Лана Клонис

Эреш. Книга Странствий

© Лана Клонис, 2023

© Елена Рудман, иллюстрация на обложке, 2023

© Invi, иллюстрация в блоке, 2023

© Мария Токарева, иллюстрация на форзац и нахзац, 2023

В оформлении издания использованы материалы по лицензии @shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Отзывы

«Как же я ждала возвращения в любимый Эреш! Лане Клонис вновь удалось создать историю, которая захватывает с первой страницы и не отпускает, пока ты не узнаешь развязку. Возвращение любимых злодеев и их драматическая история заставляли мое сердце замирать. Кася и ее опасные приключения лишь добавляют остроты сюжету и заставляют гадать, смогут ли герои спасти Эреш?» – Майя, книжный блогер maya_vinbooks

«Если Вы хотите очутиться в прекрасной, невероятно тонко прописанной осенней атмосфере с таинственными приключениями, – добро пожаловать в Книгу Странствий! Эреш снова с вами!» – Дарья Немкова, журналист и книжный блогер daryanemk

«Добро пожаловать в «Книгу странствий»!

Приготовьтесь окунуться в необычайное приключение с терпким привкусом опасности и риска, испытать море будоражащих эмоций и эстетическое удовольствие от процесса чтения.

История, в которой переплетается несколько судеб. Где есть место чувствам, интригам и страхам.

Кто знал, что за один день жизнь может перевернуться на 180 градусов. Еще вчера ты обычная девчонка, работаешь на ресепшене в отеле, а уже сегодня летишь спасать миры: свой, где ты родилась, и прежде неизвестный, полный магии и тайн. Эреш.

Твои странствия приведут тебя в Закопане, а следом в Лиссабон и Камбоджу. О таком путешествии можно лишь мечтать, вот только его омрачает возможность быть убитой охотниками, посланными двумя злодеями Эреша. За тобой откроется погоня, тебя во что бы то ни стало должны схватить. Но не стоит отчаиваться, ведь ты в безопасности, когда тебя сопровождает весьма чудаковатая компания: красавец аристократ из Лунных земель, эксцентричная ведьма, неунывающий туат в комплекте с милым рыжим котиком.

Скучать точно не придется!» – Евгения, книжный блогер crimen_reina

«Дружба, путешествия по жарким странам, зарождающаяся симпатия, магия и тайны, легкая ирония и атмосфера теплой осени – это новая история Ланы Клонис “Книга Странствий”, в которую вы влюбитесь бесповоротно и навсегда!» – Елизавета, книжный блогер ladybooks

«Два мира переплетены так тесно, что не могут существовать друг без друга. В каждом из них столько тайн, что невозможно уцепиться за что-то одно. Но они начинают разрушаться под гнетом этой тяжелой ноши. И вся ответственность ложится бременем на плечи одного человека, что должен спасти и сохранить равновесие. Яркая, увлекательная и мрачная история, полная загадок, которые увлекут читателя за собой в потрясающий мир Эреша. Стоит только открыть книгу, и ты пропал». – Дарья, книжный блогер monstrum.somnia

Пролог

Предательство. Каковы его причины? И что толкает людей на такую низость? Ответы на эти вопросы мне были неизвестны, но я собиралась их выяснить. И прямо сейчас. Чего бы мне это ни стоило.

Крепко сжимая в руке окровавленный кинжал, я подошла к человеку, которого еще недавно считала близким, заглянула в его трусливо опущенные глаза и шепотом, который показался мне оглушительным в ночной тишине леса, задала всего один вопрос:

– Почему?

Часть 1

Польша

Кася

За неделю до этого …

Глава 1

2018-й год,

Закопане, Польша

Мой взгляд то и дело цеплялся за царапину на руке. Алой нитью она ползла от запястья, поднимаясь до самого локтя. Я осторожно провела по ней пальцами и поморщилась от боли. На первый взгляд пустяковая отметина нещадно саднила. Откуда она вообще взялась? В глубине души я знала ответ, но верить в его правдивость отчаянно не желала.

Громкие щелчки пальцев у моего лица заставили меня вздрогнуть.

– Агнешка, ты чего? – выдохнула я.

– А ничего, Кася! Слушать надо. Я тут распинаюсь, а ты… – раздосадовано поморщилась подруга.

Мне стало совестно: я настолько погрузилась в размышления, что полностью выпала из реальности. Со мной такое случается. Не лучшая привычка, прямо скажем, если, конечно, не хочешь растерять всех друзей. А их у меня здесь и так не много.

– Прости, задумалась.

Подруга со вздохом махнула на меня рукой, мол, что с тебя взять?

– О чем хоть задумалась? Об этом новеньком, который к вам заселился?

От слов Агнешки я вспыхнула, а она рассмеялась: мне явно не удалось скрыть свое смущение.

– Да уж, Кася, не выиграть тебе турнир по покеру.

– Не очень-то и хотелось, – буркнула я, злясь на себя и подругу. Хотя парень и правда был мне интересен. Ладно, чего уж врать – он мне понравился. Такие лица, как у него, врезаются в память и заставляют вспоминать их раз за разом.

– Познакомилась с ним? Вы говорили? Пригласи его на вечеринку! «Черный кот» ведь открывается уже на днях! – Вопросы и предложения вылетали изо рта подруги, как мячи из теннисной пушки. В этом была вся Агнешка. Когда речь шла о парнях, весь остальной мир отступал для нее на второй план.

– Во-первых, мы уже знакомы. Я оформляла его заселение в гостиницу, если ты забыла. Во-вторых, мы говорим каждый день. А в-третьих, ты с ума сошла?

Подруга закатила глаза.

– Кася, я серьезно! «Хорошего дня» и «Вам чай или кофе?» разговором не считаются. Пригласи его куда-нибудь или это сделаю я!

– Только попробуй!

– И попробую, можешь не сомневаться! – рассмеялась Агнешка и, бросив на меня томный взгляд, взмахнула копной каштановых волос, пародируя модель из рекламы шампуня.

– Не посмеешь! – Я не удержалась от смешка: уж больно комичный у подруги был вид. Но, даже смеясь, я не могла в очередной раз не восхититься красотой ее волос. Темные, гладкие, блестящие – идеальные. Не чета моим рыжим кудряшкам.

– Очень даже посмею. Ну, или сама прояви инициативу!

– Посмотрим, – буркнула я в ответ. – Кстати, ты когда-нибудь царапала себя во сне?

– Эмм… кстати? – Подруга вскинула брови – Кася, серьезно, «кстати»? Тебе уже говорили, что ты не мастер по части перевода тем?

– Есть у меня одна подруга, которая постоянно мне об этом напоминает. Пренеприятнейшая особа, скажу я тебе!

Агнешка фыркнула, но все же ответила:

– Ну, бывало пару раз, что ночью я ударялась рукой о прикроватную тумбочку. А так чтобы царапать себя… – Она нахмурилась, задумавшись, а потом заключила: – Пожалуй, нет. Не помню такого. А что? Почему ты вдруг спросила?

– Да так. Проснулась с этим. – Я продемонстрировала ей израненное предплечье. – А когда ложилась спать – царапины точно не было.

Агнешка уставилась на мою руку, повертела ее так и эдак и глубокомысленно изрекла:

– Элементарно, Ватсон. Ночью к тебе пробрался Фредди Крюгер-младший и поточил о тебя свои коготки. Тайна раскрыта. Жду фанфар и оваций!

Я ткнула подругу в бок.

– Не называй так Рыжика! Ты же знаешь, я этого не люблю. К тому же его не было в комнате, когда я ложилась.

– Когда это останавливало пушистого монстра? Он вечно взбирается по балконам. Сколько раз ты просыпалась, а котяра уже поджидал тебя в комнате!

Подруга говорила дельные вещи, вот только я не сомневалась, что кот здесь ни при чем. Все дело в моем сне, но ведь Агнешка ничего о нем не знает. «И я не стану ей рассказывать!» – тут же напомнила себе я. Мне с лихвой хватило того случая, когда я пожаловалась на свои сны родителям, а потом отдувалась у мозгоправа. Нет уж, спасибо. Одного раза более чем достаточно.

Вслух же я сказала:

– Ладно, Шерлок, наверное, ты права! И раз уж ты помогла мне разгадать эту загадку, я с чистой совестью могу отправиться помогать дедушке в гостиницу.

– Подожди! А чай? А ответить на мой вопрос? – тут же вскинулась Агнешка.

– Какой вопрос?

– Сначала чай, – безапелляционно заявила подруга и протянула мне термос.

Несколько минут мы провели в блаженном молчании. Все же в моем переезде из Варшавы в Закопане были свои плюсы. При воспоминании о родном городе и обстоятельствах, которые заставили меня уехать, кольнуло в груди. Я постаралась отмахнуться от безрадостных мыслей. Хватит с меня чувства вины. Не буду сейчас об этом думать.

Я перевела взгляд на все еще зеленые, несмотря на осеннюю пору, луга, крохотные домики и горные хребты вдалеке. Мы с Агнешкой любили забираться на вершину Губалувки, а обратно, спускаясь с горы и не доходя до ее подножия, где-то на середине пути – лишь бы подальше от туристов, предпочитающих подъемник, – садиться на бревна, любоваться умиротворяющим видом и уплетать что-нибудь вкусненькое. Или просто пить чай, как сейчас.

Сентябрь выдался прохладным, поэтому я была благодарна подруге за то, что она захватила термос и чашки. Впрочем, это неудивительно: ее родителям принадлежала сеть чайных магазинов. Уж в чем в чем, а в чае Агнешка разбиралась, и меня вот тоже приучила. Я куталась в шарф, грела руки о кружку и вдыхала ароматы осени: прелых листьев, влажной земли и чистого горного воздуха.

По доброй традиции чай мы всегда распивали в тишине, наслаждаясь красотой местных пейзажей, – жертва, приносимая Агнешкой на алтарь нашей дружбы.

Я выпила все до последней капли, поблагодарила подругу и принялась собираться. Отряхнула джинсы, подняла с земли рюкзак, расстегнула молнию, достала телефон и вытащила из кармана снова неведомым образом запутавшиеся наушники.

– Кася, ты мне так и не ответила. Ты все-таки пойдешь на вечеринку?

Я пожала плечами, но Агнешка продолжала наседать:

– Вот скажи, какие у тебя могут быть неотложные дела? Может, к вам заселяется английская королева?

Я закатила глаза.

– Ну, вот и все. Значит, серьезных поводов для отсутствия у тебя нет. Я на тебя рассчитываю, Кася! – подчеркнуто строго сказала подруга и погрозила мне пальцем.

– Ладно, уговорила. Только ради тебя, – улыбнулась я.

– То-то же!

Чмокнула ее в щеку на прощание и стала спускаться по узенькой тропинке. Агнешка решила остаться и еще немного «полюбоваться видом» (читай: сделать селфи), чему я даже обрадовалась. Хотелось побыть наедине со своими мыслями.

Я взглянула на экран смартфона и поняла, что у меня оставалось не более двадцати минут, чтобы добраться до гостиницы, иначе дедушка рассердится. Он ненавидит опаздывать и всегда приходит заранее. И требует того же от других. Если дедушка является аккурат к назначенному часу, то начинает нервничать – ему кажется, что он уже опоздал. А уж если он и в самом деле припозднился… В общем, в этот день я стараюсь не попадаться ему на глаза. В остальном же с дедушкой мне легко. Он веселый и быстро находит подход к людям. В отличие от меня. Никто в здравом уме не назовет меня душой компании.

Дедушка собирался уехать в Краков на три дня и попросил меня присмотреть за гостиницей. Конечно, я волновалась, переживала, справлюсь ли, но у него так горели глаза в предвкушении мини-путешествия, что я не посмела ему отказать. Да и как прикажете это сделать? Ведь именно дедушка поддержал меня после той безобразной ссоры с родителями. Дать ему немного отдохнуть – это меньшее, что в моих силах. В конце концов, что может случиться за несколько дней?

Прокручивая в голове эти тревожные мысли, я едва не налетела на туриста. Его возмущенный возглас вырвал меня из потока размышлений, я поспешно извинилась и дальше шагала уже осторожнее.

Очутившись у подножия горы, я принялась торопливо прокладывать себе путь сквозь толпу зевак, топтавшихся у рыночных рядов. Здесь продавали всякую всячину: шерстяные носки, рукавицы, изделия из кожи, разнообразные сувениры и, конечно, местную гордость – осцыпек – небольшие овальные кусочки овечьего сыра, поджаренные на гриле и политые клюквенным соусом. В воздухе разливался просто умопомрачительный аромат. Желудок тоскливо заурчал, и я сдалась: все-таки остановилась на минутку, чтобы купить себе порцию.

На ходу дожевывая лакомство, я свернула на главную улицу Закопане – Крупувку и увидела такую знакомую и милую сердцу картину: мощеную дорогу, конные повозки, домики в средневековом стиле, мирно соседствующие с современными зданиями, где разместились магазины одежды, бесконечные ряды заведений, предлагающих сладости, и, разумеется, неизменную толпу туристов. И это притом, что сейчас на дворе стояла осень и народу по местным меркам было совсем немного. Настоящая толпа в городке собиралась зимой. Именно поэтому я почти никогда не гостила у дедушки на зимних праздниках. Для меня и сейчас-то слишком многолюдно. Но ничего не попишешь, придется привыкать. Теперь мой дом здесь.

Свернув с главной улицы при первой же возможности, я вышла на менее оживленную аллею и вдохнула полной грудью. Едва мой мозг перестал ежесекундно концентрироваться на том, чтобы не сбить кого-нибудь с ног, мысли вновь вернулись к отъезду дедушки.

Я понимала, что мне не о чем было волноваться. Но у меня вызывал необъяснимую тревогу тот самый новенький постоялец, о котором я говорила с Агнешкой, – Райденн Лойри. Я прекрасно запомнила его имя. Да и сложно было не запомнить, особенно если учесть, какой идиоткой я умудрилась выставить себя перед ним.

Он приехал в мою смену. Я сидела за ноутбуком – проверяла брони, а дедушка перебирал гостиничные счета.

– Райденн Лойри, – прочла я вслух. – Ну и имечко! Наверное, иностранец. Как думаешь, откуда он? – обратилась я к дедушке, не отрывая взгляда от монитора.

– Из Эстонии, пани, – с ленцой проговорил низкий мужской голос.

Я вздрогнула, а в голове пронеслось: «Черт, черт, черт!» Смутившись, я подняла взгляд на гостя, чтобы извиниться, но так и застыла, не в силах проронить ни слова.

Высокий брюнет в стильном костюме больше напоминал модель из глянцевого журнала, чем туриста, решившего провести выходные в горах. Несколько иссиня-черных прядей падали ему на глаза. Но было совершенно ясно, что эта напускная небрежность – дело рук опытного стилиста. Строго очерченная линия подбородка, правильные, будто высеченные из камня, черты лица, аристократическая бледность – одним словом, красавчик. Но я не из тех восторженных девиц, что замирают при виде каждого хорошенького личика. Его глаза – вот что меня поразило. Их цвет напомнил мне Морское око – горное озеро неподалеку от Закопане. Бирюзовые, кристально чистые, завораживающие…

– Добрый день! Рады приветствовать вас в «Тихом доле». Как добрались? Таксист быстро нашел наш отель или вы на личном транспорте? Парковка у нас бесплатная. – Дедушка взял ситуацию под свой контроль, и только тогда до меня дошло, что я все еще пялюсь на гостя.

– Добрый день! Благодарю вас, я прекрасно добрался. Парковка не понадобится. Я бы хотел заселиться в номер немного раньше, если это возможно. Путь был долгим, – вежливо улыбнулся Райденн.

– Конечно-конечно. Думаю, моя внучка Кася будет рада вас проводить, – поспешно ответил дедушка, и я успела заметила озорной блеск, мелькнувший в глубине его глаз.

Чувствуя себя полной дурой, я пробормотала приветствие и пригласила гостя проследовать за мной. Стараясь не показывать, как сильно смутилась, я держала спину подчеркнуто прямо и шла по коридорам гостиницы спокойным, размеренным шагом. Вскоре самообладание вернулось ко мне настолько, что я даже сумела поведать Райденну, в котором часу завтрак, и вкратце рассказать о местных экскурсиях и достопримечательностях. В ответ он лишь вежливо кивал с отсутствующим видом. Мои слова, как, собственно, и я сама, не вызывали у него ни малейшего интереса.

С тех пор прошла уже неделя, а мне никак не удается перестать думать о новом постояльце. Хотя вряд ли меня можно за это винить: я ведь вижу его каждый день. Райденн неизменно вежлив, но за все это время серьезный взгляд лазурных глаз едва ли задерживался на мне дольше чем на несколько секунд. Впрочем, это лишь подогревает мое любопытство. О чем он постоянно так сосредоточенно размышляет?

Но задумчивость была далеко не единственной странностью нашего гостя. Ореол таинственности и загадочности следовал за ним по пятам, словно тень. Райденн всегда держал дистанцию, а его манеры и речь напоминали мне персонажей из сериала «Аббатство Даунтон» – он выглядел так, будто только что явился со светского приема.

А его одежда! Безукоризненно пошитые костюмы с идеальной посадкой явно стоили недешево и наводили на мысль, что Райденн вполне мог позволить себе куда более роскошный отель. Тогда почему он остановился у нас?

Может, дорогая одежда – это лишь ширма, способ отвлечь внимание от действительного положения дел? Может, на самом деле с финансами у него туго, поэтому он и выбрал «Тихий дол»? В глубине души я понимала, что это не так. Тогда что? Он от кого-то скрывается? Вполне возможно. По крайней мере, это бы объяснило, почему он не выходит из номера днем. А еще эти странные татуировки, которые я заметила у него на запястьях! Мне ужасно хотелось рассмотреть их поближе.

Обычно наши постояльцы, позавтракав, покидали гостиницу. Кто-то шел прогуляться в горы, кто-то отправлялся посмотреть Морское око, другие спешили в кафе и рестораны. Но никто не запирался в номере на весь день. Никто, кроме Райденна. Он не спускался к завтраку и выходил лишь по вечерам, чаще после захода солнца, а иногда и вовсе ночью. Можно было бы подумать, что он заядлый тусовщик, вот только Закопане – не то место, куда приезжают, чтобы ходить по клубам.

Словом, мой интерес к нашему гостю вполне оправдан. Но было и кое-что еще, что не поддавалось логике: я никак не могла избавиться от ощущения, даже, скорее, предчувствия, что именно Райденн – ключ к разгадке моих снов. Бредовые мысли все чаще лезли мне в голову, казались иррациональными, глупыми и смешными, но это осознание росло и крепло внутри меня с каждым днем.

Господи, надеюсь, у меня хватит мозгов сдержаться и ничего ему не сказать! Я отчетливо представила, как его холодно-отстраненный взгляд становится изумленным, брови недоуменно изгибаются, а изящные пальцы тянутся к мобильнику, чтобы вызвать санитарную бригаду.

Картинка, возникшая перед глазами, была такой яркой, что я даже тряхнула головой. Чтобы отвлечься от мыслей о загадочном постояльце, я ускорила шаг и принялась вслушиваться в слова песни, гремящей в наушниках. Взгляд скользил по деревянным домикам с уютными лужайками, пожелтевшим кленам и беззаботным прохожим. Тогда я еще не догадывалась, что это едва ли не последний спокойный вечер в моей жизни.

Глава 2

Через пять минут я уже подходила к «Тихому долу». Стоило знакомой черепичной крыше замаячить на горизонте, как на душе потеплело. С детства каждое лето я приезжала погостить к дедушке. Самые светлые и дорогие сердцу воспоминания связаны именно с этим местом. Вкус яблок, сорванных прямо с дерева в саду, мои прогулки с Джеком – добрейшим лабрадором, с которым мы вместе росли, вечерние чаепития с дедушкой и чтение книг на балконе с видом на горы – все это для меня «Тихий дол».

«Тихий дол» мало походит на гостиницу в привычном понимании этого слова, скорее на большой частный дом: брус теплого медового оттенка, фундамент из камня, окна с резными ставнями и благоухающий сад. Постояльцы часто говорят, что здесь они чувствуют себя так, словно очутились в гостях у добрых друзей. Все потому, что дедушка любит «Тихий дол» всей душой, и это чувствует каждый, кто сюда приезжает.

Я толкнула калитку и поспешила по знакомой дорожке. Обогнула старый раскидистый клен, взбежала на крыльцо, едва не разбив горшок с заботливо высаженными бархатцами, и наконец распахнула входную дверь с надписью «Добро пожаловать».

– Кася, ну где ты пропадала! Я уже начал нервничать! У меня же поезд, – вместо приветствия проворчал дедушка, поглядывая на часы.

Я кинула взгляд на экран смартфона: пришла на четыре минуты раньше, чем обещала. По меркам дедушки – опоздала.

– Разве твой поезд отходит не через два часа? – невинно поинтересовалась я, старательно пряча улыбку. Меня всегда забавляла эта дедушкина одержимость пунктуальностью.

– Кася, – укоризненно покачал он головой, – ты же знаешь, что мне нужно дать наставления сотрудникам. Это только кажется, что все работает само собой! Но стоит только немного ослабить контроль – и пиши пропало!

– Конечно-конечно, – закивала я с самым кротким видом, на который только была способна.

Дедушка впился в меня внимательным взглядом, а я в очередной раз подумала, что глаза у него до сих пор молодые и живые. Их васильковый цвет не приглушило даже время. Да и сам дедушка не выглядел и, казалось, не чувствовал себя на свой возраст: частенько ходил в горы, занимался спортом и любил жизнь. Мне кажется, именно последний пункт – главный секрет его молодости.

Уверившись, что я не собираюсь над ним подшучивать, дедушка снова проинструктировал меня о предстоящей работе, убедился, что я все запомнила, и напоследок добавил:

– И не заглядывайся ты так на этого иностранца. Лучше платье надень. То, голубенькое.

– Дедушка! – возмутилась я, чем только рассмешила его.

– Дело молодое. Что ж ты думаешь, я не понимаю ничего? А платье-то надень, – подмигнул он мне.

– А ты разве не опаздываешь?

Дедушка встревоженно глянул на часы и только потом махнул на меня рукой, очевидно, разгадав мою уловку.

– Смотри, Кася, я плохого не посоветую. Но собираться мне и в самом деле пора. Нужно еще с Магдой переговорить, пусть подменит тебя на выходных хотя бы на пару часов.

– Это необязательно, я и сама справлюсь!

– Наработаешься еще за свою жизнь, – отмахнулся он и добавил, снова посмотрев на часы: – Все, Кася, мне пора!

Дедушка поспешил наверх, а я осталась на ресепшене перебирать документы. Через пять минут он уже спустился с чемоданом, чмокнул меня в щеку и был таков.

Вечер прошел спокойно: я помогла заселиться семье из Вроцлава, подтвердила брони в системе и ответила на несколько звонков. В общем, ничего необычного. В девять вечера я решила, что можно подниматься к себе. Именно в этот момент на лестнице и показался Райденн.

Он был одет в черное пальто армейского кроя и темные джинсы. Воротник пальто был поднят, очевидно, чтобы защитить хозяина от ветра, в руках Райденн сжимал черный зонт-трость с изящной рукоятью, а темные пряди вновь небрежно падали на глаза. Он совсем не вписывался в интерьер местечкового отеля.

– Собираетесь на прогулку? – спросила я, просто чтобы что-то сказать, а не стоять столбом, разглядывая его. Очевидный прогресс с моей стороны.

– Именно. Луна сегодня особенно прекрасна, не находите?

– Я целый вечер за стойкой. К сожалению, не имела возможности проверить, – отозвалась я, в очередной раз отмечая, что он странный. Кто еще станет говорить о луне?

– Жаль. Надеюсь, вы сможете это исправить, когда освободитесь. – По его губам скользнула вежливая улыбка. – Что ж, хорошего вам вечера, Катажина!

– И вам хорошего вечера, – заторможенно отозвалась я, губы растянулись в глуповатой улыбке, и я зачем-то помахала ему. Вот уж не ожидала, что он помнит, как меня зовут.

Едва Райденн скрылся за дверью, как я уронила голову на сложенные на столе руки и застонала. «Черт, черт, черт! Ну почему я не могу вести себя нормально в его присутствии?» Я так и видела себя со стороны: машу ему и улыбаюсь как дура. Наверное, он думает, что у меня с головой не все в порядке.

Ругая себя на чем свет стоит несколько минут подряд, я наконец смогла успокоиться и шумно выдохнула. Все! На сегодня мой рабочий день закончен. Я выключила компьютер, аккуратно сложила документы в папку, убрала ее в ящик стола и поднялась к себе.

Мой номер находился на втором этаже и ничем не отличался от номеров большинства постояльцев – выглядел простенько, но в нем было чисто и уютно. Деревянная отделка стен, кровать с клетчатым пледом, массивный письменный стол и мое любимое кресло с подставкой для ног. Специально для меня дедушка купил еще и книжный шкаф, чтобы я могла хранить там свои книги. Я любила читать именно бумажные книги, пусть это и непрактично. Есть какая-то магия в тихом шелесте страниц и запахе свежей типографской краски. Мне нравилось держать в руках книжные миры, погружаться в них с головой и представлять, что история, рассказанная автором, реальна.

Едва оказавшись в номере, я прямиком направилась в ванную. Хотелось смыть с себя остатки охватившего меня смущения после встречи с Райденном. Не сказать, что сильно помогло, но я хотя бы попыталась.

Завершив водные процедуры, я завалилась на кровать, взяла ноутбук и только собралась включить любимый сериал, как с балкона послышалось протяжное «мяу-у-у-у».

– Рыжик, – сообразила я и подскочила с кровати. В несколько прыжков преодолела расстояние до балконной двери и спешно открыла ее.

Повеяло ночной прохладой, а следом мне на руки запрыгнул пушистый рыжий красавец, которого Агнешка непочтительно именовала Фредди Крюгером-младшим. Не понимаю, как можно не любить это чудо?

– Мяу-мяу-мяу, – тут же принялся жаловаться Рыжик.

– Знаю, что холодно, – отозвалась я, прижимая кота к груди и поглаживая его по мягкой шерсти. – Сколько раз я тебе говорила не прыгать по балконам? Опасно же!

– Мяу, – как будто бы виновато отозвался кот и даже немного прижал уши.

– То-то же, – вздохнула я и понесла Рыжика в комнату.

Мы познакомились с ним четыре месяца назад, когда я переехала в Закопане. Как-то утром я мирно пила чай на балконе, кутаясь в плед и любуясь первыми лучами рассветного солнца. Ничто, казалось, не способно было нарушить мой покой, как вдруг этот рыжий нахал запрыгнул на балкон, заставив меня ойкнуть от неожиданности. Я даже чай пролила на пол, но Рыжика такие мелочи совершенно не волновали. Он вальяжно потянулся, подошел ко мне и деловито обнюхал мои ноги. Очевидно, запах ему понравился, потому как кот вскочил ко мне на колени и расположился с максимально возможным удобством. Пребывая в легком шоке, я все же почесала его за ухом и тем самым скрепила нашу дружбу. С тех пор он периодически меня навещал.

Я хотела оставить Рыжика у себя, но он неизменно находил способ улизнуть. В результате я бросила эти бесплодные попытки и смирилась с тем, что кот просто приходит и уходит, когда ему вздумается. Вот как сегодня.

Насыпав Рыжику корма и налив в миску чистой воды, я рухнула на кровать. Однако высшие силы сегодня явно были против того, чтобы я расслабилась за просмотром сериала, – телефон завибрировал, извещая о новом сообщении.

Я зашла в мессенджер и обнаружила, что уведомлений несколько: от Агнешки и от Кевина. Первым я открыла чат с другом:

«Встретимся завтра? Хочу в горы – нет сил сидеть в Кракове. Что думаешь? Привет)»

Губы сами собой растянулись в улыбке. Кев в своем стиле. Все еще тихонько посмеиваясь, я напечатала ответ:

«Привет, Кев) Что, если в 13:00? Сможешь? Рада, что ты приедешь».

Ответ прилетел незамедлительно:

«В 13:00 буду у тебя. До завтра. Дедушке привет».

Я заметно повеселела. Сначала Рыжик, теперь вот предстоящая встреча с Кевином… Выходные обещали быть приятными. Все-таки хорошо, что дедушка договорился с Магдой, – я смогу отдохнуть и поболтать с другом.

С Кевином мы дружим вот уже несколько лет. С тех самых пор, как три года назад он переехал в Варшаву из Штатов и попал в мой класс. Его папа вечно рассказывал на работе, что его предки родом из Польши, поэтому, когда у компании открылся филиал в Варшаве, вопросов, кого именно отправить в новый офис, у руководства не возникло. Не сказать, что семья Кева была в восторге от этой идеи, но отступать было поздно. Так они и оказались в Польше.

Сейчас Кев учится на ветеринара в Кракове. Ему все-таки удалось отстоять свой выбор, несмотря на серьезный скандал с родителями, которые рассчитывали, что их сын станет «настоящим» доктором. А я вот ничуть не удивилась, когда узнала, на какой факультет поступил Кев. Спасать животных – его призвание, в этом я не сомневалась ни на мгновение. Еще в школе он постоянно помогал в приютах для животных, а иногда даже умудрялся тайком проносить больных котят или щенков домой и лечить их. Представляю, что бы устроила миссис Кларк, узнай она об этом.

Наверное, у каждого есть такой человек, рядом с которым чувствуешь себя дома – где бы ты ни находился в настоящий момент. Для меня таким человеком был Кев. С ним я могу быть настоящей, могу быть собой, даже если понятия не имею, какая я на самом деле. С ним я готова искать себя, потому что знаю: меня всегда поймут. В общем, Кев – мой лучший друг.

Мне всегда становилось легче на душе лишь от одного вида его вечно взлохмаченной зеленой шевелюры. Цвет его волос иногда напоминает листву на кусте сирени или хвою, а порой (если с красителем что-то пошло не так) – морскую волну. Мне больше нравится оттенок листвы. А его улыбка… В ней определенно есть какая-то магия. Когда он улыбается, невозможно не улыбнуться в ответ. Работает даже на угрюмых кассирах – сколько раз проверяли.

Вот поэтому сообщение от Кева стало бризом из прошлой жизни, принесшим с собой ворох воспоминаний. Веселых, теплых, искрящихся, словно солнечные блики на поверхности воды, но одновременно и тех, что причиняли боль и заставляли сердце сжиматься от тоски по родному городу и людям, которые меня с ним связывали.

Вообще-то Кев никогда не любил гаджеты (они, кстати, отвечали ему взаимностью) и писал мне редко, предпочитая живое общение. А с моим переездом и его постоянной учебой количество этого общения заметно сократилось. Тем ценнее была предстоящая встреча.

Ход моих размышлений прервала настойчивая вибрация мобильника. Агнешка снова решила напомнить о себе. Она не в состоянии пережить, когда ее игнорируют, даже если это всего лишь чат в мессенджере.

– Пригласила?

– ?

– ?

– ?

Я только хмыкнула и поспешила напечатать ответ, пока подруга не прислала мне еще парочку вопросительных знаков:

– Пока нет. Не успела.

– Смотри у меня. Я слежу за тобой.

Я отправила ей смайлик, отложила телефон и наконец-то включила сериал. Рыжик устроился у меня под боком и довольно замурчал. Я чесала кота за ухом, а мои мысли витали далеко-далеко. Сконцентрироваться на происходящем на экране никак не удавалось. Через несколько минут я со вздохом выключила ноутбук и поднялась с кровати. Отыскала в шкафу теплую кофту и плед, захватила блокнот и вышла на балкон. Кот недовольно мяукнул вслед, явно не одобряя мои действия.

Включив внешний свет, я закуталась в плед, поудобнее устроилась на стуле, посмотрела на небо и действительно залюбовалась луной. Полнолуние. Может, Райденн астроном? Поэтому и выходит по ночам и ведет странные разговоры о небесных телах.

Меня так развеселила эта мысль, что я даже рассмеялась. В моей голове астрономы выглядели совсем не так, как наш постоялец. А впрочем, может, это всего лишь стереотип? В конце концов, за всю жизнь я видела не так уж много астрономов. Если совсем уж честно, то единственный знакомый мне человек, связанный с этой наукой, – это пан Квятковски, который преподавал у нас в старших классах. Сухонький дедушка с очками, сдвинутыми на кончик острого носа, напоминал Райденна столь же мало, сколь Рыжик – тигра.

Я улыбалась, думала о Райденне, а руки, будто сами собой, наносили размашистые штрихи на бумагу. Уже через несколько минут со страниц блокнота на меня смотрел парень с угловатой челюстью, бровями вразлет и пронзительным взглядом. Впервые на моей памяти кто-то настолько сильно меня заинтересовал.

– МЯУ-У-У! – вдруг раздалось позади меня, а в следующий миг Рыжик уже запрыгнул на стол и уселся пятой точкой прямо на набросок, чем вполне доступно донес до моего сведения степень своего возмущения.

– Бросила тебя, да? Ну, прости, мой хороший. Мне нужно было немножко подышать. Ты же меня простишь? – обратилась я к коту, почесывая его за ушком.

– Мяу, – отозвался он уже не столь категорично.

Интересно, что сказал бы дедушка, если бы узнал, что я разговариваю с котом? Я уже молчу о том, что иногда мне в самом деле казалось, что Рыжик меня прекрасно понимает.

Я сидела в тишине, продолжая поглаживать кота и отрешенно наблюдать за звездами, смутно различимыми силуэтами гор и мерным покачиванием сосен на ветру. Мысли мои, казалось, двигались с ними в такт. На меня наползала дрема. По-хорошему мне стоило пойти в номер – самое время ложиться спать. Но было так уютно и лениво, что я упорно продолжала сидеть на месте и уговаривать себя, что вот еще пять минуточек – и точно пойду.

Громкий лязг, раздавшийся откуда-то снизу, заставил меня встрепенуться. Должно быть, кто-то случайно задел мусорный бак. Отвлеченная этим мелким происшествием, я не сразу заметила, что Рыжик напрягся и, точно собака, навострил уши, прислушиваясь к ночным звукам. Секунды промедления обошлись мне дорого: кот сорвался с места и резво запрыгнул на соседний балкон, заставив меня замереть от ужаса. Вздох облегчения оборвался тревожным всхлипом – кот прыгнул снова, оказавшись уже через один балкон от меня.

– Рыжик! – яростным шепотом окликнула я его.

Позвала бы громче, но боялась перебудить пол-отеля. Впрочем, я даже не сомневалась, что этот пушистый бандит прекрасно меня слышал. Игнорируя мои оклики, он забрался в открытое окно. «Черт! Черт! Черт» – зашипела я. Представляю, что сейчас начнется! Чей же это номер? Та-а-ак, две комнаты от меня, это… Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, а в следующий миг закрыла лицо руками и тихо взвыла. Это номер Райденна.

Господи, ну почему мне так не везет?! Рыжик еще ни разу не забирался в комнату к постояльцам. И вот на тебе, пожалуйста! Да еще вдобавок именно к Райденну, который даже от уборки в номере отказывается. Представляю, как он «обрадуется», если кот устроит переполох в его вещах. Да даже если и не устроит, все равно это недопустимо. К тому же сейчас, когда дедушка уехал, доверившись мне. Я не могу так его подставить.

Все эти мысли бурлящим потоком пронеслись в моей голове, пока я в суматохе пыталась выпутаться из пледа. Уже в следующее мгновение я выскочила из номера и во весь опор помчалась вниз по лестнице, рискуя свернуть себе шею. Нужно взять ключ и забрать Рыжика из комнаты Райденна, пока он не вернулся. В тот момент его неординарная привычка прогуливаться по ночам показалась мне самой замечательной на свете.

Разумеется, по закону подлости я уронила ключ, подняла его только со второй попытки и, обругав себя за неуклюжесть, которая мне, кстати, не свойственна, устремилась наверх.

Оказавшись на втором этаже, я остановилась, немного отдышалась и только после этого осторожно двинулась по коридору, ступая тихо-тихо, чтобы никого не разбудить.

Дверь нужного мне номера поддалась легко, и я медленно отворила ее, стараясь не шуметь. Сердце стучало где-то в горле, а воображение услужливо рисовало Райденна, который сейчас выступит из тени и, высокомерно изогнув бровь, поинтересуется: «Прошу прощения, чем обязан столь позднему визиту?»

К счастью, все обошлось: Райденна в номере не оказалось. Я осторожно прикрыла за собой дверь и включила свет. Подсознательно я почему-то ожидала увидеть внутри нечто необычное. Но нет. Такой же гостиничный номер, как и у большинства постояльцев. Из необычного здесь – разве что идеальный порядок.

Хотя… кое-что все же привлекло мое внимание. Мой взгляд зацепился за шахматную доску, разложенную на столе. То были не обычные шахматы, которые можно найти в магазине. Нет, этот набор явно эксклюзивный. Сначала мне даже показалось, что доска высечена из камня, но, подойдя ближе, я поняла, что это искусно обработанное дерево. Массивная и одновременно изящная, она занимала почти весь письменный стол. Поле с черно-белыми квадратами обрамляла черная широкая кромка. Резьба на ней была выполнена таким образом, что удивительно походила на птичье перо. Никогда не видела ничего подобного.

На доске стояли шахматные фигуры, от которых невозможно было отвести взгляд. Я взяла в руки королеву. Черная, тяжелая, каменная. Ее корона напоминала распустившуюся розу, а у основания красовалась та же резьба, что и на кромке шахматной доски, – птичье оперение. У меня даже дыхание перехватило. Я поставила ферзя на место и еще несколько секунд разглядывала фигуры. Каждая пешка была увенчана красным полупрозрачным камнем. Неужели драгоценным? А даже если и нет, то, не сомневаюсь, такой набор все равно стоит целое состояние.

Меня настолько заворожили шахматы, что я напрочь забыла о цели своего визита. Не знаю, сколько еще я бы так стояла, рассматривая фигуры, если бы не чьи-то шаги в коридоре. Я буквально оцепенела от ужаса. Замерла, боясь пошевелиться. Шаги приближались к двери. «Райденн вернулся», – мелькнуло в голове; меня бросило в пот.

Между моим вдохом и выдохом прошла целая вечность. Взгляд впился в дверную ручку. Казалось, что она вот-вот повернется. А шаги тем временем звучали все ближе и ближе. Они замерли у самой двери. От беспокойства мне сдавило грудь, и я схватилась за край стола, молясь всем святым, чтобы это оказался не Райденн.

Глава 3

Я услышала звон ключей. «Все! Мне конец!» – перед глазами заплясали звездочки. Чувства обострились до предела. Собственное дыхание, гулкие удары сердца и тиканье часов звучали оглушительно и сводили с ума.

Вновь послышались шаги. Господи, какое счастье! Постояльцы прошли в соседний номер. Шумно выдохнув, я смахнула пот со лба и осела на пол. Так, все, забираю Рыжика и на выход. Еще одну такую проверку нервной системы на прочность я просто не переживу.

В результате недолгих, но плодотворных поисков я обнаружила кота под кроватью. С трудом вытащив его из укрытия, я выключила свет в комнате, тихо затворила за собой дверь, повернула ключ и, прижимая извивающегося и протестующего Рыжика к груди, поспешила к себе в номер. Только заперев дверь на ключ и убедившись, что балкон и все окна плотно закрыты, я выпустила кота из рук и обессиленно опустилась на постель. Руки все еще тряслись после пережитого стресса.

Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и пыталась успокоиться. Рыжик, будто чувствуя свою вину, забрался ко мне на грудь и замурчал. От его тихой, размеренной кошачьей песни паника немного отступила, и я начала приходить в себя. Мысли перестали мелькать в сознании огненными всполохами. Ко мне возвращалось хотя бы подобие спокойствия.

После того как я побывала в комнате Райденна, вопросов стало только больше. Какой нормальный человек станет возить с собой тяжеленную шахматную доску? Если он так любит шахматы, мог взять дорожный или карманный набор – не знаю, как он правильно называется. Да в любом смартфоне куча подобных приложений! И эти шахматы стоят целое состояние, а значит, Райденн явно мог позволить себе проживание в куда более респектабельном отеле. Тогда почему он остановился у нас? Все-таки от кого-то скрывается? Не парень, а одна сплошная загадка.

Может, стоит за ним проследить и выяснить, куда он ходит по ночам? Ага, точно. Только этого мне не хватало. А что, если он заметит меня? Как я буду оправдываться? С этими мыслями я и уснула: прямо в одежде и с Рыжиком под боком.

Утром кот проснулся за пять минут до будильника и принялся обнюхивать мое лицо, щекоча усами и тонко намекая, что пора бы и покормить такого красавца. Я нехотя поднялась, с полузакрытыми глазами наполнила миску Рыжика и поплелась в душ. Горячая, почти обжигающая вода привела меня в чувство и примирила с тем фактом, что утро уже наступило. Чашка кофе и вовсе сотворила чудо: напомнила о том, что сегодня меня ждет прекрасный день.

Я приободрилась до такой степени, что даже тихонько напевала себе под нос, пока собиралась и наносила легкий макияж. Краситься я не умела и обычно ограничивалась тушью и тонким слоем пудры, чтобы убрать ненужный блеск. Вот, собственно, и все. Но сегодня я что-то разгулялась и решила воспользоваться румянами. На моей бледной коже с россыпью веснушек яркие румяна смотрелись бы нелепо, а вот нежный персиковый оттенок сделал лицо более свежим.

Я достала из шкафа то самое голубое платье, о котором вчера говорил дедушка, и приложила к себе, покрутившись перед зеркалом. Сказать по правде, мне и самой оно нравилось. Простенькое платье чуть ниже колен с легкой летящей юбкой по цвету напоминало весеннее небо и прекрасно подчеркивало цвет глаз. Почти такой же синий, как у дедушки. Разве что чуть-чуть светлее. Игнорируя подтрунивания внутреннего голоса, я все-таки надела платье. До встречи с Кевом полно времени. Еще успею переодеться.

Непослушные кудри я убрала в низкий аккуратный пучок на затылке, выпустив одну прядь у лица, и подмигнула своему отражению. Конечно, не сногсшибательная красотка, но сегодня выгляжу вполне себе ничего.

Рыжик отказывался оставаться в комнате один и отчаянно, а главное громко требовал отпустить его. Мне ничего не оставалось, кроме как удовлетворить его конституционное право на свободу передвижения и выпустить во двор. Сама же я спустилась на ресепшен и просидела за стойкой до самого прихода Магды, предварительно проконтролировав, чтобы завтрак в столовой накрыли вовремя и без приключений.

К моему сожалению, Райденн так и не спустился до обеда. Впрочем, это неудивительно. За неделю он завтракал всего дважды. «Может, оно и к лучшему? Еще увидел бы, как я вырядилась», – уговаривала себя я, пытаясь скрыть правду от самой себя. Мне ужасно хотелось, чтобы сегодня он все-таки меня увидел.

Когда пришла Магда, мы немного поболтали, обсудили некоторые рабочие моменты, и только после этого я вышла на улицу, чтобы перевести дух. Села на качели под раскидистым кленом и вдохнула свежий осенний воздух, как вдруг чьи-то теплые ладони закрыли мне глаза.

– Угадай кто!

– Кев! – Я прямо-таки подскочила с качелей и в следующую секунду оказалась в объятиях друга.

– Ты же только через полчаса должен был приехать!

– Могу вернуться попозже, – проворчал он.

Отпустив меня, друг отступил на шаг и принялся пристально меня рассматривать со всех сторон. Я тоже с любопытством разглядывала парня. Честно говоря, учеба в университете никак не повлияла на его манеру небрежно одеваться и красить волосы в яркие цвета. Его растрепанная шевелюра радовала окружающих благородным темно-зеленым оттенком. Впрочем, я и не ожидала, что Кевин изменит своим привычкам. На нем была хорошо знакомая мне футболка с забавным принтом, видавшие виды джинсы и потертая кожаная куртка. Мои размышления прервала неожиданная реплика друга:

– Кася, а ты случайно не влюбилась?

Я так растерялась от его прямого вопроса, что несколько секунд пораженно молчала, не зная, что сказать.

– С чего ты взял? – наконец выдала я.

– Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос? – Кев скрестил руки на груди и выжидающе уставился на меня.

«Не отстанет», – поняла я. Слишком хорошо мне был известен этот взгляд.

– Да нет у меня такой привычки, и вовсе я не влюбилась. Просто ты меня огорошил, вот и все. И с чего вообще тебе это стало интересно?

После моих слов он явно расслабился: опустил скрещенные на груди руки и улыбнулся.

– Ну… просто ты всегда ходишь в джинсах и футболках, а тут вдруг платье.

– Н-да… Вот и звоночек, что мне надо больше внимания уделять своей внешности. Один раз привела себя в порядок – и сразу столько вопросов. Может, я так к нашей встрече готовилась!

– Ой, ладно. Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому.

– Дедушка оставил меня за главную, и мне просто хотелось произвести приятное впечатление на гостей. Доволен? – буркнула я.

– О, так ты теперь солидная дама? – улыбнулся Кев, и напряжение, повисшее в воздухе, растаяло так же быстро, как и появилось.

Что-что, а разряжать обстановку Кев умел, правда, и накалять атмосферу у него тоже получалось прекрасно. Но его реакция все равно меня немного удивила. Волнуется за меня, что ли?

– Как видишь, – подмигнула я. – Но если бы ты пришел через полчаса, как мы и договаривались, – я бросила на друга выразительный взгляд, – то увидел бы меня в твоих любимых джинсах и футболке.

– Я же не говорил, что мне не нравится платье, – улыбнулся он. – А ну-ка покружись!

– Может, мне еще на стульчик встать и стихи прочесть?

– А что такого? С другом уже и потанцевать нельзя?

– Хочешь опозорить меня перед постояльцами?

– Почему сразу опозорить?

– Здесь ведь никто не танцует, если ты вдруг не заметил.

– Подумаешь, – фыркнул он. – Может, просто никто до этого не додумался, – заявил он с самым серьезным видом и вдруг прыснул от смеха. Я тоже невольно улыбнулась.

– Так что, не потанцуешь со мной? – спросил Кев, хитро прищурившись.

– Ну не здесь же! И не сейчас, – отмахнулась я.

– А когда?

– Завтра. Завтра будет вечеринка, Агнешка меня пригласила. Пойдешь со мной? – брякнула я первое, что пришло в голову, просто чтобы прекратить эту затянувшуюся шутку.

При упоминании имени подруги Кевин помрачнел.

– А она там будет?

– Кев, – укоризненно произнесла я, – конечно будет. Не понимаю, чем она тебе так не нравится.

– Если б я знал… Не нравится, и все тут. Есть в ней что-то фальшивое.

– Ты просто ревнуешь. Но если не хочешь идти, то ладно. Но и про танец тогда больше не спрашивай.

– Когда это я сказал, что не пойду? Во сколько вечеринка и какая форма одежды?

– В восемь вечера. Можно подумать, ты собираешься соблюдать дресс-код.

– И то верно. Мне везде рады, в чем бы я ни пришел, – улыбнулся он.

– Поразительная скромность.

– Странно, что тебя до сих пор удивляют мои многочисленные достоинства.

– И не говори. Ладно, схожу переоденусь и пойдем. Зайдешь внутрь?

– Да нет, я тебя здесь подожду.

Я улыбнулась Кеву на прощание и поспешила к дверям, как вдруг ощутила на себе чей-то взгляд. Подняла голову – в окне Райденна дернулась штора. Или мне только хотелось, чтобы это было так?

* * *

От идеи подняться на Гевонт мы отказались – слишком долго, а прогулка на Губалувку была бы совсем короткой. В результате мы направились в сторону национального парка, чтобы просто побродить там без какой-либо конкретной цели.

– Здесь вообще есть хоть какая-то полезная еда? Это же сплошной жир в жиру! – ворчал Кев, когда мы миновали очередную закусочную с щедрым ассортиментом мясных блюд.

– В «Макдоналдсе» можешь купить себе салат.

– Идти в «Макдоналдс», чтобы поесть здоровой еды? Ты серьезно?

– А что ты хотел? Суровая доля вегетарианца, приехавшего в Закопане. Здесь любят плотно поесть.

– Не сомневаюсь. Видел билборды с рекламой липосакции на выезде из города.

И ведь он не шутил. Такие плакаты действительно были.

– Ладно, не переживай. Не все так плохо. Сейчас найдем тебе еду.

Мы заглянули в супермаркет, купили воды, небольшой полезный перекус и уже без остановок направились в парк. День выдался пасмурный, солнце пряталось за облаками, а верхушки гор скрывал туман. Моя любимая погода. Казалось, в такие дни, как этот, непременно должно произойти что-то мистическое – местные пейзажи погружали в атмосферу моего любимого сериала «Твин Пикс».

– А ты знаешь легенду о спящем рыцаре? – обратилась я к Кеву, глядя в сторону утопающих в дымке вершин Гевонта.

– Какую именно? Таких легенд много, и все они похожи друг на друга.

– Ай, ну тебя!

– Ладно-ладно, рассказывай, раз уж тебе так хочется. – Он легонько толкнул меня плечом. – Что там за легенда?

– Если присмотреться, то можно увидеть, что очертания Гевонта напоминают фигуру спящего рыцаря. Говорят, если жителям будет грозить опасность, он сбросит с себя оковы сна и встанет на защиту города. Красиво, правда?

– Красиво-то красиво. Вот только момент для истории не самый подходящий. Из-за тумана ничего не разглядеть.

– Ну, так загугли и увидишь. Очертания и правда похожи, – притворно обиделась я.

Так, болтая обо всякой ерунде, мы подошли ко входу в национальный парк. Купили билеты и, миновав туристический пост, двинулись по каменной тропе, плавно поднимавшейся в гору. Нас обступали высокие многовековые сосны, которые, казалось, уходили корнями в вечность. Где-то неподалеку журчал ручей, а в воздухе разливался пьянящий аромат хвои и сырой земли. С каждым шагом, с каждым вдохом мои легкие наполнялись свободой и покоем.

Мы неспешно шли по тропе и почти не говорили, лишь изредка обращая внимание друг друга на особенно живописные пейзажи. Молчание позволяло нам не только услышать шепот хвои и шелест опавших листьев под ногами, но и очистить собственные мысли от шелухи проблем и суеты, чтобы наконец прикоснуться к тому, что действительно важно.

– Кася, – тихонько позвал меня Кев, – давай остановимся на минуту.

Мы как раз проходили небольшой деревянный мост через горный ручей. Отсюда открывался вид на водопад, тонущий в гуще леса. В этой части парка осень была не так заметна из-за зеленого мха и бесконечных рядов елей и сосен. Лишь редкие всполохи засыхающего папоротника напоминали о том, что лето отступило и природа засыпает, принося с собой багряные краски осени и проникающую в сердце тоску.

Мы остановились, я положила руки на деревянные перила и замерла, наблюдая за бегущей водой, из которой выглядывали острые камни. Так и я: вечно бегу, вечно прячусь от своей тайны. Я не любила об этом думать, но иногда мне казалось, что место из моих снов находится где-то здесь, среди могучих сплетенных корней, среди старых деревьев и быстротечных ручьев. В глубине души я всегда знала: эти сны реальны. Царапина на руке, которую я обнаружила после очередного кошмара, лишь подтвердила мои догадки. Меня охватила уже привычная тревога, и я повела плечами в неловкой попытке избавиться от нее. Как же мне надоело оставаться один на один со своими страхами!

Однажды я так отчаялась, что все-таки решилась рассказать обо всем родителям. Они не на шутку встревожились и отыскали мне лучшего в Варшаве мозгоправа (назвать его психологом у меня язык не поворачивается). Я, правда, так и не поняла, кто решил, что он лучший. Возможно, он набрал десять из десяти в своем собственном рейтинге.

От встречи с этим прилизанным типом в модных очках и дорогом костюме у меня остались лишь липкие и брезгливые воспоминания, которые я не могу стряхнуть с себя вот уже несколько лет. Он слушал мой прерывистый и сбивчивый рассказ, закинув ногу на ногу, и время от времени делал пометки в блокноте. Когда я замолчала, по его тонким губам скользнула едва уловимая ехидная улыбочка, которую он, впрочем, быстро подавил и обратился ко мне тоном, которым обычно сообщают общеизвестные истины в духе: «Земля круглая» или «Вода кипит при ста градусах по Цельсию». Из его слов выходило, что у меня просто-напросто дефицит внимания, а своими рассказами о вещих снах и кошмарах я пытаюсь достучаться до родителей. Но он не учел, что мне совершенно незачем было придумывать всякую чушь, ведь мама с папой и так меня любят. Дальше он принялся пространно рассуждать о том, что в моем возрасте всем хочется чувствовать себя особенными и что это нормально. Он все говорил, говорил, говорил… С каждым его словом я все больше вжималась в огромное кресло, стоявшее в углу его кабинета. Мне хотелось стать как можно меньше, чтобы в итоге растаять, исчезнуть, испариться… Что угодно, лишь бы не слышать эту тягучую манерную речь, не замечать насмешки, притаившейся в глубине рыбьих глаз. Когда мои мучения наконец подошли к концу и он заявил, что ждет меня на приеме через неделю, я вежливо кивнула и вышла, тихо притворив за собой дверь. Тогда я приняла сразу два важных решения: я больше никогда не вернусь в этот кабинет и никому не раскрою своей тайны.

Кев, будто почувствовав мою тревогу, накрыл ладонью мою руку. Я удивленно посмотрела на него.

– Как ты? – просто спросил он и тут же убрал руку.

Он всегда тонко улавливал мое настроение. Порой даже лучше, чем я сама. Вообще-то я не слишком искусна в объяснении собственных чувств, но Кеву хватало и моих скудных речей. Одно из его главных достоинств – умение слушать. Не ждать, когда собеседник закончит рассказ, чтобы непременно ввернуть собственную историю на схожую тему или дать непрошеный совет, а именно слушать. Слушать и слышать. Ведь иногда, рассказывая о чем-то, мы вовсе не ищем решения проблемы – нам просто нужен кто-то, кто нас поймет и разделит с нами бремя чувств и эмоций. Кто-то, кто просто будет рядом. Как сейчас.

Почему бы не рассказать Кеву о моих снах? Я часто задавалась этим вопросом. Если и был в этом мире человек, способный меня понять, то это он. Несколько раз я даже мысленно репетировала речь, готовясь посвятить друга в свою тайну, но неизменно пасовала в последний момент. Всему виной страх. Я не боялась, что Кев отвернется от меня. Нет, меня страшило другое: что я не смогу простить его, если он усомнится в моих словах. Недоверие превратится в невидимую преграду, которая будет расти до тех пор, пока окончательно не разрушит нашу дружбу.

Но, если быть искренней до конца, от откровенной беседы меня удерживало кое-что еще. Что-то, чему я не могла подобрать определение. Возможно, некое внутреннее предчувствие, что еще не время, что нужно подождать? В общем, еще одна из тех загадок моей жизни, которые я не могла объяснить даже самой себе.

Все это время, пока я молча смотрела на извивающийся внизу ущелья ручей и размышляла о своем, Кев терпеливо ждал, когда я наконец соберусь с мыслями. Агнешка бы уже вовсю размахивала руками у меня перед глазами и требовала ответа с настойчивостью, достойной ослика из мультфильма про Шрека.

– Это сложно, Кев. Вроде бы все хорошо, но иногда я волнуюсь из-за родителей, – заговорила я, решив отделаться полуправдой. – Беспокоюсь, правильно ли я поступила. Сомневаюсь, хватит ли у меня сил, чтобы следовать за мечтой. Вдруг я просто бесцельно трачу время и никогда не смогу поступить в академию искусств? Вдруг я так никогда и не стану настоящим художником? Что, если родители правы? – Я посмотрела на него, закусив губу. Собственные слова казались мне путаными и глупыми. Впрочем, как и большинство моих мыслей, стоило мне лишь высказать их вслух. – Понимаю, как все это нелепо звучит, ведь в мире есть проблемы гораздо важнее, – торопливо добавила я, прежде чем Кев успел вставить хоть слово.

Пусть я и не рассказала ему про свои сны, но все равно поделилась тем, что терзало меня уже долгое время. Тем, что я не решилась бы рассказать никому другому.

Кев ответил не сразу. Несколько минут он просто стоял рядом, вглядываясь в бегущую воду, будто пытаясь отыскать подходящие слова в ее глубинах.

– Кася, а как узнать, что ты ошиблась, если не попробовать? И как поиск мечты может быть глупым? Если бы ты поступила в нелюбимый университет, чтобы потом пойти на работу, от которой тебя тошнит, кому бы от этого стало лучше? Разве смогла бы ты что-то дать этому миру, когда внутри тебя ледяная бездна? Что бы ты предложила людям? Горечь, недовольство, злость и осколки собственной души?

– Но я ведь смогла бы, наверное, совмещать работу и творчество, – неуверенно отозвалась я, прекрасно понимая, что еще долго буду размышлять над вопросами, которые задал мне друг.

– Возможно. Но зачем? Чтобы жить в перерывах? Ждать и отсчитывать минуты до окончания рабочего дня? Чтобы дома выкроить немного времени на то, что делает тебя по-настоящему счастливой? Кася, чтобы что-то отдать, нужно чем-то владеть. Здесь должен гореть огонек, понимаешь? – Он прикоснулся к своей груди. – Придешь ли ты к цели, станешь ли успешной художницей, покажет время. Но сам путь не менее важен, чем цель. Помни, пожалуйста, об этом. А твои родители… Ты не обязана оправдывать все их ожидания. У тебя своя собственная жизнь, своя дорога. Тебе нужно время, чтобы очистить голову от груза чужих установок. Отыскать свои ориентиры, и сверяясь с собственным компасом, идти навстречу собственным звездам. Для этого нужна смелость. Надеюсь, тебе ее хватит.

Я смотрела на Кева и не узнавала его. Его речь была горячей, пламенной. Эта тема явно волновала моего друга. Казалось, он говорил это скорее себе, чем мне.

– Кто ты? И куда дел моего беспечного друга? – попыталась пошутить я, но Кев отреагировал лишь вялой улыбкой.

– Эй, а у тебя самого-то все хорошо?

Не успел он ответить, как мы услышали веселые голоса. Шагах в двадцати от нас показалась компания праздношатающихся туристов.

– Пойдем!

– Только не думай, что так легко от меня отделаешься.

– Как можно? Если за дело берется великий дознаватель Кася, ни одна тайна не останется скрытой.

Я ткнула его в бок.

– Кев, а когда состоится твой концерт?

– Какой концерт?

– Как какой? Тур по Польше с твоим блестящим стендапом.

– Рад, что ты наконец по достоинству оценила мой искрометный юмор.

– Так что у тебя случилось? – Я не позволила ему увильнуть от темы.

Кев пнул носком кроссовки небольшой камешек.

– Кев?

– Да так, проблемы с родителями, – пробормотал он.

– Об этом я догадалась. А дальше?

Кев был отличным слушателем, но собственные проблемы предпочитал замалчивать. Каждый раз мы играли в одну и ту же игру: он намекает, или, скорее, я почти под микроскопом улавливаю и рассматриваю его настроение, потом допытываюсь, что все-таки случилось, при этом ощущая себя не то следователем на допросе, не то инквизитором, пока Кев наконец не рассказывает, что у него стряслось, выдавая информацию в час по чайной ложке. Так и живем.

– Они узнали, что я учусь на ветеринара.

– Подожди-подожди, что-о-о-о-о? – Кажется, мои глаза плавно переместились на лоб. – В смысле «узнали»?

Кев одарил меня не самым дружелюбным взглядом, но все-таки пробурчал:

– То и говорю. Перед поступлением в вуз мы постоянно спорили. Я хотел быть ветеринаром, а они мечтали, чтобы я был «нормальным врачом».

– Эта часть мне известна. Вы ведь даже крупно поссорились тогда. Я была уверена, что ты рассказал им о своем решении.

– Я разозлился, и, когда после очередной ссоры отец подошел ко мне и сказал, что надеется, что я сделал правильные выводы и стану «нормальным врачом», я ответил, что так и есть, я стану абсолютно нормальным врачом. Правда, я не добавил, что стану абсолютно нормальным ветеринарным врачом. Учусь я в другом городе, так что скрывать мою специальность было не так уж и сложно.

Я напрасно пыталась подавить душивший меня смех, но, представив выражение лица отца Кевина после того, как ему все стало известно, разразилась громким хохотом.

Кев еще несколько секунд старался сохранить серьезное выражение лица, но в итоге сдался и рассмеялся вместе со мной.

– Ничего смешного в этом нет, – улыбнулся он.

– Ага, вижу. Именно поэтому ты так заливался вместе со мной, – парировала я. – А как ты все-таки прокололся? Как они узнали? Твои родители ведь в Варшаве.

– Я приехал на выходные, искал наушники и высыпал содержимое рюкзака на кровать. И именно в этот момент отец зашел в комнату. На зрение он никогда не жаловался, так что прекрасно рассмотрел названия учебников, ну а дальше сама понимаешь…

– Могу представить.

– Сомневаюсь. Я еще ни разу в жизни не слышал, чтобы он так орал. – Кев сжал руки в кулаки.

– И что ты сделал?

– Собрал вещи и ушел. Я знаю, что делаю правильный выбор. Это моя жизнь, и никто не вправе в нее вмешиваться.

– А на что ты теперь будешь жить?

– Найду подработку. Не переживай об этом.

– Ох, Кев, – я коснулась его плеча, – мне жаль, что так вышло.

– Да все нормально. Правда.

Все оставшееся время, проведенное в парке, мы не затрагивали важных тем и просто наслаждались обществом друг друга. Но когда мы присели на траву, любуясь вершинами гор и уплетая сэндвичи, каждый из нас задумался о выборе. О том, который уже сделан, и о том, который еще только предстоит сделать. В тот момент я даже вообразить не могла, что выбор этот будет совсем не связан с будущей профессией и навсегда изменит меня.

Все же хорошо, что мы не можем знать свое будущее и способны наслаждаться настоящим, даже если завтра нас поджидает катастрофа.

Глава 4

В «Тихий дол» мы возвращались усталые, но довольные. Прогулка удалась, и от моего мрачного настроения не осталось и следа. Кевин и сам заметно приободрился. А уж после того как во дворе к нему на руки запрыгнул Рыжик, улыбка друга и вовсе засияла не хуже солнца. Еще никогда я не видела, чтобы этот своенравный кот был так рад кому-то, кроме меня. И вот на тебе! Хотя чему удивляться? Животные любят Кева.

– Ты же остановишься у нас? Как раз есть свободный номер.

– А разве были варианты? – отозвался Кев и осторожно опустил кота на землю.

– Нет, конечно. Но я должна была спросить, – бросила я, поднимаясь на крыльцо «Тихого дола», и едва не налетела на Райденна, который как раз выходил из гостиницы.

– Добрый вечер, Катажина! – поздоровался он и как-то странно посмотрел на Кева, стоявшего у меня за спиной. Я бы сказала холодно и даже… враждебно.

– Добрый вечер, мистер Лойри! – Я изо всех сил старалась сдержать дурацкую улыбку, готовую озарить мое лицо в любую секунду. Он снова назвал меня по имени!

– Можно просто Райденн, – вдруг проявил любезность он. – Решили лично встретить нового постояльца?

– Я ее друг, – опередил меня с ответом Кев.

– Что ж. Рад познакомиться… друг. – Тон Райденна явно противоречил его словам. Но у меня не было времени подумать над странной выходкой парня. В следующую секунду он уже отошел в сторону, галантно уступая нам дорогу. – Приятного вечера, Катажина, – промурлыкал он вслед, окончательно сбив меня с толку.

Я опустила глаза и поспешила нырнуть в фойе гостиницы. Я физически ощущала взгляд Кева, сверлящий мне лопатки, и с трудом сдержалась, чтобы не пошевелить плечами в нелепой попытке избавиться от этого ощущения. Дурацкая привычка. Хорошо, что за стойкой регистрации стояла Магда, и друг сразу же переключился на нее.

– Добрый вечер, Магда! Для меня, наверное, номера не найдется? Уверен, запах вашего фирменного пирога привлек гостей из всех близлежащих отелей.

– О, Кевин, здравствуй! Очень рада, что ты к нам заглянул. – При виде моего друга Магда просияла и вышла из-за стойки, чтобы заключить его в объятия. Она выглядела как часть «Тихого дола»: домашняя, уютная, с аккуратным пучком седых волос на затылке и теплой шалью, накинутой на плечи.

– Магда, спасибо, что подменила меня, – вмешалась я в эту идиллию.

– Не о чем и говорить. Я многим обязана твоему дедушке, ты же знаешь. Да и работать здесь – всегда одно удовольствие. – От улыбки в уголках ее глаз собрались лучики морщин.

Даже в почтенном возрасте Магда была красива. Пусть и не той легкомысленной красотой, которая свойственна молодости. Ее лицо озарял теплый свет, шедший изнутри. Морщины не портили женщину – просто рассказывали историю ее жизни, к которой, судя по всему, она редко относилась слишком серьезно. Так же, как и мой дед. Даже странно, что между ними так и не завязались отношения. Думаю, причина в том, что дедушка до сих пор всей душой предан бабушке. Хотя ее нет с нами уже восемь лет.

– Можешь отметить, что седьмой номер занят на ближайшие два дня?

– Три дня, – поправил меня Кев.

– Без проблем. Уже сделано. Спускайтесь вечером на чай. Я действительно приготовила пирог. И как только ты догадался, Кевин?

Кев улыбнулся вместо ответа. Мы тепло попрощались с Магдой и двинулись вверх по лестнице.

Договорившись встретиться через час, мы разошлись по номерам. Я быстро приняла душ, переоделась и, завернув мокрые волосы в полотенце, рухнула на постель. Телефон просто разрывался от сообщений. Я всегда отключаю звук, когда ухожу в горы, поэтому сейчас мне предстояло столкнуться с последствиями Агнешкиного гнева во всем его великолепии.

– Ты пригласила его или нет?

– Кася!

– Ау!

– Ты сама-то хоть придешь?

– Ка-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ся-я-я-я-я-я-я-я-я.

– Ну, как хочешь. Сама виновата.

– Райденн Лойри. Я пригласила его.

От последнего сообщения у меня глаза на лоб полезли, и я принялась судорожно набирать сообщение, яростно стуча пальцами по экрану:

– Ты свсем сдурела чтолт? – Сообщение выдало мои эмоции, поэтому я поспешила исправиться и отправила следом корректный вариант – «совсем что ли».

– Так и знала, что пригласить его – единственный способ добиться от тебя ответа.

– Так совпало. У меня просто был выключен звук.

– Конечно-конечно.

– Я приду с Кевом, – мстительно напечатала я.

– ????????????????????????????????

– А ты разве против?

«Агнешка печатает…», – гласило сообщение на экране.

Подруга молчала минут пять, то набирая, то удаляя текст. Я уж думала, она так ничего и не напишет, когда через десять минут мне пришло короткое:

– Нет.

Мне стало смешно. Я прекрасно знала, что подруга его на дух не выносит. И если Кев хотя бы не скрывал, что Агнешка ему не нравится, то подруга старалась не афишировать свою неприязнь. Вот только получалось у нее плохо.

– Я заметила по твоему предыдущему сообщению.

– Просто не понимаю, зачем тащить с собой парня, если ты собираешься флиртовать с другим.

– Кев не парень. Он мой друг.

– Смотри ему такого не скажи.

– Не начинай. А ты и правда позвала Райденна?

– Правда. Прислала ему приглашение. Через Магду.

– Ты ЧТО сделала???

– Ну не лично же мне было его звать!

Теперь я почти не сомневалась: улыбка, которой сегодня одарил меня Райденн, была вызвана именно этим приглашением. Наверняка решил, что это я отправила конверт.

Я тихо зарычала, закрыв лицо руками.

По закону подлости именно в этот момент в мою комнату постучал и, не дожидаясь ответа, вошел Кев. Причем не один, а в компании Рыжика.

– На тебя напал дикий медведь? – насмешливо поинтересовался он.

– Стучаться не учили? – бросила я, поднимаясь с кровати.

– Я стучал, но тут же дикий медведь. Было не до церемоний – решил, тебя спасать надо.

– Ой, не начинай. Ты просто хотел застать меня врасплох. Тебе нравится надо мной потешаться.

– Да ладно, ты же не против! Между прочим, только на этих шуточках и держится наша дружба.

– Как мило. Теперь я знаю, как от тебя избавиться, если понадобится.

Кевин показал мне язык, и я преувеличенно громко вздохнула, демонстрируя, как тяжело мне приходится с таким другом.

– Так что случилось? Сообщила Агнешке, что я приду на вечеринку?

– Ну, почти, – буркнула я.

– Тогда в чем дело?

– Тебе не кажется, что в последнее время твое любопытство достигло просто невероятных масштабов?

– Не кажется. Так оно и есть. Так в чем дело?

– Агнешка позвала на вечеринку нашего постояльца. Отправила ему конверт с приглашением. И он теперь наверняка думает, что это сделала я.

– Ну и что? Тебе-то какое дело? Пусть думает, что хочет. – Кев плюхнулся в кресло, а на его лице отразилось недоумение.

– Иногда я жалею, что не могу смотреть на вещи так же просто, как ты.

– Еще не поздно научиться. На вот, лучше котика погладь и расслабься. – Он протянул мне Рыжика.

– Ты что, его через всю гостиницу на руках нес? – всполошилась я.

– Не-а, он запрыгнул ко мне на балкон.

– Рыжик, – укоризненно покачала я головой.

– Мя-я-я-я-у, – лениво отозвался пушистый зверь, разъясняя мне свою позицию.

– Ну, все ясно. И ты туда же. Не устоял против обаяния этого балбеса.

– Мяу, – согласился Рыжик и благополучно отключился у меня на коленях.

– А постоялец – случайно не тот тип, с которым мы столкнулись в дверях? – огорошил меня Кев.

– Откуда ты знаешь?

– Видел, как он на тебя смотрел.

– И как же?

– Плотоядно. Вот как.

Я рассмеялась. Кто вообще использует такие слова?

– Серьезно, Кася. Держись от него подальше.

– Да что с тобой такое сегодня? В тебя вселилась моя мама?

– Ладно, прости. Просто волнуюсь за тебя. Закрыли тему.

– Проехали, – улыбнулась я.

Остаток вечера прошел спокойно, мы попили чаю с Магдой, а потом допоздна смотрели сериал в моем номере. Когда Кевин наконец ушел к себе, утащив с собой Рыжика, я уснула, едва моя голова коснулась подушки.

* * *

Хвойные иголки больно впиваются в босые ступни, голые ветви хлещут по рукам и лицу, оставляя отметины на нежной коже, колючий кустарник цепляется за подол ночной рубашки, но я упрямо иду вперед. Внутри меня буквально все вопит о том, что нужно спешить. Быстрее, еще быстрее. Один из острых суков вспарывает кожу на плече до крови, оставляя алую кровоточащую отметину. Несколько бордовых пятен расползаются на белоснежной ткани, но я не останавливаюсь и даже не снижаю темпа.

«Успеть. Только бы успеть. Успеть. Только бы успеть. Успеть. Только бы успеть», – раз за разом, будто мантру, твержу я про себя. Эти слова отбивают ритм в моей голове подобно тысяче тревожных барабанов. Почему-то кажется, что сейчас, сегодня, в эту ночь я все-таки достигну цели. Но нужно успеть. «Успеть. Только бы успеть…»

Продираюсь через непроходимую чащу, ноги исколоты хвоей и сбиты в кровь, дрожь пробирает до костей, а изо рта вылетают облачка пара, но ни боль, ни холод не способны меня остановить. Не способны замедлить. Что-то внутри (интуиция, предчувствие, убежденность – не знаю, что именно, да это сейчас и неважно) заставляет меня идти все быстрее и быстрее, почти срываясь на бег. Я бреду среди бесконечных рядов одинаковых тесно прижатых друг к другу сосен, но путь мой, на первый взгляд хаотичный, имеет четкую цель.

Я точно знаю, куда идти, но понятия не имею, куда приду. Это необъяснимое знание, сплетенное с туманным беспокойством и паутиной загадок, сводит меня с ума, доводит до исступления, иссушает мысли и застревает в горле. Всю сознательную жизнь мне хочется кричать оттого, что ни один человек в мире не в силах меня понять, но даже этого я не могу себе позволить. Но сейчас, именно сегодня, мне кажется, я близко подобралась к ответу.

Я знаю, что бежать нельзя. Знаю, что могу споткнуться о корень, поскользнуться на сырой листве, ковром устилающей землю, подвернуть ногу или скатиться в овраг. Знаю, что должна быть внимательной и осторожной, но это странное чувство, это необъяснимое знание ведет меня, толкает в спину, будто порыв неуемного ветра. «Успеть, только бы успеть…»

Все-таки перехожу на бег. Очередная колючая ветка задевает тонкое кружево рукава, я тяну ткань на себя, пытаясь высвободить ее из плена упрямого кустарника, который будто нарочно пытается задержать меня. Не получается. С силой и злостью вырываю ткань из его удушающих объятий. Она трещит и расползается под моим напором. Плевать. Главное успеть. Только бы успеть.

Преодолеваю очередной холм, дыхание сбилось, на лбу выступил пот, но все это не имеет значения. Главное, что среди редеющих рядов сосен я наконец вижу просвет, а сквозь него – поляну. Поляну, на которой бывала уже десятки, если не сотни раз.

Ускоряю шаг, бегу изо всех сил, ощущая, что время на исходе. Мне кажется, что земля уходит у меня из под ног, а позади беснуется пропасть, готовая настигнуть в любую секунду. Она, будто раскаленная лава, наступает мне на пятки, а я из последних сил уворачиваюсь от ее горячих жадных пальцев.

Наконец от поляны меня отделяет всего несколько шагов, и вдалеке уже виднеется высокий дуб, раскинувший свои могучие ветви. Сколько раз я сидела под его кроной, пытаясь найти ответ! Почему, Господи, ну почему я всегда оказываюсь именно здесь? Почему мне кажется, что это место зовет меня? Почему в порывах ветра, в шелесте листьев и даже в мерном скрипе покосившихся деревьев я слышу лишь «Ка-а-ас-с-ся-я-я-я, Кас-с-с-с-с-ся-я-я, Ка-а-а-а-ас-с-с-ся-я-я-я»? Этот голос, похожий на шипение змеи, все настойчивее и настойчивее произносит мое имя. Но вопреки всему я не боюсь его обладателя. В его призывах слышится мольба. Он будто умоляет меня найти его, услышать в оглушающей тишине, отыскать ключ к разгадке тайны. Каждый раз я пытаюсь помочь неведомому голосу, но тщетно. Однако сегодня все иначе. Сегодня я точно знаю: у меня получится.

Замираю на мгновение, когда вижу у дуба мужскую фигуру. Незнакомец стоит ко мне спиной, и я не могу разглядеть его лицо. Я бегу к нему, заставляя сердце грохотать в груди, а легкие плавиться от разгорающегося внутри пожара. Я бегу так, будто от этого зависит моя жизнь. «Успеть. Только бы успеть», – снова твержу про себя. Мне кажется, что в любую секунду парень может исчезнуть, растаять, испариться, будто утренний туман, не оставив о себе ни единого напоминания.

Я уже совсем близко. Голос настойчиво шепчет мое имя, но я будто скрыта от него. Почему тот, у дуба, не слышит меня? Почему не повернется? Я отчетливо вижу светлые волосы, мягкими волнами спадающие на плечи. Тянусь кончиками пальцев к его плечу, чтобы заставить его обернуться. Еще немного, еще совсем чуть-чуть…

В мое сознание врывается оглушительное:

«КА-А-А-А-А-А-А-А-А-СЯ-Я-Я-Я-Я!»

Голос больше не похож на мольбу. Он полон ужаса, отчаяния, агонии. Он соткан из яростной, рвущей сердце какофонии. В этом хаосе невозможно разобрать слова, я не слышу их, скорее чувствую. Чувствую, что эти звуки сплетаются в бесконечный повтор моего имени. Вижу его в тысяче ярких точек, что в неровной пляске кружатся у меня перед глазами. Причина этой агонии – я.

Падаю на холодную землю, зажимаю руками уши, больше не в силах это выносить. Бесполезно. Звук не снаружи, он внутри меня, внутри моих мыслей, внутри моей души. Отчаяние держит меня в тисках своей ледяной, цепкой и неотвратимой хваткой, не позволяя подняться. Я физически ощущаю его. Ценой огромных усилий пытаюсь приподнять голову, чтобы рассмотреть незнакомца, увидеть его лицо. В ответ на мою безрассудную попытку адская разноголосица лишь усиливается, что окончательно выбивает из моей груди воздух. Я захожусь в судорожных хрипах, кончик языка немеет, а к горлу подкатывает тошнота. Звуки нарастают, изгоняя из моего сознания последние связные мысли… Кажется, так выглядит смерть.

* * *

– Кася, ты точно в порядке? – в который раз за вечер спросил меня Кев. Он снова участливо заглянул мне в глаза, будто пытаясь отыскать там правдивый ответ.

Его реакция вполне объяснима. Целый день я была сама не своя: у меня все валилось из рук, я отвечала невпопад и замыкалась в себе, когда Кев что-то рассказывал и пытался втянуть меня в диалог. Знала, что так нельзя, знала, что нужно взять эмоции под контроль, но ничего не могла с собой поделать. Воспоминания о ночном кошмаре держали меня в плену и не желали уступать реальности.

Я не могла перестать думать о том, как очнулась в своей постели в перепачканной кровью сорочке с разодранным рукавом, как обнаружила очередной глубокий порез на теле, как сидела в кровати, прижав колени к груди и сжимая их посиневшими то ли от холода, то ли от ужаса пальцами. Я больше не могла притворяться, что мои кошмары не имеют отношения к реальности. Этой ночью я могла погибнуть. Меня била крупная дрожь, и лишь усилием воли я удержалась от того, чтобы не начать раскачиваться.

Я всей душой пожалела, что Рыжика не было рядом. Мне было необходимо тепло живого существа, чтобы сбросить с себя гнилостное дыхание смерти. Потребовались две таблетки успокоительного, горячий душ и бог знает сколько мятного чая, прежде чем я перестала походить на оживший труп.

Хорошо, что в отеле сегодня мало постояльцев – после обеда меня подменила Магда. Справиться с тревогой и рассеянностью не получалось, и Кев целый день допытывался, что у меня случилось. Мне не оставалась ничего, кроме как раз за разом заверять его, что я просто немного волнуюсь перед вечеринкой. Конечно, он не верил мне ни на грош. Но сил переживать еще и из-за наших недомолвок просто не осталось.

– Все в порядке, Кев, – соврала я и вымученно улыбнулась. – Сейчас мы придем на место, и я успокоюсь. Вот увидишь.

– Что-то сомневаюсь, – недовольно отозвался он.

– Это все ты виноват, – нашлась я.

– Я?

– Ну а кто же еще? Это ведь тебе я обещала танец. Вот теперь хожу, переживаю. Беспокоюсь, между прочим!

– О, ну хотя бы нашла подходящий повод, чтобы поволноваться. В конце концов, такое важное событие! Здесь я могу тебя понять, – подхватил он мою игру, – но постарайся не переживать слишком сильно. Все пройдет отлично, ведь с тобой буду я, – подмигнул он мне, и мы дружно расхохотались.

Я благодарила небеса, что сейчас не одна. Если бы Кева, живого и настоящего, не было рядом, даже не знаю, как бы я пережила этот день. И почему в таком ужасном состоянии я не отказалась от идеи пойти на вечеринку? Все просто: шумный вечер позволит мне избежать кошмаров. По крайней мере, этой ночью, ведь сегодня я не собиралась спать.

Глава 5

Мы направлялись в отель «Черный кот», в котором недавно провели реконструкцию. Дочь владельцев, Каролина, организовала закрытую вечеринку перед официальным открытием. Приглашены были в основном блогеры и прочие медийные личности, но среди гостей встречались и простые люди, как, например, мы с Кевом. Свои пригласительные мы получили через Агнешку – популярного лайфстайл-блогера и ко всему прочему близкую подругу Каролины.

Нужно сказать, что отель «Черный кот» – излюбленное место фанатов мистики. Он представляет собой нечто среднее между старинным особняком и готическим замком, к тому же располагается у самой кромки леса. Добавьте сюда туман, который нередко спускается с гор и стелется по земле… Отель полностью соответствовал своему названию. Во всяком случае, в отношении цвета. Стены, ставни, двери и даже черепица – абсолютно все выкрасили в черный. К тому же у отеля появилась терраса, которую язык не поворачивался назвать крыльцом. Массивные каменные колонны и широкие мраморные ступени, на которых горели фонари в форме оплывших свечей, невольно наводили на мысль о семейке Аддамс, что вот-вот спустится с парадной лестницы и поприветствует гостей. В общем, здесь всегда было жутковато, а уж после реконструкции и подавно.

Территорию отеля огораживал высокий кованый забор. Разумеется, тоже черный. Я дернула за металлическое кольцо ручки, желая попасть внутрь, но ворота не поддались.

– Справа домофон, – подсказал мне Кевин.

Атмосфера этого места околдовала меня, заставив забыть, что на дворе вообще-то двадцать первый век. Смутившись, я нажала на кнопку вызова. Раздался хриплый мужской голос:

– Ваша фамилия.

– Катажина Пулавска плюс один.

– Проходите.

Замок щелкнул, и створки приоткрылись, пропуская нас внутрь. Кевин сделал галантный жест рукой:

– Только после вас.

– Благодарю. – Я сложила руки на груди и слегка поклонилась, чем вызвала одобрительный смешок друга.

Мое напускное веселье было лишь попыткой скрыть охватившую меня неловкость. Во дворе звучала мистическая музыка, создавая полное ощущение того, что мы пришли в особняк с привидениями.

Я повела плечами, пытаясь расправить темно-синюю рубашку, которую зачем-то надела. Можно подумать, от моих движений она превратится в вечернее платье! Я как никогда остро ощущала свою неуместность, неуклюжесть, угловатость. Мне казалось, что я определенно была лишней в этом храме эстетики и изящества.

– Знаешь, нам не стоило сюда приходить.

Я удивленно уставилась на Кевина. Он что, мысли мои читает?

– Почему? – все-таки спросила я.

– Мы сюда не вписываемся. У нас есть один существенный недостаток: мы слишком живые для этого места.

Я невольно улыбнулась, и груз неуверенности, камнем давившей мне на плечи, ослаб.

– Так-то лучше, – сжал мою ладонь Кев. – Я с тобой. И ты прекрасно выглядишь.

Не выпуская моей руки, он увлек меня ко входу в отель. Вот уж чьей уверенности в себе можно только позавидовать! На Кеве была та же одежда, что и вчера. Разве что футболка другая. Но его это совершенно не беспокоило. Ни тени волнения, даже когда дверь перед нами распахнулась, и нас встретил – ну, не знаю – дворецкий?..

Седовласый мужчина в старомодной ливрее представился (имя я не расслышала, но про себя окрестила его Ларчем) и с напускной официальностью пригласил нас следовать за ним. Мы с Кевином обменялись удивленными взглядами, и мне вдруг стало невыносимо смешно от уровня пафосности этого мероприятия. Огромных усилий стоило сдержать рвущийся наружу смех. В конце концов, дворецкий ведь не виноват, что его наняли для этой работы. Но до чего же все-таки смешно! Я кинула осторожный взгляд в сторону Кева и обнаружила, что он как-то странно раздувает щеки и вообще подозрительно красный. Видимо, вся эта ситуация забавляла не только меня одну.

Тем временем Ларч провел нас в просторный холл. Его освещали стилизованные под канделябры светильники. Их мягкого теплого света явно было недостаточно для помещения такого размера – по углам клубился полумрак.

Справа от нас я заметила широкую лестницу с черными перилами. Ее устилал ковер винного оттенка, а на стенах, отделанных панелями темного дерева, красовались старинные портреты в золоченых рамах. Я бы с удовольствием задержалась и рассмотрела их повнимательнее, но дворецкий, не останавливаясь, вел нас дальше.

– Атмосферка здесь что надо, – шепнул мне Кев.

– Прошу вас, проходите в столовую, господа, – прервал нас Ларч и жестом фокусника распахнул перед нами двустворчатые двери, украшенные искусной резьбой.

Меня едва не оглушила грохочущая музыка, и я застыла в дверях, с удивлением разглядывая обстановку. Ожидала увидеть чинно восседающих за столами гостей в вечерних платьях и фраках, но перед нами предстала совершенно иная картина. Погруженный в полумрак просторный зал, вытянутая барная стойка в его дальнем конце (именно там наблюдалось заметное оживление), диджей за пультом и толпа танцующих гостей, одетых кто во что горазд. Единственное, что их объединяло, – одежда в темных тонах. Так что мы с Кевом вписывались в эту компанию гораздо больше, чем я могла надеяться.

Немного успокоившись, я продолжила осматриваться и увидела панорамную стену, целиком состоявшую из окон в пол и стеклянной двери, ведущей на открытую террасу. Должно быть, днем отсюда открывается живописный вид на лес и горы. Сейчас же стену украшали сияющие фонарики, создающие расслабленную атмосферу. Да уж, здесь явно не так мрачно, как в остальной части дома.

Я отмерла только когда Кев тронул меня за плечо и указал в сторону барной стойки. Музыка гремела так, что приходилось изъясняться жестами. Я покачала головой и кивнула в сторону террасы.

– Я буду ждать тебя у входа, – прокричала ему прямо на ухо.

– Хорошо, – проорал он мне в ответ и двинулся к бару. Я же направилась к выходу на террасу, пробираясь сквозь толпу танцующих. Один парень так отчаянно дергал руками и остальными частями тела, что я невольно улыбнулась. А в следующий миг мне было уже не до смеха: я стала жертвой его чересчур эмоционального танца. Кажется, он решил сделать волну, а я оказалась в пределах досягаемости.

Если бы девушка, на которую я случайно налетела, не придержала меня, я бы точно растянулась на полу. Я уткнулась носом в плечо своей невольной спасительницы. От нее пахло то ли травами, то ли благовониями. Странные духи. Впрочем, эта мысль не задержалась в моей голове надолго. Едва обретя равновесие, я тут же повернулась к девушке, чтобы извиниться и поблагодарить ее.

– Прошу прощения, – прокричала я, а незнакомка лишь сверкнула белозубой улыбкой.

Я улыбнулась в ответ и уже развернулась, чтобы продолжить свой, как оказалось, травмоопасный путь, когда девушка вдруг схватила меня за руку.

– Танцуй! Это же вечеринка!

Только сейчас я толком смогла рассмотреть незнакомку. Надо сказать, выглядела она довольно примечательно: темные волосы, выкрашенные в фиолетовый цвет на концах, едва доходили до плеч, бархатный чокер обвивал тонкую шею, а черный топ на бретельках оставлял открытыми витиеватые татуировки на ключицах. На груди у нее болтался розовый кулон на тонкой цепочке. Мне вдруг ужасно захотелось рассмотреть его поближе.

Незнакомка поймала мой взгляд и растянула в улыбке пухлые губы, подкрашенные помадой глубокого сливового оттенка. Вид у девушки был такой, будто сегодняшний вечер – самый счастливый в ее жизни, и ей не терпится разделить свою радость со всеми вокруг. Включая меня. Огорчать брюнетку не хотелось, но и танцевать я не собиралась. Мне всегда было неуютно в компании малознакомых людей. К тому же Кевин станет меня искать.

Я уже собиралась попрощаться, когда незнакомка заглянула мне в глаза и одними губами произнесла: «Пожалуйста». Фиолетовые радужки взяли меня в плен. Серьезно, я никак не могла отвести взгляд. «Наверное, линзы», – мелькнула заторможенная мысль, а в следующую секунду я осознала, что танцую рядом с девушкой.

– Вивиан, – мимоходом представилась она и подняла руки, следуя за мелодией.

Музыка таилась в каждом движении девушки. Она сама словно была музыкой. Никогда не видела никого, кто бы так растворялся в танце.

– Кася! – отозвалась я и, не удержавшись, добавила: – Классно двигаешься!

Вивиан подмигнула и крикнула: «Веселись». Словно по волшебству заиграла одна из моих любимых песен, и я позволила ритму захватить меня. Сменились две композиции, прежде чем Кевин тронул меня за локоть, вырывая из объятий музыки.

– Не знал, что ты на танцполе. Я вообще-то ждал тебя там. – Он кивнул в сторону террасы.

– Прости, это все Вивиан, – виновато улыбнулась я и указала на мою новую знакомую.

– Отдохнем? – Кев будто не расслышал моих слов.

– Только попрощаюсь с Вив.

Она как раз повернулась к нам и с интересом разглядывала Кевина.

– Твой парень?

– Нет, просто друг.

– Это хорошо, – отозвалась брюнетка, стрельнув глазами в Кевина.

Даже не знаю, что мне не понравилось больше: тон Вивиан или ее взгляд. Кев действительно был просто моим другом, но мысль о том, что он может встречаться с этой красоткой, меня почему-то не обрадовала.

– Мы отдохнем немного. Приятно было познакомиться, – попрощалась я, а девушка неожиданно поцеловала меня в щеку и крепко обняла.

Тот же маневр она собиралась проделать и с Кевом, но он предусмотрительно протянул ей руку для рукопожатия, давая понять, что для него объятия – чересчур. Этот жест меня удивил. Вообще-то обычно Кев куда более открытый. Хотя, не скрою, иногда ему не нравятся люди, с которыми я дружу. Агнешка, например. Кстати, не мешало бы ее найти. Но это позже. Мы наконец-то пробрались к панорамным окнам, и я облегченно выдохнула. Только сейчас я осознала, как сильно устала. А еще мне ужасно хотелось пить.

– Да где же они? – пробормотал Кев, недоуменно оглядываясь по сторонам.

– Кто?

– Бокалы! Оставил их прямо здесь. – Он озадаченно провел рукой по волосам. – Должно быть, официант унес, пока я тебя искал. Подождешь меня? Только, пожалуйста, в этот раз никуда не уходи. Ты мне еще танец должна!

– Да ладно, Кев. Не страшно. – Я попыталась проявить вежливость, чтобы не гонять друга лишний раз.

– Все нормально. Я сейчас. Ты, главное, стой здесь.

Я проводила взглядом зеленую копну волос, которая уже через пару секунд растворилась в толпе танцующих, и попыталась отыскать глазами Вивиан. Неожиданно я почувствовала, что меня кто-то пристально разглядывает. Огляделась по сторонам и обнаружила стоявшего шагах в десяти от меня Райденна. Наши взгляды встретились, и он отсалютовал мне бокалом, который держал в руке.

Я улыбнулась, надеясь, что не выгляжу слишком счастливой. Каждый раз, когда Райденн проявлял ко мне хоть малейший интерес, я чувствовала себя сумасшедшей фанаткой, которую одарил вниманием ее обожаемый кумир. Хорошо хоть я только ощущала себя так, а не вела. Хотя бы на это у меня еще хватало мозгов и чувства собственного достоинства. Вот только тело плевать хотело на все мои размышления. Оно реагировало на Райденна учащенным сердцебиением и сбившимся дыханием.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, и я совсем перестала дышать. «Неужели он идет ко мне?» От волнения я не знала, что делать, поэтому вдруг неимоверно заинтересовалась носками собственных ботинок.

«Господи боже мой! Он же сейчас решит, что я идиотка или что он мне неинтересен. Ну, посмотри же на него, посмотри!» – твердила я самой себе. Внутренний голос победил, и я все-таки оторвала взгляд от обуви. Однако вместо Райденна передо мной вырос смерч в лице неугомонной Агнешки. Черт! Как же она не вовремя!

Досада сменилась тревогой, едва я заметила, что у Агнешки заплаканные глаза, нижняя губа трясется, а тушь размазалась и растеклась по лицу.

– Кася! – выдохнула она и окончательно расплакалась.

Я нервно поглаживала подругу по спине, бормотала, что все будет хорошо, и пыталась справиться с охватившей меня тревогой. Агнешка, казалось, не слышала ни единого моего слова. Ее плечи содрогались от рыданий.

Прошло несколько минут, прежде чем я не выдержала и, отстранившись от подруги, требовательно спросила:

– Агнешка, да что такое? Что случилось?

Из глаз подруги все еще катились слезы.

– Он изменил мне! Понимаешь, Кася? Изменил! Да еще с кем? С этой пустышкой Каролиной! – проговорила она сквозь рыдания.

Я в ужасе уставилась на подругу. Она встречалась с Томашем уже давно, они часто расходились и мирились, но это было нормально, учитывая взбалмошный характер моей подруги. Несмотря на все их ссоры, в глубине души я всегда верила, что они созданы друг для друга.

Я хотела сказать Агнешке, что, может быть, она все не так поняла или что это какое-то недоразумение, но тут мой взгляд уловил в толпе Томаша с перекошенным от тревоги лицом. Он торопился к нам.

– Он идет сюда!

Подруга обернулась, всхлипнула и неожиданно рванула к стеклянной двери в нескольких шагах от меня, распахнула ее и понеслась в сторону леса. Выругавшись, я устремилась следом. На улице холодно, а на этой сумасшедшей только платье без рукавов! К тому же в таком состоянии она легко может заблудиться.

– Агнешка, постой! – кричала я, но подруга будто меня не слышала. Едва она пересекла освещенный участок террасы, как тут же скрылась в лесу.

– Черт! Агнешка! – буркнула я и побежала быстрее.

Глава 6

В лесу было темно. Тусклого света луны хватало лишь на то, чтобы не сбиться с тропы и не споткнуться о какой-нибудь корень. Агнешка же неслась так, будто у нее в запасе девять жизней. Она совершенно не беспокоилась о том, что может упасть, переломать себе ноги или, скажем, заблудиться и замерзнуть. Зато об этом беспокоилась я.

На бегу я достала из кармана джинсов телефон и включила на нем фонарик. Теперь, по крайней мере, я могла хоть что-то разглядеть. Взгляд сразу же зацепился за неясный силуэт подруги, которая только что свернула с тропы и теперь упорно прокладывала себе путь сквозь плотно растущие кусты.

– Агнешка! – заорала я во всю мощь легких.

Никакой реакции.

– Ты же заблудишься! Да стой же, ненормальная! – уже со злостью выкрикнула я.

Ничего. Будто оглохла. Еще и несется так, словно от этого зависит ее жизнь. Я перестала кричать – все равно бесполезно – и ускорила темп. Теперь я слышала лишь собственное прерывистое дыхание и шуршание опавших листьев под ногами. На лицо мне налипла паутина, я на ходу принялась яростно тереть щеки и отплевываться. «Честное слово, не могла она, что ли, по дороге бежать?»

Паутина отвлекла меня всего на мгновение, но этого хватило, чтобы потерять Агнешку из поля зрения. Я принялась освещать фонариком пространство вокруг себя, но подруги нигде не было видно. Что-то зашелестело в кустах в нескольких метрах от меня.

– Агнешка? – неуверенно позвала я и подошла ближе.

В следующий миг чьи-то сильные руки схватили меня и потащили прочь с лесной тропы. Я закричала, но огромная лапища тут же зажала мне рот. Я брыкалась и дергалась, пытаясь высвободиться. Сердце колотилось, а мозг лихорадочно искал выход. Искал, но не находил. Еще никогда в жизни мне не было так страшно. Незнакомец продолжал тащить меня в глубь чащи и, казалось, совершенно не замечал моего сопротивления. Изловчившись, я лягнула мужчину. Он отвлекся лишь на секунду, но мне хватило и этого. Я укусила его за руку, которой он зажимал мне рот. Громила выругался и ткнул меня локтем под ребра. Острая боль мгновенно пронзила тело, заставив меня взвыть.

– Не бейте ее, – взвизгнула Агнешка.

Я подняла взгляд и увидела, что заплаканная подруга стоит всего в нескольких шагах от меня. Она обнимала себя руками, пытаясь защититься то ли от холода, то ли от ужаса сегодняшней ночи.

– Заткнись. Будешь скулить, и тебя заберем, – слова принадлежали бритоголовому амбалу, который стоял рядом с Агнешкой. Одного взгляда на этого парня было достаточно, чтобы понять, что у нас проблемы. Но… почему он не трогает Агнешку? И что значат его слова? Им нужна именно я?

Я вновь посмотрела на подругу. Она затравленно озиралась по сторонам, будто боясь встретиться со мной взглядом, зажимала рот рукой и сдавленно выла.

– Ты уже сказал остальным, что девчонка у нас? – Голос моего похитителя звучал низко и скрипуче, словно плохо настроенный музыкальный инструмент.

– Это точно она? Ты же знаешь, Он будет недоволен, если мы притащим не ту, – отозвался его сообщник, которого я про себя окрестила амбалом.

– Так проверь!

Бритоголовый тип подошел чуть ближе, направил фонарь прямо мне в лицо, заставив зажмуриться, и пророкотал:

– Вроде она. Рыжая, кудрявая, бледная.

– Это точно Кася? – рявкнул тот, что держал меня, обращаясь к Агнешке.

– Точно, – сквозь слезы отозвалась подруга. – Только не бейте ее!

– Раньше надо было думать! Смотри, если соврала, я вернусь за тобой! Поняла?

Агнешка кивнула и окончательно разрыдалась. Слезы катились по ее лицу, подбородок дрожал, плечи вздрагивали, но я не испытывала к ней жалости. Она предала меня.

Что-то просвистело в воздухе, и уже спустя мгновение мой похититель издал глухой стон. Его хватка ослабла, он стал заваливаться на бок, таща меня за собой.

Агнешка завизжала не хуже пожарной сирены. Бритоголовый тип, стоявший возле нее, выхватил кинжал и рванул ко мне. Его окутало голубоватое сияние. Вспышка. Молния? Громилу тряхнуло, кинжал выпал из его рук, а в следующий миг он и сам осел на землю. Что-то впечаталось в его грудь. Господи, это был нож!

Я заорала и наконец высвободилась из объятий моего похитителя. Липкий ужас пробирался под рубашку и пронизывал до костей. Я слышала, как стучат мои зубы. Обернувшись, разглядела темные силуэты, которые пока еще находились шагах в десяти от меня, но неумолимо приближались.

Я нащупала кинжал, который обронил бритоголовый. Рукоять была в чем-то липком. Кровь. Желудок скрутил спазм, но я лишь крепче сомкнула пальцы и неумело выставила лезвие перед собой, будто обороняясь от стаи диких волков. В несколько прыжков преодолев расстояние, отделявшее меня от Агнешки, я с отвращением взглянула на нее.

Предательство. Каковы его причины? И что толкает людей на такую низость? Ответы на эти вопросы мне были неизвестны, но я собиралась их выяснить. И прямо сейчас. Чего бы мне это ни стоило.

Крепко сжимая в руке окровавленный кинжал, я подошла к человеку, которого еще недавно считала близким, заглянула в трусливо опущенные глаза и шепотом, который показался мне оглушительным в ночной тишине леса, задала всего один вопрос:

– Почему? Почему ты предала меня?

Агнешка не отвечала, содрогаясь от рыданий. Я тряхнула ее за плечи. Нет, так легко она от меня не отделается.

– Что здесь происходит? Кто эти люди? Что им надо? Почему они меня ищут? – орала я, продолжая трясти ее за плечи.

– Я… я… я не знаю! Не знаю, ясно? Мне просто нужно было привести тебя сюда!

Позади послышались шаги, и я вдруг вспомнила, что сейчас есть проблемы поважнее, чем выяснять, почему она меня предала.

– Звони в полицию! – рявкнула я, пытаясь нащупать телефон в кармане. – Быстрее!

Незнакомцы приближались. Лицо одного из них осветил лунный свет, и я удивленно вскрикнула.

Глава 7

– Кася, это я, Вивиан. Мы познакомились сегодня в отеле, – выкрикнула выступившая из темноты девушка.

Ее слова не добавили спокойствия. Наша с ней встреча на танцполе внезапно перестала казаться случайностью. Я попятилась.

– Катажина, все хорошо. Попросите вашу подругу положить телефон на землю. – В обладателе низкого бархатного голоса я узнала Райденна. От его близости тревога совершенно нелогичным образом отступила. Хотя на фоне последних событий его заселение в гостиницу и последующее появление здесь выглядело более чем странно.

– Она мне не подруга, – зачем-то возразила я и выкрикнула: – Какого черта здесь происходит? Что это вообще было? Кто вы? – На меня медленно, но верно накатывала истерика. Ее верные предвестники – визгливые нотки – уже отчетливо слышались в моем голосе. К тому же до меня вдруг дошло, что мои несостоявшиеся похитители сейчас истекают кровью.

Все еще направляя кинжал на Райденна и Вивиан, я принялась судорожно хлопать себя по карманам свободной рукой.

– Вы обронили его. Ваш мобильный, – спокойно пояснил Райденн.

Его ровный, подчеркнуто вежливый тон окончательно вывел меня из себя. Я будто оказалась в каком-то психоделическом ужастике.

– Кто-нибудь здесь вызовет скорую? Им нужна помощь! – завопила я, не узнавая собственный голос. Меня трясло.

Вивиан хотела подойти ближе, но я тут же взмахнула кинжалом.

– Дорогая, ты даже не умеешь им пользоваться, – грустно улыбнулась она и покачала головой.

– Да вызовите вы наконец скорую! – не унималась я. Где-то на краю сознания я понимала, что веду себя как истеричка, но ничего не могла с собой поделать.

– Скорая им не поможет. Они мертвы, – буднично и безапелляционно сообщил Райденн. Примерно таким тоном обычно говорят, что за окном дождь и стоит взять с собой зонт.

– Идиот, – сквозь зубы бросила ему Вивиан и попыталась снова приблизиться ко мне. Я хотела пригрозить ей кинжалом, но рот вдруг наполнился вязкой слюной, я глубоко задышала, а в следующий миг меня вывернуло прямо под ноги брюнетке. Она едва успела отскочить.

Агнешка же, видимо, решила воспользоваться моментом: сорвалась с места и устремилась куда-то в чащу.

– Стой, – приказал ей Райденн, но она, разумеется, не послушала.

То, что случилось дальше, не поддается никакой логике: татуировки на запястьях Райденна замерцали голубоватым светом, и с его ладоней сорвалась серебристая вспышка. В прошлый раз я приняла ее за молнию. Мгновение – и Агнешка уже лежит на земле.

Хотелось сжать голову руками и заорать. Но меня, очевидно, покинул не только ужин, но и оставшиеся силы. Тело стало ватным, а голова пустой. Я будто наблюдала за происходящим со стороны. Точно! Я сейчас сижу в зрительном зале, а на экране крутят какой-то малобюджетный арт-хаус с моим участием.

Вивиан что-то говорила мне, но смысл сказанного ускользал. Мой кулак разжался, и кинжал упал на землю. Девушка коснулась моей руки, а в следующий миг неизвестно откуда возникший вихрь сбил ее с ног. Мне показалось или здесь только что мелькнула до боли знакомая зеленая шевелюра?

– Ты идиот? – взвизгнула девушка.

– Убери от нее свои руки и не смей больше гипнотизировать!

– Такой заботливый! Только если бы не я, ее бы уже похитили. У нее шок. Что прикажешь делать?

– Успокоить, а не накладывать чары! Магию можно применять только в крайнем случае, если ты вдруг забыла. Или ведьмам закон не писан? – продолжал распаляться Кев, заслоняя меня от Вивиан и Райденна.

Услышав слово «ведьма», я захохотала. Громко, от души. Стало так легко. Очевидно же, все это мне снится.

– Видишь? – закатила глаза брюнетка.

– Не хочу прерывать вашу в высшей степени занимательную беседу, но если мы не уйдем отсюда в ближайшие несколько минут, здесь могут появиться и другие наемники. Хватайте Катажину и пойдем. Я поведу Агнешку.

– А чего это ты раскомандовался, красавчик? – вскинулась Вивиан.

– Есть другие предложения?

Пока они переругивались, Кев повернулся ко мне, крепко обнял и шепнул на ухо:

– Не бойся, Кася. Сейчас все будет хорошо.

А в следующий миг я действительно ощутила спокойствие, окутавшее меня, словно кокон. Холод отступил, я почувствовала умиротворение, на душе стало легко. Я словно забралась с ногами в уютное кресло, взяла в руки чашку ароматного чая и погрузилась в чтение любимой истории. Жаль только, что это ощущение продлилось всего несколько секунд, а следом на меня обрушилось осознание – все происходящее реально. Агнешка – предательница, меня пытались похитить, в нескольких метрах от меня лежат два трупа, Вивиан – ведьма, Райденн швыряется молниями, а мой лучший друг явно не тот, за кого себя выдавал все эти годы. И, кажется, он тоже обладает какими-то паранормальными способностями.

Я высвободилась из объятий Кева и потребовала:

– Может, хотя бы ты объяснишь мне, что все это значит?

– Не сейчас, Кася. Райденн прав. Нам действительно нужно уходить.

– Не возражаете, если я немного нас ускорю? – поинтересовалась Вивиан и подняла с земли кинжал. Она подошла к трупу громилы – того самого, который удерживал меня, и схватилась за нож, торчащий у него из шеи. Я поспешила отвернуться, но это не избавило меня от мерзкого хлюпающего звука, с которым лезвие вышло из плоти. Меня снова вырвало.

Я подалась вперед и уперла руки в колени, пытаясь прийти в себя. Только сейчас я осознала, что это Вивиан метнула нож и попала в шею моего похитителя с десяти шагов. Должно быть, мои нелепые попытки угрожать ей кинжалом действительно выглядели глупо.

– Ничего, бывает, – ухмыльнулась девушка, будто уловив ход моих мыслей. – Кстати, а где красавчик?

– Я здесь. И меня зовут Райденн, ведьма. – Он держал бездыханное тело Агнешки.

– Но это ведь не отменяет того, что ты красавчик, – хохотнула Вив.

– Объясню тебе разницу позже. На уроки этикета сейчас нет времени. Делай, что собиралась.

Вивиан коснулась кулона, болтавшегося у нее на шее. Ее губы зашевелились, произнося неведомые мне слова, а розовый кристалл наполнился ярким светом. Опавшие листья поднялись в воздух и закружились вокруг нас.

– Можно! – выдохнула Вив и открыла глаза.

Кев побежал вперед, увлекая меня за собой:

– Не останавливайся. От этого зависит твоя жизнь. Я не шучу.

Глава 8

Мне казалось, что сам ветер несет меня и толкает в спину. Еще никогда я не ощущала ноги такими легкими. Сосны мелькали смазанными пятнами, и я непременно врезалась бы в одну из них, если бы не Кев, крепко державший меня за руку.

Лишь через несколько минут я с ужасом осознала, что двигаемся мы в противоположную от «Черного кота» сторону. Я попыталась спросить Кева, куда мы несемся, но все мои попытки окончились провалом: ветер стремительно подхватывал и уносил слова в темную чащу.

Путь до автомобильной трассы (как оказалось, она и была наша целью) занял около двадцати минут. При этом я совершенно не чувствовала усталости, пока бежала. Она обрушилась на меня позже. Стоило нам остановиться, как силы покинули меня. Мгновенно и без остатка. Я покачнулась. Кевин едва успел подхватить меня. Если бы не он, я бы точно свалилась на землю. Даже просто стоять на месте требовало от меня колоссальных усилий.

– Ждите здесь. Сейчас подгоню машину, – бросила Вивиан и побежала через дорогу. Должно быть, она припарковалась где-то неподалеку.

– Кевин, объясни мне, что происходит! Куда мы едем? Кто были те люди? Что все это значит? Почему мы здесь?

– Кася, обещаю, я отвечу на все твои вопросы, но не сейчас. Сейчас тебя нужно спасать.

– От кого спасать? Ты хоть понимаешь, что несешь? Кому я вообще нужна? – Из глаз уже готовы были хлынуть злые слезы.

– Кася, ты обладаешь даром и можешь спасти много жизней. Есть те, кому это не нравится. Те, кто хочет убить тебя.

– Бред. Какой фантастический бред, – пробормотала я севшим от волнения голосом.

Больше всего на свете сейчас мне хотелось сесть на обочину, сжаться в комок и представить, что все это происходит не со мной. Вот только я не могла позволить себе такой роскоши. На подсознательном уровне я отчетливо понимала: Кев говорит правду. Мои пугающие сновидения внезапно обрели смысл. Что ж, по крайней мере, я не сумасшедшая. Хоть какой-то плюс во всем этом кошмаре. Но в чем смысл моего дара? Как я могу кого-то спасти? И какое к этому имеет отношение незнакомец, которого я видела во сне?

Мысли роились, кружились и толкались, словно им было тесно в моей голове и они хотели вырваться наружу. Все разом. Я сдавила пальцами виски в безуспешной попытке унять готовый смести все на своем пути поток догадок и сомнений. Нужно успокоиться и выбрать один вопрос. Потом еще один. И еще. Я шумно втянула ноздрями воздух и медленно выдохнула, пытаясь обрести хоть какое-то подобие спокойствия.

Кев снял с себя куртку и набросил мне на плечи. Сам остался в одной лишь футболке.

– Не надо, – буркнула я, недовольная тем, что он отвлек меня от моих безрадостных и, стоит признать, не слишком продуктивных размышлений, протягивая ему куртку обратно.

– Возьми, тебе нужнее. Я не заболею.

Своим ответом он невольно навел меня на следующий вопрос:

– Кто ты вообще такой?

– Я обязательно все тебе расскажу, но позже. Сейчас нам нужно увезти тебя в безопасное место, где они не смогут добраться до тебя.

– Кто «они»? В какое безопасное место? Почему просто не обратиться в полицию? А дедушка и мои родители? Они же с ума сойдут от беспокойства!

– Кася, теперь, когда они здесь, полиция не сможет защитить тебя. Никто не сможет.

– Кроме вас, разумеется? – хмыкнула я.

– Мы сделаем все, что в наших силах, Кася, – сжал челюсти Кев, – но, боюсь, они слишком сильны. Нам нужно увезти тебя в…

– В безопасное место! Знаю! С первого раза запомнила! Ради всего святого, перестань говорить загадками и нормально объясни, кто такие эти могущественные «они» и где находится ваше «безопасное место»?

Кев набрал побольше воздуха, будто готовился к прыжку, и нетерпеливо выпалил:

– В Эреше, Кася. Мы доставим тебя в Эреш.

– Куда? – не поняла я.

– В мой мир. Портал находится недалеко отсюда.

Занавес. Серьезно. Сейчас бы упасть в обморок, как во всех этих девчачьих фильмах, но что-то никак не падается. Может, я все-таки сплю? На всякий случай я даже ущипнула себя за руку. Никакого эффекта. Черт, черт, черт!

Я спрятала лицо в ладонях и принялась растирать щеки, пытаясь привести себя в чувство, примириться с новой действительностью. Количество вопросов в моей несчастной, готовой лопнуть голове только возросло.

В следующий миг нас ослепил свет фар, а затем я услышала визг шин.

– Запрыгивайте в машину!

Происходящее здорово напоминало один из старых мемов в духе: «Нет времени объяснять». Но это не мем и не дурацкий боевик. Это. Моя. Жизнь.

Я выпрямила спину, оперлась рукой о распахнутую дверцу машины, вторую руку уперла в бок и спокойным (во всяком случае, мне очень хотелось в это верить) твердым голосом сообщила:

– Никуда не поеду, пока вы нормально не объясните мне, что здесь происходит, кто вы и почему я должна пойти с вами.

Кевин тяжело вздохнул, а Вивиан принялась щебетать что-то о том, что обо всем расскажет по дороге. Я не сдвинулась с места. Я говорила серьезно. Либо они объяснят хоть что-то, либо им придется запихивать меня в машину силой.

Ко мне подошел Райденн, который до этого момента стоял в стороне и не вмешивался. Бездыханное тело Агнешки все еще мешком висело у него на плече, однако он не выглядел усталым. Кев одарил Райденна неодобрительным взглядом, но тот лишь улыбнулся и сделал еще один шаг ко мне.

– Катажина, вы показались мне разумной девушкой. Времени нет, поэтому буду краток. Если вы останетесь здесь, умрете. Поедете с нами – тоже окажетесь в опасности, но у вас хотя бы будет шанс спастись. Ваших родственников защитят наши люди. Даю слово. Боюсь, вам придется слепо мне довериться.

– Но я не могу… Дедушка! Он же будет волноваться! – Мои глаза наполнились слезами. Я запрокинула голову и посмотрела вверх, чтобы не расплакаться у всех на виду.

Райденн положил руку мне на плечо и тихо сказал:

– Это тяжело. Но у вас есть долг, и вы должны ему следовать.

Мне захотелось взвыть. Какой еще долг? Да я вас даже не знаю! Даже Кева… Слишком много разочарований для одного дня. Точнее, ночи.

– Держись от нее подальше, – рявкнул Кевин.

– А не то что? – насмешливо поинтересовался Райденн.

– Это все очень мило, но, может, потом выясните, кто из вас главный? Нам надо ехать! – встряла Вивиан.

– Но я не могу уехать, не предупредив родителей и дедушку! – Я снова завела свою пластинку.

– Катажина… – начал было Райденн, но его прервала Вивиан:

– Так, все. Напишешь дедушке письмо. – Ведьма высунулась из машины и дернула меня за руку, заставляя влезть в салон. Не ожидала, что в ее хрупком теле скрыта такая сила.

Кевин захлопнул за мной дверцу, недобро зыркнув на Вивиан. Сам же запрыгнул на заднее сиденье рядом с Райденном и Агнешкой, которая все еще была без сознания.

В салоне пахло как в индийской лавке, торгующей аромамаслами. Атмосферу дополняла связка то ли амулетов, то ли кулонов, которая болталась на зеркале.

– Нельзя было поосторожнее? – возмутилась я, взъерепенившись от такого наглого обращения.

– Хочешь выжить – потерпишь, – отозвалась Вивиан, не отрывая взгляда от дороги. Она уже успела тронуться с места, и теперь фары выхватывали из ночной тьмы узкую полоску трассы.

– Ладно. О каком письме ты говорила? – нехотя спросила я, осознавая безвыходность своего положения.

– Об обычном. Бумажном.

– Дедушка ни за что не поверит, что я уехала, не дождавшись его возвращения, и оставила письмо. Бумажное, черт побери, письмо! На дворе двадцать первый век, если ты вдруг не заметила. Сейчас никто не пишет писем, мы не в Средневековье.

– Открой бардачок. Там вроде бы есть блокнот и ручка.

– Ты вообще слышишь, что я говорю?

– Открой бардачок.

Я скрипнула зубами, но все-таки сделала, что она просила.

– Ну?

– Как знала, что пригодится. Теперь пиши.

– Я вообще-то задала вопрос! Что за дурацкая привычка игнорировать все, что я спрашиваю?

– А ты разве не слышала, что у ведьм исключительно зловредный характер? – хмыкнула Вивиан. – Шучу. На самом деле мы душки.

Я выругалась, вызвав у Вивиан приступ хохота.

– Ладно-ладно, согласна. Не время для шуток. Как только ты напишешь письмо, я зачарую его. Любой, кто прочтет этот текст, безоговорочно поверит в твои слова. Если мы говорим о близком родственнике, то письмо обязательно должно быть заряжено твоей энергетикой. Поэтому писать должна ты.

Я повернулась к Кевину, ища поддержки. Заклятия, магия, ведьмы. Может, я таки спятила?

– Я отнесу письмо, Кася. Мне нужно забрать своего шеду. И твои вещи, чтобы поверил не только дедушка, но и все остальные.

– Кого забрать? – выдохнула я. «Он что, специально надо мной издевается?!»

– Рыжего кота, – вклинился в разговор Райденн. – Того самого, за которым ты пробиралась в мою комнату.

Я ошарашенно уставилась на Райденна.

– Так это все-таки были вы? Но почему тогда не вошли? – Я все еще по привычке обращалась к нему на вы.

– Не хотел ставить тебя в неловкое положение, – улыбнулся он.

– Так ты собираешься писать письмо или нет?! Скоро я буду проезжать дорогу на Закопане, и, если наш зеленый друг хочет успеть отнести письмо и вернуться, времени у тебя в обрез.

Я положила блокнот на колени и попыталась передать в коротком послании всю свою любовь и благодарность дедушке. Почерк был корявым, буквы прыгали, а на глаза то и дело набегали слезы, но я смахивала их и упрямо продолжала писать. Оставалось только надеяться, что Вивиан знает, что делает, а Райденн не соврал и моих родственников действительно защитят.

«Дедушка, спасибо за то, что поддержал меня и принял у себя, – выводила я. – Моя мечта, наконец, исполнилась: меня пригласили на пленэр в Париж, и, если я хорошо покажу себя, меня возьмут на стажировку. Представляешь, я буду учиться живописи и получать стипендию! Но ехать надо срочно. Один студент отказался от предложения, а я была следующей в списке. Прости, что так внезапно уехала. Люблю. Твоя внучка».

Послание получилось путаным, сумбурным и совершенно неправдоподобным.

– Он точно поверит? – с сомнением протянула я.

– Точно.

– А мои родители? Как же они?

– Ты ведь с ними не общаешься. Полагаю, твой дедушка сможет их убедить. Или у них есть основания ему не верить?

Я замолчала, не найдясь с ответом. Они даже про родителей знают… В салоне царила гнетущая тишина, а напряжение ощущалось физически. Я потянулась к панели, чтобы включить радио, но Вив легонько ударила меня по руке.

– Нельзя. Мы должны быть начеку.

– Куда вы меня везете? – очнулась Агнешка.

Я была так увлечена своими мыслями, что совершенно забыла о ней. От звука ее голоса мне стало физически больно, и я обернулась к подруге. Бывшей подруге.

– Буду благодарен, если вы прекратите пинаться и не будете так верещать. Я вас прекрасно слышу, – с убийственным спокойствием отозвался Райденн. – Мы везем вас в город. Полагаю, вы бы не хотели остаться в лесу. Если, конечно, вам не по вкусу лежать возле двух трупов.

Агнешку перекосило. Видно было, что она вот-вот закатит истерику, начнет рыдать и вопить во все горло. Кев пробормотал: «Ну уж нет» – и коснулся ее ладони. Агнешка попыталась отдернуть руку, но друг с силой ее удерживал. Он посмотрел ей в глаза и заговорил тихим уверенным голосом, каким обычно успокаивал больных животных:

– Все хорошо. Ты в безопасности и абсолютно спокойна.

Агнешка поначалу недоуменно хлопала глазами, но уже через несколько секунд выражение ее лица изменилось: стало расслабленным и умиротворенным.

– Что ты с ней сделал? – не выдержала я.

– Просто немного успокоил.

– Агнес, кто направил вас к Катажине? Вас наняла Лилит? – тут же воспользовался моментом Райденн.

– Какая Лилит? Я не понимаю, о чем вы говорите! – вскрикнула Агнешка, а Райденн рассмеялся.

– Не смей лгать! – не оборачиваясь, потребовала Вивиан. – Поверь, все в этой машине прекрасно понимают, что ты врешь.

На самом деле даже мне было очевидно, что Агнешка обманывает.

– Почему ты так поступила со мной? – Я не хотела спрашивать, но слова сорвались с губ будто сами собой.

– Они заставили меня! Сказали, что убьют, если я не приведу тебя.

– Я же тебе только что сказала – врать бесполезно! Жаль, что я сижу к тебе спиной, а не то наша беседа пошла бы намного быстрее. Но у меня плохое настроение, и мы торопимся. Лучше скажи правду! А иначе, клянусь, я остановлю машину и вплотную займусь тобой. Поверь, тебе это точно не понравится. Отвечай, что они тебе предложили?

Агнешка всхлипнула и принялась причитать:

– Ничего они мне не предлагали. Я просто испугалась.

Вивиан затормозила так резко, что я наверняка ударилась бы о лобовое стекло, если бы не ремень безопасности. А вот Агнешка, которая не была пристегнута, хорошенько приложилась лбом о водительское кресло.

– Я предупреждала, – оскалилась Вивиан и, повернувшись к девушке, всадила нож в кожаную обивку сиденья прямо возле лица шокированной Агнешки. Та заорала.

Я ахнула, а Кев коснулся моей руки, чтобы успокоить.

– Ты будешь отвечать только правду. Поняла? – обратилась к моей бывшей подруге Вивиан.

Агнешка кивнула, сдавленно всхлипывая.

– Почему ты привела к ним Касю?

– Они угрожали мне и сказали, чтобы я не ходила в полицию. А еще пообещали хорошо заплатить. Столько, что я смогла бы купить себе квартиру в любой точке мира.

От ее слов к горлу подкатил комок. На этот раз слез я все же не сдержала. Она предала меня. Предала из-за денег. «И Кевин меня тоже предал», – внезапно осознала я. Столько лет притворялся мне другом… Наверняка даже вчера, когда рассказывал про скандал с родителями, тоже врал.

– Тебя послала Лилит? – продолжала Вивиан, которой дела не было до бури, что разыгралась у меня в душе.

– Нет, меня просто нашли эти парни. Но я слышала, как они говорили о ней. Еще упоминали какого-то Алазара.

– Ты знаешь, куда они должны были отвезти Касю?

– Нет.

Удовлетворившись полученными ответами, ведьма сомкнула веки, коснулась кулона пальцами и принялась что-то нашептывать. Когда она открыла глаза, ее радужки светились фиолетовым светом.

– Ты забудешь все, что сегодня видела. Последнее, что вспомнишь, – как убегаешь в лес, а Кася спешит за тобой. Она успокоила тебя и проводила до дома. Сказала, что уезжает учиться живописи во Францию. Ей предложили место и стипендию, но ехать нужно было не откладывая. Все ясно?

– Да.

– Прекрасно, – улыбнулась Вивиан и отвела взгляд.

В ту же секунду Кев взял Агнешку под руку и помог ей выйти из машины.

– Скоро вернусь. Обещаю. А вы отвечаете за нее головой, – бросил Кевин на прощание, кивнув в мою сторону.

Фары освещали дорожную развилку, и я разглядела указатель на Морское око. Впервые путешествие к этому прекрасному озеру меня совсем не радовало.

Глава 9

В салоне повисло молчание, которое нарушал лишь мерный шум работающего двигателя. В голове роились десятки, если не сотни вопросов, и я была рада тишине и возможности спокойно подумать о случившемся. Мне требовалось отстраниться от событий, пережитых этой ночью, и понять, что делать дальше.

Итак, что мне известно? Мой лучший друг Кевин совсем не тот, кем я его считала. Он пришелец из другого мира, а рыжий кот, который регулярно навещал мой балкон, принадлежит ему. Агнешка повесила на нашу дружбу ценник. Для нее моя жизнь не дороже квартиры. Что дальше? В машине со мной едет ведьма и непонятный тип с манерами средневекового лорда и способностью швыряться серебристыми вспышками, подозрительно напоминающими молнии. Ах да, еще за мной охотятся какие-то головорезы, которыми заправляют неведомые мне Алазар и Лилит. Ну, и вишенка на торте: сейчас мы едем к горному озеру, чтобы открыть портал в другой мир. Эреш или как его там. От этих размышлений паника накатила на меня с новой силой. Я обхватила голову руками. Если раньше мне просто снились кошмары, и я считала себя странной, то сейчас, вздумай я рассказать кому-либо о том, что со мной происходит, мне было бы гарантировано место в местном психдиспансере – где-нибудь между палатами Наполеона и Волан-де-Морта.

– Ты так громко думаешь, что у меня уши закладывает! – усмехнулась Вивиан, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– Ты что, мысли читать умеешь?

– Чтобы догадаться, о чем ты размышляешь, этого не требуется. Еще и пальцами так неприятно щелкаешь… Терпеть не могу этот звук.

Я посмотрела на свои руки и только сейчас осознала, что все это время действительно заламывала пальцы. Дурацкая привычка, от которой никак не получалось избавиться.

– Кто вы такие? Почему помогаете мне? Как мы попадем в портал? Почему я должна вам верить? – Вопросы сыпались с языка, будто крупа из дырявого мешка.

– Сейчас в вашем мире существует всего семь порталов. Раньше их было намного больше, но из-за борьбы с Алазаром и Лилит многие были уничтожены. К одному из них мы и направляемся.

– Но где именно он находится? – Не знаю почему, но мне было очень важно получить ответ на этот вопрос. Когда в воздухе витают неопределенность, сомнения и щепотка безумия, я нуждаюсь хоть в какой-то опоре. И четкие ответы на поставленные вопросы могли бы мне ее дать. Во всяком случае, я пыталась себя в этом убедить.

– Озеро и есть портал.

– Но я заходила в него много раз. Так же, как и тысячи туристов. И ничего. Никто пока не исчез. И кто такие эти Алазар и Лилит?

– Может, перестанешь забрасывать меня вопросами и дашь возможность ответить?

Я замолчала.

– У каждого из семи порталов есть свои особенности. Этот открывается тогда, когда первый луч солнца касается поверхности воды. Но и в этом случае перейти грань может лишь тот, кому известны слова заклинания. И, разумеется, нужен артефакт перехода. Следующий вопрос.

– Кто вы такие и почему я должна вам верить?

– Боюсь, этого в двух словах не объяснить. Ты ведь доверяешь Кевину?

– Уже нет. Он несколько лет притворялся моим другом, а этим вечером выяснилось, что я даже не знаю, кто он такой на самом деле.

– Н-да… Тут уж он сам пусть тебе все объясняет. Тогда давай пойдем от противного. Мы могли тебя просто не спасать сегодня, верно?

– А что, если я нужна вам для каких-то других целей? Или вы специально спасли меня, чтобы завоевать мое доверие? – Я не собиралась так легко сдаваться. У меня не было оснований верить Вивиан на слово.

– Нужна. Ты, а точнее, твой дар способен спасти…

Звон стекла, осколки, летящие во все стороны, и замысловатое ругательство, сорвавшееся с губ Вивиан. Я обернулась, чтобы увидеть то, что и так уже знала: заднее стекло автомобиля было разбито.

– Пригнись, – выкрикнул Райденн, и я без раздумий прижала голову к коленям. «Господи, неужели в нас стреляют?!»

Вивиан вдавила в пол педаль газа, и машина понеслась с бешеной скоростью. Внутри я вопила от ужаса, но в действительности не могла выдавить ни единого звука. Машину вдруг озарила вспышка света, и на несколько секунд мне показалось, что я ослепла.

– Черт, красавчик, предупреждать же надо! – рявкнула Вивиан.

– Я задержал их сетью, но здесь мои силы слабее, чем в Эреше. Не знаю, сколько она продержится. К тому же могут быть и другие. Надо торопиться.

– Да, я уж как-то догадалась, – ядовито отозвалась ведьма.

Я украдкой бросила взгляд на девушку. Казалось, что опасность ничуть ее не заботит, скорее бодрит. Ведьма наслаждалась происходящим.

– А как же Кевин? Как он успеет? Он же без машины, – опомнилась я, удивляясь тому, как неестественно звучит мой голос.

– А говорила, что не доверяешь своему дружку. – Вивиан не упустила случая меня уколоть.

– Почему в нас стреляли? Неужели из-за меня? – Я предпочла оставить ее реплику без внимания.

– Есть приказ – доставить тебя Алазару и Лилит. Любой ценой.

От ее слов я поежилась, ощущая, как тревога, словно чернильная клякса, расползается в груди. Почему-то мне сразу вспомнился незнакомец со светлыми волосами, который так и не обернулся ко мне лицом во сне. На миг мне даже захотелось рассказать «спасителям» о своих кошмарах, но я тут же отмела эту мысль: сначала нужно убедиться, что им действительно можно доверять.

– Можешь быстрее? – вмешался Райденн.

– Машина и так на пределе, если ты не заметил.

– Они приближаются.

– О Всевышняя, дай нам сил! – пробормотала Вивиан и на полной скорости вошла в поворот.

Мелькнул очередной указатель, и я зачем-то сообщила:

– К Морскому оку нельзя на машинах! Только на лошадях, велосипедах или пешком.

– Ты думаешь, я собираюсь спрашивать разрешения? – хохотнула ведьма.

– Но там ведь есть охранник. Он заметит нас и доложит в полицию.

– Давай решать проблемы по мере их поступления!

Боковое зеркало разлетелось вдребезги.

– Сейчас будут целиться по колесам, – констатировал Райденн и высунулся в разбитое окно. Татуировки на его руках вновь стали подсвечиваться голубым, и в сторону наших преследователей полетела вспышка. Я услышала звук нового выстрела – машина начала вихлять из стороны в сторону.

Вивиан выругалась и затормозила.

– Прикрой нас, попробуем уйти через лес, – бросила она Райденну.

– Это самоубийство.

– Предлагаешь сидеть здесь и ждать, пока нас поджарят? В лесу у нас есть хоть какие-то шансы. Я выйду первой, ты за мной, – обратилась ведьма уже ко мне. – Перелезь на мое сиденье, выйдешь с той же стороны. Потом возьмешь меня за руку и будешь бежать изо всех сил. Поняла?

Я коротко кивнула.

– Давай! – крикнула Вивиан Райденну. В преследователей полетела новая голубоватая вспышка.

Как только я выскочила из машины, ведьма вцепилась в мое запястье и потащила в лес мимо информационной будки. Свет там не горел. Видимо, охранника не было. Но думать об очередном странном совпадении я не стала: все силы уходили на то, чтобы бежать как можно быстрее. Сзади я слышала шаги и всей душой надеялась, что это Райденн, а не наши преследователи.

Глава 10

Рядом просвистела и вонзилась в ствол сосны пуля. Я взвизгнула, а Вив лишь крепче сжала мою ладонь.

– Быстрее! Ну же! Давай!

Казалось, быстрее бежать было уже невозможно, но мы вновь увеличили темп. Сердце колотилось, дыхание вырывалось из груди тяжелым неровным хрипом, кровь стучала в ушах, а все мысли вытесняла одна-единственная: бежать. Бежать, во что бы то ни стало.

Наконец Вивиан сочла, что мы достаточно оторвались от преследователей, и позволила мне перейти на шаг. Я уже давно держалась за бок, в котором нещадно кололо, и жадно глотала ртом воздух. К слову, ни Вив, ни Райденн (он нагнал нас по дороге) не выказывали ни малейших признаков усталости и спокойно переговаривались.

– Ты надолго их задержал?

– Не думаю. Здесь магия действует иначе, к тому же сейчас убывающая луна – я не в лучшей форме.

– До Морского ока около семи километров. Уверена, там будут еще наемники. И у них оружие, – озабоченно сказала ведьма.

– Выхода все равно нет. Нам придется идти. Сможешь наслать туман, чтобы им труднее было добраться до нас?

– Попробую. Здесь моя магия тоже совсем другая. Идите вперед, я догоню, – бросила Вивиан и выпустила мою руку. Через мгновение ее уже сжимал Райденн, увлекая меня за собой.

– А что ты сделал с теми мужчинами? – поинтересовалась я, когда, наконец, немного отдышалась. Только задав вопрос, я сообразила, что перешла с Райденном на «ты». Впрочем, думаю, после того, что случилось этой ночью, формальности больше никого не волновали.

– Ничего особенного. Просто заблокировал дверцы в машине. Вот только вряд ли чары удержат их надолго.

Рев мотора разрезал тишину ночного леса. Райденн молниеносно притянул меня к себе, зажал мне рот рукой и повалил на землю. Убедившись, что я не закричу, он медленно разжал пальцы и убрал ладонь от моего лица. Я не издавала ни звука, старалась даже не дышать. В моей обезумевшей от страха душе разрасталась настоящая паника. Едва различимое дыхание Райденна казалось мне подобным раскатам грома. В голове стучало: «Моя жизнь может оборваться здесь, в этом самом лесу. Среди мха и высоких сосен. Прямо сегодня. Сейчас».

Неподалеку послышались шаги, и мое тело окаменело. Хотелось вскочить и нестись в неизвестность, но вместо этого я продолжала лежать, скованная страхом по рукам и ногам. Не в силах пошевелиться, не в силах произнести ни звука. Так бывает в кошмарах: ты отчаянно кричишь, зовешь на помощь, но изо рта вырываются лишь хрипы. Хорошо, что со мной был Райденн. Вязь татуировок на его руках вновь засияла голубым светом, он осторожно, почти бесшумно поднялся на ноги и устремился к источнику звука.

– Окончательно спятил, чертов лунатик? – раздалось совсем рядом, и я с облегчением узнала в говорившем Кевина. И нервно рассмеялась.

Кевин обернулся на звук, лицо его выражало неподдельную тревогу.

– Что здесь происходит? Он обидел тебя? – В голосе друга звучало беспокойство.

Хотя друга ли? Ведь я, оказывается, совсем не знаю этого улыбчивого парня. Райденн проигнорировал вопрос Кева и протянул мне руку, помогая подняться.

Кевин продолжал подозрительно коситься в нашу сторону, поэтому я все же нашла в себе силы пробормотать:

– Все нормально. Просто ты до смерти меня напугал.

Первая волна страха схлынула, и я наконец обратила внимание на то, что за спиной у Кева болтается объемный рюкзак, а у ног трется… Рыжик.

– Ты взял с собой кота, – зачем-то констатировала я очевидное.

– Естественно. Это ведь мой шеду.

– Твой кто? – Кев упоминал это странное слово второй раз за ночь, но его смысл по-прежнему оставался для меня загадкой.

– Долго объяснять. Если вкратце, то шеду – часть моей души в обличье животного. Шеду разделяет все мои чувства и эмоции. У моего народа есть специальный ритуал, чтобы…

– Вас что, ни на секунду оставить нельзя? Мы вообще-то спешим! – перебила его появившаяся Вивиан.

– Кевин приехал, – попыталась оправдаться я.

– Это я вижу. Чего я не вижу, так это машины. Ну и где ты ее оставил, зеленый?

– Я на мопеде, – растерянно пояснил Кевин.

– Ты идиот? Мы на нем вообще-то не поместимся, если ты вдруг не догадался.

– Ну, извини, не все у нас мастера по части угона машин.

– Нам все равно пришлось бы идти пешком. Шум мотора могут услышать, – неожиданно вступился за Кева Райденн. Его спокойный рассудительный тон немного отрезвил всех. – Вивиан, что с туманом? – продолжил он после паузы.

– Почти готово, – буркнула она и коснулась розового кристалла на шее. Прошептала несколько коротких отрывистых слов и возвела руки к небесам, будто пытаясь дотянуться до верхушек раскачивающихся на ветру сосен. Когда я оторвала взгляд от Вивиан, к нам уже начала подступать густая белая дымка. Заметив это, Кевин подошел ближе, словно боясь потерять меня, опустился на колени, прижал ладони к земле и тихо запел. Его пение сливалось с урчанием крутившегося рядом Рыжика, создавая диковинную, ни на что не похожую мелодию. Мне слышался шелест листьев, щебет птиц, шум водопада… Я не могла разобрать ни слова, но точно знала: происходит нечто прекрасное. Сама природа отвечала Кевину.

Вдалеке прозвучал стук копыт, я подняла встревоженный взгляд на Вивиан. Не знаю, почему искала поддержку именно в лице ведьмы. Я ведь совсем не знала ее. Возможно, меня невольно привлекала уверенность, с которой держалась девушка.

– Лошади? – изумилась Вив.

– Есть идеи получше? – в тон ей ответил Кев, поднимаясь. Волшебная мелодия оборвалась, пробуждая грусть в душе. Я словно утратила нечто родное и близкое.

– Ладно, неплохо, зеленый, – примирительно хлопнула она его по плечу.

Густой туман невесомой преградой стелился за спинами, укрывая нас от преследователей. Лошади же появились с противоположной от дымки стороны, выступив из-за густых еловых лап.

– Но я не умею… – пролепетала я, в растерянности разглядывая трех прекрасных темных скакунов и забывая слова.

– Ты можешь поехать со мной, – бархатным голосом предложил Райденн.

– Кася поедет со мной, – вмешался Кев.

У меня и так имелись причины для того, чтобы злиться на него, а тут еще эта собственническая фраза. Под одобрительное хмыканье Вивиан я молча протянула руку Райденну, чтобы тот помог мне взобраться на лошадь. Седла на ней не было, и я почувствовала себя еще более неуверенно. Хотя прежде мне казалось, что это попросту невозможно.

Я кожей ощущала исходившее от Кевина недовольство, но он так ничего и не сказал. Очевидно, понимал мое настроение и решил не добавлять мне новых поводов для негодования. А может, просто осознал, что сейчас есть проблемы поважнее.

Вивиан и Кевин легко вскочили на своих скакунов. Так, словно всю жизнь только этим и занимались («Как знать? Возможно, так и есть»), а в следующий миг наша компания сорвалась с места, и дальше я не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы не свалиться с лошади. Ветер обжигал кожу ледяными прикосновениями и свистел в ушах, перед глазами мелькала слабо освещенная луной тропа, а ставшие вдруг враждебными деревья, будто нарочно, подступали со всех сторон, так и норовя оцарапать или ухватить за края одежды. Если бы не сжимающий меня в объятиях Райденн – я бы непременно закричала. От бешеной скачки действительность сузилась для меня до стука копыт, зловещих завываний ветра и сонного дыхания осенней ночи.

Не знаю, сколько времени мы провели в пути. Казалось, целую вечность. Наконец Райденн перевел лошадь с галопа на шаг, а вскоре мы остановились. Он спрыгнул с лошади сам и помог спуститься мне.

– Ты в порядке? – В голосе Кева звучала такая неподдельная тревога, что я даже немного оттаяла.

– В порядке, – кивнула я. – А почему мы спешились?

– Нужно проверить, нет ли засады. К тому же нас могут услышать. Дальше лучше идти пешком. Мы сейчас вернемся, а ты пока побудь с Вивиан, хорошо? – Он спрашивал так, будто у меня был выбор.

Я снова кивнула.

– Кстати, я принес твои вещи. – Кев снял со спины рюкзак необъятных размеров и придвинул его ко мне. Из рюкзака тут же выскочил Рыжик. – Можешь накинуть что-нибудь. Здесь прохладно.

– А мои вещи ты взять не догадался? – вмешался Райденн.

– Я тебе что, слуга?

– Это облегчило бы нам путь, – пожал плечами брюнет.

– Захватил только это. Твои документы я не нашел. – Кев вновь потянулся к рюкзаку и извлек оттуда ту самую шахматную доску, что так поразила меня в номере Райденна.

– Удивительно, что ты догадался их забрать.

– Решил, что это фамильная ценность. Зачем еще таскать с собой шахматы? Хотя у стариков свои причуды.

Последняя фраза меня озадачила. Конечно, Райденн выглядел немного старше нас, но на вид ему трудно было дать больше двадцати трех, ну, в крайнем случае, двадцати пяти.

Райденн оставил выпад Кева без ответа, но сделал это с таким выражением лица, что всем стало очевидно: реагировать на подобного рода нападки просто ниже его достоинства. Парень молча открыл коробку с шахматами, отыскал ферзя, нажал на нижнюю часть фигуры и извлек оттуда крохотный пузырек. Я с трудом сдержала удивленный вздох.

– Красавчик, решил преподнести нам сюрприз? – подскочила к нему Вивиан.

– Благодари Кевина. Он ради разнообразия решил сделать что-то полезное.

Рыжик, который только что мирно терся о мои ноги, ощетинился и зашипел. Райденн ухмыльнулся, но задирать Кева перестал. Я же смотрела на эту сцену с нескрываемым изумлением. Неужели Рыжик действительно понимает человеческую речь?

– Просто хочу немного облегчить нам жизнь. Это зелье улучшает зрение. Не придется рисковать и пробираться к самому озеру, чтобы увидеть, есть ли там враги. Достаточно найти место, с которого хотя бы издали открывается вид на Морское око.

Возражений не последовало. Лишний раз бегать под пулями («До сих пор в голове не укладывается, что в меня сегодня стреляли!») никому не хотелось. А посему мы молча следили за тем, как Райденн осторожно капает зелье из пузырька в оба глаза. Проделав этот маневр, он повернулся ко мне и предложил:

– Хочешь попробовать?

Я замерла в нерешительности. С одной стороны, капать себе в глаза неизвестно что – сомнительное удовольствие, а с другой – час назад в меня стреляли, Райденн управлял молниями или чем-то подобным, Вивиан призывала туман, а Кевин, очевидно, разговаривал с животными и понимал их. Вряд ли со мной случится нечто более удивительное. Бояться просто глупо. Я кивнула.

– По одной капле в каждый глаз, – протянул мне пузырек Райденн.

Со стороны Кевина возражений не последовало. Уж если даже он счел всю эту затею безопасной, то, пожалуй, я ничем не рискую… Несмотря на злость, в глубине души я все еще полагалась на Кева. То ли по привычке, то ли из слепой веры в него. Я сделала все так, как велел Райденн, и в первые секунды не почувствовала ничего необычного. Глаза немного слезились, вот и все. Пока я хлопала ресницами, Вивиан капризно протянула:

– А мне?

– Здесь только на двоих, – последовал холодный ответ. – Ты в порядке? Можем идти? – Райденн переключил свое внимание на меня.

Я снова моргнула несколько раз и нерешительно кивнула. Пока никаких поразительных изменений не заметила: Вивиан, Райденна и Кевина я видела точно так же, как и раньше. Может, на меня не действует их магия? Между тем Райденн уверенно прокладывал себе путь среди сосен и высоких кустарников, а мы с Кевином и Вивиан семенили следом. До небольшого холма, с которого открывался вид на Морское око, мы добрались довольно быстро, и вот тут-то я поняла, как работает зелье Райденна, не сумев сдержать восхищенного вздоха.

Я видела озеро так отчетливо, будто стояла всего в нескольких метрах от него. Вода, обычно поражавшая меня своим изумительным бирюзовым оттенком, сегодня напоминала грани черного алмаза. Блестящая и спокойная, она пленила и зачаровывала. А зеленые холмы, что обступали озеро, сейчас казались величественными стражниками.

– Здорово, правда? – улыбнулся Райденн.

– Д-да, – протянула я, все еще не в силах отвести взгляд от поверхности воды.

Однако, когда я обратила внимание на то, что творилось возле озера, мое восхищение испарилось практически мгновенно, уступая место уже привычному вязкому ужасу. Я насчитала шесть палаток – у каждой дежурили наемники. У некоторых из них при себе было оружие.

– Там много людей и у них оружие! – сообщила я изнывающим от нетерпения Кевину и Вивиан.

– Можно попробовать их отвлечь, – начал Кев, но его перебил Райденн:

– Они заморозили озеро!

Мне показалось или я впервые за этот вечер различила тревогу в его всегда спокойном голосе? Переспрашивать я не стала. Вместо этого резко повернулась к Морскому оку и… обомлела. В оцепенении я рассматривала темную фигуру, преклонившую колени у кромки воды. Незнакомец сжимал в руках камень, от которого, будто нити паутины, расползался иней. Он захватывал все бо́льшую площадь озера, превращая ее в лед. Невероятно!

– Но с каких пор они владеют магией? Люди не могут колдовать! – донесся полный ужаса возглас Вивиан.

Вивиан, которая умудрялась сохранять невозмутимость, когда возле нас проносились пули. Та самая Вивиан, которая несколько часов назад недрогнувшей рукой вонзила нож в шею человека. И сейчас она была в панике. По моей спине поползли мурашки. Я еще не знала, что означает то, что я увидела, но подсознательно понимала – ничего хорошего.

– Вижу два варианта, – подал голос Кевин. – Либо они НЕ люди, либо им удалось добыть невероятно мощный артефакт.

Я только и успевала, что переводить взгляд с одного обеспокоенного лица на другое.

– Могу попробовать разморозить озеро, – предложил Райденн, но голос его при этом звучал не слишком уверенно.

– При убывающей луне? – подняла бровь Вивиан. – Ты же сам говорил…

– Я не сказал, что у меня получится. Лишь то, что могу попытаться.

– Даже если тебе это удастся, что маловероятно, то нас заметят. А если у них есть оружие… Слишком рискованно, – вздохнула ведьма. – Слишком.

– Тогда остается только один вариант, – бесстрастно констатировал Райденн.

Глава 11

Я стояла под тугими струями душа, запрокинув голову. Слезы смешивались с каплями воды и скрывались в водостоке. Хотелось бы, чтобы с ними исчезла и ледяная дрожь, которая сотрясала мое тело, – с прошлой ночи она успела сродниться со мной, проникнуть до самых костей и не собиралась отступать даже под напором горячей воды.

Когда мы переступили порог арендованного домика, мои руки вдруг затряслись, я с трудом сдержала подступившие рыдания. Кажется, так проявляется отложенный стресс. Весь долгий путь до Кракова я держалась. Сначала мы скакали на лошадях, потом Вивиан где-то раздобыла машину, и я искренне не хотела знать, где именно. Все это время черный комок боли внутри меня притаился, ожидая своего часа. Боль словно стала моей частью, и все силы уходили на то, чтобы не позволить ей вырваться. Когда мы ехали в машине, я была в одном шаге от того, чтобы расплакаться, – спасибо Рыжику, который вовремя забрался ко мне на колени и принялся упоенно мурчать и топтаться по мне мягкими лапками. В его кошачьей песне и движениях было столько спокойствия, что оно невольно передалось и мне. Слезы отступили, а я задумалась о том, что, пусть и злюсь на Кевина, но рада, что он взял с собой кота, или шеду, или как там они все именуют Рыжика. К слову, на последнего я совсем не обижалась. Что бы кто ни говорил, но в моей вселенной обижаться на кота, пусть и очень сообразительного, просто глупо. А понять из разрозненных и хаотичных объяснений Кева, кто такие шеду, я так и не смогла.

Однако едва мы прибыли в Краков и зашли в коттедж, который Вивиан забронировала на скорую руку, беспокойство прошедшей ночи окончательно завладело мной. Я устремилась в ванную, больше не в силах сдерживать эмоции. И вот теперь стою здесь под обжигающе горячим душем, пытаюсь прийти в себя, собраться с мыслями и обрести что-то хотя бы отдаленно похожее на спокойствие.

Я не хотела никуда уезжать из дедушкиной гостиницы, не хотела убегать от наемников, не хотела обладать даром, не хотела отправляться в Эреш, не хотела, чтобы лучшая подруга меня предала, а друг оказался пришельцем из другого мира. От жалости к себе и острого чувства несправедливости я зарыдала еще сильнее. Ну почему это происходит именно со мной? Почему именно сейчас, когда я наконец-то зажила так, как я этого хочу? Раньше я всегда делала то, что от меня ждали другие. Была хорошей дочерью, примерной ученицей, отзывчивой подругой, даже не зная, где за всеми этими ролями и чужими ожиданиями скрываюсь я сама. «Осталось ли в этом всем хоть что-то от меня, да и было ли вообще?» – такими вопросами я не задавалась, лишь когда писала картины. Живопись – вот то, что делало меня настоящей. Живой. Счастливой. Лишь холсту я могла доверить свою душу и именно ему хотела посвятить свою жизнь.

Разумеется, моих родителей, которые уже спланировали мне успешное будущее на десять лет вперед, мой выбор категорически не устроил. Они желали, чтобы я пошла по их стопам и стала юристом, а потом получила место в фирме отца. Но когда я представляла, что вся моя жизнь пройдет в офисе за стопкой документов и экраном ноутбука, мне становилось невыносимо тоскливо. И тогда впервые в жизни я взбунтовалась, решив настоять на своем. Мы страшно поссорились с родителями, и я уехала к дедушке. Он позволил мне работать в гостинице, чтобы я могла собрать денег на учебу и исполнить свою мечту. Один-единственный раз я поступила по-своему. И чем это кончилось? Господи, ну почему мне так не везет? Что со мной не так?

– У тебя все нормально? – забарабанила в дверь Вивиан.

– Да, – подавила я очередной всхлип.

– Когда устанешь жалеть себя, приходи в гостиную. Я заварила чай. Поговорим, – отозвалась ведьма, и ее обычно резкий голос прозвучал на удивление мягко.

Я не ответила. Мне нужны были эти минуты наедине с собой, чтобы хотя бы попытаться понять, во что я вляпалась.

Не знаю, сколько еще я простояла под душем, но когда наконец вышла, завернутая в полотенце, и посмотрела в зеркало, моя кожа напоминала по цвету спелый томат. Но кого это волнует? Просушив и расчесав волосы, я набросила висевший в ванной белый махровый халат и решительно толкнула дверь. Она приоткрылась лишь немного – мешало что-то, лежавшее на полу. Сумка с моими вещами из гостиницы! Мысленно поблагодарив Кева за предусмотрительность, что, впрочем, не помешало мне продолжить на него злиться, я втащила сумку в ванную и снова захлопнула дверь. Натянув на себя джинсы и бледно-голубую футболку в цвет глаз, я почувствовала себя лучше. Привычная одежда давала нелогичное и ничем не обоснованное ощущение безопасности. Собрав влажные волосы в пучок, я наконец двинулась в гостиную. Пора спокойно обо всем поговорить. Кажется, теперь я на это способна.

По дороге в комнату я мельком оглядела дом, в котором мы остановились. Он оказался просторным и мог похвастаться дизайном в скандинавском стиле. Казалось, Вивиан стремилась всегда окружать себя стильными вещами. Даже в бегах.

В гостиной сидел Кев, развалившись на белом пушистом ковре, рядом с ним мирно посапывал Рыжик. Вивиан с ногами забралась в круглое плетеное кресло, а Райденн в гордом одиночестве занял большой серый диван. При этом спину он держал прямо и не касался спинки. Его напряженная поза особенно бросалась в глаза на фоне расслабленных Вивиан и Кева.

На стене висел огромный телевизор, на экране которого надрывалась популярная музыкальная группа, но никому до нее не было дела: взгляды всех собравшихся были устремлены внутрь себя. На журнальном столике исходили паром четыре нетронутые чашки чая. Похоже, не только я нуждалась в том, чтобы как следует обдумать ситуацию.

– О, ты пришла, – первой заметила меня Вивиан и кивнула в знак приветствия, отчего ее огромные золотые серьги задорно покачнулись. – А то мы уже начали волноваться, что ты утонула.

– Я думала, таким шуткам лет сто, разве нет? – огрызнулась я.

– Ах-хах, – хохотнула Вив, – а ты колючка. Ладно, садись куда-нибудь и бери чай. Мне кажется, мы задолжали тебе разговор.

– Особенно некоторые, – пробормотала я себе под нос и покосилась на Кевина.

Парень виновато улыбнулся и взъерошил свою и без того растрепанную зеленую шевелюру. Обычно я оттаивала, стоило ему так улыбнуться. Даже шутила, что его обаяние – это особый вид магии. Как знать, возможно, я была не так уж и далека от истины? Последняя мысль отозвалась болью, и я тут же отвернулась от друга. Больше никому нельзя верить. Привычная жизнь осталась в прошлом.

Осмотрев комнату и убедившись, что свободное место есть только на ковре или рядом с Райденном, я нерешительно опустилась на диван, взяла в руки пузатую белую чашку и невольно отметила про себя изумительный вкус заваренного напитка. «Агнешка бы оценила этот сорт», – подумалось мне, и я тут же поежилась, будто кто-то забросил мне за шиворот снежок. Сделав еще один глоток, я торопливо отставила чашку (можно подумать, это помогло бы мне избавиться от мыслей о бывшей подруге) и встретилась взглядом с Вивиан.

– Расскажите о вашем мире. Расскажите мне все.

– Может, ты задашь конкретные вопросы? Не так-то просто рассказывать о месте, где прожил всю жизнь.

Вот только я не знала, о чем спрашивать. Вопросов было слишком много. Задумавшись на мгновение, я выпалила:

– Расскажите о моем даре и о том, почему за мной охотятся. Есть ли в вашем мире магия? – И тут же поправилась: – Какая магия в вашем мире? Все могут научиться колдовать? И кто вы? В нашем мире тоже есть колдуны?

Я закидывала их вопросами и сама не верила, что эта ситуация действительно происходит. Мы сидим в гостиной и говорим о магии, чужом мире, даре… С ума сойти!

– Да уж, не слишком-то ты облегчила задачу, – пробурчала ведьма, чем заслужила недобрый взгляд Кевина. Рыжик тем временем поднялся, лениво потянулся и запрыгнул мне на колени. Очевидно, так он выражал свою поддержку.

– Мир, откуда мы прибыли, называется Эреш, – неожиданно подал голос Райденн. – Он древний. Очень древний, и возник задолго до вашего. Эреш полон магии, в нем живут туаты, ведьмы, дети Луны. Когда-то бок о бок с нами жили люди и, – здесь он запнулся на мгновенье, – дэйви, или сущности. А еще…

Я не смогла сдержаться и задала вопрос, который мучил меня уже несколько часов:

– А вампиры? В Эреше есть вампиры?

Лицо Райденна напряглось – я заметила, как у него заходили желваки.

Кевин вдруг сдавленно крякнул, а через секунду он уже сложился пополам от хохота, Вивиан же принялась усердно чесать нос в безуспешной попытке скрыть расцветающую на губах ехидную улыбочку.

Я непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Сквозь смех Кевин выдавил:

– Знаешь, я подозревал, что наш Райденн тайком потягивает чью-то кровушку. Смотри, какой румяный стал!

Райденн медленно повернулся к Кевину и смерил его таким презрительным взглядом, будто перед ним был навозный жук, а не вполне себе симпатичный парень. Впрочем, вслух он не проронил ни слова. Очевидно, счел ниже своего достоинства каким-либо образом реагировать на этот выпад. Я поняла, что умудрилась сморозить глупость.

Однако на Кевина взгляд Райденна не возымел эффекта. Если, конечно, не принимать в расчет усилившийся смех, рискующий перерасти в хохот.

– Слышал, у лунатиков есть дамочки, которые пьют говяжью кровь, чтобы сохранить фигуру. Может, уже и до человеченки дошли, а, Райденн? – не унимался Кев.

– У нас в Лунных землях если у кого-то обнаруживают психические отклонения, то отдают целителям. У вас, очевидно, полагаются на счастливый случай? Вижу, что удача обошла тебя стороной, и твой недуг остался без внимания, – тоном зоолога, изучающего особо интересный вид мартышек, проговорил Райденн. Он расставался со словами будто скряга с драгоценными монетами. Медленно и крайне неохотно.

Кевин нахмурился, а потом, будто передумав, расплылся в широкой улыбке. Одной из тех, что освещает не только его лицо, но и всех вокруг.

– А ты не так безнадежен, как я думал, – бросил он, и я невольно улыбнулась.

Вивиан тоже не удержалась от смешка, и на секунду, всего на секунду, мне показалось, что и губы Райденна дрогнули в подобии улыбки.

Я рискнула вмешаться в разговор:

– Прошу прощения, если сказала глупость. Просто у нас рассказывают об эльфах, фейри, оборотнях, вампирах и феях. Значит, все это вымысел?

– Не совсем. Где-то есть осколки правды. Они спрятаны в древних легендах, сказаниях, преданиях, мифах и повестях. Но это все лишь крупицы истины. Когда-то давно люди жили в Эреше и тоже владели магией, но были вынуждены уйти в ваш мир, на Землю, со временем полностью утратив память о своем прошлом…

– Но почему? Что случилось? И кто такие туаты, и дети Луны, и дэйви?

– Значит, ведьмы тебя не интересуют? – изогнула бровь Вивиан.

Мне вдруг показалось, что вся ее капризность и обидчивость напускная. Просто она не может пережить, если кто-то не обращает на нее внимания больше пяти минут.

– Просто о ведьмах я хотя бы слышала… – отозвалась я и, видя недовольную гримаску Вивиан, поспешила продолжить: – Но обязательно хочу узнать больше. Вот только у нас ведь немного времени, или я ошибаюсь?

Вивиан нехотя кивнула, а Райденн издал звук, подозрительно напоминающий фырканье, и мне снова показалось, что ведьма его ужасно раздражает. В первый раз я это заметила еще в лесу, когда он отказался делиться с ней зельем.

– Туаты – это мой народ, – отозвался Кевин, а Рыжик гордо поднял голову и выдал утвердительное «мяу». – Беркана – так зовется наша земля, – поспешил пояснить он, – славится своим радушием, гостеприимством, а еще кухней. Во всяком случае, так было раньше. – В голосе друга скользнула тоска. – Сложно в двух словах рассказывать о месте, где ты прожил почти всю жизнь, но я постараюсь. Мы, как и ведьмы, и дети Луны, владеем магией. Наша стихия – земля, и вся природа откликается нам. Мы можем исцелять животных, а некоторые из нас (те, у кого особенно сильный дар) – еще и людей. Мы понимаем язык животных и растений. А еще у нас есть шеду. – Кевин кивнул в сторону Рыжика.

– А кто такие шеду? – в который раз за эти сутки уточнила я.

– Пффф, – выдохнул он и снова взъерошил волосы, – шеду – это… Как бы тебе еще объяснить? Это… это часть нашей души. – Кев с любовью посмотрел на Рыжика. – Здесь, на Земле, говорят о том, чтобы найти вторую половинку, но в контексте отношений. Шеду же – это действительно часть тебя. Часть, что созвучна природе: твоя душа может найти отклик и среди птиц, и среди животных, и среди растений. В тринадцать лет мы проходим особую церемонию, и сама Богиня помогает каждому туату отыскать осколки души.

Я пораженно наблюдала за Кевином. Когда он говорил о своем народе, его лицо озарялось внутренним светом. Мне захотелось больше узнать о его доме.

– Но я все равно не понимаю: как работает ваша связь? Что это дает?

– Пожалуй, Кевин расскажет об этом позже, у нас не так много времени, – вклинился Райденн, и Кев нехотя кивнул, признавая его правоту.

– Я буду краток. Мы можем делиться друг с другом силами, мыслями, эмоциями, чувствами. Можем доверить друг другу любую тайну. Шеду не может предать, ведь он часть тебя.

– А еще вы можете управлять эмоциями, да? Я видела, что ты сделал с Агнешкой в машине.

Вивиан, до этот момента с тоскливым видом разглядывавшая свой облупившийся маникюр, с интересом взглянула на Кева и протянула:

– Так-так-так… А как же «магию можно применять только в крайнем случае»? Кажется, кому-то придется снять белое пальто.

– Вообще-то это моя врожденная способность, а значит, не совсем магия, – огрызнулся он.

– Врожденная способность… – не поняла я. – То есть не все туаты обладают таким умением? И, кстати, у вас у всех зеленые волосы?

Райденн рассмеялся. Смех его звучал странно. Рвано и хрипло.

– Один – один, – буркнул Кевин и обратился ко мне: – Волосы я крашу. У моего народа они таких же цветов, как и у людей. В этом плане выделяются Лунные.

– И не только в этом, – добавил Райденн.

Вивиан и Кевин практически одновременно закатили глаза, а ведьма еще и пробормотала:

– Ну, начинается… Ярмарка тщеславия в лице одного зазнавшегося лунатика.

– Надо же… – вскинул брови Райденн.

– Тебя удивляет, что я знакома с литературой людей?

– Меня удивляет, что ты умеешь читать.

– Хам.

– Выскочка.

– Мы тут вообще-то разговаривать пытаемся, – влез Кев. – Кася, чтобы пояснить тебе кое-что о способностях, мне придется начать издалека.

Я кивнула, а ведьма насупилась и показала Райденну язык. Тот и бровью не повел.

– Как сказал Райденн, когда-то в Эреше жили пять народов: туаты, ведьмы, дети Луны, люди и дэйви. Сотни лет назад дэйви (мы еще зовем их сущности) развязали кровавую войну и были изгнаны за завесу, где нет пространства и времени. Долгие годы в Эреше царил мир, гарантом которого служил Энси – хранитель. Его задачей было защищать завесу от проникновения дэйви. Он обладал силой всех четырех оставшихся стихий: воды, воздуха, земли и огня. Стать Энси мог лишь достойный, его или ее избирали поочередно из каждого народа. Так шло веками, пока однажды бесконечное течение круга жизни не было разрушено… Завеса сейчас тонка как никогда. Сущности начали проникать в Эреш. Пока что это единичные случаи, но наш мир на грани гибели. Однако само мироздание на нашей стороне. С тех пор как завеса стала истончаться, у некоторых из нас появились необычные способности. У меня в том числе. Но давай не будем сейчас в это углубляться.

Я пыталась переварить слова друга. Отчего-то мне казалось, что Кевин намеренно опустил что-то важное, но мне нужно было время, чтобы разобраться.

– А вы? К какому народу принадлежите вы? – с замиранием сердца рискнула я обратиться к Райденну и снова перешла на «вы». На самом деле мне ужасно хотелось спросить о молниях, которыми он швырялся в преследователей в лесу, но я боялась сморозить такую же глупость, как с вампирами, а потому благоразумно помалкивала.

– Говори мне «ты». Полагаю, совместное бегство от пуль довольно стремительно сокращает дистанцию, – отозвался Райденн. И тут произошло невероятное: он широко улыбнулся. Лицо его мгновенно преобразилось, утратив надменное выражение. Впрочем, длилось это недолго – пара секунд, и Райденн вернулся к привычной холодно-высокомерной маске. Вот только я уже не могла забыть теплоту его улыбки, поразившей меня, будто вспышка на солнце. Сообразив, что дальше пялиться на парня просто неприлично, я заинтересовалась белоснежным ковром на полу. Райденн тем временем продолжал, совершенно не замечая моего восхищения: – Я и мой народ зовемся детьми Луны. Мы бодрствуем ночью, потому что именно Луна дает нам силы. У одних колдовство отличается особой мощью в период растущей Луны, у других – в период убывающей или только в полнолуние, и лишь очень немногие могут похвастаться выдающимися способностями на протяжении всего лунного цикла. Профессии у нас тоже распределяют в зависимости от дара: например, архитекторы, агрономы и строители, как правило, имеют силу растущей Луны, лекари с силой убывающей Луны обычно проводят операции, а те из них, кто обладает силой Луны растущей, – выхаживают заболевших, занимаются заживлением переломов и ран, ожогами и прочим. Благодаря такому разделению каждый успешен в том, что делает, а Лунные земли славятся зодчими, мастерами живописи, модой, изысканной кухней…

– А еще своим высокомерием и ограниченностью, – вмешался Кевин. – Нет ничего лучше Лунных земель, особенно если ты больше нигде не был. Верно, Райденн? – хохотнул он, а я с удивлением покосилась на друга. Обычно миролюбивый и дружелюбный Кев сегодня явно нарывался на ссору.

– Для нас очень важны традиции, этикет и воспитание, – продолжил Райденн, сделав акцент на последнем слове, чем заставил меня улыбнуться. – Луна также позволяет нам повелевать стихией воды, а магию мы творим с помощью татуировок – именно они служат проводником лунного света и впитывают благословение Богини.

– А вы можете бывать на солнце? – все-таки не удержалась от вопроса я. Мне никак не удавалось уйти от ассоциации с вампирами.

– Можем, но так было не всегда. Несколько столетий назад знаменитый ученый Лунных земель, лорд Фейдрос, изобрел зелье, позволяющее нам свободно перемещаться при свете дня, так что теперь с этим нет проблем. Однако сила нашего народа днем намного меньше, – терпеливо пояснил он.

– А остальные стихии? Детям Луны подвластна вода, туатам – земля. Вивиан и другие ведьмы обладают стихией воздуха, верно? – уточнила я, вспомнив, как ночью девушка управляла воздушными потоками. – А дэйви? Им подвластен огонь?

Лица всех присутствующих стали хмурыми и серьезными. Казалось, им только что стало известно, что с неба украли солнце, поэтому теперь нас всех ждет лишь непроглядная серость и вечная морось.

– Дэйви обладают стихией духа, но, как ты уже знаешь, после древней войны они были изгнаны, и теперь их земли пустуют. Стихией огня обладали люди. Но два цикла тому назад, когда завеса была еще крепка и нерушима, один из дэйви обманом проник сквозь завесу. Имя его Алазар. Со временем он нашел себе союзницу – претендентку из человеческого рода, что готовилась стать Энси. Лилит. Она последняя, кто обладал стихией огня. Она совершила предательство, едва не погубила Энси Диону и нарушила ход ритуала. Грядущее зло удалось сдержать, завеса не была открыта, однако цена оказалась высока – люди лишились магии, но и на этом испытания не закончились. Из-за древнего пророчества великой провидицы Мары мы были вынуждены отправить людей в ваш мир, лишив их памяти о прошлом. С тех пор круг элементов неполный, и без стихии огня мы больше не можем избирать Хранителя. Именно поэтому завеса истончилась и сущностям иногда удается прорываться в Эреш.

– То есть сейчас завеса совсем без защиты и без Хранителя?

– Нет, хоть Энси Диона в человеческом обличье и перестала существовать, но она соединилась со своим шеду и удерживает завесу в мире духов. Однако силы ее на исходе. Именно поэтому завеса истончается. Я не стану вдаваться в подробности. Сейчас тебе будет сложно это понять. Мы вернемся к этому разговору позже, если захочешь.

– Но при чем здесь я? Как я могу помочь, если мы, люди, даже магией не обладаем? – В моей душе еще теплилась крохотная надежда, что мне все же удастся избежать путешествия в мир иной. «В другой мир! В другой», – одернула я себя. В иной мне пока рановато. Надеюсь, что это так, во всяком случае.

– Кася? Ты слушаешь? – окликнул меня Кевин, и я осознала, что Райденн все еще говорит.

– Прости, что ты сказал?

– Я сказал, что древнее пророчество гласит, что однажды в мир явится избранное дитя, в котором возродится древний огонь. Это дитя вернет мир в Эреш, станет Хранителем и защитит нас от дэйви.

«Нет, нет, не-е-е-е-ет! Только не это. Я будто героиня какого-то клишированного фэнтези-сериала!» – мысленно взвыла я. Мне захотелось запустить чашку в стену. Но вместо этого я, разумеется, аккуратно поставила ее на стол, откинулась на спинку дивана и устало потерла виски.

– Кася, я понимаю, это нелегко принять, – попытался подбодрить меня Кевин, но я его перебила:

– А почему вы решили, что избранное дитя – это я?

Они переглянулись, словно прикидывая, стоит ли отвечать на мой вопрос. Я сложила руки на груди, давая понять, что намерена во что бы то ни стало добиться ответа.

Первой подала голос Вивиан:

– Верховной ведьме нашего ковена было видение, в нем оказалась ты.

– Один из наших монахов еще несколько лет назад увидел признаки, по которым можно узнать избранную. Мы отыскали нескольких людей, которые подходили под пророчество. Меня послали к тебе, – сообщил Кевин.

– Значит, есть и другие? Возможно, вы все ошиблись?

Кев покачал головой.

– Недавно Эйн передал мне, что избранное дитя именно ты.

Надежда умерла в зародыше. Я посмотрела на Райденна.

– Мне сообщила Провидица.

– Вы все пришли из разных мест, не зная друг о друге? Но если вы пытаетесь защититься от дэйви, разве не разумнее противостоять им вместе?

– Раньше так и было, но потом возникли разногласия.

– Разногласия, – хмыкнул Кевин. – Если под разногласиями понимать то, что ваш император хотел единолично назначить Хранителем своего сыночка-бастарда, то можно сказать и так.

– Не все разделяют эту идею, – процедил Райденн, – и, помнится мне, у вас в Беркане тоже не все гладко. Или ты успел забыть о темных туатах и гражданской войне? К тому же какое значение имеет то, что хотел сделать император, если финальное слово осталось за Советом, и сейчас все народы…

– Так, спокойно, мальчики. У ведьм тоже есть ковен мести. Все мы хороши. Давайте об этом в другой раз. Сейчас у нас темное время, Кася. Раздробленность, разногласия, мир на грани войны и угроза вторжения дэйви. Поэтому мы так нуждаемся в тебе, – без тени ехидства сказала Вивиан.

– Но что я могу? Я и о магии-то слышала только из книг и фильмов.

– Мы научим тебя, – уверенно сказал Райденн.

– Мы? – изогнула бровь Вивиан.

– В дороге вполне можно приступить к обучению. Ей многое нужно освоить, а когда будем на месте – отдадим ее на поруки учителям.

– Каким учителям? – вскинулась я.

– Давайте сначала доберемся до Эреша, а потом будем спорить. Сейчас главная задача – защитить Касю, – подал голос Кевин.

– Но от кого защитить? Кто мне угрожает?

– Алазар и Лилит. Я говорил о них, помнишь?

– Но еще ты говорил, что прошли уже сотни лет, – невнятно пролепетала я.

– Дэйви подвластна стихия духа. Чем сильнее дух, воля, если хочешь, тем дольше они живут, а Алазар – принц дэйви. Он бессмертен, Кася, и настолько силен, что смог подарить бессмертие и Лилит, даже находясь в вашем мире, где магия намного слабее.

Я ощутила, как дрожь, сотрясавшая меня в ду́ше, возвращается, и сжала руки в кулаки. От охватившего меня ужаса я даже не знала, что сказать. Просто растерянно смотрела на моих нежданных проводников в другой мир. Хотя как знать, возможно, что все-таки в иной. Бессмертные враги. Враги, которые никогда не умрут. Враги, которых невозможно убить. Враги, которые… Черт! Враги. Раньше в моем лексиконе и слов-то таких не было.

– Мы защитим тебя! – твердо сказал Райденн.

– Даже не сомневайся, – подмигнула Вивиан, и на ее губах мелькнула хищная улыбка.

– Я с тобой, – тихо сказал Кев, а Рыжик уткнулся в мою ладонь мокрым носом.

Я смотрела на их полные решимости лица и чувствовала, как на меня все сильнее давит груз неподъемной ответственности и чужих ожиданий. Не так-то просто принять, что на тебя надеется весь мир, когда ты даже надежды своих родителей не сумела оправдать.

Заметив мое замешательство, Райденн тактично предоставил мне несколько минут на размышления, а сам принялся обсуждать с Кевином и Вивиан дальнейший план действий.

Я почти не вслушивалась в разговор и потягивала давно остывший чай. Неужели последнее, что обо мне вспомнят родители, будет наша ссора? Мне нужно им позвонить. Но мой телефон… Только сейчас я вспомнила, что обронила его в лесу.

– Можно поехать в Россию, на Байкал, – задумчиво проговорила Вивиан.

– Это далеко, – возразил Кев, – да и холод там невероятный. Неужели нельзя найти портал где-нибудь поближе?

– Хотелось бы выбрать не самый очевидный, знаешь ли, – насупилась Вив, которой явно было любопытно отправиться в Россию.

– Как насчет Синтры? – предложил Райденн.

– Того нестабильного портала в Португалии, что соорудил беглец? – Вив почесала кончик носа.

– Ты же хотела не самый очевидный. К тому же, возможно, у этого портала будет меньше охраны, чем у Морского ока. Сомневаюсь, что у них достаточно ресурсов, чтобы одинаково хорошо защищать все переходы.

– Главное, чтобы портал работал, – протянула ведьма.

– Будет, если окажемся там в правильное время.

– Я за Португалию, если кому-то интересно мое мнение, – поднял руку Кев, – люблю теплую погоду, знаете ли. И читал, что в стране просто невероятные реликтовые леса.

– Мы вообще-то не на прогулку едем, – едко ввернул Райденн.

– Вообще-то я в курсе. Просто некоторые, – Кев интонационно выделил это слово, – умеют получать удовольствие от жизни. Ведь жизнь – это то, что проходит, пока ты занят, – с философским видом произнес он.

Рейданн фыркнул, но ничего не сказал. Впрочем, по его выражению лица и так было все ясно: какой смысл спорить с безнадежным туатом?

– А о чем вообще речь? Почему вы выбираете между Россией и Португалией? – решилась спросить я.

– Мы обсуждаем порталы в Эреш. В вашем мире их осталось всего семь. Вивиан уже говорила об этом в машине. До некоторых очень далеко отсюда, другие, наоборот, расположены слишком близко, и было бы глупо отправляться именно к ним. Поэтому, полагаю, Португалия – наилучший вариант, – спокойно произнес Райденн, будто речь шла о деле давно решенном.

– Наилучшим вариантом, да? А меня кто-нибудь спросил? – вскинулась я. Злость проснулась во мне внезапно. Меня бесило, что мой голос ничего не решает, бесило, что мне фактически не оставили выбора. Если, конечно, не считать выбором ситуацию, когда ты либо отправляешься в другой мир, либо терпеливо дожидаешься смерти от двух бессмертных и крайне целеустремленных психов.

– Если у тебя есть другие идеи, мы их выслушаем. – Голос Райденна оставался все таким же бесцветным, что только сильнее выводило меня из себя.

Я посмотрела на Кевина, ища у него поддержки, но он лишь пожал плечами, а у Вивиан и вовсе был такой вид, будто она попала на премьеру спектакля одного актера в моем исполнении и теперь жадно следит за тем, что происходит на сцене, уплетая попкорн. Хотелось швырнуть в нее диванной подушкой.

– То есть теперь вы решили спросить мое мнение, да? Сначала заставили меня скрываться в лесу, убегать от пуль, а сейчас я и вовсе должна отправиться в другой мир, чтобы спасать неизвестные мне народы? И все, что я могу, так это выбрать, каким способом я туда отправлюсь. Все верно? Я ничего не упустила? – въедливо поинтересовалась я и тут же продолжила, не дав моим спутникам вставить и слова: – Тогда у меня к вам встречный вопрос: с чего вдруг? С какой такой радости мне отправляться в чужой мир и там кого-то спасать?

В голове мелькнула мысль, что я веду себя глупо и по-детски, ведь истерикой делу не поможешь. Но эмоции отказывались подчиняться разуму. Мне хотелось вести себя как ребенок. Хотелось упасть на пол и бить кулаками по ковру с криками: «Не хочу! Не хочу! Не хочу!» Мне хотелось найти виноватого и выплеснуть на него всю свою злость. И пусть это несправедливо, пусть глупо и нечестно, но сейчас, в эту конкретную минуту, мне было совершенно плевать. Я будто съехала с катушек и не собиралась останавливаться.

– С чего вдруг? С чего вдруг тебе нам помогать? – прямо-таки подскочила со своего места Вив, отчего кулон с розовым камнем нервно дернулся на ее тонкой шее.

– Вив. – Кевин предостерегающе сжал руку ведьмы, но это ее не остановило.

– Да ты хоть знаешь, на какие жертвы мы все пошли, чтобы помочь тебе? Чтобы помочь людям? Только благодаря нам вы все еще живы!

– А я вас об этом просила? Просила? – перешла на крик я.

– Не думала, что ты такая, – покачала головой Вивиан, и на ее лице появилось брезгливое выражение.

– Какая?

– Эгоистичная и бесхребетная.

– Какая есть! – бросила я и вылетела из комнаты, пребольно ударившись ногой о край стола. Но мне было плевать на боль, главное – оказаться подальше от этих несуразных фраз и невероятных историй, от обвиняющих взглядов Вивиан, расстроенного Кевина и раздражающе спокойного Райденна. Слезы застилали глаза, и я даже толком не видела ступеней, когда неслась по лестнице. На втором этаже я замешкалась, пытаясь найти свободную спальню, и услышала обрывок разговора в гостиной:

– Не будь к ней слишком строга. Иногда окружающие ждут от нас слишком многого. Это выводит из себя.

Я с удивлением узнала в говорившем Райденна. Вот уж от кого не ожидала поддержки! Но у меня не было ни сил, ни желания долго об этом думать, поэтому я распахнула дверь первой попавшейся комнаты и, обнаружив там кровать, буквально рухнула на цветастое покрывало. Мне предстояло важное дело: я намеревалась погрузиться в пучину отчаяния и жалости к себе.

Глава 12

Не знаю, сколько я прорыдала, уткнувшись лицом в подушку, прежде чем забыться тревожным сном. Разбудили меня чьи-то шаги в коридоре. Кто-то топтался у порога, не решаясь войти. Через пару минут дверь все же скрипнула, открываясь. Я с неохотой разлепила глаза, обнаружив, что Рыжик растянулся у меня на кровати. Заметив, что я проснулась, кот осторожно потерся мордочкой о мою ладонь и тихонько заурчал. По всему выходило, что он пришел утешить меня. На сердце потеплело, и я улыбнулась.

– Отличный план, Кев, но коты не умеют поворачивать дверную ручку, – чуть повысила голос я и добавила уже тише, обращаясь только к Рыжику: – Даже такие милые и сообразительные, как ты.

Воспринимать его как шеду мне все еще было сложно. Тем более я так и не смогла до конца понять, кто они такие. Одно дело услышать, что шеду разумны и являются частью души другого человека, и совсем другое – осознать и поверить в это. А потому Рыжик для меня продолжал оставаться котом. Просто очень смышленым.

С виноватой улыбкой в комнату вошел Кевин. В руках он держал банку моего любимого мороженого Ben & Jerry’s с карамелью и шоколадной крошкой и размахивал ею, будто белым флагом.

– Это подкуп? – приподняла бровь я.

– Всего лишь дар от искренне раскаивающегося друга, – еще шире улыбнулся Кевин и сделал такие просительные глаза, что мне не удалось сдержать ответную улыбку.

У меня есть одна черта, даже не знаю, хорошая или плохая, – я совершенно не умею обижаться. Слишком легко прощаю людей и нахожу оправдания их поступкам. Вычеркнуть человека из своей жизни я могу только в том случае, если он совершил что-то действительно ужасное. «Например, несколько лет притворялся лучшим другом, а на самом деле просто шпионил за тобой», – услужливо подсказал внутренний голос, стирая с моего лица едва начавшую расцветать улыбку.

От Кевина не укрылась перемена моего настроения, и он среагировал единственно верным способом: поспешно опустился на край кровати и протянул мне ложку, предусмотрительно оставив у себя вторую.

Я откинула одеяло в сторону, свесила ноги на пол и подвинулась ближе, не в силах противостоять ему. Ведерку с мороженым, разумеется, а не Кевину. Когда я сунула в рот первую ложку и блаженно прищурила глаза, Кевин пробормотал:

– Правильно у нас говорят: на пустой желудок дела не решаются.

Я так и застыла с ложкой во рту. Какие еще дела? Неужели есть еще что-то, чего я не знаю, и Кевин собирается «обрадовать» меня очередной порцией сногсшибательных (в прямом смысле этого слова) новостей?

– Я просто хотел извиниться и объяснить все, – торопливо продолжил парень, очевидно, заметив мое выражение лица.

– Было бы неплохо, – пробормотала я, отправляя в рот очередную ложку мороженого. Мне ужасно не хотелось плохо думать о Кевине. Не хотелось терять друга. Я цеплялась за него, как за последнюю ниточку, что связывала меня с привычной реальностью и прошлой жизнью.

– Когда монаху из священного поселения Шархийя в видении явилось избранное дитя, это стало настоящим праздником для нашего народа. Но монах не был до конца уверен, что он не ошибся, а потому было сказано, что есть несколько кандидатов, которых нужно охранять. И я вызвался. Мои родители и даже моя сестра были против, но я будто знал, что это мой путь. Путь, который я должен пройти. Дхарий был единственным, кто меня поддержал.

– Дхарий? Это еще кто? И почему твоя семья была против?

– Мяу! – подал голос Рыжик.

– Это и есть Дхарий, – улыбнулся Кевин.

Я кивнула, пытаясь привыкнуть к новому имени кота.

– А он на самом деле меня понимает?

– Каждое слово.

Я пораженно уставилась на Рыжика. Теперь придется выбирать выражения и не называть его наглой колбаской, когда он в очередной раз будет требовать порцию еды.

– А твоя семья?

– Путешествия на Землю считаются очень опасными, многие туаты сейчас вообще не стремятся помогать людям.

– Из-за Алазара и Лилит?

– Из-за них тоже. Но дело в другом. Дело в истории… – Кевин отвел взгляд, и я заметила, как он сжал край кровати, как напряглись мускулы у него на руке.

– Многие из нас – ведьмы, туаты и даже некоторые из Лунных – отправились на Землю, чтобы защитить людей, помочь обустроиться на новом месте. И какое-то время все шло хорошо. До тех пор пока люди окончательно не утратили память о прошлом и не начали бояться тех, кто отличается… Тех, кто обладает способностями. Они стремились уничтожить всех, кто связан с магией.

– Но как? – спросила я осторожно.

– Ты же слышала об инквизиции. Возможно, даже читала «Молот ведьм». Там подробно говорится о том, что творилось в темное время. Истребляли не только ведьм, но и туатов, детей Луны. Нас считали оборотнями, убивали наших шеду… – Глаза Кевина потемнели, а шерсть Рыжика, то есть Дхария, встала дыбом. – Лунных они принимали за вампиров. Было много смертей… Многие вернулись в Эреш, отказались помогать людям, но некоторые из нас остались. Остались, чтобы наблюдать и ждать рождения избранного дитя. Лишь наблюдать. Не более того. С тех самых времен нам запрещено применять магию в присутствии людей. Запрещено помогать им, запрещено лечить. Все это – меры предосторожности, чтобы события из прошлого не повторились.

– Но есть же ведьмы, гадалки, медиумы. Или они все шарлатаны?

– Большинство из них – да, ведь в вашем мире нет магии. Но есть и потомки ведьм, туатов и детей Луны. В их жилах еще течет древняя кровь, сохранившая крупицы силы. Конечно, этого недостаточно, чтобы творить настоящее колдовство. Недостаточно даже для того, чтобы разжечь огонь в камине или потушить свечу при помощи воды или ветра. Но они могут чувствовать, предвидеть, заглядывать в будущее и влиять на ход событий при помощи ритуалов. А еще есть те, кому удается добыть магические артефакты из Эреша, чтобы использовать их энергию для заклинаний. Вот только запас энергии в артефакте ограничен.

Его слова казались простыми и понятными, но все равно не желали укладываться у меня в голове.

– Но как у людей оказываются артефакты из Эреша? Откуда они вообще знают о вашем мире? – задала я вопрос, который не особенно имел ко мне отношение, но любопытство (я предпочитаю называть эту свою черту любознательностью) взяло верх.

– Контрабандисты. Те, кто готов доставить любую вещь. Нужно лишь предложить подходящую цену. – Кевин брезгливо поморщился. – А узнали об Эреше они, вероятно, от Алазара и Лилит. У наших врагов много сторонников, как ты успела заметить.

Я кивнула, подтверждая истинность его слов, а Кев продолжил свой рассказ:

– Сначала наше с тобой общение было для меня только заданием. Я должен был охранять и оберегать тебя. Я жутко гордился тем, что делаю. Но со временем – если честно, это произошло довольно быстро, – я привязался к тебе. Ты смешная, с тобой весело и интересно, ты разделяешь многие из моих увлечений. Так же, как и я, беспокоишься об экологии, заботишься о животных, а еще любишь мои шуточки. Ты стала мне другом, Кася, и сейчас у меня нет человека ближе, чем ты, – коснулся Кев моей руки.

– А все твои истории о родителях? – Мой голос дрогнул. – Ты их выдумывал?

– Кася, мои родители действительно не приняли мой путь. Так же, как и моя сестра, они не желали отпускать меня на Землю. Поэтому, когда я говорил тебе о выборе собственного пути, каждое мое слово было искренним. Прошу, поверь мне.

Я сосредоточенно разглядывала ногти на руках, стараясь не смотреть на Кева.

– А как же твои истории про врача и ветеринарную академию?

– Они настоящие. Вот только люди, которых ты знаешь, мне не родители. Это такие же наблюдатели, как и я. Но они стали важны для меня. Как и ты. Просто они полагали, что мой дар можно направить на помощь людям. Они считают, что пусть я и не могу помочь людям магически, но уже сам факт наличия у меня способностей сильно повысил бы шансы хотя бы в постановке верного диагноза…

– А ты? – вдруг спросила я.

– А я… Я думаю, что могу лечить животных и что об этом никто не узнает. Магическую помощь людям скрыть гораздо сложнее. За этим пристально следят. К тому же я не уверен, что смог бы сдержаться и не нарушить закон о непричастности. У меня разрывается сердце, когда я знаю, что могу помочь, но не имею права так поступить…

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Как он может говорить такое? Как можно иметь возможность и не помочь?

– Кася, прошу, не смотри на меня так. Помнишь, как отреагировала Вивиан, когда ты спросила, с какой стати ты должна помогать народам Эреша? Ее предки пострадали во время инквизиции, как и многие семьи ведьм. Но, несмотря на боль, которую люди причинили ее семье в прошлом, она здесь, чтобы помочь. Ты не знаешь, к каким последствиям может привести наше вмешательство.

Я слышала его слова, понимала, что он говорит, но не могла принять. Спрашивала себя: как можно видеть умирающего ребенка и не помочь ему? Казалось, Кев прочитал немой вопрос в моих глазах.

– Кася, я от всей души надеюсь, что тебе не придется делать такой выбор. Именно поэтому я избрал путь ветеринара.

– Но ночью вы ведь использовали магию! Я не понимаю…

– Я получил временное разрешение на ее применение. Думаю, что остальные тоже. Магия необходима для твоей защиты.

Несколько минут мы молчали. Я понимала, что Кевин не мог поступить иначе, поэтому я не смогу обижаться на него вечно. Но мне нужно время. Время, чтобы все осознать и привыкнуть к новой реальности. Вот только уйти от выбора, спрятаться – это тоже выбор…

– Кев, я понимаю тебя и верю тебе. Но мне нужно свыкнуться со всем, что ты мне сказал. Должно пройти время, прежде чем я снова смогу тебе доверять.

Он кивнул, будто и не ждал от меня другого ответа.

– Спасибо. У тебя есть столько времени, сколько нужно. Я просто буду рядом.

Он осторожно сжал мою руку. В его взгляде было столько теплоты, что я смутилась и поспешила перевести тему:

– Так когда мы отправляемся? Долго я проспала? – Мне хотелось немного разрядить обстановку.

Кев почувствовал мое смущение и отпустил мою ладонь.

– Рейс завтра утром. А проспала ты достаточно, чтобы Вивиан успела купить всем одежду на завтра, а я обеспечил нас продуктами.

– Еще бы ты не подумал о еде, – улыбнулась я, – ты тот еще проглот.

– У меня просто здоровый аппетит растущего организма. И вообще-то это не я только что в одиночку умял ведерко мороженого.

Я посмотрела на почти пустое ведерко и запротестовала:

– Это ты слопал большую часть!

– Конечно-конечно. Так себя и будешь успокаивать, когда завтра джинсы не налезут.

Я показала ему язык и с особым наслаждением отправила в рот последнюю ложку лакомства. В этот момент легко можно было представить, что событий последней ночи не было, а мы просто беззаботно болтаем о всякой ерунде. Мне даже почти это удалось. Почти.

– Поговори с Вивиан. Она не так плоха, как кажется, – сказал друг и осторожно поднялся с кровати. Рыжик тут же последовал его примеру.

Мне вдруг стало стыдно за свое поведение.

– Кев, – окликнула я друга, когда он был уже у порога.

– Да?

– Я не должна была так себя вести.

– Все нормально. Ты еще неплохо держалась, учитывая, сколько всего на тебя свалилось.

Он ободрительно улыбнулся, и я почувствовала себя гораздо лучше.

– Эй, не применяй на мне эти свои штучки!

– Даже не думал, – поднял Кев руки вверх с самым искренним видом. Я перевела взгляд на Рыжика, который терся о мои ноги.

– Так это уже твои проделки, да?

В ответ раздалось загадочное «мяу», и пушистый красавец поспешил выскользнуть из комнаты, оставив меня теряться в догадках. Я так и не поняла, обладает ли Рыжик, он же Дхарий, теми же способностями, что и Кев, или мое вполне сносное, по сравнению со вчерашним, самочувствие – действие простого кошачьего обаяния.

Я решила еще ненадолго задержаться в комнате и обдумать свои действия. Видимо, выбора не было – придется принимать правила игры. Какой бы она ни была.

Часть 2

Лилит

Наш мир

То же время

Глава 13

Это был один из тех баров, в которые редко заглядываешь в хорошем настроении. Полумрак, дорогой алкоголь, уединение – такой был план. Выходя из номера, Лилит убедилась, что винный оттенок любимой помады идеально сочетается с новым платьем. Некоторые вещи не меняются, сколько бы лет ни прошло: чем хуже у нее на душе, тем лучше она выглядит. Сегодня она была безупречна.

И вот теперь девушка сидела за барной стойкой из темного дерева, пила красное вино, вертела тонкую ножку наполовину опустевшего бокала и наслаждалась одиночеством. Этот вечер должен был пройти именно так: тихо, камерно и печально. Немногословный бармен в шляпе и с подведенными черным карандашом глазами прекрасно вписывался в эту сумрачную атмосферу, но главное – успевал вовремя наполнять ее бокал. В зале играла ненавязчивая музыка. В общем и целом Лилит была довольна. Во всяком случае, пока ее уединение не нарушили.

– Прекрасная леди скучает? Плохой день? – обратился к ней кудрявый парень в белоснежной рубашке.

– Плохая тысяча лет, но вы умудрились выделить этот день на общем и без того паршивом фоне, – буркнула Лилит, пытаясь подсчитать, сколько раз ее внимание пытались завоевать, начиная знакомство именно этой фразой.

– Простите, что вы сказали? – недоуменно переспросил незнакомец, сделав знак бармену.

– Сказала, что сегодня у меня вечер воспоминаний. Свидание, если хотите. И кого в моих планах точно не было, так это вас. Сделайте себе одолжение, оставьте меня в покое, – отрезала Лилит, надеясь, что грубость отвадит от нее новоиспеченного поклонника.

– Принесите бутылку «Шато Лафит Ротшильд» урожая 1989 года, – тоном опытного сомелье проговорил мужчина. Кажется, этот тип оказался одним из тех, кто воспринимает отказ как вызов. Лилит скривила губы в презрительной насмешке. Она бы ни за что не стала пить это вино. И дело здесь было вовсе не в его вкусе, а в воспоминаниях, связанных с этим годом. Собственно, они-то и толкнули ее прийти в этот бар.

– Вот видите, я уже вас рассмешил, – воодушевился брюнет, приняв ухмылку Лилит за добрый знак.

– Не люблю шутов. Как и клоунов. Всего доброго, – отозвалась она и поднялась со своего места, поправив красное платье. Ей не хотелось тратить время на перепалки, а потому она просто пересела на другой барный стул, за концом стойки. Годы идут, а человечество не меняется. Вся разница лишь в одежде и технологиях, которые давно стали умнее людей. Особенно таких, как этот назойливый тип.

Она забыла о нем, как только сделала очередной глоток вина. Тысяча девятьсот восемьдесят девятый. Тогда она в последний раз видела Алазара. Сегодня ровно двадцать девять лет со дня их последней встречи. Именно в этот день она вычеркнула его из своей жизни. Слишком больно проводить вечность в компании того, кому ты безразлична.

Каждый год в этот день Лилит оставалась в одиночестве, чтобы предаться воспоминаниям. Воспоминаниям о своей бесконечной жизни, подчиненной единственной цели – мести.

Она ждала так долго, что ей стало казаться, что день возмездия никогда не наступит, а она лишь бессмертная узница этого бездушного, практически лишенного магии мира. Роскошные отели, дорогие рестораны, изысканные наряды, путешествия… Когда-то они с Алазаром получали от этого удовольствие, но все давно наскучило. О деньгах они не волновались. Не так уж сложно создать корпорацию, когда ты дэйви и способен заключить сделку с кем угодно. Кто откажется от обещания вечной жизни?

Вот так и появилась Lilium Nocte. Кто-то назвал бы их организацию сектой, но это была именно корпорация, пусть и особенная, – ее члены правления были готовы на все ради даров дэйви. Впрочем, были и те, кто преследовал иные цели, инвестируя в «Полуночную Лилию».

Как же давно это было! В те времена они были куда сильнее, чем сейчас. Свободные, бессмертные, всемогущие… Первая горечь утраты прошла, Алазар был рядом, и она почти поверила, что сможет стать счастливой в новом мире. Почти. Лилит сделала очередной глоток вина, и ее губы изогнулись в грустной улыбке.

Земля истощает резервы постепенно… А вместе с ними – и веру в счастливое завтра. Алазар хотел править миром, Лилит жаждала мести. Они готовы были ждать вечность, чтобы достигнуть цели, но, как оказалось, вечности у них не было. Чем дольше они находились в этом мире, тем быстрее угасали их силы. Особенно это было заметно по Алазару. Дэйви переводится как «душа мира», они фактически сотканы из магии. Неотделимы от колдовских миров. Даже за завесой он оставался связан с Эрешем. Здесь же не было ничего, кроме пустоты. Им во что бы то ни стало нужно было снова оказаться в Эреше. Все, что они построили здесь, грозило развалиться. Даже Lilium Nocte. И тогда они предприняли свою первую, но не последнюю попытку вернуться домой.

Лилит подавила тяжелый вздох. Вспоминать неудачи не хотелось. Она знала: однажды они снова отправятся в Эреш. И на этот раз будут готовы. Осталось лишь дождаться этого дня.

Лилит тосковала по силе, что кипела в ее крови, наполняя душу восторгом, энергией, первозданным огнем. Сейчас же от былого могущества остались лишь тлеющие угли. Но больше всего ей не хватало своего шеду. Сумрак, белый ворон, был частью ее души. В день его смерти Лилит лишилась всего самого светлого, что было в ее жизни. Лилит тряхнула головой, пытаясь отогнать гнетущие мысли. Прошлое не исправить, остается только принять его и жить дальше.

Телефон, лежавший на стойке рядом с бокалом, издал короткий сигнал. Незнакомый номер. Одна короткая фраза:

«Я нашел ее».

Вот так просто. Без имени, без подписи он вернулся в ее жизнь. Эффектно, театрально, так, как умел только он. В годовщину их расставания. Три слова, таившие в себе целый мир. Лилит хотелось сорваться с места, но она уже давно не поддавалась безотчетным порывам: осторожно убрала телефон в крошечную сумочку, допила вино, оставила наличные на стойке и покинула бар.

Ночные улицы встретили ее яркими огням, сигнальными гудками машин, суетой. Лилит нравились мегаполисы, в толпе она чувствовала себя живой. Единственное, что раздражало ее конкретно в этом городе, – удушающая жара, не желавшая отступать даже ночью. Ей не терпелось скорее оказаться в прохладном салоне автомобиля, который отвезет ее прямиком в аэропорт. Она свернула за угол и остановилась у ярко мигающей вывески отеля в ожидании водителя.

– Ох, ну и быстро же вы упорхнули! Как настоящая лань, а быть может, газель, – окликнул ее тип из бара. Слова он выговаривал нечетко, они будто вязли у него во рту.

Лилит резко обернулась, и глаза ее недобро сверкнули.

– Я тебе уже все сказала. Проваливай!

– Зачем же так грубо? Я принес с собой вино. То самое, – пробормотал он, приблизившись, и положил руки ей на плечи. От него несло алкоголем. Лилит ненавидела пьяных.

Ладони сами сплели магический узор, призвав стихию воздуха. На такое ее сил вполне хватало. Лилит оттолкнула парня. Он пролетел несколько метров, ударился о стену кирпичного здания и бесформенной грудой упал на асфальт. По лицу его стекала кровь.

Наконец показалась ее машина с личным водителем. Он припарковался недалеко от неподвижно лежащего тела. Из машины не вышел – хорошо знал нрав своей нанимательницы.

Лилит выругалась. Чтобы сесть в авто, ей пришлось пройти мимо несостоявшегося поклонника. Поморщившись, она перешагнула через тело, запачкав в крови подошвы любимых туфель.

«Придется выбросить», – с сожалением подумала она, садясь в салон.

Глава 14

Лилит сидела в кресле из светлой кожи, смотрела в иллюминатор и думала о том, что совсем скоро она встретит Алазара. Ночное небо оставалось равнодушным к ее безрадостным размышлениям. Взгляд девушки был устремлен далеко в прошлое.

Ей вспоминалось, как они сбежали из Эреша, как Алазар привел ее в этот мир. Как она горевала, как ненависть и скорбь сжигали ее душу, доводили до безумия, заставляя творить ужасные вещи. Лилит нарочно искала границы тьмы, поселившейся в ее душе, пыталась показать, что она даже хуже, чем есть на самом деле. Хотела оттолкнуть Алазара. Жаждала утонуть в жалости к себе. Но дэйви всегда был рядом. Что бы она ни делала, куда бы ни отправилась, что бы ни натворила. Он был рядом и протягивал ей руку. Никто и никогда не был к ней так добр. Разве что ее семья и Эдриан. Но семьи давно нет, а Эдриан… Эдриан… Оглядываясь назад, Лилит даже не могла понять, за что она любила этого молодого человека. Бесхребетный, бесхарактерный и вечно сомневающийся. Он не был достоин ее любви. Рядом с Алазаром он казался сущим недоразумением, но, как известно, первую любовь не выбирают.

Воспоминания об Эдриане неизбежно всколыхнули память об Оливии. Спустя столетия такая пламенная когда-то ярость сгорела. Лилит по-прежнему ненавидела соперницу, точнее, воспоминания о ней, но ненависть была уже холодной, остывшей и тихой. В ту ночь, когда Лилит утратила Сумрака, своего шеду, своего единственного настоящего друга, что-то в ней надломилось. Все чувства, кроме одного, притупились. День за днем, ночь за ночью, Лилит думала о том, как однажды она вернется в Эреш и воздаст по заслугам тем, кто уничтожил ее жизнь.

Лишь мысли о возмездии и компания Алазара расцвечивали красками ее серую реальность. Пусть Лилит и не сумела открыть завесу, пусть сущности не проникли в Эреш, но принц дэйви не отвернулся от нее и ни разу не упрекнул в случившемся. К тому же ей удалось заполучить бо́льшую часть сил Дионы и остаться единственным человеком, которому все еще подвластна магия огня. Алазар усилил могущество Лилит бессмертием – редчайшим подарком дэйви. Подарком, который она сначала сочла проклятием. Она не видела смысла в своем существовании, но заботой и любовью Алазар сумел изменить ее мнение.

«Любовью», – Лилит усмехнулась собственной наивности. Не зря Алазара зовут демоном грез. Он дарит мечты. Так и Лилит попала под его чары и поверила, что любима. Это было несложно, ведь он был с ней так нежен и обходителен. Но главное, он никогда не отворачивался от нее.

Лилит не могла ответить себе на вопрос, в какой момент она полюбила Алазара. Быть может, это случилось еще в Эреше, когда они впервые танцевали на балу, может, в одну из множества ночей, что они разделили друг с другом, а может, в ее первый год на Земле, когда он нередко видел ее обезумевшей от собственной силы, власти и ненависти, но все равно оставался рядом. Неважно, когда это случилось. Важно, что она его полюбила. И это чувство не желало уходить, сколько бы Лилит ни пыталась выкорчевать его из своего сердца.

Когда-то Лилит была так наивна, что всерьез полагала, будто и Алазар по-настоящему ее любит. Тогда она еще не знала, что демон грез не умеет любить. Что ж, у нее была вечность, чтобы в этом убедиться.

Лилит гнала от себя воспоминания об Алазаре, но они рано или поздно настигали ее. Сколько всего они пережили вместе! Трижды проникали в Эреш, чтобы завершить начатое и открыть завесу, трижды терпели поражение, но каждый раз все было не зря. Пусть они не одержали победу, но смогли обрести союзников, получить доступ к пророчеству и внести раздор в добрососедские отношения народов Эреша. Правда, они и сами понесли потери. Совет Эреша дезактивировал почти все порталы, а те семь, что остались на Земле, зачаровал таким образом, что воспользоваться ими без специального артефакта перехода стало невозможным. Вот так они застряли в этом мире.

Со временем Лилит привыкла к мысли, что Алазар не умеет любить, и то место, которое она занимает в его жизни, – лучшее, на что можно рассчитывать. В конце концов, он дэйви.

Она перестала обращать внимания на девушек, которые периодически у него появлялись, и сама нередко проводила ночи в объятиях красавцев с горящими глазами. Но они не значили для нее ровным счетом ничего, поэтому не могли унять ревность, терзавшую ее душу. Любовницы Алазара нередко исчезали. Насовсем. И не без помощи Лилит. О чем дэйви даже не подозревал – так она думала, пока однажды не нашла своего любовника мертвым.

Лилит до сих пор помнит, какую радость испытала, увидев труп в своей постели. Странное и почти забытое чувство. Означавшее, что Алазару не все равно. Он ревнует. С тех пор между ними завязалась игра, разменной монетой в которой были человеческие жизни. Таким способом они стремились зажечь свои сердца, вновь ощутить азарт, страсть, адреналин.

Лилит была по-своему счастлива. Она знала, Алазар легко может пожертвовать одной из своих девушек, да хоть всеми разом, ради нее. Вместе они строили империю, вместе создавали Lilium Nocte. Они искали всех, в ком осталась хоть капля магии. Обычно такие дети рождались в смешанных союзах людей и туатов, ведьм и Лунных. Причем люди, как правило, не догадывались о наличии сверхъестественных способностей у своих избранников.

В «Полуночную Лилию» принимали беспризорников, сирот, а иногда и детей из благополучных семей. Им давали кров, воспитывали, обучали магическим практикам. Пусть на Земле они не в состоянии были использовать свой дар без помощи магических предметов, но знали теорию, а значит, однажды могли стать полезными в Эреше. Разумеется, они принимали в свои ряды не только детей. В их организацию входили и обеспеченные люди. Как правило, они не обладали даром, зато имели большие финансовые возможности и щедро инвестировали в «Полуночную Лилию» в обмен на молодость, здоровье и долголетие. Некоторым Алазар даже сулил бессмертие, но, разумеется, не собирался сдерживать свое слово. Так, всеми правдами и неправдами, они и создали свою корпорацию.

Иногда Лилит казалось, что у нее есть все. Временами она даже чувствовала себя почти счастливой. До тех пор, пока не поняла, как сильно ошибалась в Алазаре. Ошибалась в том, что он не способен любить. Оказалось, он просто не способен любить ее. Мысли Лилит невольно обратились к дню своего прозрения.

Шел 1989-й год. Лилит мерила шагами комнату, периодически поправляя широкополую шляпу и нервно расправляя складки изумрудного платья.

– Я не понимаю, Алазар, не понимаю, почему мы должны откладывать поездку? Мы так долго это планировали!

– Я уже сказал, мне должны доставить лот для коллекции, – спокойно отозвался он, не отрывая взгляда от развернутой газеты.

– Почему Тобиас не может встретить курьера? Он всегда делает это вместо тебя.

– Речь о броши.

– Да что в ней такого особенного?! Ты гоняешься за ней, будто одержимый, вот уже несколько столетий.

– Она из Эреша, и тебе это известно. Предметы из того мира хотя бы ненадолго восстанавливают мои силы. Думаешь, мне не надоело так жить? Боги, Лилит, сколько мы можем спорить об одном и том же?! Это и для людей-то наказание, а для тех, кто наделен вечностью, и вовсе персональный вид пыток!

– Мы будем говорить об этом до тех пор, пока ты не объяснишь, почему я должна менять свои планы из-за какой-то дурацкой броши!

– Лилит, ты вольна поступать так, как считаешь нужным. Я тебя не удерживаю. В этом вся прелесть наших отношений.

Лилит хотелось вырвать из его рук газету и разорвать ее в клочья. Ей до боли надоело притворяться, что ее все устраивает. Она хотела, чтобы он ее удерживал. Хотела, чтобы хоть раз дал почувствовать, что она нужна ему. Понять, что она не просто та, кто волею случая делит с ним вечность, а та, в ком он нуждается, та, без кого эта вечность ему не нужна. Лилит любила Алазара. Он позволял себя любить. Так было заведено. Но в такие моменты, как этот, девушка особенно ясно осознавала свое незавидное положение.

Она едва не заплакала от обиды, но сдержалась, сделала глубокий вдох и, скрестив руки на груди, сказала:

– Разумеется, я вольна делать что захочу. И сейчас мое желание – уехать с тобой, Алазар. А ты мало того что рушишь все наши планы, так еще и не желаешь снизойти до нормальных объяснений, – припечатала она. – Мне кажется, я их заслужила, – добавила девушка уже совсем другим тоном.

Алазар вздохнул, провел рукой по волосам и отложил газету в сторону.

– Это не совсем простая брошь, Лилит. С ней связана одна темная история.

Лилит ужасно хотелось съязвить, что со всеми лотами в его коллекции непременно связана какая-нибудь история, а то и не одна, но вместо этого она тихо опустилась в кресло и приготовилась слушать.

– Ты давно просила меня рассказать о семье, о том, что произошло между нами. О моем прошлом. Полагаю, время пришло.

Лилит хранила молчание, боясь неловким взглядом или жестом спугнуть такую невиданную удачу. Алазар редко бывал откровенен, а сейчас, казалось, готов был поделиться с ней чем-то очень личным. Возможно, она ошибалась и он все-таки любит ее? Просто по-своему.

«Не ври себе. Он не умеет любить», – тут же отрезвил ее внутренний голос.

– Как ты знаешь, в древние времена все народы Эреша жили в мире: туаты, ведьмы, люди, дети Луны и дэйви. Наш народ был самым малочисленным – у дэйви редко появляются дети. То, что у отца с матерью родились двое сыновей, назвали не иначе как благословением Богини. Зна́ком сильной королевской власти. Чем старше я становился, тем больше понимал, что не похож на брата, отца и других дэйви. Они полагались исключительно на свое могущество, были жесткими, иногда даже жестокими. Я же в те давние годы был насквозь пропитан идеями гуманизма. – Алазар горько хмыкнул. Лилит с трудом сдержала свой порыв обнять его. Сейчас он казался таким уязвимым, таким человечным…

– Нет, я, разумеется, обучался техникам боя наравне с братом и даже нередко его побеждал, испытывал силу духа и тренировал выносливость, изучал магию. Учился плести интриги, даже служил в тайной гильдии по воле отца. Я все это делал и был в этом хорош, но душа моя принадлежала книгам, магии, искусству. Отец нередко выказывал недовольство по поводу моего пристрастия к чтению, говорил, что это сделает меня мягкотелым, но я отмахивался… До тех пор, пока я справлялся, отец терпел.

Лилит сидела в кресле мраморным изваянием. Сердце ее стучало глухо. Алазар едва ли не впервые делился с ней своим прошлым. Он доверял ей, потому этот момент был бесценен.

– Дэйви чувствуют магию иначе, чем другие народы. Фактически мы и есть магия. Мы сотканы из нее, а наша стихия, дух, помогает управлять ею. Потому смерть не властна над сильнейшими из нас. И вот однажды мы ощутили, что магия слабеет. Капля за каплей она будто утекает из Эреша. Мы обсуждали это явление, много спорили и в результате пришли к выводу, что всему виной резко возросшая численность населения. Не дэйви. Людей. Вас было намного больше, чем туатов, ведьм или детей Луны. Вы использовали магию повсеместно, расходовали ее так, будто ресурс вечен. Но это было ошибкой. Эреш нуждался в защите.

– Но мне никогда не рассказывали ничего подобного! Ни в одной из книг я даже упоминания о возможном исчезновении магии не встречала…

– И будь уверена, что никогда не встретишь. Совет и Хранители тщательно скрывают это. Скрывают, потому что не знают, что делать. Полагают, что раз они не чувствуют колебаний, то их не существует. Отрицают проблему. Глупо. Эгоистично. Опасно. – Алазар даже прикрыл глаза на несколько секунд, чтобы унять рвущийся наружу гнев.

– Но разве этим можно управлять? Разве процесс обратим?

– Мы не знали наверняка, но хотели хотя бы попытаться исправить ситуацию. Мой отец желал ввести строгие ограничения на рождаемость, запретить магию в бытовых целях, дать разрешение на ее использование только специально обученным гражданам. Был созван всеобщий Совет. Предложения рассмотрели, но люди согласились лишь с одним пунктом программы. Поправка о рождаемости была поднята на смех. А мой отец… он не прощает насмешек. Именно тогда он задумал истребить людей.

Руки Лилит сжали подлокотники кресла, она подалась вперед и спросила:

– И вы рассчитывали, что вас поддержат?

– Проблема утечки магии действительно существовала и требовала решительных мер. Но я не хотел заливать Эреш кровью. Я сказал отцу, что его ослепляют обида и ненависть, но разве он стал меня слушать? – раздраженно выдохнул Алазар. – Он решил обратиться за поддержкой к императору Лунных земель. Отец знал, что туаты встанут на сторону людей, а среди ведьм мы можем рассчитывать на помощь лишь некоторых ковенов. С Лунными же дэйви связывало нечто большее, чем просто соседские отношения. Мы должны были породниться.

Алазар замолчал на несколько минут, будто взвешивая, стоит ли ему продолжать. Лилит не оставалось ничего другого, как просто ждать.

– Отец с делегацией сильнейших дэйви, среди которых был и я, лично нанес визит императору Лунных земель и предложил вместе выступить войной против людей. Но тот, несмотря на скорый брачный союз между нашими народами, отказался. Пообещал держать нейтралитет. Не помогать, но и не мешать планам моего отца. Он дал слово.

– И он его нарушил? Верно? – не удержалась от вопроса Лилит. Кажется, она начинала понимать, за что Алазар питает особую ненависть к Детям луны.

– О да. Он не только сообщил все остальным, но еще и объединил с ними свои войска, выступив против дэйви. Туаты воздержались от войны. А вот некоторые ковены ведьм поддержали людей. Меня не было рядом с отцом, когда вражеские войска подошли к нашим землям.

– Но ты ведь не виноват в этом.

В глазах Алазара плескался гнев.

– Мой народ так не думает. Видишь ли, я был у своей невесты. Тайрис попросила меня приехать, сказала, что у нее ко мне важный разговор. Я решил, что это как-то связано с войной. К тому же мне хотелось воспользоваться шансом и обсудить с императором ситуацию с перенаселением Эреша. Война не являлась выходом, но нужно было что-то решать. Я надеялся, что вместе мы сможем отыскать иной способ борьбы с утечкой магии. Куда менее кардинальный. И если бы его предложил отцу император… – Алазар вздохнул. – В общем, я надеялся, что у Эреша есть шанс на мирное существование.

Лилит с трудом концентрировалась на словах Алазара. У него. Была. Невеста. И он бросил все и поехал к ней, просто потому что она была обеспокоена!

– Тайрис вела себя странно, говорила какие-то глупости о том, что она волнуется насчет предстоящей церемонии, что беспокоится, что со мной на войне что-нибудь случится… А я был так глуп, что не сразу понял – она всего лишь пыталась отвлечь меня. Пока я сидел и успокаивал дочь императора, объединенные войска атаковали мои родные земли. – Лилит смотрела на тонкую жилку, пульсирующую у него на виске. – Вел себя как влюбленный мальчишика. Даже подарил ей брошь с кристаллами гэйфи, которые добывают только на землях дэйви. Это фамильная ценность. Я собирался преподнести ее в день свадьбы, но Тайрис выглядела такой несчастной, что мне захотелось ее утешить. И я отдал брошь ей.

Тело Лилит оцепенело. Она физически не могла пошевелиться. В последний раз ей было так больно в день, когда она лишилась Сумрака. Алазар же продолжал говорить, не обращая внимания на то, какой эффект его слова произвели на Лилит.

– Потом я сказал Тайрис, что мне нужно поговорить с ее отцом. Она начала юлить, подыскивала отговорки, и только тогда я отчетливо понял: она мне врет. Врет! И за этой ложью скрывается нечто ужасное. Я потребовал, чтобы она мне все рассказала. Ты знаешь, я умею быть убедительным. – По его губам скользнула ледяная усмешка. – И тогда она призналась, что задумал ее отец. Она разбила мне сердце, лишила уважения моего народа, но я сохранил ей жизнь. Хоть она этого и не заслуживала.

Желваки на его скулах вздулись и ходили ходуном. Ему было тяжело говорить. Но Лилит было еще тяжелее – она вынуждена была слушать. Она жаждала уйти, но тело ей не повиновалось.

– Я переместился в родное поместье и столкнулся с теми ужасами, которые творили объединенные войска. Моих собратьев ранили, уничтожали, истребляли. Не все из нас бессмертны, как ты помнишь. Некоторые просто наделены долголетием, они сильны, но их можно убить. Мне удалось отыскать отца и брата. Мы сражались плечом к плечу. Помню, с каким отвращением они смотрели на меня, но я произнес лишь одно слово: «Тайрис». «Надеюсь, она умирала мучительно?» – спросил меня отец. Я собирался ответить, но не успел: на поле боя на белоснежной лошади появилась моя невеста. На ней сияла лунная кольчуга. И, разумеется, она надела мой подарок. Мою брошь. «Слабак», – плюнул мне в лицо отец, а взгляд брата я не забуду никогда.

Битва была долгой. На помощь нам пришла часть ведьм, но это не изменило ее исхода. Дети Луны и Тайрис погубили многих моих собратьев. И каждый, кто пал от ее руки, перед смертью видел мою брошь. Брошь, которую мог подарить врагу лишь принц дэйви.

Лунные нашли способ справиться с нашей магией. Использовали древние артефакты-накопители и помощь Богини, сожгли тела моих соратников, но так и не смогли уничтожить их бессмертные души. Я ощущал боль, чувствовал, как пламя пожирает мое тело, вдыхал смрад горящей плоти, слышал крики моего народа и мечтал о смерти. Они уничтожили всех. Всех, Лилит. Даже детей и служителей храмов. Я видел все своими глазами и отчаянно жалел, что не могу умереть. Тайрис тоже все видела. Она кричала, пыталась потушить огонь, призвав стихию воды, но ее увели с поля боя. Кажется, именно тогда, глядя в ее глаза цвета моря, я понял, что моя способность любить сгорела в адском пламени, оставив место лишь ненависти. Но это был не конец. Не сумев уничтожить наши души, Лунные бестелесными духами отправили нас сквозь завесу, молясь Богине, чтобы та даровала им силу, способную удержать нас. Поверь, Лилит, ты и представить не можешь, что я пережил, вынужденный существовать в некоем подобии вакуума, где нет ни пространства, ни времени. Ты будто находишься во всепоглощающей серости, которой нет ни начала, ни конца. Где есть лишь вечное осуждение и ненависть отца и брата, которые обвинили меня в гибели нашего народа. Меня, Лилит. Я не мог этого выносить и год за годом пытался выбраться из-за завесы. Но это ты уже знаешь, – закончил Алазар.

Лилит казалось, что чья-то когтистая лапа вонзилась в ее плоть и вырвала сердце. Долгие годы она убеждала себя, что Алазар любит ее. Просто по-своему, так, как умеет. А если не любит, то, во всяком случае, она важна для него.

Но сейчас, когда она смотрела в его горящие глаза, ей было ясно: он никогда, никогда-никогда-никогда не испытывал к ней и сотой доли того, что чувствовал к Тайрис. И что бы он сейчас ни говорил, он до сих пор любит ее. Точнее, память о ней. А может, он дорожил памятью о том, каким был рядом с ней. Все это уже неважно, ведь у Лилит нет ни малейшего шанса.

Ей стало невыносимо горько. Внутри себя она билась в истерике, умирала в агонии, сгорала в пламени собственной ревности и разочарования, но внешне лицо ее оставалось безучастным. Лилит прекрасно умела носить маски, вот только она уже давно не делала этого рядом с Алазаром.

Ее чувства выдавали лишь мелко подрагивающие пальцы. Лилит понимала, что нужно что-то сказать. Нужно срочно что-то сказать, ведь он поделился с ней самым сокровенным. Ему нелегко было открыться. И тогда она забыла о собственной боли и поступила так, как поступил бы настоящий друг: проявила сочувствие. Чувство давно забытое. Чувство, что отняло у нее последние силы.

– Мне жаль, Алазар. Жаль, что все так случилось. И сейчас я, безусловно, понимаю, как важно для тебя вернуть брошь. Спасибо, что рассказал мне обо всем.

– Ты заслуживала это знать, – отозвался он охрипшим голосом. Очевидно, ее ложь от него не укрылась. Лилит никогда не удавалось обмануть Алазара. Он всегда знал, что она чувствует на самом деле. Она же до того дня не догадывалась о его чувствах. За ними не скрывалось ничего, кроме ее собственных иллюзий. – Мне тоже жаль, Лилит, – добавил он после паузы, и этим разбил остатки ее надежд. Она понимала, что его последняя фраза относилась вовсе не к рассказу о прошлом.

– Что ж, тогда, если не возражаешь, я поеду. Не могу все отменить в последний момент, ты же понимаешь.

Вместо ответа он посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, а потом все же произнес:

– Надеюсь, мы скоро увидимся.

– Надеюсь, – отозвалась Лилит и поднялась из кресла. Она следила за тем, чтобы походка ее была плавной, а спина прямой. Она знала, что Алазар прекрасно понимал, что она не вернется. Но не сделал ничего, чтобы ее остановить. Возможно, так он проявил к ней милосердие. Не стал создавать очередную иллюзию. И вот, спустя двадцать девять лет, в годовщину их расставания, он вновь ворвался в ее жизнь.

Лилит отвернулась от иллюминатора и откинулась на спинку кресла. Хватит думать об Алазаре! Гораздо важнее сейчас то, что он нашел избранную. Ему удалось!

Девушка почувствовала покалывание в пальцах – от мысли, что скоро она сможет вернуться в Эреш, магия пробуждалась в ней, стремясь вырваться наружу. Если им удастся достать девчонку, все будет кончено. Они лишат Эреш последней надежды, последнего шанса на борьбу, и Лилит наконец-то воздаст им по заслугам. Она займет свое место рядом с Алазаром, и они будут править. Вместе. И возможно, тогда он наконец полюбит ее. Ведь именно она преподнесет ему то, о чем он так долго мечтал. То, чего его лишила Тайрис, – любовь и признание его народа.

Глава 15

Алазар жил в одном из тех поместий, которые имеют собственное имя. Мунхолл представлял собой уединенный особняк в стиле викторианской готики, обустроенный с исключительным комфортом. А впрочем, можно ли было ожидать иного от того, кто так сильно ценит роскошь и удобство?

Черный автомобиль притормозил у высоких кованых ворот с символом Lilium Nocte – лилии на фоне полной луны. Их символом.

Лилит уже почти забыла, каково это. Волноваться. Тревожиться. Нервничать. Сейчас она почти что чувствовала себя человеком. Почти.

Кто-то по ту сторону нажал на кнопку, ворота распахнулись, и машина медленно двинулась по подъездной аллее. Лилит уставилась в окно: ей не терпелось узнать, сильно ли изменился Мунхолл за годы ее отсутствия. Как она и думала, поместье и прилегающая территория остались почти такими же, как в ее памяти. Алазар был консервативен, а еще сентиментален, хоть и не любил этого признавать.

Они только что проехали мимо высоких аккуратно постриженных кустарников, образовывающих живую изгородь в форме лабиринта, внутри которого скрывались изящные скульптуры, великолепный фонтан и несколько резных скамеек. Совсем скоро показался ухоженный сад, который был особенно прекрасен в ночную пору. Белоснежные, голубые и фиолетовые цветы подсвечивались фонариками и огоньками, создавая таинственную и волшебную атмосферу. Неподалеку можно было даже отыскать пруд, через который был перекинут небольшой мост, в темноте освещаемый лунными сферами. В свое время Лилит удивило, что все эти композиции подозрительно напоминают стилистику Лунных садов в Эреше. Зачем разбивать такой шикарный сад, если ненавидишь Детей луны? Алазар говорил, что в нем – сосредоточение его ненависти, напоминание, которое он желает держать перед глазами. Он говорил, а Лилит верила. Верила до тех пор, пока не узнала правду.

«Я не стану сейчас об этом думать!» – приказала она себе, когда перед ними вдалеке замаячил Мунхолл. Высокий, величественный, великолепный. Виноградная лоза взбиралась по каменной кладке, стремясь дотянуться до узких стрельчатых окон и острых шпилей башен. В нескольких окнах горел теплый желтый свет. Дом словно ждал возвращения своей хозяйки.

Водитель распахнул дверцу, помог Лилит выйти из машины и подвел ко входу в особняк, где ее встретил высокий молодой человек в дорогом стильном костюме. Копна темных, почти черных волос, атлетическое телосложение, нос с небольшой горбинкой и живые карие глаза. Этот дворецкий вполне мог сойти за античную статую какого-нибудь полубога. Что ж, Алазар любил красоту во всех ее проявлениях. Будь то вещи или люди.

Лилит испытала странные чувства, когда молодой человек пригласил ее следовать за ним. Так, словно она была здесь гостьей, а ведь когда-то именно она продумывала каждую деталь интерьера в этом доме. Впрочем, те времена прошли.

Они оказались в зале с широкой парадной лестницей, тяжелой люстрой и огромным камином, в котором уютно потрескивал огонь.

– Прошу вас подождать здесь, мисс Эвендейл. Господин скоро спустится к вам, – сообщил дворецкий безукоризненно вежливым тоном и жестом указал ей на роскошный диван из красного бархата, который стоял у очага. Именно Лилит настояла на том, чтобы поставить его на это место. Они с Алазаром любили сидеть здесь долгими осенними вечерами, смаковать вино, смотреть на пламя и обсуждать дела.

Лилит перевела тяжелый взгляд на дворецкого:

– Я так не думаю. Я сама поднимусь к нему.

Она наблюдала, как маска вежливой учтивости дворецкого тает, словно лед под солнечными лучами, уступая место удивлению, растерянности, страху. Боится потерять свое место. Но это не ее проблемы. Она и так ждала слишком долго.

Молодой человек попытался было окликнуть ее, но тщетно: Лилит уже взлетела по лестнице. Портьеры, ковры, картины и статуэтки – каждую мелочь здесь насквозь пропитали воспоминания. Она чувствовала дыхание прошлого, его тяжелые вздохи слышались у самого ее лица, но стоило Лилит отвернуться, как оно подскакивало с другой стороны, готовое услужливо нашептывать ей на ухо очередные секреты минувших дней. Былое обступало ее, все плотнее сжимая кольцо нежных, но таких опасных объятий. Оно отравляло ее, будто сладкий яд.

«Нет, нет, нет! Я не стану думать об этом. Не стану!»– твердила про себя Лилит, все громче и быстрее стуча каблуками по лестнице. Оказавшись на втором этаже, она миновала широкий коридор, свернула в просторный зал для приемов с бесконечно длинным столом, преодолела еще несколько комнат, игнорируя топтавшуюся там прислугу. Портреты, развешанные на стенах, мелькали перед глазами смазанными пятнами. Взгляд девушки задержался лишь на одном, кисти итальянского художника, где Лилит была изображена с Алазаром. Он держал девушку за руку и смотрел на нее так, словно она самая большая драгоценность в его жизни.

Демон грез действительно умел очаровывать, создавать иллюзии, а главное – заставлять в них верить. На этом портрете лишь один из них проявлял искренние чувства.

Усилием воли Лилит оторвала взгляд от картины и двинулась вперед, пока наконец не оказалась у массивной двери из красного дерева. Сердце ее колотилось. Сейчас они снова встретятся. Спустя столько лет.

Он преподнес ей подарок, способный заставить забыть о былых обидах. Отыскал Избранную. Подарил ей шанс на возмездие. Ее губы изогнулись в предвкушающей улыбке, и она решительно толкнула дверь.

Заперто. Но Лилит знала, буквально кожей чувствовала, что он там.

Она закрыла глаза, позволив пальцам плести магические узоры. Ей нужна была стихия воздуха. Раньше она играючи распахнула бы дверь, а сейчас… сейчас ей требовались некоторые усилия для создания даже таких простейших заклинаний. Но скоро это изменится.

Когда стихия наконец откликнулась, Лилит подняла сжатую в кулак руку на уровень глаз и резким движением разжала ее, направляя пальцы на дверь. Магия золотистыми всполохами сорвалась с ее ладони. Порыв ветра заставил створки двери со стуком распахнуться.

Лилит решительно шагнула внутрь, откинув волосы за спину. В роскошной спальне в черно-золотых тонах почти ничего не изменилось: необъятных размеров кровать с балдахином, два кресла у камина, огромное зеркало, шкаф – все так, как запомнила Лилит. Разве что декоративных элементов стало больше. И в каждом из них присутствовал морион. Это означало лишь одно: силы Алазара на исходе. Он использовал морион для восполнения ресурса, а магию черпал из артефактов, которые так или иначе попали из Эреша на Землю.

Но сколько сил можно взять из магического предмета? Все это капля в море по сравнению с тем, чем дэйви владел в Эреше. Блеклая тень. Это наверняка сводило Алазара с ума.

Лилит медленно обвела комнату взглядом в поисках хозяина.

– Алазар, – позвала она, не веря, что действительно произносит его имя вслух. Голос ее не дрогнул, за что Лилит мысленно себя похвалила. Когда в твоем распоряжении вечность, вполне реально научиться брать эмоции под контроль. Другое дело, что в большинстве случаев у нее не было желания их сдерживать. Но не сейчас.

Балдахин колыхнулся, выпуская из своих бархатных объятий Алазара. Наготу дэйви скрывал лишь длинный халат, небрежно наброшенный на голое тело. Он даже не потрудился его завязать и с невозмутимым видом направился к креслу.

«Он не один, – с предельной ясностью вдруг осознала она. – Не один, хотя знал, что я приду».

Ярость сковала движения Лилит, но она отбросила секундное оцепенение, словно надоевшее платье, и плавно подошла к кровати, отшвырнув балдахин в сторону одним движением руки. Гнев всегда усиливал ее магию.

На черной простыне, закинув руку за голову и едва прикрывшись одеялом, лежала обнаженная девица. При виде Лилит ее маленькое, похожее на собачье личико вытянулось, а бровки встретились друг с другом, демонстрируя одновременно негодование и неимоверное умственное напряжение.

– Алли, это кто? – наконец изрекла она.

От этого «Алли» ярость, бушующая внутри Лилит, сжалась в маленький огненный шар и уже через секунду нашла выход в заклинании.

Алый всполох сорвался с рук Лилит и устремился к девушке.

– А-а-а-а-а! – завизжала она в ужасе и закрыла глаза. Но уже через пару секунд, поняв, что ей больше ничего не угрожает, она накинулась на Лилит с обвинениями: – Ты ненормальная?! Ты меня чуть не ослепила! Что это за фокусы?

– Должен отметить, ты достигла значительного прогресса в вопросах самоконтроля. Раньше ты бы просто ее испепелила. Сейчас всего лишь изуродовала, – лениво отметил Алазар, наполняя бокал вином. – Тебе налить?

Лилит не ответила. Она смотрела в его серые глаза и думала о том, как же сильно ей не хватало его. Безупречного, прекрасного и совершенно невозмутимого.

– Как изуродовала? Что ты такое говоришь? – завопила девушка, подхватила одеяло, спрыгнула с кровати и понеслась к стоявшему в углу комнаты зеркалу.

Алазар протянул Лилит бокал вина, и она пригубила его.

– Благодарю, – только и сказала девушка, не отводя взгляда от дэйви.

В этот момент для них не существовало никого и ничего вокруг. Двадцать девять лет. Долгих двадцать девять лет они провели в разлуке, чтобы наконец обрести друг друга.

Повисшую в комнате тишину разрезал обезумевший крик девушки:

– Ты ненормальная! Ненормальная! – рыдала она, тыча пальцем в Лилит. – Вы оба ненормальные! Оба! – выкрикнула она, глядя на спокойно пьющего вино Алазара, которого, кажется, ничуть не волновало, что лицо и шею девушки покрыли бородавки и фурункулы, не оставив и миллиметра чистой кожи.

Лилит поморщилась и щелкнула пальцами. Несколько секунд не происходило ничего. А потом вопли девушки вдруг прекратились, и она кулем рухнула на пол. Лилит успела забыть, что морион увеличивает и ее магические способности. Пьянящее ощущение силы дурманило не хуже вина.

– Лилит, – укоризненно покачал головой Алазар, – незачем было ее убивать.

– Я и не убивала. Просто звук отключила. И обездвижила. Не находишь, что сейчас в спальне стало находиться куда приятнее?

– И все же я поспешил с комплиментом о самоконтроле. Ты по-прежнему чересчур эмоциональна.

– Просто у меня аллергия на идиоток. К тому же, помнится мне, ты не был снисходителен к Адаму! Я всего лишь сравняла счет.

– Туше. – Алазар поднялся с кресла, где допивал свой бокал вина, ничуть не заботясь о том, что полы халата распахнулись, и направился в гардеробную.

– Зачем ты позвал ее? – бросила ему в спину Лилит.

– Хотел, чтобы ты продемонстрировала свою магию. Мне нужно знать, что у тебя с уровнем силы.

– А просто попросить нельзя было?

– Ты ведь и сама знаешь, что ярость всегда усиливает твою магию. А это, – он выглянул из гардеробной в наполовину застегнутой рубашке и кивком указал на лежащую на полу девушку, – самый простой способ тебя разозлить.

Лилит не стала комментировать его слова. Предпочла перейти к более приятной теме:

– Ты знаешь, зачем я здесь. Ты нашел Избранную. Где она?

– А я думал, что ты приехала, потому что тосковала, – отозвался он, подходя ближе.

– Я приехала, потому что ты позвал меня.

– И только? – Он внимательно посмотрел на нее. – Я вот тосковал по тебе и этого не скрываю. – Алазар почти коснулся губами уха Лилит. Она чувствовала его дыхание.

– Так что с Избранной, Алазар? – спросила она, ненавидя себя за то, что ей неудержимо хочется поверить его словам.

Он со вздохом опустился в кресло и налил себе еще вина.

– Ее скоро доставят в Мунхолл. Мне наконец удалось отыскать ее.

– Но как?

– Тебе известен мой излюбленный способ. Сны. Я прокрался в ее сон.

– Но ты ведь… – Лилит запнулась, не желая лишний раз напоминать дэйви о том, насколько он слаб.

– Больше нет. Я использовал одну особенную вещь из Эреша.

– Брошь? – бесстрастно уточнила Лилит.

– Именно. Но мы еще вернемся к этой теме.

– Как скажешь. – Она не собиралась показывать ему, как сильно ее задело упоминание о броши, из-за которой они и расстались двадцать девять лет назад.

– Я не знал, где искать Избранную. Но был убежден, что Диона попытается защитить дитя. Я был начеку, ждал, когда Энси пробудится, и следил за ее магией. Она сама привела меня к Касе. Так зовут девчонку. Теперь я знаю ее имя, знаю, как она выглядит и где живет. Еще немного – и она была бы у меня в руках.

– Ты упустил ее? – разочарованно выдохнула Лилит.

– Не совсем. Я отправил людей по ее следу. Она в Польше. Десяток наемников охраняют портал возле Морского ока. Ей не уйти.

– Но почему ты сразу не сказал мне, где она? Или не поехал сам? Мы могли бы избавиться от нее. Сразу.

– На то есть несколько причин. Во-первых, я желал убедиться, что девчонка действительно Избранная. Когда я проник в ее сон, она почти коснулась меня. Почти. Если бы это произошло, я мог бы ощутить ее дар, но вмешалась Диона. Она выбросила меня из сна Каси, будто нашкодившего щенка. И более того, я слаб настолько, что не могу предпринять еще одну попытку.

Он повертел в руках бокал. Лилит заметила, что его пальцы буквально усеяны кольцами и перстнями.

– Мне нужно восстановиться. К тому же я почти уверен, что Диона наложила защиту на Касю. Не думаю, что в ближайшее время она вообще будет видеть какие-то сны. Разумеется, защита не будет действовать вечно, но пока можно даже не пытаться. – Алазар поднял взгляд на Лилит, его ноздри трепетали от гнева. – Думаешь, мне не надоело торчать в этом мире, где у меня едва ли сотая доля моих сил? В мире, где я вынужден полагаться на магию, сокрытую в предметах? Я принц дэйви, демон грез. Да я дышал магией, я и есть магия! А здесь ее лишь жалкие крупицы! – Он сорвал один из перстней с пальца и швырнул в стену. – Знала бы ты, как я ненавижу эти побрякушки! Ты и представить себе не можешь, как унизительно для дэйви носить это подобие магических костылей, – тихо добавил он. Казалось, этот внезапный порыв ярости отнял у него все силы.

– Я тоже устала, Алазар. И мои силы слабеют. А ведь это не я поддерживаю в нас жизнь, не я дарю молодость и исцеляю болезни в Lilium Nocte.

– Не сравнивай. Я дэйви. Для меня это так же естественно, как дышать. Я сам соткан из магии, а этот мир… он пуст, понимаешь? Пуст. Настолько, что он не то что не наполняет меня магией, а, наоборот, лишь вытягивает ее из меня.

Лилит выдержала паузу, ожидая, пока Алазар остынет. Она нечасто видела его в гневе. Он всегда прекрасно контролировал эмоции. Иногда ей казалось, что демон грез вообще их не испытывает. Такие всплески – большая редкость.

– Но я все еще не понимаю, почему ты не поехал к ней сам, чтобы убить на месте.

– Я не хочу убивать ее, Лилит!

– Я не ослышалась? Что ты предлагаешь в таком случае? Оставить ее здесь и отдать ей мои силы?

– Моя дорогая, Хранительница и будущая королева Эреша рядом со мной может быть только одна. И это – ты.

Лилит заметно успокоилась.

– Тогда зачем тебе она?

– Тебе ведь известна моя история. Я должен открыть завесу и позволить моему народу вернуться в Эреш.

– Да, но для этого не нужна Кася. Силы Дионы на исходе, ты и сам это знаешь из донесений. Она умрет, а моя задача – просто быть рядом, когда это случится. Будь уверен, уж с этим я справлюсь.

– Ты не понимаешь. Тогда мой народ решит, что они преодолели завесу из-за смерти Энси. Мой отец и брат возомнят себя хозяевами Эреша. Я этого не позволю. Король может быть только один. И им стану я. Каждый дэйви, который войдет в Эреш, должен знать, что освобожден лишь по моей и твоей милости. Если завеса падет сама, то это они милостиво позволят мне жить, а я не избавлюсь от своего прошлого никогда. Я больше не позволю им так ко мне относиться, так смотреть на меня. Теперь все будет по моим правилам, – сказал он жестко. Спина прямая, подбородок вздернут, руки сжаты в кулаки.

И тут Лилит поняла, что все, что он делал, он делал ради себя, а не своего народа. Делал, чтобы очистить свое имя. Вот почему тогда он выбрал себе в помощницы именно ее. Они слишком похожи. Алазару важно, чтобы завесу разрушил он. И все об этом знали. Он жаждал восстановить свою репутацию. Что ж… это чувство было ей знакомо.

– Я понимаю тебя, Алазар. – Она накрыла его руку своей. – Если нужно, мы оставим Избранную в живых, но что тогда ты предлагаешь?

– У меня есть план, Лилит. Тебе понравится. – Его губы изогнулись в улыбке, а в глазах сверкнул азартный блеск. Лилит знала этот взгляд. Теперь дэйви не отступит. Она улыбнулась в ответ. Если что и скрашивало их вечность, то это интриги. Они делали жизнь на Земле не такой невыносимо скучной.

Глава 16

Лилит шла по коридору. Каждый шаг – сомнение. Месть, которая была так близко, вновь ускользнула от нее. Растворилась, словно призрачная тень. Несколько часов назад им сообщили, что Касе удалось сбежать. Ей помогли. Два трупа и никаких следов Избранной.

На языке осел уже забытый привкус пепла. Так много утрат. Слишком много для одного человека. Но она больше не была простым человеком. Лишь Алазар мог понять, каково ей сейчас. Лишь она знала, каково ему. Лилит спустилась по лестнице, зная, что отыщет дэйви на первом этаже. Слишком хорошо изучила его привычки.

В комнате царил полумрак. Ее освещали лишь свечи и огонь, пылавший в камине. Алазар играл на рояле. Тонкие пальцы скользили по клавишам, рождая прекрасную музыку.

Лилит опустилась на бархатный диван, закинула ногу на ногу и отпила из бокала, стоявшего на столике у очага. Вино оказалось терпким. Именно таким, как она любила. Он ждал ее. Знал, что она придет, и оставил вино специально для нее. Лилит улыбнулась, сделала очередной глоток и перевела взгляд на Алазара.

Его светлые волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, рукава белоснежной рубашки обнажали запястья, открывая взору потускневшую вязь татуировок. Холодные серые глаза сейчас смотрели только на клавиши, но Лилит знала, что дэйви заметил ее присутствие. Она наслаждалась вином и музыкой, вглядываясь в знакомое лицо, в который раз восхищаясь его изысканной аристократичной красотой, и размышляла. О дэйви, о себе, о них.

Алазар ничуть не изменился с момента их первой встречи. Все такой же прекрасный. Порочный. Обреченный. Как и она.

Мир не был к ним добр. Нигде им не было места. Ни в Эреше, ни здесь.

Ненавидимые. Гонимые. Презираемые.

Горечь расползалась у Лилит в душе. Она поднялась с дивана, подошла поближе к камину и стала смотреть на огонь, чтобы скрыть слезы, блеснувшие в глазах. Она отчетливо помнила день, когда Алазар принес ее в этот мир, заслонив от всего Эреша. Принес, чтобы излечить ее разорванную в клочья душу. Усмирить бурю, что разразилась внутри.

Но и в изгнании на Земле им не дали покоя. Слагали небылицы и легенды, многократно преувеличивая правду. Совет позаботился о том, чтобы даже на Земле, без памяти о прошлом и Эреше, человечество опасалось той, что лишила людской род магии и украла их пламя.

«Лилит», – шепот во мраке ночи. Демон, убийца, оживший кошмар. Ее имя внушало ужас. Они хотели вынудить ее скрываться, прятаться, скитаться. Отправляли на ее поиски отряды и группы лишь с одной целью: сломить, уничтожить, развеять память о ней.

Но рядом всегда был Алазар. Готовый пойти за ней в любое пекло. Спуститься в бездну. Отыскать ее в забытых Богиней уголках Вселенной. Куда бы она ни сбегала. Где бы ни пряталась.

И пусть ее ненавидел весь мир. Но кому нужен мир, если рядом есть он?

Всегда были только он и она. Вдвоем.

Проклятые и обреченные. Прекрасные и одинокие. Брошенные в объятия друг друга. Изувеченные. Раненые и обратившие свои раны друг против друга.

Любил ли Алазар Лилит? Сколько раз она задавалась этим вопросом!

Он знал ее душу. Держал в руках. Черную, измученную, истерзанную. Видел каждый ее порок, каждый мрачный секрет, каждую неприглядную тайну. Не осуждал и не пытался исправить. Он принимал ее. Принимал такой, какая есть. Не лучше и не хуже. Многие ли могут этим похвастаться?

Она сделала еще глоток, продолжая бездумно наблюдать за пляской огня. Она не знала, любил ли ее когда-нибудь Алазар. Это не имело значения. Ведь его любила она. «Он принимает меня. Лишь это на самом деле важно», – убеждала она себя.

Лилит не сразу поняла, что Алазар поднялся из-за фортепиано. Музыка продолжала играть, невидимые пальцы нажимали на клавиши. Она услышала шаги за спиной, но не обернулась. Не желала, чтобы он видел ее слезы. Рука Алазара коснулась ее обнаженной спины. Тыльной стороной ладони он медленно провел вверх по позвонкам до самой шеи, заставляя кожу покрыться мурашками. Убрал ее волосы, открывая тонкую шею. Наклонился ближе. Так близко, что она ощутила его дыхание у себя на затылке. Коснулся губами ее уха, поцеловал в шею. Лилит закрыла глаза, растворяясь в моменте. Сейчас существовали лишь он и она. Вдвоем. Против целого мира.

Он коснулся ее подбородка, поворачивая ее лицо к себе и заставляя посмотреть ему в глаза.

В ее взгляде читалось отчаяние и беззащитность, в его – понимание. Лишь он мог разделить ее чувства. Ее вечность. Он был равным ей.

Алазар накрыл ее рот поцелуем. Лилит знала, что пожалеет об этом. Знала, что потом будет еще больнее. Но сейчас, в эту ночь, она не желала думать о последствиях. Просто искала немного счастья для себя.

Алазар сжал Лилит в объятиях. Ей показалось, что это крылья Сумрака застилают ее от всего мира. Его пальцы скользили по шелковому платью, превращая ее в инструмент в его умелых руках и рождая музыку. Ей не хотелось, чтобы эта мелодия заканчивалась. Рваная. Отчаянная. Наполненная болезненной жаждой. Безумием. Страстью, доводящей до исступления. Он вдавил ее в стену. Лилит закусила губу, издав протяжный стон. Этой ночью она не думала о мире. Ее миром был он.

Алазар поднял на нее глаза. Он не сказал ни слова, но она и без того знала, о чем он думает в эту минуту.

«Я покорю для тебя этот мир», – читалось в его взгляде.

«Мы покорим его. Вместе», – беззвучно ответила она.

Глава 17

Лилит снова чувствовала себя почти счастливой. Рядом с Алазаром так легко обманываться. Особенно когда желаешь быть обманутой.

– Хочу показать тебе кое-что из моей коллекции, – обмолвился он за завтраком, и Лилит показалось, будто и не было этих долгих лет разлуки. Все звучало так буднично, так привычно.

О том, что Кася исчезла, они почти не говорили. В их бесконечной земной жизни было столько провалов, столько взлетов и падений, что они оба твердо усвоили одно: нет смысла переживать о том, что уже случилось. Лучше потратить силы на продумывание следующего шага. Еще вчера Алазар отправил членов Lilium Nocte ко всем семи порталам в Эреш. Конечно, их ресурсов не хватало, чтобы охранять каждый из них одинаково хорошо, но Лилит чувствовала, что в этот раз им непременно повезет. А может, она просто была довольна и хотела верить в лучшее.

– Пойдем. – Алазар вдохнул запах ее волос. – Ты восхитительно пахнешь, – прошептал он, увлекая Лилит в свой кабинет.

Он подошел к книжному шкафу, поочередно коснулся нескольких фолиантов, стоявших на разных полках, и шкаф отъехал в сторону, открывая дверной проем.

– Вижу, тебе по душе вся эта таинственность. Тебе ведь прекрасно известно, что никто в здравом уме не сунется в особняк с дурными намерениями.

– Всегда есть те, кто не обременен интеллектом. Предпочитаю не полагаться на удачу. Заходи же!

Лилит улыбнулась. Он нечасто бывал таким нетерпеливым. Сейчас демон грез походил на мальчишку, которому ужасно хотелось похвастаться особенно удачной находкой.

Они оставили позади узкий коридор, два неприметных тайника и оказались перед тяжелой металлической дверью. Тихий шепот Алазара, сноп искр, голубоватый всполох, поворот ключа, протяжный скрип – и вот они наконец внутри.

Святая святых Мунхолла – коллекционное крыло Алазара. Лилит не слишком любила это место, зато дэйви сидел здесь часами, а если у него было плохое настроение, то и днями напролет. Он будто впитывал в себя мощь и силу этих предметов.

За тридцать лет в этой части дома почти ничего не изменилось. Просторная комната, камин, два кресла, бесконечные стеллажи с редчайшими книгами и старинными изданиями. Здесь Алазар хранил лишь самые ценные его сердцу предметы, все остальное размещалось в других залах.

– И что же ты хотел мне показать? – поинтересовалась Лилит, вопросительно изогнув бровь.

Алазар не ответил. Он молча подошел к одному из стеллажей и взял лежащую на нем бархатную коробочку темно-синего цвета.

Лилит следила за его ленивой походкой, плавными движениями и победной улыбкой. Ей в душу закралось нехорошее предчувствие. Тревога заполнила грудь ледяным сиянием, по коже поползли мурашки. Лилит поежилась. Ей вдруг стало холодно. Она повернулась к камину и прошептала заклинание, заставив пламя вспыхнуть.

Алазар стоял в шаге от нее, сжимая в руках небольшую коробочку. Огненные всполохи отражались в его холодных серых глазах, но там определенно плескалось что-то еще. Кажется, это было торжество.

Жестом фокусника дэйви раскрыл коробку, и Лилит едва сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину. На бархатной подушке красовалась серебряная брошь в форме полумесяца, внутри которого в диковинном узоре сплетались листья и цветы, а в центре сияли крошечные кристаллы. Лилит даже не сомневалась, что это именно та брошь, из-за которой они тогда поссорились. К горлу подступил комок. Ну зачем он так с ней? Снова желает указать ее место?

Она развернулась на каблуках и, не говоря ни слова, быстрым шагом направилась к выходу. Пусть она и любила его, но себя любила больше. У нее еще осталась гордость, она не собиралась терпеть такие выходки! Она знала, что пожалеет о вчерашней ночи, но даже не думала, что Алазар будет так бессмысленно жесток.

– Лилит, постой! – окликнул он ее, но она не желала останавливаться. Иронично, но сегодня на девушке было платье того же изумрудного оттенка, что и в день их расставания. Как знать, возможно, именно это напоминание и вложило в его голову дурацкую идею похвастаться перед ней этой никчемной брошью!

– Да подожди же ты! – Алазар ухватил ее за руку и привлек к себе.

Лилит не стала вырываться. Просто с ненавистью смотрела в его глаза. Она даже не пыталась скрыть слезы. Он прекрасно знал, какую боль ей причинил, и сделал это сознательно. Ни одна из ее непроницаемых масок не сможет скрыть от дэйви ее настоящие чувства.

– Я хотел сделать это еще двадцать девять лет назад, но ты ушла. Ушла в тот самый момент, когда я показал перед тобой свою слабость. Когда доверился тебе.

Лилит молчала. Она совершенно не понимала, к чему он ведет.

– Я искал эту брошь так долго лишь потому, что она вызывает во мне невероятно сильные чувства. Глубочайшую ненависть, скорбь, ярость. Целый букет эмоций, а ты знаешь, я к ним не склонен. Именно эта брошь дала мне силы, чтобы проникнуть в сон Каси и отыскать ее. Я нуждался в ней для проведения ритуала.

– Ты мог использовать и другие предметы, – возразила Лилит.

– Мог, но не был уверен, что они сработают так же хорошо.

– Прекрасно. Но я все еще не понимаю, зачем ты решил показать мне эту брошь. Именно сегодня. Сейчас.

– Я исчерпал ее энергию. Она больше не нужна мне для ритуалов. Не нужна вообще ни для чего, – проговорил он, внимательно глядя в глаза Лилит. – И я хотел отдать ее тебе. Можешь сделать с ней все что угодно. Выбросить в огонь, уничтожить. Неважно.

Лилит ушам своим не верила. Алазар никогда не говорил ей, что любит ее. Но слова и не требовались. Сейчас она знала это наверняка.

Она швырнула брошь куда-то в угол. Эта вещь больше не имела над ними власти. Руки Лилит обвились вокруг шеи Алазара, и она поцеловала дэйви. Впервые у их поцелуя не было привкуса горечи.

Часть 3

Эмбер

Эреш, Ведьмина пустошь

То же время

Глава 18

Шепот грядущих перемен угадывался в шелесте листьев, в протяжных криках чаек, в надсадном завывании ветра. Знаки были повсюду, и смысл их сводился к одному: в ночь Мабона случится нечто невероятное.

Разумеется, знаки умеют читать не все. Но Эмбер умела, что и послужило причиной ее хмурого вида. Она терпеть не могла неожиданности, а уж те, к которым пытается подготовить само мироздание, – и вовсе ненавидела. Такие сюрпризы редко оказываются приятными. Потому Эмбер готовилась встретить ночь Мабона так, как встречала все новое и неизведанное в своей жизни: настороженно и во всеоружии.

Ведьма тренировалась с самого утра, но даже усталость не могла заглушить все нарастающую тревогу. Заклинания, которые обычно давались ей легко, сегодня требовали максимальной концентрации. В очередной раз потерпев неудачу, Эмбер тяжело вздохнула, прикрыла глаза и постаралась очистить разум от посторонних мыслей.

– Слишком хороша, чтобы готовиться к празднику вместе со всеми, а, ведьма? – послышался чей-то насмешливый голос.

Эмбер вздрогнула и бросила сердитый взгляд на ухмылявшегося туата. Кружившие в воздухе листья опали к ногам девушки, стоило ей только отвлечься.

– Что тебе надо, Лойша?

– Всего лишь забочусь о том, чтобы ты не пропустила все веселье.

Янтарные глаза ведьмы недобро сверкнули.

– Я здесь не для того, чтобы развлекаться. Иди куда шел и не мешай мне.

– Как знаешь, как знаешь… Только так ведь можно и без друзей остаться.

– На вершине одиноко, не слышал? Если хочешь стать лучшей, недостаточно делать то же, что и остальные.

Лойша нахмурился, пожал плечами и зашагал прочь, пробормотав:

– Не все сводится к победе, Эмбер.

Но девушка его уже не слышала. Погрузившись в себя, она сосредоточенно водила руками по воздуху, сплетая магические узоры. На этот раз листья послушно поднялись с земли, подчинившись воле ведьмы.

Не прошло и получаса, как Эмбер вновь услышала звук приближающихся шагов и раздраженно выдохнула: «Лойша!» Казалось бы, она просто назвала туата по имени, но прозвучало это так, будто ведьма только что отправила его прямиком к сущностям за завесу. Однако незваный гость даже не думал останавливаться, и девушка, не открывая глаз, со злостью швырнула листья в сторону источника звука.

– И тебе доброго дня, Эмбер.

– Верховная Табиршасс, прошу, простите меня, – пробормотала девушка, смутившись.

– Поверь мне, кучка листьев – это далеко не самое страшное, что запускали в мою сторону. Меня больше волнует другое: почему ты не готовишься к Мабону вместе со всеми?

– Я хочу быть достойной оказанной мне чести. Мой долг – не опозорить ведьм на отборе и одержать победу в состязаниях за звание Энси.

– Задача Энси – это не только виртуозно владеть магией, Эмбер, но и понимать, когда и как оказать поддержку своему народу. Подготовка к Мабону ничуть не менее важна, чем отработка заклинаний. К тому же твое отсутствие многих огорчит.

Эмбер слишком уважала Верховную, чтобы перечить ей, но слова Табиршасс не могли не встретить сопротивления в душе девушки. Она прекрасно знала, что ее отсутствие вряд ли кого-то сильно расстроит. Не то чтобы ее не любили, нет. В ковене к ней относились хорошо, уважали за силу и выносливость, но близкой дружбы у нее ни с кем не складывалось. Девушка всегда чувствовала, что отличается от остальных. И дело вовсе не в цвете кожи. Эмбер просто была другой.

Однако все эти мысли девушка оставила при себе, сказав лишь:

– Разумеется, Верховная. Я сделаю так, как вы велите. Я могу идти?

– Конечно, Эмбер. Только помни, что наш страх перед неизвестным – всего лишь эмоция, а значит, целиком в нашей власти. Будущее наступит независимо от того, будем ли мы о нем беспокоиться. Так что не трать время попусту. Наслаждайся праздником.

Ведьма смущенно кивнула и поспешила прочь. Очевидно, Верховная тоже мастерски читала знаки, но, казалось, они ее не беспокоили.

«Страх – лишь эмоция, а они в нашей власти», – снова и снова повторяла про себя Эмбер в надежде унять грызущее ее беспокойство.

* * *

Когда Эмбер добралась до священного леса, приготовления к празднованию Мабона были уже в самом разгаре. Она любила Ведьмину пустошь. Любила молчаливый туман, что, заплутав среди скалистых гор, беззвучно стекает в долину, любила бескрайние степи, расстилавшиеся так далеко, насколько хватает глаз, любила запах свободы, который разливается в воздухе. После долгого, пожалуй, даже слишком долгого, обучения в Лунных землях девушка радовалась каждому дню в родных краях. Здесь, среди сосновых лесов, неприступных скал и пронизывающих ветров, она наконец-то дышала полной грудью.

Однако сегодня свободолюбивая Пустошь мало походила на себя. Сейчас она скорее напоминала неопытную девчонку, которая волнуется перед своим первым балом. И от этого Эмбер было не по себе.

Ковены собрались вместе, чтобы вознести хвалу Богине за многочисленные дары природы и щедрый урожай, а также почтить память предков. В руках у многих ведьм и ведьмаков можно было заметить пучки горящих трав. Эмбер втянула носом воздух – вербена, гиацинты и, кажется, розмарин. «Хороший выбор. Их аромат позволит утончить грань между мирами», – размышляла она, прокладывая себе путь через толпу. Девушка пыталась отыскать сестер по ковену. Как знать, возможно, для нее еще найдется какое-нибудь дело. За работой время летит быстрее.

От высоких костров, что вздымались до самых небес, искры летели во все стороны. Одна из них едва не прожгла Эмбер платье, но она успела потушить огонек, стремительно одернув подол. Платье ощущалось чем-то чужеродным на теле, привыкшем к тренировочным костюмам и штанам из мягкой кожи.

По своей воле Эмбер ни за что бы не облачилась в наряд, предполагающий юбку, но традиции есть традиции. Мабон – не время для сдержанности и скромности. К слову, это одна из причин, по которой она не хотела идти на праздник. «Женственность делает тебя беззащитной», – так считала девушка. Другие же ведьмы совершенно не видели в этом проблемы и с удовольствием наряжались в священную ночь в свои лучшие платья, вплетали в волосы цветы и кристаллы. Эмбер все это было чуждо. Она любила состязания, магию, работу на результат. В этом была логика, это подчинялось ее воле.

Слишком высокая, слишком мускулистая, с бритыми висками и копной кудрявых черных волос, собранных в вечный хвост на затылке, – Эмбер не обладала исконной женственностью ведьм. Единственное, что не позволяло назвать внешность девушки совсем уж заурядной, – ее необычные янтарные глаза, выделявшиеся на темной коже. Даже сегодня ведьма выбрала максимально простой наряд: черное платье без рукавов и с разрезами по бокам. Прямое, строгое, без изысков – в таком удобно двигаться, и оно соответствует требованиям Верховной. А большего и не требуется.

– Эмбер, – приветственно махнула рукой Карлотта, – пойдем, поможешь мне с угощениями.

Девушка неохотно подчинилась. Кулинария не относилась к числу ее талантов, но ничего не поделаешь – каждый должен внести свой вклад в приготовления к Мабону. К тому же, как неустанно напоминала Верховная, смирение – одна из главных добродетелей будущей Энси.

Если быть совсем уж честной, то именно эта добродетель никак не желала покоряться Эмбер, но она боролась с собой. Делала то, что необходимо, сжав зубы и наплевав на собственные желания. «Долг превыше всего», – твердила она себе, слишком рано уяснив, что собственная жизнь ей не принадлежит. Она – слуга Эреша.

– Показывай, что делать, Карлотта.

– Для начала попробуй улыбнуться. Мы же на празднике, помнишь? Здесь полагается веселиться.

В ответ Эмбер только пожала плечами и принялась за готовку. С рвением и полной отдачей. Впрочем, по-другому она не умела.

Они работали в тишине, пока у Карлотты не вырвался смешок.

– Что? – подняла на нее взгляд Эмбер.

– Да так.

– Говори же!

– Ну, просто у тебя такое лицо, будто ты не кукурузные лепешки готовишь, а в битве с ними сражаешься.

Эмбер не нашлась что ответить. Она никогда до конца не понимала, как реагировать на шутки. Возможно, именно поэтому ей не удавалось сблизиться ни с кем в ковене.

Когда они закончили, лес уже окутала блаженная тьма. Песни ведьм и ведьмаков звучали громче, глаза сияли ярче, а костры разгорались все жарче. Смех, улыбки, пестрые наряды – казалось, пьянящую атмосферу праздника можно разливать по бокалам и подавать вместо тыквенного пунша. Лишь Эмбер не разделяла всеобщего веселья. Она все острее ощущала тревогу, ледяной коркой расползавшуюся в груди.

Голоса и перешептывания смолкли, когда в центр круга ступила Верховная. Царственная, величественная, свободная, она будто была живым воплощением Богини, сошедшей на землю. Над пламенем, пылавшем в ее душе, оказались не властны ни время, ни горести, ни лишения. Черные с проседью волосы свободно рассыпались по плечам, привлекая внимание к лицу ведьмы. Его черты не были идеальны: чересчур крупный рот, нос с небольшой горбинкой, крошечный шрам на левой скуле. Но все это оставалось незамеченным, стоило лишь раз встретиться с пронзительным взглядом зеленых глаз. В них отражалась истинная красота непокорного духа.

– Хвала Богине! – начала она.

– Да прославят Ее звезды и небеса! – отозвался нестройный хор голосов.

– Братья и сестры, в эту ночь ковен Полной Луны возглавит празднество, чтобы ровно через месяц перенять правление на будущий год.

Верховная вдруг резко замолчала. Вернее, Эмбер сначала так показалось, но уже в следующий миг она заметила, что губы Табиршасс продолжали шевелиться. Она говорила, но слова, словно сталкивались с невидимой преградой, сгорали в жарком пламени костров и растворялись в ночи. Внезапно молодая ведьма обнаружила, что смолк не только голос Верховной, но утихли и все звуки окружающего мира. Вокруг разливалась абсолютная, всепоглощающая тишина. Мир будто замер на вдохе.

Эмбер вглядывалась во встревоженные лица ведьм и ведьмаков, силясь отыскать в толпе других претендентов на титул Энси: Лойшу и Райденна. Наконец ведьма встретилась взглядом с Лойшей и кивнула в сторону Верховной. Он понял девушку без слов: толкнул Лунного в плечо и стал осторожно прокладывать себе путь к Табиршасс. Эмбер последовала его примеру. Будь ее воля, она бы рванула к Верховной, расталкивая всех на своем пути. Но поступить так – значит выказать сомнения в силе и власти Табиршасс. К тому же не стоило привлекать к себе излишнего внимания.

Эмбер успела сделать всего несколько шагов, прежде чем ощутила это. Земля задрожала, тени стали плотнее. Ветер пробирал до костей. Казалось, он уносит с собой не только тепло, но и жизненные силы. Пылающие повсюду костры больше не давали жара.

– Так и знала, что надо было остаться в штанах, – пробормотала себе под нос Эмбер и вытащила кинжал. Лучше держать оружие ближе. От претендентов все ожидают магии, но лишь немногие вспоминают о том, что боевым искусствам они тоже обучены.

Эмбер боялась. Она чувствовала, что страх притаился в ее теле. Мерзким холодком засел между лопаток, стремясь пленить волю, сковать движения, рассеять внимание. Ведьма не пыталась его отрицать. Ведь суть не в том, чтобы не бояться (ничего не боятся только идиоты), а в том, чтобы принять и осознать свой страх, обостривший все чувства и инстинкты. Страх приносит пользу, когда не парализует. Эмбер знала, что боится, а значит, была во всеоружии. Она обнажила кинжал и твердо посмотрела перед собой.

Звуки наполнили мир внезапно. И первое, что услышала ведьма, – шепот, полный ужаса, неверия и суеверного трепета. «Ковен мести», «Древние», «Песчаные ведьмы», «Ярштай», – раздавалось со всех сторон.

Эмбер вытянула шею, чтобы рассмотреть хоть что-то, и вскоре она увидела.

Три фигуры в тяжелых черных плащах, расшитых золотыми рунами, скользили по земле, будто не соприкасаясь с ней. Толпа расступалась перед ними, или это сила ковена мести вынуждала собравшихся невольно сделать шаг назад. Когда Песчаные ведьмы прошли рядом с Эмбер, ей не удалось разглядеть их лиц, скрытых капюшонами. Она ощутила лишь исходивший от них холод, от которого хотелось спрятаться, сбежать как можно дальше, но девушка лишь еще выше задрала подбородок и еще больше расправила плечи. «Страх – лишь эмоция, а они в нашей власти», – повторила она про себя.

Должно быть, Верховная Табиршасс знала, что это случится. Знала или по крайней мере догадывалась. Приход ковена мести – всегда предзнаменование великих перемен. А любые перемены, как известно, сопровождаются болью и потерями.

Три фигуры замерли напротив Верховной. Мгновение на поляне царила напряженная тишина. Наконец одна из них – та, что в середине, – шагнула вперед.

– Здравствуй, Табиршасс.

– Здравствуй, Ивона.

– Не боишься звать меня по имени? – В голосе слышались удивление и насмешка.

– Ты всего лишь ведьма, пусть и утратившая душу.

– Как знать. Возможно, скоро ты узнаешь, как сильно ошибаешься, называя меня «всего лишь ведьмой».

– Я слишком стара для угроз, Ивона. Я не боюсь Ярштай. И уж тем более не боюсь тебя. Говори, что вам нужно, и уходи. Сегодня ночь Мабона.

– Что ж, перейду сразу к сути. Должно быть, Табиршасс забыла, что такое гостеприимство, – развела она руками, обращаясь к толпе, – но нам не привыкать. Просто передай правление нашему ковену, и мы уйдем. Сегодня, – добавила она, понизив голос.

– Для этого нет никаких оснований.

– Разве? – Ивона хмыкнула. – Если мне не изменяет память, правление каждого ковена длится ровно цикл, а затем переходит к следующему. Разве не так, Табиршасс?

– Все так, Ивона. Правление равномерно разделено между двенадцатью ковенами.

– Тринадцатью, ты хотела сказать.

– Вы продали свои души. Вы давно не наши сестры.

– Ахаха-а-а-а, – загоготала Ивона, и ее каркающий безумный смех разнесся по ночному лесу. – Это не тебе решать, – добавила она, даже не пытаясь скрыть издевательскую ухмылку. – Я задала вопрос лишь из вежливости. У тебя нет выбора, Табиршасс. Через месяц ты передашь правление нам.

– Этого не будет.

– Тогда ты не даешь мне альтернативы… – В голосе Песчаной ведьмы послышалось удовлетворение. – Придется оставить тебе черную метку. – Ивона вытянула руки перед собой, намереваясь произнести заклинание, но Эмбер и ее кинжал оказались быстрее. В считанные секунды девушка преодолела разделявшее их расстояние и приставила лезвие к горлу Ивоны.

– Дернешься, и я перережу тебе горло.

От резкого движения капюшон сполз с головы ведьмы. Ее каштановые волосы мягкими волнами обрамляли фарфоровую кожу изумительно прекрасного лица, чьи точеные черты напоминали творение самого искусного скульптора. А медовые глаза… От них невозможно было отвести взгляд. Сейчас они смотрели на Эмбер с интересом. Примерно так разглядывают диковинную зверушку, забредшую на королевский обед.

– Эмбер… – Верховная разочарованно покачала головой.

– Ну что ты, Табиршасс, это даже забавно. А в моем возрасте хорошая шутка – редкое удовольствие. Нечасто встретишь такую смелость. – Ее губы растянулись в улыбке: – И глупость. – Ивона резким движением попыталась выбить у Эмбер кинжал, но та держала крепко. Ведьма лишь оцарапала ее.

– Ха, – выдохнула Ивона. Глаза колдуньи засияли, и капли крови, стекавшие по предплечью Эмбер, поплыли по воздуху и впитались в кристалл на шее ведьмы.

Табиршасс пыталась вмешаться, но ведьмы, сопровождавшие Ивону, выступили вперед и отразили ее заклятие. Кровь была надежно запечатана в сосуде Песчаной ведьмы.

– Что ж, кажется, сегодня я развлеклась достаточно. У вас месяц на принятие решения. Откажетесь – и метка станет активной. Ярштай всегда приходит за непокорными. Всегда, – с явным удовольствием, растягивая слова, произнесла она. – Править будем мы. В любом случае. Вопрос лишь в том, прольется ли кровь. Лично меня устроят оба варианта.

«Неужели все эти сказки про похищение их ковеном младенцев и кровавые ванны не так уж далеки от истины?» – спросила себя Эмбер, но закончить свою мысль она не успела. Ивона произнесла заклинание, подула на ладонь, и черная сияющая метка поплыла по воздуху по направлению к девушке. Эмбер отскочила в сторону и даже выставила щит, но все тщетно. Метка настигла ее. В ту самую секунду, когда зачарованное клеймо коснулось кожи, девушке показалось, что ее прожгли каленым железом. Ей хотелось закричать, но она лишь плотнее сжала зубы.

– Сильная девочка. Тем слаще будет твоя кровь, – шепнула, приблизившись к ней, Ивона и широко улыбнулась, демонстрируя заточенные железные зубы. От неожиданности Эмбер отшатнулась, чем вызвала смех ведьмы. Сейчас ее улыбка вновь была ослепительно-жемчужной. «Иллюзия?» – мелькнуло в голове Эмбер. Вот только что именно из увиденного было иллюзией?

Напоследок окинув Эмбер насмешливым взглядом, Ивона развернулась и царственно прошествовала с поляны. Две молчаливые фигуры последовали за ней, будто тени.

Едва ведьмы из Песчаного ковена скрылись, как воздух потеплел, а поляна наполнилась взволнованным гомоном.

– Что дальше? Они будут мстить? – Вопросы сыпались отовсюду, обеспокоенные голоса смешивались и сливались в единую тревожную песнь, мешая Эмбер сосредоточиться.

Сейчас она смотрела только на Верховную. На ее серьезное лицо, высоко поднятый подбородок и встревоженный взгляд.

– Ты ненормальная? – Лойша ткнул Эмбер в плечо.

– А что я должна была делать? – огрызнулась она.

– Дай-ка подумать! Как насчет ничего?

– Тебе-то что?

– Завидно мне. Теперь только у тебя метка.

Эмбер посмотрела на него с недоверием, пытаясь определить, шутит он или говорит серьезно. Ее размышления прервал ровный, полный спокойного достоинства голос Верховной.

– Братья и сестры! Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать ночь Мабона и почтить нашу Богиню. Да, нас прервали. Все вы слышали и видели, что случилось. Мы обсудим эту угрозу. Позднее. А сейчас мы будем праздновать. Эту ночь им у нас не отнять!

Толпа загудела, и праздник начался. Вот только дух веселья, что еще недавно бродил по лесным просторам, безвозвратно исчез. Все знали: грядет смерть.

Черные метки ковена мести всегда настигают своих жертв. Всегда.

Глава 19

Эмбер казалось, что с появлением метки ее жизнь должна резко перемениться, но прошло три дня, а мир не рухнул. Солнце все так же восходило, птицы пели, дети играли, а ветер дул. Миру все равно, если ты растерян и разбит. Завтрашний день неизбежно наступит. Хочешь ты этого или нет.

Сейчас Эмбер проводила время в таверне в компании Лойши и Райденна. Последний восседал с таким видом, будто нет в мире худшего наказания.

– Слушайте, я вообще-то никого из вас сюда не приглашала, – не выдержала ведьма.

– Это ты к чему? – поднял бровь Райденн.

– У тебя такое выражение лица, будто тебя пытают или того хуже.

– Я всего лишь привык к более изысканным заведениям и пище.

– Райденн, честное слово, ты столько лет претендент на титул Энси и все еще тоскуешь по деликатесам вашего повара? – хохотнул Лойша.

– Сильно сомневаюсь, что ты сам по ним не тоскуешь! Во время обучения в наших землях ты уплетал его стряпню за обе щеки. Вспомнить стыдно, – парировал Лунный. – Да и вообще, мы сидим почти в таком же шатре, как тот, в котором живем. Только этот почему-то называется таверной.

Эмбер хмыкнула. Так-то он прав. Ведьмина пустошь и в самом деле мало что могла предложить утонченному вкусу детей Луны. В отличие от столицы Ведьминых земель – Аратты. Точнее, бывшей столицы. Не так давно Пустошь откололась и теперь живет по собственным законам. Да, временами здесь тоскливо, но Эмбер не променяла бы родные края и на тысячу самых роскошных заведений прогнившей до основания Аратты.

Были времена, когда столица процветала, и ведьмы жили, прославляя Богиню. Прекрасные и свободные. Сейчас же истинных ведьм и ведьмаков в столице осталась горстка. Большинство живущих в Аратте не чтят традиции, а заботятся лишь о собственных прихотях. От чествований Богини остались только праздники. Да и те превратились просто в повод нарядиться, выпить и хорошенько развлечься. Почему-то из духа свободы жители Аратты уловили лишь это. Вот только они и не заметили, как, освободившись от условностей, стали рабами вещей, богатства и удовольствий. Несчастные души, плененные собственными слабостями.

– Эмбер, ты здесь вообще? Мы ради кого сюда пришли? – помахал ладонью перед ее лицом Лойша.

«Богиня, иногда этот туат – сущее наказание», – выругалась про себя ведьма, а вслух буркнула:

– Я вас не звала.

– Сама любезность, – закатил глаза Райденн.

Эмбер только пожала плечами. А что такого? Она действительно никого не просила с ней сюда идти. Они заявились сами и сейчас треплются о какой-то ерунде, будто и нет у нее на руке черной метки. Но, если уж быть честной до конца, девушку радовало, что они рядом. Настоящих друзей у нее не было, а Лойша и Райденн были, пожалуй, самыми близкими к этому почетному званию. Они через многое прошли вместе. Понять претендента может лишь другой претендент.

Раньше Энси избирали в строгой очередности круга жизни: ведьмы, дети Луны, туаты, люди. К концу обучения Хранитель должен был овладеть четырьмя стихиями и пройти финальные испытания. Вот только сейчас настал черед людей, а они, как известно, лишились магии и стихии огня. В мире духов силы Великой Энси Дионы на исходе, сущности все чаще пытаются прорваться сквозь завесу. Как знать, сколько времени в запасе? Именно по этой причине Совет принял спорное решение отыскать всех детей, в чьих жилах есть хоть капля человеческой крови, способных овладеть хотя бы тремя стихиями. Таких набралось совсем немного, а к третьему году обучения – и вовсе почти не осталось. Дойти до конца умудрились лишь Эмбер, Райденн и Лойша – по одному представителю от каждого народа. С тех пор они часто проводили время вместе.

Порой их непонятная связь огорчала Эмбер, но иногда – радовала. Например, сейчас Лойша и Райденн ограждали ее от двух категорий ведьм и ведьмаков: тех, кто в страхе отходит подальше, едва завидев Эмбер на горизонте, и тех, кто пялится на метку, которая уже успела проявиться у нее на плече, и задает сотню бессмысленных однотипных вопросов: «А это больно?», «А ты чувствуешь метку во сне?», «А ты пыталась от нее избавиться?», «А что, если ее срезать? Появится новая?» Эмбер хотелось выть от изобретательности местных детишек. И сейчас, здесь, в таверне, она была благодарна своим товарищам если не за сам разговор (она охотнее посидела бы в тишине), то за их присутствие. «Глупец слушает, что произносят уста, умный смотрит на поступки», – часто повторяла ей Табиршасс.

Будто подслушав мысли ведьмы, в таверну влетел маленький вихрь с торчащими во все стороны косичками. Ухватившись рукой за стойку и согнувшись пополам, Корри пыталась отдышаться. Райденн фыркнул, недовольный, что их прервали. Эмбер покосилась на Лунного с подозрением. Какой-то он странный в последнее время: все время ноет и ведет себя как изнеженный аристократ. Неужели это их недавняя поездка в Лунные земли так на него повлияла и стерла из памяти годы лишений и изнурительных тренировок? Впрочем, она еще успеет об этом подумать. Сейчас нужно разобраться с Корри.

– Ну и зачем было так бежать? – Эмбер вопросительно уставилась на маленькую ведьмочку. Ей нравилась эта несносная девчонка. Женственности в ней было не больше, чем в самой Эмбер, а авантюрный характер и страсть к состязаниям делали их еще более схожими. Пожалуй, они бы даже могли подружиться, если бы не такая разница в возрасте. Или если бы Эмбер этого действительно хотела.

– Верховная, фух, сказала, фух, чтобы…

– Что с ней?

– С ней все нормально. Она хочет видеть тебя. Срочно.

– Вот и посидели, – буркнул Лойша.

– Увидимся завтра. Спасибо за вечер, – отозвалась Эмбер, поднимаясь из-за стола.

– Ты сказала слово на букву «с»? – схватился за сердце туат.

– Тебе показалось.

– Еще и пошутила. Метка явно дурно на тебя влияет.

– Я же сказала: это срочно! – стукнула по столу кулачком Корри.

– Иду, – бросила Эмбер и на прощание кивнула товарищам: – Увидимся!

Едва они вышли из таверны, как девчонка что есть мочи припустила к шатру Верховной. Эмбер нагнала ее в два широких шага и схватила за руку.

– Стой! Мы не побежим, а пойдем быстрым шагом. Быстрым, но не слишком, – уточнила она.

– Но Верховная сказала срочно!

– Поверь, шагом мы доберемся быстрее, чем бегом.

– Как это? – нахмурилась Корри.

– Если претендентка, которая недавно получила черную метку, побежит к шатру Верховной, на это все обратят внимание. Мое поведение повлечет за собой массу вопросов. И хорошо, если только вопросов, а не домыслов.

– И что с того? – беспечно пожала плечами Корри, заставив тоненькие хвостики косичек подпрыгнуть.

– А то, что сначала нас будут тормозить на каждом шагу, приставая с расспросами, а потом каждый встречный сочтет своим долгом явиться к Верховной и уточнить, не стоит ли готовиться к вторжению.

– Хм… ладно. Пошли. Только быстро, – важно кивнула девчонка.

Эмбер хмыкнула. Юная ведьмочка вела себя так, будто решения здесь принимала исключительно она. Правда, образ задаваки был разрушен возбужденным шепотом уже через минуту:

– А ты слышала, что эта Ивона, ну, та, что поставила тебе метку, похищает младенцев во славу Лилит, убивает их и потом купается в их крови? Так она сохраняет свою молодость, а ведь ей уже тысячи лет…

– Нет. Зато я слышала, что она похищает любопытных тринадцатилетних девчонок, которые много болтают и разносят по Пустоши небылицы.

– Ой, ладно тебе. Это всем известно. А еще она убивает всех своих любовников, когда они ей надоедают. А уж если застукает их с другой… Я слышала, что она отрезает им…

– Хватит! – рявкнула Эмбер, не желая знать, что именно Ивона отрезает незадачливым изменникам. Глупые байки, которые передавались из уст в уста по всей деревне, порядком ее раздражали. По большей части тем, что в них была доля правды. Ковен мести действительно похищал младенцев, их кровь требовалась им для жертвоприношений. А купания в ванне, наполненной кровью… Эмбер слышала, что Ивона избивает своих молодых служанок, если они в чем-то провинились перед ней, но правда ли это? Ей вдруг вспомнились заостренные металлические зубы, мелькнулшие перед ее глазами буквально на секунду. Эмбер передернула плечами.

– Ты боишься, да? Боишься ее?

– Не боятся только идиоты. Я слабоумием не страдаю.

– А тебе снятся кошмары? Как ты вообще засыпаешь? Если бы у меня была черная метка, я бы ни за что не уснула! – категорично заявила Корри.

Эмбер скептически оглядела свою спутницу. В первую ночь после Мабона она и правда ворочалась с боку на бок. Кажется, даже кричала во сне. Весь следующий день девушка посвятила стрельбе из лука и рукопашному бою, стараясь избавиться от тревожных мыслей, и вернулась в шатер только поздним вечером. К изголовью ее кровати кто-то привязал мирабилис – редкий цветок из Лунных земель. Эмбер узнала растение только потому, что видела, как Райденн подарил его своей младшей сестренке у себя на родине, когда они были там на обучении. Он сказал, что добраться до мирабилиса можно лишь по тропе, которая появляется в полнолуние. Но он покажется не каждому, а только тем, кто чист сердцем. Белоснежный цветок распускается ночью, и аромат его так сладок, что сама Богиня благословила его, наделив способностью защищать от кошмаров. Ведьма тогда подумала, что это лишь красивая сказка, призванная успокоить девочку. Но странное дело: с тех пор, как мирабилис появился в шатре Эмбер, она спала спокойно и без сновидений. Но рассказывать об этом Корри девушка не планировала.

– Засыпаю я так же хорошо, как и во все остальные ночи. Если тренируешься достаточно, нет сил и времени на глупые переживания. Страх нужно использовать не для паники, а как источник для еще более упорных тренировок. Ясно тебе?

– Но как можно контролировать свои эмоции? Свой страх?

– Можно, если долго этому учиться и не отлынивать от тренировок.

– Я не отлыниваю, – уязвленно вскрикнула Корри, – я тренируюсь больше всех!

– Разве? – притворно удивилась Эмбер.

– Ну, кроме тебя. И Райденна. И Лойши, – нехотя признала та. – Но мне и лет меньше! – тут же нашлась она.

– Меня это не останавливало. Я всегда тренировалась больше других. Всегда, Корри.

– Ну, ты же претендентка. А еще ненормальная, – добавила девочка чуть слышно, чем рассмешила Эмбер.

Что ж, многие так считали. Но какое ей дело до того, что о ней думают другие? Пусть верят, что она чокнутая, если им так легче смириться со своими неудачами. Эмбер не было решительно никакого дела до пересудов. Она достойно представит ведьм в борьбе за титул Энси. Лишь это важно. Чужое мнение – последнее, что она станет принимать в расчет на пути к цели.

Именно об этом размышляла девушка, направляясь к жилищу Верховной, стоявшему на отшибе. Чтобы попасть к нему, требовалось пройти через всю равнину, на которой, будто клочки травы, пестрели разномастные шатры ведьм и ведьмаков. У каждого ковена был свой цвет: бирюзовый – у морских ведьм с мыса Коготь Эн-ра, угольно-черный – у предсказательниц, обитающих в горах на границе с Пустыней Познаний, алый – у заклинательниц крови с Островов Дальнего Предела. Золотой, жемчужный, зеленый, синий… Поселение было переполнено. Двенадцать истинных ковенов – отщепенцы и отшельники, собравшиеся со всех концов Ведьминых земель, так и не разъехались по своим краям после ночи Мабона. Слишком рискованно. Песчаные ведьмы могли вернуться в любой момент.

Пропуская мимо ушей болтовню Корри, девушка следила за реакцией окружающих. Некоторые хорошо знали Эмбер и кивали ей с дружелюбной улыбкой, другие, напротив, предпочитали делать вид, что не замечают ее. За время обучения в Ведьминых землях она и другие претенденты уже успели побывать в части истинных ковенов и узнать их секреты и традиции. Эмбер видела, что теперь кое-кто всерьез жалеет об этом, опасаясь, как бы ковен мести не поработил волю отмеченной клеймом ведьмы. Вот только она скорее вскроет себе горло, чем причинит вред своим же. Девушка тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли, и постаралась сосредоточиться на новостях, которыми щедро делилась Корри. К тому моменту, когда они наконец миновали череду палаток и пылающих костров и оказались перед шатром Верховной, голова Эмбер уже гудела.

– Пойти с тобой? – с надеждой поинтересовалась ведьмочка.

– Сама справлюсь. Ты уже достаточно сделала.

– Ладно, – разочарованно вздохнула Корри и унеслась, взмахнув на прощание своими косичками.

Эмбер коротко выдохнула и решительно вошла в шатер. Внутри царил полумрак, огонь в очаге уютно потрескивал, а воздух полнился ароматами развешанных повсюду сушеных трав. Верховная, облаченная в широкие шаровары и накидку с бахромой, сидела на ковре, скрестив ноги, и неторопливо собирала руны в мешочек. Лицо ее было спокойно и сосредоточенно.

Девушка же сгорала от нетерпения. Три дня она была лишена возможности нормально поговорить с Табиршасс, а потому изнуряла себя тренировками больше обычного. Но сейчас она наконец покончит с удушающим неведением!

– Хвала Богине! – начала Эмбер.

– Да прославят Ее звезды и небеса! – отозвалась Верховная и указала на ковер рядом с собой. – Садись. Нам давно пора поговорить.

Эмбер осторожно опустилась напротив Табиршасс и выжидательно посмотрела на нее.

– Что, даже ничего не спросишь? – улыбнулась Верховная. – Хотя мне давно пора привыкнуть к твоему характеру.

Девушка догадывалась, что улыбка – это попытка смягчить неприятную весть. Интуиция ее не подвела.

– Сегодня состоялось голосование, на котором присутствовали Верховные всех двенадцати ковенов. Мы обсуждали, стоит ли обратиться за помощью к Верховному совету Эреша.

Эмбер с трудом сдержала удивление. Конечно, она опасалась Ярштай и ее ковена мести. Только дурак не страшился бы Древних, но обращаться к Совету… Ведьмы не любят выносить сор из избы, но еще больше они не любят признавать, что не в состоянии решить проблему самостоятельно.

– Я была одной из тех, кто проголосовал за то, что помощь нам необходима.

Эмбер с трудом скрыла удивление. Конечно, Песчаные ведьмы – серьезная угроза, но неужели они не справятся сами, своими силами?

– Эмбер, ты должна усвоить главный урок: никогда не стоит недооценивать противника. Ковен мести силен. Небылицы, которые рассказывают о них по ночам у костров, не всегда просто глупые сказки. Ярштай обладает магическим даром невероятной силы. К тому же не стоит забывать о бессмертии, дарованном ей в обмен на душу. Песчаным ведьмам неведомы сострадание и пощада. Им ничего не стоит вырезать нас всех до единого, напоить землю кровью и устроить пир на костях наших братьев и сестер.

– Но, Верховная, вы же не собираетесь склониться перед ними?

– Разумеется, нет. Мы будем сражаться. Но ты должна понимать, что победа не достанется нам легко. Цена может оказаться высока. Непомерно высока. И если они победят, Эреш еще на шаг приблизится к бездне. Как знать, возможно, этот шаг станет последним. Мы не имеем права на ошибку.

– И каков результат голосования?

Табиршасс поморщилась.

– Мы сами отразим удар. Хотя мне это и не нравится. Гораздо разумнее было бы попросить о помощи. Гордыня еще никого не приводила к успеху. Но власть пока принадлежит ковену полуночных ведьм, и я не смею противиться.

Страх, что сковал Эмбер по рукам и ногам, немного отступил. Верховная ковена полуночных ведьм была разумной женщиной и не приняла бы решение, способное навредить всем ведьмам. Возможно, Табиршасс переоценивает угрозу. Хотя, стоит признать, она не склонна к панике. Разумеется, вслух своих сомнений Эмбер высказывать не стала, лишь спросила:

– И что мы будем делать?

– Готовиться, Эмбер. Мы будем готовиться. Грядет война.

– Но как убить тех, кто бессмертен?

– Истинным бессмертием обладает только Ярштай. Остальные лишь не умирают от естественного течения жизни.

В глазах Эмбер зажегся азартный огонек, что не укрылось от Верховной.

– Эмбер, это совсем не значит, что убить их будет просто. Они тренировались веками.

– Так это правда? Их возраст – не детские страшилки?

– Многим из них действительно несколько столетий. И все это время они оттачивали свое мастерство. Убийство, кровопролитие, месть – вот смысл их существования, их истинная страсть и призвание. А тебе стоит знать, что настоящее убийство – это далеко не то же самое, что тренировочный поединок.

– Я расправлялась с тварями в лесах дэйви. Была на границе. Я видела кровь!

– Убить себе подобную – не то же самое. Ты должна быть готова.

Эмбер кивнула, признавая правоту Табиршасс. Но в глубине души она уже знала: в решающий момент ее рука не дрогнет.

– И еще. Нам предстоит избавиться от твоей метки. С ее помощью Ярштай сможет отыскать тебя, где бы ты ни была. Однако в битве ты не должна позволить Ивоне получить твою кровь. Одно ранение – и для тебя все будет кончено. Ивона – маг крови. Не подпускай ее слишком близко.

– Но ведь она уже получила мою кровь…

– Она думает, что получила, – подмигнула Верховная. – Я ведь сказала, что никогда не стоит недооценивать противника. Песчаные ведьмы слишком уверены в собственных силах и поверили в созданную мной иллюзию.

Глава 20

Казалось, ковен мести унес с собой не только спокойствие, но и солнце. Оно и раньше не слишком баловало Пустошь своим присутствием, а сейчас и вовсе покинуло ее. Зато пронизывающие ветра, извечные спутники этих земель, разгулялись на славу, удивляя даже привычных к холодам местных жителей. Ледяные порывы пытались с корнем вырвать знакомый уклад, уничтожив все, что так дорого Эмбер. Они несли с собой перемены.

Пустошь была домом Эмбер. Пусть не самым удобным и уютным, но домом. Другого она не знала. Вернее, не желала знать и помнить. Те далекие детские воспоминания, что все еще хранила память, были частью другой жизни, которую лучше забыть. Эмбер твердо знала: былое, сожаления и обиды нужно оставлять в прошлом, а не носить повсюду с собой, будто торбу с вещами, из которых давно вырос, но все еще не оставляешь бессмысленных попыток нацепить что-то на себя, изворачиваясь и так, и этак, – вдруг все же подойдет.

Ее жизнь – здесь и сейчас. В Пустоши. Эта суровая земля дала ей приют, одарила любовью и теплом, научила всему, что знает. Здесь Эмбер чувствовала себя в безопасности. Уезжая на обучение в Рокшар, столицу Эреша, или в Лунные земли, ведьма твердо знала, что по возвращении застанет Пустошь неизменной.

Мерное течение жизни их поселения разбавляли лишь праздники. Да и то в них не было ничего неожиданного. Готовясь к Имболку, знаменующему окончание зимнего сна, ведьмы украшали свои жилища белыми, желтыми и оранжевыми лентами, зажигали как можно больше свечей, облачались в светлую одежду и, конечно, проходили обряд очищения. В ночь Литы разжигали костры, плели венки и доверяли Богине свои самые сокровенные желания, в период Йоля давали нерушимые клятвы… Каждый был на своем месте, каждый знал свое дело.

Пустошь не отличалась суетой, присущей Аратте, изысканностью и замашками на аристократизм, как Лунные земли. В ней не было того веселья, о котором без устали болтал Лойша, когда вспоминал о родной Беркане, – а именно туда Эмбер, Лойше и Райденну вскоре предстояло отправиться, чтобы завершить свое обучение. Ведьма ждала эту поездку и одновременно страшилась ее. Все дело было в ритуале единения душ. Лойша, как и все туаты, прошел его в день своего тринадцатилетия – в этом возрасте туаты проходят обряд инициации и становятся мужчинами. Они получают второе «истинное» имя, которое накрепко связывает их с шеду. Для Эмбер и Райденна же все было гораздо сложнее, так как иноземцы не проходили этот ритуал со времен Энси Дионы. Требовалось одобрение Верховного Совета, который по неведомой причине не спешил давать свое дозволение. Еще несколько дней назад ритуал, поиск шеду и мнение Совета сильно тревожили Эмбер, но все это осталось в прошлом. Сейчас ее мир сузился до родного селения в Пустоши. Лишь его судьба имела значение.

Родные края лишились присущего им спокойствия и сейчас походили на растревоженный муравейник: все куда-то спешили, наскакивали друг на друга, спорили и снова неслись по своим делам. Исчезла привычная плавность, перетекавшая изо дня в день, будто туман, спускавшийся с гор в долину. Тень приближающейся войны заслонила солнце от жителей Пустоши. Но они не сдадутся без боя.

Не тренировались только старики и дети, но и те оказывали посильную помощь: готовили, приносили дрова для очага, помогали с уборкой. А те, кто не мог и этого, обучали юных ведьм и ведьмаков боевым заклинаниям и тактикам боя. Эмбер тренировалась больше других. А по вечерам, едва держась на ногах, брела в шатер Верховной и настойчиво искала в древних книгах заклинания, способные выжечь метку Ярштай. Только все было без толку.

Шли дни. Беспокойство нарастало. Табиршасс становилась все более мрачной. Между бровями Верховной пролегла глубокая морщина, выдавая постоянное душевное напряжение. Эмбер же с каждым днем все острее ощущала ненависть к беспечным жителям Аратты, которым и дела не было до проблем Пустоши. Они давно перестали служить Богине и поклонялись лишь одному богу – золоту. Вот только если Пустошь падет, магия Аратты исчезнет, а кошельки купцов и ювелиров опустеют. Ведь именно благодаря жертвам, которые ежедневно приносили двенадцать истинных ковенов, хрупкий магический баланс все еще сохранялся. Ковены были вынуждены жить в самых суровых уголках Ведьминых земель, выживать среди скал и пронизывающих ветров, позабыв о тепле и комфорте. Однако чем сильнее ведьмам Пустоши приходилось ограничивать себя, тем больше жители столицы упорствовали в удовлетворении собственных прихотей.

Но что, если этого мало? Что, если терпению Богини пришел конец? Что, если ковен мести победит? Эмбер гнала от себя такие мысли и еще усерднее штудировала магические книги в поисках того единственного заклинания, способного избавить ее от черной метки. Эмбер повезло: Табиршасс отыскала его за два дня до Церемонии перехода и тут же созвала Совет, сообщив девушке лишь то, что ритуал из запрещенных.

Совет длился несколько часов, показавшихся Эмбер вечностью. Время тянулось, будто древесная смола. Ведьма упражнялась в боевых искусствах и то и дело бросала взгляды в сторону холма, на котором собрались Верховные истинных ковенов. Солнце уже клонилось к горизонту, когда Эмбер, выбившуюся из сил и направлявшуюся в свой шатер, перехватила Корри. «После заката тебе велено явиться в Лес истины для проведения ритуала. Будь в белом», – важно сообщила девочка.

Эмбер кивнула, принимая волю Совета. Значит, решение принято. Ритуал состоится. Она непременно докажет, что достойна оказанной ей чести и жертв, на которые ковенам придется пойти. Ведьма знала: запрещенные ритуалы не проходят бесследно. Они требуют платы. Впрочем, как и все в этом мире.

* * *

Босая, она ступала по холодной земле. Острые камни, древесные корни и хвойные иглы резали стопы. Тонкое платье не спасало от пробирающего до костей ледяного ветра, но ведьма, казалось, вовсе его не замечала. Она шла, гордо вскинув голову и распрямив плечи. В свете убывающей луны белоснежное одеяние сияло на темной бархатистой коже Эмбер.

На той самой поляне, где в ночь Мабона разливался смех и пенилось веселье, сегодня слышался лишь скрип веток да шорох трав. Эмбер издалека заметила пылающее пламя высокого костра, вокруг которого собрались одиннадцать Верховных в алых одеждах.

Подойдя ближе, Эмбер разглядела руны, начертанные на их лицах золой и чем-то красным – это была кровь. Девушке с трудом удалось сдержать бесстрастное выражение лица. Она знала, что ритуал из запрещенных, но не предполагала, что придется прибегнуть к жертвоприношению… Поистине колдовство, что родится сегодня, по-настоящему темное, если нарушаются самые строгие табу.

Фигуры в алом расступились, пропуская ведьму. Безмолвной тенью она ступила в круг, выложенный аметистами, внутри которого уже стояла Табиршасс. Теперь их разделяло лишь пламя. Однако облаченная в белое Верховная будто и не заметила появления Эмбер. Взгляд ее был устремлен в огонь. Бездонный. Пугающий.

Эмбер стояла без движения, не в силах отвести глаза от беззвучно шевелившихся губ Табиршасс. Страха не было. Однако все чувства так и вопили о том, что происходит нечто непоправимое. Неправильное. Противоестественное. Противное самой природе и мирозданию. Нечто, что нарушает гармонию и баланс. Но сегодня не Эмбер принимала решения. Ее долгом было подчиниться.

Вдруг Верховная потянулась к кожаному мешочку, закрепленному на поясе туники, достала горсть сушеных цветов, смешанных с розовой солью, и швырнула их в огонь. Тот устремился ввысь, принимая подношение. Это стало знаком: одиннадцать фигур в алом запели и закружились в танце. Сначала ведьмы двигались медленно, неуверенно, будто искали ритм. Но вот на их ногах зазвенели браслеты, а листья и хвойные иголки, устилавшие землю, всколыхнулись, повинуясь движениям рук Верховных. Танец превратился в безумную пляску: мелькали измазанные кровью и золой лица, сверкали тонкие искры, разлетались на ветру волосы. Пение переросло в рычание, и красные одеяния опали к ногам Верховных, обнажая их покрытую рунами кожу. Пламя взметнулось к небесам, откликаясь на движения ведьм.

Табиршасс сняла с пояса кинжал и потянулась к стоявшей позади нее клетке с белоснежным голубем. Эмбер знала, что случится дальше, но все равно поморщилась, когда Верховная одним точным движением заколола птицу. Кровь стекала по рукам Табиршасс, а в глазах ее отражались отблески огня и безумия. В следующий миг Верховная опустила мертвого голубя в костер, ответивший жадным шипением. Словно почувствовав вкус крови, он не мог ею насытиться. Верховная растолковала его желание, и в ее руке вновь мелькнул кинжал. На этот раз она пролила свою собственную кровь, начертив руну на левой ладони. Когда та, что заменила Эмбер мать, решительно опустила руку в огонь, песнь Верховных превратилась в протяжный вой, казалось, они не танцевали, а корчились в предсмертной агонии. Их движения гипнотизировали, но девушка смотрела лишь на Табиршасс, упрямо шептавшую слова заклинания. Ее лицо исказила гримаса боли, но Верховная ни разу не запнулась.

Внезапно пламя заклокотало и погасло, песнь ведьм оборвалась, а Табиршасс рухнула на колени. Ее левая рука обгорела до кости, на лбу выступила испарина, но она не остановилась. Ритуал еще не был закончен. Верховная зачерпнула золу и потянулась к лицу Эмбер, с готовностью опустившейся на землю. Странно, но зола не обжигала. Сначала Табиршасс начертила руну на левой щеке девушки, потом на правой, на лбу и на подбородке. Наконец Верховная коснулась метки и прошептала слова заклинания. Последнее, что запомнила девушка перед тем, как погрузиться во тьму, была золотая нить, протянувшаяся от ее метки к Табиршасс.

* * *

Проснувшись, Эмбер обнаружила, что лежит в своем шатре на мягкой постели. Рядом хлопотала Мирра – ведьма из ковена целителей. Шатер пропах розмарином, лавандой и жасмином. Все тело ломило, а попытка сесть не увенчалась успехом.

– Тебе нужен покой. Покой и укрепляющая настойка.

Эмбер хотела протянуть руку к пузырьку, что держала Мирра, но тело отказывалось ей подчиняться. Заметив ее напрасные попытки, целительница ловко просунула под голову девушки руку и напоила ее, словно та снова была ребенком.

Настойка вскоре подействовала, и Эмбер даже нашла в себе силы слегка повернуть голову и взглянуть на свое обнаженное предплечье. Метки не было. На месте черной татуировки красовался успевший зарубцеваться шрам. Выглядел он так, будто ему уже несколько лет, а то и больше. В душе разлилась тревога. Ничто не уходит бесследно. Эмбер знала это слишком хорошо.

– Что с меткой? – спросила ведьма и не узнала собственный голос. Грубый и хриплый, он походил на карканье вороны.

– Верховная сама обо всем тебе расскажет. Мне известно не больше твоего.

– Как ее рука?

Лицо Мирры помрачнело.

– Руку было уже не спасти. Я смогла лишь унять боль и позаботиться о том, чтобы то, что от нее осталось, поскорее зажило.

Последние слова доносились до Эмбер уже откуда-то издалека. Она медленно погружалась в сон. Очевидно, отвар обладал не только укрепляющим, но и снотворным эффектом.

* * *

Эмбер сидела на утесе, уставившись в ночное небо, усыпанное звездами. Физически она уже восстановилась, но душа ее все еще рвалась на части, отказываясь принять суровую действительность.

Она пришла сюда, потому что нужна ковену. Нужна Пустоши. А значит, должна успокоиться. Когда ее разум блуждает, она бесполезна. Тренировки не помогали. Оставалась медитация, но и она пока не приносила результатов.

Все попытки ведьмы вдохнуть поглубже и сосредоточиться на текущем моменте заканчивались примерно одинаково: ругательствами, достойными портовой девки, и ударом кулака о россыпь острых камней на утесе. Верховная умрет, когда истечет цикл убывающей луны. Умрет из-за Эмбер. Очередной удар о камни. Пронзительная боль. Бесполезно: злость на себя, на собственное бессилие и не думала уходить.

Разговор с Табиршасс дался ей тяжело. Эмбер заявила, что никогда не пошла бы на этот ритуал, если бы знала цену заранее. Платой оказалась жизнь. Метка не исчезла, а перешла к Верховной, которая сказала девушке, что Ярштай в любом случае не оставила бы ее в живых. Тогда пусть выживет хотя бы Эмбер. «Жизнь претендентки важнее, чем жизнь престарелой ведьмы. Да и умирать лучше на своих условиях. Что может быть достойнее, чем смерть в бою?» – вот слова Табиршасс.

Эмбер была не согласна с ней. Она вообще не видела в смерти ничего достойного. Смерть – это просто смерть. Неважно, как именно умирать, результат все равно всегда один: боль, утрата, страдания. Пожалуй, в этом вопросе она никогда не соглашалась с Верховной и другими ведьмами и ведьмаками. Они рассматривали кончину как нечто высшее, естественное, созвучное природе. Тогда как Эмбер видела в ней лишь конец и гниение плоти. Табиршасс же неоднократно повторяла, что смерть – лишь часть пути, и с присущими ей спокойствием и невозмутимостью готовилась к грядущим переменам.

Эмбер же не могла и не хотела смириться. Не понимала, как подготовиться к тому, что через пять дней лишится самого дорогого друга, наставника, матери, пусть не родной, но единственной, которую она знала…

Ведьма плакала. Ветер выл. Чайки кричали. А на утесе занимался упрямый рассвет, абсолютно безразличный к трагедии, перечеркнувшей привычную жизнь Эмбер.

Глава 21

Враги пришли ночью.

– Они здесь, – выкрикнул Лойша, врываясь в шатер Эмбер. Девушка резко села на постели. Хвала Богине, она спала одетой – вряд ли от ковена мести можно было ожидать, что они пришлют карточку с сообщением о предстоящем визите. Вскочив на ноги, ведьма подхватила меч, лежавший возле кровати.

– Что с часовыми? Где Райденн? – она повернулась к Лойше и только сейчас заметила, что туат пришел не один: рядом стоял его шеду – серебристый волк. Они редко появлялись вместе, но сегодня особый случай. Ответить Лойша не успел: снаружи раздался разрывающий душу крик. Эмбер рванула на выход и застыла в оцепенении.

Крамер, тихий ведьмак из ковена целителей, изогнулся дугой. Его руки вывернулись под неестественным углом. Казалось, что в его теле нет костей. Но они были. Эмбер слышала их хруст. Крамер кричал, а в паре метров от него ведьма в черном плаще, расшитом золотыми рунами, будто дергала руками за невидимые нити, привязанные к телу ведьмака. Резкое движение кисти – и Крамер выгнулся еще сильнее, издав нечеловеческий вопль. Бледный свет луны выхватил из тьмы испачканные кровью губы ведьмы. Она улыбалась. Муки целителя дарили ей наслаждение. Смерть и боль – вот ремесло ковена мести.

Эмбер многое повидала на границе, но такая нечеловеческая и бессмысленная жестокость ошеломила девушку, из-за чего она потеряла несколько драгоценных секунд. Лойша же медлить не стал. Его глаза наполнились янтарным светом и животной яростью, зрачок вытянулся, а в следующий миг шеду туата, серебристый волк, одним прыжком настиг Древнюю, впиваясь зубами в ее руку. Лойша кинулся следом, а Эмбер наконец сбросила оцепенение и ринулась на помощь к ведьмаку, но того уже было не спасти. Его взгляд застыл, устремившись в вечность. Эмбер прикрыла ему глаза ладонью, вскочила на ноги и огляделась. Горевать она будет позже. Сейчас нужно спасать живых.

Смерть была повсюду. Крики, боль, разрушения. Огонь пожирал шатры ведьм, жадными пальцами тянулся к высоким соснам, стремясь утолить первобытный голод. Вокруг полыхали пожары, падали замертво названные сестры и братья Эмбер – ковен мести щедро поил землю кровью. Свет исчез. Остались лишь тьма и погибель.

Посреди этого первобытного мрака скользили три фигуры. Они двигались медленно и грациозно. Там, где они ступали, иней целовал равнину, оставляя на ней ледяные следы. Звук разрываемой на части плоти, хруст костей и стоны сливались в единую мелодию, служившую аккомпанементом их шагам. То была процессия смерти, и возглавляла ее Ярштай. На золотых одеждах плясали отблески ледяного пламени. Молчаливые спутницы ведьмы в тяжелых черных плащах, расшитых золотыми рунами, следовали за ней, будто сумрачные тени. Капюшоны не позволяли разглядеть их лица, а лик Ярштай скрывала алая вуаль. Корона с длинными шипами, сверкавшими в лунном свете, венчала голову ведьмы. Ходили слухи, что эти шипы пропитаны смертоносным ядом. Коснись – и умрешь в страшных муках. Все в облике Ярштай служило лишь одной цели – устрашению.

На плечи Эмбер опустилась свинцовая тяжесть. Разливающийся в воздухе ужас жаждал сковать ее по рукам и ногам, требовал склониться, лечь на землю, пасть ниц перед силой, что так велика. Но она не поддалась. «Страх – лишь эмоция, а они в нашей власти», – напомнила себе ведьма и твердо посмотрела в глаза ожившему кошмару.

Однако ледяной холод, пробиравший Эмбер до костей, не был иллюзией, навеянной чарами. Нет, то был ее собственный страх. Девушка знала лишь один способ победить его – ринуться ему навстречу. Прямиком к Песчаным ведьмам. К Ярштай.

И она побежала.

Под алой вуалью мелькнула улыбка, а может, то был лишь отблеск лунного света. Из-под золотого плаща показалась рука с длинными черными ногтями, а в следующий миг мощный воздушный поток сбил Эмбер с ног и на несколько метров отбросил от процессии врагов.

– Это не твоя битва, – услышала она в голове полный ярости голос Райноны, Верховной ковена предсказательниц. Эмбер и не подозревала, что старой ведьме такое под силу.

Ярштай щелкнула пальцами, и фигуры, стоявшие позади нее, скинули капюшоны. Огромные раскрытые рты с мелкими острыми зубами занимали почти все пространство их белесых, искаженных уродством лиц. Глаз у них не было. Лишь огромные разинутые пасти. Поставить щит Эмбер не успела – прислужницы Ярштай закричали, и Пустошь наполнилась разъедающими душу воплями.

В сознание Эмбер ворвались сотни звуков, и в каждом из них можно было распознать отчаяние. Ощущение полной и беспросветной тоски обездвижило и едва не уничтожило девушку. Она слышала и ощущала всю боль, что таится в скорбном плаче матерей, горюющих о своих умерших детях, в стонах обреченных больных, страдающих от проказы, в последнем вздохе висельника, утратившего надежду на спасение. Ведьме хотелось вырвать себе сердце, сброситься со скалы, выпотрошить внутренности – все что угодно, лишь бы избавиться от невыносимой боли. Рука уже тянулась к кинжалу, когда ее накрыла блаженная тишина. Звуки исчезли – так же внезапно, как и появились.

Эмбер поняла, что лежит на земле, а по ее щекам катятся слезы. Она поспешно вскочила на ноги и увидела, что рты прислужниц Ярштай все еще открыты, но их криков не слышно. Так же, как и звуков окружающего мира. «Полог безмолвия», – догадалась девушка. Лишь он способен заглушить банши – ведьм, проклятых самой Богиней. До этого момента Эмбер даже не верила в их существование.

Путь Ярштай преградили четыре Верховные ведьмы, среди которых была и Табиршасс. Взявшись за руки, они читали заклинание. Древнее, как само мироздание, оно заставляло землю содрогаться. Все живое застывало в ожидании. Полог безмолвия был лишь следствием, а не целью этого колдовства. Творимая ими магия была не под силу ни одной ведьме. Даже самой сильной. Единство – вот то, что заставляло пробудиться силы природы.

Голос Райноны вновь раздался в голове Эмбер: «Дети». Тревога, ужас, паника – все эти эмоции тотчас обрушились на девушку. Ковен мести всегда забирает детей. Эмбер обернулась к шатру на пригорке, и ее худшие страхи оправдались: фигура в черном плаще с переливающейся руной на запястье с легкостью отражала атаки ведьм истинных ковенов, стараясь подобраться ближе к беззащитным малышам. Камни, ветви и комья земли падали к ее ногам, не причиняя ей вреда и даже не задев подол ее мрачного одеяния. Ветер и песок не представляли никакой угрозы для Древней.

Эмбер ринулась на помощь своим сестрам. В голове проносились десятки жутких историй о младенцах, похищенных ковеном мести. Эмбер бежала изо всех сил, но все равно не успела. Кровавая руна вспыхнула на запястье Древней. В этот же миг у ведьм, стоявших у нее на пути, хлынула кровь. Она лилась из глаз, из носа, изо рта, из ушей. Пенилась и закипала, заставляя Пустошь содрогаться от раздирающих душу воплей. А Песчаная ведьма смеялась и танцевала… Танцевала до тех пор, пока кровь ее врагов, окропившая землю, не поднялась в воздух и не пролилась на нее. Ведьма сбросила капюшон и запрокинула голову, принимая подношение. Кровь заливала прекрасное лицо и впитывалась в медальон, висевший на ее шее.

«Ивона», – прошептала Эмбер и побежала еще быстрее. Со всех сторон слышался звон клинков, беспорядочно летели заклинания, но девушка стремилась лишь к одной цели – шатру с детьми, в который только что вошла безумная ведьма крови. Перед ее внутренним взором стояло лицо маленького Тройя, взиравшего на мир широко распахнутыми зелеными глазами, красавицы Риши, которой едва минуло три, Кэсси, чей звонкий смех наполнял Пустошь радостью даже в самый хмурый день, Ларсы, Моны, Фрошса…

Наконец ворвавшись в шатер, Эмбер увидела трясущуюся от страха Корри. Девочка упрямо выпятила подбородок и решительно наставила на Ивону кинжал, не позволяя той подойти к колыбели маленького Тройя. Остальные дети сбились в кучу в глубине шатра. Кто-то рыдал, кто-то тихонько хныкал, а Древняя улыбалась, обнажив сточенные железные зубы, и упивалась ужасом, плескавшимся в глазах малышей. «Безумная!» – в очередной раз убедилась Эмбер. Ведь что еще, как не сумасшествие, может заставить ведьму продать свою душу? Месть не несет ничего, кроме разрушения. И вот что бывает с ее рабами.

– Пошла вон, – выплюнула девушка.

– Как грубо. Надо бы научить тебя манерам! – прошипела Ивона и молниеносным движением выхватила кинжал из рук Корри.

– Не тебе говорить о манерах, ведьма, – возник из ниоткуда на пороге шатра Райденн.

Девушка даже самой себе не желала признаваться, как сильно она обрадовалась появлению Лунного. Должно быть, его тоже предупредила Райнона. Эмбер боялась, что в одиночку не сумеет одолеть Ивону. Особенно после того, что видела несколько минут назад. Обескровленные тела Верховных ведьм будут долго преследовать ее в кошмарах.

В руках Райденна мелькнул хлыст, сотканный из магии Луны и жидкого серебра. Свист. Удар. Шипение. Ивона переместилась почти мгновенно, но ему все-таки удалось задеть Песчаную ведьму и лишить ее кинжала.

– Ты заплатишь за это, сопляк. Заплатишь! – Глаза Ивоны полыхнули, и она потянулась за упавшим оружием. Эмбер прошептала заклинание, и воздушный вихрь закружил вокруг ведьмы, не позволяя той поднять кинжал и повторить кровавый ритуал.

В ту же секунду Ивона коснулась медальона, висевшего у нее на шее, и, глядя в глаза Эмбер, назвала ее имя. На лице Древней отразилось удивление, когда, вопреки ее воле, ничего не произошло. Она не знала об иллюзии, созданной Табиршасс. Кровь Эмбер она так и не получила, а значит, не имела власти над девушкой.

Райденн воспользовался замешательством Ивоны и вновь ударил ее хлыстом: по плечам, спине и снова по плечам. Вот только на этот раз ведьма оказалась проворнее и ухватила упругую плетку рукой. Быстро прошептав заклинание, ведьма добилась того, чтобы хлыст заискрился от магии, а в следующий миг оплел шею и тело своего владельца, обернувшись огромной змеей.

– Никогда не применяй один и тот же трюк против Песчаной ведьмы. Мы умеем учиться на своих ошибках. Твоя же будет стоить тебе жизни.

Кольца питона сжимались, по капле выдавливая жизнь и воздух из легких Райденна. Лицо парня искажали муки. Ивона упивалась его страданиями. Сложно сказать, что доставляло ей большее наслаждение: агония Лунного или бессилие Эмбер. Заклинания девушки отскакивали от Песчаной ведьмы, не причиняя той абсолютно никакого вреда. Эмбер начинала уставать, силы покидали ее, что не укрылось от Ивоны. Древняя перешла в наступление. С кончиков ее пальцев струились потоки алого света. Пот градом катился по лицу Эмбер, но она удерживала щит. Удерживала, понимая, что рано или поздно ее резерв иссякнет, и она погибнет прямо здесь, в этом шатре, где сейчас в нескольких метрах от нее корчится от нестерпимой боли ее друг. Друг… Она наконец признала это. Райденн был ее другом. Как жаль, что она осознала это слишком поздно. Впрочем, неважно: впереди лишь смерть. Этой ночью погибнут все, кого она знает. Не уцелеет никто. Они проиграли. «Проиграли. Проиграли. Проиграли», – это слово набатом звенело в ушах Эмбер.

Девушке вспомнились слова аристократа из Лунных земель, который обучал ее, Райденна и Лойшу боевым искусствам. «Бой проигран, как только вы внутренне сдались. И ни секундой позже», – повторял им лорд на каждой тренировке. Несмотря на его манерность и вычурные одежды, Эмбер нравились эти занятия, потому что она сама всегда боролась до последней секунды. Что же случилось теперь? Почему она готова признать поражение? «Это всего лишь внушение, идиотка!» – разозлилась на себя Эмбер и шикнула:

– Оставь свои грязные трюки, с них уже песок сыпется. Борись честно!

– Старые не значит неэффективные. Ты ведь почти поверила. Да, малышка Нэнни?

Этим прозвищем Эмбер не называли с самого детства. Оно осталось в той, другой жизни, которую девушка накрепко запечатала в своем сознании. Прошлое не должно отравлять настоящее. Но вот оно. Прямо здесь. Настигло ее в самый неподходящий момент. Ивона ударила Эмбер ногой, опрокинув ту на землю, а следом метнула заклинание. Не удержи девушка щит, все было бы кончено.

– Откуда ты знаешь? – спросила Эмбер, ненавидя себя за этот вопрос.

– Мы ковен мести. Мы знаем все, – ухмыльнулась Ивона.

То, что случилось дальше, стало неожиданностью не только для Песчаной ведьмы, но и для самой Эмбер. Корри, которая все это время тряслась в глубине шатра, кинулась к Ивоне, сжимая в руках подсвечник. Услышав шум за спиной, ведьма обернулась – удар девочки пришелся ей по плечу.

– Ах ты маленькая дрянь! Смотри, что ты наделала! – Ивона театрально взмахнула разорванным рукавом. – Не стоило меня злить, – цокнула она языком, и питон еще плотнее сомкнул кольца вокруг тела Райденна. Послышался хруст костей. Изо рта Райденна потекла струйка крови. Корри закричала и бросилась к парню, но ведьма не позволила ей сделать и пары шагов.

– Я тебя не отпускала. Смотри, как он умирает, и думай о том, что твоя участь будет еще… – договорить ведьма не успела.

«Для победы иногда достаточно крохотного шанса. Лучшее, что ты можешь сделать, малышка Нэнни, – это не упустить его. О последствиях подумаешь позже», – любил говорить отец Эмбер, играя с ней в шахматы. В те дни разум еще не подводил его. Раз уж прошлое ворвалось в ее жизнь, она воспользуется его уроками. Эмбер выхватила меч из ножен и снесла Древней голову, вложив в этот удар всю свою ярость, горечь и боль от утраты друга. Райденн умер. Его уже не вернуть. Как и ее прошлую жизнь. По лицу Эмбер катились злые слезы.

Едва голова Ивоны коснулась земли, Пустошь наполнилась оглушительными воплями ковена мести, а шатер опал, погребая под собой Эмбер, Райденна и детей. Песчаные ведьмы выли так, словно сами только что лишились головы. Девушка не стала ждать, пока они явятся за ней и, призвав ветер, избавилась от шатра. Превозмогая отвращение, она взяла в руки отрубленную голову Ивоны, намереваясь швырнуть ее в огонь, пожиравший соседнее жилище. Древняя щелкнула зубами и расхохоталась. Корри заорала, а Эмбер от неожиданности выронила голову, которая покатилась прямо к ногам бездыханного Райденна. «Что за…» – промелькнуло в голове девушки, как вдруг мощный магический удар сбил ее с ног.

Отдышавшись и посмотрев по сторонам, Эмбер острожно поднялась и выставила перед собой руки, сделав свой щит видимым. Такая магия требовала больше энергии, но защита получалась куда надежнее. Серебристые всполохи защищали девушку от заклинаний, что алыми вспышками летели в ее сторону. Эмбер коснулась янтарного кулона на шее. Ведьмы из Пустоши редко обращались к магии кристаллов, предпочитая полагаться на собственный ресурс, но сейчас она как никогда остро нуждалась в помощи своего камня силы. Прикосновение к нему придало ей энергии и уверенности – настолько, что она не отводила взгляда от Ярштай, которая приближалась к месту гибели своей прислужницы медленно, но неотвратимо. Резким движением предводительница ковена мести откинула алую вуаль.

«Увидевший лик Ярштай умрет еще до рассвета» – Эмбер вспомнила одну из старых баек. Баек ли?

Алая вуаль развевалась на ветру, открывая лицо Ярштай – притягательной, как сама тьма. В карих, полных ненависти глазах таилось обещание. Обещание смерти и боли. И ведьма смотрела прямо на Эмбер.

Девушка сглотнула, пытаясь избавиться от страха, и вновь дотронулась до янтарного кулона, дарившего ей приятное тепло. «Получивший черную метку погибает. Всегда. Так говорят. А я все еще жива. И жертва Табиршасс не станет напрасной», – пообещала себе Эмбер.

За Ярштай двигались ее соратницы в черных плащах. Они швыряли в Эмбер все новые и новые заклинания, но их предводительница не предпринимала ничего. Она просто смотрела на Эмбер, прожигая девушку взглядом. Серебристый щит последней то и дело вспыхивал алым, черным и золотым, отражая заклятия Песчаных ведьм. Соленый пот стекал по ее лицу, руки тряслись от напряжения. Ковен мести целиком сосредоточился на той, что посмела обезглавить их сестру. Казалось, им не было дела до того, что Верховная ковена предсказательниц помогла Корри и другим детям уйти. Это открытие подбодрило Эмбер, но силы почти оставили девушку. Будто почувствовав ее слабость, Ярштай поднесла руку к своим губам и подула: изо рта у нее струилась тьма, а во взгляде читалось торжество. Эмбер знала: это конец. Что ж, она встретит его достойно.

Серебристый волк возник словно из ниоткуда. Быстрый, яростный, неуловимый. Он схватил голову Ивоны, что все еще валялась в ногах у Лунного, и швырнул ее в огонь, почти уничтоживший соседний шатер. Закричали банши, закричали черные капюшоны, закричала Ярштай. Тьма, что надвигалась на Эмбер, как и заклинания, летевшие в ее сторону, рассеялись. Ковен мести горевал, наполняя мир воем и скорбью.

Чьи-то мускулистые теплые руки помогли Эмбер подняться с колен. Она ощутила, как сила вливается в ее тело.

– Спасибо, – прошептала она, с изумлением разглядывая Лойшу. Его темные волосы поседели всего за несколько часов, и теперь он еще больше походил на своего шеду. Эмбер не хотелось думать о том, через что ему пришлось пройти.

– Пустяки, – отмахнулся туат, словно прочитав ее мысли. – Ты лучше поблагодари остальных.

Эмбер обернулась. За ее спиной стояли Верховные, а также десятки ведьм и ведьмаков из истинных ковенов. Среди них она заметила Райнону, Табиршасс, Валидиса, Вайолетт… Все это время они помогали ей удерживать щит. Все это время прикрывали ей спину. Она никогда не была одна. У нее защемило сердце. Вот ради кого она борется. Вот ради кого пойдет на любые жертвы. Они ее семья.

– А ты думала, ты здесь одна справлялась? Я, конечно, всегда подозревал, что ты заносчивая, но такое самомнение – перебор даже для тебя.

– Но почему на нас больше не действуют крики банши? – невпопад отозвалась Эмбер, еще не успев прийти в себя от потрясения.

– Мы тоже кое-что умеем, – улыбнулась Табиршасс, приблизившись к девушке, но объяснить ничего не успела: Ярштай взмахнула рукой, подавая знак черным капюшонам, и в щит полетели новые заклинания, куда более мощные, чем раньше. Передышка закончилась.

Однако теперь Эмбер знала, что она не одна. Справа от нее стояли Лойша с серебристым волком. Слева – Табиршасс, Райнона и другие Верховные, а позади – ведьмы и ведьмаки из истинных ковенов. Они едины. Они вместе. Они выстоят.

Ярштай, прежде не принимавшая участия в сражении, развела руки в стороны и запела. Глубокий низкий голос соблазнял, очаровывал, манил. От него по всему телу бежали мурашки. Древние слова, что распевала Ярштай, подхватывал ветер и уносил в небеса, где в свете полной луны они оборачивались ледяными стрелами. Казалось, это сами звезды плачут о гибели Ивоны.

Стрелы ударялись о щит, разлетались на тысячи осколков и причудливым образом соединялись вновь, рисуя на щите серебристые узоры. Не просто узоры, а целые картины, хранившие в себе секреты мироздания. Коснись – и узнаешь ответы на все свои вопросы. Эмбер смотрела на них как завороженная. Она протянула ладонь, собираясь дотронуться до ближайшего из узоров.

– С ума сошла?! Подними щит, – заорал Лойша, хватая ее за руки.

– Отпусти! – процедила она сквозь зубы. Прикосновения туата раздражали. Мешали приблизиться к истине. Нужно лишь опустить щит, и больше не останется тайн, мучивших ее с детства. Сейчас она узнает все…

– Не смей! – Лойша схватил Эмбер за плечи, силой отворачивая ее от стрел, летящих в щит. – Смотри, что случилось с теми, кто поддался! Смотри!

Но Эмбер не желала смотреть, она желала познать тайны вселенной. И Лойша стоял у нее на пути. Она попыталась вырваться, но туат прижал ее к себе еще крепче.

– Эмбер, черт! Я держу щит за нас двоих. Да приди же ты в себя!

Вместо ответа она изо всех сил лягнула его в голень. Парень взвыл, но хватку не ослабил. Отчаянно, не переведя духа, он развернул девушку лицом к себе и стиснул в объятиях так, чтобы она не видела ни стрел, ни узоров. Эмбер вырывалась, брыкалась и ругалась, как последний пропойца, но он держал крепко. В конце концов она перестала сопротивляться, глубоко вздохнула и вновь возвела щит.

– Очнулась? Могу отпускать? – недоверчиво поинтересовался Лойша.

– Да.

Он чуть разжал руки, позволяя Эмбер отступить на шаг, но все еще не спешил выпускать ее из объятий.

– Я давно хотел это сделать. Может быть, другого шанса не будет, – сказал он охрипшим голосом и поцеловал ее. Жадно, страстно, требовательно. Сердце Эмбер колотилось. В голове царил хаос. Кругом была смерть, а этот поцелуй, возможно, последний в ее жизни, нес с собой тепло, жизнь, свет. Ярштай, ковен мести, ледяные стрелы – на несколько секунд все отошло на второй план. В ее мире существовал только Лойша. Его губы. Его руки. Его поцелуй.

Но смерть не спрашивает, когда приходить. Ей плевать: ждете вы ее или нет, счастливы ли вы или погружены в пучину отчаяния. Она просто приходит.

Лойша захрипел, и в тот же миг Эмбер ощутила металлический вкус крови на своих губах. Она отстранилась от парня и с ужасом смотрела, как он медленно оседает на землю. В его спине торчала стрела. Обычная металлическая стрела. Опасаясь магии, они совсем забыли о стали.

Шеду Лойши взвыл от боли и отчаяния. Эмбер и не заметила, что кричит вместе с ним. Она сорвала со своей шеи кулон и приложила к ране Лойши. Из глаз волка покатились слезы. Он опустился на землю и посмотрел на девушку. Она поняла его без слов и молча забросила тело Лойши ему на спину. Серебристый волк понес Лойшу в лес. Эмбер не стала ему мешать. Они имеют право на прощание.

В голове ее зазвучал голос Ярштай: «Ты забрала Ивону. А я заберу у тебя всех, кто тебе дорог. Всех, кто когда-либо был добр к тебе. Всех. Без исключения. Одного за другим. Ты будешь обречена на скитания и полное одиночество. Если тебе улыбнется прохожий, я убью и его. И это только начало моей мести, Нэнни».

Повсюду царили лишь смерть, кровь и боль. Лойша преподнес ей последний подарок, избавив от власти иллюзии. Теперь она отчетливо видела, что ледяные стрелы оказались шипами из короны Ярштай. Они прожигали плоть до кости, разъедая ее по частям и оставляя на земле скелеты с ошметками кожи и мышц. Ведьмы, опустившие щиты, умирали в адских муках, а Верховная ковена мести продолжала петь, поднимая в воздух все новые и новые смертоносные стрелы.

Казалось, у Эмбер больше не было сердца, чтобы горевать о погибших. Она не чувствовала ничего. Выхватив меч, она побежала навстречу Ярштай. Страх исчез. Осталась лишь ярость. Каждый шаг, каждый вздох девушки был наполнен ею. Именно она стала основой магии, что зарождалась в душе ведьмы. Она вложила в заклинание всю свою силу. Вплела в его канву всю свою боль, скорбь, любовь и ненависть, не оставив себе ничего.

На ее пути возникли знакомые фигуры в черном, но Эмбер и не нужно было подходить к Ярштай вплотную. Она швырнула меч прямиком в ее сердце. И он попал точно в цель, пронзив Верховную ковена мести сталью и магией. Ее песнь оборвалась. Стрелы растворились в воздухе, будто их и не было.

«И та, что умереть не может, песнь свою прервет, и небо станет чистым, избавив мир от скорби», – прошептала Райнона, опускаясь на колени возле рухнувшей на землю Эмбер. Ее обступили Верховные, не позволяя прислужницам Ярштай отомстить за свою предводительницу.

– Ты должна уйти, – строго сказала Табиршасс и взяла Эмбер за руку. Она попыталась разорвать рукопожатие, понимая, что Табиршасс отдает ей свои силы, но Верховная держала крепко.

– Я не брошу вас. Здесь мой дом. И, если нужно, я погибну, защищая его.

– Этого не будет. Ты уйдешь. Прямо сейчас. – Голос Табиршасс звучал властно. В ней говорила Верховная, которая привыкла, чтобы ее приказы исполнялись.

Эмбер отрицательно покачала головой, впервые решив пойти наперекор Табиршасс. Тогда Верховная наклонилась к уху девушки и зашептала. С каждым ее словом лицо ведьмы менялось. В конце концов она заплакала, и с ее лица исчезло упрямое выражение. Она была готова подчиниться воле Табиршасс.

– Беги, – уже громче сказала та и наконец отпустила руку Эмбер, отдав девушке почти все свои силы.

Не видя ничего из-за пелены слез перед глазами, ведьма поднялась и потянулась к Табиршасс, чтобы ее обнять. Девушка понимала, что больше никогда ее не увидит.

– Беги! – повторила Верховная, и в спину Эмбер ударил мощный поток воздуха. Ее изгоняли из Пустоши. Она давно знала, что ее жизнь ей не принадлежит. А сегодня ей открылось, что и смерть тоже. Она слуга Эреша, поэтому даже умереть на своих условиях ей не суждено. Сейчас она должна уйти. Уйти, оставив все, что ей дорого. Таков ее путь. Такова судьба. Одинокая странница. Без семьи. Без дома. Без сердца.

«И это только начало, Нэнни. Только начало», – рассмеялась Ярштай, вновь пробираясь в мысли Эмбер. Девушка смахнула злые слезы. Глупо было думать, что ей удалось убить бессмертную. Она лишь остановила ее. На время.

Глава 22

Аратта встретила Эмбер шумными улицами, пестрыми нарядами и косыми взглядами. Впрочем, последнее девушку совсем не удивляло: уж очень она выделялась на фоне холеных горожан, одетых один роскошнее другого. Они расхаживали по мощеным улицам с таким напыщенным видом, что напомнили ей распустивших хвосты павлинов.

«Ярмарка уродов», – с досадой подумала Эмбер. Хотя для горожан уродом была именно она. В старых кожаных штанах, вся пропахшая по́том, со следами дорожной пыли на лице, волосах и одежде, от которой исходил резкий лошадиный запах. Казалось, пыль была даже у нее во рту и въелась в кожу настолько, что стала ее частью.

Не то чтобы Эмбер нравилось ходить грязной. Разумеется, она бы с удовольствием вымылась, но время стоило слишком дорого. С тех пор как девушка покинула Ведьмину пустошь, прошло три дня. Три дня, полных нескончаемых и мучительных размышлений о том, как она бросила всех, кого любила. Оставила на растерзание ковену мести. Сколько раз ей хотелось повернуть назад и броситься на помощь своим сестрам и братьям из истинных ковенов! Но она не могла ослушаться Табиршасс. Особенно после того, что та ей сообщила.

Эмбер тряхнула головой, пытаясь справиться с набежавшими на глаза слезами. Цикл убывающей луны истек, а значит Верховной уже нет в живых. Как и Лойши. Крамера. Мирры. Райденна. Его изуродованное страданиями лицо все еще стояло у девушки перед глазами. Тогда на миг ей даже показалось… Нет! Она не станет об этом думать! Ни к чему тешить себя напрасными надеждами. Их цена слишком высока. В ее жизни больше нет места любви, дружбе, радости. Долг и данное Табиршасс обещание превыше всего.

Мысли вернулись к моменту побега. В свой чудом уцелевший шатер Эмбер пробралась крадучись, будто вор. Схватила бурдюк с водой, немного еды и денег. Это все, что она взяла с собой. Вскочила на лошадь и в последний раз оглянулась на родное поселение. На свою прошлую жизнь. Пылающую, разрушенную, израненную.

Все три дня Эмбер скакала на лошади так, словно пыталась обогнать ветер, время и свою судьбу. Останавливалась лишь для того, чтобы дать передохнуть рысаку и самой забыться тревожным, поверхностным сном.

Образ истекающей кровью Пустоши все еще стоял перед глазами ведьмы. Тем сильнее был контраст с сытой и благополучной Араттой. Эмбер шла по одной из главных улиц столицы, разглядывая дома самых богатых ведьм и ведьмаков города – купцов. Они продавали и покупали. Все и всех. Границ для них не существовало. Так же, как и принципов. И, судя по всему, отсутствие морали щедро оплачивалось.

Дома купцов высились по обеим сторонам улицы, будто готовясь к параду и буквально крича о благосостоянии своих владельцев. Эмбер только что миновала черный, как сама тьма, трехэтажный особняк, увитый плющом. Обманчиво изящные острые колья ограды не позволяли рассмотреть его во всей красе: Эмбер коснулась забора пальцем и тут же отдернула руку – на ней остался кровавый след. Купцы надежно хранили свои секреты.

Кто-то грубо толкнул ее в спину. Эмбер обернулась и увидела изящно одетого молодого ведьмака с покрытым серебром лицом. Вместо того чтобы попросить прощения, он смерил ее презрительным взглядом и брезгливо наморщил свой точеный носик.

– Мог бы и извиниться, – буркнула ведьма.

– Пффф, – фыркнул он и, взмахнув своим расшитым блестящими камнями плащом, поплыл дальше. Только сейчас Эмбер заметила, что на нем были серебряные сапоги на высокой платформе. Должно быть, очередное веяние изменчивой моды Аратты.

«Чертовы выскочки!» Этим напыщенным, изнеженным праздной жизнью болванам и дела не было до того, что где-то там, ради их блага, ради блага всего Эреша гибли ведьмы и ведьмаки. Девушке ужасно захотелось догнать этого юнца и как следует проучить. Но она, разумеется, этого не сделала. Нужно было спешить в храм.

Тем временем в Аратте, небо над которой заволокло грозовыми тучами, начал накрапывать мелкий дождь. Привыкшая к непогоде Эмбер не обратила бы на этот досадный факт никакого внимания, если бы не местные жители, и тут не упустившие возможности покрасоваться перед соседями. В руках прохожих мигом возникли разномастные зонты, да не просто зонты – произведения искусства, чьи трости были инкрустированы драгоценными камнями, а купола пестрели яркими вышивками, вероятно, выполненными лучшими мастерами столицы. В Аратте роскошь была не привилегией, а неотъемлемой частью жизни. Роскошь и Аратта. Аратта и роскошь. Нераздельные части друг друга. Одна не может существовать без другой.

Эмбер презрительно сощурилась и поспешила прочь с главной улицы, краем глаза все же отметив разнообразие расцветок и форм особняков купцов: белый с витыми колоннами, синий, сплошь разрисованный серебряными рунами, которые наверняка сияли в ночи, алый, будто закат, черный и высокий, словно обелиск. Она ускорила шаг в надежде сбежать от воспоминаний о разноцветных шатрах Пустоши. Каждому ковену свой цвет. Кто знает, сколько цветов осталось теперь…

На пути к храму Эмбер то и дело натыкалась на кричащие вывески и богато убранные витрины: ювелирные салоны с лучшими камнями во всем Эреше, ателье с умопомрачительными нарядами, игорные заведения и даже парочка борделей. В Аратте и не думали стыдливо прятать их на дальних улочках или окраине. О нет! Здесь публичные дома сияли, будто жемчужины, в самом центре столицы. Они и были средоточием жизни горожан. Нет ничего дурного в свободе желаний до тех пор, пока ты сам не становишься их рабом, а единственная свобода, что тебе остается, – это свобода выбора греха, которому предаться. Вот почему в Пустоши блюли традиции.

В голове Эмбер витали мрачные мысли, пока она блуждала среди роскошных кварталов Аратты. Наконец свернула в узкий переулок, который, как она думала, должен был вывести ее к храму. Даже в дневное время здесь околачивались ведьмаки и ведьмы, чей разум затуманил дурман. Они стояли, прислонившись к обшарпанным дверям, устремив остекленевшие взгляды куда-то вдаль. Им казалось, они созерцают вечность, в реальности же они с восхищением разглядывали заблеванную стену.

Табиршасс говорила, что в далекие времена ее юности этот квартал процветал. Вместо забытого Богиней узкого переулка тут дремала тихая уютная улочка. Жилье здесь стоило дорого – каждый хотел оказаться поближе к главному храму. Что ж, времена меняются…

Под ноги Эмбер выплеснули ведро помоев. Во всяком случае, она искренне надеялась, что это были именно помои, а не кое-что похуже. Несколько зловонных капель попали девушке на штаны. Старуха на втором этаже мерзко захихикала и тут же захлопнула ставни. Проклиная чертов город, ведьма ускорила шаг. Совсем скоро она найдет то, за чем пришла, и сможет навсегда покинуть это место.

Еще две дурно пахнущие улочки, один поворот, зловещего вида парочка с сомнительной репутацией, несколько минут ходьбы с попытками вдыхать как можно реже – и она у цели. Перед Эмбер, как мираж посреди пустыни, возникла площадь, в центре которой возвышался главный храм Богини в Аратте. Витые колонны, стрельчатые арки, стеклянный купол, по которому ползла лоза, – все это некогда было величественным. Эмбер так и видела, как сверкало серебро колонн, как благоухали клумбы, разбитые у входа, как звонко журчал фонтан, возле которого любили устраиваться уставшие паломники, чтобы полюбоваться на воду, подернутую светлой рябью, и отдохнуть в тени крон многовековых деревьев.

Ныне же от былого величия осталась лишь бледная тень. Фонтан высох, клумбы заросли сорняками. Сохранились только могучие дубы, но и они не производили должного впечатления: их листва осыпалась, а убирать ее никто и не думал. На площади вообще не было никого, кроме Эмбер. Руки сами собой сжались в кулаки. Как можно было допустить такое? «Возможно, Эреш и все его жители заслужили те беды, что свалились на их головы?» – мелькнула горькая мысль в голове ведьмы, но девушка тут же отбросила ее. К счастью, Аратта – это еще не все ведьмы. И не весь Эреш. Есть и другие. И именно ради них Эмбер сейчас находится здесь.

Глубоко вздохнув, она решительно двинулась в храм, не забыв преклонить колени у входа и вознести короткую молитву Богине.

Эмбер ощутила прилив силы, едва переступила порог. Несмотря на внешний неприглядный облик храма, его заброшенность и обветшалость, века́ молитв и ритуалов не прошли бесследно. Энергия стихии все еще бурлила здесь и сейчас устремилась к единственной, кто испросил благословения. Раньше паломников были тысячи. Сейчас же все досталось лишь Эмбер. Что ж, удача и силы нужны ей как никогда прежде.

Внутри храма сиротливо горели несколько свечей, тусклого сияния которых явно не хватало, чтобы прогнать затаившиеся в углах тени. Если бы не стеклянный купол и лучи полуденного солнца, редко разрезающие пространство, разглядеть убранство места, где поклонялись Богине, было бы абсолютно невозможно.

Эмбер бродила по пустынному залу, с тоской поглядывая на статуи Богини с облупившейся позолотой, на выцветшие руны, начертанные на стенах и полу, на кристаллы, врезанные в стену и покрывшиеся толстым слоем пыли. Девушка провела рукой по одному из них – ладонь мгновенно потемнела от грязи, а кристалл растревоженно зазвенел, отзываясь на прикосновение. Она замерла, затаив дыхание. Поющие кристаллы – большая редкость. И надо же было такому случиться, что из всех камней она выбрала именно этот! А впрочем, должно быть, это благословение уже начало действовать. То, что кристалл ответил ей, означало, что вскоре она получит знак от самой Богини. Она укажет Эмбер путь.

Ведьма еще не успела толком порадоваться своему везению, когда в отдалении послышались торопливые шаркающие шаги, а следом – звук шлепка, крепкое ругательство и снова шарканье. Эмбер обернулась, ожидая увидеть того, кто издавал эти странные звуки.

– Опять якшаетесь тут без дела, отребье проклятое? Говорю же, и-и-ик, воровать здесь нечего. Кристаллы не достать, и-и-ик. Пошли вон! – пророкотал круглолицый ведьмак, появившийся из-за колонны. Заметив девушку, он еще раз икнул и задумчиво поскреб свой мясистый нос, пытаясь сообразить, кто это к нему пожаловал. Его грудь тяжело вздымалась, рукой он держался за бок – так, словно прошел приличное расстояние, а не приковылял из соседнего зала. Икота и заляпанная чем-то жирным ряса изрядно портили образ разъяренного служителя храма.

Так и не дождавшись приветствия, Эмбер прочистила горло и насколько могла вежливо произнесла:

– Хвала Богине!

– И-и-ик, – послужило ей ответом. Монах уставился на нее осоловелым взглядом, несколько раз моргнул и наконец перестал скрести свой нос, который к тому моменту стал уже пунцовым. – Да прославят Ее звезды и небеса? – заключил он после длительной паузы вопросительной интонацией, будто и сам не верил в то, что говорил. Не дав Эмбер возможности высказаться, он недоверчиво приподнял бровь и спросил:

– Паломница, что ли?

– Можно и так сказать.

– Стало быть, нет. Так и думал. Что тогда? – с досадой поинтересовался служитель.

Было заметно, что ему не терпится скоротать вечер в компании своей верной спутницы – бутылочки амброзии. Эмбер улавливала исходившее от ведьмака амбре даже стоя в нескольких шагах от него.

– Ищу одну книгу. Древнюю. С предсказаниями и пророчествами великой провидицы Мары из Лунных земель.

– И-и-ик? – У служителя округлились глаза, отчего он стал похож на растревоженного филина. Нервно оттянув воротник своей рясы, будто она вдруг стала ему мала, служитель несколько раз дернул шеей и тяжело сглотнул.

Сказать, что такая реакция Эмбер не понравилась, – это ничего не сказать. Глубоко вздохнув, она молчаливо замерла в ожидании ответа.

– Не положено мне неизвестно кому такую информацию разглашать. Вдруг ты книгу украсть хочешь? – Маленькие глазки прислужника перестали бегать, а на лице мелькнуло торжествующее выражение. Было видно, как он горд, что нашел невероятно удачную отговорку.

«Богиня, даруй мне смирение и терпение, чтобы не преступить закон и не всыпать этому пропойце прямо в храме!» – взмолилась девушка про себя, а вслух сказала:

– Это реликвия. И она доступна всем страждущим, пришедшим в храм Богини в час нужды, насколько мне известно. – Эмбер скрестила руки на груди, и, сдержав рвущееся наружу раздражение, добавила: – Но поскольку времена сейчас неспокойные, мне понятны ваши опасения, поэтому я представлюсь. Мое имя Эмбер Ларкеш, и я одна из претендентов на роль Энси.

– Пфф, – облегченно выдохнул монах. Махнув рукой, он круто развернулся и на глазах у изумленной Эмбер поплелся в сторону двери, ведущей в другой зал. Он тяжело перекатывался с боку на бок и бормотал себе под нос: «Так и знал, что одна из этих. Совсем уже дурман мозги проел. А притворялась-то как хорошо! Только зря разволновался. Да уж, чего только не придумают…»

Взбешенная Эмбер в два прыжка настигла толстяка, обогнула его справа и выросла перед ним стеной, преградив путь. Ее широкие ноздри раздувались от гнева, и девушке пришлось несколько раз напомнить себе, что она разговаривает со служителем храма.

– Я действительно претендентка. Вот доказательства. – Ведьма задрала рукав некогда белоснежной рубашки, обнажив предплечье, и продемонстрировала ему татуировку. Луна и солнце, переплетенные вместе, – символ надежды на восстановление единства Эреша, которое принесет новый Энси. – Такие делают только претендентам. Надеюсь, теперь вы позволите мне заглянуть в книгу. Мне нужно всего лишь прочесть одно пророчество, после чего я оставлю вас в покое. Чем быстрее вы мне его покажете, тем скорее я отсюда уйду. – Эмбер намекала на недвусмысленное стремление служителя остаться наедине с амброзией.

– Конечно-конечно, сейчас все принесу. Подождите меня здесь, – торопливо проговорил монах и засеменил к двери.

Несколько секунд Эмбер смотрела на его удаляющуюся спину, но что-то в его поведении насторожило ее. Она и сама толком не могла объяснить, что именно. Возможно, странное выражение глаз или чересчур поспешное согласие, а может, то, что он не удивился встрече с претенденткой. Анализировать времени не было. Эмбер просто крикнула служителю:

– Подождите, я пойду с вами. Так будет быстрее.

Однако вместо того чтобы остановиться, толстяк с неожиданной для его комплекции проворностью рванул в соседний зал, а оттуда нырнул в неприметную арку у колонны. Эмбер удалось нагнать служителя лишь в узком коридоре, когда он спешил запереть дверь в свою келью. Ведьма справилась бы быстрее, но слишком плохо ориентировалась в храме. Она придержала створку двери рукой и стала наступать на посеревшего монаха. Капля пота стекла по его лбу прямо на кончик носа и упала на пол. А затем еще одна и еще. Он потел так сильно, будто надеялся, что сейчас растает и таким образом избежит разговора с Эмбер.

– Где. Книга? – мрачно поинтересовалась девушка, уже догадываясь, что услышит в ответ.

– Какая книга?

Эмбер подошла вплотную к трясущемуся монаху, который поспешно забормотал:

– И-и-ик! Нет ее!

После этой сакраментальной фразы он попытался повалиться в импровизированный обморок, но удар в голеностоп от девушки заставил его быстро изменить решение. Отчаянно ойкнув, служитель принялся растирать ногу.

– Где. Книга? – повторила ведьма, окончательно теряя терпение.

– Исчезла. Правда! Я не знаю, что с ней случилось.

– В следующий раз я ударю сильнее. А может, просто отправлю тебя на суд к Богине. Пусть она сама решает, как поступить с таким служителем.

– Ты не посмеешь! В храме запрещено использовать магию! – запротестовал монах, но уверенность в его голосе стремительно таяла под грозным взглядом темнокожей незнакомки.

– А кто говорил о магии? – сверкнула белозубой улыбкой Эмбер и принялась демонстративно закатывать рукава рубашки, чтобы ведьмак оценил размер ее бицепсов – чересчур развитых для девушки, совершенно неженственных, но чертовски эффективных в ситуациях, подобных этой.

– Ее забрал один уважаемый человек.

– Забрал? – вскинула бровь Эмбер и сделала ложный выпад, заставив нерадивого служителя отшатнуться.

– Купил.

«Терпение, Эмбер, терпение. Одна из высших добродетелей. Этот монах явно послан тебе Богиней в качестве испытания», – обратилась к самой себе девушка в попытке унять бушующую в груди ярость.

– Имя, – процедила она, с силой втягивая носом воздух.

– Кроуфус Лариштейн. Живет на главной улице. Дом, похожий на черный обелиск. Книга у него. – Служитель окончательно перешел на писк, когда Эмбер схватила его за шиворот и поволокла к выходу из храма. Тащить монаха оказалось тяжело, но ярость придавала девушке сил.

Сначала служитель протестующе вопил, потом пытался вырваться, затем канючил, а к моменту, когда Эмбер наконец вытащила его на площадь, все-таки начал молиться.

– На колени. И не пытайся бежать. Будет хуже.

Монах рухнул на землю, будто мешок картошки. Пот катился градом по его одутловатому лицу, пальцы теребили край рясы, а губы нервно дергались, пытаясь вспомнить давно забытые священные слова.

– Клянись Богине, что с этого момента ты обещаешь исполнять свой долг как полагается, содержать храм в чистоте и порядке, принять обет трезвости, как и подобает служителю, и делать все, что в твоих силах, чтобы вернуть жителей Аратты к истинным традициям ведьм.

– И-И-ИК? – ужаснулся монах.

– Клянись или я отправлю тебя на суд Богини прямо сейчас! – Сказать по правде, Эмбер с трудом сдерживалась, чтобы не натворить глупостей, о которых потом будет жалеть.

– Клянусь, – наконец залепетал служитель и следом произнес магическую формулу, привязывая ее к своим словам.

– Однажды я вернусь и проверю, как ты исполняешь свои обязанности. И поверь мне, тебе не стоит меня расстраивать.

Глава 23

На лице Эмбер читалась мрачная решимость, когда она прокладывала себе путь сквозь толпу праздношатающихся разодетых зевак. Ее порядком достали косые взгляды и брезгливое выражение, отражавшееся на холеных лицах при виде ее замызганной одежды. Горожане обходили иноземку по широкой дуге, словно опасались, что неопрятность заразна. Эмбер ужасно хотелось помыться и переодеться в чистую одежду, но время поджимало. Кто знает, вдруг служитель первым делом кинется к Кроуфусу, чтобы предупредить о странной претендентке? Эмбер не могла пойти на такой риск. Поэтому, скрипя зубами и наступая на горло собственным желаниям, она торопилась на колдовской рынок Аратты – место, известное на весь Эреш. На этом рынке можно купить все что угодно, а если хватит денег, то и кого угодно. Именно там наверняка без труда разыщется купец, посмевший назвать цену за бесценную реликвию – книгу предсказаний Великой провидицы Мары. Дар народу Аратты, преподнесенный одним из величайших Хранителей всех времен – Энси Лораном, родом из Лунных земель. Книга столетиями хранилась в Храме, пока этот беспринципный торгаш Кроуфус не пожелал завладеть ею.

Конечно, Эмбер могла бы заявиться прямиком к купцу в резиденцию, но, во-первых, в таком виде ее вряд ли пустили бы даже на порог, а во-вторых, она почему-то не сомневалась, что днем Кроуфуса дома не застать. Вряд ли он почивает на лаврах, радуясь благам богатства. Наверняка вырывает зубами первенство среди прочих торговцев Аратты. Беда рабов золота в том, что они даже не умеют им наслаждаться. Их величайший страх – лишиться богатства.

Колдовской рынок встретил Эмбер привычным хаосом. Шум сотен голосов сливался со звериным рычанием, птичьими трелями, шипением, звоном монет и фонящей магией. Магия была повсюду, буквально пропитывая окружающее пространство. Сила лилась рекой. Никому здесь и дела не было до того, что магия не игрушка, и использовать ее следует только в случае необходимости. Впрочем, в этом не было ничего удивительного – местные считали удовлетворение собственных потребностей делом первоочередной важности.

Эмбер бродила среди торговых рядов, разглядывая причудливые товары: петухов, запертых в клетках, ярких птиц, напевающих на насестах, редкие травы, диковинные цветы, заговоренные драгоценности, запрещенные артефакты и просто какой-то старый хлам. Девушка лавировала среди прохожих, чувствуя, что так она вряд ли отыщет Кроуфуса – слишком уж он был важной особой. Поэтому искать его следовало в зоне, где торговали особыми товарами, для избранных.

Взгляд Эмбер то и дело цеплялся за народ, толпящийся между палаток. Здесь были не только разряженные в пух и прах жители Аратты, но встречались также и бродяги в обносках, и дети Луны, и даже парочка туатов в компании шеду. Были здесь и откровенно подозрительные личности, замотанные в какие-то балахоны до самых глаз, – очевидно, в попытке избежать излишнего внимания. Впрочем, они добились прямо противоположного эффекта.

Наконец ведьма пробралась к дальним рядам рынка. Народу здесь было намного меньше, зато пространство между палатками заметно увеличилось. Товары не громоздились один на другом, а величаво покоились на бархатном настиле: черном, красном, синем. Цвет зависел от предпочтений продавца. Здесь не слышалось громких зазываний и расхваливаний товаров на разные лады. Торговцы держались с королевским достоинством.

Ведьма подошла к одному из купцов, одетому на первый взгляд довольно просто, но, если присмотреться, можно было оценить безупречный крой и высокое качество ткани его одеяния. Эмбер выбрала его, потому что он был единственным, кто не косился в ее сторону с деланым высокомерием.

– Добрый день, – поприветствовала она купца.

– Добрый день. Чем могу служить? Ищете что-то конкретное, а может, кого-то? – Ни тени презрения, ни тени ехидства. Лишь сдержанная вежливость.

– Кроуфуса Лариштейна. Торговца. Он где-то здесь?

– О, нет, здесь его не бывает. У него собственная лавка на одной из центральных улиц. Вы непременно заметите огромную вывеску, украшенную драгоценными камнями с оригинальным названием «Лавка Кроуфуса», – ухмыльнулся торговец, и Эмбер невольно улыбнулась в ответ.

– Благодарю за помощь, – отозвалась она и уже собралась уходить, но торговец задал ей вопрос:

– А мне позволено узнать, что вы ищете? Как знать, возможно, я смогу вам помочь.

Эмбер пожала плечами.

– Ищу древнюю реликвию. Предсказания великой провидицы Мары. Вам известно, где она?

Лицо торговца помрачнело.

– Книга хранилась в храме Богини. Но, учитывая ваш вопрос, полагаю, мои знания несколько устарели.

Эмбер кивнула. Очевидно, торговец больше ничем не мог ей помочь, но она все же решилась спросить. Просто из чистого любопытства:

– Позвольте и мне задать вам вопрос. Почему вы так вежливы со мной? Вас не смущает мой вид?

Торговец расплылся в широкой улыбке, отчего в уголках его темных глаз собрались морщинки.

– Я всегда вежлив, когда не знаю, кто передо мной. Или пока пришедший не заслужил обратного. Разные бывают ситуации, и никогда не угадаешь, в какой из них завтра окажешься ты сам.

Эмбер протянула ему руку и улыбнулась. На душе у нее стало чуточку светлее. Как знать, быть может, у Аратты еще есть надежда.

Эмбер отошла от торговца всего на каких-то метров десять, когда дорогу ей перегородил брюнет, разодетый, будто принц из Пустыни Познаний. На голове у него красовался тюрбан, в центре которого сиял алый камень, похожий на рубин. Сам мужчина был облачен в просторную рубаху и шаровары в тон. Разве что туфель с загнутыми кверху носами не хватало для пущего колорита. Белый цвет подчеркивал его смуглую кожу. В образ южанина не вписывались лишь яркие голубые глаза, смотревшие на Эмбер со сдержанным интересом.

– Прошу меня простить, но я невольно стал свидетелем вашего разговора. Слышал, вы ищете Кроуфуса и одну прелюбопытную вещицу. Видите ли, я как раз направляюсь к нему и готов вам помочь, – сверкнул он белозубой улыбкой.

Эмбер взглянула на него с подозрением. Ей не нравились чересчур красивые мужчины. Она им не доверяла. А этот еще и сиял, будто начищенный пятак.

– Невольно? – изогнула она бровь.

– Быть может, это воля самой Богини. Мне нравится думать, что случайности не случайны. А вам?

Эмбер мысленно застонала. Все эти словесные эскапады не для нее. Признаться, она уже готовилась отправить его следовать по своим делам, но, вспомнив о поющем кристалле, что предвещал ей знак от самой Богини, передумала. Возможно, ей действительно стоит пойти с этим типом. В конце концов, хуже не станет. Хуже просто некуда.

Эмбер кивнула, и незнакомец промурлыкал:

– Прошу за мной.

Эмбер, пользуясь тем, что он ее не видит, закатила глаза. По дороге она спросила напрямую:

– С чего вдруг ты решил мне помочь? Я даже имени твоего не знаю.

– Никто не знает, – снова улыбнулся он, не придав значения резкому переходу на «ты». В голубых глазах мелькнул задорный огонек. – Зови меня просто Л.И.С. Лис.

Эмбер остановилась прямо посреди дороги, и на нее налетела пышнотелая ведьма в коротком атласном платье, шедшая позади. Заметив, с кем столкнулась, она скривила густо намазанные синей краской губы и принялась судорожно отряхиваться, опасаясь за свой наряд. Свои действия она сопровождала недовольным бормотанием. Эмбер нахмурилась и, буркнув «простите», снова сосредоточилась на своем спутнике.

– Лис? Контрабандист?

– Ну, я предпочитаю, когда меня называют охотником за диковинами, ценителем искусства и антиквариата, непревзойденным фальсификатором и фальшивомонетчиком, – вдохновленно перечислял он. – Но если выражаться очень грубо и опустить важные детали моего ремесла, то, чисто теоретически, да. Это я.

– И что мне мешает потащить тебя прямиком к стражникам?

– Ну, во-первых, я буду сопротивляться, – ухмыльнулся Лис и добавил: – А пока, ты уж прости, из нас двоих на бродягу и преступницу гораздо больше походишь ты. И может статься, что стражники схватят именно тебя, защищая такого честного и достойного гражданина, как я. Ты только посмотри, как я одет! – Он подмигнул Эмбер. – Когда они добьются правды, я уже исчезну из города.

– А во-вторых? – скептически поинтересовалась Эмбер.

– А во-вторых, в таком случае каждый из нас не получит то, что хочет. Уверен, тебе очень нужна книга с предсказаниями Мары, иначе, судя по презрительному взгляду, ты бы со мной и не заговорила. Рискну предположить, что ты из Пустоши. Я прав?

– Ты слишком много болтаешь. Пошли.

– Не смею задерживать.

– Ты так и не сказал, зачем тебе помогать мне.

– Скажем так, мне тоже кое-что нужно от Кроуфуса. И если мы придем к нему вдвоем, то привлечем гораздо меньше внимания. В общем, не волнуйся. У меня есть план.

– Предлагаешь стать твоей пособницей в краже?

– Воровать у вора не считается воровством, не так ли? К тому же книга Мары принадлежит всем страждущим.

– А как насчет предмета, который ты планируешь умыкнуть для себя?

– Советую тебе об этом не беспокоиться. Кроуфус тот еще мерзавец. Так что? Идешь?

Эмбер кивнула. Кажется, Богиня действительно благоволила ей: если кто и мог помочь раздобыть книгу Мары, так это Лис. Хитрец, проныра, один из самых известных мошенников Эреша. Ведьма сильно сомневалась в том, что Кроуфус позволит ей просто заглянуть в книгу. А устраивать побоище в центре Аратты и привлекать к себе излишнее внимание не входило в ее планы. О том же, чтобы выкупить ее у торговца, Эмбер даже не помышляла: она прекрасно понимала, какую заоблачную цену заломит за книгу купец.

– Иду, – тяжело вздохнула она.

– Я в тебе даже не сомневался, – подмигнул Лис, Эмбер в ответ поморщилась, как от прокисшей молочной каши.

Весь дальнейший путь они молчали, но девушку все равно раздражал чересчур довольный вид контрабандиста. Хоть он и шел немного впереди, и она не могла разглядеть выражение его лица, Эмбер готова была поклясться, что парень улыбается. Походка этого проныры была такой пружинистой, что ведьма так и слышала мотивчик, который Лис напевает у себя в голове. Она скрипела зубами от злости, что, казалось, веселило контрабандиста еще больше. Но чего она уж она никак не смогла стерпеть, так это его вопиющей выходки в нескольких кварталах от лавки Кроуфуса. Совершенно неожиданно для Эмбер Лис остановился, заставив девушку налететь на него.

– Какого черта ты… – закончить фразу ведьма не успела: в нее полетело заклинание, и через секунду девушку окутало душистое лавандовое облако – щит, который она выставила, не сработал.

«Очищающее заклинание!» Такая беспардонность взбесила Эмбер до крайности. А уж откровенно ухмыляющаяся физиономия довольного собой Лиса и вовсе довела Эмбер до белого каления.

– Ты, – выдохнула Эмбер. – Ты! – сжала она кулаки и двинулась на контрабандиста.

Он все еще ухмылялся, но уже не так лучезарно. Выставив перед собой руки в защитном жесте, он поспешил пояснить:

– Не нравится лаванда? Прости, я решил, жасмин для тебя чересчур приторный.

– Ты! – почти зарычала Эмбер, продолжая наступать.

– Это была необходимость! Необходимость, слышишь? Даже в вашей жизнерадостной секте магию разрешено применять в случае необходимости. Сама подумай, кто бы тебя на порог пустил в таком виде?

– Не смей оскорблять Пустошь!

– О, секта – это не оскорбление. Видишь ли, секта – это…

– Я знаю, что такое секта! Не заговаривай мне зубы. Лучше скажи, какого черта мой щит не сработал?

– У всех свои секреты, ведьма. Я ведь говорил, что не просто контрабандист, а охотник за диковинами, ценитель искусства и антиквариата, непревзойденный фальсификатор, фальшивомонетчик, артефактор…

Эмбер выругалась. Смачно, с чувством, с расстановкой.

Лис уважительно присвистнул, а ей в очередной раз захотелось придушить его.

«Терпение, Эмбер, терпение. Богиня сегодня испытывает тебя», – постаралась успокоиться ведьма. Она несколько раз вдохнула и выдохнула, сконцентрировавшись на этой простой задаче, и лишь после этого рявкнула:

– У меня спросить не мог? Зачем так неожиданно?

– Будто ты бы позволила. Знаю я, как вы в Ведьминой пустоши относитесь к бытовой магии. Спасибо скажи. Я тебя от мук совести спас!

– Ах, спасибо тебе сказать? – вновь начала закипать Эмбер.

– Ладно, ладно. Обойдусь без благодарности. Впрочем, мне это не впервой, – поднял он руки, сдаваясь.

Если бы Эмбер больше половины жизни не учили смирять свой гнев и другие эмоции, валяться бы этому паяцу где-нибудь за углом местного трактира со свернутой шеей. Ведьма так ярко представила себе эту картинку, что на ее губах заиграла кровожадная улыбка.

– Полегче, фантазерка. У меня вообще-то невеста есть! – подмигнул Лис.

– Шел бы ты!

– Ну-ну, я слушаю…

– К Кроуфусу, – шикнула на него Эмбер.

Лис наконец заткнулся и двинулся сквозь толпу, предлагая ведьме следовать за собой. Воспользовавшись тем, что контрабандист не смотрит на нее, ведьма осмотрела свою чистую одежду и не без внутреннего сопротивления признала: Лис действительно сработал замечательно. Что ни говори, смыть с себя дорожную пыль – ужасно приятно.

* * *

Торговец с колдовского рынка не обманул: пропустить лавку Кроуфуса оказалось невозможно. Огромная витрина переливалась всеми цветами радуги, а драгоценные камни на вывеске буквально ослепляли своим сиянием.

– Ну и безвкусица, согласна? – закатил глаза Лис и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь, пропуская Эмбер вперед.

Зайдя внутрь и не успев еще как следует осмотреться (а посмотреть здесь было на что: золото, платина, предметы антиквариата, ювелирные изделия, старинные фолианты, артефакты, птицы в золотых клетках и даже поющие кристаллы), ведьма услышала сладкий, словно патока, голос Лиса:

– Всемогущий Кроуфус собственной персоной! Ваша лавка все хорошеет и хорошеет. Так же, как и вы, – лучезарно улыбнулся контрабандист.

От последней фразы Эмбер чуть не поперхнулась. Назвать торговца красавцем нельзя было даже с большой долей фантазии: крючковатый длинный нос, впалые щеки и синюшный оттенок лица не скрывала даже тонна серебристой краски, щедро намазанная на его вытянутую физиономию. От его одежды рябило в глазах: на фоне Кроуфуса жители Аратты походили разве что на невзрачных воробьев, истинный павлин красовался сейчас перед Эмбер. Честное слово, для полного сходства ему не хватало только пера из задницы.

– Благодарю вас, лорд Торнуэл.

«Ага, лорд, как же!» Девушка уставилась на старинные часы на стене, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ухмыльнуться или каким бы то ни было образом не выдать свой скептический настрой, пока торговец в красках расписывал, как он невообразимо счастлив видеть в лавке своего постоянного покупателя.

– А что за прекрасная дама рядом с вами?

Вот тут Эмбер все-таки хмыкнула, но тут же постаралась замаскировать свою реакцию кашлем. Она не питала иллюзий насчет своей внешности: высокая, будто жердь, и мускулистая, как мужчина, она больше походила на воителя, чем на прекрасную даму.

– Ох, вы совсем смутили мою невесту. Она у меня совершенно не привыкла к комплиментам. Так ценю ее природную скромность…

Тут уже закашлялась не только Эмбер, но и сам Кроуфус, очевидно, не ожидавший такого поворота событий. Стоит отдать ему должное, опомнился он быстро:

– Вероятно, вы в поисках обручального кольца? Смею вас заверить, вы пришли по адресу. Колец прекраснее, чем представлены в моей коллекции, вам не сыскать во всем Эреше. Кольца, гарантирующие вечную страсть. Кольца верности. Кольца взаимопонимания. А может, возьмете три в одном? На счастье не стоит экономить. Позвольте, я вам покажу, – жестом пригласил торговец к одной из витрин.

– О, нет-нет. Кольца я выберу в другой раз, и, разумеется, обращусь именно к вам. Моя невеста достойна самого лучшего. – От сладких речей контрабандиста у Эмбер сводило скулы. – Я хочу, чтобы кольцо стало сюрпризом и заставило трепетать нежное сердечко моей ненаглядной.

«Да он издевается!» – бесилась ведьма.

Улыбка на лице торговца несколько померкла.

– Понимаю, понимаю. Так позвольте спросить, чем я в таком случае могу быть вам полезен?

– Видите ли, вопрос довольно деликатный. Не могли бы мы обсудить его в вашем кабинете? К тому же я хотел бы поделиться с вами своими соображениями насчет кольца.

Торговец закивал с важным видом. Лис же повернулся к Эмбер и нежно взял ее за руку:

– Моя драгоценная, побудь здесь несколько минут. Погуляй, присмотрись. Обещаю купить все, что тебе приглянется.

Эмбер не могла взять в толк, к чему все это представление, но предпочла не спорить и принять происходящее как данность. Девушка молчаливо бродила среди стеллажей и витрин, разглядывая выставленные диковины. В зале никого не было, но ее не покидало ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Чей-то взгляд буквально прожигал ей спину. Она резко обернулась. Никого. Глаза могут врать, инстинкты – никогда. Эмбер выставила щит, пресекая назойливое внимание.

Она как раз подошла к шкафу с фолиантами, когда из кабинета показался Лис в компании Кроуфуса. Вид у последнего был слегка взъерошенный, а взгляд блуждающий и полупьяный.

– Благодарю, что согласились выполнить мою ма-а-а-аленькую просьбу, – промурлыкал контрабандист и тут же повернулся к Эмбер: – Присмотрела что-то, любовь моя? Одну из редчайших книг дражайшего Кроуфуса?

Лис приобнял Эмбер за плечи и так тесно прижался к ней, что ведьма с огромным трудом подавила в себе желание ткнуть нахала локтем в живот.

– Вы позволите нам одним глазком взглянуть на книгу с предсказаниями великой провидицы Мары? – вкрадчиво поинтересовался контрабандист, не отводя взгляда от торговца и не отходя от Эмбер ни на шаг.

– Разумеется, как вам будет угодно, – сонно отозвался торговец, коснулся одного из фолиантов на верхней полке и пробурчал что-то себе под нос. Иллюзия рассеялась, и он протянул книгу прямо в руки ошарашенной Эмбер.

«Вот так просто?» – ведьма не могла поверить своей удаче. С другой стороны, ее ведь благословила сама Богиня. Чему удивляться?

Лис требовательно сжал руку Эмбер и кивнул на книгу.

– Ну же, дорогая, ты ведь так хотела посмотреть, будем ли мы счастливы вместе. Разумеется, мне это известно и без всяких предсказаний, но как не пойти на поводу у капризов любимой? – хохотнул он, обращаясь к Кроуфусу. Тот ответил глуповатой улыбкой.

Эмбер уже не слушала бессмысленные речи контрабандиста. Она торопливо листала книгу, пытаясь отыскать то, о чем ей говорила Табиршасс. Найдя нужную страницу, ведьма трижды перечитала предсказание и едва сдержала рвущееся с губ ругательство. Ей нужно было срочно отправляться в путь. Срочно. Можно сказать, еще вчера.

– Благодарю вас, Кроуфус. – Лис попытался поставить книгу на полку, задел несколько соседних фолиантов, и один из них едва не упал на пол.

Кроуфус подхватил внушительный том, изменившись в лице, а Лис, закончив рассыпаться в извинениях, попросил:

– Могу я взглянуть на книгу, что так судьбоносно упала к моим ногам?

– Она упала ко мне в руки, – нахмурился Кроуфус – его сонливость начала таять.

– О, прошу, окажите мне любезность, – неотрывно смотрел Лис на торговца, будто заклинатель на кобру. Рука Кроуфуса едва заметно дрогнула, словно сопротивляясь некой неведомой силе, но книга все же перекочевала к контрабандисту. Несколько минут он бережно вертел ее в руках, разглядывая со всех сторон. Эмбер уже успела заскучать, когда Лис одним неуловимым движением толкнул ее на Кроуфуса. Падая, ведьма слегка задела стеллаж.

– О, дорогая, тебе душно, – защебетал Лис, подхватывая девушку и не позволяя ей растянуться на полу. Кроуфус же стоял столбом, нервно водя пальцем по корешкам книг, пытаясь убедиться, что ни одна из них не пострадала. – Пойдем на улицу, любовь моя. Тебе нужен свежий воздух, – пробормотал Лис, протягивая торговцу фолиант. Вот только от взгляда Эмбер не укрылось, что Лис успел подменить книгу.

– Я обязательно загляну к вам чуть позже, чтобы заказать кольцо, о котором мы говорили. Благодарю за гостеприимство и за чай! Он у вас отменный! Был безмерно рад встрече, – продолжал рассыпаться в любезностях контрабандист, мягко подталкивая Эмбер к выходу.

Лис заботливо вел ее под руку еще несколько кварталов. Ответом на все вопросы ведьмы служила сказанная полушепотом фраза «не сейчас». Эмбер терпела, справедливо полагая, что у такого идиотского поведения должно обнаружиться логичное объяснение. А если нет… Что ж, тогда она больше не станет сдерживаться.

Наконец они свернули за угол, Лис выпустил ее руку, предусмотрительно отошел на шаг в сторону и заявил:

– Спрашивай!

– Какого черта это было? И зачем тебе понадобилась я? Чтобы применить щит? Никого другого взять с собой не мог? И кто следил за мной? А главное, что за книгу ты стащил?

– Тише-тише, не все сразу. Во-первых, ты ведь заглянула в книгу с предсказаниями Мары, не так ли?

Эмбер нехотя кивнула.

– А значит, и повода для такого тона нет. Я не знаю, кто или что следило за тобой, но это одна из лучших охранных систем в Аратте. Непонятно, заклинание это было или магическое существо, но, когда ты применила щит, оно отвлеклось от меня, и я смог воспользоваться артефактом.

– Так просто?

– Просто? Да ты хоть знаешь, как сложно было достать этот артефакт?! – возмутился контрабандист. – Хотя, с другой стороны, простота – признак мастерства, – подмигнул он Эмбер. – Все кажется простым, если хорошо подготовиться. Но да, дело мы сделали.

– И ты думаешь, Кроуфус ничего не вспомнит?

– Я приказал ему все забыть, когда за нами захлопнется дверь. Артефакт достаточно силен, чтобы заставить торговца сделать это. Но даже если он вдруг и прознает о моей маленькой шалости, то не станет болтать, ведь на кону его имя. А уж если Кроуфус и дорожит чем-то сильнее своей коллекции, так это своей репутацией. Ее он строил годами.

– Предположим. А как насчет книги, которую ты стащил?

– Положим, я стащил не только ее, но это уж, прошу меня извинить, мой секрет. Профессиональная этика. Ничего не поделаешь, красавица, – развел он руками.

Эмбер хмыкнула. «Этика. Скажет тоже».

– Ладно, будем считать, что я тебя не видела. У меня слишком много дел, чтобы с тобой возиться.

– Заметь, дела эти у тебя появились лишь по той простой причине, что я дал тебе возможность заглянуть в книгу Мары. Ты моя должница.

Эмбер очень хотелось возразить, но этот прохвост был прав.

– Ладно, – буркнула она. – Чего ты хочешь?

– Всего лишь услугу в будущем. Пока не знаю какую, но пообещай, если я попрошу о ней, ты не откажешь.

– Только если ты не попросишь ничего, что будет нарушать закон и мои принципы.

– Идет. По рукам? – Он протянул ей руку, но Эмбер только фыркнула и закатила глаза.

– Хватит с тебя и обещания. Не веду дела с мошенниками.

– Я заметил, – подмигнул Лис, ничуть не обидевшись.

Эмбер не стала прощаться и поспешила к конюшням, с тоской размышляя о том, как долго ей предстоит трястись в седле. Но сейчас она хотя бы знала свой путь и двигалась навстречу своей судьбе. Мара не могла ошибиться.

Часть 4

Португалия

Кася

Глава 24

Полет длился уже больше часа. Райденн сидел в соседнем кресле, и наши локти периодически соприкасались. В такие моменты мое сердце билось чаще, и я хотя бы ненадолго отвлекалась от своих безрадостных размышлений. Но вот он немного отодвинулся, и я вновь уставилась в иллюминатор.

Сложно было осознать, что моя размеренная и такая привычная жизнь рухнула. Безвозвратно. Окончательно. Бесповоротно. В прошлом остались уютные вечера на балконе, беззаботная болтовня с Агнешкой, работа в гостинице, наставления дедушки и мечты о поступлении в Академию искусств. С вечеринки в «Черном коте» прошли всего сутки, а я уже лечу в Португалию с тремя, простите, с четырьмя (чуть не забыла Рыжика-Дхария) жителями Эреша в надежде спастись от сумасшедшей парочки, открывшей на меня охоту. Магия, ведьмы, туаты, шеду, дети Луны… Голова буквально кипела от новой информации. Как со всем этим справиться? Как выжить в новой реальности?

Райденн случайно задел ногой мое колено. Я кинула взгляд в его сторону: глаза прикрыты, только ресницы слегка подрагивают. Кажется, ему что-то снится. Лицо расслаблено и безмятежно. Исчезла привычная настороженность, сквозившая в его чертах. Как же он красив! Уголок его губ дернулся в улыбке, и я поспешно отвернулась. Не хватало только, чтобы он проснулся и обнаружил, что я на него пялюсь! Тогда он точно пожалеет, что решил притвориться именно моим парнем.

По задумке Вивиан в аэропорту мы разбились на парочки и должны были изображать влюбленных. Якобы так мы привлечем меньше внимания. Возможно, она просто хотела наконец найти достойный повод пообниматься с Райденном. Вот только он, к ее вящему неудовольствию, остановил свой выбор на мне. Думаю, он нарочно дразнил красотку Вив, которой трудно было поверить, что кто-то в состоянии устоять перед ее чарами.

Кстати, сегодня ведьма заявила, что постарается не слишком выделяться из толпы, и надела свободный белый топ на бретельках, оголявший живот, широкие штаны цвета хаки и черную шляпу.

– Это, по-твоему, значит одеться незаметно? – усмехнулся Кевин.

– Все будут пялиться на мой живот и татуировки, и никто и не запомнит лицо. Я даже не красилась!

– А тебе не кажется, что люди могут заподозрить, что у тебя не все в порядке с головой, ведь ты единственная, кто собирается разгуливать по аэропорту в летней одежде осенью? – парировал туат.

– Во-первых, я точно буду не единственная. А во-вторых, я накину джинсовую куртку, если тебе полегчает, малыш! – подмигнула Вивиан.

Ведьма и меня снабдила новой одеждой. Она торжественно вручила мне пакет с черным платьем в пол. Я несколько секунд рассматривала наряд, прикидывая, как бы помягче сообщить Вивиан, что я не стану надевать это в самолет.

– Не нравится мой выбор? – вскинулась она.

– Платье чудесно, – осторожно начала я.

После нашей ссоры мы обе делали вид, что ничего не случилось. Но на самом деле мне хотелось поговорить с ней начистоту, только подходящий момент все не подворачивался. А еще я немного побаивалась ведьмы.

– Платье чудесно, НО… – поторопила девушка.

– Но я просто не привыкла такое носить. Не уверена, что этот наряд уместен в самолете…

– Во-первых, запомни, стильно одетая девушка уместна всегда и везде. А во-вторых, в этом и смысл. Все будут искать девчонку в джинсах, с небрежным пучком и без макияжа. А мы это исправим.

В моем представлении маскировка выглядела несколько иначе, но спорить с воинственно настроенной ведьмой я не решилась. Приняв мое молчание за знак согласия, Вивиан упорхнула. В руках у нее шуршал целый ворох пакетов для парней.

Сказать по правде, особых перемен в их внешнем виде я не обнаружила. Конечно, если не считать шапки, которой Кевин прикрыл свою зеленую шевелюру. Райденн же, очевидно, проникся идеей ведьмы и честно сменил костюм на черные джинсы и простую футболку с длинным рукавом. Вот только это не слишком помогло. Вернее, совсем не помогло. Достоинство, с которым держался Лунный, выдавало в нем аристократа. В лучшем случае в таком прикиде он походил на миллионера, которого обокрали на вокзале.

Но, как оказалось, на этом сюрпризы Вивиан не закончились. Нужно было видеть лица ребят, когда она предложила нам прикинуться влюбленными парочками. Несколько секунд все молчали, не зная, как реагировать. Первым опомнился Кевин. Он сделал шаг ко мне, и Вивиан улыбнулась Райденну. Вот только он решил удивить нас всех, выдав безапелляционное:

– Я буду с Касей.

– Ты будешь со мной, – промурлыкала Вивиан, касаясь плеча парня и прожигая его взглядом.

– Я так не думаю, – холодно откликнулся Лунный. В его бирюзовых глазах отчетливо читалась насмешка. Он извлек из кармана цепочку, на которой болтался амулет с неизвестным мне символом, и помахал им перед носом Вивиан.

– Люблю предусмотрительных парней. Всегда готов к встрече с ведьмой, – подмигнула она, пытаясь скрыть разочарование.

– Даже не пытайся, – ухмыльнулся Райденн и приблизился ко мне.

– С чего это ты решил, что Кася будет в паре с тобой? – вклинился Кев, которому явно не понравился повышенный интерес Райденна к моей персоне. Однако мне, в отличие от Кевина, было совершенно очевидно, что Лунный либо просто подтрунивает над Вивиан, либо действительно всеми путями старается обходить ведьму стороной. А я – просто предлог, чтобы избежать ее общества. Но Кевин воспринял все всерьез и решил разыграть роль моего отца. Может, чувствовал ответственность за меня и намеревался защитить от – как он тогда сказал? – «плотоядных» взглядов Райденна. Мне стало смешно, и я негромко кашлянула, чтобы скрыть неуместное веселье.

– Если я не могу быть с Вивиан, а ты против того, чтобы я был с Касей, – с серьезным видом протянул Райденн, – то я составлю пару тебе, Кевин.

Он шагнул к туату и протянул руку, будто собираясь обнять его.

Ведьма хихикнула.

– Отличная мысль. А я буду с Вив, – подхватила я игру Райденна.

У Кевина был такой ошалелый взгляд, что мы не выдержали и расхохотались. Смеялся даже Райденн. Я впервые слышала его смех: короткий и отрывистый, будто непривычный для него самого.

– Ладно, я буду с Вивиан, – отозвался насупившийся Кевин.

– Что это еще за «ладно»? Я тебе не нравлюсь? – возмутилась ведьма.

– Буду счастлив стать твоей парой, – Кевин склонился в притворном поклоне.

– Так-то лучше, – ухмыльнулась она.

И вот в результате я сижу в кресле самолета, облаченная (иначе и не скажешь) в изумительное платье, волосы мои уложены в аккуратную прическу, а лицо украшает легкий макияж. Пожалуй, еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой красивой и такой несчастной. «Так, все. Хватит! Подумай лучше о чем-нибудь приятном или веселом», – приказала себе я.

Перед глазами сразу же всплыло лицо Кевина в тот момент, когда грузная сотрудница аэропорта сообщила ему, что Дхарий (он же Рыжик) весит более восьми килограммов, следовательно, у него перевес, и кот полетит в багажном отделении. Господи, что тут началось! Шерсть у кота встала дыбом, а мой обычно спокойный друг заявил, что единственная, у кого здесь перевес, – это она сама, и проследовать в багажное отделение, а возможно, и еще дальше (тут уж как ей будет угодно) стоит именно ей. Глаза женщины едва не вылезли из орбит от такого неприкрытого хамства, но, к счастью, Кевина закрыла собой Вивиан. Несколько минут ведьма общалась с сотрудницей, не отрывая от нее взгляда и не забывая широко улыбаться. В результате конфликт кое-как был улажен, Дхарий остался вместе с Кевом, хоть кота и пришлось запихнуть в переноску. Добрые полчаса мы слушали разглагольствования туата о том, что люди совершенно не умеют выказывать уважение к шеду. Рыжик яростно шипел, соглашаясь. Эта парочка затихла только когда наконец оказалась на борту воздушного судна. Мы все вздохнули с облегчением, наслаждаясь относительной тишиной.

Райденн все еще спал, откинувшись на спинку кресла. Я прикрыла глаза и тоже постаралась уснуть. Бесполезно. В голову то и дело лезли назойливые мысли о моей возможной и вполне вероятной скорой кончине. Не так-то просто принять тот факт, что в любую минуту ты можешь погибнуть: то ли от рук сектантов из нашего мира, боготворящих злодеев из Эреша, то ли от рук этих самых злодеев. Впрочем, мне совсем не хотелось умирать. Неважно от чего.

Если бы не Райденн, Вивиан и Кевин, я давно уже была бы мертва. Единственный плюс, который мне удалось отыскать во всей этой ситуации, – это то, что теперь я точно знаю, что не сумасшедшая. Мои сны реальны (кстати, после того кошмара я вообще не вижу сны либо не помню их, что очень странно), а тот единственный мозгоправ, к которому меня отправляли родители, – полный идиот. Помню, как я плакала, когда вышла из его кабинета, и как еще месяц делала вид, что продолжаю ходить на сеансы. Сейчас я понимаю, что это было глупо и стоило просто сказать, что психолог мне не понравился и мне с ним некомфортно. Но в то время я редко решалась перечить маме…

При мысли о матери меня охватила грусть. У нас далеко не самые простые отношения. Вероятно, из-за того, что мы абсолютно разные. Мама обожает командовать и свято верит в то, что в мире есть только ее мнение и неправильное. С детства она выбирала для меня «правильные» секции, «правильную» школу, «правильных» учителей. Даже друзей пыталась подобрать из самых благонадежных семей. Но как бы я ни старалась, мне так и не удалось подружиться с дочерьми ее подруг, которых редко интересовало что-то, кроме мальчиков и одежды. Рядом с ними я всегда чувствовала себя гадким утенком. Так продолжалось до тех пор, пока в моей жизни не появился Кев. Мама была категорически против нашей дружбы, но Кев не привык спрашивать у кого-либо разрешения. Он просто делает то, что считает нужным.

На самом деле мама не такая уж плохая. Она любит меня. Просто совершенно не понимает. Никогда не понимала… Неужели я больше ее не увижу? А отца? По лицу покатились непрошеные слезы, и я поспешила достать бумажные салфетки из сумочки. Не хватало еще пустить насмарку все старания Вивиан. Она мне точно этого не простит. А родителям я обязательно позвоню. Прежде чем исчезну. К горлу подкатил комок, и я изо всех сил постаралась увериться в том, что у моей истории может быть счастливый финал. Что, если я отправлюсь в Эреш, помогу возродить магию огня и вернусь домой? Я ведь уезжаю не навсегда. Есть шанс, что выживу.

Я физически ощущала горечь, которая расползалась у меня в груди. Она поднималась все выше, сжимала трахею и заставляла дыхание сбиться. Я совсем молода. Впереди у меня должна быть целая жизнь, а не призрачный шанс на выживание. В глубине души я знала, что путешествие в Эреш – дорога в один конец.

Я все-таки всхлипнула и тут же зажала рот рукой. Случилось то, что случилось. И этого не изменить дурацкими слезами. Как бы это ни выглядело глупым, но рядом с Райденном мне хотелось если не быть, то хотя бы казаться сильнее, чем я есть на самом деле. Я прикрыла глаза и вцепилась в ручку кресла. Я справлюсь. Больше не стану себя жалеть. Теплая рука парня накрыла мою ладонь. Он не сказал ни слова, чтобы поддержать меня, но этот простой дружеский жест по-настоящему растрогал меня, и я все-таки расплакалась. Отлично. Если меня не прикончат головорезы, это сделает Вивиан. Ведьма уж точно не простит мне испорченный макияж.

Не знаю, как так вышло, но прикосновение Райденна изгнало из моей головы все невеселые мысли. Вскоре я уснула и проспала до конца полета.

* * *

Из аэропорта мы отправились на железнодорожный вокзал Ориенти. Всего три станции метро по красной линии – и мы на месте. Было странно окунуться в обыденный шум метрополитена после относительной тишины и спокойствия, царивших в Закопане. Пестрая толпа поглотила нас. Все торопились по своим делам, и никому не было дела до нашей компании. На миг мне даже показалась, что я вернулась домой, в вечно гудящую и занятую Варшаву.

Но когда мы прибыли на вокзал, все ассоциации с домом вмиг исчезли. Здесь все было другим, хотя, признаться, по дороге сюда воображение рисовало мне здание, дышащее стариной. Я ожидала увидеть платформы со старенькими поездами красного цвета, высокие полукруглые окна, резные узоры на стенах. В голове даже возник образ дамы в строгом платье, которая торопится навстречу мужчине в элегантном костюме и котелке – казалось, время повернулось вспять и перенесло меня в прошлый век. Жаль, что под рукой не было блокнота, чтобы сделать набросок.

В общем, я не была готова к тому, что в результате увидела. Вокзал Ориенти поразил меня своей новизной, современностью и даже некоторой футуристичностью. Необычная крыша, напомнившая скелет огромной рыбы, пропускала много света и наполняла пространство воздухом. Мне даже на секунду показалось, что портал в Эреш будет находиться именно здесь – настолько удивительным было это место.

Впрочем, долго озираться по сторонам времени не было. Как и на любом другом вокзале, здесь царила суета. Пассажиры с чемоданами сновали туда-сюда. Кто-то торопился купить билет, кто-то спешил встретить родных или друзей, ну а мы просто стояли посреди всей этой суматохи, пытаясь сообразить, куда двигаться дальше. Я вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. С меня не сводил глаз кареглазый красавец. Заметив, что я смотрю в его сторону, парень улыбнулся и подмигнул мне. Я поспешно отвернулась, смутившись. Не привыкла к такому вниманию.

– О, Кася, ты делаешь успехи, – тут же отреагировала Вивиан.

– Ты о чем? – насторожился Кевин.

– Ни о чем. Пойдем туда, – указала ведьма в сторону окна, и многочисленные браслеты на ее руке жизнерадостно звякнули, – а то стоим на проходе.

Она решительно направилась к цели, и нам ничего не оставалось, как последовать за ней. Кевин при этом старательно выворачивал шею, пытаясь разглядеть, что же мы обсуждали с Вивиан.

– Он всегда такой? – поинтересовался Райденн.

– Какой «такой»? – уточнила я.

– Невыносимый, – усмехнулся Лунный.

– Он просто волнуется за меня. Обычно с ним очень легко.

– Волнуется, значит, – с какой-то непонятной мне интонацией повторил Райденн.

В ответ я только пожала плечами. Мне совсем не хотелось обсуждать с ним Кева. Бурчать на него могу только я. Если кто-то другой слово дурное скажет про моего друга, я сразу кидаюсь на его защиту.

– Я куплю билеты, а вы ждите здесь, – распорядилась Вивиан, которой, похоже, нравилось командовать.

– А я сбегаю за едой, – вызвался Кевин, и я не смогла скрыть улыбку. Об аппетите моего друга можно слагать легенды.

– Хочешь купить еду на вокзале? – едко осведомился Райденн.

– Напротив есть огромный торговый центр. Ты бы заметил, если бы на секунду отвлекся от процесса самолюбования, – парировал Кевин, и рука Райденна, приглаживавшая волосы, так и застыла в воздухе.

– Дело в том, что все мое внимание сосредоточено на Касе и ее защите, разумеется, – нашелся Лунный.

Кевин закатил глаза и буркнул:

– Ага, я заметил. Ладно, если прекратишь изображать из себя мистера Безупречность, может, и тебе поесть куплю. Кася, ты что будешь?

Мне хотелось попробовать что-то из местной кухни. Вопреки здравому смыслу, в душе царил восторг от того, что мы в Лиссабоне. Я всегда мечтала посетить этот красочный город. Жизнерадостные люди, желтые трамваи, мощеные улицы в центре – таким мне представлялся Лиссабон. Но, увы, все, что мне предстоит увидеть, – лишь этот вокзал.

– Купи мне что-нибудь из португальской кухни, а если не найдешь, то возьми какой-нибудь бутерброд или булочку. И еще чай.

– Будет сделано в лучшем виде, – улыбнулся Кев. – А ты что будешь? – обратился он к Райденну – Кев не мог оставить голодными даже тех, кого недолюбливал.

– Не привык есть на ходу. Я в состоянии потерпеть до ужина.

После его слов я мгновенно испытала острое чувство вины за еще не съеденный бутерброд.

– Яс-с-сно, – протянул Кев и подмигнул мне, сделав незаметный (как ему казалось) жест у виска.

– Что ты там показываешь? – вскинулся Райденн.

– Это у тебя галлюцинации от голода. Для Вивиан я тоже что-нибудь захвачу, – бросил парень и скрылся в толпе.

А я осталась стоять на месте в компании Райденна, который словно воды в рот набрал.

– Прости, я вовсе не хотел тебя смутить. Ты толком не ела все это время, вполне естественно, что проголодалась, – неожиданно нарушил тишину Лунный, и я окончательно смутилась.

– Все в порядке. Спасибо, что поддержал меня там, в самолете.

На лице Райденна отразилось удивление, и я тут же пожалела о том, что сказала. «Дура! Дура! Дура! Он же просто изображал твоего парня, вот и взял тебя за руку, а ты уже неизвестно что себе напридумывала», – завопил внутренний голос.

– Всегда к твоим услугам, – галантно отозвался Лунный, мгновенно совладав с собой. Но я-то знала, что это не больше чем простая вежливость. Его воспитание не позволяло спросить, о чем вообще речь.

Я не нашлась с ответом и принялась внимательно разглядывать интерьер вокзала и проходивших мимо людей. К счастью, скоро вернулась Вивиан, а следом за ней и Кевин. Его появление в компании местных лакомств подняло мне настроение. Раз уж я в очередной раз убедилась, что с Лунным мне ничего не светит, то хоть поем нормально.

– Вот, возьми, это паштел-де-ната. – Друг вручил мне булочку. – Свежая хрустящая корзиночка с заварным кремом, корицей и сахарной пудрой. Я взял две, на всякий случай. И еще ароматный чай.

Я расплылась в улыбке. Кев всегда знает, чем меня порадовать. Вивиан он вручил какой-то мясной фастфуд, а сам с аппетитом уплетал мороженое. Райденн же стоял рядом с нами с совершенно независимым видом и не проявлял абсолютно никакого интереса к еде. Я старалась не смотреть в его сторону, наслаждаясь изумительным вкусом пирожного.

Вскоре с перекусом было покончено, и мы отправились на посадку. Нужный состав нашелся довольно быстро, мы активировали билеты на поезд и разместились на удобных сиденьях.

За окном проносился Лиссабон. Пусть это были не самые презентабельные районы города, но я впитывала в себя его атмосферу каждой клеточкой, всем своим существом. Совсем скоро мы окажемся в Синтре – последнем городе, который мне предстоит увидеть перед тем, как отправиться в Эреш.

Глава 25

Вокзал Синтры встретил нас толпой турагентов, гидов и водителей тук-туков, которые наперебой предлагали свои услуги. Вивиан удивила меня тем, что согласилась на предложение одного из экскурсоводов. Она заявила, что мы будем счастливы отправиться в пеший тур по Синтре, но посетить хотели бы лишь одну достопримечательность – Кинта-да-Регалейра.

Гид, сухопарый мужчина с веселыми карими глазами и темными усиками, обрадовался нам как лучшим друзьям и даже слегка приобнял Кевина и Вивиан за плечи.

– Меня зовут Рикарду, и сегодня я буду вашим проводником в рай, – расцвел он.

Не улыбнуться в ответ было просто невозможно.

– Только позвольте заметить, обычно экскурсии, особенно однодневные, не обходятся без посещения Палаццо ди Мавро. Его, кстати, по праву считают одним из самых красивых дворцов в Европе…

– Дело в том, что мы осмотрели его в прошлый раз, – вежливо пояснил Райденн.

– О, понимаю-понимаю. Ну что же мы стоим? Пойдемте скорее. Ваше путешествие в сказку начинается! По дороге я непременно угощу вас самым вкусным кофе, который вы когда-либо пробовали.

Рикарду уверенно лавировал среди стремительно редеющей толпы турагентов в ожидании следующего поезда, который должен прибыть примерно через час, чтобы встретить новую партию туристов. К слову, вокзал Синтры заметно отличался от Ориенти, да и вообще от всех вокзалов, которые я видела прежде. Небольшое здание с оранжевой черепичной крышей и полукруглыми арками казалось милым и уютным. Зал ожидания и вовсе заворожил меня изображениями ангелов на стенах, выложенными яркими панно из традиционной португальской плитки азулежу (ее название мне сообщил гид). Я словно забрела в зал какого-нибудь музея, а не на вокзал. А быть может, то были ворота в сказку, ведь Синтра и в самом деле оказалась волшебно прекрасной: мощеные улочки, старинные здания в тени зеленых холмов, поросших высокими хвойными деревьями, восхитительные дворцы, крепости… А воздух, какой здесь был воздух!

– Красиво… – забывшись, протянула я.

– Хотите фото на память? – мгновенно среагировал Рикарду.

– Конечно, – тут же отозвалась Вивиан, не желавшая портить легенду о путешествующих влюбленных.

Райденн крепко обнял меня за талию, а я натянуто улыбнулась, благодаря Вселенную за то, что на мне солнечные очки: я вечно щурюсь и закрываю глаза, а так есть шанс на приличный снимок. Как знать, возможно, это мое последнее фото в этом мире. Точнее, в жизни. Вряд ли в Эреше есть смартфоны или фотоаппараты. Хотя кто знает?..

Вивиан, совершенно не стесняясь, чмокнула Кевина в губы и буквально повисла на нем. Эта бесцеремонная выходка отвлекла меня от депрессивных размышлений и заставила вернуться в настоящее. Меня до глубины души возмутил довольный вид Кевина, но я тут же одернула себя: какое мне дело до того, с кем целуется мой друг?! Однако что-то подсказывало, что дело все-таки есть. Должно быть, я превратилась в законченную эгоистку. Я так привыкла, что Кевин все свое время уделяет мне, что просто боюсь, что, встретив девушку, он напрочь забудет обо мне. Я ужаснулась собственным мыслям и поспешила отогнать их подальше, но это оказалось не так-то просто. «Да пусть целуется, с кем хочет! Хоть с Вивиан, хоть со всеми девушками Синтры сразу!» Мне никак не удавалось сконцентрироваться ни на прекрасном солнечном дне, ни на самобытной архитектуре города, ни на удивительной красоты окружающей природе. К тревоге, которая не отпускала меня ни на минуту, добавились раздражение и нотки печали. Так себе коктейль. Внезапно я ощутила покалывание в кончиках пальцев, на шее выступил холодный пот, в ушах зазвенело, стало трудно дышать. Мне пришлось опереться на предплечье Райденна, чтобы не упасть. Несколько мучительно долгих секунд я боролась с собой, пытаясь заставить сердце успокоиться и справиться с подступающей паникой.

– Все в порядке, Катажина? – прошептал Райденн мне на ухо.

Я только кивнула, впиваясь ногтями в его локоть. «Не нервничай! Нет смысла переживать о том, что неизбежно случится. Волнение не поможет. Переживать сейчас просто бессмысленно», – уговаривала себя я, делая глубокие вдохи.

Со стороны могло показаться, что меня заинтересовал старенький обшарпанный дом. Точно! Постараюсь сконцентрироваться на нем, тогда тревога, возможно, отступит. Так… Лимонная краска немного облупилась у окна с выцветшими голубыми ставнями, и вон там, посередине, на уровне второго этажа тоже. Черепичная крыша, когда-то алая, сейчас приобрела кирпичный оттенок – лучшее доказательство того, что здесь вечно прекрасная погода. Входная дверь, тоже голубая, распахнута, а на пороге лежит толстый черный кот…

«Кажется, отпустило», – с облегчением отметила я, осознав, что снова дышу нормально. Кстати, о котах. Где Рыжик?

Я принялась встревоженно оглядываться. Райденн легонько коснулся моего плеча, намекая на то, что я веду себя странно.

– Куда делся Рыжик? То есть Дхарий. Я не видела его с самого вокзала.

– Ехал в приоткрытом рюкзаке, а потом твой дражайший друг выпустил его. Думаю, он следует за нами на расстоянии.

Мне стало спокойнее. Все же я привязалась к этому пушистому красавцу.

Мы шли по городу, я подставляла лицо ласковому португальскому солнцу и старалась делать вид, что наслаждаюсь прогулкой. И в какой-то момент поняла, что действительно получаю от нее удовольствие. В конце концов, жизнь состоит из моментов. И именно этот – прекрасен. Ведь никогда не знаешь, что ждет тебя завтра, через неделю, а иногда и через несколько минут. Последние события заставили меня хорошо усвоить этот урок. Стоит проживать каждое мгновение, ценить то, что имеешь. Сегодня. Прямо сейчас. Особенно в моем случае, когда смерть может поджидать буквально за углом. «А я, однако, оптимист». Парадоксально, но меня развеселили собственные упаднические настроения, и я не сдержала смешок. Представляю, что бы сказал Кевин, решись я поведать ему о ходе своих размышлений.

– Что тебя так позабавило? – склонился ко мне Райденн.

– Да так, о смерти размышляю, – необдуманно бросила я. Райденн наградил меня странным взглядом и удивленно вскинул бровь.

Интересно, умение так поднимать бровь – это заслуга долгих тренировок перед зеркалом или врожденный навык? Я снова хихикнула. В голову лезла всякая ерунда – очевидно, подсознание пыталось отвлечь меня от огромного количества проблем, свалившихся на мою несчастную голову.

Мы сделали небольшую остановку, и Рикарду угостил всех нас кофе. На наше предложение заплатить по счету он искренне оскорбился:

– Я же от души!

– Но это не совсем удобно, – проявила чудеса тактичности Вивиан, однако экскурсовод только махнул рукой в ответ на ее реплику.

Я сделала осторожный глоток из чашки и зажмурилась от удовольствия. Кофе действительно оказался отменным. По венам разлились тепло и энергия, прогоняя и растапливая тревогу, ледяной коркой сковавшую все внутри. Я смотрела на холмы и медленно, с удовольствием, пила ароматный напиток, стараясь не беспокоиться о том, что ждет меня впереди.

Оставшуюся часть пути до Кинта-да-Регалейра мы преодолели без остановок. Я с интересом слушала рассказы экскурсовода об этом необычном месте и его владельце. Признаться, до вчерашнего дня я даже не подозревала о существовании Синтры, Кинта-да-Регалейра и тем более об Антонио Монтейру.

– История Кинта-да-Регалейра неразрывно связана с именем владельца имения – синьором Монтейру, – хорошо поставленным голосом вещал Рикарду. – Синьор был личностью весьма и весьма неординарной. Он увлекался мистикой, алхимией и эзотерикой.

Сообщив это, экскурсовод окинул нашу компанию многозначительным взглядом, явно подозревая в нас ценителей оккультных наук. Мы закивали с важным видом, чтобы не разочаровывать Рикарду. Но, если честно, мне и в самом деле было любопытно узнать побольше о загадочном синьоре. Возможно, и в нашей земной истории есть намеки на портал, ведущий в Эреш. Я вся обратилась в слух.

– Так вот, синьор Монтейру вознамерился создать настоящий дворец мистики и философии, а рядом разбить не что иное, как Эдемский сад. Однако, чтобы реализовать задуманное, ему требовался компаньон. И представьте, Монтейру посчастливилось встретить такого же увлеченного человека, как и он сам, – архитектора Луиджи Манини. Как думаете, что получается, когда встречаются двое, наделенные богатой фантазией и обладающие практически безграничными финансовыми возможностями? – хитро прищурился Рикарду.

Я покосилась на своих друзей. На первый взгляд они казались заинтересованными. Но в глазах Кевина я заметила смешинки, а Вивиан чересчур внимательно разглядывала массивное кольцо на указательном пальце. По губам Райденна, который хотя и смотрел на Рикарду с вежливой заинтересованностью, скользнула едва заметная улыбка. В душу закрались смутные сомнения: видимо, этой троице известен совсем другой вариант истории.

К счастью, вопрос оказался риторическим. Мужчина не ждал от нас ответа и сразу перешел к заготовленной фразе.

– А результат, керидуш амигуш, – он вдруг вставил португальскую фразу в английскую речь, – вы сейчас сможете оценить сами. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Пойдемте-пойдемте, – пригласил он нас жестом.

Мы оказались у входа в парк. Очевидно, того самого, Эдемского. Рикарду отправился за билетами, ненадолго оставив нас одних.

– Почему вы все смеялись?

– Долгая история. Расскажу тебе позже, сейчас здесь слишком многолюдно, – улыбнулся Кевин. – Но если коротко, то Луиджи Манини сам был родом из Эреша, он дитя Луны.

Я хотела услышать продолжение истории, но Рикарду вернулся на удивление быстро, и мы двинулись дальше.

Парк произвел на меня неизгладимое впечатление. Я ожидала увидеть аккуратные гравийные дорожки и чинно разбитые клумбы, но в Эдемском саду все было иным: диким, живым, первозданным. Мне словно шли по заброшенной тропе в чаще удивительно прекрасного леса. Здесь и правда царила мистическая атмосфера: высокие деревья шумели так, будто им известна тайна мироздания, а диковинные цветы наводили на мысли о райском саде. Стволы, увитые плющом, ползущий по земле мох, папоротники, экзотические растения, которые я раньше видела разве что на картинках, – от всего этого великолепия захватывало дух. Я словно блуждала в колдовском царстве. Когда солнце скрывалось за тучей, зелень приобретала более глубокий, темный оттенок, и мне казалось, что вот-вот по земле начнет стелиться туман. Что сказать, это место меня покорило! В голове одна за другой возникали необычные картины, размытые портреты и смазанные лица, растворяющиеся в тумане. А быть может, они и есть туман? Я испытала жгучее желание достать блокнот и сделать первые наброски уже сейчас.

К реальности меня вернул голос экскурсовода:

– Обратите внимание на скульптуры, которые на первый взгляд хаотично разбросаны по парку. На самом деле каждая из них не случайно занимает свое место и несет определенный смысл. Знаки, вырезанные на камнях, – не просто украшения, а древние символы. По слухам, если прочесть их, можно очутиться в параллельном мире.

– Ничего себе, – выдохнула я.

Меня всегда тянуло ко всему загадочному. С детства мне нравилось читать о лечебных травах, свойствах камней и кристаллов, я любила древние мифы и легенды. Но никогда не думала, что в них действительно есть крупицы истины. Поэтому меня так поразило, что слова мужчины, по сути, – чистая правда, и где-то в этом парке на самом деле спрятан портал в Эреш.

Рикарду зарделся от моих слов, явно польщенный столь искренним интересом к его рассказу.

– Да-да, белла синьорина, я не лгу. Но до сих пор никому не удалось разгадать эти символы. А если кому и удалось, то он уже давно в другом мире и не спешит поделиться своим секретом с нами. Говорят, сам синьор Монтейру регулярно путешествовал между мирами, отсюда многочисленные диковинные скульптуры, которые вы видите в саду.

Вивиан щелкала на телефон все подряд и отлично справлялась с ролью восторженной туристки. Я бы тоже с удовольствием сделала несколько кадров, но мой телефон покоился где-то в лесу в Закопане. Должно быть, мне не удалось скрыть своей досады, потому что Райденн вдруг протянул мне свой смартфон:

– Возьми.

Я благодарно улыбнулась и сразу же принялась снимать особенно впечатлившие меня растения и деревья. Хотелось впитать в себя детали этого загадочного места для моих будущих картин.

Рикарду привел нас к полукруглой стене, чем-то отдаленно напоминающей зубчатые балконы у защитных башен. Постройка походила на часть небольшой крепости, но у нее были свои особенности. Венчала стену беседка с ионическими колоннами и ажурными перилами. Она смотрелась бесконечно изящно на фоне высоких деревьев, словно стерегущих ее. Но больше всего меня впечатлил фонтан из причудливых скульптур – кажется, это были тритоны, – которые склонили головы в поклоне.

– Перед вами один из важнейших экспонатов Кинта-да-Регалейра – Портал Хранителей.

Я с удивлением взглянула на Райденна. Он тут же сжал мою руку, намекая на то, что мне стоит вести себя сдержаннее. Мне стало ясно: мы уже близко. На лбу выступила испарина. А что, если нас выследят? Я постаралась сконцентрироваться на рассказе экскурсовода, чтобы не позволить страху окончательно завладеть мной.

– Это не просто старый фонтан, а один из множества потайных ходов в Колодец посвящения. Раньше фонтан работал, и, чтобы попасть в систему туннелей, нужно было пройти сквозь водяную завесу, которую и охраняли тритоны – защитники подземного мира. Стерегли они не только проход, но и раковину, которую, как вы видите, они держат. Внутри раковины жемчужина – символ рождения новых знаний. Каждый элемент таит в себе скрытый смысл, – подмигнул он нам и продолжил заговорщицким шепотом: – Ну что, готовы спуститься в Колодец посвящения?

Я с подозрением посмотрела на Рикарду. Как он себе представляет спуск в колодец? Очевидно, на моем лице отразился весь спектр испытываемых эмоций, потому что мужчина вдруг улыбнулся и пояснил:

– Колодец посвящения – это не колодец в привычном понимании. Это, скорее, перевернутая башня, уходящая под землю на пятьдесят метров. Мы будем спускаться по спиралям галерей, пока не окажемся в самом низу.

Признаюсь, ему удалось меня заинтриговать. В другой момент и при других обстоятельствах я бы наверняка была в восторге от подобного приключения. Но не в этот раз. Сейчас я просто следовала за экскурсоводом, пытаясь справиться с волнением. Вскоре мы действительно оказались в спиральной галерее, уходящей глубоко вниз. Здесь было заметно прохладнее, чем на улице, пахло сыростью, а на стенах встречались необычные камни из песчаника и ракушечника, напоминавшие черепа. Как сказал Рикарду, такие камни символизируют неупокоенные души. Полумрак не добавлял этому месту жизнерадостности. Райденн крепко сжал мою руку, и я подумала, что даже в такие жуткие моменты меня не могли не волновать его прикосновения, пусть и всего лишь дружеские. Слова гида доносились до меня словно сквозь пелену.

– Мы находимся на верхнем уровне спиральной галереи. Всего в колодце девять уровней, которые символизируют девять кругов ада, описанных в «Божественной комедии» Данте. Предполагается, что синьор Монтейру состоял в масонской ложе, а этот колодец использовался для проведения ритуалов посвящения.

– А как проходил ритуал? – задала я вопрос просто для того, чтобы отвлечься от навязчивой мысли о том, что это, возможно, мои последние минуты в этом мире. А я так и не позвонила маме.

– О, белла, рад, что вы спросили. Испытуемый должен был пройти путь перерождения, а спуск вниз – своеобразный способ обращения к своей темной стороне. На дне колодца находится крест тамплиеров, вписанный в восьмиконечную звезду. Именно он служил компасом для испытуемого, который должен был избрать свой путь среди множества туннелей, ведущих наружу. Блуждания в темноте символизировали скитания души между светом и тьмой, а также поиск истинного пути. Когда испытуемый все-таки находил дорогу, он оказывался перед искусственным водоемом. Ему нужно было пройти по воде, чтобы доказать веру в избранный им путь. По задумке Монтейру все пути верные и ведут к свету, но задача каждого человека – отыскать свой.

– По воде? – Вивиан едва ли не впервые за всю экскурсию подала голос. До этого она занималась тем, что делала тысяча и одно селфи с Кевином и всячески на нем висла.

– Здесь есть небольшая хитрость, керидуш амигуш. Все дело в том, что под водой скрыты камни. Если быть честным до конца, то они скорее возвышаются над водой, но иногда вода поднимается и полностью скрывает их. О, да вы и сами скоро все увидите! Я дам вам лишь небольшую подсказку: если не хотите оступиться, ступайте на камни с правой ноги.

Мы как раз достигли нижнего уровня галереи и могли с близкого расстояния разглядеть символ, изображенный на дне перевернутой башни – колодцем это место у меня язык не поворачивался назвать. Удивительно, но здесь мы были совсем одни. Рикарду сказал, что осень – не самое туристическое время. Однако голос его звучал неуверенно. Казалось, он и сам немало удивлен нашему уединению.

– Я могу сразу вывести вас к искусственному водоему, а могу дать вам возможность отыскать путь самостоятельно, – улыбнулся мужчина.

Вивиан выпустила руку Кевина, которую сжимала все это время, и с грацией кошки направилась к экскурсоводу. Я уже знала, что будет дальше, но мне все равно было любопытно наблюдать за ее действиями. Ведьма коснулась кулона с розовым кристаллом на своей шее, прошептала слова на неизвестном мне языке, и ее глаза засияли. Гид не мог отвести от нее взгляда. Он был полностью в ее власти. Я это знала.

– Сейчас вы выйдете отсюда, сядете на свободную лавочку в теньке и закроете глаза. А когда проснетесь спустя два часа, будете помнить, что провели нам экскурсию, показали дворец, и мы остались очень довольны. А вы устали, присели отдохнуть и задремали. Все ясно?

– Да, – бесцветным голосом отозвался Рикарду. Из его теплых и живых карих глаз исчез задор. Взгляд остекленел.

– Тогда идите, – приказала Вивиан и повернулась к нам.

Пока шаги гида не затихли, никто из нас не решался начать разговор.

– И где портал? – принялась оглядываться я.

– Мяуууу, – вырвался у Рыжика полный негодования звук. Бедняга нагнал нас еще в саду и сейчас был явно недоволен тем, что ему пришлось на своих четырех преодолеть такое количество ступеней.

– Прямо здесь. Этот символ и есть портал. Нужно лишь его активировать, – пояснил Райденн и принялся доставать что-то из своего рюкзака.

– Сколько у нас времени? – нервно спросила я.

– Не более пяти минут, – отозвалась Вивиан. – А что?

– Мне нужно позвонить матери.

– Тебе нужно что? – вскинулась ведьма. – И как ты собралась это сделать? Вряд ли на такой глубине ловит телефон.

– Дайте мне мобильник, я поднимусь на несколько пролетов и позвоню. Я успею.

– Ну уж нет! Это идиотская затея! – напустилась на меня Вив.

– Правда, Катажина, не думаю, что это хорошая мысль… – спокойно отозвался Райденн.

– Меня могут убить, и я никуда не поеду, пока не позвоню родителям, – тихо, но твердо сообщила я. – За то время, пока мы спорим, я бы уже позвонила. Так вы дадите мне телефон?

– Я схожу с ней, – вызвался Кевин, протягивая мне свой смартфон. – Делайте что нужно. А ты, – он указал на Рыжика, – останься здесь и сообщи мне, если что-то пойдет не так.

Я с благодарностью посмотрела на лучшего друга. Выхватив у него мобильник, понеслась вверх по лестнице, стараясь не поскользнуться в полутьме. Позади слышались недовольные ругательства Вивиан, но мне было плевать. Не хочу умереть с мыслью, что последнее, что обо мне запомнят родители, – это колкие слова, брошенные мной в порыве злости.

– Осторожнее, Кася, – крикнул мне вслед Кев, едва поспевавший за мной.

Я бежала изо всех сил, не забывая поглядывать на экран смартфона. Как только там появился значок мобильного оператора, остановилась и принялась трясущимися пальцами набирать знакомый номер. Я запыхалась, щеки внезапно стали невыносимо горячими. Зазвучали гудки, по три удара сердца на каждый гудок… Я посмотрела на Кева, который стоял на несколько ступеней ниже меня. Он тактично надел наушники.

«Только бы ответила! Только бы ответила!» – бормотала я едва слышно. Надеюсь, у мамы есть номер Кева. Иначе она может и проигнорировать незнакомый номер.

– Слушаю, – раздался в трубке высокий и строгий голос матери. Такой знакомый и родной.

– Это я, мама, – выдавила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Кася? – Голос мамы потеплел. Она замолчала на несколько секунд, показавшихся мне вечностью. – Как ты? Я рада, что ты позвонила.

– Хорошо, мама. А ты как? Как папа?

– У нас все в порядке. Но где ты? И почему звонишь с номера Кевина? Дедушка сказал, что ты получила стипендию в престижном парижском колледже. Это правда?

– Я уже в Париже. Мне повезло, мам. А Кевин приехал меня поддержать. Ты же знаешь, он всегда за меня волнуется.

Мама промолчала, а я поняла, что моя фраза прозвучала как упрек, и поспешила добавить:

– Я не имею в виду, что вы за меня не переживаете. Просто ты же знаешь Кева…

Господи, что я несу! Это совсем не то, что я должна сказать матери!

– Кася, мы с папой очень за тебя волнуемся. Просто твоя живопись – это так ненадежно… Мы с отцом хотели, чтобы ты была счастлива. Хотели уберечь тебя от ошибок, хотели дать тебе стабильность. Ты же знаешь, в нашей фирме ты имела бы хороший доход и могла бы заниматься живописью в свободное время.

Я слышала эти слова сотни раз, и они неизменно вызывали во мне бурю эмоций: раздражение, злость, обиду и неуверенность в собственных силах. Почему самые близкие не верят в меня? Почему даже не пытаются понять? Но сейчас мне было не до обид и сомнений. Я должна была сказать самое важное. Возможно, это последнее, что обо мне будет помнить моя мама.

– Понимаю, мама. И я благодарна вам с папой за заботу. Прости меня за все, что я вам наговорила перед отъездом. Я так не думаю на самом деле. Но прошу тебя, если не можешь понять меня, просто прими мое решение, потому что я тебя об этом прошу. Потому что ты моя мама, а я твоя дочь, и я люблю тебя и папу. Просто позвольте мне совершать мои собственные ошибки.

Мама молчала, а у меня по щекам катились горячие слезы. Каким-то чудом мне удавалось не всхлипывать, но я все равно на всякий случай закрывала динамик рукой.

– Хорошо, Кася. Ты показала, что уже достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения. А твой звонок… Это я должна попросить у тебя прощения. Просто знай, если что-то пойдет не так, ты всегда можешь позвонить нам, и мы примем тебя. Всегда будем ждать тебя дома, Кася. Я тебя люблю, доченька. – Мне показалось, голос мамы дрогнул.

– И я тебя, мам. Я буду тебе писать. Мне пора. Передай, пожалуйста, папе мои слова.

– Хорошо. Но у тебя точно все хорошо? Почему ты решила позвонить?

– Все хорошо, я просто очень соскучилась.

– Мы тоже очень скучаем. Постараюсь приехать к тебе в ближайшее время. Где ты живешь сейчас?

– Мам, мне уже надо бежать, но я тебе все расскажу в следующий раз, ладно?

– Договорились, дорогая. Беги.

– Пока, мам.

Я завершила вызов и отдала телефон Кевину, стараясь не встречаться с ним глазами. Он дал мне несколько секунд, чтобы я утерла слезы, и ободряюще улыбнулся:

– Нам пора, Кася. Надо спешить.

И мы вновь понеслись по лестнице. На этот раз уже вниз. Когда мы наконец спустились, пот по лицу катился градом.

– Да где вы ходите? У нас уже все готово! – накинулась на нас ведьма.

Я ничего не ответила. Вообще старалась не смотреть на Вивиан и Райденна. Мне хотелось рвануть в темные коридоры и сбежать от ужаса, который разрушил мою жизнь всего за несколько дней. Но я не двинулась с места.

Тем временем Вивиан сжала свой кулон и начала читать заклинание. По краям восьмиконечной звезды загорелись руны, и ведьма положила медальон в ее центр. Слова, что произносила девушка, были буквально пропитаны историей, древностью, магией… Они были такой силы, что по коже поползли мурашки. Вивиан успела произнести всего две короткие фразы, когда воздух вокруг медальона замерцал, пошел рябью, приобрел бледно-голубой оттенок, а затем в воздухе образовалось что-то похожее на голубую воронку. Все это произошло буквально в считанные мгновения. Вивиан запнулась, а Кевин и Райденн резко рванули ко мне. При этом Кев выступил вперед, загораживая меня своей спиной.

Из воронки выпрыгнул мужчина в тюрбане и белоснежном балахоне, которые носят бедуины. Следом за ним показался румяный детина с соломенными волосами до плеч. Мускулатурой его природа явно не обделила.

– Мэдрэ ди папполо, ихшэз тэрак! – прошипел тот, что в тюрбане. И хоть я ни слова не поняла, но догадалась, что он крепко выругался.

Мускулистый тип кинулся к сквернослову, явно намереваясь схватить его, но тот ловко ушел от захвата и, изловчившись, точным выверенным движением ударил противника ногой в живот. Тот сложился пополам. Пользуясь моментом, тип в тюрбане изо всех сил толкнул светловолосого богатыря обратно в стремительно уменьшающуюся в размерах воронку. Блондин успел ухватить увесистый медальон, болтавшийся на шее бедуина.

– Ихшэз тэрак! Тэрак! Тэрак! – рявкнул обладатель медальона, когда его тоже начало затягивать в портал. С перекошенным от злости лицом он сорвал с себя украшение. И вовремя! Уже через секунду светловолосый полностью исчез в воронке вместе с медальоном.

В темном коридоре раздался истошный вопль Рыжика.

– Прикрой меня! – рявкнул Кевин.

Лунный заступил на его место, пряча меня за своей спиной, а ведьма встала справа. Только после этого Кевин ринулся на подмогу своему шеду. Вопли кота раздавались все ближе, а в следующий миг из коридора показался и сам Рыжик, за которым на всех парах несся бритоголовый тип в черной майке.

Кевин преградил ему путь и ударил под дых. Тот согнулся и потянулся к карману.

– Кев! – выкрикнула я, но было поздно: тип достал шокер, и через мгновение Кевин уже лежал на полу без сознания, обездвиженный электрическим разрядом.

Громила сделал шаг нам навстречу, но его остановил Рыжик. С яростным шипением он запрыгнул мужчине на плечи и принялся раздирать когтями его лицо. Лысый кричал, пытался отодрать от глаз кошачьи лапы и мотал головой во все стороны, чтобы сбросить взбесившегося шеду, но кот держался крепко. Я обратила внимание на татуировку у верзилы на шее: лилия на фоне полной луны. Такая же была у головорезов, которые удерживали меня в лесу в Закопане.

– Помогите же Рыжику! – взмолилась я, но Вивиан лишь посмотрела на меня с ухмылкой и пробормотала:

– По-моему, он и сам отлично справляется.

Однако лысый, видимо, отошел от неожиданности и потянулся к шокеру. Вивиан дернулась в его сторону, но ее опередил тип в тюрбане, которого я про себя окрестила бедуином. Он выхватил из кармана своего балахона какой-то порошок, высыпал его на ладонь и подул в сторону лысого. Громила пластом упал на каменный пол, едва не придавив Рыжика. Кот успел отскочить в последний момент, но, отойдя чуть в сторону, тоже безвольно лег на каменные плиты.

Я бросилась было к Рыжику, но Райденн удержал меня за руку и заставил встать к нему за спину.

– Позже, – прошептал он.

Бедуин же тем временем повернулся к нам и, пробормотав себе под нос уже по-английски: «Еще и с этими дефективными возись. Только силы расходуй», – достал из кармана связку амулетов, после чего принялся размахивать ими у нас перед глазами.

– Прошу простить мне мою грубость, дамы и господа. Я постараюсь сделать так, чтобы подобное недоразумение не испортило ваше впечатление об этом прекрасном месте. Итак, следите за моей рукой.

Воздух разрезал хохот Вивиан. Она буквально сложилась пополам от смеха.

– Ой, не могу, – сдавленно выдавила она, утирая слезы и продолжая хохотать.

Бедуин остановился и уставился на ведьму с интересом. Лица Райденна я видеть не могла, но по его напряженной спине можно было с уверенностью сказать: веселья Вивиан он не разделял и готовился в любой момент дать отпор странному незнакомцу.

– Что же вас так насмешило, позвольте поинтересоваться? – Бедуин слегка наклонил голову влево, а я выглянула из-за спины Райденна и успела заметить, что глаза у него голубые. Да и лицо не такое уж и смуглое, просто загорелое. В целом в его внешности не было ничего восточного, кроме, собственно, наряда.

– Возможно, то, что ты пытался загипнотизировать ведьму своими побрякушками. – Вивиан шагнула к бедуину и заглянула ему в глаза, сжимая в руках кулон. – Кстати, отдай их мне.

– Не действует. На мне защита, – спокойно отозвался он и ослепительно улыбнулся ведьме.

Вивиан фыркнула и отошла в сторону. Во мне поднималась волна глухого раздражения. Какого черта они обсуждают какую-то чушь, когда Кевину и Рыжику нужна помощь?!

– Помогите Кевину, – прошипела я.

– Он придет в себя через несколько минут. У туатов прекрасная регенерация, – отозвался Райденн таким спокойным тоном, что меня буквально затрясло от злости. – Нам нужно уходить. Кевин нас догонит. Твоя безопасность на первом месте.

Я почти ничего не знала об Эреше, но кое в чем была уверена наверняка: с места не двинусь без Кевина. Я решительно направилась к другу, но Лунный ухватил меня за руку. Я обернулась и, глядя ему в глаза, потребовала:

– Пусти.

Он замялся на секунду, но все-таки отпустил. Я бросилась к Кеву. Пощупала пульс на шее – вроде бы дышит. Сняла куртку и подложила ему под голову. Сама же села на пол, больше не опасаясь запачкать совершенно неуместное парадное платье, и положила ступни Кевина себе на колени. «Если человек потерял сознание, важно, чтобы его ноги располагались выше головы», – вспомнила я одно из правил оказания первой помощи.

– Странная у вас подруга, – пробормотал бедуин. – А впрочем, не мое дело, – махнул он рукой.

– Закрой рот, – мило улыбнулся Райденн.

«Это едва ли не самое грубое, что я от него слышала», – отметила я мимоходом, прикидывая, стоит ли делать Кевину искусственное дыхание или все же и правда нужно просто подождать.

– Что, если он не один? – Лунный жестом указал на развалившегося на земле громилу, обращаясь к Вивиан. – Возможно, у них есть артефакт, который реагирует на активацию портала.

– Должно быть, именно поэтому не сработало мое заклинание отвода глаз. А может, это Кася что-то нарушила своей беготней туда-сюда. В любом случае надо уходить. Но сначала следует разобраться с этим… типом. – Она кивнула в сторону бедуина.

– Друзья мои, не хочу прерывать вашу беседу, но, видите ли, я оказался в весьма затруднительном положении… – тут же отреагировал «тюрбан». – Тот пренеприятнейший субъект со светлыми волосами, коего вы все имели несчастье лицезреть, по нелепой случайности проследовал за мной в портал прямиком из Эреша. Обратно он отправился, похитив мой медальон перехода, без которого, как вы понимаете, порталом воспользоваться невозможно. Как я вижу, Богиня ко мне благосклонна, и у вас тоже есть артефакт, – кивнул он на медальон, который все еще лежал в центре восьмиконечной звезды. – Вы могли бы помочь мне вернуться в Эреш, а я за это сообщил бы вам, когда портал можно открыть в следующий раз. Видите ли, конкретно этот переход нестабилен, но я уже приноровился им пользоваться. Могу поделиться с вами своими знаниями. За небольшую услугу, разумеется.

– Мне прекрасно известны особенности этого портала. Как и то, что из-за вашего перехода им нельзя будет воспользоваться минимум два дня, а то и больше. Так что нет, мы не возьмем вас с собой, – отрезал Райденн.

– Могу щедро заплатить. Любую сумму.

– Я уже ответил. Отказом.

– Артефакты, медальоны, амулеты, редкие зелья, запрещенные заклинания, снадобья для… – Тут бедуин перешел на шепот, и я ничего не услышала, зато стоявшая ближе к нему ведьма захихикала, а Райденн покраснел. Очевидно, от ярости, потому как в следующий момент он рявкнул:

– Нам ничего от вас не нужно. Уходите, пока еще можете.

– Помогите мне вернуться в Эреш, и я буду у вас в долгу. Слово Лиса. – Тон бедуина изменился. Исчезли интонации базарного зазывалы. Казалось, что он жестом фокусника сбросил маску простофили.

Ведьма присвистнула, а Райденн посмотрел на бедуина с интересом.

– Так ты и есть Лис? Я представлял тебя иначе.

– Все представляют меня иначе. В этом суть моей работы. Так мы договорились? – самодовольно отозвался он.

– Нас не интересуют услуги контрабандистов. Даже очень талантливых и привлекательных, – ухмыльнулась Вивиан. Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Ведьма только что вешалась на Кевина, а сейчас, когда тот потерял сознание, вместо того чтобы помочь ему, уже флиртует с другим… Мне такого не понять.

– Я польщен, но всем что-то нужно от Лиса. Некоторые лишь не знают, что ищут. Не отказывайтесь. К тому же я не просто контрабандист. Позвольте представиться должным образом. Перед вами охотник за диковинами, ценитель искусства и антиквариата, непревзойденный фальсификатор и фальшивомонетчик, талантливейший…

Кевин издал стон, и я не расслышала, чем закончилась пламенная речь пройдохи. Кев открыл глаза и, кряхтя, приподнялся на локтях. Я аккуратно переложила его ступни на пол и тут же сжала его в объятиях.

– Кев, слава богу, ты в порядке! Я так волновалась! – выдохнула я. – Рыжик… Он, – я указала на бедуина, – что-то бросил в лицо тому громиле, а Рыжик, то есть Дхарий, был рядом.

Кев бережно отодвинул меня, поднялся и, пошатываясь, двинулся к своему шеду. Он прикоснулся к коту ладонями, что-то прошептал, и Рыжик пришел в себя. Замурчав, пушистый друг ткнулся мордочкой в руку Кева и осторожно забрался к нему на плечи.

– Все, теперь нам точно пора. Вскоре сюда могут нагрянуть и другие. – Райденн поманил нас рукой.

– А как же он? – Кев кивнул на лежащего без сознания парня в черной майке. – Хотите его так оставить? Он очнется и непременно доложит обо всем Алазару и Лилит. Мы больше не сможем воспользоваться этим порталом, в следующий раз они выставят охрану куда серьезнее. Надо стереть ему память.

– На меня не смотрите, – вскинула руки Вивиан. – Я и так слишком часто пользовалась гипнозом. Баланс нарушен, а значит, я ходячий магнит для неудач. Вчера пролила на себя кофе и сломала каблук, а ведь сегодня я еще использовала отводящее взгляд заклинание и гида гипнотизировала. Так что нас ждут неприятности. Пока мелкие, но еще парочка вмешательств – и я буду сплошной катастрофой. Поэтому давайте без меня.

– По счастливой случайности у меня есть то, что вам нужно, – вклинился Лис.

– По счастливой случайности у меня тоже, – отозвался Райденн и достал из кармана ладью. Я уже знала, что внутри фигуры спрятано снадобье.

– И ты молчал? – вскипела Вивиан.

– А ты не спрашивала. К тому же его мало, и оно очень ценное, – иронично улыбнулся Райденн, заливая зелье в рот наемнику. – Ты забудешь все, что случилось в этот час. Ты поскользнулся в коридоре, упал, ударился головой и отключился, – добавил Лунный, обращаясь к парню.

– Ценное значит, да? Ну, я тебе припомню… – пробормотала Вивиан, и мне стало чуточку страшно за Райденна, который тем временем поднялся с земли, отряхнул от пыли колени и направился в сторону темного коридора, призывая нас следовать за ним.

– Ладно, я достану вам «Книгу огня». Мое последнее предложение.

Райденн обернулся:

– С чего ты взял, что она нам нужна?

– Если я скажу, что это интуиция, ты мне поверишь?

– Нет, конечно.

– Ну, тогда скажу, что это профессиональная тайна. Кажется, здесь это так называют.

– Ладно, – буркнул Райденн. – Но как я узнаю, что ты не лжешь?

– А ты точно знаешь, кто я такой?

– Для меня контрабандист с кодексом чести – весьма сомнительное понятие. И я в целом не склонен доверять тем, кто зарабатывает, нарушая закон. Так что мое недоверие вполне объяснимо.

– Послезавтра встречаемся в кафе A Brasileira. В девять вечера. Приходите и убедитесь, что я не вру.

– Мы подумаем. А сейчас нам пора.

Мы скрылись в темных коридорах. Контрабандист не отставал от нас. На выходе из грота нам встретилось еще два головореза, но Лис оказал нам услугу, усыпив их своим порошком. Подозреваю, он сделал это не по доброте душевной, а чтобы завоевать наше расположение. Но факт остается фактом: он нам помог. Райденн вновь воспользовался зельем, чтобы стереть верзилам память. Нам повезло, что рядом не было туристов. Хотя кто знает, возможно, везение здесь ни при чем, и это целиком и полностью заслуга того заклинания, о котором упоминала Вивиан. Я так и не поняла, потому что ведьма злилась и ничего не хотела пояснять.

Как только мы выбрались из грота, Лис пошел своей дорогой. Было заметно, что он прекрасно ориентируется в парке. Он явно бывал здесь уже не раз.

Что ж, кажется, я задержусь в нашем мире еще на какое-то время.

Глава 26

Я стояла на террасе, бездумно глядя на мерцающие вдали огни ночного Лиссабона. После заката поднялся ветер, стало прохладнее, и я набросила на плечи кардиган, решив еще немного подышать свежим воздухом. Мне было о чем подумать.

Кевин спал. Весь этот сумасшедший день они с Рыжиком пытались скрывать свое неважное самочувствие, но вечером усталость все-таки взяла свое, и они заняли одну из спален. Думаю, что не увижу этих упрямцев до утра. Вивиан, к счастью, тоже заперлась в комнате, но совсем не потому, что вымоталась. Ведьма была вне себя от злости и решила остаться в одиночестве, чтобы «кого-нибудь случайно не изувечить», как она выразилась. На самом деле я даже не уверена, что она шутила: ее плохое настроение, будто ядовитый газ, заполняло окружающее пространство и отравляло все вокруг.

По дороге из грота ведьма поскользнулась на ровном месте, разодрала ладони до крови и порвала штаны. Ругалась она тихо, стремясь не привлекать к нам внимание, но даже в ее шепоте было столько экспрессии, что у меня уши вяли. Это была какая-то адская смесь ругательств на польском, португальском, каком-то незнакомом мне языке и, кажется, даже на русском.

Кевин взглянул на ведьму с любопытством и ухмыльнулся, явно намереваясь выдать шутку по поводу ее словарного запаса. К счастью, я успела ухватить друга за руку и отрицательно покачала головой. Он промолчал, сделав нам всем большое одолжение.

На этом злоключения Вивиан не кончились. Поезд, который, как заверял нас проводник, всегда ходит четко по расписанию, сегодня уехал на пять минут раньше. И нам пришлось ждать почти час до приезда следующего, при этом ведьма умудрилась сесть на жвачку. По дороге в Лиссабон она пыталась забронировать нам жилье, но бронь дважды увели у нее из-под носа. В очередной раз выругавшись, Вив швырнула телефон в сумочку и зашипела, уставившись на Райденна:

– Это все из-за тебя, зазнавшийся лунатик! Если бы ты сразу использовал свое зелье, мне не пришлось бы сейчас расплачиваться.

– Во-первых, я бы попросил без оскорблений, а во-вторых, ты не говорила, что тебе требуется помощь, а я, знаешь ли, мысли не читаю, – лениво отозвался парень. В его тоне не было и капли раскаяния, что не укрылось от внимания ведьмы.

– А догадаться не судьба? – процедила она сквозь зубы.

Я не стала вслушиваться в их дальнейшую перепалку. Вместо этого наклонилась к Кевину и зашептала ему на ухо:

– О чем она?

– Ты разве не слышала, что Вивиан говорила в колодце? Она нарушила себе баланс. Карму испортила, если по-простому.

Я удивленно уставилась на друга. Я не особенно верила в карму, да и вообще мало об этом задумывалась. Просто старалась жить по совести и не делать людям зла. Кто бы мог предположить, что в Эреше вообще существует понятие «карма». Ужасно хотелось расспросить его о подробностях, но я не желала делать это в присутствии не на шутку взбешенной Вивиан.

Кевин сжал мою ладонь, а Рыжик высунул мордочку из рюкзака и умиротворяюще замурчал. На душе стало теплее. Упоминание о балансе и карме в очередной раз напомнило мне, как ничтожно мало я знаю о мире, в который мне суждено отправиться. Кев держал меня за руку до самого Лиссабона, и я уснула у него на плече под мурчание кота. Мне было хорошо и уютно. Повезло, что в этой передряге рядом со мной был друг.

Жилье (виллу, если быть точной) в итоге забронировал Райденн. Пожалуй, это самый роскошный дом из всех, в которых мне доводилось бывать: с бассейном, огромной террасой, камином, просторными светлыми комнатами. Особняк, утопавший в зелени, так и дышал спокойствием и умиротворением. Даже Вивиан, которая всю дорогу ворчала, что Райденн наверняка привезет нас в какой-то клоповник, ведь она же «не упоминала, что в доме должен быть душ, а тараканов, напротив, там быть не должно, и спать хотелось бы не на полу, а на кровати», заметно смягчилась, когда мы прибыли. Но было поздно: они уже успели знатно повздорить.

– Не понимаю, к чему ты ведешь, – не выдержал Райденн после очередной провокации со стороны Вивиан.

– О, так ты и в самом деле тугодум! Тогда, может, я зря на тебя напустилась, бедняжка? – Ведьма состроила сочувственную гримаску и провела рукой по волосам парня. Он отшатнулся, и глаза девушки недобро сверкнули. Она продолжила нарочито сладким голосом: – Потому что, дурашка, тебе надо говорить об очевидных вещах. Например, о том, что зубы нужно чистить щеткой, а не пальцем. Нижнее белье стоит носить под одеждой, а не надевать его сверху, брать зонт, когда идешь на улицу в дождь. О, и погоди, зонт еще нужно раскрывать и заходить под купол, чтобы он голову закрывал. – Со стороны казалось, что она беседует с умственно отсталым. – И последнее, – промурлыкала Виван и заорала что есть мочи: – ГОВОРИТЬ ВЕДЬМЕ, ЧТО У ТЕБЯ ЕСТЬ ЧЕРТОВО ЗЕЛЬЕ ДО ТОГО, КАК ОНА НАРУШИЛА СЕБЕ БАЛАНС, А НЕ ПОСЛЕ!

– Ты меня утомляешь. Твое чувство юмора, а точнее его полное отсутствие, заставляет меня зевать, – невозмутимо отозвался Лунный.

Вивиан открыла было рот, чтобы ответить, но Райденн опередил ее, лениво заявив:

– О, и еще кое-что. Раз уж мы заговорили о белье. Если его носят под одеждой, то почему ты носишь его вместо одежды? Напомни, как называют тех, кто разгуливает в белье по улице? У нас, например, их называют шэртассы. А у вас? – Лицо парня приняло невинное выражение, но даже мне было ясно, что неведомые «шэртассы» явно относятся к категории девушек с низкой социальной ответственностью.

– Что ты сказал? – зашипела ведьма и потянулась к Райденну, очевидно намереваясь его задушить.

Не зная, что предпринять, я завопила:

– Карма, Вивиан!

Прозвучало это, правда, так, будто я закричала: «Фу, Вивиан! Брось гадость!», но с ходу мне не удалось придумать ничего лучше. Я вообще слишком поздно сообразила, что оставлять этих двоих рядом, когда Вивиан в таком скверном расположении духа, явно не самая светлая мысль. А Райденн и вовсе забывал о манерах и правилах этикета, когда находился поблизости с ведьмой. По неведомой мне причине Вив невероятно его раздражала. Мне даже начало казаться, что это личное.

Как ни странно, моя дурацкая реплика подействовала. Правда, не совсем так, как я ожидала.

– Карма? – уточнила Вивиан.

– Баланс, или что ты там говорила. Тебе нельзя его портить. А если ты придушишь или ударишь Райденна, то только усугубишь ситуацию… Зачем тебе новые неприятности?

– Это не совсем так работает, Кася.

– Но ты ведь не в Эреше. У нас здесь все говорят о карме. Вдруг на земле все работает именно так, – не отступала я. На самом деле понимала, что несу ахинею, но мне очень хотелось, чтобы все добрались до места нашего нового ночлега живыми и по возможности невредимыми. Ради этого я готова была немного приврать.

– Ты схватываешь на лету. Думаю, нам стоит начать твое обучение. Прямо здесь. Не откладывая, – вдруг выдал Райденн, и на него обернулся даже Кевин.

– Чему обучать? Магии? Здесь? Меня? – Я настолько опешила, что стала задавать вопросы один за другим, будто автомат с едой, который заело, поэтому он выдает счастливому покупателю все и сразу: шоколад, чипсы, газировку и даже жевательные конфеты.

К счастью, начать обучение Лунный планировал с завтрашнего дня.

* * *

– Кася, – тихо позвал Райденн, однако я так погрузилась в воспоминания об ушедшем дне, что не услышала, как парень подошел ко мне, поэтому вскрикнула от неожиданности. – Прости, не хотел тебя напугать. Я вообще не думал, что здесь кто-то есть в такой час.

– Уже ухожу. Не хочу тебе мешать, – с готовностью заявила я и сделала шаг к дому.

– Ты не помешаешь. Я буду рад твоей компании.

И я осталась. Уходить сейчас было бы невежливо, да я и не хотела. Хотя стоило бы. С каждым днем Райденн нравился мне все больше. А мне нельзя влюбляться. Только не в него. У меня и без того достаточно проблем. Не хватало еще ввязаться в сомнительное развлечение под названием «безответная любовь»! С таким, как он, у меня нет ни единого шанса. Я это прекрасно понимала.

– Ты заметила, как прекрасна сегодня луна?

Я посмотрела на небо, усыпанное звездами, на котором ясно виднелся крошечный серп луны. Ничего особенного в убывающей луне я не увидела, но все же тактично отозвалась:

– Да, сегодня чудесная ночь.

– Иногда я забываю, что вы смотрите на небеса иначе, – улыбнулся Райденн, кажется, уловив ход моих мыслей.

Я не знала, что на это ответить, а потому попросила:

– Можешь рассказать мне о своей родине? Какой у вас народ? В чем ваша сила?

– Я из Лунных земель. Это одно из самых прекрасных мест в Эреше. Наши края славятся выдающейся архитектурой, живописью, изысканной кухней… У нас любят красиво одеваться, чтят традиции, соблюдают этикет. Все это – часть нашей культуры, наше наследие. – Последнее слово он произнес с горечью.

Я молчала, давая Райденну возможность самому решить, хочет ли он добавить к своему рассказу что-то еще. Он не Кевин, я его плохо знаю и не стану тащить из него информацию клещами.

Он внимательно посмотрел на меня и продолжил:

– К сожалению, наш народ также вынужден нести тяжкое бремя вины и ответственности за содеянное. Одна из нас, девушка по имени Айверия, когда-то позволила дэйви, Алазару, проникнуть в Эреш. По сути, это мы, дети Луны, виновны в том, что твоя жизнь разрушена. Лучше, если тебе об этом скажу я.

– Подожди. Но разве это не Лилит виновата в том, что весь людской род проклят?

– Все так, однако именно Айверия провела ритуал и впустила Алазара в наш мир. Как знать, если бы дэйви не проник в Эреш, возможно, Лилит не оступилась бы.

– Но зачем эта девушка из вашего народа так поступила? Она ведь наверняка понимала, как это опасно!

– По глупости. Из-за любви, – добавил он после паузы. – Большинство необдуманных поступков, как известно, совершается из-за любви. Но лишь ее выбор имел такие чудовищные последствия…

В воздухе повисло молчание. Мне хотелось узнать о случившемся больше, но я видела, что эта тема неприятна Райденну, поэтому решила, что лучше потом расспрошу Кевина или Вивиан.

– А что насчет твоей силы? И почему луна так важна для вашего народа? Извини, если я спрашиваю что-то не то. Я не знаю вашего этикета, – тут же добавила я, смутившись.

– В возрасте тринадцати лет Богиня дарует нам первые татуировки. Не лично, – улыбнулся он, очевидно, заметив мой ошалевший взгляд. – Жрецы проводят специальный ритуал. Татуировки нужны для того, чтобы впитывать силу луны. Именно она источник нашей магии. Позже, уже в семнадцать лет, мы проходим церемонию Предназначения и узнаем, кем нам суждено стать.

– А если предназначение не понравится? Что, если во время обряда что-то пойдет не так? – не могла не спросить я. «Интересно, каково это: точно знать, где твое место в жизни? Хотела бы я пройти такой обряд?»

– Такими вопросами задавался и я. Думаю, почти каждый, кто когда-либо проходил подобный обряд. На церемонии Предназначения не бывает ошибок. Она лишь подталкивает тебя к тому, чтобы ты сам ответил на вопрос, кем хочешь стать. На время ритуала Богиня дарует нам мудрость через Жреца или Жрицу, чтобы разглядеть свои истинные желания.

Райденн замолчал, а я сразу же подумала о родителях. Существуй такой обряд у нас, мои родные не возражали бы против моего желания заняться живописью. Они бы поняли, что это – мое предназначение.

– А луна? – спросила я, чтобы отвлечься от грустных мыслей. – Почему ты говорил, что на убывающую луну ты не сможешь произнести заклинание? Это запрещено?

Губы Райденна дрогнули, и я поняла, что сморозила очередную глупость. Хоть он и не стал надо мной смеяться, но мне все равно стало ужасно неловко. Я не знала, куда деться от стыда, поэтому просто-напросто обхватила себя руками.

– Нет, все дело в том, что наш дар привязан к фазам луны. Сила некоторых Лунных возрастает в период убывающей луны. Например, у лекарей – детей Луны, кто проводит операции. А те, что лечат хвори, простуды, заживляют кости, напротив, обладают силой растущей луны. Есть и те, чья магия сильнее всего лишь в полнолуние. Чаще всего это лицедеи, музыканты, художники – эмоциональные и творческие личности. Среди нас есть и те, чей уровень дара остается неизменно высоким вне зависимости от лунного цикла. Это большая редкость. Их имена, как правило, остаются в истории Лунных земель. Среди них встречаются полководцы, жрецы, талантливые ученые…

– То есть профессию выбирают в зависимости от дара?

– Не совсем так. Ты узнаешь о том, какой у тебя дар, во время того же самого обряда. Я думаю, что правильнее считать, что Богиня дарует тебе мудрость узнать, в чем твое предназначение, а потом наделяет тебя даром, который ему соответствует. Звучит сложно, понимаю.

– Нет, мне кажется, я уловила смысл. Примерно, конечно, но все же.

– Полагаю, для начала этого хватит. Ты не против, если с завтрашнего дня мы все будем с тобой понемногу заниматься? Пожалуй, тебе стоит узнать немного больше о мире, в который ты направляешься.

– Конечно, мне так будет гораздо спокойнее. Я совсем не против, но просто… – Я закусила губу, не решаясь закончить фразу. Слишком боялась сморозить очередную глупость. Это с Кевином я могла дурачиться и говорить все, что взбредет мне в голову. Райденн же был совсем другим: серьезным, собранным и немного отстраненным. Для меня он оставался загадкой, и эта недосказанность притягивала меня к нему даже больше, чем его невероятная внешность. Рядом с ним мне и самой хотелось распрямить плечи и держаться с достоинством.

– Не смущайся. Я знаю, как тебе сложно. Можешь задавать мне любые вопросы.

– Просто я думала, что ты будешь учить меня магии…

– О, нет. И тому есть несколько причин. Во-первых, магия на земле намного слабее и действует совсем иначе. Во-вторых, ею могут овладеть далеко не все, а лишь те, в чьих жилах течет колдовская кровь: дети от смешанных браков, потомки детей Луны, ведьмаков, туатов… – Я изо всех сил старалась скрыть свое оживление. Меня не могла не взбудоражить информация о том, что дети Луны все-таки влюблялись в людей. Значит, чисто теоретически возможно, что я и Райденн… «Нет! Нет! Нет! Не буду тешить себя ложными надеждами», – решила я и постаралась сосредоточиться на словах Райденна, который продолжал рассказывать об особенностях магии.

– Именно поэтому среди вас встречаются экстрасенсы, медиумы, колдуны. Бо́льшая часть из них, конечно, мошенники, но есть и те, кто действительно обладает какими-то способностями. Обычно усилить их помогают артефакты из Эреша. Но тебе это уже известно, не стану дальше повторяться. Кстати, именно этим и промышляет тот тип, которого мы встретили сегодня. Контрабандист, – процедил сквозь зубы Райденн. – Поэтому, – продолжил Лунный, – обучать магии тебя начнут в Эреше. Обучать истинного Хранителя – слишком большая ответственность, я не знаю, как это делать. Да и никто не знает, если быть до конца честным. Для этого нужна «Книга огня», но она давно утеряна.

– Но Лис ведь сказал…

– Сомневаюсь, что ему можно верить. Этот тип – один из тех, для кого слова «долг» и «честь» – пустой звук. Он ценит лишь деньги и собственное благополучие.

– Так значит, мы не станем с ним встречаться?

– А ты хотела бы?

Этот вопрос поставил меня в тупик. За эти пару дней я так привыкла, что за меня все решают другие, что совершенно растерялась, когда Райденн поинтересовался моим мнением.

– Я слишком мало знаю о нем.

– Если честно, я пока и сам не знаю, как поступить.

Между нами вновь повисло неловкое молчание. Мне хотелось спросить еще о многом. Какие наставники будут меня обучать, где именно будут проходить занятия, останутся ли рядом со мной Кевин, Райденн и Вивиан… Вопросов было море, но я не хотела вываливать все это на Лунного, да и усталость накатила на меня совершенно внезапно. «Потом порасспрашиваю Кева», – в очередной раз решила я, но все же не выдержала:

– Райденн, я могу спросить тебя о Вивиан?

Его лицо помрачнело, но он кивнул, хотя и с явной неохотой.

– Почему она тебе так не нравится? Она ведь не такая уж и плохая.

Он хмыкнул, а потом засмеялся в голос.

– Да она невыносима! Терпеть не могу таких, как она. Выскочек, уверенных в собственной неотразимости. Внешность еще не дает тебе права пренебрегать манерами, элементарной вежливостью и простыми правилами приличия, в конце концов!

Он сказал это так жестко, что мне стало не по себе. Вивиан, конечно, не подарок, но не до такой же степени.

– Она просто другая. Свободная, любит жизнь. А насчет выскочки… Да, ей нравится внимание, но это не такой уж недостаток. А манера одеваться… У нас многие девушки так ходят. На земле это норма.

– А пытаться приворожить другого при помощи ведьмовских чар? Тоже норма?

– Она пыталась это сделать?

– На мне защита. И в Лунных землях такая магия сурово карается. Как, впрочем, и в Ведьминой пустоши. Но не в Аратте, откуда Вивиан родом. В этом прогнившем до основания городе заботятся лишь о собственных прихотях и слыхом не слыхивали о морали. Им дела нет до лишений, что терпят истинные ковены, – с горечью выдохнул он. – Прости, увлекся. Тебе все это знать ни к чему. Если коротко, то Вивиан – типичный представитель Аратты. А я, мягко говоря, недолюбливаю этот город. Единственное, чего я не понимаю, – как она вообще согласилась отправиться на поиски избранной. Наверняка проиграла какое-нибудь пари или ее сослали сюда в наказание. Аратте плевать на будущее Эреша. Они не стали бы отправлять на поиски Энси сильнейших ведьм и колдунов. Скорее, пошли от обратного и прислали неудачницу…

– Высокомерный болван! – выкрикнула Вивиан.

Я обернулась, успев заметить исчезающую в дверном проеме спину девушки. Очевидно, она стала свидетелем нашего разговора. Интересно, как много она успела услышать?

– Ну зачем ты так? – покачала я головой и, не дожидаясь ответа, добавила: – Я пойду. Нужно ее успокоить.

Глава 27

Вивиан оказалась в саду, недалеко от бассейна. Девушка сидела в шезлонге, поджав колени к груди. Рядом валялись босоножки. Завеса из черно-фиолетовых волос скрывала лицо, а тонкие плечи подозрительно подрагивали.

Я могла представить, как Вивиан со злостью швыряет камни, пинает шезлонг, ругается или, тихонько напевая, мастерит куклу вуду, подозрительно напоминающую Райденна, но слезы… Этого я никак не ожидала от ведьмы, а потому растерянно замерла в нескольких шагах от нее.

Заметив меня, Вивиан резким жестом утерла слезы и пробормотала:

– Садись, раз пришла.

Я молча опустилась на соседний шезлонг и нерешительно начала:

– На самом деле, Райденн так не думает. Просто он зол, вот и…

Вивиан хмыкнула и улыбнулась. Однако улыбка вышла такой грустной, что я не решилась продолжать.

– Мы обе знаем, что он имел в виду ровно то, что сказал. Давай облегчим друг другу жизнь и оставим все эти вежливо-утешительные расшаркивания тем, кому они на самом деле необходимы. Например, этому высокомерному, напыщенному идиоту, помешанному на луне и этикете. «Луна сегодня поразительно прекрасна», – передразнила Райденна Вивиан.

Я не удержалась от смешка: получилось действительно похоже. Ведьма замолчала, я последовала ее примеру. Слушать утешения Вивиан не желала, говорить о чем-то постороннем было неловко. Я слишком плохо ее знала. Но и уйти я тоже не могла – чувствовала вину за то, что задала тот дурацкий вопрос Райденну. Даже не так. За то, что невольно своими действиями ранила чувства ведьмы. Хоть мы и не были близко знакомы, но она рисковала жизнью, чтобы спасти меня. Конечно, я знала, что у нее на это были свои причины, но все равно была ей благодарна.

– Тяжело тебе, наверное, живется, – вздохнула Вивиан.

– Почему? – не поняла я.

– А, то есть твоя жизнь в последние дни тебя устраивает? Как говорится, ничего необычного, всего лишь вечер вторника, так что ли, Кася?

Я хмыкнула и нерешительно улыбнулась, показывая, что прекрасно поняла, что Вивиан имела в виду совсем не это.

– Ты слишком много думаешь. Слишком много переживаешь. Беспокоишься о других, о будущем, о последствиях, обо всем… Тяжело так жить?

– Ты тоже беспокоишься о других. Только этого не показываешь, – спокойно заметила я.

– Ты первая, кто заподозрил меня в подобном! Это что-то новенькое.

– Вы с Кевом в этом похожи. Когда ему плохо, он либо закрывается, либо натягивает на себя маску массовика-затейника и пытается переключить внимание на других. Шутит, веселится, блещет красноречием – верный признак того, что у него на душе погано. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что и тебе сейчас несладко…

– Слишком проницательная. Бесишь, – беззлобно буркнула Вивиан, а я только плечами пожала. Можно обижаться на ведьму за ее бесцеремонность, а можно просто смириться с тем, что она такая, какая есть. И не воспринимать буквально все ее слова.

Так и не дождавшись от меня ответа, девушка продолжила:

– На самом деле, я не из-за него так расстроилась…

– Мы же вроде бы договорились не врать, – поддела ее я.

– Быстро учишься. Для тебя еще не все потеряно.

– Ох, ну мне прямо дышать теперь стало легче, – не выдержала я и ухмыльнулась.

Вивиан фыркнула и покосилась на меня:

– Я не так выразилась. Просто Райденн далеко не первый, кто делает выводы обо мне, не потрудившись толком меня узнать. Надоело, что меня постоянно недооценивают.

– Возможно, ты сама своими действиями создаешь у других ложное впечатление. Если бы ты была чуть более сдержанна…

– Но ты-то как-то раскусила меня?

– Я вообще не люблю навешивать на людей ярлыки. А большинство людей вечно заняты своими делами, у них нет ни времени, ни желания копаться в мотивах чужих поступков.

– А у тебя, значит, времени вагон?

– Нет, но я рисую и с детства привыкла обращать внимания на детали. А еще я немного странная.

– Ла-а-адно, – протянула Вивиан, – и какие же мотивы у меня?

– Тебе может не понравиться мой ответ.

– Я не истеричный Райденн, чтобы устраивать сцену из-за всего, что мне не нравится.

– Ага, и после этого будешь говорить, что его слова тебя не задели. Он тебе нравится, да? – тихо поинтересовалась я. В душу закралось ощущение полной безнадежности. У меня нет шансов против Вивиан. Хотя кому я вру? У меня и так не было шансов с Райденном. Ни единого. Так что, по сути, ничего не изменилось.

– Ты не ответила, насчет мотивов.

– А ты насчет Райденна. Так что?

– Сначала ты, Кася.

Я вздохнула, понимая, что неприятной темы не избежать. Начала говорила медленно, осторожно подбирая слова. Ощущения были такие, будто я иду по ветхому мосту над рекой, чьи доски прогнили и расшатались, и ступать нужно очень осторожно, иначе окажешься в ледяной воде. В моем случае в роли воды выступал вероятный гнев Вивиан.

– Я, конечно, могу ошибаться, – начала я, – но мне кажется, что …

– Да говори ты уже! Обещаю, что не буду орать, – поторопила Вивиан. Она поставила одну ногу на валяющиеся рядом босоножки, вторую оставила согнутой в колене, обвила ее руками и опустила подбородок на чашечку, вперив в меня пристальный взгляд. Само ожидание во плоти. От такого внимания у меня даже в горле пересохло.

– В общем, ты как капризный ребенок, который устраивает шалости просто для того, чтобы обратить на себя внимание родителей. Думаю, ты просто хочешь, чтобы тебя заметили, – выпалила я, подавив желание втянуть голову в плечи.

– Не совсем так, но кое в чем ты права, – задумчиво отозвалась ведьма. – У меня две сестры, я средняя. Все детство я чувствовала себя невидимкой рядом с ними. Устала постоянно быть в их тени.

– Уверяю тебя, Вивиан, ни один человек в здравом уме не сочтет тебя незаметной. Ты яркая, интересная, раскрепощенная…

– Ты подбираешь вежливые синонимы к слову «чокнутая»?

– Если только самую малость. И в тебе определенно есть шарм. Но я сказала тебе, что думаю. Я правда считаю тебя удивительной девушкой. Немного легкомысленной, но это даже хорошо. Хотела бы и я так относиться к жизни.

– А какой смысл воспринимать жизнь всерьез, если в конце мы все равно умрем? Пожалуй, стоит как следует повеселиться перед смертью, не находишь? – подмигнула мне Вивиан.

– Ты сгущаешь краски. И еще слишком молода, чтобы о ней думать.

– Если каждый день вспоминать о смерти, можно внезапно начать ценить жизнь. Проживать каждое мгновение. Не упускать моменты и возможности ради призрачного завтра.

– А еще можно с ума сойти или спиться. Давай уже сменим тему. Жить, конечно, можно и сегодняшним днем, но с мыслью о том, что завтра с высокой вероятностью все-таки наступит. И даже не думай, что тебе удастся отвертеться от моего вопроса о Райденне.

– Какого вопроса? – невинно захлопала ресницами Вивиан.

Я скрестила руки на груди и выжидательно уставилась на ведьму.

– Ладно, ладно. Нет, он мне не нравится. Но теоретически мог бы. Однако я этого не хочу. И не только потому, что Лунные выбирают себе пару на Церемонии судьбы. В общем, со мной все сложно, Кася, – с сожалением вздохнула Вивиан и откинулась на спинку шезлонга. – Поверь, тебе не нужна моя история. В одном ты права: я далеко не такая веселая и беззаботная, какой кажусь со стороны.

– Мне кажется, ты могла бы изменить мнение Райденна и тех, кто судит по первому впечатлению, если бы вела себя чуть сдержаннее. Или стала бы одеваться немного иначе, – осторожно заметила я. Казалось, я пробираюсь сквозь болото и нащупываю спасительную кочку, еще миг – и упаду в вязкую топь.

– Я точно знаю, кто я, Кася. И поверь, не стану притворяться, чтобы привлечь внимание человека, который меня не оценил. Для Райденна мир ограничен рамками его представлений о том, что хорошо, а что плохо, а я – неприятное напоминание о том, что можно жить иначе. Я не предам себя. Не буду никого обманывать. Просто не вижу в этом смысла. Не страшно потерять внимание мужчины, страшно потерять себя.

– Я всего лишь сказала, что ты могла бы вести себя чуть скромнее. Никто не говорил о притворстве.

– Изменить свои привычки, свой облик… Что это, если не притворство?

– У нас это зовется компромиссом, Вивиан.

– А я предпочитаю называть вещи своими именами. Это обман. А еще осознанное согласие не быть самим собой и жить неполной жизнью.

– Ты сказала, что всем своим существом напоминаешь Райденну о том, что жизнь за пределами его рамок другая. Но что, если ты и сама ограничена лишь своими представлениями о жизни? Что, если Райденн живет за пределами твоих рамок? Просто подумай об этом. Мне кажется, всем было бы проще, если бы вы поладили. Эта враждебность ни к чему хорошему не приведет.

– Только если ради общего дела. Но менять гардероб я точно не стану.

Я хотела сказать что-то еще, но внезапно зевнула. Постаралась замаскировать зевок, но вышло плохо.

– Иди уже спать. Обо мне не беспокойся.

– Да, наверное, и правда пойду. Доброй ночи, Вив. – Я поднялась с шезлонга и принялась разминать затекшие ноги.

– Доброй, доброй. И спасибо, – добавила она тихо.

Глава 28

За завтраком Райденну удалось удивить нас дважды: сначала он извинился перед Вивиан и сказал, что его слова были чересчур грубы, а потом совершенно будничным тоном заявил, что нам необходимо составить расписание, по которому они все будут меня обучать.

Кевин, который в этот момент пил чай, поперхнулся, и несколько брызг едва не угодили в Райденна. Однако брюнет с невозмутимостью, достойной королевской семьи, продолжил потягивать свой кофе.

– Не знаю, как у вас в Лунных землях, но у нас в Беркане обучение Хранителя – дело первостепенной важности, которое доверяют лучшим.

И именно тогда я подумала: а почему, собственно, на мои поиски отправили эту троицу? Не то чтобы я была о себе чересчур высокого мнения, но если я так важна для Эреша, то почему за мной не послали отряд телохранителей, магов и прочих опытных спецов? Мне ужасно хотелось узнать ответ, но я пока не придумала, как сформулировать вопрос так, чтобы никого не задеть.

– Ты всерьез полагаешь, что я говорю о полноценном обучении Хранителя? – отозвался Лунный.

– А что ты имел в виду? Не будешь ли ты столь любезен, чтобы пояснить нашим скудным умам свой блестящий план? – заерничал Кевин.

– Полагаю, Касе будет спокойнее, если она узнает об Эреше чуть больше, прежде чем туда отправится.

Очередная язвительная реплика застыла на губах Кева. Он перевел взгляд на меня.

– Ты правда этого хочешь?

– Думаю, да, – кивнула я.

Вивиан сегодня была необычайно тиха. То ли наш вчерашний разговор так на нее повлиял, то ли она разделяла мнение Райденна. Трудно сказать.

– Ну и кто же в таком случае удостоится права проведения первого урока? – обратился Кевин к Райденну.

Я не хотела, чтобы все закончилось очередной перепалкой, а потому поспешно ответила:

– Вивиан. Мне бы хотелось узнать больше о том, как живут ведьмы. Если никто не против, конечно.

Кевин удивился моему выбору и, кажется, даже немного обиделся, но старался этого не показывать, а я делала вид, что ничего не замечаю. И вот в результате я снова оказалась у бассейна в компании Вивиан и холодного лимонада. Такой формат обучения мне определенно нравился.

– Так что, Кася? О чем тебе рассказать? – прервала мои размышления Вивиан.

– Расскажи о своем доме. Как вы живете, как колдуете? В твоем кулоне заключена магия, да? Если честно, мне интересно все! – Я откинулась на спинку шезлонга, взяла в руки высокий стакан с лимонадом и приготовилась слушать.

– Сколько вопросов! Но я постараюсь удовлетворить твое любопытство. Мы живем в Ведьминых землях, Аратта – это наша столица. Еще есть Ведьмина пустошь, там селятся те, кто особенно рьяно чтит традиции. Фанатики, как выразились бы у вас, – вздохнула она, открывая крем от загара. – Но об этом как-нибудь в другой раз. Думаю, сейчас такие подробности тебе ни к чему, – легкомысленно отмахнулась она.

– А на что похожи Ведьмины земли?

– Ведьмины земли – это просторы. Много лесов, скал, степей. Есть даже пустыня, но мы предпочитаем туда не соваться из-за ковена мести. – Лицо Вивиан помрачнело, и она поспешно добавила: – Но давай лучше о приятном. Я живу в Аратте. Это город, в котором можно найти абсолютно все. Клянусь, ты полюбишь его! Взять хотя бы наших ювелиров: они изготавливают украшения, способные исполнять желания. Весь секрет в заговоренных камнях. Когда будем в Аратте, я обязательно покажу тебе лавку, где можно найти действительно уникальные вещи и при этом не остаться без штанов. И поверь мне, отыскать ее было непросто! А еще в Эреше нет никого, кто бы не слышал о нашем колдовском рынке. А наша музыка! Это тебе не та заунывная нудятина, которую распевают дети Луны. В наших песнях таится энергия, огонь, страсть! Конечно, у Аратты есть и минусы, но все совсем не так плохо, как тебе наплел Райденн. – Глаза Вивиан горели, когда она рассказывала о доме.

– А что насчет вашей магии? И что это за ковен мести? Все ковены живут вместе? Как вы колдуете? У всех ведьм есть кулон, похожий на твой? Ты так и не ответила.

– Спокойно-спокойно, сейчас все расскажу, – подмигнула мне Вив и сделала глоток освежающего лимонада. – Вместе ковены собираются только на шабаши. Праздники, если по-вашему. А так каждый живет по отдельности. Я слышала, что в вашем мире думают, что магия делится на белую и черную, но это не так. Магия и есть магия, нет плохой или хорошей. Хотя у нас действительно есть светлые и темные ковены. А ковен мести… Поверь, лучше тебе о них не знать и никогда с ними не сталкиваться. Давай не омрачать такой прекрасный день разговорами о них.

– Ладно, – легко согласилась я. – Но если магия не делится на белую и черную, то почему в таком случае существуют светлые и темные ковены?

– Смотри, ведьма из темного ковена вполне способна исцелить человека, а представитель светлого ковена легко наложит порчу, если вывести его из себя. Вся суть в гармонии и балансе. Давай сначала я объясню тебе, как мы творим нашу магию, и тогда ты, возможно, лучше поймешь, о чем я говорю.

Я кивнула.

– Стихия нашего народа – ветер. Он же суть нашей души. Мы не скованы цепями сложной морали, этикета или замшелых традиций. Наш главный закон: живи как хочешь, но не приноси вреда другим и себе. Нарушение баланса отражается на самой ведьме, ее силе и энергии. Светлые ковены чтят светлых духов, а темные – темных. В этом вся разница. Но и те, и другие соблюдают баланс. Чем в большей гармонии ведьма находится с самой собой, природой и окружающим миром, тем сильнее становятся ее способности, крепче чары и безграничнее возможности. Все взаимосвязано, понимаешь?

Мне было сложно сразу уловить все тонкости, но, казалось, суть мне ясна.

– Да, Вивиан. Кажется, да. А ваш магический дар врожденный или его можно как-то развить?

– Ведьмы рождаются с более или менее одинаковым уровнем силы. Конечно, бывают исключения, когда одним от рождения даровано Богиней больше, но обычно и судьба их имеет значение для всего ковена. Чем лучше ты понимаешь себя, принимаешь себя и осознаешь свою суть, тем ярче проявляются твои способности, понимаешь? Вот почему я не желаю притворяться, вот почему не хочу врать даже в мелочах. Я наконец обрела себя, и, поверь мне, это было совсем не просто. Особенно в моей семье, – с горечью добавила Вивиан.

– А что не так с твоей семьей?

– Давай не сейчас, – вздохнула Вивиан.

– Понимаю. У меня и у самой непростые отношения с родителями, – пожала плечами я, и тут же задала новый вопрос: – А зачем тебе кристалл, если магия зависит от баланса?

– Смотри, магия – это как будто бы исправление ошибок или, наоборот, соблазн их совершить. Сейчас постараюсь объяснить. Я вижу ауру человека, вижу нити, незримые для человеческого взора, которые оплетают его тело и рассказывают о нем. В моих силах их соединить или разорвать – так я могу излечить человека или навредить ему. Если человек здоров, то его аура чистая, нити в порядке. Запутай их, и он заболеет. И наоборот. Но если делать это без кристалла – энергии уйдет намного больше, и процесс восстановления будет долгим. Кристаллы, камни, травы и амулеты – лишь инструменты, которые направляют и аккумулируют внутреннюю энергию ведьмы, улавливаешь?

– Кажется, – неуверенно отозвалась я. – А как ты понимаешь, какой кристалл использовать, или он только один?

– У каждой ведьмы есть свой камень силы. Она выбирает его при помощи специального обряда. Имеет значение все: дата и время рождения, положение звезд и планет, уровень силы ведьмы в момент проведения ритуала, а также ее жизненная энергия. Это чем-то напоминает связь туатов и шеду: камень усиливает мои способности, раскрывает лучшие качества и корректирует слабые. Но это не значит, что я не могу использовать в ритуалах и другие кристаллы, если их свойства будут мне необходимы. – Вив пристально посмотрела на меня и, очевидно, догадалась, что я запуталась. Вздохнув, она терпеливо продолжила объяснять: – Смотри, мой «постоянный» камень – аметист. Он усиливает интуицию, повышает природную привлекательность и одновременно дарит мне защиту. Я слишком ранимая, и камень защищает меня. Это постоянные свойства. Так происходит всегда, пока я ношу его. А еще он усиливает мой дар. Но бывают ситуации, когда мне, например, нужно очистить рану от яда змеи. Тогда я беру сердолик или янтарь, понимаешь?

– Да, вот теперь поняла, – кивнула я. От новой информации пухла голова. Рассказ Райденна, разговор с Вивиан… А ведь еще нужно расспросить Кева!

– Устала? – сочувственно спросила Вив. – Ты останавливай меня, если что, – о камнях я могу говорить часами.

– Есть немного, но я хотела спросить еще кое о чем… Только не смейся.

– Ох, звучит многообещающе. Гарантировать не могу, но постараюсь.

– А у вас нет мужчин?

Вивиан все-таки засмеялась. Заливисто, громко, откинув голову назад. Она не прикрывала рот рукой и не хихикала стыдливо. Ее смех был такой же, как она сама, – свободный.

Все еще улыбаясь, Вивиан спросила:

– Ты так подумала, глядя на меня? Что я мужчин раньше не видела?

– Нет, Вив. Просто ваш народ называется ведьмами, и раньше ты никогда не говорила о мужчинах. А вчера упомянула, что у тебя две сестры.

– Мужчины есть. Они зовутся колдунами или ведьмаками. Но в Аратте лучше говорить «колдуны», а то они обижаются, считают слово «ведьмаки» уничижительным. Ущемление прав вообще для них больная тема.

– Почему? – удивилась я.

– Понимаешь, женщины дают начало новой жизни, а потому Богиня обычно наделяет нас даром, который превосходит уровень силы мужчин. После рождения детей силы ведьмы уменьшаются, но все равно превышают дар колдунов. Поэтому обычно наши Верховные – женщины, у которых нет детей, хотя случаются и исключения. В истории есть несколько примеров, когда Верховным и представителем ведьм в Совете были мужчины. Но обо всем этом очень долго рассказывать. Может, отдохнем немного? – Вивиан с тоской в глазах покосилась на бассейн. Ей явно надоело выступать в роли наставника и хотелось поплавать.

– Ой, я только последний вопрос задам, хорошо?

– Какая ты любопытная! Наставники будут тебе рады. Хотя они были бы тебе рады, даже если бы ты и двух слов связать не могла, – ухмыльнулась Вив.

– Ты сказала, что ковены собираются вместе на праздники. Можешь немного рассказать о них?

– Ой, Кася. Поверь мне, если я начну тебе рассказывать о каждом, нам с тобой дня не хватит. Есть восемь шабашей, среди них выделяют большие и малые. С каждым связана своя история. Свои традиции и легенды. Они все имеют особое значение. Правда, это сложная тема. Если хочешь, я расскажу тебе о том, который будет уже довольно скоро.

– Конечно! – Мои глаза загорелись. Я вдруг почувствовала себя ребенком, который с детства мечтал о магии, и сейчас его мечты сбудутся. Готовиться к шабашу с настоящей ведьмой – это ли не удивительное приключение?

– Всего существует восемь праздников: Йоль, Имболк, Остара, Белтейн, Лита, Ламмас, Мабон и Самайн. У каждого из них своя особая роль в календарном цикле, каждый связан с важным этапом в жизни природы. Ведьмы лишь живут с ней в гармонии, отдавая должное почтение магическому календарю и следуя зову природы. Так, Йоль знаменует рождение, Имболк – взросление, Остара – влюбленность, Белтейн – брак, Лита – зрелость, Ламмас – плодородие, Мабон – старость, а Самайн, который мы и будем праздновать, – смерть. Это круг года, колесо жизни, если желаешь… Природа циклична, сезоны сменяют друг друга, совсем как поколения людей. Мы все разные и между тем одинаковые… Ежегодное празднование этих дат, соблюдение всех ритуалов обеспечит ведьме баланс и внутреннюю гармонию. – Вивиан замолчала и убрала выбившуюся из прически прядь волос. Для этого ей пришлось снять черную шляпу и поправить очки. Кстати, тоже черные. Внезапно выбор одежды ведьмы – сегодня на ней были черные широкие шорты и черный же кроп-топ с бахромой – показался мне символичным.

– Но как можно праздновать смерть? – Я ужаснулась.

– У нас другое отношение к смерти, Вивиан. Я вчера пыталась тебе объяснить. Мы знаем, что рано или поздно Богиня заберет нас всех, но мы не страшимся смерти, а воспринимаем ее как оборотную сторону жизни. Не будь мы уверены в завершении нашего пути, разве была бы так ценна и так прекрасна жизнь? – Вивиан сняла очки и направила на меня взгляд своих фиалковых глаз.

В ее словах был резон, но мне по-прежнему не слишком-то хотелось праздновать тот факт, что мы однажды умрем. О чем я и сообщила Вивиан.

– Ты смешная, Кася. Самайн совсем не об этом. Он о том, что все мы смертны и должны быть готовы к тому, что жизнь однажды закончится. Но затем мы возродимся вновь.

– Ты о реинкарнации?

– О чем? – изогнула бровь Вивиан.

– Ну, о перерождении. Вы верите, что у вас несколько жизней и однажды вы возродитесь в образе животного, или дерева, или, например, птицы?

– Мы верим, что частицы нашей души станут частью Эреша, дуновением ветра, сиянием звезд, далеким уханьем совы или нежным шелестом осенней листвы. Нас ждет гармония. Конечно, если она была при жизни. И после смерти уже моя душа будет напоминать новому поколению ведьм о беспрерывном течении жизни…

Повисла небольшая пауза, а потом Вивиан вдруг предложила:

– Пока ты не задала очередной вопрос, давай лучше проведем один из ритуалов, который мы обычно совершаем на Самайн. Но, думаю, сейчас для него самое подходящее время.

Следующие полчаса мы занимались тем, что вырезали сердцевины у яблок и помещали туда записки с обидами, чтобы «похоронить» фрукты на заднем дворе.

– Обида – она в итоге как тухлая картошка, – заявила ведьмочка.

– Это как? – не поняла я.

– Если долго носить картошку за пазухой, она протухнет. Ты будешь ходить и чувствовать ее запах. Окружающие тоже будут его ощущать, но только пока ты находишься рядом. Да и уйти от тебя они будут стараться как можно скорее. Кому приятно стоять рядом с вонючкой? То же самое и с обидой. Она разрушает нас изнутри, делает неприятными для себя и окружающих. Если мы не ощущаем запаха, то это еще не значит, что его нет.

Я решила поучаствовать в ритуале и похоронить обиду на Кевина и родных. Удивительно, но мне и правда стало легче.

– Легче? – будто прочла мои мысли Вивиан и, не дождавшись ответа, добавила: – Прощая других, мы прежде всего помогаем себе. В этом все дело.

Глава 29

После долгих, пожалуй, даже слишком долгих обсуждений мы все-таки решились отправиться на встречу с Лисом.

Ночной Лиссабон встретил нас яркими огнями, волшебными мелодиями и оживленными улицами. Город очаровал меня настолько, что я почти почувствовала себя обычной туристкой. Почти.

Я даже упросила Райденна сфотографировать меня на фоне желтого трамвая. Правда, Кевин неожиданно впрыгнул в кадр, и в результате вместо снимка, где я загадочно улыбаюсь, приняв эстетичную позу, у меня получилось фото, где я хохочу и смешно морщу нос, а мой друг завис в воздухе в каком-то безумном прыжке с высунутым языком. Впрочем, так выглядит бо́льшая часть наших совместных фото.

– Вот теперь на снимке настоящая Кася, – подмигнул он мне, а я закатила глаза.

– Просто ты не можешь пережить, если я хорошо получаюсь на фото.

– Ты прекрасно вышла, – с самым искренним видом заявил он, разглядывая мое перекошенное лицо.

Так, дурачась, любуясь городом и болтая обо всякой ерунде, мы добрались до кафе А Brasileira, в котором нам назначил встречу Лис. Оно оказалось весьма популярным. Почти все столики были заняты, отовсюду слышались обрывки разговоров, но я не обращала внимания на шум и во все глаза рассматривала роскошный интерьер заведения. Полы в черно-белую клетку, стены, отделанные панелями из красного дерева, старинная мебель, большие настенные часы с позолотой, кованые перила и парадная лестница. Посмотреть здесь было на что. Внезапно я порадовалась тому, что Вивиан настояла, чтобы я надела романтичное синее платье в пол. Благодаря ее стараниям, я больше не выглядела угловатой девочкой-подростком. В ее умелых руках я превратилась в красивую молодую женщину.

– Это называется стиль, Кася. Тебе следовало бы больше внимания уделять своей внешности, – припечатала ведьма, которая, кажется, физически нуждалась в том, чтобы ее окружала красота. Это касалось не только предметов, но и людей. Впрочем, я не возражала.

И сейчас, когда я шла по переполненному залу ресторана (с момента, как мы вошли сюда, язык не поворачивался назвать это место «кафе») в компании Вивиан, облаченной в длинное черное платье с высоким разрезом, я впервые не чувствовала себя дурнушкой и даже поймала на себе несколько заинтересованных мужских взглядов.

– И как нам предполагается искать его? Сновать туда-сюда, мешая посетителям? – обратился ко всем и одновременно ни к кому конкретно Райденн. Именно он больше всех противился встрече с Лисом. Вив и Кевин не были настроены столь воинственно. «Лис никогда не нарушает условий сделки», – твердили они. Очевидно, у них словосочетание «честный контрабандист» диссонанса не вызывало. Собственно, по этой причине мы сюда и отправились.

Я не ответила. Во-первых, понятия не имела, где нам стоит искать Лиса, а во-вторых, мое внимание привлек крайне необычно одетый мужчина, который только что показался из-за барной стойки и уверенно двигался в нашу сторону.

Круглые очки с красными стеклами дополняли красный жилет с рубиновыми пуговицами, надетый поверх белоснежной рубашки, серый цилиндр (не тот, что носили в старину, а его более современная версия) и брюки в тон. Венчал все это великолепие черный фрак. В руках незнакомец сжимал трость с красным камнем, инкрустированным в рукоять. Было очевидно, что она ему не нужна и служит исключительно дополнением к эффектному образу. Брюнет шел прямиком к нам, и на лице его сияла ослепительная улыбка.

По мере того как он приближался, мои брови взлетали все выше и выше.

– Да он над нами издевается! – пробормотал Райденн. Подошедший к нам мужчина оказался не кем иным, как Лисом собственной персоной.

В очках, без балахона и тюрбана узнать его оказалось не так-то просто.

– Рад вас видеть, господа, – развел он руки в стороны, – и, конечно же, дамы. – С этими словами он снял шляпу и слегка поклонился.

– Полагаю, есть веская причина, по которой ты так вырядился? – поинтересовался Лунный.

– Не любишь быть в тени, а, красавчик? Привыкай! – хохотнул контрабандист, чем вызвал ухмылку Кевина. У него, кстати, наряд незнакомца вопросов не вызвал. Это и неудивительно – парень с зелеными волосами вряд ли станет упрекать кого-то в чересчур экстравагантном вкусе.

Райденн проигнорировал его замечание, просто с царственным видом процедил:

– Принес?

– Ну не здесь же, в самом деле! Где ваши манеры?

– Ты слишком много болтаешь, – отрезал Райденн.

– Не знаю, как вы, а я на голодный желудок вопросы не решаю. Прошу за мной, я забронировал нам столик, – ничуть не смутился Лис и двинулся вглубь зала.

Дальше стоять в проходе и привлекать всеобщее внимание мы не решились, а потому направились следом за контрабандистом. Его обаяние действовало на меня вопреки моей воле. К тому же меня почему-то веселило его подтрунивание над Райденном. Как и всех собравшихся, кажется. Кроме, разумеется, самого Райденна.

Лис усадил нас за столик в углу и жестом пригласил официанта. Сказав ему что-то на португальском, контрабандист широко улыбнулся.

– У нас мало времени, мы не станем здесь рассиживаться, – бросил Райденн.

– Ваша лицо мне кажется на удивление знакомым, – вдруг сказал Лис и, приложив палец к подбородку и нахмурив брови, принялся нарочито внимательно разглядывать Лунного. – А, нет, я, кажется, обознался… Ведь в ином случае это было бы крайне удивительно. Крайне, – подчеркнул контрабандист последнее слово, будто на что-то намекая.

Райденн одарил его таким ледяным взглядом, что я поежилась.

– Мы здесь уже четверть часа, а к делу так и не перешли!

– Не знаю, как ты, а я привык растягивать удовольствие, – улыбнулся Лис и как ни в чем не бывало добавил: – Вечер в вашей компании обещает быть исключительно приятным. Всего лишь немного терпения. Еще даже не принесли закуски. Я взял на себя смелость заказать их заранее, так что ждать осталось совсем немного.

– А если серьезно, зачем ты так вырядился? – не сдержалась Вивиан. – Образ клевый, конечно, не спорю, но, знаешь ли, немного устарел. Лет эдак на сто.

– Видишь ли, мастерство контрабандиста непростое. И одно из главных правил – не быть узнанным. Все запоминают мои наряды, а не мое лицо, поэтому на вопрос о том, как выглядит Лис, каждый дает разный ответ. Именно по этой причине меня до сих пор не поймали.

– Тебя не поймали, потому что у властей есть более важные дела, чем ловить мелких воришек вроде тебя. А ты просто паяц и выскочка.

– Ну разумеется. У властей всегда есть дела поважнее, чем забота о благополучии своих граждан. До тех пор, пока мои шалости не касаются их лично, – подмигнул Лис. – И, кстати, весьма невежливо с твоей стороны разбрасываться оскорблениями в адрес хозяина вечера и… этого скромного заведения. В конце концов, я пригласил вас практически к себе домой. Что по этому поводу говорит этикет?

Райденн хотел что-то ответить, но его опередила ведьма:

– Ой, мальчики, только давайте не начинать скучные разговоры про политику! Так все дело в одежде, а не в твоих попытках гипноза?

По лицу контрабандиста скользнула мимолетная улыбка, и он подмигнул девушке.

– Секретов не выдаю. Но если захочешь узнать больше о моем ремесле, то мы всегда можем…

Что именно могут Лис и Вивиан, мы так и не узнали, потому что в этот момент к нашему столику подошел официант и принес закуски и алкоголь.

Странно, я читала, что в это заведение приходят пить исключительно кофе. Вероятно, владелец может позволить себе больше, чем рядовой посетитель. Передо мной опустился запотевший бокал с белым вином, и я тут же отвлеклась от своих размышлений. Вообще-то я редко пью алкоголь, точнее, почти не пью. Разве что бокал шампанского на Рождество. Но сейчас, в этом волшебном городе, в таком чудесном, пропитанном стариной месте, я не собиралась отказывать себе в удовольствии.

– Чин-чин, – произнес Лис, и все, кроме Райденна, чокнулись с ним бокалами.

На мгновение мне показалось, что мир замер: есть только я, глоток этого прекрасного вина, разговоры друзей, которые сейчас воспринимались фоном, и вечер, полный жизни. Совершенно нормальной жизни. Такой, какая и должна быть у девушки моего возраста: музыка, хорошая компания, красивые наряды, город, который полнится вдохновением и свободой. На лице сама собой расцвела улыбка.

– Я же говорил, что это вино прекрасно, как сама жизнь, – обратился ко мне контрабандист.

Я кивнула, продолжая улыбаться.

– Вино действительно неплохое, – нехотя согласился Райденн, чем немало удивил всех присутствующих. – Полагаю, теперь мы наконец можем перейти к делу? Ты принес то, о чем мы договаривались?

– А ты разве видишь у меня при себе книгу? – изумился Лис.

Райденн сжал вилку так, что, казалось, только исключительно прочный стальной сплав удерживает ее от того, чтобы быть сломанной.

– Послушай, друг, – обратился к контрабандисту Кевин, – ты мне нравишься. Если честно, мне нравится любой, кто подтрунивает над этим напыщенным аристократом, – слегка понизил он голос, но не настолько, чтобы его не услышал Райденн. – Но мы говорим о серьезных вещах, и нам действительно пора бы обсудить дела.

Вивиан ничего не сказала, но ее пристальный взгляд, направленный на Лиса, красноречиво свидетельствовал о том, что она разделяет точку зрения парней. Я же просто молча ела. Ну а что? Вкусно было просто невероятно. Лис определенно знал толк в местной кухне. Нам подали ароматный сыр из овечьего молока, кукурузный хлеб с хрустящей корочкой и вкуснейшую пасту из оливок. Кто знает, когда еще я окажусь в Лиссабоне. Ладно, будем смотреть правде в глаза: кто знает, когда я вернусь в наш мир и вернусь ли вообще. А раз так, то можно и поесть в свое удовольствие. От того, что я буду переживать каждые пять минут о своей судьбе, никому лучше не станет. Поэтому я потянулась за еще одной порцией закуски.

Контрабандист обвел нас всех долгим взглядом, выдерживая театральную паузу. Заметив, что я не участвую в дискуссии и наслаждаюсь едой, он мне подмигнул. Очевидно, мой подход к вечеру ему был ближе всего.

– Мне бы не хотелось прерывать трапезу. Хорошо, что хоть кто-то из вашей компании все же умеет получать удовольствие от жизни, – кивнул контрабандист в мою сторону, а я чуть не поперхнулась хлебом от внезапно свалившегося на мою голову внимания, принявшись жевать с удвоенной скоростью. Кевин смотрел на меня насмешливо: очевидно, мне не избежать шуточек по поводу моей способности не терять аппетит при любых обстоятельствах. Его всегда удивляло, как я умудряюсь сохранять фигуру при такой любви вкусно поесть. Вивиан же закатила глаза, демонстрируя, что мои набитые едой щеки явно оскорбляют ее чувство прекрасного. Лишь Райденн скользнул по мне взглядом и вновь уставился на Лиса. Ну хоть кто-то среди нас не обделен чувством такта!

– Но раз вы настаиваете, прошу проследовать за мной в галерею, где я предоставлю вам неоспоримые доказательства своих слов, – невинным тоном продолжил контрабандист.

Клянусь, я думала, Райденн сейчас его ударит. На лице у парня заходили желваки, а в бирюзовых глазах загорелся недобрый огонек. Он аккуратно положил приборы, промокнул рот салфеткой и только после этого холодно осведомился:

– Сколько еще заведений нам требуется посетить, прежде чем ты соизволишь соблюсти нашу договоренность? Я начинаю подозревать, что хваленый «кодекс чести Лиса» – вещь столь же мифическая, как чувство собственного достоинства у уличной девки. И позволь напомнить, что это тебе требуется наша помощь в возвращении домой.

– Тише-тише. Не стоит так беспокоиться. Моя тайная галерея находится прямо здесь. Всего-то и нужно, что спуститься в подвальное помещение. Естественно, приглашаю я туда не всех. Я лишь хотел проявить гостеприимство и угостить моих новых друзей. На пустой желудок дела не решаются, знаешь ли. – Лис снова перешел на шутливый тон, но то, как напряглись его плечи, говорило, что он воспринимает ситуацию серьезно.

Я молчаливо наблюдала за перепалкой двух красивых мужчин. К чему переживать, если рано или поздно они все равно договорятся, а этот вечер мне уже никто не вернет? Сделав очередной глоток из бокала, я с сожалением отметила, что он почти опустел. Хотя кто мешает мне заказать еще один? В голове поселилась подозрительная легкость и безмятежность.

* * *

Галерея Лиса оказалась небольшой, но чарующей. Точнее, чарующими были картины, развешанные по стенам. Неизвестные, но определенно талантливые художники. Затаив дыхание, я переходила от одного полотна к другому, и все во мне тянулось навстречу искусству. Живописцы, казалось, уловили, в чем смысл жизни, что скрывает смерть и в чем кроется ее загадка, и в каждом небрежном мазке пытались передать эти секреты зрителю. Произведения затрагивали невидимые струны души, заставляя скорее ощущать, чем понимать, и замечать то, что скрыто за простым, на первый взгляд, сюжетом.

Картина, в которой преобладал глубокий синий, погрузила меня в пучину неизбывной тоски. Цвета буквально излучали печаль и одиночество. Хотя, возможно, это я их так воспринимала. В этом-то и заключается прелесть искусства – каждый видит что-то свое. Полотно напомнило мне взгляд дедушки и летнее небо, когда я была ребенком, а еще в нем скрывался цвет горного озера и моих мечтаний… И все это ускользало от меня, будто вода сквозь пальцы. На глаза навернулись слезы.

– Нам пора, – мягко, но настойчиво сообщил Райденн, осторожно коснувшись моего плеча.

Я кивнула, стараясь не показывать, каким личным и даже интимным был для меня этот момент созерцания, но парень, казалось, и так это понял.

– Мне жаль, но мы правда не можем оставлять тебя здесь одну, – пояснил он, и я снова кивнула.

Оглянувшись, я с удивлением отметила, что в галерее, оказывается, были и другие посетители. Немного, всего несколько человек. Ослепительная блондинка в черном платье с обнаженной спиной пила из бокала шампанское и задумчиво разглядывала полотно, в центре которого была изображена одинокая фигура, стоящая в бескрайнем поле. Я также успела заметить парня в джинсовой куртке, пожилого господина в костюме и мужчину, который своим внешним видом напоминал вышибалу в баре. В галерее Лиса явно отсутствовал дресс-код, пропуском сюда служила любовь к искусству.

Миновав выставочный зал, мы свернули в коридор, и Лис, шедший впереди, театрально распахнул двери своего кабинета. Я вдруг почувствовала себя ребенком, которого впервые привели в огромный магазин игрушек. Хотелось бродить между высоких стеллажей, которых здесь оказалось немало, и разглядывать выставленные на полках диковинки.

– Желаете экскурсию или перейдем сразу к делу? – пошутил контрабандист, подмигнув мне. Ему явно польстило восхищение, которое без труда читалось на моем лице. Лис жестом указал на расставленные в показной небрежности предметы антиквариата и магические артефакты: печатные машинки, драгоценные камни и самородки, толстые, покрытые пылью фолианты, флаконы и колбы с разноцветными искрящимися жидкостями, украшения, заботливо разложенные на подушках из синего бархата, компас, старинные часы и еще великое множество самых неожиданных вещей.

Отдельно была обустроена рабочая зона. Здесь стояли кожаный диван с широкими подлокотниками, массивный стол (в моем представлении, за таким мог бы восседать какой-нибудь знаменитый писатель) и стул с резной спинкой. Лис явно любил вести дела с шиком.

Больше всего на свете мне хотелось подойти к стеллажам и как следует рассмотреть каждый экспонат, но, заметив взгляд, которым Райденн наградил Лиса, я поняла, что делать этого не стоит.

– Так что с книгой, друг? – подал голос до этого момента хранивший молчание Кевин.

– Прошу, садитесь. Я выйду к вам через минуту, – улыбнулся Лис и скрылся в глубине своего кабинета.

«Кабинета, – хмыкнула я про себя. – Да это скорее целый магазин!»

– Он водит нас за нос. Будьте настороже, – процедил сквозь зубы Райденн.

– У кого-то разыгралась паранойя, – сладко пропела Вивиан.

– Он прав. Я тоже чувствую опасность, – неожиданно поддержал Райденна Кевин, но ведьма лишь отмахнулась:

– Лис не причинит нам вреда. И вовсе не потому, что не хочет. Просто ему это невыгодно. Мы – его единственный шанс попасть обратно в Эреш.

– Только отошел, а вы уже меня обсуждаете. Невежливо, господа, невежливо. Хотя я вас понимаю. Что поделать, если я личность незаурядная, верно? – вновь принялся паясничать вынырнувший из дверного проема Лис. В руках он сжимал черный фолиант.

– Могу я поинтересоваться, что это за книга? – тихо спросил Райденн, но его взгляд был таким, что волоски на моих руках зашевелились.

Вместо ответа контрабандист обогнул диван, сел на тот самый стул с резной спинкой, осторожно опустил тяжелый фолиант на стол и неспешно зажег зеленую настольную лампу. Выдержав длительную паузу, очевидно, призванную проверить на прочность нервы Райденна, он наконец раскрыл книгу. Я не смогла сдержать удивления: внутри книги скрывался алый камень размером с куриное яйцо. Лис варварски обошелся с фолиантом, чтобы спрятать его там. Мне было тяжело смотреть на такое кощунство – уж очень я люблю книги. Но камень, без сомнения, стоил целое состояние. Мой взгляд приковывали искры, полыхавшие внутри него. Они кружили в безумной пляске, сталкивались, взрывались, превращаясь в тонкие языки пламени, и разлетались в стороны лишь для того, чтобы вновь соединиться в танце. Казалось, они живые.

Когда я наконец смогла оторвать взгляд от камня, заметила, что мои спутники не разделяют моего восторга. Райденн хмурился, а поза Кевина напомнила мне хищника, готового в любую секунду совершить молниеносный прыжок. Вивиан же… Вивиан была в своем репертуаре: ведьма примостилась рядом с Лисом, откинулась на спинку дивана и, закинув ногу за ногу, небрежно поигрывала носком туфли. Заметив мой вопросительный взгляд, она покосилась на контрабандиста:

– Ты не хочешь что-нибудь пояснить, красавчик? А то эти двое, – она указала пальцем на парней, – готовы тебя придушить прямо сейчас. И если уж быть честной до конца, то я пока не вижу причин, чтобы им помешать. Кроме разве что одной, которая и заставляет меня задавать тебе этот вопрос, а именно – твоей выдающейся внешности. Так что? Просветишь нас, или как?

Лис ухмыльнулся и даже чуть сдвинул очки на кончик носа.

– Ну, в самом деле, я ведь не идиот! Честное слово, вы меня обижаете, – всплеснул он руками. – Я принес вам доказательство того, что «Книга огня» у меня. Оно перед вами.

– Это всего лишь камень! – стукнул кулаком по столу Кевин.

– Но ведь каждому из вас очевидно, что он из «Книги огня»! Или у кого-то есть сомнения? – Контрабандист сложил руки домиком и принялся постукивать кончиками пальцев друг о друга. Он вел себя уверенно и, пожалуй, даже несколько нагловато. Но в этом и заключался его шарм.

– Ты обещал принести нам книгу. Ее здесь нет. Говорить больше не о чем, – припечатал Райденн. – Твои слова стоят не дороже ветра.

– Нет смысла доказывать что-то тому, кто уже составил свое мнение обо мне. Если бы я принес книгу, это продемонстрировало бы только полное отсутствие у меня мозгов. Вам нужна «Книга огня», она у меня есть. Вот доказательство. – Он указал на камень. – И я готов отдать ее вам, если вы поможете мне вернуться в Эреш. Книга – моя страховка. Вот и все. Простая сделка с понятными условиями. Ничего больше.

Завязался спор. Кевин горячо убеждал Райденна подумать, но тот был непреклонен, настаивая на том, что солгавший единожды непременно повторит свой обман. Вивиан, казалось, забавляла вся эта ситуация, но я уже успела понять, что зачастую ее безразличие – напускное. Удобная маска, которую ведьма надевает, когда желает остаться в тени и спокойно продумать следующий шаг.

Я же до конца так и не понимала, о чем вообще речь. Что еще за «Книга огня»? Почему она так важна? И при чем тут этот прекрасный камень? Разбираться не было ни сил, ни особого желания. Гораздо больше меня интересовали витрины с причудливыми предметами. Подозреваю, всему виной волшебная легкость, подаренная несколькими бокалами вина. Моим мнением никто не интересовался, поэтому я подошла к стеллажам. Бродила по кабинету Лиса и поражалась тому, какой же просторный у него кабинет. Сама галерея была раз в десять меньше! Казалось, это не кабинет, а самый настоящий магазин! «Так и есть, – внезапно дошло до меня. – Галерея – лишь прикрытие, дорогое сердцу хобби, а настоящие дела Лис ведет именно здесь».

Блуждая от стеллажа к стеллажу, через несколько минут я внезапно обнаружила себя у неприметной двери. Черный ход! Из любопытства, а может, от выпитого вина, что все еще кружило мне голову, я приоткрыла дверь, поднялась по лестнице и прошмыгнула в шумный переулок. Было здорово вдохнуть свежий вечерний воздух и хотя бы на мгновение представить, что я принадлежу самой себе. Я не собиралась никуда уходить, хотела просто насладиться так редко выпадающими мне минутами спокойствия.

Мой взгляд лениво следил за людьми, которые поздним вечером решили прогуляться по городу. Какая-то парочка беззаботно болтала, потягивая напитки со льдом, пожилой господин в белоснежной рубашке что-то снимал на свой смартфон, а парень в джинсовой куртке напевал себе под нос. О, так это тот самый молодой человек, которого я видела в галерее! Коротко стриженый, широкоплечий, высокий, еще серьга в ухе. Точно он!

Словно почувствовав на себе мой взгляд, парень поднял глаза и улыбнулся.

– Вышла подышать после выставки? – обратился он ко мне по-английски, остановившись в нескольких шагах от меня. В глаза мне бросился шрам, рассекавший его правую бровь.

– Да, пара минут тишины не помешает, – пробормотала я смущенно. Знакомства на улице, как и болтовня с незнакомцами, – не мой конек.

– О, я не хотел мешать, – стушевался парень и уставился на носки своих кроссовок. Странно. Он не выглядел тем, кого легко смутить. Было в его выражении лица что-то дерзкое. А впрочем, внешность обманчива.

– Нет-нет, я совсем не то имела в виду, – замахала я руками.

– Хорошо, – отозвался он. – Так тебе понравилась выставка? Видел, тебя заинтересовала «Морская пучина».

Перед глазами мигом всплыло сочетание синего и голубого. Одна мысль об этой работе всколыхнула во мне самые печальные и щемяще-тоскливые воспоминания, подняла из глубин сознания всю горечь, грусть и обиду, что благополучно покоились в самом дальнем его уголке. Эта картина заставила меня копаться в себе и искать ответы на вопросы, которые, казалось, уже давно перестали меня волновать. «Заинтересовала» и «понравилась» – явно не те слова, которыми я бы охарактеризовала выставку. «Вывернула душу наизнанку» – куда более точное определение. Однако рассказывать об этом первому встречному я не спешила.

– Да, она меня тронула. Давно не испытывала таких сильных эмоций. Думаю, это главная цель искусства – заставлять нас чувствовать.

– Рад, что моя картина оказалась на это способна.

Я изумленно воззрилась на незнакомца. Его слова меня здорово смутили. Будто он узнал обо мне нечто такое, что было предназначено только мне одной, прочел тайное письмо или заглянул в мой личный дневник.

– Так ты художник? – не придумала я ничего умнее.

– Есть немного, – улыбнулся он. – Кстати, я Макс.

– Кас… – Я чуть не выдала свое настоящее имя. – Кассандра, – поспешила оговориться я, надеясь, что он не заметит мою заминку. – Можно просто Сандра.

– Что ж, рад знакомству, Сандра. Не хочешь заглянуть в кафе на углу? Выпьем по чашечке кофе?

– А не поздновато для кофе? – удивилась я.

На самом деле больше всего на свете мне сейчас хотелось плюнуть на все дела и отправиться в бар с этим парнем, чтобы болтать о живописи, искусстве, Лиссабоне. Да о чем угодно! Мне не хватало простого общения. Как любой нормальной девушке. Но я не была нормальной девушкой. С некоторых пор уже нет.

Макс посмотрел на часы. Рукав его куртки задрался, обнажив запястье, и у меня пересохло во рту. Татуировка. Я уже видела такую. Лилия на фоне полной луны. Такая же была у парня, который напал на меня в лесу.

– Всего половина десятого. Самое время для кофе. Закажем тебе капучино. Можно даже без кофеина. – Он состроил смешную рожицу, будто намекая, что пить кофе без кофеина – полная глупость.

Я постаралась подыграть ему, сделать вид, что все в порядке, и буквально заставляла себя не пялиться на его запястье. Мне казалось, я слышала, как сердце гоняло кровь по кровеносной системе.

– Ха-ха, – рассмеялась я коротко и тут же поняла, что только идиот не расслышит фальши в моем смехе. – Я бы с удовольствием, но мне рано вставать.

– Ничего, мы недолго, – отозвался парень, все еще улыбаясь. Правда, теперь его улыбка уже не казалась мне приятной. Скорее, она была опасной, дерзкой и… предвкушающей. Как я сразу не заметила?!

– Знаешь, я, пожалуй, пойду. Рада была познакомиться! – Я попятилась назад к черному выходу.

Видимо, Максу надоело играть со мной в кошки-мышки. Он решительно шагнул ко мне, и я, уже не таясь, бросилась к двери, но парень оказался проворнее: ухватив за руку, он притянул меня к себе. Дернул так резко, что едва не вывихнул мне плечо. Я вскрикнула от боли, но в зеленых глазах незнакомца не читалось и тени сочувствия. Мой резко протрезвевший мозг наконец заработал: изловчившись, я ударила парня между ног и закричала в надежде, что меня кто-нибудь услышит. Бесполезно. Переулок, как назло, опустел, а в галерее Лиса, вероятно, толстые стены. Незнакомец согнулся пополам от боли. Я воспользовалась его секундной слабостью и рванула с места, решив проникнуть к Лису через центральный вход. Всего-то и нужно обогнуть здание. Вот только ориентация на незнакомой местности никогда не была моей сильной стороной. От страха и паники я повернула не в ту сторону и оказалась на оживленной улице.

* * *

Я прокладывала себе путь сквозь толпу, и со всех сторон на меня сыпались возмущенные окрики и ругательства на разных языках, но я и не думала останавливаться. Легкие горели, сердце клокотало в груди, дыхания не хватало, я судорожно втягивала ртом воздух. Знала, что так делать нельзя, но охвативший меня ужас не позволял долго размышлять о второстепенных вещах. Не привыкшие к долгому бегу ноги уже начали наливаться тяжестью. От бесконечных узких улочек, мелькавших перед глазами, закружилась голова. «Беги. Только беги», – уговаривала себя я, но все равно обернулась.

От преследователя меня отделяло не более десяти метров. И, судя по самодовольной улыбке, проскользнувшей по лицу парня, он не сомневался, что догонит меня. Я ощутила себя дичью на королевской охоте. Знала, что меня поймают, но продолжала бежать. «Буду бежать, пока хватит сил, а после сделаю все, чтобы моя жизнь обошлась ему дорого!» – со злостью подумала я, сворачивая в очередной переулок.

Все кончено. Я оказалась в тупике. Рванула назад в попытке выиграть несколько секунд и все же ускользнуть у парня из-под носа, но он оказался быстрее и преградил мне путь. Улыбки на его лице больше не было. Лишь предельная собранность.

Я затравленно смотрела в его зеленые глаза и медленно отступала назад. Инстинктивно вела себя так, будто попала в клетку с диким животным. «Может, притвориться мертвой, и он уйдет?» – мелькнула дурацкая мысль.

Спина коснулась прохладной стены. Я принялась нервно озираться в поисках хоть какого-то оружия. Едва ли не впервые в жизни я пожалела о том, что общество серьезно относится к проблеме мусора. Мне бы сейчас не помешал кирпич, металлическая балка, да на худой конец хотя бы бумажный пакет из-под молока – словом, что угодно, лишь бы швырнуть в моего преследователя, и если не ранить, то хотя бы отвлечь.

Парень продолжал стоять на месте, расставив ноги на ширину плеч и сложив руки на груди. Он не делал ни шагу в моем направлении. Просто наблюдал. И от этого мне стало еще страшнее.

Он знал, что я в его власти. Знал, что ему никто не помешает. Меня трясло. Всю свою жизнь больше всего я ненавидела ожидание перед плохими новостями. Это гнетущее состояние неизвестности и бессилия, когда все, что тебе остается, – просто ждать. Из глаз вдруг брызнули злые слезы. Я одернула куртку, выпрямила спину и посмотрела прямо в лицо моему врагу:

– Ну же! Давай! Ты пришел убить меня, так не медли! Я готова.

Он ухмыльнулся и, ни слова не говоря, двинулся прямо на меня. Я тут же пожалела о своих словах, но не отступила. Отчасти потому, что отступать мне было некуда, отчасти же потому, что устала убегать. В руках у парня мелькнул нож, он сделал резкий выпад в мою сторону, я вскрикнула, зажмурившись. Удара не последовало. Я услышала лишь его смех. Колючий и злой.

– Что? Уже не такая смелая? Повезло тебе, что он велел доставить тебя живой.

Его слова доходили до меня с задержкой. Это было похоже на то, как ты пытаешься говорить по телефону при отвратительном качестве связи. Я все еще не могла поверить, что избежала нападения.

– Пошли, – бросил он сквозь зубы и потащил меня из тупика. В его руках был зажат медальон с черным камнем. «Неужели колдун?» В голове промелькнула мысль, что сейчас, возможно, мой последний шанс на побег. Вряд ли мне удастся скрыться от парочки бессмертных психов. Я дернулась изо всех сил, пытаясь вырваться из стальной хватки парня. Он держал крепко, но я не сдавалась, извивалась и выкручивалась и в конце концов умудрилась довольно сильно пнуть его под колено.

Мой противник выругался, резким движением прижал меня к стене и приставил нож к горлу:

– Еще раз дернешься – и станешь ближе к Ван Гогу, чем ты когда-либо могла рассчитывать.

В ответ на мой недоуменный взгляд он без тени улыбки бросил:

– Ухо тебе отрежу, уяснила?

Причем сказано это было таким будничным тоном, что я поверила. И правда отрежет.

Парень убрал нож от моего горла и грубо взял меня за руку.

– Пошли. И чтобы без глупостей.

Но не успели мы сделать и несколько шагов, как в глаза ударила яркая вспышка света. Я зажмурилась, а похититель выпустил мою руку и толкнул в сторону. Я упала на асфальт и, кажется, ободрала ладони и колени. Свет все еще нестерпимо бил в глаза, не позволяя ничего разглядеть. Я лишь слышала звуки ударов и сдавленные стоны. В груди теплилась надежда, что меня все же пришли спасать.

Когда свет поблек, я наконец решилась открыть глаза. Татуировки на руках Райденна сияли голубоватым светом, Лунный сосредоточенно шептал заклинание. На его лице отражалось недоумение.

– Уже не так крут без своей магии, а? – ухмыльнулся Макс, выставляя перед собой нож. В его взгляде появилось что-то безумное, азартное, торжествующее. Он будто бы уже одержал победу.

«Да он же чертов псих!» Я начала осторожно подниматься с земли, стараясь не привлекать к себе внимания.

– Катажина, беги!

Договорить он не успел. Макс бросился на Райдена с ножом, я закричала. Безоружный, лишенный своей магии Лунный уклонялся от ударов противника с какой-то невероятной ловкостью и грацией. Вот только враг и его нож, казалось, были сразу всюду. Лезвие мелькало в воздухе, заставляя меня вздрагивать от каждого взмаха. Страх прокрался в каждую клеточку моего тела, он был в легких, в сердце, в костях. Разливался в моей крови, парализуя, обездвиживая, лишая воли.

– Я наслышан о вашей любви к танцам, но, может, начнешь уже драться, танцор? – огрызнулся Макс.

Райденн не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым. Раз за разом он уходил от выпадов противника, пока наконец одним резким ударом не выбил у своего врага нож. Но тот не собирался сдаваться и замахнулся, целясь Лунному в челюсть. Райденн выставил блок. Макс снова нанес удар. Казалось, что он вообще не устает. Он либо профессиональный боец, либо колдун… Черт! Точно! Я ведь видела у него амулет с черным камнем! Вот почему у Райденна пропала магия.

– У него кулон, – выкрикнула я в надежде на то, что мои слова помогут Лунному.

Вот только, кажется, я добилась противоположного эффекта. Райденн пропустил удар в живот и согнулся пополам. Макс занес руку, чтобы ударить Лунного локтем по голове, я снова закричала. Мне хотелось кинуться на помощь Райденну, но ноги просто не слушались. Они будто приросли к асфальту. Словно в замедленной съемке, я стояла и смотрела, как локоть Макса опускается на голову Райденна, но Лунный в последний момент все же успел увернуться. Сделав ложный выпад, он сорвал кулон, болтавшийся на шее Макса, и отшвырнул подальше. Сразу после этого татуировки на руках Райденна наполнились голубоватым сиянием.

Макс не стал дожидаться, пока Райденн произнесет заклинание, и, оттолкнув его, как обезьяна, вскарабкался на забор, а с него запрыгнул на крышу. Все это парень проделал в считанные секунды. Казалось, с его стороны это не потребовало абсолютно никаких усилий.

Я смотрела на его удаляющуюся в ночи спину и не могла поверить, что все закончилось. Мне на плечи легли горячие руки Райденна. Его бирюзовые глаза смотрели на меня с укором. Я молчала. Меня била крупная дрожь. Все силы уходили на то, чтобы не кинуться ему на шею и не разрыдаться.

– Ты хоть понимаешь, что могло случиться? Тебя могли убить! Зачем ты вообще пошла на улицу? – Вдруг накинулся Райденн на меня, и все мои эмоции, до этого тугой пружиной сжимавшиеся в душе, хлынули наружу.

– Да что ты говоришь? В самом деле? – выкрикнула я. – Так зачем ты ему помешал? Надо было дальше сидеть с Лисом и обсуждать мою судьбу, будто какой-то товар! Вы ведь все уже решили за меня.

Слезы душили меня. Я знала, что Райденн прав, знала, что мои обвинения несправедливы, но ничего не могла с собой поделать. Слишком многое свалилось на мою голову. Разве я виновата в том, что всего на миг позволила себе поддаться обаянию этого города? Разве я заслужила все то, что случилось? В глубине души я понимала, что виновата, но корить себя у меня просто не было сил. Я плакала навзрыд и не могла остановиться. Райденн хотел что-то сказать, но я рванулась вперед и попыталась обойти его.

– Катажина, подожди, – попросил он, но я не слушала.

Он схватил меня за руку, и это напомнило о том, как меня тащил за собой Макс. Я дернула руку на себя, но Райденн ухватил меня за локоть и притянул к себе. Я продолжала вырываться, колотила его ладонями в грудь, но он лишь крепче сжал меня в объятиях и… поцеловал. От неожиданности у меня перехватило дыхание. Он целовал меня с напором, яростно, требовательно. У его поцелуя был вкус горького шоколада и пьянящей свободы. Кровь стучала в ушах, сердце колотилось. Его руки касались моего лица, моих волос, плеч, спины. Я таяла от его прикосновений. Мысли путались. Я уже не понимала, где начинается он и заканчиваюсь я. Но точно знала одно: я не хочу, чтобы это прекращалось. Запустила руку в его волосы и прижалась к нему еще сильнее. Теперь уже я сама целовала Райденна. Отчаянно, жадно, настойчиво.

– Кася, – будто из другой реальности позвал меня Кевин.

Я оторвалась от Лунного, перевела затуманенный взгляд на друга и торопливо поправила бретельку платья, которая сползла мне на плечо.

Кевин несколько секунд молча смотрел на нас, а потом развернулся и ушел.

Глава 30

– Кев, – крикнула я, но не успела ступить и нескольких шагов, как путь мне преградила появившаяся из-за угла Вивиан:

– Дай ему минуту.

– Но что я сделала?

– А ты сама не понимаешь? – вопросом на вопрос ответила ведьма и тут же переключилась на Райденна: – О, а вот и наш похититель девичьих сердец!

– У Каси была истерика. Я просто ее успокоил, – безэмоционально отозвался Лунный.

– Боюсь, ты достиг противоположного эффекта, – заерничала ведьма. Я почувствовала, как краска заливает лицо.

Его слова обрушились на меня ледяной стеной. Обездвижили. Шокировали. Я никогда не умела притворяться, а потому отвернулась от Лунного и ведьмы. Не хотела, чтобы Райденн видел, как сильно меня ранили его слова. «Так вот что это было?! Способ успокоить меня». Губы изогнулись в кривой ухмылке. На смену отчаянию пришла злость. На себя, на него, на саму ситуацию. Хотелось пнуть ногой стену, швырнуть в Райденна что-нибудь тяжелое или просто заорать в пустоту, но вместо этого я стояла и молча рассматривала камешки на дороге.

Райденн что-то ответил Вивиан, но его слова заглушил рев мотора. Выход из тупика полностью перегородил красный «Кадиллак».

Почти одновременно Лунный и ведьма шагнули вперед, прикрыв меня собой. Они стояли плечом к плечу, забыв о своих вечных перепалках. На капот машины запрыгнул Рыжик. Шерсть его стояла дыбом. Я поняла, что Кевин тоже где-то здесь. Злой, рассерженный, но все еще готовый меня защищать. Я сжала руки в кулаки, готовая к любым сюрпризам. Я устала бояться.

Стекло в машине медленно опустилось, и в окне показался Лис.

– А можно как-то поаккуратнее с машиной, друг? – обратился он к Рыжику, но кот лишь зашипел в ответ. – Ладно, – вздохнул контрабандист, – думаю, стоит вас предупредить: скоро здесь появятся товарищи молодого человека, которого вы имели несчастье обидеть, и станет очень жарко. Советую воспользоваться моим предложением и совершить небольшую поездку по ночному Лиссабону. Предлагаю без лишних промедлений направиться в аэропорт.

– Как ты нас нашел? И откуда ты знаком с этим парнем? – спросила Вивиан.

– Я отлично знаю город и видел, куда вы побежали. А Максу я несколько раз доставлял любопытные вещицы из Эреша.

Татуировки на руках Райденна засияли. Я и сама готова была придушить Лиса в этот момент. Он так спокойно говорил о том, что знает моего похитителя, будто это сущий пустяк.

– И ты хочешь, чтобы после этого мы тебе поверили?

– А у вас есть выбор? Останетесь здесь, и скоро к вам нагрянут друзья Макса; поедете со мной, и у вас хотя бы будет шанс, а это уже немало.

– Тебе ничего не мешает привезти нас прямиком к твоему дружку.

– Мешает, вообще-то. Видите ли, так сложилось, что мне, как я уже неоднократно вам говорил, очень нужно в Эреш. И срочно. А вы – мой единственный способ туда попасть. К тому же Макс был сегодня в галерее. Если бы я хотел сдать вас, уже бы это сделал.

Повисла пауза. Спустя пару секунд контрабандист добавил:

– Ладно-ладно, вы – мой единственный шанс попасть туда быстро. Довольна, ведьмочка? Не нужно так на меня смотреть. Я заинтересован в вашей безопасности. – Он подмигнул и разблокировал двери в автомобиле.

– Поехали, – буркнула Вив, – но только не в аэропорт. Сначала нам нужно заскочить за вещами.

– Ох уж эти женщины! Никак не могут без красивых нарядов.

Райденн пропустил меня вперед, и я заметила, что его отнюдь не радовала перспектива довериться контрабандисту, но, очевидно, он был солидарен с Вивиан: иного выхода у нас просто не было. Кевин с непроницаемым лицом поманил Рыжика и плюхнулся на заднее сиденье. Вивиан запрыгнула на переднее, поэтому мне пришлось усесться возле Кева. Так я и ехала: слева Райденн, справа Кевин и его шеду. Атмосфера в машине была, мягко говоря, гнетущей. Во всяком случае, на заднем сиденье. Даже Рыжик демонстративно отворачивался от меня. Зато Вивиан, казалось, великолепно проводила время с Лисом, болтая о всякой ерунде.

– Ты что-то сказал про аэропорт. Мы не можем туда ехать, это небезопасно, – отрезал Райденн.

– Даже так? У вас, ребятки, дела еще похуже, чем у меня. Но беспокоиться вам не о чем: мы полетим на частном самолете.

– У тебя есть собственный самолет? – удивилась Вивиан.

– Скромная награда за мое нелегкое ремесло.

– Всего лишь свидетельство того, что крадешь ты в особо крупных размерах, – съязвил Райденн.

– Зависть – плохое чувство, – хохотнул Лис.

Пока внимание Райденна и Вивиан занимала очередная перепалка с контрабандистом, я повернулась к Кевину и попыталась поговорить с ним.

– Кев, ты в порядке?

Он промолчал, хотя явно услышал вопрос – от моего голоса на его лице заходили желваки. Я поняла, что нужно дать ему остыть, правда, не совсем понимала, из-за чего он так завелся. Он злится, потому что я повела себя как дура, вышла на улицу и меня чуть не убили? Или его бесит мой поцелуй с Райденном? Неужели я и в самом деле нравлюсь Кеву?

Тут моей руки случайно коснулся Лунный, и я отдернула ладонь так, будто меня током ударило. Отругала себя за несдержанность, но было поздно: мою реакцию заметили и Кевин, и Райденн. Парни уставились на меня, и я не нашла ничего лучше, чем наклонить голову и устремить взгляд на собственные колени. Волосы рыжей стеной отгородили меня от парней, но я все равно чувствовала направленные на меня горящие взгляды. Кажется, я еще никогда в жизни так сильно не сожалела о том, что человечество не изобрело телепорт. Да что там телепорт! Сейчас я была согласна даже на катапультируемое кресло.

Я украдкой взглянула на Вивиан и Лиса, чтобы хоть немного отвлечься от эмоций, бушевавших на заднем сиденье. Ведьма встретилась со мной глазами в зеркале заднего вида и ободряющее подмигнула. Я вяло улыбнулась в ответ. Мысли в голове устроили настоящие пляски с резкими поворотами, прыжками и неведомыми па, сбив меня с толку и окончательно запутав. Я злилась на себя, но все равно не могла перестать думать о словах, брошенных Лунным. Неужели он действительно вот так, поцелуем, хотел меня успокоить?

«Ну конечно. Ведь когда пытаются остановить панику, целуют именно так!» – въедливо отозвался внутренний голос. Стоило мне вспомнить о нашем поцелуе, горячих губах и сильных руках Райденна, сжимающих меня в объятиях, как по коже вновь побежали тысячи мурашек, а пульс участился. На мгновение мне показалось, что сейчас все поймут, о чем я думаю.

«Только этого не хватало!» Я постаралась отвлечься, закрыла глаза и стала считать от ста в обратном порядке, но мысли неумолимо возвращались то к Райденну, то к Кевину, который застал нас за поцелуем. Эта сцена прокручивалась в моей голове раз за разом. Заднее сиденье «Кадиллака» превратилось в мой персональный ад.

Когда Лис наконец эффектно притормозил у входа в нашу виллу, я испытала просто невероятное облегчение. А зря.

Вивиан выпорхнула из машины первой, следом вышли Райденн и Кевин и, к моему ужасу, оба протянули мне руки, чтобы помочь выбраться. Мне захотелось взвыть. Я переводила взгляд с одного на другого и всерьез размышляла о том, действительно ли мне так уж необходимо покидать машину.

Лис, кажется, уловил ход моих мыслей:

– Можешь воспользоваться черным входом. Думаю, так будет безопаснее, – улыбнулся он и опустил переднее сиденье.

Кажется, он только что стал мне другом. А как еще назвать человека, который спас тебе жизнь? Я с благодарностью кивнула и действительно выбралась из машины этим способом, оставив сидеть позади недовольно глядящего на меня Рыжика.

– А ты никого не забыл, зеленый? – обратился к Кевину контрабандист.

– Дхарий останется здесь. На случай, если ты вдруг решишь переметнуться на другую сторону. Без обид, но я плохо тебя знаю.

– Ох уж эта моя репутация… Иногда я от нее устаю, но ничего не поделаешь. А пузико ему чесать можно?

– А ты попробуй, – ухмыльнулся Кев. Я поспешила забежать в дом, пока внимание друга было сосредоточено на ком-то, кроме меня. На Райденна при этом я старалась даже не смотреть.

В комнате я принялась судорожно бросать немногочисленные вещи в сумку. Документы, немного косметики, несколько комплектов одежды – вот и все мои пожитки. Сборы не отняли много времени, и через несколько минут я уже топталась в комнате Вивиан. Она сидела на подоконнике и неторопливо подпиливала ногти.

– Вив, я готова, – полуудивленно-полувозмущенно сообщила я.

– Я тоже. Осталось дождаться парней.

Будто услышав ведьму, в дверном проеме показался Кев:

– Получается, мы ждем только Лунную принцессу? Вполне можем отправиться и без нее.

– Я долго терпел твои выходки, полагая, что реагировать на такое – ниже моего достоинства. Но всему есть предел. Повтори, как ты меня назвал? – ледяным тоном осведомился Райденн.

– Лунной принцессой. Я, знаешь ли, привык называть вещи своими именами.

Райденн шагнул к Кевину, а тот, казалось, только этого и ждал. Он схватил Лунного за грудки и толкнул к стене.

– Убери руки от моего пиджака или пожалеешь, – будничным тоном сообщил Райденн, но мне захотелось поежиться.

– Если бы ты одевался нормально, то не трясся бы над своей одеждой, будто изнеженный аристократ. Хотя погоди, ты ведь он и есть, – выдохнул Кевин.

– А «нормально» – это как? Как оборванец? – Райденн выразительно посмотрел на рваные джинсы Кева.

– Всяко лучше, чем как напыщенный болван. Впрочем, не думаю, что тут поможет смена гардероба. Всему виной твое выражение лица, но изменить его ты вряд ли сможешь, ведь для этого тебе пришлось бы извлечь из своей задницы кол, который, очевидно, там застрял. Думаю, устрани ты причину, и выражение твоей физиономии сразу стало бы куда более жизнерадостным.

Райденн побелел от злости. Широкие ноздри точеного носа подрагивали.

– Я тебя уничтожу, – сообщил он, не повышая голоса. Просто констатировал факт.

Татуировки на его руках засияли лунным светом, но Кев не испугался. Взгляд его был отчаянным и сумасшедшим, а выражение лица – решительным. Таким я видела друга лишь однажды, когда мы с ним, возвращаясь из кинотеатра, случайно наткнулись на парня, который пинал ногами собаку. Я даже не поняла, в какой момент исчез Кевин. Секунду назад он еще болтал со мной о комедии, а через мгновение уже отталкивал мучителя от бедного животного. Зато я отчетливо помнила, как живодер извлек из кармана нож и навел его на Кевина:

– Ну что, защитничек? Выбирай, с кого мне спустить шкуру: с нее, – он кивком указал на скулящую собаку, – или с тебя! Улепетывай, пока я тебя не прирезал! – ухмыльнулся он, не сомневаясь в выборе, который сделает мой друг.

Я стояла ни жива ни мертва. Этот парень явно был не в себе: то ли пьян, то ли под какими-то веществами. Не сомневалась, что его слова не пустая угроза. Я вдруг вспомнила, что у меня вообще-то есть телефон, и постаралась незаметно вытащить его из кармана, но Кевин меня опередил.

Он кинулся на обидчика, очевидно, надеясь выбить у него нож, но маневр не удался. Парень крепко держал оружие и сделал выпад в сторону Кевина. Кев отшатнулся и уперся в стену. Псих продолжал наступать, а я заметила, что в глазах Кева мелькнуло нечто безумное. Мой тихий и мирный друг внезапно показался мне опасным, будто гепард на охоте. Он выбросил вперед руку и ухватился за лезвие. Рукой! Голой рукой! Я так испугалась, что не могла издать ни звука. Хотела кричать, но вместо этого ртом глотала воздух, как рыба. Живодер, кажется, тоже не ожидал, что парень с зелеными волосами и в майке с принтом Make love not war выкинет подобное. Он в ужасе смотрел на лезвие, насквозь прошедшее через ладонь Кевина. Парень пробормотал что-то, выпустил оружие и попятился, но Кев не позволил обидчику уйти. Не обращая внимания на кровь, струившуюся по руке, друг размашисто ударил живодера в челюсть. Отключил его одним ударом. А я упала в обморок.

Когда я очнулась, рука Кева уже была перебинтована. Он долго рассказывал мне о выбросе адреналина и о том, что «скорую» вызывать абсолютно незачем. Собаку он, кстати, забрал с собой и вскоре нашел ей новых хозяев. Но это уже совсем другая история. Главное, что сейчас у него был такой же безумный взгляд, как и в ту ночь. Однако на этот раз я была готова и среагировала молниеносно: бросилась к Кеву и буквально повисла у него на плече, пытаясь оттащить его от Райденна. Но туат будто и не замечал меня.

– Вивиан, да сделай же ты что-нибудь! – заорала я.

Ведьма, до этого беззаботно напевавшая себе под нос, будто ничего не происходит, соскользнула с подоконника, убрала пилочку и внимательно посмотрела на парней:

– Никто никого не тронет. Вам ясно?

Однако ее слова, пусть и приправленные магией, не возымели никакого эффекта.

– Кевин, успокойся! Он поцеловал меня только потому, что у меня была истерика. Ведь так? – выкрикнула я, заглядывая в бирюзовые глаза Райденна. Больше всего на свете мне хотелось увидеть в них что-то, что опровергло бы мои слова.

– Так. Но его это не касается.

Кевин зарычал, а татуировки на жилистых руках Лунного засияли ярче.

Резкий гудок автомобиля заставил нас всех вздрогнуть. От неожиданности даже Кевин отпустил полы пиджака Райденна.

– Ну наконец-то! Вы не забыли, что наши задача – спасти Касю, а не поубивать друг друга?

Кевин не удостоил Вив ответом, одернул на себе джинсовку и размашистым шагом поспешил к лестнице. Райденн двинулся следом, на его лице отчетливо читалось недовольство. Кажется, он не собирался оставлять сегодняшний инцидент без продолжения. Но мне было плевать. Хотя бы сейчас буря утихла. С некоторых пор я научилась жить настоящим моментом.

Глава 31

Я сидела в роскошном кресле, смотрела в иллюминатор, потягивала апельсиновый сок из высокого стакана и слушала аудиокнигу. Лис был так добр, что поделился со мной телефоном. Бархатистый голос чтеца звучал где-то на краю сознания, не получалось сосредоточиться на сюжете, мысли то и дело ускользали. Я никак не могла осознать, что я, Кася Пулавска, сейчас нахожусь на борту частного самолета и лечу не куда-нибудь, а в Камбоджу. Подумать только! Кажется, это удивляло меня даже больше, чем тот факт, что в Азию я лечу с одной целью – попасть в колдовской мир Эреш. После долгих препирательств было решено выбрать именно этот портал. «Рискованный, но неочевидный выбор», – заявил Райденн, а я предпочла не расспрашивать о подробностях. Слишком устала.

Наверное, я даже могла бы быть счастлива в этот момент, если бы не атмосфера, царящая в салоне самолета. Когда Кевин хотел, он мог так накалить обстановку, что находиться рядом с ним было практически невозможно. А сейчас он словно этого и добивался. Не спасала ситуацию даже ненавязчивая болтовня Лиса. До недавнего времени с мрачным видом смотревший в окно Кевин прикрыл глаза и развалился в кресле. Может, спал, а может, притворялся.

Вивиан тоже отправилась отдыхать, заявив, что ей точно понадобятся силы перед переходом, да и наши заунывные лица ей удовольствия не доставляют. Поняв, что его гостеприимства так никто и не оценил, контрабандист умолк и уткнулся в какую-то книгу об искусстве на английском языке. Не такой уж он пустоголовый и беззаботный весельчак, каким хочет казаться.

В сторону Райденна я даже дышать боялась. Не хотела, чтобы кто-нибудь заметил мои взгляды. Кевина это взбесит, а сам Лунный куда как определенно высказался о своем ко мне отношении: «Просто хотел успокоить». Уж лучше бы пощечину залепил, честное слово! Воспоминания о поцелуе вновь всколыхнули едва затихшие эмоции. Я со злостью опустила стакан на дорогущую столешницу. Итальянское дерево или что-то вроде того. Лис долго распинался по этому поводу, но я едва его слушала. Перестала, после того как контрабандист уклонился от вопроса Райденна о том, где тот умудрился столько наворовать, что на целый самолет хватило.

Никому ничего не сказав, я поднялась со своего кресла и двинулась в сторону ванной комнаты. Туалетом эту роскошь язык не поворачивался назвать. Черный мрамор на стенах, огромное зеркало, просторная душевая. Здесь даже лилии стояли на туалетном столике! Умоюсь и пойду спать. Лететь еще долго. А сидеть в тишине наедине с невеселыми мыслями, пусть и в частном самолете, то еще удовольствие. Вив, должно быть, уже уснула, а значит, не будет мучить меня дурацкими вопросами. Вдохнув сладковатый аромат цветов, я повернулась к зеркалу и придирчиво себя осмотрела. Вид у меня был еще тот: волосы растрепаны, тушь осыпалась, лицо бледное, зеленоватого оттенка. Красавица, ничего не скажешь. Еще и веснушки, кажется, стали гораздо заметнее. Как такая, как я, может понравиться Райденну? Правильно, никак! «А Кевину? Кевину может?» – осведомился противный внутренний голос, и я плеснула в лицо водой. Надо смыть все эти дурацкие мысли вместе с потекшей тушью.

Ополоснув лицо, я вытерла его бумажным полотенцем и вышла из туалетной комнаты. Повернула налево и оказалась в баре – моя спальня находилась как раз за ним. И тут же шмыгнула обратно в ванную. В баре спиной ко мне сидел Райденн! Да когда он только успел?! Мне не хотелось проходить мимо Лунного, а уж тем более разговаривать с ним. Отсижусь тут пару минут и пойду спать. «Сейчас он выпьет бокал и уйдет», – уговаривала себя я.

Дверь в ванную я оставила чуть приоткрытой, чтобы знать, что происходит снаружи. Что я буду делать, если он вдруг решит освежиться и зайдет сюда, я еще не придумала. Оставалось надеяться, что судьба убережет от такого позора. Хватит с меня приключений.

И – о счастье! – всего через несколько минут мне удалось различить чьи-то шаги. Я подождала для верности еще минутку и уже было приготовилась выходить, как услышала насмешливый голос Лиса:

– Пьянствуешь?

– Я тебя, кажется, не звал, – глухо отозвался Райденн.

– Разумеется, я ведь пришел исключительно по доброте душевной. Мой долг – защитить от алкоголизма Его Высочество принца Лунных земель, единственную надежду Детей луны в состязании за титул Энси и самого знаменитого бастарда в Эреше. Пить в одиночестве – плохая предпосылка, знаешь ли. Напьешься, сорвешь нам завтра переход.

Я схватилась рукой за туалетный столик и медленно осела на пол. Райденн – принц? Но разве бастарды могут быть принцами? Он же утверждал, что в Лунных землях пару избирают на церемонии судьбы и пекутся о чистоте крови? Тогда откуда вообще в их мире может взяться бастард? И почему Лис говорит, что Райденн – претендент на титул Энси? Если так, то зачем здесь я? Он же может сам стать Хранителем! Для чего им Избранная?! В груди кипело негодование, готовое вырваться в любую секунду. Я переборола острое желание выбежать прямо к ним, но решила, что раз уж со мной никто не играет в открытую, остается только подслушивать. Слишком много вопросов, а ответами со мной никто делиться не собирался. По доброй воле, во всяком случае.

– Доволен собой? Долго же ты ждал, чтобы продемонстрировать свою осведомленность. Вот только и я кое-что знаю о тебе, Л.И.С. Или лучше звать тебя Ла Фейн Ираклий Сейхор? Хотя, признаться, с таким именем, возможно, я и сам взял бы себе псевдоним!

– О, мне думается, что свою осведомленность я продемонстрировал намного раньше, так же, как и вы свою, Ваше Высочество. – Последнюю часть фразы Лис произнес с нескрываемой иронией. Его переходы с «ты» на «вы» весьма наглядно демонстрировали наплевательское отношение к титулу Райденна.

– Прекрати так меня называть. Не хочу, чтобы здесь еще кто-то узнал о моем происхождении. Думаю, ты и сам желал бы сохранить инкогнито.

– Верно, Ваше… Райденн. Позволь все же уточнить: если ты здесь, жив и здоров, то кто же сейчас в Ведьминых землях играет роль претендента на звание Хранителя?

– Не только у тебя есть друзья. И секреты, – добавил Райденн после паузы.

– В таком случае тебе стоит узнать, пребывают ли твои друзья в добром здравии. Ковен мести недавно напал на Пустошь.

Повисла тишина. Прошло несколько минут, прежде чем Райденн заговорил вновь. Голос его звучал глухо.

– Раз мы все выяснили и обменялись любезностями, может, сделаешь доброе дело и оставишь меня?

– Чтобы ты набрался здесь в одиночестве, упиваясь чувством вины, и подвергнул риску мой завтрашний переход?

– Пошел к черту, – устало отмахнулся Лунный.

– Почему я тебе так не нравлюсь? – вполне серьезно спросил Лис.

Я услышала горький смех Райденна.

– Помимо того, что ты регулярно нарушаешь закон и украл из-под носа моей стражи не одну тщательно оберегаемую реликвию?

– Нет, здесь явно что-то еще. Что-то большее, что-то личное, но я никак не могу нащупать, что именно. А мне не нравится путешествовать в напряженной атмосфере. Меня это, знаешь ли, тяготит.

– Как и твой долг, очевидно.

– Ах, во-о-о-от в чем дело, – протянул Лис. – В зависти.

– Что-о-о? – взревел Райденн.

– Тише-тише. Видите ли, Ваше… прошу прощения, Райденн, у нас с тобой намного больше общего, чем ты думаешь.

– Что общего у меня может быть с контрабандистом, который сбежал от своей семьи, не желая исполнить свой долг? Род Ла Фейнов всегда достойно служил короне до тех пор, пока ты его не опозорил.

– Начнем с того, что я не сбегал. Меня выгнали и лишили наследства. А дальше я выживал как мог. Ты не был на моем месте, и не тебе меня судить. Я никому ничего не должен, кроме себя и своей совести, – отчеканил Лис.

– Совести? – в голосе Райденна слышалась откровенная насмешка.

– У меня есть свои принципы, и я их никогда не нарушаю.

– Допустим, но это не отменяет того, что ты пренебрег своим долгом. Ты, старший сын семейства Ла Фейн, потомок Дрейка Ла Фейна, связан клятвой. Ты должен делать все для того, чтобы защитить Эреш от дэйви и сдержать зло, посеянное Алазаром и Лилит. Ваша семья важна для короны. И не только для короны. Для всего Эреша. Ваше наследие…

– О, снова эти скучные слова… Наследие, долг, внешняя угроза, страшные и могучие Алазар и Лилит… Я достаточно наслушался этого бреда в юности. Сколько поколений нашей семьи опасаются невидимой опасности и тратят свою жизнь на соблюдение формальностей и поиск ускользающих теней. Все будет так, как будет, и никак иначе. Я не желаю покоряться судьбе и замирать в ожидании катастрофы, которая может и не наступить. Отказываюсь соблюдать дурацкие ритуалы, которые мешают целовать ту, что хочешь, а не ту, что должно. Я выбираю себя. А ты, принц? Разве ты не устал от пустых формальностей и череды обязанностей? И оказавшись здесь, разве не бежал от собственного долга?

– Я здесь именно потому, что так велит мой долг.

– Твой долг велел тебе бросить королевство?

– Мой долг велел мне обеспечить Избранной лучшую охрану, какую только могут предложить Лунные земли!

– Значит, я не ошибся, и вы все правда верите, что Кася – дитя из пророчества?

– Слишком поздно это отрицать. Да ты и сам обо всем догадался. Подозреваю, в тот самый момент, когда увидел меня у портала в Эреш в компании туата, ведьмы и простой девчонки.

– Я не стану об этом болтать. Не хочу, чтобы из-за меня пророчество не сбылось, хоть я в него и не верю. Слишком большая ответственность, знаешь ли. Я этого не люблю. – Лис снова перешел на шутливый тон. – Но вот что любопытно: неужели во всех Лунных землях не нашлось охранника, способного заменить принца?

– Не твое дело.

– Разумеется, не мое. Но если интересоваться исключительно своими делами, то непременно пропустишь все самое увлекательное. Позволь, я угадаю сам. Твой отец спит и видит тебя в роли Хранителя, а потому он абсолютно не заинтересован в том, чтобы Избранная прибыла в Эреш, ведь это разрушит его планы. Наверняка он отправил бы на охрану Каси кого-нибудь неопытного и неподготовленного. Того, кто «случайно» мог позволить погибнуть ей по дороге. Собственно, именно так и поступили ведьмы и туаты. А иначе как объяснить тот факт, что надежду всего Эреша охраняет лишь ваше трио? Кто мог знать, что туат влюбится в ту, что должен охранять, а ведьма зубами вцепится в шанс доказать окружающим, что она чего-то стоит? Я вообще удивлен, что Кася до сих пор жива. Хотя, возможно, это именно твоя заслуга. В конце концов, кто может защитить Избранную лучше, чем претендент, который не хочет становиться Хранителем? Ты попросту не желаешь нести ответственность за будущее всего мира и направился сюда, чтобы переложить ее на плечи этой хрупкой девочки. Не совсем честно, не находишь?

– Я здесь, чтобы защитить Касю. Ради ее безопасности, и только. И я верю в пророчество, верю, что ни одна хитрая манипуляция не способна изменить его. Если Хранителем станет кто-то, кроме Избранной, у нас не будет шансов против дэйви. Стремление отыскать Энси среди тех, в чьих жилах течет хотя бы капля человеческой крови, как и идея зачать наследника с человеком не из любви, но из желания власти, – напрасная попытка обмануть мироздание. Это не ведет ни к чему, кроме несчастья.

– Мне, правда, жаль, что ты стал инструментом в руках собственного отца. Я знаю, каково это, испытал на собственной шкуре. Но я твердо верю, что свою судьбу определяем только мы сами. Лишь от нас и наших действий зависит конечный результат. Мы имеем право выбирать. И Кася тоже. Да на девчонку смотреть жалко. Вы ее хотя бы спросили, хочет ли она стать Избранной?

– Есть вещи, которые мы не выбираем. Это просто наш долг, и от него не уйти. У Каси нет иного выхода. Это ее судьба. Ее путь по рождению. Оставь мы ее здесь, она бы просто погибла от рук наемников Алазара и Лилит.

– Чушь! Да вы сами привлекли их внимание к Касе! Если так переживали за ее жизнь, могли просто помочь ей спрятаться и выставить охрану, позволив жить нормальной жизнью. Хранителем бы стал кто-нибудь другой. Скажем, ты сам. Как тебе такая мысль, а, Райденн?

– Я только что тебе все объяснил, Лис. На кону судьба Эреша, а то, что ты предлагаешь…

Я уже не слушала Райденна. В голове безостановочно вертелись слова Лиса. Они ведь и правда могли просто приставить ко мне надежную охрану, а не заставлять отправляться в неизвестность, чтобы спасать их мир. Еще и претенденты были, готовые меня заменить! Но кто я такая, чтобы обо всем мне честно рассказать?! Как же меня бесит вся эта недосказанность! Я заставлю Райденна рассказать мне все как есть! Это моя жизнь, и я имею право знать, какие у меня есть варианты. Больше никто не будет решать за меня! Никто! Я подскочила с пола и тут же покачнулась – то ли от охватившего меня бешенства, то ли от потрясения, которое испытала, то ли от слишком резкого перепада давления у меня закружилась голова. Как и в прошлый раз, я ухватилась за туалетный столик. Он пошатнулся, и ваза с лилиями прямо на моих глазах разлетелась на осколки.

Разумеется, Лис и Лунный услышали шум и уже через минуту стояли у приоткрытой двери. Райденн потянул на себя дверную ручку и уставился на меня с изумлением. Он хотел что-то сказать, но его взгляд вдруг зацепился за что-то на полу. Лицо парня вмиг окаменело. Он ухватил меня за руку, помог подняться и спрятал к себе за спину. Его татуировки снова налились голубоватым светом.

– Кевин, Вивиан! – громко позвал Лунный.

По телу побежали мурашки. Такое странное поведение вечно спокойного Райденна не сулило ничего хорошего. Я даже перестала на него злиться, словно мои эмоции поставили на паузу, и с тревогой ждала, что будет дальше. Лис, застывший каменным изваянием у приоткрытой двери, недоуменно пробормотал:

– Ты в своем уме? Что за спектакль?

– Это ты сейчас нам расскажешь!

– Я бы сказал, что тебе виски пить нельзя. У меня вино есть. Безалкогольное. Гадость, конечно, редкостная, но я бы тебе налил. Мог бы даже свекольным соком угостить, тебе в самый раз. Говорят, хорошо для пищеварения. Я когда-то читал любопытную книжонку о том, что во всех проблемах виноват кишечник. Вот и тебе бы ее полистать…

В Лиса без предупреждения полетела серебристая вспышка, похожая на лунный хлыст. Контрабандист отскочил в сторону, удар пришелся на деревянную панель, на которой остался дымящийся след.

– Ты в своем уме?

– Я больше не собираюсь с тобой шутить, – зло выплюнул Райденн.

– Что здесь происходит? Что случилось? – встревоженные вопросы Вивиан и Кевина прозвучали почти одновременно.

– Посмотрите на пол. Внимательно. Слева, большой осколок, – процедил Райденн, указывая на плитку в ванной.

Недоумение. Осознание. Ярость – вот что отразилось на лицах моих друзей. На одном из осколков было выжжено изображение лилии на фоне полной луны. Такое же, как у Макса. Такое же, как у того громилы в лесу. Лис – предатель. Он везет нас прямо в лапы Алазара и Лилит.

– Так, судя по кровожадным взглядам, вы уже успели обвинить меня во всех смертных грехах. Но как насчет того, чтобы сесть и разобраться? Мы ведь все адекватные, спокойные люди… и коты, – скороговоркой проговорил Лис, глядя на шипящего Рыжика. – Или нет?

Кевин в этот момент невероятно походил на своего шеду, а мне в голову пришел cовершенно нелепый и абсолютно неуместный в данной ситуации вопрос, который пристал ко мне, словно надоедливый рождественский джингл: если туаты похожи на своих шеду, то почему у Кевина зеленые волосы? Хотя он ведь красится. Тогда… Неужели? Неужели он на самом деле рыжий? Я хихикнула, вызвав недоуменные взгляды компании.

– Простите, это нервное, – с серьезным видом пробормотала я, продолжая таращиться на Кева.

– Послушайте, мы на самолете. Мне некуда деваться. Давайте просто сядем и все обсудим. Например, в баре. Здесь же даже говорить неудобно, – снова подал голос Лис.

– Время для посиделок за бокалом вина давно прошло. Все зашло слишком далеко, Лис, если ты этого еще не понял, – отозвался мой друг.

– Ох, а я только белые брюки надел, но ладно. – С этими словами Лис плюхнулся на пол.

Кевин среагировал молниеносно и схватил его за плечо.

– Руки, руки! Я просто сел, – запротестовал контрабандист, отталкивая от себя туата. – Разговор и так предстоит не самый приятный, хочу создать для себя хоть сколько-нибудь комфортные условия. Вам, кстати, тоже советую.

– Откуда здесь эта ваза? – твердо спросил Райденн.

– Шла в комплекте с самолетом.

– Не строй из себя идиота, – вспылил Кев.

– Тогда задавайте нормальные вопросы или позвольте мне спокойно все объяснить.

– Говори, – процедил сквозь зубы Лунный, – у тебя пять минут.

– Обычно я так быстро не справляюсь, но если тебе так привычнее, то…

– Это не смешно. Говори, Лис, – потребовал Кевин.

– Ладно. Только обещайте не прикончить меня после первой же фразы, идет?

– Мы сделаем все, что в наших силах, но ничего не обещаем, – кровожадно заверила Вивиан. Ведьма была зла. Адски зла. Характерная поза, взгляд, выражение лица и сжатые кулаки были красноречивее слов. Кажется, я впервые видела ее такой серьезной.

– Я сразу понял, кто на вас охотится. Сразу понял, что вы считаете Касю Избранной. Но мне очень нужно попасть в Эреш, а вы – кратчайший путь. Не в моих интересах, чтобы вас поймали. Так что подумайте сами, где они станут искать вас в последнюю очередь? Им и в голову не придет, что я настолько обнаглел, чтобы на их же собственном самолете укрывать ту, за кем они столь усердно охотятся!

– Допустим. Но откуда у тебя вообще их самолет? Что тебя связывает с Алазаром?

– Хочешь сказать, что веришь в эти небылицы? – Лис ухмыльнулся. – Веришь, что во главе секты Nocte Lilium действительно стоит древнее зло? Дэйви и человеческая девушка, ставшая легендой, демоницей, страшной сказкой на ночь? Алазар и Лилит? Это смешно! Я почти уверен, что это обычные коллекционеры, которые прикрываются древними именами перед своими сектантами. А создавать иллюзию владения магией им помогают все те волшебные вещицы, что они заказывают из Эреша. Именно артефакты дают им возможность колдовать в этом мире. Сами знаете, что на Земле с магией туго.

– Ты идиот или притворяешься? Разумеется, это Алазар и Лилит! От кого, по-твоему, мы скрываемся? И не пытайся увести нас от сути разговорами о магии, мы все прекрасно знаем, как она здесь работает.

«Ага, кроме меня». Я так толком ничего и не узнала. Обрывочные разговоры с краткими рассказами об Эреше – вот и все, чем меня удостоили. Никаких толковых объяснений. Никакого выбора.

– «Полуночную Лилию», или Nocte Lilium, – кажется, так они себя зовут, – возглавляет коллекционер, собравший вокруг себя таких же напыщенных богачей, которым нравится чувствовать свою исключительность, нравится думать, что они могут обмануть смерть и обрести вечную жизнь. Я вожу для них артефакты из Эреша, а они обманывают Макса и подобных ему парнишек, которые на все готовы ради магии. У них у всех свои причины состоять в Nocte Lilium, но большинство – из неблагополучных семей, и эта секта – единственная семья, которую они знают. Я имею дело с этими мальчишками, курьерами. Ни с Алазаром, ни с Лилит ни разу не встречался. А я не верю в то, чего не видел собственными глазами. Главное – мне платят. И весьма щедро.

– Но это все еще не объясняет того, почему ты свободно пользуешься чужим частным самолетом.

– Плата за одну особенную вещицу. Самолет в моем распоряжении на ближайший год. Вам нужно попасть в Эреш. Мне тоже. Небо – кратчайший и самый безопасный путь к порталу. Все просто.

– Жить без совести и принципов вообще очень просто. Правда, Лис? – подначил его Райденн.

– О, пассивная агрессия вошла в чат. Но знаешь, что? Легко говорить о принципах и морали на полный желудок.

– Что-то ты не похож на голодающего.

– Это сейчас. И даст Богиня, больше никогда не буду. Мой кошелек полон, а моральные принципы моих клиентов – не моя забота, – жестко отозвался Лис. – Я пообещал показать вам путь к порталу и доставить вас в Эреш – и сделаю это. Выполнять обещания – вот мой принцип. Если бы я хотел вас сдать, сделал бы это еще в галерее.

Все молчали. Вариантов у нас действительно не было. Но я все еще пребывала в шоке от услышанного: Райденн принц, бастард и претендент на звание Хранителя, Лис тоже явно имеет отношение к Лунным землям (наверное, поэтому он всегда носит закрытую одежду, не хочет, чтобы кто-то видел его татуировки). До этого момента я почему-то не задумывалась, к какому народу он принадлежит, но раньше наверняка решила бы, что он ведьмак: слишком разительно контрабандист отличался от бледного и аристократичного Райденна.

Молчание затягивалось. Первым тишину ожидаемо нарушил Лис.

– Раз допрос окончен, я бы хотел выспаться. Завтра нам всем предстоит сложный день, – сообщил он, поднимаясь на ноги под возмущенный ропот остальных. Только его эти взгляды, казалось, совершенно не волнуют. – Если хотите, можете приковать меня к кровати. Но я бы предпочел менее варварский способ. С самолета мне все равно не сбежать. Доброй ночи, – бросил он напоследок и удалился.

– Не хочется признавать, но он прав. Нам всем действительно не помешает выспаться, – первой пришла в себя Вивиан, – но охранное заклинание я бы на него все же наложила.

– Я разберусь, – буркнул Райденн и направился за контрабандистом.

Я встревожено посмотрела на Кевина. Все же именно к нему привыкла обращаться в моменты тревог и невзгод. Но он даже не взглянул в мою сторону – лишь коротко кивнул ведьме и, забросив на плечи Рыжика, поспешил за Райденном. Наверное, хочет сам все проконтролировать.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как отправиться спать. Я делила спальню с Вивиан и молила бога, чтобы она не пыталась навязать мне задушевную беседу. К моему глубокому облегчению, молитвы были услышаны: ведьма не донимала расспросами. Вот только сон никак не хотел приходить, и я тревожно обдумывала все услышанное. В голове звучали слова Лиса о долге и о том, что я вполне могла бы избежать своей незавидной участи. Отправиться в чужой мир, чтобы спасать неведомые мне народы? «Даже в нашем мире предостаточно зла, если беспокоиться обо всех, не хватит ни нервов, ни сил на собственную жизнь», – мелькнула эгоистичная мысль. Мелькнула, растаяла, но вскоре возникла вновь. Злость и раздражение поднимались во мне с каждой минутой. С какой стати я должна облачаться в супергеройскую форму и спасать мир? А кто спасет меня? Кто позаботится обо мне? Разве могу я просто доверять тому, что сказали почти незнакомые люди? Райденн так вообще оказался принцем! А что скрывает Вивиан? И даже у Кевина, который столько лет был моим другом, есть свои секреты..

Я ворочалась в постели, не в силах спрятаться от надоедливых мыслей. Но что мне делать? Куда бежать? Чтобы остаться на Земле и скрываться от сумасшедшей секты, нужны деньги. Много денег. А их у меня нет. К тому же каково это – жить в вечном страхе, опасаться каждого шороха, в любом новом знакомстве видеть угрозу? Хочу ли я такой жизни?

Я провалялась без сна почти до самого рассвета и только с первыми утренними лучами все-таки забылась тревожным сном.

* * *

Алазар сидел напротив Лилит за бесконечно длинным обеденным столом. Лакеи в белоснежных перчатках подносили блюда, играл Вагнер, но для Лилит существовал лишь пронзительный взгляд серых глаз, направленный на нее.

– За то, что мы встретились вновь, – поднял бокал Алазар.

Лилит улыбнулась и подняла свой бокал в ответ.

– Господин, прошу простить мою дерзость, но вам звонят, – пролепетал побелевший от страха дворецкий.

– Надоело у меня работать? Тебе прекрасно известно, в каких случаях меня нельзя беспокоить. И это один из них.

– Нет, сэр. Но вы велели немедленно оповестить вас, если поступит звонок на этот телефон.

Дворецкий тотчас же подал Алазару телефон на серебряном подносе. Выражение лица дэйви изменилось, стало серьезным, а взгляд – цепким.

– Оставь нас. Проследи, чтобы больше нас никто не беспокоил.

Лакей аккуратно притворил двери за дворецким, а Лилит пробормотала заклинание, обеспечившее им защиту от подслушивания. Если жизнь и научила ее чему-то, так это тому, что осторожность никогда не бывает излишней.

Алазар включил видеосвязь.

– Полагаю, у тебя есть веская причина для того, чтобы меня беспокоить, Макс, – с ленцой проговорил дэйви.

– Полагаю, что так, магистр, – отозвался парнишка лет двадцати с рассеченной шрамом бровью.

Лилит подавила улыбку. Алазар обожал всю эту церемониальность в «Полуночной Лилии», у нее же это не вызывало ничего, кроме смеха. Но время шутить прошло.

– Докладывай.

– Я только что видел Избранную. Она в Португалии, ее сопровождают люди из Эреша. Я пытался задержать ее, но потерпел неудачу. Мне… мне пришлось уйти, – запнулся он.

– Напомни, какой приказ я тебе отдал?

– Встретиться с Лисом и выдать ему плату за выполненный заказ.

– Верно. А теперь объясни, каким боком тебя занесло к Избранной?

– В Закопане, когда я был на задании, мы упустили Избранную, но я видел одного из ее охранников. Его трудно не заметить, у него зеленые волосы.

– Мое терпение вот-вот испарится, Макс, и лучше тебе не знать, что тогда случится.

– После оплаты заказа я ненадолго задержался в галерее Лиса и заметил, что к нему пожаловала странная компания. У одного из парней из-под шляпы торчали зеленые волосы, а главное, с ними была та девчонка. Хотя я вряд ли бы узнал ее, если бы не охранник.

– А это уже интересно, – протянул Алазар, сложив пальцы домиком, – продолжай.

– Они прошли к Лису в кабинет, и я решил подкараулить их у входа. Посмотреть, куда они пойдут, и доложить вам. Но вдруг ко мне вышла Избранная, сама! Пришлось импровизировать. Я хотел с ней познакомиться, сходить в кафе и оттуда незаметно подать вам сигнал, но она что-то заподозрила, пыталась сбежать. Я догнал ее, но подоспела охрана. Дальше вы знаете.

– Когда это случилось?

– Только что.

– Ты останешься жив лишь потому, что позвонил мне сразу.

– Да, магистр.

– Лис был с ними. Ты в этом убежден? Не знаешь, куда они направились дальше?

– Я взял на себя смелость отдать приказ нашим людям. Все силы брошены на охрану Синтры, и также они следят за аэропортами и вокзалами.

– Их там не будет. Можешь отпускать людей и жди моих приказаний. Скоро сообщу, что делать.

– Да, магистр.

Лилит поднялась со своего места и подошла к Алазару.

– С ними Лис?

– Для меня это тоже полная неожиданность, Лили. Но, полагаю, теперь я точно знаю, куда они направляются.

– Ты ждешь, чтобы я спросила, куда именно?

– Верно. Но будем считать, что ты уже спросила. Они летят в Камбоджу на частном самолете, который он не так давно получил от меня в качестве платы за одну услугу.

– Он настолько наглый?

– Настолько, что порой это граничит с гениальностью. Если бы Макс не увидел его с Избранной, согласись, мы никогда не стали бы их там искать.

– И каков же наш план? Мы отправимся туда?

– Безусловно. Но сначала мне нужно кое-что уладить.

– Выражайся конкретнее. Знаю, тебе нравится вся эта театральщина и таинственность, но сейчас не самый подходящий момент.

– Скажем так, я хочу взыскать долг, который слишком долго не требовал с должника.

– Собираешься довериться Ярштай? – Лилит чуть не задохнулась от возмущения. Она, мягко говоря, недолюбливала ведьму.

– Доверие здесь ни при чем. Она дала мне клятву в последнюю ночь Йоля. И не может ее нарушить. Я свяжусь с ней. Собирайся, мы летим в Камбоджу.

Часть 5

Камбоджа

Кася

Глава 32

В прохладном салоне автомобиля совсем не ощущалось духоты, не слышались возгласы местных таксистов и гудки мопедов, и потому я могла спокойно погрузиться в собственные мысли. В другое время я бы прилипла носом к стеклу, любуясь яркими красками такой экзотической и непривычной природы, радовалась бы возможности посетить новую страну, познакомиться с ее культурой и обычаями. Но не сейчас.

Я бездумно пялилась в окно, не замечая красоту рассвета и тропической зелени. Почему я оказалась в этой машине на другом конце света? Почему оставила cвоих близких? Ради чего? Благополучия неизвестного мне мира? А мало ли ужасов творится здесь, на Земле? Мало ли проблем, мало ли войн и голодающих детей? Но я ведь живу своей жизнью и не бросаюсь им на выручку. Одни вступают в Корпус мира, другие спасают планету. Но не я. Никогда даже не помышляла о том, что могу что-то изменить в давно заведенном порядке вещей. Просто делала то, что говорят, была примерной девочкой. Ходила в школу, слушала родных и педагогов, стремилась быть хорошей. Лишь единожды проявила характер – при выборе профессии. И то у меня с трудом хватило смелости, чтобы настоять на своем и последовать за мечтой. Что же в таком случае требуется, чтобы противостоять злу? Сила духа? Отчаяние? Капля безумия? Человечность?

Но что, если я не хочу спасать мир? Что, если хочу просто жить так, как раньше? Я обычная девятнадцатилетняя девушка, а не гребаная Жанна д’Арк! Вот только нормальной жизни у меня больше не будет. От правды не скрыться, не сбежать. Она повсюду, сколько ни закрывай глаза, сколько ни отворачивайся.

Совесть вопила, что я должна помочь Эрешу. Должна поступить правильно. Должна делать то, что просят. Здоровый эгоизм же был категорически не согласен. А кто позаботится обо мне? Я ведь могу погибнуть! Пусть меня обвинят в трусости и малодушии, но в мире достаточно проблем. И вряд ли я стану ключом к их решению.

Машина вдруг резко затормозила, я больно ударилась носом о стекло и сердито потерла нос.

– Дороти, ты больше не в Канзасе, – хохотнул Кевин. Я недоверчиво покосилась на него. «Неужто чувствует вину за свое странное поведение вчера вечером?» – В Азии каждый ездит так, как взбредет в голову. Слышал, что Будда здесь вместо подушек безопасности. Чем больше алтарь у водителя, тем безбашеннее он управляет автомобилем.

– Угу, – буркнула я и отвернулась. У меня не было желания вникать в причины перемены настроения Кевина. Он, как и остальные, не захотел открыть мне всей правды.

Я снова уставилась в окно. Еще вчера я была в Португалии, а сегодня еду по дорогам Камбоджи. «А если продолжишь сидеть молча и будешь хорошей девочкой, то через считанные часы, а то и раньше, тебя утащат в другой мир», – очнулся противный внутренний голос. «И какой у меня выбор? Сбежать без гроша в кармане? Скрываться в местных джунглях?» – ответила ему я.

«Ну все. Я таки сбрендила. Хотя чему здесь удивляться? Немудрено с таким-то темпом жизни! Смешно, если я на самом деле сейчас лежу в какой-нибудь палате с мягкими стенами, и все это мне снится. Хотя не очень-то и смешно. Честно говоря, я даже не знаю, какой вариант предпочтительнее… Боже, да о чем я вообще думаю! Ну и бред же лезет в голову!» – наконец одернула себя я.

«Пусть даже Лис прав, и Алазар и Лилит – никакие не маги, а всего лишь сбрендившие богачи, что это меняет, если у них есть средства, а главное, огромное желание меня прикончить?» Я как никогда остро ощутила безвыходность своего положения: хотелось биться головой о стекло. Эта комфортабельная машина внезапно превратилась для меня в капкан, из которого не выбраться.

Мысли путались. Чтобы хоть как-то отвлечься, я стала размышлять о Лисе, живущем так, как он хочет, и Райденне, плененным долгом. Принц-бастард! Подумать только! Это вообще никак не желало укладываться в голове. «Интересно, что бы сказала Агнешка, расскажи я ей, что целовалась с принцем. Пусть даже он всего лишь хотел меня успокоить. Но разве это важно, когда тебя целует принц?» Я ясно представила, как подруга визжит от восторга и просит немедленно выложить ей все подробности. Вот только Агнешка мне больше не подруга… Да и есть ли у меня друзья вообще? Или каждый из них просто преследует собственные цели, а я всего-навсего орудие в их руках? Делай, что должно, и не жалуйся. Такой мотив у нашей песни. А, и чуть не забыла, еще и спасибо скажи за свою «избранность»! Правда, я так и не поняла, в чем она заключается. Как именно я должна спасти их Эреш? Я даже магией не владею! Да что там, мне и те самые странные сны перестали сниться! Чего они ждут от меня? Что я пройду через портал, а в Эреше все само собой как-то наладится? Что я обрету силу? Или они просто сделают меня жертвенным агнцем, спляшут у моей могилы ритуальный танец, и будет им счастье? Я кипела от злобы. И была настолько погружена в себя, что не сразу сообразила, что кто-то треплет меня за плечо и зовет по имени.

– Кася, Кася, Кася!

Я поморщилась и недовольно посмотрела на Кевина.

– Нам пора, – сочувственно проговорил он и кивнул на дверь машины.

Кое-как выбравшись из приятной прохлады салона, я оказалась будто в жарком и влажном облаке. Вот только облака нигде не было видно. Почему же тогда мою одежду хоть выжимай? Как вообще можно что-то делать в такую духоту? И что тут творится, когда солнце в зените? Я даже крем солнцезащитный не взяла. «Он тебе и не понадобится. В Эреше-то», – тут же угодливо подсказал саркастичный внутренний голос.

От новой перепалки с самой собой меня отвлек Лис. На его лице сияла прямо-таки лучезарная улыбка, он разве что на месте не пританцовывал от восторга. Вот уж кому не терпелось поскорее покинуть наш мир!

– Итак, друзья, мы почти у цели. Сейчас главное – быть осторожными. Очень осторожными! – обратился он ко всей нашей компании. – Это значит – никакой магии. Когда я говорю «никакой», я имею в виду «никакой». – Он выразительно посмотрел на Вивиан. – И еще нам придется прикрыть чем-то твою зеленую шевелюру, Кев, и не ходить всем вместе. Привлекаем слишком много внимания.

– А что ты предлагаешь? Разделиться и позволить тебе сдать нас твоим друзьям? – криво улыбнулся туат, заслужив одобрительный кивок Райденна.

– Ох, ну нормально же ехали, зеленый. Давай не будем начинать? К тому же если бы я хотел, вас бы сцапали еще в Португалии.

Ему нечего было возразить. Однако казалось, слова Лиса не слишком убедили Кевина. Собственно, как и Райденна. Даже Вивиан взирала на контрабандиста без былого восторга, а, скорее, с подозрением.

– Так, ладно, сделаю вид, что ваше недоверие ничуть меня не оскорбляет, и перейду к сути. Мы разделимся на пары. Кася пойдет с Кевином, я – с Райденном и Вивиан. Сейчас мы отправимся к храмовому комплексу, отыщем там экскурсовода и прибьемся к какой-нибудь группе. Будем делать вид, что друг друга не знаем. Ясно?

– А почему мы должны тебя слушать? – задал Райденн вертевшийся у меня на языке вопрос.

– Возможно, потому что я, в отличие от вас, здесь не впервые, и знаю, как все организовать наилучшим образом. Предлагаю определиться на берегу: если вы мне не доверяете, нам лучше пойти каждому своей дорогой. Хотя, признаюсь, иного способа попасть в Эреш я пока для себя не вижу. Мне нужно вернуться домой, вам требуется моя помощь. Так давайте потерпим друг друга еще немного, хорошо? – раздраженно буркнул Лис.

Парни кивнули с кислым видом, признавая его правоту. Мы с Вивиан последовали их примеру. Я – скорее машинально. Кажется, я еще никогда не чувствовала себя такой потерянной.

– Отлично! – Лис потер руки, будто только что заключил выгодную сделку. – Тогда действуем по плану. И вам понадобится это. – Он протянул нам пропуски с нашими фотографиями. Я надела свой на шею и только сейчас поняла, зачем мы выходили из машины и делали снимки. В тот момент я двигалась на автомате, просто выполняла то, что мне говорят, продолжая думать о своем. Неудивительно, что я решила, будто фото – очередная формальность, необходимая для того, чтобы следовать по платной дороге. – Я пойду первым, вы за мной, на небольшом расстоянии друг от друга. Как только найду подходящего экскурсовода – подам вам знак. И да, еще раз: ни при каких обстоятельствах не используйте магию! – подчеркнул Лис. – Они сразу ее почувствуют. – Он уже было сделал шаг вперед, но я бросила ему в спину резонный вопрос:

– Кто «они»? Ты же не веришь, что Лилит и Алазар обладают магией!

– Стражи портала. Конкретно этот под надзором «Полуночной Лилии». Можно сказать, здесь их база.

– И ты привел нас сюда?

– Уверен, Nocte Lilium рассредоточили охрану. Потому что ни у кого в здравом уме не хватит наглости, чтобы ринуться в самое пекло. Охранники здесь развлекаются тем, что наслаждаются холодным кофе в «Блю Пампкин». – Заметив мой недоуменный взгляд, Лис пояснил: – В кофейне неподалеку. Вполне себе сносное заведение, особенно по меркам Азии. Это не расизм, если что. Лиса еще никто в расизме не обвинял. Я известный филантроп, гражданин мира, ценитель искусства, антиквариата и…

Я ухмыльнулась. Лис не стал продолжать, а лишь подмигнул мне. Было очевидно, что своим маленьким шутовским представлением он пытался подбодрить меня. На самом деле, он мне нравился, хотя было очевидно, что он многого недоговаривает и наверняка искажает правду, оборачивая ее той стороной, которая выгодна ему. Однако симпатия к контрабандисту росла в моей душе против воли.

Лис засунул руки в карманы, слегка поклонился мне и танцующей походкой двинулся сквозь толпу. Следом за ним ускользнули Райденн и Вивиан, а мы с Кевом остались стоять на месте, дожидаясь, пока между нами и троицей не окажется достаточное расстояние.

– Пойдем? – вопросительно кивнул он мне.

– Пойдем, – обреченно отозвалась я.

Мы устремились по широкой песчаной тропе. По обе стороны ее обступали экзотические кустарники и деревья, весело щебетали птицы, словно подначивая нас чеканить шаг. Это несоответствие лишь сильнее усугубляло мое и без того нерадужное настроение. Хотелось бы, конечно, чтобы мой уход из этого мира сопровождался грозой, громом и молниями, а в наушниках играла приличествующая случаю песня. Но сегодня день был беззаботен и радостен. Вселенная будто говорила: «Невелика потеря». Обидно. Примерно так же, как идти на плаху под песенку из старых комедий с Луи де Фюнесом.

«Дамы и господа, вот вы и прибыли на последнюю станцию нашего маршрута. Поздравляем, вы в глубокой заднице», – жизнерадостно сообщил неугомонный внутренний голос.

– Как ты? – ни с того ни с сего обратился ко мне Кев, будто подслушав мои мысли. Он уже успел нацепить на голову кепку с надписью «Я люблю Камбоджу». Должно быть, подарок Лиса или сувенир из аэропорта, точно сказать не могу – последние несколько часов я была в полной прострации и не сильно обращала внимание на то, что творится в мире.

– Бывало и получше, – не стала храбриться я.

– Понимаю. Все эти события, да еще и Райденн… Прости, что говорю об этом, но я волнуюсь. Ты должна знать, он не относится к тебе серьезно. Лунные выбирают себе пару на Церемонии судьбы, все остальное – лишь развлечение. Думаю, тебе стоит знать об этом. А еще я и подумать не мог, что принц-бастард из Лунных земель – и есть Райденн! У этого парня слишком много секретов.

Я даже сбилась с шага от его слов.

– Спасибо, что напомнил мне мое место. Разумеется, такая посредственность, как я, не годится в пару принцу. Но я, в общем-то, и не рассчитывала.

Не знаю, что меня взбесило больше: то, что он прав, что позволяет себе бесцеремонно вмешиваться в мою жизнь или что сейчас читает мне нотации вместо того, чтобы говорить о переходе в другой мир. Наверное, все сразу.

– Кася, я совсем не то имел в виду… – принялся оправдываться Кев.

– А что ты имел в виду? – Я остановилась и уперла руки в бока. Голос сорвался на крик, на нас обернулись шедшие впереди Вивиан и Райденн. Не желая становиться объектом насмешек, я понизила тон: – Так что ты имел в виду? А, Кевин? Что? Почему ты считаешь, что я слишком глупа, чтобы решать сама? Я прекрасно знаю, кто я, и свое место в этой жизни я тоже знаю. А еще у меня есть зеркало, и, представь себе, мне известно, что я не супермодель! Так что совершенно незачем напоминать мне об очевидных вещах. Если это все, что ты хотел сообщить, давай, пожалуйста, дальше пойдем молча. Кажется, для того, чтобы принести себя в жертву, говорить мне необязательно, разве нет? – на одном дыхании выпалила я и рванула вперед.

– Кася! – окликнул меня Кевин, но я не остановилась, поэтому ему пришлось меня догонять. Какое-то время мы шли в тишине. Я сжала челюсти так сильно, что на самом деле слышала скрип собственных зубов.

Вдалеке показались похожие на бутоны лотоса башни храма Ангкор-Ват. Я даже на секунду забыла о том, что злюсь, – так прекрасно было открывшееся передо мной зрелище. Кев, почувствовав перемену моего настроения (или ему просто повезло), предпринял очередную попытку помириться:

– Кася, я вовсе не то имел в виду. Мне даже немного обидно, что ты могла обо мне так подумать. Ты отлично знаешь, что я не считаю тебя обычной и уж тем более заурядной. Я думаю, что это Райденн совсем не пара тебе, а не наоборот. Я ужасно виноват перед тобой. В том, что не рассказал об Эреше сразу, в том, что скрывал от тебя правду, и, конечно, виноват в том, что выбрал самый дурацкий момент, чтобы сказать тебе о своих чувствах.

– Ты не говорил, – оторопела я.

– Говорю сейчас. Я люблю тебя, Кася. И уже давно. Я слишком долго ждал подходящего момента. Надеялся, что ты и сама начнешь что-то чувствовать ко мне. А дождался лишь того, что ты влюбилась в другого, – понуро выдохнул он.

Его слова буквально пригвоздили меня к месту. Ноги словно налились свинцом. Господи, да что вообще происходит? Что мне делать? Как реагировать? Я была в таком смятении, что даже не могла ответить себе, рада я или расстроена. Слова Кевина означали только одно: как раньше уже не будет. Жизнь словно нарочно испытывала меня на прочность, желая отобрать буквально все, к чему я привыкла. В том числе друга, готового протянуть руку в любой момент. Его признание меняло все.

– Не говори ничего, Кася. Ты знаешь, я упрямый. И знаю тебя, как никто другой. Знаю, что по утрам ты любишь пить чай с бергамотом, лимоном и ложкой сахара, а вечером предпочитаешь мятный без сахара. Знаю о твоих маленьких странностях: ты непременно заглядываешь в зеркало, если что-то забыла, носишь вместе с термосом собственную чашку, если идешь прогуляться в горы, всегда отключаешь телефон. Знаю, что нам весело вместе. Знаю ямочку, которая появляется у тебя на левой щеке, когда ты улыбаешься. А ты знаешь меня. Знаешь как никто, несмотря на то, что я не говорил тебе всей правды. Я буду рядом, Кася. Всегда. Был рядом здесь и буду рядом в Эреше. Не дам тебе оступиться и всегда приду на помощь. Мы созданы друг для друга. Я в этом уверен, и, поверь, у меня будет много времени, чтобы тебе это доказать. – Кев помолчал и робко коснулся моего плеча: – Прости. Я должен был признаться тебе намного раньше. И прошу прощения не только за это. Ты знаешь.

Я редко видела Кева таким серьезным. Чувствовалось, что он говорит искренне. Несмотря на злость, что все еще бушевала внутри, я кивнула и улыбнулась. Пусть и через силу. Я окончательно запуталась.

– Кев, я не могу ответить тебе сейчас.

– Я и не прошу об этом. С моей стороны вообще неправильно было вываливать все это на тебя в такой момент. Но я не мог больше ждать. Понимаешь?

Я снова кивнула.

– Мне сейчас непросто. Слишком много всего случилось. – Я закусила губу. – Нужно время, чтобы осознать, что стало с моей жизнью.

Позади послышались оживленные голоса туристов. Мы подошли совсем близко к храмовому комплексу, поэтому и дальше обсуждать наши с Кевом отношения стало невозможно. Кев понимающе взглянул на меня и потянул за собой.

Казалось, потоку людей не будет конца. Им явно не терпелось прикоснуться к истории этого места. Я разделила бы их восторг, будь обстоятельства иными. Но увы.

Мы замедлили шаг, потому что перед нами образовался затор из желающих сделать фото у храма. Пройти не представлялось возможным. Оставалось только переминаться с ноги на ногу и ждать, пока группа разойдется. В толпе я разглядела Вивиан, Райденна и Лиса. Я чувствовала себя ужасно тревожно среди такого количества людей и с трудом сдерживалась, чтобы не начать оглядываться по сторонам в поисках возможных убийц. Рыжик принялся крутиться у моих ног, пытаясь ободрить. Я наклонилась, чтобы почесать его за ухом. Кажется, погладить кота – это всегда отличная идея. Мурчание Рыжика натолкнуло меня на мысль, что, возможно, в Эреше я смогу его понимать. А что? Это было бы круто! Понимать язык котов – чем не причина для перехода в другой мир? Я улыбнулась своим фантазиям. Кажется, ко мне начинает возвращаться чувство юмора.

Когда я наконец разогнула спину, то обнаружила, что толпа начала редеть. А еще нам яростно махал Лис.

– Да уж, так себе у него тайные знаки, – пробормотал Кевин.

Заметив, что мы направились в его сторону, контрабандист выждал еще несколько секунд и двинулся дальше, умело лавируя в толпе туристов, которым не терпелось поскорее увидеть Ангкор-Ват во всей красе. Вскоре стало ясно, что Лис вел нас к экскурсоводу – темноволосому мужчине средних лет с крупным носом, который сопровождал группу из шести человек. С нашей компанией она увеличилась до одиннадцати.

– Все готовы? Тогда пойдем, – сказал экскурсовод на английском языке с хорошо различимым акцентом. – Готовьтесь погрузиться в историю и разгадать загадки древности.

Группа одобрительно загудела, а я выдавила из себя улыбку, стараясь не привлекать к себе внимание полным отсутствием энтузиазма. Около десяти минут мы шли среди древних каменных построек. Я делала вид, что меня интересуют барельефы, а сама думала о своем до тех пор, пока мы снова не оказались на широкой песчаной тропе. Слева и справа разливалось огромное озеро, а впереди возвышались башни-лотосы центрального храма. Теперь, когда мы подошли ближе, они казались еще более величественными. Кев протянул мне телефон, не задав ни единого вопроса. Однажды я точно захочу нарисовать это великолепие. Пусть у меня хотя бы сохранится фотография. К тому же нужно поддерживать легенду восторженной туристки.

«Кев и правда знает меня». Так, стоп. О признании я сейчас думать не буду. Иначе моя голова просто взорвется.

Слова экскурсовода доносились фоном: «Ангкор-Ват в переводе с кхмерского означает “город-храм”. Это самый популярный объект из всего комплекса. Он сохранился лучше других храмов и даже изображен на государственном флаге Камбоджи. Построили Ангкор-Ват в период с 1113 по 1150 год при правлении короля…»

Я никак не могла сосредоточиться на его словах, да и, признаться, не слишком старалась. Вместо этого нервно вглядывалась в толпу, пытаясь опознать членов секты. Сначала искала бритоголовых амбалов с характерными татуировками, а потом вспомнила, что парень из Португалии совсем не был на них похож. «Кася, да членом секты может оказаться кто угодно!» Мне стало нехорошо. Я почувствовала себя так, словно катаюсь на одном из тех ужасных аттракционов, которые сначала ме-е-е-е-едленно поднимаются, а потом резко едут вниз. В итоге получается, что ты уже на земле, а твои внутренности будто все еще парят в воздухе. Паршивое чувство.

Кевин взял мою руку и легонько сжал ее, давая понять, что он рядом. Парень смотрел на меня с такой любовью и теплотой. «Боже, как я могла не замечать этого раньше?»

Мы шли мимо построек, прекрасных в своей древности, я разглядывала каменные плиты, сквозь которые пробивалась трава, и думала, что, как всегда, иду на поводу у других. На поводу чужих желаний и решений. Я тяжело вздохнула. Выбора у меня все равно нет. Я будто осел, которого хозяин упрямо тянет на веревке. Только осла обычно тащат домой, а меня заставляют спасать мир. Еще и не свой. «И когда я успела превратиться в такого нытика?»

Кевин приобнял меня за плечи, увлекая в сторону, и нарочито громко предложил:

– Давай сделаем селфи.

Он забрал у меня смартфон и принялся корчить смешные рожицы. Я же лишь вяло ему подражала. Экскурсовод махнул нам, показывая, куда дальше последует группа. Я кивнула в ответ, и он преспокойно двинулся дальше. Вив, Райденн и Лис также постарались отделиться от толпы. Кажется, мы уже совсем близко.

Кев взял меня за руку и повел к одному из полуразрушенных храмов, расположенному в стороне от основного маршрута. Мы погрузились в приятную зеленую тень и непривычную после гомона туристов тишину. Я принялась рассматривать развалины и вдруг почувствовала на себе взгляд друга. Обернувшись, заметила, что он стоит совсем близко. Он больше не улыбался и не щелкал нас на телефон. Между нашими лицами было очень маленькое расстояние. Настолько маленькое, что я ощущала его дыхание на своих губах.

– Кхе-кхе, – раздалось совсем рядом. – Я, конечно, рад, что вы разобрались в ваших отношениях, но давайте уже как-нибудь дождемся перемещения в Эреш, – насмешливо обратился к нам Лис. Я стремительно отвернулась от Кева. Повезло еще, что контрабандист был один. Но где остальные?

– Вив и Райденн уже возле портала. – Лис ответил на мой немой вопрос. – Пойдем.

Я шла за Лисом, стараясь не смотреть ни на него, ни на Кева. В голове творился полный кавардак. Что бы я сделала, не появись кондрабандист? Нет, я бы не стала целоваться с Кевом! Почему же тогда не оттолкнула его сразу? «Потому что не ожидала такого», – попыталась я оправдаться перед самой собой. «Ой, да брось, ты же видела, как он на тебя смотрит. Могла и догадаться», – тут же отозвался внутренний голос. Могла, конечно. Но не догадалась. А теперь вообще не понимаю, что мне делать.

Миновав одиноких туристов и полуразрушенные колонны, мы оказались возле старинной каменной арки. Огромные древесные корни проросли прямо через камень, нарушая целостность постройки и демонстрируя, сколь велика сила природы и времени и сколь ничтожен перед ними человек. Там уже стояли Вивиан и Райденн.

– Чего так долго? – недовольно осведомилась ведьма.

– У ребят возникли… дела, – хохотнул Лис, но, к счастью, дальше распространяться не счел нужным. Лицо его стало серьезным, он что-то буркнул себе под нос и коснулся арки. На камне тут же проступили незримые до этого момента руны. Одна за другой они загорались голубым светом. Я принялась пугливо озираться по сторонам, пытаясь зацепить взглядом проходивших мимо туристов или стражей портала.

– Я позаботился о том, чтобы охраны здесь не было, – самодовольно заявил Лис.

– Я наложила отводящее взгляд заклинание, – одновременно с ним заявила Вивиан.

– Что ты сделала? – заорал контрабандист. – Я же предупреждал! Никакой магии! Давай сюда медальон. Живо!

– Я сам все сделаю, – заявил Райденн, выхватывая артефакт перехода у ведьмы и приближаясь к порталу.

– А ты хотел, чтобы кто-то из обычных туристов смог случайно заметить активацию портала? Или, еще лучше, воспользоваться им? – злобно прошипела Вив. – К тому же несколько минут ничего не решают. Мы уже почти прошли.

– Еще как решают! Немедленно сними заклинание. Ну же!

– Сам не верю, что говорю это, но тебе стоит послушать его, – подал голос Райденн.

– Ладно, но за последствия я не ручаюсь, – нехотя кивнула ведьма и отошла на несколько шагов. Она коснулась камня у себя на шее, что-то негромко пробормотала и начертила в воздухе невидимый символ. Глаза ведьмы сверкнули, и воздух в районе колонн, которые мы миновали, чтобы оказаться у портала, подернулся рябью. – Готово, – буркнула она, – но если сюда набежит тысяча туристов, разбирайтесь сами. И без магии. Не забудьте.

Будто услышав ее слова, из-за колонн показался худенький камбоджийский мальчонка в полосатой майке. Он нес огромную холщовую сумку, едва не заваливаясь на бок под ее тяжестью. На лице мальчика сияла такая широкая улыбка, будто он только что выиграл в лотерею.

– Черт, – выругался Лис, а Вивиан злорадно покосилась в его сторону.

– Купите сувенир! Купите! Самый лучший здесь, самый качественный, – принялся заверять нас на ломаном английском парнишка.

– Нам ничего не нужно, спасибо, – сказал ему Кевин, а Райденн, Лис и Вивиан попытались спинами хотя бы немного прикрыть сияние, исходившее от портала. Рыжик увивался у ног мальчика, стараясь перетянуть его внимание на себя.

– Смотрите-смотрите, – не сдавался юный продавец, одновременно поглаживая кота и пытаясь нащупать что-то в недрах своей сумки. Наконец он выудил медные фигурки и, выставляя их на каменные плиты, воодушевленно продолжил: – Папа-слон, мама-слон, бэби-слон. Купите!

– Ну хорошо, если мы купим, ты уйдешь? – сдался Кевин.

Малолетний торговец энергично закивал и назвал цену. Туат, посмеиваясь, сунул ему купюру, вдвое превышавшую указанную сумму.

– Сейчас я вам дам сдачу.

– Ничего не надо, уходи!

– Тогда подарок, сэр. Сейчас-сейчас, – настойчиво бормотал мальчишка, игнорируя все замечания Кева. Он не успокоился, пока наконец не извлек из сумки большого металлического Будду и не поставил его рядом со слонами. Удовлетворенно кивнув, мальчик двинулся к колоннам под облегченный вздох Кевина. Портал открылся почти сразу после ухода маленького дельца.

– Нам пора, – крикнул Райденн.

Я смотрела на сияющую арку и не могла пошевелиться. Мои ноги будто приросли к земле.

– Кася… – Кевин попытался взять меня за руку, но я отдернула ладонь. Я вдруг отчетливо поняла, что никуда не пойду. Какой, к черту, другой мир? Какие жертвы? Если уж мне суждено умереть, то пусть это хотя бы случится на Земле! В голове возникли знакомые картинки: васильковые глаза дедушки, наш отель, родители, стаканчики из «Старбакса», мои любимые малиновые эклеры из кондитерской возле дома, улочки Лиссабона, кошки, мокрый после дождя асфальт. Все это мелькало перед моим мысленным взором, заставляя глаза наполняться позорными слезами. Я не хотела устраивать очередную истерику, но просто не могла войти в эту чертову арку! Не могла и не собиралась! До меня наконец дошло, что если я сейчас не откажусь, не настою на своем, то навсегда покину свой мир и лишусь всего, что так мне дорого. Я бросилась назад к колоннам, меня трясло. Я не соображала, что делаю. Мне просто хотелось убежать. В ушах шумело, все вокруг лихорадочно кружилось. Воздух давил на меня так сильно, что мне стало трудно дышать. Я ухватилась за колонну.

Мне на плечи запрыгнул Рыжик и громко замурчал. Не знаю, была ли это магия или просто тепло живого существа, но его присутствие несколько отрезвило меня и вернуло к реальности. Мне даже стало стыдно за свой глупый и трусливый порыв. Рядом я обнаружила Кевина. Он смотрел на меня с пониманием. В отличие от Лиса. Его выражение лица явно свидетельствовало о том, что он сейчас кого-нибудь прикончит. Вивиан же, казалось, готова была броситься на меня с воплем: «Ну сколько можно, Кася!» Зато Райденн, как всегда, прятался за маской равнодушной невозмутимости.

– Портал закроется только через три минуты! А твой шеду использовал магию. Сейчас сюда набежит охрана! Что не ясно в словосочетании «никакой магии»? «Никакой» – это значит никакой! Ноль. Ничего. Ни единой искры. Компренде? – распалялся контрабандист.

– Шел бы ты, – буркнул Кевин. – Какой у нас был выбор?

– А не нужно было доводить девочку до такого! Могли бы хоть раз спросить, чего хочет она, а не силой тащить ее в Эреш.

Я с удивлением воззрилась на контрабандиста: я была уверена, что сейчас он во всем обвинит меня, и уж точно не ожидала такой пылкой речи в мою защиту.

Райденн что-то ответил Лису, но я не расслышала его слов из-за оглушительного грохота. В портал что-то врезалось, озарив воздух яркой вспышкой, Кев молниеносно притянул меня к себе. Если бы не он, меня бы придавило или по крайней мере ранило летящими со всех сторон каменными обломками.

– Они здесь! – крикнул Лис, и в руках у него мелькнул серебристый шар, похожий на молнию. Обычно его предплечья всегда скрывала одежда с длинными рукавами, татуировок видно не было, а потому я почти забыла, что он, как и Райденн, принадлежит к народу Детей луны. А значит, его силы днем весьма и весьма невелики.

Вив, Кев и Райденн заслонили меня собой, образовав живой щит. Лис немало удивил всех присутствующих, встав рядом. Из-за их спин я с возрастающей паникой разглядела две фигуры, направляющиеся к нам. Мужчина и женщина. Даже не так. Парень и девушка. Блондин и брюнетка, элегантно одетые, красивые и уверенные в себе. Встреть я их на улице, вряд ли заподозрила бы в них злодеев. Но то, как напряглись мои спутники, говорило о многом. Даже вечно смеющаяся Вивиан встала в боевую стойку, будто была готова броситься на парочку в любую секунду. Без всяких пояснений было ясно, что к нам пожаловали Алазар и Лилит.

– Вы отдадите нам Избранную, и мы уйдем с миром, – заявил блондин.

– Я так не думаю, – отозвался Райденн.

Брюнетка высокомерно вскинула бровь и одарила нас взглядом, полным презрения. Так разглядывают грязь, которая по недоразумению налипла на дорогие туфли. Один из перстней Алазара вспыхнул алым, и на его лице отразилось удивление. Но он быстро взял эмоции под контроль и переключил свое внимание на Лунного.

– О, это не было вопросом, лишь жестом доброй воли и великодушным предложением, – улыбнулся Алазар, но глаза его оставались серьезными. И вдруг мне показалось, что именно его голос я слышала в своем сне. Да, это он стоял ко мне спиной, это его плеча я едва не коснулась. Меня передернуло. Боюсь представить, что было бы, дотронься я все же до него.

С ладоней брюнетки сорвалось пламя. Она действовала быстро, расчетливо, без громких слов и заявлений. Вивиан взмахнула руками и выставила воздушный щит, а Лис швырнул что-то под ноги Лилит с Алазаром.

В следующий миг все кругом заволокло густым туманом. Я закашлялась. Громкий женский хохот раздался совсем рядом.

– Лис, неужели ты думаешь, что твои штучки способны вывести меня из игры?

– Не попробуешь – не узнаешь. Слышала такое? – парировал контрабандист.

Лилит назвала его по имени, а значит, знала его. Значит, они виделись. Значит, он врал. Или недоговаривал?

Лилит щелкнула пальцами, и туман рассеялся. Девушка смотрела прямо на меня. Она резко выставила перед собой сжатые в кулаки руки, но разжать их не успела – лунные нити связали ее, будто путы. Райденн ободрил меня:

– Не бойся.

– Но почему мы просто не уйдем? – прошептала я.

– Потому что они последуют за нами, а в Эреше у нас не будет шансов против них. Там их магия куда сильнее. Надо дождаться момента, когда портал почти закроется. Это наш единственный шанс, – отозвался он, и вновь переключился на Лилит, которая уже успела высвободиться.

– А-А-А-А-А! – Из-за колонн послышался детский крик. К нам направлялись приспешники Nocte Lilium. Пять или шесть. Высокие, мускулистые, коротко стриженые. Вроде тех, что пришли за мной в Польше. Один из них тащил за шиворот уже знакомого нам мальчика. Полосатая майка задралась, обнажив ребра. Ноги волочились по земле. Он рыдал навзрыд. Его явно били.

– Заткнись! – будто в подтверждение моих мыслей рявкнул громила и наотмашь ударил парнишку по лицу.

Тот заскулил и сплюнул кровь. Кажется, ему только что выбили несколько зубов.

– Уроды, – прошипела я.

Их было больше. Они были сильнее. Владели магией или артефактами, способными порождать колдовство. Я все это знала. Но смотреть, как они издеваются над беззащитным ребенком, было выше моих сил. На глазах закипали злые слезы бессилия.

«Нет! – Я сжала руки в кулаки. – Пусть я слабее, не обладаю никаким магическим даром, но не бессильна. Каждый может что-то сделать. Пусть даже самую малость». Я высоко подняла голову. Еще не знала, как поступлю: наброшусь ли с кулаками на одного из охранников, швырну ли ему песок в глаза или расцарапаю лицо. Но точно знала одно: стоять и молча смотреть, как издеваются над мальчиком, я не стану. Легко отрицать зло, когда оно творится где-то далеко, в неведомом Эреше. Делать вид, что ничего не знаешь. Не слышишь. Не видишь. Но вот оно, прямо перед моим носом. Больше невозможно прятать голову в песок. Бездействие – тоже выбор. Я устала бояться.

Я шагнула навстречу врагам, но меня опередил Кевин, ударив громилу ногой в живот. Тот согнулся пополам и выпустил мальчишку. Рыжик с яростным шипением когтями вцепился в шею амбалу, который ринулся на подмогу напарнику. Остальные головорезы пришли в себя и тоже кинулись на выручку товарищам. В их руках мелькнули пистолеты.

– А-а-а-а, мальчики, я так не думаю! – крикнула Вивиан, подчиняя себе ветер. В глаза нападавших полетел песок. Кто-то выстрелил. Я закричала. Началась настоящая неразбериха. Сверкали вспышки заклинаний, блестели ножи Вивиан, свистели пули, вспыхивало пламя. И посреди этого хаоса маячила фигурка худенького камбоджийского мальчика. Он растерялся, не зная, куда бежать и где искать спасения.

«Я должна помочь ему выбраться. Это та малость, которая мне по силам». Я бросилась к парнишке, но путь мне преградила стена огня, вынуждая отступить. Лилит стояла рядом с Алазаром, противостоявшим магии Лиса и Райденна, и не отрывала от меня взгляда. На лице блондина застыло скучающее выражение. Казалось, для него эта битва – игра, которая порядком ему надоела. Брюнетка улыбнулась мне, выставила перед собой руки и посмотрела прямо на мальчика.

– Не-е-е-ет! – только и успела выкрикнуть я.

Услышав мой вопль, Кевин рванул к ребенку. Магия алыми всполохами сорвалась с рук Лилит. Мир для меня замер на вдохе. Кев слышал мой крик. Он мог просто не делать ничего. Не шевелиться. Проявить равнодушие и спастись. Но вместо этого он прыгнул. Прыгнул и принял заклинание на себя. Пожертвовал собой ради совершенно незнакомого ему человека. На груди Кева растекалось огромное кровавое пятно.

Я бросилась к Кеву. Мальчик же так и стоял, не шевелясь.

– Беги! Ну же, беги! Давай! – умоляла я сквозь рыдания. Он наконец пришел в себя и бросился к колоннам.

Я почти добежала до Кевина, когда меня схватили чьи-то сильные руки.

– Кася, успокойся, – взывал ко мне Райденн.

Я лягалась, ругалась и вырывалась, глядя на бездыханное тело моего друга. Но Лунный держал крепко. Видя, что я не собираюсь успокаиваться, он развернул меня к себе и заорал прямо в лицо:

– Ему не помочь сейчас. Лучше найди шеду!

– Кого?

– КОТА! Спаси Рыжика!

Я метнулась к развалинам. Мальчика там не было, а значит, жертва Кева оказалась не напрасной. Рыжик забился под каменные обломки, прижал уши к голове и, казалось, ужасно боялся. Мне с трудом удалось вытащить его из укрытия и взять на руки. Прижав кота к груди, я побежала к порталу. Лису, Райденну и Вивиан наконец удалось оттеснить Алазара и Лилит от входа. Сейчас мы отправимся в Эреш.

Я бежала зигзагами, пригибаясь к земле, пока наконец не юркнула за спину к Райденну. Кот все это время вырывался, шипел, бился задними лапами, оставляя на моей коже глубокие кровавые царапины, но я и не думала его отпускать. Я заслужила всю эту боль. Кевин ранен по моей вине. Я даже мысленно не хотела произносить слово «погиб», хотя мертвенная бледность лица моего друга не предвещала ничего хорошего.

Вивиан и Лис тем временем насылали чары на головорезов, которые, как тараканы, один за другим появлялись из-за руин. Райденн раз за разом направлял мощные пучки света на Алазара. Скучающее выражение давно исчезло с лица дэйви. Я бы сказала, что выглядел он неважно. Настолько неважно, что Лилит заслонила блондина собой и отгородилась от Лунного огненной стеной.

– Нужно уходить. Их слишком много, – бросила через плечо Вивиан, обращаясь к Райденну, у которого все еще находился медальон перехода.

– Мы должны забрать Кева, – твердо заявила я.

Райденн молча метнул в меня заклинание, сковавшее меня по рукам и ногам. Очевидно, оно подействовало и на Рыжика, потому что шеду наконец перестал извиваться. Со мной решили больше не церемониться. Что ж, я это заслужила.

– Прости, – одними губами прошептал Лунный и снова вступил в бой с Лилит. В этот момент я ненавидела его всей душой.

Мы не можем оставить Кевина здесь. Я не хотела представлять себе жизнь без Кевина, без его улыбки и вечных подтруниваний. Черт! Нет! Этого просто не может быть! Он не умрет!

Членов Nocte Lilium становилось все больше. Я видела, как тяжело приходится Вивиан и Лису. Если бы не артефакты контрабандиста, коих у него в запасе оказалось великое множество, нас уже давно не было бы в живых. Он сражался с таким проворством и умением, что это невольно вызывало уважение. Райденну тоже приходилось несладко, ведь он противостоял двум бессмертным. Было заметно, что силы его на исходе.

Вдруг Лис швырнул под ноги Лилит какой-то шар. Он взорвался с громким хлопком, поднимая в воздух фиолетовое облако. Брюнетка принялась кашлять и тереть глаза. Райденн метнул в нее серебристую вспышку. Если бы не Алазар, она наверняка угодила бы прямо в грудь Лилит. Но, увы, прошла по касательной.

Блондина обуяла ярость. В его глазах плескалось древнее первобытное зло. Внезапно мне стало очевидно, что он намного, намного старше, чем выглядит. Он начертил в воздухе некий символ, пробормотал какие-то сакральные слова, и перед ним возникло голубое облако с горящей руной, которое медленно поплыло в сторону Райденна.

– Вивиан, Лис! – заорал Лунный.

Контрабандисту не нужно было объяснять, что делать. Он в два прыжка настиг Райденна, сорвал с его шеи медальон перехода, махнул нам и прыгнул в сияющий портал. Ведьма призвала поток воздуха и буквально втолкнула в портал Кевина. Я хотела прыгнуть следом, но не могла: меня все еще сдерживало заклинание Райденна. Сообразив, в чем причина моего бездействия, Лунный толкнул меня в портал, на ходу снимая наложенные чары. Последнее, что я запомнила, прежде чем меня закружило в воздушном водовороте, – горящие ненавистью глаза Алазара и голубая руна, почти настигшая Райденна. Перед глазами все замелькало, стало нечем дышать. В тот момент, когда я была готова вот-вот потерять сознание от нехватки кислорода, меня больно припечатало о землю. Я разбила ладони и колени в кровь и ощутила пронизывающий порыв ветра. Он принес запах хвои.

Я охнула и приподнялась. Лиса нигде не было видно. Кевин лежал на земле в нескольких метрах от меня. Губы его посинели, а лицо было белее облаков, проплывавших у нас над головами. Я бросилась к нему и зажала рану на груди. Мои руки мгновенно стали красными, кровь никак не желала прекращаться. Меня трясло, я боялась остановиться, чтобы проверить пульс друга. Рыжик с отчаянным мяуканьем растянулся на груди Кева, прижимаясь к нему всем своим пушистым тельцем. Хоть мои ожидания не оправдались, и я не стала понимать кошачий язык, мне было очевидно, что шеду пытался отдать Кеву все свои жизненные силы. Шерсть Рыжика тускнела на глазах, дыхание замедлилось.

Я рыдала в голос и до боли в глазах вглядывалась в мерцающую синеву портала. Пусть я не могла помочь Кеву, но сделаю все, чтобы спасти мир, к которому он принадлежит. Я все еще верила, что Вивиан сможет помочь моему другу. Обязательно сможет. В Эреше ведь есть магия. Разве может быть иначе? Портал начал уменьшаться в размерах. Казалось, он вот-вот погаснет, когда из арки показались две фигуры. Я облегченно выдохнула, узнав в них Райденна и Вивиан.

Рука Лунного плетью висела вдоль тела, в волосах запеклась кровь, а левая половина его некогда прекрасного лица напоминала кровавое месиво.

– А где стражи портала? – буркнул он.

– Подозреваю, там же, где Лис и наш медальон перехода, – отозвалась Вивиан.

– Вивиан, помоги им! – взмолилась я.

Заметив Рыжика и Кева, ведьма оттеснила меня и склонилась над туатом и котом, бормоча заклинания. Мое тело задеревенело, я повторяла про себя все молитвы, какие только знала. «Хоть бы они выжили, только бы выжили. Пожалуйста, Господи, помоги им. Прошу Тебя», – бормотала я беспрерывно. У моих слов был соленый вкус.

Но рана на груди не затягивалась, лицо Кева оставалось бледным. Рыжик почти не дышал. Наконец ведьма с отчаянием провела над телом туата кристаллом, что-то прошептала и отстранилась с тяжелым вздохом.

– Что с ним будет? Он выживет? – вскинулась я.

– Я не знаю. Моих сил и сил Дхария не хватает, чтобы помочь Кевину. Нас спасет только чудо.

* * *

– Поверить не могу, что ты дал им уйти! Черт возьми, Алазар, ты должен был сказать, что Земля настолько ослабила тебя. Раньше ты спасался своими вещичками из Эреша! А охрана? Кого ты набрал в «Полуночную Лилию»?! Раньше у нас работали профессионалы. Что это вообще было? Нас отделала кучка молокососов!

Алазар сидел на земле, вытирая пот со лба. Его лицо еще было искажено гневом, но после слов Лилит с его губ сорвался смешок, что окончательно взбесило девушку.

– Ты в своем уме? Я не вижу здесь ничего смешного!

Алазар рассмеялся. Не безумно, не горько, а совершенно искренне. То был смех, полный… радости.

Лилит смотрела на него во все глаза.

– Все потому, что ты не знаешь того, что знаю я, – наконец пояснил Алазар, продолжая лучезарно улыбаться.

– Ну так просвети меня, будь добр.

– Видишь ли, Кася – не Избранная.

– Что? – Лилит застыла. – Так какого черта мы сюда приехали? Кому нужен был этот спектакль?

– Я сам узнал об этом, когда мы были уже здесь. Пришлось импровизировать.

– Но как?..

– Помнишь, я говорил о Ярштай?

– Я, может, и живу долго, но на память пока не жалуюсь. При чем здесь она? – Лилит не понравилось очередное упоминание о ведьме.

– Насколько я понимаю, терпение – все еще не твоя сильная сторона.

Лилит с трудом сдержала раздражение. Она знала: чем больше будет торопить Алазара с ответом, тем дольше он станет испытывать ее. А потому замолчала.

Хмыкнув, блондин продолжил:

– У нас был уговор. Если Ярштай отыщет Избранную, она пошлет мне сигнал. Этот перстень, – он кивнул на свою левую руку, – заговорен.

– Но раз Ярштай в Эреше… – протянула Лилит, уже зная, что ответит Алазар.

– Избранная тоже в Эреше. Во время битвы я специально избавился от артефактов, питавших меня. Позволил им уйти. Пусть думают, что я слаб. Пусть расскажут всем о своей победе. Пусть нас недооценивают. Ярштай откроет нам портал, и тогда Эреш заплатит. Мы уничтожим их всех. Единственный мой промах в том, что я едва не прикончил этого Лунного. Не мог позволить, чтобы он навредил тебе. Видишь, мне тоже не чужды эмоции.

Алазар протянул Лилит руку, и девушка прильнула к возлюбленному. Она никогда не любила его сильнее, чем в этот миг.

Благодарности

Написание книги – долгий и тернистый путь, и есть много людей, без помощи которых я бы вряд ли преодолела его.

«Книгу странствий», как и все мои истории, я посвящаю своему супругу. Спасибо за то, что веришь в меня даже тогда, когда я сама в себя не верю.

Большое спасибо моим родителям за то, что всегда поддерживали меня, а моей бабушке за то, что научила любить истории.

Хочу выразить огромную благодарность всему коллективу издательства АСТ и отдельно моему редактору Павле Стрепет за то, что публикация «Книги странствий» стала возможной.

Большое спасибо Яне Козловой за ее профессионализм и деликатность.

Отдельное спасибо моей коллеге Юлии Бабчинской за то, что всегда готова выслушать и дать добрый совет. Конечно же, я не могу не упомянуть моих бета-ридеров Светлану Кузнецову, Валерию Дерягину, Евгению Ладугину, Елизавету Алтусарь и Юлию Камилову. Благодарю за возможность увидеть книгу глазами читателей. Огромное спасибо моей подруге Нике Велиевой за то, что всегда находит для меня время и слова поддержки. От всей души хочу поблагодарить Катерину Ромм – одну из самых талантливых писательниц, которых я знаю.

Огромное спасибо Елене Рудман за идеальную обложку «Книги странствий», которая занимает особое место в моем сердце. Благодарю Евгению Ушакову за восхитительные внутренние иллюстрации, а Токареву Марию за чудесное оформление форзацев.

Благодарю Дарью Ковалеву (dasha_in_portugal), профессионального гида и блогера, за то, что путешествие моих героев по Португалии обрело ряд бесценных деталей.

Отдельно хочу поблагодарить Полину Кареву (oh_pollybooks) за то, что Эреш обрел твой голос, Анастасию Долгую (anaswon) за то, как удивительно ты рассказываешь о книгах, и, конечно, Дарью Потапову (monstrum.somnia) за невероятные образы, которые ты создаешь. Также моя бесконечная благодарность Майе Винокуровой (maya_vinbooks) и Дарье Немковой (daryanemk) за веру в меня и мою историю. Эреш вас запомнит.

Наконец, я безмерно благодарна вам, дорогие читатели, за то, что выбрали мою книгу и прочли ее до самого конца. Спасибо вам за отзывы и комментарии, которые вы присылаете. Обратная связь очень ценна для меня! В ожидании выхода второй части трилогии заглядывайте в мой телеграм-канал (klonis_writing), буду рада пообщаться.

С самыми теплыми пожеланиями,

Лана Клонис

Content

Лана Клонис
Эреш. Книга Странствий

Отзывы

Пролог

Часть 1 Польша Кася

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть 2 Лилит Наш мир

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть 3 Эмбер Эреш, Ведьмина пустошь

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Часть 4 Португалия Кася

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Часть 5 Камбоджа Кася

Глава 32

Благодарности