые никто, кроме нее, никогда бы не назвал удобными. На Ариссе были выцветшие джинсы, распущенные волосы свободно падали на плечи. Ее жилет был украшен неоновыми буквами Cidade.

Остановившись у стартовой линии, я одарила Лис легкой улыбкой. В свою очередь она не смогла сдержать едва заметного движения уголком рта, хотя, конечно, должна была оставаться беспристрастной.

Лис знала, кто я и откуда, но дала мне понять, что это вообще ничего не меняет, и наши отношения остались прежними. За прошедший год скорбные складки у ее рта разгладились. Теперь на ее лице светилось что-то вроде гордости. Гордости за то, что создал Гилберт. Потому что реструктуризация и поэтапный роспуск кураториума основывались исключительно на его планах. Лис нашла его записи через несколько недель после нашего возвращения. Очевидно, Гилберт сам установил время, по истечении которого все данные должны были попасть к Лис… на случай, если он больше не получит к ним доступ. Там был прописан весь процесс: слияние мутантов и людей, восстановление городов, которые считались исчезнувшими, полное закрытие всех зон.

Осуществляли реструктуризацию Арисса, Лис и Натаниэль. Они упразднили кураториумы и помогли сформировать новые правительства по всему миру, в которых на равных были представлены и мутанты и люди.

– Я уж было подумал, что ты испугалась, – услышала я знакомый голос рядом со мной и усмехнулась:

– Я просто не могла найти свой детектор. И не надейся. Сегодня ты будешь глотать пыль.

Бэйл засмеялся. На полуденном солнце его волосы блестели темно-каштановым, а от озорной ухмылки, которой он одарил меня, чуть не подкосились колени.

– Да, – подтвердил он. – Точно буду.

– Я серьезно. Гордись своим рекордом в вихревых гонках, недолго осталось.

Бэйл наклонился вперед:

– Ха! Мое лучшее время никто не превзойдет.

Рядом с нами простонал Лука. Я покосилась в его сторону и увидела ухмыляющуюся Сьюзи. Она, как и я, туго затянула волосы на самой макушке. Ее лицо сияло.

– Снимите-ка лучше комнату, – одновременно произнесли эти двое, и я просто показала им язык.

Но тут к микрофону подошла Арисса. Рядом с ней и Лис были пять штурманов, ответственных за гонку.

– Добро пожаловать на первый в истории вихревой чемпионат! – крикнула она и улыбнулась.

Публика на трибунах заулюлюкала и захлопала в ладоши.

Я почувствовала, как пальцы Бэйла коснулись моих, и торжественная речь Ариссы сразу же отошла на второй план.

О нет, ему не нужно знать, что он все еще оказывает на меня такое влияние… В противном случае он будет пользоваться этим.

Я покосилась на него и успела поймать улыбку Бэйла, прежде чем она исчезла.

– Что? – спросила я.

– Ничего. Просто мысль.

– Хм… – произнесла я.

Ну, вообще-то я догадывалась, что пришло ему в голову. Та самая мысль, которая часто не давала ему уснуть или заставляла просыпаться среди ночи из-за кошмарных снов.

Ты действительно жива? Или это всего лишь то, что рисует воображение?

Я очень хорошо понимала его. Потому что в моих снах он иногда лежал мертвый на лесной поляне. И его не мог спасти эликсир Фагуса.

Но такие сны случались все реже. И каждый раз, когда Бэйл целовал меня утром, а потом говорил, как сильно меня любит… я постепенно все больше и больше забывала о том, что могло бы случиться, но не случилось.

– Бегуны! – Призыв Ариссы вырвал меня из моих мыслей.

Позади нее штурман поднял руку.

Я в последний раз бросила взгляд на стартовую линию. Чуть дальше стояли Рокс, Хольден и несколько ребят из «Заблудших детей». Взгляд Хольдена коснулся моего, и он подмигнул мне, прежде чем снова сосредоточенно посмотреть вперед. Бэйл и я определенно были не единственными, кто хотел сегодня финишировать первым.

– Бегите так быстро, как только сможете. Через три…

На табло появились огромные цифры обратного отсчета. Рядом с табло была мраморная статуя. Невозможно было не узнать, кто это. Гилберт. Я улыбнулась и ему, прежде чем наклониться и занять исходное положение.

– Два!

Бэйл отпустил мою руку, его голубые, как лед, глаза окутало честолюбивое мерцание, как будто он уже опережал меня на десять шагов.

– Один!

Последний вздох, последняя пауза.

– Вперед!

Мы побежали к вихрю, который возник в ту же секунду. Пятьдесят бегунов, настроенных решительно. Некоторые были тут же отброшены в сторону силой вихря, однако большинство справились с прыжком, и их унесло потоком.

Скорость была лишь половиной успеха на пути к цели, так было всегда. Но все же в этот раз я первой прыгнула в вихрь и засмеялась, опередив всех. Энергия гудела вокруг меня, уносила меня прочь, в то время как другим бегунам приходилось пробиваться сквозь нее.

Сероватое небо снаружи сменилось ярким полуденным солнцем, город стал темно-синим. В следующую секунду я выпрыгнула из вихря и мои ноги погрузились в воду. Передо мной лежал жемчужно-золотой пляж, а бирюзовое море мягко плескалось вокруг бедер. Я не стала надолго задерживаться и пошла к берегу. Позади меня слышались всплески – мои соперники падали из вихря в воду. Некоторым бегунам повезло, и они выпрыгнули прямо на песок.

Я стиснула зубы и пошла быстрее. Мой детектор сообщил: вихрь, к которому я должна была попасть, находился очень близко, недалеко от пляжа.

Почувствовав твердую землю под ногами, я помчалась к рядам деревьев. Остальные бегуны не отставали, а кто-то и опередил меня. Чуть дальше я увидела рыжую голову Лукаса, а немного позади бежали Сьюзи, Хольден и Рокс.

Однако одного бегуна я все-таки не увидела, и это сразу вызвало у меня подозрения.

Где, черт возьми, Бэйл? Он что, уже нашел, как сократить путь? И это при том, что он не мог больше вызывать вихри?

Стиснув зубы, я перепрыгивала через корни, уклонялась от веток и бежала так быстро, как только могла. Слева от меня двое бегунов боролись друг с другом. Один, точнее одна, толкнул другого на землю, а затем, спотыкаясь, помчался дальше. Я не знала эту девушку, но заметила, что она бросила на меня взгляд, как будто я должна была стать ее следующей добычей.

Вместо того чтобы вмешаться, я ускорила темп. Перепрыгнула через покрытый мхом камень и стала взбираться по откосу наверх. И… вот! Вихрь мерцал немного выше, оставалось чуть-чуть. Рядом никого не было – очевидно, во время своего рывка я оставила девушку позади. Я почувствовала, как мои вены наполнились адреналином, рванула к вихрю и…

Меня схватили две руки, дернули в сторону, и я покатилась по откосу вниз.

Черт, черт, черт! Только не это!

Я выругалась, собралась вскочить, но тут нападавший обнял меня. Его живот дрожал на моей спине…

Тот, кто сделал это, смеялся.

Я извернулась и впилась взглядом в Бэйла.

– Что это значит? – Как ни странно, я злилась только из-за того, что он все еще был быстрее меня.

Наверху все больше и больше бегунов впрыгивали в вихрь, чтобы тот перенес их к следующему этапу.

Вместо ответа Бэйл протянул мне руку, улыбнулся и поднял меня на ноги. Затем неспешным шагом повел мимо деревьев к пляжу.

И я послушно пошла за ним.

Мы остановились на песке в тени пальм.

– Эй, а как же гонка? – спросила я.

– Мы можем выиграть ее через час, если это так важно для тебя.

Я закатила глаза. Бэлиен Треверс, рекордсмен вихревых гонок, самый амбициозный человек, которого я только знала… и ему все равно, кто победит сегодня? Мне трудно было это представить.

Над нами пролетела пара птиц, крики бегунов стихли. До моря было два десятка метров.

– Пойдем со мной, – сказал Бэйл и снова взял меня за руку.

Он провел меня через пляж, и вскоре я обнаружила слегка обветшалую деревянную хижину на границе между песком и джунглями. Веранда, соломенная крыша – и больше ничего. Бэйл опустился на теплый песок перед хижиной и стал смотреть на бирюзовое море.

– Ты это спланировал.

Это не было вопросом.

Бэйл улыбнулся, потянул меня за руку и усадил рядом с собой на песок.

– Гонка… – начала я снова, и он фыркнул:

– Расслабься, Барби.

Он называл меня так, когда хотел подразнить, – я знала об этом уже давно.

Глубоко вздохнув, я позволила адреналину, только что бежавшему по моим венам, успокоиться. В воздухе витал запах соли, водорослей и безмятежности. Но как только я собралась закрыть глаза, я почувствовала, как на мою талию легли две руки и осторожно толкнули назад.

Я поморщилась.

– Фагус действительно был прав насчет того, что ты всегда ищешь предлог остаться со мной наедине.

– Хм.

Бэйл поцеловал меня в ухо, в изгиб шеи, в правое плечо.

– Фагус не понимал, о чем говорил. Мне не нужен повод, чтобы остаться с тобой наедине.

Губы Бэйла коснулись моего затылка, и я засмеялась, Я была бесконечно рада, что снова могу произносить имя Фагуса, не боясь, что Бэйл замкнется в себе. Потому что я хотела говорить о нашем друге и ни при каких обстоятельствах не допустила бы, чтобы его забыли.

Я была обязана Фагусу всем. Всем.

Бэйл наклонился надо мной. Я притянула его, и он наконец поцеловал меня по-настоящему.

Не знаю, как долго мы так лежали. Часы шли, солнце двигалось по небу. На наших детекторах давно уже мелькали сигналы победителей, и наших имен среди них конечно же не было. Но меня это не волновало. Щебет птиц был единственным, что нарушало шум моря. Это, а еще ритмичное дыхание Бэйла прямо у моего уха.

В такие тихие моменты я иногда снова видела перед собой все.

Вихрь-прародитель, страшный, разрушительный и в то же время невероятно красивый.

И Бэйла, который умер на моих глазах, чтобы дать отпор времени.

У каждого из нас была своя жизнь после. Лука и Сьюзи хотели учиться. Они еще не знали на кого, но по крайней мере уже решили, что будут делать это в одном месте. Хольден стал вихревым бегуном, как и Рокс, которая, очевидно, была влюблена в него, но не решалась признаться в этом.

Я же ни разу даже не думала о своем будущем, потому что Бэйл и я… мы заслужили то великое неизвестное, к которому двигались.

Когда я снова посмотрела на него, его взгляд был устремлен в небо. На лице у него появилась тень, и я провела указательным пальцем по его виску до шеи. Провела по ярко-красному, мелко разветвленному узору на его груди. Его не было видно под униформой, но я знала наизусть каждую линию.

Метка, которую вихрь-прародитель выжег на теле Бэйла, никогда не исчезала.

– Где ты сейчас? – тихо спросила я, и Бэйл повернул ко мне голову:

– Что ты имеешь в виду?

– Бэйл.

Послышался глубокий вздох.

– Просто….

Он скривил рот.

– Бывают дни, когда я чувствую, что он все еще в моей голове.

Это было тихое признание, и, хотя я услышала стыд в его голосе, я не могла скрыть своего удивления:

– Кто? Хоторн?

Бэйл кивнул:

– Он несколько месяцев был всем, что было для меня важно. И с тех пор, как он умер… мне кажется, что он оставил пустое место. Я до сих пор не могу вспомнить все, что было тогда. Так много провалов в памяти. Я, наверное, просто хотел бы, чтобы он их закрыл.

– Для этого тебе не нужен Хоторн, – мягко сказала я. – И не имеет значения, исчезнут ли когда-нибудь эти пробелы или нет. Ты по-прежнему остаешься собой.

Я потянула к себе его руку, пока она не коснулась моего сердца.

– Мы по-прежнему остаемся собой. И мы создадим себе новые воспоминания. Хорошо?

Бэйл почувствовал мое сердцебиение. Потом кивнул.

– Честно говоря, меня гораздо больше удивляет, что тебя не беспокоит твоя неспособность создавать вихри, – сказала я. – Я была уверена, что ты будешь искать способ вернуть силы.

– Хм… – произнес Бэйл.

– Хм? – повторила я. – Это все, что ты хочешь сказать? Хм?

Я оттолкнула Бэйла от себя, оперлась на локоть и посмотрела на него сверху вниз.

– Разве ты совсем не скучаешь по этому?

Он задумался на какое-то мгновение, потом пожал плечами:

– Знаешь… Я всю свою жизнь носился в вихрях.

Я не поверила ни единому слову.

– Ну, ты любишь это делать.

Бэйл провел пальцами по моему предплечью:

– Это точно. И долгое время я думал, что это единственное, что действительно делало меня счастливым.

Когда он добрался до моей ладони, он сжал ее и сцепил наши пальцы вместе.

– Но сейчас это уже не так.

Наш общий пульс бился в ритме, который заставил меня подумать о жужжании вихря. Я прижалась лбом ко лбу Бэйла и глубоко вздохнула.

Я знала, что Бэйл был убежден: он должен раскаяться в том, что совершил. Что под влиянием наркотика, Scope, он убивал людей и всех остальных. Вина сопровождала его каждый день. Я видела ее в каждом его движении, слышала в каждом слове. И в глубине души я чувствовала, что именно поэтому он не хотел, чтобы силы вернулись.

Он думал, что не заслужил их.

Я знала, что ему нужно какое-то время, чтобы это преодолеть. И у нас оно было. У нас было все время мира.

– А теперь уже ты в другом месте, – пробормотал Бэйл. – О чем ты думаешь?

Я улыбнулась и прижалась губами к его уху:

– О том, что хочу познакомить тебя со своей мамой. Просто не знаю, достаточно ли хорошее у тебя поведение для этого.

Бэйл от неожиданности рассмеялся. От этого звука мое сердце забилось так быстро, как будто вихревая гонка только началась.

В последние несколько месяцев я постоянно прыгала назад во времени, чтобы навестить маму. С тех пор я уже чувствовала себя совершенно нормально, хотя чуть не умерла от волнения, когда мы встретились с ней впервые. Я так долго фантазировала о том, что скажу ей, если смогу снова встретиться с ней, что в тот момент, когда мое желание сбылось, не могла вымолвить ни слова.

Да в этом и не было никакой необходимости. Хотя я и была на много лет старше той девочки, которую потеряла моя мама, она узнала меня всего через несколько секунд, притянула к себе и долго не отпускала.

Я рассказала ей только самый минимум – что я в порядке там, где сейчас нахожусь. И я позаботилась о том, чтобы она была в безопасности во время вихревых войн. Она с покойно принимала то, что не будет знать всего, а я принимала то, что ее жизнь уже была прожита всякий раз, когда я возвращалась к ней.

То, что было у меня и моей мамы, было преходящим. Я не буду навещать ее вечно, потому что был секрет, о котором я никому не рассказывала, даже Бэйлу.

Я почувствовала это в вихре-прародителе, и этого никто, кроме меня, не мог знать.

Что вихри исчезнут.

Их энергия вернется в нашу землю там, откуда пришла. Это произойдет не быстро и вовсе не неожиданно. Скорее это будет так, как если бы струйка воды медленно и терпеливо пробивала себе путь сквозь толстый кусок бетона обратно в землю.

На это потребуются годы. Возможно, даже десятилетия. Но в какой-то момент… в какой-то момент бетон разрушится. Чтобы дать возможность возникнуть чему-то новому.

– Значит, мое поведение… – Бэйл вернул меня в настоящее. – Не волнуйся, я постараюсь взять себя в руки.

– Хорошо. – Я великодушно кивнула. – Было бы очень обидно, если бы мне пришлось отказать тебе после всего, что между нами было.

Бэйл ухмыльнулся и так быстро прижал меня спиной к земле, что я беззвучно захихикала. Он провел по моей щеке пальцами и очень медленно наклонился к моим губам.

– Я боюсь… – прошептал он, – что в этом случае, ну, если ты откажешь, я неизбежно верну себе свои силы, прыгну в прошлое и попробую еще раз.

С этими словами он поцеловал меня, и я почувствовала его прикосновение всем своим телом – от пальцев на ногах до кончиков волос.

Неизбежно.

Так и было на самом деле.

С самого начала.

Сноски

1

Замечательный город (португ.).

Content

Анна Беннинг
Вихрь. Любовь, которая стала новым началом

Пролог

Часть 1. Гнев и чудо

Зашифрованное послание

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Часть 2. Друг и враг

Результаты исследования

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Часть 3. Начало и конец

Зашифрованное послание

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

Эпилог

Сноски