Марк Урбан

«Черная» оперативная группа

Предисловие

В конце 2005 года, когда я ждал самолет Королевских ВВС из Ирака домой, в палатку аэропорта Басры прибыла большая группа пассажиров. Там было около шестидесяти человек, делившихся примерно поровну между толпой более старших мужчин плотного телосложения и более молодыми и бодрыми на вид типами. Они были соответственно бойцами SAS и группы обеспечения сил специального назначения.

Судя по их внешнему виду, эти спецназовцы выставляли себя напоказ. Во-первых, все они были одеты в гражданскую одежду, в то время как все остальные пассажиры «Тристар Хоум» соблюдали правила ношения униформы. Во-вторых, у многих на рюкзаках были нашитые метки, с надписями типа «Джим, эскадрон «А», Херефорд».

Пока ждали рейс, я присоединился в борьбе с неисправным бойлером за кипяток к одному из бойцов эскадрона, несколькими неделями ранее содержавшимся в заключении в полицейском участке района Джамиат, в нескольких милях от центра Басры. Я видел его лицо на телевизионных кадрах, когда их показывали по Би-би-си, и мы коротко обсудили наше разочарование из-за нехватки горячих напитков.

После моей встречи с эскадроном «А», бойцы британских сил специального назначения надели камуфляжную форму, но отличающуюся от носимой остальной британской армией, такую же, как у солдат частей 1-го эшелона спецназа США. Короче говоря, таким образом SAS или SBS, используя эту униформу или гражданскую одежду в определенных военных ситуациях, например, в лагере, или во время полетов на военно-транспортных самолетах, упиваются своей репутацией военной элиты страны, и можете вы сказать, почему бы им этого не делать?

Странность такой дерзкой жизненной позиции, заключается в том, что она плохо сочетается с культурой секретности, которую насаждают многие их тех, кто вовлечен в мир разведки и специальных операций. Ожидается, что бойцы британских сил специального назначения будут соблюдать пожизненно конфиденциальность, во многом так же, как те кто работает на Секретную разведывательную службу или Центр правительственной связи. Но на пути к этому есть два препятствия: во-первых, многие из тех, кто в это вовлечен, позволяют эго, которое приходит с их «специальным» статусом или превосходной физической подготовкой, перерасти в желание публичности. Достаточно взглянуть на множество книг о SAS, или газетных статей, основанных на тщательно допущенных утечках, чтобы убедиться в этом.

Второй причиной высокого общественного освещения SAS, в частности, является смертоносность того, что они делают. Это не вопрос скрытой вербовки агентов, или разработок хитроумных компьютерных алгоритмов, как в мире профессионалов разведки. Служба в войсках специального назначения, особенно в конфликтах после терактов 11 сентября — это смертоносное высокоинтенсивное дело, включающее встречу лицом к лицу с некоторыми из самых безжалостных террористов в мире. Поэтому неудивительно, что общественный интерес к тому, что делают эти солдаты, очень высок. Объедините общественный интерес с желанием многих военных говорить, и у вас будет благодатная почва для книги, подобной этой.

Мое желание ее написать возникло во время другой поездки в Ирак — в Багдад, в сентябре 2008. По стечению обстоятельств я столкнулся с целой чередой бывших сотрудников разведки и военных, которые прочли «Правила больших мальчиков», мою предыдущую книгу о тайных операциях в Северной Ирландии, захотели пожать руку автору и подтолкнули меня написать что-то подобное об Ираке. Марк Макколи, оператор, работавший со мной в той поездке (и во время довольно многих передряг в Ираке и Афганистане), добавил свой вес к аргументам, отметив, что мои различные поездки в Ирак дали мне уровень знаний и доступа, необходимый для такого деликатного проекта. Поэтому я начал свою собственную рекогносцировку — посмотреть, возможно ли будет написать такую книгу.

Мне было ясно, что рамки для нее должно быть шире, чем просто SAS, как собственно, и было в моей предыдущей работе «Правила больших мальчиков». Силы специального назначения иногда считают себя скальпелем, которым орудуют другие руки, старшие командиры и разведчики, которым необходимо получение информации, жизненно важной для успеха. Действительно, без этого направления полк может показаться, как однажды грубо выразился один полицейский из Северной Ирландии, «сантехниками, которые вообразили, что они нейрохирурги». Как станет ясно из этого повествования, это было справедливо и в Ираке, где поток точных разведданных и эволюция стратегии, направленной против определенных элементов повстанческого движения, были важнейшими предпосылками успеха. Поэтому, хотя многие могут рассматривать это как «книгу о SAS», я бы сказал, что она нечто гораздо более широкое и действительно более значительное.

Когда я начал свое исследование, меня вскоре поразили две вещи. Первая заключалась в том, что многие люди готовы были говорить, отчасти потому, что они верили, что Британия тайно добилась великих успехов вокруг Багдада. Вторая заключалась в том, британская кампания в Ираке уже вступала в завершающую фазу, когда мое исследование началось всерьез. Это позволило вынести определенные окончательные суждения и снизить чувствительность содержания до уровня, при котором многие были бы готовы увидеть его опубликованным, поскольку не было бы поставлено под угрозу продолжение операций.

История, которая получилась, была весьма примечательной историей о высоком риске и особой жестокости. В этом смысле Ирак представлял собой совершенно другую арену по сравнению с Северной Ирландией, где такие соображения как законность применения силы, стояли гораздо выше. По-настоящему тревожная (во всяком случае, для людей либерального склада ума) особенность кампании специальных операций в Ираке заключается в том, что она предполагала, что крупная террористическая организация может быть, при определенных обстоятельствах, подавлена военной силой. История о том, насколько это далеко зашло, является, конечно, основным повествованием этой книги.

С самого начала, я решил предпринять определенные шаги, которые позволили бы мне рассказать эту историю, защищая жизни тех — как повстанцев, так и солдат — кто был вовлечен в эти экстраординарные события в Ираке. Для тех, кто ниже определенного ранга или статуса, чьи имена не стали общественным достоянием, я бы использовал псевдонимы, выделенные в тексте курсивом, например, майор Смит. Позже, я добавил в этот список еще нескольких старших офицеров, которые все еще служили на момент написания статьи, используя псевдонимы в связи с периодом их командования силами специального назначения. Имена, не выделенные курсивом, конечно, настоящие. Я также был очень осторожен, не описывая ограничивающие факторы разведки или иных возможностей, используемых в этой борьбе, поскольку многие из них все еще используются в других местах.

Когда мое исследование уже было в значительной части завершено, мне стало ясно, что есть точка зрения, гораздо менее довольных, чем те, кто поддерживал меня в моей работе. В каком-то смысле это было неожиданностью, потому что я пришел к выводу, что существует официальное признание того, что препятствовать публикации моей книги не в интересах общества. Довольно многие источники действительно сказали мне, что они проверили, прежде чем говорить со мной и получили добро. Однако, предполагать что в вопросах сил специального назначения и разведки в Британии практикуется единый подход, всегда ошибка. По мере того, как все более резким становился тон официальных писем, становилось ясно, что одна рука не ведает, что творит другая. Я мог предвидеть, что такого рода возражения со стороны официальных лиц, сопровождавших мои предыдущие книги о Северной Ирландии и разведывательных службах («UK Eyes Alpha») скорее всего, повторятся и с «Тайной оперативной группой».

У меня никогда не было проблемы с идеей, что Министерство обороны прочтет мою рукопись перед публикацией, потому что, хотя был осторожен, дабы не выдать то, что считал конфиденциальным, я не хотел совершать непреднамеренные ошибки, которые могли бы поставить чьи-то жизни под угрозу. На самом деле, именно поэтому я согласился внести много изменений, несмотря на то, что считал многие из них по сути бессмысленными. Однако, реакция на мой текст в определенных кругах — по сути, требования внести сотни изменений, подкрепленные угрозой судебного иска, — действительно удивила меня, потому что вскоре это нанесло ущерб разумному обсуждению, которым я надеялся насладиться. Рога сцепились, были привлечены адвокаты, и все это превратилось в неприятную конфронтацию.

Конечно, я понимаю, что многие люди не только посочувствуют Уайтхоллу за попытку внести изменения в разделы книги, но и будут утверждать, что это та работа, которую никогда не следует писать. Очевидно, что я этого не принимаю. Независимо от того, является ли история тайных операций, по существу, критической или исследовательской, как это было в моей работе о Северной Ирландии, или несколько более позитивной, как эта, эти истории должны быть рассказаны. Они повествуют о совершенных экстраординарных деяниях и жизнях, отнятых, или навсегда измененных людьми, действующими от имени страны. Правда выйдет наружу. Это просто пример того, как скоро и насколько полно будет рассказано повествование. Многие из тех, кто сотрудничал со мной, были не только заинтересованы в том, чтобы эти факты стали достоянием общественности, но и в том, чтобы я, как неофициальное лицо, рассказал эту историю.

В конце концов, стало возможным рассказать историю (большую часть) после сложного и дорогостоящего (для налогоплательщиков) процесса. Я хотел бы поблагодарить тех, кто сыграл важную роль в этом процессе, и конечно, в подготовке в целом этой книги: Урсулу Маккензи, Тима Уайтинга, Зои Гуллен и Шивон Хьюз из издательства «Little Brown»; Дэвида Хупера и его команду юристов из RPC; всегда поддерживающего моего агента Джонатана Ллойда; и, конечно, мою жену Хилари и моих детей, за то, что еще раз помогли мне через это пройти. Мой редактор в «Newsnight» Питер Риппон проявил бесконечное понимание, предоставив мне свободное время для написания книги. Издатели, юристы, семья и, собственно, Би-Би-Си — все они оказали мне великолепную поддержку. Я полагаю, что следует также поблагодарить команду, участвовавшую в операции «Абберация», которую, я, возможно, иногда считал заблуждающейся, но которой двигали благородные соображения.

Вступление

Тайная война

Высоко над южным Багдадом шел воздушный танец. Летящий на вершине пирамиды неуклюжий штабной самолет «Геркулес», выписывающий восьмерки, координировал действия самолетов с штурмовой группой на земле. Затем, кружа в паре километров к западу, появилась группа вертолетов «Пума», только что высадивших бойцов SAS и поддерживающих их десантников. Ближе всех к земле, вокруг цели кружили вертолеты «Рысь», и в каждом из них через открытую боковую дверь выглядывал снайпер.

Вся эта сцена в два часа летнего утра 2007 года была видна в контрастах черно-зеленых картинок приборов ночного видения пилотам, которые напрягали все силы, сканируя горизонт этого неуправляемого воздушного пространства, отчаянно пытаясь избежать столкновения в воздухе. Внезапно, впереди, но прямо под ними, промелькнула кренящаяся «Рысь», заставив пилотов на мгновение напрячься. Это было самое сложное испытание для этих авиаторов, один из которых описывал его как «чертовски потрясающее адреналиновое безумие — от десяти до пятнадцати летательных аппаратов, накладывающихся один на другой в воздушном пространстве, и все они выполняют свою работу. Вы не поверите, сколько времени, энергии и любви ушло на то, чтобы поднять одного человека».

Внизу, на пыльной ферме, бывшей его домом на окраине иракской столицы, цель все еще не знала о том, что должно было произойти. Он спал, и так привык к звукам вертолетов Коалиции, кружащих по ночам над городом, что не пошевелился. Рядом с его кроватью на столике был все еще включен мобильный телефон. Кто-нибудь из братьев мог позвонить.

Через плантацию финиковых пальм в нескольких сотнях ярдов от фермы, со своих «Пум» сошли в темноту группы солдат британского спецназа. У всех людей были ультрасовременные очки ночного видения и штурмовое снаряжение на бронежилетах, гранаты и магазины, а также пластиковые наручники для пленника. На предплечье каждого были написаны координаты их цели, а также подробная информация о позывных и времени.

Идущий к цели был лидером группы. Он неделями изучал цель, узнавая кто он такой, где действует и какое место занимает в структуре «Аль-Каиды». Он также собрал информацию о сообществе вокруг фермы — если что-то пойдет не так, они не хотели попасть в осиное гнездо.

— Вы должны руководить операциями, располагая точными и своевременными разведданными, — говорил один из руководителей группы. — Если они неточны, с обеих сторон гибнут люди.

Той ночью цель была идентифицирована разведкой как администратор ячейки, занимавшейся подрывом автомобилей. Он собирал вместе машины, взрывчатку и мучеников, чтобы совершить атаку. Его люди уже совершили несколько нападений на американские войска и рынок в пригороде Дура в нескольких милях к северу. В результате этих взрывов были разорваны на части десятки людей.

Когда солдаты добрались до фермы, они заняли позиции. Групп захвата подошла к выбранному входу. Наверху командир десантников получал донесения с самолета наблюдения.

— Вы думаете о человеке, который вам нужен, — вспоминал руководитель группы. — Вы слушаете разведданные, поступающие с самолета над вами. В определенный момент вы говорите: «Хорошо, мы готовы».

Дверь была снесена, и через несколько секунд бойцы SAS были внутри.

Той ночью миссия была частью тайной войны, в которой бойцы SAS были фактически отданы под управление засекреченного американского командования, работающего на генерала Стэнли Маккристала. Сухопарый американский генерал позже стал центральной фигурой в Афганистане, но в то время, к нему с благоговением относилась группах избранных — братство специальных агентов, которыми он руководил в Ираке. Люди Маккристала провели кампанию, в ходе которой были отменены старые правила борьбы с терроризмом, и появился новый, разрушительный стиль операций.

Британцам было нелегко принять это новое мышление. Многие из них думали, что знают как лучше. Но обширные пригороды Багдада или переулки старой Басры имели мало общего с Белфастом или Балканами, где SAS совершенствовала свои методы. Это было не европейское поле боя, а нечто совершенно чуждое; сумасшедшая смесь пекущей жары, странных запахов и крайней жестокости. Американское вторжение в Ирак привлекло тысячи джихадистов, выражавших свое рвение к делу в готовности отрубать головы, или вести начиненные взрывчаткой машины по переполненным улицам. Столкнувшись с нарастающей катастрофой, американцы были готовы тысячами убивать этих экстремистов, используя для этой задачи все свои грозные технологии и ноу-хау. Для британцев временами, спор между теми, кто хотел следовать плану Маккристала и выступавшими против него, угрожал разорвать на части сообщество британских сил специальных операций. В конце концов, британская оперативная группа нашла свой путь через политическое минное поле. Хотя они никогда не насчитывала более 150 человек, ей удалось сыграть ключевую роль в битве за Багдад и подавлении «Аль-Каиды» в Ираке. Далее следует история о том, как это произошло.

Глава 1

Миссия «Парадоксально»

В начале апреля 2003 года, вертолет «Чинук» Королевских ВВС пролетел сквозь тьму в направлении Багдада. Он взлетел с отдаленной взлетно-посадочной полосы на западе Ирака и направлялся в городской аэропорт. Пилоты, высококвалифицированный экипаж сил специального назначения, через очки ночного видения осматривали местность внизу, изо всех сил стараясь держаться на бреющем во время гонки над пустыней, настолько ровной, что те, кто неверно оценил свою высоту, могли легко влететь в землю.

Международный аэропорт Багдада был целью для одной из бронетанковых бригад США, вошедших из Кувейта. Но хотя туда добрались танкисты, место было далеко не безопасным. На столицу Ирака обрушились минометные мины, когда она колебалась между десятилетиями авторитарного правления и своим неопределенным будущим. Продвижение 3-й дивизии США к столице было частью открытой военной кампании. Она подходила с юга, в сопровождении десятков прикрепленных репортеров. С другой стороны, «Чинук» Королевских ВВС прибыл с другой стороны и был частью действий, о которых редко говорили публично.

За несколько минут до места назначения пассажиры британского вертолета начали разглядывать раскинувшуюся внизу местность. Трассирующие пули крупнокалиберных пулеметов змеились в небе, пожары были видны по всему городу и в пустыне. Расформированная Республиканская гвардия, нерегулярные формирования федаинов-баасистов и преступники, выпущенные из тюрем, сражались за улицы, превращая город в котел насилия.

«Чинук» с грохотом пролетел над аэродромом, его сдвоенные винты подняли огромное облако пыли, когда он приблизился к земле. Заруливая на стоянку, пассажиры увидели еще больше признаков изгнания Америкой Саддама Хуссейна. В темноте можно было разглядеть пару подбитых самолетов «Ирак Айрвэйс», одним из которых был «Боинг-727» с неуклюже торчащим хвостом в воздухе. Как вспоминал один из первых прибывших британцев, «Аэропорт представлял собой оборонительный периметр с затемнением, людьми в бронежилетах и «Брэдли» на оборонительных позициях».

Американцы брали Багдад. Это был не прямой марш, а процесс прощупывающих атак. Аэропорт уже служил отправной точкой для нескольких «громовых» набегов. Это были разведывательные миссии, с мощной бронетехникой, призванные проверить мужество тех, кто поклялся превратить город в новый Сталинград. Хотя многие иракцы выходили, чтобы пострелять по проезжающим танкам, уровень сопротивления был намного ниже, чем опасались американцы, планировавшие 120 дней боев. Но, по мере того, как ослабевала способность Ирака к организованному насилию, вспыхивали беспорядки.

Состоятельных бизнесменов вытаскивали из их машин и убивали выстрелом в голову те, кто хотел заполучить их колеса. Мародеры унесли содержимое музеев, офисов партии БААС и даже больниц. Начиналось и сведение счетов: между теми, кто был угнетен, и теми, которые их безжалостно топтали. Суннитское меньшинство, в частности, члены племени Саддама, тикрити, готовились к расплате со стороны шиитского большинства, а также курдов. Слишком многих пытали, бомбили или убивали, чтобы это могло обойтись без кровопролития.

Из британского «Чинука» вышла группа офицеров с горсткой гражданских и несколькими хорошо вооруженными бойцами SAS. Один из гражданских на борту, молодой офицер MI6, не бывший ранее на войне, задался вопросом, была ли пулеметная стрельба, которую они видели, свидетельством празднования.

— Это тот праздник, на котором в конце вы присутствовать не хотите, — пошутил ветеран спецназа.

Среди них был бригадный генерал Грэм Лэмб, начальник сил специального назначения. Худощавый и невероятно подтянутый для сорокадевятилетнего мужчины, Лэмб начал свою военную карьеру в рядах Собственного Королевы Камеронского полка шотландских горцев. Воспитанный в спартанской шотландской школе-интернате, он был воспитан так, чтобы избегать интриг и жаждать адреналина. Он командовал эскадроном SAS, а позже — полком горцев, в котором начинал службу. С имеющимся опытом командования на этих уровнях, амбиции Лэмба были почти исчерпаны. Друзья говорили, что он никогда не думал о себе как о генерале, и предполагал, что он уйдет из армии полковником. Но у начальства Лэмба были другие идеи. Они нашли, что с его репутацией жесткого человека, легко находящего общий язык с солдатами и загадочностью спецназовца, он был человеком, которого надо было удержать на службе. Он был одним из немногих людей в армии, обладавших уверенностью в себе, а также уважением заслуженных офицеров SAS, чтобы выполнять работу начальника сил специального назначения. Бригадный генерал был склонен к богохульным откровенным высказываниям, и его неприятие чрезмерно сложных идей как «собачьей чуши», заставило некоторых думать о нем как об антиинтеллектуальном человеке. Но как подтвердят те, кто знал Лэмба, он всегда добивался ясности, надежности и избегал чепухи.

Вскоре после его назначения на пост начальника сил специального назначения, мир был потрясен нападениями Аль-Каиды на Нью-Йорк и Пентагон. Вызванный в выходные на встречу, чтобы проинформировать Тони Блэра, Лэмб удивил премьер-министра, явившись в носках Барта Симпсона. Пока Блэр его слушал, взгляд его время от времени обращался к лодыжкам бригадного генерала. Лэмб изложил способы, с помощью которых силы специального назначения Великобритании могли бы быстро и эффективно поддержать действия американцев в Афганистане. Доклад содержал то же сообщение, что и его носки: «Никаких проблем». Он оставил свой след в отношениях с премьер-министром, чье собственное мировоззрение резко изменилось после 11 сентября. Хотя вторжение в Ирак потребовало гораздо больше обычных войск, чем свержение талибов, та ранняя встреча в Чекерсе определила отношения; Блэр будет проявлять личный интерес к силам специального назначения на протяжении всей иракской кампании.

Как начальник сил специального назначения, Лэмб отвечал за различные полки, составляющие военную элиту Великобритании: регулярный и два резервых полка Специальной авиационной службы; Специальной лодочной службы Королевской морской пехоты; специалистов подразделений по наблюдению; а также связистов, которые поддерживали эти части в операциях. Свержение Саддама включало в себя крупную военную операцию, с воздушными ударами «шок и трепет», переброской дивизий к Багдаду и «громовыми» рейдами, решившими судьбу города. Британские войска, насчитывающие более сорока тысяч военнослужащих, захватили южный Ирак, включая древний портовый город Басру. Но роль бригадного генерала Лэмба в этом деле была частью другой войны — мобилизации сотен бойцов спецназа для тайной кампании под кодовым названием «Операция ROW».

По сути, операция «ROW» была частью более масштабных усилий Великобритании в составе Коалиции, направленных на захват значительной части запада и севера страны. Это сковало бы несколько иракских дивизий, помешав Саддаму либо усилить свои действия против основного вторжения с юга, либо усилить оборону Багдада. Таким образом, задача спецназовцев США, Великобритании и Австралии, наступавших с запада и севера, состояла в том, чтобы справиться с целыми иракскими частями, применив силу, несоразмерную их численности и они с готовностью взялись за эту задачу. Захват обширных территорий Ирака — возможно, одной трети страны — граничащих с Саудовской Аравией, Иорданией, Сирией и Турцией двумя оперативными группами специального назначения общей численностью в пару тысяч человек потребовал от них безжалостной агрессии. В преддверии начала наступления и за пару недель до своего прибытия в Багдад, Лэмб отправил последнее сообщение британским силам специального назначения, готовым вступить в бой. Подталкивая их вперед, он подписал: «Помните, слабые духом свиней не трахают!». Это наставление стало чем-то вроде крылатой фразы среди оперативников спецназа.

Слонявшиеся по багдадскому аэропорту бойцы эскадрона «D» 22-го полка SAS обменялись приветствиями с Лэмбом и остальными, прибывшими на «Чинуке». Это был шанс услышать новости о других подразделениях тайного наступления. Прилетевших было всего несколько десятков солдат, которые 19 марта вылетели из другой ближневосточной страны. Несколько их товарищей по эскадрону «D» находились на юге, в составе SAS и разведывательной группы, выделенной для поддержки наступления 1-й британской бронетанковой дивизии. Эта группа проникла в город Басра, где нанесла удар по местному руководству баасистов. Однако, за исключением этого небольшого отряда, большинство британских сил специального назначения входили в состав объединенных Коалиционных сил специального назначения, которые должны были заменить части, в идеале должные атаковать с севера и запада, но из-за политических соображений не имевшие возможности это сделать. В то время как правители некоторых стран не хотели рисковать столкнуться с гневом арабских улиц, разрешая открытое передвижение американских войск через свои порты в направлении Ирака, они были готовы согласиться на проведение совершенно секретных атак Коалиции со своей территории. Это был типично ближневосточный подход с двойным прикрытием, но командиры сил специальных операций Великобритании и США за годы работы в регионе к этому привыкли.

Большая часть британцев, включая эскадрон «B» SAS прибыла с запада. Эти войска, включая вспомогательную авиацию, Королевскую морскую пехоту и солдат полка Королевских ВВС, были ограничены из-за нервозности в регионе, по поводу демонстрации поддержки войны президента Буша. Эскадрон «B» отправился в пустыню западного Ирака на своих модифицированных, увешанных оружием «Лендроверах» SAS, в поисках пусковых установок баллистических ракет. Они все еще были в пустыне, когда Лэмб прибыл в Багдад. Тем временем, большая часть эскадрона «D» использовалась в качестве вертолетного десанта в подготовительной операции по захвату пустынного аэродрома перед продвижением к иракской столице.

В то время как SAS сражались в основном на западе, SBS присоединилась к возглавляемой американцами оперативной группе, наступавшей с севера. Из-за традиционного соперничества между подразделениями сил специального назначения, к тому времени как SAS прибыла в аэропорт, уже было много шумных комментариев о том, что случилось с морскими пехотинцами. Одно из подразделений SBS, эскадрон «M», перебазировалось через Кипр, прежде чем было введено в северный Ирак, где потерпело неудачу в неравном бою с бригадой Республиканской гвардии. Коммандос быстро эвакуировались, не потеряв ни одного человека, но оставив большую часть своих машин и много снаряжения. Фактически, все оперативные отряды Лэмба не потеряли ни одного солдата в бою во время захвата Ирака (хотя два бойца эскадрона «D» погибли в результате несчастного случая на тренировке перед вторжением).

По прибытии в Багдад, Лэмбу было нужно сделать несколько вещей. Он намеревался поддержать Секретную разведывательную службу (более известную как MI6) в восстановлении разведцентра. Никто точно не знал, что ждет Ирак в будущем, и именно эта неопределенность делала операцию британской разведки еще более важной. Учитывая будущую опасность для агентов — курьеров, они будут нуждаться в защите. Начальнику ССН также было необходимо быстро связаться с подполковником Чарльзом Бофортом, командиром 22-го полка SAS и ключевым человеком на месте, чтобы узнать его мнение о том, что должно быть дальше. Лэмб нашел Бофорта той ночью в аэропорту, и один солдат вспоминал, как наблюдал, когда они вдвоем взбирались на наблюдательный пункт диспетчерской вышки аэропорта, чтобы посмотреть зарево Багдада на горизонте. Точно так же, как город, который они пытались разглядеть в темноте, вступал в период перемен или неопределенности, так и их собственная миссия вышла за рамки первоначальной задачи операции «ROW», которая на самом деле была не более чем организацией шумных диверсий на западе и севере страны. Переброска пары десятков солдат из эскадрона «D» в аэропорт Багдада была в буквальном смысле рекламным листком, но она олицетворяла дух SAS — желание попасть туда, где происходило действие.

Оба они знали, что у них нет реального мандата действовать в Багдаде, но оба были убеждены, что это правильный поступок. Как объяснял один из тех, кто слышал их заявления о решимости войти в иракскую столицу, «Багдад мог потенциально стать «пещерой Алладина», где хранятся документы разведки, свидетельства об ОМУ и возможных связях Саддама с более широкой транснациональной террористической кампанией». Но Бофорт и его начальник ССН знали, что в Лондоне уже было много тех, кто критиковал операцию «ROW», потому что кампания велась в основном на западе и севере, вдали от основного британского наступления. Аргумент о том, что специальные операции сковали тысячи иракских военнослужащих, которые в противном случае могли бы быть отправлены на юг, мало что говорил жаловавшимся на то, что войска бригадного генерала Лэмба «крутятся вокруг своей оси». Лэмбу и Бофорту пришлось тщательно продумать свои аргументы в пользу продолжения операции в Багдаде и Лэмбу пришлось вернуться в Великобританию, чтобы выступить с ее аргументацией в Уайтхолле, где многие считали, что война закончена.

Из-за масштабов операции «ROW» Бофорт развернул штабное подразделение, которое британские спецназовцы называют ШОГ — «штабом оперативной группы». Оно включало командира полка, полкового сержант-майора и оперативного офицера 22-го полка SAS, а также некоторых других ключевых фигур, которые обычно находились на базе полка в Херефорде. Хотя ШОГ мог состоять всего их полудюжины человек (хотя, в данном случае, он был больше), его использование в любой операции было важным признаком масштаба и важности для всей Великобритании, поскольку большинство операций спецназа, как правило, проводилось майорами, командирами эскадронов сил специального назначения, которые в зависимости от задачи, насчитывали несколько десятков военнослужащих. Американцы обозначили подразделение SAS в Ираке как 14-ю оперативно-тактическую группу, и это название, часто сокращаемое до ОТГ-14, стало использоваться SAS в первые месяцы ее пребывания в Ираке.

Бофорт был совершенно иной фигурой, чем Лэмб. В то время, как Лэмб говорил с легким шотландским акцентом, иногда терявшимся в непринужденной протяжности, Бофорт разговаривал с подчеркнутой точностью. Бофорт олицетворял собой поколения военной службы. Отпрыск старинной семьи из Юго-Западной Англии, он происходил от генерала, когда-то правившего Канадой и адмирала эпохи Нельсона. Он попал в спецназ через первоклассную частную школу и лейб-гвардейскую дивизию армии. Один британский генерал описал его как «превосходного солдата, очень вежливого, очень способного, очень умного, предназначенного для достижения вершины». Среди навыков командира SAS был политический инстинкт, более острый, чем у кого-либо другого в сообществе британских спецназовцев. Что Лэмб и Бофорт должны были сделать, когда они встретились в Багдаде, так это более четко определить, каким должно быть обоснование продолжения роли SAS в столице, вдали от основной британской сферы операций в Басре.

Один из тех, кто наблюдал за ними, вспоминал: «Лэмб, в конечном итоге, не хотел поддерживать британские части на юге. Он хотел сыграть в стратегическую игру по поддержке Секретной разведывательной службы в Багдаде». В краткосрочной перспективе MI6 нуждалась в помощи для защиты своих людей, так как они встречались с агентами, снабжавшими их информацией до падения Саддама. Правительство Тони Блэра придавало такое значение аргументу о необходимости свержения иракского диктатора из-за продолжения им разработки оружия массового уничтожения, что необходимость найти какие-либо фактические доказательства этих утверждений, была, мягко говоря, настоятельной. Оперативник SAS перефразирует сообщение Лэмба в те первые дни: «Стратегическое партнерство с SIS имеет первостепенное значение, и они в дерьме». И даже после того, как будет решена проблема с ОМУ, шпионам понадобится помощь.

Вскоре ОТГ-14 с задачи разъезжать на вооруженных до зубов «Лендроверах» переключалась на более тонкую работу сопровождения офицеров MI6, когда те совершали поездки по лучшим пригородам города (и дальше), встречаясь со своими источниками. Это была задача, которую часто лучше всего выполнять незаметно. Было принято решение начать отправку эскадронов «B» и «D» домой. Эти два подразделения потратили месяцы на интенсивную подготовку к вторжению и были измотаны. К началу мая, через месяц после прибытия SAS в Багдад, эскадрон «G», который с нетерпением пережидал вторжение в Ирак в качестве резервной антитеррористической группы полка в Великобритании, начал просачиваться для замены ОТГ-14. На самом деле, это был не весь эскадрон, поскольку система, введенная Бофортом, когда он забирал штаб тактической группы и остальных домой, заключалась в том, что один эскадрон должен был отвечать за обе оперативные задачи полка, Ирак и Афганистан. Численность этих эскадронов SAS, по крайней мере на бумаге, составляла около шестидесяти человек. Имея в Афганистане около дюжины людей, это означало, что контингент британских сил специального назначения вскоре сократился до двадцати или тридцати «отмеченных» — полноправных — бойцов полка, плюс еще несколько человек медиков и связистов из вспомогательного состава. Из четырех «сабельных» эскадронов, «G» иногда воображал себя самым изощренным в своем подходе. Безусловно, послужной список командиров этого эскадрона, ставших во главе 22-го полка SAS, был хорошим. Литера «G» ознаменовала собой включение десятилетиями ранее в состав полка отдельной гвардейской парашютно-десантной роты и предпочтение в командовании эскадроном «G» отдавалось гвардейским офицерам.

Хотя Чарльз Бофорт, сам выходец из эскадрона «G», проявлял пристальный интерес к иракским событиям, совершая частые визиты, именно командир эскадрона стал бы самым высокопоставленным членом SAS в стране. Помимо Бофорта, в первые месяцы в Багдаде часто бывал еще один известный офицер SAS. Майор Ричард Уильямс стал третьим ключевым игроком, вместе с Лэмбом и Бофортом, определяющим на долгие годы операции SAS в Ираке. Тот же генерал, который выше превозносил Бофорта, описывал Уильямса как «превосходного полевого солдата. Его сердце открыто; он похож на открытую книгу». Высокий, с темными взъерошенными волосами и голубыми глазами, командир эскадрона вел себя с юношеским энтузиазмом. Уильямс завоевал уважение своих в прошлом году, во время эпической перестрелки на юге Афганистана. Получив задачу штурмовать холм, защищаемый окопавшимися талибами, но сделать это без поддержки с воздуха, Уильямс повел своих солдат вверх по его склонам, несмотря на то, что в него попали четыре пули, ни одна из которых не пробила его снаряжение. За свою доблесть он был награжден Военным крестом. Как и многие, кто служил в полку, Уильямс был увлечен делом. Он сказал друзьям, что люди, которые прошли через трудный процесс отбора в SAS и преуспели в полку, были теми, кто не соблюдал никаких ограничений: физических, психологических или страха.

— Ричард — буканьер, пират, — говорил его бывший коллега. — Он каждый раз ищет возможности и адреналин.

Уильямсу не потребовалось много времени, чтобы заметить возможности для себя и полка в растущем хаосе иракских улиц. Вакханалия грабежей, вызванная крахом государства Саддама, уступила место всевозможному насилию. Уильямс хотел, чтобы британские операции способствовали лучшему понимаю того, кто стрелял по войскам Коалиции и почему. Столь же очевидным было и то, что поиск ОМУ, который якобы был их главной задачей, превращался в непродуктивную беготню вокруг да около. Допрос агентов, которые предоставили британской разведывательной службе привлекающие внимание строки в правительственном досье по Ираку — такие как предположение что ОМУ может быть готово к запуску через сорок пять минут, или что Саддам возобновил производство химического и биологического оружия — вызвал несколько неловких сцен в иракских гостиных. Когда источники этой сомнительной информации затянулись сигаретами, пожали плечами и признались, что понятия не имеют, где находится эта дрянь, стало ясно, насколько глубоко «в дерьме» была MI6. В конечном итоге службе пришлось официально отозвать разведданные от нескольких из этих ключевых источников, которые так публично использовались в преддверии войны.

Сержант-майор эскадрона «G» Майк Пейдж должен был подготовить своих людей к работе в городе, в котором боевые подразделения Коалиции претендовали на дворцы, а люди покидали свои роскошные дома. Никто не мог сказать, куда заведет их на следующий день миссия. Воздушная мобильность имела решающее значение, поэтому они должны были быть готовы к развертыванию в любой момент из аэропорта Багдада. С другой стороны, они не хотели сидеть на взлетно-посадочных полосах аэропорта в пекле иракского лета, и из «Дельты» (точнее, из 1-го оперативного отряда сил специального назначения — «Дельта») поступило сообщение, что они нашли жилье в центре города.

Осматривая место, где обосновался отряд «Дельта», Пейдж обнаружил, что соседняя вилла пуста. Он подал на нее заявку, утверждая что от соседства с «Дельтой» будут значительные логистические и операционные преимущества. Необходимость должна была стать матерью изобретательности, потому что после окончания войны или сворачивания операции «ROW», у SAS не было собственных вертолетов или даже бронетехники, только горстка «лендроверов» и внедорожников. Еще одна собственность была реквизирована рейнджерами — американскими бойцами сил специальных операций, которые поддерживают удары подразделений сил специального назначения США, и поселок специальных операций, расположенный недалеко от центра власти начал обретать форму, SAS пробили дыру в стене, отделяющую их собственность от отряда «Дельта» и вскоре между соседями стало частым двустороннее движение. У британцев вошло в привычку устраивать по вечерам четверга барбекю, шумные вечеринки, включавшие пиво, что было запрещено их соседям из «Дельты» и рейнджерам. Каждое подразделение, естественно, оборудовало себе оперативный зал, тренажерный зал и комнату отдыха с телевизором. Позади ряда домой была разбита вертолетная площадка, достаточно большая для нескольких вертолетов. Весь комплекс был назван база поддержки операций «Фернандес», в память о мастер-сержанте Джордже Фернандесе, оперативнике отряда «Дельта», убитом в апреле в боях с членами джихадистской группировки «Ансар-аль-Ислам» на севере Ирака. Бой, в котором погиб Фернандес, был предзнаменованием борьбы, с которой столкнется «Зеленая» оперативная группа, как часто называли «Дельту» и остальная часть сообщества специальных операций в Ираке.

Обретя пристанище на БПО, эскадрон «G» сначала сохранял штаб и большую часть снаряжения в международном аэропорту Багдада. И командир, и сержант-майор считали, что лучше держать тяжелые запасы на месте, готовые к развертыванию в любой точке страны. В первые месяцы операции SAS в Багдаде, часто совершались поездки между аэропортом и БПО, расположенной в нескольких милях к востоку, в районе, который вскоре стал известен как «Зеленая зона». Дорога к аэропорту стала одним из самых опасных участков в Ираке, но, как сказал один боец SAS о тех первых месяцах, «раньше я мог ездить по этой дороге самостоятельно, ночью».

Для эскадрона «G» первая значительная операция состоялась 16 июня. В выпущенной американцами колоде карт разыскиваемых баасистов генерал-лейтенант Абид Хамид Махмуд аль-Тикрити, ключевой соратник Саддама Хуссейна, занимал четвертое место. Он действительно был высоко приоритетной целью и британская разведка вышла на его след. Захват Тикрити той ночью был совместной операцией Великобритании и США. Пара дюжин человек из эскадрона «G» помчались на север в своих «лендроверах», встретившись на авиабазе недалеко от города с оперативниками из эскадрона «B» отряда «Дельта». Они разработали план нападения, в соответствии с которым одна группа должна была высаживаться с вертолетов, в то время как другие будут атаковать на земле. Место было захвачено без сопротивления, и после короткой комедии с опознанием Тикрити в скверном парике, оперативники Коалиции заполучили нужного человека. Учитывая, что только Саддам и два его сына занимали более высокое положение в списке высоко приоритетных целей, это считалось весьма успешной операцией. SAS начали заниматься делом, которое многие из них назвали бы «охотой на людей».

Через неделю с небольшим спустя, тревожное событие на юге привлекло эскадрон «G» и наглядно продемонстрировало британского командованию огромные потенциальные возможности для насилия в Ираке. Это произошло в одном из занятых британскими войсками на юге городе Маджар аль-Кабир, в провинции Майсан. Прибыв в Майсан, британцы вскоре узнали о его репутации места с бескомпромиссным беззаконием и бандитизмом. Люди там настаивали, что они сами освободились от Саддама и не желают присутствия войск Коалиции. Британские повальные обыски в поисках оружия, зачастую с использованием собак — тактика, особенно раздражающая мусульман, — вызвали гнев местных жителей, и когда 24 июня шесть солдат Королевской военной полиции отправились в полицейский участок в Маджар аль-Кабире, на них напала толпа из нескольких сотен человек.

То, что за этим последовало, потрясло британскую армию. Из-за плохой координации с частью на месте (1-м парашютно-десантным батальоном) легко вооруженным военным полицейским, укрывшимся в полицейском участке, никто не пришел на помощь. Толпа ворвалась в здание и некоторых из «красных шапок» застрелили, а других забили до смерти кулаками и камнями.

Через пару дней после инцидента в Маджар аль-Кабир нагрянули полдюжины бойцов SAS. Десантники отказались поддержать их вылазку в город. Продолжать наступление без отряда быстрого реагирования, который бы пришел им на помощь, было опасно, но бойцы SAS пошли дальше и своем собственном стиле навели справки о том, кто несет ответственность за убийство британских солдат. Им не потребовалось много времени, чтобы получить кое-какие ответы, но на улицах также появились вооруженные люди, и стало очевидно, что чтобы выбраться им придется стрелять.

Солдаты собрали необходимую информацию и под градом пуль покинули город. Но те, кто руководил британской дивизией на юге Ирака, не рекомендовали SAS возвращаться, чтобы арестовать ответственных за убийства 24 июня. Инструкции оперативникам спецназа были точно такими же, как для 1-го парашютно-десантного батальона — стоять снаружи, пока ситуация не утихнет.

За эти несколько дней в июне 2003 года команда SAS увидела, как будут развиваться события. Будущее лежало в Багдаде.

Те, кто руководил британскими силами специального назначения, хорошо знали, что если они хотят провести успешные операции по захвату, то хорошие и своевременные разведданные имели решающее значение для успеха. Чем больше вы хотите провести операций, тем больше вам понадобится разведки. Когда Секретная разведывательная служба открывала свою лавочку, стало очевидно, что разнообразие ее задач, начиная от попыток найти оружие массового уничтожения до сбора политической информации, или прогнозирование того, что может произойти в вакууме власти после Саддама, означало, что они могли время от времени бросать кость ОТГ-14, но не более того. И даже если бы они действительно дали хорошую наводку, как бы SAS добрались туда без своих собственных вертолетов, как бы они вписались в другие войска, действующие там, и кто бы их поддержал, если бы что-то пошло не так? Частично на эти вопросы можно было бы ответить, если держаться поближе к американцам: если бы они участвовали в каждой операции, они могли бы предоставить вертолеты и поддерживать связь с частями США на месте. Но, если бы SAS действовали подобным образом, они мало могли бы проявлять независимости, и могли бы быть полностью подавлены операции в удерживаемых британцами районах на юге. И если они так мало могли сделать сами, какой смысл был добавлять несколько десятков оперативников к огромной машине убийства, уже приведенной в действие США?

Для Уильямса, Бофорта и Лэмба ответы на эти вопросы предполагали, что, либо SAS усиливает свои возможности, либо выходит из игры. Поскольку никто из них не был по натуре слабаком, им была нужна автономная операция — или, по крайней мере, подразделения одной из них. Первый шаг состоял в формировании специального иракского подразделения в составе ОТГ-14.

Во время вторжения в Ирак британцы оказывали помощь отряду «Скорпион», специальному подразделению по сбору разведданных, финансируемому ЦРУ и укомплектованному, в основном, иракцами. Большая часть кадров для этого предприятия поступала от изгнанной из страны иракской оппозиции — в основном, шиитских и курдских партий, выступавших против Саддама, на которые в первые дни после вторжения Пентагон возлагал большие надежды. Отряд «Скорпион» не считался успешным по многим причинам; многие из бойцов исчезли вскоре после вторжения, а другие считались политическими писаками, а не бойцами.

Начав все сначала, британцы приступили к сбору другой команды иракцев. Их набралась дюжина, поэтому отряд сразу же окрестили «Апостолами». «Апостолы» должны были стать невоспетыми героями того, что должно было последовать. Они использовались для всего — от устного перевода для команд SAS на местах, до более деликатных операций. Их единственным преимуществом во всех этих миссиях была способность сливаться с иракскими улицами так, как не удавалось ни одному иностранцу.

По мере того, как операция набирала обороты, очевидным вопросом становилось: для чего она была нужна? Поиск оружия массового уничтожения вскоре стал своего рода удручающим занятием в частях, которые им занимались, но оперативники спецназа, с их жаждой действия или других ощутимых успехов, относились к нему безропотно. Учитывая убийства, уже вспыхнувшие на улицах Багдада, было очевидно, что это было делом политическим. Что происходило? Войска Коалиции во время вторжения уже убили сотни, возможно, тысячи иррегулярных солдат из числа федаинов Саддама и других группировок. Собирались ли люди, которых высшие чины Пентагона любили называть «баасисткими дубарями» сплотить сопротивление захватчикам? Или как насчет джихадистов, религиозных экстремистов, таких как «Ансар аль-Ислам», которые, по предположениям разведки, призывали моджахедов со всего Ближнего Востока сражаться с американцами в Ираке?

Высшее руководство Великобритании, похоже, не заботилось об ответах на эти вопросы. «В Великобритании по отношению ко всему здесь происходящему царило чувство апатии», — вспоминал один оперативник спецназа. «Мы собирались надеть мягкие шапочки». Мнение тех, кто наблюдал, как на улицах Багдада распадается иракское общество, сильно отличалось от мнения тех, кто остался дома и просто хотел двигаться дальше. Имея ошеломляющее множество возможных врагов — от джихадистов до демобилизованных офицеров или суннитских племен, — SAS нуждалась в надлежащих полномочиях, чтобы переключиться с военных задач и миссий по поискам оружия массового поражения на что-то новое. Майор Уильямс взял инициативу в свои руки. В июне 2003 года он отправил запрос на новую миссию. Она прошла через командный механизм в Великобритании и была должным образом санкционирована под кодовым названием «Операция «Парадоксально»». Те, кто знал о содержании этого секретного приказа, говорят что он был составлен очень широко, что позволило SAS нацелиться на «угрозы Коалиции», не определяя точно, в чем они заключались. В то время, как одни обсуждали, действительно ли вспыхнул мятеж, британские спецназовцы уже написали свои собственные приказы о выступлении.

Глава 2

В крови

31 октября 2003 года, на Хэллоуин, SAS отправились в путь из «Дома Большого брата», как они окрестили свой особняк в Багдаде. Они ехали на нескольких «лендроверах», включая WMIK — внедорожниках, оснащенных крупнокалиберными пулеметами. Они пробирались через пробки в городе, который менялся с каждой неделей.

Старый правительственный квартал на западном берегу Тигра, уже был оцеплен бетонными стенами, колючей проволокой и блок-постами. В его центре находился Республиканский дворец, с гигантскими скульптурами головы Саддама на каждом углу. Комплекс специальных операций, который покинули в тот день SAS, БПО «Фернандес», также был за стеной в четырех квадратных милях «Зеленой зоны».

Поскольку эта часть города была перекрыта, из-за всех объездов начало замедляться и застопориваться движение. За пределами «Зеленой зоны» оазисы покоя и отдыха, которыми наслаждались пять миллионов жителей города, были уничтожены. По мере того, как у главного въезда в этот укрепленный район одна бомба следовала за другой, некогда оживленные магазины на близлежащей Хайфской улице стали для большинства слишком опасными. На другом берегу реки, на улице Абу Навас, были рестораны, где богатые багдадцы сидели, попивая араку или пиво, запивая масгуф, местное блюдо из карпа. Но улица Абу Навас находилась недалеко от отелей «Шератон» и «Палестина», где находилось много иностранных гостей, а иностранцы стали мишенями. Поскольку дорога была перекрыта колючей проволокой и бетоном, рестораны закрывались один за другим.

В Ираке Саддама, были как удовольствия, так и боль. Но по мере того, как шло лето 2003 года, все особенности прежней жизни — от страха перед сотрудником тайной полиции на углу, до удовольствия от запивания пивом своего масгуфа — исчезали. С помощью кнута и пряника баасистского Ирака Багдад функционировал как мультикультурный мегаполис, но с приходом американцев, эта эпоха закончилась. В этом новом мире неопределенности, все, казалось, отстаивали свои права с помощью насилия. На востоке Багдада, в Садр-Сити, где проживали сотни тысяч шиитов, банды мародеров вооружились всем, вплоть до крупнокалиберных пулеметов и минометов. И хотя политические партии шиитов еще не выступили против Коалиции, которую они благодарили за свержение своего угнетателя, они были заняты формированием вооруженных групп ополчения.

Западные районы Багдада, через которые пробиралась колонна SAS, были преимущественно суннитскими. В этих районах уже начались нападения на проходящие отряды Коалиции. SAS была занята реагированием на этот возникающий беспорядок, хотя, как войска специального назначения, они были сосредоточены не на этой уличной агрессии, а скорее на лежащих в основе стратегических связях, например, возникающих между джихадистами в Ираке и людьми, прибывающими из других стран. Их широко очерченная миссия после вторжения, операция «Парадоксально», предоставила им большую свободу действий с засекреченными силами США, использующими наилучшие доступные разведданные. Именно так полку нравилось вести дела.

Тщательно отобранные британские солдаты в своих «лендроверах» направились на запад под синими дорожными знаками, указывающими путь в Фаллуджу и Рамади. В ту ночь миссия состояла в налете на усадьбу вблизи Рамади. В колонне было около двух дюжин «клинков», или бойцов полка (термин произошел от обозначения «сабельные» для его боевых эскадронов «A», «B», «D», и «G»). Эскадрон «G» покинул Ирак в августе, и очередь отправляться на поиски неприятностей настала для эскадрона «A». Будучи технически старшим из подразделений полка, эскадрон «А» считал себя лучшим, но естественно, любой другой эскадрон это бы оспорил. В машинах постоянно шутили — юмор редко был в дефиците на таких операциях, и эскадрон «A» никогда нельзя было обвинить в том, что он относится к себе слишком серьезно. На его эмблеме, по крайней мере, полуофициальной, было изображено что-то похожее на красного скорпиона на синем фоне, но, согласно легенде, это существо на самом деле являлось лобковой вошью, снятой десятилетия назад с усов сержант-майора эскадрона.

Дорога, идущая на запад через центральные суннитские районы, уже была чрезвычайно опасной. Гуманитарные и новостные организации перестали использовать ее после многочисленных столкновений с вооруженными людьми — бандитами или повстанцами, люди были не совсем уверены, как их называть — грабивших, а иногда и убивавшие прохожих. Колонна миновала Абу-Грейб, где американцы заняли печально известную тюрьму Саддама, и «клеверный лист» развязки у Фаллуджи.

К концу октября, с наступлением месяца Рамадан, в Ираке началось что-то безумное. Количество убийств росло, как будто кто-то объявил открытым сезон охоты на захватчиков. Еще в августе на войска Коалиции по всему Ираку совершалось от десяти до пятнадцати нападений в день. К концу октября это число удвоилось, а к концу ноября количество заминированных автомобилей, и обстрелов из минометов и ручного огнестрельного оружия, примерно в три раза превысит показатели лета.

За те недели, что эскадрон находился в Ираке, произошли явные изменения в том, что солдаты называли «атмосферой». Против американцев вспыхнули широкомасштабные волнения — фактически, восстание, — в суннитских районах. Было также несколько впечатляющих нападений с использованием заминированных грузовиков: 7 августа было взорвано посольство Иордании в Багдаде; двенадцать дней спустя был разрушен комплекс Организации Объединенных Наций, их специальный посланник в Ираке был среди двадцати двух убитых; а 29 августа, Мохаммед Бакер Хаким, высокопоставленный шиитский священнослужитель, стал жертвой еще одного мощного взрыва. Отличительной особенностью всех трех нападений было использование того, что американцы назвали «V-bids», или VBDIEDs — СВУ на транспортных средствах, приводимых в действие смертниками-террористами против весьма символичных целей, что приводит к большому числу жертв. В случае взрыва бомбы, в результате которого погиб аятолла Хаким в шиитском духовном центре Наджафа, погибло более девяноста человек.

Когда осенью 2003 года показатель политических убийств взлетел до небес, американцы и их союзники изо всех сил пытались это понять. Существовало так много различных прядей насилия, что посланные в Багдад аналитики разведки, из которых немногие имели большой опыт работы в арабском мире, не смогли их распутать. Желание администрации Буша втиснуть этот хаос в идеологический шаблон имело свои последствия. Ортодоксальное мнение, исходившее из офиса Министерства обороны, заключалось в том, что насилие должно быть либо результатом попыток баасистских «дубарей» вернуть себе власть, либо совершалось иностранцами, подпитываемыми международным джихадизмом Усамы бен Ладена. Многие в администрации считали, что Ирак вписывается в глобальную войну с терроризмом, рассматривая страну как большой приз в соревновании между США, которые пытались превратить ее в современную ближневосточную демократию, и «Аль-Каидой», которая не могла этого допустить. Некоторые возражали этой ортодоксальности, например, генерал Джон Абизаид, глава Центрального командования, который в июле 2003 года взъерошил перья в Вашингтоне, назвав ситуацию «классической партизанской войной», но идея о том, что насилие стало результатом широкого распространения неприятия вторжения иракцами, все еще раздражала Дональда Рамсфельда и многих других. Следовательно, постановка задач важнейшим разведывательным ресурсам, и через них, силам специальных операций Коалиции, была тесно связано с идеологией администрации.

Сотрудники сил специальных операций неуклонно собирали бывших баасистов, как карточную колоду. В конце июля были загнаны в угол и убиты сыновья Саддама, Удай и Кусай: владелец дома в Мосуле, где они скрывались, сдал их за денежное вознаграждение. Однако, многие сотрудники разведки, начали задаваться вопросом, помогут ли им избавиться от неприятностей облавы на прежнее руководство. Их беспокоило новые лица международного воинствующего ислама, вместо старых светских баасистов. Может быть, они даже оказывали услугу джихадистам, устраняя естественное местное руководство во многих суннитских районах и создавая вакуум власти? Их ответом было преследование «транснационального терроризма», или иностранных боевиков, одновременно с баасистами. Но если тысячи мусульман прислушивались к призыву Усамы бен Ладена, или лидера номер два «Аль-Каиды» Аймана аз-Завахири вести джихад в Ираке против неверных, то ощущалась нехватка действенных разведданных о том, что можно было бы сделать, чтобы это остановить. Отряд «Дельта» заметил эту угрозу на севере, во время своего раннего противостояния с «Ансар аль-Ислам», но проходили месяцы без серьезных зацепок. В этот Хэллоуин американская разведка обнаружила кое-что новенькое — подсказку о том, что они могут найти в Рамади.

Встретившись со своими коллегами из «Дельты» в пункте сбора за городом, бойцы SAS получили доклад. Американцы преследовали важного суданского джихадиста, который, как полагают, способствовал прибытию исламских боевиков в Ирак и действовал из конспиративной квартиры в Рамади. Его работа требовала контактов с братьями в других странах, и американцы вычислили его по спутниковому телефону, которым он пользовался. Операция под кодовым названием «Абалон» включала в себя серию атак на жилые кварталы на окраине Рамади. Улица выходила на пустырь, и именно через этот пустырь должна была идти основная атака SAS. Рамади был уже достаточно опасен, чтобы эта операция могла вызвать широкомасштабное сопротивление, поэтому местное американское подразделение, механизированный пехотный батальон, обычно базировавшийся в Германии, выделил для поддержки атаки взвод БМП «Брэдли». БМП «Брэдли» — это тяжелая гусеничная бронированная машина с башней, хотя многие неспециалисты предполагают, что это танк. Однако, он может перевозить пехоту, а его основное вооружение, 25-мм пушка, намного меньше чем у танка.

Итак, вечером 31 октября, эскадрон «А» подготовился к штурму усадьбы вблизи города, приехав на «лендроверах» и с небольшим количеством выделенных им приборов ночного видения. К счастью, их поддерживали американцы. «Брэдли» и некоторые оперативники из «Дельты» заняли наблюдательные позиции, используя установленные на машинах орудия и приборы ночного видения, чтобы наблюдать за тем, что происходит у цели и быть готовыми открыть для поддержки огонь с большой дистанции, если это потребуется.

Тем временем, майор Бейкер, командир эскадрона, отдал приказ о штурме двух особняков. Высокий, светловолосый и грубоватый, Бейкер пользовался уважением среди своих бойцов, как тип босса, который держал свое собственно эго на заднем плане, его характер хорошо соответствовал представлению эскадрона о себе. Одна из его групп, с позывным А20, должна была взять первую усадьбу, в то время как А10 взяла бы вторую. У «Дельты» также целью была пара зданий. А20 вошли без происшествий. А10, возглавляемая капитаном Моррисом, молодым командиром, который пробыл в своем отряде всего несколько месяцев, готовилась пробиться в здание. Как и у многих больших домов в Ираке, у него были высокие металлические ворота, за которыми находилось основное строение, и несколько помещений поменьше. Другие команды были готовы как блокировать любую попытку побега, так и усилить атаку, когда А10 и А20 вошли.

Солдаты SAS часто практикуют штурм зданий — это одно из основных упражнений, которое они повторяют до тошноты. Учения со стрельбой боевыми патронами в «Kill House» на их полигоне в Великобритании проводятся так часто, что каждый солдат будет знать свое место, когда первый солдат входит в дверь, и сможет без колебаний выстрелить в любую угрозу, с которой столкнется, но пощадит невиновных. За время пребывания в Ираке эскадрон уже совершил несколько нападений на здания или усадьбы с безупречной точностью. Однако, в ту ночь все было по-другому.

Когда бойцы SAS ворвались через ворота усадьбы, они были встречены градом огня из окон стоявшего напротив них здания. В них была выпущена граната из РПГ-7, а также открыли огонь штурмовые винтовки. В течение нескольких секунд были поражены все бойцы А10. Моррис, получивший пулю в зад, поджал хвост и похромал прочь, так быстро, как только смог. Каждый солдат SAS обучен оказанию первой помощи на поле боя, и когда капитан ушел в укрытие, его люди принялись за работу, осматривая раны его и других. Тем временем, майор Бейкер собрал несколько человек и переместился на крышу здания дальше по улице, откуда они могли вести огонь по усадьбе, являвшейся целью.

После переклички он понял, что двое из бойцов А10, вероятно, все еще находятся внутри цели. Его тревога за них означала, что он не мог просто попросить «Дельту» и «Брэдли» открыть по цели огонь из всего, что у них было. Вместо этого он приказал паре своих людей подойти к воротам и посмотреть, смогут ли они обнаружить своих пропавших товарищей.

Внутри двора лежал капрал Ян Планк, из пулевой раны на его лице хлестала кровь. До него нельзя было добраться для оказания медицинской помощи, но в любом случае, было уже слишком поздно. Капрал Салташ неподалеку, был слишком тяжело ранен, чтобы выбраться самостоятельно. Он отполз в укрытие, и залег всего в нескольких футах от окон, откуда мог слышать повстанцев. Он руками разгреб песок, чтобы немного пригнуться к земле, затем, борясь с болью от раны, вынул из нагрудника магазины и гранаты, положив их перед собой, готовые к немедленному использованию. Темнота и расположение зданий, не давали командиру эскадрона и остальным, стрелявшим с ближайшей крыши, увидеть раненого солдата SAS.

Позже, Салташ рассказывал своим товарищам, что слышал, как внутри вместе молились люди, по-видимому, «они знали, что умрут». Но раненый капрал SAS не знал, не найдут ли его джихадисты первыми.

Заметив Салташа, два его товарища, сержант и рядовой, приняли немедленное решение прорваться на территорию особняка и забрать его. Кто-то мог бы возразить, что это было слишком опасно, учитывая, что случилось со всеми, ранее входившими в ворота, но тем не менее, они вбежали внутрь. Возможно, те, кто были внутри, все еще молились, потому что, когда вбежали спасатели, ничего не произошло. Но их удача продлилась лишь на несколько секунд. Когда они подняли Салташа на ноги, из одного окна открыли огонь из АК-47. Двое спасателей выволокли Салташа из усадьбы, вокруг них летали пули, но каким-то образом, больше никто не пострадал. Солдат SAS, участвовавший в спасении Салташа, отслужит в Ираке три срока, получит повышение до капрала и станет одним из самых награжденных в полку.

Разобравшись со своими людьми, майор Бейкер должен был оценить всю картину. Огонь велся со стороны цели А10 и еще одного, пока не зачищенного здания. Посовещавшись с американцами, люди Бейкера предприняли третий штурм дома за ночь, в то время как «Дельте» было поручено поразить первоначальную цель капитана Моррииса. «Брэдли» открыли огонь из своих 25-мм пушек и ракетами «Тоу», обстреляв дом, до того как «Дельта» начала свой штурм.

Группа эскадрона «А» для третьего штурма двинулась дальше по улице. Зачищая здание, комнату за комнатой, они встретили сопротивление и убили одного человека. В этом здании, цели SAS, были захвачены четверо иностранных боевиков, предположительно йеменских или саудовских.

Внутри здания были завалены щебнем, стрелянными гильзами и телами. Снаружи ситуация была сложной, поскольку в окрестностях продолжались постоянные контакты с иракскими боевиками. Связной эскадрона «А» в «Дельте» вызвал вертолет для медицинской эвакуации наиболее серьезно раненых солдат SAS.

Оценивая сложности своего положения, бойцы SAS знали, что медлить они не могут. «Разработка», как называется такой поиск цели, должна осуществляться как можно быстрее. Солдаты майора Бейкера даже не были уверены в том, сколько они убили людей. Они были уверены насчет единственного боевика в третьем здании, но подозревали, что в том особняке, где был убит капрал Планк, их собственный огонь и огонь американцев мог убить до дюжины.

Появились первые проблески рассвета, и сцена перестрелки была «грязной и довольно хаотичной — это было чертовски опасное место, чтобы находиться при дневном свете». Они не взяли свою цель из Судана живым. Был ли он среди нескольких человек, которые, как полагают, погибли в доме, сначала обстрелянным А10, а затем «Дельтой»? В чем они были уверены, так это в том, что SAS задержали четырех добровольцев не из Ирака. «Это вызвало некоторый азарт», — комментировал один оперативник спецназа. «Это было заблаговременное свидетельство присутствия иностранных боевиков».

Эскадрон «А» и «Дельта» отступили, извлекая тяжелые уроки из той ночной операции. Они потеряли одного человека, еще трое были ранены. Ян Планк, морской пехотинец из SBS, Специальной Лодочной Службы, приданный эскадрону «А», стал первым погибшим в бою британским спецназовцем в ходе кампании в Ираке. Некоторые из «клинков» имели большой опыт в налетах на дома в Северной Ирландии, и, следовательно, привыкли к тому, что могли добраться до своей цели и подготовиться к штурму в относительной безопасности. Рамади, однако, оказался совершенно другим делом. Бунт там создал опасность для нападающих частей от стрелкового оружия, реактивных противотанковых гранат (РПГ) и бомб на обочинах, еще до того, как они приблизились к своей цели. Британцы чувствовали себя в этом бою плохо оснащенными, особенно в сравнении со своими американскими напарниками. Им требовалось больше приборов ночного видения и бронированных машин. Для подполковника Бофорта, который руководил SAS в Великобритании, пытаясь получить больше ресурсов для своих людей от равнодушного Министерства обороны, операция «Абалон» стала важной частью докладов, которые он проводил той осенью. В них подчеркивались риски, с которыми сталкиваются оперативники на местах, а также то, что поставлено на карту, когда на иракское поле боя стекаются иностранные моджахеды.

Рамади и Фаллуджа — города с населением в сотни тысяч человек — уже приобрели репутацию мест, где царит ужасающее насилие. Но кто это делал и кто их направлял? Репортеры, отважившиеся проехать по опасным дорогам, чтобы поговорить с вооруженными фигурами, прячущими свои лица под куфиями, услышали рассказы о народном восстании иракцев против неумелого захватчика. Один боевик намекнул на панике, проявляемую иноземцами, подвергшимся нападениям в этих общинах в интервью «Бостон Глоб»: «Когда мы нападаем на американцев, они как слепые начинают палить во все стороны».

Произвол был настолько широко распространен, что боевики получили широкую поддержку со стороны местных жителей. «Нам не нравится Саддам; он был диктатором», — сказал американскому репортеру Осам Фахдави, бизнесмен из Фаллуджи. «Но американцы, они надевают на нас наручники, они укладывают нас на пол перед нашими женами и детьми. Для нас это позор».

Все это означало, что к концу 2003 года американцы могли ждать нападения практически каждый раз, когда они входили в город со своих передовых оперативных баз или ПОБ. В конце октября и ноябре эскадрон «А» выполнил несколько миссий в двух городах, часто применяя скрытый подход, надевая местную одежду и используя гражданские машины. Но если во время войны в Персидском заливе в 1991 году или во время операции «ROW» некоторые просто надевали бурку поверх своего боевого снаряжения и обматывали голову куфией, то в условиях брожения в Суннитском треугольнике это было неуместно. Вместо этого местные рынки прочесывались в поисках подходящих рубашек или брюк, солнцезащитные очки летели в мусорное ведро, а кожу часто затемняли. «У нас тут несколько раз были бойцы SAS», — сказал мне тогда американский сухопутный командир в Фаллудже, добавив, понимающе подмигивая: «Они одеты в арабскую одежду и выглядят довольно убедительно… за исключением того, что их выдают часы и ботинки!».

Попытка SAS повысить свою игру была, по состоянию на конец года, лишь малой частью происходившего в спецоперациях в Ираке. Присутствие Великобритании было ничтожно малым по сравнению с провалом американцев. Игроки в этом мире засекреченных подразделений, едва признаваемых Пентагоном, пытались урвать кусочек действий в Ираке. В их начальных операциях наблюдалось заметное отсутствие согласованности или целеустремленности. Однако, для принятия командования был послан офицер, и вскоре он даст о себе знать на всех уровнях тайной войны.

Глава 3

Солдат-монах

«Первое, что меня в нем поразило, это то, как абсурдно молодо он выглядел для генерала». Закаленный утренней восьмимильной пробежкой и единственным полноценным приемом пищи в день, генерал-майор Стэнли Маккристал физически был похож на борзую, а его поведение показывало силу ума. Он получил в сентябре назначение возглавить силы специальных операций 1-го эшелона — Объединенное командование специальных операций (ОКСО). Один из коллег Маккристала по ОКСО описывает его как «похожего на иезуита, блестящего и безжалостного». Его коллеги из SAS часто называли его «солдатом-монахом», он оказался самой важной фигурой среди персонажей, определивших тайную войну в Ираке.

Воспитание Маккристала было типичным для армейского мальчишки, который следует за своим отцом из одного военного гарнизона в другой. Этот офицер воевал в Корее и Вьетнаме. Молодой Стэнли окончил Военную академию США в Вест-Пойнте в 1976 году, будучи членом класса, полностью позднее ставших генералами. Те, кто его знает, говорят, что Маккристалу сильно не нравилась собачья чушь и ограниченные интеллектуальные горизонты этого учреждения. Его способность нестандартно мыслить проявилась по мере того, как он поднимался по служебной лестнице. «Впервые я работал на него во время войны в Персидском заливе», — вспоминал Грэм Лэмб, — «И генерал Маккристал был самым быстрым и сметливым штабным офицером, с которым я когда-либо сталкивался».

После первой войны в Ираке Маккристал вернулся из штаба на престижную полевую должность, командуя в начале девяностых батальоном десантников в 82-й воздушно-десантной дивизии. Он пытался найти правильный выход своему неистовому интеллекту, изо дня в день имея дело с теми, кто не мог с ним сравниться. «Он без удовольствия терпит дураков», — говорил коллега-офицер из его батальона, добавляя, по-видимому, не без иронии, — «из-за чего ему, должно быть, было действительно трудно оставаться в армии».

Поворотным моментом для Маккристала стала середина девяностых, сначала в виде командира батальона, а затем и в виде командира 75-го полка рейнджеров. В спектре непохожести на военных рейнджеры находятся примерно на полпути между десантным батальоном, который он покинул, и скрытыми нонконформистами из отряда «Дельта». Рейнджеры используются для штурмовых миссий, часто поддерживая оперативников спецназа 1-го эшелона. Маккристал в рейнджерах преуспел, и это привело к появлению блестящих отчетов и отзывов, необходимых для того, чтобы он получил более высокий командный пост.

Будучи однозвездным или бригадным генералом, восходящий талант получил еще одну штабную работу, где он столкнулся с большим количеством британских офицеров. Один из них, работавший на Маккристала в Афганистане в 2002 году, с удивлением описал перемены, произведенные в штабе корпуса солдатом-монахом. Маккристалу не нравилась иерархия информации, идущей вверх по цепочке командования от батальона к бригаде, к дивизии и так далее. Он предпочитал «гибкие группировки» людей для совместного использования данных, научный подход Маккинзи к управлению, основанный на разделении полномочий над данными. Двести его подчиненных в Афганистане пользовались интранетом, который позволял всем, независимо от ранга, иметь доступ к одной и той же информации. Они работали с общей домашней страницы на своих экранах и общались через гарнитуры. Это не был общий доступ для всех, поскольку Маккристал все еще был руководителем, но он хотел обойти структуры, иерархии и процедуры, которые, по его мнению, препятствовали эффективному потоку информации, а также тому, чтобы его люди выкладывались по максимуму. Мантра, неоднократно слышанная британским офицером от его американского бригадного генерала в Афганистане, окажется главной по отношению к тому, что Маккристал делал в Ираке: «Вы должны создать сеть, чтобы победить сеть».

До прибытия в Ирак многообещающий генерал некоторое время служил в Пентагоне. Византийская политика в офисе и тамошние войны за влияние, приводили его в ужас, и его роль в информировании прессы о ходе иракской кампании вряд ли могла бы понравиться кому-то более привыкшему к тени. Люди, знающие Маккристала, предполагают, что Пентагон ему не нравился почти так же сильно как Вест-Пойнт, но в сентябре 2003 года он смог уйти. Он вернулся в бой, возглавив одно из самых престижных, но засекреченных командований, из тех, что были для него открыты.

Возглавляя объединенное командование специальных операций (ОКСО), он столкнулся с незавидной задачей. Учитывая трудности, связанные с операциями в таких местах как Рамади или Багдад, задача сбора разведданных о том, кто именно стоит за растущей волной насилия, и подавления ее целенаправленным образом, путем проведения точных рейдов спецназа, будет чрезвычайно сложной. Для таких частей как SAS или части специального назначения 1-го эшелона США, результаты требовали своевременной и точной разведки, но методы сбора секретной информации были, мягко говоря, рудиментарными. Этот недостаток должен был оказаться критическим в вопросе о том, как элитные части могли бы выковырять иностранных боевиков, плавающих в море народного негодования суннитов по поводу вторжения.

Маккристал слишком хорошо знал, что в кампании против повстанцев до сих пор было лишь несколько блистательных моментов, когда разведывательная картина была действительно высокого качества. Когда американцы нанесли удар по джихадистам «Ансар аль-Ислам» весной 2003 года, они были направлены на свою цель союзными группами курдов, которые предоставили информацию через своих давних связных в ЦРУ. Это придало американцам уверенности в том, что они наносят удар по крупной концентрации иностранных боевиков. Путешествуя по северу Ирака вскоре после этих событий, арабский журналист Заки Чехаб обнаружил множество свидетельств международного воинствующего братства. Шейх Али, лидер курдской исламской партии, выступающей против джихадистов, сказал Чехабу: «Мы точно знаем, что с ними есть арабы-иностранцы из Иордании, Палестины, Аль-Ахваза (района с преобладающим арабским населением в Иране)». Найдя тюрьму, которой управляла одна из курдских группировок пешмерга, или ополченцев, Чехаб, сам палестинец, встретился с соотечественником из Газы Мохаммедом, захваченным в плен после нападения США на «Ансар аль-Ислам» в апреле. Чехаб спросил заключенного, почему он поехал в Ирак, когда много возможностей для джихада было дома. Палестинский боевик ответил: «Они — один и тот же враг, и если нам удастся победить здесь США, это будет концом еврейского государства».

То, что можно было найти на курдском севере, в течение многих лет находившегося вне контроля саддамовского мухабарата (тайной полиции), оказалось недостижимо в других местах. Даже в конце 2003 года, когда в ходе операции «Абалон» были обнаружены свидетельства присутствия иностранных боевиков, найти фактические доказательства того, что международное движение джихадистов направляет людей в Ирак, оказалось непросто. У ЦРУ и военной разведки не было развитых агентурных сетей за пределами курдского севера. Также не было не было сети мобильной связи, о которой можно было бы говорить. Это оставляло допрос заключенных одним из единственно жизнеспособных средств сбора разведданных.

Однако, когда дело доходило до допроса, базовые лингвистические барьеры и отсутствие какой-либо надлежащей системы для сопоставления информации, затрудняли работу. Простой ввод информации от иракцев, переведенной на английский язык, вызывал трудности. «Транслитерация была огромной проблемой», — объяснял один из ветеранов MI6 тех первых дней. «У нас даже не было общепринятого способа написания «Мохаммед». Мы буквально, не имели понятия, кто у нас в тюрьме». В течение первых месяцев допросы дали множество зацепок для преследования старых баасистов, но джихадисты оказались гораздо более трудной целью. Заключение в тюрьму было новым и крайне неприятным опытом для многих представителей смещенной иракской элиты, которые до вторжения наслаждались комфортной жизнью. С другой стороны, многие религиозные боевики уже имели опыт задержания и пыток со стороны тайной полиции по всему арабскому миру, поэтому их вряд ли запугали американцы.

Учитывая скудость достоверной информации о том, кто организовал резню, особенно взрывы автомобилей, среди сотрудников разведки разгорелись жаркие дебаты. Согласно американской иерархии специальных операций, наиболее важными целями должны были заниматься подразделения, именуемые «1-й эшелон», «секретные», «специальных задач» или «черные» ССО (силы специальных операций). Это отличало их от так называемых «белых» ССО, публично признаваемых частей 2-го эшелона, таких как группы специального назначения армии США, или «Зеленые береты», которые также действовали в регионе. SAS была британским эквивалентом американских подразделений 1-го эшелона. Элита Пентагона внутри элиты, была объединена в Объединенное командование специальных операций, или ОКСО. Находясь на вершине секретной пирамиды, ОКСО больше всего интересовалось связями между иностранными боевиками в Ираке и руководством «Аль-Каиды» в Пакистане. Его команда, получившая в то время кодовое название Оперативная группа 121, была создана таким образом, чтобы «Дельта» и другие подразделения ОКСО могли по мере необходимости переключаться между Афганистаном и Ираком. Они рассматривали это как совместную борьбу, часть войны администрации Буша с террором. Британские эксперты, как из MI6, так и из военной разведки, предпочитали подчеркивать доморощенный характер большей части иракского сопротивления. Таким едва прикрытым образом те, кого убедили оправдания Белого дома для вторжения в Ирак и те, кого нет, продолжали об этом спорить.

В то время как Маккристал пытался понять своего врага, в порядке усовершенствования используемых против него средств, попытки британского сообщества специальных операций заставить Уайтхолл серьезно отнестись к растущей волне насилия в Ираке, наконец начали давать плоды. Вскоре после битвы в Рамади на Хеллоуин, небольшой отряд вертолетов «Чинук» Королевских ВВС, предназначенный для поддержки действий эскадрона «А» прибыл в международный аэропорт Багдада. Это был ощутимый признак перемен в британской системе. В конце ноября того же года эскадрон «А» использовал вертолеты при нападении на отдаленную ферму в провинции Анбар. После того, как бойцы эскадрона попали под огонь повстанцев, засевших внутри, была вызвана воздушная поддержка, чтобы нанести удар по усадьбе. Когда она наконец была зачищена, внутри были обнаружены семь мертвых мужчин, которых американцы считали иностранными боевиками.

Тем временем в «Зеленой зоне» шла работа, способная собирать и объединять различные разведданные, часто под эгидой Секретной разведывательной службы. «Мы получили серьезную поддержку со стороны Великобритании», — отмечал один офицер SAS. «Американцы собирались нас поддержать, но они не хотели, чтобы мы распыляли ресурсы».

В последние дни четырехмесячной командировки эскадрона «А» снова менялся характер операции SAS в Ираке. Она прошла путь от вторжения и операции «Роу», через тур эскадрона «G», в ходе которого ожидалось выполнение ошеломляющего спектра задач операции «Парадоксально», до поиска нового направления в качестве антитеррористического отряда, действующего из столицы страны. Его хозяева в Великобритании, Чарльз Бофорт и начальник сил специального назначения, были вынуждены, чтобы убедить других игроков в Уайтхолле, не веривших в их миссию, передать операцию под контроль начальника объединенных операций в Нортвуде, командном центре, который управляет британскими международными операциями, вместо того, чтобы вести ее самим.

Некоторые утверждают, что нового соглашения бы не произошло, будь Грэм Лэмб все еще начальником сил специального назначения. В июле 2003 года он был произведен в генерал-майоры и получил командование бронетанковой дивизией. На его место пришел бригадный генерал Питер Роджерс, который, возможно, не был склонен вступать так рано в бой на своем посту. Это изменение может показаться сухим бюрократическим разграничением, но оно было важно для определения того, что впоследствии произошло. Это означало отказ от элемента независимости, которым SAS пользовалась во время вторжения и операции «Парадоксально». Свободные деньки лета и осени, когда эскадроны «G» и «А» были присоединены к «Дельте» и ОКСО, закончились. И по мере того, как солдат-монах совершенствовал свои идеи, SAS становилось все труднее сотрудничать с Маккристалом. Силы специального назначения Великобритании утратили четкую субординацию, приняв «вмешательство» офицеров в Нортвуде, некоторые из которых были глубоко скептически настроены по поводу миссии в Ираке. Некоторые из этих деятелей, даже если они в основном понимали, почему было политически необходимо разместить британские войска на юге Ирака, не могли понять почему SAS вообще должна находиться в Багдаде. Один офицер, который участвовал в этой офисной политической битве у себя дома, вспоминал, что некоторые спрашивали: «Это что, опять на фланге спецназ творит свою херню?». Новый начальник сил специального назначения, Питер Роджерс, «хотел действовал в Уайтхолле более осторожно, чем это делал Грэм Лэмб. Он должен был поставить все это на более устойчивую основу, и совместная операция была своего рода потерей лидера».

Таким образом, SAS получила свои вертолеты и расширила возможности военной разведки. Взамен они уступили некоторую оперативную независимость начальнику совместных операций (НСО) в Нортвуде и посеяли семена возможного конфликта с засекреченной американской операцией ОКСО. Существовали различные вещи, которых у SAS не было, или не могло быть, поскольку эскадрон «А» сменился в конце 2003 года. В то время у Великобритании не было собственных беспилотных летательных аппаратов «Хищник» для прямого видеонаблюдения за целями. Им приходилось полагаться на ограниченный охват с разведывательных самолетов «Нимрод», но зачастую даже это было недоступно. И них также не было собственных помещений для содержания задержанных в Багдаде. И именно в этой области назревали неприятности, как для британцев, так и для нового командующего ОКСО.

Создание «полуотдельной британской операции» в Багдаде под более пристальным наблюдением британских офицеров, шло вразрез с сетью, которую хотел создать Маккристал. Но в тот момент тонкости командных структур или сотрудничества Великобритании и США вряд ли занимали в сознании большинства людей первое место. Ибо в то время, когда прибыл новый командующий ОКСО и эскадрон «А» начал операцию в Рамади, почти все аспекты американского проекта в Ираке шли наперекосяк. Были утеряны жизни и престиж Америки.

Временная администрация Коалиции, созданная для управления страной до тех пор, пока не будет создано иракское правительство, оказалась неэффективной, растратив миллиарды долларов, в то время как ухудшились условия жизни простых иракцев. К концу 2003 года грандиозные планы по созданию образцовой ближневосточной демократии уже уступали место ускоренным усилиям по передаче власти местным лидерам.

Арабисты в британском посольстве и разведцентре MI6 продолжали делать язвительные комментарии, поскольку множились политические ошибки, ошибки в области безопасности и представительства. «Вы когда-нибудь встречали араба, который сказал бы, что хочет демократии?» — риторически вопрошал тогда старший офицер MI6. «Американцы ушли в полное отрицание положения повстанцев», — говорил другой офицер британской разведки. «От высокомерия и самонадеянности некоторых из них захватывало дух».

Общий эффект американской глупости, жесткого обращения с заключенными, плохой разведки и осторожного влияния тех, кто курировал операции в Великобритании, в течение многих месяцев оказывал угнетающее воздействие на деятельность сил специального назначения в Ираке. Тем временем, на юге некоторые льстили себе мыслью, что британская операция была образцом того, как все должно было быть сделано.

На юге, в Басре, шиитское большинство все еще оставалось в целом доброжелательным по отношению к Коалиции, которая освободила их от гнета Саддама. Этот район было плотно оккупирован мухарабатом, особенно после восстания шиитов в 1991 году после войны в Персидском заливе. Тысячи людей были замучены и убиты, а южный порт, некогда центр региональной торговли, намеренно лишился инвестиций. Город, в который вошли британские войска, был дружественным. Небронированные «Лендроверы» и «белый флот» арендованных гражданских машин, оставались обычным явлением, и войска пытались патрулировать населенные пункты в панамах, а не в шлемах. Было много времени для занятий спортом, и офицеры на авиабазе могли насладиться пивом или бутылочкой вина в конце своего рабочего дня (и продолжали это делать до конца 2005 года). Начальник резидентуры MI6 назвал Басру «сонным уездом Шатт-эль-Араб».

Однако с течением времени, всплеск ожиданий вызванных падением Саддама, остался неудовлетворенным. Были некоторые признаки неприятностей: убийство шести военных полицейских в Маджар-эль-Кабре было самым шокирующим, но были и другие инциденты. В трущобах на восточной окраине города, таких как базар, окрещенный солдатами рынком Пятой мили, или Шиитские квартиры (огромный жилой комплекс, известный местным жителям как Хайяния), агрессия уже стала обычным делом. Летели камни, вынуждая солдат крепить на свои «лендроверы» проволочные сетки, иногда попадали и пули.

Шиитские политические партии со своими собственными вооруженными формированиями пообещали присматривать за улицами. После убийства аятоллы Хакима в результате взрыва заминированного автомобиля в августе того же года, британцы приняли судьбоносное решение разрешить шиитским ополченцам управлять своими собственными контрольно-пропускными пунктами, заявив, что это необходимо для предотвращения нападений на их офисы в городе. Большое число этих вооруженных членов партии, особенно из партии покойного аятоллы, также были кооптированы непосредственно в полицию. Ополчение начало протягивать по городу свои щупальца — с согласия британцев.

Генерал-майор Грэм Лэмб к октябрю 2003 года вернулся в Ирак, командуя многонациональной дивизией «Юго-Восток». Когда в ноябре того же года, во время интервью Би-Би-Си, я спросил его, позволит ли решение его предшественника разрешить ополченцам носить в городе оружие, обеспечить кратковременное спокойствие в ущерб долгосрочной стабильности, он откровенно признал, что только время может ответить на этот вопрос.

Сотрудники SAS и MI6, побывавшие в Басре в те месяцы и в течение следующего года, с отчаянием говорили об общей половинчатости операции, даже несмотря на то, что человек, пришедшийся им по сердцу, Лэмб, был главным. Один из них описывал «критическую массу» самодовольства в офицерском корпусе, сформированном в Северной Ирландии и на Балканах. Другие подчеркивали отсутствие энергии, с которой проводился сбор разведданных или подготовка иракской полиции. «Это не произвело впечатления», — отмечал один из частых посетителей Басры из SAS в первые месяцы. «Британцы оглядывались через плечо и спрашивали: «Когда мы сможем собрать вещи и отправиться домой?». Другой сотрудник SAS комментировал в похожем, но более едком ключе: «Они просто делали то же, что и мы в Косово, а именно трахались и считали дни до возвращения домой».

Учитывая в целом спокойный характер операции на юге Ирака на раннем этапе, офицеры штаба многонациональной дивизии «Юго-Восток» не слишком стремились к тому, чтобы спецназ поднимал шумиху. В любом случае, задача для эскадрона SAS и его растущего контингента «помощников» заключалась в том, как они могли повлиять на ситуацию со все возрастающим насилием в столице. На протяжении всего 2004 года они будут бороться за ответ на этот вопрос. Новая британская миссия и командировка получили кодовое название «Операция «Крайтон», название, которое использовалось до окончания их пребывания в Ираке, в 2009 году. Вскоре после того как «Крайтон» согласовали в Уайтхолле, было согласовано новое кодовое обозначения для эскадрона сил специального назначения и его вспомогательной группы в Багдаде: «Черная оперативная группа.

Глава 4

Создание сетей

В первые дни 2004 года группа строительных рабочих занималась своими делами по всему центральному Ираку. Они сильно рисковали, не в последнюю очередь, потому что на каждом из завершенных ими объектов ставили генераторы, а в этой испытывающей нехватку электроэнергии стране, генераторы были чрезвычайно ценны. Работа, которую они делали, охватывала сотни объектов в Багдаде, и в конечном счете, должна была охватить 1300 объектов по всей стране. В некоторых местах они использовали существующие конструкции, такие как мачты или высокие здания, в других — доставленные через Кувейт ярко-красные и белые башни. Рабочие, о которых идет речь, устанавливали сеть мобильной связи.

Через несколько месяцев после вторжения в Ирак, были объявлены торги для желающих установить новую систему связи. На момент вторжения система стационарной телефонной связи обеспечивала около 800 000 линий связи для 26 миллионов человек в стране. Естественно, что распространенность телефонов была выше среди правительственных чиновников и их приближенных, и, естественно, во время вторжения основные правительственные телефонные узлы были атакованы. Поэтому операторы мобильной связи увидели огромную возможность — открытый рынок. В конечном итоге были выбраны три подрядчика, которые работали на юге, в центре и на севере страны. В центре, включавший Багдад, компания мобильной связи, называющая себя «Iraqna», была готова начать свою деятельность в феврале 2004 года.

В первые годы существования сети она росла по всей стране со скоростью более 100 000 новых подписчиков в месяц. Таким образом, появление мобильной телефонии можно было бы рассматривать как одну из редких историй успеха периода правления Временной администрации Коалиции. Однако, неизбежно нашлись те, кто увидел способы использования мобильных телефонов для убийства людей. Их использование в качестве пусковых устройств для бомб на обочинах или самодельных взрывных устройств (СВУ) вскоре стало стандартной практикой. Феноменальный рост «Iraqna» со временем предоставил Коалиции возможность поменяться ролями в борьбе с повстанцами, но в начале 2004 года мало у кого хватило дальновидности это увидеть.

Для одного молодого американца новая мобильная сеть стала смертельно привлекательной. Ник Берг приехал в Ираке в надежде заработать большие деньги, устанавливая телефонные мачты. Он был одиночкой, в потоке корпоративных золотоискателей, наводнивших страну в погоне за жирными контрактами на охрану или строительство. Перемещаясь между дешевыми иракскими отелями, в то время когда руководители крупных фирм уже были под защитой конвоев из вооруженной охраны, Берг выделялся как наивная, даже склонная к самоубийству фигура. И американские солдаты, и простые иракцы предупреждали его об опасности. Покинув страну в феврале, он вернулся в марте и был арестован в Мосуле иракской полицией. В апреле его арестовали американские официальные лица и велели уехать. Но Берг не уехал, вместо этого вернувшись в багдадский отель, и вскоре стал жертвой одной из банд похитителей, процветавших в условиях растущего хаоса.

Во время его пленения против Берга были выдвинуты предсказуемые обвинения в шпионаже. Мольбы его измученного отца, антивоенного активиста, выступавшего против Буша, были проигнорированы. Его похитители, вероятно, сами вряд ли верили обвинениям в шпионаже, вместо этого использовав молодого американца в качестве поддержки своей коммуникационной стратегии джихадистов. К маю, изжив свою полезность, Берг был обезглавлен фигурами в черных масках, в то время как видеокамера снимала это зрелище. Полученный в результате фильм, сопровождаемый криками, когда человек с длинным ножом перепиливал сухожилия и кости на шее заложника, появился в Интернете.

Видео начиналось с подписи: «Абу Мусаб аз-Заркави убивает американца». Несколько дней спустя, американские эксперты, изучавшие фигуру в маске, державшую нож, подтвердили, что по их мнению, это действительно был иорданский джихадист, известный под этим именем. Достигнувший в то время возраста 37 лет, Заркави уже имел внушительный послужной список в исламистском подполье. Само имя, буквально «Отец Мусаба из Зарки», было типичным для тех, кто предпочитал скрывать свою личность, в его случае настоящее имя было Ахмад Фадиль аль-Халайила. Про выходца из сурового района иорданского города Зарка, ходили слухи, что у него была репутация уличного преступника, предававшегося пороку, пока не обрел религию. Заркави отправился в Афганистан в 1989 году и, как и многие на «тропе джихада», прибыл слишком поздно, чтобы сражаться с Советской армией, вместо этого борясь против оставленного ею афганского режима. Вернувшись в Иорданию, Заркави провел девяностые годы садясь в тюрьму, по ряду обвинений, варьировавшихся от хранения оружия до подготовки террористических нападений на туристические достопримечательности, и выходя из нее.

В 1999 году недавно короновавшийся король Абдалла освободил заключенных террористов, и отсидев менее года своего срока, Заркави вскоре вернулся в Афганистан, где тренировался с «Аль-Каидой», но поддерживал с ней полуотделенные отношения, формально в нее не вступая. Когда американцы свергли талибов, Заркави пробрался через Иран обратно в северный Ирак, где примкнул к «Ансар аль-Ислам».

К тому времени, как был похищен Берг, Заркави уже был хорошо известен ЦРУ, MI6 и военной разведке, но никто не понимал до конца, какое положение он занимает в этой схеме. Западные люди называли «группу Заркави» или «сеть Заркави». Арабы, наблюдавшие за джихадистским подпольем, знали, что люди Заркави часто называли себя «Аль-Таухид Ва Аль-Джихад», «Единый бог и Священная война», но отношения группы с другими воинствующими организациями были неясны. Руководил ли Заркави «Ансар аль-Ислам» или его группировка была ее подчиненной частью? Никто не был уверен. Даже в среде джихадистов никто не мог очертить линии, отделявшие эти группы. Некоторые объясняли различия разной теологической принадлежностью, другие — спорами о тактике, которую следует использовать в священной войне против Запада.

Что хорошо понимал Заркави, так это то, что на арабской улице много значат репутация и сенсации. Те, кто хотел пожертвовать деньги на джихад против Буша, с большей вероятностью отправляли их командиру боевиков, имеющему некоторый общественный авторитет. Точно так же, молодые добровольцы, прибывшие из Саудовской Аравии или Сирии, будут тяготеть к кому-то, о ком они слышали. Таким образом, публикация видеозаписи с казнью Берга и других леденящих душу заявлений для прессы, в то время были важной частью стратегии Заркави по утверждению себя и своей сети. По страннейшему стечению обстоятельств, короткое и ужасное пребывание Берга в Ираке стало следствием зарождающейся сети, сети мобильных телефонов, и он стал жертвой другой сети, Заркави. В этой картине должна была быть третья сеть — сил Коалиции и их иракских союзников, но в то время такая организация, подразумевающая совместные усилия между различными элементами, способными поддерживать друг друга, вряд ли вообще работала.

Для тех кто пытался выстроить разведывательную империю в Ираке первые месяцы 2004 были напряженным временем. Хорошая разведка имела решающее значение для всего, что пыталась сделать Коалиция, но без нее, в частности, силы специальных операций были бессильны. Люди Маккристала в ОКСО использовали лучшую доступную им информацию для охоты на беглых баасистов, в том числе в середине декабря на самого Саддама Хуссейна. В то время как британская «Черная» оперативная группа принимала участие в некоторых из операций, национальное тщеславие определила, что некоторые цели, такие как Саддам, были зарезервированы для американцев, и к началу 2004 года многие из ведущих фигур «карточной колоды» были захвачены. Насилие нарастало с каждой неделей, но достоверной информации о сетях повстанцев по-прежнему не хватало.

Один из офицеров SAS отмечал, что при таком скудном выборе «вы бы могли вечно ждать появления идеальных разведданных, но что вы собирались тем временем делать? Нам приходилось как бы придумывать миссии». Все чаще они включали использование возможностей полка для ведения разведки с целью наблюдения за подозреваемыми, составления разведывательной картины. Это можно было сделать «слежкой», наблюдая из машин или зданий, но это было опасно, как заметил один оперативник SAS: «В Ираке вы скомпрометированы в тот момент, как ступаете на землю. Люди должны были выкинуть из головы Ирландию». Одним из решений было использование специальных камер и других технологий, разработанных научно-исследовательским подразделением полка и используемых его специализированной разведывательной ячейкой наблюдения. По мере совершенствования в Багдаде техники, SAS научилась сводить время пребывания на местах к минимуму, позволяя технике делать все остальное. Офицер американской разведки, наблюдавшей за работой «Черной» оперативной группы, объяснял:

— Было совершенно очевидно, что уроки, которые они извлекли в Северной Ирландии, пошли на пользу. Они были особенно хороши в использовании камер наблюдения, они находили место для их размещения, скажем, на крыше с видом на дом цели, которое было изобретательным и продуктивным. Наши ребята из техников осмотрели кое-что из их снаряжения и были очень впечатлены.

SAS обобщила свой оперативный процесс в первые дни пребывания в Багдаде как «найти-зафиксировать-прикончить». Идя в обратном направлении, «приканчивающей» частью уравнения фактически был рейд по уничтожению подозреваемых. «Зафиксировать» включало в себя точное определение времени и места, в котором можно было бы захватить цель. Именно при фиксации людей навыки наблюдения полка оказались особенно полезными. Но проблема для них заключалась в том, что для того, чтобы нацелиться на нужных людей, то есть «поисковая» часть процесса, его отправная точка должна была быть абсолютно точной. Ключом к этому было получение разведданных от шпионов внутри повстанческих группировок, но в Ираке в то время такого рода информацию оказалось на удивление трудно собрать, не говоря уже о том, чтобы поделиться.

В начале 2004 года Коалиция помогла поставить на официальную основу новую Иракскую национальную разведывательную службу. Создание ИНРС было проектом ЦРУ и к этому времени в ней насчитывалось несколько сотен сотрудников. Хотя антисаддамовским партиям в изгнании было предложено направить людей в ИНРС, предполагалось, что это будет служба безопасности вне политики. Один высокопоставленный сотрудник американской разведки объяснял, что она была задумана как «агентство, которое не было мотивировано сектантскими соображениями… ИНРС не зависела в финансировании от возглавляемого шиитами правительства Ирака, потому что ЦРУ полностью финансировало ее операции».

Хотя Коалиция проводила политику дебаасификации в армии и министерствах, ЦРУ играло по совершенно другим правилам. Высокопоставленные деятели Коалиции публично заявили, что было бы совершенно неприемлемо использовать для борьбы с повстанцами бывшую тайную полицию Саддама, но у Управления были другие идеи. Им нужны были люди, знающие свое дело, и они также хотели, чтобы ЦРУ было каналом, по которому любые разведданные ИНРС передавались другим игрокам. Во главе ИНРС был назначен шиитский диссидент, но, по словам высокопоставленного офицера британской разведки, «другие, кто там был на высоком уровне, все были бывшими офицерами мухабарата, и они были намного лучше, чем посланные для их наставничества люди из ЦРУ. Мы бы предпочли иметь дело с людьми из ИНРС напрямую».

Что касается ЦРУ, то его штат в Ираке вскоре увеличился примерно до 450 человек. В дополнение к его большому разведцентру в Багдаде было несколько внешних разведцентров, в том числе на курдском севере и во дворце Басры на юге. С другой стороны, численность британской Секретной разведывательной службы в стране никогда не превышала пятидесяти человек. Тем не менее, как утверждал один офицер MI6, «у нас было больше арабистов чем в ЦРУ».

Тем временем, американские военные создали свою собственную гражданскую организацию агентурной разведки и многочисленные организации для ее поддержки. Гражданские лица, около ста человек, из Разведывательной службы Министерства обороны, были отправлены в Ирак на поиски оружия массового уничтожения, но когда это оказалось «сухой скважиной» или бесплодной миссией, переписали свои должностные инструкции для охоты за повстанцами. Другая агентурная организация, Специальный отдел контрразведки (СОКР) привлекла к работе около девяносто оперативников. Большинство сотрудников СОКР фактически были детективами из следственных служб вооруженных сил США. В дополнение к этим специалистам быстро обученные тактические группы агентурной разведки (ТГАР) пытались завербовать иракских шпионов по всей стране. Эти группы из пяти или шести военных были прикреплены к воинским частям и часто действовали с американскими патрулями в форме. К началу 2004 года насчитывалось несколько десятков ТГАР, но через несколько лет их число достигло пика и составило около 140 ячеек. В Британии были свои военные аналоги, полевые отряды агентурной разведки (ПАР).

Учитывая, что были задействованы тысячи сотрудников ЦРУ, ИНРС, MI6, Министерства обороны, СОКР, и тактических групп, можно предположить, что операции Коалиции должен был информировать непрерывный поток агентурных донесений. Но это было далеко не так. Количество, безусловно, увеличилось в геометрической прогрессии в течение 2004 года, но, как устало отмечал один британский офицер, которому пришлось на юге просматривать эти отчеты: «У вас были тонны отчетов агентов, предсказывающих то, или другое, но они были просто полным мусором. Иракцы дают вам ответы, которые, как они думают, вы хотите услышать, и с помощью ресурсов американцев они производили груды никчемной чепухи». Крупицы ценной информации приходилось выковыривать из мешанины сплетен, выдумок и догадок. Кроме того, для использования информации, требовался обмен ею, а в ситуации Багдада 2004 года, мало кто из игроков был в этом хорош.

Главный офицер военной разведки Коалиции, находящийся в Кэмп-Слэйр (часть американского комплекса баз в Багдадском аэропорту) с сотнями сотрудников должен был иметь возможность руководить действиями шпионов. Но ЦРУ ревностно охраняло свою свободу, а служба разведки Министерства обороны отчитывалась перед боссом за пределами Ирака: главой объединенной оперативной группы, ответственной за выслеживание элементов бывшего режима по всему Ираку и Ближнему Востоку. Офицеры в Багдаде из MI6 или британских вооруженных сил оказались посредниками между этими враждующими агентствами США. Многих американских офицеров возмущало отношение ЦРУ, его ресурсы и независимость. Их британские военные коллеги часто соглашались, один из них заметил: «ЦРУ было довольно высокомерным. Если они были на собрании, язык тела и используемый тон предполагали, что они были намного выше всех присутствующих». Другой высокопоставленный британский деятель описывал поведение ЦРУ по отношению к другим агентствам как «катастрофическое».

Если бы эти разные организации шпионов действовали под руководством одного человека, их деятельность могла бы быть распределена должным образом: ЦРУ, возможно, присматривало бы за сбором политической информации на высоком уровне, агентурная разведка Министерства обороны и СОКР следили бы за некоторыми иракскими ополчениями и так далее. Но теория единого направления в Багдаде чаще не соблюдалась, чем практиковалась. В дополнение к их колючим отношениям к сотрудничеству, рядовым агентам становилось все труднее и труднее проникать в «Красную зону» — Ирак за пределами «Зеленой зоны», поскольку это считалось слишком опасным. В этой ситуации ЦРУ часто перепечатывали отчеты ИНРС, а другие искали любого заслуживающего доверия иракца, который добровольно предлагал свои услуги на базе Коалиции. Когда организации агентурной разведки были настолько зависимы от посредников, возможности для их обмана или того, что бы одному человеку брать у нескольких агентств деньги, значительно возросли. Неизбежно, что ценные данные не передавались от одной организации другой, и всегда существовала возможность, как обнаружила позже SAS, что одна операция агентурной разведки случайно брала на мушку агентуру другой.

Американским войскам удалось развить базовое чувство земли во многих районах, но затем, в феврале и марте 2004 года, это чувство было утрачено. Шла первая крупная ротация войск за время оккупации (американские подразделения в основном участвовали в операциях в течение одного года). Некоторые из убывающих командиров нарисовали радужную картину улучшения безопасности, и это правда, что уровень насилия снизился после шокирующих недель Рамадана в ноябре 2003 года. Февраль, когда погибли «всего» двадцать американских солдат, был относительно хорошим месяцем. Но тот небольшой оптимизм, который мог вызвать этот грубый индикатор, вскоре развеялся. Мятеж мутировал, приобретая все более исламистский оттенок, но проникновения в группы исламистов практически не существовало. Когда ветераны отправились домой, для многих из прибывающих подразделений передача дел была проведена плохо, в результате чего им было трудно осознать картину на уровне улицы.

Столкнувшись с этим нагромождением аббревиатур, дисфункций и чертовой бюрократической ограниченности мышления, генерал-майор Маккристал, человек, живший по принципу «вам нужно создать сеть, чтобы победить сеть», решил создать свою собственную. Жизненно важные месяцы были потеряны, пока руководство Пентагона отрицало факт мятежа. К началу 2004 года он мутировал, и Маккристал был одним из немногих, кто это понимал и понимал необходимость быть на высоте. Он закрыл центр специальных операций Кэмп-Нама в багдадском аэропорту, основав новую базу в Баладе, на севере. Балада была обширной авиабазой, в которую Саддам вложил сотни миллионов долларов, построив бетонные укрытия для самолетов и другую инфраструктуру. Она стала ключевым логистическим и воздушным узлом для вооруженных сил США. Там Маккристал создал ультрасовременный центр совместных операций, где войной ОКСО в Ираке будет изо дня в день руководить командующий отрядом «Дельта». К июлю 2004 года он был запущен в эксплуатацию. В Баладе были созданы группы из каждого из различных разведывательных агентств. Начав вытягивать из них информацию, Маккристал разместил все в интранет ОКСО, подобный тому, что он создал в Афганистане. Это позволило тем, кто находится на переднем крае антитеррористических усилий США обмениваться информацией по всему миру. Чтобы обойти помешанные на протоколе посольства или завистливых начальников резидентур ЦРУ, Маккристал также создал сеть узлов связи, которыми руководили его собственные люди по всему Ближнему Востоку.

Антитеррористический Рим Маккристала нельзя было построить за один день. Потребовалась большая часть 2004 года, чтобы он принял свою форму. Многие вопросы были неясны с самого начала, не в последнюю очередь о том, может ли британская «Черная» оперативная группа быть полноправными партнерами в этой секретной сети. По словам одного офицера SAS, до тех пор, пока они не были решены, британскому подразделению приходилось действовать «полунезависимым образом». Они не могли преследовать «полный набор целей ОКСО», добавляет он, но были ограничены в большей степени «арестом стариков, из элементов бывшего режима». Другой британский высокопоставленный офицер, служивший в Багдаде, описывает элементы бывшего режима как «взбешенную буржуазию — они потеряли свои продовольственные карточки». Ирак есть Ирак, и их гнев принял жестокую форму. Некоторые, в частности, MI6, пытались представить арест старых баасистов как жизненно важную миссию, которая соответствовала их попыткам прощупать националистический мятеж и неприятию администрации Буша с акцентом на иностранных боевиках и ее глобального наступления на «Аль-Каиду». Но это был интеллектуально элегантный способ оправдать реальность, заключавшуюся в том, что «Черная» оперативная группа держалась подальше от самых жестоких или опасных целей. Эта ситуация сложилась не столько из-за того, что Маккристал хотел исключить британский спецназ из своих операций, сколько из-за растущего беспокойства британской стороны по поводу направления развития событий в Ираке.

К марту 2004 года британские офицеры знали, что через Пентагон просачивается множество жалоб на обращение американцев с задержанными. Еще в последние 2003 года полковник армии США в отставке Стюарт Херрингтон отправился в инспекционную поездку по подразделениям военной разведки в Ираке. Херрингтон был тихой легендой военной разведки США — одним из последних, кто покинул Сайгон и ветераном программы «Феникс», тайного американского наступления против Вьетконга. Когда он садился в «хаммеры» и вертолеты, посмотреть что происходит, или в частности, что идет не так, для ветерана Вьетнама были закрыты немногие двери.

Херрингтон хотел обратить особое внимание на Кэмп-Нама, расположенный в западной части багдадского аэропорта. Это была ОТГ-121, главный оперативный центр ОКСО в Ираке до переезда в Балад. Здесь также имелись помещения для содержания под стражей и допросов. Именно сюда доставляли пленных, захваченных «Дельтой», рейнджерами или даже SAS. Опасения по поводу пленных, захваченных британцами, высказал Бен Гриффин, сотрудник SAS, вышедший на публику после ухода из вооруженных сил, и даже появлявшийся на антивоенном митинге. Министерство обороны опровергло его утверждения о жестоком режиме обращения с доставленными британскими войсками подозреваемыми. Однако те, кого послали обследовать систему содержания под стражей, и полковник Херрингтон был не единственным, кого для этого послали, обнаружили, что лишенное высококачественных докладов агентурной или технической разведки, и стремясь преследовать баасистов из списка особо важных целей, ОКСО часто отступало от правил на допросах. В августе 2003 года ЦРУ отозвало своих офицеров из Кэмп-Нама. Херрингтон обнаружил, что ему заблокирован доступ в Кэмп-Нама, но все же сумел выяснить, что происходит.

Он кратко изложил это в своем докладе главному офицеру армейской разведки в Багдаде, отметив, что у иракцев, «которые были захвачены Оперативно-тактической группой 121, были признаки жестокого обращения (избиения) со стороны их тюремщиков». Полковник, который считал гуманное обращение с задержанными важной частью победы в борьбе с повстанцами, был шокирован тем фактом, что многие офицеры ОКСО, с которыми он разговаривал, казалось, считали жестокое обращение с заключенными, которые варьировалось от тычков прикладами винтовок и оплеух до стрельбы по ним из пейнтбольных маркеров, нормальным.

В последующие месяцы был проведен ряд расследований, и в общей сложности, было расследовано двадцать девять жалоб в отношении Кэмп-Нама. Пять из них было оставлено в силе, что привело к дисциплинарным взысканиям в отношении тридцати четырех военнослужащих. Ряд таких инцидентов произошел после того, как командование ОКСО принял Маккристал. Защитники генерала отмечают, что в первые месяцы проведения его секретной операции, его пребывание в Ираке на самом деле было периодическим: операции ОКСО проводились по всей зоне операций Центрального командования, в широком диапазоне стран от Северной Африки, через Ближний Восток и до Южной Азии. Однако к весне 2004 года Маккристал сделал Ирак своим главным приоритетом и, очевидно, начал относиться к уровню злоупотреблений там серьезно. «То, что мы сделали — это создали политику и атмосферу, которые говорили, что это не то, что вы делаете, это неприемлемо», — сказал он позже.

На самом деле, Кэмп-Нама просто представлял собой верхушку надвигающегося айсберга катастрофы в области связей с общественностью для американских военных. Херрингтон также расследовал, что происходит в тюрьме Абу-Грейб, где к концу 2003 года около шести тысяч человек, арестованных регулярными подразделениями, содержались в плохих условиях.

Многие генералы и командиры бригад, руководившие американским «бронированным кулаком», очевидно, лишь отдаленно себе представляли что вышибание такого количества дверей и задержание тысяч людей усилили восстание суннитов. Они были обучены доктринам подавляющей силы, «воинскому духу», который диктовал, что они должны искать и уничтожать своего противника, а не использовать каждое действие как шанс привлечь кого-то на свою сторону. Но можно было ожидать большего от оперативников сил специального назначения, в составе небольших кадров американских военных действовавших на Ближнем Востоке или переживших фиаско в Сомали. Их понимание необходимости завоевывать умы и сердца сделало промахи в Кэмп-Нама еще менее простительными.

Однажды вечером в феврале 2004 года солдаты из эскадрона «В» готовились к штурму. Их цели были результатом экстраординарной разведывательной операции, которая показала высокую ценность создания международной сети. Операция «Астон» проводилась параллельно с масштабными усилиями MI6 по борьбе с «транснациональным терроризмом», или сетью джихадистов. Использование SAS в миссии, развернутой британской разведкой, вполне устраивало тех, кто хотел предоставить «Черной» оперативной группе большую независимость — или держаться на большем расстоянии от американцев. Со своей стороны, люди Маккристала и американские агентства попытались протянуть британцам руку помощи, поскольку по-прежнему считали, что они действуют ради общего блага. В случае с операцией «Астон» было особое желание помочь, потому что казалось, что британцы замышляли что-то очень хорошее. После вторжения британская разведка увидела возможность. В течение некоторого времени они пытались действовать против путей, по которым направлялись на новый фронт «Аль-Каиды» добровольцы, надеясь, что если они смогут проследить за кем-то по крысиной тропе в страну, это сможет привести к многочисленным попутным разведданным. Теперь оперативники за пределами Ирака взяли под наблюдение нескольких подозреваемых, которые, по их мнению, намеревались отправиться в страну, чтобы присоединиться к джихаду. По мере того, как подозреваемые перемещались через Иран в Ирак, за ними следили британские и американские агентства. Было жизненно важно не потерять их из виду, но британские спецслужбы, руководившие операцией, были в восторге, когда их цели оказались в Багдаде. Затем цели присоединились к джихадистской группировке. Разведданные об этой группе были затем собраны в результате тщательной работы по наблюдению. После того, как они уточнили свою операцию, наблюдая за конкретным домом на юге Багдада, был отдан приказ о штурме.

Когда несколько команд из эскадрона «В» приблизились к зданию — цели «Альфа», их заметили местные жители. Свистки, свет фонарей и выстрелы вскоре потревожили ночной воздух. Нападавшие продолжили наступать, прорываясь в дом. Внутри открыли огонь джихадисты, с расстояния в несколько футов. Один из руководителей группы SAS, сержант-майор Малберри, был ранен в лицо пулей АК-47, но ему повезло, так как пуля была отклонена его снаряжением и в результате он получил лишь легкие ранения. В перестрелке с близкого расстояния при зачистке здания были убиты два человека. Оба позже были признаны иностранными боевиками. Некоторые из повстанцев были захвачены в плен. Один из них оказался пакистанцем, а другой — гражданином Катара пакистанского происхождения. Разведка Коалиции определила пакистанцев как членов «Лашкар-и-Тайба», или «ЛиТ», кашмирской группировки боевиков. Поэтому операция «Астон» была оценена как большой успех: она показала, как британцы могут развивать транснациональную антитеррористическую деятельность. Фактически, это были те самые взаимные усилия, которые генерал-майор Маккристал надеялся развить в рамках более широкой сети ОКСО, разоблачая крысиные тропы из Сирии или Саудовской Аравии, но по причинам, которые стали очевидны через несколько недель, операция «Астон» должна была оказать негативное влияние на сотрудничество между Великобританией и США в Ираке, в то время, когда более масштабные события в стране создали большую нагрузку на Коалицию. Это также втянуло Великобританию в юридические сложности из-за личностей двух людей, доставленных в Баграм. Критически важно было то, что трудности, связанные с передачей задержанных Великобританией, будут нарастать в течение 2004 года, поскольку растущий уровень насилия вызывал агрессию американцев, что в свою очередь, подрывало общественную поддержку в Великобритании.

31 марта 2004 года два внедорожника проехали один из контрольно-пропускных пунктов морской пехоты США за пределами Эль-Фаллуджи и въехали в город. Внутри автомобиля находились четверо сотрудников частной охранной фирмы «Блэкуотер», любившей демонстрировать свою крутую репутацию. Они отправились туда, чтобы связаться с местной полицией по поводу прибытия на следующий день в Фаллуджу конвоя подрядчиков, но в «Блэкуотер» похоже, совершенно не знали о некоторых важных изменениях произошедшей на прошлой неделе, и им пришлось заплатить за свои ошибки.

Четырьмя днями ранее в городе была скомпрометирована группа наблюдения ОКСО, которая пыталась выбраться из неприятностей. Морские пехотинцы США, которые 24 марта приняли этот район под контроль у 82-й воздушно-десантной дивизии, в последующие часы оказались втянуты в перестрелки с повстанцами. Гораздо раньше чем они ожидали, морские пехотинцы обнаружили, что эти перестрелки используются для проверки сил сопротивления в различных районах. Затем появились люди из «Блэкуотер».

Повстанцы, по-видимому осведомленные о подрядчиках, обстреляли их из РПГ и стрелкового оружия. Вскоре обе машины были подожжены, а люди убиты. Два обугленных тела протащили по улицам, оплевали, изрубили, растоптали и, наконец, подняли на балку старого моста через Ефрат. Эти сцены были записаны, и вскоре разлетелись по всему миру. Опасаясь «Могадишского момента», когда национальная уверенность пошатнется, как это было во время инцидента со сбитым вертолетом «Блэкхок» в Сомали в 1993 году, высокопоставленные американские офицеры пообещали немедленные действия. Виновные будут найдены и наказаны.

Самые продуманные планы командиров морской пехоты, план того, как они намеревались подавить сопротивление, были выброшены на свалку. Вместо этого, 5 апреля 2500 морских пехотинцев и весь имеющийся в их распоряжении арсенал разрушительной мощи были брошены на Фаллуджу: танки, боевые вертолеты и авиаудары. На телевизионных кадрах было видно, как автоматические гранатометы выпускают в стены домов 40-мм гранаты, взрывающиеся дождем осколков, но американские войска столкнулись с ожесточенным сопротивлением, и чуть более чем через сорок восемь часов стало ясно, что их продвижение в город застопорилось.

Как будто этого было недостаточно, чтобы обеспокоить британских наблюдателей на Даунинг-стрит и военных, внезапно умножились проблемы Коалиции. По приказу Пола Бремера, главы временной администрации Коалиции, войска двинулись для ареста высокопоставленного члена «Армии Махди» — шиитского ополчения, и закрытия его газеты. Это вызвало восстание тысяч шиитских боевиков, лояльных радикальному проповеднику Муктаду ас-Садру. То, что стало известным как Первое восстание садристов, ознаменовало пробуждение спящего гиганта воинственности шиитов. Хотя многим шиитам, составлявшим явное большинство иракского населения, не нравилась партия ас-Садра, ее поддержка вскоре резко возросла, если было бы замечено, что она противостоит Голиафу вооруженных сил США или выражает национальное разочарование в связи с провалом американского проекта. Восстание садристов имело серьезные последствия для британцев, не в последнюю очередь из-за сил «Армии Махди» в Басре, Насирии и других местах, находящихся под контролем возглавляемой Британией многонациональной дивизией «Юго-Восток». На юге крупномасштабные перестрелки с садристами ознаменовали окончательный конец медового месяца, которым, по мнению многих британских военных, они наслаждались.

Сотни людей погибли, когда Коалиция пыталась избежать катастрофы, которую сама же и создала: войны на два фронта. Суннитское восстание уже было прочно укоренившимся, а Фаллуджа стала его символическим центром. Спровоцировав национальное восстание шиитского ополчения, американцы рисковали оттолкнуть общину, которая становилась доминирующей в новом Ираке. Если и был какой-то луч надежды для тех, кто наблюдал за происходящем с Даунинг-стрит, так это то, что международное внимание было больше сосредоточено на Фаллудже, чем на кризисе, с которым британские войска столкнулись на юге. Вступив в войну из-за чувства необходимости стоять с США плечом к плечу, даже Тони Блэр начал сомневаться в разумности слишком тесного участия в операциях, подобных тем, что были проведены в Фаллудже.

Бремер и его военные начальники знали, что они не смогут выдержать конфронтацию такого масштаба. 9 апреля они приказали прекратить операцию в Фаллудже и боевики на улицах города провозгласили победу. Расправа с садристами была далека от завершения. Тяжелые бои с участием британских войск вспыхнули в Эль-Амарре, столице Майсана, а в следующем месяце, американские войска столкнулись с «Армией Махди» в центрах ее сопротивления: Садр-Сити на востоке Багдада и священном городе Наджаф.

Если Бремер и его командиры пошатнулись от этого избиения, то в апреле им предстояло выдержать еще один удар по корпусу. 28-го числа американская телевизионная компания «60 минут» показала фотографии заключенных, подвергающихся жестокому обращению со стороны американских охранников в Абу-Грейб. Результатом негодования в связи с этим, был кризис доверия к США и еще больший ущерб репутации страны на Ближнем Востоке. Именно в этот момент Заркави, чувствуя пропагандистскую ценность момент, решил одеть Ника Берга в оранжевый комбинезон в стиле Гуантамо для своего последнего появления на видео и заявил, что его убивают в отместку за жестокое обращение с заключенными в иракской тюрьме. Видеозапись последних мгновений жизни Берга попала в Интернет всего через две недели после появления фотографий из Абу-Грейб, и эта история по прежнему занимала важное место в глобальной новостной повестки дня.

Сочетание этих провалов, когда Джордж Буш проводил кампанию по переизбранию, оказалось смертельным для Бремера и его военного начальника, генерал-лейтенанта Рикардо Санчеса. К июню последнего сменил генерал Джордж Кейси, и Бремер утвердил Временное правительство Ирака. Американо-британская оккупационная администрация исчезла. С этим изменением военные получили юридический фиговый листок, благодаря разрешающей резолюции Совета Безопасности ООН, санкционирующий их операции. Хорошая новость, то что войска Коалиции получили законный мандат, уравновешивалась новой сложной реальностью: американские и британские командиры оказались в новом мире политического управления, в котором им все чаще приходилось учитывать пожелания иракских политиков. Это должно было оказаться особенно трудным для командиров на земле, таких как британские в Басре, где вспыльчивый губернатор и провинциальные власти сомневались в их действиях.

Что касается британского участия в Коалиции, то эти одновременные кризисы на него повлияли глубоко. Учитывая растущую враждебность общественности к войне, Даунинг-стрит вряд ли могла обвинять прессу в игнорировании «всех хороших новостей, поступающих из Ирака», как это было на протяжении всего 2003 года. Ожесточенные бои на юге, где у британцев на короткое время почти закончились боеприпасы, оказали свое влияние на многих в штабе дивизии на авиабазе Басры. Один полковник сказал мне:

— После восстания садристов, мы в основном смотрели на часы и спрашивали: «Мы можем уйти сейчас, пожалуйста?»

Дальше к северу силы специального назначения, действовавшие как «Черная» оперативная группа, заняли более агрессивную позицию. Операция ОКСО благодаря своей строгой секретности в значительной степени избежала враждебного общественного контроля, который теперь сосредоточился на видимых усилиях Коалиции. «Черная» оперативная группа могла видеть, как воинствующие исламисты день ото дня набирают силы в сопротивлении, и они знали, что их товарищам по ОКСО приходится все труднее в борьбе с ними. Но апрельские кризисы вызвали сильное беспокойство в Уайтхолле. Это заставило министров опасаться, что их обвинят в том, что они делают слишком много для поддержки американцев. Более того, Абу-Грейб также сделал их чрезвычайно чувствительным к вопросам содержания под стражей. В то время, когда потребность в скоординированном ответе союзников на эти кризисы достигла своего пика, Великобритания начала пытаться дистанцироваться от своего колеблющегося союзника. Это затронуло даже традиционно интимные области сотрудничества, такие как специальные операции. Именно из-за проблем с условиями содержания под стражей операции британского спецназа в Ираке позже в 2004 году потерпели неудачу.

Скандал в Абу-Грейб разразился вскоре после того, как британская разведка и «Черная» оперативная группа выяснили, что случилось с двумя пакистанцами, которых они захватили в ходе операции «Астон». Передача задержанных американцам по возвращении на БПО после операции была стандартной процедурой. Так повелось вскоре после вторжения.

В случае с предполагаемыми пакистанскими боевиками вскоре начали распространяться мрачные слухи. После передачи их посадили на самолет в Афганистан для допроса на американском объекте на авиабазе Баграм. Задержав их, британцы сыграли свою роль в этой выдаче. Участники кампании позже утверждали, что гражданин Пакистана Аманатулла Али был шиитом, который отправился в Ирак в паломничество и в силу своего вероисповедания не мог быть членом суннитской военизированной группировки «Лашкар-и-Тайба». На момент написания статьи, более чем через пять лет после их ареста, те же самые участники кампании еще не установили личность гражданина Катара, которого забрали вместе с Али, такова была секретность, окружающая следственный изолятор в Баграме и его заключенных.

Защищая свои действия, американцы утверждали, что их следователи в Ираке не обладали лингвистическими навыками для допроса этих людей, поэтому это должно было быть сделано в другом месте. Не подозревая об этом, SAS передала задержанных и Лондон был недоволен. Британцы сообщили ОКСО, что они больше не могут передавать задержанных, если их собираются доставить самолетом в другое место. Создание этого «национального предостережения», как были известны такие ограничения в операциях Коалиции, не было последним в 2004 году и не было самыми разрушительным для отношений «Черной» оперативной группы с американцами. В конце концов, подавляющее большинство задержанных были иракцами и не было необходимости отправлять их для допроса в Баграм или в тайную тюрьму в какой-нибудь другой стране. Однако, события в Фаллудже послужили катализатором, ускорив переход в повстанческом движении к доминировании исламистов, а не националистов. И то, как США решили поступить с Фаллуджей, просто подпитывало эту тенденцию.

В течение всего лета 2004 года Фаллуджа действовала как «освобожденная зона» для иракских групп сопротивления. Формирование ЦРУ, бригада Фаллуджи, суннитских сил безопасности под командованием бывшего бригадного генерала Республиканской гвардии, в апреле оказалась дорогостоящим и вызывающим разногласия просчетом. Вместо того, чтобы удерживать кольцо и предоставить США достойный выход из конфронтации, солдаты бригады вскоре заявили о поддержке сопротивления, либо сдав оружие, либо вступив в ассоциацию джихадистских и националистических групп, соперничавших за власть в городе.

Фаллуджа долгое время была оплотом консерватизма. Она пользовалась репутацией города с двумя сотнями мечетей. Возможно, это было неизбежно, когда в апреле все чаще заявляли о заслугах в остановке американских морских пехотинцев, именно голоса исламистов заглушали остальные. Что касается того, кто возглавлял этот хор, один из представителей разведки замечал: «Все сообщения предполагали, что Заркави был в Фаллудже». Вооруженные люди ходили по улицам в белых халатах и головных уборах салафитов-пуристов, в то время как на базаре ДВД-диски с мюзиклами на хинди заменялись короткометражными фильмами с участием бойцов новой иракской армии, или перепуганными людьми, называвших себя шпионами, которых убивали на экране.

По словам тем, кто служил тем летом в Багдаде, ЦРУ использовало своих новых иракских партнеров, ИНСР, для предоставления агентов, проникающих в город. Все посланные люди, по-видимому, были выслежены, подвергнуты пыткам и убиты. Другие предполагают, что эта версия была распространена Управлением, потому что оно не хотело признавать, что не было агентурных источников в городе. Вместо этого было «круглосуточное наблюдение за Фаллуджей «Хищниками» и огромный объем анализа передвижений». Наблюдая за своими экранами в Баладе, аналитики отслеживали схемы движения автомобилей, точно определяя конкретные объекты как места, где были заложены в автомобилях бомбы, оказавшиеся в Багдаде. ОКСО вскоре приказал военно-воздушным силам сбросить на эти места бомбы. Аналитическая работа в Баладе также распространялась на выявление перемещений людей или машин, которые выявили «очевидный признак» присутствия Заркави.

Несколько британцев, наблюдавших за этим, говорили что от происходящего им было очень не по себе. Начиная с инцидентов с «Блэкуотер» и Берга, значение Заркави в публичных заявлениях США начало расти. Его устранение заменило поимку Саддама в качестве основного направления ежедневных операций ОКСО. Это хорошо сочеталось с посланием кампании по переизбранию Буша о международном терроризме, а также пошло на пользу иракским политикам Временного правительства, которые любили обвинять в трудностях страны иностранцев. Политические соображения, американские и иракские, также означали, что американские военные не могли вернуться в Фаллуджу, чтобы противостоять боевикам. Все понимали, что это повлечет за собой крупномасштабную битву, и в то время как политики уклонялись от нее в течение лета, ситуация внутри Фаллуджи становилась все более экстремальной, играя на руку Заркави.

«Фаллуджа для «Аль-Каиды» стала ПОБ (передовой оперативной базой)», — говорил один офицер разведки. Через кордон безопасности, который предположительно окружал город, оттуда отправлялись заминированные автомобили, а туда доставляли заложников. Поскольку американские бомбардировки целей внутри города становились все более частыми, были убиты десятки, возможно сотни мирных жителей. Многие простые люди предпочли бежать, ища безопасности у родственников. Иностранные боевики в поисках мученичества нашли себе путь внутрь и состояние и без того разгневанного города заметно изменилось. Игра в выжидание продолжалась, и к сентябрю 2004 года число погибших американцев в Ираке превысило тысячу. Британский заместитель генерала Кейси тем временем, написал докладную записку для своего босса, в которой привел семь причин, по которым штурм города может оказаться контрпродуктивным.

Наступление на Фаллуджу было, наконец, начато 8 ноября, сразу после переизбрания президента Буша. В операции «Призрачная ярость» было задействовано около двадцати тысяч американских и иракских военнослужащих. К тому времени, по оценкам Коалиции, бежало более 95 процентов населения, а число моджахедов в городе, как полагают, составляло от 1200 до 1500 человек.

Британская политическая нервозность по поводу возможных масштабов резни остановило любое прямое участие Великобритании, хотя батальон шотландцев из «Блэк Уотч» был переброшен в северную провинцию Бабиль на смену американской части, чтобы она могла принять участие в операции. Они быстро стали мишенью для суннитских повстанцев, потеряв пятерых человек за первые две недели выполнения задачи — отрезвляющий вкус того, с чем столкнулись американцы. Нервозность на Даунинг-Стрит была настолько велика, что после этих инцидентов был серьезно рассмотрен вопрос о выводе батальона «Блэк Уотч». Британские полевые командиры предпочитали работать дальше. Что касается «Черной» оперативной группы, то эскадрон «D» из 22-го полка SAS изначально готовился принять участие в операции.

Бойцы отправились в короткую поездку на запад, найдя себе пункт дневного размещения в пустыне, недалеко от Фаллуджи. Один из эскадронов «Дельты» уже ввязался в бой, и «D», который иногда называют самым энергичным из всех эскадронов, не терпелось к нему присоединиться. Их дух возник из «десантной агрессии» — традиционного доминирования в эскадроне бойцов парашютно-десантного полка. В Фаллудже многие из них, возможно, предпочли бы использовать традиционный подход десантников, который получил название ВПИД: «Все похер, идем дальше». Но по цепочке комаднования пришел приказ, что они не должны этого делать. Британия разыграла еще одну красную карточку в национальном матче. Ни британская армия, ни британский спецназ не должны были принимать участие в штурме Фаллуджи.

В боях за каждую улицу, морская пехота США взяла город штурмом. Это было мрачное, кровавое и решительное дело, которое шло с использованием ручных гранат, стрелкового оружия и всей поддержки, которую могли оказать американцы. Неделю спустя, операцию объявили завершенной. По городу было израсходовано четыре тысячи артиллерийских снарядов, десять тысяч минометных мин и десять тонн бомб. Американцы потеряли пятьдесят одного солдата. Число тел, обнаруженных в городе, составило около двух тысяч. Военные заявили, что все они были повстанцами, но один британский офицер, побывавший в Фаллудже вскоре после «Призрачной ярости», предполагал, что разница между разведывательной оценкой численности боевиков до нападения и количеством найденных тел, предполагает гибель нескольких сотен гражданских лиц. Абу Мусаба аз-Заркави среди погибших не было. Более того, исламистские источники предположили, что он переехал в район к югу от Багдада еще до начала штурма.

За несколько месяцев до штурма баланс сил между ним и руководством «Аль-Каиды», скрывающейся в Пакистане, решительно изменился. Письмо, изъятое в начале года, которое, как полагали, было адресовано Айману аз-Завахири, второму лидеру движения, показало причину, по которой «головной офис» нервничал из-за Заркави. В нем он проповедовал ненависть к шиитам, называя их американскими марионетками в деле отстранения суннитов от власти. В июне 2004 года Заркави написал Усаме бен Ладену, что «они (шииты) были вероломной сектой на протяжении всей истории и во все века», утверждая, что он официально не присоединился бы к «Аль-Каиде», если бы ему не позволили усилить натиск на шиитов. Завахири и бен Ладен, очевидно, опасались такого откровенно сектантского подхода, но события начали определять их реакцию.

— Заркави добился такого успеха и известности, — говорил офицер разведки, — что Аль-Каиде пришлось просто помазать его.

В октябре исламистский веб-сайт опубликовал коммюнике, в котором говорилось, что Заркави принес абайю, или клятву верности, бен Ладену. Его движение изменило свое название на «Организация за базу Священной войны в стране Двуречья» (по-арабски «Танзим Каидат Аль-Джихад биль Балад аль-Рафидайн»), что привело к упрощенному названию движения Коалицией как «Аль-Каида в Ираке», или АКИ.

По мере того, как американцы становились все более озабоченными охотой на иорданского лидера и его сеть, британский спецназ оказался в стороне.

Незадолго до штурма Фаллуджи, MI6 посетили Балад, чтобы допросить подозреваемого повстанца. Иракец содержался в секретной тюрьме, называемой Центром временного отбора (ЦВО). В соответствии с подходом генерал-майора Маккристала, это место предоставило группе следователей ОКСО возможность самим допросить захваченных ими людей, используя весь спектр разведывательной информации, поступающей в Балад. Его не посещали Красный крест или иные гуманитарные организации и его исключительная деликатность сделала его, по словам одного британского офицера, «тайной тюрьмой в рамках тайной программы».

После визита MI6 были высказаны опасения по поводу тамошних условий содержания. Другой посетитель ЦВО сказал мне, что «камеры там были крошечные, похожи на собачьи будки». Деревянные камеры, построенные для содержания заключенных, были меньше, чем предусмотрено британскими стандартами. Высказывались также опасения по поводу состояния некоторых задержанных. Люди в ОКСО иногда ссылались на травмы, которые заключенные могли получить в момент захвата, когда его скручивают те, кого он за несколько мгновений до этого пытался убить. Но не было ли это жестокой практикой, раскрытой полковником Херрингтоном в Кэмп-Нама?

В результате визита MI6 и высказанных опасений, Великобритания передала ОКСО еще одно национальное предостережение: отныне британский спецназ будет передавать своих пленных американцам только в том случае, если будет обязательство не отправлять их в Балад.

Можно себе представить, как это известие было воспринято командиром отряда «Дельта» и самим Маккристалом. Американский генерал тщательно выстраивал свою сеть, а британцы только что вытащили ее часть.

— Неизбежно (это решение) вызвало определенную напряженность в отношениях с Маккристалом и его командой в Баладе, — говорил один из участников этой драмы с заметным преуменьшением.

Сотрудники ОКСО знали, что «Черная» оперативная группа в ходе операций «Абалон» прошлой осенью в Рамади, или «Астон» 2004 года, поимкой предполагаемых пакистанских джихадистов в Багдаде, предоставила добыла кое-какие уникальные доказательства того, как глобальная сеть «Аль-Каиды» может действовать в Ираке, но сотрудничество США и Великобритании фактически подошло к концу. Один высокопоставленный американский деятель сказал мне, что они никогда сознательно не закрывались от британцев. Но новое британское предостережение поставило ОКСО перед серьезным выбором. Учитывая важность быстрого использования разведданных, они не хотели полагаться на британцев в поимке кого-то, кто мог знать, где скрывается Заркави или какая-либо другая ключевая фигура, потому что этот ценный источник разведданных был бы доставлен в Неверленд «белой» системы содержания под стражей, а не в собственное распоряжение сотрудников ОКСО.

К осени 2004 года, примерно через год после того, как генерал-майор Маккристал возглавил ОКСО, британские силы специального назначения действовали все более «обособленно». Между бригадным генералом Питером Роджерсом, как начальником сил специального назначения, подполковником Бофортом, как командиром SAS, резиденцией MI6 и несколькими старшими офицерами, вроде тех, что держались позади в штаб-квартире Центра объединенных операций в Нортвуде, сложился консенсус, что «Черной» оперативной группе необходимо установить некоторую дистанцию между собой и американцами. Наращивая свою команду агентурной разведки, аналитиков, поддержку со стороны спецслужб и транспортных средств, те, кто потерял веру в американский подход намеревались дать «Черной» оперативной группе возможность «искать, фиксировать, уничтожать» свои собственные цели. Единственная проблема с этим подходом заключалась в том, что когда операторы SAS болтали со своими соседями из «Дельты» на БПО, или «призраки» пили кофе после одной из своих бесконечных встреч по поддержанию связей в Кэмп-Слэйер, у британской команды в Багдаде начало появляться неприятное ощущение, что она, возможно, ведет не ту войну. Там, в Баладе, Маккристал и его люди придумывали идеи, технологии и тактику, которые представляли собой ничто иное, как революции в борьбе с терроризмом. Первой мишенью для этой новой машины стала «Аль-Каида».

Глава 5

Цель — «Аль-Каида в Ираке»

20 февраля 2005 года силам специальных операций США представился шанс убить Абу Мусаба аз-Заркави. Действуя по разведданным, они высадились с вертолета на пустынной дороге в провинции Анбар. Лидер джихадистов направлялся из Рамади в Фаллуджу. Как обычно, на подобного рода блок-постах, пулеметчик был на позиции, позволяющей расстрелять любую машину, которая попытается прорваться.

Существуют разные версии того, что именно там произошло. Согласно одной из них, автомобиль, в котором как предполагается, находились Заркави и пара телохранителей, увидел незапланированный блокпост, нажал на газ и проехал прямо через него. Пулеметчик, однако, не считал себя в вправе открывать огонь в соответствии с правилами ведения боевых действий.

Другая версия исходила от кого-то из мира «черных» спецопераций. Команда ОКСО получила в поддержку беспилотник «Хищник» и офицеры в Баладе наблюдали за подозрительной машиной, мчащейся по пустынной дороге в прямом эфире. Тот факт, что машина находилась под наблюдением «Хищника», должен был дать солдатам еще один шанс, даже если стрелок в ключевой момент дрогнет. Но пока личный состав ОКСО наблюдал за происходящем, изображение на экране внезапно начало бешено вращаться. У самолета возникла техническая неисправность, и камера, установленная под ним, вышла из-под контроля. Возможность была упущена.

Этот инцидент был одним из нескольких, в которых эксперты разведки, работающие на Маккристала, полагали, что они были близки к успеху, но упустили своего человека. Считалось, что иракские войска в какой-то момент даже держали Заркави под стражей недалеко от Фаллуджи перед штурмом города, но не поняли кто он такой и его освободили. У SAS была своя стычка с Заркави в начале 2004 года, когда они напали на дом в Багдаде. После взлома входной двери бойцы быстро менялись местами, собравшись в кучу, когда артиллерийский снаряд, с прикрепленным детонационным шнуром проскакал вниз по лестнице. Устройство не сработало и позже обитатели здания были подавлены и захвачены в плен. Впоследствии разведданные показали, что Заркави незадолго до этого покинул страну.

К началу 2005 года у ОКСО была четкая направленность, вытекающая из очевидной одержимости министра обороны Дональда Рамсфельда уничтожением особо важных целей. Командование генерал-майора Маккристала создало региональную группировку, заточенную на обеспечение быстрого реагирования на разведданные в любом месте, где мог быть обнаружен лидер АКИ или его ключевые соратники. На авиабазе Аль-Асад в провинции Анбар находилась команда из Шестого отряда SEAL, «Синяя» оперативная группа или «Запад». В Тикрите была развернута отборная группа рейнджеров в качестве «Красной» оперативной группы или «Север». Эскадрон «Дельты» — «Зеленая» оперативная группа («Центральная») — действовала с БПО «Фернандес» в «Зеленой зоне». Их ближайшие соседи, британская «Черная» оперативная группа, могли действовать в Багдаде и его окрестностях, но с конкретной целью или с задачей охоты на элементы бывшего режима.

Способность «Черной» оперативной группы действовать как полунезависимое подразделение увеличили ряд шагов, предпринятых командиром SAS Чарльзом Бофортом еще в Великобритании. В начале 2005 года SAS дополнили М1114-ми, американскими бронированными «Хамви», свои легкозащищенные «Снэтчи» и небронированные «лендроверы». Вертолетный парк тоже менялся, получив взамен пары «Чинуков» больше «Пум». Разведывательная поддержка была усилена за счет создания в составе оперативной группы подразделений специалистов по агентурной разведке и радиоперехвату. Отрезанная от потока разведданных о «черном списке» целей ОКСО, то есть Заркави и руководстве АКИ, британская группа агентурной разведки предоставила большинство первоначальных зацепок для рейдов «Черной» оперативной группы во второй половине 2004 года.

Предостережения Великобритании относительно доставки задержанных в тюрьму ОКСО в Баладе, означали что захваченные в ходе рейдов «Черной» оперативной группы передавались регулярным подразделениям армии США. Обычно они оказывались в отделе интернирования в багдадском аэропорту, где к этому времени располагалась главная резидентура межведомственной оперативной группы, охотящейся за старыми баасистами, и они могли допрашивать тех, кого схватили британцы. Это выглядело как единая система; единственная проблема заключалась в том, что многие сотрудники SAS и британской разведки начинали терять веру в ценность своей охоты за людьми. Бывших баасистов, которых посреди ночи забирали из их домов, их похитители часто называли «стариками».

Главной игрой в Ираке все больше становилась охота на Заркави. Руководители ОКСО направили на эту цель лучших сотрудников по сбору разведданных и львиную долю ресурсов. Но Британия фактически отказалась от участия из-за своей обеспокоенности действиями американцев. Бойцы «Черной» оперативной группы знали все о том, что делают их коллеги из «Дельты», из неофициальных источников, а также через британские связные группы, все еще ездившие в Багдад на совещания в Объединенном оперативном центре, но возобновление полноценного сотрудничества зависело от работы по улучшению состояния тюремных камер и британских инспекций тамошнего режима.

Именно на фоне этого бюрократического противостояния самолет Королевских ВВС «Геркулес», направлявшийся в Балад, исчез с радаров 13 января 2005 года. Ответственность за сбитый самолет быстро взяла на себя иракская группировка, в результате погибло девять британских военнослужащих. Комиссия по расследованию в конечном итоге вынесла решение о том, что профиль полета на низкой высоте был слишком опасным, учитывая возможности сопротивления и что «Геркулес» после попадания мог быть потерян, потому что его топливная система не была оснащена аппаратурой пенообразования для подавления взрыва (которые стояли на аналогичных американских самолетах, и в конечном итоге, появились на самолетах Королевских ВВС).

Потеря самолета стало ударом для эскадрона «G», который тогда начинал свою службу в Багдаде, и остальной части «Черной» оперативной группы. Ее бойцы отреагировали на это тем, что с особой энергией выслеживали убийц. Длительная разведывательная операция позже в том же году привела к рейдам, в результате которых были захвачены некоторые из причастных, и это продемонстрировало технологическую изощренность усилий Коалиции.

В момент крушения «Геркулеса», американский самолет наблюдения и целеуказания, оснащенный самым передовым радаром под названием JSTARS (Joint Surveillance Target Attack Radar System) кружил к северу от Багдада. Разработанный во времена Холодной войны для отражения надвигающихся танковых бросков Советской армии, JSTARS отображает движущиеся на земле объекты. Таким образом, его можно было использовать для обнаружения автомобилей. Информация с самолета дала аналитикам первоначальную зацепку того, кто мог сбить С-130.

В других областях также складывались объединяющие взаимоотношения между технологиями и разведывательными службами. В марте того же года, позвонивший на одну из телефонных линий Коалиции, предложил информацию о местонахождении одного из бывших аппаратчиков Саддама. Наличие телефонных «горячих» линий, которые также использовались в Басре и других городах, было британским нововведением в Ираке, основанным на многолетнем опыте работы в Северной Ирландии. В багдадском колл-центре полицейские из Великобритании и Северной Ирландии выступали в качестве наставников на протяжении всей операции. Те кто звонил, могли дать одноразовую наводку, и они также могли оказаться пригодными для совершенствования в качестве информаторов. Телефон предложил командирам агентурной разведки важный способ преодолеть некоторые опасности, связанные с работой в Красной зоне, но также и для абонентов, чтобы заявить о себе, не выдавая себя публично. В таком случае представился подходящий случай, и британский полицейский, следивший за звонком, задался вопросом, куда его отнести, обнаружив, что основные разведывательные службы США не очень заинтересованы в «сыром» материале, получаемом колл-центром.

Его ответ нашелся в Специальном управлении контрразведки, американской организации объединенных родов войск, которая руководила операциями агентурной разведки, но по мнению некоторых, занимала в иерархии багдадских шпионов место ниже ЦРУ, MI6 или Службы разведки министерства обороны. Но сотрудники СУК были рады проявить беспринципность в своих делах, поэтому собрали данные звонившего и приступили к работе.

Звонивший иракец сообщил информацию о местонахождении Фадхидя Ибрагима аль-Машадани, бывшего высокопоставленного чиновника партии Баас. Он не был одним из главных баасистов в карточной колоде, но даже в этом случае за голову Машадани была назначена награда в 20 000 долларов, из-за той роли, которую, как считалось, он играл в сопротивлении.

Убедившись, что информация соответствует действительности, СУК передали ее в «Черную» оперативную группу. Эксперты по слежке из эскадрона «G», к которым присоединился член команды СУК, используя вертолет и другие технические средства наблюдения, зафиксировали местоположение Машадани на ферме к северо-востоку от столицы.

11 апреля 2005 года бойцы SAS вошли в дом и взяли своего человека, с помощью тщательно организованного штурма. Рейд прошел без сопротивления. Машадани был доставлен самолетом обратно на БПО, где сотрудники британской разведки провели первоначальный допрос, прежде чем он был помещен в американскую систему содержания под стражей. Несмотря на то, что его увезли из дома посреди ночи, атмосфера допроса была непринужденной, и Машадани, образованный и некогда привилегированный человек, свободно болтал со своими британскими похитителями. Он не мог понять, почему Коалиция все еще преследует таких людей как он. Неужели они не понимали, что реальная угроза исходит от джихадистов, наводнивших Ирак. Люди в БОП «Фернандес» слышали подобные вещи от довольно многих из тех, кого они захватили. Но в простом красноречии Машадани было что-то такое, что заставило его послание распространиться за пределы этой комнаты для допроса. Его слова стали темой обсуждения многих из тех, кто был связан с разведывательной деятельностью в Багдаде. «Все кончено», — как сообщается, сказал он своим собеседникам. Партия Баас потеряла власть и, добавил Машадани, все они знали, что у нее нет шансов вернуть ее. Было что-то в том, что ваши собственные цели сводили на нет важность миссии, что укололо гордость многих в «Черной» оперативной группе. Их соперничество с отрядом «Дельта» и знание того, что происходит в Баладе, подсказали им, что Британия вылетела из антитеррористической премьер-лиги. Мало-помалу «Черная» оперативная группа попыталась урегулировать ситуацию, например, попытавшись решить проблему с задержанными в Баладе, но, по правде говоря, дело не могло сдвинуться с мертвой точки, пока кто-то достаточно влиятельный в мире спецназа не решил обсудить этот вопрос с начальником сил специального назначения и остальными в Великобритании.

Возникновение операции с Машадани, с использованием агентурного источника, найденного по телефонной линии и разработанного СУК, показали, как развивался своего рода свободный рынок разведданных в условиях организационного соперничества разведывательных служб в Ираке. Поскольку сбор данных агентурной разведки не направлялся централизованно должным образом, а его результат не был полностью разделен, те, кто руководил «Черной» оперативной группой, начали идти туда, куда их вели инстинкты, чтобы найти отправную точку для каждой новой операции. Начав в Ираке с тесных связей с MI6 и ЦРУ, они стали более неразборчивы в связях в профессиональном плане, разыскивая нужных информаторов с помощью СУК, ИНРС, Службы разведки министерства обороны или агентурных групп, которыми руководили подразделения США на земле. Вместо четкой организации разведывательного процесса, разработанной штабными офицерами, в Багдаде был скорее базар секретной информации, свободно развивающийся по ближневосточной модели. «В разведке существовал свободный рынок, и поэтому, вы могли позволить себе быть предприимчивыми», — комментировал один из бойцов «Черной» оперативной группы. В спокойные дни руководители групп, обычно штаб-сержанты или капитаны, прогуливались по «Зеленой зоне», заглядывая к разным сборщикам разведданных, делясь пивом, проверяя нет ли у кого-нибудь перспективных информаторов и узнавая сплетни о повстанцах. По большей части, этот подход срабатывал при объединении миссий, таких как захват Машадани, но он мог пойти совершенно неправильно.

Примерно в то же время, когда «Черная» оперативная группа захватила Машадани, ее бойцы поздно ночью отправились на очередную операцию по задержанию. На этот раз они надеялись на больший, более значимый результат.

Запланированный рейд стал результатом длительной операции по поиску похитителей иностранцев в Багдаде. Выследив нескольких человек, которые предложили свои услуги в качестве посредников, SAS вмешалась. Они схватили Абу Джамаля, бывшего высокопоставленного чиновника баасистов и еще одного человека. Разочарование солдат, из-за того, что они не нашли в том же доме заложника, было смягчено сознанием того, что эти люди определенно были связаны с бандой похитителей.

Когда «Хаммеры» с ревом въехали обратно на БПО и двух задержанных отвели внутрь, все пошло наперекосяк. Абу Джамаль спросил, может ли он воспользоваться защищенным телефоном. Его просьба была удовлетворена, и вскоре прибыли несколько внедорожников с американцами в гражданском. Американские гости, как и профессиональные разведчики во всем мире, хотели как можно меньше рассказывать о своей связи с двумя несчастными иракцами, сидевшими в британской комнате для допросов. Но поскольку SAS не были склонны отпускать их без надлежащего объяснения причин, в конце концов оно было вытянуто из ночных посетителей. Абу Джамаль и его друг были агентами ЦРУ. Этот инцидент вызвал много тревожных вопросов: почему люди, занимающиеся похищениями людей, получали зарплату от ЦРУ? Если они были агентами, принимавшими участие в похищениях по указанию своих кураторов, почему они до сих пор не дали наводку, которая позволила бы освободить заложников? И учитывая что ЦРУ участвовало в рабочих группах по захваченным заложникам с MI6 и другими агентствами, почему американцы ничего не сделали, чтобы помешать SAS провести рейд?

Этот арест показал, насколько впечатляюще дисфункциональными были отношения между разведслужбами даже через два года после того, как американцы вошли в Багдад. Неудивительно, что Маккристал хотел создать отдельную сеть под своим собственным жестким контролем, объединив разведку и специальные операции. Это дело также подчеркнуло, что в баасистское или националистическое сопротивление проникнуть было легче, чем в исламистскую сеть, и что во многих случаях похитители людей действовали из преступных побуждений, чем из каких-либо еще.

Однако, такие эпизоды как арест Машадани и Абу Джамаля, привели к обострению споров о том, охотились ли британские силы специального назначения за действительно нужными людьми. Были десятки подобных эпизодов, в которых был захвачен «правильный» человек, но без заметного влияния на происходящую вокруг них бойню. Многие командиры наземных подразделений США на протяжении 2004 года разделяли британское мнение о том, что главная угроза будущей стабильности исходит от широко распространенного суннитского восстания — подлинного иракского явления, совершенно отличающегося от безумного нигилизма Заркави и ему подобных. Но течения насилия менялись и, с запозданием, меняли умы в «Зеленой зоне».

Когда я спросил одного высокопоставленного британского деятеля, в какой момент британские военные решили что «Аль-Каида» представляет более значительную угрозу, чем элементы бывшего режима, он ответил: «Вы подразумеваете ясность, которой не было… большинство наших инструментов для анализа разведданных были в то время перегружены… Я не думаю, что мы когда-либо делали четкий выбор». Возможно, тогда неразумно оглядываться назад, чтобы говорить о переломных моментах, но ясно, что примерно в то же время, когда «Черная» оперативная группа брала Машадани, события на местах заставили старших американских командиров переосмыслить ситуацию.

Тот же месяц, апрель 2005 года, начался со сложно организованного штурма тюрьмы Абу-Грейб, с применением пулеметов, минометов и двух заминированных автомобилей. Американцы подсчитали, что десятки повстанцев были вовлечены в хорошо скоординированную операцию, в результате которой были ранены сорок четыре американских солдата, а также двенадцать пленных. Одиннадцать дней спустя повстанцы предприняли продолжительную атаку на базу морской пехоты недалеко от сирийской границы в аль-Хусейбе. До ста человек атаковали морских пехотинцев, совершив три подрыва смертниками на автомобилях, в том числе, с использованием пожарной машины и самосвала, начиненного огромным количеством взрывчатки. Вызвав авиаудары и вертолеты для отражения атаки, американцы убили около трех десятков повстанцев. Эта операция также была приписана «Аль-Каиде». 29 апреля это движение за один день организовало четырнадцать взрывов заминированных автомобилей, большинство из которых произошло в Багдаде. Командующий войсками генерал Кейси был настолько обеспокоен возможностями, продемонстрированными в ходе этих нападений, что официально объявил организацию Заркави главным врагом Коалиции в Ираке.

В этот момент на поверхность всплыло скрытое напряжение между Кейси и Маккристалом. Маккристал, по словам одного высокопоставленного деятеля в Багдаде того времени, вызвал «возмущение остальной армией, потому что они поглощали большую часть доступных средств воздушной разведки». Оперативная группа ОКСО, действовавшая из Балада, успешно прибрала к рукам значительную часть разведывательных платформ наблюдения, в ходе своей охоты на Заркави. Это означало не только контроль над беспилотниками «Хищник», о котором отчаянно мечтал каждый командир, но и другие технические средства, такие как спутники и самолеты, используемые для перехвата и определения местоположения мобильных телефонов. К маю 2005 года число иракцев, пользующихся сотовыми телефонами, выросло примерно до 1,75 миллионов. Мобильные телефоны становились жизненно важным источником разведданных. Просто подробные сведения о звонке между двумя номерами могут быть началом для операции. То, что шпионы назвали узловым анализом, можно было использовать для составления карты взаимоотношений между разными людьми и их телефонами. Как только схема была понята, сам аппарат мог работать как маяк для радиопеленгатора. Однако ОКСО практически монополизировало средства использования этой информации.

Напряженность между ОКСО и остальной частью вооруженных сил США, было бы несомненно легче преодолеть, если бы «Аль-Каида» была бы закатана с той же скорость, с какой была снята колода карт баасистов. Но, несмотря на некоторый прогресс — например, арест в январе 2005 года главного террориста, который, как полагают, стоял за нападением на миссию ООН и другие впечатляющие взрывы автомобилей в 2003 году, количество нападений на полицейские участки, вербовочные пункты или рынки, казалось, только увеличивалось, а смертоносность возрастала. Один из произошедших в конце февраля терактов в преимущественно шиитском городе Хилла к югу от Багдада, унес жизни 114 человек. Некоторым наблюдателям реакция ОКСО с нанесением ответных ударов, часто с бомбежками там, где они находили следы руководства АКИ, казалась отдающей отчаянием. Для американских командиров, действующих на передовой, командиров бригад или батальонов в таких безжалостно жестоких местах как Рамади или Бакуба, непрерывные потери молодых мужчин и женщин, разорванных на куски повстанцами, вызвали собственные вопросы, почему ОКСО, обладающее таким большим количеством жизненно важных средств для сбора разведданных, не делает больше, чтобы помочь им.

Кейси организовал утреннее совещание, для обновления оценки поля боя, на котором собрались все старшие командиры, штаб и сотрудники разведки в Ираке, с помощью видеоконференции. После того как были обработаны главные новости дня, состоялась небольшая, строго засекреченная встреча, известная как «сбор», для обсуждения деликатных вопросов. Один из участников вспоминал атмосферу: «Охота на Заркави была первостепенным вопросом. Об этом упоминалось каждое утро на ООПБ и на «сборе», ошибочно полагая, что если вы его поймаете, мятеж потерпит крах».

Поскольку усилилось давление на ОКСО со стороны Кейси и других лиц, желавших результатов, Маккристал начал смещать акценты своей операции в Ираке. Поскольку его целью стали противодействующие войскам Коалиции в целом, ему нужно было сделать больше, чтобы справиться с местными сетями боевиков, убивавших и калечащих так много американских военнослужащих. У многих командиров, оказавшихся в затруднительном положении, сложилась идея, что ОКСО находилось там, чтобы уничтожить Заркави и горстку его сообщников — короче говоря, что они играли в игру высокой политики Пентагона, которая потребляла огромные ресурсы, но не приносила результатов. Маккристал отреагировал, используя растущий поток информации от беспилотников и мобильных телефонов, чтобы нацелиться на всю сеть «Аль-Каиды», сверху донизу, но с особым акцентом на тех, кто находился между ними.

— Цель состояла в том, чтобы добраться до середины их сети, — расскажет позже Маккристал, — в терминах регулярной армии, до их старших сержантов. Мы пытались вызвать коллапс сети.

Эти изменения имели важное значение не только потому, что они привели к драматическим сдвигам в тайной войне, но и потому, что они поставили во главу угла различные проблемы британского спецназа. Новый подход Маккристала потребовал, чтобы британцы переосмыслили, почему они проводят тайные операции в Ираке, спровоцировав ожесточенные бои между ответственными за это лицами.

Тем летом Маккристал пытался успокоить Кейси с помощью специальных операций в поддержку широких военных действий по пресечению деятельности суннитских боевиков от западных границ Ирака до Багдада. Командующий ОКСО дал этой операции кодовое название «Глаза змеи». Она включала синхронизацию рейдов 6-го отряда SEAL и отряда «Дельта» с рейдами полевых войск и подразделений морской пехоты в долине Ефрата. С мая по октябрь регулярные полевые войска США провели серию по меньшей мере, из четырнадцати крупных операций, в каждой из которых участвовало более тысячи военнослужащих вдоль этого ключевого водного потока от таких мест, как Аль-Каим, недалеко от сирийской границы, через Хадиту и Хит, через Рамади и Фаллуджу до Абу-Грейб на окраине Багдада. Поле битвы простиралось от отдаленных ферм, окаймленных финиковыми пальмами, до пригородов крупных городов. Американцы охарактеризовали эти места как стоянки на пути проникновения иностранных боевиков от иорданский и сирийской границы в столицу. То, что обычные пехотинцы обнаружили во многих из этих общин, было хорошо организованными военизированными группами, вооруженных всем, от стрелкового оружия до минометов или ракет класса «земля-воздух», которые организованно действовали против них.

Во время одной из первых операций, взвод морской пехоты США потерял 60 процентов за пять дней. В результате атаки на дом в Убайди, небольшом городке в западной провинции Анбар двое людей были убиты и пятеро ранены. По словам прикрепленного репортера, «отряду потребовалось двенадцать часов и пять атак — плюс гранаты, бомбежка штурмовиком F/A-18, танковые снаряды и ракеты с расстояния в двадцать ярдов — чтобы уничтожить повстанцев и позволить забрать тела погибших морских пехотинцев». Пару дней спустя, выжившие в том бою находились в своей машине, когда она попала под удар СВУ, в результате чего погибли еще четверо и десять были ранены. В ходе семимесячного тура их батальон потерял сорок человек убитыми и более 120 получили ранения.

В ходе этих операций летом 2005 года, ОКСО провело десятки рейдов против подозреваемых местных игроков или менеджеров среднего звена в организации партизан. Эти действия подвергли людей Маккристала решительному вооруженному сопротивлению, в котором их противники стояли и сражались, а не отступали в классической партизанской манере. Во многих местах бои начинались с применения стрелкового оружия и гранат, но вскоре перерастали в обстрелы с вертолетов и авиаудары.

Когда 17 июня бойцы отряда «Дельта» штурмовали дом в Аль-Каиме, смертельная драма разыгрывалась на больших плазменных экранах в зале на окраине авиабазы Балад, где ОКСО построило свой главный оперативный центр в Ираке. Его центральным элементом был зал управления, размером с баскетбольную площадку — Объединенный оперативный центр. Здесь, в течение 2004 и начала 2005 года объединились технологии, люди и идеи, лежащие в основе войны ОКСО. Три больших экрана в одном конце зала транслировали вживую изображения с различных операций, а также другую информацию, которую необходимо было знать дежурным офицерам. Напротив больших плазменных панелей стояли столы для всех основных задействованных секций: оперативной, разведки, авиации, медицинской и так далее. Военный юрист всегда был под рукой, чтобы вынести решение о законности предлагаемых операций. Каждый из этих столов для специалистов имел свой собственный набор экранов, на которых офицеры могли выводить информацию с кружащих беспилотных летательных аппаратов, своих собственных компьютеров или внутренней сети ОКСО. В напряженные времена в этой затемненной рубке технологий и насилия работали десятки штабных.

Люди, работавшие в ООЦ, иногда называли его «Звездой смерти» из-за ощущения, что «можно просто протянуть руку, так сказать, и кого-нибудь устранить». Остальные, кто наблюдал в прямом эфире белые всплески пятисотфунтовых бомб с камер с оптическими усилителями, называли висящие над ними экраны «Убойным телевидением». Для многих промышленные метафоры были более подходящими для неустанного процесса смен, ночных рейдов и непрерывной работы по разработке целей. Они называли ООЦ «фабрикой» или «цехом». Сам Маккристал часто описывал всю свою деятельность в Ираке как «машину». Вокруг главного помещения, с его ощущением центра управления полетами, располагалось несколько отдельных офисов. У группы связи Агентства национальной безопасности, крупнейшей американской конторы по подслушиванию, была отдельная комната. Командир отряда «Дельта» руководил сражением в ООЦ, но у него тоже было свое личное пространство. Оперативная группа, руководившая этой секретной кампанией, с головокружительной скоростью перебирала кодовые имена, часто отбрасывая их, когда становились скомпрометированными в прессе, переходя от ОТГ-20, к ОТГ 6-26, а затем к ОТГ-121. К моменту основной операцией, проводимой командованием «Дельта», это была ОТГ-145. У генерал-майора Маккристала был офис в соседнем здании, и хотя он провел около половины своего года в Ираке, он не осуществлял повседневного оперативного контроля над тамошними силами. Однако, Маккристал и его люди разработали доктрины, которые означали, что кампания, проводимая в ООЦ, сама по себе была тихой революцией.

Командующий ОКСО и его штаб к первой половине 2005 года выдвинули три концепции, которые были центральными во много из того, что последовало: они выступали за круглосуточное воздушное наблюдение за определенными критическими целями — концепция, известная как «немигающий глаз»; тайные операции должны резко возрасти в темпе или частоте, отчасти это стало возможным благодаря растущему использованию мобильных телефонов в Ираке; и акцент операций сделан на «найти-зафиксировать-прикончить-разработать-анализировать». Некоторые утверждали, что найти плохого парня, установить, где он находится в пространстве и времени, а затем прикончить его, было сутью их методов охоты на людей еще до того, как они прибыли в Ирак. Но особый акцент Маккристала на разработке и анализе каждого рейда означал, что целью каждого удара становился сбор разведданных.

В то время разведывательной операцией ОКСО руководил армейский полковник Майк Флинн. Полковник, чьи темные волосы и выдающийся нос придавали ему мимолетное сходство с голливудским актером Роем Шайдером, был одним из ключевых идейных людей Маккристала. Флинн и его босс постоянно заводили друг друга, и интеллектуальный уровень их дебатов был таков, что остальные сотрудники часто с трудом поспевали за ними. Флинн и двое коллег позже дали несекретное представление о своей работе в статье, опубликованной в военном журнале США в 2008 году. Объясняя, почему ОКСО понадобилось монополизировать так много лучших самолетов коалиции для сбора информации, Флинн написал: «Разведка, наблюдение и рекогносцировка наиболее эффективны против малоконтрастных противников, когда они сосредоточены… цель этой длительной воздушной засады, состоит в том, чтобы применить мультисенсорное наблюдение 24/7 для достижения лучшего понимания того, как работает сеть противника, путем построения модели анализа жизни». Длительная осада Фаллуджи и такие неудачи, как сбой камеры «Хищника» во время слежки за Заркави, научили Флинна тому, что против цели или сети необходимо концентрировать одновременно как минимум три самолета.

Флинн недвусмысленно отверг идею справедливости при распределении этих ценных разведывательных активов. Это означало не только сообщить армии в целом, что ей придется обходится своей бедной долей, но и перемещать беспилотники или другие важные технологии между различными оперативными группами, контролируемыми из Балада. Командир, который мог бы взяться за самое многообещающее дело — будь то человек из эскадрона «Дельты», лидер 6-го отряда SEAL или кто-то еще, получил бы огромную поддержку. Флинн писал: «Массирование подразумевает сосредоточенность и приоритет. На выбранных частях сети противника сосредотачивают фокус, который должен оставаться неизменным в течение определенного времени… действия противника нелегко предсказать. Без прогнозирования следующая лучшая вещь — это избыточность и насыщенность».

Там, где сохранялся этот «Немигающий глаз», можно было отслеживать отношения между отдельными людьми, следить с небес за их встречами или транспортными средствами. По мере того как ОКСО в этом становилось все лучше и лучше, бортовые датчики можно было использовать для фиксации мобильных телефонов, которые носили эти подозреваемые, а более ранние записи, изученные после взрыва заминированного автомобиля, можно было использовать для отслеживания начиненного взрывчаткой автомобиля, когда он покидал дом подозреваемого. Неудивительно, что один посетивший ООЦ американский генерал, описал созданную ими систему как «волшебную».

Флинн определил «Немигающий глаз» как «длительную, постоянную слежку, направленную против известных и подозреваемых в терроризме объектов и отдельных лиц». Те, кто работал в ООЦ, знали, что у него есть и другие определения. Идеи Маккристала о том, что все разделяют одну и ту же разведывательную картину, были разработаны для предотвращения «промаха», когда одно агентство или разработчик цели передавали информацию кому-то, кто должен был действовать в соответствии с ней. Операция SAS по захвату агента ЦРУ Абу Джамаля была впечатляющим событием; чаще всего это был случай, когда конкретное лицо или сеть были забыты или потеряны из-за плохой связи. В ООЦ в Баладе стремились устранить такие промахи.

ОКСО хотело одновременного охвата цели тремя беспилотниками, однако в начале 2004 года всем другим подразделениям Коалиции, действовавшим в Ираке, пришлось делить между собой два «Хищника». К 2007 году у командования США будет двенадцать «Хищников» и восемнадцать меньших беспилотных летательных аппаратов «Шэдоу», а у ОКСО — большой собственный парк. Но летом 2005 года проведение операции «Глаза змеи» привело к напряженности в связи с использованием специальных ресурсов тайных операций.

Например, июньская операция «Дельты» в Аль-Каиме была проведена в поддержку близлежащих батальонов морской пехоты США, в что означало нанесение дальнейшего удара по пищевой цепочке «Аль-Каиды». Даже если сам Заркави был достаточно умен, чтобы не пользоваться мобильным телефоном, многие из его подчиненных болтали с удовольствием. Но каким бы дисциплинированным в разговоре ни был пользователь, телефон все равно может стать средством определения местоположения человека в неизвестном районе города или даже отдаленной деревне.

В мае эскадрон «Дельты» на БОП «Фернандес» был развернут на западе, для поддержки «Синей» оперативной группы в долине Ефрата. Вскоре они вступили в серию ожесточенных боев в упор с суннитскими боевиками. Многие из оперативников спецназа были шокированы количеством, изощренностью и интенсивностью атак, с которыми они столкнулись. В течение нескольких недель на западе Ирака были убиты трое оперативников «Дельты». Первый случай смерти в «Дельте» с 2003 года, сержант первого класса Стивен Лэнгмак погиб 31 мая во время операции вблизи сирийской границы. Во время второго инцидента, той самой операции 17 июня, во время штурма дома, недалеко от места, где погиб Ленгмак, в Аль-Каиме, погибли двое. Двое погибших, мастер-сержанты Майкл Макналти и Роберт Хорриган фактически выполняли свою последнюю задачу перед уходом из армии. Американцы начали свой штурм, не подозревая о том, что им была расставлена ловушка. Внутри здания был выстроен блиндаж, и когда бойцы «Дельты» ворвались внутрь, обороняющиеся ждали их невредимыми в своем опорном пункте. После того, как были убиты двое нападавших из «Дельты», оставшиеся люди отступили и сбросили на дом бомбу.

Поскольку в эскадронах «Дельты» было всего от тридцати до сорока оперативников, не потребовалось много времени, чтобы ранения и смерти серьезно ограничили их возможности. В июне Маккристал официально запросил Питера Роджерса, могут ли силы специального назначения Великобритании оказать помощь. Очевидно, Роджерс отказался, сославшись на сохраняющуюся озабоченность Великобритании по поводу мест содержания под стражей в Баладе и других оперативных вопросов, таких как правила ведения боевых действий. Американцы перебросили по воздуху второй эскадрон отряда «Дельта» и двинулись дальше. Но американский запрос поджег фитиль тлеющего конфликта между Роджерсом и недавно назначенным командиром SAS, который вызвал взрыв позже тем летом. Новым боссом в Херефорде стал Ричард Уильямс. Будучи майором, он часто бывал в Багдаде весной и летом 2003 года, прежде чем был переведен из SAS на другую работу. Получив звание подполковника, Уильямс стал ярым защитником тех в полку, кто считал, что они напрасно тратят свое время преследуя «стариков» из числа баасистов, и должен сделать все необходимое, чтобы помочь своим собратьям в «Дельте» во время кризиса. В то время, как противостояние между Великобританией и США продолжалось, а отношения между Уильямсом и Роджерсом ухудшались, те, кто находился на местах, пытались наилучшим образом справиться с ежедневными кризисами.

23 июля дежурный эскадрон в Багдаде оказался в самой гуще событий. ОКСО собрало разведданные о типе целей «Аль-Каиды», которых обычно ревностно сохраняли за собой американские оперативники. Они были так активно задействованы на западе, а информация была настолько срочной, что у них не было другого выбора, кроме как передать ее «Черной» оперативной группе. Итак, у британцев было мало времени, чтобы поспорить об этом с начальником сил специального назначения в Лондоне, и они должны были попробовать на вкус борьбу с «Аль-Каидой».

Миссия получила кодовое название «Операция Мальборо». В результате срочных разведданных стало известно, что в доме на юге Багдада несколько террористов-смертников готовятся к взрывам. Дежурным подразделением в то время был эскадрон «М» Специальной лодочной службы Королевской морской пехоты. Это была вторая командировка в Багдад оперативников спецназа Королевской морской пехоты, и она должна была продлиться всего три месяца. Но в тот душный вечер их долгом было преследовать цели из «Аль-Каиды», о которых мечтали сменяющиеся эскадроны спецназа.

Некоторые бойцы эскадрона «G» остались, чтобы помочь морским пехотинцам, но основная часть отряда, собранного в ту ночь для выполнения задачи, была из SBS. Между двумя британскими подразделениями специальных операций существовала большая напряженность, отчасти смягчаемая шутками, хотя и резкими, но по большей части все еще тлеющая. Эскадрон «М» был подразделением SBS, еще в 2003 году разгромленным на севере Ирака, потерявшим большую часть своих машин и многое другое снаряжение. Бойцы SAS не считали их подходящими для этой работы, называя их «спецназом 2-го эшелона». Планы удвоить численность SBS в это время вызвали еще большее недовольство, поскольку многие новобранцы из совместного процесса отбора в британские силы специального назначения были переведены в новые эскадроны SBS. Специальное подразделение морской пехоты в то время было не слишком глубоко вовлечено в Афганистне, и его командиры настаивали на том, чтобы они получили оперативную обкатку в «Черной» оперативной группе.

Соперничество SAS и SBS имеет глубокие корни, и по сути, является племенной враждой. Многие из тех, кто играл в «Черной» оперативной группе второстепенные роли, фактически предпочитали подход морских пехотинцев, утверждая что они демонстрировали меньше мачо-чванства и большую внимательность, чем «клинки» SAS. Эскадрон «С» SBS служил в Багдаде в 2004 году, заслужив репутацию удивительно неторопливого в деле. За четырехмесячный тур они совершили двадцать два налета, по сравнению, скажем, с восемьюдесятью пятью задачами эскадрона «А» SAS во время его командировки в 2003 году. Медленный темп операций, установленный эскадроном «С», отражал многие факторы, не в последнюю очередь то, что это время ознаменовалось самой низкой точкой в общем сотрудничестве спецназа США и Великобритании. Тем не менее, этот тур дал повод для критики SBS. Но то, что произошло той ночью в июле 2005 года в ходе операции «Мальборо», должно было хватить, чтобы заставить замолчать скептиков в Херефорде.

Коммандос вышли к точке «Альфа» (дому-цели), используя комбинацию вездеходов «Хамви» и вертолетов «Пума». В это дело также были тесно вовлечены американцы. Подразделение «Красной» оперативной группы, рейнджеров, действовало в качестве резервного отряда, а полевое подразделение предоставило несколько танков М1 из-за опасностей, связанных с рассматриваемым районом. Пара технических экспертов из сообщества спецназа США также были там, в качестве хранителей секретной технологии, позволившей точно определить ячейку «Аль-Каиды» и действовать в качестве связующего звена. Над головой у «Черной» оперативной группы были «Пумы» со снайперами, если люди внутри «Альфы» попытаются атаковать. Кружащий самолет связи и управления также находился в воздухе, чтобы помочь в руководстве операцией.

Когда бойцы SBS двинулись пешим порядком к цели, к ним побежал мужчина в жилете смертника. Он слишком рано взорвал бомбу, чтобы убить залегших коммандос, но одна из «Пум» пролетела так низко над ним, менее чем в ста футах, что взрыв заставил вертолет потерять управление. Он подлетел вверх на воздушной подушке от взрыва, а затем, на долю секунды, вертолет с десантом упал как камень. Несмотря ни на что, учитывая их малую высоту, пилоту удалось восстановить управление, оба двигателя взвыли, когда он добавил мощности, чтобы поднять свою «Пуму». Оказавшись в нескольких футах от того, чтобы врезаться в багдадские крыши, машина с ревом взмыла в ночной воздух. Какие бы ругательства ни звучали в десантном отсеке, им не дали времени задуматься о пережитом. Одна из воздушных платформ, наблюдавших за «Альфой», засняла на свою камеру с усилителем изображения человека, выскочившего из задней части здания и бегущего от него.

«Пума» развернулась, чтобы дать выстрелить снайперу. Боец SBS зафиксировал цель в оптическом прицеле и открыл огонь, убив боевика. Второй террорист-смертник был остановлен.

Пришло время для штурма самого дома. Ворвавшись в главное здание усадьбы, SBS начала зачистку помещений. Когда они шли, по коридору к ним побежал еще один человек в жилете-бомбе. Один из руководителей группы SBS, старший сержант, убил его, открыв огонь с близкого расстояния. Никто не был уверен до конца, умер ли он до того, как успел нажать на кнопку, или его устройство оказалось неисправным — и никто в тот момент не хотел слишком пристально смотреть на распростертое тело. По мере того, как команды пробирались по комнатам, они делали это со все возрастающим трепетом. В разных частях здания были разбросаны взрывчатые вещества или другие компоненты жилетов-бомб. Забрасывание комнат гранатами или беспорядочная стрельба могли привести к катастрофе. Они отступили, уверенные что их счет из трех погибших бомбистов представлял собой всю угрозу и оставили это место экспертам по разминированию.

После завершения операции «Мальборо», SBS получила высокую оценку, поскольку попробовало на вкус то насилие, с которым столкнулась «Дельта», проводя свои операции против АКИ. Пилот «Пумы», спасший свой вертолет, был награжден за этот подвиг храбрости и летного мастерства. Что показали события 23 июля яснее, чем любой доклад разведки, так это то, что существовала огромная разница между задержаниями элементов бывшего режима, которыми занималась «Черная» оперативная группа и крайне жестокими боями, развернувшимися против «Аль-Каиды».

В Великобритании, на учебном полигоне Понтрилас, недалеко от Херефорда, спецназ проводил один из своих изнурительных отборочных курсов. Одни и те же базовые испытания на умственную и физическую выносливость ожидали тех, кто хотел присоединиться к SAS, SBS, или новому разведывательному полку. Все эти части, наряду с двумя полками SAS Территориальной армии и полком связи сил специального назначения, находились под руководством Питера Роджерса, в качестве начальника сил специального назначения. Кроме того, под его командование также был передан воздушно-десантный батальон, переквалифицированный в группу поддержки спецназа. Из-за растущего размера этой империи Роджерс был произведен в генерал-майоры.

Роджерс, выпускник Оксфорда, начал свою карьеру в парашютно-десантном полку, а затем служил командиром отряда в SAS и командовал эскадроном в SBS. Он отличался высоким ростом и мироощущением: высокоинтеллектуальный, он точно знал, что хочет делать со своим управлением. Немногие в SAS, с которыми я беседовал при написании этой книги, могли сказать о Роджерсе доброе слово. Другой старший офицер, который помогал ему в продвижении по службе, с сожалением описывает Роджерса как «очень умную, холодную рыбину. Мои беседы с ним никогда не были легкими. Я не мог себе представить, чтобы он хорошо ладил с солдатами».

Самопровозглашенный поклонник НССН из разведки возражал, что Роджерс очень хорошо понимал работу секретного мира. Что касается порой резкого стиля этого человека, то «он антагонист по натуре. Он встретится с вами и попытается выбить вас из колеи. Как только он с вами, он проверяет вас — это разведка огнем в виде разговора». Конечно, Роджерсу нравилось удивлять людей или вводить их в заблуждение, другой критик описал его как «практикующего йогу спецназовца».

Встреча со Стэном Маккристалом в Вашингтоне тем летом прошла не очень хорошо. Американцы уже были разочарованы отказом Великобритании в ответ на их июньскую просьбу о поддержке со стороны «Черной» оперативной группы. Когда Маккристал объяснил Роджерсу, чего он пытается достичь, ускоряя темп операций, чтобы каждую ночь ячейки террористов-смертников подвергались ударам, Роджерс задался вопросом, может ли этот «промышленный антитерроризм» сработать. Термин «промышленный антитерроризм» в конечно итоге, был использован многими в одобрительном ключе для описания подхода Маккристала, но Роджерс не имел это в виду как комплимент.

Тем временем, Ричард Уильямс наладил с Маккристалом прекрасные отношения. Командир регулярного полка SAS, безгранично энергичный и один из самых агрессивных полевых командиров по меркам любой армии, стал смотреть на Маккристала с глубоким восхищением. Долгие годы пребывания американца в Ираке, связанные со всеми аспектами его командования, его личное присутствие в ходе многих рейдов, несмотря на то, что он имел звание двухзведочного генерала, и его миссионерская уверенность в том, что его новые концепции ведения войны могут принести успех, все это, как говорили те, кто наблюдал за их совместной работой, покорило Уильямса.

В Баладе, Багдаде и других местах Уильямс и Маккристал обсуждали, как они могли бы добиться что бы SAS сражалась бок о бок с «Дельтой» в качестве полностью интегрированного члена команды. Командир SAS был убежден теми, кто работал в «Черной» оперативной группе, что задачи по арестам элементам бывшего режима была пустой тратой его людей. Так что они прошли контрольный список: Британия беспокоилась о тюрьме ОКСО в Баладе. Была проделана работа по перестройке камер таким образом, чтобы они соответствовали утвержденным Великобританией стандартам, но для подтверждения этого потребуется время и несколько визитов британских официальных лиц. Если Соединенное Королевство обеспокоено жестоким обращением с находящимся там задержанными, почему бы не направить на место группу для проведения допросов, чтобы убедиться в отсутствии нечестной игры? Роджерс также отказался принять правила США в отношении нанесения авиаударов или артиллерийского огня (он считал их слишком расплывчатыми), но ведь и это тоже можно было обойти.

Защита Уильямсом этих более тесных отношений с американцами была, по словам кого-то, хорошо осведомленного о спорах с НССН, «последней каплей». У начальника Сил специального назначения был длинный список претензий: Роджерс считал, что командир SAS является препятствием для его планов по «перебалансировке» сил специального назначения между Ираком и Афганистаном, чтобы Херефорд передал свою роль в последней стране SBS; и НССН также считал, что Уильямс холодно относится к новейшему члену семьи, Специальному разведывательному полку. Но именно все более жесткая поддержка иракской миссии заставила Роджерса действовать. Он вызвал Уильямса, чтобы встретиться с ним во время отбора в Понтриласе, и сказал командиру SAS, что он рекомендует его перевод. Новость об этой разорвавшейся бомбе вскоре распространилась среди высших чинов армии. Некоторых командиров иногда отстраняли от должности, но увольнение главы регулярного полка SAS было беспрецедентным.

Роджерс обратился со своим делом к генералу сэру Майку Джексону, начальнику Генерального штаба, или главе армии, и другим старшим офицерам. НССН не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что его план не получил широкой поддержки. Роджерс сослался на личностные противоречия между ним и Уильямсом, и генералы сказали своему начальнику спецназа, что ему придется с ним поладить. «Джексон проводил зондаж», — вспоминал один свидетель тех роковых дней в Министерстве обороны. «Это было в первые дни командования Уильямса. Если бы его уволили, была бы нужна убедительная замена, которая была лучше, а у нас ее не было».

В сентябре того же года на армейском матче по крикету двое мужчин заключили свой непростой мир. Уильямс согласился отказаться от давних возражений SAS против отказа от развертывания в Афганистане. Это стало войной SBS (по крайней мере, до тех пор, пока не будет свернуто присутствие в Ираке). SAS будет специализироваться на Ираке. Уильямс вернулся к восстановлению баланса; Роджерс — к своей попытке избавиться от своего подчиненного. Но, сложив оперативные яйца SAS в иракскую корзину, разрешение разногласий с ОКСО стало еще более важным. Это также подчеркнули события на местах.

25 августа отряд «Дельта» потерпел еще одно дорого обошедшееся поражение в верховьях Ефрата. Трое опытных оперативников и один рейнджер были убиты при взрыве их автомобиля. Это привело к тому, что за три месяца число убитых оперативников «Дельты» возросло до шести. Многие другие были тяжело ранены. Маккристал не мог более нуждаться в помощи SAS.

Отвечая на вопрос одного высокопоставленного американского деятеля, связанного с этими вопросами, об этом трудном времени, он назвал Уильямса «превосходным командиром; очень любезным, очень общительным, мы провели много совещаний. Всякий раз, когда он о чем-то просил, мы оказывались в состоянии это сделать». Что тот же американец сказал о Роджерсе? Он сказал только: «На местном уровне отношения (Великобритании и США) почти безупречны. Чем выше вы поднимаетесь, тем больше люди впутывают всевозможные глупости».

Несмотря на эту напряженность, американская сторона оставалась готовой помочь SAS, даже если британцы не могли полностью ответить взаимностью. Насколько далеко ОКСО для этого зайдет, можно проиллюстрировать событиями, разворачивающимися на улицах Басры.

Глава 6

Джамиат

Ранним утром в Басре еще можно было немного отдохнуть от удушливой тяжелой жары летнего дня. Даже в сентябре столбик термометра регулярно поднимается выше 50 градусов по Цельсию, но в полутьме, когда пекари пекут лепешки, а возчики развозят продукты по еще не открытым магазинам, бывают часы, когда воздух на несколько градусов прохладнее. На этой сцене раннего утра в редком потоке машин быстро двигались автомобили, управляемые британскими оперативниками. В их потрепанных фургонах было спрятано автоматическое оружие, противотанковые ракеты и сложное оборудование связи. Сами солдаты загорели и поверх футболок носили дешевые рубашки, купленные на месте. Их черты лица вряд ли можно было назвать местными, а пара даже имела голубые глаза, но издали их можно было принять за местных. Их жизни зависели от умения сливаться с толпой. SAS была в Басре на передовой, и в то утро, 19 сентября 2005 года, пассажиры автомобилей составляли все присутствие полка в городе.

«Они выстраивали картину жизни», — вспоминает один коллега. Их целью был офицер иракской полиции Джафар. Он был одним из тех, кто руководил отделом по тяжким преступлениям, подразделением, которое по слухам, базар Басрави связывал со всевозможными пороками, коррупцией и жестокостью. Среди британских солдат и полицейских, пытавшихся обучать иранскую полицию, ходила шутка, что отряд Джафара еще не понял, что они призваны предотвращать серьезные преступления, а не совершать их. Машины проехали через Старую Басру на юго-запад по дороге Зубайр, прежде чем повернуть на север к месту, где работала их цель, полицейскому участка Джамиат. Этот комплекс располагался в восточной части города, где к центру города примыкали обширные поместья Хайяния и Джамиат, районы, где радикальные ополченцы пользовались сильной поддержкой.

Человек, руководивший наблюдением в то утро, был старший сержант Кэмпбелл, который также был командиром присутствующих из полка в Басре, проводивших операцию под кодовым названием «Хатхор». С ним в машине был младший капрал Гриффитс. В другой машине находились остальные бойцы. Единственный оставшийся боец отряда «Хатхор», в то конкретное утро, скорее связист, чем полноправный боец SAS, вернулся во дворец Басры, наблюдая за ходом миссии.

Кэмпбелл был опытным оператором, награжденным за свою работу в Северной Ирландии, служивший в полковой разведывательной наблюдательной ячейке, собственным центре знаний и обучения темному искусству наблюдения, оставаясь незамеченным. Поставленный во главе небольшого отряда «Хатхор», Кэмпбелл получил ошеломляющее множество задач и начальников.

Одна из ролей заключалась в поддержке операций Секретной разведывательной службы. «Хатхор» защищала оперативников, которые встречались со своими источниками в городе, и приводила агентов для встречи со своими кураторами, а также организовала операции наблюдения для сбора информации, которую предоставляли эти шпионы. Это была трудная работа, которая, например, привела к тому, что одному бойцу отряда «Хатхор» на короткое время предъявили обвинение в убийстве после преследования и убийства иракца после инцидента со стрельбой, когда отряд находился в городе со своими коллегами из MI6.

Большая часть работы отряда состояла в разработке целей: операции, направленные на проверку разведданных, «нахождение и фиксацию» целей для ударных операций, в том числе связанных с развертыванием в Басре подкреплений «Черной» оперативной группы из Багдада. 19 сентября «Хатхор» фактически разрабатывал картинку для другого игрока, «зеленой армии», видимой силы, численностью около 8500 человек, которые в то время пытались удержать кольцо во все более беззаконном южном Ираке.

Командование британской армии в городе наконец решило, что капитан Джафар должен быть арестован. Однако армия не считала, что это следует делать в полицейском участке Джамиата. Некоторые в SAS позже предположили, что это произошло потому, что командование не хотело смущения от признания того, что иракская полиция, британская опора в Басре, была гнилой. Также не могло быть никаких сомнений в том, что попытка арестовать Джафара в штаб-квартире отдела по тяжким преступлениям, может легко привести к перестрелке, в которой британские солдаты могут убить своих номинальных союзников в иракской полиции. Итак, миссия «Хатхор» заключалась в том, чтобы подготовить этот арест подальше от Джамиата. Им нужно было найти дом Джафара, или какое-нибудь другое удобное место. Это была задача с очень конкретной целью, поскольку, как отмечает один опытный оператор SAS в Басре, сбор данных, подобные проводимому 19 сентября, «всегда делались для получения оперативной информации из-за рисков, связанных с выходом на свет». В этом случае риск должен был оказаться катастрофическим не только для вовлеченных в операцию людей, но и для всей британской операции в Ираке.

К концу лета 2005 года шупальца власти ополченцев распространились на большую часть жизни в Басре. Некоторым из них, таким как «бригада Бадра», британцы фактически разрешили действовать открыто с середины 2003 года. Другие, такие как «Армия Махди» Муктада ас-Садра, существовали в стране «никогда-никогда», где, несмотря на вспышки крайнего насилия 2004 года, к ним приходилось проявлять ограниченную терпимость, чтобы помочь попыткам заручиться политической поддержкой сражающемуся иракскому правительству. В южном городе, расположенном на слиянии двух великих рек Ирака, это признание власти ополченцев имело катастрофические последствия для полиции и в более широком смысле, общества.

Последствия напористости ополченцев и молчаливого соглашательства британцев лучше всего описал житель Нью-Йорка по имени Стив Винсент. Он поселился в отеле «Морбид» в центре города в то время, когда почти никто из британских журналистов не считал это безопасным. Блог Винсента и статьи, написанные в середине 2005 года, описывали город, в котором молодых женщин в университете избивали или убивали за нескромную одежду, ожесточенное политическое соперничество между ополченцами разыгрывалось внутри полиции, и где британские наставники часто предпочитали смотреть в другую сторону. Невысокий жилистый репортер, который отложил свои статьи об арт-сцене Гринвич-Виллидж после 11 сентября, Винсент становился все более страстным в описании того, как жители Басры, в частности ее женщины, были брошены на произвол того, что он назвал «исламо-фашизмом». В «Выключенном в Басре», судьбоносном репортаже, опубликованном в «Нью-Йорк Таймс» 31 июля, Винсент писал:

«Лейтенант иракской полиции… подтвердил мне широко распространенные слухи о том, что несколько полицейских совершают многие из сотен убийств… которые происходят в Басре каждый месяц… Тем временем британцы стоят над растущими беспорядками, отказываясь оспаривать притязания исламистов на сердца и умы полицейских. Эта отстраненность возмущает многих жителей Басры. «Британцы знают, что происходит, но они спят, притворяясь, что могут просто установить безопасность и оставить позади демократию», — сказал лейтенант полиции, который рассказал мне об убийствах.»

Винсент был особенно возмущен тем фактом, что обучая и вооружая полицию и мало что делая, чтобы противостоять росту власти ополчения в ее рядах, «британцы фактически усиливают влияние шиитских организаций».

Сила этой правды была такова, что кто-то решил действовать. Через пару дней после появления статьи в «Нью-Йорк Таймс», Винсента и его переводчицу Нурию Итаис остановили на одной из главных улиц города на виду у вечерней толпы. Вооруженные люди, похитившие их, были одеты как полицейские, и затолкали пару в полицейскую машину. После этого, они разъезжали по округе, избивая их и называя Итаис «шлюхой и свиньей» за то, что она была с американцем, их руки были связаны. Затем их выбросили на улицу и расстреляли. Итаис выжила, но Стив Винсент стал первым американским журналистом, который был убит, освещая мятеж в Ираке. Для «Нью-Йорк Таймс» это, естественно, был большой сюжет. Корреспондент газеты в Басре, 38-летний отец троих детей по имени Фахер Хайдер, отправил несколько репортажей о случившимся, отразив мнение местных жителей о том, что Винсента убили, потому что он разоблачил уродливую связь шиитского экстремизма, преступности и проникновения в полицию. В тот день, когда отряд «Хатхор» начал свою злополучную миссию против капитана Джафара, Фахер Хайдер был убит.

Штаб-сержанту Кэмпбеллу и его команде потребовалось всего несколько часов, чтобы выполнить свою задачу. Один коллега комментирует, что «инцидент произошел, когда сбор данных был закончен и ребята почувствовали, что больше ничего ценного получить не могут». Но когда они подъехали к одной из главных магистралей к востоку от Басры, все пошло наперекосяк.

Иракская полиция засекла наблюдение. Напряженность накалялась из-за того, что несколькими днями ранее в ходе крупной ударной операции британской армии был арестован один из лидеров «Армии Махди». Независимо от того, понимали ли сторонники ополчения в полицейской форме существование связи между машинами наблюдения, выехавшими тем утром и предыдущим арестом, «Хатхор» фактически помогла его подготовить. Эскадрон вернулся в Багдад всего пару дней назад после этого налета. Но утром 19 сентября солдаты спецназа на передовой были лишены поддержки своих коллег из SAS.

Полицейские выставили контрольно-пропускной пост и остановили машину, в которой находились Кэмпбелл и младший капрал Гриффитс. При попытке вытащить их, произошла короткая перестрелка. Бойцы SAS застрелили по меньшей мере, одного полицейского и отъехали. Преследуемые иракскими полицейскими машинами, они связались по рации с дворцом Басры, сообщив связисту, что они вошли в контакт. Но их машина не была навороченным волком в овечьей шкуре, это был купленный по дешевке иракский «бэнгер». «Настал момент, когда они почувствовали, что не смогут оторваться от преследователей», — отмечал один солдат SAS. «Тогда они решили попытаться договориться». Они сложили оружие и вышли из автомобиля, а иракская полиция затолкала британских солдат в свои собственные машины. Были захвачены двое бойцов SAS.

В Объединенном оперативном центре в Баладе было время завтрака. Ключевые люди работали по ночам, когда шли рейды. В начале дневного времени эти игроки обычно спали, а в более тихие часы в «цехе» дежурили простые смертные. Затем раздался звонок из Басры. Кого-то послали разбудить полковника Джеймса Гриста, который, будучи командиром отряда «Дельта», руководил операцией ОКСО в Ираке. Люди начали просачиваться внутрь, и помещение начало потрескивать от напряжения неожиданной оперативной ситуации. Британская связная группа, сотрудники разведки, сотрудники психологических операций, все они начали перемещаться по ООЦ сосредоточенно и целеустремленно.

Вскоре Грист был на месте и введен в курс дела специалистами, представленными в ООЦ. Решения принимались быстро. Был поднял со своей базы в Багдаде «Хищник», но беспилотник с винтовым движителем был рассчитан на длительность полета, а не на скорость: чтобы добраться до Басры потребовалось бы два с половиной часа. Было ясно, что Кэмпбелла и Гриффитса, возможно, придется спасать. Полковник Грист предложил британским командирам услуги эскадрона «Дельта». Это был жест американской солидарности, который еще долго будут помнить в SAS, но «Черная» оперативная группа хотела, чтобы ее собственные люди прибыли на место как можно скорее.

На БПО в Багдаде царила оживленная деятельность. Около двадцати бойцов эскадрона «А», взвод британских десантников из недавно развернутой группы поддержки сил специального назначения, четверо связистов и медик, всего более пятидесяти человек, собрали свои вещи, приготовили оружие и направились в аэропорт. Там был подготовлен к вылету самолет Королевских ВВС «Геркулес». В течение нескольких часов после инцидента в Басре и «Геркулес» и «Хищник» были в воздухе и направлялись на юг.

Совершенно другой была обстановка в штабе многонациональной дивизии «Юго-Восток» в аэропорту Басры. Там к кофейным столикам были прикреплены официальные объявления с призывом к солдатам убирать за собой, а в просторном коридоре плакаты службы вооруженных сил по связям с общественностью провозглашали англо-иранскую дружбу. Эти реалии миссии, связанной правилами и политикой, должны были определить реакцию штаба на задержание двух британских солдат.

В конце коридора, за дверями с кодовыми замками, находились кабинеты командиров дивизии и бригад. Старший из двух офицеров, генерал-майор, должен был управлять картиной в целом, поддерживать связь с иракцами или американцами, а также, поднимаясь по национальной цепочке командования, с Постоянным объединенным штабом в Нортвуде. Однако, в этот день генерала не было в стране. Там был и отвечал за разработку ответа командир 12-й бригады, бригадный генерал Джон Лоример, способный офицер, ранее служивший в парашютно-десантном полку.

После того, как Кэмпбелла и Гриффитса увезла иракская полиция, за их передвижениями следили. Автомобиль, в котором находились остальные бойцы отряда «Хатхор», ненадолго задержался на месте происшествия, не будучи замечен иракцами. Они проследили за своими коллегами до Джамиата, а затем помчались за подкреплением из солдат отряда быстрого реагирования во дворце Басры.

Когда эта информация была передана, в операции были задействованы две системы связи. Связист отряда «Хатхор» постоянно поддерживал связь с Баладом, а также передавал доклады по ситуации с «зеленой» армией. Этот единственный солдат находился в центре внимания, когда развивалась первая фаза кризиса. В то время, как отряд и люди из MI6 во дворце начали подготовку, они нуждались в определенных указаниях относительно того, что делать.

Прошло совсем немного времени, прежде чем «Хищник», который направил ООЦ, появился над Басрой, передавая «живую» картинку обратно в Балад. В то время у британского подразделения не было необходимого оборудования для получения этой картинки. Вместо этого они полагались на вертолет «Си Кинг», оснащенный системой телевизионного наблюдения, известной как «Бродсворд». Поскольку картинку с «Бродсворд» нельзя было посмотреть в Баладе, или в большинстве британских пунктов размещения в городе Басра, оператор системы на борту «Си Кинга», боец армейской бригады разведки, стал, как и связист во дворце, еще одной ключевой фигурой, волоском, на котором висели две жизни захваченных людей. Ибо, если местонахождение захваченных бойцов SAS будет утеряно, их жизни тоже вскоре могут быть утеряны.

Внутри Джамиата дела у Кэмпбелла и Гриффитса шли плохо. Во время захвата они были избиты, и лишены своего снаряжения. Мужчин сняли на видео, и их фотографии были опубликованы в мировых средствах массовой информации. Они были описаны как шпионы, задержанные на пути к совершению теракта. По Хайянии и другим опорным пунктам шиитских ополченцев распространился слух о сенсационном захвате.

Вскоре после того, как «Хищник» прибыл на позицию, внимание всех зрителей привлекли различные фотографии. Были показаны окровавленные пленники в Джамиате, а также оружие, рация и другое оборудование, изъятые из их машины. Политическая чувствительность инцидента только что возросла в геометрической прогрессии.

В аэропорту майор Чаппел, командир эскадрона «А», прибыл в офис Лоримера. Он не вернулся в Багдад с остальной частью своего эскадрона после операции по аресту несколькими днями ранее, и услышав о кризисе в Джамиате отправился призвать к оперативным действиям командира бригады. SAS хотела, что бы ее люди вернулись как можно быстрее, но они также были обеспокоены тем, что телевизионные кадры и выдвинутые против них обвинения в терроризме или шпионаже, означали что на карту поставлен показательный процесс или какая-то еще более упрощенная форма иракского правосудия.

Руки Лоримера были связаны Постоянным объединенным штабом, который посоветовал ему не предпринимать никаких шагов, которые могли бы обострить ситуацию. Однако, он отправил в Джамиат группу для переговоров, и выставил вокруг него кордон из британской пехоты, намереваясь перекрыть основные пути к участку и из него.

В тот же сентябрьский день, десятки солдат SAS, их друзья и семьи собрались возле базы полка в Херефорде на церемонии освящения нового кладбища сил специального назначения. Полк уже давно хоронил своих павших у церкви Святого Мартина, расположенной неподалеку. На церковном кладбище не хватало места, поэтому полк решил создать свое собственное место захоронения.

Немногие подразделения британской армии тратят меньше энергии на то, чтобы наводить лоск и блеск чем SAS, но это был один из тех случаев, когда смешались священники, дамы в шляпах и солдаты в безупречной форме. Когда пришло время для торжественного открытия, безмятежность мероприятия была нарушена звонками по мобильным телефонам и текстовыми сообщениями.

Такова природа «сарафанного радио» спецназа, что старшим сержантам и офицерам в их парадной форме, начали поступать сообщения из Ирака. Вскоре это место наполнилось слухами. Что собиралась делать армия, чтобы вызволить Кэмпбелла и Гриффитса? Не так уж много, пришли к выводу многие бойцы полка.

В Постоянном объединенном штабе за ужасом от первых телевизионных кадров двух захваченных людей последовал шок, когда появились кадры на которых солдаты оцепления вокруг Джамиата подвергались нападению разъяренной толпы. Слухи распространились по Хайянии с головокружительной скоростью, выведя тысячи воинственно настроенных людей на улицы. Вспыхнули беспорядки, в которых использовались бутылки с бензином и пули — как резиновые, так и настоящие. Когда бутылки с зажигательной смесью попали в боевую машину пехоты «Уорриор», сержант Джон Лонг из Стаффордширского полка выпал из башни, объятый горящим бензином. Кадры, на которых он выкатывается из машины, стали для многих британских зрителей самым ясным указанием на то, что им не следует принимать на веру заверения правительства в том, что на юге Ирака все идет по плану.

Реакция британского посольства на эту чрезвычайную ситуацию заключалась в том, чтобы использовать свои официальные каналы для запроса об освобождении людей. Соответствующий приказ был издан министерством внутренних дел Ирака, но должным образом проигнорирован сотрудниками Джамиата. Примечательно, что по словам ряда людей, участвовавших в дневной драме, ни британское посольство, ни штаб дивизии в Басре, ни Постоянный объединенный штаб в Великобритании, не сочли нужным информировать Коалиционное, то есть, американское, командование, о том что происходит. Несмотря на появление тревожных телевизионных кадров в течение дня, британская дивизия в Басре не запросила генерала Кейси, высшего командира в Багдаде, что ей следует делать, и даже не проинформировала его о том, как они могут спасти людей. Один высокопоставленный британский офицер размышлял: «Все командные соотношения рухнули, потому что никто официально не сказал американцам, что происходит, хотя, конечно, они все знали через ОКСО».

К полудню SAS через майора Чаппеллла в Басре и подполковника Уильямса в Великобритании, настойчиво требовали проведения спасательной операции. Именно в этот момент они дорого заплатили за договоренности о цепочке командования, принятые двумя годами ранее, в соответствии с которыми операциями SAS в Ираке руководил начальник отдела совместных операций в Нортвуде. Не удалось найти никого, кто был бы уполномочен одобрить эту миссию. Майор Чаппелл не смог дозвониться до начальника отдела совместных операций по сотовому телефону. Позже, в SAS распространилась информация, что старший офицер его выключил, потому что играл в гольф.

Сотрудники спецназа в Ираке, знали, что полиция внутри Джамиата готовилась отразить нападение. Им доставили гранатометы и предупредили о возможном нападении британцев с вертолетов. Учитывая хаос на улицах снаружи, те, кто удерживал Кэмпбелла и Гриффитса, вполне могли задаться вопросом, не слишком ли горячи для их рук эти заключенные. Они выдержали давление со стороны британского переговорщика и своего собственного министерства внутренних дел, требующих освободить задержанных, но в конце концов, когда для них увеличились проблемы, полиция решила, что будет лучше, если эти люди не будут находиться под их охраной.

В аэропорту, после многочасовых размышлений и без каких-либо значимых указаний со стороны Великобритании, бригадный генерал Лоример санкционировал атаку на Джамиат. Ее возглавят танки «Челленджер» и БМП «Уорриор». В своих первоначальных приказах он не давал своим войскам никаких полномочий входить в какое-либо здание или участок.

В это время иракцы решили перевезти Кэмпбелла и Гриффитса. Зная, что над участком есть «глаза в небе», они надели на заключенных дишдаши (длинные арабские рубахи, доходящие до щиколоток) и накинули им на головы одеяла, когда переводили их в машины снаружи во дворе. Для бойцов SAS было напрасной надеждой думать, что их может увидеть один из летальных аппаратов, кружащих в небе. Но когда их заталкивали в ожидавшие машины, завязалась драка.

Учитывая количество беспорядков, происходящих на улицах вокруг Джамиата, единственный оператор «Бродсворда» в вертолете над город легко мог смотреть в другую сторону, пытаясь помочь некоторым солдатам, участвующим в перестрелках с шиитским ополчением. Но он увидел потасовку во дворе и увеличил изображение. Когда машины тронулись, американского «Хищника» не было на позиции, и поэтому, все зависело от человека, склонившегося над своим экраном в «Си Кинге», и устно передававшего то, что он мог видеть тем, кто слушал внизу.

Каждая порция новых разведданных заставляла эскадрон «А» корректировать свой план спасения. Прибыв в аэропорт Басры, ее бойцы реквизировали несколько машин и отправились на окраину города, в паре миль от Джамиата, где начали подготовку к штурму. Когда до них дошло известие о том, что двух их товарищей провели через кордон вокруг Джамиата в дом неподалеку, они соответствующим образом изменили свой план. Пара «клинков» отправится вместе с «зеленой» армейской броней в Джамиат, в то время как основной наземный атакующий отряд нанесет удар по тому дому, где содержались Кэмпбелл и Гриффитс. Те, кто участвовал в событиях 19 сентября 2005 года, до сих пор спорят о том, была ли эта вторая часть плана, атака на дом, когда-либо специально санкционирована бригадиром Лоримером.

Существуют также разногласия по поводу того, были ли у SAS основания полагать, что их людей вот-вот казнят. Однако перехваченные сообщения показали, что Кэмпбелл и Гриффитс были переданы радикальной маргинальной группировке под названием «Иракская Хезболла». Если боевики отказывались от ограничений, навязанных им содержанием людей под стражей в полиции, это, безусловно, не было хорошим знаком.

В 21 час был отдан приказ выдвижении бронетанковой колонны. «Уорриры» и «Челленджеры» промчались мимо толпы у Джамиата, в то время как штурмовая группа эскадрона «А» двигалась к своей цели.

Бронетехника бригадира Лоримера ворвалась в полицейский участок, проехав по машинам и паре хлипких временных зданий для пущей убедительности. Иракская полиция осудила это как вандализм и бессмысленные разрушения. Один из водителей танков позже рассказывал друзьям, что это был лучший вечер в его жизни.

Когда «клинки» попали в дом, до которого «Бродсворд» проследил их товарищей, стало жутко тихо. Они взорвали двери и окна и ворвались в дом только для того, чтобы обнаружить, что «парней оставили там в запертой комнате. Так что штурм прошел без сопротивления». Позже в эскадроне предположили, что «стукачи», или дозорные по соседству, предупредили тех, кто был в доме, и те благополучно сбежали. Все почувствовали облегчение, когда войска, участвовавшие в миссии, вернулись в базу. Но расплата за Джамиат только начиналась.

Сразу стало очевидно, что иракские политические деятели в городе, которым было выгодно унизить британцев, будут в ярости. Мохаммед аль-Ваэли, губернатор провинции Басра, назвал нападение на Джамиат «варварским». Его отношения с британской армией и без того были непростые — один высокопоставленный офицер в Басре, описывая мне мистера Ваэли через несколько недель после инцидента, назвал его «мошенником и ублюдком». Но как только утихли обзывательства, возникла большая проблема. Губернатор приказал своей полиции прекратить всякое сотрудничество с британцами.

Дело Джамиата более четко, чем когда-либо, продемонстрировало, что полиция Басры нуждается в большем наставничестве и надзоре, а не меньшем. Однако в последующие недели британские солдаты, которые появлялись в иракских полицейских участках, чтобы осмотреть их, или организовать совместное патрулирование, часто получали отказ или даже угрозы. Иногда им удавалось принудить нескольких офицеров выйти с ними на улицу. Иракская полиция в городе стала центром открытого конфликта, вместо того чтобы быть людьми, которые помогут британцам выбраться из Ирака. В Уайтхолле все еще горячо верили в «вывод войск на основе условий», при котором улучшения в области безопасности позволили бы Британии передать свои четыре провинции под контроль Ирака, что дало бы их войскам отойти на задний план или, на жаргоне того времени осуществлять «оперативный надзор». После инцидента в Джамиате путь к повышению безопасности и «оперативному надзору», казалось, зашел в тупик.

Британские офицеры испытали на себе не только гнев губернатора Вали. Во время совещания на следующий день, сразу после утренней видеоконференции, генерал Кейси сделал своему британскому заместителю командующего замечание. Этот упрек, свидетелями которого стали несколько высокопоставленных лиц в военной структуре Коалиции, «оставил неприятный осадок».

В первые часы после штурма Джамиата, когда все британские достижения в Ираке, казалось, пошатнулись, старшие офицеры и министры были заметны по их отсутствию в средствах массовой информации Великобритании. Захват людей из группы «Хатхор» и последующее нападение на полицейский участок вызвали поток комментариев. Бригадиру Лоримеру выпало выступить в ежедневной программе Би-Би-Си «Радио-4», с оправданием своих действий.

«Я стал больше беспокоиться о безопасности двух солдат после того, как мы получили информацию о том, что они были переданы ополченцам. В результате я принял трудное решение отдать приказ о въезде в полицейский участок Джамиата», — сказал бригадир, добавив, что, — «предприняв эту акцию, мы смогли подтвердить, что солдаты больше не удерживаются полицией. Затем была проведена операция по их спасению из дома в Басре».

Даже эта версия отражала сложность положения, в которое Уайтхолл и Постоянный объединенный штаб поставили бригадира. Причастные к этому лица были совершенно ясны: атака SAS на дом была запланирована до рейда в Джамиат, но была осуществлена в то же время. Некоторые даже характеризуют нападение на полицейский участок как не более чем отвлекающий маневр. Но слова бригадира отражали бюрократическое положение дел 19 сентября, ему было разрешено действовать только против самого полицейского участка, как указано в его первоначальных приказах. Позже Джон Рид, министр обороны, выступил с заявлением в поддержку войск. Но офицеры, принимавшие участие в событиях, с большим гневом говорили о том, что их бригадир остался единственным голосом, оправдывающим их действия, в то время как те, находился в Уайтхолле, молча оценивали политический ущерб.

Вопросы обращения со СМИ не должны были иметь слишком большого значения, учитывая успешный результат, но они открыли более глубокие истины. Эти события вызвали горечь в SAS. В Херефорде за несколько часов до освобождения бойцов ходили мрачные толки о том, что весь полк должен объявить забастовку, если их коллег не вытащат, или, скорее, что они должны отказаться от операции в Ираке, если правительство собирается быть настолько слабым. Как размышлял один из участников, «инцидент выявил огромное число проблем. Назову только две из них: проникновение в иракскую полицию иранских стражей исламской революции и отсутствие воли со стороны Великобритании». Что касается американцев, добавляет он, они считали, что очевидное отсутствие британской решимости противостоять этому проникновению в полиции, или даже спасать своих людей было объяснимо «как часть их (британцев) упрямого перехода к оперативному надзору».

Именно это чувство недвусмысленно отмеченное Стивом Винсентом в его последнем репортаже из Басры, что британцы своим бездействием фактически ухудшают ситуацию в городе, приобрело популярность у американских военных. Начиная с генерала Кейси и ниже, было подозрение, что британцы были настолько полны решимости как можно скорее уйти, что нельзя было допустить, чтобы все более уродливые реалии на земле южного Ирака встали у них на пути.

Что касается эскадрона «А», то многие были вполне счастливы оставить беспорядок на юге «зеленой» армии. Отряд «Хатхор» оставался на месте, в основном поддерживая MI6, но выделение всего нескольких «клинков» было приемлемой ценой за поддержание этих отношений. Остальная часть «Черной» оперативной группы могла бы вернуться к разработке операций в Багдаде и его окрестностях, где им больше нравился «прогрессивный американский подход».

Тем не менее, даже внутри SAS были последствия Джамиата. Некоторые начинали чувствовать, что навыки ведения разведки, которые так долго отличали их друг от друга и вызывали уважение американцев, возможно, больше неприменимы в таких опасных условиях. Если даже старший сержант Кэмпбелл, сотрудник разведывательной ячейки наблюдения, был скомпрометирован и схвачен, какое у подобных операций было будущее? И если разведка наблюдением провалилась, сможет ли полк найти новые задания?

Было еще одно, последнее последствие со стороны Джамиата: оно было политическим. 5 октября группа дипломатических корреспондентов вошла в зал брифингов для прессы министерства иностранных дел в Лондоне. Это было регулярное мероприятие, проводившееся на общих основаниях. Журналисты ссылались на своего докладчика только как на «высокопоставленного британского чиновника», или другими подобными окольными образами. Их докладчиком в то утро был Уильям Пэти, посол Великобритании в Ираке, который находился в одной из своих регулярных поездок домой из-за присутствия в Лондоне президента Ирака.

Когда началась встреча, стало ясно, что обычно осторожный в своих высказываниях Пэти, сказал несколько очень резких вещей о том что происходит на юге Ирака, и в частности, о роли Ирана в создании этой ситуации. Он размышлял над иранской ядерной проблемой и избранием в июне 2005 года нового президента Махмуда Ахмадинежада с жесткой идеологией. Он утверждал, что Иран снабжал повстанческие группировки в Ираке новыми сложными бомбами, которые уже унесли жизни восьми солдат и двух гражданских охранников, и сказал, что иранцы, возможно, «посылают сообщение» о ядерной проблеме. Пэти прокомментировал, что они также могут действовать, чтобы помешать целям Великобритании: «Если Иран хочет связать Коалицию в Ираке, то это согласуется с поставками группам повстанцев».

Это обвинение вызвало краткие и предсказуемые опровержения со стороны министерства иностранных дел в Тегеране. Но посол выпустил джина из бутылки, и на следующий день премьер-министр вступил в перепалку, когда его спросили на пресс-конференции с находящимся с визитом президентом Ирака на Даунинг-стрит о предполагаемой помощи, оказываемой повстанцам Ираном.

«Были использованы новые взрывные устройства, не только против британских войск, но и в других местах Ирака», — сказал Тони Блэр. «Особый характер этих устройств приводит нас либо к проиранским элементам, либо к «Хезболле»… однако мы не можем быть в этом уверены».

Это заявление Блэра поставило вопрос значительно выше в международной повестке дня, и американцы вскоре последовали его примеру, со своим собственным осуждением. Но, как намекнул премьер-министр, не было ясности в отношении соответствующих разведданных. Обнародовав проблему, которая тогда горячо обсуждалась в тайне профессионалами, Блэр возможно, просто выплеснул свое разочарование, хотя и рисковал втянуться в дальнейшие споры, связанные со словами «Ирак» и «разведка».

Снарядоформирующие заряды, или СФЗ, использовались с 2004 года. Бомбы, которые немного похожи на большие консервные банки с вогнутой поверхностью, направленной в сторону цели, изготовлены таким образом, что передний кусок металла превращается взрывчатым веществом позади него в металлический пест — трансформация, происходящая с такой скоростью и энергией, что образующийся пест или снаряд может пробить практически любую броню.

В мае 2004 года, как полагали эксперты разведки, были первые британские жертвы от этих устройств, от СФЗ, взорвавшегося в провинции Майсан. Иракские пограничники, действовавшие в этом районе, вскоре после этого задержали несколько контрабандистов с неразорвавшимися СФЗ вблизи иранской границы. В июне 2005 года британский офицер по разминированию успешно обезвредил комплекс из десяти СФЗ, что позволило экспертам провести детальное изучение устройств. На них произвело впечатление не только уровень изготовления бомб, которое требовало высоких производственных допусков, но и инфракрасное устройство, используемое для приведения их в действие. Бомбы были похожи на те, что «Хезболла» использовала против израильтян на юге Ливана.

Американские офицеры разведотдела в Багдаде вскоре соединили точки. Они теряли солдат из-за внезапного наплыва СФЗ в Багдаде. У них были сведения от агентурной разведки, что Иран не просто поставляет бомбы, но и обучает иракских повстанцев их использованию. Один из офицеров британской разведки, участвовавший в этих дискуссиях в Ираке, испытал отчетливое чувство дежавю, беспокойство по поводу того, что информация была подтасована или отобрана для достижения определенного вывода. «Американцы не могли смириться с мыслью, что эти вещи могут быть произведены в Багдаде, на чьем-то заднем дворе», — говорил он. «По их мнению, за этим должна была быть другая страна».

Во время этих обсуждений разведцентр MI6 выразил сомнение в достоверности идеи о том, что Иран напрямую снабжал повстанцев, или использовал технологию «Хезболлы», чтобы поднять игру Армии Махди или других иракских повстанческих групп. Служба просто не поверила, что разведданные подтвердили такие предположения. Однако в британской военной разведке мнения разделились, поскольку некоторые рассматривали новые взрывы на дорогах как действия, выходящие за рамки компетенции типичных иракских повстанцев.

Отдельные взрывы вызвали меньше внимания средств массовой информации или самоанализа, чем Джамиат. После этого инцидента и посол, и премьер-министра решили возложить вину за проблемы Великобритании, по крайней мере частично, на Иран. Учитывая продолжающиеся споры о соответствующихразведданных, они шли на значительный риск. Несмотря на это, «Сан» и другие газеты вскоре приняли версию о том, что за смертью «наших мальчиков» стоят иранцы.

Для SAS или солдат, проводящих операции по ударам на юге Ирака, уже было очевидно, что Иран и его Корпус стражей исламской революции в какой-то мере вдохновляли повстанцев. Они видели плакаты и брошюры; растущая угроза от бомб на дорогах разрушала прежние предположения о том, что юг намного безопаснее, чем районы, патрулируемые американцами. Но публичные обвинения Ирана на самом высоком уровне изменили характер этого противостояния. Это была, без сомнения, политическая эскалация в то время, когда многие из тех, кто руководил операциями в Ираке предпочли бы не отправляться на поиски новых врагов.

Насилие неуклонно возрастало по мере продвижения на север. Суннитское повстанческое движение видоизменялось тревожным сектантским образом. Поскольку сунниты и шииты убивали друг друга во все возрастающем количестве, а также вели кампанию против иностранных войск, шансы Коалиции положить насилию конец казались все более отдаленными. Но за этой волной насилия произошли важные события, и в центре их будет SAS.

Глава 7

За пределами черного

В течение нескольких недель после инцидента в Джамиате, оперативное давление, вызванное постоянно растущей волной насилия, и смена личного состава, привели к важным изменениям в «Черной» оперативной группе. Эти события разворачивались на фоне новой драмы с захватом заложников, которая оказалась гораздо более затяжной, чем недавние неприятности в Басре.

26 ноября 2005 года вооруженные люди в масках остановили автомобиль в районе университета Багдада. Внутри находились четверо членов организации под названием «Христианские команды миротворцев». Университетский квартал был определенно привлекательным пригородом во времена Саддама, являясь домом для его мягкоречивого министра Тарика Азиза и других. Но с момента продвижения в этот сектор американских морских пехотинцев в марте 2003 года, здесь начались беспорядки, американцы вели вокруг кампуса многодневные перестрелки с федаинами. Зеленый и открытый природный ландшафт этого места предоставлял преступникам и боевикам множество укрытий. По мере ухудшения межобщинных отношений, оно также стало рубежом насилия между шиитами и суннитами. В начале 2005 года вооруженные люди похитили итальянского журналиста недалеко от той же мечети, где была перехвачена машина с «Христианской командой миротворцев».

В ноябре того года похитители смогли без помех со стороны ополченцев или сил безопасности забрать свою добычу. В машине находились американец Том Фокс, канадцы Том Лоуни и Хармит Сингх Суден, а также британец Норман Кембер. Боевики просто вытащили водителя переводчика из машины с западными гражданскими и запрыгнули на их места.

Через четыре дня после похищения «Аль-Джазира» передала в эфир рассказ о заложниках и заявление группы, называющей себя «Бригада мечей справедливости». В первые дни декабря давление усилилось с появлением второго, а затем и третьего видео, на последнем из которых Фокс и Кембер были сняты в оранжевых комбинезонах.

Кембер, 74-летний профессор в отставке и отказник от военной службы по соображениям совести, отправился в Ирак как ярый противник возглавляемого США вторжения. Его решение это сделать вызвало бурные общественные дебаты между тем, кто восхищался его мужеством, и остальными, кто считал его глупцом с благими намерениями, раз он подвергает себя такой опасности. Поскольку Кембера и трех его товарищей запихнули в машину нападавших, они должны были стать главным оперативным приоритетом для тех самых сил, присутствию которых они противостояли. Сложности дела усугубились, когда Моаззем Бег, освобожденный британский заключенный Гуантанамо, и арестованный службой безопасности Абу Кутада, так называемый посол Усамы Бен Ладена в Европе, присоединились к призывам освободить Кембера. Когда выступали эти ярые противники президента Буша и его войны с террором, подтекст их обращений к похитителям, по сути «вы взяли не тех парней», остался без внимания. Тем временем, SAS отреагировала на кризис по-своему.

На момент похищения Нормана Кембера режим операций британского спецназа в Ираке претерпевал значительные изменения. Эскадрон «А» завершил свой четырехмесячный тур и был заменен эскадроном «В». В рамках перераспределения войск между театрами военных действий, объявленного генерал-майором Питером Роджерсом, начальником сил специального назначения, использование одного взвода из находящегося в туре в Ираке эскадрона в Афганистане, было прекращено. За Афганистан должны были отвечать элитные войска Королевской морской пехоты, Специальная лодочная служба.

Таким образом, эскадрон «В» получал подкрепление, поскольку он попытается удержать кольцо, выполняя оперативные обязанности вокруг Багдада и на юге. На практике это означало, что эскадрон получал не огромное количество, а дюжину солдат, но этот шаг получил широкое одобрение, поскольку каждый человек был на счету. Еще одно изменение, хотя оно оставалось слухом до официального подтверждения в марте следующего года, заключалось в том, что эскадрон «В» и его преемники будут делать шестимесячные, а не четырехмесячные туры. Это продать «клинкам» было труднее, поскольку нагрузки, связанные с турами ОКСО были таковы, что «Дельта» держала свои эскадроны в стране половину этого времени — всего девяносто дней. Более длительные туры SAS были, в основном, идеей подполковника Уильямса, их командира, который считал, что бойцам пойдет на пользу более глубокое знакомство с иракской обстановкой и ее оперативными особенностями. Шестимесячные командировки также означали, более длительный период пребывания дома, или на менее тяжелых заданиях между турами, так как за каждым эскадроном следовали три других.

Для командира SAS этот период в конце 2005 и начале следующего года ознаменовался осуществлением его планов по гораздо более тесной интеграции операций «Черной» оперативной группы с американцами. Именно с точки зрения этого критического изменения необходимо рассмотреть мелкие детали о турах и цифрах, поскольку Уильямс был полон решимости повысить эффективность своих людей. Когда он упрекал товарищей по полку за эффективность «Черной» оперативной группы, он высмеивал ее как «Дохлую» оперативную группу. Как и любой руководитель, готовящийся к перезапуску, он также приветствовал некоторый ребрендинг. После инцидента в Джамиате, позывной «Черная» оперативная группа было опубликовано в прессе, поэтому он был заменен на новый: оперативная группа «Рыцарь». Как в названии, так и в миссии, настал момент выйти за пределы черного[1].

Уильямсу помог тот факт, что Питер Роджерс ушел на повышение из Управления сил специального назначения в конце 2005 года. Их личные отношения часто были неприглядными, и после попытки генерала избавиться от него, уход Роджерса снял для Уильямса ограничение свободы действий. Некоторые из более ощутимых проблем, которые помешали этому произойти раньше, такие как условия в изоляторе временного содержания, тюрьме спецназа в Баладе, также были устранены к концу 2005 года.

Ключевыми преимуществами более тесной интеграции с ОКСО были увеличенные потоки разведданных, в частности, собранных в результате расширяющейся операции по перехвату мобильных телефонов, а также поддержка американской авиации и так называемых СНР, средств наблюдения и рекогносцировки. Эти изменения уже ощущались во второй половине пребывания эскадрона «А». Технология играла все большую роль. Это изменение не означало какого-либо усыхания агентурной разведки или шпионов — отнюдь. Скорее, это показало что произошло, когда АНБ, американская служба электронного прослушивания, переключила хотя бы часть своих огромных ресурсов в помощь британцам.

Во время инцидента в Джамиате британцы испытали немного того приятного теплого чувства, которое возникло от сближения с ОКСО. Полковник Грист быстро отправил на помощь «Хищник», а также поручил АНБ перехватить десятки мобильных телефонов в Басре. Было даже предложено спасти захваченных солдат эскадроном «Дельты».

В серии постепенных изменений, которые были внесены SAS в это время, одно, которое наиболее четко обозначило их изменившуюся роль, произошло в середине января 2006 года. Именно тогда полк начал операцию «Тракшн», свое секретное улучшение в мире ОКСО. В соответствии с планом, SAS развернула штаб оперативной группы в Баладе, где она могла быть объединена с американскими силами. По мере роста насилия и числа миссий, сам Уильямс должен был находиться там вместе со штабом оперативной группы, руководя британской стороной тайных операций в Ираке. Показателем серьезности ситуации является то, что это было первое развертывание штаба оперативной группы в Ираке с тех пор, как он покинул его вскоре после вторжения 2003 года. Таким образом, Уильямс следовал модели генерал-майора Стэна Маккристала, проводившего большую часть года в Ираке, лично наблюдая за происходящим. Точно так же как Маккристал не руководил сражением день за днем, задача, которая выпала на долю Гриста и его нервного центра ООЦ, Уильямс оставил выполнение операций SAS командиру находящегося в стране эскадрона, в то время командиру оперативной группы «Рыцарь».

Присутствие Уильямса и штаба оперативной группы продлилось всего несколько недель, поскольку охота за Норманом Кембером приближалась к своей кульминации, но другие аспекты «Тракшн» должны были сохраниться. Великобритания расширила свое участие в ООЦ. Хотя представители разведывательных службы уже были в составе связной британской группы в Баладе, с начала 2006 года были направлены более высокопоставленные представители, нацеленные на постоянное присутствие. Благодаря этому британцы получили возможность направлять гораздо больше в свои ударные силы (оперативную группу «Рыцарь»), тем самым повысив темп своих операций. Маккристал, естественно, был в восторге от перспективы того, что британцы увеличат свое участие до промышленных масштабов, установленных американскими подразделениями специальных операций. Но это делалось не только для того, чтобы британцы больше преследовали элементы бывшего режима. Маккристал и Уильямс получили то, чего они хотели в течение нескольких месяцев: новую цель, которая заключалась в том, чтобы дать SAS ключевую роль в борьбе с суннитскими группировками боевиков, и в частности, с «Аль-Каидой в Ираке» (АКИ).

Вся эта перестановка в деталях специальных операций, очевидно, происходила в обстановке строжайшей секретности, в то время как общественность как в США, так и в Великобритании, была все более встревожена событиями в Ираке. Это также произошло, когда заклятый враг ОКСО предпринял собственные инициативы.

По несчастливому совпадению, в тоже время, когда SAS начала операцию «Тракшн», Абу Мусаб аз-Заркави, лидер «Аль-Каиды» пересматривал собственное хозяйство. 15 января на сайте джихадистов появилась новость о том, что шесть суннитских групп сопротивления сформировали Совет шуры моджахедов. Это были не националистические группировки, подобные бригадам 1920-х годов, а скорее ячейки, исповедующие салафитскую идеологию АКИ. Заркави, создав этот Совет, готовил почву для того, чтобы пожинать плоды растущего хаоса в Ираке. Он хотел провозгласить суннитское государство или халифат на западе страны, которое бы управлялось по строгим религиозным принципам. Он считал, что это требует усиления насилия как против шиитов, так и против Коалиции, и, при необходимости, против суннитов, которые поддерживают правительство или более светские группировки сопротивления баасистов.

В заявлении, объявляющем о создании Совета, представитель «Аль-Каиды» заявил, что Совет будет «руководить борьбой, чтобы отразить вторжение неверных и их марионеток-отступников». В нем также упоминалась напряженность внутри суннитов, говорилось, что Совет поможет «в определении четкой позиции в отношении событий и инцидентов, чтобы люди могли ясно видеть вещи». Аналитики разведки в Багдаде обсуждали, не усугубили ли операции США на Ефрате в прошлом году эти разногласия внутри сопротивления. Поступали сообщения о напряженности в отношениях между иракскими племенами в этом районе, и иностранными боевиками, или «чужаками», к которым они испытывали неприязнь. Некоторые рассматривали формирование Совета шуры как способ придать имиджу «Аль-Каиды» более иракский облик. Многие из тех, кто участвовал в дебатах в Кэмп-Слэйер, или в резидентуре ЦРУ сделали более серьезные выводы. Британцы часто ставили под сомнение центральное значение, которое американцы придавали Заркави. Но было ли формирование этого нового фронта сопротивления, за ниточки которого дергал Заркави, признаком того, что разведка США все это время была права, или просто самоисполняющимся пророчеством? Неужели США, назначив награду в 25 миллионов долларов за голову Заркави, а также постоянно ссылаясь на него, превратили его в центральную фигуру движения?

Каковы бы ни были основополагающие реалии статуса Заркави, его организация к этому времени стала мишенью крупномасштабной кампании ОКСО. Попытки джихадистов расширить свою организацию были зеркально отражены начатой Стэном Маккристалом операцией под кодовым названием «Дахир». Это ознаменовало новую попытку урегулировать неприязнь между оперативниками спецназа и регулярными американскими войсками на местах, объединив их планы кампании. ОКСО расширила бы свои действия по операциям уничтожения, преследующих руководство АКИ, усилив их против игроков среднего уровня, выявленных войсками на местах. Они в свою очередь, оказали бы больше поддержки людям Маккристала. Методы слияния разведданных, впервые разработанные в Баладе, будут скопированы подразделениями армии США и морской пехоты, и они получат больший доступ к ценным активам, таким как беспилотные летательные аппараты. Некоторые их тех, кто находился в то время в Багдаде охарактеризовали операцию «Дахир» как подчинение значительной части военных усилий США в Ираке плану Маккристала по разгрому АКИ. Один наблюдатель отмечает, что в этот период, когда генерал Кейси пытался перед лицом растущего насилия придерживаться своих планов по сокращению численности американских войск, «Маккристал стал стратегом наступления». Другие настаивают на том, что морские пехотинцы США в Анбаре никогда не теряли своего наступательного духа.

Поскольку люди Маккристала, казалось, предоставляли Коалиции лучший, и возможно, единственный шанс перейти в наступление против сети Заркави, его империя росла. К четырем подразделениям специального назначения, действовавшим под эгидой командования «Дельты» в Баладе («Синее» или «Западное», «Зеленое» или «Центральное», «Красное» или «Северное» и британское «Рыцарь» в Багдаде), присоединилась пятое, оперативная группа «Восток». ОКСО также получило под свое командование всевозможные вспомогательные подразделения — например, вертолетную эскадрилью «Блэк хок» Национальной гвардии, для перевозки растущего числа задержанных. Когда в актерский состав ОКСО были включены все второстепенные игроки, оно насчитывало более пяти тысяч человек по всему региону, контролируемому Центральным командованием. Словно для того, чтобы подчеркнуть растущую важность своей империи, Маккристал получил свою третью звезду и звание генерал-лейтенанта в феврале 2006 года.

Отношения Британии с этим гигантом специальных операций были все еще сложными. Препятствия, мешавшие оперативной группе «Рыцарь» действовать против целей из «Аль-Каиды» были устранены, к большому удовольствию американцев. В то же время, в начале 2006 года, большая часть их усилий фактически была направлена на поиск Нормана Кембера. Противник тем временем не стоял на месте. 22 февраля стало ясно, что Заркави отыграл ход — не только у ОКСО или SAS, но и в целом в кампании Коалиции и иракского правительства.

В Самарре, городе в шестидесяти пяти милях к северу от Багдада, было 6.44 утра. Самарра — преимущественно суннитский город, хотя в нем также находится шиитская святыня — Золотая мечеть. В тот день, во время затишья между утренними молитвами и пиком утренней суеты в городе, мечеть подверглась сложно организованному нападению. Первая бомба разрушила один из характерных минаретов здания.

Майор Джереми Льюис, американский офицер, который на близлежащей иракской базе службы безопасности инструктировал совместный патруль, обернулся, чтобы увидеть сцену: «Внезапно, мечеть просто взорвалась». Когда дым рассеялся, стало очевидно, что был разрушен сам купол. Льюис размышлял: «Каждый из нас, от первого до последнего, говорил что это было началом гражданской войны в Ираке».

Позже сообщалось, что никто, по крайней мере, никто из случайных прохожих или охранников, в результате нападения не был убит. Но этим символическим актом насилия против своих соседей-шиитов, суннитские фанатики произвели эффект, которого не смогли добиться бесчисленные массовые убийства на рынках и похищения людей с целью убийства. Характеристика того, что за этим последовало как гражданской войны, сама по себе была предметом интенсивных политических споров. Но достаточно скоро стало ясно, что взрыв был тем, что американские генералы называют «переломным моментом» и что последствия, которые ощутили люди в общинах по всей стране, были ужасающие.

«Армия Махди», выдавая себя за защитников шиитской общины, начала мстить суннитским группировкам. АКИ, ее союзники из Совета шуры и даже некоторые «националистические» партии ответили им тем же. Тела десятками всплывали в реках, их сбрасывали на углах багдадских улиц в Хадамии или Доре, целые деревни в верховьях Ефрата и Дияле были стерты с лица земли или изгнаны. В последующие недели гуманитарные учреждения оценивали число людей покидающих свои дома, в пятьдесят тысяч в месяц. Те, кто не сбежал, прятались за закрытыми ставнями окнами и запертыми дверями.

Во многих районах появились люди в масках, охраняющие блок-посты из срубленных пальм или сгоревших остовов автомобилей. Это был спонтанный шаг граждан, пытающихся остановить похищения людей на религиозной почве.

Когда эта ужасающая машина насилия начала действовать, молодые силы безопасности Ирака, по-видимому, стали частью проблемы. Жалобы суннитов на министерство внутренних дел и его военизированные формирования изображали их как шиитские эскадроны смерти. Из-за того, что сектантские группировки обменивались обвинениями, страна осталась без правительства. Выборы в середине декабря 2005 года, которые многие приветствовали из-за широкого участия суннитов, привели к долгим и болезненным переговорам о формировании коалиции. Таким образом, в первые месяцы 2006 года насилие использовало политический вакуум. Более того, некоторые дипломаты и разведчики Коалиции даже думали, что такие группировки как «Армия Махди» Муктада ас-Садра, увеличили количество убийств, пытаясь повлиять на политические переговоры о правительстве национального единства. Казалось, весь проект иракских выборов, демократии и операций по обеспечению безопасности рушится.

Можно было бы предположить, что первоочередной задачей оперативной группы «Рыцарь» были аресты членов сектантских эскадронов смерти, которые каждую неделю убивали сотни людей. Но Уайтхолл подчеркивал, что главной задачей было найти Нормана Кембера и других христианских миссионеров. Один человек, который сидел в оперативном зале БПО, просматривая ежедневные видеоконференции, вспоминал о «постоянном давлении со стороны Лондона и Постоянного объединенного штаба по вопросу Кембера. Я помню, в частности, как начальник Штаба обороны (в то время генерал сэр Майкл Уокер) неоднократно подчеркивал важность этого».

Незадолго до взрыва в Самарре эти усилия были переведены на более высокий уровень. Команда, включающая разведывательные службы, посольство и SAS, начала работать над этим делом так интенсивно, что, по словам одного офицера SAS, «весь наш эскадрон был сосредоточен на попытке найти Кембера». Эта поисковая операция получила название «Лайтуотер». В дополнение к «клинкам» из эскадрона «В», к команде присоединился небольшой отряд канадского спецназа и экспертов разведки, поскольку двое из заложников были канадцами. Очевидно в ОКСО не испытывали особого негодования по поводу приоритета, придаваемого этой охоте, так как, конечно, был и американский аспект похищения в солдате Томе Фоксе, ставшим квакерским активистом. На самом деле, команда операции «Лайтуотер» извлекла большую пользу в своей охоте из американской технической разведки.

Жизнь четырех заложников вскоре приобрела характер чередующегося страха перед тем, что может произойти (например, после того как Фокс и Кембер были сняты в оранжевых комбенизонах), скуки от того, что они проводят по двенадцать часов в день, прикованными в своей комнате, и благодарность за некоторые небольшие акты доброты со стороны их охранников. На Рождество они подарили пленникам торт и DVD-диск об Иисусе на арабском языке. Они разрешили также иметь заложникам карандаши и бумагу, хотя Кембер, лишенный очков для чтения, не мог писать. Вместо этого он нарисовал змей и лестницы, как своего рода карту своего испытания — один день вверх, другой вниз.

С самого начала стало ясно, что их тюремщики особенно ополчились на Фокса. Он конечно, был американцем, но также имел при себе документы, свидетельствующие о том, что он бывший солдат. Вероятно, он надеялся, что они помогут ему на многочисленных контрольно-пропускных пунктах, но их нашли похитители, и в результате возросла их антипатия к американцу.

Для банды похитителей длительное удержание иностранцев было сопряжено с определенными рисками. Возможно, к концу февраля они начали ощущать первые последствия операции «Лайтуотер», поскольку начали вышибать двери и арестовывать их сообщников.

Временами это казалось войной видеороликов: 7 декабря появилось видео, на котором показан Кембер, а два дня спустя последовало влиятельное обращение Моаззем Бега ради заложников. С каждым новым сообщением банда шла на риск, поскольку видео, звонок или электронное письмо можно было отследить до них или их друзей.

Захватившие заложников потребовали, чтобы иракские и американские власти освободили всех заключенных, но на это, скорее всего, никогда не согласятся. Иногда высказывались предположения, что призывы к государствам Персидского залива помочь разрешить кризис, были плохо завуалированными требованиями выкупа. Как и многие похитители, они казалось, не были уверены в том, как лучше использовать свой человеческий капитал, но повсюду стремились извлечь из них максимальную пропагандистскую ценность. Например, на записи от 7 декабря Кембер сказал на камеру:

— Я христианский миротворец. Я друг Ирака. Я был против этой войны, войны мистера Блэра, с самого начала. Сейчас я прошу его и британское правительство сделать все, что в их силах, для моего освобождения и освобождения иракского народа от угнетения.

Когда 7 марта было опубликовано пятое видео, министерство иностранных дел выразило обеспокоенность тем, что на нем были показаны два канадца и Кембер, но не Том Фокс. Три дня спустя их опасения подтвердились.

Глава 8

Последствия Кембера

Люди в Давуде что-то заметили в тусклом раннем свете утра пятницы, 10 марта 2006 года. На усыпанной мусором земле, где рылись одичавшие собаки, было брошено тело. Убийства на религиозной почве еще не достигли больших масштабов в этом смешанном пригороде Багдада, так что находка была шокирующей. Хотя мужчина был одет в арабску дишдашу, он был выходцем с Запада. Его руки были связаны, на голове и теле были видны порезы и синяки. Позже, полиция предположила что перед тем как застрелить, его пытали.

Осматривая место происшествия, один местный житель заметил, что тот, кто совершил убийство, «опорочил честное имя Ирака». Тело принадлежало Тому Фоксу. Услышав эту новость, друг Нормана Кембера, активист движения за мир Брюс Кент, пришел к выводу, что заложники из «Команды христианских миротворцев» будут убиты одним за другим. Те кто охотился на похитителей, из оперативной группы «Рыцарь», пришли к точно такому же выводу. Давление с целью найти трех выживших товарищей Фокса не могло быть более сильным.

Нельзя сказать, что шансы на успех были высоки. К этому времени в Ираке было похищено около двухсот иностранцев. Они варьировались от итальянских охранников до египетских инженеров по телекоммуникациям и турецких водителей. В некоторых случаях, гражданство жертвы совпадало с гражданством военных членов Коалиции, поэтому похитители требовали вывода их войск из этой страны. Многие жертвы прибыли из стран, не имевших войск в Ираке.

К марту 2006 года большинство из этих двухсот были освобождены, часто после уплаты выкупа. Ощущение того, что похищение людей было, по сути, коммерческой деятельностью, усиливалось еще большим числом иракцев, которых выкупили после падения Саддама, но хотя многие захватывали заложников ради денег, существовал и идеологический аспект; если ваша добыча была американцем или британцем, наибольшую отдачу можно было получить, продав их экстремистам.

Для британских заложников, поскольку их правительство отказалось платить выкуп, шансы на выживание были невелики. Кен Бегли был в прошлом году обезглавлен на видеозаписи. Маргарет Хассан, сотрудник британской гуманитарной организации, в течение многих лет боровшаяся за сокращение в стране бедности и вышедшая замуж за иракца, была убита своими похитителями двумя выстрелами в голову. Судьба Нормана Кембера, казалось, была предрешена. Но что немногие люди за пределами мира специальных операций понимали, так это то, до какой степени менялся баланс преимуществ между ними и повстанцами.

К моменту смерти Тома Фокса, команда операции «Лайтуотер» уже провела множество рейдов в поисках разведданных. Они пытались вернуть свои цели домой с помощью различных методов. Возникли подозрения относительно того, кто мог удерживать заложников, и появились возможные посредники. Некоторые подсказки появились в результате изучения видеозаписей с заложниками и наблюдения за веб-сайтами. Последний метод, например, предполагал, что бригада «Мечи справедливости», разместившая видео, может быть ответвлением «Армии ислама», либо ее прикрытием. Эта группа не входила в спонсируемый Заркави Совет джихадистских партий «Шура моджахедов» и не примыкала к основным группам баасистов, но занимала промежуточное положение в спектре экстремизма. Обнаружение веб-сайта заставило специалистов разведки сосредоточиться на игроках «Армии ислама».

Как только оперативники спецназа занялись интересующими их субъектами, они смогли воспользоваться достижениями в использовании трафика мобильной связи. По словам тех, кто занимался разведывательной работой, АНБ в течение многих месяцев записывало детали всех звонков, сделанных в Ираке. Это не означало, что у них было содержание этих миллионов разговоров, но они могли ссылаться на детали всех входящих и исходящих вызовов.

Это привело к кардинальным изменениям в деле разведки. Если, например, во время налета на дом изготовителя бомб был изъят сотовый телефон, этот новый инструмент позволял аналитикам сопоставлять все звонки, сделанные с него за предыдущие месяцы. Используя те же методы, команда операции «Лайтуотер» смогла сгенерировать компьютерные профили подозреваемых и их контактов, которое на засекреченных видеоэкранах выглядели как паутина.

Затем можно было проводить налеты, часто точно определяя местонахождение подозреваемого по мобильному телефону. В прежние времена спецназовцы хотели знать как можно больше, прежде чем проводить свои рейды, но давление со стороны Лондона с требованием найти Кембера в сочетании с ощущением, что время поджимает заставило оперативную группу «Рыцарь» действовать в первые месяцы 2006 года, быстро и без затрат времени на предварительную подготовку, как этого давно хотел подполковник Уильямс. Если в 2004 году эскадроны совершали по паре рейдов в неделю, то к марту 2006 года под давлением операции «Лайтуотер» эскадрон «В» совершал их почти каждую ночь. «В Северной Ирландии вы тратили уйму времени на разработку разведданных», — говорил один офицер SAS, комментируя что к 2006 году «в Ираке все превратилось в боевое патрулирование. Целью наших ударов было получение разведданных».

В эскадроне несколько молодых офицеров и старших сержантов (обычно в общей сложности четверо капитанов, сержантов или штаб-сержантов) были назначены руководителями групп. В их обязанности входило планирование этих операций. «Мы выходили каждую ночь, но каждый день вы готовились к выходу», — вспоминает бывший руководитель группы. «Вы находились в постоянном состоянии подготовки и прогнозирования». Это включало в себя разработку «набора целей» для кого-то, кто фигурировал в сети контактов аналитиков разведки. Руководитель группы и сотрудники разведки обсуждали наиболее перспективные возможные цели для рейда, а затем сотрудник SAS уходил, чтобы посмотреть, где этот человек может быть задержан, а также тактику, которая для этого может потребоваться. Эти вопросы могли включать в себя, например, следует ли лучше остановить человека в его машине или арестовать дома; будут ли более подходящими наземные штурмовые отряды, доставленные на машинах, или вертолетные штурмовые отряды и так далее.

Во время рейда подозреваемые будут допрошены, телефоны или компьютеры изъяты. По мере активизации операций оперативной группы «Рыцарь», также стало ясно, что то, что они называли тактическим допросом, быстрый допрос человека, который был только что арестован, на месте или поблизости, часто давал результаты. «Шок от захвата делает очень важным использование этого момента и делать это надо было на месте», — говорил один ветеран таких рейдов. Другой, когда я спросил об операциях по поиску Нормана Кембера, сказал мне: «Людей использовали, чтобы до него добраться, как путем давления, так и нет». Эти источники соглашаются что именно из-за того, что кто-то был «под давлением», произошел ключевой прорыв. Те, кто руководил операциями сил специального назначения, стремятся отрицать, что «давление» заключалось в чем-то, что выходило за рамки использования первоначальной дезориентации задержанного после его ареста.

Ранним утром 23 марта, почти через две недели после обнаружения тела Тома Фокса, команда из эскадрона «В» предприняла еще один рейд в рамках операции «Лайтуотер». Даже кодовое название штурма той ночью, «Ней-3», указывал на неустанный и повторяющийся характер этого поиска. Их целью был дом в Мишхаде, районе, примерно в двадцати милях к северо-западу от центра Багдада. Одним из руководителей рейда был сержант-майор Малберри, ветеран-сержант, которому повезло спастись, когда он был ранен в Багдаде пулей двумя годами раньше.

Ворвавшись в здание, бойцы SAS обнаружили двух людей, которых они искали. Один из них, Абу Лайт, явно что-то знал о похитителях. Под давлением — люди, знающие об операции, отвергают использование таких слов, как «избиение» и «пытка», Абу Лайт начал говорить. Он знал, где содержались Норман Кембер и двое канадцев.

Для руководителя группы SAS на месте и его командира оперативной группы «Рыцарь», это ошеломляющее открытие немедленно поставило вопрос: что им делать дальше?

Ответ на этот вопрос был обусловлен потребностью в скорости, желанием избежать засады и необходимостью защитить жизни заложников. На глазах у бойцов эскадрона «В», удерживающим заложников позвонили по телефону и ввели в курс дела. Спецназовцы были на пути к дому. От них было предупреждение: «Как насчет того, чтобы ты исчез и мы не придет по твою душу?»

Незадолго до 8 часов утра, штурмовая группа из эскадрона «В» нанесла удар по дому на западе Багдада, чуть более чем в миле от «Зеленой зоны». Они зачистили комнату за комнатой, не обнаружив никаких повстанцев. Видео, снятое военными, показывает моменты после того, как они ворвались к заложникам. Кембер был одет в клетчатую куртку, ту самую, в которой он был на одном из видео своих похитителей. Возможно, неудивительно, учитывая его возраст, что он выглядит совершенно сбитым с толку. Хармит Синг Суден, самый молодой из пленников, носил вязанную шапочку и улыбался с огромным облегчением.

Заложников вывели из дома по дорожке перед входом к воротам, где их ждала БМП «Брэдли» с опущенной аппарелью. Бойцы эскадрона «В» сели в свои «хаммеры» в эйфорическом настроении. Один из бойцов SAS за рулем своего грузовика повернулся к камере и пошутил, что это, должно быть, тянет на орден Британской империи. Во всех штабах Коалиции от Багдада до Балада от того, что они победили похитителей, было огромное облегчение. Троих освобожденных людей отвезли в «Зеленую зону», где они прошли медицинское обследование и смогли позвонить своим семьям.

После 118 дней в плену, многие пришли к выводу, что 74-летний заложник, должно быть, близок к смерти. Но применение новых методов разведки и безжалостная операция сил специального назначение предотвратили то, что могло показаться мрачной неизбежностью. Даже сегодня мало кто осознает масштабы тайного поиска.

За несколько недель операции «Лайтуотер» были проведены обыски в пятидесяти зданиях. Британский отряд спецназа, оперативная группа «Рыцарь», провел сорок четыре из этих операций по вышибанию дверей, остальные были выполнены другими оперативниками Коалиции. В ходе этих пятидесяти операций были задержаны сорок семь человек. Только четыре операции были названы «пустышками», местами, не давшими никакой полезной информации. Все эти разведданные, тактические допросы подозреваемых, принятие рисков и сжигание денег, потребовались чтобы привести к Абу Лайту, единственному человеку, способному сказать им, где были спрятаны заложники.

Когда Кембера увозили из места заключения, солдатам трудно было добиться от него какого-либо ответа. Один из них сказал: «(Он) был самым разочаровывающим человеком, которого я когда-либо встречал в своей жизни. С того момента, как его подняли, он не сказал нам ни слова». По возвращению в Британию, история о том, что Кембер отказался поблагодарить своих спасителей, быстро приобрела популярность. Причастный к операции солдат отмечал: «На следующий день, посол привез его к нашему дому, и Кембер, наконец, сказал, если я помню его настоящие слова: «Спасибо, что спасли мне жизнь».

Ирония того, что заклятый противник войны был спасен SAS, ни от кого не ускользнула. В течение нескольких часов после освобождения Кембера, сдерживая напряженность по поводу того, почему христианская группа находилась в Багдаде, ресурсы, задействованные для освобождения трех уцелевших заложников, и очевидное отсутствие благодарности, привели к незначительным нападкам на Кембера в прессе. Даже генерал сэр Майк Джексон, начальник Генерального штаба, публично выступил с критикой. Насколько более острыми могли бы быть дебаты, если бы освобожденные заложники знали об использовании «давления», применявшегося к задержанным, с целью их освобождения?

Быстрый допрос Абу Лайта в доме, где он бы захвачен, выявил растущую практику. Один офицер разведки комментирует, что тюрьма ОКСО к этому моменту была «безупречно чистой», с видеонаблюдениеи и многими другими проверками. Из-за этого «большинство жалоб, поступивших от Красного Креста, были связаны с тем, что произошло на месте», то есть, при захвате заключенного. Среди офицеров, участвовавших в специальных операциях, по-видимому, было понимание того, что жесткие обстоятельства многих захватов давали оперативникам возможность допросить задержанного, прежде чем посадить его на вертолет в БПО или Балад.

По возвращению в Великобританию 25 марта Норман Кембер выступил в аэропорту с заявлением, в котором поблагодарил сотрудников посольства и сказал журналистам, что на самом деле им следовало бы взять интервью у «простых людей Ирака». Он заключил: «Теперь мне нужно поразмыслить над своим опытом — был ли я безрассуден или рационален?». У «клинков», смотревших новостные каналы на БПО «Фернандес», на этот вопрос был свой выразительный ответ.

Реагируя на удачный ход оперативной группы «Рыцарь», Коалиция попыталась использовать редкую историю с хорошим концом. Генерал-майор Рик Линч, представитель штаба многонациональных сил, хотел использовать успех, чтобы нанести ответный удар после стольких месяцев историй о жестоком обращении с иракскими заключенными, заявив журналистам: «Ключевым моментом является то, что это было сделано под руководством разведки. Это была информация, предоставленная задержанными». Личн, в соответствии со стандартными процедурами, не похвалил конкретно SAS, но сослался на «войска Коалиции». В Лондоне хотели немного больше кредита со стороны нации. Джек Стро, тогдашний министр иностранных дел, заявил прессе, что он был «абсолютно восхищен» этой новостью и что «в этой операции были задействованы британские войска. Она последовала за неделями очень тщательной работы наших военных и личного состава Коалиции в Ираке, а также многих гражданских лиц».

7 ноября 2006 года иракская полиция арестовала людей, предположительно совершивших похищение. Норман Кембер, верный своим принципам, настаивал на том, что не будет давать против них показаний.

В оперативной группе «Рыцарь» и более широком сообществе британских сил специального назначения, операция «Лайтуотер» рассматривалась как своего рода переломный момент. Эскадрон «В» достиг такого «оперативного темпа» или темпа действий, которого генерал-лейтенант Маккристал требовал от американских подразделений в ОКСО. А после спасения «Команды христианских миротворцев», появилось множество неотложных целей, против которых оперативная группа Маккристала по борьбе с «Аль-Каидой» жаждала использовать SAS.

23 марта, в день спасения Кембера, сразу после удачного хода SAS, взорвались подряд четыре заминированных автомобиля. В результате погибли двадцать три иракца и были серьезно ранены еще сорок восемь человек, что на самом деле, по стандартам Багдада, не сделало этот день особенно плохим. По всему Ираку неуклонно возрастала тенденция к насилию. Диаграммы значительных актов насилия, составленные в штабе генерала Кейси, показали, например, что за месяц, в котором спасли Кембера, число атак на иракскую инфраструктуру и правительственные объекты достигло тысячи, а общее количество СВУ — 850.

Любое предположение о том, что эскадрон «В» мог заработать после операции «Лайтуотер» несколько выходных дней, было быстро уничтожено. Сотрудники разведки внимательно изучали свои диаграммы, показывающие сети ячеек «Аль-Каиды», отправлявших так много бомб в Багдад. В городах-спутниках вокруг столицы, таких как Абу-Грейб, Таджи или Юсуфия, наблюдалась картина растущей сложности организации террористов.

Руководители групп начали готовить пакеты целей, для тех, кому мог бы помочь анализ трафика мобильных телефонов.

По мере того, как SAS всерьез нацеливалась на АКИ, возникла напряженная, но высокопрофессиональная конкуренция с отрядом «Дельта», их соседями по БПО «Фернандес», у которого, по совпадению, в Багдаде также был эскадрон «B». Установив общие параметры для своих операций, полковник Грист из ООЦ в Баладе и его начальник генерал-лейтенант Маккристал позволили командирам обоих эскадронов разработать свои собственные планы, определяя цели «снизу вверх». Если бы план SAS был более многообещающим, они бы получили поддержку и ресурсы ООЦ.

Через две с половиной недели после освобождения заложников британцы приняли Маккристала и нескольких других высокопоставленных американских офицеров на свой базе возле Херефорда. Визит был запланирован как эпизод военной дипломатии и налаживания отношений. Это также подчеркивало факт, что Маккристал и его британский хозяин, генерал-майор, сменивший Питера Роджерса на посту начальника сил специального назначения, должны были рассматривать события в Ираке как часть более широких усилий по проведению специальных операций. Ни один из двух этих офицеров не мог отделить происходящее в Багдаде от региональной или даже глобальной перспективы. С двух сторон Атлантики оказывалось различное давление, и встречи, проводившиеся в течение двух дней в Херефорде, были призваны помочь разрешить эти проблемы, закрепив понимание, как задействовать оперативную группу «Рыцарь» против полного набора американских целей в Ираке.

В ходе визита генерала Маккристала состоялись неизбежные официальные брифинги. Была также долгая прогулка по сельской местности Херефордшира, а затем два дня бесед завершились ужином в загородном доме в раннегеоргианском стиле. Американских посетителей угощали в интерьерах, достойных романа Джейн Остин, с видами на ухоженный олений парк, а также с роскошным застольем: архетипичный английский опыт. Маккристал, которого часто характеризуют как сурового солдата-монаха, который почти все время работал, справился с задачей расслабиться со своими хозяевами.

В течение некоторого времени Маккристал рассматривал иракскую проблему в региональном контексте. ОКСО создало связные группы в нескольких соседних странах. «Было довольно хорошо известно, что саудовцы сотрудничают», объяснял один высокопоставленный американец. «Вы подбираете парня из Саудовской Аравии или марроканца (в Ираке), передаете им информацию. Затем в течение нескольких дней, иногда часов, вы получаете от них ответы». Подход США как с точки зрения приписывания большей части терактов с применением бомб в Ираке иностранным боевикам, так и с точки зрения политической идеологии глобальной войны с терроризмом администрации Буша, был воспринят некоторыми офицерами британской разведки. Хотя многие британцы считали, что США переоценили как роль иностранных боевиков в Ираке, так и глобальный характер «Аль-Каиды», они признали, что в подходе Маккристала была определенная ценность. В конце концов, британская разведка провела операцию «Астон», против подозреваемых пакистанских джихадистов, направлявшихся в Ирак двумя годами ранее.

Любой офицер разведки понимал ценность возможности противостоять подозреваемому иностранному боевику в комнате для допросов, зная о его сообщниках дома, или на пути в Ирак. Накопленная картина того, кто и как проникал в страну, могла бы помочь разрушить этот джихадистский маршрут. Во время встречи в Херефорде, Великобритания согласилась на аналогичное, но гораздо меньшее развертывание региональных групп, которые последуют примеру США для работы в соседних государствах. Проблема, как для Маккристала, так и для британцев, заключалась в том, что в тех местах, где было больше всего необходимо региональное сотрудничество, в Сирии и Иране, оно было соответственно, очень ограниченным и вообще отсутствовало.

Тем не менее, принятие регионального подхода было британским шагом, заслуживающим похвалы. Для нового начальника британских сил специального назначения также было хорошо то, что американцы взяли под свое крыло оперативную группу «Рыцарь», потому что британские интересы все чаще должны были сосредотачиваться на Афганистане.

Весной 2006 года британские военные перебросили более четырех тысяч военнослужащих на юг Афганистана. В рамках реорганизации сил специального назначения Питером Роджерсом, ведущую роль в поддержке этого нового развертывания взяла на себя Специальная лодочная служба. Но, как он и предполагал, попытка провести одновременно две эти операции привела бы к распылению как его собственного командования, так и вооруженных сил в целом. Силы специального назначения Великобритании были обеспечены вспомогательными средствами (например, специальным оборудованием защищенной связи, вертолетами и транспортными самолетами «Геркулес») для поддержки в операциях только одного эскадрона одновременно. Поскольку американцы в то время все еще считали Ирак своим главным приоритетом, поддержка SBS на юге Афганистана была ограниченной.

Таким образом, растущая интеграция оперативной группы «Рыцарь» в иракскую кампанию ОКСО пришлась как раз в нужное время для британских командиров, которые задавались вопросом, как, черт возьми, они собираются справляться в Афганистане. И словно по сигналу, всего через несколько дней после того, как Маккристал и начальник сил специального назначения в Херефорде наметили свой путь дальше, эскадрон SAS в Ираке продемонстрировал свою полезность американцам самым драматичным образом.

Глава 9

Операция «Ларчвуд-4»

Посадочная площадка БПО «Фернандес» в ту апрельскую ночь 2006 года, выглядела как обычно. Экипажи прибывших из международного аэропорта Багдада вертолетов «Пума» проводили последние проверки. «В режиме ожидания ребята знали, что они могут быть совершенно расслаблены в дневное время», — вспоминал один борттехник, назначенный в вылет на вертолете оперативной группы «Рыцарь». «У них было бы предупреждение за час или два. Но затем это может перейти в режим тридцатиминутной готовности, затем в режим ожидания в кабине пилотов, и наконец, в режим ожидания с вращающимися винтами».

В темноте рядом с вертолетами выстроились люди, только что закончившие свою проверку перед боем. Обычно они проводились в комнате для докладов дома SAS, где мраморные полы и белые диваны с позолотой, напоминали «клинкам» о его прежних обитателях. Там был сержант-майор Малберри, пара командиров подразделений, два парня со снайперскими винтовками. Было уже больше часа ночи, когда каждый проверял свой комплект: приборы ночного видения, рацию, магазины для своего основного оружия, обычно штурмовой винтовки, и пистолет. Раньше «клинки» носили свои пистолеты или вспомогательное оружие в набедренных кобурах на низкой подвеске, но к тому времени в моду вошло крепить быстросъемную кобуру к передней части бронежилета, прямо под шеей. В дополнение к стандартному набору, были небольшие личные дополнения. Некоторые, обычно старший среди них сержант, несли химические источники света, которое можно было использовать для обозначения зоны посадки или точки входа. Один или двое людей несли дробовики или заряды взрывчатки, для вышибания дверей. Многие также щеголяли ножами, хотя SAS так и не переняли вкус «Дельты» к устрашающим боевым кинжалам.

Последовательность событий той ночи, как следует из названия «Операция Ларчвуд-4», была разработана на основе рейдов предыдущих дней. Два эскадрона «В», SAS и отряда «Дельта», наносили удары по целям АКИ в «багдадских поясах» — термин, используемый Коалицией для обозначения населенных пунктов, окружающих столицу. Там уже произошло несколько перестрелок. 8 апреля в результате рейда близ того же города, в который они направлялись этой ночью, были убиты пятеро повстанцев, которые, по утверждению сотрудников разведки, были иностранными боевиками. 13 апреля — еще два. С каждым рейдом менялась разведывательная картина ОКСО о группе ячеек «Аль-Каиды» вокруг столицы.

В Юсуфии, расположенной в двадцати пяти километрах к юго-западу от Багдада, в то время царила напряженность. Фаллуджа находится примерно в двадцати километрах к западу. Абу-Грейб между этими двумя местами. К востоку от Юсуфии находится Махмудия, к юго-востоку Латифия, три «айя», обозначающие точки района интенсивной деятельности повстанцев, известной с 2003 года как «Треугольник смерти». К 2006 году насилие развивалось в нескольких различных направлениях. Это был чрезвычайно опасный для войск Коалиции район, но присутствие многих шиитских деревень также привело к многочисленным убийствам на религиозной почве.

Весной 2006 года американские войска провели серию зачисток в этом районе. Они собрали обычные трофеи в виде автоматов Калашникова, минометных мин и самодельных взрывных устройств, но также понесли много потерь от рук суннитских повстанцев. Свирепая война в этой части Ирака также привела к одному из самых серьезных упущений Коалиции, или, скорее, к краху военной дисциплины.

Всего за несколько месяцев до запланированного рейда эскадрона «В», несколько американских солдат напились местного контрабандного виски на своем контрольно-пропускному пункте недалеко от Юсуфии и покинули свой пост. Они ворвались в иракский дом, изнасиловали и убили четырнадцатилетнюю девочку по имени Абир Касим Хамза. Для пущей убедительности, они убили ее родителей и пятилетнюю сестру. Во время запланированной миссии эскадрона «В» последствия этих преступлений только начали просачиваться в военную систему США, и семь месяцев спустя был вынесен первый обвинительный приговор, за которым последовало еще несколько. Очевидно, однако, слух о случившимся очень быстро распространилась по сообществу. Если местному населению или группам АКИ в Юсуфии понадобился бы какой-то дополнительный повод для борьбы с Коалицией, можно было бы добавить месть за этот акт.

В наборе целей, разработанном капитаном Эваном, одним из руководителей группы эскадрона «В», в ночь на 16 апреля фигурировал некто Абу Атия. Он был типичным представителем среднего звена руководства «Аль-Каиды», ставшего мишенью ОКСО в то время. Абу Атия был классифицирован как «административный эмир» ячейки АКИ в Абу-Грейб. Ему приписывали руководство деятельностью местной группировки в средствах массовой информации, например, размещение в Интернете видеозаписей ее нападения на солдат Коалиции. Но, как слышали бойцы эскадрона «В» во время своих инструктажей, разведданные также показали, что Абу Атия сыграл определенную роль в создании автомобильных бомб. Те, кто знаком с этой операцией, говорили что в этой деятельности его считали причастным как по результатам радиоперехватов, так и по данным агентурной разведки.

Финальным толчком к операции стала идентификация мобильного телефона Абу Атии с помощью электронных средств и привязка к сетке координат. Привязка к сетке координат приобрела вид аэрофотоснимка, на котором было отмечено здание, удерживаемое повстанцами и являющееся целью, или «Альфа», с сопутствующими символами, которые будут использоваться для обозначения аспектов плана руководителя группы, поскольку в тот вечер были проинструктированы ключевые игроки.

В случае «Ларчвуда-4», «Альфой» был фермерский дом на окраине Юсуфии. К западу простирались открытые поля. На севере был фруктовый сад, а на востоке, рядом с самим зданием, фермерский дом отделяла от полей песчаная насыпь. Капитан Эван, наметил посадочную зону L1 для вертолетов своего штурмового отряда, к северо-востоку от «Альфы», где фруктовые деревья обеспечивали определенную защиту. Подойдя из этого укрытия, Эван затем повел бы штурмовую группу из четырех команд к «Альфе». Оказавшись там, они разделятся на две группы, прежде чем продолжить штурм, одна из которых войдет с востока, а другая с юга. При этом снайперы SAS должны были кружить на вертолетах «Рысь» на случай, если цели ускользнут от штурмовой группы. Внутри «Альфы», двое «Апостолов», иракских помощников SAS, должны были переводить и помогать в разработке важного объекта — обыске здания для получения дополнительной информации.

Капитан Эван будет осуществлять командование операцией на месте. Хотя ему было всего за двадцать, он был опытным офицером SAS. Второму капитану, менее опытному офицеру, было поручено возглавить одну из штурмовых групп.

Садясь в «Пумы», каждый из бойцов эскадрона «В» хорошо понимал свою роль в этом плане. Если немного повезет, они нанесут искусный удар, войдя в «Альфу», захватив Абу Атия, и никто не умрет. «Пумы» встряхнулись для короткого полета в Юсуфию и их запасная машина поднялась в воздух в ночное небо, вместе остальными участниками операции.

В дополнение к «клинкам» штурмовой группы, британцы также взяли с собой взвод десантников из «Бордовой» оперативной группы. Американцы из 1-го батальона 502-го пехотного полка, батальона, причастного к обвинениям в изнасиловании Хамзы, также были назначены для поддержки операции «Ларчвуд-4». Их функция заключалась просто в том, чтобы находится в резерве качестве сил быстрого реагирования. Британские войска должны были использоваться для блокирования района вокруг дома Абу Атии, не допуская ни прибытия подкреплений, ни побега людей. В ту ночь блокирующая группа летела на вертолетах «Чинук».

Над вертолетами, летевшими в темноте к окраинам Юсуфии, были три самолета. Небольшой разведывательный самолет кружил с приборами ночного видения. На позиции также находились два американских С-130: командная «пташка», координирующая все усилия и АС-130 «Спектр», грозный боевой самолет наземной поддержки, который мог нашпиговать землю огнем, если что-то пойдет не так.

Можно было бы вообразить, что с таким парком кружащих вокруг летальных аппаратов, вся окрестность взялась бы за оружие еще до того, как первый солдат приблизился бы к «Альфе». Однако, как объясняет один из руководителей группы, «к этому времени жители Багдада и некоторых близлежащих мест полностью привыкли к звукам вертолетов по ночам».

Пумы достигли зоны высадки L1 сразу после 2 часов ночи, и после того, как их покинули четыре штурмовые группы, их «лошадки» вернулись в темные небеса. Пробираясь к месту атаки через несколько сотен метров, «клинки» слушали радиопереговоры через наушники. Учитывая насилие, последовавшее за взрывом в Самарре, даже короткую прогулку в темноте в таком смешанном поселке как Юсуфия, нужно было совершать с предельной осторожностью. Один из бойцов SAS объяснял: «Из-за насилия на религиозной почве люди выставляли нажимные мины и растяжки, чтобы защитить свои кварталы, нужно было двигаться очень осторожно». Оказавшись в безопасном укрытии в нескольких ярдах от дома, два оперативника были посланы вперед, чтобы разведать его юго-восточный угол.

К радости солдат, они обнаружили, что в задней части навеса для машины с этой стороны здания, была открытая дверь в дом. Они заглянули внутрь, чтобы убедиться, что в помещении тихо, как и следовало ожидать в утренние часы, и вернулись к своим ожидающим товарищам.

Довольный тем, что он сможет войти в «Альфу» без взрывов и суматохи, капитан Эван отдал приказ о штурме. Одна команда быстро прошла мимо припаркованной машины, войдя в дом через дверь рядом с ней.

Всего через несколько секунд раздалась автоматная очередь. Трое из команды SAS были ранены кем-то, кто ждал в коридоре дома.

Через несколько мгновений команда выбежала обратно через дверь, помогая наиболее тяжело раненым бойцам группы укрыться за песчаной насыпью к востоку от дома. Рации ожили отрывистыми сообщениями: «Контакт!». Перекличкой выявили раненых. Пальцы ощупывали пулевые ранения; вскрывались индивидуальные перевязочные пакеты; начали оказывать первую помощь раненым. Все они смогли выбраться из этого места сами, но человек мог терять кровь, перекачивающуюся из пробитой пулей артерии в какую-нибудь внутреннюю полость, в тот самый момент, когда он радовался что уцелел. Было жизненно важно провести надлежащий осмотр их ран.

Те, кто были внутри дома, не ограничились своим первоначальным успехом. С верхнего этажа они открыли огонь в направлении насыпи. Один человек выбежал на крышу и начал бросать в оперативников SAS гранаты. В этот момент, должно быть, в голове капитана Эвана пронесся поток вариантов. Те, кто наверху, будут затаив дыхание ожидать его решения. Могли ли снайперы в «Рысях» сделать уверенные выстрелы? Должен ли «Спектр» дать попробовать тем кто внутри, три свои пушки Гатлинга, способные выпускать каждая сто выстрелов в секунду? Или авианаводчику на борту «Геркулеса» следует просто свистнуть F-16, пока люди капитана Эвана не отойдут на безопасное расстояние, и просто сравнять все с землей с помощью управляемой авиабомбы?

Тех, кто слушал план «Б» командира группы, не стали заставлять ждать. Эван решил возобновить атаку. Их задача состояла в том, что бы захватить Абу Атия для допроса, и кто знал, кто еще может быть в здании?

Встав во главе своих людей, капитан Эван возобновил атаку. Приближаясь к зданию под прикрывающим огнем, он и один из его «клинков» забросали его гранатами.

Однако, когда они вошли, еще двое были ранены — один пулей, а другой осколком гранаты. Для тех, кто наблюдал за развитием событий по «Убойному телевидению» в Баладе или БПО, драма достигла своей критической стадии. Вспышки от взрывов и трассирующие пули окрашивали изображение с камер ночного видения, полученных с самолета, летающим выше по кругу. Зоркий глаз заметил, как кто-то метнулся из задней части дома. Наблюдая за битвой по видео, они мало что знали, но этот боевик был одет в жилет смертника и имел при себе штурмовую винтовку и гранаты. Снайперу в воздухе и бойцам «Бордовой» оперативной группы, находившимся недалеко от западной части здания, было приказано вступить с ним в бой, но человек быстро укрылся под припаркованным неподалеку автомобилем.

Внутри «Альфы» люди капитана Эвана убили одного из боевиков в коридоре, а затем начали зачищать дом, комнату за комнатой. Еще один человек был застрелен. В одной из комнат ворвавшиеся бойцы SAS обнаружили полдюжины перепуганных женщин и детей, съежившихся в темноте. Вскоре они обнаружили, что в бою одна женщина была убита, еще трое и один ребенок ранены.

Как только комнаты были зачищены, штурмовая группа обратила свое внимание на крышу здания, с которой по ним вели огонь. Один из сержантов SAS, уже раненый, сказал своим товарищам, что поднимется по лестнице в середине здания, чтобы зачистить крышу. Его поджидал второй человек в жилете смертника. Когда сержант добрался до двери на верхней площадке лестницы, человек из «Аль-Каиды» взорвал свою бомбу. На видеоэкранах появилась еще одна вспышка. Сержанта отбросило назад взрывной волной, вниз по лестнице. Несмотря на полученные травмы, он смог подняться.

Последний оказывавший сопротивление человек, тот, что был под машиной, погиб, не приведя в действие свое устройство смертника. Обнаруженный самолетом наблюдения, он был убит градом пуль.

Накачанная адреналином штурмовая группа с пятью ранеными бойцами, теперь должна была перейти к текущему делу. В конце концов, их главной задачей было арестовать человека в погоне за разведданными. Пятеро обороняющихся были мертвы, в том числе двое, на которых были одеты жилеты смертников. Пятеро мужчин, а также несколько женщин и детей уцелели. Действуя через «Апостолов», бойцы SAS быстро установили что одним из этих выживших был Абу Атия. Пожилой мужчина также оказался повстанцем. На них надели наручники и приготовили к посадке в вертолет. Раненые женщины и ребенок тем временем, были доставлены в зону высадки для эвакуации в «Кэш», 10-й госпиталь боевой поддержки, в «Зеленой зоне».

Теперь настало время для разработки важного объекта. Солдаты прошлись по дому в поисках вещей, представляющих разведывательную ценность. Это был настоящий погром — под ногами была кровь, валялись стреляные гильзы и битое стекло. В некоторых местах лежали мертвые люди. «Клинки» осторожно обошли одного из них, когда поняли, что в руке мертвеца зажата граната с выдернутой чекой. На крыше был разорванный на куски террорист-смертник, пытавшийся захватить с собой британского оперативника, его голова и конечности были разбросаны среди других обломков.

Несмотря на кровавую бойню, SAS не могли позволить ничего пропустить, за то ограниченное время, что у них еще оставалось на земле. На самом деле, они нашли очень многое: оружие, включая четыре АК-47 и одно, которое в свете фонарей казалось М4 (штурмовая винтовка калибра 5,56 мм, обычно используемая войсками Коалиции); и другие вещи, которые могли бы дать подсказки. Их задача была выполнена, хотя и с большим насилием. У них не было полномочий продолжать обыск по соседству от дома к дому. В любом случае, у команды для этого не было ни времени, ни людей, поскольку скоро должен был наступить рассвет, а учитывая уровень сопротивления, с которым они столкнулись той ночью, никто не мог сказать, что может принести дневной свет. Однако, последующая разведка предположила, что сам Абу Мусаб аз-Заркави находился в другом здании неподалеку. И снова войска Коалиции оказались на волосок от поимки самого разыскиваемого человека в Ираке.

SAS пережила уже много насилия в Ираке. Но жестокий прием, оказанный им в ту ночь, и ускорение операций, которые привели к операции «Ларчвуд-4», были признаками серьезных изменений. Видение генерал-лейтенанта Маккристала о непрерывном цикле миссий, когда каждый виток производит разведданные, которые могут подпитывать следующий, становилось реальностью. Под этим растущим давлением «Аль-Каида» в Ираке, а также некоторые другие повстанческие группировки, похоже, начали вести свою собственную игру. Они были готовы первыми нанести ответный удар по оперативникам спецназа, или, по крайней мере, попытаться это сделать. Там были готовые к действию террористы смертники, устроены засады для вертолетов, а некоторые места в домах были устроены для подрыва.

Возвращаясь на БПО после «Ларчвуд-4», бойцы эскадрона «В» чувствовали себя в равной степени вымотанными и приподнятыми. Они преодолели решительное сопротивление с участием смертников, и к счастью для них, ни один из пяти человек, раненых той ночью не был настолько серьезно ранен, чтобы они отсутствовали долгое время на службе. В тот момент, они и представить себе не могли, насколько успешным окажется их налет. Они приближались к концу первого шестимесячного тура эскадрона SAS и все в целом, они были почти отработаны.

Их пребывание в Ираке было периодом лихорадочной деятельности, но, что особенно важно, учитывая общую плачевную картину в области безопасности, периодом значительного успеха. Они освободили Нормана Кембера и двух канадских заложников. Они также продемонстрировали веру своего командира, подполковника Ричарда Уильямса в то, что SAS может интенсивно работать как неотъемлемая часть оперативной группы тайных специальных операций американцев. Учитывая относительную нехватку ресурсов на британской стороне, это заслужило похвалу Маккристала и других ключевых командиров. Неудивительно, что командир эскадрона «В» был награжден за этот тур. Капитан Эван получил медаль за свое поведение во время операции «Ларчвуд-4». Многие сержанты эскадрона также были награждены или получили благодарности. Что еще более важно, несмотря на то, что они пережили много интенсивных перестрелок и одиннадцать человек были ранены во время тура, эскадрон «В» вернулся домой, не потеряв ни одного человека.

Рассвет 16 апреля был еще слишком ранним, чтобы оценить все результаты «Ларчвуд-4». Абу Атия и еще один подозреваемый отправлялись в Балад. Вещи изъятые в доме, также были направлены техническим экспертам ОКСО. Бойцам эскадрона «В» уже одно казалось ясным: захваченная ими винтовка подозрительно походила на одну из тех, что были оставлены во время злополучного рейда SBS в 2003 году. Конечно, было много шуток по поводу того, что SAS приходится подбирать оружие, потерянное оперативниками спецназа 2-го эшелона Королевской морской пехоты. Но более важной особенностью оружия, было то, что это было своего рода наградное оружие, которое вряд ли бы носил какой-нибудь заурядный повстанец. Действительно, оно было изображено на фотографии, прислоненным к стене рядом с Абу Мусабом аз-Заркави.

Глава 10

Эндшпиль для Заркави

Это было незадолго до того, как результаты операции «Ларчвуд-4» были обработаны в Баладе. «Американцы обладали гораздо большими возможностями для криминалистического анализа», — отмечал один высокопоставленный британский офицер. «Вы могли взять компьютер парня, выкачать из него информацию, переправить ее куда-нибудь на восточное побережье США, и первоначальный анализ того, что на нем было, был бы отправлен обратно вовремя, чтобы спланировать операцию на следующую ночь». В случае изъятого в Юсуфии экспертиза не заняла много времени, чтобы сделать несколько поразительных открытий.

Когда эксперты АНБ и ОКСО осмотрели изъятые вещи, они обнаружили видеозапись, на которой Заркави выступал с политическими посланиями и позирует в пустыне со своими последователями. В то время, единственными фотографиями иорданского джихадиста, имевшимися в наличии, были сильно устаревшие. Здесь были свежие кадры, показывающие, как он выглядел совсем недавно. Более того, в одной сцене, в которой Заркави сидел внутри здания и говорил о политике, оружие, прислоненное к стене рядом с ним, было ни чем иным, как бывшим оружием SBS, захваченным эскадроном «В» несколькими днями ранее. Это было явным доказательством, как того, что SAS получила ценимые Заркави вещи, так и того, что они возможно, были очень близки к этому самому человеку 16 апреля.

Американские командиры были в восторге от результатов налета эскадрона «В». Казалось, это подтверждало давно обсуждаемую идею, что SAS следует использовать против тех же целей, что и «Дельту», и будет эффективным передать их под тактическое управление полковника Гриста, американца, который ей командовал. Хотя, как признавался один из участвовавших в этом британских офицеров, «это была чистая удача, что в ту минуту, когда мы занялись «Аль-Каидой», у нас был результат, след Заркави, джек-пот».

Задержанные в ходе рейда Абу Атия и другой мужчина, были помещены во временный следственный изолятор ОКСО в Баладе. После их передачи прямое участие Великобритании прекратилось. В Балате группа следователей, из контрактников или резервистов, «аллигаторов» на сленге базы, приступили к работе, очевидно, даже не подозревая, что их задержали бойцы SAS. Писателю Марку Боудену был разрешен доступ к команде, работавшей в то время в Баладе. Они описывает их подноготную:

«Некоторые из них был юристами. У некоторых были ученые степени. Некоторые называли себя «бездельниками в запасе», потому что они подписывались на командировки в различные части мира на срок от шести месяцев до года, а затем брали длительные отпуска в экзотических местах, прежде чем согласиться на другую работу. Один в перерывах между работами гонял на машинах; другой был заядлым серфером, который в перерывах между заданиями жил на лучших пляжах мира; третий получил степень юриста, работая полицейским в городе Арлингтон, штат Техас».

Эта группа непохожих друг на друга людей проводила свои допросы в ангаре, оставшемся со времен Саддама. Десять различных комнат для допроса были отделены друг от друга фанерными перегородками, и каждая находилась под видеонаблюдением. «Аллигаторы» работали над своими делами парами, и поскольку ни один из них не говорил достаточно хорошо по-арабски, чтобы допросить своего человека, так также был переводчик. Допросы могли длиться несколько часов, и когда они заканчивались, заключенных отводили обратно в их «боксы», или личные камеры, в другом здании неподалеку.

Поскольку новые заключенные прибывали почти каждую ночь, возможности изолятора временного содержания накладывали свои собственные ограничения на проведение допросов ОКСО. Он мог вместить всего пару дюжин заключенных. Существовало также ограничение по времени, введенное американским командованием, из-за опасений по поводу обвинений в жестоком обращении с заключенными, и того факта, что это было закрытое учреждение, не контролируемое такими организациями, как Международный Красный крест. Заключенный, по распоряжению Маккристала, мог содержаться под стражей определенное количество дней. Выход за рамки этого на дополнительный период требовал разрешения генерала Кейси. Если этого не происходило, задержанного приходилось переводить в обычную тюрьму — обычно в Абу-Грейб или в отдел для интернированных в багдадском аэропорту. Некоторые предполагали, что отдельные повстанцы, по-видимому, знали, что если они продержаться достаточно долго, то они будут переведены и давление спадет. У «аллигаторов» и так было мало времени, но особенно с задержанными в ходе операции «Ларчвуд-4», поскольку улики Заркави, обнаруженные в ходе рейда, были такими свежими.

По прошествии времени у «аллигаторов» сложилось впечатление, что второй повстанец, захваченный в доме в Юсуфии, пожилой мужчина, было более важным, чем Абу Атия, «административный эмир» ячейки Абу-Грейб и первоначальная цель операции эскадрона «В». В своей статье о «аллигаторах» Боуден присвоил этому игроку псевдоним Абу Хайдр. Абу Хайдр был величественной фигурой, которая успешно парировала допросы Мэри и Ленни, двух следователей, назначенных по его делу. Шли дни, и между «аллигаторами» и надзирателем росло напряжение по поводу наилучшего способа расколоть заключенного.

Через девять дней после налета на Юсуфию, Заркави предпринял свою собственную смелую инициативу. Он разместил видео на сайте джихадистов. Это была отредактированная версия материала, найденного в доме Юсуфии. Сообщение было опубликовано под логотипом Совета шуры моджахедов с сопроводительным заявлением от них. В нем лидер «Аль-Каиды», одетый в свободный черный боевой костюм, с черной банданой на голове, обращался с речью к своим последователям с речью. Его главное послание состояло в том, что они уже сорвали американские планы по контролю над страной и должны бороться дальше. «Ваши сыновья-моджахеды смогли противостоять самой жестокой из кампаний крестоносцев против мусульманского государства», — сказал он в камеру. «Они противостояли этому натиску в течение трех лет».

Публикация видео вызвала поток анализа и спекуляций в арабских средствах массовой информации и в Интернете. Почему Заркави вышел на публику? Было ли это признаком слабости, учитывая недавние слухи о том, что он находился под давлением доморощенных иракских джихадистов? Был ли показ своего лица Коалиции самоубийством или признаком бравады, призванным успокоить его последователей?

Конечно, в публикации его сообщения был подтекст. Когда бы Заркави ни намеревался его выпустить, после рейда оперативной группы «Рыцарь» в Юсуфии, у него были основания полагать что Коалиция точно знала, как он выглядит. Имидж Заркави был скомпрометирован. Лучше всего выпустить видео при обстоятельствах, которые он мог бы контролировать.

Если Заркави действительно был обеспокоен тем, что захваченные материалы могут быть использованы против него, то он был прав. Были также отрывки из его видеосеансов, снятых в Юсуфии.

США, для того чтобы дать ответный залп в борьбе за видео, выбрали еженедельный брифинг для СМИ в «Зеленой зоне». 4 мая журналистам показали, как Заркави тщетно пытается устранить задержку своего пулемета. «Итак, то, что вы увидели в Интернете, было тем, что он хотел, чтобы мир увидел», — сказал генерал-майор Рик Линч. «Чего он вам не показал, так это роликов, которые показывал я, где он в кроссовках «Нью бэлэнс» и униформе, окруженный предположительно компетентными подчиненными, хватающимися за раскаленный ствол пулемета, из которого только что стреляли; (у вас) есть воинственный лидер Заркави, который не знает, как обращаться с собственным оружием, и вынужден полагаться на своих подчиненных, чтобы устранить задержку в его работе. Это заставляет задуматься».

Брифинг Линча вызвал отдельные дебаты в прессе и блогосфере. Правы ли на самом деле американцы, выпустив этот материал только для того, чтобы посмеяться над Заркави? И если он был настолько некомпетентен, почему США сделали его своим главным врагом в Ираке, назначив награду в 25 миллионов долларов за его голову? Фактически, Линч использовал видео, чтобы начать раздел брифинга, в котором американские военные дали свою последнюю оценку кампании против «Аль-Каиды в Ираке». Этот обзор оказался столь же спорным среди оперативников спецназа и шпионов, потому что он раскрыл о недавних операциях против АКИ многое, что они предпочли бы сохранить в секрете. Британские актеры этой драмы также расценили это как публичное раскрытие идей о кампании джихадистов, с некоторыми из которых они были не согласны и которые обычно оставались строго засекреченными.

Линч рассказал о пяти операциях вокруг Багдада в течение предыдущих недель (фактически проведенных ОКСО и включавших «Ларчвуд-4», проведенную SAS, хотя он не описывал это в таких терминах), указав, что в ходе них убили тридцать одного иностранного боевика. Он утверждал, что «девяносто процентов террристов-смертников, которых нанимает Заркави, являются иностранными боевиками», и что, следовательно, разрушительные результаты операций в апреле и мае 2006 года лишили Заркави возможности устраивать взрывы с участием смертников в Багдаде и его окрестностях. Он утверждал, что число нападений террористов смертников в Ираке сократилось с семидесяти пяти в месяц в начале 2005 года до двадцати пяти в месяц на момент проведения брифинга.

Генерал продолжил описывать истощение АКИ в результате операций коалиции, сообщив, что с января 2005 года был убит или захвачен в плен 161 значимый игрок в организации. Объясняя, что мы «считаем, что организация Заркави и «Аль-Каиды в Ираке» насчитывает три эшелона», он разделил эти потери на восемь террористов «1-го эшелона», тех, кто лично контактировал с Заркави, пятьдесят семь «лидеров 2-го эшелона в местных и региональных ячейках» и девяносто шесть боевиков 3-го эшелона.

Это выступление 4 мая вызвало тихую полемику. Солдатам оперативной группы «Рыцарь» не понравилось упоминание о ее недавних операциях, и они сочли, что упоминание о тридцати одном убитом иностранном боевике было совершенно спекулятивным. Кто смог установить, например, были ли взорвавший себя на крыше того дома в Юсуфии человек, иракцем или нет? Как аналитики MI6, так и британская военная разведка долгое время скептически относились к утверждениям о том, что большинство террористов-смертников были иностранными боевиками. Что касается классификации «Аль-Каиды» по эшелонам, то это было исключительно особенностью американского аналитического подхода, а не описанием подлинных уровней внутри организации джихадистов. Оглядываясь назад на семьдесят пять нападений с участием смертников Линча в 2005 году, по сравнению с двадцатью пятью в 2006 году, это могло быть только при самом избирательном использовании фактов, которые показали устойчивую тенденцию к росту насилия в течение 2006 года.

В целом, акцент, уделяемый Заркави и организации АКИ, беспокоил британских наблюдателей. Один британский деятель, занимавший на момент брифинга высокий пост в Багдаде, вспоминает: «Заркави стал местным феноменом бен Ладена. Его демонизировали и превратили в фигуру гораздо более значимую, чем он был на самом деле».

Хотя британские критики, возможно, и заметили некоторую гиберболу и обман в таких анализах, как брифинг Линча, у их взглядов тоже были свои недостатки. Иногда они были грешны тем, что были чрезмерно негативными или циничными. Формулировки, использованные Заркави в его видео, или Советом шуры моджахедов, после его формирования, выдавали озабоченность по поводу давления, которому подвергались эти джихадистские группы в результате операций Коалиции и раскола в мнении суннитов о наилучшем пути дальнейшего сопротивления. Некоторые аспекты выступления Линча, такие как описание решимости Заркави сорвать иракский демократический проект до того, как будет сформировано новое правительство, могут быть подтверждены заявлениями сопротивления того времени. Что касается 161 значимого члена АКИ, выявленного в период с января 2005 года по май 2006 года, это тоже был прогресс, учитывая плачевные результаты коалиции в борьбе с повстанцами на ранних этапах.

«Промышленный подход» Маккристала к борьбе с терроризмом был принят всерьез. С каждым новым сбором данных, разведывательная картина становилась все яснее. Сети, набросанные на компьютерах в Кэмп-Слэйр, демонстрировали сложную сеть взаимосвязей. И по мере того, как следователи работали с задержанными, такими как Абу Хайдр, все больше улучшалась точность этой картины. Подразделения ОКСО все это время получали достаточно информации, чтобы организовать операции. Но поскольку эскадроны соревновались друг с другом, это было сопряжено с определенными рисками.

В 2006 году 13 и 14 мая пришлись на выходные — или, по крайней мере, на то, что боссы в Пентагоне и Министерстве обороны считали своими выходными. В Ираке единственным значимым циклом для оперативников спецназа был цикл для и ночи. Один посетитель Балада вспоминает: «Если вы приходили туда в 9 утра, это была пустошь. Рейды начинались в 3 часа ночи, задержанных привозили в 5 часов утра, и все отбивались. Во второй половине дня они начинали подготовку к следующей операции, и все начиналось сначала».

Операция «Ларчвуд-4», проведенная оперативной группой «Рыцарь», была частью серии интенсивных операций в «Треугольнике смерти» к юго-западу от столицы. Большинство из этих операций были проведены «Дельтой» и другими отрядами США. Например, в те майские выходные они вывели из строя целую сеть в Латифии и ее окрестностях. Ячейка, возглавляемая Абу Мустафой, была признана ответственной за сбитый американский вертолет «Апач» в начале апреля, и ряде других нападений на войска США в «Треугольнике». 13 мая американцы совершили налет на четыре дома, которые использовала сеть Абу Мустафы. Но их темп и использование разведданных первых рейдов был таков, что они намеревались вернуться в воскресенье вечером, чтобы нанести удар еще по трем объектам. Во время этих операций вокруг Латифии были убиты пятнадцать человек «подозреваемых в связи с Аль-Каидой», а также сам Абу Мустафа.

В то же время, когда они планировали свою вторую волну рейдов против группировки Абу Мустафы, внимание ОКСО переключилось на другую цель, расположенную в нескольких километрах, недалеко от Юсуфии и рейда SAS 16 апреля. Неясно, было ли это еще одним подразделением сети Абу Мустафы, или результатом отдельного процесса поиска целей. Решимость эскадрона «В» отряда «Дельта» проникнуть внутрь и уничтожить подозреваемого были таковы, что удар было решено нанести в полдень — средь бела дня.

Вертолеты «Блэк Хок» спецназа из «Коричневой» оперативной группы (в миру известной как ОТГ-160, вертолетный полк ОКСО), понесли штурмовую группу «Дельта» к своей цели. С ними был связной офицер SAS, капитан Моррис, человек, который был ранен во время боя полка в Рамади в октябре 2003 года. Британские и американские подразделения 1-го эшелона поддерживали множество официальных обменов и назначений друг с другом, но в Ираке часто существовала и неофициальная связь: люди, которые отправлялись на операции, чтобы посмотреть как действуют их товарищи-соперники, или даже просто для развлечения, в качестве дополнительного стрелка. В то воскресенье, 14 мая, другие подразделения ОКСО поддерживали рейд «Дельты» обычным образом, и они, безусловно, им понадобятся.

Первое здание-цель американцев находилось среди группы сельских жилищ, недалеко от канала. Линия электропередач и дорога проходили параллельно этой воде. Таким образом, зона высадки «Дельты» находилась на открытом пространстве рядом с дорогой, окруженная с одной стороны, пилонами, а с другой — деревьями. Вскоре после того как они приземлились, бойцы «Дельты» попали под обстрел из соседнего дома.

За этим последовала быстро усиливающаяся битва, в ходе которой временами казалось, что верх одерживают защитники «Аль-Каиды» в этом районе. Один из бойцов SAS рассказывая истории о рейде говорил: «Не успели они приземлиться, как индейцы накинулись на них со всех сторон!». Залегшие недалеко от дороги солдаты «Дельты» попали под огонь стрелкового оружия и минометов. В какой-то момент трое боевиков «Аль-Каиды», один в жилете смертника, запрыгнули в грузовик и попытались организовать собственную атаку на оперативников. Автомобиль был поражен градом пуль и жилет детонировал.

Вертолеты, высадившие бойцов «Дельты», кружили над ними, их пулеметчики, используя миниганы, выпустили тысячи снарядов по окрестностям внизу, но у командира штурмовой группы не было возможности вызвать вертолеты, чтобы их забрали — перестрелка была слишком интенсивной, а зона посадки слишком узкой. И без того сложная ситуация еще больше осложнилась, когда вертолеты начали подвергаться сильному пулеметному обстрелу с земли. Две другие машины из «Коричневой» оперативной группы, небольшие вертолеты под названием AH-6 «Литтл бирд», совершали вылазки против повстанцев. Иракские источники предполагают, что боевики «Аль-Каиды» также использовали против американцев портативные ракеты класса «земля-воздух». Интенсивность огня с земли была такова, что один из этих вертолетов был сбит. Несмотря на попытки капитана Морриса и других спасти экипаж, двое мужчин, находившихся внутри, погибли при крушении.

Несмотря на ожесточенный бой, «Дельте» удалось добраться до своей цели и задержать трех человек. Они также оказали помощь трем раненым женщинам. Во время затишья в перестрелке ближе к сумеркам, они вызвали вертолет медицинской эвакуации, чтобы вывезти этих местных жителей, но когда тот уходил, он тоже попал под сильный огонь с земли. Столкнувшись с таким сопротивлением, после многочасовых боев, американцы нанесли авиаудары по нескольким целям вокруг своей зоны высадки.

Потери в этой битве с напряженными перебежками, были велики. В дополнение к сбитому вертолету британские источники предполагают, что три другие машины совершили вынужденную посадку из-за серьезных повреждений от огня с земли. В ходе боя против «Дельты» было применено стрелковое оружие, ракеты, минометы, крупнокалиберные пулеметы и бомбист-смертник, в результате чего погибли два пилота и были ранены еще пятеро человек. Со своей стороны, американцы заявили, что они убили «более двадцати пяти террористов». Источники из сопротивления утверждали, что число погибших составило сорок человек, в основном мирных жителей. Один шейх племени сказал газете «Вашингтон пост»: «Мы провели долгую, страшную ночь с нашими семьями и детьми».

Этот бой стал горьким уроком для ОКСО. Командир эскадрона «В» отряда «Дельта» был освобожден от своих обязанностей после инцидента. Незадачливый подполковник также потерял трех оперативников в результате взрыва самодельного взрывного устройства во время предыдущего тура. Было ли это предчувствием присутствия Заркави в том районе, или желанием размотать еще одну сеть АКИ, он позволил агрессии взять над собой верх, организовав дневной рейд в осиное гнездо оппозиции. Один сотрудник SAS заключил: «Все это произошло из-за того, что кто-то стал слишком самоуверенным. Это был переломный момент, потому что после этого, все стали двигаться быстрее — они были менее склонны рисковать».

Между соседями по БПО «Фернандес» в «Зеленой зоне» такие инциденты вызывали серьезные размышления, но также и поддразнивание с подшучиванием. Британцы не могли проявлять самодовольство, поскольку любой, набравший очки с американской стороны, легко мог напомнить им об инциденте в Басре, четырьмя месяцами ранее. Колонна бронированных внедорожников, перевозивших ЦРУ, была подорвана самодельным взрывным устройством на окраине города. Поскольку инцидент перерос в организованную атаку, в ходе которой шиитские ополченцы открыли ответный огонь, силы быстрого реагирования британской регулярной армии, назначенные для поддержки ЦРУ в случае необходимости, не смогли развернуться достаточно быстро. Двое американских охранников были убиты, а еще одна пара получила серьезные ранения. Люди из ОКСО, в целом, не винили SAS в этом инциденте; скорее, они сочли это еще одним доказательством, после дела в Джамиате, отсутствия контроля британской армии в городе. Разрыв между достижениями оперативной группы «Рыцарь» в окрестностях столицы и достижениями британской армии на юге, становился все больше. В основе этого различия лежало фундаментальное различие в подходе, как обнаружил один высокопоставленный посетитель оперативной группы.

Тони Блэр прилетел в Багдад в конце мая, когда следователи в Баладе работали над задержанными, а горькие уроки рейда «Дельты» в Юсуфии еще переваривались. Премьер-министр и раньше посещал SAS, сфотографировавшись с эскадроном «G» на вертолетной площадке БПО в 2005 году. Однако, к времени его визита в мае 2006 года ситуация в области безопасности приобрела более отчаянный характер.

Блэра сопровождали высокопоставленные чиновники и начальник Штаба обороны. Среди его докладчиков были подполковник Уильямс и тогдашний командир оперативной группы «Рыцарь». Более или менее, все ключевые люди, определявшие политику Великобритании в Ираке, включая генерал-лейтенанта, проживавшего в Багдаде, находились в этом кондиционированном зале для инструктажей.

Премьер-министру показали видеозапись недавних ударов с самолета наблюдения, в том числе в ходе «Ларчвуд-4». Докладчики указали на преследуемые бегущие фигуры с одной «Альфы». Они рассказали ему о растущей жестокости их столкновений с «Аль-Каидой». По словам одного из присутствующих, Блэр был «ошеломлен» докладом. То, что было запланировано как часовая встреча, продолжалась более чем в два раза дольше, так как он задал серию вопросов.

Для человека, в центре внимания которого было решение Великобритании присоединиться к вторжению в Ирак, этот доклад дал представление об активной тактике, используемой для нейтрализации «Аль-Каиды» в то время, когда почти все новости, поступающие из страны были ужасными. Возможно, это даже дало ему надежду. Один из людей в комнате, говорил что премьер-министр не давал указаний и не пытался формировать кампанию специальных операций: «Он считал это профессиональной прерогативой людей, которые этим занимались. Он хотел успешного исхода кампании, но избегал руководящих советов».

Сообщение, которое получил Блэр, было одним из принципов стратегии по разгрому «Аль-Каиды», которая будет осуществляться с агрессией и целеустремленностью. Это характеризовало операцию SAS, но отсутствовало во многих его визитах в Басру. Однако, в одном отношении, оперативники спецназа, возможно, просчитались. Все докладчики из оперативной группы «Рыцарь» в то утро решили надеть нашивку, которая в то время была обязательным предметом в ОКСО.

После ожесточенных боев в долине Ефрата прошлым летом, американские оперативники сделали нашивку, которая была распространена в отделах швейных принадлежностей в военном универмаге в Баладе. На ней были изображены «звезды и полосы» с надписью «На хер Аль-Каиду» сверху. Некоторые британские оперативники их приобрели, и они были сразу же расценены как «союзнические» или «воинственные», так что вскоре был сделан заказ на версию с флагом Соединенного Королевства. Один очевидец сказал, что Блэр ясно видел эти нашивки во время брифинга, но воздержался от каких либо комментариев. Однако позже, некоторые из его спутников, спросили, почему их носили солдаты. Один из «клинков» немного смущенно объяснял: «К этому моменту ребята ожесточились, многие из них участвовали в сотнях рейдов. Нашивка была в честь этого опыта».

Нашивка «На хер Аль-Каиду» также говорила о американско-британском товариществе, которое выходило за рамки любого соперничества по поводу конкретных операций. Британцы укрепили его, когда начали операции против целей из «Аль-Каиды». А в конце мая развернулись драматические события, когда из изолятора предварительного заключения в Баладе, стало известно что захваченный британцами заключенный Абу Хайдр изменил свое мнение.

Согласно руководящим принципам США по предварительному содержанию заключенных в изоляторе временного содержания, Абу Хайдр должен был быть освобожден к началу мая. Но доказательства наличия связей с Заркави и общее поведение этого человека, заставило его следователей неохотно ослаблять хватку. Первоначальная команда, Мэри и Ленни, была обойдена их руководителем Доком. За несколько недель, он наладил контакт с Абу Хайдром, польстив заключенному в его проницательности в отношении раскола шиитов и суннитов и американской игры в Ираке. По словам Марка Боудена, бравшего интервью у «аллигаторов», ключевой момент наступил, когда Док предложил Абу Хайдру важную роль в будущем Ирака: «Не было никаких признаков того, что задержанный знал, что его разыгрывают. Он глубокомысленно кивнул. Это был тот момент, ради которого «аллигаторы» живут». Док запросил имя старшего контактного лица Абу Хайдра в организации.

Прошло еще несколько дней, и примерно 20 мая Абу Хайдр наконец раскрыл свою сенсацию — он был близок к шейху ар-Рахману, религиозному советнику Заркави. Абу Хайдр знал, где найти шейха, а также кое-что из правил безопасности, которые он соблюдал при встрече со своим боссом. Взволнованные своим успехом «аллигаторы» передали свои разведданные полковнику Гристу и его команде в Объединенном оперативном центре.

Существуют и другие версии того, как Коалиция нашла шейха Рахмана — например, что за ним уже следили длительное время в 2004 году, или что его местонахождение было раскрыто иорданским сотрудником «Аль-Каиды», который был схвачен и отправлен в свою страну весной 2006 года, но многочисленные источники подтвердили мне точность статьи Боудена о допросе.

Похоже, был и еще один аспект британского участия — использование оперативников ОГ «Рыцарь» для определения местоположения шейха, когда наблюдение зафиксировало его в Багдаде. Они даже смотрели по «Убойному телевидению», как он уехал в маленьком синем седане днем 7 ибня 2006 года. Один наблюдатель рассказывал: «Его передали американцам, потому что они искали кого бы убить. Это был вопрос национальной гордости». Это было нечто большее, потому что, по правде говоря, в эти последние дни американцы твердо командовали развивающейся операцией. Вскоре после начала своего путешествия шейх Рахман выключил свой телефон, «но к тому времени это уже не имело значения, мы все равно следили». За шейхом следили с «Хищника», высокого над дорогой на север от Багдада в сторону Бакубы.

В ООЦ в Баладе за его машиной следили на плазменных экранах в передней части зала. Когда усилилось чувство предвкушения, сам Маккристал присоединился к аудитории. Шейх подъехал к отдаленному фермерскому дому окруженному рощами финиковых пальм в Хибхибе, деревне за пределами Бакубы, и добрался до него незадолго до 6.15 вечера. Чтобы поприветствовать Рахмана, появился дородный мужчина в черном. Те, кто наблюдал за происходящим в Баладе, мгновенно узнали фигуру с видео, захваченного SAS.

Обсуждение в ООЦ было кратким. У них были разведданные от Абу Хайдра и они также вели плотное наблюдение за Рахманом. Затем они мельком увидели человека в черном. Обсуждение вопроса о наведении одного из F-16, кружившего неподалеку, было быстрым, что примечательно. Самолет сначала сбросил на дом одну пятисотфунтовую бомбу, затем другую.

Первыми на место происшествия прибыли американские военнослужащие из расположенного неподалеку регулярного подразделения. Они извлекли Заркави из-под обломков и удерживали его, когда он пытался слезть с носилок. Но, как бы он не демонстрировал борьбу в те последние мгновения, Заркави вскоре был мертв. Американскими бомбами также были убиты шейх Рахман, две женщины и двое детей. Сотрудникам ОКСО не потребовалось много времени, чтобы совершить короткий перелет из Балада, чтобы осмотреть место происшествия. Тело Заркави было доставлено самолетом обратно в Балад, куда лично отправился взглянуть на него генерал-лейтенант Маккристал. Солдат-монах понял, что наконец-то заполучил своего человека.

Тело Заркави было упаковано для официального опознания. Тем временем, команда по обследованию особо важного объекта приступила к работе, разбирая завалы в Хибхибе. Основываясь на их первоначальной оценке собранных там разведданных, той ночью американцы совершили налеты на семнадцать объектов в Багдаде. Это было до того, как на следующий день была объявлена важная новость.

На утренней конференции командования по обновлению оценки поля боя, новости передали по видеосвязи командирам, наблюдавшим за происходящим по всей стране. Один из них сообщает что настроение встречи было таким: «Хорошо проделанная работа. Хорошо спланированная, хорошо выполненная».

Позже, в тот же день о своем успехе Коалиция объявила всему миру. Генерал-майор Уильям Колдуэлл, представитель Коалиции, начал свой брифинг со слов% «Сегодня в Ираке великий день». Учитывая время и деньги, потраченные на охоту за Заркави, и множество жизней, унесенных в ходе этой погони, официальная презентация была трезвой. Колдуэлл даже признал анализ многих, в том числе британских коллег, которые ставили центральную роль Заркави под сомнение. Он отметил способность АКИ к регенерации, и согласился с тем, что «жизнь одного человека не означает прекращения мятежа».

Выступая в Кэмп-Девиде, президент Буш отметил, что смерть Заркави не положит конец войне: «Это не остановит насилие, но это очень поможет. Он также сообщил журналистам, что позвонил Маккристалу, чтобы его поздравить. Это первое президентское упоминание ознаменовало собой первое косвенное признание официальным источником того, что в Ираке было задействовано негласное, или засекреченное объединенное командование специальных операций Пентагона.

Пока те, кто был в Багдаде или Баладе, поздравляли себя, в ту ночь один вопрос оставался без ответа. Заркави отправил в могилу много тысяч людей, но где можно было найти могилу для него? Такие идеи, как отправка тела в Иорданию, были быстро отвергнуты. Иракские кладбища казались неподходящим местом, поскольку они могли стать местом паломничества джихадистов. Задача по реализации плана захоронения, в конечном итоге, легла на плечи оперативников спецназа. Тело глубокой ночью было доставлено в одно место на окраине Багдада и без церемоний захоронено в безымянной могиле.

Глава 11

Битва за Багдад

Когда вооруженные люди в масках появились на улицах багдадского района Джихад, было около семи часов утра, 10 июля 2006 года. Они собирались группами на перекрестках, образуя свои собственные контрольно-пропускные посты. У водителей и прохожих просили предъявить удостоверения личности. Все мужчины-сунниты среди них, отправлялись в автобус, где их ждали другие боевики. Район, расположенный всего в нескольких минутах ходьбы от аэропорта и военного штаба Коалиции, был неоднородным, но напряженность между общинами достигла предела. Самарра произвела свой ужасающий эффект, но межконфессиональная война в этом районе началась по-настоящему прошлой ночью. Террорист-смертник проник в близлежащую шиитскую мечеть и взорвал себя, убив восемь верующих.

На следующий день «Армия Махди» начала облаву на суннитов. Автобус выехал на пустырь, где все пленники были расстреляны. К концу дня местные госпитали сообщили, что доставлено тридцать шесть погибших, хотя общее число, возможно, перевалило за пятьдесят. Пока «Армия Махди» занималась своей резней, на востоке взорвались два заминированных автомобиля, в результате чего в Садр-сити погибли семь человек. В тот вечер суннитские террористы снова пошли на дело, устроив взрыв заминированного автомобиля у шиитской мечети на севере Багдада, убив девятнадцать человек и ранив пятьдесят девять.

Воскресенье 10 июля, было плохим, но не исключительным днем в Багдаде. Однако, оно ознаменовало начало пяти дней, в течение которых многочисленные взрывы террористов-смертников и ответные действия шиитов унесли более 150 жизней в городе. Это было достаточно плохо, чтобы заставить некоторых суннитских лидеров, присоединившихся к долгожданному правительству национального единства, пригрозить своим уходом. Воинствующие сунниты пытались втянуть шиитов в межконфессиональный конфликт вскоре после вторжения Коалиции в Ирак. Было совершено бесчисленное множество взрывов заминированных автомобилей и атак террористов-смертников, многие преследовали эту цель. Но к лету 2006 года, подстегнутому осквернением Самарры, стало ясно, насколько плохи будут дела, когда в цикл кровопролития с энтузиазмом включатся шиитские ополченцы. И по мере того, как росла интенсивность этой бойни, росла и ее порочность. Те, кого посылали за телами, сброшенными в реки, или на углы пыльных улиц, все чаще замечали следы пыток. К некоторым жертвам применялись дрели, к другим — электричество или кислота.

Насилие того лета было особенно тревожным, потому что тем, кто командовал, казалось, что это превращает в бессмыслицу большую американскую стратегию. Не только запоздалое формирование правительства Нури аль-Малики, приведенного к присяге 20 мая, не возымело эффекта, несмотря на значительное участие в процессе суннитов, но и новые меры безопасности также оказались неэффективными. На момент убийств джихадистами, операции «Вместе вперед», также известной как план обеспечения безопасности Багдада, был почти месяц.

В течение многих месяцев старшие британские офицеры убеждали генерала Кейси сделать Багдад основным центром их операций. Многим аналитикам разведки казалось, что именно это намеревалась сделать и «Аль-Каида». В документе, изъятом в ходе рейда в Юсуфию оперативной группой «Рыцарь», говорилось о решимости организации отводить нападениям на столицу центральную роль в своих планах по подрыву нового иракского правительства. По этой и другим политическим причинам, план обеспечения безопасности, был описан Пентагоном, как «возглавляемый Ираком». Все это соответствовало его посланию о стремлении передать иракцам растущую часть борьбы. Конечно, более трех четвертей из шестидесяти одной тысячи задействованных сил безопасности, были иракцами, но идеи, лежащие в основе «Вместе вперед» были полностью американскими. Они хотел зачистить кварталы от повстанцев, один за другим, прежде чем передать их иракским силам безопасности.

Как часто случалось в течение предыдущих двух лет, источником негативных оценок стали британские офицеры из штаба многонациональных сил в Багдаде. Кейси прозвал одного британского полковника в штабе «мрачным британцем». Во время своего утреннего приема американский генерал часто спрашивал: «Есть ли что сказать мрачному британцу этим утром?». В то время подтекст обмена мнениями между британскими штабными и американцами, заключался в том, что младшие партнеры чувствовали, что Кейси и его люди играют с цифрами об инцидентах в сфере безопасности или готовности иракских сил, чтобы повысить оптимизм. В некоторых случая, например, когда старший британский офицер в Багдаде в 2004 году предостерегал от штурма Фаллуджи, эти особые мнения были излишне пессимистичными.

Перед лицом такой ужасной ситуации, разве не стал бы британский штаб раздражающим фактором для американцев? Некоторые американские офицеры говорят, что определенно, так оно и было. «Они были очень рады, когда рядом не было людей, которые бросали большой вызов их авторитету», — возражал оин из британцев, усомнившийся в оценках достигнутого Кейси, добавив: «Британец мог бросать им вызов без каких-либо последствий для своей или чьей-либо карьеры». По крайней мере, обе стороны могли бы согласиться с необходимостью сделать Багдад центром усилий Коалиции. Было жизненно важно, чтобы план обеспечения безопасности увенчался успехом.

Операции по зачистке были уже утомительно знакомы многим жителям города: они включали оцепление, вышибание дверей и неизбежную реквизицию оружия. Однако, в этой новой операции, местные войска должны были удерживать район. Через несколько недель после начала работы «Вместе вперед», стало очевидно, что это не работает. Американское командование обвинило иракцев в том, что они не предоставили две обещанные бригады. Там, где подразделения действительно появлялись, особенно подразделения министерства внутренних дел, их часто обвиняли в том, что они усугубляли ситуацию. Ходило множество историй о том, как полиция действовала словно подразделение «Армии Махди», используя свою свободу передвижения, чтобы проникать в суннитские районы для совершения убийств.

Также не было похоже на то, что иностранные войска подавали положительный пример. Появились новости об обвинениях против американских солдат, причастных к изнасилованию и убийствам в Юсуфии в мае. Обвинения в покушениях на убийство на печально известной опасной дороге в аэропорт были также выдвинуты против американских частных подрядчиков. Зависимость от подрядчиков сама по себе была признанием того, что американские силы в Багдаде не могли достичь той численности, которая требовалась для обеспечения безопасности в городе с населением в пять миллионов человек.

Какое значение для всего этого хаоса имела смерть Абу Мусаба аз-Заркави? Казалось, что даже те, кто надеялся, что его поражение может привести к некоторому временному затишью из-за междоусобиц или борьбы за место, были разочарованы. Но тайная война ОКСО продолжалась и даже усиливалась, и она разыгрывалась в соответствии со своими собственными потребностями и графиком, непроницаемым для тех, кто не был допущен к знанию об этом, то есть, для подавляющего большинства военных, а также общественности, которая слышала только ежедневные отпевания погибших и подсчет тел.

В мае 2006 года эскадрон «В» был заменен в оперативной группе «Рыцарь» эскадроном «D». Измотанные бойцы эскадрона «В» завершили первый шестимесячный тур SAS, увенчавшийся успехом в деле спасения Нормана Кембера, поиском ключевых улик в охоте на Заркави и заслужили удар в гонг своего босса. Кто-то, возможно, ожидал, что эскадрон «D» будет еще более агрессивным — безусловно, его репутация в полку, была «самый агрессивный из всех эскадронов». Некоторые объясняют это доминирующим влиянием десантников среди старшего сержантского состава, другие традицией, согласно которой он наиболее четко воплощал «зеленоглазый» агрессивный подход воздушно-десантных войск.

Однако идентичность и даже целостность различных эскадронов постепенно размывалась. Так много бойцов отправились в специализированные группы, такие разведывательная ячейка наблюдения, на связной работе или в связных подразделениях, что в эскадроне SAS в Багдаде могло быть менее сорока человек. Чтобы поддержать численность, «клинки» со специальными навыками из других эскадронов, или люди из SBS, или оперативники из недавно сформированного Специального разведывательного полка, могли занять свое место в оперативной группе «Рыцарь».

В Северной Ирландии ячейка наблюдения, известная под такими псевдонимами как 14-я рота связи или Объединенное подразделение связи Северной Ирландии, приобрело легендарную репутацию, благодаря скрытности и опыту. Они использовали автомобили без опознавательных знаков или наблюдательные пункты, для организации визуального и технического наблюдения, часто оказываясь всего в нескольких футах от террористов, которых они выслеживали. В 2004 и 2005 годах это подразделение было преобразовано в Специальный разведывательный полк (SRR). Идея SRR заключалась в том, что не все эскадроны будут перемещаться по театрам боевых действий, а в том, что каждый из них будет специализироваться на определенной роли, а туры будут совершать их подразделения. Тем не менее, рождение SRR было далеко не счастливым.

Многие в SAS, включая таких командиров как Чарльз Бофорт и Ричард Уильямс, открыто скептически относились к ценности этого нового начинания. «Вы можете красться по муниципальному предместью в Северной Ирландии, потому что парни могли бы слиться с толпой», — объяснял один опытный сотрудник SAS, — «они не смогли бы сделать этого в Багдаде и Кабуле». Во время формирования новому полку были выделены передвижные жилые модули в лагере SAS в Креденхилле, из-за чего «клинки» высмеяли их как «бомжей из трейлеров». Они также в шутку называли Специальный разведывательный полк «силами специального назначения 3-го эшелона». После захвата двух их людей в Басре, у SAS было меньше возможностей настаивать на превосходстве своих собственных навыков ведения слежки, но и SRR этот инцидент вряд ли помог. Тем не менее, к середине 2006 года несколько оперативников SRR действовали в Багдаде в составе оперативной группы «Рыцарь», и офицер SRR принял командование над тем, что было известно как SpR Det. Этот специализированный разведывательный отряд оперативной группы «Рыцарь», состоявший из различных солдат сил специального назначения, выполнял сложные задачи по наблюдению на улицах Багдада.

Еще одним аспектом, в котором эти туры SAS сильно отличались от командировок в Северную Ирландию, были сила и уверенность младших офицеров. В девяностые годы в Ирландии проживал лишь один командир отряда, и лишь немногие офицеры сталкивались с повседневными операциями. В этой обстановке опытные сержанты часто отодвигали двадцатилетних «рупертов» на задний план. В 2006 году, все еще было так, что капитан, командующий отрядом, или его начальник, майор, командующий эскадроном, могли провести на своем посту немногим больше года. Такие «старики» как Малберри, который за время своих поездок по Ираку прошел путь от сержанта до штаб-сержанта, а затем и до сержант-майора, имели гораздо больше опыта, чем его командиры, и часто брали на себя роль лидера штурмовой группы. В Ираке перспективы для офицеров изменились.

Командиры отрядов, такие как капитан Моррис, подстреленный в Рамади в 2003 году, снова и снова демонстрировали свое мужество, возглавляя штурмы домов. Выполнение функций связного в подразделениях США (как это делал капитан в миссии отряда «Дельта» в Юсуфии), часто позволяло офицеру оставаться в Ираке, продолжая накапливать оперативный опыт. К 2009 году, после трех туров в Ираке и множество рейдов, Моррис был произведен в майоры и получил командование эскадроном. В конкурентном мире, в котором действовали эскадроны SAS, существовало соперничество между командирами групп — с одной стороны, некоторыми молодыми офицерами, с другой опытными старшими сержантами, — которые соперничали за создание оперативных групп для более крупных и качественных операций. Поддержание связей с разведывательными организациями или поглощение высокотехничной информации делает больший акцент на умственных способностях. «Концепция стратегического солдата заключается в том», — объяснял один молодой офицер, — «что вам нужно иметь стратегический эффект, что вы должны воспринимать сложную разведывательную картину. Вам нужен интеллект и универсальность, чтобы с этим справиться». В Ираке старая классовая борьба между «рупертами» и «стариками» уступила место более широкому соперничеству. Естественно, оно существовало и между командирами эскадронов, поскольку один следовал за другим. Они не только стремились превзойти своих предшественников, но и привыкли к тому, что им предоставлялась значительная свобода действий в том, как это можно было сделать. Поскольку эскадрон «D» заменил эскадрон «В», это вызвало значительную напряженность.

Командир эскадрона «D», майор Лавити, был самым осторожным оперативником, который бросал вызов любому стереотипу «зеленоглазого десантника», который мог сложиться в его подразделении. Он считал, что его подход основан скорее на уме, чем на мускулах. Физически хрупкий, Лавити попал в SAS из Королевских саперов. Под командованием подполковника Бофорта, Лавити служил начальником штаба полка, планируя операции по всему миру. Те, кто наблюдал за его работой в Багдаде, говорят, что Лавити вскоре поставил под сомнение смысл многих рейдов ОКСО, утверждая, что они ловили только «трубочистов», или уличную мелочь низкого ранга. Возможно, понаблюдав за эскадроном «В», он пришел к выводу, что некоторые громкие успехи были важнее.

В первые недели тура эскадрона «D» Лавити часто конфликтовал со своим боссом, Ричардом Уильямсом, по поводу приоритетов эскадрона. Их разногласия транслировались во время ночных видеоконференций, а также по электронной почте и лицом к лицу, и вскоре стали широко известны, как среди британских, так и американских оперативников спецназа.

У Уильямса была своя собственная доктрина, и она была так же важна для формирования операций SAS в Ираке, как все, что было передано от ОКСО. Командир сказал своим командирам эскадронов, что он ожидает от них трех вещей: чтобы они проводили операции каждую ночь; чтобы каждая операция была завершена; и чтобы каждый рейд давал разведданные. Эти изречения очень хорошо соответствовали центральной идее генерал-лейтенанта Маккристала, что мятеж можно подавить только неустанным темпом операций. «Аль-Каиду» нужно было ликвидировать быстрее, чем она смогла бы возродиться сама. Чтобы поддерживать этот темп ночной активности, Маккристал пожертвовал разработкой некоторых целей в интересах получения разведданными самими рейдами. Американцы также были готовы начать свои рейды по одному «спусковому крючку» или фрагменту разведданных. Эта философия привела к впечатляющим последствиям в «Треугольнике смерти» в период с мая по июль 2006 года, когда одна волна ударов следовала за другой.

На британской стороне операции было немало тех, кто разделял беспокойство майора Лавити по поводу проведения ночных рейдов. В конце концов, каждая миссия оперативной группы «Рыцарь» сопряжена со множеством рисков: потеря вертолета; подстреленные солдаты; попали не в тот дом и бессмысленное убийство иракцев. Командир эскадрона «D» ясно дал понять, что не хочет отправлять людей просто для того, чтобы захватить «трубочистов». Рейды могли просто разжигать насилие, если бы качество задержанных было принесено в жертву интересам количества. Он сформулировал то, что по мнению некоторых было отличительным британским подходом. «Обычно мы хотели получить два или даже три показателя для цели, которая отличалась от целей американцев», — комментировал один офицер британской разведки.

И Маккристал, и Уильямс, похоже чувствовали, что существует опасность того, что оперативная группа «Рыцарь» вернется к более медленному и обдуманному темпу операций, после фейрверка тура эскадрона «В», что почти означает возврат к старому подходу «Вялой» оперативной группы. Когда Уильямс надавил на Лавити во время ночной видеоконференции, за этим наблюдала более широкая аудитория в сообществе специальных операций. В конце концов, после некоторой публичной огласки разногласий, эскадрон «D» сохранил прежний темп операций. Те, кому не нравился Уильямс, считали что его давление на командиров эскадронов было частью схемы личного возвеличивания Маккристала и американцев.

В любом случае, возможности для отдельных британских операций в Багдаде сокращались. Межконфессиональная вражда создала свои собственные ограничения для операций оперативной группы «Рыцарь». Разведка в автомобилях, проводимая членами специального разведывательного отряда, в значительной степени ушла в прошлое: на улицах города было просто слишком много контрольно-пропускных пунктов, официальных и ополченских. Способность собирать отличительные британские разведданные через агентурные сети также была ограничена. Как SIS, так и подразделение агентурной разведки министерства обороны (также называемое полевой группой агентурной разведки) уже свернули свои миссии из-за связанных с этим опасностей. Их агенты все еще действовали, но с меньшим контролем, и поэтому было менее вероятно, что операции могли проводиться исключительно на основе их информации. Это был случай или перехода на данные американской технической разведки, часто основанной на перехвате звонков по мобильным телефонам, или потери способности действовать, говорят некоторые из тех, кто там был.

Точно так же, как тяжелая ситуация с безопасностью и вовлеченные в нее личности привели к разногласиям в проведении британской секретной кампании, летом 2006 года обострились вопросы, касающиеся открытых усилий. Многое зависело от мнений генералов, занимающих две ключевые должности, заместителя генерала Кейси, генерал-лейтенанта или генерала с тремя звездами, также называемого старшим британским военным представителем в Ираке, и командующего многонациональной дивизией «Юго-Восток», британских войск на юге. Генерал-майор Ричард Ширрефф собирался занять последний пост в Басре. Во время своей рекогносцировки он был встревожен тем, как выросла с трудом сдерживаемая, мощь ополчения на юге, но его попытки это оспорить развернулись лишь в конце того лета.

Тем временем генерал-лейтенант Королевской морской пехоты Роб Фрай занял пост старшего британского военного представителя в Ираке в марте того же года. Некоторые видели в нем типичного «политического генерала, преисполненного решимости во что бы то ни стало провести британскую программу вывода войск. Предшественник Фрая, Ник Хоутон, дал последнее интервью, в котором сообщил, что Великобритания начнет передавать свои провинции под контроль Ирака весной этого года и выйдет из Ирака к лету 2008 года. «Военный переход в течение двух лет имеет разумные шансы избежать подводных камней, связанных со злоупотреблением радушным приемом», — сказал он, — «и дает нам наилучшую возможность для консолидации иракских сил безопасности». Говоря о взрыве в Самарре, Хоутон отметил, что это «никоим образом не изменило план и его возможный временной масштаб. Степень сдержанности перед лицом масштабной провокации была обнадеживающей».

Такие слова вызвали тревогу у высокопоставленных американских офицеров. Британские лидеры озвучили американское послание о том, что вывод должен быть «основан на условиях», но насколько плохо все должно было обернуться, чтобы Великобритания пересмотрела свой план? Примерно до этого времени, июля 2006 года, в американском командовании также было много людей, считавших своим долгом способствовать выводу войск, какие бы ужасы не творились на улицах. Но по мере того, как план обеспечения безопасности Багдада начал давать сбои, из «Зеленой зоны» в Белый дом стали поступать серьезные запросы о том, чтобы отказаться от плана «А» и найти новый способ справиться с ухудшающейся ситуацией. Нельзя сказать, что новая идея выкристаллизовывалась, и генерал Кейси упрямо придерживался своей стратегии передачи борьбы иракцам. Старшие офицеры и вашингтонские политики использовали провал плана обеспечения безопасности в Багдаде, чтобы начать дебаты о том, что нужно было сделать, и был ли Кейси для этого подходящим человеком.

Роб Фрай, интеллектуал из Королевской морской пехоты, впитал эти дискуссии в Ираке, пережив то, что один наблюдатель назвал «дамасским обращением». Генерал был не популярен в SAS, поскольку на своих предыдущих должностях ставил под сомнение началом начало кампании специальных операций в Ираке и был одним из тех офицеров, базирующихся в Великобритании, которых «клинки» сочли слишком медлительными, когда произошел инцидент в Джамиате. Фрай начал подвергать сомнению мантру, в которую он раньше верил, о переходе к «оперативному надзору». Ситуация была предельно серьезной. Коалиция смотрела поражению в лицо. Была ли Британия готова что-либо предпринять по этому поводу? Внутренняя политика Великобритании сделала невозможным для британской армии повернуть вспять и укрепиться в Басре. Возможно, будет даже невозможно отказаться от плана вывода войск, изложенного его предшественником, поэтому Фрай пришел к выводу, что им придется привнести на вечеринку что-то еще. Было жизненно важно, чтобы оперативная группа «Рыцарь» продолжала вносить свой вклад в главное дело — битву за Багдад.

Кроме того, генералы Кейси и Фрай согласились с тем, что британская команда в столице должна возглавить F-SEC, или ячейку стратегического взаимодействия войск. Сотрудники разведки могли присоединиться к новым попыткам настроить суннитское сообщество против джихадистов.

Таким образом, оперативная группа «Рыцарь» и ячейка стратегического взаимодействия становились важными в то время, когда безопасность быстро ухудшалась, а Уайтхолл хотел придерживаться своих планов вывода войск. Те, кто считал, что Британия должна продолжать борьбу, могли только попытаться встать на пути панического бегства к выходу. В этот поворотный момент горстка британских солдат фактически потеряла веру в свой национальный план, разделяя растущее понимание американских военных, что прежде чем можно будет возобновить любое сокращение, может потребоваться больше войск. Среди них были не только один или два старших офицера, но и многие «клинки» из оперативной группы «Рыцарь». Один британский генерал, посетивший Багдад в начале лета 2006 года, привел мне яркий пример существующей напряженности:

— Сержант-майор эскадрона SAS подошел ко мне и предложил перекинуться парой слов в саду. Мы придвинули пару стульев, а затем, как по предварительной договоренности, из разных углов, как по волшебству появились пара других старших сержантов, чтобы присоединиться к нам. У них было сообщение, и вскоре стало ясно, о чем оно. «Американцы говорят, что мы сдались, что мы больше не хотим воевать. Это правда, босс?» Это был хороший вопрос. И мне было нелегко ответить.

Пока они разговаривали, за ухоженными садами «Зеленой зоны», казалось, было не остановить убийства и насилие. Сотни тысяч багдадцев бежали в Иорданию и Сирию.

К концу июля американские старшие офицеры, придя к выводу, что операция «Вместе вперед» провалилась, начали разрабатывать планы по обеспечению безопасности столицы с использованием большей доли американских войск. Но, учитывая ужасное состояние в области национальной безопасности и очевидное желание тех, кто находился на вершине Пентагона, не вводить больше войск во все более непопулярную войну, никто не был вполне уверен, как может сработать план «Марк II» обеспечения безопасности в Багдаде.

В течение бурных недель, последовавших за смертью Заркави, атмосфера в зале ООЦ в Баладе оставалась напряженной. Реагируя на разведданные с места его гибели и других объектов, подвергшихся рейдам в Багдаде, Коалиция провела 450 рейдов чуть более чем за неделю, операции, в масштабах намного превосходящих ресурсы ОКСО и его небольшого числа секретных оперативных групп. В основе этих рейдов лежал подход ОКСО, заключавшийся в попытке использовать убийство Заркави. Высокопоставленный британский офицер, который часто сталкивался с генералом Маккристалом в течение этих месяцев, отметил, что «он был… одним из самых хладнокровных оценщиков ситуации, несмотря на то, что он был непосредственно вовлечен в переполох, у него был отстраненный интеллектуальный взгляд на общую картину». Инстинкт Маккристала подсказывал, что несмотря на отсутствие улучшений в творящемся хаосе со смертью Заркави, и несмотря на ослабление более широких военных усилий США, ОКСО все еще действовало правильно.

«Мы чувствовали, что «Аль-Каида» вот-вот взорвется», — сказал позже Маккристал журналисту. «Мы наблюдали за этим, чувствовали это и видели это».

Причины, по которым у него сформировались такие взгляды, частично крылись в секретной разведывательной картине, в которую были посвящены командующий ОКСО и несколько избранных. Они знали о напряженности в суннитском сопротивлении со второй половины 2005 года. Там было письмо от лидера «Аль-Каиды» Атии Абдель Рахмана, который как полагают, скрывался в пакистанских племенных районах, в котором Заркави критиковался за разжигание межконфессиональной вражды с шиитами. Атия также утверждал, что взрыв Заркави в 2005 году отелей в столице Иордании был ошибкой. Значительная часть разведданных поддерживала мнение о том, что многие сунниты были глубоко поражены экстремизмом «Аль-Каиды». Другие оценки захваченных материалов «Аль-Каиды» в ходе рейдов после смерти Заркави, показали, что движение знало о том что прошедшие месяцы могут работать против них из-за скорости, с которой обучались новые иракские подразделения. В одном из них говорилось: «Время теперь начинает служить американским войскам и наносить вред сопротивлению».

Эти обрывки информации, очевидно, могли быть истолкованы по разному, и все еще были некоторые, работавшие в своих кондиционированных штабах летом 2006 года, верившие что события работают против американцев, а не на них. Издержки войны были огромными, а общественная поддержка снижалась. Тем не менее, Маккристал сохранял свою веру в то, что инфраструктуру АКИ можно демонтировать быстрее, чем она сможет восстановится сама.

На вопрос о том, кто может быть прав, вот-вот должен был дан ответ, по крайней мере, частично. Это должно было произойти не в Багдаде, который по общему мнению, стал центральным сражением повстанцев, а на западе, в Аль-Анбаре.

Глава 12

Пробуждение

Полковник корпуса морской пехоты Питер Девлин опубликовал секретный анализ, озаглавленный «Состояние повстанцев в Аль-Анбаре» 17 августа 2006 года. Его работа в качестве старшего офицера разведки вооруженных сил США, действующих на западе Ирака, означала, что он был причастен к самой секретной информации, имевшейся в распоряжении его страны. Его первый абзац заканчивался словами: «Социальная и политическая ситуация ухудшилась до такой степени, что многонациональные силы и силы безопасности Ирака больше не способны победить повстанцев в Аль-Анбаре». Суровое суждение полковника многих шокировало, и оно быстро просочилось в прессу, породив в Вашингтоне ощущение, что великий проект президента Буша в Ираке потерпел поражение.

Кто же тогда победил? «АКИ является доминирующей организацией влияния в Аль-Анбаре, превосходящей националистических повстанцев, иракское правительство и многонациональные силы в своей способности контролировать повседневную жизнь среднего суннита», — писал Девлин. Но если он получал те же самые разведывательные отчеты, что и генерал-лейтенант Стэн Маккристал, как они пришли к таким разным выводам о способности войск Коалиции одержать победу над «Аль-Каидой»?

На момент его доклада, и несмотря на британские призывы перенести фокус американских операций на Багдад, провинция Аль-Анбар для американских войск все еще оставалась самой трудной и кровопролитной частью Ирака. Например, в августе 2006 года тридцать два из семидесяти американцев, погибших по всему Ираку, погибли в Анбаре, вдвое больше, чем погибло в районе большого Багдада. Ячейки «Аль-Каиды», которые организовывали взрывы бомб в столице из таких городов, как Абу-Грейб или Юсуфия, фактически полагались на безопасную линию связи через Анбар, и организация рассматривала провинцию как центральную в своем проекте провозглашения халифата. В период с февраля по август 2006 года число нападений с применением насилия в Анбаре увеличилось на 57 процентов.

Для любого, кто пытался там обеспечить безопасность, провинция представляла собой множество проблем. Ее основные города, Фаллуджа и Рамади, были, подобно американским базам, островкам населения в море пустыни. Закоулки столицы провинции Рамади, вероятно, были самыми суровыми городскими условиями, с которыми сталкивались войска Коалиции в Ираке. Что касается географии людей, то существовали резкие контрасты между гражданским делением округов или областей, столь важным для солдат с западным мышлением, и племенным идентичностям, которые определяли так много в Анбаре.

После всплеска насилия в Фаллудже, центр сопротивления боевиков переместился в Рамади. Американская разведка считала, что среди четырех сотен тысяч населения города скрывалось около пяти тысяч боевиков «Аль-Каиды». Американские патрули в городе обычно подвергались атакам, и считалось, что местные группы сопротивления устанавливали для них по восемь самодельных взрывных устройств в день. Систематическая кампания убийств тех, кто встал на сторону багдадского правительства, к середине 2006 года оставила провинцию практически без руководства. Что касается полиции, то это хорошо иллюстрирует несостоятельность многих статистических данных об иракских силах, приводимых представителями коалиции. В городе было 3386 вакансий, из которых были заполнены только 420, и большинство их них не являлось на работу. В обычный день в Рамади дежурило около сотни полицейских.

Американцы предприняли согласованную попытку «отвоевать» Рамади 18 июня. Новый командир, полковник Шон Макфарланд из боевой группы 1-й бригады базирующейся в Германии 1-й бронетанковой дивизии, выступил со смелым планом по захвату контроля над боевиками. Он намеревался установить боевые форпосты по всему городу, чтобы бросить вызов АКИ. Их бойцы приняли вызов, и вскоре Рамади стал ареной интенсивных ежедневных перестрелок, в которых американцы со своими беспилотниками «Хищник», бронетехникой и «хамви» сражались со снайперами, дорожными бомбами и террористами-смертниками на грузовиках, начиненных взрывчаткой. Боевая группа 1-й бригады Макфарланда была оснащена для ведения боевых действий тяжелой бронетехникой на равнинах Германии, используя танки «Абрамс» и боевые машины пехоты «Брэдли», наиболее хорошо защищенные типы техники в арсенале США. Однако, горький опыт показал, что даже этот уровень бронированной защиты не всегда был адекватен при столкновении с градом РПГ или огромными самодельными взрывными устройствами, зарытыми под дорогами в Анбаре.

Об интенсивности боев можно судить по двум цитатам из посмертных наградных листов коммандос ВМС США. Они входили в 3-й отряд SEAL, силам специальных операций, использовавшихся для усиления иракских войск в ходе боевых действий. Один был убит 2 августа, после эвакуации раненого товарища по команде во время боевых действий, в которых участвовали десятки повстанцев и американские танки. Другой, старшина 2-го класса Майкл Монсур, был представлен к высшей награде своей страны за храбрость, после гибели 29 сентября. В представлении Монсура к медали Почета Конгресса, отмечалось, что 25-летний оперативник спецназа находился на крыше вместе с тремя другими американскими коммандос и восемью иракскими солдатами во время операций в Рамади. Они обеспечивали снайперское прикрытие американским войскам, пробивавшимся через город. Позиция Монсура стала мишенью для повстанцев, которые сначала обстреляли ее из РПГ, а затем приблизились с применением стрелкового оружия. Один бросил на крышу гранату. Согласно источнику в Интернете, «Монсур крикнул «Граната!» и упал на гранату, прежде чем она взорвалась. Тело Монсура защитило остальных от основной силы взрыва и осколков, а двое других бойцов SEAL были только ранены».

Эта группа бойцов SEAL, действовавших в Рамади, были частью 2-го эшелона, подкрепляя местные иракские силы, а не 1-го эшелона ОКСО Маккристала. В качестве «Синей» оперативной группы, они участвовали в битве, базируясь на авиабазе Аль-Асад. Подобно «Зеленой», состоящей из оперативников «Дельты», бойцы SEAL из «Синей» оперативной группы проводили операции по уничтожению «Аль-Каиды» на основе разведданных высокого уровня. Ни «Синяя», ни британская оперативная группа «Рыцарь», которая редко осмеливалась заходить в Анбар, не должны были играть большой роли в плане Макфарланда относительно Рамади. Ибо наряду с видимой осью его продвижения, главными магистралями города, такими как маршрут снабжения «Мичиган», была его операция, основанная на социальных линиях, его план обратить племена. Многие потерпели неудачу, пытаясь заручиться поддержкой шейхов племен Анбари, но эти усилия должны были привести к драматическим результатам. Как и у многих успешных кампаний, у этой есть много отцов — или тех, кто мог бы претендовать на признание, но роль британцев в этом секретном деле изучена мало.

Истоки ячейки стратегического взаимодействия войск лежат в инструкциях, данных генералом Кейси генерал-лейтенанту Робу Фраю в мае 2006 года. Эта задача выпала на долю британцев, отчасти потому, что заместитель командующего занимался всевозможными делами от имени своего начальника из армии США. Ячейка представляла собой рабочую группу из нескольких офицеров, возглавляемую британскими военными, но включающую американцев и тесно связанную с ЦРУ и MI6. Ее дело, как подразумевалось словом «стратегического», заключалось в смене распределения ключевых силовых ресурсов. Передача этих усилий под британское руководство, возможно, также было попыткой американского генерала оградить себя от ответственности, если все пойдет не так. Высокопоставленный сотрудник одного из гражданских разведывательных агентств, вовлеченных в усилия по превращению племен в новые ополчения, отмечает: «Кейси беспокоился о том, что это было бы неприемлемо в Вашингтоне и могло быть истолковано как признак слабости в Ираке». Американские военные очень нервничали по поводу вооружения таких ополченцев, но не ЦРУ. Один из задействованных британцев настаивает на том, что «вклад ЦРУ был абсолютно решающим». Агентство не только точно определило цели для совершенствования, но и было настолько готово вооружать суннитов, что американские военные содрогались от беспокойства.

С самых первых дней своего присутствия в стране, ЦРУ пыталось привлечь племена на свою сторону. Эти усилия мало что дали по целому ряду причин. Операция в 2004 году в Фаллудже отравила общественное мнение значительной части сельских жителей Анбара. В форме бригады Фаллуджи, сформированной из бывших баасистов, она также временно дискредитировала возможность вооружения местных суннитских ополченцев. Они просто перешли на сторону повстанцев. В 2005 году ожесточенные бои в верховьях Ефрата привели к расколу, особенно между местными общинами и иностранными боевиками, но «Аль-Каида» была настолько успешной в убийстве или изгнании любого общинного лидера, который выступал против них, что контакты оставались неуверенными.

В течение мая Фрай в своем офисе в «Зеленой зоне» принимал пару важных делегаций. Первая прибыла из Абу-Грейб, а вторая из Диялы, провинции к северо-востоку от столицы. Характер этих встреч означал, что они должны быть тайными. Вожди племен были доставлены в закрытых машинах для транспортировки в «Зеленую зону». После обсуждений, они были возвращены в незаметный пункт сбора. Эти начальные обсуждения оказались безрезультатными: шейхи были вежливы и мягки, но казались неуверенными в отношении того, сколько людей они могли бы выставить в качестве ополченцев или когда они действительно могли бы это сделать. Но, примерно в то же время, когда Питер Девлин опубликовал докладную записку о безнадежности ситуации в Анбаре, была организована встреча с некоторыми ключевыми людьми из этой неспокойной провинции. В выявлении этих людей сыграл важную роль начальник резидентуры ЦРУ в Багдаде, как и иракский губернатор. Один деятель, участвовавший в ранних обсуждениях, организованных Робом Фраем, отмечал: «Последними в них приняли участие люди из Анбари, но у них была гораздо большая сплоченность, чем у других». Коалиция и некоторые влиятельные лица из Анбара внимательно присмотрелись друг к другу, и казалось, что они могли бы вести дела.

Было очевидно, что эти суннитские шейхи встречаясь с генерал-лейтенантом Фраем или американскими офицерами, рисковали своими жизнями. Попытка в конце 2005 организовать фронт против «Аль-Каиды» под названием «Народный совет Анбара» привела к интенсивному насилию. Местные видные деятели помогли обеспечить проведение выборов в декабре 2005 года, но после этого, как написал Девлин в своем секретном отчете, «Столкнувшись с этим вопиющим вызовом их гегемонии, АКИ уничтожили Народный совет Анбара… с помощью высокоэффективной и всеобъемлющей кампании убийств». Переход на сторону американцев часто означал не только смерть, но и пытки, обезглавливание или осквернение вашего тела, а видеозаписи этих действий поступали в продажу на базарах Рамади.

Шейх Абу Али аль-Джассим выступил с обещанием ввести своих людей в иракскую полицию, и история, казалось, повторилась, поскольку он стал мишенью «Аль-Каиды». Они похитили его и убили, пряча тело в течение четырех дней, прежде чем сообщить родственникам, где его найти. Это нарушение исламских принципов, касающихся обращения с умершими, зашло слишком далеко. Рамади пережил вспышку насилия после падения Саддама, не в последнюю очередь, в результате кампании по обеспечению безопасности, начатой Макфарландом в июне того года. Бесчисленные здания были разрушены, а шальные американские пули и бомбы унесли жизни сотен, если не тысяч, к тому времени, когда шейх Джассим был убит. Несмотря на этот перечень ужасов, и точно так же, как взрыв в Самарре, именно символический акт осквернения, совершенной «Аль-Каидой», оказался таким мощным.

Шейхи поговорили за стаканами чая на диванах в их семейных резиденциях, с салфетками наготове, чтобы вытереть брови в безумную жару и их взгляды начали совпадать. Халас — достаточно. Некоторые из них были людьми, которых обрабатывало ЦРУ, офицеры Макфарланда или ячейка стратегического взаимодействия, но многие не являлись таковыми. Они вышли к общественности 9 сентября 2006 года.

Недавно основанная организация «Сахва Аль-Анбар» или «Пробуждение Анбара», объединила двадцать различных племен под председательством шейха Ситтара абу Риши. Величественная фигура, чья ухоженная борода и мантия придавали ему вид старше его фактического возраста. Дед Ситтара участвовал в антибританском восстании 1920 года, а его отец сражался с ними в 1941 году. В западной части Рамади, откуда он был родом, он пользовался репутацией мелкого шейха и крупного контрабандиста, чье влияние возросло из-за убийств или эмиграции более влиятельных фигур. Учитывая родословную его семьи в националистическом сопротивлении, он был маловероятным партнером для управляемой британцами ячейки стратегического взаимодействия, но те, кто принимал в этом участие, подтверждают, что именно им он и стал. Менее чем через месяц после пессимистической записки Питера Девлина в крупнейшей провинции Ирака произошли изменения стратегического значения. Первоначально «Пробуждение» отправило в полицию 1300 человек, но военные отчеты США свидетельствуют, что в Анваре фактически присоединилось около четырех тысяч человек во второй половине 2006 года.

Столкнувшись с этим контрреволюционным выступлением, «Аль-Каида» ответила как агитацией, так и насилием. В середине октября они объявили о создании Исламского государства Ирак со столицей в Рамади, но эта попытка реализовать видение Абу Мусаба аз-Заркави и других джихадистов, была предпринята слишком поздно. Телеканал «Аль-Джазира» и другие арабские сети показали публичные празднования образования отколовшегося суннитского государства. Оно включало в себя не только введение строго соблюдения шариата, но и преднамеренное расчленение страны. Изначально консервативные иракские националисты, такие как шейхи, не хотели иметь к этому никакого отношения, и им было нетрудно убедить в тщетности следования примеру «Аль-Каиды» свой народ. На улицах и в деревнях усилилось насилие по принципу «око за око» по мере обострения кровной мести между племенами и джихадистами. В нескольких решающих моментах к их наступлению присоединились американские танки и авиация, защищая своих новых союзников — «полицейских». Официальное число погибших в районе операций полковника Макфарланда в Рамади в период с июня 2006 по февраль 2007 года составило 750 убитых повстанцев (за тот же период восемьдесят пять военнослужащих США погибли и пятьсот были ранены). Это могло бы стать причиной «официальных» боев, но слухи и мрачные анекдоты окружают то, что произошло между теми, кто принял чью-либо сторону после формирования «Пробуждения Анбара».

В ходе ожесточенных боев октября и ноября 2006 года в Рамади, «Аль-Каида» была в значительной степени ликвидирована. Когда я спросил одного высокопоставленного офицера Коалиции, как это произошло, он ответил без колебаний: «Ситтар и его парни вышли и убили их». По повстанческой организации начала распространяться паника. Иностранные боевики особенно выделялись, и люди из «Пробуждения» часто знали, где их найти. Некоторые предположили, что этот разгул убийств был спровоцирован убийством и обезглавливанием нескольких подростков из племен, входящих в «Пробуждение». Один американский лейтенант, служивший в Рамади, объяснил:

— Мечети в городе сошли с ума. Имамы из громкоговорителей кричали о джихаде. Мы поднялись на крышу аванпоста и приготовились к крупному штурму. К нам присоединился наш переводчик. «Подожди», — сказал он. «Они не кричат о джихаде против нас. Они кричат о джихаде против повстанцев».

Остается открытым для обсуждения вопрос, насколько этот инцидент с обезглавлением спровоцировал последующие события. Фактически, в период с июня 2006 по начало 2007 года в Рамади исчезли пять тысяч членов «Аль-Каиды». Сотни людей бежали. Группы боевиков появились в течение следующих недель в Багдаде и других местах. Другие, во множестве, возможно снова влились в общество, поскольку «Аль-Каида» всегда полагалась на постороннюю помощь при закладке бомб или обстреле снайперами патрулей. Но остается подозрение, что погибло гораздо больше, чем официально объявленные 750 человек. Сотни, возможно, тысячи, были ликвидированы «Пробуждением» и лежат в безымянных могилах в пустыне.

К октябрю Британия сменила своего старшего офицера в Багдаде, в рамках столь раздражающей американцев шестимесячной ротации. На место Роба Фрая пришел Грэм Лэмб, вернувшийся в Ирак после своих визитов в качестве начальника сил специального назначения и командира британской дивизии в Басре. Лэмб обладал особым талантом ладить с американскими командирами, многих из которых он знал по предыдущим поездкам. В компании с некоторыми из более сдержанных «кузенов» Лэмб даже смягчил ругательства, с которыми был так хорошо знаком его личный штаб. Как следует и этих формулировок, он был особенно агрессивным генералом, чей опыт работы в SAS и дружба со Стэном Маккристалом привели его к особому взгляду на дело, начатое его предшественником.

При Лэмбе ячейка стратегического взаимодействия значительно активизировала свою деятельность. Встречи с вождями племен стали более частыми. Некоторые из них проходили в богато украшенном «диване» в Мод-Хаусе, военной резиденции рядом с посольством, где остановился генерал. Несмотря на это очень британское название, здание было обставлено в стиле иракского влиятельного вельможи, приемная изобиловала позолоченными диванами, полированными мраморными полами и люстрами. Другие встречи проходили неподалеку, в доме заместителя премьер-министра Ирака в районе, известном как «Маленькая Венеция», районе роскошных домов, где искусственные каналы давно зацвели и смердели. Некоторые из них проводились в собственных домах шейхов. Помня об обязанностях арабского хозяина, Грэм Лэмб, находясь дома, старался лично подавать своим гостям чай.

Лэмб вскоре увидел потенциал для стратегии объединения племен и «промышленной» антитеррористической кампании ОКСО. Один из присутствовавших на встрече, вспоминал, как один иракский вождь, активный участник сопротивления, сказал британскому генералу: «Иракцы — просто овцы. Ты должен найти пастухов». Шейхи были отличными источниками разведданных о том, кто кого убивал в их родных краях. В некоторых случаях, также связь конкретного соседа или деревни с джихадистами не позволяли дружественному вождю объявить о присоединении к «Пробуждении». Если бы удалось свергнуть местного эмира АКИ, одним махом боевикам в округе был бы нанесен удар, был бы устранен элемент запугивания и шейх мог бы заявить о себе как о новой поддержке правительства. Лэмб кооптировал в ячейку стратегического взаимодействия майора SAS, офицера, первоначально возглавлявшего эскадрон «В» во время вторжения, чтобы он выступал связующим звеном между его очарованием и ущербом от наступления ОКСО.

Именно в это время, осенью 2006 года, смена языка стала очевидной в Кэмп-Виктори и посольстве США. «Мы начали использовать термины «совместимый» и непримиримый»», — вспоминает один из ключевых игроков. «Это лишало простоты формулировки слов «враг» или «повстанец»». Некоторые американцы приписывают это изменение акцента своему британскому заместителю главнокомандующего, утверждая, что оно стало центральным в его стратегии «Пробуждения». Другие утверждают, что ярлык «непримиримый» некоторое время существовал на западе, благодаря морской пехоте. Независимо от того, придумал ли его Лэмб, или просто взял на вооружение, он начал фигурировать в его переписке по электронной почте со своим старым коллегой, генералом Дэвидом Петреусом. Петреус уже провел много времени в Ираке в качестве командира дивизии во время вторжения и после него, а также на руководящих должностях в штабе. Провал плана генерала Кейси по обеспечению безопасности в Багдаде заставил людей в Вашингтоне усомниться в его будущем. Некоторые уже рекламировали Петреуса как его преемника.

Хотя события, последовавшие вскоре после оценки разведданных Питера Девлина, могли показаться доказательством, что он был человеком с исключительным непониманием исходной ситуации, его главный недостаток был общим для очень многих других офицеров того времени: пессимизм, порожденный повторяющимися неудачами, особенно связанными с убийствами лидеров, пытающихся поддержать Коалицию. Но полковник определил связь между этим отсутствием безопасности и численностью войск в Ираке, утверждая, что для изменения ситуации необходимы дополнительные морские пехотинцы. Среди американского военного руководства все больше распространялось понимание того, что для победы США требуется больше солдат.

Глава 13

Выбор победы

Поздно вечером в субботу 17 июля 2006 года британские войска вошли в один из самых враждебных районов Басры в погоне за Саджадом Бадром Адалем Саидом, лидером ДАМ («Джейш аль-Махди», или «Армия Махди») в этом городе. «Уоррироры» с грохотом ворвались в район, чтобы установить оцепление, в то время как штурмовая группа готовилась войти в дом Саджада. Его роль и местонахождение были установлены в ходе длительной операции разведки. Собрав свое досье, эксперты передали его командованию для принятия мер.

Выбор в качестве цели главы ополчения требовал тщательного военно-политического решения. Муктада ас-Садр, лидер, которому были лояльны подразделения «Армии Махди» в городе, был вовлечен в соглашения о передаче власти новому премьер-министру Нури аль-Малики. Но обеспечение роли в игре за власть в Багдаде мало влияло на его движение; скорее их нападения на войска Коалиции продолжали усиливаться. Поскольку прямая конфронтация с «Армией Махди», кровопролитие, подобное тому, что было в Аль-Амарре или Садр-Сити в 2004 году, нанесла бы политический ущерб правительству Малики, Коалиции пришлось смягчить отношение к шиитскому ополчению. В своих публичных заявлениях британская армия объясняла растущий ракетный дождь на своих базах, или самодельные взрывные устройства против своих машин, работой «изгоев» или «отколовшихся групп». Конечно, во многих нападениях участвовали боевики поддерживаемые Ираном, но простая правда заключалась в том, что тысячи пехотинцев «Армии Махди», были вовлечены в борьбу с Коалицией, несмотря на политические маневры Муктада, или даже возможно, как их часть, в попытке укрепить свои позиции на переговорах.

Рассматривая запрос о проведении крупной ударной операции против Саджада, британские лица, принимающие решения, понимали, что это может иметь тяжелые последствия. Однако, при постоянной ротации оперативных руководителей в Ираке, большие шишки редко были настроены на жесткие решения, как это случалось раньше. Например, десять месяцев назад было краткое окно возможностей, когда был арестован важный лидер «Армии Махди», а Саджад безуспешно преследовался SAS. К лету 2006 года командир 20-й бронетанковой бригады выступил за агрессивный подход, как Фрай и Лэмб, старшие британские офицеры в Багдаде в течение того лета и осени. Самое главное, центральная фигура в национальной командной структуре на юге, командир многонациональной дивизии «Юго-Восток» решил послать сообщение ополченцам. Кавалерийский офицер, генерал-майор Ричард Ширрефф прибыл в Басру с ощущением, что его дивизия уступила инициативу своему противнику, и счел неприемлемым, что британская армия стала такой пассивной перед лицом растущих потерь.

Ширефф был отправлен в Ирак со словами начальника объединенных операций, его военного начальника в Великобритании, звучащими у него в ушах: «Мы не хотим никаких проявлений военного насилия в Басре». Начальником штаба объединенных операций в то время был генерал-лейтенант Ник Хоутон, офицер, предшествовавший Робу Фраю в Багдаде, и публично объявивший о планах вывести британскую армию из Ирака к лету 2008 года. Ширефф не был заинтересован ни в проявлении мачизма, ни в том, чтобы держать британские войска в Ираке на неопределенный срок. Однако он был полон решимость позволить им отступить на условиях, которые они создадут сами, надеясь сначала разбить в Басре «Армию Махди». Поэтому, он приказал провести ударную операцию против Саджада.

Британские подразделения, атаковавшие его дом, были людьми, отобранными из бригадной разведывательной роты, возглавляемой отрядом «Хатхор». Несмотря на то, что им удалось без особых трудностей вывезти Саджада, ополченцы «Армии Махди» вскоре вступили в бой с оцеплением ударного отряда, используя автоматы и гранатометы. Одетые в черное боевики бегали по улицам с РПГ на плечах или автоматами в руках, стремясь вступить в бой. В течение двух часов продолжались перестрелки между армией и людьми Саджада, в ходе которых, по разным оценкам, иракцы выпустили 104 выстрела РПГ и тысячи патронов из стрелкового оружия. Командир группы бригадного разведотряда, капрал Джон Косби, был убит, как и четверо иракских ополченцев.

Эти бои стали типичными, ожидаемыми при крупномасштабных ударных операциях в опорных пунктах ополчения в Басре. Операции SAS в Багдаде также требовали оцепления, его обычно обеспечивали десантники из группы поддержки сил специального назначения. В Басре для той же цели пришлось задействовать роты механизированной пехоты на боевых машинах пехоты «Уорриор». Присутствие тяжелой техники могло вывести на улицы сотни вооруженных боевиков. Таким образом, в то время, как в само здание цели часто входили без насилия, прием, ожидавший ударную группу в печально известных районах Басры, таких как Хайяния, Кибла и Джумхурия, был таким же жестоким, как и в некоторых из самых суровых мест, где действовали американцы.

Разработка важного объекта в резиденции Саджада позволила получить множество документов и других зацепок, что привело к проведению еще одной операции в городе три ночи спустя, в ходе которой было изъято две тонны оружия (в основном, ракеты и минометные мины того типа, которые использовались при частых нападениях на британские базы в городе). Дома, министр обороны приветствовал две эти операции, как вызвавшие «очень значительное ухудшение» боеспособности ополчения. В последующие дни сторонники «Армии Махди» демонстрировали свой гнев беспорядками и дальнейшими нападениями на британские базы.

В соответствии с планами Великобритании передать юг под контроль Ирака, 13 июля Британия перешла к «оперативному наблюдению» в провинции Аль-Мутанна и в сентябре должна была передать Ди-Гар. Из четырех провинций, первоначально находившихся под британским контролем, в результате остались Майсан и Басра, оба очага серьезных трудностей. Ширрефф той осенью хотел провести крупную операцию по зачистке и удержанию Басры. Он окрестил свой план операцией «Саламанка», в честь своего героя, герцога Веллингтона, одержавшего там лучшую победу в наступлении. В «Саламанке», как планировалось, должно было быть задействовано несколько дополнительных батальонов британских войск, а также иракское подкрепление. Это бросило бы в бой многие тысячи бойцов сил безопасности, чтобы «изолировать и уничтожить» городское ополчение. Некоторые британские генералы на родине были встревожены, потому что, как сказал мне в то время один из офицеров штаба Ширреффа, «казалось, что он собирается устроить Фаллуджу». Они отказали ему в дополнительных войсках, вместо этого предоставив ему два батальона на несколько недель, сославшись на необходимость направить людей для развивающейся операции в Афганистане. Иракское правительство, тем временем, отказалось поддерживать столь амбициозную операцию, поскольку это могло привести к открытой войне с Муктада ас-Садром.

Столкнувшись с этими препятствиями, возможности Ширреффа были явно ограниченны. Он увеличил возможности разведки и сил специального назначения, необходимые для проведения наступательных операций; вывел боевую бронетанковую группу из Майсана, чтобы она могла присоединиться к попытке зачистить Басру; и принял предложение Малика о том, чтобы обеспечению безопасности в Басре было придано «иракское лицо», во главе с иракским генералом, гораздо более ограниченные цели и новое кодовое название, звучащее по-арабски, операция «Синдбад».

Продвигая свои ударные операции, командир многонациональной дивизии «Юго-Восток» нашел поддержку SAS. Ричард Уильямс руководил штабом Ширреффа на Балканах, когда тот командовал 7-й бронетанковой бригадой. Эти двое людей хорошо работали вместе, в отличие от некоторых предыдущих высокопоставленных лиц в Басре, которые к SAS относили холодно. Среди рядовых бойцов SAS теперь рассеялась часть негодования, вызванного предыдущим инцидентом в Джамиате, и они чувствовали себя обязанными помочь своим товарищам, когда ухудшалась ситуация. В результате этого, присутствие SAS в Басре было расширено из отряда «Хатхор» до оперативной группы «Спартан», которая была примерно в два раза больше. «Спартан» будет использоваться для разработки разведывательных данных о целях и на острие ударных операций. Добавление нескольких оперативников SAS могло показаться незначительным, в контексте уже задействованных тысяч военнослужащих, но один из работавших в городе командиров, говорит: «Эти несколько человек были эквивалентом батальона».

Во время командования Ричарда Ширреффа из гарнизона регулярной армии также был отобран отряд и получил задачу поддерживать специальные операции. Взвод «Армагеддон», как вскоре его прозвали, базировался во дворце Басры, обеспечивая для сотрудников разведки отряд быстрого реагирования.

Продвигая вперед «Синбад», несмотря на всего наложенные на него ограничения, командиру британской дивизии также было необходимо высвободить боевую бронетанковую группу, развернутую в провинции Майсан. К лету 2006 года их положение стало чрезвычайно тяжелым. Лагерь Абу-Наджи, основная британская база, расположенная к югу от столицы провинции Эль-Амарр, был постоянной мишенью непрямых огневых ударов, наносившихся почти каждую ночь, а иногда и по нескольку раз за нее. Фактически, к этому моменту, лагерь Абу-Наджи и дворец Басры были двумя из трех самых обстреливаемых баз во всем Ираке. От бомб, заложенных на дорогах, постоянно гибли люди, в том числе и солдаты, управлявшие самым тяжелым армейским бронированным транспортом «Уорриор». Пополнение запасов этой бронетанковой группы требовало частых конвоев из более чем ста машин из Басры, защита которых могла сковать целый батальон. В то время как многие в британской армии с радостью передали бы Майсан его печально известному независимому народу, американцы оказывали сильное давление, требуя пристального наблюдения за 283 километрами провинции, граничащей с Ираном. Американская разведка была убеждена, что большое количество зарядов с ударным ядром (СФВУ) поступило из Ирана через Майсан. По выражению одного высокопоставленного американского офицера, провинция Майсан была «канализацией, через которую стекало все дерьмо».

Решение генерал-майора Ширеффа состояло в том, чтобы оставить лагерь Абу-Наджи, отозвав из провинции боевую бронетанковую группу, сохранив при этом меньшие части, использующие легкую бронетехнику, «Лендроверы» и небронированные автомобили для передвижения по пустыне и наблюдения за иранской границей. Это решение, операция «Видетт» (названная в честь дозорных кавалерийских постов времен Веллингтона), казалось элегантным, но сопряженным со многими трудностями. Во-первых, ополченцы «Армии Махжи» и «бригады Бадра» отпраздновали оставление лагеря как большую пропагандистскую победу, объявив, что они «изгнали оккупантов». Тысячи людей собрались в Абу-Наджи, чтобы разобрать оставленные для использования иракской армии здания. Снимки получившихся сцен вызвали критику британцев, как дома, так и со стороны некоторых американцев.

Решение об усилении патрулирования вдоль границы, также вряд ли могло как-нибудь остановить поток зарядов с ударным ядром. Во многих районах граница представляла собой лунный пейзаж, оставшийся после земляных работ времен ирано-иракской войны, где людей пытающихся пересечь границу, можно было легко заметить. В других местах, таких как официальный пункт пересечения границы и на некоторых каналах в болотах, объем движения был слишком велик, чтобы его можно было эффективно контролировать. Некоторые даже подозревали, что новая британская операция вдоль границы была не более чем демонстрацией, уловкой, призванной произвести впечатление как на американцев, так и на иранцев. Если намерение было таково, то оно провалилось. «Американские организации были сильно разочарованы тем, что мы на самом деле там делали», — замечал один из бойцов SAS. Британское командование, обеспокоенное тем, что подумают американцы, решило активизировать в Майсане специальную операцию. Полк сформировал объединенную разведывательную ячейку «Майсан», которая летом 2006 года провела множество миссий по наблюдению в пустыне. Но эти усилия мало что дали в плане результатов.

Предприняв эти шаги в августе, в сентябре и октябре британцы продолжили операцию «Синдбад». В результате серии «импульсов» каждый из районов города Басра был наводнен войсками. С БМП «Уорриор», расставленными по углам и частым патрулированием улиц, в то время как британцы занимались различными задачами, от попыток улучшить школы, до наставничества полиции, ополчение залегло на дно. Учитывая, что большинство «импульсов» длилось не более сорока восьми часов, воздействие должно было быть ограниченным. Намерение состояло в том, чтобы установить посты иракской армии во многих районах, но к этому моменту военные и иракская полиция находились в почти открытом конфликте.

Посещение полицейского участка Фарахиди во время операции «Синдбад» показало масштабы недоверия. Фарахиди был одним из труднодоступных «новых» пригородов на востоке города, недалеко от района Джамиат и Хайянии, очагов активности боевиков. Внутри царило напряжение, когда британцы начали биометрическую регистрацию полицейских в участке, дежурный начал кричать, что он не хочет, чтобы его снимали на видео. Эта регистрация показала, как низко британцы оценивали полицию, подозревая ее в самых разнообразных проступках, начиная от мошенничества с платежными книжками, и заканчивая участием в преступных деяниях с использованием их полицейской формы или членства в ополчении. Иракская полиция, со своей стороны, вернула комплимент. Пока команда биометристов работала в одной комнате, снаружи офицер наябедничал мне на британцев, сказав, что они обещали уйти, но похоже были заинтересованы только в разговорах о нефти. В оружейной участка стену украшал плакат с изображением аятоллы Хомейни. Когда мы уходили, патруль попал под град камней.

Позже, начальник штаба Обороны Великобритании заявил, что операция 2006 года в Басре была «кастрирована» иракским премьер-министром. В равной степени ясно, что Британия не стала бы выделять войска, необходимые для противостояния ополченцам, или даже для роспуска крупных подразделений полиции, и если бы это произошло, опасалась последствий. И вот, из-за этого взаимного упадка воли город все глубже скользил в объятия боевиков, и возможность британской армии обеспечить разумную степень безопасности жителям исчезла. Несмотря на это, ударные операции продолжались, подпитываемые потоком хороших разведданных. Но чаяния британского генерала сломить власть ополченцев не оправдались. Вместо этого, продолжались ударные операции с целью уничтожения расчетов минометов или подрывников, и таким образом, попытаться уменьшить потери британцев, поскольку армия готовилась к своему отходу.

В то время, как «Синдбад», также известный как план обеспечения безопасности Басры, вяло осуществлялся, к октябрю 2006 года стал очевиден провал плана обеспечения безопасности Багдада, даже в его измененной форме. Так что начались приходы и уходы консультантов, политиков и конгрессменов в Кэмп-Виктори, или на территории посольства США. Было очевидно, что существующая стратегия, на которой Кейси основывал свою операцию в Ираке, а именно передача обеспечения безопасности иракцам как можно быстрее, во всякому случае, усугубила хаос. Что же было делать? Группа высокого уровня, состоящая из великих и славных людей Вашингтона, «Группа по изучению Ирака», начала свои обсуждения. Их окончательные рекомендации — начать поэтапный вывод войск США, заняться заклятыми врагами Белого дома в Сирии и Иране и приложить больше усилий для подготовки иракских войск, стали своего рода советом отчаяния.

За кулисами, мало кому известная группа начала мыслить совсем по другому. Генерал в отставке, Джек Кин, 19 сентября проинформировал министра обороны Дональда Рамсфелда о предлагаемой новой стратегии для Ирака, которая предусматривала приостановку запланированного вывода войск и проведение амбициозной кампании по борьбе с повстанцами под руководством США на улицах иракских городов. Ни Рамсфелд, ни генерал Кейси, который всего за несколько дней до этого заявил Конгрессу, что ему не нужно больше американских войск, не были готовы принять эти идеи. Оба эти человека, однако, отставали от Вашингтона, поскольку Джек Кин все больше был на слуху в Белом доме.

Когда Кин и некоторые гражданские эксперты в конце концов опубликовали свои идеи, они назвали свою статью «Выбор победы». В ней содержался стратегический план того, что вскоре должно было произойти: переход к стратегии борьбы с повстанцами и отправка американских войск в Ирак. «Выбор победы» наметил путь через кажущийся безнадежным хаос, в котором оказались США. Рассмотрев спектр группировок, использующих насилие, они сочли что баасисты и националисты (во многом похожие на тех шейхов, которые уже сотрудничали с ячейкой стратегического взаимодействия) были «гораздо более вероятными… стать открытыми для переговоров и политического убеждения». Если бы дополнительные войска использовалась для обеспечения безопасности в суннитских и смешанных кварталах в Багдаде, сдерживая шиитские эскадроны смерти, то суннитские отряды «бдительных» или самообороны, стали бы ослабевать. Ударные операции против «Аль-Каиды» и других джихадистских группировок должны были продолжаться, чтобы помешать им сорвать этот процесс. Эта оборона определенных кварталов потребовала бы большого количества американских солдат, прирост, который первоначально оценивался в двадцать одну тысячу, а позже почти в тридцать тысяч. Только после того, как в межконфессиональном конфликте будет снят накал, и, следовательно, шиитские ополченцы будут лишены своего предлога действовать в качестве сил обороны для своей общины, можно было решить политически окрашенный вопрос противостояния шиитским группам. Кин и другие предлагали что «зачищать Садр-Сити в настоящее время неразумно и не нужно».

Эта стратегия, отражающая консультации Кина как с Дэвидом Петреусом, ведущим специалистом армии по борьбе с повстанцами, так и с Реэм Одиерно, заместителем генерала Кейси, генералом, руководившим операциями в Ираке, должна была оказаться удивительно дальновидной. Она обеспечила поддержку президента, отчаянно пытавшегося избежать поражения, и тем самым выбила почву из-под ног Рамсфелда и Кейси. Принятие США стратегии натиска ближе к концу года, поставило Великобританию перед большими политическими трудностями. Операция «Синдбад» подчеркнула то, что слишком хорошо знали авторы «Выбора победы»: противостоять шиитским боевикам было труднее всего из-за их политических связей с правительством Малики. Великобритания могла и будет играть свою роль в битве за Багдад через оперативную группу «Рыцарь» и ячейку стратегического взаимодействия, но что касается Басры, то были выявлены пределы воли Великобритании навязать решение по обеспечению безопасности. Внизу, на улицах шиитских кварталов, город для британских войск становился все более опасным, и небольшим группам солдат приходилось удерживать инициативу.

Воскресным ноябрьским утром во дворце Басры состоялась церемония поминовения павших британцев. После этого группа из трех патрульных катеров отправилась в путь, направляясь на север, по каналу Шатт-Эль-Араб. Путешествия по каналам были долгожданным отдыхом от рутины полетов на вертолете и считались безопасными. Хотя было несколько случаев, когда катер попадал под обстрел, поездки обычно были беззаботным развлечением для тех, кто находился на катерах.

В тот день на север направлялась полевая группа агентурной разведки. Они все еще успешно управляли агентурой в городе, несмотря на растущее беззаконие. Один из коллег описывал миссию как «ознакомление с местностью», а не как встречу с агентами. Было очень трудно выйти на улицы, но коллеги по подразделению говорят, что они овладели множеством различных методов вербовки и встречи со своими источниками. Удивительное количество потенциальных агентов просто обращались на базы Коалиции, предлагая информацию. «Вы платите им, чтобы держать их под контролем, но обычно они действовали из альтруистических побуждений», — отмечал один вербовщик агентуры. «Они хотели помочь Ираку стать лучшим местом».

Британские полевые группы агентурной разведки были небольшими, обычно, всего по горстке людей в Басре и Багдаде (где они действовали под командованием оперативной группы «Рыцарь»). Их система работы была неформальной, когда оперативный сотрудник проводил встречу с конкретным агентом, независимо от ранга тех, кто поддерживал его или ее во время встречи. Темпы операций в Басре в конце 2006 года были таковы, что команда работала не покладая рук. В это воскресенье они направлялись в «Шатт» — отель «Шат аль-Араб», штаб боевой группы в городе Басра.

Когда лодки достигли понтонного моста в центре города, им пришлось прижаться к западному берегу, потому что там, под ведущим вниз пандусом, канал был достаточно глубок, чтобы они могли пройти. Каждый занял свое место — основной транспорт, перевозивший полевую группу агентурной разведки, и два катера эскорта. Это место было прямо под набережной Корниш, где в более счастливые времена рука об руку прогуливались пары, прежде чем поужинать в одном из пришвартованных неподалеку плавучих ресторанов. Но в стене, прямо под набережной, была втиснута огромная бомба. Когда катера проходили через просвет, за ним наблюдали и снимали на видео. Бомба взорвалась как раз тогда, когда мимо нее проходил основной транспорт с пассажирами. Двое солдат и два королевских морских пехотинца, находившиеся на борту катера, были убиты. Еще несколько человек были ранены. Среди жертв были сотрудники подразделения агентурной разведки министерства обороны.

После инцидента такого рода, были неизбежны взаимные обвинения. Если катера могли обойти понтонный мост только в этом единственном месте, почему его не держали под постоянным техническим наблюдением, или, по крайней мере, регулярно не обыскивали? Неспособность войск провести такие проверки или оснастить катера контрмерами, вызвали критику в ходе последующего расследования. Но в связи с этим инцидентом возникли и другие вопросы. Были ли сотрудники подразделения агентурной разведки министерства обороны преднамеренно выбраны в качестве цели? Предполагало ли мастерство, с которым была применена бомба, подготовку иранцами или их техническое участие?

Для британских войск в центре города, после потери шестью месяцами ранее вертолета и такого количества дорожных бомб, это было всего лишь еще одним примером того, как их противники могут выбирать в качестве цели все виды транспорта. Однако у армии были свои способы перехватить инициативу, и общее наступление на «Армию Махди» и другие банды продолжалось.

Эскадрон «D» направил штаб-сержанта Джона Холлингсворта в качестве руководителя группы своего отряда «Хатхор» во дворец Басры. «Хатхор» еще не был заменен более крупной оперативной группой «Спартан», поэтому он получал регулярную поддержку из Багдада. Времена, когда MI6 в шутку звала Басру «сонным уделом Шатт-эль-Араб», давно прошли. К концу 2006 года крошечный отряд проводил работу по разработке целей, различным деятелям ополчениям, а также возглавлял многие крупные ударные операции.

В сентябре «Хатхор» был вовлечен в разработку цели по важному члену международной сети «Аль-Каиды». Омар аль-Фарук был иракцем, который стал убежденным международным джихадистом. Арестованный в 2002 году в Джакарте, Фарук был доставлен из Индонезии в следственный изолятор Баграм в Афганистане. Там его тщательно допрашивало ЦРУ, и поскольку из него выжали всю информацию, его планировали перевести в Гуантанамо, когда ему и другим боевикам «Аль-Каиды» удалось совершить дерзкий побег. Фарук вернулся в Ирак, поселился в Басре — любопытный выбор, учитывая его связь с суннитским подпольем и преимущественно шиитский характер города.

По наводке разведки SAS провела операцию по штурму дома, где Фарук остановился. Если бы Фарук был схвачен, его возвращение в Баграм или Гуантанамо могло бы для британцев, учитывая их нежелание помогать выдаче, быть трудным вопросом. Этой трудности удалось избежать, когда, по словам представителя британских военных, Фарук открыл огонь по штурмовой группе и был убит. Операция, которая привела к его гибели, была впечатляющим разведывательным ходом, который подчеркнул ценность отряда «Хатхор».

По словам тех, кто его знал, Джон Холлингсворт обладал энергией, харизмой и прежде всего, отвагой, необходимой для выполнения этой задачи. Родом из Халла, в SAS он пришел после окончания службы в 3-м парашютно-десантном батальоне. Он был награжден медалью Королевы за отвагу за операцию в Северной Ирландии.

В начале ноября, незадолго до того, как его эскадрон должны были сменить, Холлингсворт, которому тогда было 35 лет, возглавил рейд, во главе своего отряда. В ходе зачистки здания, он был ранен в шею, но догнал и убил нападавшего. Эта пуля, которая прошла в миллиметрах от его сонной артерии, вывела штаб-сержанта из строя и вернула его на лечение в Великобританию. Холлингсворт через несколько дней вернулся в Ирак, оставив после себя в документах Херефорда отметку о награждении его Крестом за выдающуюся доблесть.

Он встретил свою смерть 24 ноября, став первым бойцом оперативной группы, погибшим в бою тремя годами ранее. Двое бойцов SAS, майор Джим Стеннер и сержант Норман Паттерсон, погибли, когда проезжая поздно ночью через «Зеленую зону» в январе 2004 года их автомобиль врезался в бетонный блок. За годы, прошедшие с тех пор, как был убит Планк, также были ранены десятки людей, но то, что многие считали удачей, закончилось потерей штаб-сержанта Холлингсворта.

В ту ночь, о которой идет речь, планировалась ударная акция против жилого дома в Басре. Это было трудная миссия, ночью, во враждебной части города, против цели, битком набитой семьями. Было три штурмовые группы, но Холлингсворт, как командир «Хатхор», командовал операцией. Другой солдат, первым вошедший в квартиру цели, рассказывал следствию:

— Там были женщины с маленькими детьми, так что было много крика. Когда мы собрались войти в одну комнату, поднялась большая суматоха и казалось, что дверь забаррикадировали холодильником. Я первым вошел в ту комнату, и увидел там нескольких мужчин, и я позвал Джона (так в оригинале), чтобы он меня поддержал, потому что я чувствовал себя незащищенным, а затем (Джон) сказал: «Мне нужен медик».

Холлингсворта подстрелили. Он был эвакуирован вертолетом в близлежащий британский военный госпиталь в Шайбе, но вскоре скончался. Того, кто в него стрелял, и то, как они это сделали пулей калибра 5,56, типом пули, используемым в оружии Коалиции, окружает тайна. Один солдат рассказал следствию, что видели, как здание покидали двое мужчин. Конечно, это не был никто из задержанных в квартире, где штурмовая группа искала подозреваемых, и оружие не было найдено. Коллеги из SAS отвергли идею, что Холлингсворт погиб в результате несчастного случая с дружественным огнем: безусловно верно, что иракские повстанцы захваченное в качестве трофеев британское или американское оружие.

Один из коллег SAS дал Холлингсворту такую емкую эпитафию: «Крест за выдающуюся храбрость! Медаль Королевы за отвагу! Он был похож на Боди из «Профессионалов» — он был обречен умереть под градом пуль!» Для многих оперативников Холлингсворт был олицетворением «зеленоглазого воина»: абсолютно бесстрашного в бою, того, кто оказывал непреодолимое влияние на более слабых людей. Такого лидерства, как у него, очень не хватало. Многие считали, что из-за бешеного темпа, с которым они выполняли миссии в 2006 году, люди из оперативной группы «Рыцарь», жили в долг. Холлингсворт оставил после себя вдову и двух мальчиков, одного совсем младенца.

Возвращение Холлингсворта домой закончилось скромными похоронами, на которые пришло много людей. Его тело было доставлено домой в сопровождении бойцов его эскадрона, одетых в свое штурмовое снаряжение, порядок, которому следовали и в случае будущих потерь. Был также создан еще один важный прецедент: вдову штаб-сержанта пригласили на частную встречу с Тони Блэром на Даунинг-стрит. Эту аудиенцию на Даунинг-стрит,?10, расценили как особую форму признания опасностей, с которыми сталкивается SAS, подчеркнувшую личный интерес премьер-министра к их работе и благодарность за нее.

Лихорадочный темп операций в Басре должен был продолжаться. В декабре группа из эскадрона «G» была переброшена на операцию «Дувр». Специалисты по ведению тайной войны всегда проявляли особое рвение к выслеживанию тех, кто унес жизни их коллег. В случае с «Дувром», членам группы агентурной разведки министерства обороны удалось завербовать источник, хорошо осведомленный о ноябрьском взрыве на реке по пути в Шатт-эль-Араб. Агент обнаружил ячейку повстанцев и лидера, ответственного за проведение операции. Эти люди были задержаны после того, как отряд эскадрона «G» взял штурмом здание на севере Басры. Была обнаружена видеозапись нападения и собрано многих других разведданных.

Карательный темп, установленный британскими командирами дивизий и бригад в городе, продолжился рейдом 22 декабря, в результате которого был задержан капитан Джафар, в числе пяти других офицеров иракской полиции. Он был сотрудником отдела по борьбе с тяжкими преступлениями, за которым наблюдал отряд «Хатхор» в сентябре 2005 года, когда были захвачены двое его бойцов. Три дня спустя это избиение иракской полиции достигло кульминации, когда в первые часы рождественского дня был совершен масштабный налет на сам участок Джамиат. Из его камер было освобождено 120 заключенных, многие из которых, по утверждению представителей британской армии, имели следы пыток. До того, как это место было взорвано британцами, из участка были вывезены штабеля материалов, включая компьютеры и архив.

И чего достигли все эти рейды и убийства? Агрессивный подход генерала Ширреффа к концу 2006 года принес лишь частичные результаты. Тенденция к насилию все еще поднималась вверх. Операция «Синдбад» была в своей концепции отвергнута как британскими, так и иракскими сомневающимися. Местная поддержка этого начинания, даже в иракской армии, ослабла на раннем этапе из-за опасений, что оно спровоцирует открытое противостояние на улицах города, объединив многочисленные отколовшиеся или радикальные группы с «Армией Махди». Британский генерал, по крайней мере, столкнулся с проблемой участия полиции в деятельности «эскадронов смерти» Басры, похищениях людей и организованной преступности. Один из старших офицеров, наиболее тесно связанной с политикой Великобритании в Ираке в период 2003 — 2008 годов, позже сказал мне: «Мы отправились в Басру не для того, чтобы победить. Мы пошли на то, чтобы создать наилучшие условия, какие только могли, для выхода, и это не победа». Ричард Ширрефф представлял собой почетное исключение из этого образа мыслей. Но ограничения, наложенные на него министерством обороны и иракскими лидерами, эффективно показали, что Британия была неспособна «выбрать победу», так же как и Соединенные Штаты.

За всеми этими проблемами, с которыми на улицах Басры столкнулись солдаты, стояла растущая мощь городского ополчения. Операции по уничтожению могли устранить ключевые фигуры, но Британия не смогла бы провести операцию такого рода, как ОКСО проводила дальше на севере, уничтожая целые ячейки суннитских экстремистов ночь за ночью. Не хватало разведывательных усилий, объединения сил специальных операций и прежде всего, политической воли. Такой подход привел бы к огромным перестрелкам, с возможными потерями британцев каждой ночью. Таким образом, в то время как британцы могли задерживать лидеров, таких как Саджад Бадр, и конфисковывать все возрастающее количество оружия, численность групп повстанцев была настолько велика, что пустые ботинки или тайники вскоре заполнялись.

Вопрос, который задавали себе люди от Балада до Лэнгли, или от Басры до Херефорда, пока разворачивались эти события во второй половине 2006 года, заключался в том, достигла ли шиитская экстремисткая угроза таких масштабов, что с ней нужно было о обращаться так же, как с «Аль-Каидой» и другими суннитскими группировками. С этим был неразрывно связан вопрос об участии Ирана, поскольку, если бы тактика ОКСО была использована против шиитских группировок, они рано или поздно угрожали бы иранским интересам. И как, черт возьми, Балад мог взять на себя совершенно новый набор задач, когда его люди уже напрягали все силы против террористов «Аль-Каиды» в Багдаде и других местах?

Глава 14

Грядущий шторм с Ираном

«Блэк Хоки» и «Литтл Бердс» из «Коричневой» оперативной группы пролетели над крышами Эрбиля на севере Ирака сразу после 3.30 утра 11 января 2007 года. Город, достопримечательностью которого была древняя, обнесенная стеной цитадель в центре, мог проследить свою историю до 2000 года до рождества Христова. Жители Эрбиля, с его прекрасными местами, видом на горы и относительным покоем, не привыкли к звукам рейдов американцев. Но когда вертолеты зависли над обнесенным стеной комплексом зданий в части города, известном как Старая Корея, происходил именно он. Когда район пробудился ото сна, бойцы из подразделения отряда «Дельта» выпрыгнули из вертолетов и помчались по крышам зданий, в то время как наземный штурмовой отряд ворвался через главные ворота. «Это был стратегический момент» — говорил один оперативник спецназа. Ибо здание, в которое собиралась ворваться «Дельта», было офисом связи с Ираном, фактически, посольством страны в этом регионе.

В Объединенном оперативном центре в Баладе, командиры ОКСО на своих плазменных экранах наблюдали, как в здание вошли бойцы «Дельты». В течение нескольких месяцев от ООЦ до Белого дома продолжались дебаты, о том, как вести иранскую цель. Даже в ту ночь остались неразрешенными некоторые споры. И вот что примечательно, оперативники спецназа приняли свое собственное решение, как отмечал кто-то, наблюдавший за развитием событий в Эрбиле:

— Общее ощущение в ООЦ было таким: «Никто не может принять решение… давайте просто это сделаем!»

ООЦ не подвергал себя риску с точки зрения политики, но возникли некоторые сложности толкования. С ноября 2006 года, новая директива, согласованная президентом Бушем, разрешала американским войскам в Ираке убивать или захватывать в плен иранских граждан, если они участвовали в нападении на силы Коалиции. Это изменением в Вашингтоне было связано с более широкими международными событиями: успехом «Хезболлы» в ливанской войне в июне 2006 года, а также продолжающимся открытым неповиновением Ирана по ядерному вопросу. У новой миссии была своя аббревиатура CII — «Противодействие иранскому влиянию».

Многие в Ираке считали что эти действия назрели. Британцы кипели из-за все более очевидных признаков иранского вмешательства на юге. В конце 2006 года один офицер в Басре сказал мне: «Иран воюет с нами здесь, убивает британских солдат, и похоже, никого это не волнует». За потоком зарядов с ударным ядром, начавшимся в 2004 году, последовал рост данных разведки о подготовке в Иране иракских повстанцев, а также о финансовой поддержке нападений на войска Коалиции. Участились находки минометных мин или ракет со свежими иранскими маркировками. Эти реалии затронули не только британцев на юге. Командиры многонациональных сил знали, что к началу 2007 года большинство огневых ударов непрямой наводкой по «Зеленой зоне» наносилось из Садр-сити и других шиитских районов. Американская разведка подсчитала, что иранская поддержка иракских повстанцев была настолько обширной, что в любой момент в Ираке находилось до 150 бойцов Корпуса стражей Исламской революции, или других сил специального назначения. В течение нескольких месяцев Пентагон хранил молчание о своих растущих потерях от иранских ставленников; командиры знали, что публичные обвинения вызовут необходимость действий.

Проблема с попыткой ликвидировать иранскую операцию, заключалась в том, что многие боялись сражаться сразу на двух фронтах. «Аль-Каида» была далека от разгрома, несмотря на ее поражение в Рамади. Никто не хотел повторять ошибку 2004 года, развязав войну с «Армией Махди» одновременно с операцией в Фаллудже. Абу Мусаб аз-Заркави сам стремился втянуть США в войну с Ираном, как средство дальнейшего ослабления сверхдержавы. Разве выбор в качестве целей иранцев не было бы именно тем, чего он хотел?

В Баладе были уверены в одном: было важно поддерживать давление ночных рейдов против АКИ. Решение Пентагона состояло в том, чтобы оставить ответственным за борьбу с суннитскими джихадистами командира «Дельты», работающего через ООЦ. В то время эта работа (ранее носившая кодовое название TF-145) называлась 16-й оперативно-тактической группой. Новое командование, базирующееся на штабе группы армейского спецназа (2-й эшелон сил специальных операций), было назначено как 17-я оперативно-тактическая группа и получила задачу по противодействию иранскому влиянию. ОТГ-17 могла использовать и использовала те же «Хищники» или эскадроны «Дельты», что и ОТГ-16. Но внедрение этих командных механизмов было лишь небольшой частью общей картины. Главный вопрос об убийстве или пленении иранцев был вопросом политического суждения. США захватили в плен двух иранцев 21 декабря в Багдаде, которые, как полагали, были старшими офицерами Аль-Кудс, подразделения Корпуса стражей Исламской революции, действовавшего для поддержки зарубежных союзников Ирана. Аресты вызвали шумиху со стороны Ирана, Госдепартамента и некоторых иракских лидеров. Девять дней спустя иранские заключенные были освобождены.

Пробиравшиеся по коридорам иранского связного отделения в Эрбиле три недели спустя коммандос «Дельты» находились под давлением требований найти убедительные доказательства причастности Ирана к мятежу. Когда они ворвались в комнаты, то обнаружили, что персонал поспешно пытается уничтожить документы, и, как ни странно, изменить свою внешность, отрезая волосы. У людей были поддельные удостоверения личности, и позже у одного из них обнаружили положительные результаты теста на обращение со взрывчаткой. Американцы искали двух высокопоставленных лиц из-за границы: Мохаммеда Джафари, заместителя главы Совета безопасности Ирана, и генерала Минджахара Фрузанду, главу разведки Корпуса стражей Исламской революции.

Рейд на Эрбиль был результатом агентурной разведки. Резидентура ЦРУ в курдском регионе узнала о визите двух высокопоставленных иранцев от одного из своих агентов. Британское правительство не хотело, чтобы оперативная группа «Рыцарь» арестовывала иранцев, поэтому они могли только наблюдать за тем, что должно было произойти.

Однако «фиксацией» целей «Дельты» дело не ограничилось. В ходе рейда, не сумев найти двух высокопоставленных чиновников в связном отделении, команда «Дельты» быстро переместилась в аэропорт Эрбиль, расположенный в нескольких милях к северу, на случай, если они попытаются сбежать на самолете. Между курдскими частями и американцами было напряженное противостояние. Команда «Дельты» была отозвана, забрав с собой пятерых арестованных иранских чиновников, и начались взаимные обвинения. Пресс-служба многонациональных сил выпустила заявление, рассчитанный скорее на то, чтобы пригладить взъерошенные перышки курдов, чем раскрыть что-нибудь существенное: «Коалиционные силы, проводящие обычные операции по обеспечению безопасности в Эрбиле 11 января задержали шесть человек, подозреваемых в тесной связи с деятельностью, направленной против иракских и коалиционных сил. Один человек был освобожден, а пятеро остаются под стражей».

Президент и премьер-министр Ирака, оба курды, знали, что операция была не совсем обычной. Они сочли этот рейд унизительным нарушением их полномочий. Некоторые курдские официальные лица использовали линию, аналогичную той, что была принята Ираном в ответ на рейд, который также был проведен после арестов в Багдаде 21 декабря, что иранские официальные лица были там по приглашению иракских властей с миссией по улучшению сотрудничества в области безопасности между двумя странами. Поскольку курды были группой, обычно наиболее поддерживающей американскую миссию в Ираке, этот политический удар был особенно неприятным. Вскоре чиновники Госдепартамента обратились к армии, с просьбой освободить пятерых иранцев. Генералы отказались, вызвав противостояние внутри американской бюрократии. Адмирал Уильям Фэллон, руководящий более широким ближневосточным театром военных действий в Центральном командовании, поддержал это решение в Багдаде. Американские командиры хотели, чтобы рейд на Эрбиль послал сигнал, и они верили, что он прошел, один из них сказал мне: «Они поняли, что мы идем за ними. Иранцы не любили делать много грязной работы или пачкать руки. Многие из них предпочли бы, чтобы умирали арабы».

Начальные операции ОТГ-17 собрали целую сокровищницу разведданных. Аналитики приступили к работе, используя те же методы картографирования сети и записи телефонных разговоров, которые они применяли против джихадистов. Но доказательства официального иранского спонсорства повстанческих группировок поставили столько же вопросов, сколько и дали ответов. Бригадир Мохсен Чирази, офицер Аль-Кудс, арестованный в Багдаде в декабре, был обнаружен в резиденции Абдула Азиза Хакима, лидера Верховного совета Исламской революции в Ираке. Все долгое время считали, что ВСИРИ, и его вооруженное ополчение, «бригада Бадра», были агентами иранского влияния, потому что движение было выслано в Иран во времена Саддама Хуссейна. Фактически, в Иране выросла большая часть организаторов среднего звена ВСИРИ.

Анализ документов и телефонов, связанных с Чирази и рейдом в Эрбиле, показал, что иранцы оказывали помощь гораздо более широкому кругу повстанческих групп, чем многие могли ожидать. Действительно, рейд в Эрбиле показал наличие связей с «Ансар аль-Сунна», суннитской джихадистской группировкой, с радостью убивавшей как курдов, так и шиитов. Аналогичным образом были установлены связи между иранцами и подразделениями в «Армии Махди», хотя ее лидер, Муктада ас-Садр, настаивал на том, что он был иракским националистом и оплотом против иранского влияния. Кроме того, люди Муктада регулярно вступали в столкновение с «бригадой Бадра» на юге. Изучив этот материал, аналитики британской разведки пришли к выводу, что Иран поддержит любого, кто подорвет проект Коалиции в Ираке, и создаст слабого, уступчивого соседа. Захваченный материал не мог ответить на такие вопросы, как то, давали ли президент Ирана Ахмадинежад или Верховный лидер аятолла Али Хаменеи указания создать эти сети Аль-Кудс.

Картина, выявленная в результате этих рейдов была настолько сложной, что аналитикам разведки Коалиции потребовался новый язык. Если люди из «Армии Махди» брали иранские деньги и оружие для совершения нападений на войска Коалиции, или подразделения из «бригады Бадр» делали то же самое, когда политическая линия обоих движений исключала прямую конфронтацию с войсками Коалиции, как их следует классифицировать? Аналитики сначала называли их «секретными ячейками», а позже «специальными группами», но идея заключалась в том, что они были финансируемыми Ираном экстремистами, паразитировавшими на более широких шиитских политических движениях. Они были, если использовать выражение, применявшимся в то время к суннитским экстремистам, «непримиримыми». Как таковые, «специальные группы» были признаны подходящими в качестве целей для ОКСО, если конечно, они не нанесут удар первыми.

Это была типичная для механизма координации безопасности по всему Ираку встреча. Группа американских связных в полиции отправилась в провинциальный объединенный координационный центр в Кербале, к югу от Багдада. Военные прибыли из десантной артиллерийской батареи, базирующейся на передовой оперативной базе Калсу, недалеко от Искандерии. В Кербеле их миссия в тот день, состояла в том, чтобы обсудить меры безопасности в связи с предстоящими празднованиями Ашуры. Будучи одним из главных мест паломничества шиитов, Кербела могла ожидать сотни тысяч паломников, а вместе с ними и угрозу подрыва террористов-смертников «Аль-Каиды». Схема была уже слишком хорошо отработана, чтобы подобные нападения, призванные поддержать возмущение, вызванное взрывом в Самарре и многими другими межрелигиозными провокациями можно было игнорировать. Итак, американцы встречались с руководителями иракских служб безопасности, чтобы обсудить, что необходимо сделать. Места, подобные объединенному координационному центру, возникли по всему Ираку, и были отличительной чертой Коалиции, пытающейся выработать совместный подход к обеспечению безопасности, передавая полномочия по охране порядка, провинция за провинцией. Такие места, как Кербела, были сильно укреплены, и американские солдаты, как только они избегали опасностей, связанных поездкой из ПОБ, имели тенденцию расслабляться.

Было около 17.45, когда колонна черных внедорожников GMC «Субурбан» въехала в центр, остановившись у припаркованных «Хамви» американцев. Передвижения на таких машинах для подрядчиков или более «темных» представителей правительства США было настолько обычным делом, что охранники, пропуская, просто махали им рукой. Впечатление нормальности было только усилено тем фактом, что дюжина или около того мужчин в машинах были одеты в американскую полевую униформу нового образца и имели штурмовые винтовки М4.

Основываясь на отличной информации, пара внедорожников переместилась к задней части здания, где проходило совещание по вопросам безопасности. По сигналу, люди вышли из машин, чтобы атаковать здание спереди и сзади, сначала забросав светошумовыми гранатами. Они быстро забрали с собрания двух американцев офицеров, потащив их во внедорожники, в то время как вторая группа атаковала верхний этаж. Граната убила одного и ранила еще троих американцев, разговаривавших с офицерами полиции. Третья группа боевиков атаковала один из припаркованных «Хамви», вытащив из него двух американских солдат.

Немногим более десяти минут спустя, нападавшие выехали из комплекса с четырьмя связанными пленниками. Вскоре иракская полиция пустилась в погоню, направляясь на восток через Ефрат. В конце концов, боевики приняли решение бросить своих пленных и машины, чтобы оторваться самим. Прежде чем они это сделали, все четверо американцев были убиты выстрелом в голову.

Нападение в Кербеле стало серьезным ударом по американцам. Были убиты пятеро военных. Его дерзость и изощренность намного превосходило все, на что была способна среднестатистическая сеть иракских повстанцев. Армия США сначала распространила версию о том, что четверо людей попали в засаду во время патрулирования. Но реальная версия, что они были похищены и убиты с подозрением в причастности к этому Ирана, вскоре была передана в эфир. Через несколько дней после инцидента газета «Вашингтон Пост» получила подробный доклад о миссии «Противодействия влиянию Ирана», представив откровение своим читателям с шокирующим заголовком «Американским войскам разрешено убивать иранских оперативников в Ираке».

Статья в «Пост» несла в себе безошибочный признак авторитетного публичного предупреждения Ирану. Появились также статьи с менее достоверными источниками, в которых утверждалось, что операция в Кербеле была попыткой похитить контр-заложников для «Эрбильской пятерки», что макет объединенного координационного центра использовался в Иране для подготовки к рейду оперативников, и что два старших офицера полиции в Кербеле находились под следствием, по обвинению в донесении о встрече с американцами нападавшим.

После нападения на Кербалу, ОТГ-17 прониклись еще более сильным чувством цели. Но «Аль-Каида» и ее союзники джихадисты так же требовали внимания. 22 января в результате многочисленных нападений в Багдаде погибли 130 человек. В начале февраля, взрыв огромной бомбы в грузовике унес жизни 135 человек в районе Садрия этого города. Аналитики разведки были обеспокоены тем, что боевики, изгнанные из Рамади в конце прошлого года, просто направились в Багдад или прилегающие к городу районы, такие как Юсуфия или Бакуба, из которых были совершены многие из этих атак.

Командир «Дельты», полковник Грист все еще выполнял задачи ОТГ-16 по выслеживанию АКИ и связанных с ним группировок. Новый полковник, возглавлявший штаб «белой», или действующей без прикрытия группы специального назначения, размещенной в Ираке, управлял ОТГ-17. «Это были неудобные отношения», — говорил один из тех, кто наблюдал за противостоянием в Баладе. «У вас есть конкуренция, за ресурсы, дефицитные вещи, такие как самолеты или помещения для содержания под стражей». Вряд ли можно было ожидать, что Грист передаст своих людей, или даже сам ООЦ в Баладе команде противодействия влиянию Ирана всякий раз, когда им это понадобится.

Генерал-лейтенанта Маккристала тоже не устраивала такая расстановка, и вскоре полковник спецназа, отвечающий за ОТГ-17, был заменен кем-то из внутренней команды, подполковником из отряда «Дельта». Хотя это перераспределение командных ролей было достигнуто без особой злой воли, первоначальная договоренность сохранилась в одном важном аспекте. Подразделения специального назначения 2-го эшелона, размещенные по всей стране, в частности, «Зеленые береты» армии США, обучающие иракские элитные подразделения, стали активно участвовать в кампании против поддерживаемых Ираном «специальных групп», в то время как они лишь изредка поддерживали борьбу ОТГ-16 против «Аль-Каиды». В этом отношении расширение набора целей ОКСО, по крайней мере, сопровождалось значительным увеличением численности войск, доступных для проведения операций по ликвидации.

Какова в этом была роль Великобритании? Многим в Лондоне, особенно политикам, жесткая публичная риторика Буша казалось иррациональным высокомерием — зачем затевать драку с крупной региональной державой, или шиитским большинством Ирака, когда все еще так опасны суннитские боевики? Стратегия борьбы с Ираном также казалось преднамеренным пренебрежением к великой и славной американской Исследовательской группе по Ираку, которая в декабре прошлого года рекомендовала администрации обратиться к Ирану в поисках решений.

Однако в штаб-квартире MI6 на Воксхолл-Кросс или Херефорде, мнение против Ирана ужесточилось. Доказательства причастности Ирана, к которым поначалу относились скептически, стали убедительными. Британских солдат убивали шиитские «специальные группы», с удручающей, и как казалось, растущей скоростью. Некоторые из тех, кто изучал разведывательную картину Великобритании на национальном уровне, пришли к выводу, что Иран рассматривает Великобританию как мягкое подбрюшье Коалиции. «(Это) довольно трудно понять в каких-либо иных терминах», — сказал мне один такой чиновник. «Совершенно очевидно, что иранцы хотели бы сказать, что они вынудили нас уйти».

Те, кто разделял этот анализ, не видели никаких проблем с нападением на иракских членов «специальных групп», хотя существовали четкие приказы Великобритании о том, что иранские граждане не должны захватываться оперативной группой «Рыцарь». Британское правительство также решило исключить свои силы из определенных мер по сбору разведданных, принимаемых для подготовки возможных ударов по Ирану. Все те, кого я спрашивал, настаивают, например, на том, что SAS не проводила операций внутри Ирана. Но в то время как аналитики Коалиции в Ираке в результате рейдов в Багдаде и Эрбиле лучше поняли, как работали эти поддерживаемые Ираном группировки, были сомнения в том, что британская оперативная группа в Багдаде могла что-то с ними сделать, даже в пределах их собственной определенной зоны операций. Это стало главным приоритетом для Ричарда Уильямса, командира 22-го полка SAS, который в начале 2007 года вновь направил в Ирак штаб оперативной группы. Новое развертывание, получившее кодовое название «Операция Тракшн-2», было частью конкретной кампании по уничтожению шиитских боевиков, особенно на юге.

К началу 2007 года Британия потратила огромное количество разведывательных усилий на то, чтобы лучше понять секретные линии связи, используемые между Ираном и Ираком. Это принимало форму создания агентурных сетей, которые знали о передвижении людей или товаров в Иран и из Ирана, а также операций по наблюдению вдоль границы. В том числе, использовались и некоторые экзотические новые методы разведки. До перехода Америки к политике «убей или захвати» в отношении иранских агентов, десятки были арестованы, а затем освобождены. Многие из этих людей были «биометрически зарегистрированы», и это было сделано таким образом, чтобы их личность могла быть быстро подтверждена при аресте.

К началу 2007 года сотрудники британской разведки чувствовали все большую уверенность в том, что им известны маршруты проникновения из Ирана, но вопрос о том, как бороться с Аль-Кудс, оставался нерешенным. Иранские офицеры были достаточно осторожны, чтобы не носить оружие или бомбы самим, и использовали поддельные удостоверения личности. Если иранские консультанты были недоступны по политическим причинам, то как насчет иракского руководства секретными ячейками? Для оперативной группы «Рыцарь», безусловно, можно было бы разработать новые цели, но многие все еще сомневались в возможных последствиях. И пока этот вопрос обсуждался ответственными лицами, ветер перемен пронесся по штаб-квартире многонациональных сил. Ибо генерал Кейси окончательно разошелся со своими политическими хозяевами. Он отбыл, и в Багдад прибыл его преемник.

Глава 15

Активизация американцев

Генерал Дэвид Петреус вошел в зал для слушаний по утверждению его перед комитетом Сената по вооруженным силам 23 января. Он двинулся вперед к хору щелкающих затворами фотографов своей характерной походкой. После объявления о своем назначении преемником Джорджа Кейси и реализации новой стратегии администрации Буша, Петреус стал фигурой, вызывающей внимание прессы и вызывающей споры. Неудивительно, что в то утро он пошутил, что получил много электронных писем на тему «Поздравляю — я думаю».

Проблемы, с которыми столкнулись американские войска в Ираке, были ошеломляющими. В Вашингтоне было широко распространено предположение, что Ирак уже проигранное дело. Сам Петреус признал, что события породили перспективу «несостоявшегося иракского государства». Но в то утро, в атмосфере было что-то еще, что-то ядовито личное, привкус горькой пристрастности, порожденной президентской войной. Критики вторжения разместили в «Нью-Йорк Таймс» на всю страницу, фотографию кандидата на пост командующего в Багдаде, с подписью «Генерал нас предал».

Многим из растущего числа американцев, выступавшим против войны в Ираке, генерал Петреус казался человеком, которого послали в отчаянной попытке снять с крючка президента. Кроме того, способ, которым Белый дом сформулировал свою новую политику, вежливо поприветствовав, но проигнорировав доклад исследовательской группы по Ираку на широкой основе и сделав выбор в пользу проекта «Выбор победы» правого аналитического центра, возмутил некоторых на Капитолийском холме.

Петреус знал, что некоторые в этом комитете Сената, хотели что бы все начинания провалились. Он умолял дать ему время. Он настаивал на том, что новая стратегия отличается тем, что «для военного командира термин «обеспечение безопасности» является четко определенной доктринальной задачей, означающей получение контроля над районом». Петреус сказал, что хотя новый подход является всеобъемлющим и включает в себя множество политических или экономических аспектов, в первую очередь, необходимо улучшить безопасность, особенно в Багдаде. В своих подготовленных замечаниях он воздержался от обвинения конкретно Ирана в причастности к мятежу, вместо этого сославшись лишь на «региональное вмешательство».

Никто не думал всерьез, что генерала не утвердят на его посту. Несмотря на некоторые неизбежные подколки со стороны критикующих администрацию сенаторов, тем не менее было много тех, кто засвидетельствовал долгую службу этого человека.

Петреус имел подготовку десантника, пережив серьезные несчастные случаи на полигоне и в зонах высадки. В 2003 году он возглавил 101-ю воздушно-десантную дивизию в Ираке, взяв под контроль северную часть страны, включая город Мосул. За время своего пребывания там, он запустил множество программ, направленных на завоевание симпатий местного населения, и город, несмотря на его опасное многоэтническое смешение, не превратился в горячую точку, что многие предрекали. Все изменилось, как только ушел Петреус. Как трехзвездочному генералу и главе переходного командования, ему было поручено привести в порядок иракские силы безопасности. В армии были те, кто утверждал, что ответственность за неудачи иракской армии, такие как во время исполнения плана обеспечения безопасности Багдада 2006 года, по крайней мере частично, лежала на Петреусе. Он покинул Ирак в сентябре 2005 года, чтобы руководить Форт-Ливенвортом, армейским командно-штабным колледжем. Там он возглавил группу офицеров, издававших руководство по борьбе с повстанцами, в котором содержались идеи, например, о защите населения, которые уже были проверены в Рамади.

Генерал пообещал сенаторам, что будет регулярно представлять им отчеты о ходе реализации новой стратегии, и при этом продемонстрировал политическую проницательность, в которой уже убедились многие коллеги. Его выбор слов был настолько тщательным, например, он избегал затевать бои с Ираком на своих слушаниях, что он мог очень ловко сформулировать послание для любой конкретной аудитории. Однажды, по пути в Ирак Петреус остановился в Лондоне.

Он должен был проинформировать Тони Блэра о том, что он намеревался сделать. Ему также было необходимо оценить глубину приверженности Великобритании сохранению Ирака. Петреус слишком хорошо знал, что война стала политическим жерновом на шее Блэра, но ему нужно было разобраться в двусторонних вопросах, включая то, продолжится ли вывод войск британской дивизии на юге, чтобы ни случилось, и будет ли оперативная группа «Рыцарь» по-прежнему участвовать в боях в Багдаде. Новый командующий, казалось, был оптимистично настроен по поводу сокращения на юге численности британцев, и намекая на более секретные аспекты того, что делала страна, сказал одному человеку, встретившемуся с ним в Лондоне, что «Великобритания вносит значительный вклад в это дело в мире разведки и других областях». У Петреуса также было кое-какие личные дела. Он хотел убедиться, что британское правительство продлит срок полномочий его британского заместителя, генерал-лейтенанта Грэма Лэмба.

Лэмб и Петреус стали крепкими друзьями еще в свою бытность командирами дивизий. Один офицер описывал, как они вместе посмеивались во время презентации командования в 2003 году. По-видимому, оба смогли обнаружить идиотизм в некоторых ранних планах Коалиции. Зная в начале 2007 года, что срок полномочий старшего британского военного представителя в Ираке обычно составляет шесть месяцев, и что срок полномочий Лэмба уже перевалил за половину, Петреус должен был добиться его продления. Осенью он часто переписывался с Лэмбом по электронной почте, и кое-что знал о работе, которую британский генерал проводил с «Движением Пробуждения». Новый командующий хотел преемственности в выполнении этой жизненно важной задачи, и британское правительство согласилось проявить гибкость.

Таким образом, во время его короткой остановки в Лондоне, стали ясны аспекты, в которых Петреус действительно ценил вклад Великобритании: ему были нужны бойцы SAS, ему была нужна MI6, и ему был нужен Грэм Лэмб. Он оценил иракского премьер-министра как слабого и неопытного. Коалиция должна была стимулировать процесс примирения, если Малики был к этому не готов.

Первая бригадная волна, входящая в состав 82-й воздушно-десантной дивизии, прибыла в Багдад в феврале. Пентагон планировал добавить в общей сложности пять дополнительных бригадных боевых групп, еще два батальона морской пехоты США и множество других подразделений, общей численностью почти тридцать тысяч человек. Выполнение этого требовало от них напряжения всех сил — продление командировок некоторых подразделений с двенадцати до пятнадцати месяцев, сокращение времени между командировками, и остановку отъезда многих солдат.

Несмотря на приложенные усилия, максимальная численность войск была достигнута лишь на короткий период с апреля по сентябрь 2007 года. Активизация не была устойчивой — по крайней мере, с регулярными частями. Документ «Выбор победы» предусматривал для второго этапа масштабную мобилизацию Национальной гвардии, если таковой потребуется, но мало кто с радостью воспринял эту перспективу. Петреус должен был добиться улучшений в Багдаде, успокоить критиков в Конгрессе и каким-то образом — самая туманная часть его миссии — создать передышку, в которой иракские политики могли бы действовать более эффективно.

Учитывая участие этих огромных дополнительных сил и такие важные политические ставки, можно было бы задаться вопросом, какую роль во всем этом отводил Петреус ОКСО и оперативной группе «Рыцарь». В те первые недели, он говорил многим людям: «Вы не можете подавить мятеж убивая». Это был именно тот подход, который, по мнению некоторых вышибателей дверей, они применяли. Но помимо них, Маккристал и другие знали, что они не пытались покончить с мятежом убивая (их тактика также включала множество захватов) и что при их новом командующем специальными операциями, захваты продолжат играть жизненно важную роль в снижении угрозов взрывов в Багдаде, одновременно препятствуя иранскому влиянию. Фактически, с приходом генерала Петреуса, послание тайным воинам состояло в том, чтобы удвоить усилия.

Очень многие советники умело придавали форму его идеям, когда Петреус усердно трудился в Багдаде. В случае с Грэмом Лэмбом, прямолинейный британец смог активизировать свои усилия по привлечению на свою сторону шейхов племен. Он также оказал влияние на разработку новых стратегий борьбы с заминированными автомобилями в Багдаде. Петреус был полон решимости возвести высокие бетонные Т-образные стены вокруг определенных рынков или районов, чтобы контролировать доступ. Он назвал это созданием «закрытых сообществ».

Идеи Петреуса об Иране и миссии по противодействию иранскому влиянию были лишь наполовину сформированы, когда он прибыл в Багдад. Он полагал, что рейд в Эрбиле встревожил КСИР в Тегеране, но считал, что дальнейшие шаги необходимо обдумывать с большой осторожностью. Он особенно беспокоился, что его втянут в уличные бои в таких местах как Садр-Сити, до того, как будет подавлен мятеж суннитов.

В то время Лэмб представил концепцию операций, получившую название «Аккордеон». Один офицер сил специальных операций, проинструктированный генералом, вспоминает:

— (Лэмб) создал эту диаграмму диапазона. Справа было убийственное влияние Ирана, а слева — «Аль-Каида в Ираке». Посередине у вас есть «аккордеон», обычные люди, которых вам нужно было завоевать. Используя 17-ю оперативно-тактическую группу для нейтрализации иранцев, и 16-ю оперативно-тактическую группу для борьбы с «Аль-Каидой», вы могли бы позволить срединной позиции избежать влияния крайностей.

Петреус одобрил эти идеи и добавил свой собственный политический ход. Он призвал иракского лидера Нури аль-Малики публично осудить вмешательство Ирана и поддержать отстранение от должности высокопоставленных представителей правительства или сил безопасности, которые, как было установлено, сотрудничали с шиитскими ополченцами. Было жизненно важно, чтобы новые усилия воспринимались как беспристрастные, или, по крайней мере, в большей степени беспристрастные, чем меры по обеспечению безопасности 2006 года. Это был не просто вопрос менеджмента политической сцены; это также отражало реальность того, что шиитские боевики убивали все больше солдат Коалиции, в то время как интенсивность ударов суннитов проявляла некоторые признаки ослабления. Борьба со «специальными группами» вот-вот должна была переключиться на другую передачу. Спусковым крючком оказалась операция оперативной группы «Рыцарь».

Глава 16

Миссия «Хазали»

В середине марта, ночью на борту «Геркулеса», снова направлявшегося в Басру, оказались несколько бойцов эскадрона «G». В почти полной темноте грузового отсека мужчины слушали свои айподы или дремали. «Клинки», сменявшие друг друга во время службы в оперативной группе «Рыцарь», привыкли мотаться туда-сюда, но в этом подходившем к концу туре эскадрон «G» видел больше, чем остальные. Более высокий темп ударных операций, начавшихся прошлой осенью генерал-майором Ширреффом, не остановился с его уходом. Несмотря на то, что присутствие SAS во дворце Басры было усилено за счет оперативной группы «Спартан» в начале 2007 года, иногда для выполнения крупных задач требовались дополнительные люди, и это был один из таких случаев.

Один из высокопоставленных командиров Коалиции сказал мне: «Даже в конце 2006 года еще шло осознание, насколько иранцы вовлечены в ряд проблем. Они замышляли уступчивый и слабый Ирак. В течение некоторого времени они приезжали абсолютно свободно». Эта последняя операция в Басре была еще одной попыткой что-то с этим сделать. Она была результатом сбора разведданных об человеке по имени Кайс Хазали. Часть «Найти» доктрины F3EA (обнаружить-обездвижить-обезвредить-собрать данные — проанализировать) была несложной. По сообщениям из агентурных и иных источников, он играл центральную роль в организации отколовшихся из «Армии Махди» боевиков.

Кайс Хазали был шиитским священнослужителем, обучавшимся у отца Муктада ас-Садра, до убийства режимом Саддама Садра-старшего в 1999 году. Хазали был близок к Муктада после вторжения США, некоторое время выступая в качестве его представителя. Но после Второго восстания садристов в конце 2004 года, двое этих людей поссорились, причем Хазали выступал за продолжение операций против сил Коалиции, а Муктада — за прекращение огня. Эти двое то вступали в альянс, то выходили из него. Хазали все время набирал значимость и последователей. В середине 2006 года Хазали обеспечил себе лидерство над группой отколовшихся из движения садристов, которые вывозили большие суммы наличных денег и оружия из Ирана.

Борьба с шиитскими экстремистами была особенно деликатным вопросом для премьер-министра Ирана, Нури аль-Малики. Его собственная небольшая партия, лишенная ополчения, находилась в коалиции с другими шиитскими движениями, которым было что терять от любой попытки ликвидировать свои вооруженные группировки. Таким образом, генерал Петреус и посол США Райан Крокер потратили много времени в первые недели 2007 года, убеждая Малики в том, что кампания против экстремистов требует беспристрастного подхода, она не может быть просто антисуннитской кампанией. «Дейв и Райан работали с Малики день и ночь», — говорил один высокопоставленный офицер. Но они обнаружили, что Малики наивно верил в заверения Муктада ас-Садра, о том что его люди не нападают на войска Коалиции и не вносят вклада в обострение проблемы.

Так что Петреус и Крокер начали знакомить Малики с секретными разведывательными материалами, включая перехваты разговоров некоторых из его шиитских союзников, кричащих о том, как они морочат премьер-министру голову. Кто-то из участников этих совещаний заметил: «Мы показали ему, что делают эти придурки». Отношение Малики начало меняться, но, чтобы он не говорил одно, а делал другое, американцы сообщили, что они прослушивали и самого премьер-министра. Все это было процессом того, что старший офицер описывал как «манипуляцию». Малики, говорил другой участник этого разведывательного гамбита на высоком уровне, «переходил от «шиит не может сделать ничего плохого» к ситуации, когда он слушал записи и видел документы, которые заставляли его думать, что определенные люди выставляли его шутом». В случае с Кайсом Хазали, разведка Коалиции была осведомлена о его роли посредника с иранцами в течение нескольких месяцев. Но офицеры, проводившие доклады Малики, обнаружили что «группа Хазали была в некотором роде союзниками Малики, у них было что-то на него, что давало им своего рода политическое прикрытие сверху». Только после того, как в начале марта иракского премьер министра наконец убедили согласиться на операцию, пакет по цели «Хазали» можно было передать британскому спецназу.

В ходе операции против Хазали должна была начаться в ночь на 20 марта, сначала требовалось чтобы SAS его «зафиксировала». Один из бойцов полка говорил, что поездка в Басру той ночью была логичным результатом «большого использования агентурной разведки на юге Ирака в течение восемнадцати месяцев». Картина, выстроенная на «крысиных» линиях перемещения из Ирана в Басру, позволило точно определить конкретные места. Другой человек, связанный с операцией, говорил: «Как только мы на него решили нацелиться, все произошло удивительно быстро», добавив, что аналитики разведки поняли: «попадите в этих парней и мы будем веселиться». Спусковым крючком послужила конкретная информация о месте, где можно найти Хазали.

Наземный штурмовой отряд был должным образом отправлен в темноту Басры. Они вошли в дом, где жил Хазали, без ущерба для любой из сторон.

После обнаружения, обездвижения и обезвреживания, операция вступила в свою критическую фазу. Ибо именно в результате сбора улик и анализа этот рейд должен был стать самым значимым боевым действием оперативной группы во всей саге об операции «Крайтон». В доме в Басре находились еще несколько человек. Среди них был Лайт Хазали, брат Кайса, и араб средних лет, притворявшийся глухонемым. Вместе с арестами, было взято множество важных документов.

Одним из этих документов, был отчет на двадцати двух страницах о рейде в Кербелу двумя месяцами ранее. В нем очень подробно описывалась подготовка к операции и ее проведение. В нем ответственным командиром за этот изощренный рейд, в результате которого погибли пятеро американских военных, был назван Азхар аль-Дулайми. Через месяц после того, как эскадрон «G» захватил эти документы, Дулайми был убит американскими войсками. Доклад о Кербеле также содержал записи, имеющие большое политическое значение: признаки того, что операцию одобрили иранские Аль-Кудс.

Были и другие доклады. Некоторые перечисляли нападения на британские базы, такие как Дворец и отель «Шатт аль-Араб». Другие указывали на выплаты в размере от 750 000 до 3 миллионов долларов в месяц. Аналитики, изучившие документы, сочли, что выплаты были связаны с результатами выполнения атак на Коалицию. Однако, возможно самая необычная информация, полученная в результате ночного рейда, касалась закованного в наручники человека, которого вскоре после этого «Геркулес» увез на север, все еще притворяющегося, что он не может слышать или говорить.

После трех недель представления «глухонемого», когда следователи представили ему подробную информацию, изъятую в ходе рейда, оказалось что заключенный может говорить, и с ливанским акцентом. Его звали Али Мусса Дакдук и с 1983 года он был членом «Хезболла», воинствующей шиитской группировки в его стране. Дакдук занимал ответственные посты, одно время руководил командой телохранителей лидера «Хезболлы» Мохаммеда Настраллы, а в другие годы он возглавлял некоторые из высокоэффективных военных подразделений движения. Как только ДакДук решил заговорить, люди из разведки Коалиции узнали очень многое.

Дакдук был привлечен руководством Аль-Кудс в Тегеране в качестве своего рода консультанта по управлению повстанцами. Поскольку «Хезболла» стала экспертом в области самодельных взрывных устройств и других методов во время своей долгой войны с Израилем, не могли бы они поднять уровень тех, кто сражается с британцами в Басре? Он рассказал, как в мае 2006 года отправился из Ливана в Тегеран, чтобы получить приказы от заместителя командующего Аль-Кудс. Затем он совершил четыре поездки в Ирак, где реорганизовал структуру ячейки шиитской «специальной группы», доложил об их стрельбе навесным огнем, а также о взрывах самодельных взрывных устройств и организовал группы иракцев для поездки в Иран для дальнейшего обучения.

Один из британцев, анализировавший материалы рейда в Басре 20 марта, утверждал: «С точки зрения разведки, дело было доказано задолго до Дакдука». Допрос захваченного офицера «Хезболлы», если его поместить рядом с другой информацией, собранной Коалицией, продемонстрировал — и в деталях, которые можно было использовать публично — роль иранских Аль-Кудс в финансировании и руководстве операциями, в результате которых погибли американские и британские солдаты. Единственный реальный нерешенный вопрос заключался в том, давали ли конкретные руководящие фигуры, включая аятоллу Хаменеи или президента Ахмадинежада, разрешение на операции, подобные Кербеле.

Генерал Петреус изменил свою ранее осторожную публичную позицию в отношение иранских ставленников в Ираке. Вскоре после ознакомления с разведданными в ходе рейда SAS в Басре, он заявил на брифинге для прессы. «Участие Ирана действительно стало для нас намного яснее и привлекло гораздо больше внимания во время допроса руководителй сети Хазали и некоторых ключевых членов этой сети». Миссия SAS, как и январский визит «Дельты» в Эрбиль, оказала стратегическое влияние. В этом смысле, операция «Хазали», наряду с операцией «Ларчвуд-4», считается самой значительной из всей кампании британского спецназа в Ираке.

Этот новый недвусмысленный язык в отношении Ирана нес в себе глубокие последствия. Многие в Лондоне или Вашингтоне задавались вопросом, собираются ли США вступить с Ираном в войну. Петреус этого не хотел, но он руководил планированием авиаударов по объектам Корпуса стражей Исламской революции внутри страны на случай непредвиденных обстоятельств. Налеты были бы начаты, если нападение, приписываемое Ирану, унесло жизни многих американских солдат — точное число не разглашалось. В то же время, американцы решили использовать дипломатические каналы, чтобы предупредить иранцев о возможных последствиях того, что они делают.

Поскольку Петреус собирался в конце 2007 года противостоять «Аль-Каиде» в Багдаде и близлежащей Бакубе, последнее что ему было нужно это открытая борьба с широким сообществом шиитов или «Армией Махди». Так что тайная операция ЦРУ, ОТГ-17, была его любимым оружием. Оно будет использовано для усиления рейдов против тех, кто действует в Ираке в качестве наемных убийц Ирана. Информация о рейде в Хазали, в результате которого погиб Азхар Дулайми, была лишь одним из его аспектов. Поскольку лидеры «специальных групп» находились под стражей Коалиции, картографирование их сетей получило огромный импульс, что привело к проведению рейдов в течение апреля и мая. Это не была кампания, которую можно было отрицать или полностью скрывать, но это была та кампания, в которой ловкость солдат спецназа использовалась для того, чтобы не привлекать к себе внимания, избегая тем самым кризиса, который мог вызвать что-то вроде полномасштабного выступления в Садр-Сити.

Для проведения этих операций 17-я оперативно-тактическая группа во многом полагалась на группы наставников из «Зеленых беретов» армии США с формирующимися подразделениями ISOF (Иракскими Силами Специальных Операций, ИССО). Американцы внедрили то, что они называли «Командами А», или ODA (от оперативного подразделения «Альфа»), в такие части, как силы специального назначения Национальной разведывательной службы Ирака и бригада коммандос иракской армии. Эти американские подразделения, численностью около двадцати человек, стали ключевыми в течение 2007 года в операциях Коалиции, в таких провинциях как Ди Гар или Майсан, куда отступили британцы. Один высокопоставленный американский деятель комментировал: «С трудом осознается, как вся ситуация на юге зависела от очень небольшого числа солдат спецназа США». Действуя в качестве наставников иракских сил самообороны, использование этих групп также гарантировало, что операции в опорных пунктах шиитских боевиков будут иметь иракское лицо — что имеет очень большое символическое значение в отношениях США с правительством Ирака. Конечно, американские «команды А» в то время не имели такого опыта, как налет в Басре. Оперативная группа «Спартан» должна была проявлять высокую активность в течение всего 2007 года, но как выяснили британцы, динамика противостояния иранскому влиянию была для них совершенно иной.

В 10.30 23 марта группа из пятнадцати моряков Королевского флота и королевских морских пехотинцев отправились на двух надувных лодках досмотреть судно в нижней части канала Шатт эль-Араб. Прошло всего три дня после рейда за Хазали, и офицеры военно-морского флота отметили тенденцию к увеличению числа нарушений Корпусом стражей Исламской революцией границ вод, на которые претендует Ирак.

Задача британцев в тот день состояла в том, чтобы подняться на борт судна, перевозившего автомобили, чтобы убедиться, что оно не замешано в контрабанде. Их головной корабль, фрегат Ее Величества «Корнуолл», стоял в более глубоких водах, пока шел досмотр. Вертолет «Корнуолла», первоначально прикрывавший высадку, обеспечивая жизненно важное наблюдение за горизонтом, вернулся через четверть часа на корабль для дозаправки. Именно в этот момент два быстроходных катера, принадлежащих КСИР, быстро двинулись к досматриваемому судну, очевидно, надеясь застать британскую военно-морскую группу врасплох, до того как они завершили свою задачу.

Как только иранцы сообщили членам экипажа «Корнуолла» что они арестованы, на воду были спущены еще шесть катеров КСИР для прикрытия операции по вывозу британцев. Моряки и морские пехотинцы были разоружены и пока их снимал иранский оператор, отправлены под арестом на близлежащую военно-морскую базу. Согласно правилам ведения боевых действий, применявшихся тогда Королевским военно-морским флотом, не было предпринято никаких попыток их остановить.

Захват Ираном досмотровой группы вскоре перерос в крупный международный инцидент. Большое внимание было приковано к единственной женщине-пленной, заядлой курильщице Фэй Терни. Иранское телевидение показало кадры, на которых британские офицеры, по-видимому признаются в своей «ошибке», находясь в иранских водах в момент захвата.

В Багдаде захват побудил к немедленному планированию действий на случай непредвиденных обстоятельств для британской спасательной операции. Хотя практические возможности проведения такой операции в Иране были гораздо менее многообещающие, чем возможность вытащить двух бойцов SAS из Джамиата, ОКСО отреагировало в том же духе. На помощь британцам был быстро поднят беспилотник «Хищник».

Были предприняты другие подготовительные шаги для облегчения спасательной операции. Вертолетный отряд оперативной группы «Рыцарь» в Багдадском международном аэропорту начал готовиться к переброске на юг. Офицер связи SAS отправился в Басру, обсудить, что можно было бы сделать. Командиром британской дивизии к этому моменту был генерал-майор Джонатан Шоу, у которого были плохие рабочие отношения с подполковником Ричардом Уильямсом, командиром SAS. Шоу был назначен объединенным командующим для любой спасательный миссии постоянным объединенным штабом в Великобритании, так что двум людям надо было просто ладить.

Однако окно для любой спасательной операции вскоре закрылось, поскольку разведданные и сообщения СМИ показали, что пленных увезли на север, в Тегеран. Великобритания использовала доступные ей дипломатические возможности для оказания давления на Иран, и 4 апреля задержанные были должным образом освобождены после грандиозного политического спектакля, на котором председательствовал сияющий президент Махмуд Ахмадинежад. Перед мировой прессой, он наградил иранских военно-морских офицеров за их стойкость и бдительность, прежде чем отпустить моряков и морских пехотинцев с подарком в виде новых костюмов.

— Исламское правительство и иранский народ, — заявил он, — обладающие всеми полномочиями и законным правом предать этих военных суду, простили этих пятнадцать человек. Это помилование — подарок британскому народу.

Так закончилась драма с захваченной досмотровой группой Королевского флота. Внимание средств массовой информации было сосредоточено на их поведении, и на том, действительно ли они находились в иранских водах. Мало внимания уделялось вопросу о том, расплачивается ли Британия за все более агрессивную кампанию против иранских агентов в Ираке. Конечно, штаб многонациональных сил в Багдаде был восприимчив к возможности того, что подобные операции по нанесению ударов по людям Хазали могут подвергнуть Британию ответному удару в Басре или на границе. В явной попытке отвлечь внимание, журналисты были проинформированы о том что рейд провели американские силы специального назначения. И хотя прямые действия Ирана, направленные на то, чтобы поставить Великобританию в неловкое положения, всегда были возможны (другие экипажи катеров ранее были задержаны на канале Шатт эль-Араб), друзья Хазали также имели возможность нанести ответный удар внутри Ирана.

Это возмездие последовало в мае 2007 года, когда колонна хорошо вооруженных «полицейских» появилась у министерства финансов в Багдаде, Они быстро нашли британского эксперта по компьютерам и пятерых телохранителей, которым было поручено за ним присматривать и увели людей. Для заложников начался кошмар, на этот раз без шанса политического шоумена вроде президента Ахмадинежада превратить это в бескровную пропаганду.

Техника, используемая для захвата людей была визитной карточкой «специальных групп» — до сорока человек, в форме полицейских коммандос, на автомобилях официального вида. Она была использовала против американцев в Кербеле и для похищения иракцев, имевших отношение к Олимпийскому комитету страны. Это гарантировало проход через многочисленные контрольно-пропускные пункты Багдада, а большое количество задействованных вооруженных людей служило для запугивания любого добросовестного полицейского с подозрениями или даже западной частной службы безопасности.

В своих заявлениях для прессы, похитители называли себя не «специальными группами», термином разработанным разведкой США, а группой сопротивления, под названием «Асаиб аль-Хак» или «Лига праведников». На самом деле, Лига была названием, использовавшимся соратниками Хазали, еще одними отколовшимися от «Армии Махди», твердо стоявшими в стане проиранских экстремистов. После первоначальных публичных требований о выводе британских войск из Ирака, похитители раскрыли свою истинную цель. В обмен на заложников они добивались освобождения братьев Хазали и других названных лиц, задержанных в ходе рейдов по противодействию иранскому влиянию.

Со временем, дело о похищении в министерстве финансов показало опасность принятия Великобританией миссии противодействия влиянию Ирана, и в частности, рейда эскадрона «G» в марте. Асаиб Ахль аль-Хак, как и сам Иран, по-видимому, считал британцев более мягкими, чем американцами. Задержав Хазали и остальных, оперативная группа «Рыцарь» передала их под охрану США. Таким образом, вопрос о том, следует ли освобождать заключенных «специальных групп» или Аль-Кудс, стал сложным двусторонним вопросом для Америки и Великобритании.

Эти политические риски были далеко не единственными трудностями, с которыми столкнулся эскадрон «G» в последние недели своего тура. Опасности самой работы, особенно в головокружительном темпе, требуемым ОКСО для противостояния как суннитским, так и шиитским экстремистам, сами по себе несли в себе множество рисков.

Оперативная группа «Рыцарь» к началу 2007 года провела столько захватов, что учла практически все аспекты связанного с этим риска. В результате атак иракских домов она потеряла всего двух человек, но ранено было гораздо больше, некоторые серьезно. Штурмовая группа могла использовать различные методы атаки своей «Альфы», начиная от быстрого спуска с вертолета на крышу и заканчивая пробивание стен зарядами взрывчатки. В большинстве случаев, особенно после того, как особняк был взломан, не было другого выбора, кроме как переходить из одной комнаты в другую.

Один ветеран многих подобных атак подводит итог этому вопросу с сухим фатализмом: «Когда вы входите, плохой парень не будет прямо перед вами. Он будет либо слева, либо справа. В этот момент, на самом деле, все пятьдесят на пятьдесят. Вы не можете смотреть на обе стороны срау, поэтому вы делаете свой выбор. Если вы входите и смотрите налево, а он от вас справа, у вас проблема».

Полк сделал все что мог, чтобы понизить риски, были модернизированы бронежилеты. С 2005 года SAS также попробовала что-то совершенно новое. При определенных атаках в «Альфу» посылали специально обученных собак. Те, кто был снаружи, затем ждали, чтобы посмотреть, не выгнали ли кого-нибудь собаки. Но, несмотря на эти новые методы, опасность при атаках не могла быть устранена. Весной и летом 2007 года в полку было серьезно ранено несколько человек, поскольку они расширили свои операции в Садр-Сити, особо опасном районе, где из-за плотной застройки было труднее применять тяжелое вооружение.

Одним из вопросов, возникших в эти месяцы, была разница между британскими и американскими правилами ведения боевых действий, а также в их общем подходе. Американцы, после нескольких дорогостоящих неудач при атаках на жилые дома, вполне были готовы сбросить бомбу, как в случае с Заркави, или обстрелять машину с боевого вертолета, если их разведка сообщала им, что человек внутри уже отнимал жизни и, возможно, собирается сделать это снова. Один офицер SAS с жестокой откровенностью характеризует практику ОКСО по борьбе со своими целями к этому времени: «Единственной причиной для захвата кого-либо в тех обстоятельствах была разведка. Мы были за пределами аргумента о мученичестве, это превратилось в кампанию на истощение — мы должны были разобрать их на части».

Британский спецназ отправился в Ирак с правилами ведения боевых действий, более близкими к правилам их коллег из «зеленой» армии. Долгое время начальник сил специального назначения и начальник совместных операций не давали разрешения на бомбардировку дома, если его обитатели не проявляли очевидных признаков сопротивления, стреляя по подразделениям Коалиции, но даже, в некоторых случаях, если демонстрировали оружие. Даже тогда, если штурм проводился с целью сбора разведданных, они не всегда могли застрелить любого внутри, кто оказывал сопротивление. Это вызвало много негативных комментариев со стороны оперативников группы «Рыцарь». Со временем, правила ведения боевых действий оперативной группы «Рыцарь» фактически были приближены к американским. К 2007 году им, при определенных обстоятельствах, разрешалось нападать на дом или машину, если они считали, что находящиеся внутри террористы собираются совершить акт насилия. Тем не менее, анекдотическое впечатление, созданное некоторыми британскими оперативниками, заключавшееся в том, что американцы были более готовы санкционировать упреждающее применение силы продолжало существовать, и что разница между подходами никогда полностью не была ликвидирована, несмотря на изменения в правилах ведения боевых действий оперативной группы «Рыцарь».

Если риск при штурме «Альфы» для британцев был выше, чем для американцев, то шансов добраться до нее невредимыми, по мнению некоторых, были больше. В период с января по апрель 2007 года было сбито восемь американских военных и два гражданских вертолета. Это вызвало неизбежные вопросы о том, поставляли ли иранцы повстанцам новые переносные зенитные ракетные комплексы, или они поступали из какого-то другого источника, поскольку те, что остались от армии Саддама, к этому времени считались совершенно устаревшими.

В первые месяцы 2007 года на американские вертолеты была устроена серия сложных засад. Это вызвало некоторую понятную нервозность в Королевских ВВС, но их пилоты, как правило, сохраняли уверенность в том, что их «Пумы» обладают превосходными комплексами защиты — контрмерами против ракет — и их маршруты постоянно менялись. «Если американцы летали тем же путем, в тот же день, на той же высоте, то они на это напрашивались», — замечал один из пилотов оперативной группы «Рыцарь». Но маневрирование до дюжины летательных аппаратов ночью в нерегулируемом воздушном пространстве само по себе было опасным. 15 апреля багдадское подразделение «Пум» обнаружило, насколько это может быть рискованно.

Оперативная группа «Рыцарь» проводила в то раннее утро операцию, представлявшую собой стандартную атаку на дом предполагаемого лидера суннитских повстанцев близ Таджи, в двадцати километрах к северу от Багдада. Таджи был одним из классических оплотов «Аль-Каиды» в багдадском поясе и местом нескольких предыдущих рейдов. Из-за полусельского характера цели, было решено атаковать ее штурмом с воздуха. «Клинки» и их взвод поддержки из «Бордовой» оперативной группы должны были высадиться на полях рядом с «Альфой», для выполнения этой задачи требовалось несколько «Пум».

Экипажи получили полуночный инструктаж на БПО «Фернандес», и миссия стартовала в 00.40 15 апреля. Восемнадцать минут спустя, вертолеты совершил свой конечный заход на посадку. Или, по крайней мере, на землю, указанную командиром ведущей «Пумы» как зона высадки. Снизившись с высоты трехсот футов после пересечения нескольких линий электропередач, первые два вертолета, летевшие бок о бок, начали посадку.

В этот момент экипажи поняли, что они отклонились от цели, собираясь приземлиться не на то поле. Они могли бы полететь вперед, сделать круг и зайти снова. Но ведущий вертолет перешел в режим висения, а затем начал лететь назад. Он пролетел недалеко, всего метров пятьдесят, но врезался в облако поднимавшейся сразу за ним пыли. Когда вертолет рядом с ведущей машиной выполнил тот же маневр, два вертолета потеряли нормальное безопасное расстояние, которое должно было их разделять.

Первый вертолет приземлился и бойцы SAS начали выпрыгивать, но в этот момент их задели винты второй «Пумы». Когда несущий винт врезался в борт, хвостовая балка первого вертолета рухнула и он опрокинулся. Второй вертолет, находившийся прямо над землей в момент удара несущим винтом, сильно рыскнул.

Наблюдавший сверху через свой прибор ночного видения пилот третьего вертолета, участвовавшего в операции, был потрясен, увидев что «два человека выпали из правого люка… это было очень быстро, просто как вспышка». На самом деле, из второго вертолета были выброшены три человека: сержант Марк Макларен, один из членов экипажа «Пумы», из Королевских ВВС, старший сержант Марк Пауэлл и еще один боец SAS. Люди отстегнулись от ремней безопасности, зная что они вот-вот приземлятся. «Пума» с грохотом пролетела последние несколько футов до земли и сразу же опрокинулась на троих человек.

Ливень из разбитых лопастей несущего винта и других обломков ранил еще нескольких человек на земле. Когда ожила связь в виде сигнала бедствия, солдаты из первого вертолета объединился с выжившими из второго, чтобы попытаться помочь своим раздавленным коллегам. В случае с Маклареном и Пауэллом, они боролись напрасно. Другой солдат SAS, тяжело раненый, был доставлен по воздуху в госпиталь боевой поддержки в центре Багдада, где ему спасли жизнь.

Инциденты, подобные этому, на заключительном этапе тура эскадрона «G» показали, насколько сложной стала задача SAS. Ее командиры стремились действовать на том же уровне, что и американцы, каждую ночь атакуя самые разные цели. Но оперативная группа «Рыцарь» действовала с гораздо меньшей поддержкой против противников, находящихся на расстоянии сотен миль друг от друга в Басре и Багдаде. Эскадрон потерял одного человека и имел дюжину раненых — потери составляли примерно треть от тех, кто отправился в тур. И по мере того, как их преемники из эскадрона «А» начали развертываться, темп операций, казалось, еще больше увеличивался.

Глава 17

Активизация «Аль-Каиды»

Здание иракского парламента на самом деле является старым конференц-центром эпохи Саддама. В его центральном зале, над входящими возвышается группа фресок. На ней изображены голуби мира и стилизованные сцены из иракской истории, немного похожие на гобелен из Байе, выполненный в баасистском стиле. В мезонине первого этажа находится кафетерий, где депутаты собираются для кофе и сплетен.

К апрелю 2007 года страна оказалась в состоянии правительственного и парламентского тупика. Правительство национального единства Нури аль-Малики, казалось, то формировалось, то распускалось, ставя в тупик американских дипломатов, пытавшихся объединить разные стороны. Для законодателей, обсуждающих проблемы в кафе, такие законопроекты, как те, что регулируют добычу нефтяных богатств страны, или регулируют деятельность ополченцев, превратились в бесконечную борьбу. На карту были поставлены сектантские, партийные и региональные привилегии.

Можно себе представить, что жизнь депутата иракского парламента вряд ли была усыпана розами. Некоторые были убиты в собственных домах. Другие сталкивались с постоянными угрозами. В здании парламента, по крайней мере, они могли сосредоточиться на работе, для которой их избрали. Вход в «Зеленую зону» требовал специального досмотра, и даже после его прохождения требовалось пройти еще две проверки безопасности, чтобы попасть в здание.

Несмотря на это, 12 апреля террорист-смертник поднялся по лестнице в кафетерий. Обнаружив группу парламентариев, она намеренно двинулся вперед, и привел в действие свое устройство. В других частях города происходило так много плохих вещей, что люди окрестили это «Черным четвергом». В тот день «Аль-Каида» также разрушила мост в Садрии, убив одиннадцать человек и нарушив связь на ключевой артерии Багдада.

Удары, подобные взрыву смертника в парламенте, или по мосту Садрия, подразумевали, что суннитские боевики могут наносить удары по людям практически везде, где захотят, и что они также могут быть нацелены на национальную инфраструктуру. Далеко, на Капитолийском холме Вашингтона, сенатор Джо Байден провозгласил: «Эта война проиграна». Активизация добавил он, ничего не дала. Но активизация едва началась, и в некоторых местах мощь «Аль-Каиды» почти не пострадала.

Южный пригород Дура в свое время был одной из площадок для игр Багдада. Это был многонациональный город, где проживало множество семей специалистов, процветали рынки и рестораны. Весенними вечерами кафе Дуры были переполнены посетителями, которые курили наргиле или кальян, играли в домино и наблюдали за окружающим миром. В этом районе даже было несколько ночных клубов.

К апрелю 2007 года он уже много месяцев был ареной полномасштабной межконфессиональной войны. Большая часть шиитов была изгнана, и когда в одну из церквей христиан въехал заминированный автомобиль смертника, те поняли, что пора уходить. «Армия Махди» нанесла ответный удар, выбросив возле одной из школ убитых суннитов. Один местный житель рассказал мне, что перестал отправлять своих детей в школу, когда повседневным явлением стало появление тел, у некоторых из которых были выколоты глаза, или были видны следы пыток электродрелью.

Среди суннитов экстремизм был в порядке вещей. Обозревая тем летом безопасность в столице, иракский блогер так описал ситуацию: «Дура не находится под властью Республики Ирак. В настоящее время это исламский эмират со своими собственными департаментами и министрами». Те, кто пытался оспорить власть «Аль-Каиды», как например, один местный командир «Бригады 1920 года», быстро были убиты.

В этот водоворот были отправлены солдаты из 2-го батальона 12-го пехотного полка. Им было приказано создать боевой аванпост (или БАП) в самом сердце того, что когда-то было процветающим рынком Дуры. Воодушевленные новой доктриной, согласно которой безопасность требовала, чтобы американские войска жили среди людей, а не «ездили на войну» с передовых опорных баз, несколько десятков солдат расположились лагерем в заброшенных лавках, где я присоединился к ним в качестве прикрепленного журналиста в конце апреля. Защищенные немногим более чем несколькими бетонными стенами и колючей проволокой, они чувствовали себя крайне уязвимыми. В иракский полицейский участок, расположенный в нескольких сотнях ярдов от них, въехала заминированная машина, в результате чего погибло более дюжины полицейских. Новые идеи генерала Петреуса о защите населения, требовали от его людей большого риска. Когда 24 апреля в результате комбинированной атаки «Аль-Каиды» БАП снаружи Бакубы был атакован, погибли девять американских солдат.

Петреус выбрал Дуру в качестве первого испытательного полигона для своих новых доктрин. К концу апреля открылось несколько десятков магазинов (хотя командиры утверждали что их было двести), и некоторые в штабе приветствовали признаки прогресса. Любой успех в тот момент казался неустойчивым, потому что в этом районе «Аль-Каида» проводила свою собственную операцию.

Солдаты в БАП «Аллигатор», как называлась база роты «Альфа» на рынке, каждый день подвергались атакам. Их «хамви» были взорваны самодельными взрывными устройствами, по базе били из РПГ, а снайперы пытались расстрелять любого, кто показывался на улицах. На самом деле, рынок работал только два часа в день, и как только люди спешили домой с предметами первой необходимости, улицы были в основном пусты. По строгим исламским законам, не могло быть и речи об открытии ресторанов или о том, чтобы мужчины собрались покурить и поиграть в домино.

Те, у кого были дела, двигались перебежками от одной двери к другой, а гражданских с огнестрельными ранениями часто доставляли в полицейский участок для оказания медицинской помощи. И «Аль-Каида», и некоторые полицейские, которых местные жители считали подразделением «Армии Махди» в форме, казалось, палили в людей наугад. Солдаты в БАП «Аллигатор» реагировали с юмором висельника, надев футболки с надписью: «Рынок Дура — покупай, пока тебя не кинули».

В таком месте как это, гарнизон из 2-го батальона 12 пехотного полка и силы специальных операций могли свободно проводить операции в мухаллах или городских кварталах. Но в том, как они применялись, неизбежно существовала иерархия. Пехота, действующая из БАП «Аллигатор», находилась под давлением, вынужденная проводить каждую ночь рейды, точно так же, как и командир оперативной группы «Рыцарь». Но выходить на улицы было так рискованно, что никто не хотел делать это ради пустяков или ради того, чтобы забрать невинного человека. Несомненно, однако, что иногда они это делали, даже если их послужной список в целом был хорошим.

Вместе с ротой на БАП «Аллигатор», однажды к нам присоединился сержант из бригадной тактической группы агентурной разведки, эквивалента полевых групп агентурной разведки британской армии, которыми руководит подразделение агентурной разведки министерства обороны. Он привел с собой агента одного из мухалла, одетого как иракский переводчик, в балаклаве, скрывающей его личность. Оказавшись внутри дома-цели, этот агент незаметно опознал двух подозреваемых. Один из них оказался подозреваемым в изготовлении бом, организовавший теракты с использованием самодельных взрывных устройств, другой был невинным человеком, которого отпустили с извинениями спустя пару часов.

В то же время, когда подобные операции проводились каждую ночь, такие подразделения как «Дельта» и оперативная группа «Рыцарь», отвечающие за район Багдада, также могли свободно работать со своими сетевыми целями в таких районах как Дура. Хотя это могло выглядеть как причина конфликта, на самом деле это позволяло гарнизонам использовать естественный дух соперничества оперативников спецназа в своих интересах. В этой ситуации, говорил один ветеран оперативной группы «Рыцарь», «связные офицеры и зоны ГОП (границ проведения операции) стали в порядке вещей». Когда планировалась операция по уничтожению, связной прибывал к местному подразделению, располагался в их оперативной комнате и не допускал обычные патрули в зону их интересов.

Поэтому агенты полевых групп агентурной разведки, прикрепленные к оперативной группе «Рыцарь», взяли на себя ответственность за подготовку офицеров разведки различных американских батальонов вокруг Багдада. «Дельта думала, что это ниже их достоинства, но мы были абсолютно безжалостны», — говорил один британский оперативник агентурной разведки. «Мы бы, для начала, поговорили с любым, кто мог бы дать нам информацию». Так что прибытие «Пум» на ПОБ «Фалькон», в паре миль от Дуры, стало регулярным событием. Там британцы встречались с офицерами разведки американских подразделений, действовавших в округе Рашид на юге Багдада, в который входили такие опорные пункты «Аль-Каиды», как Дура. Оперативная группа «Рыцарь» также начала сосредоточивать свое внимание на Араб-Джабуре, районе ферм и рыночных садов в нескольких милях южнее, еще одном бастионе «Аль-Каиды». Если американские офицеры были согласны, встреча агентов с британцами состоялась бы и там. Таким образом, британцы разработали операции по уничтожению, которые оказали непосредственное влияние на судьбу гарнизона здесь, и следовательно, на примерный прогресс нового подхода Петреуса.

Картина «Аль-Каиды», появившаяся в результате операций агентурной разведки в таких местах как Дура или Араб-Джабур, представляла собой организацию, сильно отличающуюся от той, которая ставила в тупик руководителей шпионских сетей в 2003 и 2004 годах. Из небольшой тайной организации, в которой доминировали иностранные боевики, она превратилась в широко разветвленную франшизу, быстро растущую, по мере того как поднималась температура межконфессиального конфликта. Во многих местах АКИ использовала свою репутацию, деньги и авторитет, чтобы поглотить группы, которые ранее были лояльны менее воинственным националистическим партиям. Один британский офицер, сравнивая разведданные, прочитанные им весной 2007 года с данными предыдущего тура, отмечает, что в докладах фигурировали «те же названия племен, и те же города на окраинах Багдада в качестве целей, но они сменили лояльность с баасистов на «Аль-Каиду»». В конце 2005 и начале 2006 года эта смена приверженности племен во многих местах превратила в ад жизнь войск Коалиции и несуннитских семей, потому что они пополняли ряды воинствующей организации быстрее, чем ОКСО мог уничтожать людей. Но этот рост также открыл большие возможности для проникновения и нейтрализации ячеек «Аль-Каиды». Это относилось не только к организациям агентурной разведки, но и к растущей операции «Пробуждение». Ибо точно так же, как шейхи племен сменили преданность своих последователей с баасистов на джихадистов, так и их можно было убедить массово перейти на сторону «Пробуждения».

Тем не менее, мощь «Аль-Каиды» в таких местах как Дура или даже Бакуба в Багдадском поясе, вызвала некоторые тревожные вопросы. Если, как многие люди признавали к весне 2007 года, с экстремистами расправились несколькими месяцами ранее в Рамади, не было ли так, что они просто переместились в Багдад и Бакубу? Некоторые аналитики задавались вопросам, не будет ли Петреус попросту играть в «Прибей крота», нанося удары по «Аль-Каиде» в одном месте, только для того, чтобы увидеть, как они появляются в другом.

Для тех кто вел тайную войну по сбору разведданных и проведению ударных операций, эта новая фаза конфликта потребовала от них еще большего увеличения темпа. Если бы «Аль-Каиду» удалось разгромить в Багдаде, точно так же, как они были разгромлены в Рамади, тогда Коалиция могла бы претендовать на стратегическую победу. В середине февраля 2007 года Петреус запустил третью версию плана обеспечения безопасности Багдада, названную на этот раз операцией «Фард аль-Канун» или «Закон и порядок». Апрельский натиск активности «Аль-Каиды» явно был направлен на то, чтобы сорвать эту новую инициативу, но сможет ли организация поддерживать свой собственный натиск?

В первые месяцы 2007 года организация продемонстрировала свою способность совершать массовые убийства: в конце марта в результате взрыва в Таль-Афаре на сирийской границе погибли 152 человека; два дня спустя восемьдесят два человека погибли в результате многочисленных взрывов в шиитских кварталах Багдада; еще одна волна бомб была 18 апреля, в результате взрывов в столице погибли двести человек; четыре дня спустя восемьдесят человек погибли в результате теракта в Кербеле. Возможно, только дурак или неисправимый оптимист мог бы в этом обнаружить признаки надежды. И все же, среди аналитиков разведки были те, кто воздерживался от апокалипсиса.

Во-первых, хотя некоторые ячейки «Аль-Каиды» все еще демонстрировали свою способность к многочисленным взрывам смертников или сложным атакам, их масштабы, похоже не соответствовали некоторым из более ранних, например четырнадцати взрывам автомобилей 29 апреля 2005 года, или масштабному нападению на тюрьму Абу-Грейб в том же месяце. Во-вторых, некоторые начали задаваться вопросом, не нес ли новый пик активности в апреле 2007 года элемент подхода «используй или потеряешь», среди ячеек, занимавшихся подрывами автомобилей. Маршруты их проникновения стали более сложными из-за большого числа сахва, или групп «Пробуждения», которые как грибы после дождя распространялись по всему Анбару. Эти группы также создавались в Багдадском поясе. 2-мая одна из этих групп «Пробуждения», действовавшая близ Таджи, ликвидировала министра джихадистского Исламского государства Ирак. Джихадисты, изгнанные из Рамади или других частей Анбара, появились в таких местах как Дура, и они не стали популярными. Стремясь усилить нападения на американские войска и добиться строгого соблюдения законов шариата, они вскоре оттолкнули многих городских жителей.

Были также те, кто находясь в Кэмп-Слэйер, где заседал глава разведки многонациональных сил в Ираке, и в беседках «призраков» вокруг «Зеленой зоны», стали задаваться вопросом, не скрывает ли высокий уровень насилия в апреле важную основную тенденцию, заключающуюся в том, что хотя общие показатели, возможно, еще росли, не является ли доля шиитских боевиков в этом наибольшей. Сокращались ли атаки суннитских джихадистов на самом деле, в то время как увеличивались атаки шиитов, увеличивая общую сумму? К той весне некоторые американские командиры в Багдаде открыто заявляли, что за большинство нападений на силы Коалиции несут ответственность шиитские боевики.

Независимо от того, кто убивал — а проблема была сложной, когда жизни американцев уносили бомбы с ударным ядром, или другое оружие, поставляемое Ираном экстремистам по обе стороны межконфессиональной пропасти, тенденция все еще была удручающей. В начале 2007 года, опасаясь краха внутренней поддержки, ОКСО проинформировало некоторых высокопоставленных посетителей о своей тайной кампании и мнении генерал-лейтенанта Маккристала о том, что «Аль-Каида» не может продолжать наносить такой ущерб. Визитерам сообщили, что по оценкам ОКСО, к началу 2007 года было убито две тысячи боевиков суннитских джихадистских группировок, а задержано гораздо больше. ОТГ-16 часто совершала по шесть рейдов за ночь. ОТГ-17 могла бы произвести нечто подобное. Эффективность этих рейдов тоже возрастала.

Стремительное нападение Маккристала началось всерьез всего двумя годами ранее. Разведывательная база данных ОКСО росла с каждой развернутой сетью. «Кампания созрела», — утверждал один офицер SAS, комментируя, что агентурные сети среди ячеек АКИ наконец-то стали предоставлять достоверную информацию. Вдобавок к этому, рост использования иракской мобильной связи миллионами абонентов и неуклонное увеличение числа беспилотных летательных аппаратов, доступных для наблюдения, означали, что время было на стороне ОКСО. Реальная проблема, таким образом, заключалась в том, поколеблется ли политическая воля США наращивать численность, до того как ликвидации ОКСО, «Пробуждения» и действия гарнизонов, таких как 2-й батальон 12-го пехотного полка, смогут истощить у «Аль-Каиды» запасы людей и бомб.

С точки зрения оперативной группы «Рыцарь», она вступала в май с новыми людьми и новым снаряжением. Эскадрон «А» сменял «G» после его изнурительного тура. Подразделениям был предоставлен новый транспорт — бронированные машины, защищенные гораздо лучше, чем старые «хамви». В предыдущие месяцы использовались усовершенствованные приборы ночного видения.

SAS также переоделась в новую униформу. В течение многих лет они могли свободно использовать самые разнообразные камуфляжи, в зависимости от того, где они действовали. Новая форма, изготовленная фирмой «Край Пресижн», была весьма своеобразной — темнее стандартного пустынного британского камуфляжа и коричневее американской боевой формы. Быстро получивший прозвище «Набор от Край для «клинков»», он также использовался отрядом «Дельта»[2]. Переход на более темную униформу в значительной степени был вызван осознанием того, что пустынная форма песочного цвета, используемая как американскими, так и британскими военными, делает их слишком заметными ночью, когда проводится большая часть их операций.

Когда эскадрон «G» покинул БПО и отправился домой, начался новый тур. Тур, который должен был совпасть с новой главой в Ираке в целом.

Глава 18

Поворот к лучшему

Прибытие на БПО «Фернандес» эскадрона «А» среди бойцов служб поддержки оперативной группы «Рыцарь» вызвало определенное нервное напряжение. «Между эскадронами было масштабное соперничество», — объяснял один специалист по разведке. «Они были одержимы достигнутыми результатами и превзойти предыдущий эскадрон».

По правде говоря, тот старт, который хотел совершить эскадрон «А», в значительной степени зависел от пакетов целей, разработанных, но не выполненных эскадроном «G» и другими предшественниками. Один из оперативников SAS отмечал: «Мы унаследовали очень хорошо разработанную разведывательную картину. К тому моменту, она превратилась в хорошо функционирующую фабрику, и один эскадрон подпитывался работой другого».

Когда уходил один эскадрон, измотанный после шести месяцев контактов, подпитываемых адреналином, прибывали новые люди, полные энтузиазма. Один оперативник разведки, который видел, как они приходили и уходили, записывал: «Эскадрон прибывал в страну и говорил: «Мы выходим сегодня в ночь, что у вас есть?» Они действительно захотели получить работу в свою первую ночь. Они будут оказывать самое сильное давление на разведку, необходимую для поддержания их скорости нанесения ударов».

Эта агрессия ощущалась и в вертолетном отряде оперативной группы «Рыцарь». Они были пристыжены несчастным случаем со смертельным исходом в апреле. Однако, как отмечал один пилот, «ребятам из спецназа трудно сказать «нет». Они харизматичны. Люди не хотят говорить «нет», потому что они хотят быть частью этого наследия».

Некоторые, такие как командир эскадрона «D» прошлым летом, пытались немного отойти в сторону и поразмыслить над своими целями, прежде чем броситься в бой, но командир эскадрона «A» был сделан из другого теста. Майор Кеннеди был первым командиром эскадрона, вернувшимся в Ирак после службы там в качестве командира отряда, несколькими годами ранее. Он был в эскадроне «G» Ричарда Уильямса, когда летом 2003 года начался мятеж. Руководствуясь упорным боем Уильямса на том этапе становления, оба человека поднялись на ступеньке выше в званиях.

— Кеннеди был привлечен Ричардом Уильямсом… когда он вернулся к командованию эскадрона, он оказался в оперативном плане еще более агрессивным, чем полковник Уильямс, — комментировал один из тех, кто служил в 2007 году под началом Кеннеди. Другой наблюдатель с передовой, отмечал, что эскадрон прибыл с очень компетентным, опытным составом руководителей команд, что делало его «командой мечты по всем направлениям». Эти пять или шесть капитанов и штаб-сержантов, отрабатывавших целеуказания и задачи — иногда более одной за ночь, определяли цели «клинкам». Поскольку оперативная группа «Рыцарь» действовала как хорошо отлаженная машина под руководством жесткого хозяина, контраст с британскими усилиями в южном Ираке не мог быть большим.

Еще в феврале, Тони Блэр подтвердил в Палате общин, что британские планы по обеспечению безопасности на юге Ирака будут осуществляться быстрыми темпами. Отчасти, он оправдывал это успехом операции «Синдбад». Военные, которые стремились перейти к Афганистану и как можно быстрее закрыть иракскую главу, приводили другие аргументы. Присутствие британских войск в центре Басры само по себе привлекало большую активность ополченцев. По дворцу или отелю «Шатт аль-Араб» было выпущено так много ракет или минометных мин, что многие из них промахивались и попадали в соседние районы с гражданскими, так что, по словам одного офицера того времени, «согласие испарялось».

Если это и смахивало на капитуляцию, операция «Синдбад» по крайней мере, продемонстрировала что намного больше британская армия сделать не могла, поскольку британская система командования не стала выделять дополнительные войска, а иракские силы безопасности тоже стремились убрать британцев с дороги. Все это вызвало оценку генерал-майора Джонатана Шоу, командовавшего многонациональной дивизией «Юго-Восток» на протяжении большей части 2007 года. Пожилой американец рассказал следующий анекдот:

— Я отправился туда, потому что ситуация в Басре была ужасной. Я спросил его (Шоу): «Что мы можем сделать, чтобы помочь?» Он сказал мне, что ему не нужна никакая помощь, что он решил отвести в аэропорт свою дивизию, где она будет ждать решения о выводе. Я посмотрел на него и сказал: «Что же, спасибо Вам за Вашу ясность. Вы, по крайней мере, точно сказали мне, что собираетесь делать».

Британская армия вступала в свою заключительную и наиболее противоречивую фазу на юге Ирака. Те, кто наблюдал за происходящим из Багдада, были опечалены или даже испытывали отвращение. Один боец SAS язвительно замечал: «Пораженчество — это не совсем то, что нужно». Старший офицер, работавший в столице, размышлял: «Британцы в Багдаде на самом деле внесли интеллектуальную коррективу, которую многонациональная дивизия «Юго-Восток» никогда не делала». В его интерпретации, те, кто усвоил багдадский менталитет, впитали американский дух агрессии, решения проблем и критический самоанализ. Публика в Басре, напротив, так и не избежала коллективного цинизма профессиональной группы, которая отправилась в Ирак, думая, что знает лучше, а затем в своей неудаче обвинила других.

В защиту Джонатана Шоу можно сказать, что он действовал по указанию начальника объединенных операций в Великобритании, и действительно, то, что дальше произошло, было просто реализацией плана, изложенного в феврале премьер-министром. Старое государственное здание (небольшая база прямо в центре города) и отель «Шатт аль-Араб», были переданы иракской армии, а в апреле был подписан договор о контроле Ирака, над провинцией.

Оставшиеся во дворце британские войска стали объектом пристального внимания каждого ополченца-минометчика или подрывника самодельных взрывных устройств в поисках заработка. Под постоянными обстрелами тревожно росли потери, поскольку даже доставка припасов приводила к ожесточенным уличным боям. Базирующаяся там боевая группа не бездействовала: она провела несколько ударных операций и одну миссию в апреле, в ходе которой вторглась в Хайянию, фактически вызвав на бой «Армию Махди». Британцы утверждали, что убили два десятка ополченцев без потерь со своей стороны, но все в городе понимали, как развиваются события, и 2 сентября дворец Басры был эвакуирован. Над колонной «Уорриров», двигавшейся из центра города в аэропорт, развевались британские и валлийские флаги, когда стрелки и фузилеры с грохотом катили прочь.

Для многих жителей Басры этот отход стал окончательным разочарованием в британцах. Места, которые когда-то были светскими и спокойными, такие как университет или Корниш в предыдущие годы, попали под пагубное влияние пуритан-ополченцев. Не то, чтобы это навязывание исламской трезвости принесло с собой мир. Вместо этого боевики «бригады Басра» сражались с «Армией Махди», а полиция часто вступала в столкновения с армией. Вскоре после того как британцы эвакуировали дворец, начальник городской полиции посетовал, что «они оставили мне ополченцев, они оставили мне бандитов, они оставили мне все беды в мире».

Спор о выводе британских войск сменился спором о взаимоотношениях с ополченцами. Секретная разведывательная служба в Басре сыграла в этом центральную роль. В рамках более широких переговоров с «Армией Махди», британское правительство согласилось в августе 2007 года освободить после эвакуации дворца две дюжины высокопоставленных заключенных. Среди них был Саджад Бадр, чей арест в июле 2006 года в ходе ударной операции, возглавляемой эскадроном «G», спровоцировал крупномасштабное сражение. Сделка, как утверждается, была заключена с другим человеком, захваченным во время ударной операции под руководством SAS, в его тюремной камере в аэропорту Басры. В рамках более широкого соглашения с ополченцами, британцы согласились не проводить дальнейших ударных операций в городе в обмен на прекращение огня с тамошними группами боевиков.

Некоторые британские офицеры, покинув город под шквалом неприцельного огня, опасались, что ополченцы вскоре начнут штурм аэропорта. Однако, как только было достигнуто соглашение, стрельба по британской базе почти полностью прекратилась. После многолетнего анализа данных, описывавших повстанцев в городе как отколовшиеся группы или ответвления, почти все они подчинились приказу прекратить огонь с поразительной дисциплиной. В соответствии с этими новыми договоренностями, Специальная разведывательная служба также была отозвана, как и оперативная группа «Спартан». Поскольку были приостановлены ударные операции, дальнейшая роль сил специального назначения в Басре была невелика.

История того лета в Багдаде и поясе населенных пунктов вокруг него, напротив, была историей наступательных действий, подгоняемых войсками, проникнутыми новыми идеями о том, как они могут победить повстанцев и усиленных значительным подкреплением. В штабе МНС-И, Кэмп-Виктори или «Зеленой зоне» хватало пренебрежительного отношения к британцам. Высокопоставленный британский генерал в Ираке, принимавший участие в утренних совещаниях по изменению обстановки, и лишенный каких-либо позитивных сообщений с юга, изо дня в день ссылался на результаты полученные за ночь оперативной группой «Рыцарь». «Старший британский военный представитель в Ираке каждый день делал все, что в его силах, чтобы попытаться произвести впечатление на Петреуса», — вспоминал желчный наблюдатель за утренними совещаниями из SAS. «Мы стали его лучшей картой».

Эти операции состояли из уничтожения целей в виде суннитских и шиитских боевиков. В течение мая и июня многие операции по арестам шиитов проводились подразделениями специального назначения, включая SAS, но все чаще с помощью «Зеленых беретов» из ОТГ-17 и обучаемых ими иракских коммандос. Ощущение того, что премьер-министр и США объединились против него, заставило Муктада ас-Садра сначала бежать в Иран, опасаясь за свою свободу, а позже, в августе, объявить о прекращении огня «Армией Махди» против Коалиции. Таким образом, опасения, высказанные скептиками, утверждавшими, что глупо противостоять шиитским экстремистам, оказались беспочвенными.

В те же летние месяцы 2007 года достиг апогея рост популярности Петреуса. В районах Багдада, включая Адхамию и Дуру, возведение Т-образных стен вокруг отдельных мухаллей позволило контролировать доступ. За этим последовали зачистки от дома к дому. Это делалось много раз раньше, но этот раз, по словам солдат, вроде тех кто был в 2-м батальоне 12 пехотного полка, были отличия. Повстанцы, которые раньше могли считать себя в безопасности, так как могли сбежать через заднюю стену усадьбы, как было слышно приближение «хамви», теперь считали, что они не смогут перебраться через новые баррикады. Боясь быть загнанными в угол в закрытых мухаллах, многие начали держаться на расстоянии. С уменьшением присутствия джихадистов, местные жители присоединились к силам «Пробуждения», и успех, достигнутый в сельской местности Анбара, был повторен в Багдаде. В те дни было нанято много повстанцев, которые за баснословную сумму в три доллара за день сражались на стороне иракского правительства, а не против него.

Самое тяжелое сражение того лета, фактически произошло за пределами Багдада. Именно в Бакубе многие бойцы «Аль-Каиды» дали свой последний бой. В течение многих месяцев в городе и прилегающих общинах провинции Дияла происходил ожесточенный межконфессиональный конфликт. Возможно, ощущение того, что все они вот-вот будут убиты шиитами, сделало суннитское население в этом месте более трудным для обращения, чем в Анбаре или Багдаде. Джихадисты также объявили Бакубу столицей Исламского государства Ирак, ранее отдавав такое же предпочтение Рамади.

Во время первых операций на окраинах города в марте и апреле, американские войска почувствовали вкус того, что должно было произойти. На одном двухкилометровом участке дороги они обнаружили тридцать самодельных взрывных устройств. 6 мая огромная глубоко заложенная мина подбросила в воздух бронетранспортер «Страйкер», в результате чего погибли шесть американских военнослужащих и один журналист, находившиеся внутри. Пробиваясь по узким улочкам исторического района старого города Бакубы, американские войска шли дом за домом, обнаруживая сотни мин-ловушек и устраивая перестрелки. «Это было похоже на Вторую мировую войну», — говорил один высокопоставленный американский офицер. «Это действительно было настолько интенсивно».

С таким большим количеством сражающихся американских войск быстро росли потери. В апреле было убито 104 американских солдата, в мае — 124, а в июне 101. Однако к июлю и августу эти шокирующе высокие показатели начали снижаться.

В таких местах как Дура, перемены, вызванные летними боями были драматичными. Ранее в этом году некоторые называли эти улицы «худшим местом в Ираке», и на них стало достаточно тихо, чтобы местный пехотный батальон, 2-й батальон 12-го пехотного полка, мог патрулировать их в пешем строю. Один из солдат, с которым я познакомился во время апрельских боев, прислал мне электронное письмо, в котором говорилось, что у них есть полная свобода действий на улицах.

Когда в Дуре стало спокойнее, операции были активизированы чуть южнее, в Араб-Джабуре. Здесь также обычные войска, создав совместные посты безопасности, работали в тандеме с оперативниками спецназа. Один офицер спецназа США, служащий в наземных войсках, приводит пример того, что происходило:

— Люди из спецназа нацелились на Тахера Разука, одного из главных лидеров Араб-Джабура. Они подложили две пятисотфунтовые бомбы под крышу его дома и убили его. Было два реальных последствия. Во-первых, люди чувствовали себя в большей безопасности, и это означало рост разведданных. Во-вторых, это вынудило «Аль-Каиду» уйти в подполье.

В Вашингтоне долгожданная кульминация между генералом Петреусом и критиками «активизации» оказалась чем-то вроде сентябрьской размолвки. Он и Райан Крокер столкнулись с многодневными проверками со стороны комитетов Сената и Палаты представителей, в результате чего последний съязвил, что это был первый раз, когда он был бы рад вернуться в Багдад. Но часть борцов уже отошла от тех, кто ранее все это осуждал как непродуманное. Показатели, с точки зрения снижения уровня насилия в Багдаде и потерь американских солдат начинали подкреплять изложение фактов генералом Петреусом. Даже убийство «Аль-Каидой» шейха Ситтара, ключевого лидера «Пробуждения» в Анбарре, сразу после слушаний в Конгрессе, не смогло ослабить настроения осторожного оптимизма. Ситтар вскоре был заменен одним из его братьев в Совете «Пробуждения», и многие шейхи, которые раньше поддерживали мятеж, теперь, казалось, были готовы от него отвернуться.

Роль оперативной группы «Рыцарь» и ОКСО, пока все это продолжалось, заключалась в том, по словам одного американского командира, чтобы действовать как «молот, который можно было использовать, чтобы разбить повстанческие группировки о наковальню обычных войск». Учитывая высокий уровень, которого достигли различные агентства, предоставляющие информацию по целям, ее постоянный поток позволял SAS совершать ночные вылазки из БПО.

Когда я попросил одного из участников этих операций назвать самый зрелищный или успешный рейд тура майора Кеннеди летом и осенью 1007 года, он сказал мне, что это невозможно, потому что «это был, вероятно, самый механистичный тур… то что мы делали, работало в качестве накопителя. Речь шла не об отдельных операциях, а об их совокупном влиянии на всю операцию». В рамках этого британские группы агентурной разведки работали над разведданными с наземными подразделениями США, иногда используя небольшие подразделения SAS, выделенные им для быстрого реагирования, выдвигаясь для ареста изготовителей бомб или других лиц, которые появлялись в результате анализа разведданных.

Во многих случаях, эти захваты были жестокими. Сомнения, которые когда-то возможно питала Великобритания по поводу американских правил ведения боевых действий, к этому времени были устранены. При определенных обстоятельствах, оперативная группа «Рыцарь» могла применить силу на упреждение против известных повстанцев. Они действовали в стиле «Дельты», убив десятки людей в течение тех летних месяцев.

При такой интенсивности операций, жертвы были неизбежны с обеих сторон. 5 сентября эскадрон отправился на захват цели в Багдаде. Они искали ведущего члена суннитской группировки, и операция проводилась в обычном стиле, штурмовой группой SAS с поддержкой десантников из «Бордовой» оперативной группы. Две команды атаковали «Альфу», одну из них возглавлял сержант Эдди Коллинз. Тридцатичетырехлетний сержант начал свою командировку в Басре, но поскольку операции там были свернуты, оказался в Багдаде.

Ворвавшись в дом, две штурмовые группы начали зачистку помещений. Как и во многих иракских домах, на крышу вела лестница, и задача взобраться по ней, считалась особенно опасной. Проходя через дверь, вы были открыты для нападения с той или иной стороны, на крыше опасность могла исходить из любого угла. Когда появился сержант Коллинз, лежавший в засаде повстанец застрелил его из 9-мм пистолета. Пуля попала Коллинзу в шею и оказалась смертельной. Другие члены команды быстро убили стрелка.

Темп действий эскадрона «А» в течение всего лета означал, что его люди попадали в ситуации, к которым они не были готовы. Ближе к концу их тура, в ночь на 20 ноября, это привело к серьезной драме.

Миссия, выбранная для оперативной группы «Рыцарь» в тот день, была обычным захватом. Команды проснулись около 14.30 и готовились во второй половине дня. В ней примут участие четыре «Пумы», две «Рыси» и пара других летательных аппаратов.

Ранним вечером все, что было сказано «клинкам» и их летным экипажам поддержки, изменилось. Теперь они должны были преследовать другую цель, суннитского повстанца, чья позиция была зафиксирована в сельской местности близ Салман Пак, в сорока пяти километрах к юго-востоку от Багдада.

Погрузившись в раннюю вечернюю темноту, вертолеты низко пролетели над городскими крышами. Впереди шли две машины «Рысь», за ними следовали две пары «Пум». В первой паре вертолетов с десантом находились бойцы SAS. Вторая волна несла людей, которые могли действовать как силы быстрого реагирования, или, по мере необходимости, как кордон.

Как и во многих подобных миссиях по городу, полет в район цели прошел быстро и без происшествий, но затем все пошло наперекосяк. Одна из «Рысей» пролетела слишком далеко от координат цели, и командир соединения, командир эскадрильи Королевских ВВС на одной из «Пум» не смог связаться с этой «Рысью» по радио. Объединив две «Пумы» с SAS и вторую «Рысь», он разработал новый план, но теперь изменилась их цель. С кружащего командного вертолета поступила информация о том, что человек двигался.

Повстанцы внизу были предупреждены прибытием вертолета и их циркуляцией, поскольку были составлены и продиктованы по радио новые планы. Через свои приборы ночного видения личный состав кружащего вертолета мог видеть людей, которых они считали повстанцами, двигавшимися под деревьями рядом с некоторыми полями. Они осветили эти мимолетные фигуры одним из мощных прожекторов, предназначенных именно для таких целей. Бортовой стрелок одной из «Пум» открыл огонь. В эфире теперь потрескивали донесения — один из пилотов сообщил об ответном огне с земли.

Шесть вертолетов и ряд других летательных аппаратов кружили над движущейся целью в опасном воздушном балете. Многие операции оперативной группы «Рыцарь» были обычными нападениями на дома, но на этот раз все происходило совсем по другому. Как размышлял один из пилотов спецназа, «когда становится жарко и динамично, вот тогда все становится сложнее».

Майор Кеннеди, находившийся на борту одного из вертолетов, решил отправить своих людей на землю. Один вертолет приземлился; второй, снизившись вертикально с высоты семидесяти пяти футов, приблизился к земле и был скрыт пылью. Пилот «Пумы» в последний момент решил изменить зону высадки, но получив срочное предупреждение что прямо над ним может пролететь «Рысь», поднял «Пуму» вверх, а затем снова быстро опустился. «Пума» сильно ударилась о землю и почти сразу же перевернулась на правый борт.

Как и в случае апрельской аварии, силой удара из бокового люка вертолета выбросило людей. Двое бойцов SAS и один военнослужащий Королевских ВВС, оказались в ловушке.

Те, кому удалось спастись, быстро организовались для попытки спасения. Но когда майор Кеннеди собрал своих людей вокруг разбитой «Пумы», пламя начало лизать редуктор вертолета. Военнослужащий Королевских ВВС был освобожден, и передан медикам SAS, занявшихся им, как и одним из своих, раненым внутри вертолета. Двое «клинков», застрявшие под фюзеляжем, сержант Джон Баттерсби и рядовой Ли Фитцсиммонс, не могли сдвинуться с места.

За то время, что казалось мгновениями, «Пума» была охвачена огнем. Спасатели, оказавшиеся лицом к лицу с жаром, вскоре услышали выстрелы из установленного в люке вертолета пулемета, а также свист горящих сигнальных ракет. В последующем расследовании отмечалось, что «воздушное судно было полностью охвачено пламенем и, следовательно, недоступно в течение четырех минут после падения, и по истечении этого относительно короткого времени дальнейшие попытки были невозможны».

Даже когда трагический исход этого происшествия стал очевиден, майор Кеннеди разговаривал с вертолетом наблюдения над головой. Объект на своей машине прибыл ко второму дому. Один из членов экипажа «Пумы» сообщил по радио, что он не согласен с вертолетом наблюдения, относительно того, в какой дом он вошел. Кеннеди принял решение преследовать свою первоначальную цель. Отведя своих людей подальше от горящего вертолета, командир отдал быстрые боевые приказы. Произошел стремительный штурм дома, но цель сбежала.

Выполнив свою миссию, команда отправилась назад на БПО «Фернандес» на оставшихся «Пумах». После обнаружения тел сержанта Баттерсби и рядового Фицсиммонса и попыток зачистить сгоревшую «Пуму», чтобы завершить работу был нанесен авиаудар.

Этот второй инцидент с вертолетом заставил некоторых усомниться в том, как вела дела оперативная группа «Рыцарь». Расследование выявило технические причины аварийной посадки пилота. В нем также упоминались многие усугубляющие трудности, в том числе, как взаимодействовали экипажи армейских «Рысей» и КВВС, тот факт, что SAS не любили пристегиваться и давление, оказываемое оперативным темпом на эксплуатацию вертолетов. Отвечая на вопрос о двух инцидентах с вертолетами «Пума» в 2007 году, один из пилотов оперативной группы «Рыцарь» обвинил «токсичное управление». На просьбу пояснить, он объяснил, что некоторые из командиров были «похожи на бабуинов на дереве — при взгляде сверху они представляли собой улыбающиеся лица, но для тех, кто находился ниже, они были задницами».

Тур эскадрона «А» закончился на этой трудной ноте. Они потеряли трех человек и несколько были ранены. Тем не менее, ОКСО и SAS сочли это время исключительно успешным. Майор Кеннеди был награжден. Один из командиров отмечал: «они разобрали шпионскую сеть «Аль-Каиды»».

С мая по ноябрь эскадрон «А» совершал рейды почти кажду ночь, в ходе которых было арестовано 335 человек и убито 88. Последняя цифра, в частности, резко контрастирует с развертыванием эскадрона в конце 2005 года, когда оно унесло всего одну жизнь. Немногие статистические данные лучше демонстрируют, в какой степени изменилась миссия SAS в Ираке. Плотно подключив свою оперативную группу к операциям ОКСО, подполковник Уильямс преуспел в своих амбициях повысить скорость, точность и результативность действий полка. Резкое увеличение в смертоносности между двумя этими турами эскадрона «А» доказывает, что благодаря улучшению разведки (достигнутому в значительной степени благодаря столь тесному сотрудничеству с американцами), оперативная группа «Рыцарь» была нацелена на жестоких экстремистов, а не на старых баасистов, которых по-тихому уводили из их домов в 2004 или 2005 годах. Однако лично для Уильямса сгущались грозовые тучи. Период его командования полком подходил к концу, и этому уходу не было суждено стать тихим.

Глава 19

Слово на букву «П»

В мрачном полумраке С-130, высоко над Анабаром, встал штурмовой отряд SAS и шаркая, направился к хвостовому трапу самолета. На спине каждого «клинка» был закреплен парашют, сбоку — оружие, а впереди — штурмовое снаряжение. Трап опустился с механическим скрежетом и люди подошли к его краю, вглядываясь в иракскую ночь внизу.

Солдаты были из эскадрона «В» 22-го полка SAS и в начале 2008 года они впервые за шестилетнюю кампанию полка в Ираке собирались совершить штурм с высотным десантированием. Их целью был человек, который буквально делал деньги для «Аль-Каиды», изготавливая фальшивые долларовые купюры на отдаленной ферме.

Выйдя в ночное небо, солдаты SAS испытали короткое свободное падение, прежде чем раскрыть свои парашюты. Техника, известная как прыжок с раскрытием на большой высоте или HAHO, позволяла им скользить на многие километры, держа при этом шумный «Геркулес» вдали от намеченной цели. Солдаты приземлились, сбросили прыжковое снаряжение и пешком двинулись на штурм дома. В очередной раз SAS заполучили своего человека.

Пребывание эскадрона «В» в Багдаде вызвало внутри полка некоторые разногласия. «Каждое подразделение пытается продемонстрировать, чем оно отличается от предыдущего», — немного устало замечал один офицер SAS. «Молодцы, что совершили прыжок, но был ли он точно необходим? Разве не для этого были изобретены вертолеты?»

Всего за несколько месяцев до этого эскадрон «А» добился необычайного успеха, разгромив багдадскую сеть изготовителей самодельных взрывных устройств в машинах. Командир эскадрона «В», возможно, понимал, что при расшатывании АКИ невозможно будет достичь того же фокуса, ни географически, ни с точки зрения поставленных целей. Успехи предыдущего тура эскадрона «В» (ноябрь 2005 — май 2006), в ходе которого операция «Ларчвуд-4» стала отправной точкой для операции «Заркави» и был освобожден Норман Кембер, усиливали давление.

В начале марта разведывательная группа оперативной группы «Рыцарь» разработала операцию по захвату изготовителя бомб. Считалось, что он бежал из Багдада в бывший оплот Саддама Хуссейна к северу от столицы, в так называемом «Суннитском треугольнике». Операции SAS в этом городе были довольно необычным делом, поскольку неподалеку базировалось одно из американских подразделений ОКСО, «Красная» оперативная группа. Но британцы пошли по следу и обнаружили в богатой части города солидный улов: изготовителем бомб был не кто иной, как начальник полиции, а его соседями судья и командир местного полицейского подразделения быстрого реагирования.

Зафиксировав свою цель, эскадрон «В» нанес удар по его дому в 2 ночи 26 марта. Сначала они обратились к цели и другого мужчину с предложением выйти. Не получив никакого ответа, SAS ворвались в дом. Но не в первый раз за годы их пребывания в Ираке их кто-то подстерегал и группа захвата попала под град пуль. Четверо людей были ранены, один из них смертельно. Когда команда выбежала из дома, были брошены гранаты и к стрельбе присоединились боевики из соседнего здания.

SAS открыли ответный огонь, при поддержке кружащих вертолетов. Через несколько мгновений завязалась общая перестрелка, по улицам пригорода проносились трассирующие пули. С кружащего вертолета была выпущена ракета в один из домов, из которого велся обстрел сил специального назначения. После взрыва, который разрушил часть здания, две цели операции бежали из него в соседний дом, где они либо взяли заложников, либо убедили нескольких женщин и детей пойти с ними. Когда они пересекали открытую местность, эта группа была атакована с воздуха.

Представители Коалиции заявили, что в ходе операции были убиты двое подозреваемых в терроризме и семь гражданских лиц (из них трое детей). Местные жители сообщили Би-би-си, что на самом деле число погибших среди гражданского населения составило шестнадцать человек. Министерство обороны держало в секрете имя погибшего солдата SAS, а также место, где это произошло. В последующие дни гнев местных привел к перестрелкам с американским подразделением гарнизона. Его командир сказал корреспонденту Би-би-си Полу Вуду, что урок рейда заключался в том, что «агрессивность отвечает агрессивности».

В некоторых отношениях этот бой был достоин сожаления, но в нем не было ничего необычного. Количество «Эхо и Кило», или женщин и детей, убитых во время операций SAS в Ираке, очень трудно оценить, потому что многие рейды должны были проводиться так быстро, что нельзя было ждать окончательной оценки иракских потерь. Можно с уверенностью предположить, что к 2008 году, общее число убитых за годы деятельности полка, возможно достигло пятидесяти. Многие в сообществе спецназовцев оспорили бы эту цифру, утверждая что она была значительно ниже, но на самом деле, хаотичные обстоятельства многих из этих контактов затрудняют точные и быстрые расчеты. Полк также потерял там одного из своих бойцов, пятого погибшего при штурме дома. Путаница в отношении того, где находились повстанцы в некоторые моменты во время операции, была еще одной прискорбной особенностью атак, предпринятых в столь сжатые сроки, с ограниченными разведданными.

Было еще кое-что примечательное в этой операции и это было использование полком специально обученной собаки, для входа в «Альфу» в начале операции. Эскадроны, дислоцированные в Багдаде, на самом деле использовали эту технику с 2005 года, но когда несколько месяцев спустя в Великобритании по делу погибшего бойца эскадрона «В» было проведено расследование, это стало серьезной проблемой. К этому моменту он был назван сержантом Ником Брауном. Погибший солдат был тем, кого в прежние времена можно было назвать «сыном полка», поскольку он вырос в Херефорде, пока его отец служил в SAS. Когда его отец Джон и его вдова задавали наводящие вопросы на дознании, они имели значительный вес.

Суд заслушал, как 34-летний сержант из эскадрона «В» зашел в здание, после того как посланная впереди группы захвата собака была убита. Он получил смертельное ранение от выстрела в спину кем-то, скрывавшимся в здании. Его родственники хотели на дознании получить ответы о том, почему люди вошли внутрь, когда они уже считали, что их поисковая собака мертва. В конце концов, поскольку коронер сослался на соображения безопасности, чтобы не нанести ущерба оперативным методам, этот вопрос не получил открытого и полного обсуждения, как это могло бы быть. Но в то время как жестокость, которую проявили спецназовцы во время своей атаки потрясла многих местных иракцев, проблема, которую она высветила для многих в полку, была совершенно иной. Они задавались вопросом, стали бы американцы, несмотря на постепенные изменения в британских правилах ведения боевых действий когда-либо атаковать при подобных обстоятельствах, или вместо этого они нанесли бы с воздуха удар по «Альфе», как только у них были доказательства того, что люди внутри готовы сражаться.

К марту 2008 года климат для проведения агрессивных операций спецназа такого рода начал меняться. Суннитский мятеж быстро шел на убыль, и их нанимали на службу правительства как «Сынов Ирака». Разжигание общественного гнева с помощью рейда такого рода повредило этому процессу. Один оперативник SAS заметил мне, что после операции «мы исчезаем в наших вертолетах, а местное подразделение остается страдать». Такой подход был приемлемым в течение отчаянных месяцев 2006 и начала 2007 года, когда казалось, что все общество обезумело от смертоносного насилия. Но к лету 2008 года американские командиры батальонов или бригад, ответственные за удержание секторов Ирака, были полностью ознакомлены с новой доктриной генерала Петреуса, в которой говорилось, что их главной задачей является защита населения. Патрульные базы или совместные посты безопасности быстро расширяли оперативную картину на местах и помогали искоренять межконфессиональное насилие: если рейды ОКСО не увенчиваются успехом, они могут повредить этому прогрессу.

Итак, точно так же, как британские силы специального назначения рыскали повсюду в поисках цели, которую они могли бы преследовать в первые месяцы своей работы в Ираке в 2003 году, пять лет спустя они пытались найти места, где они могли бы принести какую-то пользу. Во время тура эскадрона «В» их операции распространились на Анбар и Тикрит. Но в то время, как операции годами ранее были ограничены нехваткой хороших разведданных, в заключительный период пребывания SAS в Багдаде аналитики находились в сложной сети сбора информации, но им приходилось искать все усерднее и усерднее, чтобы найти достойную цель.

Американцы превратили свою базу данных мобильных телефонов в устрашающий аналитический инструмент и выставили в поле десятки беспилотных летательных аппаратов. Прикрытие от «Хищников» было дополнено камерами, установленными на привязных аэростатах, или закрепленными на крышах зданий. Используя гамма-снимки автомобилей, американские аналитики смогли изучить их «немигающую» запись основных магистралей города.

Около ста тысяч перебежчиков из суннитских военизированных группировок записались в «Сахва» или ополчение «Пробуждения», известные как «Сыны Ирака», придавая то, что аналитики разведки назвали детализацией их картины деятельности боевиков на большей части территории Ирака. Некоторые очаги АКИ, в том числе, иностранных боевиков, сохранились, например в северном городе Мосул, где ожесточенное межобщинное насилие создало опору в общине, как это было в 2007 году в Бакубе. Однако в целом, картина насилия характеризовалась резким снижением, особенно в Багдаде. Данные американской базы данных о значимых военных действиях многонациональных сил Ирака, показали, что количество взрывов в городе летом 2008 года сократилось на 250 процентов. График убийств на этнической почве показал неуклонное падение с пика в более чем две тысячи в декабре 2006 года (по всему Ираку, при этом на Багдад приходилось около 1600 человек) до нескольких убийств в апреле 2008 года и после этого ровной линии.

Среди «клинков» вскоре сказалось испарение достойных целей. «Они провели операции очень низкого уровня, чтобы взять минометные расчеты и людей, за которых должна была отвечать иракская армия», — объяснял один бывший оперативник. «Люди разочаровались». Умные молодые солдаты, прошедшие отбор в спецназ и услышавшие рассказы об интенсивных боевых действиях на юге Афганистана, начали тяготеть к SBS, которая там действовала: «Люди хотят попасть туда, где происходит действие».

В то время, как эскадрон «В» все больше старался оказать влияние на свои операции, Ричард Уильямс, который до декабря 2007 года был командиром SAS, столкнулся с неопределенным будущим. Он ушел из армии с распавшимся браком, борясь с посттравматическим стрессом. Чтобы усугубить его личную ситуацию, Уильямс подвергся краткому расследованию со стороны начальника сил специального назначения на предмет использования им служебных расходов. Там не было никаких нарушений и вскоре он был оправдан.

Когда Уильямс подал прошлым летом прошение об отставке, этот факт вскоре появился в прессе. Одержимый и агрессивный, бывший командир полка нажил себе множество врагов. Уильямс подражал своему герою Стэну Маккристалу, проводя большую часть своего времени с 2005 по 2007 год, лично руководя операциями в Ираке и оказывая сильное давление на своих людей. «Таймс» прокомментировала, что его стиль руководства «вызвал критику со стороны армейской иерархии, считающей, что командиры, независимо от того, служат ли они в SAS, или обычных полках, должны меньше участвовать в боевых действиях на передовой и больше интересоваться общей картиной».

Беседуя с участниками этих операций, было очевидно, что период командования Уильямса до сих пор вызывает сильные эмоции. Один из ведущих деятелей (не связанных со спецназом) в Багдаде сказал, что считает командира SAS «жертвой политики Херефорда, и это место, где существует ожесточенное соперничество». Сила этой вражды такова, что один офицер, служивший в SAS в Багдаде, заявил мне, что Уильямс на самом деле, был вынужден уйти раньше, или фактически уволен в отставку.

На самом деле, это неправда, как предположение, что он запятнал свой армейский послужной список, руководя с передовой. Один генерал, который мог бы повлиять на перспективы продвижения Уильямса по службе, если бы тот остался в армии, говорил: «Если он он остался, я не сомневаюсь, что ему было бы суждено получить звание трех- или четырех- звездочного генерала». Более молодой человек, ветеран оперативной группы «Рыцарь», откровенно сказал мне, что он был сильно возмущен оказываемым в то время Уильямсом давлением, но пришел к понимаю, что его босс придал импульс, необходимый для того, чтобы их операции стали по-настоящему кусачими.

Любой сторонник Ричарда Уильямса мог бы сказать, что период максимальной эффективности полка в борьбе с террористическими сетями, с лета 2005 по конец 2007 года, почти точно совпал с его пребыванием на посту командира. До его прибытия из-за разногласий с американцами по поводу задержанных и командных договоренностей, SAS добивалась лишь ограниченного влияния. Они хватали «стариков», баасистов, чье задержание мало что изменяло в кровавой бойне на улицах. Как только ушел Уильямс, агрессия на которой он настаивал, говоря каждому командиру эскадрона, что они должны выполнять по крайней мере, одно задание за ночь, казалось, тоже упала.

Здесь, без сомнения, есть элемент совпадения. В частности, улучшение безопасности в Багдаде и в более широком плане, в течение 2008 года быстро выбило почву из-под ног сотрудников специальных операций. Это не имело никакого отношения к тому, кто руководил SAS, оперативной группой «Рыцарь» или более того ОКСО, поскольку генерал-лейтенант Маккристал к тому времени тоже ушел. Однако наибольшее личное влияние Уильямс оказал направив SAS на проведение масштабных операций против «Аль-Каиды», часто вопреки противодействию со стороны своего босса, генерал-майора Питера Роджерса.

В некотором смысле Уильямс стал символом более глубокого столкновения культур внутри британской системы. Поскольку, по словам многих из тех, кто был вовлечен в дело, дебаты об Уильямсе или роли SAS в Багдаде были явно пронизаны темой про- и антиамериканизма. Эти споры о достоинствах и недостатках войны Джорджа Буша или зачастую катастрофическом начале операций в Ираке, послужили подтекстом для многих дискуссий в SAS, MI6, министерстве иностранных дел или армии. Такие вопросы как условия содержания под стражей или правила ведения боевых действий, использовались для того, чтобы держать в секрете британские операции. «Британцы, когда мы туда отправились, были очень недовольны американским способом ведения дел», — вспоминает один командир, начинавший в лагере скептиков, но в конечном итоге понявший что ОКСО «делает это довольно шаблонным промышленным способом, и в конце концов, мы пришли к их способу ведения дел».

Уильямс считал, что SAS никогда не сможет быть по-настоящему эффективной без использования огромных разведывательных ресурсов, имеющихся в распоряжении ОКСО. Но он также был бесстыдным американофилом. Один офицер SAS сказал мне: «Особенность Ричарда в том, что он, вероятно, предпочел бы командовать «Дельтой»», но идея о том, что командир SAS, сидящий в объединенном оперативном центре в Баладе, руководит всей американо-британской тайной операцией, никогда не могла быть воплощена. Соединенные Штаты просто использовали в Ираке слишком много своих лучших агентов и слишком много своих чувствительных разведывательных технологий, чтобы позволить иностранцу, даже британцу, командовать. Другим ключевым проамериканцем в этих дебатах был Грэм Лэмб. Будучи начальником сил специального назначения, он направил SAS на миссию в Багдад, тесно сотрудничая с подразделением отряда «Дельта». Позже, когда он носил две шляпы, заместителя командующего многонациональных сил в Ираке и старшего британского военного представителя в Ираке, он не только сыграл ключевую роль в «Пробуждении», но и по-отечески следил за операциями британского спецназа.

Отчет об операциях эскадрона, возможно, является лучшим оправданием тех, кто утверждал, что британские силы специального назначения могли бы достичь тех же результатов, что и американские, если ими руководили с сопоставимой агрессией и снабжали сопоставимыми разведданными. В середине 2003 года, во время тура эскадрона «А», который действовал в тесном сотрудничестве с американцами, они совершили рейды на восемьдесят пять объектов. Четыре года спустя, после того как были сняты различные национальные ограничения Великобритании, тот же эскадрон совершил почти в два раза больше рейдов. На самом деле, показатели не слишком отличались, потому что первый тур длился четыре месяца, а в 2007 году — шесть, что составляло в среднем пять операций в неделю в первом туре, и почти семь во втором. Однако в промежутке между этими двумя весьма успешными командировками британцы на большую часть 2004–2005 годов отказались от участия в операциях ОКСО против исламских боевиков и вместо этого сосредоточились на элементах бывшего режима. В течение этого периода количество рейдов резко упало, достигнув своего минимума во время тура эскадрона «С» (SBS) в 2004 году, когда было совершено менее двух десятков рейдов, или в среднем, 1,3 в неделю.

В тот же мартовский день, когда развернулся рейд эскадрона «В» в «Суннитском треугольнике», шоссе на юг Ирака начали гудеть от военной техники. 25 марта Нури аль-Малики принял решение начать операцию против шиитских ополченцев в Басре. 7-я иракская дивизия была отправлена на юг с сотнями единиц бронетехники и группами прикрепленных американских советников. 14-я дивизия, подготовленная для действий в городе британцами, также была готова к бою.

Когда колонны иракской армейской техники начали пробиваться в город, тысячи одетых в черное бойцов «Армии Махди» вышли на улицы. Генерал Петреус и посол Крокер провели предыдущий год, убеждая Малики в том, что он должен сломить власть шиитских ополченцев главным образом «Армии Махди». Они преуспели до такой степени, что к марту 2008 марта, по словам одного высокопоставленного американского деятеля, «нам почти пришлось останавливать его от того, чтобы взять оружие, отправиться в Басру и вступить в битву».

Хорошо, что Малики сдержал свой порыв, потому что в первые дни операции «Рыцарская атака», его армия потерпела несколько неприятных поражений. Одна из обученных британцами бригад 14-й дивизии «развалилась», сотни бойцов дезертировали. Экипажи британских вертолетов «Мерлин», отправленных чтобы забрать из дворца иракских раненых, сообщили, что им пришлось отбиваться от десятков испуганных иракских солдат, которые пытались сбежать на вертолетах.

В ходе операции было задействовано двадцать семь тысяч иракских сил безопасности против примерно пяти — шести тысяч ополченцев. Около двухсот американских и британских прикрепленных советников из этих подразделений смогли привлечь артиллерию, вертолеты и другую поддержку. В ходе уличных боев правительство потеряло более двухсот солдат. Потери ополчения оцениваются примерно в шестьсот убитых. На одном этапе вопреки советам военных, Малики разрешил десятидневное прекращение огня для переговоров.

19 апреля через четыре недели после начала операции иракские войска вошли в Хайянию. В этом бывшем оплоте ополчения, который британские войска окрестили «Шиитскими квартирами», люди вышли на улицу, чтобы поаплодировать своим солдатам. Сопротивление было сломлено, и впервые за многие годы чары устрашения, которые боевики соткали по всему городу, были разрушены. Молодые женщины вернулись в университет без чадры, и Корниш снова был заполнен парами, держащимися за руки.

Хотя генерал Петреус и другие старшие офицеры в Багдаде сомневались в сроках проведения операции, они праздновали ее результаты. В коридорах Республиканского дворца, или Кэмп-Виктори, американское начальство извлекло свои уроки. Многие иракские генералы и небольшая группа британских офицеров, в том числе многие из сил специального назначения, смотрели на вещи примерно так же.

Операция «Рыцарская атака» продемонстрировала, что шиитское ополчение в Басре можно победить. Это не было постоянным решением, поскольку оно могло быть достигнуто только с помощью политики, но оно рассеяло и подавило вооруженные банды города. Однако негативизм и нерешительность, или «пораженчество», как охарактеризовал это один офицер SAS, многих британских офицеров, которые служили в многонациональной дивизии «Юго-Восток» в предыдущие годы, были вскрыты. Такие люди, как генерал-майор Ричард Ширрефф, который утверждал, что Британия не может оставить мощь ополчения в неприкосновенности, и пытался ей противостоять, не нашли большой поддержки ни в главном офисе министерства обороны, ни у широкой британской общественности.

Более политически подкованные британские офицеры утверждали что разгром ополченцев, со всем вытекающим из этого кровопролитием и разрушением, был чем-то, что могли сделать только иракцы, и что уверенность сил Малики возросла в результате успеха операции. Но действия США в Рамади в конце 2006 года, в Багдаде в начале 2007 года, или в Бакубе в июне того же года столкнулись с оппозицией еще более ожесточенной, чем та, что наблюдалась в Басре и разгромили ее. Мнение о том, что Британия потерпела в Басре поражение, получило широкое распространение среди американского высшего руководства. И все же их представления о том, чего достигла небольшая оперативная группа специального назначения в Багдаде, не могли быть более разными.

30 мая 2009 года завершилась операция «Крайтон», развертывание британских сил специальных назначения в Ираке. Небольшая группа из эскадрона «G» покинула аэропорт Багдада и направилась обратно в Великобританию. В некотором смысле, работа оперативной группы «Рыцарь» осталась незавершенной. Влияние Ирана оставалось сильным и продолжались поиски британских заложников, захваченных в министерстве финансов в 2007 году. В стране все еще на низком уровне происходили какое-то политические убийства на низком уровне. Но Багдад казался преобразившимся городом. Уровень насилия снизился, у оперативников спецназа Коалиции осталось мало задач. Более того, иракское правительство, больше не хотело, чтобы действовали британцы, соглашаясь на будущее присутствие США в стране.

За шесть лет пребывания в Ираке оперативная группа британского спецназа, численность которой редко превышала 150 человек, убила или захватила в плен более 3500 человек. Из них подавляющее большинство было захвачено в плен. Точный подсчет погибших затруднен, потому что «клинки» говорили мне, что в таких местах как Рамади в 2003 году, или Юсуфия в 2006 году, им пришлось уйти до того как были подсчитаны тела. Однако число убитых британским спецназом, по оценкам тех, кто принимал в этом участие, составляло вероятно, от 350 до 400 человек.

Эквивалентные цифры по операциям ОКСО США в Ираке за тот же период можно оценить в общей сложности в одиннадцать — двенадцать тысяч, из которых около трех тысяч были убиты. Очевидна более высокая доля захваченных в плен британцами, по сравнению с убитыми, но эта закономерность была установлена в те годы, когда их главной миссией было устранение элементов бывшего режима, относительно немногие из которых оказывали какое-либо сопротивление.

Эти суровые оценки намекают на более глубокую историю тайной войны Коалиции в Ираке. Конечно, многие из тех, кто был в нее вовлечен, согласились бы с тем, что это было кроваво, но они утверждают, что в водовороте насилия, охватившем страну, необходимо было отвечать огнем на огонь. Более того, они утверждают, что кампания возглавляемая генералом Стэнли Маккристалом преуспела в разгроме «Аль-Каиды в Ираке». ОКСО захватывало или убивало членов организации быстрее, чем та успевала вербовать новых. То, что некоторые называют аргументом мученичества, что убийство повстанца просто заставляет других выступить на его или ее месте, нуждается в переоценке в свете кампании ОКСО. Без сомнения, было много тех, кто хотел отомстить за убийство, совершенное оперативниками спецназа Коалиции, но именно оперативный план Маккристала в конечном итоге сделал это для них невозможным.

Во многих антитеррористических кампаниях ограниченность разведданных, численности сил специального назначения или политической воли означает, что ударные операции никогда не могут воздействовать на более чем небольшой процент организации противника. Места мертвецов быстро заполняются. То, что произошло в Ираке, было другим делом. Настаивая на том, чтобы каждая из его оперативных групп проводила по нескольку операций каждую ночь, Маккристал задал темп операций, который, вероятно, устранил с улиц (путем ареста или ликвидации) большую часть членов АКИ. Один высокопоставленный британский офицер, наблюдавший за тем, как это происходило, утверждал, что «темп США оказался непреодолимым и решающим».

Конечно, заслуга в американском успехе по возвращению Ирака из пропасти принадлежала многим людям за пределами ОКСО. Один американский офицер с опытом работы в спецназе, который служил в подразделении регулярной армии к югу от Багдада во время многочисленных рейдов эскадрона «А» в этом районе в 2007 году, утверждает, что ключевым элементом успеха Коалиции было создание десятков совместных постов безопасности. Эти места объединили силы безопасности США и Ирака, и повысили безопасность людей, предлагая легкий местный адрес тем, кто хотел предоставить информацию. С другой стороны, командир гарнизона в районе Рашид на юге Багдада сказал мне, что все усилия Коалиции были второстепенными по сравнению с изменениями мнения суннитов в сторону отказа от мятежа в 2007 году.

В сентябре 2008 года, в ходе долгого интервью Би-би-си с генералом Петреусом в Багдаде, я исследовал восприятие того, как изменилась ситуация. Петреус запретил своим сотрудникам использовать слово на букву «П» и сказал мне, что не думает, что когда-нибудь это сделает. Ситуация была слишком напряженной, а генерал слишком осторожным, чтобы претендовать на победу. Что касается ингредиентов, то он сделал акцент на стратегии «Анаконды», его всеобъемлющем подходе, который подчеркивал все — от политического примирения до экономического прогресса и сил обычных и специальных операций. Приводя пример ликвидации Абу Мусаба аз-Заркави в июне 2006 года, Петреус спросил: «Имело ли это какое-либо значение в насилии? Что же, это конечно, на некоторое время подорвало лидерство в «Аль-Каиде», но появился кто-то другой, и снова началось постоянное противостояние». В то время как спецназ «может проводить самые важные операции из всех и они обычно это делают», эффект изменений в способе сбора разведданных и совместное их использование, оказалось критическим. «На самом деле», — утверждал он, — «прорыв — это не какая-то одна технологическая возможность или интеллектуальный прогресс: это слияние всего этого». Генерал Петреус подразумевал способ, которым Маккристал построил свою собственную сеть в Баладе, каскадный переход от сил специального назначения 2-го эшелона к обычным подразделениям, даже иракским.

Оценивая относительную роль того, что Петреус назвал «подразделениями специальной миссии», засекреченными силами или ОКСО, генерал был вынужден придерживаться линии, в которой должное внимание должно было уделено его новому оперативному подходу, заключающемуся в том, чтобы сделать людей центром операций, и увеличению числа обычных войск: натиск. Ни один из ключевых игроков, даже сам генерал Маккристал, похоже не верил, что отдельная кампания специальных операций все возрастающей интенсивности и масштаба могла бы стать панацеей от проблем безопасности Ирака. Также очевидно, что ограничения, от политических до оперативных, обусловленные более ограниченными разведданными, препятствуют применению иракской модели ОКСО во многих других частях мира. Однако, очевидно, что тайное наступление против «Аль-Каиды» в Ираке и иранское влияние сыграли важную роль в возвращении страны с грани анархии.

Также ясно, что ключевые аспекты кампании против суннитского мятежа набирали обороты еще до того, как Петреус и его стратегия «Анаконды» были введены в действие. Движение «Пробуждение» (с участием Великобритании) уже добилось важных результатов во второй половине 2006 года. Кампания ОКСО в «Треугольнике смерти» также начала снижать способность «Аль-Каиды» проводить сложные крупномасштабные атаки. То, что в то время общая волна насилия все еще нарастала, в значительной степени объяснялось шиитским мятежом, спонсируемым Ираном. Великим достижением периода Петреуса было одновременное преодоление непримиримости обеих сторон, и для этого жизненно важен был «Анаконда» или всеобъемлющий подход.

Что касается участия Великобритании в Ираке, то картина более однозначна. «Зеленая армия» прибыла в страну с убеждением, что она лучше всех знает, как вести борьбу с повстанцами. Такие слова, как «самодовольный» и «самоуспокоенный», иногда используются офицерами, которые были свидетелями подхода Великобритании на юге. Вместо этого, Басра и Майсан дали горький опыт обучения. Открытая военная миссия закончилась взаимными обвинениями и предположениями после операции «Рыцарская атака» весной 2008 года, о том что иракцы были вынуждены выполнять работу, которую была не в состоянии выполнить Британия. Что касается других аспектов участия Великобритании, важно не упускать из виду командный элемент в Багдаде — старшего британского военного представителя в Ираке; британских сотрудников многонациональных сил; посольство; и оперативников MI6. Конечно, были времена, когда секретная разведывательная служба обеспечивала элемент согласованности, которого не хватало американской разведывательной операции. Роль старшего британского военного представителя в Ираке — особенно генерал-лейтенанта Грэма Лэмба в конце 2006 и начале 2007 года, также была значительной в разработке стратегии «Пробуждения».

Что было ясно, так это то, что британская оперативная группа специального назначения в Багдаде обеспечила единственный явный успех противоречивого участия страны в Ираке. «Черная» оперативная группа, затем ставшая оперативной группой «Рыцарь», сыграла роль, совершенно несоразмерную ее численности в улучшении ситуации в области безопасности. По этой причине высокопоставленный американский командир использовал четкие формулировки в отношении британских сил специального назначения, слова такого рода, которые он не решался использовать в отношении собственных сил своей страны. Генерал Петреус в интервью «Таймс» в августе 2008 года сказал, что SAS «оказали огромную помощь в районе Багдада, в частности, в уничтожении сетей изготовителей заминированных автомобилей «Аль-Каиды» и других операций «Аль-Каиды» в столице Ирака, поэтому они проделали феноменальную работу в этом отношении». Он добавил: «У них исключительная инициатива, исключительное мастерство, исключительное мужество и я думаю, исключительная смекалка. Я не могу сказать достаточно о том, насколько впечатляюще они мыслят на лету». Эта похвала дает некоторое представление о том, как небольшой секретный контингент в Багдаде противодействовал впечатлениям, которые сформировали на юге некоторые американцы, не позволяя рассматривать участие Великобритании в Ираке как провал. Генерал-лейтенант Роб Фрай, который в 2006 году занимал пост номер два в Коалиции в Багдаде, позже описал роль британских сил специального назначения в разгроме «Аль-Каиды» как «абсолютно исторического масштаба».

В то время как роль SAS в уничтожении «Аль-Каиды» была «феноменальной», их кампания против шиитских «специальных групп» привела к более проблематичным результатам. Арест бойцами SAS братьев Хазали и их ливанского советника в марте 2007 года был событием стратегической важности. Но это привело к ответному удару, как в виде захвата британских военных моряков, так и в виде похищения сотрудников министерства финансов, с которым британскому правительству было трудно справиться. Более широкая кампания ОКСО и противодействия иранскому влиянию против шиитских боевиков продемонстрировала, что Иран можно удержать от дальнейшей эскалации его тайной деятельности, а ополченцев обуздать. Но поскольку Иран продолжал бы оставаться соседом Ирака, а шииты составляли бы большинство населения Ирака, эти усилия могли бы привести только к сдерживанию, а не к нокаутирующему удару, нанесенному «Аль-Каиде».

В течение 2009 года произошел ряд событий, которые подчеркнули временный эффект, который ОКСО и его британские союзники смогли оказать на шиитских экстремистов. В мае была освобождена «Эрбильская пятерка», иранские чиновники, захваченные «Дельтой» в начале 2007 года. За пару дней до конца года был освобожден Питер Мур, выживший британский заложник, захваченный в министерстве финансов. Взамен из США под стражу в Ираке был передан Кайс Хазали, с пониманием того, что он тоже вскоре будет освобожден. Также тихо выпустили других ветеранов «специальных групп». С точки зрения тех, кто руководил кампанией по противодействию иранскому влиянию в 2006–2007 годах, в этих сделках были очевидные риски того, что огонь межконфессионального или антизападного насилия разожжется заново. Но, по правде говоря, премьер-министр стремился перед выборами заручиться поддержкой шиитской общины, эти освобождения были напоминанием о том, что те кто в начале 2007 года добивался одобрения г-на Малики, чтобы выступить против этих «непримиримых», давно поняли. А именно, что общинные и политические связи между элементами шиитской общины было трудно сломить.

Именно тогда «Черная» оперативная группа, а затем оперативная группа «Рыцарь» уничтожила так много членов «Аль-Каиды» в Багдаде и его окрестностях, что Британия смогла найти свое слово на букву «П». Руководствуясь разведывательными ячейками и при значительной помощи США, британские силы специального назначения вели кампанию против одного из самых безжалостных и жестоких врагов современности. «Аль-Каида в Ираке» была движением, для которого убийство сотни покупателей на оживленном рынке с помощью заминированного грузовика, или видеосъемка обезглавливания западного заложника считалось хорошей повседневной работой. Сыграв ключевую роль в нейтрализации этой сети, британская оперативная группа помогла создать возможность для установления мира.

Не по сезону теплым осенним утром 2 октября, в собор Херефорда направилась процессия. Когда органист заиграл фугу Баха, высокопоставленные лица города вошли внутрь. Программа утренней службы гласила: «Благодарственная служба в ознаменование завершенной иракской кампании 22-м полком специальной авиационной службы, включая поминовение тех, кто погиб в бою». Многие бойцы полка добавили свои голоса к вступительному исполнению национального гимна. Наставления были прочитаны начальником сил специального назначения и командиром 22-го полка SAS.

Во время гимнов и молитв было достаточно времени для размышления о том, что произошло в Ираке и о человеческих жертвах. SAS гордится самоотверженностью тех, кто проходит отбор в ее ряды и служит в них. Ее солдаты иногда называют себя паломниками, из-за путешествия веры, которое она в себя включает. Вполне уместно, что из собора прогремел гимн «Врата монаха» Баньяна, заканчивающийся словами «Он не будет бояться того, что говорят люди, он будет трудиться день и ночь, чтобы быть паломником». Полковой сержант-майор подхватил эту тему строфой из «Золотого путешествия в Самарканд»:

— Мы пилигримы, владыка; мы всегда пройдем немного дальше; это может быть за последней синей горой, покрытой снегом, за этим сердитым или мерцающим морем.

За службой в соборе последовал особый ужин в сержантском клубе в Креденхилле. Перед собравшимися Перед собравшимися выступил генерал Стэн Маккристал. Почти все ключевые фигуры шестилетней драмы полковой службы в Ираке были там, чтобы его послушать, руководители сил специального назначения, командиры, старшие сержанты и старые приятели. В общей сложности, в столовую набилось 360 человек, для того, что Маккристал назвал «уникальным собранием». Там также был командир отряда «Дельта» и несколько других американцев. Генерал выкроил время из руководства операциями НАТО в Афганистане и обсуждения со своим президентом необходимости увеличения численности войск. То, что он явился на встречу, чтобы выступить на ужине, было показателем важности его связи с SAS. У всех, кто слышал его речь, не осталось сомнений в том, с каким уважением он относился к британскому вкладу в секретную кампанию и его важности для предотвращения погружения Ирака в хаос.

Один из присутствовавших на ужине дал мне такую эпитафию их борьбе: ««Аль-Каида» пришла, чтобы поднять знамя халифата в Ираке. Мы стояли с ними лицом к лицу. Они были оспорены и признаны недостаточными. Их имидж, их франшиза, получили чертовски хорошую трепку».

Всего через несколько месяцев после окончания операции «Крайтон», летом 2009 года, Багдад стал свидетелем кровавых взрывов заминированных автомобилей. В последующие месяцы продолжалось эпизодическое насилие. Даже если масштабы этих инцидентов были намного ниже, чем у бойни 2006 года, многие люди беспокоились. Должно ли было вспыхнуть скрытое насилие в иракском обществе, как только уйдут оперативники спецназа Коалиции? Продемонстрировали ли возобновившиеся атаки тщетность британско-американского натиска на бомбистов? Те, кто участвовал в тайной борьбе с 2005 по 2008 год, утверждают, что именно потому, что их миссия закончилась, бомбисты получили второй шанс. Кампания специальных операций в Ираке никогда не могла дать окончательного ответа на проблемы исламской воинственности или сектантства. Однако, это могло бы обеспечить передышку, возможность для политических решений, или даже для вывода Коалиции. Это было то, что она делала с большой секретностью, умом и безжалостностью.

Примечания

1

Black, или «черный» обычно используется американцами и англичанами для обозначения не существующих официально подразделений или миссий, (прим. перев.)

2

Насколько могу судить, речь идет об камуфляже «мультикам». ( прим. перев.)

Content

Марк Урбан
«Черная» оперативная группа

Предисловие

Вступление Тайная война

Глава 1 Миссия «Парадоксально»

Глава 2 В крови

Глава 3 Солдат-монах

Глава 4 Создание сетей

Глава 5 Цель — «Аль-Каида в Ираке»

Глава 6 Джамиат

Глава 7 За пределами черного

Глава 8 Последствия Кембера

Глава 9 Операция «Ларчвуд-4»

Глава 10 Эндшпиль для Заркави

Глава 11 Битва за Багдад

Глава 12 Пробуждение

Глава 13 Выбор победы

Глава 14 Грядущий шторм с Ираном

Глава 15 Активизация американцев

Глава 16 Миссия «Хазали»

Глава 17 Активизация «Аль-Каиды»

Глава 18 Поворот к лучшему

Глава 19 Слово на букву «П»

Примечания