Анна Батлук

Самая приличная ведьма

Глава 1

Нельзя смешивать белладонну и разрыв-траву. Нельзя категорически. Об этом нужно писать во всех учебниках огромными буквами да еще и магический запрет ставить, чтобы у ведьмочек соблазна не возникло. На занятиях в колледже нас не раз об этом предупреждали, и я долгие годы держалась, но вот… решила устроить эксперимент.

Столп густого черного дыма ударил из котла в потолок. Да с такой силой, что сверху упал слой штукатурки. И ладно бы это все, но дыму показалось мало, он распространился по всей комнате и, уверена, через систему вентиляции попал к соседям.

— О нет, — застонала я и закрыла лицо руками. Кара не заставила себя ждать: надо мной хлопнула дверь, и по каменным ступеням загрохотали торопливые шаги.

— Ну ты и дура! — злобно заверещал портрет моей матушки, и словно в ответ на это утверждение раздался голос хозяина дома.

— Госпожа Беллингслаузе, — каждый слог моего имени господин Бруннер сопровождал оглушительным стуком в дверь. Можно подумать, в таком шуме есть необходимость — звукоизоляция в нашем доме очень хромает. — У вас что-то взорвалось.

Перед тем как открыть дверь, я бросила быстрый взгляд в зеркало и страдальчески поморщилась. Да уж, видок что надо: волосы в разные стороны, вымазаны чем-то липким, словно я не травы смешивала, а в варенье порох добавляла. Портрет злобно хихикал, так что я щелкнула пальцами, и моя метелка взлетела, чтобы пройтись по лицу дорогой родственницы прутьями. Дух, сидящий в картине, сердито зачихал, но хихикать перестал.

— Госпожа Беллингслаузе, вы живы? — по голосу господина Бруннера было понятно, что он надеется на отрицательный ответ. Не от меня разумеется.

Я сердито посмотрела на котелок, и он, горестно скрипнув, поковылял к шкафу. Несмотря на крики хозяина дома, я дождалась, когда котелок спрячется, и только тогда отворила дверь.

— Добрый день, — я растянула губы в самой обворожительной улыбке, на какую была способна. — Как видите, все хорошо, я жива и здорова.

Господин Бруннер посмотрел на мою макушку, с которой паклями свисали обезображенные зельем волосы, и скривился.

— Не уверен. Позвольте, я пройду.

Не дожидаясь ответа, грузный хозяин дома отодвинул хрупкую меня в сторону и вошел в комнату. Остановился он резко, словно напоролся на препятствие, и я прямо-таки чувствовала, как господин Бруннер звереет. Хотелось озвереть первой, но мне по статусу жилички не позволено.

Хотя я господина Бруннера очень понимала: потолок комнаты мало того что почернел, так еще местами обзавелся странной густой субстанцией, которая намекала, что побелкой обойтись не удастся.

— Госпожа Беллингслаузе, вы объясните? — господин Бруннер перешел на повышенные тона. Когда он обернулся, я всерьез забеспокоилась о сохранности собственной шеи: хозяин так сжимал и разжимал кулаки, будто представлял, как переламывает мне позвоночник. На всякий случай я сделала шаг назад.

— Разумеется, — откашлялась, пытаясь выиграть время, чтобы придумать подходящую легенду. — Я просто готовила еду и…

— Было, — господин Бруннер покачал головой и хищно улыбнулся. — Взрыв на плите у вас произошел три недели назад.

— Как жаль, — действительно очень жаль, что я забыла о собственном вранье. Полагаю, всему виной стресс от произошедшего. — Сегодня просто зеркальное повторение ситуации.

Господин Бруннер громко и тяжело вздохнул.

— Госпожа Беллингслаузе, это просто возмутительно. Нет, вы возмутительны! Месяц назад вы устроили пожар!

— Который сама и потушила, — пискнула я. Хозяин дома нахмурил кустистые брови, и я решила, что правильнее и умнее будет молчать.

— Три недели назад сожгли плиту, две недели назад устроили потоп! У вас какой-то график по уничтожению моего дома?

Я спрятала руки за спину и потупилась, всем своим видом демонстрируя, как мне жаль. Нисколько не обманывала, кстати, трудно не жалеть, когда зелье, которое я варила целую неделю, взорвалось из-за одного маленького ингредиента. Какой уж тут график для господина Бруннера — мне хоть свой заводи по уничтожению собственных перспектив.

— Есть еще один вариант, — голос господина Бруннера приобрел подозрительную вкрадчивость. — Вы, может быть, ведьма?

— Нет, что вы! — испугалась я. — Какая же я ведьма? Даже не похожа на нее.

— Из вашей комнаты доносятся странные запахи, голоса, да и моей жене вы не внушаете доверия, она не раз говорила, что стоит гнать вас из дома…

Госпоже Бруннер я не нравилась совсем не по той причине, что она чувствовала во мне ведьму. Вот кабы вместо ведьмы здесь поселился ведьмак, ей бы это очень пришлось по душе.

— … Госпожа Беллингслаузе, я иногда думаю, что не сам решил поселить вас в своем доме. Меня точно надоумил демон, ведь вы отвратительная жиличка.

Ни один адекватный домохозяин не возьмет жиличкой ведьму. Считается, что мы притягиваем демонов, духов и всякую нечисть, что, разумеется, бред. Лично я живого демона ни разу не видела, мертвого, впрочем, тоже. Да и то, что мы с духами и нечистью всякой якшаемся, во многом преувеличение.

Авторитетно заявляю: демон никак не относится к моему заселению в дом господина Бруннера. Виной всему сваренное мной зелье, но кто я такая, чтобы спорить с уважаемым человеком?

— Вы преувеличиваете, уверяю вас, — я занервничала, а это сейчас было совсем ни к чему. — Я даже с ведьмами настоящими никогда не встречалась.

Как раз на этой мысли на глаза мне попался портрет матушки. Судя по тому, что выражение лица, изображенное на картине, было зверским, дух, сидящий в полотне, с трудом сдерживался, чтобы не высказать господину Бруннеру все, что о нем думает. Выходило, что кое-какие слухи о ведьмах все же правда, но признаваться в этом себе дороже.

— Тогда как вы объясните эту мерзость на потолке и шторах?

— Ккаких это шторах? — поразилась я. — Шторы ни при…

И тут я поняла, о чем говорит господин Бруннер. Густой дым, который решил вырваться из котелка и изменить собственную структуру, отчего-то еще и принялся размножаться. Шторы действительно почернели, да и кое-где на стенах уже появились потеки. Вместо инновационного зелья для похудения я изобрела быстроразмножающуюся черную слизь?

— Ой, я постираю, — мигом заверила я. — Обещаю, все будет чисто! Это просто… варенье. Да-да, переварила немного и… вот. Вы не представляете, какое это варенье коварное.

Я отчетливо видела, как черная слизь на стене сложилась в форму фиги.

— Черничное! — мрачно добавила я. Ясно теперь, какой эффект дает белладонна в союзе с разрыв-травой, неизвестно только, как с ним бороться.

— Конечно, постираете, — господин Бруннер взмахнул руками, распаляясь еще больше. — И вычистите потолок, и оплатите ремонт плиты. Когда только это будет? Вы еще предыдущее вредительство не оплатили, а уже беретесь за новое.

В этот момент на крупный мясистый нос домохозяина упала огромная черная капля. Мы с господином Бруннером замерли: я — от ужаса, а он — от неожиданности, а после почти одновременно посмотрели на потолок.

Черная мерзость доползла и до двери, к тому же захватила в плен мою метлу, которая скрывалась от домохозяина под потолком. Господин Бруннер покраснел, выражение лица его приобрело совсем уж зверские черты, но, вместо того чтобы кричать на меня, он вдруг подскочил к стенному шкафу и распахнул его.

— Вот!

Вообще это слово могло означать что угодно, но я не собиралась обманываться. Господин Бруннер обнаружил то, что напрямую указывало на род моей силы и моих занятий, так что и строить из себя оскорбленную невинность больше не стоило.

Я расправила плечи и, чтобы не одной мне обидно было, съязвила:

— Вы там любовника своей жены обнаружили, господин Бруннер?

Портрет моей матери все же не сдержался и громко расхохотался. У домохозяина глаза на лоб полезли, а я заглянула в шкаф, чтобы удостовериться, что черная мерзость туда не добралась. Нет, все чистенькое, все на месте: котел, старые книги, пучки трав и множество склянок, пробирок и мешочков. Радоваться вроде бы надо, но абсолютно все указывает на то, что я ведьма, а это значит…

— Убирайтесь отсюда! — господин Бруннер кричал так громко, что соседям даже сбегаться к дверям не пришлось — скандал можно было подслушать с удобством, не выходя из своих комнат. — И в этом городе больше никто вам комнату не сдаст, так и знайте. Я всем расскажу, что госпожа Беллингслаузе вредитель, а не жиличка!

— Напугал, — я фыркала, но на самом деле нервничала: денег на смену города могло и не хватить. — Кто вам эту дрянь с потолка уберет?

— Магов вызову!

— Они дорого берут!

— Зато деньгами, а не нервами!

Черная капля опять упала вниз, только теперь не на нос домохозяину, а на его ботинок. Мы так и замерли, разглядывая ее, а когда господин Бруннер поднял взгляд на меня, стало вдруг ясно: договориться не удастся.

— А про жену я правду сказала, — мстительно заявила я. Да погромче, чтобы все соседи услышали. — Гуляет от вас. Хотите, скажу с кем?

По лестнице загрохотали шаги.

— Хочу!

Дверь открылась, и в щели показались несколько жильцов с верхних этажей.

— Все она врет, господин Бруннер, — проблеял один. Про него я, кстати, не знала, так что выдал он себя зря. Лицо хозяина из красного приобрело багровый оттенок, он засучил рукава рубашки и двинулся на предполагаемых любовников.

— Вы, госпожа Беллингслаузе, вещи собирайте и ждите меня. Нам еще рассчитаться с вами нужно.

Это звучало слишком уж зловеще, потому что в моем кошельке денег едва ли могло хватить на экипаж.

— Да вы не спешите, господин Бруннер, — бодро сказала я. — Никуда не денусь, буду ждать вас здесь.

Господин Бруннер отправился разбираться с конкурентами, а я бросилась спасать метлу. Черная мерзость возвращать мое имущество отказывалась. Я и нейтрализатором зелий в нее прыскала, и ядами всякими поливала, но добилась лишь того, что метла отравилась, затихла и сражаться перестала. Лишь тогда черная мерзость ее отпустила.

Из коридора слышны были крики госпожи Бруннер и звуки ударов. Судя по тому, что женщина кричала: «бей совратителя», моя помощь не требовалась. Совратителей я боялась не меньше, чем господина Бруннера, который на время обо мне забыл, и следовало этим самым временем воспользоваться.

На улицу я выбиралась через окно, так как лестница оказалась заблокирована дракой, и уже совсем скоро шустро топала по улице, держа под мышкой портрет мамули с обитавшим в нем духом и волоча за собой чемодан на колесиках. Метла, полусонная от ядов, которыми я поливала черную мерзость, поднять меня со всем имуществом не могла, а потому пришлось погрузить на нее котелок с оставшимися зельями и ингредиентами.

Звучит все очень ладно, но на деле по городу шагала девица с волосами, перемазанными липкой гадостью, имеющей потенциал к размножению, в руках у нее был портрет, который орал дурниной матерные песни, а следом летела вялая метла с котлом, из которого торчали травки. Ведьма, да только вот в самом наихудшем ее представлении. Неудивительно, что люди смотрели на меня широко открытыми глазами, делали знаки, отгоняющие зло, и переходили на другую сторону дороги. Хорошо хоть камнями пока не бросали, но эта часть представления уже выглядывала из-за угла.

Нельзя сказать, что люди так уж плохо относятся к ведьмам, но нас боятся, и это накладывает определенный отпечаток. Сегодня могут покупать у тебя зелья всей деревней, а уже завтра этой же деревней подойдут к воротам твоего дома и станут угрожать вилами. Отчасти из-за того, что вил я боюсь гораздо больше камней, мне и пришло в голову после окончания колледжа поселиться в городе. Все-таки здесь люди цивилизованнее, не так скоры на расправу.

— Ну и куда мы направляемся? — дух вдруг решил изменить репертуар и перешел к вопросам. — Надеюсь, в гостиницу.

Для того, кто живет в портрете на птичьих правах, дух был слишком привередлив. Звали его очень даже мирно — Уго, и рядом со мной он поселился две недели назад. Отчего и почему это произошло — не знаю, просто в один далеко не прекрасный момент портрет моей мамули заговорил, чуть не подарив мне при этом остановку сердца. Считается, что ведьмы умеют изгонять духов, но этот предмет, в отличие от зельеварения, я нещадно прогуливала. Вполне возможно, что вредного злыдня ко мне подослал бывший преподаватель по защите от духов в качестве меры воспитания. Хотя кого я обманываю? Если уж это сделал магистр Ворс, то только в качестве мести за то, что некоторые свои зелья я отрабатывала именно на нем.

— Будем спать под мостом, — я горько вздохнула. — У меня нет ни денег, ни возможности их заработать.

— То есть как это? — изумился Уго. — Ты же работала где-то… в библиотеке?

— Меня оттуда выгнали, — вконец расстроилась я.

— Как это выгнали? За что? Тоже поняли, что ты ведьма?

Я зарделась и взяла картину поудобнее. Даже отвечать не хотелось, но не так часто у меня спрашивают о жизни, чтобы я проигнорировала вопрос.

— Нет. Просто в библиотеке упал стеллаж.

— Тебя уволили из-за упавшего стеллажа? — не поверил Уго. Правильно сделал, между прочим.

— Да, исключительно из-за этого, — твердым голосом ответила я, помялась, но все же добавила подробностей: — Он просто упал на заведующую, а я стояла неподалеку. Случайность это, обычная неподозрительная случайность. С кем не бывает? Но заведующая решила, что я специально толкнула стеллаж из-за того, что она сделала мне пару замечаний.

— Пару? — опять не поверил Уго.

— Ну хорошо, не пару. Она меня отчитывала почем зря по любому поводу. Дождь на улице? Это все из-за того, что молодые вертихвостки по улицам ходят, а кто ближайшая? Конечно, я. Ее муж позже обычного проснулся? Опять я виновата. Книги читатель не возвращает? Как думаешь, кто виной?

Как только я замолчала, чтобы с возмущением вдохнуть свежий воздух, Уго вдруг вставил:

— А речь не о том дождике, который ты вызывала? Ну который тебе для ритуала нужен был.

— Изгоню тебя! — твердым голосом сообщила я. Дух хихикнул, но не впечатлился.

— Так куда мы идем?

— Не знаю, — недовольно буркнула я. — Друзей в этом городе у меня нет, только враги.

Говорила мне матушка: черная ведьма сказала, вредная судьба поддержала, так что болтай, Франни, поменьше. Сзади послышались крики:

— Держи ведьму!

Я оглянулась и увидела спешащую за мной чету Бруннеров. Долговязая госпожа Бруннер размахивала кочергой, а пузатый домохозяин тащил увесистый стеклянный шар. Кто-то разнес слух, что они защищают от ведьм, и вот господин отчего-то решил, что это правда. Додуматься до того, что я долгое время проживала неподалеку от вышеупомянутого шара, и это не причиняло мне никакого дискомфорта, мужчина не смог. Хотя получить этим шаром в лоб не захочется кому угодно, не только ведьме.

— Бежим! — завопил портрет, и я побежала. Чемодан громыхал по брусчатке, портрет при каждом движении бил меня по бедру, а Уго вопил не своим голосом. От нервов меня пробило на смех, что тоже не способствовало ускорению. Я словно видела ситуацию со стороны, и наслаждаться ею мешала лишь опасность, наступающая с тыла.

Мы свернули в парк и нырнули в первые же кусты. По спине меня ударило древко метлы, а картину толкнуло котелком. Уго это не понравилось.

— Нас тут сразу найдут.

— Конечно, если ты не заткнешься, — я судорожно доставала все свое колдовское имущество из котелка. — Сделай вид, что портрет моей матери мил и прекрасен.

— Это же черная ведьма, — резонно заметил Уго. — Даже ее портрет должен быть вреден и страшен.

Я наконец отыскала подходящее зелье и опрыскала им котелок, метлу и чемодан. Они тут же исчезли, и едва я сама успела сделать глоток, как в парке появилась чета Бруннеров. Уго мигом умолк. Еще бы ему не замолчать, если видимым остался только портрет. Господин Бруннер бросился было по дорожке, но жена придержала его за ремень на брюках и внимательно осмотрелась. Есть такие дамочки: вроде не колдуют, а инстинкт навредить ярче, чем у чистокровной черной ведьмы.

— Ты посмотри, картину свою бросила! — госпожа Бруннер наклонилась к кустам и выудила оттуда портрет. Я отодвинулась, чтобы меня ненароком не задели и не поняли, что в кустах есть что-то поинтереснее старой картины с сидящим в ней духом.

— Груз сбрасывает, — господин Бруннер шумно дышал: бег с шаром не входил в список его любимых занятий. — Уже устала.

Кто из нас устал, я бы поспорила, но сейчас благоразумно молчала.

— Улетела она, говорю тебе. А метла ее вместе с этим убожеством поднять не смогла, — госпожа Бруннер повертела картину в руках и забросила обратно в кусты. Рама у портрета крякнула, и Уго не сдержался.

— Ну все, долговязая, ты допрыгалась, — мрачно сообщил дух. Госпожа Бруннер взвизгнула, а господин Бруннер завертелся на месте, тыкая в пустоту стеклянным шаром.

— Кто здесь? — заверещала испуганная женщина.

— Совесть твоя! — рявкнул дух. — Отходила лет на десять, думала, ты человеком станешь, да без меня не получается. Так что вернулась.

Госпожа Бруннер попятилась, а муж ее с интересом прислушался, не забывая тыкать в сторону кустов шаром.

— И что теперь будет?

— Перестанешь у мужа деньги воровать, на каждого встречного мужика бросаться.

— Ой, — женщина побледнела, а господин Бруннер мигом забыл о главной причине своего гнева — то есть обо мне.

— Еще про мамулю его и слова плохого теперь не скажешь, — припечатал Уго. Госпожа Бруннер выхватила у мужа шар и бросила в кусты. Меткая вредительница, ничего не скажешь — шар попал в портрет, чуть не разорвав полотно, и упал в траву. Дух от возмущения замолчал, а господин Бруннер принялся наступать на жену.

— Дорогой, это все та ведьма! Я никогда и слова плохого про твою мамашу не сказала!

— То есть все остальное правда?!

Я даже восхитилась наивностью господина Бруннера. Мне казалось, что он о своей супруге все понял еще полчаса назад, но выходит, что запудрить мозги можно даже при наличии кучи свидетелей. Хоть уроки у госпожи Бруннер бери, честное слово.

Про меня супруги опять забыли. Жена отступала, а муж следовал за ней, потрясая огромными кулачищами. Уго не вытерпел и напоследок сладенько сказал:

— Я вот только упустила момент: а ребенок точно от мужа? А то как раз на это время удалилась, так что все может быть.

И Бруннеров прорвало: жена рванула вон из парка, высоко поднимая колени и размахивая юбками, а муж ее совсем забыл о том, что недавно тяжело дышал от усталости. Теперь моя помощь могла и понадобиться, раз рядом не было коварных соблазнителей, но влезать я не собиралась. Посмотрела на портрет и едва сдержалась, чтобы не расцеловать его.

— Уго, ты нас спас.

— Я себя спасал, — зло огрызнулся дух. — Ты же не позаботилась! Почему меня зельем невидимости не обрызгала?

Сначала я выпила нейтрализатор, а потом уже, появившись, с удовольствием продемонстрировала пустой пузырек.

— Мне не хватило. А тебя и так не видно.

— Не хватило ей, — передразнил меня Уго. Я сделала вид, что оскорблена. — А то я не знаю, сколько у тебя пузырьков? Можно подумать ты не при мне все зелья варила? При мне, конечно! Надеялась, скотина неблагодарная, что я из картины вылезу, а ты ее запечатаешь. Так ведь? Я прав?

Я подумала и признала:

— Не считая незначительных деталей типа «скотина неблагодарная», со всем согласна.

— Вот! — дама на портрете подняла палец вверх. — А я, между прочим, придумал выход из сложного положения, в которое ты попала исключительно по причине собственной непроходимой глупости.

В этот момент я подумала о том, что в библиотеке достаточно литературы, в которой описываются способы изгнания духов. Меня, конечно, выгнали оттуда, но как сотрудника, а не как посетителя. Так что можно будет и заглянуть. И пусть это намного энергозатратнее, чем запечатывание картины, но Уго же нарывается.

— Ты вот объясни, — продолжал дух, не зная о том, какие мысли бродят в моей голове. — Ты зачем в город приперлась? Нормальные ведьмы в деревнях прячутся.

Деление ведьм на нормальных и ненормальных меня возмутило. Да что там, конкретно обидело, и я ледяным тоном возразила:

— Как раз у нормальных ведьм амбиции есть. Они чего-то добиться хотят, а не в деревне всю жизнь оставаться.

— Амбииииции, — хохотнул Уго. — И что же ты собираешься в городе делать, амбициозная такая?

Я вспыхнула и глубоко вдохнула, чтобы как рассказать духу да как высказать все, что о нем думаю, но вдруг осеклась. Сижу тут, в кустах, рядом понемногу проявляется котелок с вялой метлой, чемодан, в котором две мантии и пара платьев, а говорю об амбициях. Да мне впору курсы проводить на тему: «Как стать неудачницей», а не рассуждать о каких-то возможностях.

— Я хотела открыть кабинет красоты, — прошептала я.

— А? Что? — расхохотался Уго. — И что это такое?

— Это рабочее название, — я смутилась. — Хочу делать женщин красивыми с помощью изобретенных мною зелий. В колледже выходило неплохо: лечила подругам прыщи и шрамы.

— Глупость какая, — пробормотал дух, а я почувствовала себя ущемленной и повысила голос.

— Да, моя самая большая мечта — накладывать всякие примочки на лица женщинам и получать за это деньги. Желательно большие, но пока согласна и на маленькие. Вот только в деревне не найдешь дураков и бесплатно это делать, потому я и приехала в город.

Уго помолчал и довольно мирно подвел итог:

— Теперь понятно, для чего ты делала свои жуткие варева. Знаешь, тебе нужно придумать что-то для нормального запаха, потому что воняют они жутко — ни одна красотка не вытерпит.

— Красотками должны становиться уродины уже после того, как я наложу им вонючие зелья, — упрямо ответила я. — Потерпят ради красоты.

Вопросы духа меня расстроили, и какое-то время пришлось потратить на то, чтобы успокоиться. Уго молчал, и я решила, что тема закрыта, но едва поднялась, чтобы собирать вещи, он вдруг сказал:

— Странно, мне казалось, что ведьмы своих не бросают. У вас же Совет ведьм есть, который выполняет одно единственное желание ведьмочки, когда она колледж заканчивает.

— Не то чтобы не бросают, — я засмущалась. — Но ты прав, одно желание выполняют. Если оно адекватное.

— Тогда почему ты не пустила эту помощь хотя бы на аренду помещения?

Я зарделась и опять села на траву. Не то чтобы мне действительно не нужна была помощь, просто мамочка часто говорила, что от сборища ведьм нужно держаться подальше, и, как показывала практика, она всегда оказывалась права.

— Уго, Совет ведьм ничего просто так не делает. Они помощь предоставят, а потом всю кровь из меня выпьют под предлогом благодарности. Я черная ведьма, я не хочу быть благодарной, уж лучше сама всего добьюсь.

— Ну сама ты добилась только ночевки под мостом, — резонно заметил дух. Был бы он материален, ударила бы за неожиданную адекватность, а сейчас картину было жалко. — Может быть, стоит и поговорить с Советом ведьм?

Я улыбнулась, да так широко и неискренне, что заболели щеки.

— Уго, а с чего ты вдруг таким понимающим стал? Получается, все это время притворялся идиотом?

— Нет, я сейчас притворяюсь нормальным. Не уходи от темы: что такого страшного могут потребовать ведьмы?

— Моя подруга должна отдать им первенца-мальчика, — прошептала я. — Элла теперь боится рожать.

— Мда, ситуация. А отказаться твоя Элла не могла?

Хотелось нагнать жути рассказом о том, что ее заставили и отказаться возможности не было вообще. Вот ни капельки. Пытали, били и навязывали свое мнение. Но я же честная! За исключением некоторых случаев. Решила сказать правду, не упуская случая посплетничать о подруге.

— Вообще-то могла, но… — я подождала, пока по дорожке пройдут две девушки. — Слушай, зачем они открыли зонтики, если дождя нет?

— Не отвлекайся, — прикрикнул Уго. — Могла, но?

— Но ей жутко хотелось получить богатого мужа. Вот ведьмы и потребовали плату.

— Так за все нужно платить!

— Но не детьми же, — возмутилась я. — К тому же раз Совету ведьм по силам увеличить любой из нас силу, то почему бы не сделать это просто так? Одно единственное желание после окончания колледжа выполнить и то не в состоянии.

Девушки с зонтиками прошли обратно, только теперь в сопровождении симпатичных парней. Я почувствовала неожиданную, но жгучую досаду и щелкнула пальцами. Над девицами вмиг появилась маленькая тучка, и дождик не заставил себя долго ждать. Влияние на погоду никогда не было моей сильной стороной, но несколько минут дождя я могла вызвать и без подготовки.

Девицы заверещали, оказалось, их зонтики отвратительно защищали от влаги. Я подождала, пока парочки скроются, и зловеще расхохоталась. Настоящий черноведьминский смех — у нас даже предмет такой в колледже был.

Уго тоже дождался, когда мы опять останемся в одиночестве, и бодро заявил:

— Ну раз у тебя поднялось настроение, пойдем искать место для ритуала.

— О каком ритуале речь?

— Будешь Совет ведьм вызывать и просить помощи.

Я только открыла рот, как дух повысил голос:

— Подожди! Послушаешь условия Совета ведьм и решишь, отказываться или нет. Понимаю, что хотелось блеснуть самой, но не получилось же. Не получилось, Франни. Ладно я, ладно ты, но подумай о портрете дражайшей матушки. Если ты станешь жить под мостом, на пользу ему это не пойдет.

Я хмыкнула. Разумеется, аргументы духа меня не впечатлили, но ночевать под мостом не хотелось. Где-то в сердце екнула надежда, что Совет ведьм попросит что-то незначительное, может быть, процент от дохода, а не ближайшего родственника. С другой стороны, всегда можно отказаться. Насколько я помню, руки и впрямь никто не заламывает.

И почему я раньше не решалась? Наверное, просто нужно было, чтобы кто-то озвучил мои же мысли.

— Ну хорошо, — я тяжело вздохнула. — Пойдем искать место для ритуала.

Глава 2

Ночь была темная, безлунная и холодная. Несмотря на разгар лета, срывался пронизывающий ветер, и меня знобило, хотя я натянула плащ. Даже если бы мы не нашли подходящее место для ритуала днем, то ночью точно бы отправились его искать. Под мостом в такую погоду уснуть проблематично.

В кустах слева треснула какая-то веточка, справа ухнул филин, а у меня от нервов задергался глаз. Не боятся ведьмы ночных вылазок — нам по статусу положено, но воображение рисовало картины одна другой страшнее. Едва шевельнувшиеся кусты представлялись мне убежищем господина Бруннера, который вернулся с отрядом стражников, чтобы отобрать у меня последние деньги. Темные силуэты филинов и летучих мышей, которые стягивались поближе в предчувствии черноведьмовского ритуала, казались друзьями Уго. Еще одного духа поблизости я точно не переживу.

Я очертила круг на земле и присыпала его толченым мелом, чтобы в темноте было лучше видно.

— Мука подошла бы больше, — заметил Уго. Я кисло посмотрела на портрет.

— Умный такой? У меня мука давно закончилась.

— Так у господ Бруннеров можно было напоследок прихватить. В уплату потерянной совести, так сказать, — смех Уго был еще более зловещим, чем обычно получался у меня.

— И как я не догадалась? — не теряя времени, я расставляла по кругу свечи. — Почему-то когда мы сбегали из их дома, ты кричал: «скорее, быстрее», а не просил вернуться за мукой.

— Я идейный вдохновитель, — нагло заявил дух. — А о способах хозяйственного обеспечения ты должна думать самостоятельно.

— Ты идейный вредитель, — я наклонила голову, оценивая собственные труды. Вроде бы все правильно.

— Вон ту свечу передвинь на сантиметр правее, — из картины высунулся призрачный палец, указывающий, что именно духу показалось неидеальным.

Я поджала губы, но свечу переставила. Посмотрела на небо и поморщилась: из-за тучи выглянула луна, а значит, следовало начинать ритуал. Я нервничала, и нервничал Уго. Причем дух переживал настолько, что как только я вошла в круг, громким шепотом сказал:

— С Богом!

Я даже поперхнулась от неожиданности. Желать черной ведьме заступничества Господа как минимум странно.

— Уго, а ты вообще в курсе, чем мы здесь занимаемся?

— Помощь со стороны никогда не повредит.

Я закатила глаза, но в спор решила не ввязываться.

Заклинание вызова Совета ведьм все выпускницы колледжа заучивали перед выпуском. Тренировались, сдавали экзамен, все для того, чтобы обратиться к наставницам раз в жизни, но у меня имелась еще и шпаргалка. На собственную память я перестала надеяться еще на первом курсе, когда перепутала заклинание немоты и заклинание честности. Колледж, конечно, остался в выигрыше, потому что магистр Золлинге сознался, как именно списал бесхозные метлы, но я с тех пор все заклинания зашифровываю в заговоренную тетрадку.

Я нараспев произнесла необходимые слова и замерла в ожидании. Минуту-другую ничего не происходило, да и луна скрылась за облаками. Я обернулась к картине и развела руками.

— Ничего не получилось.

— Может быть, в заклинании ошиблась?

Уго высунулся из картины и наклонился над моей тетрадкой. У меня даже руки зачесались запечатать портрет, но для этого нужно было выйти из круга.

— Что ты сюда заглядываешь постоянно? Белые же страницы совсем.

Если бы в тетрадку заглянул человек, его бы шарахнуло проклятьем, но Уго, как обычно, повезло — на духа оно не распространялось.

Свечи одновременно вспыхнули, и от неожиданности я чуть не завизжала. Хорошо, что сдержалась, — по кругу появились полупрозрачные женщины. Вернее, по кругу стояли первые появившиеся, а остальным места не хватило, и им пришлось отойти ближе к центру. А в центре стояла я. Так что совсем скоро мы прижимались друг к другу, и хорошему настроению это не способствовало. Моему так точно — от призрачных тел сквозило как из склепа.

— Почему круг такой маленький? — озвучила одна из ведьм мысль, которая читалась на всех лицах.

— Мела мало было, — призналась я.

Ведьмы посмотрели на меня внимательнее, и самая толстая, прижимавшаяся ко мне призрачным боком, сказала:

— А ты кто такая? Я тебя вообще не помню, хотя знаю всех выпускниц. Ты вообще ведьма?

— Я вас тоже не помню, — разозлилась я. — Но таких вопросов не задаю.

— Ведьма, — облегченно подтвердила первая. — Хамит, имя не спросив, и злится по поводу и без. Я Ангелика, старшая из Совета ведьм. А ты кто ты, дитя?

— Франциска Беллингслаузе. Я в прошлом году выпустилась.

— Беллингслаузе, Беллингслаузе, — прошелестело по кругу, и Ангелика приподняла брови в вежливом недоумении.

— Я помню Оливию Беллингслаузе.

— Это моя мама, — я машинально махнула в сторону портрета, рука моя прошла сквозь призрачное тело, и я взвизгнула от боли. Казалось, будто опустила руку в ледяную воду и забыла ее оттуда вынуть.

— Возможно, — Ангелика важно кивнула.

— Уверяю вас, это точно. Все говорят, что мы с мамулей очень похожи.

— Возможно, — уже с раздражением повторила старшая ведьма. — Но почему ты обращаешься к нам только сейчас?

Правду говорить не хотелось. Любой человек обидится, если сказать, что ты к нему обращаться не хотел, потому что он корыстный как жаба, которая всех обычно душит. А здесь речь вообще идет о ведьмах, и на такое заявление они явно не помощью ответят. Как бы сглаз сразу от тринадцати ведьм не заработать.

— Не было подходящего желания, — выкрутилась я. — Зато сейчас появилось.

Ведьмы переглянулись, подмигнули друг другу, и как-то так сразу стало понятно, что поддержки мне не дождаться. Ангелика растянула губы в ядовитой улыбке и слащаво, но безумно гаденько произнесла:

— Поезд ушел, Франциска Беллингслаузе. Поздно спохватилась.

— То есть как это? — растерялась я. Не больно то и хотелось просить помощи у Совета ведьм, но, если выясняется, что меня обделили, требую положенное! — Каждой выпускнице обещано одно желание!

— Так все уже, мы копим силы для следующего выпуска.

— А где силы, сохраненные из-за моего нереализованного желания? — я сложила руки на груди. — Да я жаловаться на вас буду!

— Вперед, — некоторые ведьмы злобно рассмеялись. — Прямо сейчас жалобу готовы принять и рассмотреть. Всем составом.

Я насупилась, но ясно было, что нахрапом проблему не решить. Мамочка всегда говорила, что хороший скандал пропускать не положено, но иногда можно и дурочкой прикинуться. Судя по тому, что ее желание Совет ведьм выполнил, стоит прислушаться.

— Ну пожалуйста, — захныкала я. Попыталась схватить было за руки Ангелику, но вовремя вспомнила о том, что передо мной всего лишь призрачная ее часть. — У меня такое маленькое желание, что это вам ничего не будет стоить.

— Нет, — ведьмы принялись толкаться, чтобы выйти к границам круга, но я не прекращала притворно хныкать.

— Я же здесь совсем одна-а-а, мне даже ночевать негде. Велтон — негостеприимный город для ведьм!

Ангелика вдруг застыла на месте, спиной ко мне, а остальные ведьмы прекратили напирать. Вот так резко, будто по щелчку пальцев, и это было очень подозрительно. Я оглянулась на Уго, но не разглядела его за завесой призрачных тел.

— Где ты, говоришь, находишься, я не расслышала, — Ангелика обернулась ко мне всем телом и улыбнулась так нежно, будто и не было отказа в помощи.

— В городе, — смутилась я. — В Велтоне. Это на севере.

— О, я знаю, где это, — главная ведьма счастливо рассмеялась. Как по учебнику, кстати. Смех был из раздела «Как смеяться, когда сложились карты». — А чего ты хочешь, Франциска?

Я чувствовала подвох в резком изменении настроения ведьм, но отступать было поздно.

— Мне нужен дом в этом городе. Неразрушенный, желательно в центре.

— Откроешь лавку? — понимающе кивнула Ангелика.

— Нет, ну почти, — я нахмурилась, не зная, как объяснить. — Хочу сделать место, где смогу делать женщин красивыми.

— Оу, — ведьмы переглянулись, но разговаривала со мной только старшая. — Думаешь, для этого хватит одного лишь помещения?

Нет, не хватит. Но я переживала, что, если попрошу больше, отдача от помощи ведьм замучает.

— Я все отлично понимаю, но от вас мне нужно лишь помещение, — отрезала я и быстро добавила: — Предлагаю за это тридцать процентов от прибыли.

— Когда эта прибыль еще будет, — Ангелика улыбнулась. — У меня предложение получше. Что если мы дадим тебе дом и деньги на первое время, а процент от прибыли ты нам платить не будешь?

— И в чем подвох?

— Мы всего лишь попросим оказать нам услугу.

Я поджала губы. Вот оно. То, чего я так боялась, и впрямь происходит.

— Ребенок, да? Вам нужен мой первенец? — от выражения моего лица мог скиснуть борщ.

Ангелика выглядела удивленной, и я немного приободрилась.

— А зачем нам твой ребенок?

— Не знаю, для ритуалов каких-нибудь, или вы просто детей любите. Вам виднее, зачем вы младенцев отбираете.

Ведьмы непонимающе переглянулись, и Ангелика потерла нос.

— Ты очень странная, Франциска. Нет, ребенок твой нам ни к чему, тебе всего лишь нужно расстроить чужую помолвку.

Я помолчала, ожидая какого-то продолжения, но ведьмы смотрели на меня с таким видом, будто все должно было сразу стать понятно.

— И чье стремление к браку вас не устраивает? — я старалась быть терпеливой.

Ангелика выглядела довольной. Судя по всему, она уже потирала ручки в предвкушении моего согласия.

— Его зовут Дэниел Кромберг. Глава торговой гильдии.

Никогда про него не слышала, но, честно признаться, мои знакомства в этом городе были ограничены. Глава торговой гильдии представлялся мне толстым старичком с длинными пальцами, которыми удобно пересчитывать деньги. Потому я даже представить не могла, чем свадьба какого-то старикашечки могла не понравиться Совету ведьм. Не иначе кто-то просто приревновал бывшего любовника. Все ж таки не все ведьмы в Совете молоды и прекрасны.

— И зачем вам это нужно?

— Не твое дело, — отрезала Ангелика. — Твое дело — сделать так, чтобы Дэниел Кромберг никогда не женился на Герти Кафлиц.

А вот про нее, вернее про ее папочку, я слышала. Мэр города, в котором мне так хочется открыть кабинет красоты. Я даже видела его однажды, когда пыталась прорваться на прием. Приятный на вид мужчина, оказавшийся вредным типом. Именно по его приказу меня вышвырнули из мэрии, еще и очень обидно бросили вслед прошение о дотации. Уверена, мэр и подумать не мог, что у меня появится отличный способ отомстить. Повод-то уже имеется.

Я прикинула варианты развития событий: у меня будут деньги, время и возможности на подготовку целой кучи зелий. В моем распоряжении множество ритуалов, и неужели, вооружившись этим арсеналом, я не смогу расстроить какую-то свадьбу? Явно же, бедную Герти выдают насильно, так что я даже помогу бедняжке.

Я чуть ручки от радости не потерла, но вспомнила, что за мной наблюдают тринадцать ведьм, и сделала недовольное лицо.

— Последний вопрос. Почему вы не можете сделать это самостоятельно?

— Мы собирались, но ты очень удачно появилась в Велтоне, — Ангелика протянула мне призрачную руку. — Так что, согласна? Учти, что сказать Кромбергу о договоре ты не сможешь. Как, впрочем, и Кафлиц. Только начнешь говорить — схлопочешь проклятие.

Я с сомнением посмотрела на старшую ведьму и попыталась сделать вид, что делаю рукопожатие. Ангелика цыкнула и с неожиданной силой схватила меня за руку. Теперь от призрачной ладони я чувствовала тепло.

— Согласна, — пробурчала я, и в то же мгновение свечи потухли и ведьмы исчезли. Темнота навалилась так быстро, что сначала я словно бы лишилась зрения. Из кустов ухнул филин, а ветер опять пробрался под пальто. Больше круг не защищал меня от действительности.

— Ну что? — спросил у меня портрет. Уго предусмотрительно спрятался в нем и не высовывался. — Как все прошло?

— Уго, по-моему, меня обманули, — разозлилась я.

— Что там? Что там? — нервничал дух. — Под мостом спать придется? Тебе отказали? Ты отказалась?

— Да никто никому не отказывал! — поток красноречия удалось прервать только с пятого раза. — Мы вроде как заключили соглашение, только пользы я что-то не вижу.

— Как это не видишь? — Уго опять высунулся из портрета. — Условия плохие?

— На голову мне дом упал? — рявкнула я. — Или из-под земли вдруг вырос? Нет? Вот поэтому и говорю, что меня обманули.

Не успела я толком запаниковать на тему того, где нам с духом ночевать, как в макушку мне прилетел конверт. Я ойкнула — было больно. А значит что? Значит, можно надеяться, что конверт тяжелый из-за набитых в него денег. Пока я вновь зажигала свечи, мысленно уже прикидывала, что куплю в первую очередь. Ингредиенты для зелий, оснащение для лаборатории, новый котелок…

Покосилась на старый и решила, что буду пользоваться сразу двумя.

В конверте помимо денег оказались и документы. Сердце мое забилось быстрее от предвкушения чего-то чудесного и приятного. Что может быть приятнее, чем куча денег? Документы о праве собственности на дом в городе Велтон, разумеется. Я прижала все бумажки в груди и счастливо закружилась.

* * *

Метла уже отошла от ядов и зелий, которыми я щедро поливала черную мерзость, так что в новый дом мы добрались быстро и, что ценно, молча. Какие великолепные картины будущего я рисовала в своем воображении, и очень хорошо, что у Уго не было возможности их испортить своими репликами. Хотя он очень старался что-то сказать, все звуки сносил встречный ветер — благодать. Так бы летала и летала, но пришлось снижаться.

Вообще центральная улица освещается фонарями. Рядом с некоторыми домами этих самых фонарей натыкано по три штуки, но вот возле дома номер восемь, по документам принадлежащего мне, источники освещения отсутствовали в принципе. Не за горами был рассвет, очень хотелось спать, а потому внимания этому я не уделила, зажгла одну свечу из собственных запасов и двинулась к двери.

Душа трепетала: все же впервые я открывала свой личный дом, в котором скоро, совсем скоро исполнятся все мои желания. Даже Уго притаился, понимая, что разрушит такой момент и получит билет на первый же рейс в потусторонний мир.

Ключ я нашла в том же конверте, которым совсем недавно получила по макушке. Вставила его в замочную скважину, сделала глубокий вдох и толкнула дверь. Ничего не произошло — дверь приоткрылась примерно на ширину стопы и все.

— Заржавело, — зачем-то пояснила я Уго и навалилась на дверь. Опять заминка — чувствовалось, что изнутри что-то мешает мне проникнуть в собственный дом.

— Поднажми, — прошептал дух. — Может, мусор какой лежит?

Я честно поднажала. Даже попинала дверь от души, но ничего не изменилось.

— Это точно не мусор, — сделал вывод Уго. — Давай я посмотрю?

— Из картины вылезешь? — как-то слишком радостно спросила я и тем самым выдала свое самое большое желание.

— Обойдешься, — обиделся дух. — Поставь картину в дом, рама боком отлично пройдет, а я посмотрю.

Так мы и сделали. Я затолкала картину в проем и терпеливо принялась ждать вердикта. Терпения моего хватило секунд на тридцать, не больше.

— Ну что там? — прошипела я.

— Доставай, — отозвался Уго. Как по мне, ответить можно было сразу, но дух опять проявил врожденную вредность. Я достала картину и уставилась на лицо любимой матушки.

— Ну? — грозно спросила я.

— Ничего страшного. Прямо под дверью лежит мужик. Из-за него ты и не можешь открыть дверь.

Я так растерялась, что сонливость рукой сняло.

— Кккакой это мужик?

Отчего-то мне подумалось, что ведьмы подкинули мне в дом Дэниела Кромберга. Вдруг я что-то не так поняла и под «расторжением помолвки» подразумевалось убийство? Вот демоновы семенники, и уточнить-то не у кого.

— Или мертвый, или спящий, — хладнокровно выдал Уго.

— Что значит «мертвый»? — взвизгнула я. — Ты почему не проверил?

Мою глупость можно оправдать только ярчайшим испугом, который появился, когда я осознала, что в моем доме может лежать труп.

— А как я ему пульс пощупаю? — логично ответил дух. — Ты пни посильнее, тут два варианта: или проснется, или дверью сдвинем.

Я поставила картину на землю, облокотив на стену, а сама присела на ступеньки. Хотелось, конечно, верить, что в доме моем лежит какой-то пьяница, которому, как и мне, негде переночевать, но живой человек не стал бы долго терпеть, что его косяком двери бьют. А значит что? Значит, следует на время забыть, что я ведьма, и поступить так, как того требуют приличия.

Я тяжело вздохнула и подозвала метлу.

— Ну что, Уго, грузимся заново.

— Я под мостом ночевать не буду! — дух закричал так громко, что, уверена, все соседи в радиусе трехсот метров проснулись. В этом весь Уго — не спит он, нечего спать и остальным.

— В полицию полетим, — я поморщилась от недовольства. — Пусть они разбираются: живой наш незваный гость или мертвый.

Глава 3

Мужчина в доме был мертв. Я подозревала об этом еще на пути в отделение, но, когда полиция открыла дверь и вынесла свой вердикт, без удовольствия подтвердила свои догадки. Не могло все быть настолько хорошо, как мечталось, глупо было надеяться, что в помощи ведьм не будет никакого подвоха.

Пока сержанты обыскивали дом, я скромно сидела на крыльце и смотрела на светлеющий горизонт. Вещи горкой лежали здесь же, в двух шагах, а портрет подпирал мой локоть — Уго тоже был возмущен тем, что полиция осмотрела дом раньше нас.

— Можно было и не обращаться к этим курицам, — шептал мне дух, счастливо позабыв о том, что именно по его настоянию я провела ритуал. — Сегодня переночевали бы как-нибудь под мостом, а завтра что-нибудь придумали.

Я кивнула. Желание спать уже съело само себя, но усталость была настолько сильной, что не имелось сил даже отвечать Уго. Его это нисколько не смущало, и дух вещал:

— Я считаю, ты должна вызвать Совет ведьм и устроить скандал. Нет, разлить в месте вызова слабительное средство, и пусть они мучаются… Постой, а подействует слабительное, если ведьмы не появляются полностью, а переносят часть энергии?

Я покачала головой.

— Да и на тебя повлияет, — расстроился Уго. — Что ж делать?

Я пожала плечами и закрыла глаза.

— Тогда пишем жалобу. Да-да-да! Я помогу ее составить. Если не отреагирует король, мы сможем обратиться к прессе. У меня куча знакомств, у меня куча должников! Да мы этих ведьм…

— Уго, — я еле разжала губы. — А кем ты был при жизни?

— Хм, я… я не помню… Это неважно, отстань.

Дух явно смутился. Вот совсем недавно он с энтузиазмом говорил о должниках, а когда я заострила на этом внимание, вдруг растерялся. Это было настолько неожиданно, что я открыла глаза и с удивлением обнаружила всего в нескольких шагах мужчину. Так ладно бы он просто стоял, но нет, он еще и нагло на меня глазел, поморщившись так, будто перед ним не ведьма сидела, а вошь. Мне в этой жизни мало что нравилось, и хамы наподобие этого в число симпатий точно не входили, а потому я нахмурилась и тоже принялась мужчину рассматривать.

За секунду я отыскала в нем столько недостатков, что выражение моего лица стало еще брезгливее, чем его: и нос длинноват, и губы пухловаты, и небритость заметна. В какой-то момент я отвлеклась и на достоинства, все ж таки широкие плечи и квадратный подбородок игнорировать было нельзя, но на общее впечатление это никак не повлияло.

Мы играли в гляделки несколько минут и я уже начала переживать, что у меня лицо заклинит, но тут вмешался Уго.

— О, а это еще кто? Франни, давай в него бросим каким-нибудь зельем, сил нет быть хорошим. Нужно выпустить раздражение.

— Доброе утро, — мужчина ядовито улыбнулся. — Я офицер полиции Мартин Ригерлаш.

— Ой, — Уго мигом понял, что ляпнул лишнего, и притворился обычным портретом.

— Мне показалось, или ваша картина предлагала осуществить нападение на должностное лицо?

— Вообще не понимаю, о чем вы говорите, — фыркнула я. — Если вам кажется, что картины разговаривают, то обратитесь к лекарям. Говорят, если такие симптомы не лечить, дальше будет хуже. Кстати, а почему вы не в форме?

Офицер на мгновение закатил глаза, но я поняла, что обо мне уже сделали вывод, и теперь показаться хорошей не удастся.

— Как раз направлялся домой после дежурства, так что не успел переодеться. Но это неважно, на мои профессиональные качества одежда никак не влияет. Может быть, вы представитесь, госпожа…?

— Беллингслаузе, — я почесала нос. — Хозяйка этого дома.

— Вот как? — Ригерлаш хмыкнул, и мне показалось, что он не поверил.

— Документы у ваших коллег, — я обиделась и подбородком указала направление. — Забрали перед тем, как выломать дверь.

Офицер покачал головой, обошел меня, причем отодвинуться я и не подумала, и скрылся в доме.

— Мерзкий типчик, — сообщил дух. Можно подумать, я сама этого не поняла.

— Так кем говоришь ты был при жизни?

Уго опять замолчал.

Когда труп увезли и большая часть полицейских покинули мой дом, я приободрилась. Понадеялась, что наконец смогу рассмотреть обретенные хоромы и воспользуюсь возможностью поспать хоть несколько часов. Собрала в охапку вещи, но только переступила порог, как увидела офицера Ригерлаша. Отчего-то я вспомнила, что волосы до конца в порядок привести не успела, и офицер, который только что после смены, выглядит во много раз лучше меня. Не в силах терпеть такую несправедливость, я скривилась так, будто у меня внезапно заболел зуб.

— Офицер, вы еще не закончили?

— Нет, — мужчина развел руками. — Я должен вас допросить.

— Допросить, — недовольно пробурчала я, попутно осматривая комнату, в которой оказалась. — Вообще-то я потерпевшая.

Вроде бы больше подвоха ведьмы мне не подготовили: комната показалась запущенной и грязной, но полы и потолок на месте, да под чехлами угадывалась какая-то мебель. Не успела я приободриться, как Ригерлаш мягко сказал:

— Госпожа Беллингслаузе, по итогам нашего общения вы вполне можете стать подозреваемой.

Все вещи, которые я держала в руках, упали на пол. Уго вскрикнул, а я возмущенно воскликнула:

— Да с какой стати?! Я в дом в первый раз зашла позже, чем вы.

— Все выясним, — у офицера был настолько хитрый вид, что я чуть не придушила его, внезапно лишив воздуха. Остановило лишь то, что слишком много свидетелей в форме видели, как Ригерлаш оставался в доме. — Может быть, присядем?

— Конечно, давайте, — я обвела рукой комнату. — Садитесь прямо на пол, а я, так уж и быть, воспользуюсь чемоданом.

Мерзкий офицер прислушался к чему-то, щелкнул пальцами, и из другой комнаты выскочили два стула. Я чуть не зарычала, когда поняла, что Ригерлаш распоряжается моим имуществом, и тут же прикусила язык, потому что осознала, что передо мной маг. Хороша бы я была, напади на мага. Размышлять о месте ночлега точно бы не пришлось ближайшие лет двадцать.

Я села на стул и сложила руки на груди. Тут же решила, что поза слишком закрытая для той, кто ни в чем не виноват, и переложила руки на колени. Подумала немного и разжала кулаки для убедительности. От Ригерлаша мои телодвижения не укрылись, и он хмыкнул. Сам офицер сел напротив и выглядел совершенно расслабленным. Не было в его руках даже обрывка бумаги, и мне показалось это странным, все-таки допрос предполагает оформление каких-то документов, но спрашивать об этом посчитала ниже своего достоинства.

— Может быть, начнем? — надеюсь, хотя бы выглядела я уверенно, потому что чувствовала себя совсем не так.

И мы приступили. После стандартных вопросов: кто я, когда появилась на свет и где, началась тема посложнее.

— Где вы учились, госпожа Беллингслаузе?

Был велик соблазн скрыть свое образование, но тогда я не смогу объяснить, как получила дом, а задерживать офицера дольше необходимого не хотелось.

— Ведьмовской колледж.

— Вот как, — Ригерлаш посмотрел на картину. — И вы по-прежнему заявляете, что голос от портрета мне послышался?

Я даже ужаснулась от такого заявления. Приложила руку к груди и вытаращила глаза.

— Да как можно, офицер! Нет, такого я никогда не говорила. Напротив, я утверждаю, что у вас голос в голове. Это намного более серьезный симптом. Знаете, у нас в колледже был курс лекарского дела, и я могу делать такие выводы.

Самое обидное, что Ригерлаш не обращал на мои выпады никакого внимания. Сидел, вежливо улыбался и будто бы знал что-то, чего не знала я. Это бесило.

— Госпожа Беллингслаузе, я живу в Велтоне всю жизнь, а это без малого двадцать восемь лет, и с детства мне, как и всем остальным жителям, было известно, кому принадлежит этот дом.

Я приподняла брови, изображая изумление.

— Кому же?

— Торговой гильдии Велтона, госпожа Беллингслаузе.

От такого известия я воздухом поперхнулась.

— Да вы шутите! Но… но у меня же документы.

— Вот именно. С сегодняшнего дня дом вдруг принадлежит вам. Не подскажете, с чего такая милость?

— Подскажу, — я откашлялась. — Как выпускнице колледжа мне положена помощь Совета ведьм.

— И вы…

— Я попросила дом, — я поморщилась, осознавая, какая это была дурацкая затея. Знала же, что от ведьм хорошего не жди, но повелась на мотивирующие речи Уго. Посмотрела на картину и мысленно пообещала себе, что доберусь до книг с ритуалами изгнания духов.

— Вас не обманули, — развеселился Ригерлаш. Причину его веселья я постичь не могла и оттого бесилась еще больше. Еще чуть-чуть, и из ушей вполне мог пойти дым. — Дом вам теперь действительно принадлежит.

Точно. Как и проблемы этого дома.

— А что вы знаете о мужчине, которого нашли здесь?

— Только то, что он подпирал мою дверь, — съязвила я. — Но хотела бы знать и того меньше.

— Его зовут Патрик Бонке.

И офицер уставился на меня, явно пытаясь заметить какую-то реакцию на это имя. Я подождала минуту и вопросительно приподняла бровь.

— Кто он?

— Уважаемый человек, попечитель местного храма и дома милосердия…

Уго не сдержался и крякнул, но Ригерлаш сделал вид, что ничего не заметил. Я же будто одним местом почувствовала, что последует за такой великолепной характеристикой.

— … и по совместительству противник ведьм.

— Кто бы сомневался, — буркнула я, без особого, впрочем, воодушевления. — И почему все уважаемые люди как один выступают против ведьм?

Офицер перестал улыбаться, и отчего-то я поежилась, хотя магов никогда ранее не боялась. Мужчина наклонился ко мне, оперся локтями о колени и серьезно сказал:

— Вы понимаете, госпожа Беллингслаузе, насколько странно это выглядит?

Я потерла лоб и вздохнула. Выглядело это все и впрямь премерзко: Торговая гильдия отчего-то предоставляет мне дом, в него тут же является возмущенный Патрик Бонке и, конечно же, умирает. Интересно, кто бы мог его тут приговорить?

Не успела я смириться с мыслью о том, что ночевать придется в камере, вдруг заговорил Уго.

— А какова причина смерти этого вашего уважаемого человека, офицер?

Ригерлаш повернул голову в сторону портрета и скривился.

— Опять станете утверждать, что это голос в моей голове?

Но меня тоже заинтересовал вопрос Уго.

— Хорошо-хорошо, — подобралась я. — Это дух в моей картине. Имею право — я же ведьма. Но вы все же ответьте: какова причина смерти?

— Эксперт-лекарь еще не дал своего заключения.

— Вы же маг, — опять влез Уго. — Поэтому точно сделали какие-то выводы.

Ригерлаш поджал губы, но дух не унимался.

— И судя по тому, что вы все еще не заковали госпожу Беллингслаузе, Патрик Бонке или погиб по естественной причине, или вовсе до того, как моя подопечная получила документы на дом.

А ведь действительно! Я нахохлилась, сообразив, что офицер попытался сделать из меня дурочку. Ригерлаш тоже понял, что вертеть мной не получится (не в такой компании), а потому поднялся со стула, взял куртку и доверительно спросил:

— Госпожа Беллингслаузе, вам нужна помощь в изгнании духа?

— Нет! — прошипела я.

— Очень жаль, — я бы тоже расстроилась, что не удалось навешать на девушку всех собак. — Тогда вынужден откланяться. Вас вызовут в полицию для дачи официальных показаний, — Ригерлаш покосился на портрет матушки и поморщился. — Надеюсь, вы оставите картину дома.

А вот на это офицеру точно не стоило надеяться. Я подождала, пока за Ригерлашем закроется дверь, посчитала до десяти, чтобы офицер успел отойти от крыльца, и закричала, выпуская свою ярость. По комнате пронесся ветер, несколько мебельных чехлов стянуло с мебели, но зато и меня немного отпустило. Я опять могла вести себя прилично и даже немного рассуждать.

— Итак, — я повернулась к портрету, — Уго, оказывается, ты не так уж и прост.

Портрет молчал, но меня сейчас мало заботило его прошлое. Я прошлась по комнате, пиная крупный мусор и размышляя, как теперь быть. Не сразу опомнилась и щелкнула пальцами, заставляя метлу приступить к уборке. Обычно я так не делала и подметала самостоятельно и обычным веником — все ж таки прутья у метелки стираются и очень дорого стоят запасные, но сейчас нужно было что-то решать. Делая вид, что в уборке принимаю деятельное участие, я открыла окна. В разгар летнего жаркого утра ветра дождаться было тяжело, но дышать стало легче.

— Уго, я знаю, ты меня слышишь.

Портрет молчал. По-видимому, тема прошлого дух тяготила.

— Мы можем сбежать?

Уго заворчал что-то, но все же дал четкий ответ:

— Нет, иначе будем под подозрением.

— Можно подумать, мы сейчас вообще вне их.

Я фыркнула и решила посмотреть, что еще приготовили для меня ведьмы. Для прогулки по дому взяла с собой портрет — иногда нужен совет и от идиота. Особенно когда выяснилось, что Уго так успешно им притворяется.

Дом оказался совсем небольшим: прихожая, кухня, ванная и две комнаты на первом этаже. Сначала я расстроилась, но позже обнаружила лестницу на чердак и решила, что, если убрать весь сваленный мусор, у меня появится отличная спальня. А на первом этаже вполне можно оборудовать кабинеты. Хотя о чем это я? Сначала один кабинет, а уже потом, когда найму работников…

Чуть не задохнулась от открывающихся перспектив, как вдруг Уго опять заговорил, прерывая мои счастливые фантазии.

— Когда ты общалась с ведьмами, они как тебе дом решили дать? С удовольствием или без?

Я рассказала подробности встречи с Советом ведьм. Дух выслушал и недовольно подытожил:

— Только у меня ощущение, что ведьмам очень хотелось, чтобы труп обнаружили?

— Не нахожу логики, — настроение у меня опять начало портиться, и картины чудесного будущего померкли. — Тогда отдали бы мне этот дом и не ставили никаких условий.

— Это было бы очень подозрительно, — не согласился Уго. — Хотя вряд ли Совет ведьм это могло озаботить. Самый сложный вопрос во всем этом недоразумении: причем здесь Торговая гильдия? И дом им принадлежит, и мужик, которого ты должна соблазнить, там же служит.

Мое выражение лица в этот момент можно было описать формулой: услышала, возмутилась, желает убить.

— Я никого не должна соблазнять!

— А, да? — невинно удивился Уго. — Странно, ведь это самый легкий способ расстроить помолвку.

— Зельем опою, — прошипела я. — Прокляну на крайний случай, но уж точно не буду в постель ложиться.

— Ну да, ну да, — дух закрыл эту тему, а меня смутила его неожиданная покладистость. — Наверное, нужно сходить в Торговую гильдию разведать обстановку?

— Сейчас мне нужно спать, — не согласилась я. — А уже потом я навещу Торговую гильдию, но даже не надейся, что пойдешь со мной.

* * *

Спала я на старом матрасе, который отыскала в одной из комнат нового дома. Он пах мышами и навевал дурные сны, но выбирать было не из чего. Проснулась я вечером и, несмотря на обещание, данное Уго, принялась за уборку.

Разобрала мебель, спрятанную под чехлами, и недовольно скривилась. Что-то, как например, стулья, можно было использовать, но большая часть вещей оказалась откровенной рухлядью. Как вам, к слову, фортепиано с выломанными клавишами и порванными струнами? Какой изверг вообще это совершил? Явно же, не мыши грызли железные струны.

Для того чтобы вынести весь мусор, мне нужно было или нарастить мускулы, или нанять грузчиков. Первое было проблематично, второе — дорого, а потому я решила вспомнить о том, что являюсь дипломированной ведьмой, и отряхнула котелок.

Плюс ведьминского котелка в том, что греется он без огня, а значит, костер посреди комнаты разводить не пришлось. Я бросила в котел необходимые травы, попутно отметила, что окопник и мятлик заканчивается, и подождала, пока зелье закипит. Мне нравился этот момент: помешивая длинной деревянной ложкой варево, формулируя заклятье, да еще и при свете свечей, я выглядела в высшей степени загадочно.

Формула временных ног

Для тех, кто бегать не мог.

Ведьмы желанье исполнит…

Задумалась над рифмой, но что-то в голову ничего подходящего не приходило, а зелье ждать не могло, и я махнула рукой.

Бездушное вновь успокоит.

Если у магов все стабильно, они пользуются одними и теми же заклинаниями всю жизнь, и только сильнейшие могут придумать что-то новенькое, то сила ведьм намного пластичнее. Зная свойства трав, камней, деревьев и прочих ингредиентов и используя каждый раз новые заклятья, мы можем очень многое. Нет, есть какие-то общие ритуалы, как например, вызов Совета ведьм, но их намного меньше, чем ведьмовская фантазия.

Это заклинание было коротким, простеньким, но мне ничего и масштабного не требовалось — всего лишь, чтобы мусор самостоятельно добрался до следующего места своего обитания. Я обрызгала кучу старой мебели зельем и отправилась на улицу. Первым за мной вышагивало пианино, которое в дверь пролезало боком, следом спешил продавленный диван, на котором разместились мешки с мусором, а после катилась, бежала, ползла всякая мелочь.

Недолго я радовалась, что так хорошо все придумала. Осознание того, что я вообще-то на центральной улице теперь живу, пришло в тот момент, когда я встретилась взглядами с прохожей леди. Леди была престарелая, прекрасно одетая и очень ошарашенная мной и моим сопровождением. К слову, она держала в руках зонтик, хотя на дождь не было и намека. Я посмотрела по сторонам, удостоверилась, что вечером по центральной улице любят гулять многие, и мысленно застонала. Не так, ой не так мне хотелось объявить горожанам, что по соседству с ними поселилась ведьма.

— Добрый вечер, — с обворожительной улыбкой обратилась я к леди, которую увидела первой. — Позвольте задать вам вопрос.

Леди приоткрыла рот и замерла. Не знаю, то ли это ее обыкновенная реакция, то ли она не думала, что я умею разговаривать. Я досадливо одернула пыльный фартук и попыталась еще раз.

— Вы не знаете, где здесь мусорка?

У женщины явно задергался глаз, и я даже запереживала:

— Вы себя хорошо чувствуете? Выглядите не очень.

Леди совсем неожиданно взвизгнула и взмахнула зонтиком.

— Да как ты смеешь!

Я мысленно повторила все слова, которые произнесла ранее, ничего криминального не усмотрела и удостоверилась в том, что женщина больна. К нам направились несколько прохожих, по-видимому, чтобы поучаствовать в обсуждении здоровья старушки.

— Вам бы лекаря вызвать, — посоветовала я. — Вспышки агрессии, странная мимика…

Леди возмущенно взревела. Такого низкого голоса я от нее не ожидала и потому сделала совсем не обычный вывод.

— Не подходите! — закричала я, останавливая неравнодушных прохожих, и бросилась прятаться за пианино. — В ней демон!

Люди отшатнулись, а леди обескуражено заморгала.

— Почему демон-то? — обычным дрожащим голосом поинтересовалась она. Я выглянула из-за пианино. Инструменту-инвалиду уже все равно, а я с демонами только на страницах учебников встречалась.

— Все симптомы налицо! — поясняла я не для леди, а мужчинам-прохожим, которые не понимали, что происходит. — Она кричит не своим голосом, лицо дергается и мнется как глиняное. Я советую вам вызвать стражников, сами не справимся.

От группы прохожих отделился высокий мужчина с намечающимся пузиком. Я прищурилась, чтобы лучше видеть в сумерках, и без особой радости обнаружила, что к нам идет мэр города — Марк Кафлиц.

— Мама? — удивленно воскликнул он. — Что происходит?

В руках мэр держал два рожка мороженого, и я поняла, что мамулю он оставил ненадолго, и госпожа Кафлиц явно не могла за столь короткий срок обзавестись демоном. А это значит…

— Марк, она меня оскорбила!

— Кто? — мэр посмотрел по сторонам. Меня не заметил, но отзывчивые прохожие мигом подсказали, о ком идет речь.

— Она! — на меня показали сразу несколько человек.

— Я никого не оскорбляла! — я вышла из-за пианино и задрала подбородок повыше. — Я лишь спросила, где здесь мусорка!

— И ты считаешь, что я в курсе?! Что мне там делать?! — взвизгнула госпожа Кафлиц.

— Я вас впервые вижу, — возмутилась я. — Просто задала вопрос, если вы не знаете ответ, об этом можно сказать. Мысли я, к сожалению, читать не умею!

— А демон? Ты сказала, что во мне сидит демон! И вообще говорила всякие гнусности о моем лице.

— Обозналась, — я почувствовала, что начинаю дрожать то ли от гнева, то ли от страха. Немудрено было испугаться: мэр смотрел на меня как-то очень кровожадно. — Но в качестве извинений готова провести для вашего лица несколько приятных процедур. Скоро здесь откроется кабинет красоты.

Не знаю, сколько пар глаз посмотрели на мой дом с темными окнами, на сломанную старую мебель, столпившуюся за мной, но на лицах всех прохожих, в том числе и мэра, отразилось сомнение.

— Делаем ремонт, — с тяжелым вздохом сказала я в пустоту. Нет, первое знакомство точно оказалось не положительным.

— Стоп! — рявкнул мэр. — Вы вообще кто?

Я поморщилась как от зубной боли — говорить свое имя отчаянно не хотелось. Имелись подозрения, что тогда господин Кафлиц вспомнит о нашем знакомстве и каждому красочно расскажет, как меня вышвыривали из его кабинета. Потому я поправила порядком растрепавшиеся волосы, высокомерно взглянула на мэра, а затем на его мамашу и уверенно сказала:

— Мое имя вам ничего не даст.

Решила обезопасить будущее место сбора денег и добавила:

— А имя владелицы слишком известно, чтобы я его здесь каждому называла. Всего доброго.

Я сделала несколько шагов к дому и вспомнила, что нужно что-то делать с мусором. Посмотрела на пианино и определила его в этом безумии предводителем.

— Ищите мусорку! — заявила я и решительно зашагала к дому. Хорошо, что толпа не проронила ни звука, иначе от нервов я могла и побежать.

Глава 4

Утром я проснулась оттого, что рядом громко разговаривал Уго. Мерзкий дух на какое-то время вышел из картины, перенес ее в комнату, где я спала, и влез обратно. Все для того, чтобы я не пропустила его гениальные мысли.

— Я придумал повод, чтобы явиться в Торговую гильдию.

Я отрыла глаза. За окном было светло, но летом светло почти всегда, так что приступ красноречия на Уго мог напасть и в четыре часа утра.

— Разумеется, озвучу я его, если ты пообещаешь взять меня с собой.

Я повернулась на продавленном матрасе и посмотрела на картину. Спина болела так, будто ночь я провела на досках, хотелось хоть немного времени, чтобы восстановиться.

— Уго, я знаю, что после смерти многие души не могут упокоиться, потому что сходят с ума. Мне кажется, ты это как раз тот самый случай. Вот как ты представляешь: пришла в Торговую гильдию с картиной. Что обо мне подумают?

— Мы представим меня твоим адвокатом, — в голосе Уго прозвучала такая надежда, что меня опять посетили подозрения насчет его прижизненного занятия, но озвучивать я их не стала, понимая, что дух опять замкнется.

— Разве адвокаты могут быть мертвыми?

— В законе об этом ни слова не сказано, — дух ответил так быстро, будто только что в учебнике прочитал. — А раз запрета нет, значит, теоретически…

— Хватит, — я встала с матраса и потянулась. В спине что-то хрустнуло. — Хоть в качестве адвоката, хоть в качестве дурного духа в Торговую гильдию со мной ты не пойдешь.

— По какой причине? — то есть Уго еще и протесты вздумал заявлять? Я так разозлилась, что в ответ нескромно рявкнула:

— По причине здравого смысла.

Уго обиженно замолчал, так что я получила возможность принять душ в тишине. Формально. Душем не пользовались долго, и трубы сильно заржавели. Минут десять пришлось ждать, пока из оранжевой вода превратится в прозрачную, а в остальные десять минут дух перестал обижаться, и тишина прекратилась. Я не прислушивалась, но возмущенный фон, который всячески распространял Уго, съел все удовольствие от процесса купания. Но, болтая, дух выдал свою идею: в Торговую гильдию мне нужно попасть, чтобы получить лицензию. Ремонт в доме я могла делать и без нее, но повод был очень даже неплохой.

Я вышла из душа, и передо мной во всей красе встал вопрос: что надеть. Вообще гардероб ведьмы призван решать три задачи: отвлечение, соблазнение, устрашение, — но мои платья могли лишь вызывать смех. Приобретены они были еще до поступления в колледж, во время обучения мы носили форму, и модниц в Велтоне явно удивить не могли. Следовало посетить швею, но как скоро она сможет сделать мой заказ? Не выйдет ли так, что Торговую гильдию в новом платье я смогу посетить аккурат на свадьбу ее главы?

Я тяжело вздохнула и натянула то платье, которое приходилось носить реже всего. Зеленое. С бантиком. Ненавижу зеленый цвет и бантики всех мастей.

— Ты к швее? — непонятно почему обрадовался Уго. — Попроси ее изготовить что-то эффектное, что-то такое, чтобы вся Гильдия поняла: ведьма открывает свое дело.

На зеркало я оглянулась хмуро и со скорбью. По моему платью нельзя было даже понять, что я ведьма, а потому метлу решила взять с собой. Как доказательство, а то вдруг глава Торговой гильдии подслеповат, глуховат да еще и туповат до кучи. Помимо метлы я взяла с собой несколько экземпляров зелий для лица, которые сложила в большую сумку. Уго смотрел на мои сборы с подозрением: на портрете появился призрачный глаз, страдающий косоглазием.

— Почему ты берешь к швее все эти скляночки? Ты хочешь заколдовать ее, чтобы сшила платье бесплатно? Хороший выбор, но не уверен, что это законно. Не забудь замести следы.

Я громко вздохнула, но не прервала словоблудие духа, и он продолжил:

— Ни на что не намекаю, но лучшим способом избавиться от доказательств является смерть, — Уго многозначительно поморгал единственным видимым глазом. — Сама решай, кто должен умереть.

Я взяла сумку в правую руку, метлу — в левую и толкнула дверь ногой. Она со скрипом открылась, но не зафиксировалась, а отправилась обратно, и в этот краткий миг я выскользнула на улицу, успев крикнуть Уго:

— Я в Гильдию.

Дух взвыл, но сделать уже ничего не мог. Я хохотнула смехом номер пять из арсенала ведьм, а именно «смех злобный, укороченный», и только тогда заметила полицейского. Он стоял сбоку от крыльца и явно ждал меня. Молодой, долговязый, с густой челочкой и выбритым затылком, а смотрел-то как! Будто я уже в отделении за решеткой сидела. Взгляд многое может сказать о человеке, и вот об этом конкретном сержанте я поняла главное: он мне не нравится.

— Молодой человек, с такими прыщами, как у вас, я бы делала лицо попроще, — громко сказала я. Сержант удивленно моргнул, но высокомерное выражение пропало.

— Ведьма?

— Госпожа Беллингслаузе, — поправила я. — Что вам нужно?

— У меня для вас повестка, — полицейский протянул мне узкую полоску серой бумаги, по которой изредка пробегали фиолетовые искорки. Я с неудовольствием взглянула на нее, но брать в руки не стала. — Вы должны явиться в отделение.

— Когда?

— Прямо сейчас! — сержант хитро улыбнулся. Я кивнула и села на метлу.

— Нет, мне это не подходит.

Полицейский растерялся. Даже по сторонам посмотрел, словно хотел призвать свидетелей моей наглости, но будний день, утро — улица пустовала.

— То есть как это? Но ведь вы… обязаны.

Руки были заняты, хотя очень хотелось покрутить пальцем у виска.

— Молодой человек, вы, наверное, недавно работаете, а потому не знаете, что сначала нужно отдавать повестку, а потом сообщать, что это она. Раз я в руки бумагу не взяла, значит заклинание не подействовало, и жгучего желания пойти с вами в отделение у меня не появилось. Так что до сви-да-ния, — я широко улыбнулась. Хотела было громко засмеяться, но решила, что оставлю это на другой раз.

Я улетала, а сержант смотрел мне вслед, широко раскрыв рот. Повестка выпала у него из рук и взлетела даже быстрее, чем это сделала моя метла.

В городе я жила уже пару месяцев и, где принимает лучшая в городе швея, безусловно, знала. А лучшая почему? Потому что единственная, и госпожа Тиллер этим бессовестно пользовалась: завышала цены, задерживала выполнение заказов. Все, у кого имелась возможность, заказывали платья в соседних городах, но у меня ее не было.

Несмотря на ранний, час ателье было полно людей: помощницы обмеряли сразу трех девушек, целые группы поддержки одобрительно охали даже без повода. И все присутствующие были настолько претенциозно одеты, что я в стареньком платьице с огромной сумкой и метлой выглядела, мягко говоря, белой вороной.

За мной хлопнула дверь, внося посторонний звук в милое воркование, и все представительницы женского царства, желающего хорошо выглядеть, обернулись. Обернулись и замерли, вытаращив глаза, словно голодные чайки на рыбину. Не меньше двадцати девиц с одинаковыми прическами и в разноцветных однофасонных платьях смотрели на меня и словно бы ожидали повода, чтобы броситься. Следовало забросить хоть какой-то корм в их обезображенные модой головы.

— Добрый день. Мне нужна госпожа Тиллер.

— Ведьма? Это же не ведьма? — волной зашуршали предположения. — Не похожа. У нее есть метла?

— Тиллер, — напомнила я, повыше приподняв подбородок. К негативной реакции на свое появление привыкла еще с детства — ведьма я чистокровная, и с мамой даже в булочную нельзя было зайти без того, чтобы нам пообещали адские муки. — Где швея?

— Маэстро швейного искусства! — из глубины девичьего царства вперед шагнула импозантная дама в таком открытом платье, что оно точно решало не одну задачу гардероба ведьмы. — Швеи — это вот, — женщина пренебрежительно махнула на помощниц, собирающих юбками пыль. — А я создатель моды.

— Приятно познакомиться, — хмуро солгала я. Госпожа Тиллер мне резко не понравилась, начиная от седых волос, уложенных идеальными колечками, до экстремально высоких каблуков на ярко-красных туфлях. — Мне нужно заказать у вас несколько платьев.

— Разумеется, — госпожа Тиллер мерзко хихикнула, и почти все девицы ее поддержали. — Мое ателье знает каждая девушка в городе — от ведьмы до супруги мэра.

Виски сдавило. Момент, который происходил сейчас, мне словно бы пришлось проживать не единожды: во время учебы в колледже попыталась было заказать в одном из ателье платье, но те швеи из прошлого, так же называющие себя громкими словами, осмеяли меня. Вот только я уже не была испуганной девчонкой, стесняющейся своего дара, а потому так широко улыбнулась, что кажется продемонстрировала зубы мудрости. Те девицы, что поумнее, отошли назад и прекратили хихиканье, но глупых оказалось больше. Запомнила их на тот случай, если они пожелают изменить свою внешность.

— Кому я могу озвучить свои пожелания?

Госпожа Тиллер подошла ближе, грациозно покачивая широкими бедрами, и осмотрела меня, поджимая губы.

— Неплохие данные, конечно. Думаю, смогу с этим работать. Эй, десятая Тиль, пойди сюда.

К нам подошла симпатичная девушка, такая худая, что, уверена, под определенным углом она могла просвечивать. Глаза в пол, и в руках испуганно вертит ленту для снятия мерок. На меня даже не выделили опытную швею, ну что ж.

— Сними мерки с этой… ведьмы.

Я приподняла бровь — на мой вопрос так и не ответили. И так нарочито, что оставить это без внимания было невозможно. Десятая Тиль приложила ко мне ленту, а я мило улыбнулась и отвела ее руки.

— А у вас плохая память, госпожа Тиллер, я права?

Маэстро швейного мастерства медленно повернулась. Те из ее подчиненных, что уже прекратили наблюдать за представлением и приступили к обязанностям, замерли и вжали голову в плечи.

— Вы так считаете, ведьма?

— Конечно, — я мысленно посокрушалась насчет того, что платья мне не видать. — Своим помощницам раздали номерки вместо имен и через пять секунд уже забыли о моем вопросе. Но я не гордая, повторю: кому могу озвучить свои предпочтения?

— Мне ваши предпочтения ни к чему, — фыркнула госпожа Тиллер. — Какой вкус может быть у ведьмы? Я здесь придумываю платья сама, и пока еще никто не остался недовольным.

Я скептически посмотрела на толпу девиц, которые слушали скандал, затаив дыхание.

— Ну судя по тому, что все одеты одинаково, вкус у вас тоже не очень-то хорош. Открою секрет, если вы изменили цвет платья, фасон от этого нисколько не поменялся.

Лицо госпожи Тиллер побагровело, а глаза чуть ли не вылезли из орбит. Весь напущенный лоск мигом слетел, и именитая швея стала похожа на обычную торговку с рынка. Женщина уперла руки в боки, набрала побольше воздуха в легкие, но только открыла рот, как кто-то хрюкнул — то ли испуганно, то ли весело. Естественно, момент надвигающейся бури был безвозвратно испорчен, и все мы уставились на десятую Тиль, которая посмела издать неразрешенный звук.

— Уволена! — холодно произнесла госпожа Тиллер, и девушка пошатнулась. Представляю ее ощущения: найти работу швеей в этом городе попросту невозможно. Я ощутила жалость и не успела даже толком поразмышлять, как сказала:

— Нет уж, это она от вас уходит.

— Куда это? — скривилась госпожа Тиллер. Логичность явно не ее конек.

— Будет работать у меня! — десятая Тиль охнула, но ничего против не сказала, за что я была очень благодарна — возьмись она отказываться, и лицо бы я потеряла. — По ней видно — порядочная и талантливая. Нечего ей делать в этом месте.

— Почему? — задала вдруг вопрос одна из девиц, что пришла на примерку.

Я развернулась на каблуках и обличительно ткнула пальцем в один из нарядов, выставленных в качестве примеров.

— Здесь все несвежее: идеи, манекены, ткани и даже вы! — вновь посмотрела на госпожу Тиллер и ядовито выплюнула: — Просроченная женщина.

Ой, что началось. Госпожа Тиллер кричала, топала, бросала в меня всем, что попалось под руку, даже одну из стройных Тиль схватила, но не смогла поднять. Я хохотала смехом номер десять — унижающим, посетительницы визжали и разбегались — одно мое посещение нанесло госпоже Тиллер убытки.

Я напоследок увернулась от летящей в мою голову шкатулки с нитками и покинула ателье, хлопнув дверью.

* * *

Не будь я черной ведьмой, решила бы, что на меня проклятие наложили, потому что Торговая гильдия тоже встретила меня неприветливо.

— Неприемный день, — твердила мне грудастая секретарша, на чьем лице не было заметно ни единого проблеска мысли.

— Но мне очень надо, — хныкала я, посматривая в сторону двери с табличкой «Глава Торговой гильдии». Словно сама судьба указывала пальцем на место, в которое мне необходимо попасть. — Хотите, я сделаю вам скидку на услуги красоты? Что вы желаете? Чистка лица?

Секретарша скривилась, а я поморщилась, поняв, что дала маху. Лицо у красотки и без моей помощи было чистое и нежное. Хоть обливай ее зельем для прыщей, честное слово. Кстати, у меня вроде бы имеется с собой одно такое…

— Еще губы могу увеличить, — забросила я еще одну удочку, а вместе с тем принялась искать в сумке средство для порчи чужого лица. Секретарша встрепенулась.

— Правда? И сильно увеличите?

Я задумалась, прикидывая, как бы половчее соврать. Просто увеличением губ интересовалась одна моя подруга, и зелье тогда не очень-то удалось… Но ошибку свою я вроде бы поняла и согласна средство доработать.

— Будут как у утки, — призналась я. — Но это временный эффект.

— Нет, как у утки не хочу, — секретарша опять поскучнела. — Мне бы чуть-чуть верхнюю…

— Значит, увеличим на чуть-чуть! — согласилась я, решив, что к моменту открытия кабинета смогу что-то придумать. — Пустите, а?

— Да нет его там, ушел куда-то.

Словно не соглашаясь со словами секретаря, за стеной кто-то закашлялся, а после еще и уронил что-то тяжелое. Я скептически посмотрела на девушку. Ее наглая ложь мне категорически не понравилась, так что я сбросила маску вежливости.

— А за вранье идеальную кожу можно и испортить. Сейчас как брызну зельем, и обрастешь прыщами.

— А ты попробуй, — секретарша встала из-за стола, расправила спину, и вдруг оказалось, что она на голову выше меня да еще и довольна широка плечами. Плескать зелье ей в лицо как-то резко перехотелось. — Проверим, хватит ли тебе здоровья.

Девушка тяжело размахнулась, я испуганно ойкнула и приняла единственно верное в этой ситуации решение: развернулась и бросилась в кабинет, неуклюже прижимая к груди открытую сумку. Склянки с зельями гремели, звенели, секретарша закричала, но задержалась, чтобы обойти стол, а у меня появилась возможность ворваться в кабинет. Я мигом закрыла за собой дверь и даже навалилась на нее, но что-то никто не пытался сместить меня с занятого места.

Более того, из приемной донеслись визги и странные звуки, похожие на… удары лозиной? С любопытством я боролась хуже, чем с отчаянными секретаршами, а потому приоткрыла дверь и посмотрела в щелочку. Оказалось, что метлу я оставила в приемной, и, скорее всего, обиженная на меня девица, пробегая мимо, решила ее схватить. А метла моя не просто веник с палкой. Она, можно так сказать, душой обладает. Как Уго почти, только характер у нее раза в три хуже.

В общем, метле небрежное обращение не понравилось, и сейчас она гоняла секретаршу по приемной.

Я облегченно выдохнула, осторожно прикрыла за собой дверь и тогда только обернулась. На меня, пребывая в полном недоумении, смотрел милого вида старикашечка. Я быстро огляделась: полки, книги, куча папок с документами, стол с огромным широким креслом — кабинет как кабинет, даже фигурки какие-то стоят. Ну точно: кабинет Главы Торговой гильдии, хозяин кабинета — вот он, хватай и… расторгай помолвку. Старичок стоял у полок и никуда уходить не собирался. Я приободрилась и двинулась на главу Торговой гильдии, удерживая на лице фальшивую улыбку.

— Доброе утро! Рада вас видеть!

— И я, — радости на лице старика никакой не было. Напротив, он даже попятился.

— А секретарша уверяла меня, что никого в кабинете нет.

— Ну, кто-то все же есть.

— Да, — я старательно нашаривала в памяти имя человека, которому должна испортить помолвку, и не получалось. Потому решила по тонкому льду не ходить и по имени главу Торговой гильдии не называть вовсе. — Я Франциска Беллингслаузе, и у меня к вам очень важное дело.

— Вы уверены, что ко мне? — я наступала, старичок отступил за стол и схватился за кресло, словно собирался от меня им отбиваться. — Может быть, подойдет кто-то другой?

— Ох, прочь сомнения, — я неосторожно грохнула сумкой об стол, и бутылочки обиженно зазвенели. Старичок выглядел испуганным, и я решила, что пора сбавить обороты. — Вы не подумайте, я не всегда такая возбужденная, просто ваша секретарша — хамло.

Глава Торговой гильдии вконец оторопел, упал в кресло и прижал к груди руки.

— Милочка, но как же так, у меня нет секретарши?

Я прислушалась. В приемной уже воцарилась тишина, но не привиделась же мне грудастая девица?

— То есть как?

— Да вот так, — старичок достал из кармана платок и промокнул вспотевшую лысину. — У меня только секретарь.

Я ахнула и сама ощутила потребность вытереть пот со лба.

— То есть эта злобная девица — мужчина?

— Не понимаю, о чем вы говорите, — признался старичок. — Давайте мы пройдем ко мне в кабинет и все там спокойно обсудим.

Мне резко захотелось сесть. Я вообще уже не понимала, что происходит, и нуждалась в помощи.

— Прошу прощения, а это чей кабинет?

— Мой!

Голос послышался от двери. Был он грозен, и потому оборачиваться мне не хотелось. Старичок в кресле Главы Торговой гильдии наоборот приободрился.

— Господин Кромберг, прошу прощения, я просто не успел объяснить девушке, что это не мой кабинет.

Ну что ж, в конце концов у людей на лбу имена не написаны, я Гильдию посетила в первый раз и вполне могла ошибиться. Но, несмотря на мантру, гадливое чувство сожаления из-за ошибки настроение подпортило.

— Разумеется, господин Дох, тяжело это сделать, сидя в моем кресле, — заметил Кромберг. Он обошел стол, и я наконец смогла увидеть мужчину, у которого скоро сорвется помолвка. Увидела и вконец расстроилась: он был хорош. Настолько хорош, что мои мысли о добром деле для Герти Кафлиц вмиг рассеялись — она точно не скажет спасибо за разрыв помолвки.

Дэниел Кромберг выглядел как идеал мужчины: высокий, настолько широкоплечий, что казалось, обнимет и расплющит, с карими серьезными глазами и длинными волосами, заправленными за уши. Но, приглядевшись внимательнее, я все же сделала вывод, что узкие губы и тяжелый подбородок выдают человека упрямого и жесткого, а потому Герти Кафлиц просто должна осознать свое спасение в моем лице.

Господин Дох уступил кресло владельцу и с неудовольствием посмотрел на меня.

— Я ждал вас, господин Кромберг, может быть, мы закончим обсуждением моего вопроса по приватизации…

— Конечно, — Кромберг сел в кресло и сложил руки на столе. Атмосфера в кабинете становилась гнетущей, и мне не хватало воздуха. — Заканчиваем обсуждение, я говорю — нет.

— То есть как это?! — взвизгнул старик, но Глава Торговой гильдии лениво повернул голову в его сторону, и визг сошел на нет.

— У меня посетитель, — спокойно сказал Кромберг, но в голосе его слышалась такая угроза, что даже я похолодела. — Обдумайте аргументы и возвращайтесь с ними.

Дох повернулся на каблуках и бросился к двери. Кромберг подождал, пока он возьмется за ручку, и добавил:

— Если аргументов будет недостаточно, даже не пытайтесь вернуться. Не стоит.

Старик выскочил в приемную, а Кромберг перевел на меня тяжелый взгляд. В кабинете воцарилась тишина, которую я боялась нарушить минут пять, так и застыла, глядя куда угодно, только не на Главу Торговой гильдии, который уже не восхищение у меня вызывал, а необъяснимые опасения. Следовало на что-то решаться.

— Меня зовут госпожа Беллингслаузе, — мрачно сказала я.

Кромберг задумчиво кивнул, словно подтверждал: да, вас именно так зовут.

— Я ведьма, и хотела бы открыть в Велтоне кабинет красоты.

Мужчина опять кивнул, поощряя меня продолжать. Я приободрилась.

— Помещение у меня имеется, необходимые знания и навыки тоже, могу показать диплом колледжа. По зельеварению у меня отличные оценки…

Я увлеклась, рассказывая о том, какая молодец, какой замечательный выйдет кабинет красоты, но могу оправдать это высокой степенью нервозности — меня пугал мрачный взгляд Кромберга, который от секунды к секунде становился злее.

— Госпожа Беллингслаузе, — мужчина прервал меня на самом интересном месте. — А по какому праву вы напали на моего секретаря?

— Я?! — в своем возмущении я была искренней. — Возмутительный поклеп. Пальцем к ней не прикоснулась!

Кромберг откинулся на спинку кресла, а я сложила на груди руки.

— То есть это не ваша метла гоняла хрупкую девушку по приемной, пока я ее не обезвредил?

— Ничего себе хрупкая девушка! — я задохнулась от возмущения, но тут же осознала смысл всех слов Кромберга. — Постойте, что вы сделали?!

Я бросилась вон из кабинета на помощь верной подруге. Она оказалась цела, но связана заклинанием. В сумке у меня имелся нейтрализатор, но вернуться в кабинет за ним не вышло — дверь была заперта.

— И как это понимать?! — спросила я у секретарши. Лохматая, исцарапанная жесткими прутьями, она смотрела на меня еще злее Кромберга, но драться уже не спешила.

— Неприемный день! — прошипела секретарша и показала язык. Я была настолько возмущена, что достойного ответа не придумала. Погрозила метлой и пообещала:

— Я завтра еще приду, поняла?

— А завтра здесь очередь будет. Не пройдешь! — злорадство в голосе секретаря было настолько осязаемым, что моя метла слабо дернулась, но порвать путы заклинания не смогла.

— Посмотрим!

Для вящего подтверждения угрозы я напоследок применила смех под номером пять.

Глава 5

После Торговой гильдии я отправилась на поиски плотника и обсудила с ним новую мебель. По его же рекомендации договорилась с бригадой для небольшого ремонта да и посетила несколько лавок, чтобы закупить продукты и мелочи, необходимые сердцу и будущему кабинету красоты.

К вечеру монет, выданных ведьмами, стало намного меньше, а я озверела. Все дело в том, что заклинание, которое наложил Глава Торговой гильдии на метлу, не ослабевало, и передвигаться между лавками пришлось пешком. Так что домой я возвращалась с множеством пакетов, с метлой на плечах и отвратительным настроением, которое нашло отражение на моем лице. Можно было нанять экипаж, но я и так слишком уж потратилась.

Когда я подходила к дому и мечтала о том, как смогу отдохнуть, наперерез мне бросился ребенок. Вернее, это я так в первый момент решила, а когда остановилась и пригляделась, обнаружила перед собой десятую Тиль. Девушка явно нервничала: ломала руки и кусала губы. Я даже отступила, вполне справедливо полагая, что мне пришли мстить за увольнение.

— Эм, ты что-то хотела? — осторожно спросила я, потому что первой начинать разговор десятая Тиль боялась. Как выяснилось, отвечать ей тоже было страшно.

— Я на работу пришла, госпожа ведьма, — прошептала девушка.

Я помолчала, ожидая продолжения.

— Так иди дальше, какое отношение я имею к работе швеи?

— Вы же сказали, что берете меня.

Мысленно отвесила себе оплеуху — нашлась тут благотворительница. Саму недавно с работы уволили, а уже персонал набирает.

— И правда сказала? — поморщилась я. — Ты знаешь, наверное, я погорячилась.

Глаза у Тиль были огромные, и она этими самыми глазами бессовестно пользовалась. Напустила грусти во взгляд, нагнала слез, для пущего эффекта губы ее задрожали, и девушка сказала:

— Да… Ну что ж, я подозревала, что не может все быть так хорошо…

Я неопределенно пожала плечами и неловко улыбнулась. Двинулась было к дому, но услышала:

— Так надеялась… Пойду ночевать под мост.

Спина моя окаменела. Я сжала зубы, уговаривая себя идти домой, но не стерпела — Тиль словно знала, на что надавить.

И дело было совсем не в этом треклятом мосте. Просто материнский инстинкт у меня проснулся как-то слишком уж рано, за долгие годы до того, как я вообще подумаю о рождении детей, и портил жизнь еще во время учебы в колледже. Я с тоской вспомнила слабую Эмму, которую опекала, Анну, которой помогала увеличить собственный потенциал, и решила, что теперь к ним добавится еще и эта Тиль.

— У меня нет денег, — заявила я, развернувшись. — Вернее, есть, но мало. Пока открою кабинет, пока заработаю авторитет. Это может затянуться.

— Может, — с готовностью закивала Тиль. — Но уже несколько дам хотят попасть к вам на прием.

Я удивленно приоткрыла рот.

— А эти дамы присутствовали при нашей с госпожой Тиллер ссоре?

— О да, — Тиль повеселела, по-видимому, вспомнив момент своего увольнения. — Еще больше, уверена, узнают об этом из сплетен.

Я почти уже сдалась, и ушлая девчонка это понимала, но следовало хотя бы создать видимость строгой ведьмы.

— Что ты умеешь делать?

— Я хорошо шью, правда, — заверила она меня. — И все необходимое для шитья у меня имеется. Так что платья у вас будут отличные — гораздо лучше тех, что делает госпожа Тиллер.

— Даже мешок из-под картошки лучше ее платьев, — пробурчала я и тяжело вздохнула.

— Еще я вкусно готовлю кушать. Супы, горячее, салаты!

Это уже звучало соблазнительнее.

— И мне совсем негде жить…

— Ну что ж, пошли.

Тиль шустро выхватила из моих рук несколько пакетов и уверенно направилась к моему дому. Слишком уверенно, как по мне.

— Ой, госпожа ведьма, — достигнув крыльца, девушка резко остановилась. — Для вас здесь подарок.

— Глупость какая, — фыркнула я, но поспешила, надеясь, что Глава Торговой гильдии решил вернуть сумку. На пороге действительно стояла небольшая коробка, перевязанная зеленой ленточкой, миленькая, вроде бы без магических искорок, но вот некому мне было дарить подарки и все тут. Потому я перешагнула ступеньку, на которой стоял подарок, и открыла дверь.

— Вы не посмотрите? — удивилась Тиль.

— Нет, — я равнодушно пожала плечами. — Пусть стоит.

— Но ведь интересно же, — девушка растерялась. Я хитро улыбнулась и сказала:

— Так открой, если интересно.

— Я?

— Конечно. Разрешаю забрать все, что там лежит.

Девушка мигом опустила пакеты на землю и схватила коробок. Даже пальцы у нее мелко подрагивали, а я с кровожадным умилением наблюдала за процессом распаковки. Занял он немного времени — и вот уже Тиль держит в руках узкую бумажку.

— Записка, — разочарованно протянула девушка. Судя по ее виду, она ожидала увидеть не меньше, чем бриллианты.

— Открой-открой, — радостно подсказала я. Радостно потому, что уже ясно видела фиолетовые искорки и догадывалась, что за сообщение в письме.

— Явиться в отделение… Ой, — Тиль как по команде выровнялась и испуганно на меня посмотрела. — Что происходит?

Говорила и одновременно разворачивалась, чтобы сиюминутно отправиться в отделение. Не знаю, где оно находится, но надеюсь, что далеко.

— Будет тебе уроком — не хватай ничего незнакомого. Особенно рядом с жилищем ведьмы, — Тиль шла как-то боком, пытаясь смотреть на меня. Я помахала ей ручкой. — К ужину не жду, постарайся вернуться попозже.

Часть пакетов я оставила в прихожей, а часть перенесла на кухню. Пока разбирала покупки и решала, что из купленного съем сразу, а что оставлю на потом, хитрый Уго выбрался из картины и перенес ее поближе.

— А где эта девчонка? Неужели прогнала?

Я слишком уж погрузилась в разбор покупок и от противного каркающего голоса чуть не получила скидку на незапланированную смерть. Прежде чем ответить, пришлось отдышаться.

— Я правильно понимаю: это ты посоветовал ей сказать про мост?

— А кто ж еще, — оскорбился Уго. — Она глупа как твоя метла, ни в жизнь бы не догадалась, на что давить.

— Точно! Метла! — встрепенулась я и бросилась снимать заклинание с метлы. Нейтрализующее зелье подействовало, и моя верная подруга перестала быть недвижимой. Я вернулась на кухню и принялась нарезать салат. Уго из портрета даже не выглядывал, справедливо полагая, что я не в духе.

— Скажи-ка, а почему это ты решил помочь этой Тиль?

— Бедная девчонка на крыльце сидела, — дух издал звук, отдаленно похожий на горький вздох. — Мало того что недокормленная какая-то, так еще и рыдала.

Я задумчиво посмотрела на картину: стояла она далеко от двери, и выходит, что Уго ее покидал. Жаль, что меня в этот момент не было рядом.

— И ты ее пожалел?

— Конечно, что ж я, изверг какой. Ее вещи, кстати, в твоей спальне лежат…

От смерти Уго спасло только то, что он уже давно умер.

Рано утром явились рабочие, и поспать нам не удалось. Хотя, если быть честной, плохо спала я этой ночью совсем не из-за рабочих. В доме имелся всего один матрас, и потому с Тиль, вернувшейся из отделения, мы спали вместе. Девица вроде бы казалась маленькой и хрупкой, но храпела, как стая бешеных хомяков, и дергалась так же. Почему стая? Мне казалось, что рук и ног у Тиль всяко больше, чем по паре.

Прораба звали Кифер — был он невысок, полноват и серьезен сверх меры. Меня это порадовало — появилась надежда, что хотя бы с рабочими мне повезло.

Только я освободилась от вопросов, связанных с ремонтом, на меня налетела Тиль. Сняла мерки, расспросила о предпочтениях в фасонах и вытребовала деньги на ткань. Вообще сейчас как никогда я чувствовала зависимость настроения от денег: чем денег становилось меньше, тем сильнее хотелось кому-нибудь навредить, но при этом снижались на это возможности.

В Торговую гильдию я собиралась как на осаду крепости: взяла сумку побольше, набила ее разными зельями, в том числе и зловредными, сверху положила бутерброды — вдруг и правда очередь окажется внушительной. Часть того, что было попросту необходимо в условиях возможной драки с кровожадной секретаршей, рассовала по карманам и всерьез задумалась над тем, чтобы кроме метлы взять палку побольше. Решала я уже в прихожей и определиться до конца не успела, потому что в мой дом заявился Ригерлаш.

Офицер нагло открыл дверь, что самое возмутительное — даже не подумал постучать, брезгливо посмотрел на рабочих, будто они в его спальне инструменты раскладывали, и двинулся ко мне. Слишком уверенно шел, смею заметить, и мне это не понравилось.

— Господин Ригерлаш, — я повесила сумку на плечо и спрятала руки за спину. — Какими судьбами?

Офицер улыбнулся так, что я сразу поняла: судьба, которая забросила Ригерлаша в этот дом, действовала в чьих угодно интересах, но точно не в моих. Мужчина приблизился и остановился передо мной на расстоянии вытянутой руки. Я облегченно выдохнула.

— Госпожа Беллингслаузе, — процедил офицер. — Вы не явились в отделение. Вы вообще в курсе, что уклонение от дачи показаний грозит вам арестом?

— Как это уклоняюсь? — возмутилась я. — Кто меня вызывал?

— Я вызывал, — как-то подозрительно тихо ответил Ригерлаш. — В первый раз сержант явился обратно с повесткой и сказал, что вы отказались ее принимать, а во второй раз в отделение пришла ваша подчиненная, которая о происшествии и не слыхала.

— Какой возмутительный поклеп, — я широко улыбнулась, не в силах сдержаться. — Ваш сержант и слова не сказал о повестке, а приглашал меня на свидание.

— Вы думаете, я вам поверю? — скривился Ригерлаш. — Он женат.

— Вы посмотрите, какой кобель! — я покачала головой. — А я как чувствовала! Он же мне еще и подарок под дверь подбросил, но я прошла мимо. Так, значит, Тиль не сдержалась, да? И там была повестка? Ой, как нехорошо получилось…

По мере моего рассказа лицо офицера приобретало хищное выражение. Он дослушал, периодически кивая, но только лишь я умолкла, сделал шаг вперед и схватил меня за руку. Так как ладони за спиной я предусмотрительно сложила в замок и доставать не спешила, мы с Ригерлашем оказались слишком уж близки. Я так и вовсе носом в его мундир уткнулась, что не могло мне нравиться. Несколько секунд мы молча боролись — офицер хоть и пытался расцепить мои руки, делать больно не хотел, а потому я напрягалась и оттягивала неприятный момент как могла.

— Ой, хозяйка, — сказал вдруг прораб. — Это мужик ваш? С ним дела вести будем?

Не желая становиться посмешищем, я сдалась. Расцепила руки и отступила назад, одновременно выглядывая из-за Ригерлаша. В прихожей столпилось слишком много рабочих, которые удивленно наблюдали за нашими с офицером объятиями. Мне то что, ведьмам многое позволено, а вот Ригерлашу это и акнуться может. Хотела было его пожалеть, но этот подлец положил в мою ладонь повестку.

Я с ненавистью посмотрела на фиолетовые искорки, которые бросились вверх по моей руке, и заявила:

— Да, Кифер. Знакомьтесь, офицер Ригерлаш — мой мужчина. И нет, дела вы с ним вести не будете — не доверяю ему деньги. Проиграет сразу, подлец.

Ригерлаш ухмыльнулся и, заворачивая мои пальчики в кулак, добавил:

— Дорогая, я еще пьяница и ходок.

— Ой, это мы сразу исправим, — бодро ответила я, хотя уже чувствовала желание броситься в отделение. На самом деле даже не представляла, где оно находится, но магия заставляла ноги шевелиться, а перед глазами возникали картинки места назначения. Пока я еще держалась, но знала, что хватит меня ненадолго. — У меня столько зелий подходящих…

Я себя переоценила — даже тридцать секунд не выдержала. Ноги понесли к дверям, в душе разгоралась жгучая необходимость увидеть отделение, я даже оттолкнула в сторону одного из рабочих, который неосторожно встал на пути. Вцепилась в ручку, чтобы задержаться хоть на мгновение, оглянулась и с яростью отметила на лице Ригерлаша почти что умиление. Совсем немного вариантов действия существует в такой ситуации. Можно, например, расплакаться, взмолиться о пощаде или смириться. Но я закричала:

— Уго, помоги!

* * *

В отделение я добралась бегом, в то время как противный Ригерлаш прибыл в экипаже. И хоть отделение было недалеко, все ж таки хорошо, что мой дом находится в центре, сам факт того, что я теперь запыханная и пыльная, а офицер свеж и бодр, бесил неимоверно.

— Как добрались? — ерничал Ригерлаш, пока провожал меня в свой кабинет, а я вспоминала, какие из зелий прихватила с собой, и ядовито улыбалась. Ничего-ничего, я буду мстить, и мстя моя будет страшной. Еще не знаю какой, но Ригерлашу точно не понравится.

Как бы там ни было, отделение полиции Велтона я увидела в первый раз, а потому осматривалась с интересом, не забывая при этом бросать уничижительные взгляды на Ригерлаша. Здание было новым, с широкими коридорами и светлыми стенами, но хмурые стражники и потоки магии принуждения повсюду портили все впечатление.

Кабинет офицера совсем не сочетался с его владельцем. Маленький, узкий, с окном во всю стену — Ригерлашу будто бы выделили не целое помещение, а его огрызок. Из мебели здесь поместился лишь стол, два стула и высокий шкаф, так сильно окутанный магией, что у меня закружилась голова. Офицер прошел к столу, а мне все казалось, что он зацепится за стены плечами. Нет, обошлось. Очень жаль.

— Присаживайтесь.

Я фыркнула, но села, положив сумку на колени. Мои бутылочки зазвенели, и Ригерлаш вопросительно поднял брови. Пояснять офицеру, что находится в сумке, я не собиралась и отвернулась к окну. Оно выходило во внутренний двор, и там как раз занимались с мечами несколько стражников. Все как на подбор: высокие, мускулистые, разгоряченные. Я даже засмотрелась.

— Общаться будем под протокол, — сказал Ригерлаш. Я равнодушно кивнула и отвела взгляд от окна. Офицер достал из стола небольшой белый шар, в котором замысловатыми фигурами клубился сиреневый дым.

— Что это? — я с интересом подалась вперед.

— Ловец слов, — Ригерлаш протянул шар мне. — Он запишет наш разговор.

Как интересно! Во время учебы в колледже был момент, когда мы с несколькими подружками сбежали в деревню на праздник. Местные напоили нас домашним вином, и недоученные пьяные ведьмы натворили дел. Несколько домов поглотил пожар, а кладбище долго еще не могли упокоить. И вот тогда мне тоже пришлось давать показания сержанту, но у него такого ловца не имелось, все по старинке — на бумаге.

— А ручкой вы водить не умеете? — уточнила я. Ригерлаш сделал вид, что страдает глухотой, и вопрос мой проигнорировал.

— Прикоснитесь к ловцу и назовите свое имя.

Это можно. Я кончиками пальцев коснулась шара и скороговоркой проговорила требуемое. Шар едва заметно замерцал. Ригерлаш положил его между нами и посмотрел на меня. Во взгляде офицера было столько ехидства и какого-то даже предвкушения, что я напряглась.

— Госпожа Беллингслаузе, вы ведьма?

Я чуть было не съязвила насчет короткой памяти — эту тему мы уже обсуждали при нашем первом разговоре, но вовремя поняла, что повторно вопросы задаются для ловца.

— Да. Чистокровная черная ведьма.

— Образование?

— Ведьмовской колледж.

— Вы его закончили?

В вопросе мне почудилась насмешка, и я с подозрением уставилась на Ригерлаша.

— Есть основания сомневаться?

Офицер едва приподнял уголки губ, и это должно было считаться улыбкой.

— Да или нет?

— Да, — сухо ответила я и недовольно поджала губы. Мамуля говорила, что так я похожа на старуху и с таким выражением лица на меня ни один мужчина не взглянет, но сейчас меня видел лишь Ригерлаш, и для него стараться быть красивой я не собиралась.

— Вы знаете, что о вашем колледже идет плохая слава?

— Нет, — фыркнула я. Конечно, я об этом не знаю. В курсе лишь безумно плохой славы. — А в чем она заключается?

— Считается, что ведьмы абсолютно беспринципные особы и в колледже вас учат вредить людям.

— Вранье, — уверенно заявила я. Наклонилась к Ригерлашу и широко улыбнулась. — Вредить мы умеем еще до поступления, а в колледже нас учат людям помогать.

Ригерлаш помолчал, внимательно меня рассматривая. Я откинулась на спинку стула и сложила руки на сумке. Тишина была долгой, и я опять отвернулась к окну: стражники все еще тренировались, и зрелище было замечательным.

— Сколько вам лет, госпожа Беллингслаузе?

— Приличной девушке такие вопросы не задают, — фыркнула я. Офицер на секунду опешил: то ли не думал, что я решусь сказать такое представителю полиции, то ли не ждал, что я причисляю себя к приличным особам. Скорее, второе, и, чтобы не разочаровывать Ригерлаша, злорадно добавила:

— Но мне двадцать лет.

Офицер закашлялся, пытаясь сдержать смех, и отвернулся, пряча улыбку. Этого я и добивалась: мигом запустила руку в сумку и нащупала бутылочку. Ригерлаш быстро вернул мне свое внимание, но я уже сидела как ни в чем не бывало.

— Откуда у вас дом в Велтоне, госпожа Беллингслаузе?

— Я вам уже говорила, — я осторожно, едва двигая пальцами, пыталась определить, что за бутылку держу в руке. Вроде бы ребристая — уже хорошо. Едва Ригерлаш начнет давить, оболью его зельем. Если с бутылкой повезло, офицер станет лучше ко мне относиться, а если нет, то ночь я проведу в темнице. — Выпускницам ведьмовского колледжа положена помощь Совета ведьм, вот я и получила эту помощь в виде дома.

Ригерлаш внимательно бросил взгляд на ловец снов.

— Насколько мне известно, ведьмовской колледж оканчивают в восемнадцать лет. Вы сидели на одном курсе несколько лет?

— Нет, с чего вы взяли?

— Тогда почему вы получили эту помощь только сейчас? Почти через два года после выпуска?

Ах ты ж жук. Я посверлила Ригерлаша взглядом — отвечать на этот вопрос отчаянно не хотелось, но офицер ждал. Еще и улыбался так мерзко, будто все ему было известно.

— Ничего не хотелось просто, — я пожала плечами.

И тут ловец слов загорелся красным. Ригерлаш расцвел от счастья, а я скривилась, осознав, что этот артефакт еще и определяет ложь.

— А если подумать?

Если подумать, Совет ведьм я вполне могла и выдать. Но тогда офицер спросит: какую услугу я должна им оказать, да еще у магов окажется задокументированное доказательство того, что в качестве платы за помощь мы совершаем противозаконные действия. Колледж после моего признания вряд ли закроют, но начнут копать, а к ведьмам и так не слишком хорошо относятся.

Я молчала, а Ригерлаш поднялся так, что теперь нависал надо мной и принялся говорить строго, даже как-то жестко.

— Подумайте, госпожа Беллингслаузе. Подумайте хорошо, потому что ситуация очень неприятная: вы приезжаете в Велтон и сразу получаете дом. Говорите, что от Совета ведьм, а проверить мы это никак не можем. Да и ладно бы, меня не особо волнует, кто и за какие заслуги, — офицер ухмыльнулся так, что мне захотелось съездить ему по лицу, — раздает вам недвижимость. Но в доме, который вы теперь считаете своим, появился труп. Кто-то захотел вас подставить, госпожа Беллингслаузе, и я готов вам помочь.

Ловец слов загорелся красным, и пришла моя очередь торжествовать. Чудо-артефакт, оказывается, работает в обе стороны, и раз уж офицер тоже лжет, я вполне могу рискнуть и облить его зельем. В качестве воспитательной меры так точно.

Но едва я крепко взялась за бутылку и потянула ее вверх из сумки, как дверь кабинета распахнулась, да еще с таким грохотом, будто ее ногой пнули. Я обернулась и с удивлением обнаружила на пороге запыхавшуюся Тиль. Ее появление было тем неожиданнее, что в руках она держала портрет моей матушки.

— Франни, больше ни слова! — закричал Уго. — Помощь пришла!

— Выйдите вон! И этого задохлика с собой унесите! — прорычал Ригерлаш, и Тиль испугалась, шагнула назад, но Уго высунулся из картины и помахал пальцем перед носом офицера.

— Не дождетесь! Я адвокат госпожи Беллингслаузе!

— Ты неупокоенный дух, — фыркнул Ригерлаш.

— Покажите норму закона, в которой сказано, что я не могу быть адвокатом, — подбоченился Уго. Кажется, он был прав, потому что офицер помрачнел, и по пальцам его мелькнула искра.

— Эй, — я встала со стула и загородила собой Тиль и картину. — Напоминаю, что вы не имеете права изгонять кого бы там ни было из моей собственности. Эй, ловец слов, записывай: я своего разрешения на изгнание неупокоенного духа не даю.

Ригерлаш смотрел на меня прищурившись и словно прикидывая последствия. Я была настроена решительно: тронет Уго, и точно найму настоящего адвоката, но для того, чтобы офицера засудить. Ригерлаш понял это, поморщился и сел на свое место. Уго спрятался в портрете и опять подал голос.

— Кстати, офицер, покажите мне, пожалуйста, разрешение на использование ловца слов при допросе моей подопечной.

Разумеется, такового документа не обнаружилось, и я чуть не задохнулась от возмущения. Ригерлаш понял, что разговор со мной теперь простым не будет, и тяжело вздохнул.

— Госпожа Беллингслаузе, не хотите ли продать вашу картину?

Глава 6

Никогда не думала, что мне потребуется адвокат, но поняла, что, если он у тебя есть, жизнь становится не в пример легче. После прибытия Уго вопросов Ригерлаш задал немного, и по его нахмуренным бровям было заметно, что планировал он их гораздо больше. Вполне возможно, что офицер хотел и пытки ко мне применить и теперь досадовал, что подходящие инструменты простаивают без дела. Казалось бы, как может простой неупокоенный дух навредить искренне жаждущему нагадить офицеру? А ведь оказывается, в прозрачной бесформенной голове Уго скопилось очень много знаний о законах, и, ссылаясь на них, он мигом сбивал настрой Ригерлаша.

Из отделения я вышла искренне благодарная неупокоенному духу и с портретом на руках — Тиль давно ушла. Повестка так отчаянно вела меня в отделение, что метлу захватить не позволила, а потому пришлось возвращаться домой пешком. Уго верещал на всю улицу и угрожал жестокой местью — обиделся на то, что я опять отказалась брать его в Гильдию, но переубедить меня не смог. Слишком уж эксцентричным оказалось мое знакомство с Кромбергом, а ведь еще с ним не раз и не два поговорить придется — не стоит усугублять плохое впечатление.

Потому в Торговой гильдии я опять оказалась одна. Взъерошенная, уставшая после общения с Ригерлашем и вынужденного забега по Велтону, но настроенная решительно. Сумка моя была плотно набита зельями, карманы платья так же, и я намеревалась сегодня же решить три задачи: получить лицензию, вернуть сумку и прощупать Кромберга на предмет отказа от помолвки. Судя по тому, что Глава Торговой гильдии заколдовал мою метлу, магией он владеет. Придется узнать уровень этой самой магии, чтобы определить, каким зельем Кромберга опаивать.

Дверь в приемную Главы Торговой гильдии я открывала осторожно, уверенная, что очередь в ней настолько огромная, что этой самой дверью можно кого-то и зашибить. Никакой преграды не возникло, я заглянула в приемную и с удивлением обнаружила, что она пуста. Хоть «ау» кричи, но ответит не эхо, а довольная, как стая удавов, секретарша. Она явно ждала меня: лицо ехидное, локти положила на стол и подалась вперед, а неподалеку лежала большая палка. Будто мысли мои мерзавка прочитала и решила опередить. Я насупилась было, но вспомнила, какие серьезные задачи стоят передо мной, и решила вести себя прилично.

— Добрый день, — я широко улыбнулась. Дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась, и мне большого труда стоило не вздрогнуть от неожиданности. — Господин Кромберг у себя?

Секретарша поморщилась, верхняя губа у нее приподнялась, и красивое лицо приобрело далеко не симпатичный оскал. Я с трудом удержалась от язвительной реплики, хотя на язык просилось замечание о сторожевой собаке.

— А прием давно закончен, — заявила мне секретарша. Я посмотрела на нее как на сумасшедшую и подумала, что желание казаться приличной не такая уж хорошая идея.

— Как же ж это так вышло? — я поджала губы. — Разве по графику господин Кромберг не до вечера людей принимает?

— Людей он, может быть, и до вечера принимает, — секретарша откинулась на спинку стула и сложила на груди руки. Стул под ее немаленьким задом предательски заскрипел. — А вредных ведьм согласен был терпеть до обеда.

У меня задергался глаз. До обеда я без удовольствия отвечала на вопросы Ригерлаша, и напоминать об этом не стоило.

— И вчера вы, разумеется, забыли мне об этом сообщить? — почти спокойно спросила я.

— Нет! — отрезала секретарша и засмеялась так противно, будто курсы в ведьмовском колледже проходила. — Я специально не сказала.

Ну что ж, мне просто нужно было подтверждение, чтобы совесть не мучала. Я кивнула, осторожно, почти любя, поставила сумку на пол, чтобы не мешалась, и, развернувшись к двери, заблокировала ее собственной метлой. Моя верная подруга дрогнула, и несколько прутиков из ее пучка приподнялись и махнули, подавая знак, что все в норме.

— Э, ты чего это, ведьма? — заволновалась секретарша и взяла в руки палку. Ничего не отвечая, я достала из сумки пару бутылочек и медленно, неотвратимо двинулась к столу. Девица соскочила с места и выставила оружие вперед. — Не подходи! Не подходи, а то я тебя в пол вобью.

Угроза действительно была весомой — секретарше я ровнехонько по грудь, и, если сверху получу палкой по голове, вполне возможно, что стану еще меньше ростом. Размах плеч-то у девицы прямо-таки рыцарский. Но если вчера я сбежала, потому что она поймала меня врасплох, то сегодня готова сражаться за лицензию.

— Я тебя издалека достану, — пообещала я. Медленно, с предвкушением открыла одну из бутылочек. По приемной тут же разнесся яркий запах сирени, напоминающий о том периоде, когда коты ищут себе пару. Секретарша наблюдала за мной с настороженностью, и, учуяв запах, вовсе зажала нос пальцами.

— Фто за мерзофть? — спросила она гнусаво. — Пшла вон.

— Звериное зелье, — любезно пояснила я. — Сама изобрела. Сейчас разолью по комнате, и ты на целый час возомнишь себя каким-то животным. Будешь бегать по приемной и лаять или мяукать. Хотя… Глядя на тебя, мне кажется, будешь ползать и шипеть.

— Дурафкое кофдофтво, — заявила мне девица. Нос она при этом не отпускала. — Фтану фобакой и загрызу тебя. Тофко федьмы такую глупофть придумывают.

— Животные терпеть не могут одежду, — продолжала я с предвкушением. — Так что ползать или тявкать ты будешь голой. Разумеется, дверь я открою, и твой зад будет лицезреть вся Гильдия. Как думаешь, звать кого-нибудь придется или мужики сами набегут?

Секретарша нахмурилась, просчитывая варианты. Ей явно не верилось, что я могу такое устроить, но и рисковать не хотелось. Чтобы избавить от лишних сомнений, я многозначительно потрясла бутылочкой в воздухе и добавила:

— А когда Кромберга увидишь, еще и облизывать его примешься.

— Тебя пофадят, — мстительно заявила девица. — Я вфем расскажу, кто это фделал.

Я пожала плечами, делая вид, что меня это нисколько не волнует.

— Ты думаешь, я не предусмотрела такое развитие событий? После моего зелья ты не вспомнишь события последних трех часов. Ну что-то мы заболтались, вдруг кто решит посетить Кромберга, а мне свидетели ни к чему.

Я хищно улыбнулась и махнула рукой, собираясь зелье разлить. Секретарша вскрикнула и опять выставила вперед палку.

— Фтой! Кому фказала! Я не хочу быть фобакой.

Я замерла, настороженно глядя на девицу.

— Как это стой? Ты предлагаешь мне сделать вид, что ничего не было?

— Да! — секретарша медленно отпустила нос. Кончик у нее словно бы оказался немного свернутым набок. Я продолжала, с каждым словом повышая градус возмущения в голосе.

— Хочешь, чтобы я не воспользовалась злобным зельем?

— Да!

— Отказалась от планов мести?

— Да! — девица потрясла палкой.

— Ну что ж, — я заткнула бутылочку пробкой. Зелье, запах которого заставлял испытывать необоснованную тревогу, сделало свое дело. — Тогда давай попробуем заново: можно я пройду к Кромбергу?

— Нет, — обреченно сказала секретарша, подняла руку, чтобы закрыть нос, но передумала. — Правда нельзя, мэр его утром вызвал, господин Кромберг еще не возвращался.

Ну что ж, как говорит моя маменька, ведьмы не опаздывают, они просто приходят намного раньше следующей встречи. Так что придется подождать. Я достала из ручки двери метлу и с грохотом подтащила к столу один из стульев для гостей. Секретаршу передернуло, а я ослепительно улыбнулась и села напротив нее.

— Поболтаем? Меня Франциска зовут.

По лицу девицы легко можно было прочесть, что мое имя ей не приятнее занозы, но я сделала вид, что читать не умею. Продолжала улыбаться и смотреть на секретаршу добрым взором. От непривычного выражения доброты мое лицо едва судорогой не сводило, но девица понаблюдала за мной и все-таки сдалась.

— Адель. Кофе будешь?

— Спасибо, конечно…

— Но?

— Какое но? Я говорю: спасибо. Конечно.

Адель фыркнула. Вблизи было заметно, что царапины, оставшиеся вчера от моей метлы, скрывает большой слой пудры, но из-за этой самой пудры, которая собралась в мелких морщинках, секретарша выглядела как бульдог. Делая мне кофе, Адель так старательно прикрывала локтем кружку, что, подозреваю, плевала туда.

— Пей, — Адель поставила передо мной кружку и выглядела такой любезной, что в своих подозрениях я уверилась.

— Позже, — кружку я брезгливо отодвинула пальчиком. Секретарша посмотрела на меня волком: радости от того, что я собираюсь задержаться, Адель явно не испытывала. — А я вижу у тебя царапины на лице не прошли.

Так как я косвенно к этим царапинам была причастна, замечание мое было рискованным. Хорошо, что я это быстро поняла и поправилась:

— Я помочь могу.

— Уже помогла, — фыркнула Адель. — Но ты не переживай, я тебя отблагодарю, — голос ее звучал зловеще. — Пей кофе.

Ох, судя по кровожадному исцарапанному лицу, в кофе был не только плевок добавлен. Кроме меня ведьм в городе не водится, но всякие интересные микстуры от лекарей неприятности тоже могут принести. Откуда я знаю, от чего госпожа секретарша лечится? Может быть, у нее проблемы с тем самым стулом, на котором не сидят, и она великодушно и мне решила помочь от них избавиться.

— Я серьезно, — я потрясла сумкой, и склянки загрохотали. — Я умею залечивать легкие раны и делать лицо гладким, красивым, без единого изъяна. Говорила же вчера.

Секретарша смотрела на меня с таким видом, будто хотела взять в плен и долго пытать. Возможно, так оно и было. Я бы тоже перед вмешательством в собственную внешность хотела подтверждения благих намерений, и хорошо, если бы эти благие намерения подтверждались кровью.

— Ну, хорошо, — Адель решилась. — Мне встать? Как тебе будет удобнее?

— Да я ниже тебя ростом. Сиди, конечно, только откинуться нужно, — я поправила голову секретарши. — Вот так, да.

Хорошо, что не все образцы зелий для красоты остались вчера в кабинете Кромберга, иначе завоевывать доверие секретарши было бы тяжело. Хотя и так придется помучиться… Нелегкая это работка — из жертвы метлы делать красотку.

Я выставила на стол несколько баночек, с удовольствием провела пальцем по плотным крышкам и с сомнением уставилась на Адель. Хорошо бы вытереть лицо салфетками со специальным раствором, но вот их я с собой не захватила. А потому щедро плеснула на лицо секретарши очищающим раствором и, не жалея, размазала его по коже.

— Ты что делаешь? — чуть не задохнулась от возмущения Адель. Она попыталась вскочить со стула, но я удержала ее за плечи.

— На тебе пудры столько, что ею можно накрасить гарнизон, — рявкнула я. — Я до твоих царапин добраться вообще-то должна. Лежи и не двигайся, а то сделаю что-то не то.

— Не то, — испуганно повторила Адель. — То есть у меня не только царапины исчезнут, но и что-то нужное?

— Почему сразу исчезнет? — возмутилась я. — Может быть, просто увеличится. И необязательно губы. Вполне возможно, что это будет нос… или веки.

— Веки? — прошептала секретарша. — Это что ж, я их руками поднимать буду?

Я представила Адель, придерживающую глаза руками, и закашлялась, чтобы в голос не засмеяться.

— Нет, мне это не нравится, так что просто убирай царапины, — хмуро сказала Адель. — И учти, если что пойдет не так, не посмотрю, что ты ведьма, и… и…

Мне даже интересно стало, чем же может угрожать секретарша. Явно же: Адель никакими способностями не обладает, кроме бюста такого размера, будто она из него растет, а не наоборот, но хрупкое перемирие я нарушать не стала и покорно кивнула.

— Поняла, мне будет плохо.

Без пудры, червленых бровей и ярких губ Адель выглядела непривычно мягко и приятно. Я сделала небольшой массаж, заставляя расслабиться напряженные мышцы лица, и оказалось, что секретарша еще и очень молода. Девушка разомлела, едва ли не замурлыкала, и я решила, что подходящий для разведки момент настал.

— А как тебя вчера Кромберг от моей метлы спас? — спросила я, нанося на лицо Адель зелье светло-зеленого цвета. По комнате разнесся едва слышный запах корицы, и заодно я открыла еще одну бутылочку, содержимое которой издавало аромат лаванды. Запахи маскировали друг друга, и даже будь Адель сведуща в зельях, не смогла бы ничего заподозрить.

— Он же маг, — сонно ответила секретарша. — Сказал что-то, рукой махнул — и все, твоя метелка на пол упала. Ты ж сама ведьма, как там у вас это происходит?

— Ну да, — пробурчала я. — Так и происходит. Кромберг, наверное, сильный маг?

— Сильный, — в голосе Адель послышалось восхищение. — К нему все обращаются в случае… часто обращаются.

Я покусала губы, не зная, следует ли мне знать об этих случаях, но решила, что имеются вопросы намного важнее. Сильные маги тоже подвержены ведьминскому колдовству, и Кромбергу не спастись.

— А красивый какой у тебя начальник, — я нанесла на лицо Адель следующее средство.

— Ой, не говори, — горько вздохнула секретарша. — Но он уже занят, так что даже не смотри в его сторону.

— Занят? — «удивилась» я. — И кем же? Неужели такая красотка, как ты, не смогла подвинуть?

Ответ на вопрос я получила, но совсем не с той стороны, с какой ожидала, да и голос был явно грубоват.

— Не смогла!

Адель вздрогнула и открыла глаза, позабыв о том, что на веки я зелье тоже наносила. Мы обе уставились на Главу Торговой гильдии, который смотрел на нас с недовольным выражением лица, только вот секретарше не удалось долго выдержать злой взгляд начальника.

— Ведьма! — Адель покачнулась и зажмурилась. — Мне глаза жжет.

— Так сама их открыла! — возмутилась я. — Ничего страшного не произошло, беги умойся.

Секретарша оказалась слабенькой, сразу потеряла способность мыслить здраво, закричала, завозмущалась, а в напряженной тишине приемной под тяжелым взглядом Главы Торговой гильдии эти крики казались чуть ли не концом света. Я не выдержала и плеснула ей в лицо очищающим зельем. Адель резко замолчала и недоверчиво приоткрыла один глаз.

— Все равно жжется.

— Идите к воде! — холодно сказал Кромберг, и его-то секретарша уже послушалась и, щурясь, направилась к выходу. Я расстроенно посмотрела ей вслед, понимая, что из-за некстати вернувшегося начальника разрушила подобие доверия, возникшего между нами девочками. Хотелось броситься секретарше вслед и взмолиться о прощении и понимании, но мне пришлось остаться с Главой Торговой гильдии.

— Госпожа Беллингслаузе, я полагаю? — до мерзости равнодушно осведомился Кромберг. Я неопределенно кивнула и принялась закрывать и собирать бутылочки. — Вы решили извести мою секретаршу?

— Вот уж нет, — я нахмурилась и изо всех сил сделала серьезный вид. — Наоборот, я пыталась устранить ущерб, который вчера нанесла моя метла.

— Вот как, — я коснулась бутылочки с запахом лаванды, но моя ладонь встретилась с пальцами Кромберга. Глава Торговой гильдии почти выхватил у меня склянку и поднес ее к лицу. — Вы позволите?

Я криво улыбнулась, но противиться не стала. Кромберг открыл бутылку, которую я уже счастливо успела закрыть, и принюхался.

— А для устранения ущерба обязательно было использовать зелье правды?

Я чуть сумку от неожиданности не уронила. Глава Торговой гильдии, пусть и серьезный маг, вот так с ходу определил, какое зелье перед ним находится? Я, конечно, использовала стандартный рецепт, но не думала, что Кромберг является знатоком в ведьмовском зельеварении.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — сухо сказала я и протянула руку к Кромбергу. Мужчина внимательно посмотрел на меня и бутылочкой покачал в воздухе.

— Госпожа Беллингслаузе, вы зачем пришли?

— За лицензией на кабинет красоты!

— И все?

— Нет, конечно, — фыркнула я. Кромберг высокомерно улыбнулся, но радовать его я не спешила. — Еще сумку свою хотела бы у вас забрать.

Мужчина опять принюхался.

— Значит, варили вы, раз на вас не действует.

— Или это не зелье правды, — подсказала я.

— Есть только один способ проверить, — хмыкнул Кромберг и демонстративно протянул мне бутылку. — Сделаете глоток?

Запах зелья на меня не действовал, так как я к нему слишком уж привычна, а вот если выпью хоть немного, может и понести в откровениях. Вряд ли Кромберг задаст вопрос насчет моих намерений в отношении него, но рисковать не стоит.

— Это не предназначено для питья, господин Кромберг, — я выпятила подбородок вперед и смерила Главу Гильдии таким взглядом, что он должен был сразу же стушеваться. К сожалению, Кромберг не оценил и только лишь закатил глаза. — Верните, пожалуйста, мое имущество.

Глава Гильдии поднял бутылку, рассматривая ее на свету, а я мысленно похвалила себя за то, что всегда покупаю затемненное стекло. В какой-то момент мне показалось, что Кромберг сделает глоток, но нет: мужчина крепко на мгновение сжал склянку и поставил ее на стол.

— Забирайте.

— А сумку?

— И сумку тоже. Мне ваше имущество ни к чему.

Слово «имущество» Кромберг произнес с мерзкой издевкой, и я еще раз подумала о том, что Герти Кафлиц в моем лице обретет чуть ли не спасение. Хотя тут же ударила себя по щекам, вспомнив, что пока даже не представляю, как буду расстраивать помолвку.

Кромберг развернулся и направился в собственный кабинет, а я поспешила следом. Шла задумчивая, размышляющая, каким зельем можно опоить Кромберга, если он составы на запах определяет, и потому не сразу среагировала на изменение обстановки. Мужчина резко остановился, и я впечаталась лицом в его спину.

— Госпожа Беллингслаузе, — вкрадчиво начал Кромберг. — А вы сегодня уже заходили в мой кабинет?

Я сделала шаг назад и недовольно потерла нос.

— Каюсь, не успела. Как порядочная ведьма ждала вас в коридоре, а что случилось?

— Знать бы, что вы вкладываете в определение «порядочная ведьма», — Кромберг покачал головой. — Но в мое отсутствие в кабинете явно кто-то побывал.

Владелец кабинета мягко двинулся от двери к окну, а я непонимающе вертела головой. Как по мне, со вчерашнего дня кабинет нисколько не изменился, но Кромбергу, разумеется, виднее.

— Магии никакой не вижу, — на всякий случай, сообщила я.

— Очень плохо, — Кромберг посмотрел на меня через плечо, и хитрый взгляд его выражал крайнюю степень превосходства. — Потому что она здесь есть.

Я похлопала ресницами и сосредоточилась, пытаясь разглядеть линии скрытой силы, потоки чужой магии. Ничего нет, пустота, и здесь только два варианта: либо Кромберг лжет, и магии в кабинете никакой нет, либо магия такого уровня, что мои силы и навыки явно не дотягивают. Обычные заклинания точно бы оставили следы.

— Вы же шутите? — с надеждой спросила я. Кромберг провел рукой по подоконнику и несколько минут рассматривал что-то на кончике пальцев. Пыль что ли анализировал? Наконец он махнул рукой и хмуро ответил:

— Шучу.

Мне бы облегченно выдохнуть, но не верилось, что Кромберг сказал правду. Лоб зачесался, а он у меня всегда выступал свидетельством грядущих проблем с задницей. В смысле проблемы на одно место предвещал.

— Вы обещали вернуть мне сумку, — робко напомнила я. Кромберг задумчиво кивнул и сел в кресло.

— Она в шкафу.

Я посмотрела по сторонам: для документов Кромберг предпочитал открытые полки, а шкаф с дверью был только один. За дверью. По-видимому, Глава Торговой гильдии хранил здесь верхнюю одежду.

— Отлично. Давайте я сразу проведу для вас демонстрацию, — затараторила я. — В моем арсенале есть зелья по авторскому рецепту, направленные на решение таких проблем, как прыщи, угревая сыпь, шрамы и…

Я распахнула дверцу шкафа, с удовольствием вещая те самые слова, которые не раз и не два репетировала перед зеркалом, но вдруг все опять пошло не так, как планировалось, в шкафу, глупо прикрываясь моей же сумкой, сидел господин Дох.

— Старик, — ошалело выпалила я. Что и говорить: в шкафу такого красавца, как Кромберг, я ожидала увидеть прекрасную женщину, ну на крайний случай, помня о городской распущенности, молодого мужчину, но не господина Доха, который выглядел как застарелый пирожок.

— В шкафу? — с иронией спросил Кромберг, а господин Дох принялся отчаянно моргать, явно демонстрируя, что правду говорить не стоит. Пару секунд я молчала, но решение приняла быстро: не так уж много в этом городе у меня союзников, чтобы я пренебрегла одним должником.

— Морщины, — медленно проговорила я и кровожадно улыбнулась, глядя на Доха. — Я хотела сказать, что мои зелья хорошо справляются с морщинами. Просто речь учила по ассоциациям.

— Плохая у вас память, если пару слов не можете запомнить, — посочувствовал Кромберг.

— Выборочная, — я выхватила из рук Доха сумку. — Бывает, что-то забуду, а потом каааак вспомню. В самый неподходящий момент.

Старик сложил перед собой ладони и быстро закивал, из чего я сделала вывод, что мы друг друга поняли, и осторожно прикрыла дверцу шкафа. Не знаю, зачем Дох забрался в кабинет Кромберга, но мне это явно будет полезно.

— Я готова провести демонстрацию, господин Кромберг, — я обернулась к Главе Торговой гильдии. — Предлагаю следующий план: я порчу вам лицо, а потом все быстренько исправляю.

— Вот это номер! — опешил мужчина. — И вы считаете, я разрешу меня расцарапать?

Я недовольно поморщилась, сразу поняв, о каких царапинах идет речь.

— Ну что вы так сразу. Зачем вспоминать вчерашний день — я могу организовать вам прыщи или морщины. Хотя дайте-ка посмотреть, морщины у вас, по-моему, имеются, почти ничего делать не придется.

— Так! — мужчина хлопнул ладонью по столу, и я вздрогнула. Этот жест словно бы отделял время, когда Кромберг шутил со мной, от того момента, когда все становится серьезным. — Никто никому лицо портить не будет, госпожа Беллингслаузе. Сейчас вы удаляетесь и думаете над тем, каким образом продемонстрировать действия ваших зелий, не прикасаясь при этом ко мне. Возвращаетесь, когда придумаете, или не показываетесь здесь вовсе.

От серьезного голоса Кромберга словно бы веяло холодом и силой — у меня даже кончики пальцев закололо, и внезапно я поняла, почему Дох решил спрятаться в шкафу. Старикашечка, скорее всего, решил вернуться, не продумав аргументы для разговора, и теперь боится показаться Главе Гильдии на глаза.

— Вы все поняли?

— Конечно, — я вздохнула, стараясь казаться грустной, — Позвольте удалиться для размышлений?

Кромберг смерил меня странным взглядом, по-видимому, в мою смиренность ни на грош не поверил, но все же кивнул.

Кабинет я покинула, почесывая лоб и размышляя на тему еще одной встречи с Дохом. Жаркий летний день, верхней одежды в шкафу нет, так что вряд ли Кромберг решит в ближайшее время туда заглянуть. Как-то же старичок забрался в кабинет, так же точно оттуда и выберется, а мне нужно сделать все, чтобы в этот момент я оказалась рядом. Но червячок сомнений все равно мучил и не давал отпустить ситуацию.

Адель уже была на своем рабочем месте и разглядывала себя в зеркальце. Как ни странно, с кулаками на меня она не бросилась, а напротив, дружелюбно сказала:

— Быстро ты как-то.

— Лицензию не дал, — я с опаской приблизилась. — Глаза больше не щиплет?

— Нет, все отлично, — секретарша отправила своему отражению воздушный поцелуй. — Ты такая молодец: у меня все царапины исчезли, да еще и морщинки разгладились. Ты посмотри.

Адель вскочила и подставила мне щеку.

— Вот! Вот! Смотри! Ничего нет! — секретарша так усердствовала в демонстрации, что мне пришлось отстраниться — когда прижимаются к носу, особо ничего и не разглядишь. От похвалы я зарделась, и настроение улучшилось. Хотя, казалось бы, что может быть приятнее обретения информационного заложника.

— Для поддержания эффекта придется прийти ко мне несколько раз, — напомнила я. — Скоро откроется мой кабинет и… Адель, ты же можешь служить доказательством того, что мои зелья работают!

Секретарша вытаращила глаза и попятилась.

— И кому придется доказывать?

Я наступала, кровожадно протягивая пальчики к тому самому лицу, над которым старалась.

— Начальнику твоему! Лицензию, гад такой, не дает!

— И не дам! — из кабинета послышался приглушенный стенами крик. — Адель не подходит — она и так красавицей была!

Секретарша смущенно зарделась и перестала пятиться, а я пожалела, что так рано устранила все ее недостатки. Чуть не выругалась было, но спохватилась и заменила слово «козел» на кашель. Хоть что-то сегодня сделала вовремя.

Глава 7

Уходить из Гильдии я не спешила. Прогулялась по коридорам, пообщалась с людьми, которые смотрели на меня как на диковинную зверушку, и совсем скоро остановилась перед кабинетом с табличкой «Глава семейных мастерских, господин С.Дох». Представила, как бедного С.Доха дразнили в детстве, несколько секунд посочувствовала уже старику и толкнула дверь. Заперто. Что и следовало ожидать, если вспомнить, что господин Дох сейчас сидит в шкафу Кромберга.

— Вы что-то хотели? — из кабинета напротив робко выглянул мужчина. Я мило улыбнулась, поправила сумки на плече и твердым шагом направилась к нему.

— Да. Хочу быть богатой, но пока что не получается. А вообще я пришла к господину Доху, но не застала его на месте.

— Очень странно, — мужчина посторонился, пропуская меня в кабинет, и прижался к стене. И это было сделано не от страха, просто в ином случае поместиться здесь вдвоем мы бы не смогли.

Маленькая комнатка больше походила на котельную, чем на место, где люди могли полноценно работать. Здесь царил полумрак, отсутствовали окна, и пахло сырой бумагой. Мало того что даже шагнуть было некуда, все свободное пространство занимали башни из документов: папок, пожелтевших бумажек и белых листов. Если эта башня рухнет на голову, погибнуть, разумеется, не удастся, но моральная травма обеспечена. Судя по нервному тику мужчины, который пустил меня в кабинет, на него документы пару раз падали.

— Почему странно? — я в полном недоумении уставилась на стол. Мужчина работал лицом к двери, но дело в том, что расстояние между мебелью и стенами отсутствовало, и традиционного способа сесть за стол я не видела.

— У господина Доха на это время не назначено никаких выездных проверок, — мужчина поправил очки. — Вы, наверное, удивляетесь, откуда я это знаю?

Мне было абсолютно все равно, но ответить не успела: мужчина артистично выставил вперед ногу, задрал подбородок, хотя он и так был задран безмерно, и процедил высокомерным тоном, явно свидетельствующим о долгих репетициях:

— Меня зовут Юрген Аппель. Я секретарь глубокопочитаемого господина Доха…

— Ну да, ну да, — перебила я, — который является главой семейных мастерских. Я прочитала.

— В том числе, — Юрген одернул куцый кафтан. Кстати, во всей Гильдии только он был одет в изумрудную форму с блестящими нашивками, и, судя по виду, шили ее точно во времена молодости господина Доха. — Я его правая рука, знаю обо всех делах и выездах, так что…

— А меня Франциска зовут, — деловито перебила я. — Скажи-ка мне, Юрген, а у главы семейных мастерских нет возможности дать мне лицензию на оказание услуг?

По-моему, Юргена чуть не схватил сердечный приступ от того, что я посмела обратиться к нему по имени. Я внимательно наблюдала, как на его лице сменяются этапы принятия новой для себя информации, чтобы в случае скандала ударить первой. И не факт, что бить буду в переносном смысле. Юрген поморгал, покраснел, побледнел и выдохнул именно в тот момент, когда я запереживала, что бедный секретарь задохнется.

— Нет, к сожалению, у господина Доха нет таких полномочий, — Юрген немного подумал и робко произнес мое имя: — Франциска.

— Что ж, — я поставила сумки на пол и задумчиво посмотрела на единственный стул в кабинете. Добираться к нему было очень неудобно — вдруг Дох побежит при виде меня, а я даже выбраться из-за стола быстро не смогу. — Подожду его у тебя, ты же не против?

Секретарь запрокинул голову, разглядывая потолок с видом мученика.

— Я был против еще, когда вы обратились ко мне на ты. В общении с новыми знакомыми я предпочитаю обращение «господин Аппель».

Меня всегда умиляли мужчины, подобные Аппелю: все-то у них по полочкам, все фразы по расписанию, и хотя административный ресурс на дне, самомнение при этом выше самой высокой горы.

— Конечно, — с напускной радостью подтвердила я. Причем радость была такого свойства, что Юргену бы заподозрить неладное, но эмпатия у него отсутствовала напрочь. А вот мне безумно нужна была помощь в вызволении господина Доха, иначе обнаружит его Кромберг — и не видать мне рычага давления. — Обязательно буду называть тебя господин Аппель, если докажешь, что достоин такого громкого имени. Ты хорошо выполняешь функции секретаря?

— Конечно! — возмутился Юрген, а глаза у него загорелись праведным гневом. — Разве могут быть сомнения? Спроси у меня показатели любой семейной мастерской, спроси состав членов…

— Нет, как раз это меня интересует меньше всего, — я мило улыбнулась. — Давай начнем с самого легкого вопроса. Где твой начальник?

Юрген открыл рот, но тут же его закрыл и поджал губы. Я точно была уверена, что ответить секретарю нечего: вряд ли перед тем, как забраться в кабинет Кромберга, Дох разослал всем письма, чтобы об этом уведомить. Так и вышло: секретарь подумал-подумал, но неохотно признал.

— Не смогу назвать точный кабинет, но господин Дох находится в Гильдии.

— Хм, — я постучала пальцами по нижней губе, изображая задумчивость. — По-моему, ты не оправдываешь гордый статус секретаря. Такой простой вопрос, а ты…

Уверена, Юрген впервые услышал, что чему-то не соответствует, и, вполне возможно, в его голове как раз сейчас происходила революция взглядов. Во всяком случае, секретарь молчал, уголки губ его медленно опускались, а в глазах медленно тухла незамутненная уверенность в собственной исключительности. Но все это быстро прекратилось, к сожалению, иначе общаться можно бы было намного проще. Юрген вскинулся и посмотрел на меня почти что с ненавистью.

— Я вспомнил, — заявил он. — Господин Дох отправился к господину Илису. Вы его не знаете и проверить мои слова никак не можете. Так что, будьте добры, обращаться ко мне на «вы».

— Странно, — я облокотилась на стол так, чтобы в поле зрения оставалась дверь кабинета напротив. — А у меня информация совсем другая, и, уверяю, она гораздо правдивее, чем фантазия насчет господина Илиса. В настоящий момент господин Дох сидит в шкафу у Главы гильдии и отчаянно нуждается в помощи.

Насколько дико это звучит, я поняла, только когда произнесла. Естественно, что Юрген тоже не поверил: сначала робко хихикнул, а после громко рассмеялся. Пришлось ждать, пока первая адекватная реакция пройдет, а когда секретарь успокоился, мы принялись соревноваться взглядами. Заметно было, что опыта общения с ведьмами у Юргена не имелось, так что в тяжести взглядов он проиграл и заподозрил, что я не солгала.

— Это… правда что ли? — севшим голосом спросил секретарь.

Я вздохнула и подтвердила:

— Чистая. Сама видела.

Юрген забегал по кабинету, а так как раздолья в таком маленьком помещении не было, периодически он выскакивал в коридор. Выглядело это странно: мужчина ломал руки, делал пару шагов по коридору, порывался куда-то бежать и тут же возвращался. Я наблюдала за ним с нескрываемым интересом и прикидывала, отойдет ли Юрген до того момента, как Доху уже и помощь не потребуется, или успеет что-то предпринять.

— Но что он там делает? — возопил наконец Юрген, хотя, как по мне, этот вопрос нужно было задать пять минут назад.

Я опять вздохнула — в затхлом помещении частые глубокие вдохи могли вполне стать причиной головокружения или даже потери сознания, сделала шаг вперед и схватила Юргена за воротник. Мужчина испугался и замер, словно я не за воротник его взяла, а за то, при упоминании чего приличные девушки краснеют и теряются. Хотя я к таковым себя не относила, а потому оценивала ситуацию трезво.

— Юрген, не время задавать вопросы, — твердым голосом сказала я. — Ты, как правая рука господина Доха, обязан отправиться в кабинет к Кромбергу и спасти начальника. Представляешь, что будет, если Кромберг его обнаружит? Вылетит Дох из Гильдии, посвистывая громче, чем сурок при опасности, а что станет с его секретарем? Думаешь, Глава Гильдии поверит, что ты был не в курсе проникновения?

Я вдохновленно вещала, а Юрген прямо преображался. В глазах появился блеск, слабые дрожащие губы вытянулись в линию, а брови нахмурились. Герой, что тут говорить, и кто, позвольте спросить, его сотворил? Я бы даже сказала: породил.

— Что мне делать? — деловито спросил секретарь. Не люблю давать советы: дашь и вроде как причастен к получению качественного результата, но здесь почувствовала себя чуть ли не главнокомандующим и прониклась серьезностью ситуации.

— Дох владеет магией?

— Нет, — Юрген поправил очки. — Он обычный замечательный человек.

С такими данными задача усложнялась, но я все же попыталась возложить ее решение на плечи другого.

— Значит, тебе всего лишь нужно вывести Кромберга из кабинета и удалить его секретаршу из приемной. Дох воспользуется ситуацией, сбежит и попадет… сюда.

«Прямо в мои руки», — чуть было не добавила я, но эти слова не вязались с обликом освободительницы.

— Хорошо! — с готовностью кивнул Юрген. — А как я это сделаю?

— Придумай что-нибудь.

— Так я уже придумал! Цель — спасти господина Доха, но вот как этого достигнуть? Я ни разу не планировал свою деятельность самостоятельно, это всегда делает или господин Дох, или мама.

От нервов у меня зачесался лоб. Становиться мамой для великовозрастного секретаря отчаянно не хотелось, но прививать ему самостоятельность было поздно, а потому следовало включаться в процесс.

Через десять минут Юрген, снабженный инструкциями и зельем храбрости, отправился в приемную Кромберга с целью устроить там скандал, а я уселась на метлу и подлетела к окну в кабинете. Главу Гильдии я не боялась, но и не собиралась демонстрировать ему себя верхом на метле и шпионящую в окно, а потому спряталась за шторой и изо всех сил вытягивала шею, стараясь быть совсем уж незаметной.

Что уж говорить, виды перед окном Кромберга были отличные. С внутренней стороны здания Гильдии разбили небольшой парк, установили два фонтана, на которых замерли каменные дельфины, да еще и цветы какие-то диковинные посадили. Я ботанику знаю неплохо, но вот эти крупные бутоны оранжевых цветов, похожих на помесь розы с астрами, у нас точно не водятся. С трудом удалось отвести взгляд от цветочного многообразия на предмет действительно верного наблюдения.

Кромберг работал за своим столом и подвоха не ожидал. Хотя что уж там, я бы тоже не ждала гостей через окно, хотя к полетам и привычна. Сбоку было очень заметно, что нос у Главы Гильдии не такой и идеальный, как мне показалось на первый взгляд — я со злорадством усмотрела на нем горбинку, но минуты текли, и больше ничего полезного не происходило. Мне уже начало казаться, что Юрген передумал вызволять господина Доха и мне следует не в окне маячить, а возвращаться в здание и отрывать секретарю голову, как вдруг Кромберг поднял голову и насторожился.

Я тоже напряглась, уверенная, что совсем скоро смогу вступить в операцию под названием «Освобождение С.Доха», и в нетерпении заерзала на метле. Внутри горел азарт, сопровождающий все мероприятия подобного масштаба, и на мгновение я вновь почувствовала себя студенткой колледжа. Помнится, точно таким же способом мы однажды украли журнал из классной комнаты: девочки отвлекали ведьму-наставницу, а я через окно умыкнула верещащую тетрадку. Мы закопали ее в лесу, но через неделю ненавистный журнал откопался, вернулся в колледж и наябедничал. Надеюсь, господин Дох со мной так же не поступит.

Кромберг бросил быстрый взгляд на окно — я едва успела спрятаться, встал из-за стола и исчез из моего поля зрения. Подождав немного, в этом деле страшно и промедлить и поспешить, я прикоснулась к створке окна и прошептала заклинание. Ведьма сильна зельями и ритуалами, но кое-какие мгновенные чудеса и нам подвластны. В воздухе едва слышно щелкнуло, и окно открылось. Стараясь производить как можно меньше шума, я спустилась с метлы на подоконник и после — на мягкий ковер под окном. Удивительно, но у меня подогнулись ноги, и на плечи навалилась такая жуткая усталость, что мне пришлось не меньше чем на минуту застыть и отдышаться.

К шкафу я добралась на дрожащих ногах, чувствуя одышку, будто трехсотлетняя старуха. Уверена, даже двухсотлетние ведьмы не ощущают подобного, и это было основанием, чтобы задуматься, на что я наткнулась. Слабость явно была навеяна серьезным заклинанием, и я едва не ударила себя по лбу, вспомнив: при мне же Кромберг рассматривал что-то на пальцах, а предварительно провел ими по подоконнику. Я обернулась, искорок магии опять не обнаружила, но сомнений в том, что предприимчивый Кромберг проверял заклинание, у меня не возникло.

Ну что ж, теперь Глава Гильдии точно узнает, что в его кабинете были гости, и мне надо спешить, чтобы он не понял, кто именно заглянул к нему без разрешения. Надеюсь, никакого маячка не предусмотрено, иначе и не спасу никого, и себя еще подставлю.

Дох еще сидел в шкафу и, когда я распахнула дверь, выглядел настолько испуганно, что мне, несмотря на слабость, хотелось засмеяться. Не наткнись я на заклинание, выпивающее силы, точно бы ляпнула что-нибудь вроде: «где моя сумка?», но следовало спешить.

— Выходите, — прохрипела я. — Быстрее, не то я сейчас упаду.

Господин Дох высунул голову из шкафа, обнаружил, что Кромберга в кабинете нет, и бодренько выскочил наружу. Со странной, туманящей и взгляд, и мысли заторможенностью я поняла, что у него-то слабости никакой нет.

— К окну, — рукой я не махнула только от того, что сил поднять ее не было. — Там метла.

Дох посмотрел на меня с сомнением.

— А вы сможете на нее забраться? Извините, конечно, но, по-моему, вы и до окна не дойдете.

— Так помогите! — прошипела я, а старик всплеснул руками. Мог себе позволить, зараза, а я уже с трудом фиксировала взгляд на цели.

— Вы не представляете, как затекло тело. Помощь точно нужна? Точно-точно? Может быть, моральной поддержки будет достаточно?

Он тараторил, а я плюнула и встала на четвереньки. Устойчивость в чреслах не появилась, но оказалось, что на четырех конечностях передвигаться полегче, не так шатает. Опираясь на подоконник, я встала и со страданием посмотрела на Доха. Пока я мучилась, он уже взбирался на метлу, меня за собой тянуть не собирался.

— Благодарю вас за спасение! Вижу, вместе нам улететь не удастся, что-то вы совсем плохо выглядите, но можете занять мой шкаф. Искренне рекомендую, хотя не знаю, доберетесь ли вы до него. На будущее помните, что с такой болезностью не стоит… Ой, а почему я не двигаюсь с места?

Я злорадно ухмыльнулась и, не пытаясь уже сражаться с собственным состоянием, села на пол, опустив руки вдоль тела. Со стороны я, наверное, походила на куклу, которую усадили за чайным столом. Кто бы руку поднял и помахал, была бы искренне благодарна.

— Что, метла на месте стоит? Меня ждет.

Дох попытался было перекинуть ногу обратно, но моя верная подруга дернулась и приподняла хвост, словно намеревалась устремиться к земле. Старик не завизжал, но вцепился в метлу обеими руками да еще и ногами попытался обхватить. Имелась бы у меня возможность, я бы засмеялась, но силы предстояло беречь для разговора.

— И не тронется она, пока вы не признаете, что теперь мой должник.

Дох облизнулся, прикидывая варианты, но отлично понимал, что возможности долго размышлять у него нет. В любой момент мог вернуться Кромберг, и помутневшим сознанием я отсчитывала секунды до этого знаменательного момента. Хотелось поторопить Доха, но пусть думает, что спешка нужна ему, а не мне. Он-то не в курсе, что в кабинет я проникла не совсем легальным способом. А если подумать, так и вовсе преступным.

— Хорошо, чего вы хотите, госпожа? — у Доха был столь ласковый голос, что я на мгновение сбросила оковы намагиченной сонливости. Скорее всего, старик подумал, представил мои возможные просьбы и решил, что сможет выполнить их все. На словах. А я окажусь настолько глупой, что поверю ласковому тону.

— Ой, совсем малости. Вы будете выполнять все мои просьбы в течение месяца, а я не расскажу господину Кромбергу, что вы вдруг решили провести инспекцию его шкафа.

— Просьбы? Ты что себе… — взбрыкнул Дох и чуть не свалился с метлы. — Хорошо-хорошо, я на все согласен.

— Отлично, — я мотнула головой, пытаясь вернуть себе хоть толику сознания. — Поклянитесь своей кровью.

— Обойдешься!

— Ну тогда и висите за окном, — я легла на спину и сложила на груди руки. Так хорошо было перестать сражаться с самой собой и почувствовать необходимое расслабление. Не знаю, что за заклинание использовал Кромберг, но действовало оно безотказно. Вернется, попрошу у него одеялко и формулу, вдруг она и с ведьминскими силами сочетается.

— Ах ты дрянь!

— Сам такой, — безразлично ответила я, тоже наплевав на приличия. — Быстрее клянись, а то скажу, что ты в кабинет меня подкинул.

Представляю лицо Кромберга, когда он подобную чушь услышит, но не будем стесняться, пусть Дох доказывает обратное. Даже если он придумал адекватную версию своего несогласованного пребывания в чужом шкафу, то своим заявлением я ему планы точно нарушу.

Подтверждая мои слова, метла снова подпрыгнула, а так как старик сидел вниз головой, на пользу ему это не пошло. Старческие скрюченные ручки разжались, и Дох с диким криком полетел вниз. Я лежала, рассматривая потолок и нисколько не волнуясь: не то состояние было, да и метлу свою хорошо знала. Уже через несколько секунд перед окном опять оказался Дох, вот только трясся он сильнее, чем раньше.

— Ххххорошо, — старик то ли заикаться начал, то ли злостью подавился. — Обещаю выполнять все твои просьбы в течение месяца, если они не будут вредить мне. Клянусь собственной кровью, призываю в свидетели предков рода Дох по отцовской линии и предков рода Армент по женской. На мгновение господина Доха объял голубоватый свет, подтверждающий, что клятва принята, и метла тут же устремилась вниз.

Главе семейных мастерских повезло, потому что через пару секунд открылась дверь кабинета, задержись он с размышлениями еще ненадолго, и Кромберг бы увидел одного из собственных заместителей верхом на главном ведьминском атрибуте. Повернуться к Главе Гильдии сил уже не нашлось, и я со спокойной совестью уснула.

Глава 8

Пробуждение оказалось неприятным. Можно даже сказать, отвратительным, потому что когда я открыла глаза, то увидела Ригерлаша. На мой взгляд, наше с ним общение становилось слишком уж плотным, так что порадовать меня не могло. Справедливо заметить, что офицер тоже был не в восторге от новой встречи: лицо его кривилось так, будто Ригерлаша заставили съесть не менее десятка лимонов.

— Госпожа Беллингслаузе, как вы себя чувствуете? — сладкий голос офицера совершенно не вязался с его выражением лица. От такого несоответствия я немного растерялась и неопределенно промычала что-то, что при хорошем воображении вполне могло означать «нормально».

— Головка не болит, не кружится? — продолжал Ригерлаш. — Животик как? Не тошнит?

От подобной заботы и прослезиться можно было, но я отлично понимала истинное отношение офицера и с подозрением прислушалась к себе. Вполне может статься, что я и впрямь должна загибаться от боли, иначе почему Ригерлаш так распинается? Странно, но нет, чувствовала я себя неплохо. Осторожно приподняла голову и обнаружила, что нахожусь в незнакомом кабинете. Размером он был больше офицерского, но меньше Кромбергского да и обстановкой последнему точно проигрывал.

— Все нормально, — подтвердила вслух, прикидывая, как бы получше спросить, куда попала.

— Я рад, — абсолютно серьезно сказал Ригерлаш и вдруг повысил голос, от чего я вытаращила глаза и чуть не встретилась раньше времени с умершими родственниками: — Тогда, госпожа Беллингслаузе, объясните, что вы делали в кабинете господина Кромберга?!

До меня начало доходить, что встреча наша с офицером не случайна, да и воспоминания о недавних событиях начали возвращаться, так что я страдальчески поморщилась и приложила руку ко лбу.

— Ой, не понимаю, о чем вы говорите. Все как в тумане…

— Глупости, — услышала я и насмешливый голос Кромберга. Главу Гильдии не видела, но он явно был где-то позади меня и не так далеко, как хотелось. Не за пять улиц как минимум. — Мое охранное заклинание на память не влияет.

— Вы это слышали? — с угрозой произнес Ригерлаш. — Шутки кончились, госпожа Беллингслаузе! За проникновение в кабинет Главы Гильдии с целью хищения вам светит десять лет лишения свободы.

— Какого это хищения? — подскочила я и чуть не упала с кушетки, на которой лежала. Удивительно, что эти два самых мерзких представителя мужчин уложили меня на нее, а не оставили валяться на полу. Сердце застучало как сумасшедшее, отражая мое возмущение и испуг. — Я ничего не крала!

— Просто не успели, — ехидно заметил офицер. — Если бы не заклинание господина Кромберга, так точно бы что-нибудь унесли.

Я схватилась за виски, пытаясь привести мысли в порядок. Получалось плохо, а тут еще и Ригерлаш продолжал давить.

— Вас интересовал альманах семьи Кромберг? Артефакты? Какие именно? Разрешительные документы Гильдии? Печати? Императорские векселя? Кто ваши сообщники?

Я даже рот приоткрыла от неожиданности. И подумать не могла, что в кабинете Кромберга столько всего может храниться, и, если теперь у него что-то и впрямь исчезнет, вполне возможно, что я приложу к этому руку.

Кромберг вышел вперед и оказался в поле моего зрения.

— Прекрати, — с легкой брезгливостью сказал он, и я поняла, что Ригерлаш издевался. — Я пригласил тебя, чтобы разобраться в этом деле, а не довести девушку до сердечного приступа.

Я и раньше не догадывалась о том, что происходит, а теперь и вовсе потеряла нить разговора. Молча смотрела попеременно то на Кромберга, то на Ригерлаша и прикидывала свои шансы на попадание домой, а не в камеру. Ох и прав был Уго, когда хотел отправиться со мной. Все, теперь из дома без адвоката не выйду.

— Когда в свои забавы с девушками впутываете офицера полиции, господин Кромберг, — Ригерлаш говорил лениво, хотя отношение Главы Гильдии от него не укрылось, — будьте готовы и к инфаркту, и к тому, что кто-то может закончить вечер в отделении.

Кромберг поморщился и приложил руку к виску, как если бы голос Ригерлаша его утомлял.

— Ты… вы на что это намекаете, офицер? У меня есть невеста, а эта девица забралась в окно моего кабинета, и ваша задача выяснить зачем.

— Вот и не мешайте мне это делать, — отрезал Ригерлаш и опять повернулся ко мне. Кромберг хмыкнул и сложил руки на груди. — Госпожа Беллингслаузе, как вы объясните свое пребывание в кабинете Кромберга?

Я знала, что о моих умственных способностях оба мужчины мнения совсем не высокого, и поэтому захлопала ресницами, демонстрируя растерянность.

— Это запрещено?

— Конечно, если вы делаете это тайно, — фыркнул Кромберг и удостоился выразительного взгляда от офицера.

— Странно, я думала, Гильдия — это общественное место, — я старательно тянула время, а уголок моего рта стал нервно дергаться.

— А ну хватит! — рявкнул Ригерлаш, и я подскочила на месте. — Не такая уж вы и дура, какой хотите казаться.

— Спасибо, — с чувством ответила я и замолчала. Кромберг и Ригерлаш переглянулись, и Глава Гильдии протянул:

— Хотя быть может, и такая.

Ригерлаш опять посмотрел на меня. Его уверенность в моих сообразительных способностях, конечно, радовала, но позиция Кромберга нравилась больше. По крайней мере, она оставляла возможность обойтись малой кровью.

— Никакого криминала, — я вздохнула и сложила руки на груди. — Вы, господин Кромберг, зря вызвали офицера, в моих мыслях не было ничего плохого.

— С учетом того, что в вашем доме недавно нашли труп, верится с трудом, — съязвил Ригерлаш. Для Кромберга этот факт явно стал новостью, и Глава Гильдии нахмурился, о чем-то задумавшись. Надеюсь, не о моей будущей лицензии.

— Вы же обыскали меня? Оружия с собой не имела, — напомнила я. — А проклятие удобнее наложить издалека.

— Ну-ну, продолжайте.

А продолжать в общем-то и не хотелось. Не было достойного варианта, чтобы объяснить свое вторжение, остались только недостойные. Потому я опустила глаза вниз и пролепетала, делая вид, что смущена.

— Понимаете… дело в том, что я…

У Ригерлаша было такое лицо, будто я в убийстве Патрика Бонке решила признаться, не меньше. Он даже подался вперед, и крылья носа его трепетали, словно офицер к чему-то принюхивался. Мне вдруг стало смешно, и, чтобы не сорваться и скрыть реальное настроение, выступление нужно было заканчивать, причем таким образом, чтобы все присутствующие впечатлились. А шокировать я умею.

— Я влюблена в господина Кромберга.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как где-то за стеной кричат: «левой, левой, вашу мать». Судя по всему, находились мы в отделении, сомневаюсь, что в Торговой гильдии кто-то способен так эмоционально и громко доносить простую мысль.

— Влюбилась и не придумала ничего лучшего, чем пробраться к нему в кабинет, — продолжала я. Ригерлаш оторопел, а на Кромберга я и взглянуть боялась. — Думала удастся соблазнить его.

— Мда, — выждав паузу, протянул офицер. — А почему нельзя было зайти через дверь?

Действительно, почему? Я почесала лоб и мельком взглянула на Главу Гильдии. Он в сознании, что уже неплохо, имелись опасения, что радость от моего признания свалит его, как дубина.

— Не знаю, — с досадой сказала я. — Влюбленные женщины совершают глупости — слышали о таком утверждении?

— В приемной секретарь, — подал голос Кромберг. — Может быть, девушка не хотела, чтобы ее заметили?

Я почувствовала к Главе Гильдии если не любовь, то хотя бы благодарность. Надо же какой он милый — ищет адекватную причину моих поступков. Зря, ой зря, где я, а где адекватность? Явно не на одном этаже пребываем и, видимо, не в одном городе.

— Эта девушка — госпожа Беллингслаузе, — напомнил Ригерлаш, а имя мое звучало едва ли не как оскорбление. — И час назад вы утверждали, что она демон во плоти, с чем я в принципе согласен…

Я даже обиделась. С этими мужчинами едва знакома, свой характер проявить не успела, так что не имеется у них повода такое утверждать. Это все предрассудки, которые бытуют в нашей стране. Будто ведьмы портят приличным людям жизнь

— …а теперь вы защищаете ее.

— Я не защищаю, — нахмурился Кромберг. — Просто вдруг это и впрямь недоразумение.

— Конечно, недоразумение, — поддакнула я, и Ригерлаш посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Госпожа Беллингслаузе, на вашем месте я бы молчал.

— Хорошо, что вы не на нем, — я искренне порадовалась за человека. — Не поверите, как попала в Велтон, поняла, что быть мной — дурацкое дело.

Мужчины опять переглянулись, и Кромберг покачал головой, как бы демонстрируя Ригерлашу: «ну я же говорил».

— Хорошо, — офицер вздохнул и потер виски руками. По его виду сложно было сказать, что именно он считает хорошим, точно не встречу с нами. — Господин Кромберг, если вам нечего больше сказать, то вы можете идти.

— А госпожа Беллингслаузе?

— С ней мы еще поговорим. Имеются у меня сомнения, что госпожу ведьму интересовали исключительно любовные чувства к кому бы то ни было.

Кромберг посмотрел на меня то ли с жалостью, то ли с недоумением и покинул комнату. Ригерлаш подтащил стул и сел рядом с кушеткой. Так близко, что не откинься я назад, чувствовала бы его дыхание на своих щеках. Мне не было страшно, но рядом с офицером я отчего-то чувствовала необходимость сосредоточиться и держаться настороже. Будто Ригерлаш мог мне улики в карман подбросить, а после сам же их и обнаружить.

Я улыбалась, стараясь выглядеть расслабленной, а мужчина отстраненно разглядывал меня и думал о чем-то своем. Продолжалось это хоть и недолго, но нервозности ситуации добавило.

— Скажите честно, госпожа Беллингслаузе, вы же не соблазнить Главу Гильдии хотели?

Я могла сказать правду Ригерлашу и ничего при этом вроде бы не теряла: дружеских отношений между ним и Главой Гильдии не наблюдалось, и вряд ли так уж преступно мое глупое желание заиметь в союзники Главу мастерских. Но исключительно из природной ведьминской вредности я не могла позволить себе признать, что Ригерлаш прав. Слишком много обид за такой короткий срок возникло между нами: и перед рабочими он меня обнимал, и демоном во плоти называл, и в убийстве подозревал. Да уже на целую ненависть поводов набралось достаточно, так что не до откровений. Потому я сердито вздернула бровь и заметила:

— У вас нет оснований думать иначе.

Ригерлаш скривился в подобии улыбки.

— Есть, госпожа Беллингслаузе. Когда ведьмы хотят соблазнить, они действуют по-другому.

Я недоверчиво поморщилась.

— Вы знакомы с ведьмами?

— Откровенность за откровенность, — Ригерлаш широко улыбнулся, но я его улыбкой обманываться не спешила. Вообще офицер настолько напрягал меня и заставлял следить за каждым своим словом, что хотелось не союзничать с ним, а сделать что-то глупое и очень его раздражающее. Потому я подалась вперед и протянула ладонь к лицу Ригерлаша. Он вздрогнул, не понимая, что я собираюсь делать, но, оценив обстановку, замер, делая вид, что доверяет мне.

Я пальчиками осторожно прикоснулась к щеке Ригерлаша и провела вверх до самой брови. Мужчина нахмурился, но молчал, и, осмелившись, я коснулась морщинки между бровей. На кончиках пальцев словно искорки зажглись, не понимала уже, зачем это делаю, но продолжала исследовать строгое лицо.

Офицер приподнял бровь, которой я еще не успела коснуться, и презрительно изогнул губы.

— Это значит, на откровенность вы согласны?

Я не сдержалась и легонько щелкнула Ригерлаша по носу. Выражение лица у мужчины мигом изменилось, но всего лишь на секунду — Ригерлаш так умело владел собой, что невольно закрадывалась мысль, а действительно ли он испытывает ко мне презрение или притворяется?

Я отдернула руку и криво улыбнулась. Точно такое же высокомерное выражение лица, какое вышло у Ригерлаша, у меня не получилось, но, смею надеяться, было похоже.

— Нет. Моя правда останется при мне, офицер.

Не знаю, до чего бы мы договорились, вполне возможно, что кто-то из нас дошел бы до рукоприкладства, но в дверь постучали, и не успел Ригерлаш ответить, как в кабинет вошел тот же сержант, что неумело пытался всучить мне повестку. Увидел меня и с ненавистью округлил глаза, да еще и пальцем тыкать принялся, словно хотел проткнуть насквозь.

— Что случилось, Аль? — изображая вселенскую муку, спросил Ригерлаш. Обычный вопрос, но и я, и сержант тут же поняли, что офицер едва сдерживает раздражение. — Я допрашиваю свидетеля.

Сержант поморщился и демонстративно отвернулся от меня.

— Ваше присутствие требуется, там… — сержант машинально мотнул головой, чуть не посмотрев на меня, но сдержался. — Труп нашли, вас требуют.

Ригерлаш напрягся, задумчиво сощурился и поджал губы.

— Опять то же самое?

Сержант вздохнул и кивнул. У меня аж лоб зачесался, так хотелось узнать подробности, но Ригерлаш не стал более задавать вопросов, а просто кивнул, отпуская помощника.

— Так говорите, в кабинет пробрались по причине влюбленности в господина Кромберга?

— Да, — протянула я. Заметно было, что Ригерлаш пребывает в своих мыслях и со мной разговаривает уже по инерции. Я подождала продолжения разговора пару минут, но тщетно. — Вам, наверное, идти уже надо?

Ригерлаш встрепенулся, словно вспомнив, что я еще здесь, наблюдаю за ним.

— Да, пора. Вам придется написать объяснительную, и можете быть свободны.

— Серьезно? — не поверила я. — То есть изначально можно было так сделать и не держать меня здесь?

Офицер ядовито улыбнулся, демонстрируя мне отличные зубы, поднялся со стула и поправил рукава форменного мундира.

— Дежурный выдаст бланк, ему же отдадите бумаги, когда закончите. До свидания.

— Надеюсь, прощайте, — съязвила я, но Ригерлаш не обратил внимания на мой выпад.

Дежурный действительно выдал бланк да еще и посадил в пустой кабинет, якобы чтобы мне никто не мешал, но что-то подсказывает, Ригерлаш предупредил его на тему того, кто кому может помешать в этом отделении. К объяснительной я отнеслась со всей ответственностью: расписала мотивацию собственного поступка, описала, как открыла окно, влезла в него и, самое главное, обратила внимание на «великолепные» ощущения от заклятия Кромберга. Это заклятие — настоящая находка для старушек, которые от бессонницы мучаются, и об этом я тоже указала в своей записке. В какой-то момент мне даже бланка не хватило, и я обратилась к дежурному еще за одним. Он отчего-то вытаращил глаза и чуть ли пальцем у виска не покрутил, но бумагу дал.

— Вы в курсе, что оценку вам за это сочинение никто ставить не будет? — не сдержался дежурный. — Что вы совершили? Убили двадцать человек и теперь описываете каждый эпизод?

Дежурный громко рассмеялся собственной шутке да еще и по стойке рукой захлопал как при начинающейся истерике, а я терпеливо ждала, пока приступ закончится.

— Да, двадцать. Только не человек, а полицейских, и не убила, а обокрала. Поменьше глаза закрывайте, пока я рядом, а то не досчитаетесь штанов.

Я сделала большие глаза, выхватила из рук дежурного карандаш и направилась обратно в кабинет. Мужчина хохотнул, но как-то невесело — до него медленно доходил пассаж про разницу между людьми и полицейскими.

Еще через полчаса я перечитала объяснительную, поставила подпись в конце и устало потянулась. Не то чтобы я боялась наказания за проникновение в кабинет, но отлично понимала, что мою объяснительную прочитает и Кромберг. Пусть лучше Глава Гильдии думает о моей придурковатости и способности влюбиться с первого взгляда, чем решит, что я хотела его обокрасть.

За то время, что меня не было рядом, дежурный явно обдумал мои слова и напряженно ожидал, пока я приближусь. С каждым моим шагом он приподнимался над стулом, а лицо его становилось все ехиднее. Готова поспорить, что свой ответ мужчина репетировал, и планировала даже выслушать его, но дверь распахнулась, и в отделение ворвался Ригерлаш.

— Отлично, вы еще не ушли!

Дежурный упал на стул, а я судорожно пыталась понять, что в моем пребывании в отделении может быть хорошего. Додуматься не успела — офицер схватил меня за локоть и потянул на выход.

* * *

— Смотрите! — заявил Ригерлаш, указывая пальцем на пол. Я добросовестно посмотрела, куда сказали, но ничего странного, подозрительного или интересного не обнаружила.

— Смотрю, — покорно сообщила я. — Как долго нужно это делать?

Офицер напоминал мне сумасшедшего, поэтому я предпочитала не спорить. Ворвался в отделение, усадил в экипаж, которым сам же и правил, и привез за город, на какие-то развалины. Сам бешеный, глаза горят, кусает губы и возбужденно тыкает в гранитную плиту, на которой мы стоим. Тут не перечить, а бежать надо, но догонит же.

— Смотрите внимательно, здесь должны быть следы магии.

— Господин Ригерлаш, — я отступила на шаг. — Поедем ко мне, я травок заварю. Вам же успокоиться надо.

Офицер нахмурился.

— Издеваетесь? Госпожа Беллингслаузе, не тот момент, отнеситесь к моей просьбе серьезно.

Я опустила глаза и внимательно всмотрелась в плиту. Нужно было сосредоточиться, но как это сделать, когда помимо слишком уж взбудораженного Ригерлаша рядом толпа полицейских, которые наблюдают за мной с нескрываемым скепсисом?

— Если бы вы все объяснили, было бы проще…

— Объясняю, — процедил офицер. — Ведьмы обладают способностью видеть следы магии. Вот и смотрите: здесь они точно должны быть.

Я закатила глаза, сделала вдох-выдох, чтобы не высказать Ригерлашу свои возмущения, и, успокоившись, осмотрелась. Мы были недалеко от города — дома на окраине я видела преотлично, но пешком возвращаться не хотела бы. Развалины, куда привел меня офицер, походили на большую беседку или маленькую часовню, но из-за толстых стен я больше склонялась ко второму варианту. Крыша здания полностью разрушилась, и ночью, уверена, отсюда открывался отличный вид на звездное небо. Вот только сомневаюсь, что полицейских, которые то и дело выходили из-за дальней стены, интересовали местные красоты. Что-то подсказывало: там за стеной находится что-то ужасное.

Я пыталась сосредоточиться, видела разноцветные искорки, как следы недавнего колдовства на руках у стражников, но плита была девственно магически чиста. Что странно, ведь на стенах слабые огоньки все же были.

— Вас только плита интересует? — спросила я. Ригерлаш раздраженно провел ладонью по голове. Волосы его встали ежиком, что полностью отражало ершистость настроения офицера.

— Не знаю я, что меня интересует, — в голосе его звучала досада, и я отвернулась, чтобы не дать повод офицеру заявить, что злорадствую. — Чувствую: что-то не так, но не могу поймать.

Я не знала, что ответить, и мы молчали. Стражникам надоело за мной наблюдать, и они стали расходиться: кто-то отбыл в экипаже, а кто-то скрылся за стеной. В часовне остались только я и офицер.

— Что здесь произошло? — спросила я. — Пахнет… бедой.

Ригерлаш усмехнулся и, круто развернувшись, вышел из часовни. Я расценила это как приглашение и поспешила следом. Нам пришлось спуститься по шаткой ненадежной лестнице: из-под ног сыпались мелкие камни, и зачастую ногу целиком поставить было некуда, так что приходилось изгаляться — то носочком ступить, то пяткой. Сердце наполняло гадкое чувство страха, и у меня закружилась голова. Я уже коснулась стабильной земли ногой, но, чтобы не упасть, протянула руку и схватилась за Ригерлаша, заставляя его остановиться. Он застыл, а я выглянула из-за его плеча и ахнула: на зеленом покрывале пушистой травы, странно выкрутившись, лежала женщина. Она была мертва — хотя о чем это я, живой человек такую толпу полицейских вокруг себя вряд ли бы собрал.

— Вот ваша беда, — Ригерлаш едва повернул голову в мою сторону. — Эльза Дандендроф, 37 лет. До недавнего времени владела одним из банков Велтона и по совместительству…

— Ненавидела ведьм? — вздохнув, предположила я. Ригерлаш щелкнул пальцами.

— Как точно!

— Потому вы меня сюда и притащили — думаете это сделала ведьма.

Я отвернулась, не желая смотреть на погибшую Эльзу. Увидела ее, и страх сжался, превратившись в грусть и горечь из-за смерти человека и из-за того, что меня, возможно, опять в чем-то заподозрят. Ригерлаш хмыкнул, взял меня за плечо и потянул обратно за стену.

— Нет, госпожа Беллингслаузе, я думаю, что слишком уж нарочито тыкают в сторону ведьм.

— То есть вы понимаете, что здесь я ни при чем?

— Конечно. У вас отличное алиби — в момент совершения преступления вы счастливо видели сны под заклятием Кромберга.

Мы повернули обратно. Можно было обойти часовню и подняться по оврагу, но Ригерлаш не предложил, а сама я просить не стала. Вздохнула, перед тем как опять ступить на не внушающую доверия конструкцию, но все же принялась подниматься. Я шла первой, а Ригерлаш ждал внизу своей очереди. Все шло хорошо: я осторожно взбиралась наверх, радуясь каждому отвоеванному у лестницы сантиметру, но как только добралась до последней ступени, как вдруг увидела Уго. Неупокоенный дух парил над той же площадкой, которая совсем недавно привлекала и Ригерлаша, что-то высматривал на ней, и картины рядом я не наблюдала.

— Твою ж мать! — не сдержалась я.

Вроде бы духи вздрагивать не могут, но Уго явственно содрогнулся и уставился на меня, широко раскрыв призрачные глаза. В стремлении сделать последний шаг я подняла ногу, но оступилась и покачнулась, бестолково размахивая руками. Поспешила, о да, поспешила, будто имелась возможность схватить бесплотного духа за хвост, и сразу же поплатилась за это. Уго метнулся в сторону города, а я полетела вниз. Летела молча, где-то даже сурово, с одной только мыслью: изгоню гада.

О том, что следом за мной поднимается Ригерлаш, я и не подумала. Да что там, будь на его месте кто-то другой, летели бы мы с лестницы вдвоем. Но офицер подхватил меня, пошатнулся, но устоял, прижимая спиной к себе. Я тяжело дышала, чувствуя себя бабочкой на булавке, — поперек моей талии лежала чуть ли не каменная рука Ригерлаша.

— Госпожа Беллингслаузе, — с бесконечной усталостью произнес мое имя офицер. Горячее дыхание щекотало мне ухо, и я отстранилась. — Задача же проста: двигать ногами. Вас с детства должны были учить это делать.

— Я чаще на метле передвигаюсь, — огрызнулась я. — Отпустите.

— С радостью! — Ригерлаш разжал руки, и я спрыгнула с лестницы, едва при этом не подвернув ногу. — Вы взволнованны? Уверяю вас, ничего предосудительного не произошло, я просто спас вас от перелома шеи.

Взволнованна я действительно была, но точно не из-за того, что прижалась к постороннему мужчине на несколько секунд. Гораздо больше меня интересовал тот факт, что Уго появился на месте преступления и рассказывать об этом точно не собирался.

— Безумно, — призналась я. — Можно уехать? В часовне я ничего нового не увижу, а мне жизненно необходимо привести чувства в порядок, после того как вы так нагло меня облапали.

Ригерлаш вытаращил глаза — его усталость как рукой сняло, осталось только возмущение. Но зато про возвращение в часовню офицер больше не заговаривал.

Глава 9

— Итак, давайте подытожим, — я ходила взад-вперед по комнате, держа руки за спиной. В углу кухни, аккуратно поджимая ноги, на стульчике сидела испуганная Тиль, а рядом с ней у стены стоял многострадальный портрет моей матушки, из которого выглядывал Уго. — Что мы имеем: неупокоенный дух, каким-то образом перемещающийся на дальние расстояния от предмета, в который вселился, и работница, его покрывающая.

— Франни… — попытался было начать оправдания Уго, но я грозно взглянула в его сторону, и портрет затрясся.

— Когда вы успели объединиться? Когда? Я вас спрашиваю! Вы ведь познакомились день назад.

Тиль открыла было рот, но взглянула на портрет и опять уткнулась взглядом в пол.

— Уго, если ты запугал девушку, изгоню, понимаешь? Несмотря на то, что ты спас меня от Ригерлаша.

— А что ты с ним, кстати, делала в часовне? — вскинулся дух. От такой наглости я даже на мгновение вспомнила слова для изгнания, но воспользоваться ими не успела: дверь открылась — и в щелку заглянул Кифер.

— Прошу прощения, госпожа ведьма, что мешаю вам издеваться над слабыми, — скороговоркой выпалил он. — Мы одну комнату сделали, а мужик ваш не идет проверять. Может, вы посмотрите? Примете, так сказать, работу.

Тиль подняла голову, глядя на меня с надеждой, Уго, уверена, тоже радовался внезапной передышке, но я их чаяния разрушила на корню.

— Идите! — махнула я рукой. — Завтра же все равно вернетесь, скажу, что меня не устраивает.

— Ага-ага, — быстро закивал головой Кифер. — А мужик-то ваш против не будет? А то он серьезный такой, сказал, ежели что не так, ночевать в отделении будем.

Я так и застыла с открытым ртом: утро было не так давно, и забыть подобные слова от Ригерлаша точно бы не смогла. Мысленно проиграла нашу встречу и ничего даже похожего не обнаружила, а потому немного засомневалась.

— Прошу прощения, а когда он вам это сказал?

Прораб и впрямь был мужчиной неглупым, обстоятельным: нахмурился, закатил глаза и принялся размышлять, при этом в комнату так и не зашел — остался в дверях.

— Дак когда вы, госпожа ведьма, убежали куда-то. Он остался, спросил, какое задание вы нам дали, поправил где надо — все честь по чести, хороший у вас мужик.

— Поправил?! — закипела я. Посуда на кухне, оттертая стараниями Тиль, загремела, а метла поднялась в воздух, угрожающе топорща ветки. — Что он поправить мог?!

Кифер понял, что дело запахло жареным, спрятался за дверью и совсем не солидно закричал:

— Не могу знать!

Я бросила злобный взгляд на Уго и Тиль, но решила, что гораздо важнее сейчас будет выяснить, какие именно корректировки в мои распоряжения внес Ригерлаш. А потому бестолково погрозила предателям пальцем и поспешила из кухни вон.

Пока я шла за Кифером, плохое предчувствие прямо-таки следовало за мной по пятам, трогало противными пальцами за душу и словно бы напоминало, что от Ригерлаша хорошего ждать не приходится. А когда бригадир остановился, робко приоткрыл дверь будущего кабинета, и я увидела, какие именно коррективы внес Ригерлаш, то поняла: моим сегодняшним спасением офицер не откупится. За то, ЧТО именно он приказал сотворить, ему теперь придется меня каждый день спасать на протяжении сотни лет.

— Что это?! — обреченно спросила я. Говорила спокойно, но Кифер принялся отступать. Искоса обернулась и обнаружила, что остальная бригада уже прижимается к дверям. — Вы в какой цвет выкрасили стены?

— В зеленый, — заикаясь, ответил бригадир. Зря он это сделал: проблемами со зрением я не страдаю, а вот излишней эмоциональностью — да.

Громко щелкнул замок на входной двери. Работники с обезумевшими глазами принялись дергать за ручку и завывать. Бригадир не все озвучил: они мало того что выкрасили стены в зеленый цвет, так еще и нарисовали на них безобразные аляповатые цветы, отдаленно напоминающие розы. Мой кабинетик, который должен был стать оплотом чистоты и минимализма, выглядел так, будто меня стошнило на стены безвкусицей. И каков подлец, будто бы знал, какой именно цвет я терпеть не могу.

— А я в какой говорила покрасить? — медленно и с расстановкой прошипела я.

— В бе-бе-белый!

— Бе-бе-бе, — передразнила я. Лопнул один из мешков с цементом, который оставили рабочие, и в воздух взвилось белое облако пыли, застилая глаза почти так же, как это сейчас делала ярость. — Точно! Будешь бараном!

— Нееееет! — Кифер упал на колени. — Пощадите, госпожа ведьма! Это все ваш мужик! Он сказал, что вы любите зеленый цвет и это вам подарок.

У меня задергался глаз, и я поняла, что, если еще раз услышу словосочетание «ваш мужик», кого-нибудь точно убью.

— А еще доплатил, — уже тише добавил бригадир, а те члены его бригады, что были ближе, вдруг перестали завывать и прислушались. Разумеется, я обратила на это внимание.

— Ну что ж, — дверь сама собой распахнулась, и работники этим сразу же воспользовались. Я дождалась, пока последний из них скроется на улице, и продолжила: — Раз уж Ригерлаш любит подарки, то грех не сделать сюрприз и ему.

Кифер напрягся и попятился. Я протянула руку и цепко схватила его за одежду.

— Не спеши, бригадир. А то бригада может и узнать, что тебе заплатили намного больше того, что ты разделил на всех.

— Госпожа ведьма…

— Слушай мое новое задание, Кифер. И если ты и здесь меня подведешь, точно станешь бараном.

* * *

Ночь прошла беспокойно. Мне снилось, что я вновь стою в круге и вызываю Совет ведьм. Ведьмы явились, но смотрели на меня со злостью и презрением. Ангелика уничижительно смеялась смехом номер восемь и говорила, что так она и думала: у меня не получится выполнить самое простое для ведьмы задание. И теперь что? Я должна вернуть деньги, дом и сесть в тюрьму за то, что убиваю противников ведьм.

Неудивительно, что после такого сна утром я опять заявилась в Гильдию, только теперь со мной была Тиль. Девушка нервничала, порывалась бежать, но я крепко держала ее за руку, так еще и периодически напоминала, что она моя должница. И нет, не из-за того, что я ее приютила, а из-за того, что за моей спиной произошел сговор, суть которого до сих пор была мне непонятна.

— Так чем ты вчера занималась? — уточнила я, поднимаясь по лестнице. Тиль тяжело вздохнула.

— Убирала, готовила, шила вам платье, — в сотый раз повторила девушка, но я не могла в это поверить.

— А еще?

— Разговаривала с вами, — швея нервно хихикнула. — Не ходила я никуда с Уго, госпожа ведьма. Вы уже триста раз спрашивали это.

— Да не может быть! — снова разозлилась я.

— Но почему?

— Потому что не может неупокоенный дух перемещаться так далеко от картины! Ему потом, чтобы вселиться заново, слишком много сил придется тратить. Я уверена, что где-то неподалеку была и картина, просто тот, кто ее нес, не стал приближаться.

— Так и что? — резонно спросила Тиль. — Вы же встретились с Уго случайно, он никак не вредил вам, пусть бродит себе, где хочет.

И действительно, ничего страшного в этом не было, и я никак не могла понять, почему меня так мучает, что Уго перемещается по городу. В который раз подумала, что нужно его изгнать, и сама же отбросила эту мысль как несостоятельную — мне с Ригерлашем еще после мести общаться придется, так что адвокат будет как никогда кстати. Если кого нанимать, то кабинет я никогда не открою, еще и должна ведьмам останусь, потому как расстройство помолвки тоже стоит на месте. В общем, Тиль права: пусть бродит себе, а я пока с другими проблемами разделаюсь.

— К Главе нельзя, — меланхолично сказала Адель, когда я заглянула в приемную. Секретарша читала книгу, забросив ноги на стол, и такое вольное поведение прямо подтверждало, что Кромберг отсутствует.

— Ах, как жаль, что он меня не дождался, — я сделала вид, что и впрямь расстроена. Тиль пришлось отодвинуть в сторону, чтобы ей не пришло в голову что-нибудь ляпнуть.

— А зачем ему тебя ждать? — Адель даже от книги на секунду отвлеклась, чтобы подарить мне презрительный взгляд. — Кромберг и вчера не ожидал кое-кого в кабинете обнаружить, с полицией пришлось избавляться. Думаешь, он жаждет повторения?

— Конечно! Он сказал, что еще никто так нестандартно не признавался ему в любви! В полицейском участке, да еще после обвинения в краже. Романтика!

— Ты ври, да не завирайся! — секретарша отбросила в сторону книгу. Томик ударился о стену и упал на пол. Мы обе проследили за ним взглядом, и потом только Адель добавила: — Он не мог такого сказать: у него и получше поклонницы были. И признания в любви поинтереснее.

— Да ты что! — ахнула я. — Ни за что бы не догадалась. Так он сейчас с одной из них?

— Со своей невестой он! — Адель встала и наклонилась над столом, всем своим видом выражая раздражение и злость. Секретарша точно забыла, что еще вчера я оказала ей неоценимую услугу, за которую любая женщина готова отдать огромные деньги. Во всяком случае, я на это надеюсь, иначе мой кабинет красоты закроется, так и не сделав меня богатой и счастливой. — Обедает и о тебе точно не думает.

— Вот подлец, — я задумалась. — И в самый дорогой ресторан, наверное, ее повел?

Не сказать, что я была знатоком ресторанных заведений Велтона, но точно знала, где находится ресторан, по статусу подходящий Главе Гильдии. Тяжело было не знать, когда в последние дни я проходила мимо него несколько раз в день, здание с огромной вывеской «Хромой верблюд» находилось всего в ста метрах от места, где мы сейчас с Тиль вели разведывательную деятельность.

— Конечно, — фыркнула Адель. — Рада, что ты все поняла.

— Разделяю твою радость, — я широко и почти искренне улыбнулась. Если мне повезет, получится убить сразу несколько зайцев. — Еще увидимся.

И под руку с Тиль мы отправились в ресторан. Швея не понимала, что происходит, но явно заинтересовалась и теперь уже не пыталась убежать. Гильдию мы покинули быстро, а вот на улице я немного притормозила… Высокое здание ресторана с огромными панорамными окнами было совсем неподалеку, и я целиком погрузилась в размышления, пытаясь продумать план действий. Тиль безостановочно говорила, и я сначала не слушала, решив, что и так слишком много информации для обдумывания. Зато, как только обратила внимание на свою спутницу, споткнулась на ровном месте, чуть не уткнувшись носом в ступени ресторана.

— …Противная девица! А что вы там такое говорили про признание в любви? Я думала, у вас другой любовник — офицер. Домой к вам пришел, да и вообще…

— Тиль! — рявкнула я. И от моего крика подскочил лакей на входе в ресторан. — Прекрати говорить глупости! Ригерлаш мне не любовник!

И уже лакею с ослепительной улыбкой:

— Добрый день.

Лакей оправился от эмоционального удара, преувеличенно медленно отряхнул плечи от невидимой пыли и с презрением осмотрел сначала меня, а после Тиль. Швея была не настолько умелой, чтобы переодеть нас за один день, а потому выглядели мы опрятно, но точно не так, как в воображении лакея должны выглядеть посетители «Хромого верблюда». К чести молодого парня, он попытался выжать из себя подобие улыбки.

— Приветствую вас в «Хромом верблюде». У вас заказано?

Мы переглянулись с Тиль, и я с сомнением сказала:

— Нет. Тиль, может быть, ты заказывала?

Обиженная на меня Тиль пожала плечами.

— Сожалею, но свободных столиков нет, — лакей явно обманывал: сожаления в нем не имелось ни капли. Но сдаваться я не собиралась, слишком живы были угрозы Ангелики из сна.

— Так вы не переживайте, внутри нас ждут друзья.

— Друзья? Может быть, вы и фамилию друзей можете сказать?

Что может быть легче? Я еще не ответила, но уже чувствовала предвкушение победы, ведь имя одного из посетителей мне было известно.

— Нас ждет господин Кромберг.

Лакей удивленно приподнял брови.

— Но он не один.

— Страсть как хочет познакомить невесту со своей…

— Второй невестой, — вставила вдруг Тиль. По лицу лакея стало понятно, что новость эта мигом облетит если не город, то ресторан точно. Он подумал пару минут, сомневаясь, но все-таки распахнул дверь.

— Я провожу вас! — сомневаюсь, что это входило в его обязанности, скорее, лакей хотел стать свидетелем оглушительного скандала.

Мы зашли в холл с мраморной стойкой, где нас встретил администратор. Лакей сказал ему пару слов, и наверх по витой лестнице, укрытой ковровой дорожкой, мы поднимались уже вчетвером. Уверена, администратору тоже хотелось узнать, что будет дальше.

Ресторан был двухэтажным, но с такими высокими потолками, что снаружи казался сложенным чуть ли не из четырех этажей. Сверху на тончайших нитях магии свисали воздушные разноцветные зонтики, в пустоте плавали свечи, а на стене шумел водопад. Он падал вниз и разбивался на сотни капель, которые разлетались в разные стороны, но никого не мочили. Это была виртуозная магия, и я на мгновение замерла, не понимая, что ее подпитывает, ни одно заклинание не может воспроизводить себя вечно. Вполне возможно, понаблюдав и проанализировав, я бы и разобралась, но лакей и администратор жаждали действий, да и Тиль встревоженно дергала меня за рукав.

Столиков в зале было немного, и каждый из них находился от другого на довольно большом расстоянии, по-видимому, чтобы сохранять иллюзию уединенности. Кромберг сидел боком к лестнице, держал в руке бокал и хмуро смотрел на девушку, сидящую напротив. У нее были длинные волосы, заплетенные в сложную косу, и идеально ровная осанка. Такая осанка прямо-таки говорила: мой отец — мэр, а мама — первая дама Велтона. В общем, я ни секунды не сомневалась, что вижу Герти Кафлиц.

Решительным шагом я направилась к Кромбергу. Он увидел меня, но слишком поздно — в тот момент, когда я уже грохнула о столешницу сумкой.

— Добрый день, — пропела я. Мой сладкий голос совсем не вязался с кровожадным выражением лица. Герти подняла на меня изумленный взгляд. Глаза у нее были красивые: голубые, в обрамлении густых черных ресниц, но вот все остальное подкачало. Крупный нос, усыпанный прыщами и веснушками, и маленькие губки, брезгливо поджатые, будто дочь мэра не прекрасную ведьму перед собой видела, а вошь или даже клопа.

Кромберг откинулся на спинку стула и пораженно нахмурился.

— Госпожа Беллингслаузе, а что вы здесь делаете?

— А мы вчера не договорили, — нагло заявила я и принялась выставлять на стол бутылочки с зельями. Парочка уже пообедала, и на столе стоял только чайник с чашками. Герти уже приступила к чаепитию, а вот у Кромберга чашка была полной. — Да и я обещала вам продемонстрировать чудесные свойства своих зелий.

Кромберг не успел ответить, как Герти рявкнула:

— Это кто, Дэниел?

Даже голос у Кафлиц был грубоват, словно она приболела или только-только проснулась. Не впечатлила, в общем, я скривилась и отвернулась к Главе гильдии. Кромберг сложил руки на груди.

— Сейчас не время и не место, госпожа Беллингслаузе. Почему бы вам не отправиться в Гильдию и дождаться меня там?

— Ой, — я посмотрела на Герти и прикрыла рот рукой. Невеста Кромберга выглядела ошеломленной и явно не понимала, что происходит, вертела головой из стороны в сторону и молчала. — Вы не сказали вашей невесте о…

Я многозначительно прервала свою речь, а дочь мэра побагровела. Молодая такая, а с виду казалось, что к ней медленно, но верно приближается инфаркт.

— Госпожа Беллингслаузе! — грозно сказал Кромберг. Руками он взялся за столешницу, будто мечтал, чтобы в них оказалась моя шея. Вот здесь я впечатлилась и зачастила:

— Не то что-то сказала? Простите, пожалуйста! Это недоразумение не повлияет же на получение мной лицензии?

Еще я хотела было добавить, что мои зелья вполне могут помочь Герте стать хоть немного симпатичнее, но Кромберг вдруг подернулся голубоватым светом, незаметным для остальных, но явным для меня — для ведьмы. Мужчина копил силы — он собирался ударить меня магией, и больше нарываться не стоило.

Я осеклась, испуганно глядя на Кромберга, а он нахмурился и подался вперед. Глаза горели синеватым огнем, и собранная сила никуда не уходила. Мне стало страшно — я видела готовность Кромберга напасть и не знала, что делать. Ни увернуться, ни защититься — сила ведьмы не в реакции и не в защитной магии. Я могла лишь знать, что сейчас в меня прилетит боевое заклинание, да еще имела шанс уговорить мужчину выпить успокаивающее зелье.

— Приветствую, — позади меня раздался знакомый насмешливый голос. Я поморщилась, а Кромберг моргнул раз-другой, и синева из его взгляда исчезла. С одной стороны, появление Ригерлаша было вовремя, но, с другой стороны, видеть его как раз сегодня очень не хотелось. Ситуация была такова, что убить меня могли оба мужчины. — Что у вас здесь происходит?

— Офицер! — отмерла Герти и вскочила, комкая в руках салфетку. — Вы вовремя! Какая-то хамка мешает нам обедать — арестуйте ее.

— Хамка? — Ригерлаш остановился рядом со мной, а я отвернулась, чтобы офицер раньше времени не взглянул в мои глаза. — Дайте-ка угадаю… Госпожа Беллингслаузе, вы зачем мешаете приличным людям отдыхать?

То ли мне показалось, то ли Тиль и правда восторженно ахнула. Хорошо хоть не стала во всеуслышание повторять идею насчет того, кто чьим любовником является. Хотя… шепотом стала о чем-то рассказывать лакею, вполне возможно, что я рано обрадовалась.

— Я просто хотела получить лицензию, — пробурчала я и принялась собирать бутылочки с зельями. Делала это медленно, надеясь, что Кромберг отвлечется от моего созерцания: поднимется навстречу офицеру и подаст ему руку, но нет. Глава гильдии не отводил от меня подозрительного взгляда.

— Да вы собрали для этого целую делегацию, — хмыкнул Ригерлаш. Герти даже подскочила от возмущения.

— Возмутительно, согласитесь! Администратор, здесь проходной двор? Вы всех пускаете? Бедных, убогих и увечных?

Я возмутилась. Да, может быть, пока у меня нет столько денег, как у Герти Кафлиц, да и невежливо было с моей стороны так нагло заявиться к обеду влюбленной пары… Да что ж такое, я будто и впрямь виновата, но это все же не повод меня оскорблять!

— Конечно, пускают! — громко объявила я. — Вы должны были понять это на входе, когда вас не остановили!

В зале воцарилась тишина. Даже люди за столиками перестали жевать и удивленно прислушивались к тому, что происходит. Я воровато огляделась, поймала на себе пораженные взгляды лакея и администратора, заметила растерянность Тиль и даже не удивилась тому, что Герти Кафлиц заметно звереет. В сторону мужчин я даже повернуться побоялась: не принято так разговаривать с дочерью мэра, ох, не принято.

Свою ошибку я поняла сразу же, как заговорил Ригерлаш.

— Госпожа Беллингслаузе, — в голосе офицера слышна была вселенская мука. Ригерлаш явно желал оказаться подальше от меня. — Я вынужден задержать вас за оскорбление члена семьи мэра Велтона.

— Вот это номер! — обмерла я. — То есть оскорбления меня не в счет?

— Конечно, не в счет, — фыркнула повеселевшая Герти. — Кто-то — Герти Кафлиц, а ты не пойми кто. Чувствуешь разницу?

Ну что ж, все равно ведь задержат, правильно? Я улыбнулась так, что Герти неосознанно попятилась, и сказала:

— Конечно, чувствую. То, что вы о себе говорите в третьем лице, уже звоночек. Господин Кромберг, вы бы вашу невесту к лекарю отвели, раз воспитывать уже поздно.

Ох, что началось. Если бы дочь мэра владела магией, меня бы тут же испепелили, несмотря на присутствие полиции. Но повезло: Герти просто бросалась в меня всем, что попадалось под руку, и я успевала уворачиваться. Реакция была хорошая и у Ригерлаша с Кромбергом: их тоже не задело. Не повезло администратору: ему в лоб прилетела туфелька дочери мэра. Прямо острым каблучком, и хорошо, что не в глаз. Лакей сидел под водопадом и громко подхихикивал, лишь Тиль не двигалась с места, испуганно сложив под подбородком руки, и, странным образом, в нее Герти ничем не бросила. Кромберг пытался успокоить свою невесту, но тщедушная девушка вдруг обрела недюжинную силу и перестала отбиваться, только когда Ригерлаш подхватил меня под руку, намереваясь увести. В последний момент, якобы рванувшись от офицера, я успела вылить в чашку на столе содержимое одной из своих бутылочек. Сделала это одним отточенным за годы пакостей движением, и неудивительно, что в суматохе, царящей в зале, никто этого не заметил.

— Хамка! — выплюнула Герти. Волосы ее растрепались, а на носу появилась царапина. Подозреваю, что девушка просто неудачно размахивалась и самостоятельно нанесла себе повреждения.

— Неадекватная! — не уступила я. Ригерлаш подтолкнул меня к лестнице, и сопротивляться я уже не стала.

— Госпожа, госпожа, — запаниковала Тиль. — Что же мне теперь делать?

Я обернулась к помощнице и обнаружила, что Кромберг усаживает свою невесту за столик.

— Принеси Уго, — скомандовала я и быстрее зашагала к лестнице. — Пусть вытащит меня из отделения.

Путь мой лежал мимо водопада, потоки которого остановились, не достигая пола. Ненадежная магия оказалась — всего одна взбалмошная дочка мэра смогла нарушить всю работу. На полу валялись осколки посуды и зеркала, ранее висевшего неподалеку. Выпьет Герти чай с зельем или нет — желательно как можно быстрее уйти отсюда, а то еще и ущерб, нанесенный ресторану, на мой счет запишут.

Тиль осталась наверху, в отчаянии ломая руки, по лестнице пробежала охрана, вот только непонятно, кого она должна была утихомирить, если главная нарушительница спокойствия имела недюжинный иммунитет против задержания. И я не себя имею в виду.

Успей мы достигнуть выхода, и это значило бы, что никто не заметил моего поступка, но, как только мы с Ригерлашем успели преодолеть один пролет, раздался громкий голос Кромберга. Судя по громогласному тону, Глава гильдии был взбешен.

— Госпожа Беллингслаузе!

Проверять, что там произошло, я не собиралась, а потому развернулась к Ригерлашу и прижала свободную ладонь к его щеке.

— Что вы…

Я взглянула в глаза офицеру, и проклятие, которое вчера вечером ему передал Кифер, начало свой ход. Не здесь и не сейчас я собиралась продемонстрировать свою месть, но именно это могло всех отвлечь от отвращающего зелья, которое было налито в чашку.

Глава 10

Что вы знаете о проклятиях ведьм? Думаю, точно слышали, что все они зловредные и трудноснимаемые. Ходят легенды, что ведьма может наложить проклятие, просто посмотрев на врага тяжелым взглядом. Неплохо бы было, конечно, но нет, все намного сложнее.

Мы не можем наложить проклятие так же легко, как маги колдуют: взмахнул рукой, прошептал заклинание — вот и проблемы врагам. Нет уж, ведьме приходится собирать специальные мешочки, в которые вкладываются обида и множество всяких материальных ингредиентов, а потом еще и нужно активировать это средоточие женской злости. Взглядом специальным, смехом, возможно, а то и поцелуем бывает. Зачастую как раз из-за сложности воспроизведения проклятиями мы и не пользуемся, но если уж настроились…

Для того чтобы создать проклятие для Ригерлаша, мне даже времени жалко не было. Собрать в кучу негодование и злость — легко. Многим тяжелее стало отыскать подходящие ингредиенты, но с этим я тоже справилась. Отлично понимая, что после совершенной с кабинетом низости офицер будет ожидать мести, сама я мешочек не понесла: отправила еще одного виновника произошедшего. Кифер впечатлился моим гневом и пошел к Ригерлашу на поклон. План мой был прост: бригадир в красках поведал, насколько я разозлилась, но сказал, что офицера не сдал. Пока Ригерлаш упивался пакостью, Кифер подбросил ему в кабинет мешочек, и теперь мне нужно было просто прямо посмотреть мужчине в глаза, чтобы проклятье сработало.

Что я и сделала, со злорадством ожидая неадекватного поведения Ригерлаша. По задумке офицер должен был взглянуть мне прямо в глаза и начать ремонт прямо там, где находился, и всеми возможными подручными средствами. В моем воображении Ригерлаш ломал безупречные стены ресторана и обмазывал их едой и, может быть, чем похуже, и все для того, чтобы возродить ненавистные мне цветы в оформлении, но только уже не моего дома.

Я честно ждала, предвкушала чудесное ощущение свершенной мести, но мгновение за мгновением, а ничего не происходило. Вернее, не так: громко возмущался господин Кромберг, оскорбленно причитала Герти, сотрудники ресторана чувствовали потерянность и не понимали, что им делать, а Ригерлаш насмешливо смотрел на меня. И в карих глазах я отчетливо видела, что офицер знает о проклятии. Знает и совершенно бессовестно игнорирует его наличие.

— Вы что-то хотели, госпожа Беллингслаузе? — язвительно спросил Ригерлаш. — Так в глаза мои заглянули, будто хотели что-то донести. Не знал бы, что вы приличная ведьма, почувствовал подвох.

Я чуть не задохнулась от злости и непонимания. Кифер ослушался? Вряд ли ведьм здесь не знают, боятся и недолюбливают. А значит что? Значит, Ригерлаш умеет обезвреживать проклятия ведьм? Но это же невозможно.

Пауза затягивалась, взгляд офицера похолодел — он явно собирался предъявить мне обвинение, и тогда я сделала то единственно доступное в такой ситуации, что могло шокировать окружающих почти так же, как внезапная тяга офицера к ремонту.

Я приподнялась на цыпочки и поцеловала Ригерлаша. Не сказать, что у меня имелся громадный опыт в этом деле, но я справедливо рассудила, что нужно прижаться губами к губам мужчины, и все остальное приложится. Рассуждения мои оказались правильными — в ресторане воцарилась тишина.

— Я вообще уже ничего не понимаю, — признался кто-то, и вроде бы это был Кромберг — в голосе слышалась толика обиды, а только у Главы гильдии имелась возможность обижаться на меня за что-то.

Я тоже ничего не понимала — поцелуям уделяли столько незаслуженного внимания в романтической литературе, коей я иногда разбавляла студенческие будни, а по факту выходило, что ничего такого примечательного в этом действе и нет. Сухими губами я прижимаюсь к мужчине, и мы ошалело при этом смотрим друг на друга. Может быть, глаза нужно закрыть? Я честно попробовала, но ничего не изменилось.

— Дурдом какой-то, — пробормотал Ригерлаш прямо мне в лицо и только тогда отстранился. Он выглядел ошарашенным и, как ни странно, злым. Имею в виду, злым гораздо сильнее обычного: между бровей залегла глубокая складка, а губы Ригерлаш сжал в ровную строгую линию, словно боялся, что я опять попытаюсь напасть с поцелуями. Мне же неожиданно захотелось убрать прядь волос с его лица, чтобы посмотреть, отстранится он или позволит мне это сделать.

Странное ощущение, даже несмотря на то, что я ведьма, и нам в принципе положено иметь миленькие странности. Чувствуя растерянность и какое-то даже сожаление, я отвернулась к заинтересованной аудитории. Все оставшиеся в зале нависали над перилами и рассматривали нас с разной степенью удивления. От меня словно бы ждали поклона и готовились рукоплескать.

— Что вы подлили в чай моей невесты? — спросил Кромберг. Он проявлял поразительную информированность зельями ведьм, но не стоит же свою проницательность демонстрировать перед стражем закона.

— Ничего не подливала, просто плюнула! — уверенно заявила я. Хотелось сказать Ригерлашу, чтобы он спешил уводить меня, но офицер как назло молчал и даже подталкивать в спину перестал. Да он словно бы вообще теперь боялся прикасаться ко мне — как не вовремя.

— Ну ты змея, — позеленела Герти, а Кромберг скептически поморщился.

— Сомневаюсь, что ваш яд может пахнуть отвращающим зельем.

Я случайно повернулась к Ригерлашу и тут же отвела взгляд в сторону — слишком внимательно офицер меня рассматривал.

— Ой, а вот это было случайно. Я собирала свои зелья со стола, и рука дрогнула.

Кромберг открыл было рот, но продолжить ему я не дала.

— Да-да, а как ей было не дрогнуть, если еще вчера вы, господин Кромберг, обещали бросить свою невесту, а сегодня опять с ней?

Пауза теперь была дико зловещей: лицо Герти оставалось таким же зеленым, но приобрело кровожадное выражение. На нем прямо-таки читалось: я готова убивать. Кафлиц, по-прежнему нависая над перилами, медленно, с грацией ящерицы повернула голову к Кромбергу, ожидая пояснений. Глава гильдии нахмурился.

— Что за бред?

— Так, хватит! — Ригерлаш схватил меня за локоть и потянул вниз, так что разборки влюбленной пары я досмотреть не смогла. Оставалось надеяться, что после такой информации Герти Кафлиц сделает все, чтобы выполнить задачу, поставленную мне Советом ведьм. Хотя Кромберг будет утверждать, что я сумасшедшая баба, и неизвестно, зачем это все наговорила, червячок сомнения в дочке мэра точно поселится. Мне остается лишь вовремя подкормить его — и вот дом у меня в кармане. Правда, как при таких условиях мне еще получить лицензию, я пока даже представить не могла.

Ригерлаш усадил меня в карету и захлопнул дверь. С такой силой, что с потолка, обитого бархатом, на меня обрушились все залежи пыли и трупики мух, хранившиеся в ткани годами. Я расчихалась и не успела продумать, как буду выгораживать себя перед офицером, а карета уже остановилась, и вот он, взбешенный Ригерлаш, во всей красе. Глаза у него горели возмущением, а волосы были растрепаны.

— Вы следом бежали? — не сдержалась я. Офицер сжал зубы и потянул меня за руку.

— Выходите.

На входе в отделение опять сидел тот же дежурный, с которым мы не так давно не закончили разговор. Я помахала ему как старому знакомому, а он кивнул в ответ. Ригерлашу это не понравилось — не удивлюсь, если дежурного после моего ухода ожидает взбучка. Вдруг у них в Уставе значится запрет общения с ведьмами не в формате расследования.

— Садитесь! — хмуро приказал мне офицер, когда мы вошли в его кабинет. Из вредности я осталась стоять да еще и руки на груди скрестила.

— Ни слова не скажу без адвоката, — заявила я, вот только голос от волнения дрожал. Ригерлаш посмотрел на меня, как на сумасшедшую, и сел сам. Глядя на офицера сверху вниз, я чувствовала себя намного увереннее. Жаль только, что не умнее.

Ригерлаш достал лист бумаги и принялся что-то записывать, а я делала вид, что оказалась в его кабинете случайно.

— Госпожа Беллингслаузе, вы хотите работать в полиции?

И так он спросил, что я подвох почувствовала, а в чем он состоит, не поняла. Прищурилась недоверчиво, подумала и только потом осторожно ответила:

— Нет, с чего вы взяли?

— В последние дни я вас вижу чаще, чем подчиненных. На работе, после работы… Решил пообедать в приятной компании и опять увидел вас.

— Сама грущу по этому поводу, — огрызнулась я. — Постойте, это вы Герти Кафлиц считаете приятной компанией? В таком случае мне вас жаль. Хотя, если вы хотели съесть как можно меньше и вам нужен был кто-то, кто выгодно портит аппетит…

Ригерлаш постучал карандашом по столу, прерывая мои предположения.

— Признайтесь, что именно вам от Кромберга нужно?

— Лицензия на оказание услуг, — честно ответила я. И правду ведь сказала, только не всю — мне от Кромберга еще жизненно необходимо заверение в холостяцкой жизни. Ненадолго хотя бы, так, чтобы перед Советом ведьм отчитаться.

— Тогда вы делаете все, чтобы ее не получить.

— Это все от неопытности, — я широко улыбнулась. — Первый Глава гильдии на моем пути, со следующим будет полегче.

Брови Ригерлаша взлетели на лоб, и офицер даже не пытался скрыть, насколько он ошеломлен моим ответом.

— Хм, прошу прощения, госпожа Беллингслаузе, не значит ли это, что вы собираетесь довести Кромберга до гроба?

— Да вы что, — искренне возмутилась я. — Как вам такое в голову только пришло? В жизни никому зла не сделала.

По лицу Ригерлаша было заметно, что у него на этот счет свои мысли имеются, и думаю, что следующий его вопрос был прямым продолжением этих самых мыслей.

— Скажите, а вы имели дело с ведьмовскими мешочками?

Я подобралась, хотя отлично понимала, что уж проклятие Ригерлаш мне предъявить точно не сможет. Какие у него доказательства, что мешочек создала я? Даже если Кифера и поймали за руку, может быть, он сам решил отомстить офицеру из-за того, что ему теперь кабинет перекрашивать придется.

— С какими это ведьмовскими мешочками?

Ригерлаш умело спрятал улыбку.

— С абстрактными. Не теми, которые каким-то образом оказываются в кабинетах офицеров полиции.

Я поджала губы. Со стороны это, возможно, казалось задумчивостью, но на деле я с трудом сдерживала себя, чтобы не спросить у Ригерлаша, как он обнаружил мое проклятие и понял ли, что это месть за кабинет.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — замешательство удалось преодолеть. Я нагло смотрела в глаза офицеру и не думала отводить взгляд. — У вас есть какие-то стереотипы насчет ведьм, мы не накладываем проклятия.

— Так я и не говорил о проклятиях, — подметил Ригерлаш. Я мысленно выругалась и пообещала себе молчать до прибытия Уго. Хотелось бы сказать: до «прихода», но мой новоявленный адвокат ходить не сможет никогда.

— Госпожа Беллингслаузе, я бы хотел вам кое-что предложить, — не дождавшись от меня ответа, сказал офицер. Я прищурилась и откинулась на спинку стула. Предложение от Ригерлаша не могло принести мне ничего хорошего, и точно было связано с добровольной выдачей собственных преступных намерений. Но офицер смог меня удивить. — Мне нужно, чтобы вы наложили проклятие на Кромберга.

— Что простите? — не поверила я.

— Проклятие на Кромберга, — по слогам повторил Ригерлаш.

— Вы же только что с ним обедать собирались!

— Не нужно делать такие большие глаза, Франциска, я отлично знаю, что вы умеете это делать. Мешочек, который принес Кифер, до сих пор лежит в сейфе.

— Так вы меня шантажировать решили, — издевательски ахнула я. — Не получится. Невозможно установить того, кто этот мешочек создал, ваша магия здесь абсолютно бессильна.

Ригерлаш криво усмехнулся и тоже откинулся на спинку стула, копируя мою позу. Между нами можно было лист бумаги держать, и наши взгляды точно взрезали бы его, как ножи. Мы помолчали, а после офицер лениво произнес.

— Да, но у вас есть мотив, а у меня имеются показания Кифера.

— Не может быть!

— Может. Как выяснилось, ваш бригадир меня боится гораздо больше, чем вас.

Не в таком уж и почете ведьмы в Велтоне, что странно, ведь Ригерлаш рассказал мне о серьезной деятельности против нас, которая ведется в городе.

Как я не бросилась драться, не знаю. В моих мыслях проскользнул образ, как я прижимаю Ригерлаша к столу и душу его голыми руками, но от чудного видения пришлось отмахнуться, как от несостоятельного. Громадного офицера явно будет тяжело задушить — его шею я вряд ли обеими руками смогу обхватить. Хотя… быть может, следует воспользоваться подушкой? Не сейчас, придется подождать. Я поскрежетала зубами, сделала несколько глубоких вдохов и только потом ответила.

— Господин Ригерлаш, может быть, вместо угроз вы лучше объясните, зачем вам это нужно?

— Обойдетесь! — отрезал офицер. — Достаточно и того, что я не оформлю на вас штраф из-за оскорбления дочери мэра.

И именно в этот момент распахнулась дверь и в кабинет ворвалась Тиль с картиной наперевес. За ее спиной подпрыгивал дежурный и кричал:

— Не положено! Идет допрос… очень важный… Ой, а вы и правда работаете… Ну хорошо, проходите.

Я поняла, что подпрыгивал дежурный не из-за излишнего усердия, а желал подсмотреть, что происходит в кабинете начальства. Ригерлаш сделал вид, что ничего не заметил, хотя, вполне возможно, так и было — все внимание забрал Уго, который высунулся из картины и с призрачной яростью уставился на офицера.

— Моя подзащитная не будет ничего говорить! Ее задержание неправомерно!

— Успокойтесь, — Ригерлаш потер переносицу. — Ее никто не собирался задерживать, так ведь, госпожа ведьма?

Офицер со значением уставился на меня, а я поджала губы, раздумывая. Не нравились мне такие недомолвки, но ведь и я многого не договариваю, а если быть честной, то и вовсе молчу. Вполне возможно, что с помощью Ригерлаша удастся решить и мои собственные проблемы, проклятие я, безусловно, наложу, но мы же не обсуждали какое? Выведаю все, что мне необходимо, и поступлю как приличная ведьма — так, как посчитаю нужным. Пока все идет мне на пользу.

— Да, Уго, — я ядовито улыбнулась. — Возникло небольшое недопонимание, мне не требуется твоя помощь.

* * *

— Возникло недоразумение, — передразнил меня Уго. Теперь в роли допрашиваемого на собственной кухне выступала я, а недовольный дух выглядывал из картины. — Что я должен был подумать? Прибегает бедная испуганная девушка, кричит, что тебя похитили и заточили в камеру. Взяв карету, мы спешно прибываем в отделение, и что? Моя квалифицированная и срочная помощь не требуется?

Я кивнула, не особо вслушиваясь в смысл произносимых Уго слов. В присутствии Тиль и неупокоенного духа мы с Ригерлашем не имели возможности обсудить условия нашего соглашения и договорились встретиться вечером. Якобы случайно подслушивая под дверью, об этом прознал дежурный, а потому на выходе из отделения меня встречали все полицейские. Мне показалось, что часть из них прибыла прямиком из отпуска, потому что Ригерлаш скривился и сказал, что больше никого туда не отпустит. Половину полицейских после такого заявления как ветром сдуло, зато оставшиеся рассматривали меня как неведомую зверушку. Настроения это не прибавило, зато прибавило нервозности — появилось ощущение, что я связалась с тем самым демоном, в связях с которым ведьм напрасно обвиняют.

Пребывая в задумчивости, я не сразу поняла, что в кухне воцарилась тишина. Тряхнула несколько раз головой и с удивлением уставилась на картину.

— Франни, ты хорошо себя чувствуешь? — осторожно спросил Уго. Я непонимающе нахмурилась и обратила внимание на Тиль, которая стояла у двери и тоже меня разглядывала. Правда в ее глазах был заметен испуг. Весомый повод, чтобы задуматься над своим состоянием?

— Вроде бы, — я заволновалась. — А что такое? Сыпь? Третье ухо выросло?

— Нет, — Уго вытянулся над картиной, чтобы приблизиться ко мне. — Но я сказал, что мы потратили деньги на возницу, а ты не отреагировала на это. Причины может быть две: либо ты заболела неведомой и страшной болезнью, либо… влюбилась.

— Ты с ума сошел, — я чуть от возмущения не задохнулась. — Помнишь, я говорила, что сумасшедшие духи часто не могут исчезнуть? Так вот, я точно была права: ты сошел с ума.

В кухне повисла мрачная тишина. Причину этого я не понимала, а потому сложила руки на груди и недовольно поджала губы.

— Что?

Уго почти полностью вылез из картины, оставив с ней тоненькую связь на тот случай, если я вдруг решу избавиться от своего адвоката именно в этот миг, и вкрадчиво, нежно, будто перед ним ребенок, сказал:

— Франни, детка, не вздумай связаться с Ригерлашем.

— Поддерживаю, — неожиданно для всех в комнате подала голос Тиль. — Перед ним даже госпожа Тиллер заискивает, а это о многом говорит.

Я даже ответить ничего не успела, как Уго зачастил:

— Я знаю, что ты считаешь себя опытной ведьмой, слухи ходят, как и чему именно обучают в вашем колледже, но если ты решила влюбиться, то Ригерлаш — самая плохая кандидатура для этого. Ты совсем ребенок, он попользуется тобой и бросит.

За одно мгновение я сформулировала так много вопросов, что не могла определиться, какой задать первым, интересно, какие слухи ходят о ведьмовском колледже, а Уго не дал возможности даже подумать.

— Поэтому если ты уже влюбилась, то быстро пей какое-нибудь свое зелье и вешайся на другого мужика.

Глава 11

Происходящее было бы смешным, если бы не крайне серьезная Тиль, которая кивала на каждое слово Уго. Я опять подивилась тому, как быстро они нашли общий язык, и решила не противиться такому единодушию. Чтобы новости было легче слушать, я села на стул и сложила руки на коленях.

— Итак, слушаю. Что же такого страшного в офицере Ригерлаше? Как по мне, очень приятный молодой человек, вежливый, — я даже скривилась: говорить при Ригерлаша хорошие слова было непривычно, — умный.

— Франни, он же ведьм терпеть не может, — рыкнул Уго. — Он вас ненавидит.

— А ты откуда знаешь? — удивилась я. — Когда он заявлялся в наш дом, ты утверждал, что видел его в первый раз.

Уго отчего-то примолк и втянулся в картину, но за него вступилась Тиль.

— Да все знают. Он предыдущую ведьму, которая в Велтоне жила, предлагал сжечь. Бедняжка насилу ноги унесла из города.

— Вот как, — я задумалась. В моей памяти был еще жив тот факт, что совсем недавно Тиль ничего против Ригерлаша не имела, значит, что? Сговорились проклятые. Тиль попыталась сказать что-то еще, но я отмахнулась, напав на важную мысль, я не собиралась отвлекаться ни на что другое.

Не думала, что законник может быть настолько предвзят, но стоило догадаться, ведь знакомство наше Ригерлаш начал с обвинений. Офицер ненавидит ведьм, и в городе погибают те, кто принял его сторону. Вполне возможно, что у таких ведьмоненавистников есть подобие кружка по интересам, где они собираются и обсуждают, насколько мы вредны и каким способом можно нас обезвредить. И тогда что получается? Выходит, Ригерлаш тоже под ударом? И он переживает настолько, что обратился за помощью к ведьмам? А Кромберг не в кружке офицера? Или он причастен вовсе к другому делу?

Голова пошла кругом, а версии мои только множились, и ответ я нащупать не могла. Слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы, а значит, нужно сделать все, чтобы ими обзавестись.

Ремонт шел активно, качественно и именно по тем требованиям, которые предъявляла я, так что Кифер был почти прощен. Во всяком случае, до окончания ремонта точно.

Доставили мне и мебель от плотника, так что теперь можно было уложить Тиль в другой комнате. Как ни странно, картину с Уго она забрала с собой. Этому я не противилась, но опять отметила непонятную связь девушки с неупокоенным духом. Последние дни были слишком суетными, каждый день происходило так много событий, что я не успевала опомниться, остановиться и подумать, хотя следовало уже этим заняться. Ригерлаш, уверена, узнав о таких моих соображениях, съязвил бы что-то вроде: тяжело заниматься непривычным делом, то есть думать, но его рядом не было. Вспомнила о ненавистном офицере и поторопила Тиль с новыми платьями — встречать Ригерлаша я собиралась во всеоружии. И вовсе не из-за того, о чем могли подумать швея и Уго, просто он должен понимать, что связывается не с запуганной девчонкой, а со взрослой и самодостаточной ведьмой!

Поймав себя на том, что после угроз Уго слишком часто думаю о Ригерлаше, я выругалась и заставила себя отвлечься: занялась тем, что любила и умела лучше всего, — зельями.

* * *

Тиль не подвела и к вечеру закончила платье. Ждала я его с предвкушением — приличная одежда для меня исчезла с того самого момента, как я поступила в ведьмовской колледж, а было это довольно давно. До поступления маменька меня, как единственную дочь, унаследовавшую драгоценный дар, холила и лелеяла во все имеющиеся возможности, так что платьев у меня было много и разных, как и капризов. А вот в последние годы…

Ждала я это платье, ждала, а когда увидела, чуть не прослезилась. И не от радости, нет. Платье было прекрасным: красное, длинное и воздушное, но задачи гардероба ведьмы решало с натяжкой. Вырез какой-то непровокационный, да и длинное слишком… Я не ведьмой выглядела, а девицей на выданье. Не его я ждала, ох, не его. Надела, посмотрела в зеркало и от досады даже отвернулась. Слишком возвышенная, слишком беспечная — совсем не та я, которой хотелось бы предстать перед потенциальным руководителем кружка «против ведьм».

— Ну как? — не выдержала Тиль. Я виновато посмотрела на нее и пожала плечами. Швея как-то пригорюнилась, и тут же влез Уго.

— Тебе очень идет, Франни.

— Франциска, — из вредности поправила я. — Вижу, но в этом платье я просто такая…

Я провела руками вниз, обводя силуэт.

— Красивая? — подсказала Тиль. В ее глазах читался настоящий восторг, так что как-то неудобно было разочаровывать девушку, но пришлось.

— Чересчур! — жестко сказала я. — Это платье хорошо для свиданий, а мне нужно другое! Строгое, но с вызывающим разрезом. Помнишь, мы с тобой обсуждали? В таком виде серьезного разговора с Ригерлашем не получится.

— С кем? — поперхнулся Уго. Тиль метнулась к швейной машинке и что-то с нее схватила. Я не следила за девушкой, опять обернулась к зеркалу и посмотрела на себя придирчивым взглядом.

— С Ригерлашем. У меня с ним встреча сегодня. Знаете, я думаю, все можно исправить, если надеть плащ, то будет не провокационно, но хотя бы не так мило…

Договорить я не успела — ко мне подскочила Тиль и ножницами резанула длинную юбку выше колена. Нежная невесомая ткань потянулась за острым лезвием и с треском расползлась, демонстрируя мои ноги всем желающим увидеть. Я настолько опешила, что не оттолкнула швею, а с немым изумлением наблюдала за расширяющейся дырой.

— Ты с ума сошла? — завопил Уго. — Сколько ткани угрохала! А времени! Франни, не плати ей зарплату.

— Я и так ее не плачу, — задумчиво ответила я. Платье на удивление ровно порвалось: передняя часть юбки отпала вовсе, а вот задняя еще держалась, словно у меня был какой-то странный шлейф.

— Тогда не корми! — отрезал Уго. Затем, по-видимому, посмотрел на хрупкую Тиль и пожалел ее. — Ну ладно, можно и покормить. Но порции стоит урезать.

Я отмахнулась от слов духа и скептически посмотрела на девушку.

— Может, объяснишь?

— Объясню! — Тиль гордо задрала подбородок. Выглядела при этом комично, будто пыталась усмотреть что-то на верхних полках. — Если бы я знала, что это платье вам для свидания с офицером Ригерлашем нужно, никогда бы не шила его.

— Логично, — согласился Уго. — Но ты-то его уже сшила, кто убытки покрывать будет?

— Сами говорили… — Тиль испуганно посмотрела на меня и вдруг замолчала. Уго тоже молчал, а я подобралась.

— Ну-ка, ну-ка, о чем вы там без меня разговаривали?

Уго засуетился, хотя духу продемонстрировать суету очень тяжело, и принялся летать вокруг меня, опасно при этом удаляясь от картины.

— Да о чем с ней можно разговаривать? О глупостях всяких, о жизни беззаботной. Ты не переживай, Франни, все еще можно исправить. Отменяй свидание с Ригерлашем, а Тиль тебе новое платье сошьет. Через недельку, а то и через две.

— А вот что-то закрытое и некрасивое хоть завтра, — поддакнула швея. Я закатила глаза и отвернулась к зеркалу. Пропускать встречу с Ригерлашем было нельзя, тем более из-за недоразумения с нарядом, в конце концов, надену что-то старое. Но ведь отражающаяся в зеркале я совсем не выглядела чучелом, хотя платье теперь было коротковато. Непривычно конечно, но в столице, говорят, давно уже одежду не до пят носят.

— Дай-ка сюда ножницы, — хмуро попросила я. Тиль замешкалась, и мне в отражении было видно, что она смотрит в сторону и кивает, как бы спрашивая, что делать. Уго в зеркале не отражался, но, судя по всему, совета швея спрашивала у него.

Дух дал добро — ножницы я получила и, не мучая себя сомнениями, отрезала подол окончательно. Тиль взвизгнула, хотя чего визжать, к этому же и стремилась, а я довольно покрутилась перед зеркалом. Укороченная юбка теперь едва прикрывала колени, а струящаяся ткань подпрыгивала при каждом моем движении. Как ни странно, я казалась выше, талия уже, а грудь больше, да и задачи гардероба ведьмы вроде бы тоже решались. Мое сумрачно-сосредоточенное настроение стремительно повышалось, будто бы красивый наряд обладал способностью утолить сомнения и волнения. Не понимаю, почему короткие платья еще не вошли в моду, раз уж обладают таким чудесным эффектом.

— Какая вы красивая, — прошептала Тиль, тем самым разрушая восторженную тишину, которая воцарилась в комнате. Мне было приятно понимать, что именно я стала ей причиной.

— Неужели ты так пойдешь? — ворчливо спросил Уго.

— Конечно, пойду, — я танцующе повернулась к нему, и юбка обвилась вокруг моих ног. — У нас же нет другого платья?

— У тебя куча платьев! — не согласился дух. — То, в котором ты каждый день ходишь, и еще одно, на половую тряпку похожее. Как раз для Ригерлаша.

Я рассмеялась и поймала себя на мысли, что впервые после выпуска использовала смех под номером семнадцать — беззаботный.

* * *

Ригерлаш не опоздал — прямо к назначенному времени у дома остановилась карета. Мы втроем выглядывали из окна, и все трое были недовольны. Тиль переживала из-за платья, Уго все так же был против моей встречи с Ригерлашем, а я размышляла, стоит ли с собой брать котелок.

— На личной карете явился, — со злостью прошипел Уго. Я взглянула на неупокоенного духа с недоумением.

— Откуда такие познания, Уго? Ты поклонник Ригерлаша?

— При жизни его терпеть не мог, а теперь тем более, — отрезал Уго, а у меня зачесался лоб, и на мгновение я даже забыла, о чем сейчас стоит думать.

— Все-таки вы были знакомы, да? — как можно непринужденнее спросила я.

— Были, — буркнул дух и втянулся в картину, будто я оскорбила его, и больше ни на один вопрос не ответил. Мне хотелось поразмышлять на тему такой откровенности, но пора было спешить.

Напоследок я еще раз посмотрела на себя в зеркало, поправила прическу и все-таки подхватила котелок. У нас как никак деловая встреча, и Ригерлаш может потребовать приготовить проклятие прямо перед ним.

— Как это?! — чуть не задохнулась от возмущения Тиль. — Вы на свидание котелок берете?

Подозреваю, Тиль не задумывалась над порчей моих возможных отношений, она просто видела, как я выгляжу после варки самого простого зелья, и понимала, во что превратится платье, на которое она столько труда потратила.

— Еще раз повторяю: у нас не свидание.

— Ну так снимите платье, — чуть не плакала Тиль.

Из дома я выходила, сопровождаемая причитаниями швеи по поводу моей неосознанности и издевательств над ее трудом. Тиль слишком уж разговорилась, и это точно сказывалось тлетворное влияние неупокоенного духа.

Ригерлаш ждал меня в карете. Лакей открыл передо мной дверь, и я замешкалась, не зная, либо сначала сесть, а после поставить котелок на колени, либо же сначала устроить его. Выбрала второе: не глядя затолкала котелок и услышала глухие ругательства — медная ручка ударила офицера прямиком в колено.

— Извините! — радостно сказала я и еще раз подтолкнула котелок. Офицер зашипел и отодвинулся подальше. Я с удобством разместилась напротив него и поставила котелок рядом на бархатное сиденье. Хороша карета — выгодно отличается от полицейской на множество пунктов. — Я готова! Можем ехать.

Ригерлаш отдавать приказание не спешил, а со странным выражением лица рассматривал мои колени. И мне бы смутиться, но сейчас с успехом решалась задача отвлечения.

— Госпожа Беллингслаузе, — Ригерлаш нахмурился. — Мне кажется, или у вас коротковато платье?

Сам офицер выглядел безупречно, форму надевать не стал, будто у нас и впрямь свидание. Серая рубашка не была мала, не обтягивала мускулы, как у некоторых мужчин, кои считают, что будут выглядеть мужественнее, если на их одежде отлетают пуговицы при вдохе, но при этом выгодно подчеркивала и широкие плечи, и литые мышцы рук. Темный жилет словно создавал между нами контраст: мужчина в классике, и женщина — ходячий эксперимент. Неужели я, решившись на такое безрассудство, как встречу с этим невозможным мужчиной, буду смущаться тому, что одета не так, как Ригерлашу хочется?

Я закатила глаза и издевательски, растягивая слова, произнесла:

— Вот как так получается, офицер? Чувство такта у вас маловато, и вы этого даже не замечаете, а вот на длину платья внимание обратили. Думаю, виной всему мои колени…

— Кто бы говорил о коленях, — Ригерлаш фыркнул и пошевелил пальцами, пропуская между ними искры. Карета тронулась, а я скептически поморщилась. Ох уж эти маги — вполне можно было подать знак, просто постучав в окошко, но нет же, нужно выпендриться. — Госпожа Беллингслаузе, не буду ходить вокруг да около, нам предстоит сложная задача.

Я растянула губы в улыбке, но сама едва не призналась в том, что сложной задачей является само общение с офицером.

— Вам необходимо проклясть Кромберга, но, как вы уже поняли, он слишком много знает о способах вредительства ведьм.

— Вы тоже заметили? — посетовала я и тут же прикрыла рот рукой. Ригерлаш ухмыльнулся и продолжил, никак не комментируя мою оплошность.

— Потому нельзя просто подбросить ему ведьмовской мешочек. Мы замаскируем его таким образом, чтобы Кромберг не наткнулся случайно.

Я нахмурилась, понимая, что Ригерлаш говорит глупости. Кромберг на запах определяет назначение зелий, в случае какой-либо проблемы он явно будет обыскивать все возможные места, где мешочек может спрятаться, а миниатюрных проклятий ведьмы пока не придумали.

— И как будет выглядеть маскировка? — я приподняла брови, вместо того чтобы в голос рассмеяться. — Повяжем на мешочек бантик?

— Это уже не ваша забота, — мягко ответил Ригерлаш, а я вспомнила, что первое мое проклятье он каким-то образом обезвредил. Возникла неловкая пауза, на офицера я смотреть не желала и отвернулась к окну, выделявшемуся белым пятном на черных стенах кареты. Велтон я видела не в первый раз, но делала вид, что очень заинтересовалась проплывающими мимо одноэтажными домиками в окружении вишневых деревьев и пышных смородиновых кустов. Мелькнула знакомая парковая изгородь, неподалеку от которой мне совсем недавно пришлось прятаться вместе с Уго, и я напряглась.

Не могла я раньше позволить себе жить в центре Велтона, вот и снимала комнату почти на окраине, а это значит… мы выезжаем из города? Я конечно понимала, что меня, возможно, заставят готовить проклятье, но вообще полагала, что мы сначала поговорим. В кафе, например. Я вообще-то не ела, чтобы дома продукты не тратить, да и платьем озаботилась. Тут же на ум пришли слова Тиль о том, что офицер терпеть не может ведьм, нахлынули воспоминания о недавних смертях в Велтоне, и недоумение сменилось настоящим страхом: горло сдавило, а по коже побежали мурашки.

— А куда мы едем? — сипло спросила я. Ригерлаш посмотрел на часы.

— Скоро увидите.

Мне этот ответ не понравился, как не понравился и взгляд мужчины на мои колени. Странный взгляд, задумчивый, будто он размышлял, смогу ли я убежать, или, быть может, нужно меня связать. На всякий случай я подвинула котелок поближе и прикинула, насколько удобно будет бить Ригерлаша в пах. Обнаженные колени сейчас были скорее плюсом, чем минусом — платье могло смягчить удар, да и размахиваться в нем тяжелее.

Мы остановились, и я бросила испуганный взгляд в окно: с моей стороны было видно только поле густой травы да несколько деревьев на горизонте. Не очень удачное место, чтобы бежать.

— И куда вы меня притащили? — поинтересовалась я. Спешу заметить, что гораздо вежливее, чем хотелось. Ригерлаш не ответил, первый вышел из кареты и протянул мне руку. Принимать ее я не спешила, лишь приподняла брови, демонстрируя, что жду ответ на вопрос. Офицер поморщился.

— Госпожа Беллингслаузе, выходите, я все объясню.

— Я полагала, что мы отправимся в людное место, — голос у меня почти сорвался. — По моему платью, думаю, это заметно.

Ригерлаш выглядел ошарашенным.

— Прошу прощения, но нет. По вашему платью кажется, что вы хотели бы закрыться со мной в комнате и не выходить оттуда как минимум до утра.

Я даже задохнулась от возмущения.

— Да вы… да как вы…

— К тому же, — Ригерлаш кивнул в сторону лошадей, — не думаю, что обсуждение нашего дела требует свидетелей.

Значит, все-таки в сторону кучера кивал офицер. Но упоминание о свидетелях мне не понравилось, они были бы кстати.

Пока я сомневалась, Ригерлаш начал злиться — нахмурился и поджал и без того узкие губы, а после цепко схватил меня за руку и потянул на себя. Я взвизгнула, не удержалась на ногах и почти упала на грудь офицеру. Ригерлаш поймал меня, держал крепко, и я вдруг почувствовала себя в мужских объятиях. Нет, это было не впервые, уж точно не с этим мужчиной, но только сейчас я почувствовала странную предвкушающую дрожь, которая пронеслась по телу; возникло чувство защищенности, которого не бывало раньше, и точно оказалось совсем не рациональным. Я вдохнула и задержала дыхание, рассматривая губы Ригерлаша, которые оказались так близко, а выше взгляд поднять было страшно. Я видела щетину на его лице, чувствовала чужое дыхание, и мне вдруг пришло в голову, что ответь офицер тогда в ресторане на мой поцелуй, возможно, было бы приятнее.

— Госпожа Беллингслаузе, — как-то тихо сказал Ригерлаш. — Вы не ушиблись?

— Что? — промурлыкала я, слабо понимая, о чем идет речь. — Нет, все хорошо.

Мгновение промедления, за которое исчез этот загадочный вкус безопасности, и мужчина отодвинул меня как можно дальше от своего драгоценного тела.

— Значит, вы можете идти самостоятельно, а не прижиматься ко мне, — обычным своим скучающим тоном сказал Ригерлаш. Я чуть не вспыхнула от злости и смущения, чтобы скрыть это, отвернулась и схватила котелок. Теперь было чем прикрываться от насмешливого взгляда офицера. Ригерлаш щелкнул пальцами, и карета тронулась с места.

— А языком вы уже не в состоянии пользоваться? — съязвила я. Мужчина пожал плечами.

— Языком я владею в совершенстве, — я отчего-то покраснела. — А мой кучер глухонемой. Идемте.

Свое недовольство я выразила неприкрытым цоканьем и развернулась вслед за офицером, который сошел с дороги и двинулся прямо на поле. Все бы ничего, но вот шагал он к часовне, у которой совсем недавно погибла женщина. Я застонала, полностью уверившись, что живой отсюда не вернусь. Все пазлы сложились в один миг: умирают люди, ненавидящие ведьм, вполне возможно, что они решили выйти из этого кружка по интересам, который точно возглавляет невозможный Ригерлаш; полиция бездействует, и немудрено, если главный вредитель из их числа, а с помощью глухонемого кучера можно отвезти жертву в любое место, он и слова не скажет.

— Вы идете? — Ригерлаш обернулся, и тут же в лоб ему прилетел мой котелок.

Глава 12

К сожалению, офицер сознание не потерял, пошатнулся, но остался стоять на двух ногах, ошарашенно при этом на меня взирая. Я замахнулась еще раз, но опустить котелок не успела — Ригерлаш отскочил в сторону.

— Сумасшедшая!

— Зато живая! — согласилась я и взмахнула рукой, выбрасывая вперед облако силы. Не так много у меня возможностей — голова даже закружилась от перенапряжения, а эта зараза еще и увернуться успела. Немудрено, офицер-то явно тренированнее ведьмы будет.

— Напала на офицера при исполнении!

Я даже восхитилась такой наглостью. Это ж он людей убивает, а прикрывается исполнением. Энергетического запаса было мало, но из последних сил попросила землю помочь. Под ногой у Ригерлаша появилась небольшая ямка, и он споткнулся. Я воспользовалась моментом и бросилась к городу. Рассчитывала добежать хотя бы до дороги, но плашмя упала раньше, спеленутая каким-то хитрым заклинанием.

Я заворочалась, закричала, попыталась ползти как гусеница, но тщетно. От беспомощности хотелось плакать, а от чумных мыслей о близкой смерти становилось плохо. Ко всему этому, падая, я, наверное, расцарапала коленку.

Ригерлаш подошел и присел рядом так, чтобы находиться в поле моего зрения. Пришлось повернуть голову и взглянуть на него, чтобы умирать с достоинством, а не уткнувшись носом в траву.

— Может быть, вы объясните, что происходит? — Ригерлаш потер лоб, на котором заметна была синеватая шишка. Не слишком большая, но все равно приятно.

— Объяснить? Я тебе объясню, убийца проклятый! Думаешь, сдамся без боя? Нет, нет и еще раз нет. Все заметят, что у тебя теперь рог посреди лба! Все догадаются, что ты сделал. Учти, я всем рассказала, с кем ушла.

Ригерлаш терпеливо выслушал мои выкрики, кивая в ответ на каждое слово, и как только я замолкла, выдохнувшись, спросил:

— А можно, чтобы и я догадался?

— Еще и ерничает, — я попыталась плюнуть, но не получилось, только слюной подбородок измазала. — Скольких ты уже убил? Сколько ведьм загубил?

— Судя по всему, сейчас будет первая.

— И последняя!

Ригерлаш ничего не ответил. Лег вдруг рядом со мной на траву и забросил руки за голову. Я настороженно взирала на него и тоже молчала. В принципе, если забыть, что рядом убийца, а я связана заклинанием, хорошо лежим. Травка мягкая, птички поют, солнышко не припекает.

— Вас перевернуть? — любезно спросил Ригерлаш. Я подумала и решила, что лежа на спине будет удобнее отбиваться. Да и на голубое небо напоследок хотелось бы посмотреть.

— Будьте добры, — мой голос был так же любезен.

Офицер перевернул меня и опять лег рядом. Я же смотрела в небо и как-то не ощущала никакого трепета перед последним вздохом. Напротив, вспомнила, что Тиль останется одна, Уго сразу же изгонят из картины, и жалко их так стало, в носу засвербило, слезы набежали на глаза.

— Вы там плачете что ли? — Ригерлаш привстал, заглядывая мне в лицо. — Избили меня, а плачете вы. Госпожа Беллингслаузе, вы попросту невозможны. Что вообще происходит?

— Вы убьете меня, — я старалась не всхлипывать. — Уго изгоните, а десятая Тиль останется одна.

— Так! — рявкнул Ригерлаш. — Быстро объясните, с чего вы взяли, что вас кто-то собрался убить?

Мне терять уже было нечего, и потому я изложила офицеру все свои умозаключения. Проговаривала их вслух, и какими-то… несущественными они мне стали казаться. Да еще и выражение лица у Ригерлаша стало издевательским, так что заканчивала я свое повествование в полной уверенности, что являюсь дурой.

— Да уж, госпожа Беллингслаузе, в чем меня только не обвиняли, но такого еще не было. Вам удалось стать первой. Извините, конечно, что не оправдал ожиданий, но я не создавал никакого кружка, не убивал всех этих людей и тем более не собирался вредить вам. Хотя очень хотелось, не скрою.

— Тогда развяжите меня.

— А приступ буйства уже прошел?

— Прошел, — недовольно ответила я. Ригерлаш махнул рукой, пробурчал заклинание, и я смогла шевелиться. Села, обхватила колени руками и уставилась на часовню вдалеке, на офицера старалась не смотреть, ибо стыдно было не передать как. На коленке и впрямь оказалась ссадина, а подходящего для излечения зелья не было.

— Как докажете, что не вы убийца?

— У меня имеется алиби на каждое. Причем одно из них обеспечили вы — госпожу Дандендроф убили в тот момент, когда я нянчил вас, спящую из-за заклинания Кромберга.

— Точно, — я поморщилась от досады. — Как я могла забыть?

— Но я считаю, что должен рассказать вам подробности происходящего, иначе наше сотрудничество будет затруднительно.

И Ригерлаш задумчиво потер лоб, словно намекая, какие конкретно мои действия могут помешать сотрудничеству с полицией.

Кружок в Велтоне действительно был. И хоть назывался он не «Против ведьм», но все члены его ратовали за улучшение нравственного облика горожан. Собирали заседания, обсуждали, что они могут сделать для того, чтобы мужчины не употребляли алкоголь, а женшины… Ох, для женщин было много пунктов улучшения нравственного облика, и все их перечислять Ригерлаш не стал. Кружок не столько решал проблемы нравственности, сколько объединял увечных, и, вместо того чтобы бросаться на людей, они проводили свои заседания.

Все шло хорошо, но месяц назад в городе начались убийства. И умирать стали как раз члены этого самого кружка. Сначала его председатель Август Ваг был найден на окраине, аккурат посреди древнего капища, на которое никто уже много лет не заходил; после один из активистов Стефан Рихтер обнаружен был с ведьмовским мешочком в руках, а затем правая рука председателя Угрич Нойнштоль пропал без вести. Патрика Бонке отыскали в моем доме, который тоже принадлежал ведьме, как оказывается, а вот связь Эльзы Дандендроф с проклятым племенем пока отыскать не удавалось.

Ригерлаш привел меня на место убийства, так как полагал, что я почувствую чужую магию, но ничего не вышло, и теперь он хотел сделать новую попытку.

— А при чем здесь Кромберг? — недоумевала я. Ригерлаш хитро взглянул на меня.

— Я и так рассказал много того, о чем вам совсем не стоит знать.

Пока мы шли к часовне, я размышляла, пытаясь собрать воедино то, что рассказал Ригерлаш, и происходящее. Мы уже были здесь, и если следы магии не удалось различить в первые часы после преступления, то предполагать, что можно найти их через больший срок, наивно. А Ригерлаш не производил впечатление наивного человека. Не зря я предположила, что он и есть убийца.

Время близилось к вечеру, и клонящееся к горизонту солнце окрашивало все вокруг в волшебные оттенки. Трава уже желтела, и в заходящем солнце казалась и вовсе покрытой золотыми каплями, а развалины часовни, увитые разросшимся шиповником, были вполне даже живописными. Итак, свежий воздух, хорошие виды, у меня прекрасное платье, но я в компании с самым невыносимым магом на свете собираюсь накладывать проклятие. Казалось бы, все идет так, как и задумывалось, но неожиданно для самой себя я испытала глухое раздражение. Шла позади Ригерлаша и уже у самых стен часовни вдруг необъяснимо сильно захотела пнуть офицера да побольнее. Даже примерилась, как вдруг офицер развернулся и пытливо взглянул на меня.

— Вы тоже это чувствуете?

Я озадачилась этим вопросом и быстро заморгала, будто пытаясь взлететь.

— Вы о чем?

— Мне неожиданно захотелось вас прирезать, хотя, не считая ноющего лба, я был вполне доволен жизнью и точно о вас, как о предполагаемой жертве, не думал.

Мне стало любопытно, о чем же он думал, но сердито отбросила эти мысли и прислушалась к себе.

— Вообще я тоже хотела сделать вам больно, — нехотя призналась я. — Но не уверена, что это наведенное чувство.

Ригерлаш хмыкнул.

— Давайте все же не будем ему поддаваться. Вы и сейчас не видите следов магии?

Я огляделась и даже принюхалась, но нет. Заметны были искорки на руках от связывающего заклинания Ригерлаша, эти же искорки плясали и на нем, но магии, заставлявшей меня скрежетать зубами от злости, не было. Я было подумала, что просто настолько не люблю офицера, что готова избить его даже без весомого повода, как вдруг ахнула, пронзенная внезапной мыслью. Ведь только один раз я была в месте, где магия была, а следов ее вовсе не имелось.

— Здесь был Кромберг!

Ригерлаш подался вперед, цепко изучая взглядом мое лицо. Он явно надеялся, что я что-то заметила, но пришлось его разочаровать рассказом о похожей ситуации, после которой мне пришлось признаваться Кромбергу в любви. Как ни странно, открытием для офицера это не стало, и мы оба остались недовольными. В совокупности с раздражением сдерживаться более я не могла и толкнула Ригерлаша в плечо. Он понятливо кивнул и отошел подальше. Меня снова осенило.

— А что если Эльзу Дандендроф убили под влиянием этой же магии, которая сейчас воздействует на нас? Знаете, скажи вы хоть слово против, и я буду готова на убийство.

— Когда мы были здесь в прошлый раз, этого желания не было, — осторожно сказал офицер и шагнул через разрушенные ступени, поднимаясь в часовню. С этой стороны заходить было не в пример удобнее, чем с той, где я чуть не убилась, потянув за собой Ригерлаша. Если офицер думал таким образом избежать рассуждений вместе со мной, то он просчитался — я поспешила следом.

— Так может быть, убийство Эльзы и запустило эту магию?

— Выходит, — сквозь зубы процедил Ригерлаш. — Госпожа Беллингслаузе, прекратите меня нервировать, а то, глядя на ваши колени, я сам не понимаю, чего хочу больше: убить вас или…

Ригерлаш замолчал, а я вдруг смутилась. Перебираясь через развалины, я не подумала, насколько соблюдаю при этом приличия. Попыталась было натянуть платье пониже, но нарастить ткань уже не могла, и потому оставалось сделать вид, что ничего не произошло.

— Так зачем вы меня сюда привезли?

— Мне нужно, чтобы вы прокляли Кромберга, но что-то я сомневаюсь, что под вашей юбкой спрятаны необходимые для этого ингредиенты.

Я криво улыбнулась, но спорить не стала. Не хватало еще делиться с офицером информацией о том, что находится под моей юбкой.

Мы установили посреди часовни котелок, и под ним вспыхнул колдовской зеленоватый огонь. В его тепле, таком знакомом и привычном, даже настроение поднималось, и, глядя на Ригерлаша через поднимающиеся клубы пара от кипящей воды, я уже не могла понять, почему он так бесил меня пять минут назад. Хотя сам офицер, по-видимому, все еще злился: поджимал губы, хмурился и то и дело бросал на меня непонятные взгляды.

— Что за проклятие вам нужно? — ворчливо спросила я, когда пришла пора забрасывать в котел необходимое.

Ригерлаш заглянул в котелок и пожал плечами.

— Придумайте что-либо на свое усмотрение. Но это должно быть что-то в высшей степени неприятное.

Меня это насторожило: все же, идя сюда, я была уверена, что у Ригерлаша имеется план. Может быть, плохонький, самоуверенный, как сам офицер, но все же имеется, а выходит…

Я махнула рукой на непоследовательного Ригерлаша и принялась собирать проклятие. В юбках платья Тиль спрятала карманы, в которые я положила все, что может пригодиться. Не знала, конечно, наверняка, что нужно, да и карманы не такие уж и большие получились, но травки, камешки и несколько корешков уложить удалось. Шепча необходимые слова, я бросила в воду бархатные листочки фиалки, засушенную ромашку и оловянный камень. Варево забурлило и поменяло цвет, а я искоса посмотрела на Ригерлаша.

— Вы не слишком удивлены тому, чем я занимаюсь, — заметила я. — Наблюдаете процесс не в первый раз?

— Не в первый, — спокойно посмотрел в мои глаза офицер. Я заинтересовалась, но вопрос задала не сразу, настраиваясь на необходимое настроение для проклятия и проговаривая слова. Лишь через десять минут, когда добавила новые ингредиенты, смогла поинтересоваться:

— У вас есть знакомая ведьма?

Ригерлаш как-то криво улыбнулся, и на мгновение на его лице появилась странная гримаса, похожая то ли на сожаление, то ли на недовольство, и я не понимала, чем оно может быть вызвано. Вопросом? Но ведь он закономерен после признания Ригерлаша, так что дело точно в другом, а мне жуть как стало интересно, что ж там за ведьма у офицера знакомая, которая, так же как и я, подпустила его к созданию проклятия.

— Она, так же как и вы, пыталась сделать мне больно, — внезапно сказал Ригерлаш, и я чуть не поперхнулась, проговаривая заклинание.

Больше мы не откровенничали, и я работала над проклятием. Пользуясь случаем и заверением Ригерлаша насчет того, что он спрячет мешочек, решила создать для Кромберга проклятие безбрачия. Подействует на Главу гильдии, и задача Совета ведьм станет не моей проблемой, все решится само собой. Такое проклятие действует просто: притягивает негативные варианты развития судьбы, лишь бы свадьбы не случилось, так что Кромбергу не спастись.

Ригерлаш не отходил и на секунду, периодически заглядывал в котелок, прислушивался к моим словам и будто бы ждал чего-то. Не проклятия имею в виду, а что-то иное, известное только офицеру.

Правда очень скоро я поняла, на что надеялся Ригерлаш. Варево вспыхнуло, заискрилось красным, показывая, что уже готово, и я щелкнула пальцами, заставляя котелок приподняться в воздух. Мешочек был наготове, я держала его раскрытым, чтобы поместить проклятие. Несмотря на то, что варилось оно жидким, в мешочек падали абсолютно сухие камешки и цветы. Не сразу можно было определить, чем же они отличаются от обычных, но опытный взгляд сразу бы заметил иные цвета и оттенки.

Может быть, я нервничала, может быть, так на меня повлиял пристальный взгляд Ригерлаша, но один из камешков я уронила. Он стукнул о каменные щербатые плиты и попрыгал по ним. Прыжок за прыжком, удивительно четко и одинаково, как разумный, и вот камень коснулся стены.

Вот теперь я что-то видела, но это точно не были магические искры. Нити силы, плетущиеся по полуразрушенной стене, захватывающие плиты пола, могли с легкостью сдвинуть вековую кладку, на которую даже время толком не влияло.

— И как это работает? — не сдержалась я. Горящими глазами наблюдала за нитями и не знала, что делать. Ригерлаш встрепенулся.

— О чем вы? Что вы видите?

Я подошла к стене и протянула к ней пальцы.

— Да вот же.

Говорила мне мамочка: не суй руки куда зря, а я не слушалась. Коснулась чужих нитей силы, и пол обвалился, увлекая за собой и нас с Ригерлашем.

Глава 13

Дух захватило, я захлебнулась воздухом, но не успела вскрикнуть, как осознала, что стою на ровной поверхности. Вокруг было темно, слабый свет распространялся лишь от котелка, который ухнул вниз вместе с нами, а еще чувствовался неприятный запах сырости. Он был настолько острым, что я была более чем уверена, протяну руку вперед и коснусь чего-то мокрого. Незаметного в темноте, но точно неприятного.

— Вы в порядке? — у Ригерлаша на руке появился небольшой огонек. Стало светлее, но ненамного, о чем я не преминула сообщить офицеру. Он хмыкнул и поднял руку повыше, чтобы осветить место, куда мы попали.

— Это туннель? — предположила я. Совсем рядом с нами, едва ли на расстоянии метра, были стены, и лишь впереди темнота казалось такой густой, что становилось ясно — нам туда.

— Возможно, — свет был слаб, но я видела, насколько взбудоражен Ригерлаш. Офицер не нервничал, нет, но выглядел как ищейка, нащупавшая след.

— Вы знали, что так будет, — поняла я. — Совсем не удивлены, что мы сюда попали.

Ригерлаш отмахнулся.

— Я догадывался, что есть здесь нечто, способное отозваться именно на силу ведьмы.

Он устремился вперед, в пустоту, совершенно не обращая внимания на то, что я осталась одна наедине с котелком, едва чадящим колдовским светом.

Какое-то время я постояла, в замешательстве открывая и закрывая рот, но Ригерлаш уходил все дальше, а оставаться одной было страшно, и потому я бросилась вслед за офицером. В темной пустоте, отражаясь от стен, звук моих шагов, громкий из-за острых каблучков, разносился далеко вперед, и Ригерлаш моей компании не обрадовался.

— Вам со мной лучше не идти, — сообщил офицер, надменно задрав подбородок. И хотя пренебрежение мне могло лишь показаться из-за мутных теней, отбрасываемых огнем на ладони офицера, я разозлилась.

— Это вам лучше не оставлять меня за спиной, — бросила я. — Кто знает, что мне придет в голову.

Я обогнала Ригерлаша и пошла вперед. Думала, что придется действовать как слепой котенок, но совсем скоро заметила, что мрак рассеивается. Ригерлаш ступал следом бесшумно, но я чувствовала его присутствие. Казалось, тяжелое дыхание шевелит волосы на моем затылке, и от этого не становилось страшно, но появлялись какие-то странные мысли насчет того, как я выгляжу и есть ли на моем платье паутина и пыль, ведь в этот тоннель вполне могли не заходить и тысячу лет. А еще прическа растрепалась…

С каждым шагом становилось светлее, и идти было все легче. Я даже представить боялась, куда в итоге мы придем, и надеялась, что там, в конце пути, хотя бы трупов не будет. Да, а еще появится чудесная лестница ввысь, потому что шли мы уже долго и возвращаться обратно тем же путем не хотелось.

Мои мысленные рассуждения прервал Ригерлаш, схватил вдруг за руку да потянул назад. Я вздрогнула от неожиданности и чуть не распрощалась с жизнью.

— Госпожа Беллингслаузе, я пойду первым, — тихо сказал он. Вернее, постарался быть негромким, но в тишине туннеля звуки разносились так, будто мы кричали. Я хотела было возмутиться, но решила, что если мужчина хочет геройствовать, то грешно ему мешать. Отошла в сторону и сделала приглашающий жест. Теперь у меня появилась возможность сверлить взглядом затылок Ригерлаша, как уверена, до этого делал он.

Совсем скоро туннель расширился, и мы вышли в круглое помещение, похожее на зал. Потолки его были низкими, бугристыми, стены тоже не поражали ровностью, но зато пол был исстелен старыми коврами с крупными дырами. Помещение пустовало, с углов его свисали клочья паутины, а что самое удивительное, окон не имелось, но света было достаточно, и маг затушил огонек, стряхнув его с руки.

— Никого, — удивленно сказал Ригерлаш. Я с недоумением взглянула на него.

— Вы кого-то надеялись здесь увидеть?

— Нет, но… — офицер тяжело вздохнул и с досадой покачал головой. — Вообще-то были предположения, что здесь отыщется труп.

Эти слова были настолько созвучны моим мыслям, что я поежилась и, сглотнув, спросила:

— Что это за место?

Ригерлаш молчал, хмуро оглядывая пустые стены, и я, не выдержав, схватила его за плечо.

— Что это за место, офицер?

— Место? — Ригерлаш вдруг положил ладонь мне на затылок, заставляя смотреть на себя. — А вы не чувствуете?

Мне стало страшно: в приглушенном свете лицо мужчины казалось чужим, незнакомым, да и взгляд его не выражал ничего хорошего. Меня словно уличили в чем-то противозаконном, а я терпеть не могла оправдываться.

— Что я должна чувствовать?

— Госпожа Беллингслаузе, часовня, в которой вы готовили проклятье, раньше была священным местом для местных ведьм. Собирались ваши родственницы на этом поле и творили вещи, противные населению.

— Не может быть, — упрямо пробурчала я, хотя от страха язык казался большим и неповоротливым. — Не строят ведьмы часовни хоть на священных местах, хоть где.

— А это и не ведьмы построили, — Ригерлаш наклонился ко мне так близко, что я могла рассмотреть цвет его глаз. — Их изгнали из Велтона, а они все продолжали посещать свою святыню. Вот жители и решили их таким образом отвадить.

— Но они создали этот ход? И собирались здесь?

— Вполне возможно. Но вы сами понимаете, что не зря ход открылся из-за ведьмовской силы. Это не совпадение. А низменные инстинкты, которые возникают при приближении к часовне? В первый раз мы ничего не почувствовали, потому что зло, живущее здесь, напоили кровью Эльзы Дандендроф, но сейчас оно снова голодно и защищает ход сюда.

— То есть обычно…?

— Местные здесь не появляются. Только патрули. Одиночные патрули. Слишком много убийств совершено здесь по непонятным причинам.

Ригерлаш зловеще ухмыльнулся.

— Ничего не понимаю, — призналась я. — Уберите, пожалуйста, руку, а то я опять вспоминаю о подозрениях на ваш счет.

Ригерлаш, словно опомнившись, отпустил меня и отвел глаза. Я же продолжала: — Этот ход может открыть лишь ведьма, мы это сами проверили, и здесь вполне можно спрятаться. Отличное укрытие для той, что убивает, но для чего приводить сюда следствие? Почему здесь был труп Эльзы Дандендроф? Еще бы указатель повесили: поищите улики под землей.

— Это логично, если ведьму пытаются подставить.

— Помимо меня в Велтоне имеется еще одна ведьма? — в голосе моем звучало сомнение. Ведьмы редко уживаются на одной территории, если бы кто-то здесь был, уже явился и предъявил мне претензии, да и выясняла я у знакомых, никто из наших в этом городе не селился.

Не знаю, подозревал ли Ригерлаш о наших правилах, но пожал плечами так, будто мой вопрос не имел никакого значения. Офицер ходил по залу, стучал по стенам, словно не веря, что одно большое ничего это все, что нам суждено здесь обнаружить.

— Или подставить пытаются именно вас.

Мне эта версия не понравилась. Причем чувство это было тем неприятнее, что я понимала: Ригерлаш прав. Что с того, что убитых я и в глаза не видела? Следует лишь подсказать общественности, что во всем виновата ведьма, и никто разбираться не будет, какая именно. Возьмут вилы и камни и направятся к моему дому. Который «по случайности» находится в центре города.

Меня как ледяной водой окатило, даже мурашки по спине побежали. Я вдруг поняла, почему так обрадовались моему пребыванию в Велтоне ведьмы Совета, они знают о происходящем и просто нашли ту самую козу, на которую можно свалить все грехи. Но что же это выходит? Совет ведьм задействован в убийствах? У меня даже голова закружилась от нелогичности происходящего. Ведьмы пытаются подставить ведьм?

— Вижу, вы задумались, — Ригерлаш закончил осмотр и решил уделить время мне. — Есть подозрения, кто желает вам зла?

Мгновение я сомневалась, стоит ли рассказать офицеру о своих подозрениях, но решила, что такого доверия он еще не заслужил. Да и по сути, что у меня есть? Странная помощь Совета ведьм? Это даже на улику не походит, а вот на повод влезть в наши дела — запросто.

— В Велтоне меня только два человека ненавидят, — отрезала я. — Вы и Кромберг…

Задумалась ненадолго, вспоминая о недоброжелателях, а Ригерлаш участливо спросил:

— Точно все?

— Ну, может быть, еще госпожа Тиллер, — признавалась я неохотно. — Герти Кафлиц, да и бабку ее туда же можно отправить — Уго сказал: она в сторону нашего дома до сих пор плюется. Директор библиотеки, в которой я работала, уверена, что, если будут собирать для меня костер, она притащит всю свою мебель. Ой, ну и господина Бруннера с женой можно вспомнить.

Ригерлаш удивленно приподнял брови и, готова поклясться, с трудом сдержал улыбку. У меня опять появилось желание его ударить, и я возмущенно отвернулась.

— Хм, прошу прощения, а как давно вы живете в Велтоне?

— Достаточно! — рявкнула я и вдруг услышала шорох. Подозрительный, если учесть, что мы забрались в тайный ход, который, предположительно, использовал убийца. — Вы слышали?

— Слышал, — вмиг посерьезнел Ригерлаш. — Держитесь за моей спиной.

Какой в этом толк, если вход, как и выход, один, я уточнять не стала, а спряталась за офицером, впервые искренне порадовавшись, что природа его наградила широкими плечами. За такими и прятаться удобно, и есть возможность остаться в живых. Время шло, но ничего не происходило, из коридора никто не появлялся, никто не протягивал к нам руки в желании убить, а вот шорох опять повторился.

— Постойте-ка, — прошептала я, и мы с Ригерлашем озадаченно посмотрели друг на друга. — Звук идет снизу.

* * *

Чудесной лестницы наверх, к часовне, не появилось, но зато мы отыскали менее привлекательный спуск вниз. Догадавшись, откуда доносится шорох, откинули истлевший местами ковер и обнаружили тонко изготовленный люк. Подвал в подвале я меньше всего ожидала увидеть, но все же в тайнике ведьм он был.

Ригерлаш спустился вниз в одиночестве и следовать за ним запретил. При этом что-то было такое в его взгляде, что я неожиданно для себя послушала. Правда после стояла у люка и уверяла себя, что это не Ригерлаш повелел, а я осталась — нет, самостоятельно решила не идти на рожон.

— Здесь люди, — из-под земли раздался глухой голос офицера, а я забегала вокруг люка, не зная, с какой стороны к нему подступиться. Короткая юбка не оставляла возможности прилично спускаться по шаткой лестнице, а упади я, Ригерлаш решит, что сделала это специально.

— Живые? Живые? Давайте я за подмогой сбегаю.

— Сбегает она, — тихо пробурчал Ригерлаш, но я услышала. — Пока в туфлях и платье до часовни дойдет, умрут здесь все и я в том числе.

Я даже возражать не стала, понимая, насколько офицер прав, поэтому скромно сделала вид, что страдаю глухотой.

Подмогу Ригерлаш вызвал самостоятельно. У магов возможностей больше, чем у ведьм, и сейчас я была этому рада, но все же попасть в лаз без моей помощи они не могли. Потому мне пришлось прогуляться до часовни и провести еще несколько ритуалов, чтобы все желающие помочь оказались под землей. К моменту окончания спасательной операции я настолько устала, что даже не могла скорбеть, увидев троих погибших. Проводила безразличным взглядом три свертка, в которых лежали тела, и как-то отстраненно подумала о том, что загадочный убийца перешел уже и на людей, не связанных с кружком по интересам. Будь умершие приближены к нему, их отсутствия уже хватились бы.

Как ни странно, ощущения злости, бывшее, когда мы пришли сюда, уже не было. Я не знала, что раньше подпитывало его, возможно, трупы, которые унесли, но факт оставался фактом: чувства, бушующие в груди, теперь были только моими.

Быстро темнело, и на той части неба, которую уже коснулась синь, загорелись яркие звезды. Созвездия, которые я знала с детства, нисколько не изменились, но смотреть на них было приятнее, чем наблюдать за процессом погружения тел в кареты. Граница темноты сдвигалась, и на каждую загорающуюся звезду я загадывала желание. Если бы все они сбывались, к моменту, когда из часовни показался Ригерлаш, в Велтоне появилось бы три кабинета красоты под моим руководством, но, к сожалению, еще и одного не открылось. Я встала с земли и с удивлением обнаружила, что за офицером кого-то несут на носилках.

— В живых осталось двое, — сухо сказал Ригерлаш в ответ на мой взгляд. — Пропавший Угрич Нойнштоль, но он точно не жилец, даже в сознание не приходит.

— А второй?

— Пока не выяснили, кто это, возможно, выкарабкается и расскажет. Именно он из последних сил подал знак, когда услышал, как ходят по залу.

Мне бы порадоваться, что хоть кто-то выжил, но сил на это не было вовсе. Я кивнула, надеясь, что этого будет достаточно. Ригерлаш посмотрел на меня внимательнее, и на лице его мелькнуло какое-то странное выражение.

— Вы сегодня держались молодцом, госпожа Беллингслаузе, — как-то мягко сказал мужчина. Почему-то я подумала, что плохо выгляжу и Ригерлашу стало меня жаль, а какой девушке это понравится? Я выпрямила плечи, чтобы выглядеть не такой жалкой, и задрала вверх подбородок.

— Благодарю, офицер. Я очень ценю, что вы доверились мне при проведении операции, и да, вы тоже вели себя неплохо.

Ригерлаш покачал головой и понятливо улыбнулся. Он выглядел уставшим, но вместе с тем каким-то радостным, возбужденным, словно удавшаяся вылазка придавала ему сил и опьяняла. Только этим я и могу объяснить то, что Ригерлаш обнял меня за плечи и ненадолго прижал к себе. От подобного панибратства я онемела и даже не стала отбиваться, просто возмущенно хватала воздух.

— Предлагаю отметить наш успех, госпожа Беллингслаузе, вы не против?

Я дернулась в сторону часовни, но Ригерлаш остановил меня.

— Мне нужно забрать котелок.

— Его завезут к вам сержанты. Ну же, соглашайтесь. И вам, и мне нужно отдохнуть.

— Я вся в пыли.

— Красивую девушку даже паутина не портит, — Ригерлаш осторожно снял с моих волос серебристую липкую нить. Он опять был рядом, и опять я как завороженная смотрела на него и не могла отвести взгляд. — Вы отлично выглядите, словно на свидание собирались, а не на встречу с ненавистным полицейским. А я не хочу разочаровывать вас и потому предлагаю заявиться в ресторан.

— Только если это будет «Хромой верблюд», — я мстительно улыбнулась.

* * *

Администратор ресторана мне не обрадовался. Уверена, приди я одна или даже в компании Тиль, меня бы не пустили на порог, а то бы и вызвали полицию. Но офицеру перечить не посмели.

Нас проводили за столик и усадили в самом углу. Сделали это для того, чтобы на наш экстравагантный вид обратили внимание как можно меньше людей, после прогулки по тайным ходам выглядели мы так, словно не расследованием занимались, а огородом. Даже мое платье не могло шокировать окружающих так сильно, как грязный Ригерлаш, на которого будто мешок муки высыпали.

Стыдно признаться, но настроение у меня было совсем не ведьминским: я повеселела, улыбалась да и в целом вела себя не как мудрая ведьма, а как девчонка, которую и впрямь пригласили на свидание. Ригерлаш шутил, задавал вопросы о моей прошлой жизни, а я отвечала, в свою очередь чем-то интересуясь у офицера.

Нам принесли еду, вкусное красное вино, едва заметно отдававшее вишней. Я выпила всего половину бокала, но все равно поверила в себя и решилась задать вопрос. Провела пальчиком по краешку бокала и искоса взглянула на мужчину, который сидел напротив.

— Так кто та ведьма, с которой вы были близко знакомы, офицер?

Ригерлаш по-прежнему улыбался, но в глубине его глаз мелькнуло что-то неприятное, похожее на досаду. Офицер мигом потушил это чувство и наклонился ко мне. Близко, настолько близко, что я разглядела цвет его глаз и на секунду решила, что услышу правду. Услышу и получу поцелуй. Не такой, что был раньше в этом же ресторане и с этим же человеком, а приятный. Настоящий. И я бы ответила на него.

Подалась вперед, едва заметно приоткрыла губы, и сердце мое застучало от предвкушения.

— Госпожа Беллингслаузе, — тихо сказал офицер.

— Да?

— Проклятие у вас с собой?

Я решила, что ослышалась.

— Ччто?

— Вы не потеряли мешочек с проклятием?

— Нннет, — пораженно прошептала я.

— Отлично, давайте его сюда. Кромберг явился.

Когда-то в детстве я разбила зеркало. Не специально, но результат был таким же, как если бы желала это сделать. И выволочку получила абсолютно такую же. Так вот, зеркало упало на землю и разлетелось на множество кусочков, и в каждом из них я видела испуганную девчонку.

Вот и сейчас я словно стояла над тем же разбитым зеркалом и видела в нем свое отражение. Будто со стороны рассмотрела и растрепанную прическу, и измазанное платье, и уставший вид, и это отрезвило меня так хорошо, будто кто ушат воды на голову вылил. Ни одна речь Уго не могла переубедить меня настолько быстро, как сделал это Ригерлаш.

Я закусила от досады губу и повернулась, ища глазами Кромберга. Глава гильдии отодвигал для Герти стул. Будущая супружеская пара собиралась отдыхать в противоположной от нас половине зала, и удивительно, что Ригерлаш разглядел Кромберга, сидя к нему спиной. Вот еще один плюс в копилку возмущений по поводу неуважения офицера к моей женской привлекательности. Следом за парочкой за стол их садились и будущие родственники Кромберга: мэр нашего города и его пречудесная матушка, знакомство с которой я до сих пор вспоминала с содроганием.

— Скорее, — поторопил меня Ригерлаш, а я вздрогнула и достала из кармана мешочек.

— Что вы затеяли?

Мне было безразлично, что он ответит. Единственное, чего я желала, — не расплакаться. Горло сковало горечью, и каждое слово давалось с трудом. Офицер мне ничего не обещал, но я винила его именно в этом.

— Говорил же, что ваша задача — создать проклятие, а вот замаскировать его — моя забота. Как активировать?

— Словом, — пробормотала я, отводя взгляд в сторону. Не думала, что придется открывать его кому-то постороннему. — Скажите: козлина.

Ригерлаш хохотнул, но тут же посерьезнел.

— Вы страшная женщина, госпожа Беллингслаузе.

Я дернулась, будто мне дали пощечину. «Страшная женщина». Это было последнее, что мне хотелось услышать. Нервными движениями, стараясь сдержать дрожь, вытерла рот салфеткой и криво улыбнулась.

— О да, офицер. Благодарю, что заметили.

Ригерлаш уже приподнялся над стулом, но замер, по-видимому, заметив мое кислое выражение лица.

— Что-то не так?

— О, что вы, — ужаснулась я. — Идите-идите, офицер. Скорее, не то Кромберг нас заметит.

Ригерлаш помедлил мгновение, но все же кивнул и направился в сторону Главы гильдии и его будущей семьи. Я же решила, что с меня хватит отдыха и, отбросив салфетку в сторону, тоже встала из-за стола. Администратор настороженно смотрел на меня, уверенный, что я затеяла новую пакость, но пришлось его разочаровать. Шоу не будет. Не одной же мне сегодня разочаровываться?

На прощание я махнула администратору рукой и покинула ресторан.

Глава 14

Уго и Тиль моего возвращения ждали. И если для духа это было нормально, они в принципе не спят, то Тиль удивила. Хотя для меня сейчас удивление было недоступной реакцией: слишком устала.

— Франни, что случилось? — высунулся из картины Уго. — Этот гад тебя обидел?

И не признаешься же, что да, обидел. Ведь предупреждали меня. И как знать, если бы не было этих предупреждений навязчивых, я бы и не возомнила о себе и Ригерлаше невесть что. Так что совершенно рационально я принялась злиться на своих помощников, отмахнулась от их вопросов и улеглась спать. Хотелось еще и поплакать, но вовремя вспомнила, что я приличная ведьма и мне не по статусу лить слезы из-за какого-то мага.

А ночью мне опять приснилась Ангелика. Теперь главная ведьма не смеялась, а смотрела волком. Да и речи ее дружелюбием не отличались: Ангелика напомнила мне о договоре и сообщила, что время истекает. В принципе, это было ожидаемо, но вот то, что главная ведьма сказала после, оказалось совсем странным.

— Если не получится разорвать помолвку, Франни, — издевательски сообщила ведьма, — у полиции появятся доказательства твоей вины.

Она не сообщила, о какой вине идет речь, но что-то мне подсказывало: в свете последних находок уточнений и не требуется. Ангелика в курсе, что происходит в Велтоне, и при этом имеет какое-то влияние на ситуацию. И как прикажете мне на это реагировать?

Утро началось не с кофе, а с допроса. Я открыла глаза, и первое, что увидела, был полупрозрачный силуэт неупокоенного духа.

— Проснулась! — радостно вскричал Уго. — Тиль, иди сюда.

— Я бы не проснулась, если бы кто-то не сверлил меня взглядом, — я перевернулась на живот и уткнулась в подушку. — Уйди, а то изгоню.

Но тут подоспела Тиль, а ее угрозами изгнания запугать было намного сложнее. В итоге мне пришлось рассказать, как прошел вчерашний вечер. Уго внимательно слушал о событиях в часовне, а вот когда я перешла к рассказу о ресторане, отвлекся. Переглядывался с Тиль и вообще выглядел рассеянным. Я сложила руки на груди и сердито поджала губы.

— Нет, Уго, ты, конечно, можешь проигнорировать мой рассказ, но учти: повода позлорадствовать на тему «я же говорил» у тебя больше не появится.

— Да-да, — дух задумчиво кивнул. — Ригерлаш скотина.

— Так, — насторожилась я. — О чем ты думаешь сейчас, Уго?

Дух молчал, а Тиль всплеснула руками.

— Ой, мне же шить нужно.

— Стоять! — суровым тоном приказала я. — То есть я вам все секреты выкладывай, а вы мне ничего сообщить не хотите?

И уставилась на Тиль, так как слабым звеном в цепочке предателей была именно она.

— Это не мой секрет, — пискнула девушка. — Пусть Уго рассказывает.

Дух сердито зыркнул на сообщницу, и уверена, мгновение колебался между тем, чтобы все мне рассказать, и желанием спрятаться в картину и промолчать. На его счастье, выбрал он первое.

— Что рассказывать? — ворчливо начал Уго. — Так я и думал, что тело мое неподалеку от часовни спрятано было.

Не сиди я на кровати, точно бы от такого известия рухнула на пол, но мне повезло и потому я просто ошалело прижала руки к груди.

— Твое тело?!

— Да, Франни, да. Я один из тех, кого убил этот ваш, который против «кружка по интересам».

Поверить в это было не так просто, и я вполне обоснованно засомневалась. Посмотрела на Уго, нахмурившись, и сложила руки на груди.

— И почему ты молчал тогда?

— Потому что не помнил! — дух приподнял плечи, как если бы тяжело вздохнул. — Первое время я вообще ничего не осознавал, с трудом вспомнил часть своего имени, позднее, исключительно из-за того, что тебе понадобилась помощь, обрел воспоминания о роде своих занятий. Это как жить с ватой вместо мозгов — мысли тягучие и медленные. И часть ваты удаляется, только если тебе необходимо конкретное воспоминание. Правда предсказать, какой именно участок очистится, невозможно.

Тиль так бодро кивала, подтверждая каждое слово Уго, что я заподозрила неладное.

— А как тогда догадался, что был убит? Ты увидел убийцу?

— Нет, если бы, — дух повернулся в сторону Тиль. — Мне помогла Паула.

— Кто это? — обалдела я, а Тиль смутилась.

— Вообще-то, Паула — мое настоящее имя. Но я привыкла к Тиль, все хорошо.

Мое лицо залила краска — хороший же я человек, если совсем забыла, что всех швей госпожи Тиллер зовут Тиль, а совпадение в именах такого большого количества человек на один квадратный метр невозможно. Следовало сразу поинтересоваться, как зовут мою сотрудницу.

Я сердечно извинилась и вернулась к разговору с Уго.

— Так как говоришь, Паула тебе помогла?

— Называла все подряд имена, пока я не услышал свое. Затем она обратилась в архив, чтобы выяснить, кто недавно умирал с таким именем. К тому же поиск облегчался тем, что я предполагал род своих занятий. Немного наглости…

В этот момент я с сомнением посмотрела на Тиль, не предполагала, что она может быть наглой, скорее там имел место прием: помогите сироте.

— … и вуаля, выяснилось, что в последний месяц умер всего один подходящий человек — Угрич Нойнштоль.

Опять повезло, что я сидела, потому что теперь информация в моей голове вовсе не могла сложиться. Судя по всему, в Велтоне с ума сходили регулярно и не только люди, которые становились убийцами, но и неупокоенные духи. А как иначе можно объяснить тот факт, что Уго возомнил себя другим человеком?

— Не хочу тебя разочаровывать, но ты не Угрич Нойнштоль. Он жив, его вчера только достали из подземелья.

— Глупости, — фыркнул Уго. — Ты хочешь сказать, что я не знаю, как меня зовут?

— Да, именно это я и хочу сказать! Ты сам только что сказал, что ничего не помнил, а несколько дней назад и Ригерлаша не узнал.

При мысли об офицере настроение испортилось, и я помрачнела.

— Может быть, ты просто принимаешь желаемое за действительное? Так не бывает, Уго, что дух шастает по городу, а тело его все это время ждет. Сама смерть — это отделение души от тела, понимаешь?

— Да? — возмутился Уго. — А как тогда объяснить, что я не помню момент собственной гибели? Раз уж я жив, то все правильно: не было гибели, вот и не помню.

Я решила, что пора прекращать этот разговор: нового ничего узнать уже не удастся, и мы только разругаемся.

— Точно так же, как твое забытье о жизни. Попроси Тиль, пусть почитает тебе художественную литературу, какой-нибудь вариант умереть примеришь на себя. Рекомендую классику: там вечно погибают самыми непредсказуемыми способами.

И я покинула возмущенного Уго и задумчивую Тиль. Или Паулу, я теперь не могла определиться, как называть девушку. Решила подумать об этом позже, а пока нужно было привести себя в порядок и проконтролировать ремонт. Ночью я вернулась слишком уставшая, чтобы искать поводы придраться к Киферу и его команде.

Но когда я спустилась в холл, то увидела… Ригерлаша. Он был в форме, гладко выбрит и стоял у лестницы, держа руки за спиной, а навытяжку перед ним замер бригадир. Ригерлаш явно был чем-то недоволен, и надеюсь, в этот раз он не рискнул исправить цвет моих стен.

— Доброе утро, — собой я гордилась, голос прозвучал ровно. — Стесняюсь спросить, а что вы здесь забыли?

Кифер вздрогнул и явно решил, что обращалась я к нему, потому как принялся оправдываться.

— Госпожа ведьма, мужик ваш сам пришел и стены больше не говорил перекрасить. Но все, что он говорит, — поклеп и провокация. Разве ж я могу сделать для вас что-то некачественно? Я же боюсь вас как огня! Да вы самая грозная ведьма в мире…

Вот в этом я точно сомневалась, да и заверения в том, что Кифер боится меня, преувеличены: сам же не выполнил мою просьбу подкинуть противному офицеру мешочек с проклятием.

— Что происходит? — повысила я голос, а моя метла взлетела и угрожающе встопорщилась, отзываясь на мое настроение. Как-то так выходило, что всецело доверять я могу только ей. Это не добавило радости.

— Ничего не происходит, — спокойно ответил Ригерлаш. Слишком спокойно и расслабленно, как по мне, но бригадир втянул голову в плечи и побледнел. — Все темы с господином Кифером мы обсудили, и недопонимания возникнуть не должно, иначе я могу разозлиться. Так ведь?

— Так, — как завороженный кивнул бригадир.

— Отлично, вы свободны, — Ригерлаш махнул рукой, а Кифер убежал в другую комнату так скоро, будто пузико и внушительный возраст помехой для спринтерского бега вовсе не были.

Злость затопила ту часть моего мозга, что отвечала за рассудительность, и я мигом оказалась рядом с Ригерлашем да еще и пальцем его в грудь тыкнула.

— Что вы себе позволяете, офицер?

Ригерлашу словно было весело.

— А что я себе позволяю?

— Вы находитесь в моем доме, и командовать здесь могу только я! Что у вас за дела с бригадиром? Испортили одну комнату, решили перейти к другим?

— Нет-нет, — офицер поднял вверх руки, показывая, что сдается. — Это был просто разговор двух мужчин о скучных мужских делах.

Я не сразу поняла, что хочу ударить офицера, осознала это, только когда Ригерлаш перехватил мою руку, занесенную для удара. Мгновенное движение — и руки мои оказались сжаты, а я оказалась спиной к мужчине, без единой возможности вырваться. Мне оставалось бессильно шипеть.

— Прекратите, — я почувствовала горячее дыхание на своей шее, и по коже пробежали мурашки. — Никто вам вредить не собирается — я пришел по делу.

— О, не сомневаюсь!

Не знаю, что там такого было в моем голосе, но Ригерлаш вдруг прижал меня к своей груди сильнее.

— Госпожа Беллингслаузе, мне кажется, или вас как раз бесит тот факт, что я пришел по делу?

— Что?! — взвизгнула я оскорбленно. — Вы тоже с ума сошли? Надеюсь, это не заразно.

Ригерлаш тихо засмеялся мне на ухо, и я поморщилась, убеждая себя, что испытываю лишь омерзение.

— Под «тоже» вы подразумеваете себя?

— Нет, — отвечала я сквозь зубы и посматривала на лестницу, боясь, что выйдет Тиль и увидит нас. Вовеки не отмоюсь от их подозрений насчет моей несуществующей влюбленности в офицера. — Но это вас не касается. Уберите руки, иначе я закричу.

— Разумеется, — Ригерлаш разжал руки и отступил на шаг, вполне обоснованно опасаясь моего удара исподтишка, но в этот же момент я шагнула вперед и обернулась, пытаясь увеличить дистанцию между нами. Мы оба не желали находиться рядом.

— Что у вас за дело ко мне, офицер?

Ригерлаш улыбался, но глаза у него не были довольны. Он словно что-то искал на моем лице и, не находя, злился. Меня чуть не разорвало от раздражения: мерзавец шел в мой дом, уверенный, что я буду рада его приходу, и другой реакции не ожидал.

— Пришел предупредить вас, что с проклятием ничего не вышло.

Я растерянно заморгала.

— То есть как это? Вы же обещали его скрыть.

— Я сделал это, — с досадой сказал офицер. — И сделал неплохо, Кромберг принял мешок и даже не догадался, что это. Но не мог же я ни с того ни с сего назвать его козлом?

— Козлиной!

— Тем более. Начал разговор, а после, — Ригерлаш сжал зубы так, что по щекам заходили желваки, но вовремя взял себя в руки. — Мешочек у Кромберга из рук взяла госпожа Кафлиц-старшая.

— Эта противная старуха? Она… поняла, что это такое?

— Не думаю. Но брать мешок в руки повторно Кромберг отказался.

Я изначально не понимала, как маг может скрыть проклятие ведьмы, но слишком уж надеялась на помощь Ригерлаша, так что теперь расстроилась.

— Как вы его спрятали?

Офицер смутился и отвел взгляд в сторону. Это было настолько явно, что не заинтересоваться я не могла и повторила вопрос еще раз.

— Ментальная магия, — неохотно признал Ригерлаш. — Все сидящие за столом думали, что берут в руки записку.

— Но это же очень сложно! Я не специалист, но эхо от проклятия должно изменять магические потоки, и вам нужно было много тренировок, чтобы такое сотворить правильно.

Я с досадой отвернулась, понимая, что понадеялась на Ригерлаша зря. Самонадеянный, самовлюбленный мужчинка, который не понимает, что поставлено на карту моей жизни!

— Вы совсем в меня не верите. Уверяю вас, все было просчитано до малейшей погрешности.

Я грустно улыбнулась и обхватила себя руками. Мне вспомнилась Ангелика, ее слова, и как никогда ясно вдруг стало понятно, что ведьм в тюрьму не сажают. И если я не смогу расстроить помолвку, то ждет меня или высокий костер, или камни. Прямо-таки перед глазами возникла картина, как бывший мой домохозяин, господин Бруннер, под руку со своей распутной женой, выбирает камень побольше, чтобы в меня запустить. Нет уж, такой радости я ему доставить не могла.

— Ничего страшного, — преувеличенно бодро сказала я. — Теперь вы мне должны.

— Выходит, что так, — усмехнулся Ригерлаш. — Уверен, когда вы придумаете, как мне искупить долг, я пожалею, что появился на свете.

Я кровожадно улыбнулась и окинула офицера хищным взглядом.

— Уже!

* * *

Мне очень нужен был подопытный экземпляр, чтобы продемонстрировать качество продукции будущего кабинета красоты Главе Торговой гильдии, и Ригерлашу пришлось стать этим самым подопытным. Как ни странно, согласился он без раздумий и даже с каким-то подобием удовольствия. Словно офицеру доставляло радость делать то, что не понравится Кромбергу.

На Адель, вздумавшую нас не пустить, повлиял один только взгляд Ригерлаша, и в кабинет я проскользнула, прижимая к груди сумку с зельями и не надеясь, что нас примут. Но между Главой Торговой гильдии и офицером точно что-то происходило, потому что, увидев, на ком я буду ставить опыты, Кромберг согласился.

Внешность Ригерлаша я портила, испытывая до отвратительного упоительное чувство злорадства. Мелькнула даже мысль: ничего не исправлять, но тогда лицензию бы мне точно не дали. Кромберг и так наблюдал за моими манипуляциями, поджав губы, и пойди что неправильно, точно бы не сдержался. Потому я мечтательно вздохнула, разглядывая бугристую кожу офицера, но все же нанесла зелье, которое должно было все исправить.

— Почему у меня чувство, что я это уже видел? — съязвил вдруг Кромберг. Я растерянно пожала плечами, но, как оказалось, обращался он к Ригерлашу.

— Вам только кажется, — спокойно ответил офицер, не открывая глаз. — Мы никогда не были настолько близки, чтобы я подпускал вас к таким интимным процедурам.

— О чем вы? — не поняла я, но Кромберг с удовольствием пояснил.

— Для господина Ригерлаша не в новинку проблемы с кожей. Если бы мы, госпожа Беллингслаузе, познакомились лет на пятнадцать раньше, то наш офицер предстал перед вами совсем другим.

Ригерлаш хмыкнул.

— Зато ты всегда был щуплым и трусливым. А потому постоянно битым.

— Мартин вспоминает детство, госпожа Беллингслаузе. Не обращайте внимания, он все не может простить, что девушки влюблялись в меня, несмотря ни на что.

Я с сомнением посмотрела на широкоплечего красавца Ригерлаша, на лице которого было густым слоем намазано зелье, и перевела взгляд на идеального Кромберга. Не верилось мне, что офицер мог плохо выглядеть и что эти двое не могли поделить поклонниц.

— Вы знакомы с детства?

— Можно и так сказать, — Кромберг сделал загадочное лицо, но Ригерлаш фыркнул, отчего в стороны разлетелись капли маски. — Наши родители жили рядом. Но Мартин злится, что мои мама с папой меня любили, а его…

— Довольно! — резко отрезал Ригерлаш. — Вы скоро закончите?

Кромберг пожал плечами и сел в кресло. Я же нахмурилась, демонстрируя недовольство, и принялась снимать маску нейтрализатором. Ожидаемо кожа офицера вновь стала идеальной, а Кромберга перекосило от злости. Он наблюдал за тем, как Ригерлаш вытирает лицо полотенцем, и был явно недоволен тем, что у меня все-таки получилось.

— Теперь вы дадите мне лицензию?

Уверена, будь на месте Ригерлаша кто-то другой, например, Тиль, и Кромберг бы отказал. Сейчас же он поскрипел зубами, но достал из стола гербовую бумагу и резкими движениями написал мое имя.

— А печать? — сказал Ригерлаш, а я подскочила от неожиданности, оказалось, офицер стоял прямо за моей спиной.

— Разумеется, — криво усмехнулся Кромберг и поставил печать таким движением, будто хотел ею размозжить кому-то голову. Возмущаться я не собиралась, а с великой радостью и трепетом приняла лицензию. Поверить не могла, что наконец-то смогу открыть кабинет красоты, исполню мечту, к которой шла уже несколько лет. Да что там, я до обретения силы мечтала делать людей красивее и поверить не могла, что действительно получится.

— Вы слишком радеете в помощи госпоже Беллингслаузе, Ригерлаш. Дело в ней или в том, что она ведьма?

Отчего-то я смутилась и почувствовала, как загорелись щеки. Очень интересно было, какой ответ даст Ригерлаш, и вместе с тем не хотелось его услышать и опять разочароваться.

— Не понимаю, с чего бы я должен вести себя по-другому, Дэниел, ведь я полицейский.

Ну вот, ответ я услышала, и он мне не понравился. Не знаю, чего мне хотелось услышать, но точно не этого. Потому я криво улыбнулась и, развернувшись на каблуках, покинула кабинет Главы Торговой гильдии. Даже прощаться не собиралась — ведьма я или восторженная девочка? Дверь хлопнула, и Адель подпрыгнула на своем стуле.

— Ну что? — громким шепотом уточнила она. — Выдал?

— Выдал! — рявкнула я. — Больше не надо.

Злилась я не на Кромберга и даже не на Ригерлаша, а опять в который раз на себя.

— Слава Богам, — Адель откинулась на спинку стула. — Наконец-то я смогу попробовать увеличить губы. Кабинет же открывается? Надеюсь, ты сюда больше не придешь?

Я тоже хотела бы на это надеяться, но у меня еще был долг перед Советом ведьм, и как его отдавать, пока не имелось ни единой мысли. Потому без малейшего зазрения совести соврала:

— Разумеется. Кромберг же скоро женится, последний повод явиться точно отпадет. Когда у них, кстати, торжество запланировано?

— Не помню, — отмахнулась Адель. — Но послезавтра уже мальчишник, так что осталось совсем немного.

На мальчишниках я никогда не бывала, но слышала, что после них, бывает, свадьбы отменяются. Не сказать, что эта информация меня так уж воодушевила, но какой-то план действий все же начал наклевываться. Не успела я расспросить секретаршу о событии подробнее, как из кабинета вышел Ригерлаш.

— Хорошо, что вы не ушли, — он по-хозяйски приобнял меня за талию и увлек в сторону двери. — Хочу кое-что обсудить.

Адель хмыкнула и пошевелила пальчиками в воздухе, прощаясь.

— Пока-пока, скоро буду у тебя.

Глава 15

От Ригерлаша мне требовалось избавиться, но не настолько, чтобы сбегать от него, только закрыв дверь в приемную. Потому я приготовилась терпеливо слушать.

— Решил, что вам это будет интересно: тот самый похищенный, который подал нам знак, пришел в себя.

— Это же хорошая новость? — засомневалась я потому, что у Ригерлаша было слишком уж задумчивое лицо. Хотя вполне возможно, что он испытывал неприятный зуд после зелья. Бывает такая нехорошая индивидуальная реакция, но уточнять у офицера я не решилась.

— Да. Зовут его Арн Фиствальд.

— Тоже борется с нарушениями нравственности? — я вспомнила свое вчерашнее платье и нервно хихикнула. Подумала: вдруг что, вполне могу быть символом борьбы с Кружком по интересам.

— На первый взгляд, нет. Совсем недавно приехал в наш город и нигде даже засветиться не успел. Зато узнал того, кто ударил его по голове и предположительно оттащил в подвал.

— Что? — я вскрикнула, и проходящий в конце коридора работник обернулся. Пришлось снизить тон. — Вы его арестовали? Кто это?

Чуть было не уточнила, не ведьма ли Ангелика это, но вовремя прикусила язык. Ригерлаш вдруг наклонил голову, заглядывая мне в лицо. Мне это сразу не понравилось: взгляд у офицера стал такой задумчивый, что это и меня на нехорошие мысли наводило. Что, если этого свидетеля нам специально подкинули и он теперь на меня покажет? Ведь не зря Ангелика сегодня приснилась, ой не зря.

Я так занервничала, что побледнела и точно стала выглядеть подозрительно. Сердце застучало быстро-быстро, а в ушах зашумело от страха так сильно, что я не сразу поняла, о чем говорит Ригерлаш.

— Это проблематично сделать, так как виновник до сих пор не пришел в себя. Потерпевший утверждает, что это Угрич Нойнштоль.

В одну секунду у меня отлегло от сердца и, не сдержавшись, я выдохнула. От взгляда Ригерлаша это не укрылось.

— Вы чего-то боялись, госпожа Беллингслаузе? — вкрадчиво спросил он и каким-то образом, полудвижением, которого я и не заметила, оказался совсем близко. Так близко, что я охнула и инстинктивно отступила, но Ригерлаш придержал меня за талию.

— Так что, Франциска? — тихо спросил он, и горячее дыхание обожгло мне губы. — За кого вы переживали?

— Не понимаю, о чем вы говорите, — я шептала не в силах поднять взгляд. От руки, лежащей на моем теле, веяло жаром, который чувствовался даже сквозь одежду. Да о чем это я? Жар пропитывал даже воздух вокруг, и это точно была какая-то магия, ведь мне не нравился Ригерлаш, терпеть его не могла, а теперь почему-то испытывала… томление? Это было так неожиданно и странно, что я не знала, как себя вести.

— Если я вас поцелую, Франциска, проклянете ли вы меня? Или, может быть, сглазите?

Это он на происшествие в ресторане намекает? Я бы вспыхнула, если бы мои щеки уже не полыхали, но и ответить не могла, ведь в действительности желала поцелуя так сильно, что готова была сама сделать первый шаг. Ответить не успела — громко хлопнула дверь в конце коридора, и магия момента разрушилась. Как только я поняла, что нас могут здесь заметить, тут же оттолкнула Ригерлаша (откуда только силы в ослабевших руках взялись) и отскочила в сторону.

— Для вас — госпожа Беллингслаузе, — ядовито напомнила я. — И да, прокляну. Даже не сомневайтесь.

Ригерлаша задеть не удалось, он моим словам явно не поверил и улыбнулся. Не давая ему возможности опомниться, я быстро проговорила:

— Не понимаю, что это за Угрич такой, который всем интересен?

— О чем вы? — вмиг посерьезнел Ригерлаш, а я рассказала о фантазиях Уго. Говорила и переводила дух, надеясь избавиться от ненужного сейчас волнения, но офицер слушал внимательно.

— И как давно вы связались с этим духом?

Я пожала плечами — меня сейчас занимали совсем другие мысли.

— Две… нет, уже три недели назад.

Ригерлаш задумчиво кивнул, показывая, что меня услышал, и, круто развернувшись, пошел к лестнице. Я так и замерла с открытым ртом. Хотелось окликнуть его, потребовать объяснений, может быть, даже потопать ножками, но ведь и повода это сделать у меня не было. Потому я проводила Ригерлаша взглядом, мысленно плюнула и отправилась в другую сторону.

* * *

Юрген Аппель встретил меня едва ли не с восторгом во взгляде. Судя по всему, Дох подтвердил, что секретарю пришлось участвовать в спасательной операции его имени, а значит, я завоевала какое-то подобие доверия. Это было как нельзя кстати, ведь помощь со стороны мне отчаянно требовалась.

— Скажи-ка, Юрген, а где находится глава семейных мастерских сейчас?

— У себя, — с готовностью ответил секретарь. — Ближайшая встреча через двадцать минут.

Наверное, Юрген таким образом пытался продемонстрировать свой профессионализм, раз уж я недавно подловила его на отсутствии оного, но сделал только хуже — сдал руководителя. Хорошо, что не сразу это понял.

— Хочу к нему зайти, в последнюю нашу встречу господин Дох не смог меня нормально поблагодарить.

Юрген замялся.

— А вы уверены, что он хочет это делать? Прошу прощения, но я слышал, как он вас называл проклятой ведьмой.

— Он любя, — я неестественно расхохоталась. — Уверена, господин Дох сказал это просто от стресса. Не каждый же день его чуть не ловят в кабинете Кромберга, не мудрено и растеряться.

— Думаете? — Юрген сомневался. — Ну так чего же вы ждете? Зайдите к нему.

— Решила с вами поздороваться.

Не успел секретарь ответить, как ошеломила его просьбой.

— Я зайду, а вы придержите, пожалуйста, дверь.

Имелось у меня подозрение, что, несмотря на клятву, Дох попытается выбросить меня из кабинета, все ж таки просьба у меня была специфичная. Юрген удивился, но согласился, а я не стала уточнять причину такой покладистости. Как вскоре выяснится — зря.

Кабинет у Доха был полной противоположностью каморке Юргена и немногим уступал обиталищу Кромберга. У сухонького старичка явно имелись притязания на внушительность и высокий пост, ведь кабинет у него прямо-таки был роскошным. Картины на стенах в позолоченных рамах и в обрамлении полудрагоценных камней, отзывающихся на чужую магию, тяжелые шторы, за которыми вполне мог кто-то прятаться, и бархатные кресла. Не уверена, что налоги из семейных мастерских идут по прямому назначению. Слишком хитрая морда у господина Доха, и чересчур много вокруг него непозволительно дорогих вещей.

Я сделала шаг вперед, и дверь за мной щелкнула — Юрген выполнил просьбу, несмотря на то, что была она довольно странной. Господин Дох, который обязан будет мне помочь, хоть еще и не знает об этом, сидел за длинным столом и что-то быстро писал, не обращая внимания, что у него посетитель. В первое мгновение я растерялась и хотела было покашлять, чтобы привлечь к себе внимание, но быстро осознала, что со стороны главы семейных мастерских это специальный ход, который должен заставить просителя чувствовать себя неуверенно.

Значит, следовало заставить чувствовать себя неуверенно господина Доха, не он же ведьма в нашем тандеме.

Я быстро прошла к столу, благо толстый ковер скрадывал мои шаги, и хлопнула открытой ладонью по столешнице. Дох подпрыгнул от неожиданности и заверещал:

— Что вы себе позволяете?!

Старик быстро осекся, когда разглядел, кто именно позволяет себе лишнего. Возмущенно открыл было рот, но тут же его прикрыл — в его глазах видела, как он судорожно размышляет, какую бы тактику общения избрать.

— Ой, сразу вас не признал, — господин Дох расплылся в широкой улыбке и встал с кресла. Не хватало только, чтобы он руки раскинул и обниматься полез. Чтобы этого избежать, пришлось попятиться. — Как у вас дела? Напомните, как вас зовут?

— Госпожа Беллинг…

— Я так рад, так рад! Вы мне помогли в тот раз! Зайдите к моему секретарю, он выпишет вам чек! Юрген!

Не сразу я поняла, что господин Дох теснит меня к выходу. Хитрый старик заставлял меня отступать и совершенно не давал возможности вставить слово. Пришлось остановиться и упереться в тщедушную грудь рукой.

— Господин Дох, ваш чек мне не нужен!

— Тогда вот вам моя искренняя благодарность!

И Дох попытался схватить меня за руку, чтобы поцеловать, едва успела отдернуть.

— Ее недостаточно! — твердо сказала я. — Если помните, вы должны мне несколько желаний.

— Просьб! — поджал губы Дох. От напускной радости не осталось и следа — в подслеповатых глазенках явственно читалась злость. — И учтите, если вы потребуете что-то невообразимое, клятва не сработает.

Да мне это было известно, и я точно знала, что клятва работает в обе стороны, и Дох в курсе того, что в его силах выполнить, а что нет. Соврать не удастся.

— Ничего страшного проклятая ведьма не попросит, — я намекнула, что знаю об истинном отношении ко мне, но Дох даже бровью не повел. — Ей нужно всего лишь содействие, чтобы попасть на мальчишник к Кромбергу.

— Что? — Дох поперхнулся собственной слюной. — Что вы говорите такое?

— Делюсь с вами своей мечтой, — фыркнула я. — И не думаю, что для вас так сложно ее осуществить.

— Вы с ума сошли?

— Не более, чем это сделали вы, когда дали мне клятву, — от моей улыбки Дох скривился. — Не думаю, что узнать, где будет проходить мальчишник, и провести туда меня для вас неподъемная задача.

В кабинете стало тихо. Так тихо, что я услышала, как сопит господин Дох. Старик точно размышлял, как меня обмануть, но, по-видимому, на ум ничего не приходило. Мелкие блеклые глазки бегали из стороны в сторону, а узкие губы дрожали. Я с любопытством за этим наблюдала, не зная, появится ли умная мысль у Доха. Не появилась, и старик громко вздохнул.

— Хорошо. Еще не знаю, как я это проверну, но вы, госпожа Беллингслаузе, появитесь на мальчишнике. Когда он? Завтра? Послезавтра? За вами заедут.

Кабинет господина Доха я покинула окрыленная и совсем не ожидала того, что на выходе меня встретит Юрген в компании с какой-то женщиной. Женщина была фактурная: широкая, фигуристая, с такой объемной прической, которая казалась еще одним живым существом. Да и одевалась дама столь эксцентрично, что у меня задергался глаз от обилия красок в бесцветном коридоре.

Я благодарно улыбнулась Юргену и попыталась было пройти мимо, как женщина заступила мне дорогу.

— Госпожа Беллингслаузе? — напористым низким голосом уточнила она. Уверена, дама очень любит курить да и выпивкой не пренебрегает. — Я госпожа Аппель.

— Очень приятно, — растерялась я и опять попыталась избежать разговора, но обойти госпожу Аппель не получилось. — Вы что-то хотели?

— О да, — госпожа Аппель расплылась в широкой улыбке, и я занервничала. Ну не может человек так радоваться первой встрече с ведьмой. — Я давно желала познакомиться с невестой родного сына.

— Хорошее желание, одобряю, — Юрген странно крякнул и робко улыбнулся. — Вы здесь ее ждете?

Мне не нравилась эта женщина. Одним только плотоядным взглядом и напором в нем она рождала во мне беспокойство, а беспокоиться я не любила.

— Уже дождалась, — с какой-то даже угрозой проронила госпожа Аппель, и я с обреченностью поняла, что именно меня она приняла за невесту Юргена. — Как ты посмела соблазнить моего мальчика?

Я даже задохнулась от негодования. Хотелось возмутиться, но с чего начать? Какой ответ может быть дан на подобную глупость? Такое ощущение, что я схожу с ума и просто не понимаю, о чем мне говорят умные люди.

— Прошу прощения…

— Нет! Не прощу! Ты! Это ты соблазнила его.

— Я не понимаю, о чем вы говорите…

— Не понимает она, вертихвостка! После знакомства с тобой он заговорил о женитьбе…

— Мама, — робко попытался вклиниться Юрген, но госпожа Аппель оскорбленно взвизгнула и достала из кармана платок.

— Ты видишь? Он перечит мне, а раньше такого никогда не было! Это все ты!

Знала бы эта женщина, как я бывало перечила собственной матушке, а ведь она черная ведьма, и делать это чревато. Юрген просто попытался подать голос, а его уже обвинили в неуважении к матери.

— Госпожа Аппель! — твердым голосом сказала я. Очень старалась не дрогнуть, но под горящим ненавидящим взглядом госпожи Аппель сделать это было проблематично. — Это какая-то ошибка, я не собираюсь выходить замуж за вашего сына.

Чья-то будущая свекровь шумно высморкалась и прищурилась, разглядывая меня поверх платка. На Юргена страшно было посмотреть: он побледнел, нижняя губа задрожала, и я очень надеялась, что расстроил его не мой отказ. Госпожа Аппель тоже заметила настроение любимого сына и нахмурилась. Я тяжело вздохнула, осознав, что раз уж не удалось прийтись по душе матушке Юргена сразу, то она не сможет одобрить меня хоть в роли невесты, хоть в роли прохожей.

— Юрген, о чем говорит эта девушка? Ты оторвал маму от важных занятий просто так?

— Ммы… Мы, наверное, недопоняли друг друга.

— Юрген, мамочка занимается важными делами, — вкрадчиво и ласково сказала женщина. В совокупности с ее грозным видом такой тон производил жутковатое впечатление. — У мамочки как раз было утреннее чаепитие, а ты сообщил о появлении невесты. Не надо так делать, Юрген. Иначе мамочка разозлится! А если мамочка разозлится, у тебя могут появиться телесные повреждения.

Я занервничала и поклялась себе, что никогда не отвлеку госпожу Юрген от чаепития хоть утреннего, хоть вечернего.

— А теперь вы, — толстый палец уткнулся мне в грудь. — А ну-ка объяснитесь, почему это вы не собираетесь выходить замуж за моего сына? Чем он плох? Красив собой, самостоятелен (с этим бы я поспорила, но жизнь еще дорога), занимает хорошую должность. Да любая душу продаст за возможность просто быть рядом. Вам оказана такая честь, Юрген сделал выбор в вашу пользу, а вы отказываетесь?! Я желаю услышать причину.

— И я, — тявкнул Юрген, а я растеряла последние крохи симпатии к нему.

Что я должна была ответить? Отчего-то казалось, что аргументы вроде «он мне не нравится» для этой семейки серьезными не покажутся, и вполне возможно, что меня тут же потянут в храм, чтобы заключить брак. Фактурная женщина просто будет действовать наперекор, и следовало придумать по-настоящему объективные причины, иначе избавиться от Аппель без членовредительства будет невозможно.

— Вы ведь в курсе, что я ведьма? — начала я издалека. Госпожа Аппель помрачнела — слышала она об этом явно впервые, а вот Юрген согласно кивнул.

— Это аргумент для нас, мы можем отказаться от твоей кандидатуры как раз из-за отвратительной наследственности и направленности силы.

— Я влюблена в Кромберга, — предприняла я еще одну попытку. Госпожа Аппель задумалась.

— Это тот, который скоро женится? Милочка, вы слишком высоко себя оцениваете. Кромберги, конечно, происходят не из такого древнего рода, как наш, но все же вряд ли возьмут в семью какую-то ведьму. Неужели вы этого не понимаете?

— Госпожа Беллингслаузе, я лучший вариант для вас, — опять подал голос Юрген. Я затравленно посмотрела на него и попятилась. Семейка Аппелей надвигалась, будто собиралась тут же взять меня в плен и насильно выдать замуж. Причем исключительно ради того, чтобы всю жизнь потом рассказывать, какое великое благодеяние совершили, пустив меня в свой дом. Было смешно и вместе с тем жутко: госпожа Аппель вполне могла и по голове ударить во имя исполнения своей цели.

— Я влюблена в Кромберга, но у меня есть еще один мужчина, — призналась я. — С ним все серьезно, да и сам он человек важный, очень будет расстроен, если вдруг я выйду замуж за другого.

— Кто это?

— Ригерлаш, — как же неохотно было называть это имя. Настоящая глупость — впутывать в странную ситуацию еще и офицера, но госпожа Аппель слишком меня пугала, чтобы я не воспользовалась всеми имеющими способами. В конце концов, Ригерлаш представлялся моим мужчиной, так что пусть пожинает плоды собственных речей.

— Мой сын, Кромберг, так еще и Ригерлаш, — вытаращила глаза госпожа Аппель. — Милочка, а вы вообще спите или сутками мужчин соблазняете?

— Периодически, — уклончиво ответила я. — Прошу прощения, но я могу идти?

— Можете, — госпожа Аппель отстранилась, пропуская меня, но прохода больше не стало. — Нам гулящая ведьма в семье не нужна, правда, Юрген?

— Ну мама!

— Юрген! — повысила голос госпожа Аппель, и сын ее мигом обмяк. — Не спорь с мамочкой.

Я чуть было не сотворила святой знак, но быстро осознала глупость сего действа. Решат еще Аппели, что я не ведьма, и вернутся к мысли сделать меня невесткой.

Я бочком обогнула пышущую возмущением госпожу Аппель и поспешила по коридору на выход из Торговой гильдии — у меня появилась лицензия, и теперь можно было исполнить мечту, а я теряю здесь время на возможность не выходить замуж.

Глава 16

А дома меня ждали полицейские. Хотя нет, не так, они меня не ждали, но должны были, если учесть, что заняли все помещения, принадлежащие черной ведьме. Даже Кифера с командой выгнали под предлогом тайны следственных действий.

Полицейские в моем доме появились уже не в первый раз, но теперь цели их визита я не понимала и трепета перед ними не испытывала. Меня раздражало абсолютно все от цвета их мерзкой формы до носков тяжелых сапог, и скрывать это не собиралась ни на секунду.

Тяжело чеканя шаг, я прошлась по холлу и заглянула во все углы, отмечая и брошенные инструменты, и недокрашенную стену, и стоящую кучкой мебель. Кифер не успел выполнить свои обязательства, и все это из-за мерзавцев с погонами на плечах. Взметнулись любовно вывешенные Тиль шторы, когда я хмуро огляделась, и дежурящий на входе молодой парень испуганно попятился.

— Скажи-ка, любезный, — я так сильно от злости сжимала зубы, что полицейский не сразу понял, что обращаюсь к нему, а не шепчу проклятия. — А где ваше начальство?

— На втором этаже.

Я кивнула и развернулась было на каблуках, как вдруг полицейский, измученный служебным рвением, вздумал меня окликнуть.

— Туда нельзя!

И его тут же скрутило. Бешенство мое можно было почти потрогать руками, так что неудивительно, что оформилось оно в сглаз. Такое у ведьм всегда выходило не специально, а я так и вовсе грешила сглазом пару раз в своей жизни — вот какая миролюбивая, пусть ценят.

— Ой, — побледнел паренек. Фуражка его съехала на нос и грозила упасть на пол. — А где здесь туалет?

— А туда нельзя, — мстительно прошипела я, двинулась к лестнице и вдруг одумалась. — И метить территорию вокруг дома тоже не советую, иначе еще и энурез добавится — в казармах засмеют.

— А что же мне делать? — глаза у него были огромные, практически в пол-лица — в такие заглянешь, и хочется пожалеть, но это не повод оставлять свой след на моей территории.

— Беги к соседям, — разрешила я, почти упиваясь собственным великодушием. На второй этаж поднималась уже значительно повеселевшая.

Первый раз сглаз был у меня очень давно: попал под раздачу негатива мой отец. Он явился в деревню, где мы с матушкой жили, и принялся убеждать меня поехать с ним. Приманивал конфетами и патлатыми куклами, но приблизилась я, только когда он пообещал дать подержать лягушку. Не знаю, почему заинтересовалась, у деревенского пруда такого добра было хоть отбавляй, но отец добился своего, и я вышла за защищенную заговорами территорию. Казалось бы, ничего плохого не происходило: любящий папа пытается забрать собственного ребенка. Но вот делалось это не от отцовской любви, а из научного интереса: он и по сей день занят опытами по «избавлению» ведьм от их силы, и родная дочь могла стать чудесным плацдармом для экспериментов.

Помочь было некому: матушка отправилась в лес за необходимыми травками, а соседи выглядывали из-за плетней собственных дворов и в бой с магом вступать не спешили. Вот они двойные стандарты во всей красе, если бы ребенка пыталась увезти ведьма, на нее бы кинулись с вилами.

Я упиралась и кричала так, будто из меня вот-вот полезут демоны. Нормальный человек уже из-за ужасных криков отказался бы от затеи похищения, но ведь это был мой отец — он принялся запихивать ребенка в карету с удвоенным усердием. И вот когда мое сопротивление почти сошло на нет, отец вдруг крякнул и отступил. Все бы ничего, но про меня он сразу забыл, и под карету я практически упала. Считаю, у него была уважительная причина: сложно думать о близком тебе человеке, а тем более о будущем подопытном, когда ручки превращаются в лягушачьи лапки, а кожа начинает нестерпимо чесаться.

Матушка по возвращении едва сняла с него сглаз, в обмен на обещание никогда больше ко мне не приближаться. Хотя по слухам, при серьезном волнении ручки у него приобретают лягушачьи черты и поныне, так что от публичных выступлений отцу пришлось отказаться.

Второй раз сглаз был не таким примечательным, и жизнь я никому с помощью него не сломала. Всего лишь священник церквушки, находившейся недалеко от ведьмовского колледжа, лишился возможности изменять жене. И нет, сделала я это не тем способом, о котором вы подумали. Просто священник теперь всегда говорит только правду. А не надо было затаскивать меня в церковь с криками: эта дщерь дьявола пыталась меня соблазнить.

И вот теперь третий случай. Я понадеялась, что моей ярости хватит на весь отряд полицейских. Доказать сглаз невозможно: он совершенно не оставляет магического следа.

Поднимаясь наверх, я надеялась, что в этот раз мою скромную обитель посетил не Ригерлаш. Должен же в отделе быть еще один идиот, тогда нарисуется хоть какая-то системность. А то складывается впечатление, что его на работу взяли исключительно для того, чтобы мне нервы трепать… Ну и еще иногда будить в моей голове странные и нежелательные мысли.

Надежды не сбылись. В моей спальне совместно с двумя полицейскими пребывал выше упомянутый Ригерлаш, и что-то в его лице я не обнаружила намерения умереть от раскаяния. Только это могло стать причиной снова явиться в мой дом без приглашения да еще и друзей с собой захватить. Спальня не то место, где должны отираться чужие мне мужчины, я здесь все-таки нижнее белье храню. Откуда мне знать, может быть, полицейские уже все мои полки обшарили.

Ригерлаш что-то разглядывал у окна, стоя вполоборота к двери, а помощники застыли за его спиной и всем своим видом выражали крайнюю степень дебилизма. Я со вкусом грохнула дверью и злобно воскликнула:

— Попались!

Ригерлаш не отреагировал, а вот его спутники вздрогнули и осторожно обернулись. Надеюсь, выглядела я грозно. Цветок, стоящий в углу, задрожал, и из земли полезли пока еще незаметные для всех побеги. Поползли по стенам, по потолку, извиваясь и издавая едва слышные поскрипывания. В карманах моего платья были еще подходящие для нападения зелья, но я оставила их напоследок: чудно, но хотелось сначала выслушать оправдания Ригерлаша, а потом уже делать этот день для него незабываемым.

— Что вы забыли в моем доме?!

— Госпожа Беллингслаузе, выйдите, — нервно ответил один из полицейских. Нижнее веко левого глаза у него мелко подрагивало, словно мужчина не мог решить: стоит ли в присутствии ведьмы моргать или нужно быть начеку. — Мы изгоняем духа.

— Какого это духа? — не поняла я, а когда поняла, взревела, будто раненый зверь. — Моего что ли?!

Побеги цветка, усиленные моим гневом, бросились расти еще быстрее. Я взмахнула рукой, призывая на помощь и ветер, и мелкие предметы в комнате поднялись в воздух и закружились. Пучок на моей голове растрепался, и волосы, словно живые, зашевелились. Серьезного урона это нанести не могло, но как психологическая атака вышло великолепно.

Ригерлаш опять промолчал, и до меня дошло: он не мог отрываться от процесса изгнания! Я такой себе практик в изгнании духов, но помнила из курса, что необходим зрительный контакт с духом или на крайний случай с местом его изгнания.

Медлить не стоило, и побеги дернулись в последнем рывке, обвивая полицейских, Руки по швам, носок к носку, и голову, господа, держите повыше, иначе есть риск задохнуться. Побеги приподнялись, вздергивая нарушителей моего спокойствия к потолку. Мне открылись чудесные виды, без созерцания которых я, впрочем, хорошо прожила бы: Ригерлаш стоял напротив картины, заливая ее желтыми искорками магии, а лик моей матушки дергался, сменяясь призрачными чертами Уго.

Побеги дотронулись и до офицера, но Ригерлаш щелкнул пальцами, вызывая искру.

— Не смей! — предупредил он, не отрывая взгляда от картины. Спутники Ригерлаша заверещали, напоминая мне, что они служители закона. Видала я таких законников в гробу. Представила это и предвкушающе хихикнула, демонстрируя усеченную версию смеха номер шесть.

— Мы уже на «ты»? — прошипела я издевательски. — Тогда, Мартин Ригерлаш, отойди в сторону! Ты не имеешь права изгонять дух из моего имущества.

Побеги осторожно побежали по ногам Ригерлаша, но сапогами офицер еще не научился выпускать искры, так что отбиться от них не мог.

— Ты ничего не понимаешь, ведьма! Он опасен!

Я вспомнила, как Ригерлаш пытался проверить меня на ловце слов, а Уго спас от излишнего правдоизлияния, как дух предупреждал меня, что офицер подлец, а я не слушала… Выходило так, что опасен-то как раз Ригерлаш.

Побеги замерли, пока я раздумывала, но картина замерцала, и Уго закричал не своим голосом. Мне нужно было сделать выбор, и время на решение я не тратила.

Будто всамделишное оружие я выхватила из карманов бутылочки и бросила их в сторону Ригерлаша. Они были в полете, когда побеги ударили по стеклу, и осколки вместе с брызгами зелий разлетелись по комнате. Запах еще не разнесся в воздухе, но офицер уже вдохнул и замер, не в силах даже моргнуть.

По отдельности оба этих зелья были совершенно безвредны: одно придавало волосам необычный блеск, а второе создавало эффект легкого опьянения. Но вот если чудные тонкие запахи со слабыми нотами редких трав смешивались, работа большей части мышц прекращалась на несколько секунд. Зная об этом, я специально не дышала, а вот Ригерлашу не повезло.

Пока офицер не опомнился, я схватила картину и прижала к себе. Уго тут же выглянул и заверещал не своим голосом:

— Франни, они все врут! Я же все время был с тобой! Это поклеп и провокация!

Ответила я только тогда, когда Ригерлаш смог пошевелиться и взглянул на меня так, что я тут же пожалела о решении появиться в Велтоне. Магия офицера развеялась, если он хотел изгнать Уго, процесс следовало начинать заново.

— Ну ничего, Уго, сейчас офицер меня расчленит, и расскажешь. Будем с тобой оба неупокоенными духами.

* * *

Каково это сидеть в темнице? Холодно, голодно, и котелок никто не принесет. Из щелей в стенах выглядывают крысы, а еще там наверняка летают мухи. Иначе и быть не может: ведь я ненавижу мух, и Ригерлаш вполне сможет запустить их специально для большего устрашения.

Так размышляла я, сидя запертой в собственной спальне и уверенная, что времени мне осталось — до прибытия конвойной кареты, которая отвезет меня в самую ужасную темницу Велтона. Там придется сидеть до того самого момента, как закончится следствие, и меня за нападение на полицейских казнят. Скорее всего, казнь будет через повешение, или, того хуже, сожгут меня все же на костре. Настолько жалко себя стало, что я чуть не разрыдалась. Даже глаза защипало, но тут вернулся Ригерлаш, и пришлось задрать подбородок, чтобы не демонстрировать слабость.

Я в сторону офицера даже не смотрела, отвернулась к стене и старалась дышать ровно. Но Ригерлаш развернул меня за плечо и впился бешеным взглядом в лицо.

— Ты с ума сошла?! Ты вообще понимаешь, что натворила?

— Не понимаю, — я дернула плечом, пытаясь освободиться от жестких пальцев, но Ригерлаш не отпустил. — Кто здесь еще с ума сошел?! Полицейские в чужом доме хозяйничают!

Эти слова я выкрикнула (тоже умею злиться) да еще и в грудь офицера толкнула — раз уж сидеть за нападение на законника, то можно и отвести душу. Мне понравилось, и я закрутила головой по сторонам, рассматривая, чем же увесистым можно Ригерлаша ударить.

— Дух, который в твоей картине сидел, убил кучу людей!

— Сидел? А где он сейчас?

— Вышел! Весь! Притом без моей помощи.

Я даже не знала, как реагировать на эту информацию. А Ригерлаш продолжил:

— Тебя не удивляло, что твой дух может разгуливать по городу без привязки к месту обитания?

— А я откуда знала об этом? — возмутилась и тут же вспомнила, как видела Уго в часовне. — Он все время был в картине.

— Тогда бы он так легко ее не покинул! Франциска, это не такой простой процесс, как тебе кажется. Дух тяжело вселяется в предмет и так же тяжело из него выходит, теряя при этом много сил. А твой Уго вышел и улетел, при этом будучи вполне заметным. Я даже аркан на него набросить не успел!

Я облегченно выдохнула, и от внимания Ригерлаша это не укрылось.

— Серьезно? — завопил он. — То есть ты еще и переживала за него?!

— Конечно! Как же ему теперь существовать, такому необычному.

Ригерлаш ошарашенно отступил на шаг назад, неверяще провел рукой по лицу и спросил:

— Ты не понимаешь, Франни? — я смутилась, услышав такое сокращение из уст офицера. — Он убийца.

— Как дух может убивать? Все это продолжается на протяжении всего того времени, что Уго находится рядом со мной.

— Арт Фиствальд прямо указал на него. Поверь, у него имелась возможность хорошо разглядеть нападающего.

— Глупости, — фыркнула я. Старалась крепиться, но получалось плохо. — Уго и этот Угрич Нойнштоль — совсем разные люди. Иначе как ты можешь объяснить тот факт, что ваш пропавший и найденный до сих пор жив, а дух его шастает по городу?

— Меня это тоже смущало, — признался Ригерлаш. — Но ровно до того момента, пока я не увидел, как легко дух вышел из картины.

— Не понимаю, — призналась я. Плакать уже не хотелось — я старательно пыталась осознать ситуацию.

— И я не понимаю. Но, судя по всему, Угрич Нойнштоль нашел способ покидать собственное тело на неопределенный срок.

— Глупости какие, — пробормотала я. — Даже технически ему необходимо было постоянно возвращаться к телу, иначе оно бы начало разлагаться. Какой возможный срок пребывания тела без духа?

— Ты думаешь, я проводил опыты? — насмешливо приподнял брови Ригерлаш. — Спроси у своего знакомого.

Происходило что-то странное. Действительно, выходит, что Уго мог покидать картину, и это ненормально для неупокоенного духа. Учись я чуть лучше и будь хоть немного наблюдательнее, заметила бы это уже давно и задала соответствующие вопросы. Но что если Уго сам не знал, отчего так происходит? Только подумав об этом, придумав очередное оправдание для своего адвоката, я вспомнила, как он уходил от ответа, как появился у часовни. И в этом ему помогала Тиль.

— Где моя швея? — встрепенулась я. Ригерлаш поморщился.

— Мы ее еле угомонили, отбивала вашего адвоката — сейчас она заперта на кухне. Франциска, скажи, это ты так влияешь на людей, что они даже полицейских не боятся?

— Уго, — сердито буркнула и нахмурилась. — И на меня повлиял проклятый, а так-то я мирная и спокойная. Но я все же считаю, что ты не прав в отношении него. Несколько дней до того, как Патрик Бонке обнаружился в моем доме, Уго никуда не отлучался из картины. Как он мог провернуть убийство?

— Загоним его в тело и допросим, — отрезал Ригерлаш, но заметно было по насупленным бровям, по поджатым губам, что я его ни на секунду не убедила. Я отвернулась в сторону. Интересно было, что теперь будет со мной, но спрашивать об этом не собиралась: и так придется узнать одной из первых.

— Ты жалеешь, что напала на полицейских?

Я яростно обернулась и с удивлением обнаружила, что Ригерлаш находится близко. Настолько близко, что я чуть не уткнулась носом его в грудь. Хотела было отступить, но мужчина невесомо, но твердо подхватил меня за талию.

— Ни капли не жалею!

— Я удивлен, — Ригерлаш фыркнул, но я видела, что такого ответа он и ожидал. — Мои аргументы тебя не убедили?

— Как и мои тебя, — в моей голове было очень много мыслей на тему того, кто из нас и о чем должен жалеть, так что я судорожно облизнула губы, словно представляя, какой бурный сейчас скандал начнется. Ригерлаш внимательно посмотрел на это простое движение — не смутиться было невозможно, и я не так бойко, как хотелось бы, заговорила:

— В мой дом вломились мужчины и пытались лишить меня законного имущества. Хоть полицейские, хоть священники — нужно спрашивать разрешения войти!

Я что-то продолжала бормотать о каких-то правах, о самоуправстве, но Ригерлаш меня не слушал. Мой голос становился все тише и тише, а мужчина наклонялся ниже и ниже. В момент, когда его губы коснулись моих, я уже говорила какой-то бред и рада была остановиться. Легкое прикосновение, которое обожгло меня и заставило задрожать то ли от неожиданности, то ли от предвкушения. Горячая ладонь на моей талии и вторая, ласковая, прикоснувшаяся к щеке, не давали возможности увернуться, но честно, я и не собиралась этого делать. Секунда растянулась на бесконечные мгновения, прервавшиеся резко и совсем не красиво: в комнату ворвался один из тех полицейских, которых пленили мои побеги и после освобождал Ригерлаш.

— Офицер, там вас зовут!

— Позже! — рыкнул Ригерлаш, прикрывая меня собой.

— Позже нас убирать заставят!

Мартин окаменел и медленно повернулся к подчиненному. Я оказалась свободна и отошла в сторону, как бы ненароком поправляя платье.

— О чем идет речь?

— Младший сержант Лютер, которого мы на дверях оставили, приболел… — полицейский посмотрел на меня, но я сделала вид, что очень занята отряхиванием юбки от невидимых пылинок. — Животом мается.

Ригерлашу не стоило объяснять, какой процесс скрывается за этой характеристикой, но он не понимал, в чем состоит сложность и почему подчиненный решил сообщить об этом ему, командиру.

— Так пусть сходит в туалет.

— Он говорит, что ведьма его не пустила. Сказала идти к соседям. Он и пошел.

Ригерлаш посмотрел на меня с укором, и я пожала плечами.

— Не обязана пускать незнакомых мне людей. Сами пришли без приглашения.

— Ну хорошо, соседи-то у госпожи Беллингслаузе не черные ведьмы, излишней вредностью не страдают, пустили же?

На полицейского было больно взглянуть, настолько он выглядел несчастным. Я начала подозревать, что расправа всего полицейского отделения над бедной приличной ведьмой не за горами, и принялась пятиться к окну. Меня, конечно, заперли на втором этаже, но, если сигануть из окна, имеется большой шанс выжить.

— Нет, не ведьмы, и нет, не пустили.

— Почему?!

— Потому что ближайшая соседка у госпожи Беллингслаузе — матушка мэра нашего. Она даже двери не открыла, а Лютер уже терпеть не мог…

Я сразу решила для себя, что, если попробуют меня заставить убирать за несчастным сержантом, беспрекословно отправлюсь в тюрьму.

Глава 17

Смотреть, что там такого натворил Лютер, Ригерлаш отправился самостоятельно, предварительно связав меня специальным заклинанием. Предусмотрительный гад, ведь я уже настроилась если не бежать, так отыскать Тиль и выяснить, что собственно происходит. В то, что Уго убийца, мне по-прежнему не верилось. Но оставалось криво улыбаться в ответ на издевательское «Никуда не уходи, я скоро».

Ригерлаш не обманул: вернулся он действительно очень быстро, причем взбешенный, как стадо пчел, в улей которых смолы залили. От его взгляда хотелось голову в плечи втянуть, но вместо этого я притворилась встревоженной.

— Что такое, офицер? Что случилось?

— Не знаешь? — прошипел Ригерлаш, остановившись в паре шагов от меня. Я подчеркнуто обиженно вздохнула и сделала бровки домиком, намекая, что претендую на оскорбленную невинность.

— Изначально я посчитала, что ваше панибратское отношение обусловлено высокой степенью печали, не спорю, с защитой Уго могла немного переборщить, но в чем дело сейчас? Почему вы по-прежнему мне тыкаете?

По мере того как я говорила, выражение лица Ригерлаша менялось с оторопелого на язвительное. Он явно был ошарашен, что я умею вести себя не по-хамски.

— Знаешь, Франциска, я пребываю в печали с момента нашего знакомства, так что тыкаю тебе не поэтому.

Я оскорбилась. Нет, правда, Ригерлаш сейчас намекнул, что грустит из-за знакомства со мной? Так он первым в мой дом заявился и таскается сюда постоянно. Чтобы хам не зазнавался, не преминула ему об этом напомнить.

— Так я общения с вами не ищу, — фыркнула я. — Выйдите вон, порадуйтесь хоть немного.

Я думала, что Ригерлаш сейчас раскричится, схватит меня в охапку и потянет на улицу, чтобы потыкать носом в результаты сглаза Лютера, но ошиблась. Ригерлаш мило улыбнулся, отчего стал похож на кота и прищурился.

— Значит, не ищешь общения?

— Не ищу.

— И не ты меня целовала в ресторане?

Я чуть не задохнулась от возмущения, попыталась было дернуться, но заклинание все еще действовало. Оставалось только сердито фыркать, словно еж.

— Вы отлично знаете, что это было специально ради проклятия.

— Но почему ты выбрала поцелуй для его активации?

На мгновение я задумалась, смогу ли доплюнуть до Ригерлаша. Стоял он близко, мышцы лица под заклинание не попали, но стоило ли рискнуть?

— Чтобы шокировать аудиторию! — рявкнула я. — Если помните, мне это удалось.

— Разумеется, — просто сказал Ригерлаш и притянул меня к себе. Я успела только протестующе пискнуть, как Мартин прижался к моим губам. И нет, это был не такой поцелуй, какой был в ресторане, и совершенно не тот, который прервал один из полицейских. Ригерлаш сминал меня, подчинял, его язык танцевал, подавлял и околдовывал, а губы обжигали и заставляли растворяться в этом поцелуе, и я забывала, кто этот восхитительный мужчина, в чьи плечи я вцепилась.

Стоп! Обнимала?! В какой момент Ригерлаш снял с меня заклятье и я могла шевелиться? Одно дело — целоваться и не иметь возможности оттолкнуть наглеца, а другое дело — целоваться и обниматься с ним. Теперь уже не будет возможности сделать вид, что я этого совсем не хотела.

Ригерлаш отстранился раньше, чем я успела принять какое-либо решение. Смотреть ему в глаза я стеснялась и отвернулась, скрывая румянец, который совершенно точно залил мои щеки.

— А теперь поговорим о том, что ты сделала с Лютером, — совершенно спокойно сказал Ригерлаш. — И как это можно остановить?

* * *

Сглаз я сняла, и лужайку мамаши мэра полицейские убрали, причем госпожа Кафлиц так и не успела стать свидетелем этого. Она то ли отсутствовала, то ли спала, потому что, вспоминая мерзкую старуху, понимаю: вряд ли бы она упустила повод устроить внеплановую истерику.

Дом у госпожи Кафлиц был до того милым, что сводило зубы, и появлялось желание вернуть сглаз Лютеру обратно, чтобы он, так сказать, закончил свое грязное дело. Из красного кирпича, с белой крышей и террасой — дом словно сошел с картинки. Вместо лужайки его окружали цветы сотен видов и оттенков, а небольшие столбики в середине крупных кустов по ночам загорались магическими огоньками. Они не только играли роль украшения, но и защищали госпожу Кафлиц. Мэр свою матушку любил, холил и лелеял, так что за отличным видом домика следили работники городских служб, а вовсе не противная старушонка. Прополи она свои заросли роз хоть раз, и я бы посмотрела, на сколько хватило ее любви к цветам.

Я скользнула взглядом по окнам с резными наличниками и успела заметить, как дрогнула штора. Это что значит? Госпожа Кафлиц все это время наблюдала за нами?

Я раздумывала над этим до самого возвращения домой, а после все мысли улетучились, потому что Ригерлаш заявил:

— Я запрещаю тебе покидать дом.

Я оценила высказывание и почти с ним согласилась. Почти, потому что слов, способных выразить степень моего возмущения, не нашла.

— Ага, конечно. Вы же, Мартин Ригерлаш, имеете полное право это делать.

Ригерлаш приподнял бровь, а я уточнила:

— Надеюсь, вы поняли, что это был сарказм.

— Надеюсь, ты поняла, что я говорю всерьез, — спокойно ответил мужчина. — На дом будет поставлено заклинание. Если выйдешь за дверь, я об этом узнаю, и тогда сидеть тебе придется уже в тюрьме. Напав на полицейских, Франциска, ты совершила преступление, и, оставляя тебя дома, я становлюсь твоим сообщником. Нужно быть уверенным хотя бы в том, что новых ты не натворишь.

— Я не просила, — пробурчала, правда, как-то неуверенно. Все ж таки в тюрьме оказаться не хотелось. — Мне работать надо. Кабинет открывать и вообще…

— Да ладно, — фыркнул Ригерлаш. — Лицензию ты уже получила, зелья варишь сама. Зачем тебе выходить?

— А реклама? — вскинулась я. — А ингредиенты?

— Я оставляю тебе Тиль. Ее будет достаточно для того, чтобы не натворить дел, но заняться работой. Заметь, как этого уже много, в тюрьме помощников тебе вряд ли выделят, а работать придется на каменоломне — там о красоте думают мало.

— Я оценила, — серьезно сказала я, скрывая радость. Тиль мне сейчас действительно необходима: поговорить со швеей давно пора.

* * *

— Он не убивал! — твердила Тиль, прижимая руки к груди. Я бы поверила ей и так: сама не представляла, как все это мог провернуть дух, который столько времени провел рядом со мной, но для профилактики принесла зелье. Открытая бутылочка заполняла комнату ароматом лаванды, а Тиль говорила и говорила без остановки. Оказалось, Уго действительно мог удаляться от картины, но выяснили они это совсем недавно. Тот раз, когда я встретила Уго в часовне, был единственным, когда он осмелился это сделать, и повторять больше не планировал.

Все это Тиль повторила уже раз пять и отступать от своих слов намерена не была. Я бродила по комнате, нервно покусывая ноготь на правом мизинце, и размышляла. Все происходящее никак не укладывалось в ровную понятную картину, и это мучало. С одной стороны, главное, что с меня сняли обвинения в убийствах противников ведьм, но, с другой стороны, оставлять Уго без защиты казалось подлым. Сейчас бы броситься вперед воевать с целым миром и вырвать из кого-то признание в убийствах.

Даже если дух не виновен, меня опять попытались подставить. Еще бы, в моем доме находился, если это можно так назвать, первый претендент на роль убийцы. Вкупе с остальными подозрениями это как минимум странно. Но теперь, если кого-то убьют, обвинить Уго не смогут: дух не в силах взять в призрачные руки нож, а тело Угрича у Ригерлаша под присмотром. Да и я сижу взаперти и, по мнению магов, вряд ли защиту смогу обойти. Выходит, что таинственный убийца наоборот спасает меня от подозрений? Смешно. А если убийства закончатся? Это, конечно, неплохо, но мы с Уго опять попадем под подозрения — как только нас лишили возможности действовать, так сразу все и прекратилось.

Я посмотрела на Тиль и потерла виски — от происходящего они начали ныть.

— Так, Паула, сбегай-ка ты в типографию и дай объявление в газету. Нужно сообщить общественности, что кабинет красоты с завтрашнего дня работает.

Тиль все выполнила, вечер мы посвятили подготовке к работе, а на следующий день моя мечта детства начала свое исполнение. Первой ко мне заявилась Адель, которая привела с собой подруг. Все как на подбор: грудастые, высокие и красивые, так что я в полной мере почувствовала свою ущербность и даже выпрямила спину, чтобы мой бюст смотрелся как можно выгоднее. Непонятно правда, кто на него должен был посмотреть.

Оказалось, что девушки вполне себе приятны в общении, не хотели, чтобы губы стали больше ушей, а в моей власти было сделать именно это. Так что время до обеда мы провели очень даже приятно: в разговорах и уделяя время различным процедурам, а вот после на пороге моего дома появилась очень неожиданная гостья.

Так уж вышло, что я как раз провожала Адель и немного задержалась в холле, пришлось встретить госпожу Кафлиц самостоятельно. Матушка мэра приподняла ножку, переступая порог, и тут увидела меня. Лицо ее тут же перекосило, опять давая возможность утверждать, что в госпожу вселился демон, но развернуться и уйти не позволяла гордость.

— Позовите хозяйку, — потребовала госпожа Кафлиц, задирая длинный нос. Я сложила руки на груди и улыбнулась со всей имеющейся внутри моей души желчью.

— Конечно, а по какому вопросу вы хотите ее видеть?

— Не твоего ума дело, девчонка, — процедила женщина. — Но можешь ей передать, что у меня деловое предложение.

А это уже было очень интересно. Я мигом прикрыла рот, скрыв намерение снова съехидничать, и кивнула, приглашая госпожу Кафлиц следовать за собой. Очень мне было интересно, что может предложить засушенная матушка мэра, вполне возможно, что бесплатную рекламу, и срывать договоренности, начиная с двери, не хотелось.

Тиль как раз убирала в кабинете после процедур и, когда мы вошли, мягко улыбнулась, приветствуя очередного клиента. Я шла первой и сделала большие и страшные глаза, намекая, что следует помолчать. Как и следовало ожидать, Тиль ничего не поняла.

— Что с вами? — удивилась швея. Я посторонилась, пропуская госпожу Кафлиц, и громко объявила:

— С вами, госпожа Беллингслаузе, желают поговорить.

— Со мной? — икнула Тиль и перевела недоуменный взгляд на мать мэра. Глупой она не была, но, по-видимому, все же не могла сообразить, что я от нее хочу. — Допустим. Вы же…

— Госпожа Кафлиц, верно. Мы можем поговорить наедине?

Я чуть не взвыла — настолько мне хотелось послушать. За спиной Кафлиц я показала Тиль кулак. Девушка шумно сглотнула и пожала плечами.

— У меня нет секретов от служанки, — медленно сказала она и явно обрадовалась, когда я закивала. — Тиль, принеси, пожалуйста, гостье кофе.

Я чуть зубами не заскрежетала, с чего это швея вообще решила проявить гостеприимство.

— Может быть, лучше воды?

— Нет-нет, я обойдусь и без того и без другого, — госпожа Кафлиц брезгливо огляделась, по ее виду можно было уверенно сказать, что мать мэра новый ремонт не впечатлил и наши потенциальные угощения она может лишь вылить на пол. — Госпожа Беллингслаузе, я представляла вас немного иначе.

Судя по всему, воображение у госпожи Кафлиц слишком бурное, иначе чем объяснить тот факт, что она не провела никаких параллелей между обитателями дома и своими представлениями.

— Я тоже, — пробубнила Тиль. — Но имеем, что есть. Это что-то меняет?

— Пока нет, — загадочно проронила госпожа Кафлиц, и мы с Тиль переглянулись. — Госпожа Беллингслаузе, вы же, как известно, ведьма?

Тиль кивнула.

— И врачуете посетителей только зельями собственного производства?

— Да, зелья натуральные, проверенные годами. Скрывают все, что вы хотите скрыть, и открывают лишь лучшее, что у вас имеется, — заученно сказала Тиль. Не зря вчера давала объявление — все запомнила.

— Вы слишком молоды, чтобы быть в этом уверенной, но это неважно. Я не на процедуры к вам пришла. У меня есть знакомая, и она очень похожа на вас… В некоторых моментах.

Пришлось зажать рот, чтобы не подать голос, настолько мне хотелось спросить, что она имеет в виду. У Тиль такого интереса не было, а потому она только вежливо приподняла брови. Не дождавшись вопросов, госпожа Кафлиц недовольно поджала губы, но продолжила:

— Поясню: она ведьма. И у нее есть желание подзаработать. И в исполнении этого желания вы вполне можете ей помочь.

Тут уже я не вытерпела — не успела открыть кабинет, так уже явились желающие наложить на него руку.

— А должна?

Госпожа Кафлиц обернулась ко мне, всем своим видом выражая мысль: с вошью не разговариваю, и я поправилась.

— В смысле, почему госпожа Беллингслаузе должна помогать какой-то незнакомой ведьме?

Матушка мэра насмешливо отвернулась и пояснила Тиль.

— Эта ведьма намного старше вас, и вот уж ее зелья точно испытаны временем. Вы не пожалеете, если воспользуетесь опытом. Зелья на все случаи жизни и всего за небольшую цену.

Я заморгала, подавая знак Тиль, и, как ни странно, она сразу поняла, что от нее требуется.

— На все случаи жизни? Здесь кабинет красоты, госпожа Кафлиц…

Женщина усмехнулась и, покачивая бедрами, подошла к Тиль почти вплотную. Бедная швея вскинула испуганный взгляд и точно попятилась бы, если в спину ей не уперлась бы кушетка. Я тоже шагнула вперед, потому что мне на мгновение показалось, что госпожа Кафлиц или удушит Тиль, или ударит. Но нет, женщина всего лишь заговорила тише.

— Я уважаю ваше желание быть милой и полезной людям, но не стоит забывать, что к ведьмам обращаются по многим вопросам. Женщинам вокруг нужны и приворотные и отворотные зелья, и проклятия для соперниц, и просто возможность устроить мелкую гадость, когда нет настроения. Мне самой, стыдно признаться, но требуется всякое, и я обращаюсь к подруге, — интересно, о каком-таком «всяком» идет речь. — Наладив сотрудничество, вы могли бы совместно увеличить доход и сделать так, что уважаемым дамам Велтона не придется ездить в другой город за необходимой малостью.

Про уважаемых дам — это она про себя? Тиль выглянула из-за плеча госпожи Кафлиц, и женщина это заметила.

— Вам требуется совет служанки?

— Нет, смотрю, не ушла ли она, — я чуть не застонала от подобной глупости, но деваться было некуда. Едва заметно я покачала головой, давая знак, что мне предложение неинтересно. — Я отказываюсь. Если мне захочется продавать новые зелья, я сама смогу их изготовить.

Госпоже Кафлиц ответ не понравился, но ругаться она не стала: воспитание не чета моему. Женщина оглянулась на меня и поджала губы — я бесила ее одним своим существованием, не только присутствием.

— Ну что ж, я вас услышала и все передам подруге. Не ожидала, что вы окажетесь настолько слепы. Неужели считаете, что за деньги с некрасивых жительниц Велтона вы сможете достойно жить? Хотя, согласна, что таковых дурочек у нас много.

— Прошу не оскорблять наших посетительниц, — не вытерпела я. — Решение госпожи Беллингслаузе вы услышали, так что будьте добры покинуть кабинет.

— С удовольствием, — насмешливо фыркнула госпожа Кафлиц, но глаза у нее были недовольными. Вредная мэрша явно ожидала другого ответа на свое предложение.

— И что это было? — спросила Тиль, когда госпожа Кафлиц нас покинула. Я задумчиво покачала головой.

— А это, Паула, доказательство того, что в округе есть еще одна ведьма, и, что самое главное, мы знаем, кто к ней может привести.

— Это же хорошо? — с сомнением спросила Тиль. Я и сама не знала, что сказать, а потому передернула плечами.

— Я бы не надеялась на это. Есть подозрение, что мы можем быть единственными свидетелями.

Как назло, противный Ригерлаш не явился как раз тогда, когда был нужнее всего. До утра мы прождали то ли его, то ли того, кто придет нас убивать, но ночь прошла тихо и спокойно. А утром все страхи показались глупыми и недостойными внимания. С чего я взяла, что людей в Велтоне убивает ведьма? И с чего я вообще выдумала, что госпожа Кафлиц покрывает убийцу? Ее сын — мэр города, и в интересах госпожи сделать так, чтобы здесь царила тишь да благодать. Хороша же она матушка была бы, если бы потворствовала убийцам. Подумав так, я порадовалась, что Ригерлаш не пришел, и занялась работой. Сегодня в кабинет красоты явились несколько клиенток, которых соблазнили красивые губы подружек Адель, и я сделала вывод, что траты на газету были излишними. Пока что выхлоп имелся только от вредной секретарши.

Вообще, наконец-то занявшись тем, о чем так долго мечтала, я чувствовала необычайный душевный подъем. Несмотря на волнение, на визит противной Кафлиц, на думы об убийствах, ничего не могло испортить моего настроения. Первых посетителей кабинета я любила, боготворила, желала сделать им бесплатные процедуры и, если бы меня не одергивала Тиль, точно потерпела бы убытки.

Но пока мой бюджет пополнялся, и это безумно радовало. В фантазиях я уже открыла несколько таких кабинетов красоты и работала лишь для своего удовольствия, надеясь, что это вдохновляющее чувство останется навсегда.

А к вечеру все силы пришлось бросить на подготовку к мальчишнику Кромберга. Как ни хотелось забыть о своих обязательствах, погрузившись в долгожданную работу, нужно было что-то делать. Ангелика перестала мне сниться, но я отлично понимала, что новый визит уже не за горами.

— На, выпей, — я протянула Тиль кружку с зельем, которое ярко пахло полынью. Швея оглядела кружку со всех сторон, но в руки принимать не спешила.

— Что это?

— Зелье-оборота, — вздохнув, я пояснила: — Мне же выходить нельзя — Ригерлаш заклинание на порог навесил. Превратишься в меня.

— И что?

— Как что? Ригерлаш явится проверять, куда я подевалась, а вот она я — дома, живая и послушная.

— Как же заклинание?

— А откуда ж я знаю, почему оно сработало? — я фыркнула. — Так ему и скажешь. Желательно говорить как можно увереннее. Даже ругательства используй, тогда он точно поверит.

— Да я их не знаю! — ужаснулась Тиль. Я даже растерялась от такого заявления.

— Правда? Тогда не стоит, а то будет звучать наигранно. В общем, можешь даже не приближаться к нему, я на Ригерлаша обиделась, и он не удивится.

Я вспомнила нашу последнюю встречу, поцелуй и губы заныли, а по телу побежали мурашки. Как так вышло, что человек, с которым совсем недавно и здороваться не собиралась, пробудил во мне такой отклик? Не желая об этом думать, я нахмурилась и пообещала себе, что ни одного поцелуя с Ригерлашем больше не потерплю.

Тиль взяла кружку в руки, но пить не стала, задумалась о чем-то, засомневалась. Она и так была хрупкой, маленькой, как ребенок, а теперь мне и вовсе показалось, что ей не больше четырнадцати лет. Захотелось обнять девушку и пообещать, что все будет хорошо.

— Госпожа ведьма, — вдруг серьезно сказала Тиль и вскинула на меня глаза. — Я выпью, но вы должны мне кое-что пообещать.

Выбора у меня не было — с минуты на минуту мог явиться Дох, так что я торопливо кивнула.

— Конечно.

— Найдите Уго. Защитите его. Он не убивал этих людей.

Глава 18

Нельзя сказать, что у меня не было плана. Он имелся в наличии — не зря я взяла с собой большое количество зелий, которые были спрятаны в юбку и гремели при каждом моем движении. Мне нужно было максимально скомпрометировать господина Кромберга, чтобы женитьба его на дочке самого мэра стала попросту невозможной. Как я это буду делать? Неизвестно. О мальчишниках я знала до презрительного мало, но вроде бы как раз на них мужчины и творили различного рода непотребства. Мне оставалось только эти непотребства довести до абсурда.

Как я это буду делать, понимание отсутствовало. Надеялась, что озарение придет на месте.

На старой неприметной карете я прибыла к ресторану с вывеской «Хромая лошадь». Не успела задуматься, почему в Велтоне такое внимание уделяется увечным животным, как из-за угла выскочил господин Дох. Выглядел он настолько странно, что я оторопело уставилась на него и даже забыла поздороваться. Глава семейных мастерских облачился в зеленый кафтан больше тщедушного владельца размера на три, а на голову натянул капюшон. Все бы ничего, но капюшон был криво отрезан явно от черного балахона, и очень надеюсь, что принадлежал он самому Доху, а не Юргену или его матушке.

— Что стала! — зашипел Дох и, схватив меня за локоть, потянул туда, откуда пришел. — Нас не должны видеть вместе.

Я недовольно посмотрела по сторонам: ресторан «Хромая лошадь» явно был не настолько презентабельным, как его горбатый родственник, и очередей из желающих в него попасть не наблюдалось. Более того, улица была пуста, и не хватало только клубков степной травы, пролетающей по брусчатке, чтобы убедиться, что в ближайшее время никто на нее не повернет. Но с Дохом спорить не стала, а последовала за ним за угол.

— Тебя пустят внутрь, — глава семейных мастерских нервничал и то и дело выглядывал из-за моего плеча. — Но учти, устроить это было не так уж и просто.

— Но вы справились, — нейтрально сказала я. Чтобы не рассмеяться, приходилось смотреть поверх головы Доха.

— Конечно! Я всегда справляюсь. Для чего тебе это надо?

Маленькими глазками Дох так и впился в мое лицо. Я пожала плечами, не собираясь отвечать.

— Ресторан закрыт на спецобслуживание — гости у Кромберга очень важные. Так что как посетитель ты точно не попадешь. Пытался втиснуть тебя как официантку — не вышло. Потому теперь ты организатор праздников.

Я поморгала, пытаясь осознать неосознаваемое. Странная у Доха получилась логическая цепочка: официанткой они кого попало не берут, а вот организатором — вполне. Очень обидно, ведь для моих целей доступ к еде — самое главное дело. Не зря же я зельями юбку набила.

— И что от меня требуется?

— Организовывать праздник, — взвизгнул Дох и сам же испугался своего громкого голоса. — Не знаю, как это делается, я на мальчишники не хожу. Но думаю, Кромберг и без тебя озаботился всем, чем следует, так что просто не попадайся на глаза.

— Это в моих интересах, — пробурчала я. Цель у меня была явно зловредная, и хоть способы ее достижения я еще не продумала, понимала, что лучше не светить свое присутствие здесь.

Милым голосом произнесла:

— У меня к вам еще одна просьба.

Дох отчетливо скрипнул зубами.

— Я одну уже выполнил. Этого недостаточно?

— Во-первых, я еще не знаю, насколько хорошо вы ее выполнили, — напомнила я. — А во-вторых, насколько мне помнится, мы договаривались не о количестве просьб, а о сроке, когда я могу их озвучить.

Дох позеленел, и я вдруг вспомнила, что он уже немолод, и запереживала о его здоровье. Рухнет еще на этой пустынной улице, а я первую помощь оказывать не умею, так еще и не хочу. Мучайся потом от угрызений совести.

— Ты ведьма! — обвинительно выплюнул Дох, хотя непонятно, с чего он вдруг решил, что меня это должно обидеть. Будто я не знала об этом, право слово.

— А вы мой должник, — решила я забыть о сочувствии. — Так что будьте добры, позовите сюда Герти Кафлиц.

В глазках Доха мелькнуло понимание, и он прищурился. Возможно, это выглядело бы зловеще, если бы не несуразный капюшон, который так и норовил сползти на лицо.

— Так ты хочешь рассорить Кромберга с его невестой?

— Так точно, — я вздохнула. — Влюблена в него без памяти, а он на этой грымзе решил жениться.

По моему скромному мнению, это должно было утолить любопытство старикашки: агрессии в нем поубавилось, но он отчего-то призадумался. И знаете, не было это той задумчивостью, когда решают, как лучше выполнить просьбу. Нет-нет, это больше походило на думки: как бы вывернуть все в свою пользу.

— Ау, — я пощелкала пальцами перед носом Доха. — Вы же помните, что мы связаны клятвой?

— Я все помню, ведьма. Через сколько Кафлиц должна быть здесь?

Я призадумалась: практики организации праздников у меня точно нет, но опыт подстав подсказывает, что в этом деле страшно и передержать, и недодержать. Мальчишник начался не так давно, и если Кафлиц сейчас явится, то ничего предосудительного не увидит. А вот если явится через пару часов, когда мне удастся подлить в еду или питье одно из своих зелий… Даже если я умудрюсь сделать это прямо сейчас, они у меня долгого действия и вполне продержатся до прихода невесты.

— Ровно через два часа Герти Кафлиц должна быть в ресторане.

Дох премерзко улыбнулся: так широко, что стал похож на лягушку. Хотя дело точно не в улыбке — старик просто был скользким и мерзким.

— Договорились. Иди, тебя уже ждут.

И почему мне казалось, что он подстроил какую-то пакость? Прислушалась к интуиции, но она молчала. Потому я решила не забивать себе голову и действительно отправилась навстречу своим обязанностям. Да, неприятным, да, в какой-то мере даже подлым, но что-то я не помню, чтобы кроме ведьм мне хоть кто-то предложил место для кабинета красоты, так что нечего теперь переживать.

За мной с грохотом захлопнулась задняя дверь ресторана, и в коридоре, очертания которого я мельком успела рассмотреть, воцарился полумрак, и я замерла, привыкая к нему. Пахло неприятно сгоревшим маслом, у которого уже вышел срок годности, и мне казалось, что я пропитываюсь этим запахом. С трудом удержалась от разворота на 180 градусов и позорного побега. И это совсем не из-за аромата. Стоит признаться, я очень волновалась — совсем не представляла, куда идти и как представляться.

Одна из дверей полутемного коридора распахнулась, и из нее показалась вихрастая голова. В кабинете, который занял ее обладатель, горел свет, и потому силуэты можно было неплохо рассмотреть.

— Что стоишь в темноте? Иди сюда.

— Это вы мне?

Ну да, очень умный вопрос: в узком коридоре люди могли спрятаться только в позе звезды, да еще и прижавшись к стене, пропустить такое зрелище я никак не смогла бы.

— А кому еще? — резонно уточнила голова. Голос у нее был вроде бы женским, хотя утверждать не решилась. — Давай сюда скорее. Ты же их организатор?

Не стала уточнять, кого это «их», а просто кивнула и прошла к открытой двери. Обладателем вихрастой головы все же была женщина. Обычная совсем, в форменном платье с эмблемой ресторана и с растрепанными волосами, а причина странного голоса объяснялась тем, что в руках она держала длинную сигарету. Убойный запах табака оттенял ароматы прогорклого масла, если такую сигарету курить хотя бы пару раз в день, хриплый голос как у мужчины обеспечен. Место, где нам предстояло знакомство, было похоже на подсобку, но точно не на кабинет, хотя стол в углу и позволял думать, что комната претендует на это гордое звание.

— Меня зовут Андреа, — женщина глубоко затянулась и выпустила к потолку тонкую, но густую струю дыма. — Я здесь администратор.

— Франциска. Организатор, — сухо представилась я. Моя неуверенность и незнание, как себя вести, могли все испортить, так что чем меньше слов, тем лучше.

— Откуда ты взялась? — резковато спросила Андреа, но резкость ее вряд ли относилась ко мне, просто эта женщина не умела по-другому. — Я всех в округе знаю, а тебя впервые вижу.

— Из соседнего города приехала. Кромберг не последний человек, сможет оплатить дорогу качественному специалисту.

В этот момент я переступила с ноги на ногу, и мои бутылочки в юбке совсем некстати загремели. Андреа приподняла брови.

— Алкоголь с собой носишь? Не переживай, у нас его достаточно.

— Лекарства, — я даже глазом не моргнула. — Профессионализм заключается в умении избегать опасных ситуаций, а потому я оцениваю риски наперед. Сегодня большая вероятность, что кому-то из гостей станет плохо от вашей еды, так что я наготове.

И мы уставились друг на друга, словно в гляделки играли. Черты лица у Андреа на первый взгляд казались непримечательными, словно губкой вытертыми, но при детальном рассмотрении я обнаружила, что это вполне симпатичная женщина. Длинные ресницы, правильной формы губы, немного острый носик, но она словно специально притушила все краски на своем лице. Хотя чему тут удивляться? Андреа — администратор не в самом популярном заведении нашего города. Представляю, какой здесь контингент обитает, так что лучший способ избежать неприятностей — не привлекать к себе внимание.

— Ну что ж, — хмыкнула Андреа. — Ваши клиенты сейчас едят как раз нашу не слишком вкусную еду, так что у вас есть время подготовиться.

Я чуть было не спросила «к чему», но вовремя сообразила, что как организатор должна была придумать какую-то развлекательную программу. Аж макушка от возмущения зачесалась.

— Прошу прощения, мне говорили, что я здесь не единственный организатор. Как бы мне объединиться с коллегой?

И опять этот странный взгляд, будто на прочность проверяет. Вот только теперь я еще больше нервничала, понимая, что время уходит. Андреа кивнула каким-то своим мыслям и двинулась к двери.

— Иди за мной, Франциска.

Вторым организатором был мужчина. Представился он как Карин, но это вполне могло быть и творческим псевдонимом. Не старый еще, но с оформившимся брюшком и с ужасающим самомнением — чувствовалось, что с Андреа у него полное взаимопонимание, как у старых знакомых, а надо мной еще поиздеваются.

— Не знаю, зачем они наняли еще одного организатора, — Карин шумно отхлебнул чай из высокого стакана. Хотя о чем это я, вполне возможно, что в стакане коньяк, — цвет отлично подходил под оба напитка. — Надеюсь, на размер гонорара это не повлияет. У меня уже все готово. Еда, алкоголь, развлечения…

— Они обо мне и не знают, — нашлась я. — Всего лишь подарок от одного из гостей, который не смог явиться.

— У нее полные карманы лекарств, — ехидно сообщила Андреа. Я даже взглядом ее не одарила, поняла уже, кто кому друг, а кому дым от сигарет. Едкий и лезет, куда не просят. — Сказала, что у нас тут бурда и гости обязательно отравятся.

Я не так говорила, но оправдываться не спешила.

— Занятно. Думаю, что с едой все будет в порядке, а вот от похмелья лекарства пригодятся, — добродушно сказал Карин. Все-таки не чай в стакане, ох, не чай. Слишком уж у него хорошее настроение для того, кто чужими мальчишниками занимается. — Но все-таки хорошо, что ты пришла…

Я почувствовала, что это «хорошо» мне не понравится.

— … гости не заказывали, но я по опыту знаю, что скоро им захочется чего-нибудь эдакого, — Карин поиграл бровями. — Экзотики, то бишь.

— И что это значит? — растерялась я. Из экзотики я знала только фрукт под названием олеха, он входил в очень сложное зелье, рецепт которого я вычитала при подготовке к курсовой.

— Баб им надо организовать, — ляпнула Андреа, а я заморгала, опять не понимая, что от меня требуется. Администратор поняла, что ясности не внесла, и пояснила: — Женщин. Только не простых, а таких, которые будут вести себя определенным образом. Нам сказали: ты опытный организатор, должна иметь необходимые контакты.

Я не была настолько непроходимой тупицей, чтобы не знать о существовании девушек с низкой социальной ответственностью, нам в колледже чуть ли не каждый день говорили, что мы присоединимся к их когорте, если не будем усердно заниматься. Но вот где я должна отыскать таких девушек, даже представить не могла. Да и вообще, когда шла в ресторан, надеялась, что они уже здесь будут.

— И сколько у меня времени? — осторожно спросила я. Карин равнодушно пожал плечами. Чувствовалось, что найду я женщин или не найду, на его самочувствие это никак не повлияет.

— Андреа, ты им уже какую бутылку виски отнесла?

— Вторую.

— Значит, не больше полутора часов. А желательно, чтобы женщины были здесь уже через час, получат вводный инструктаж, — Карин и Андреа переглянулись и почти синхронно хохотнули. — По безопасности.

Вводный инструктаж? То есть Карин считает, что он лучше знает, как соблазнять мужчин?

Уточнять не стала, от одной мысли, что Карин может дать мастер-класс по этой теме, стало плохо, так что развернулась на пятках и отправилась на улицу. Нет, не женщин легкого поведения искать, хотя первая мысль у меня была именно такая, и даже не прятаться домой поспешила, имелся у меня один должник, от услуг которого я могу не отказываться еще целый месяц.

Карету удалось отыскать быстро, но на этом везение закончилось: Доха в Гильдии не было. Зато там был Юрген, который строил из себя несправедливо обиженного мужичонку и настолько увлекся этой ролью, что не желал отвечать на мои вопросы. На уговоры пришлось потратить нервы, у меня задергался глаз, и волосы на макушке точно поседели от осознания, что каждое слово Юрген может расценить как повод вызвать матушку. Но секретарь все же проявил великодушие (пришлось пообещать ему свидание) и сказал мне, где живет господин Дох.

Ехала на карете и мысленно подсчитывала, какие убытки понесла из-за данного сомнительного мероприятия, извозчики бесплатно не возят, а мне пришлось найти уже вторую карету. Кабинет, конечно, открылся, но богачкой я еще не стала, к тому же вместо работы гонялась за работниками Гильдии. Так что, на мой взгляд, повод для печали у меня был весомый.

На милость неба я уже не надеялась, но господин Дох оказался дома. Вышколенный слуга, чем-то походивший на Юргена, только в возрасте, без лишних расспросов проводил меня к главе семейных мастерских и оставил на пороге кабинета, даже не сообщив о моем приходе.

Мне это показалось странным, и, наверное, следовало задуматься о происходящем, но время поджимало.

Дох был в отличном настроении: смотрел в окно, напевал песенку и на мысленных проигрышах между куплетом и припевом умудрялся отпивать чай из кокетливой маленькой кружечки. Он не видел меня, и пришлось покашлять, привлекая к себе внимание.

Господин Дох оглянулся и поперхнулся, по-видимому, чересчур сильно обрадовался моему приходу. Дабы закрепить успех, крадучись, двинулась к мужчине поближе.

— Я оставил тебя у «Хромой лошади»! — не веря собственным глазам, сказал Дох. Будто я призрак, а не приличная ведьма, которая пришла собирать долги.

— Оставил, — подтвердила я. — Пришлось ненадолго вернуться. Вы уже поговорили с Кафлиц?

— Нет, — Дох бросил нервный взгляд на окно.

— Ждете ее? — поняла я. — Ой, как неловко, мне нужно быстрее уйти.

Мужчина облегченно выдохнул, но чувство радости его явно было преждевременным.

— У вас еще одно задание. Нужно, чтобы вы в ближайшее время отыскали… — запнулась, не зная, как объяснить проблему, и досадливо покраснела. — Женщину.

— Какую это? — Дох скривился. — Родственницу вашу? Вы издеваетесь что ли? На мою шею соберете всю ведьминскую родню?

— Нет! Женщина на праздник нужна… Особая женщина. Та, у которой облегченные представления об отношениях с мужчинами.

— Я так и сказал, — осклабился Дох. — Ведьму надо найти.

Вот мерзавец какой! Уверена же, отлично понял, о чем идет речь, а издевается. Видит, что не могу я толком объяснить, чего хочу, и помогать не собирается.

Но я и сама хороша. С одной стороны, не студентка колледжа ведь уже, а до сих пор стесняюсь чего-то. Почувствовала, что выгляжу глупо, и разозлилась. Мы были на втором этаже, сделать что-то действительно эффектное я не смогла бы, все ж таки не маг, чтобы без источников силы колдовать. Но вот напомнить о данном обещании — вполне.

Я сжала руки и резко развела их в стороны так, чтобы на правой остался гореть голубым светом шар клятвы. Его мог видеть даже неодаренный, и Дох напрягся.

— Это ваше обещание, — нараспев произнесла я. — Неужели вы не собираетесь его выполнять.

Шарик недовольно зашевелился, покатился от моей ладони к сгибу локтя и обратно, а грани его вытянули щипы, будто солнышко. Или еж — это с какой долей оптимизма смотреть. Дох как завороженный смотрел на меня и не делал ни единого движения. Он точно знал, что этот мягкий свет может принести ему совсем не ласковые проблемы.

В общем, с Дохом мы все-таки договорились.

* * *

Андреа с Карин точно решили меня подставить. Слишком уж у них были довольные лица, когда обозначенное ими время почти вышло, а девушка, которая способна будет дискредитировать Кромберга в глазах невесты, так и не появилась.

— Очень жаль, — проквакал Карин. Пока я отсутствовала, он успел так напиться, что не в состоянии был подняться с кресла, но способность говорить никуда не делась, и он знатно портил настроение своими речами. Пока я держалась, но внутренняя дрожь уже поднималась откуда-то из глубины души и соблазняла на пользование зельями не по назначению. Самое обидное, что пока так и не появилось возможности подлить эти самые зелья Кромбергу и его гостям — Андреа меня не подпускала ни к еде, ни к алкоголю.

— Очень жаль, а мне даже торт доставили, думал: появится из него эффектная девушка…

Это он меня так в непрофессионализме упрекнул? Мол, он за это время целый торт нашел, а я женщину с ослабленным иммунитетом против блуда отыскать не смогла. Даже не обидно, вот правда, моя профессия — ведьма, а не организатор праздников, и с этой ролью я справляюсь пока что на отлично.

Дох не мог подвести. Не было у него такой возможности. Дверь черного хода грохнула, и мы с Андреа тут же бросились в коридор, чтобы посмотреть, кто пришел. Карин по понятным причинам последовать за нами не смог.

— Эй, есть тут кто? — басовито спросил посетитель. Я по инерции спешила к нему, но с острым разочарованием уже понимала, что это не девушка от Доха. Не может прекрасная нимфа обладать голосом мужчины, увлекающегося алкоголем и пением басом.

— Есть! — откликнулась Андреа и зажгла свет. В первый момент я зажмурилась, ослепленная после темного коридора, так что пришлось проморгаться. — А вы к кому?

— Меня господин Дох прислал, — басом сказал посетитель, и я осторожно открыла глаза. Осторожно, чтобы не ослепнуть от неземной красоты. Перед нами стояла не девушка — Женщина. Прямо так, с большой буквы: ростом выше меня головы на две, с размахом плеч больше, чем у Ригерлаша (чтоб ему икалось, проклятому), и с короткой стрижкой. Не знакома с девушками легкого поведения, но этот экземпляр явно был совсем неподходящим для такой роли.

— Вы уверены? — осторожно спросила я.

— Конечно. Меня Эльза зовут.

Андреа пораженно переводила взгляд с меня на новоявленную Эльзу.

— Это для мужчин что ли?

— Да! — обрадовалась Эльза. Она широко улыбнулась, и выяснилось, что зубов у нее не полный комплект. — Дох так и сказал: с меня танец для красивых мужчин…

— А они? — это Андреа. По сравнению с Эльзой ее голос был настоящей музыкой, несмотря даже на то, что администратор нервно попыталась закурить.

— А они мне близость!

Я судорожно сглотнула: чувствовалось, что, если мужчины не дай Бог не выполнят того, что пообещал Дох, Эльза возьмет все сама. Ее сил точно хватит, чтобы заломать не самого слабенького мужчину в ресторане. Хотя о чем это я, ничего страшного, ведь на мои планы это никак не повлияет.

— Ну что ж, Эльза, — серьезно сказала я. Андреа нервно хихикала, давясь сигаретным дымом. — Пойдем примерим на тебя торт.

Глава 19

Торт Карин подготовил бесподобный: три широких яруса, обтянутых гладкой сахарной пастой серебряного цвета, с дорожкой из кремовых цветов и россыпью жемчугов. Он казался произведением искусства, к которому страшно прикоснуться, вот только впечатление портили фигурки жениха и невесты наверху. Их Карин сразу же убрал, но вот я задумалась, кто может вылезать из свадебного торта.

Самое главное и важное в сложившейся ситуации — внушительные размеры торта. Он стоял на подставке с колесиками, сантиметров на десять выше пола, но при этом все равно доходил мне до груди. Внутри находилась чаша, в которой две такие ведьмы, как я, могли без проблем уместиться, и три могли втиснуться при должной сноровке.

Но вот одна Эльза войти в чашу полностью так и не смогла.

— Ну пожалуйста, — чуть не плакала я, проталкивая девушку внутрь. Бесполезно, зад проходил свободно, на плечах происходила небольшая заминка, но вот богатырский рост не позволял скрыться полностью. Эльза стойко терпела все манипуляции и заволновалась только тогда, когда я стала кровожадно посматривать на ее левую пятку. Андреа и Карин хохотали, не сдерживая себя. Организатор даже согнулся пополам, хотя я думала, что с его комплекцией это в принципе проблематично делать. Жаль, что я не умею насылать сглаз по желанию, сглазить бы Карина так, чтобы он разогнуться не смог. Глядишь, доброе дело бы сделала — похудел бедняга. Проблематично ведь в позе желающего приключений много есть.

Все указывало на то, что с задачей я не справилась. Нельзя же запихнуть в торт девушку, которая по объемам туда не проходит. Но признаваться в этом не хотелось, к тому же мне ведь необходимо каким-то образом приблизиться к напиткам или еде. И срок, когда это нужно делать, безнадежно истекал.

Я ненавидела Доха, ненавидела Совет ведьм, ненавидела Кромберга и Эльзу до кучи, но мои негативные эмоции делу не помогали, следовало принимать какое-то решение.

Я смерила взглядом Эльзу, которая послушно стояла в чаше торта, и спрыгнула со стула, на который забралась, чтобы помогать ей. Девушка с подозрением смотрела на меня, ожидая пакости, а Андреа и Карин утирали слезы. Упершись в бока руками, я сердито сдула со лба прядь волос, выбившуюся из прически, и сказала голосом, не допускающим никакого сопротивления:

— Эй ты, — я кивнула Андреа. — Давай мне бутылку самого дорогого виски в этом вашем ресторане. А ты, — теперь уже Эльза смотрела на меня, ожидая команды, — выкатишь этот торт в зал.

— Думаешь, они выпьют и не заметят, что эта миниатюрная, — Карин хохотнул, — женщина вылезла не из торта? Одной бутылки будет мало.

На насмешку я не обратила внимания. Шепотом объяснила Эльзе, что от нее требуется, и взяла от вернувшейся Андреа бутылку. На вид стоимость пойла определить не могла, но по факту это было неважно. Зелью все равно, в чем растворяться, хоть в голом спирте.

Я встала на скамеечку и, чтобы залезть в чашу, подпрыгнула. Карин оборвал смех и резко икнул. Андреа посмотрела на меня с сомнением.

— Эй, ты уверена? Как там тебя… Франциска. Там человек семь мужиков.

— А, все равно, — я весело махнула рукой. — Что пара, что семеро. Главное — не заходите, а то момент испортите.

Андреа закашлялась сигаретным дымом — закурить решила не вовремя. Я наклонилась и выхватила из ее рук сигарету.

— Бросать пора, — сказала с напускной жалостью и отбросила ее в сторону. Мне стало смешно, так что вовремя спряталась в чашу. Эльза сверху накрыла крышкой.

Что могу сказать. Поездка в торте не вошла в число лучших моих путешествий. Темно, душно, качает, а еще волнение, сжимающее сердце. Вдобавок на пороге торт подскочил, а затем еще и накренился, добавив на мою голову седых волос. Хороша бы я была, вывалившись из торта под ноги Кромбергу и его гостям.

Громыхнула музыка, торт напоследок качнуло, и он наконец остановился. Я облегченно выдохнула, мы без происшествий добрались в зал.

Разумеется, было бы удобнее подлить зелье в виски снаружи и не садиться в треклятый торт, но, во-первых, нужно было все контролировать, а во-вторых, Андреа и Карин сопровождали нас до самого зала, я слышала их тихие голоса, но слов разобрать не могла.

— А кто это у нас? — удивленный мужской голос. Вроде бы незнакомый, но ручаться за это было нельзя: торт слишком приглушал звуки. — Дэниел, у тебя же день рождения в марте, зачем торт? Или это уже свадебный? Очень похож.

— Не знаю, — это уже Кромберг. Судя по слегка заплетающемуся языку, он довольно сильно пьян, но не настолько, чтобы не обратить внимание на того, кто сидит в торте. Надеюсь, ему не придет в голову заглянуть в мое тайное убежище. — Уважаемая, это от кого?

— От меня, — кокетливый тон Эльзы — это нечто невообразимое. Жаль, что нельзя записать и использовать для устрашения непрошеных гостей. — Вы, наверное, заскучали, мальчики?

Мальчики не ответили. Жаль, что я не могла видеть их лица.

— Точно заскучали! — сделала вывод Эльза. — А потому дарю вам подарок.

— Может, не надо? — послышался тонкий голос. Не удивлюсь, если кто-то чуть не удавился от радости.

— Надо! — Эльза и уверенность — это слова синонимы. — Танец! Музыканты, играйте что-нибудь танцевальное да погромче!

Я опомнилась, что вообще-то не просто так сижу в торте, и засуетилась, выуживая из карманов юбки необходимые склянки. Музыканты ослушаться Эльзу не посмели, и заиграла зажигательная музыка. Зажечь она должна была мужчин, потому что Эльза горела самостоятельно и в стимуляторах не нуждалась. Все бы отдала, чтобы посмотреть на представление, которое она устроила, но у меня имелась важная миссия.

Я зажала бутылку в коленях и принялась добавлять в нее необходимые зелья. Чувствовала отток магии, как жидкость бурлит и волнуется, несмотря на то, что внешне она оставалась неподвижной, и чуть не выронила все из рук, когда раздался голос Ригерлаша.

— А что у вас здесь происходит?

Голос был громкий, и я испуганно посмотрела вверх, уверенная, что Мартин уже стоит надо мной. Но нет. По-видимому, он был близко, но пока внутрь заглянуть не догадался.

Музыка стихла, и в зале воцарилась тишина.

— Ты все уладил? — Кромберг тоже решил подойти к торту.

— Да, все хорошо.

— Рад, что ты вернулся.

Рад?! Вернулся?! То есть Ригерлаш гость здесь? Они с Кромбергом друзья? Ничего не понимаю. А для чего тогда Мартин просил его проклясть? Со злости я сыпанула в бутылку с виски еще и послабляющей настойки. Вреда она не сделает — исключительно для здоровья. Ты посмотри, какой подлец! Меня дома заставил сидеть, а сам на мальчишник.

Промелькнула, но тут же исчезла мысль, что я вообще-то под домашним арестом из-за сопротивления властям, а Ригерлаш мне в верности не клялся. Обида была настолько сильной, что от меня в разные стороны бросились волны гнева. Зазвенела посуда и тренькнула, обрываясь струна на скрипке.

— А теперь сюрприз! — громоподобно проревела Эльза, отвлекая внимание гостей от происходящего. — Итак, мужчины, сексуальное желание уже появилось?

— Нет! — почти хором воскликнули гости. Голос Кромберга я слышала уже не так сильно, надеюсь, он отошел от торта и друга своего прихватил.

— А если найду? — не сдавалась Эльза.

— Не надо!

— Боишься? Значит, есть, что искать! — крышка надо мной приоткрылась, и я подняла повыше бутылку, чтобы Эльза могла ее забрать. — Этого красавчика заверните мне, а вам бутылка самого дорогого алкоголя.

Раздался смех — мужчины смеялись над опростоволосившимся гостем, а я облегченно выдохнула, когда на торт опять опустилась крышка. Теперь следовало ждать.

Зазвучала тихая музыка, но сквозь завывания скрипки слышен был и звон стаканов. Кто-то произнес тост, а на моем лице расползлась глупая улыбка. Все получалось просто отлично: подставлю Кромберга, а заодно и накажу за самоуверенность Ригерлаша.

Когда все закончится, ни на шаг не подпущу этого высокомерного офицеришку. Такие чары наложу на дом, что он и к порогу не сможет подобраться! Теперь-то это будет мой дом по-настоящему, а не только на бумаге из милости Совета ведьм.

Мечтания мои прервал опять же Ригерлаш.

— Все замерли, — как назло, в голосе его не было ни малейшего признака влияния дурманящего зелья, из чего я сделала вывод, что выпить Мартин не успел. От злости так сильно сжала зубы, что они клацнули. Опомнившись, разжала челюсти. — Медленно отставили бокалы.

— Что не так? — удивился Кромберг.

— Ты пьян, — хмыкнул Ригерлаш. — Иначе бы первым почуял запах.

— Мы что же пить не будем? — удивился кто-то из гостей. Судя по голосу, это тот, в ком скрывалось сексуальное желание к Эльзе. Наверное, боялся, что она исполнит свою угрозу по поиску сексуального желания, а он все еще слишком трезв, чтобы пережить это без последствий для психики.

— Позже, — мое сердце застучало так громко, что казалось, его слышат все.

— Что значит «позже»? — не сдавался гость.

— Это значит: поставь и охраняй! — взорвался Кромберг. — Что происходит, Ригерлаш?

— Да что происходит? — взвизгнула Эльза.

В торт хлынул свет, и я даже голову поднимать не стала, отлично понимая, кто открыл крышку. Съежилась и покрепче прижала к себе зелья, чтобы они не загремели в самый неподходящий момент.

— Госпожа Беллингслаузе, — голос Ригерлаша был очень даже мил и приятен, но я этой доброжелательностью нисколько не обманулась. — А я услышал посторонний запах и сразу подумал, что вы где-то неподалеку. Заблудились?

Я глубоко вдохнула и вскинула голову, с вызовом глядя в глаза Мартина.

— Нет. Просто решила отдохнуть.

— Согласен. Внутри торта — самое удобное место в этом ресторане.

— Рада, что у вас имеется подобный опыт, — съязвила я. Ригерлаш прищурился, а на скулах его заиграли желваки. Он выглядел очень мужественно, но по достоинству я это оценить не могла, не та ситуация.

— Не могу поверить, — над тортом показался и герой сегодняшнего вечера — господин Кромберг. — Госпожа Беллингслаузе, я надеялся, что после выдачи лицензии больше вас не увижу.

— Я тоже на это надеялась, — честно призналась я. Кромберг почти мило улыбнулся.

— Разумеется, вы надеялись. Надеялись опоить меня и улизнуть незамеченной. Это ведь ваша цель?

Отвечать я не собиралась и встала в полный рост, чтобы покинуть торт. Зрелище было, конечно, презабавное: Эльза, явно готовая к драке, несколько мужчин с донельзя удивленными лицами за столами и Ригерлаш с Кромбергом плечом к плечу. Театр абсурда, не иначе. Только не хватает чего-то…

Продолжался спектакль под названием «Не ждали», в зал ресторана, стуча каблучками по плитам, вошла госпожа Кафлиц. Только не та, которую я ожидала увидеть, а старшая — матушка мэра.

Она недовольно поджала губы, завидев меня. Уверена, настроение дамочке я портила уже фактом своего существования. Хотела было что-то сказать, и эта речь точно не пришлась мне по душе. Но госпожа Кафлиц развернулась к Эльзе и язвительно спросила:

— Элизабет, что вы забыли в этом мерзком месте? Господин Дох в курсе, как проводит время его прислуга? В окружении мужчин да еще в компании с этой…

Кафлиц поперхнулась воздухом, не находя для меня подходящего бранного слова. Помогать я ей не спешила и с интересом ждала, что же она скажет.

Эльза густо покраснела: у нее-то не было планов выдавать свое постоянное место обитания, принялась лепетать что-то невразумительное, но госпожа Кафлиц остановила ее одним движением руки.

— Мартин, — Кромберг отвлекся от лицезрения будущей родственницы, — чего наша ведьмочка хотела?

Наша? Госпожа Кафлиц бросила на меня странный взгляд, хотя ввиду нашей последней встречи можно и догадаться, о чем она могла подумать.

— Госпожа Беллингслаузе, — Мартин голосом подчеркнул обращение, — добавила в виски зелье для мгновенного отрезвления. Так ведь?

Мгновение помедлив, я кивнула. Не представляю, что было бы, если бы перед всеми объявили, что я добавила в напиток дурманящего зелья. А в том, что это сделала я, никто бы и не усомнился: три свидетеля могли подтвердить, что в торт я брала запечатанную сургучом бутыль, а угощали мужчин напитком, содержащим зелье. Я рисковала, надеясь, что все здесь в умат пьяные, а хитрого Ригерлаша нет и в помине.

— И зачем она это сделала? — удивился один из гостей. На лице Кромберга отчетливо читалось сомнение.

— Я могу легко представить, как эта ведьма подливает мне зелье острого поноса, но вот трезвость…

Ригерлаш подхватил меня под локоть, помогая выбраться из торта.

— У нас странные отношения, — усмехнулся краешком губ. — Госпожа Беллингслаузе очень не хотела, чтобы я появлялся на мальчишнике. Знаете ли, все эти предрассудки на тему того, что мужчины на них творят непотребства.

Он словно мысли мои прочитал. Я чуть не ударила его, когда поняла, о каких таких отношениях идет речь, но вовремя осознала, что мне это на руку.

— Только если так, — с сомнением сказал Кромберг. Все его гости как один схватили свои бокалы и отправились к ближайшему горшку с цветами.

— А вы что здесь делаете? — Кромберг обратил внимание и на свою будущую родственницу. Кафлиц возмущенно поджала губы, но все же ответила.

— Меня вызвал сюда господин Дох.

Ах он подлец! Я же ему прямо сказала, что он должен привести Герти Кафлиц… или нет? В любом случае этот старый интриган может заявить, что расслышал только фамилию. Хорошо хоть не самого мэра позвал. Но раз так повел себя господин Дох, значит, и я могу сделать кое-что не очень приличное.

— Господин Кромберг, — подала я голос. Ригерлаш взглянул на меня безо всякого удовольствия, а Глава Торговой гильдии так и вовсе сделал вид, что ничего не слышит. — Мне кажется, господин Дох в последнее время ведет себя неадекватно.

По лицам всех присутствующих было понятно, что они имеют свое мнение насчет неадекватности некоторых людей, но я продолжила.

— Помните, я забыла свою сумку у вас в кабинете?

Кромберг молчал, и Ригерлашу пришлось его окликнуть.

— Дэниел?

— Помню, — неохотно признал Кромберг. — И что?

— Не стала вам говорить, но тогда в вашем шкафу сидел господин Дох.

— Чтоооо?!

Мужчины переглянулись, а я со злорадством продолжила.

— Все ж таки помните, отношения у нас с вами были не очень хорошими, но это точно был он. А сейчас эта служанка да и привод госпожи Кафлиц… Согласитесь, все выглядит очень странно.

— Он действительно мог это сделать? — уточнил Ригерлаш. — Но для чего?

— Повод есть, — подумав, признал Кромберг. Говорил он негромко, но я была рядом и все слышала. — Я хочу его уволить. И он об этом догадывается. Потому и отирается в моем кабинете, пытается найти компромат или хотя бы мою переписку со столичной Торговой гильдией. Словом, что угодно, лишь бы это помогло задержаться на своем месте. Я его предупреждал, что, если явится без веской причины, пожалеет. Вот он, по-видимому, все-таки возвращался…

Что ж, понятно, за что господин Дох пострадал. Заслуженно, стоит сказать. А когда вызывал госпожу Кафлиц, вряд ли верил, что я действительно выдам его Кромбергу — просто решил напакостить. Но был у меня еще один вопрос, который стоило задать, пока здесь была госпожа Кафлиц. Пусть и старшая.

— Даже не знаю, как он пробрался мимо вашего секретаря. Такая внимательная красивая женщина с огромной грудью, — я скосила глаза на матушку мэра. Выглядела она задумчивой. — Так переживает за вас, будто это что-то личное. Удивительно, что господин Дох в обход нее попал в ваш кабинет.

Кромберг не понял, для кого я это рассказываю, и огрызнулся.

— Адель — живой человек. Иногда она покидает приемную. Хотя стоит ей сделать внушение, если, — мужчина смерил меня подозрительным взглядом, — вы не врете.

— Да как можно, — я не сдержалась и злорадно ухмыльнулась. Это заметил Ригерлаш и потянул меня на выход, не давая узнать, пали ли мои слова про Адель на благодатную почву.

Зато, покидая зал, заметила, как госпожа Кафлиц принюхивается к бутылке.

* * *

Ригерлаш завел меня в дом и мало того, что запер входную дверь, так еще и загородил ее собой, намекая, что бежать мне некуда. Тиль предусмотрительно не спускалась, а значит, к ней уже вернулся истинный облик.

Я нервничала и кусала губы, не зная, как вести себя и, самое главное, как поведет себя Ригерлаш. Он молчал в карете, молчал, пока мы шли к дому, моросил противный мелкий дождь, но офицер даже не озаботился тем, чтобы с помощью заклинания создать над нами защиту. Я же гордо вышагивала по дорожке, хотя противные капли и холодили кожу.

— Хочу сказать в свое оправдание, — начала я дрожащим голосом, — все было продумано до мелочей.

Ригерлаш кивнул и сделал плавный шаг ко мне. Я так же плавно шагнула назад.

— Согласись, что, если бы ты тоже, как порядочный человек, был пьян, никто бы ничего не понял.

Мартин неопределенно пожал плечами и опять шагнул вперед! Мне ничего не оставалось, кроме как отступить.

— И вообще, что ты там забыл? Там же… там же женщины из торта выпрыгивают! Это возмутительно.

— Ты тоже так считаешь? — Ригерлаш наклонил голову набок. Выглядел он как змея, гипнотизирующая маленькую дрожащую от страха мышку. Вроде и голос мягкий, а взгляд такой, будто съест сейчас и не подавится. — В свое оправдание замечу, — сказал это противным голосом, чтобы не осталось сомнений, кого он передразнивает, — что я тоже желал отдохнуть и немного выпить. Нужно было ненадолго отвлечься от выходок одной несносной ведьмы.

Я сердито нахохлилась и сложила руки на груди.

— Но неожиданно, — Ригерлаш развел руками, — когда я только решил сказать тост, почувствовал, что эта самая ведьма покинула дом.

Завороженно слушая Мартина, я пропустила момент, когда он сделал пару шагов и оказался непозволительно близко. Попыталась было попятиться, но поняла, что оказалась в ловушке: спиной уже ощущала стену, и прятаться некуда.

— Бросился проверять. И что же увидел?

— Что? — прошептала я. Ригерлаш хмурился, отчего между бровями его пролегла грубая складка. Хотелось протянуть руку и коснуться ее, но сомневаюсь, что Мартин одобрил бы.

— Ты была здесь, на месте, отчего я усомнился в своей адекватности. Заклинание утверждало, что ты покинула дом, а вот же госпожа Беллингслаузе — испуганная, но такая покорная. И мне хотелось остаться здесь. Мрак! Я чуть было не плюнул на все и не остался!

Я напряглась.

— Вообще-то, я целовал ее, Франни, — выплюнул Ригерлаш. — И она отвечала мне.

Вдохнуть я успела. Успела, но сразу после слов Мартина в груди образовалась дыра. Будто он не объяснял причину своей ярости, а ножом меня ударил. И самое обидное, что этот самый нож подала ему я. Почему не подумала, что Ригерлаш попытается поцеловать Тиль, думая, что это я? Считала, что он безразличен мне? Отчего же тогда так больно от этого безразличия? Отчего хочется плакать, но рыдания застыли в горле?

Я сжала пальцы в замок и заморгала, чтобы не дать слезам вырваться на волю.

— Что я должен был чувствовать, когда ты вместо себя оставила другую девушку, чтобы сбежать к Кромбергу? Неужели ты и впрямь влюблена в него? И с помощью дурманящего зелья пыталась его опорочить и потребовать свадьбы? Тогда ты и впрямь сумасшедшая. Представляешь, что с тобой могли сделать одурманенные мужики? Замуж за всех сразу бы пошла?

Щеки мои вспыхнули румянцем, и вдобавок к горечи стало стыдно. Не думала, что может быть хуже, но оказывается, все в этом мире возможно, если у тебя фамилия Беллингслаузе.

— Помнишь, ты удивлялась, что, когда я пригласил тебя на свидание, посмотреть на это сбежалось все отделение?

Я осторожно кивнула.

— Все знают, что я терпеть не могу ведьм, — Ригерлаш чеканил каждое слово, и они впечатывались в меня как раскаленный металл. Отражались в его глазах, и спрятаться от них я не могла. — И, как оказалось, не зря.

Он как будто хотел еще что-то сказать, но махнул рукой и ушел. Хлопнула дверь, а я сползла по стене, обхватив себя за плечи. Не плакала, но вздрагивала от едва сдерживаемых рыданий.

— Госпожа ведьма, — выскочила в холл Тиль. — Он ударил вас?

Я покачала головой и попыталась отползти в сторону, но намеков швея не понимала однозначно. Принялась поднимать меня, а я взвыла, вспомнив, что она целовалась с Мартином. И хоть некого было обвинять, кроме самой себя, проклятому сердцу этого не объяснить.

Глава 20

Наверное, Тиль все же слышала наш разговор с Ригерлашем (тяжело было его пропустить в пустом доме), потому как вопросы не задавала и не рассказывала подробностей о встрече с Мартином в моем облике.

Теперь я смотрела на нее с подозрением и какой-то даже злостью, хотя вот уж Тиль упрекнуть было не в чем.

Мало того что меня взбудоражило происходящее, так еще и осознание, что скоро у Кромберга свадьба и ничего я с ней сделать не могу, настроения не добавляло. Я и уснула-то лишь после того, как приняла одну из своих настоечек. Настойка на смеси полевых трав и с капелькой заговора обещала глубокий сон до самого утра, но выяснилось, что она бессильна перед колдовством Совета ведьм.

Зал заседаний Совета был круглым, а высокий арочный потолок устремлялся ввысь. Почему-то я была уверена, что потолок зеркальный, но, когда подняла голову, меня ослепил яркий солнечный свет. Это точно был эффект наведенного сна, потому как Зал заседаний, насколько я помнила, располагался в столице, время суток которой совпадало с Велтоном.

Проморгавшись, я посмотрела по сторонам, только теперь гораздо осторожнее. Стоять мне пришлось в центре круга, образованного пустыми креслами. Разного фасона, всевозможных цветов и оттенков, каждое отличалось от других, и даже похожих я не обнаружила. Время в наведенном сне течет по-другому, так что сказать, сколько пришлось провести в одиночестве, не смогу. Просто раздался хлопок, будто кто-то отметил подходящий момент, и на креслах появились женщины. В разных одеждах, с прическами, высокомерными лицами и ярким макияжем — ведьмы, как есть.

Каждая занималась своим делом, не обращая на меня ни малейшего внимания. Кто-то пилил ногти, кто-то читал книгу, одна даже спала, хотя в кровати это делать удобнее. Единственной, кто проявлял внимание к происходящему, была Ангелика, но лучше бы она ногти пилила или губы красила. Верховная ведьма сидела, сложив руки на груди, и сверлила меня таким взглядом, что хотелось немедленно проснуться. Она молчала, но каждая секунда ее молчания обещала такие муки, что я едва не сбежала. Останавливало только то, что бежать некуда, мой же сон.

— Франциска, Франциска, — заговорила одна из ведьм, сидящая рядом с Ангеликой. — Какое разочарование…

В последнее время я всех вокруг подвожу, подставляю и разочаровываю. Прямо синдром нелюбимого ребенка какой-то. Так что от замечания нисколько не расстроилась, лишь ощутила бесконечную усталость.

Ведьмы отлично поняли, что стыдиться я не собираюсь, и несколько из них даже подняли на меня взгляд. Об Ангелике и говорить не приходится: ее мое равнодушие так оскорбило, что ведьма подпрыгнула на стуле. Чувствовалось, что ей очень хотелось запустить в мои волосы пальцы, и причину такого поведения я объяснить не могла. Не за дом же она так переживает, в самом-то деле, не святыня ведь, которую я, недостойнейшая, опорочила своим присутствием.

— До свадьбы осталось несколько дней, — прошипела Ангелика. — И насколько мне известно, Кромберг помолвку не разорвал.

— Не разорвал, — я пожала плечами. Зачем спрашивать очевидные вещи? Раз уж ведьмы во мне разочаровались, думаю, выяснили все подробности.

Ангелика откинулась на спинку кресла, а одна из ведьм с надеждой спросила:

— Но у тебя же есть план?

— Совсем нет, — честно ответила я.

Ведьмы зашептались, а я терпеливо ждала, чем же все закончится. Хотела было и себе попросить кресло — скучно стоять без дела, но решила не накалять обстановку.

— Ты в курсе, что в случае провала мы заберем дом, в котором ты живешь, и деньги, которые выделялись на первое время?

Я заверила, что безусловно понимаю это.

— И у тебя есть эти деньги? — это уже Ангелика. Зрит мерзавка прямо в корень.

— Нет, — моя широкая улыбка должна была продемонстрировать, что с дураков взятки гладки, но отчего-то дико порадовала всех присутствующих.

— Тогда тебе придется отработать, — промурлыкала Ангелика, а взгляд ее обещал просто умопомрачительные проблемы. — А в тюрьме это будет делать тяжело.

— В какой тюрьме? — поддержала Верховную сидящая рядом ведьма. — За убийство такого количества человек ей точно грозит смертная казнь.

— Тогда отрабатывать заставим ее дух, — Ангелика обрадовалась, ведьмы зашептались, обсуждая перспективы, а я погрузилась в еще большее спокойствие. Неожиданно мне стало ясно, что об убийствах кредиторы знают далеко не все, про мое участие в расследовании не в курсе, но при этом они точно уверены, что стрелки указывают на ведьму. А почему? Вряд ли кто-то у них спрашивал разрешения убивать. Скорее им понятен мотив убийства.

— Прошу прощения, — повысила я голос. — Но у меня один вопрос.

Шепот ведьм создавал в зале неприятный фон, цепляющий нервы, и это точно был выверенный психологический ход, так что замолкать, чтобы меня выслушать, никто не собирался.

— А для какого ведьмовского ритуала в Велтоне убивают людей?

В зале резко воцарилась тишина, и я довольно улыбнулась, поняв, что попала в точку. Значит, причина — ритуал, а не месть лицемерам, а в этом можно попробовать разобраться.

— Не лезь, куда не просят, девочка, — Ангелика улыбалась, но скулы ее подрагивали от напряжения. Мы смотрели друг другу в глаза, и ни одна не собиралась отводить взгляд. — У тебя есть пара дней, постарайся выполнить обязательства. Иначе жизнь твоя изменится в худшую сторону. Ты думаешь, что сейчас не все гладко? Дальше будет все до безумия плохо.

— Ощущение, что безумие уже наступило, — честно ответила я и вынырнула из наведенного состояния. Теперь до утра меня убаюкивало зелье, и сны были бессмысленные и оттого вдвойне приятные.

К сожалению, усталость не отступила, даже после того как мне удалось выспаться. Казалось, что вчера я участвовала как минимум в забеге на десять тысяч метров, мышцы ныли и уговаривали остаться в кровати. Хотелось уткнуться носом в подушку и накрыться одеялом, но сделать это не позволила Тиль.

Швея стояла над кроватью и ждала моего пробуждения, так что, когда я повернула голову, чуть не скончалась от разрыва сердца.

— Паула! — прохрипела я. — Нельзя же так пугать.

— Зато вы проснулись, — резонно заметила Тиль. — Вставайте. К вам пришла посетительница.

Посетительница — это хорошо. Даже если через пару дней я лишусь дома, деньги не будут лишними. Надо же возвращать как-то субсидии. Интересно, а согласится ли Ангелика взять долг мебелью? Не хотелось бы ближайшие пару лет работать на Совет ведьм за еду. Хотя, судя по тому, с какой ненавистью она на меня смотрела ночью, долг придется отдавать кровью.

— Госпожа ведьма, — мягко напомнила о себе Тиль. — Вас ждут.

— Да-да, — я села и потерла лицо руками. До ванной добралась с трудом, но от прохладного душа пришла в себя и довольно скоро спустилась в холл. Там меня уже ждала приятная женщина средних лет, желающая выглядеть моложе. Обо мне она услышала от одной из подруг Адель и решила, что ведьма уж точно поможет.

Серьезных проблем у гостьи моего кабинета не имелось, но несколько процедур ей было необходимо. Я с сожалением понимала, что, вполне возможно, свои обязательства выполнить в полном объеме не смогу, но не стала сразу же расстраивать посетительницу. Наоборот, сделала все от меня зависящее, чтобы она получила максимальный эффект уже от первой процедуры.

Но как я ни старалась работать на благо кабинета, о котором так долго мечтала, наслаждаться любимой деятельностью не получалось. Каждую секунду занимала мысль, набатом бьющая в виски: «Что делать?» Причем фокус ее смещался от Кромберга и его проклятой свадьбы до Ригерлаша и его расследования. У меня имеется в помощницах Тиль, все верно, но она сгодится только для мелких поручений: не ведьма швея, ох, не ведьма, так что многого ей не объяснить. Я так распереживалась, что чуть не перепутала зелья, которые наносила на кожу посетительницы, и лишь чудом успела вовремя исправить ошибку.

— Какая прелесть, — ворковала женщина, когда я поднесла зеркальце. — Морщины почти ушли, я снова выгляжу на тридцать пять.

Я натянуто улыбнулась.

— Чтобы закрепить и углубить эффект, придется прийти еще раз.

— Конечно! В следующий раз придем с моей мамулей. У нее, конечно, проблем побольше, но постоянный клиент — это же только плюс вам.

И женщина громко рассмеялась, а я застыла как вкопанная. Ну конечно, если мне не может помочь Тиль, то это сделает самый дорогой человек на свете, портрет которого сейчас пустовал без Уго, — мама.

* * *

— Вы уверены? — Тиль скептически изучала текст, который я дала ей для немедленной отправки через магическую почту. — Это же бред какой-то.

— Почему это? — оскорбилась я, но на всякий случай посмотрела через плечо Тиль в записку. — Все верно: фрутки и овощи висят совоко-совоко. Проследи, пожалуйста, чтобы передали с точностью до буковки, не надо исправлять мнимые ошибки.

— Это шифр какой-то? — догадалась швея. — А что он значит?

— Что дело швах.

— А нельзя так и написать?

— Нельзя! — отрезала я. — Если я просто попрошу помощи, мама может счесть это за необоснованную слабость. А вот если я вспоминаю кодовую фразу, то значит все — нахожусь при смерти.

— Странные у вас отношения, — Тиль покачала головой и двинулась уже было на выход, как вдруг опять остановилась.

— Что-то непонятно? — я начала терять терпение.

— Да, — нисколько не смутилась Тиль. — У магов есть магическая почта…

— На которую, я надеюсь, ты отправишься прямо сейчас.

— … А у ведьм нет никаких средств связи? Не знаю, может быть, танец вокруг котла, травки в него какие-то бросить, и все, матушка слышит и отвечает.

Я, конечно, знала, что люди очень мало знают о нашей силе, но не думала, что они всерьез считают нас почти всемогущими. Если бы все проблемы можно было решить травками и танцем вокруг котла, нас бы как зеницу ока берегли, а не камнями из городов выгоняли.

— Конечно, есть, — серьезно ответила я. — Нужно убить девственницу, и тогда через ее горячую кровь можно будет поговорить с матушкой. А так как крови в девственнице много, допустимо ее законсервировать и постоянно пользоваться. Разогрею на костре и сойдет. Если ты сейчас не уйдешь, соблазнишь меня именно на этот способ.

Тиль побледнела и опрометью бросилась на выход, а я захохотала смехом номер восемь. Давно не практиковалась, так можно и навыки растерять.

Вообще-то у меня действительно имелась возможность вызвать кого-либо с помощью ритуала, но я как никто была в курсе, насколько матушка деятельна. Деятельность ее принимала разные формы: она в равной степени вероятности могла как помогать кому-то, так и вредить, и от времени суток это не зависело. А какой ведьме захочется, чтобы ее сорвали посреди наведения проклятия? Или прервали вызов духов? В случае с моей матушкой возможен вариант, в котором она и мужчину привораживает или завлекает.

А так как матушка женщина исключительно обаятельная, привлекательная, а также мстительная и с хорошей памятью, в дальнейшем имеется риск срочного вызова посреди первой брачной ночи. В общем, беспокоить ведьму лучше традиционными способами, чтобы она успела закончить все свои дела и бросилась на подмогу.

Домой Тиль вернулась задумчивая и с порога принялась жаловаться.

— На меня все смотрели как на сумасшедшую, — пропищала она, сердито уперев кулачки в бока. — А один из магов предложил за ужином с ним обсудить загадочную фразу и ее значение.

— Так и чем ты возмущена? — не поняла я. — Тебя на свидание пригласили, так что моя кодовая фраза, помимо вызова матушки, еще обладает способностью привлечения мужского внимания. Следует ее запатентовать.

— Что она вообще значит?

Я отвернулась, чтобы Тиль не заметила, как помрачнело мое лицо. Воспоминания об имеющихся проблемах с речью не относились к разряду моих любимых, к тому же сами обстоятельства, в которых мы с мамой обрели кодовую фразу, хотелось бы сохранить в тайне.

— Пустяки, — махнула я рукой. — Просто фраза из детства.

Тиль отлично поняла, что я лгу, но настаивать на ответе не стала. Теперь нам оставалось только ждать или ответа от мамы, или (на что я отчаянно надеялась) ее скорого прибытия. В конце концов, метлы передвигаются гораздо быстрее экипажей.

Я как раз провожала очередную посетительницу, когда увидела в холле полицейского. В первый момент мне показалось, что это Ригерлаш, и сердце застучало быстрее, дрожь побежала по телу, расслабляя каждую мышцу. Неужели он вернулся? Может быть, даже хочет извиниться?

Не сразу поняла, что это недавний дежурный, с которым мне пришлось познакомиться в отделении, и разочарование охватило так сильно, что стало горько. С трудом попрощалась с посетительницей, которая посматривала на непрошеного гостя, не скрывая любопытства, и только после этого обратила внимание на полицейского.

Он прогулялся по холлу, заглядывая в каждый угол, и попытался было подняться наверх, но путь ему преградила метла. Верная подруга топорщила ветки и подскакивала, намекая, что путь закрыт, но полицейский оттеснял ее вглубь дома.

— И что вы там забыли? — сухо спросила я, складывая руки на груди. Горечь не утихала, и я так сильно сжимала зубы, не желая рыдать, что чувствовала боль.

— А где котелок? — не к месту спросил полицейский. — У вас есть подвал? И там на стенах развешаны лягушки?

Из кухни как раз вышла Тиль и, услышав последний вопрос, споткнулась на пороге.

— Лягушки, собачьи головы и тела полицейских, — я зловеще улыбнулась. — Вы зачем пришли?

— По заданию руководства! — отрапортовал дежурный. — Меня отправили проверить, на месте ли ведьма… То есть госпожа Беллингслаузе.

— А офицер Ригерлаш уже не надеется на собственную магию? — мимолетно зазвенели стекла в окнах, но я вовремя успела взять себя в руки. — На доме же стоит оповещение.

Дежурный пожал плечами и с тоской взглянул на лестницу, наверное, очень хотел увидеть мертвых лягушек и головы собак. Не полицейские же его так заинтриговали? На них он смотрит регулярно.

— Значит так, — исполнять мечты полицейского я не собиралась. — Удостоверился в том, что я здесь? Задание выполнено — уходи.

— Полегче, — осклабился дежурный. — Я ведь могу и задержать одну очень опасную ведьму.

— Конечно. И вызвать тем самым сюда Ригерлаша. Боюсь представить, как он этому обрадуется.

И как взбешусь из-за этого я. Ведь нет ничего хуже для женской самооценки, чем встретиться с мужчиной, который пришел на встречу по принуждению. Но об этом сообщать дежурному я не стала.

Уверена, он бы ушел, как ни храбрись, но проблемы с Ригерлашем ни мне, ни дежурному были не нужны, но в последнее время абсолютно все в моей жизни шло не по плану. На лестнице, держа под мышкой собственную метлу, показалась вдруг моя матушка. В мужских брюках, кожаном жилете и высоких сапогах, она походила на кого угодно, но только не на приличную ведьму. Поэтому неудивительно, что мы прекратили перепалку, а смотрели на нее, раскрыв рты. Матушка спустилась и осмотрела каждого из нас с головы до ног.

— Дорогая, это кто? — вопрос озвучила госпожа Беллингслаузе старшая, но его явно хотели задать и Тиль с дежурным. — Неужели ты связалась с полицией?

В холле повисла тишина. Мы все смотрели на мою маму, и не знаю, о чем думали остальные, но я пыталась понять, как она оказалась на втором этаже дома. Как и всегда, матушка отлично читала по моему лицу.

— Ты все так же медленно соображаешь, — ведьма закатила глаза. — Я приземлилась на крыше и влезла в окно.

— И зачем такие сложности? — отмерла Тиль. — Дверь открыта.

Матушка махнула рукой.

— Это слишком просто. Так что, Франни, ты связалась с полицией или этот несчастный попал сюда случайно?

Дежурный оправил мундир и даже подбородок задрал, чтобы выглядеть внушительнее. Это неудивительно, сколько себя помню, мужчины вечно пытались произвести на мою маму впечатление.

— Госпожа Беллингслаузе находится под домашним арестом.

— Вот как? И что же она совершила?

Скепсис на лице матушки явно демонстрировал, что ничего серьезного она услышать не планирует. И тем приятнее было заметить удивление после слов дежурного.

— Совершила нападение на полицейских.

— Оу, то есть их было несколько?

— Да.

— Не половина, не один, а больше?

— Именно, — не выдержала я, и моя метла, чувствуя мое настроение, увеличила напор и принялась подталкивать дежурного к выходу. — Мама, я очень рада, что ты наконец-то в меня поверила, но уверяю, домашний арест — это не то, из-за чего ты прилетела.

Матушка криво улыбнулась и, отбросив метлу в сторону, раскинула руки.

— Давай же обнимемся!

Я улыбнулась: под предлогом объятий она вечно просматривала мою ауру на предмет повреждений.

Глава 21

Я уже закончила свой рассказ, а матушка так и сидела, задумчиво разглядывая кружку и водя по ней пальчиком. Все произошедшее со мной ее словно бы не затронуло, и это даже немного обидело. Вряд ли в каждом городе регулярно убивают людей ради ритуала, чтобы так равнодушно реагировать. Например, Тиль, которая сидела рядом и слушала, очень даже впечатлилась, хотя о большей части событий и знала.

— Что я тебе говорила о Совете ведьм, Франни? — мама наконец подала голос, но от кружки так и не отвлеклась. Я поняла, что сейчас будет если не выволочка, то критика точно, и скисла.

— Держаться от них подальше.

Мама неопределенно кивнула.

— А что я тебе говорила о полицейских?

— Держаться еще дальше, чем от сборища ведьм.

— И напоследок: что я говорила о магах?

— Если нельзя убить, то при встрече бежать в противоположную сторону.

— И ты сделала все ровно наоборот, а теперь просишь помощи, — задумчиво кивнула мама и опять надолго задумалась. Тиль нервничала: все указывало на то, что содействия нам не дождаться, но я не была настроена настолько критично. Я хорошо знаю матушку: гадость она мне в воспитательных целях все-таки устроит, но для начала поможет. Так что из уважения к ней я сидела на стуле и ждала, хотя дел было много, можно было заняться ими.

— Франни, не вертись, — одернула меня матушка. Я замерла. — И не дыши так громко, это неприлично.

— Сказала та, что в брюках врывается в дом через окно, — в пустоту ответила я. Матушке это не понравилось, и она отодвинула чашку в сторону.

— Итак, я решила, Франни. С Советом ведьм я тебе помогу, ситуация действительно неприятная, а Беллингслаузе всегда платят долги.

— А это разве не фамилия твоего отчима? — напряглась я. Матушка отмахнулась, а Тиль взглянула на нее чуть ли не с любовью — выгонят из дома меня, деться некуда будет и швее.

— Но в расследовании — увольте, помогать не стану и тебе запрещаю в это вмешиваться. Все эти ритуалы на крови… Они опасны и ни к чему хорошему не приведут. Ваш офицер вполне может заняться убийствами самостоятельно — ему за это деньги платят.

— За убийства или за расследование?

Матушка наклонилась и щелкнула меня по носу, что-то при этом прошептав. Губы задеревенели, и я протестующе замычала.

— Не ерничай, — серьезно сказала матушка. — Думать об офицере забудь, поняла? Такие, как он, ведьм не любят и ставят над ними опыты.

Тиль подпрыгнула и пристально посмотрела на меня. Я едва заметно качнула головой, но матушка это заметила.

— Что?

— Он так и сказал! — наябедничала Тиль. Такого предательства стерпеть я не смогла и от души пнула ее под столом. Она ойкнула, но не замолчала. — Не про опыты, нет. Про то, что ведьм ненавидит, а Франни худшая из них.

И совсем не так он сказал, но возмущаться я пока что могла лишь безмолвно, а это не помогает качественному выражению мыслей. Потому я пнула Тиль еще раз, но гораздо болезненнее.

Мама постучала ноготками по столу, а лицо ее приобрело мечтательное выражение.

— Как, говоришь, зовут этого офицера?

Тиль предусмотрительно отодвинулась подальше, чтобы достать ее я уже не могла. Оставалось с обречением слушать:

— Мартин Ригерлаш.

— Ригерлаааааааш, — покатала мама его имя на языке и неожиданно нахмурилась. — Подозрительно знакомая фамилия. Слышу ее, и что-то такое вертится… Нет, не могу вспомнить, надо подумать. Где там моя комната? Ах, ты же не говоришь.

Она взмахнула рукой, и я вновь обрела способность разговаривать. Посмотрела на Тиль долгим многообещающим взглядом и мрачно сказала:

— Наверху, матушка. Занимай мою спальню, мы с Тиль как-нибудь разместимся. Не правда ли?

Видно что-то такое разглядела она в моих глазах, потому что громко сглотнула и вскочила с места.

— А давайте, госпожа Беллингслаузе, я вам помогу. А после в лавку сбегаю, вдруг вам что-то нужно.

— Нужно, дорогая, — правильно поняла ее моя матушка. — А еще зайдем с тобой в отделение, и ты мне покажешь этого Ригерлаша.

— А меня вы спросить не хотите? — разозлилась я. На офицера, безусловно, была обижена, но желала бы и дальше обижаться на него самостоятельно, а тем более мстить. Желательно долгой и счастливой жизнью! Самостоятельной. В которую никто не имеет права вмешиваться и не может решать, как наказывать моего мужчину. Ни одна ведьма, хоть и родственница. Не сразу я осознала, что в мыслях называю Ригерлаша «своим мужчиной», а когда поняла это, дух захватило. Свое я готова защищать всегда.

Воздух затрещал, а метла поднялась в воздух, чувствуя гнев хозяйки. Матушка хмыкнула и щелкнула пальцами, но ничего не изменилось. Тиль не понимала, что происходит, и лишь удивленно переводила взгляд с одной ведьмы на другую, но мы обе видели нити силы, обвивающие нас и протягивающие свои щупальца в стороны. Я с вызовом приподняла подбородок — матушка была сильнее, но это пока был мой дом и моя жизнь, так что сражаться была готова всерьез.

— Франни, — нахмурилась матушка. — Неужели у тебя что-то с этим офицером закрутилось? Да у него даже фамилия подозрительная!

— Ты поможешь только с Кромбергом, — с намеком сказала я, и в комнате стало темнее. Нити силы расползались, теснили силу матушки. — Я освобожусь от долга, и хватит. С остальным я разберусь самостоятельно.

— Не будешь влезать!

— Разберусь. Самостоятельно, — по слогам повторила я. Матушка вдруг улыбнулась, и ее сила опала. В такую покладистость я ни секунды не поверила, но немного ослабила влияние. Даже испугалась на мгновение происходящего: никогда еще я не шла так явно против матери. Не сказать, что мы вообще были близки, все ж таки раздельное проживание на протяжении большого количества времени наносит свой отпечаток на отношения, но все же…

Мои раздумья стали ошибкой. Нельзя было забывать, что противник намного хитрее и жестче меня. Госпожа Беллингслаузе-старшая одним движением вывернула из-за спины руку и выплеснула мне в лицо зелье из маленькой бутылочки. Предугадать это я не могла: силу матушка не использовала, а мысли мы, ведьмы, читать, к сожалению, не умеем.

— Что ты… — едва смогла прохрипеть и почувствовала, как ледяная змейка бессилия бежит по моим венам. Рухнула бы, но матушка поймала меня под руку и осторожно опустила на пол.

Не нужно было спрашивать, что на мне за зелье, я отлично его знала и могла рассказать, как действует. Достаточно лишь капли отвара, чтобы обездвижить человека на час, а на меня не меньше половины бутылки попало. Да я здесь до утра только моргать смогу и периодически пальцами шевелить. Взвыть бы от разочарования, но сил не было и на это.

Тиль смотрела на происходящее с суеверным ужасом. Уж точно, жалуясь на Ригерлаша, она и подумать не могла, что все получится именно так.

— Дорогая, я тебе не раз говорила, что ослаблять внимание следует, только когда враг убит и освежеван.

Я подумала, что освежевать собственную мать точно не мечтала. В принципе, как и не считала ее врагом.

— Сейчас я отправляюсь в Торговую гильдию. Познакомлюсь с этим вашим Кромбергом и подумаю, что можно сделать с заданием Совета ведьм. Проклятия, соблазнения какие-то… Ты, Франни, по доброте своей и подумать не могла, что в случае смерти одного из брачующихся, помолвка тоже разрывается. Необязательно тратить силы на изобретательность и мирные способы решения проблемы. Ты просто потеряла время, дорогая.

Я моргнула — только таким образом могла выразить свой протест.

— Тебя, голубушка, с собой пока не беру: ты точно уже примелькалась. А вот после я вернусь, и мы вместе отправимся к Ригерлашу. Не позволю этой магическо-полицейской заразе обижать мою девочку. Мы от ее папочки в свое время так натерпелись, что у меня теперь аллергия на все прямоходящее мужского пола и с возможностью говорить заклинания и мерзкие вещи. Им надо при рождении языки отрезать, чтобы не могли дурочкам вроде Франни дурить головы.

По моему хладному телу пробежала дрожь — я сразу поняла, какое наказание матушка придумала для Ригерлаша. И не только за фразу, которую так необдуманно произнесла Тиль, но и из-за подозрения, что офицер втянул в расследование, подверг опасности и вполне мог влюбить меня в себя. Не потерпит матушка зятя мага, ох, не потерпит. Так что на корню намерена уничтожить проблему. И плевать, что у нас с Ригерлашем больше никаких отношений нет.

Стало так обидно, так больно, что впору бы заплакать, но сделать это я была не в силах. Так и лежала, не чувствуя твердости пола, а ощущая лишь ледяную змейку в каждой клеточке тела. Матушка не спеша собралась, просмотрела мой арсенал зелий и осталась недовольна. Так мне и заявила:

— Ничего полезного не имеется, Франни. Городская жизнь тебя разбаловала — ни одного смертельного зелья или универсального проклятия. Примочки и масочки? Это несерьезно. А если на тебя жители с вилами пойдут? Ты как собираешься отбиваться? Зельем от прыщей? Чтобы они были злые, но красивые?

Я желала бы сказать, что если не иметь в доме ничего смертельного, то и отбиваться от рассерженных людей не придется, но по объективным причинам сделать это не могла.

Так она и удалилась, не услышав моего мнения на этот счет, но, уверена, оно ей было и не интересно.

Тиль проводила матушку, долго махала ей на прощание, а потом бросилась ко мне.

— Что же делать, госпожа ведьма? Что же делать? Может быть, у вас есть противоядие? Ой, противозелие?

Я бы прочитала долгую лекцию о том, как варить противоядие, контролировала бы весь процесс, указывала на ошибки, но сейчас могла лишь моргать. Что в принципе и делала, выражая уровень собственного возмущения происходящим. Душу захватывала паника: и Кромберга и Ригерлаша я убивать не желала. Вызывая матушку, и подумать не могла, что все получится именно так; действительно, жизнь в городе меня расслабила, я и думать забыла, какие именно ведьмы считаются приличными. Не зря нас не любят, ох, не зря.

Не дождавшись ответа, Тиль не сдалась, а принесла почти все зелья из моих запасов. Паника из-за дум о матери сменилась на пугающие мысли о том, что Тиль меня сейчас всем этим обольет. Если смешать все имеющееся в распоряжении, вполне на лбу может второй нос вырасти, и делу это никак не поможет.

— Я сейчас буду показывать вам зелья, а вы моргнете два раза, если это подходящее, — твердо сказала Тиль. Я скептически посмотрела на нее, но моргнула два раза, подтверждая, что поняла.

— Итак, первое, — тон у швеи был таков, что ей не хватало лишь блокнота, в котором она бы делала пометки. Настоящий тон исследователя — я такой много лет назад у отца слышала.

Первое зелье не подошло, как и второе, и третье, и тридцать девятое. Я уже заскучала, не ожидая ничего полезного, как Тиль подняла нейтрализатор. Замешкалась, потому как сказать, что оно никак на меня не подействует, не могла, все же нейтрализатор предназначен для нейтрализации слабенького колдовства. Но что, если он хоть как-то облегчит мое состояние? Попробовать стоит.

Я моргнула два раза.

Тиль обрадовалась и, когда открывала крышку, руки у нее тряслись. Не уверена, но вроде бы девушка еще и слезу пустила, а от переизбытка чувств вылила весь нейтрализатор мне на лицо.

Ледяная змейка дрогнула и сжалась там, куда не попал нейтрализатор. Другими словами — на всем теле. Его сковало еще сильнее.

— Замечательно, — еле шевеля губами, сказала я. — Но надо было, наверное, лить на ноги.

— Я сейчас поищу еще.

— Не стоит, — я не была уверена, что у меня большие запасы нейтрализатора. — Мама скоро вернется.

— Что же делать?

— Не терять времени. Тащи меня к дверям.

Маленькая хрупкая Тиль с сомнением оглядела меня и осторожно, выражая опасение, спросила:

— Вы уверены? Все же выход далеко…

Окончание фразы читалось в ее глазах: да я же надорвусь.

— Уверена! — кричать я не могла — язык еле шевелился, но в душе прямо-таки воскликнула. — Дотянешь вовремя, станешь моим партнером по бизнесу.

— А когда это вовремя? — деловито уточнила Тиль. — Не хочу сказать, что вы можете обмануть, но хотелось бы точно знать сроки.

— Если мама вернется, когда ты меня будешь тащить, не поздоровится обеим, — напомнила я. — Но я-то ее дочь, а ты…

Тиль поняла и бодренько приступила к делу. Волочила меня по полу, держа под мышки, а я радовалась, что ничего, кроме ледяной змейки, не чувствую. Уверена, когда чувствительность вернется, из собственной задницы придется доставать не одну занозу, но об этом старалась не думать.

До дверей было недалеко, но учитывая соотношение нашего с Тиль веса, она постоянно останавливалась и отдыхала; так что, когда голова моя оказалась на пороге и я увидела заходящее солнышко, даже не сразу поверила, что у нас получилось.

— И что дальше? — пропыхтела Тиль.

— Будем надеяться, этого достаточно, и Ригерлаш сейчас явится, — честно сказала я. — Его заклинание должно было сообщить, что я пересекла порог. Опусти меня.

Тиль с готовностью убрала руки, и раздался глухой звук — моя многострадальная голова стукнулась о крыльцо. К потенциальным занозам прибавилось еще и сотрясение мозга. Швея устроилась рядом и обхватила себя руками.

— А что, если он пришлет вместо себя кого-то другого? — в пустоту спросила она. Об этом я старалась не думать. Старалась не вспоминать, что очень скоро может явиться матушка. Солнце уже заходит, и Кромберг должен был уйти с работы. Не тот человек матушка, чтобы поджидать его в подворотне, так что она уже или справилась, или ждет его дома. Любое из этих событий мне не по душе.

— Десять минут прошло, — с тоской сказала Тиль. — А его нет.

Я закрыла глаза. Вполне возможно, что мы опоздали и к Ригерлашу матушка отправилась в одиночестве. А может быть, у Кромберга в гостях был и офицер, так что она сразу убила двух зайцев… двух магов, если быть точной.

Но нет, я услышала грохот экипажа, стук копыт и открыла глаза. Все бы отдала, чтобы повернуть голову, но могла лишь разглядывать небо.

Хлопнула дверь, и Тиль неверяще прошептала:

— Приехал.

Вскочила на ноги и повторила громко не для меня, а для себя.

— Приехал!

И заплакала. Ее счастливое лицо, по которому бежали дорожки слез, я видела и полностью разделяла радость, а когда небо заслонил рассерженный Ригерлаш, и вовсе была готова его обнимать. Тело только не работало, но вот душа — вполне.

— Что у вас происходит? — деловито спросил Ригерлаш. — Нападение? Неудачные опыты? Попытка самоубийства?

И ни тени чувств — идеальный офицер. Увидел лежащую на пороге ведьму и даже не бросился ее поднимать — вдруг испортит отпечатки пальцев преступника. Я не успела ответить, как запричитала Тиль:

— Тут госпожа Беллингслаузе, она сказала, что вам язык отрежет, а Кромберга убьет. И госпожа ведьма сказала, что нет, Кромберга убивай, а вас не трогай. И тогда она ее в лицо зельем, а та упала и лежит! А я тащила, я теперь партнер по бизнесу. Вот, — Тиль выглядела по-настоящему сумасшедшей. Кажется, она тоже поняла, что речь получилась сумбурной, прижала руки к груди и добавила: — Помогите.

Я ничуть не пожалела, что вижу выражение лица Ригерлаша: это того стоило. Он перевел изумленный взгляд на меня и моргнул, даже не зная, что именно нужно уточнить.

— У меня не раздвоение личности, — я решила внести ясность. — Приехала моя матушка.

— И убьет Кромберга, а вам язык отрежет, — подсказала Тиль. Мы посмотрели на нее без удовольствия, и Ригерлаш рявкнул:

— Молчать! — после мне: — Ты встать можешь?

— Нет, только говорить. И то неизвестно, сколько продлится действие нейтрализатора.

— Как это снять?

— Зелье сварить. Но у нас нет времени, матушка скоро вернется.

Ригерлаш коротко кивнул, наклонился и легко, не демонстрируя недовольства моим весом, подхватил меня на руки:

— Быстро говори, что нужно взять, а ты, — взглянул на Тиль, — хватай все и неси в карету. Сама же — быстро в отделение. Предупреди, что Кромбергу нужно обеспечить защиту.

В лице Тиль читалось, что идею позвать Ригерлаша она уже не считает такой удачной.

* * *

Для оперативности мы отправили Тиль на моей метле, и швея, улетая, визгом распугивала всех голубей в черте города. Летала она настолько же бездарно, как и сообщала информацию: ноги в стороны, а руками вцепилась так сильно, что чуть не сломала древко надвое. Чувствую, верная подруга на меня за такого пассажира обидится.

В карете Ригерлаш держал меня на руках и прижимал мою голову к своей груди. Надеюсь, такая поза была продиктована скрытой нежностью, а не желанием в случае чего быстро свернуть мне шею. Я помолчала, слушая биение сердца Мартина, а потом сказала:

— Я не влюблена в Кромберга.

Ригерлаш молчал. Сердце его стучало ровно, и меня это немного расстроило. Но раз уж начала, следовало продолжать.

— Дом я получила от Совета ведьм. Есть такая возможность у каждой ведьмы: попросить помощи в обмен на небольшую услугу. Они потребовали у меня расстроить помолвку Кромберга.

— И ты не могла отказаться?

— Не могла, если хотела открыть кабинет красоты. Они же дали деньги на ремонт, — я фыркнула, — который ты пытался саботировать, и мебель. Потому я и крутилась вокруг Кромберга. Потому и делала все эти… глупые поступки. Мне казалось, что это не так уж и страшно, я же не убью его, а всего лишь… дам время подумать над серьезностью намерений.

Ригерлаш помолчал. Тела я по-прежнему не чувствовала, но мне показалось, что Мартин прижал меня к себе сильнее. Я разглядывала обивку под окном и не знала, что еще сказать.

— Для чего им это было нужно?

— Я не знаю, — прошептала я и зажмурилась. — Но они были очень злы, что у меня ничего не получается. Настолько злы, что приходили в снах и угрожали.

— Чем?

— Тем, что заберут дом, я должна буду вернуть деньги и останусь в вечных должниках. А, и еще тем, что обвинят меня в убийствах.

— Значит, они в курсе того, что происходит.

— В курсе, — я вспомнила свои умозаключения и торопливо добавила: — Это какой-то ведьминский ритуал. Убито столько людей, и Совет ведьм точно знает, для чего это происходит.

— Вопрос: как это связано с Кромбергом.

— Может быть, это делает он? Не знаю… Что если для завершения ритуала нужна свадьба?

Ригерлаш хмыкнул, а я обиделась:

— Тогда думай сам.

Карета остановилась, но Ригерлаш не спешил из нее выходить.

— А что с твоей матушкой?

Здесь уже было сложнее: выдавать ближайшую родственницу не хотелось, но и быть косвенно замешанной в убийстве человека тоже. Потому с толком и расстановкой рассказала, как матушка пришла к решению Кромберга устранить.

Ригерлаш остался удовлетворенным рассказом и толкнул ногой дверь экипажа. Нас уже встречал слуга, который с удивлением принял меня как дорогую ношу. Крякнул, но не уронил, за что я была ему очень благодарна. Ригерлаш вылез из кареты и тут же забрал меня обратно.

Из своего положения рассмотреть место, куда мы приехали, я не могла, а вертеть головой по понятным причинам не получалось. Поняла лишь, что прошли по дорожке, а потом принялись спускаться по лестнице. Будто бы в склеп — потянуло холодом и сыростью, а на темных стенах в такт нашим шагам сами собой зажигались фонари.

— Ты решил меня похоронить? — с напускной веселостью спросила я. — Нет тела, нет дела? Поздно, Тиль видела, что меня увозил ты.

— Хоронить пока рано, — хмыкнул Ригерлаш. — Нам еще нужно выяснить, каким ритуалом занимается преступник, а потом уже можно и заняться устранением госпожи Беллингслаузе.

— Ты о старшей или младшей говоришь? — не поняла я, но Ригерлаш не ответил.

Лестница закончилась, и мы ступили на ровную поверхность. Мартин осторожно опустил меня на небольшую софу, усадил, подоткнув подушками, и отступил, чтобы я могла осмотреться. Мы оказались в каком-то подвале: низкий потолок, тусклый свет от пары светильников и каменный пол, холод от которого чувствовала даже я. Не понимала, зачем мы здесь, и сердце застучало быстрее от нахлынувшего страха. Нельзя быть спокойной в такой ситуации, если рядом бродит маньяк, а ты так и не выяснила, как его имя. Но тут взгляд мой наткнулся на один предмет, узнать который я смогла бы в любой ситуации.

— Это?…

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос вспыхнул огонь в дальнем углу, освещая ведьминский алтарь: котелок, пучки трав, полки с камнями и старинными книгами, которые поблескивали кожаными переплетами. Все это и по отдельности странно видеть в жилище мага, но последней каплей стала метла, прислоненная к стене.

— Ты… ведьма?

Глава 22

В жизни были моменты, когда я испытывала страх: и в детстве, и уже во время учебы в ведьмовском колледже, да и в Велтоне приходилось бояться. Но никогда мой страх не был настолько безотчетным. Да меня замутило от одной только мысли, что сама, находясь в плачевном состоянии, вызвала убийцу и вручила ему себя. Хотела же матушка ему язык отрезать, так нет же — спасти решила.

— Нет. Все это принадлежит моей матери.

Не сразу поняла, что он сказал, медленный от страха, мозг отказывался осознавать простые слова, и я просто смотрела на чужой котелок, словно боясь закрыть глаза.

— Франциска, послушай меня, я не ведьма! Но моя мать была ею.

— Точно? — не могла поверить я.

Ригерлаш хмыкнул и приблизился так, чтобы находиться в поле моего зрения.

— Странный вопрос, если учесть, что ведьмы сплошь женского пола. Но раз уж ты не веришь… Могу продемонстрировать.

Я помедлила, не зная, что ответить, но когда Мартин с похабной улыбкой взялся за ремень, тут же нашлась.

— Нет-нет! Не надо, я все поняла!

— Веришь? — Ригерлаш сел на корточки, чтобы заглянуть мне в глаза. Я вздохнула.

— Сначала свари противоядие, а затем я тебе отвечу.

И нет, такую очередность я определила не из корысти, а хотела посмотреть, как Мартин будет варить зелье. Есть разница в том, как делает это человек без постоянной практики и как делает ведьма. Посмотрю и подумаю, верить Ригерлашу или нет.

Офицер принес из экипажа ингредиенты и приступил к варке противоядия. Я подсказывала ему каждый шаг и придирчиво следила за происходящим, а Ригерлаш рассказывал мне о матери.

Вообще у ведьм зачастую рождаются девочки. Сила передается по женской линии, а так как ведьм немного, да их еще периодически истребляют, мудрая природа пробел в популяции стремится таким образом восполнить.

Обычно девочки-ведьмы в семье воспитываются до семи лет. Ну как в семье… Если семью эту их мать захочет создать. А чаще растит одна ведьма другую, а после отдает в ведьмовскую школу. Хорошо, если приезжает навещать и на каникулы забирает, а бывает и такое, что встретятся мать с дочерью на выпускном и под ручку отправятся в ведьмовской колледж на вступительные экзамены.

Мне повезло: матушка периодически являлась в школу, чтобы забрать дочь на каникулы, но некоторые мои подруги видели родителей раз в несколько лет. Я никогда раньше не задумывалась, что происходит с мальчиками, которые рождаются у ведьм. Сила им не передается, а учебные заведения магов и людей не предполагают постоянного проживания. Как их воспитывают? Что с сыновьями делают те ведьмы, что не в состоянии осесть на одном месте? Многих из нас зовет природа, и противиться этому зову не все желают.

Как бы это глупо ни звучало, мать Ригерлаша возненавидела его за то, что он родился первенцем, а она ждала дочь и отчаянно ее желала. Сотни ритуалов, способных обмануть природу и вернуть ей способность рожать, ни к чему не привели, и ненависть становилась все глубже, все яростнее. Дошло до того, что в пылу очередного ритуала она попыталась убить Мартина. Он рассказывал, и меня настолько захватили образы, что я не могла понять, взаправду вижу это внутренним взором, или просто разыгралось воображение.

Маленький Ригерлаш, который представал почему-то пухлым и маленьким, доверчиво идет за матерью и не понимает, почему та привела его в лес. Он считает, что это все игра, немного скучная, но жаловаться не приходится — не так часто удается провести с мамой время. Пока она готовится к ритуалу, он следит за жуками, помогает муравью, очищая дорожку, старается не шевелиться, пока рядом кружит шмель. Сквозь густую зеленую крону проникает солнечный свет не обжигающий, как в городе или поле, а мягкий, дарующий тепло. Ребенок смотрит наверх, робко подставляет лицо лучикам и жмурится от удовольствия.

Мама подходит и тянет его за руку. Не грубо, но и материнской ласки я в этом движении найти не могла. К алтарю. Не далеко, не близко, а так, чтобы можно было коснуться окровавленных свечей, едва протянув руку.

Ведьмам не нужно копать яму. Мы можем призвать землю, и она раскроется, чтобы принять в свои объятия кого угодно. Мать Мартина наклонилась и пристально взглянула сыну в глаза. С минуту, не меньше она смотрела, и неизвестно, что хотела там обнаружить. Не следы же девочки, в самом деле. Для чего была эта пауза? Может быть, чтобы собраться с духом? Убивать собственного ребенка нелегко, если ты не сумасшедший. Может быть, ее одолели сомнения, но ненадолго. Мать даже не извинилась. Ухмыльнулась своим мыслям и отступила, а Мартин как стоял, так и ушел с головой под землю.

Он был похоронен заживо всего минуту — Мартина спас отец, который подоспел вовремя, но предубеждение против ведьм у Ригерлаша осталось на всю жизнь.

— А Кромберг? — не выдержала я. — Что у вас за отношения такие? То проклясть его просишь, то спасаешь, то на мальчишник приглашен, — последнее я сказала с таким ядовитым сарказмом, что если Ригерлаш не заметит, то он непроходимый тупица. Офицер таковым не был, а потому уголки его губ поползли вверх. О проявленных эмоциях я сразу же пожалела: потратила столько сил, что действие нейтрализатора это точно не продлило.

— На мальчишнике не предполагалось ничего предосудительного.

— О да, — я ни секунды в это не поверила. — Карин был очень убедителен, когда говорил, что вы напьетесь и захотите экзотики.

— Кто такой Карин?

— Не переводи тему! — в воображении я рявкнула, но на деле — едва простонала.

— Не знаю, кто такой Карин, и не собираюсь приписывать себе его мысли. Мы хотели выпить и пообщаться.

Я сердито поджала губы и засопела — постепенно деревенело лицо, и начинать пространную речь не имело смысла. Ригерлаш отвернулся, но мне показалось, что он улыбается. Ругательства, которые я проговаривала про себя, больше подходили для портового грузчика, чем для девушки, но кто здесь ведьма? Пусть скажет спасибо, что нет сил озвучить все, что возникает в моей голове. Улыбается он, посмотрите, пожалуйста. Нашел место, время и повод.

Мартин, не зная моих мыслей, закончил варить зелье и перелил его в жестяную миску. Нужно было выпить, но для начала имело смысл смочить мне губы. Я и ждала, что Ригерлаш это сделает, но он сел на корточки, сжимая перед собой миску.

— Франциска, ни одной женщины на мальчишнике не планировалось. Ну кроме тебя, почему-то я был уверен, что ты явишься.

Разумеется, у ведьмы нет дара прорицания, зато у самоуверенного мага третий глаз вдруг открылся. Спешу поверить, просто не могу рот открыть, чтобы начать в этом заверять.

— Кромберг не мог себя подставить: он очень и очень давно хочет жениться на Герти Кафлиц. И говорю тебе по секрету: даже поймай Дэниел ее обнаженную в окружении солдат, его это от свадьбы не убережет. Мой брат довольно амбициозен, его цель — пост мэра города, и он не остановится.

Брат?! Не может такого быть: я же ни одной общей черты не усмотрела, и Кромберг, и Ригерлаш просто безупречны, но при этом совершенно не похожи друг на друга. К тому же не бывает у ведьм двоих мальчиков — Мартин только что это сам подтвердил. Да и фамилии…

Уверена, все эти мысли промелькнули на моем лице, даром, что я только моргать могла, потому что Мартин продолжил:

— Мы двоюродные братья, Франциска. Наши матери родные сестры.

Я быстро заморгала: у этого монстра, матери Ригерлаша, сестра есть?! ЭТО еще и размножено в пространстве?

Ригерлаш опять понял меня без слов.

— Они совсем разные. Дэниел воспитывался в полной семье, ему повезло: в землю не закапывали и проклясть не пытались. Тетя даже меня забирала на каникулы от отца, давала ему возможность отдохнуть, — Мартин усмехнулся и стал похож на шкодливого подростка, — я был очень сложным ребенком. Но наша дружба с семьей Кромберга продолжалась до тех пор, пока Дэниэл не увел у меня девушку.

Хорошо, что я не стояла, рухнула бы как подкошенная. Еще бы, от такой-то новости. Это Кафлиц-то камень преткновения? А я еще надеялась, что интересна Ригерлашу… Если его интересует такой типаж женщин, как Герти Кафлиц, то лучше бы моим надеждам не оправдаться, а то можно в себе разочароваться.

— Из-за этой девушки рассорилась вся семья, так что и я не общался с тетей уже лет десять, и Дэниел не разговаривает с матерью уже большой срок.

Раз уж у Дэниела и Мартина матери — ведьмы, вполне объясним тот факт, что они по запаху различают мои зелья и мало того, что в курсе проклятий, умеют их скрывать. Да и неудивительно, что Кромберг владеет такими заклинаниями, которые не заметны ведьме. Научился, наверное, на матушке.

— Мы сами с Дэниелом помирились совсем недавно, — Ригерлаш капнул на большой палец зелье, — когда он заверил меня, что нисколько не претендует на одну замечательную девушку, которая мне очень дорога.

Он провел пальцем по моим губам и сделал это настолько чувственно, что захватило дух. Я не думала, что теперь могу разговаривать. Я чувствовала, как пылают и пульсируют от прикосновения Мартина губы, и могла лишь горячечно размышлять, поцелует он меня или нет.

Не поцеловал. С видимым сожалением поднес миску и помог напиться зелья. Оно уже остыло, так что ожога гортани удалось избежать, но на вкус было просто омерзительным. Я давилась, но все выпила и с облегчением вздохнула полной грудью, когда ледяная змейка растворилась и ко мне вернулась возможность двигаться. Чуть не упала: расслабленные мышцы от неожиданного напряжения сработали не так, как следовало, но вовремя взяла себя в руки.

— О ком идет речь? — в голос напустила побольше безразличия. Вроде бы и знала ответ, но отчаянно боялась услышать, что ошибаюсь.

Мартин улыбнулся и, упираясь в диван руками, наклонился ближе. Я растворялась в его смешливых глазах, сгорала от горячего дыхания на собственной коже и, чтобы не раствориться в ощущениях, схватилась за воротник мундира. У меня уважительная причина: мышцы не так работают, так что это не я сделала, а внезапно напавшая слабость.

Мартин поднялся еще выше, и мои пальцы скользнули по его шее, путаясь в волосах.

— Так о ком? — слабеющим голосом повторила я. Странный вопрос, когда наши носы уже касаются друг друга, а дыхание становится общим, но мне был просто необходим ответ. И Мартин не подвел:

— О тебе, Франциска.

Радость от признания Ригерлаша была почти сравнима с жгучим удовольствием от поцелуя.

* * *

— Вообще-то описание ритуалов на крови — запрещенная литература, — с сомнением сказал Ригерлаш. Экипаж остановился напротив библиотеки, но выходить мы не спешили. В сумерках темные окна казались провалами в логовище демонов, и я невольно поежилась.

— Поверь мне, Мартин, в этом месте можно найти что угодно. Уверена, если как следует поискать, то среди страниц мы обнаружим и человеческие пальцы.

— Если бы не серьезность ситуации, я бы решил, что ты уже эти пальцы подбросила и теперь привела меня, чтобы показать. Тебе директор библиотеки ничем не насолил?

Я отмахнулась и опять посмотрела на окна.

— Нам нужно в архив. Несколько раз я видела, как заведующая выносит оттуда очень интересные экземпляры.

— Она ведьма?

— Нет. Не похожа. Но старинные ведьмовские книги у нее точно были. Я пыталась открыть одну, но не успела.

Я поморщилась, вспоминая об этом эпизоде. Именно после того, как мне удалось узнать о маленьком секрете заведующей, я попала в немилость и подверглась обвинениям во всевозможных грехах. Никогда бы не подумала выдавать небольшой способ заработка бедной противной женщины, но вынудили обстоятельства.

Двери библиотеки ожидаемо были заперты. Я подобрала камень и, круто размахнувшись, бросила его в крайнее окно. Зазвенело стекло, рассыпаясь на тысячи осколков, которые затанцевали на подоконнике. Голая рама с единственным длинным обломком так и манила меня влезть через окно: на результат дела рук своих я смотрела с нескрываемым удовольствием.

— Франни, — Мартин осуждающе покачал головой. Я передернула плечами.

— У тебя есть другой вариант?

Лицо офицера было слишком самодовольным для того, кому придется посещать библиотеку через окно. С широкими плечами будет проблематично протиснуться в небольшой проем, посреди которого торчит острый осколок. Но, как выяснилось, у Ригерлаша имелся способ поинтереснее.

Мартин снял с груди значок полицейского и приложил его к замку. Значок окутался голубоватой дымкой и раздался громкий щелчок. У меня отвалилась челюсть, а руки зачесались от желания обладать таким чудом.

— Заходи, — деловито сказал Ригерлаш, делая вид, что произошедшее ничем не примечательно.

— Ты уверен, что нас там твои коллеги не ждут со связывающим заклинанием? — уточнила я. — Мне показалось, или ты взломал дверь?

— Не взломал, а открыл в целях расследования. Это важно.

Безусловно. «Взломал» и «открыл» — разные по стилистике слова, и второе мне нравится больше. Если начнут предъявлять претензии за разбитое окно, я тоже скажу, что не разбила его, а открыла. Просто использовала творческий способ.

— Не волнуйся, — Ригерлаш заметил мои сомнения и потянул в затхлую темноту библиотеки. — Где здесь можно зажечь свет?

Свет мы зажгли и даже спустились в архив, вход в который открыли также с помощью значка Ригерлаша. Мне эта вещичка нравилась все больше и больше, и я начала прикидывать, как отреагирует Мартин, если вдруг потеряет ее. Сделают ли ему дубликат?

— Скажи-ка, Мартин, всем полицейским дают такую чудесную вещь? — спросила я, когда мы обыскивали архив. Фолиантов здесь была тьма, но подходящего для наших целей пока что не находилось.

— Если я ее потеряю, будет расследование, — прозорливо сказал Ригерлаш, откладывая в сторону очередную книгу. — К тому же, Франни, ты не сможешь ею воспользоваться. Она привязана к конкретному человеку.

— Очень жаль, — в сожалении своем я была очень даже искренна. Если удастся ее стянуть, придется искать варианты использовать, маги — мастера создавать ненужные хлопоты. — Она все замки открывает?

Ригерлаш странно взглянул на меня и убрал значок в нагрудный карман. Меня эта его проницательность начинала расстраивать, неужели я настолько предсказуема?

— Нет, Франциска, не все. Нам повезло, что библиотека не защищена чарами, иначе пришлось бы ждать группу захвата.

Я представила, как обветшалое одноэтажное здание библиотеки окружают полицейские, снимают защитные чары, толпой заваливаются в зал и… рассаживаются на кривые стульчики, чтобы почитать книги. Ну а что? Днем — очереди, к буквам не пробьешься.

Я хмыкнула, не решаясь рассмеяться в голос, в тишине длинного помещения архива казалось кощунственным издавать громкие звуки.

— Давай посмотрим здесь, — я присела перед картотечным шкафом, стоящим у дальней стены. Насколько мне помнилось, самые интересные и, главное, запрещенные книги заведующая всегда выносила как раз из этого угла.

— Все книги ведьм, которые я видел, отличались внушительными размерами, — заметил Ригерлаш. — В маленьких ящиках их не спрятать.

Я не ответила, оглядела стену другим зрением, но нитей силы не обнаружила. Очень странно, ведь я была уверена, что где-то здесь тайник. Ригерлаш простучал стены и тоже вынес вердикт, что нужно искать в другой стороне, но меня свербили воспоминания и растущие на них подозрения. Именно поэтому мы добрых десять минут толклись в одном углу и уже несколько раз прощупали стену, пытаясь отыскать рычаг или подходящую для замка выемку. Ничего. Словно я и впрямь привела офицера, чтобы насолить обидевшей меня заведующей.

Мы бы так ничего и не обнаружили, если бы не мой вредный характер. В досаде из-за неудачи я изо всех сил пнула шкаф с картотекой и запищала — ушибленные пальцы остро возмутились моему действию.

— Пойдем отсюда, — вздохнула я. — Если в этом углу не нашли книг, то не представляю, где их искать. Архив огромный — мы здесь на неделю окопаемся.

Мартин наклонил голову, прислушиваясь.

— А ну-ка, пни шкаф еще раз.

Я не поверила своим ушам.

— Мартин, если тебе нравится причинять боль девушкам, то нам не по пути.

Ригерлаш усмехнулся и подошел ближе.

— Нет, тебе я бы желал доставлять исключительно удовольствие.

Я покраснела от осознания того уровня интимности, который прозвучал в голосе Мартина, но представить возбуждающие картины лишения девственности в архиве не успела.

— У нас в отделении стоит точно такой же шкаф.

— И чему ты радуешься? Тому, что ваши вкусы с заведующей совпадают?

Ригерлаш отвернулся и без замаха ударил вдруг по шкафу.

— В отделении он тоже стоит в дальней комнате, потому, если его задеть, гремит и дребезжит так громко, что дежурный бежит проверять защитные чары.

Я начала понимать, о чем идет речь, и для проверки опять пнула шкаф. Теперь осторожно, чтобы не нанести себе увечий.

— А здесь тишина, — с удовольствием возвестила я. Мы переглянулись и уже через несколько минут листали ведьмовские книги. Они были спрятаны в железном шкафу, предназначенном для картотеки: маленькие ящики, которые и создавали бы дребезжание, убрали, а с нижней крышки и доверху, заложили все запрещенной литературой. Ригерлаш не мог поверить своим глазам, а я была слишком довольной для той, у кого ворох проблем.

Подходящий ритуал мы искали долго, вздыхая над каждой новой книгой и мечтая о кофе. Не знаю, как Ригерлаш, а я волновалась о Тиль, о Кромберге да и о матушке до кучи. Если покушение на Главу Торговой гильдии удалось предотвратить, то матушку должны были схватить. Надеюсь, она улизнула и сейчас улетает прочь из Велтона. Иначе… моя мать — убийца, и придется мне носить ей гостинцы в тюрьму.

Я задремала над очередной книгой: легла на мягкие листы и всего на минутку закрыла глаза. Мне снился улыбающийся Ригерлаш и матушка, подбирающаяся к нему из-за спины. Отчего-то Мартин потрясал передо мной старой книгой и утверждал, что это то, что нужно. Объяснил бы еще, для чего ему это.

Я открыла глаза, а Ригерлаш действительно стоял и потрясал фолиантом.

— Ритуал на крови! Это старинный ритуал ведьм.

Я зевнула.

— И для чего он нужен?

— Для наращивания мощи. Какая-то ведьма пытается собрать в себя силы семи магов, чтобы стать могущественной.

— Глупости! — я выхватила из рук Мартина книгу. — Где это? Как может ведьма взять себе силу магов? У нас же совсем разная природа силы.

— Выходит, что кто-то нашел способ объединить их. А здесь написано: Хельга Черная. Это прозвище или фамилия?

Я постучала пальцами по столешнице.

— Если я правильно помню, то прозвище. Самая противная ведьма, после которой многие безобидные ритуалы стали запрещены — она сумела довести их до абсурда. Кстати, именно ее трактат я взяла за основу, когда решила смешать белладонну и разрыв траву

Я с досадой вспомнила черные сопли, которые после этого решения с трудом отмыла с волос.

— Но она не была могущественной, на ее ритуалы опираться нельзя! На основе глупых теорий убивают людей…

— Об этом скажешь той, что устроила все это безобразие.

— Ты убийства называешь безобразием?

Вяло переругиваясь, мы поднялись из архива в зал. За поисками и сами не заметили, сколько прошло времени, и не ожидали, что в окна ворвется рассвет. Насладиться им мы не успели: сжимая в руках камень, очень похожий на тот, которым я разбила стекло, нас встречала заведующая архива.

Глава 23

Заведующая точно не ожидала снова увидеть меня в библиотеке да еще и выходящей из архива. Подозреваю, что Ригерлаша она даже не заметила, с такой ненавистью уставилась на меня. У заведующей даже глаз задергался, а камень она неосознанно подняла вверх. С учетом того, что вредная баба на меня, на приличную ведьму, и раньше возлагала вину за всевозможные преступления, то сейчас у нее действительно имелся повод зарядить мне в голову булыжником. Взлом с проникновением как-никак: вот оно доказательство прямо в руках и главная подозреваемая напротив.

— Да я сплю! — выдохнула заведующая, с трудом вернув челюсть на место. — Ты что здесь забыла?

Мартин тактично кашлянул, напоминая, что я здесь не одна.

— И хахаля с собой привела! — ахнула женщина. — Нет, я в молодости тоже всякие фантазии имела, но чтобы в архиве… Да ладно, в архиве, окно-то зачем разбивать было?!

Какие такие фантазии имела заведующая, мне неизвестно, но я отчего-то задумалась о том, что в архиве у нас имелось множество возможностей для поцелуев, но Ригерлаш ни одной из них не воспользовался. И как это расценивать?

— Женщина, вы все не так поняли, — Мартин шагнул вперед. По-военному четкий голос вызывал желание вытянуться и прищелкнуть каблуками. К сожалению, только у меня: у заведующей, напротив, укрепилось желание членовредительствовать. — Я офицер полиции.

— А вот я пожалуюсь в главное управление, что у нас полицейские творят! — отрезала заведующая. Говорила он так много и так быстро, что непривыкший к этому Ригерлаш не успевал вставить и слова. — Как напишу письмо, как отправлю его… Будьте уверены, у меня есть знакомые, которые над вами стоят! И не стыдно же? Срамным делом в обители знаний да еще и в полицейской форме заниматься. Я всем расскажу про ваши шашни с этой ведьмой проклятущей.

— Язык отсохнет, — не выдержала я. Заведующая бесила меня еще до момента увольнения из библиотеки, а сейчас, невыспавшаяся и обиженная, я не готова была скрывать свои эмоции.

— Что ты сказала?!

— Да тоже самое, что говорила, когда увольнялась. За гнилые речи у вас язык выпадет.

— Черный глаз! — взвизгнула женщина и вдруг принялась кружиться да плевать вокруг себя. Хорошо хоть стояла далеко и до нас не доплюнула, а то что-то мне подсказывает, что старалась. — Хоть земле всей навреди, меня с бедою обойди.

Мы за этими криками и плевками наблюдали с вполне объяснимым замешательством. Насколько я привыкла к предрассудкам о ведьмах, и подумать не могла, что образованная женщина на посту заведующей библиотекой может действительно считать, что от сглаза или проклятия спасет детский стишок. То есть заканчиваешь колледж, постоянно совершенствуешься, кучу времени проводишь за котелком, но все может пойти прахом из-за плевка? Обидно было бы. Странно, что женщина так же не отреагировала, когда я в первый раз угрожала сглазом. Наверное, не была точно уверена, что я все-таки ведьма.

Мартину это очень скоро надоело, и заведующую окутало заклинание. Паника ненадолго улеглась, и она смогла хотя бы выслушать полицейского.

— Мы здесь для расследования преступления, уважаемая. И ваши подозрения просто смешны.

Действительно, смешны, Ригерлаш даже не обнял меня ни разу. Как ищейка, взял след и ритуалы искал. В праведном негодовании я забыла, что этот самый след сама ему и подкинула.

— А вот вы мне, пожалуйста, объясните, каким это образом в архиве библиотеки оказались запрещенные книги ведьм? И кому вы их предоставляли?

Паника, охватившая заведующую, была настолько велика, что даже заклинание Ригерлаша не могло ее скрыть. Испуганный взгляд метался от меня к офицеру и обратно, а камень упал из обессиленной руки.

Библиотеку мы покидали, оставляя за собой заплаканную заведующую. Оставшиеся в архиве запрещенные книги Ригерлаш запечатал каким-то хитрым заклинанием, и избавиться от них теперь было невозможно. Уверена, что офицер об этом не забудет, и мерзкой бабенке воздастся за ее издевательства над ведьмами. Конкретно над одной, если быть точной, но воздаяние все равно должно существовать.

В отделе нас ждала перепуганная Тиль. Метла все же унесла ее, куда требуется, вот только оставила психологическую травму. Вряд ли девушка еще когда согласится на ней прокатиться.

Ригерлаш умчался отдавать приказания, а мы с Тиль сели в его кабинете и открыли фолиант. Истрепанные страницы желтого цвета пахли сыростью, некоторые из них даже слиплись между собой, и приходилось подцеплять их ногтем. Мы листали осторожно, с трудом разбираясь в незнакомом почерке и выцветших чернилах. Ведьма, составлявшая эту книгу, явно не была заинтересована, чтобы после ее смерти труды подробно изучили: у некоторых ритуалов не имелось даже названия, рецепты зелий смешивались между собой по непонятной схеме, а проклятия поражали своей кровожадностью. В книге точно не хватало сносок.

Если верить Хельге Черной, любая ведьма может увеличить собственную мощь, убив семерых магов и впитав их силу. К смертям применяется множество требований, каждое из них Хельга выяснила опытным путем (уверена, именно за исследования для этого ритуала ее и казнили), но главное из них — последний удар жертве должен наносить дух ведьмы, заключенный в оковы чужой плоти.

— И что это значит? — спросила Тиль. Она отыскала в столе Ригерлаша бутылку коньяка, успокоила себя и теперь вопросы задавала максимально равнодушно.

Я пожала плечами.

— У меня есть вариант, конечно, но он очень и очень странный. Может быть, нужно отыскать неупокоенный дух ведьмы и поселить его в чужое тело?

— Вам виднее, вы же ведьма.

— Никогда не слышала, что ведьмы могут не упокоиться, это маги суетливы и до и после смерти, но, даже если такое и произошло, как заставить дух убивать?

— А вселение в чужое тело вас не смущает?

— Ни капельки, — честно призналась я. — Даже я знаю несколько подходящих ритуалов, в самом мерзком из них нужно раскопать свежий труп.

Тиль покачала головой, налила в стопку коньяка и, громко выдохнув, сделала глоток. Из глаз ее полились слезы, и швея, нисколько меня не смущаясь, вдохнула запах собственного рукава.

— А еще какие варианты есть? — заплетающимся языком спросила Тиль. Я рада была отвлечься от сумбурных описаний ритуалов и с готовностью задумалась. Признаваться, что предмет защиты от духов я старательно прогуливала, не собиралась, а значит, следовало напрягать мозги. Не такая уж я пропащая ученица была, вспомнила несколько подходящих ритуалов.

— Можно сделать так, что неупокоенный дух будет существовать в теле вместе с хозяином. Таких и не сразу угадаешь: головокружения, провалы в памяти — это же и от недосыпа может быть. Бывали случаи, когда лекари годами пытались излечить пациента, вливали в него настойки и не знали, что недуг называется «вселение духа». Везло, если больной встречал мага.

— А ведьмы умеют изгонять духов?

Вопрос мне не понравился. Я сделала вид, что не услышала его и с энтузиазмом продолжила:

— А бывает, что неупокоенный дух выгоняет хозяина из тела…

Я замерла, мысленно повторяя только что сказанное. По телу прошла дрожь осознавания ситуации, и, посмотрев на Тиль, я обнаружила мигом протрезвевший взгляд:

— И что тогда происходит с хозяином?

* * *

— Франциска, это невозможно, — я с трудом успевала за широким шагом Мартина, спешащего по коридору. — В уравнении с двумя неупокоенными духами и одним телом, в теле всегда должен кто-то находиться, иначе оно начнет разлагаться. Твой Уго в бегах, духа ведьмы мы не обнаружили. Значит, Угрич Нойнштоль просто в коме, без всяких загадок.

— Но что, если Хельга Черная нашла способ законсервировать тело?

— Вот для того чтобы ты это выяснила, я и оставил тебе книгу. Франциска, займись, пожалуйста, делом и не отвлекай меня.

На нас странно посмотрел проходящий мимо стражник, и я почувствовала себя собачкой, спешащей за хозяином. Настроения это не прибавило — навязываться никогда не любила, а потому я резко остановилась и посмотрела в спину Мартина так, что удивительно, как это у меня сглаз четвертый раз в жизни не вышел. Ригерлаш, по-видимому, почувствовал опасность, потому что тоже остановился и тяжело вздохнул.

— Франни, мне действительно нужно спешить.

— Я поняла, — холодом моего голоса точно можно было заморозить. Мне стало настолько неприятно, что сил на споры просто не осталось. Просто поглотила усталость, которая отравила желание действовать.

— Твою мать не нашли, — напомнил Ригерлаш. — Она вполне может сидеть в засаде, чтобы убить Кромберга.

— И отрезать тебе язык.

— Именно, — по губам Мартина скользнула мимолетная улыбка. — А я им еще дорожу. Надеюсь, ты тоже.

Я заморгала, глупым образом размышляя, что же Ригерлаш имеет в виду, и он, хмыкнув, легонько поцеловал меня, едва коснувшись губ. Мимолетное движение, но каким-то непостижимым образом я оказалась в его объятиях. Мне было тепло и надежно в них, и в груди стало тепло и спокойно. Даже усталость пропала.

— Думаешь, я так легко забуду обо всем, что ты мне наговорил? — деловито спросила я, скрывая истинные чувства. — Про то, что ненавидишь ведьм, и вообще…

— Я думаю, что достоин снисхождения за то, что спас тебя от ледяного змея. Я сварил нейтрализатор, помнишь?

Я сморщила носик, демонстрируя свое отношение к данному действу. Как-никак и ледяного змея заполучила исключительно из-за того, что помочь Ригерлашу хотела. Кромберг меня не настолько волнует, честно скажу, так что всему виной офицер, да-да. Но сказать что-либо не успела: Мартин опять поцеловал меня и, на мгновение сжав в объятиях, отчего я почувствовала себя маленькой и слабой, отпустил.

— Я правда спешу, Франциска. Но когда вернусь, согласен буду понести наказание за все то, что наговорил.

В коридор выглянула пьяненькая Тиль и, с трудом сфокусировав взгляд, уставилась на меня, намекая, что пора бы действовать. Пока я искала Мартина, она совершенно точно выпила еще. Ригерлаш заметил ее и нахмурился.

— И скажи своей подруге, что пить утром — плохая идея. Где она только алкоголь взяла?

Я решила, что об исчезновении запасов ему лучше будет узнать не от меня, и пожала плечами. Мартину было не до алкоголизма Тиль, и потому он мигом выбросил ее из головы.

— Изучай книгу, — напомнил Ригерлаш и поспешил по коридору. Я проводила офицера взглядом, и как только он покинул отделение, махнула рукой, подзывая Тиль. Изучать книгу я с успехом могу и в другом месте — его никто не указал.

* * *

— Ты уверена, что он может быть здесь?

Я уже в третий раз обходила озеро в местном парке, таща за собой пьяную Тиль, как на буксире.

— Конечно! — возмутилась девушка. Правда в ее состоянии возмущение выглядело довольно смешно. — Мы обсуждали этот момент…

— Какой такой момент? — не дождавшись продолжения, я прикрикнула.

— Если вдруг вы его изгоните, и я захочу увидеться.

Я замолчала, переваривая услышанное. То есть моя помощница и неупокоенный дух все-таки вступили в сговор, умудрились сблизиться настолько, что обсуждали варианты воссоединения, если мне вожжа под хвост попадет. Будь Уго живым, я бы решила, что Тиль влюблена.

— Договорились, что он будет ждать меня возле озера каждый день в определенное время…

— Ну?

— Не помню, — Тиль горестно вздохнула. — Мысли бегают в голове, как мыши, а потом ррраз — и все пропало. Никогда такого не было.

— Обживайся в рядах выпивох. Мы в колледже, бывало, варили в своих котелках всякое, и крепость иногда была огромной, но никто из ведьм не занюхивал алкоголь рукавом.

Беззлобно переругиваясь, мы прошли вокруг озера еще раз, а после я выбилась из сил и села прямо на траву. Тиль упала рядом и пьяненько захихикала.

— Что мы будем делать?

— Надеяться, — пробурчала я. — Что ты только время встречи забыла, а не место.

Бессонная ночь и нервный вечер вымотали меня. Я открыла книгу, чтобы дальше продолжить поиски нужных ритуалов, но яркое солнце, на котором моя усталость становилась нестерпимой, добило меня. Читала предложения и не понимала их значения, а очень скоро уснула.

Разбудил меня такой знакомый голос.

— Кого я вижу! Франни, ты же мечтала избавиться от меня!

Я с трудом открыла глаза. Затекшая от неудобной позы, шея задеревенела, и впору было жалеть о такой слабости, как сон на траве. Не знаю, сколько прошло времени, по ощущениям не больше пяти минут, но Тиль выглядела посвежевшей. Еще бы, коньяк-то из кабинета Ригерлаша мы не захватили.

— Уго! — воскликнула девушка. — Я боялась ты не придешь.

В лучах солнца дух практически не был заметен. Легкое мерцание и необъяснимое слабое движение едва ли обращало на себя внимание, если не приглядываться, но все же по голосу было понятно, что Уго грустит.

— Надеюсь, ты явилась не для того, чтобы рассеять меня

— Я пришла, чтобы помочь, — где бы набраться уверенности, которую излучаю.

— Как? — эхом отозвался Уго. — Говорил тебе: не связывайся с Ригерлашем. Неблагополучный он. Но ты же вредная ведьма, которую жизнь не учит…

Началось. Неупокоенный дух совсем не изменился, и грусть в голосе — временное явление, на которое даже не стоит обращать внимания.

— Подожди! Дело не в Ригерлаше, Уго. Дело в тебе.

— О чем ты говоришь?

— Ты дух, который ни к чему не привязан, и это странно. Говоришь, что тебе принадлежит тело человека, которого обвиняют в ужасных преступлениях, но не можешь вселиться в него. Быть может, ты вселяешься в другие тела и убиваешь. Может быть, у тебя есть сообщники.

Дух коротко и как-то горько хохотнул, а Тиль укоризненно посмотрела на меня.

— Зачем вы так, у вас же была хорошая версия.

Я недовольно вздохнула, раздосадованная, что меня прервали.

— В колледже мы учили, что если в магии что-то не сходится, то натягивать сову на котелок не стоит, ничего приличного не выйдет — ни толстой совы, ни защищенного котелка. Но вот если что-то сходится само собой, то нужно принять это как данность, даже если в данность эту нельзя поверить.

— К чему такая длинная речь? — хмыкнул Уго. — Ты меня будешь рассеивать или нет.

— Нет же? — Тиль тоже не понимала, о чем я веду речь. Торжественного представления моей выстраданной версии так и не получилось: на меня смотрели, как на сумасшедшую.

— Уго, я думаю, ты не обычный дух. Ты дух, которого изгнали из живого тела.

— А такое возможно? Я слышал, что в таком случае в теле соседствуют двое…

Я пожала плечами.

— Твое тело живо, как так получилось, не знаю, но факт налицо, и потому ты не можешь уйти в загробный мир. При этом ты и вернуться в свое тело не можешь: тебя не пускает заклинание.

— И что же делать? — оживилась Тиль. Ей версия явно понравилась, а вот Уго пока молчал. Мне вдруг захотелось проверить свою теорию и заодно прощупать почву.

— Единственный выход — поцелуй любви, — с серьезным лицом сказала я. Тиль замерла, широко открыв глаза.

— Да ладно! — не выдержал дух. — И где мы его возьмем?

— Ну… — Тиль принялась вертеть на пальце прядь волос. Я нахмурилась и оборвала ее.

— Неужели у Угрича Нойнштоля нет женщины, которая могла бы его поцеловать? Не вспомнилось ничего подходящего? Угрич, это точно ты?

— Нет у меня жены, — процедил Уго. На миг я увидела его хмурое лицо.

— А невеста? — тоненьким голоском уточнила Тиль.

— И невесты нет!

Тиль расплылась в широкой улыбке, я же свою с трудом скрыла. Не зря швея и дух сблизились — влюбленность точно имелась.

— Тогда придется поискать другой способ.

— Я могу поцеловать Угрича Нойнштоля, — покраснела Тиль. Я чуть не застонала — очень надеялась, что у швеи хватит ума промолчать, но нет. Не хватило. Хотя этого и следовало ожидать — Тиль и раньше сообразительностью не отличалась, а в состоянии алкогольного опьянения тем более.

— Ты? — ахнул Уго и так занервничал, что стал плотнее. Его силуэт стал заметен даже в солнечном свете. — Но я же просто дух…

— Но это же совсем не важно. Нет, важно, конечно, но я готова подождать…

Тиль смущенно зарделась и опять принялась теребить прядь. Если выяснение чувств задержится, то девушка рискует остаться без волос. Ставить под угрозу ее прическу я не могла, а потому поднялась с травы и прихватила с собой книгу.

— Ладно, голубки, разбирайтесь, а я пойду искать нормальный способ вернуть Уго в тело. Все-таки поцелуй — это очень ненадежно.

Глава 24

С другой стороны озера, на травке, и почти что в одиночестве я чуть было опять не уснула, с трудом возвращала голову на место, когда она так и норовила упасть на грудь и безостановочно зевала. Но нужно было найти что-то, что могло помочь Уго вернуться в тело, теперь в этом был заинтересован не только он, но еще и Тиль.

Меня посетила мысль, что после возвращения Угрича Нойнштоля Ригерлаш мигом возьмет его под стражу, но я тут же отогнала ее как несостоятельную, вряд ли хоть кто-то способен добровольно согласиться выйти из тела, а чтобы у Мартина не появилось сомнений, ритуал проведу в его присутствии.

Если он существует, и я не ошибаюсь.

Я перелистнула очередную пожелтевшую страницу (уверена, пожелтела она не от времени, а от исключительной неопрятности предыдущей владелицы книги) и вдруг скрючилась от невыносимой боли. Словно раскололась на несколько частей, и каждую из этих частей кто-то принялся колоть булавками. В первый момент я решила, что умираю, как вдруг услышала голос матушки.

— Франни! Дорогая, ты жива?!

Матушка казалась такой испуганной, будто не я совсем недавно сдала ее полицейским.

— Пока да, — прохрипела я, держась руками за виски. Перед глазами плыло и множилось: теперь я уже сидела перед тремя озерами, да и они норовили убежать. — Ты меня убить хочешь?

— Предупредить! Франни, беги из Велтона!

Это уже было больше похоже на матушку: решила выяснить, жива ли я, еще и сообщить, что скоро начнет охоту на меня. Какое великодушие, право. Это исключительно из-за того, что мы родственники.

— Это не шутка, Франни! Та ведьма, про которую ты мне рассказывала… Мы знакомы… К моему глубокому сожалению.

— Кто она?! — я мигом забыла о головной боли.

— Я не знаю, как ее зовут сейчас. Но она давно должна была умереть, Франни. Это… это полутруп. На ней страшное проклятие. И все эти убийства — это ритуал, который нужен для того, чтобы удержать душу в теле.

— Вообще-то, для того, чтобы обрести могущество, — не удержалась я. — Мама, ничего не понятно, но очень интересно. Ты этот полутруп на кладбище увидела?

— Нет, — в голове зашумело, и озера ненадолго обрели единение. Под носом стало мокро, я провела рукой и с удивлением увидела кровь. — Я ждала Кромберга, но пришла она. Хуже всего, что она в курсе, кто я и что знаю. Еле ноги унесла. Беги и ты, Франни. Она не потерпит ведьму рядом.

— А что ты знаешь?

Матушка со значением хмыкнула, а меня затошнило. Не знаю, какой ритуал она использовала, но силы на него точно брала не у себя.

— Я никогда не влезаю в игры старших ведьм, Франни, и тебе не советую. Беги, и обсуждать это не стоит.

Соображать в состоянии, близком к обмороку, было тяжело, но я очень старалась. Облизнула пересохшие губы и почувствовала на языке вкус крови.

— Мама, почему она пришла к Кромбергу?

— А вот это и есть игры старших, Франни! — рявкнула ведьма по ту сторону ритуала. — Я не знаю, но точно не за тем, чтобы поцеловать в лоб. Хельга не та ведьма, которую можно об этом спросить.

Ускользающим краешком сознания я лишь отметила, что зовут ведьму Хельга. Вот оно имя подозреваемой, осталось лишь передать его Ригерлашу. Проблема в том, что ни одной ведьмы с таким именем я не знала.

* * *

Очнулась я от того, что меня окатили ледяной странно пахнущей водой. Открыла глаза и обнаружила над собой рыдающую Тиль.

— Это твои слезы? — удивилась я.

— Нет, вода из озера, — замогильным голосом сообщил Уго. У Тиль, по-видимому, начиналась истерика, говорить она не могла. — Паула тащила тебя к озеру.

Действительно, сознание я потеряла, находясь намного дальше от воды, чем лежала сейчас.

— Хорошо, хоть не окунула, — я вздохнула и попыталась сесть, но голова кружилась так сильно, что пришлось лечь обратно.

— Что произошло? — строго спросил Уго. — Ты уходила от нас в гораздо лучшем состоянии, чем валяешься сейчас.

— Давно уходила?

— Пару часов назад, — всхлипнула Тиль.

— Хорошее дело, — слабо возмутилась я. — За такое время я и умереть могла, а вы меня не хватились.

Дух и швея промолчали, но Тиль потупила взгляд. Я даже представить боялась, чем они занимались с учетом их несовместимой плотности. Только если обсуждали будущее, которое наступит после возвращения Уго в тело. Что, впрочем, прямиком зависит от меня, о чем я и не преминула сообщить.

— Позовите Ригерлаша, — с помощью Тиль я все-таки села. — Мне нужно ему сообщить кое-что важное.

— А ты не могла сделать это до того, как потеряла сознание?

От язвительности и исключительной вредности духа я отвыкнуть не успела, а потому не обратила внимание.

— Тиль, найди Мартина. В отделении должны знать, где он.

Тиль побледнела еще больше, хотя в условиях ее истерики это и казалось невозможным.

— На метлу больше не сяду!

* * *

Все-таки Тиль улетела. По правилам второй полет должен был проходить спокойнее, но, по-моему, в этот раз она кричала намного громче. Парковые птицы не скоро забудут эти звуки и долго еще будут отходить от шока. Мы с Уго вновь принялись за книгу, и я рассказала о том, что узнала от матушки.

— Не припомню Хельги среди своих знакомых.

— У нее несколько имен, — чтобы оставаться в сознании я периодически умывалась озерной водой. — Не приходит на ум что-то производное?

Уго надолго замолчал, а я прикрыла глаза, набираясь сил.

— Нет, — с сожалением сказал дух. — Но память не вернулась ко мне полностью, ты же знаешь.

Я стиснула зубы, чтобы не показывать собственного огорчения, и опустила глаза в книгу. Но почти сразу парк огласил мой дикий крик:

— Уго, я нашла!

— Хельгу? — заволновался дух и через плечо уставился в книгу. — Про нее здесь написано?

— Нет! Я нашла ритуал, который разъединил тебя с телом!

— Какая прелесть, — воздух вокруг замерцал, судя по всему, Уго выкидывал коленца от радости. — А есть ритуал, который вернет меня обратно?

Я просмотрела страницу до конца и упавшим голосом произнесла.

— Нет. Здесь написано, что когда ведьма разорвет связь, тело умрет, и ты… исчезнешь.

Стало так тихо, что стук моего сердца показался оглушительным звуком. Будто и птицы сожалели и решили замолчать, и ветер прекратил дуть, замер от боли. Я отвернулась, скрывая слезы, и сжала кулаки так сильно, что ногти врезались в кожу. Было больно: совсем недавно я мечтала развеять этот надоедливый дух, а теперь сожалела из-за его возможного исчезновения. И подумать боялась, что скажет на это Тиль.

В ответ на мои мысли опять раздался визг — швея возвращалась и, что удивительно, на метле. Странно, но визг теперь казался азартным, а не испуганным — Тиль привыкала.

— Не говори ей, — хрипло сказал Уго. — Не говори ей, слышишь?

Я молча кивнула, наблюдая за приземлением швеи.

Совсем скоро подоспел и Ригерлаш. Он был зол и явно не из-за выпитого Тиль коньяка. Еще больше он взбесился, когда узнал, что я потеряла сознание, но хорошо, что злость его сместилась с меня на матушку, как виновницу моего плохого самочувствия. Он обещал ей всевозможные кары, а я делала несчастный вид, всячески демонстрируя, насколько тяжело слушать нотации.

Уго убрался, отлично понимая, что не стоит попадаться Ригерлашу на глаза. Вечерело, и дух становился плотнее, не заметить его было сложно.

Чтобы отвлечь Мартина от возмущений, рассказала ему, что узнала, умолчав, впрочем о рассеивании Уго, рядом была Тиль, а я обещала молчать…

Мартин тоже не смог вспомнить ни одну Хельгу в городе, хотя размышлял об этом все время, пока мы ехали в карете.

— Мы проверим документы, — наконец сказал он. — Возможно, ведьма и поменяла имя, но есть шанс, что в город она приехала, как Хельга.

— И сколько вам понадобится на это времени? Она приходила за Кромбергом, есть шанс, что уже завтра он будет мертв.

— Кромберга не так легко убить, к тому же его охраняют, — Мартин недовольно поморщился. — Я еще после угроз твоей матушки принял для его зашиты все меры.

— Что-то я не вижу и твоей охраны, — я выглянула в окно вроде бы шутя, но тут же всерьез отдернула шторку.

— Мой язык не так важен, как жизнь Главы Торговой гильдии, — улыбнулся Мартин. — Что случилось?

— Это не мой район, — я тыкнула пальцем в окно. — Это даже не центр города! Ты не домой меня везешь.

— Разумеется, — Мартин выглядел так, что я даже засомневалась, имею ли право возмущаться. — Неужели ты думаешь, что я поставлю тебя под удар?

— Под чей это?

— Твоей матушки, например. Что, если предупреждение было уловкой? Или эта самая Хельга решит через тебя навредить родительнице? И твой Уго может вернуться, а мы еще не выяснили его роль в этом деле.

Все это действительно звучало правильно, но мне было не по себе от того, что Мартин уверен, что я останусь у него ночевать. Не в одной же комнате, надеюсь. Очень любопытно, что бы тогда могло быть, но не уверена, что буду готова к этому так скоро.

Я с сомнением покосилась на Ригерлаша и кисло спросила:

— Мы едем к тебе домой?

— Разумеется. Ты не узнаешь пейзажи?

— В прошлый раз я едва ли могла смотреть по сторонам, — напомнила я. — А как же Тиль? Она вернется в наш дом, а там может быть хоть армия во главе с полумертвой ведьмой. Ее, значит, можно подставить?

— Как мило, — промурлыкал Ригерлаш и притянул меня к себе. — Мой дом ты уже считаешь «нашим».

— Что?!

Мартин тихо засмеялся и поцеловал меня в висок. По коже побежали мурашки, я попыталась было отстраниться, но вырваться из сильных рук не удалось.

— Тиль скоро тоже прибудет. Сказала, что у нее какое-то дело в парке.

Я мигом поняла, какое у нее может быть дело, и помрачнела. Ригерлаш решил, что это по его вине, и принялся усиленно просить прощения. И так хорошо у него это получалось, что к моменту прибытия к дому я Мартина полностью и безоговорочно простила и даже этого самого прощения немного запасла. А еще выдала информацию о том, что, скорее всего, Угрич Нойнштоль уже не придет в сознание. Во всяком случае, если придет в себя неожиданно, это точно будет поводом взять его под стражу и вместе с тем искать женское бездыханное тело. Пока ведьма опять не решит перепрыгнуть.

У дома Ригерлаша нас встречал тот же слуга, что и в прошлый раз. Он нисколько не удивился моему появлению, но, думаю, был рад, что на руки принимать меня не пришлось. Я вышла из экипажа самостоятельно и приветливо улыбнулась.

И вечер завертелся обычным посещением гостей: когда дом не знаком, но нужно запомнить расположение комнат, преодолеть смущение перед слугами и вместе с тем как-то привести себя в порядок перед ужином. Очень скоро явилась Тиль с моей же метлой и ворохом вещей. Они совершенно точно сговорились с Ригерлашем, и в этом я удостоверилась, когда увидела, как бережно швея достает из чехла великолепное бальное платье.

— А это еще для чего? — я критично осмотрела зеленое безобразие, представляющее собой ворох кружев и рюш. — Мартин собирается употребить меня на полдник в качестве пирожного? Где ты его вообще взяла?

— Где взяла, там уже нет, — Тиль любовно погладила ткань. — Я же знаю ваши размеры, так что, когда поступило задание, мигом побежала искать что-то подходящее.

— Какое задание? — я едва сдерживалась от желания схватить Тиль и встряхнуть ее — девушка слишком неторопливо выдавала информацию той, которая искренне не понимала, о чем идет речь.

— Найти вам подходящее платье.

Я посмотрела на потолок, призывая себя быть терпеливой.

— Подходящее для чего?

— Так завтра свадьба, — брякнула Тиль. Я закашлялась от неожиданности, поперхнувшись шокирующей информацией. — А вам офицер ничего не рассказал что ли?

— Забыл, наверное, — просипела я, схватила со стола стакан с водой и залпом выпила.

— Мужчины, — недовольно поцокала языком Тиль. — Не понимают, сколько у женщин подготовки к такому важному событию.

Швею я не дослушала, а бросилась вон из гостевой спальни, в которую меня определили. Интересно, как скоро Мартин собирался сказать мне о нашей свадьбе? Я уже молчу о том, что он вообще-то моего согласия должен был спросить! На колено встать да и вообще! Доверие мое завоевать, в конце концов. Вот уж принц нашелся, полностью уверен, что я не откажусь?! Так он ошибся! Не нужен ведьме муж, который ни в грош не ставит ее мнение!

У горничной в коридоре я уточнила, где находится Ригерлаш. Выглядела я неспокойной и неуравновешенной, из ушей только что дым не валил, а взгляд точно был безумным, и девушка дрожащей рукой показала направление, молясь, чтобы ведьма как можно быстрее проскочила мимо.

Тяжело дыша от злости, я ногой пнула дверь и ворвалась в комнату, посреди которой стоял Мартин. Он переодевался к ужину и как раз снял рубашку, но я была в такой ярости, что не обратила внимания на его обнаженный торс.

— Франциска? — Ригерлаш удивился, хотя, подстроив такую пакость, странно ожидать, что я буду спокойно сидеть в своей комнате. — Что-то случилось?

— Сейчас случится! — прошипела я. — Сглаз одного самоуверенного мага! Ты что предпочитаешь: жабами откашливаться или лысым как коленка стать? Согласись, такой себе жених получится по итогу.

— Согласен, — спокойно ответил Мартин и набросил на плечи рубашку. Белый цвет настолько ему шел, что я даже отвлеклась от своего гневного настроения (обоснованного, смею заметить) и решила, что такую красоту грех портить. Кубики на плоском животе определенно имелись, и мне вдруг захотелось провести по ним пальцем, чтобы проверить, настолько ли они упруги, как кажется. Да что там, я словно ладонью почувствовала жар кожи Мартина, хотя находился он на расстоянии, и вспыхнула, мысленно отругав себя за такие мысли.

— А в чем мотив предстоящего издевательства, не пояснишь?

Ригерлаш улыбнулся краешком губ, словно понимал, какие желания у меня вызывает.

— Я не собираюсь за тебя замуж! — четко проговорила я.

Мартин оторопело моргнул, явно не ожидая такого ответа, и принялся задумчиво застегивать пуговицы на рукавах.

— Интересный мотив. Его девиз: так не достанься же ты никому?

— Вообще-то о таком спрашивают заранее! Как минимум предупреждают.

По лицу Ригерлаша было абсолютно ясно, что мое негодование он считает бредом, и от этого мой гнев разгорался с новой силой. Не замечала в нем настолько высокой самовлюбленности, он же даже поверить не в состоянии, что девушка способна ему отказать.

— Думаю, что Кромберг делал Герти предложение, — обиженно закончила я.

— Определенно. Да еще и к отцу ее с этим вопросом обратился. Но после того, как ухаживал за ней какое-то время.

— Вооот! — я обрадовалась тому, что наши мысли совпадают. — Так почему же ты этого не сделал?

— Эээ, я в процессе ухаживания.

— Ты уже в конце этого процесса!

— Франциска, скажи спокойно, ты все-таки хочешь за меня замуж или нет? Я ничего не понимаю, правда.

— Нашел время, — фыркнула я. — Завтра уже свадьба, а ты только задал этот вопрос.

— Так не наша же!

Я осеклась от неожиданности. О таком варианте и не подумала совсем: побежала разбираться к Мартину, хотя даже платье совсем не походило на свадебное. Зеленое! Зеленое свадебное платье? Как неудобно-то…

Я густо покраснела от осознания собственной глупости и опустила взгляд.

— Ой, а чья?

— Кромберга и Кафлиц, — по голосу слышно было, что Мартин улыбается. — Завтра мой брат станет зятем мэра, его мечта исполнится. И если ему действительно что-то грозит, то завтра самый удобный момент, чтобы напасть.

— Почему? — вообще-то меня это нисколько не интересовало — горели уже не только щеки, но и шея, и думать я могла только об этом.

— После брачного ритуала на него будет поставлена родовая защита Кафлиц, а она безумно сильна. Подобраться к нему станет невозможным. Прости, что не предупредил о свадьбе, но я решил, что ты согласишься быть моей спутницей. Не могу оставить тебя без присмотра.

— Да, конечно. Ты прав, а я нет. Попятилась к двери, не зная, как себя вести. — Что ж, раз мы все выяснили…

— Подожди, — Мартин подошел ближе, а мне захотелось сбежать, пряча лицо в ладонях. Еще никогда так остро не чувствовала запах позора. — Так значит, ты не хочешь за меня замуж?

— Ни капельки.

Мартин шагнул и оказался так близко, что протяни я руку и коснусь его живота, как и хотела несколько минут назад.

— А ты знаешь, что я считаюсь завидным женихом в Велтоне? — голос Мартина завораживал.

— Да? Очень странно. У дам Велтона плохой вкус?

Свой голос я будто бы слышала со стороны. Мартин мягко коснулся моего подбородка, вынуждая посмотреть на него. Я сделала это и замерла, завороженная потемневшим взглядом.

— Мама говорила держаться подальше от магов-полицейских.

Не знаю, зачем я это сказала, но мои слова Ригерлашу явно понравились.

— Я рад, что ты ее не послушалась.

Мартин наклонился, почти касаясь моих губ, и я чуть не застонала, желая поцелуя. Забыла о стыде, о словах матери — да я помнила только о том, как Мартин умеет целовать. Как губы его ласкают и порабощают, берут в плен и освобождают. Мне не с чем было сравнить, но я знала, что только он умеет это делать так, что мне в момент ласки не нужен целый мир.

Я не выдержала и протянула руку, коснувшись кончиками пальцев живота. Горячо. Именно так я себе это и представляла. Ригерлаш напрягся и руку мою перехватил.

— Щекотно? — я растерянно моргнула, решив, что все испортила, разрушила волшебство момента.

Мартин не ответил. Он пытливо смотрел мне в глаза, пытаясь там что-то прочитать, а после усмехнулся.

— К демону.

И Ригерлаш поцеловал меня. Его губы обжигали, и я ахнула, поняв, насколько истосковалась за такой короткий срок без него. Мир сжался, превратившись в одни только ощущения, и в этот миг существовали только мы двое.

Мартин положил ладонь на затылок, сминая мои волосы, и потянул вниз, открывая путь к шее. Оторвался от губ и легкими касаниями, заставляя меня пылать, спустился вниз, к воротнику. Я должна была остановить мужчину, но вся пылала от его прикосновений и последнее, что могла делать, думать о приличиях. Но оказалось, о них не забывал Ригерлаш.

— Еще чуть-чуть, и замуж за меня придется выйти независимо от твоего желания, — Мартин хитро улыбнулся. Я передернула плечами.

— У ведьм все не так строго.

— Зато у магов — да. Скажу, что ты меня соблазнила и бросила. Так что обязана будешь как приличная женщина пойти под венец.

Я громко рассмеялась не отрепетированным, а искренним смехом.

Глава 25

Ночью мне опять пришлось встретиться с Советом ведьм. С одной стороны, радости это принести не могло, ведь свадьбу я так и не расстроила, но с другой стороны, появился удобный повод задать интересующие вопросы.

Ангелика выглядела бледной и какой-то даже болезненной. Я бы даже сказала, что накануне главная ведьма немало так употребила алкоголя и мучилась похмельем. Иначе почему она постоянно прикладывала ко лбу что-то завернутое в полотенце?

— Ты подвела нас, Франциска Беллингслаузе, — похоронным голосом сказала одна из ведьм. Я закатила глаза — с разочарованием Совета ведьм я уже смирилась и никаких иллюзий не питала. — Тебе не спастись.

Думать о долге перед ведьмами, после того как натравила на людей собственную мать, было как-то странно. Сложившаяся ситуация меня словно отрезвила. Пока я лежала на полу дома недвижимой, поняла, что лично от меня ничего в этом мире не зависит. Столько времени и нервов я потратила, чтобы разорвать помолвку Кромберга, а оказалось, его надо было защищать от козней сумасшедшей ведьмы. А лучше не появляться в Велтоне и не ввязываться в эту историю, но что уж тут.

И пусть Совет ведьм угрожает мне рабством, долгом и тем, что выгонит из дома. В настоящий момент я вообще у Ригерлаша ночую, а будут ведьмы требовать сиюминутного возврата долга, так сообщу Кромбергу, почему так себя вела, и попрошу денег за выдачу заказчиков. Завтра состоится свадьба, и наш договор автоматически аннулируется, так что ничего мне не будет мешать сделать свое подлое дело.

Я улыбнулась своим мыслям и с удовольствием отметила, как вытянулись лица ведьм. Не такой реакции они от меня ожидали.

— А расскажите мне, пожалуйста, — я посмотрела прямо на Ангелику. — Знакомы ли вы с некой ведьмой Хельгой?

В зале стало так тихо, что можно было расслышать тяжелое дыхание Главной ведьмы. Остальные поджали губы, но не возмущенно, а как-то испуганно. Вкупе с тем, что они переводили взгляды с меня на Ангелику, реакции ждали именно от нее, а значит, с Хельгой были знакомы все.

— Вы в курсе, что, скорее всего, именно она убивает людей в Велтоне?

— Этого не может быть, — отмерла Ангелика. — Ты говоришь глупости.

— Правда? — я усмехнулась. — И почему же?

Главная ведьма выдохнула, отняла ото лба полотенце и сделала слабую попытку натянуто улыбнуться. Пару минут ничего не происходило, Ангелика рассматривала меня и размышляла, как поступить. А после, когда я уже не ждала ничего хорошего, вдруг щелкнула пальцами, и в зале мы остались одни.

— Глупая девчонка. Ничего не понимаешь, но болтаешь. И чтобы указать тебе степень дремучести, расскажу про Хельгу. Но сначала, скажи, что ты знаешь о том, как становятся Главной ведьмой?

Я пожала плечами.

— Выбирают самую достойную?

Ангелика коротко хохотнула, демонстрируя смех номер шесть.

— Нет.

— Аааа, — я многозначительно посмотрела на Ангелику. — Тогда это отменяет многие мои вопросы.

Главная ведьма прищурилась, сразу поняв подтекст, но одергивать меня не стала. По-видимому, действительно чувствовала себя плохо.

— Любая из ведьм может бросить вызов Главной ведьме и, если победит, займет ее место. Схватка обычно очень и очень кровавая и, как правило, заканчивается, когда одна из ведьм погибает, — теперь уже Ангелика многозначительно на меня посмотрела, намекая, что как минимум одно состязание она уже выиграла, — Мне вызов бросали уже пятеро.

Я молчала, не зная, что на это ответить. Сомневаюсь, что Главная ведьма оставила меня в зале для того, чтобы похвастаться?

— Именно в этом зале собирается Совет ведьм и приходит та, которая желает сразиться. Таких мало, Франциска. Кто добровольно пойдет на смерть? Только непроходимые дуры. Первую свою соперницу — ту, на чьем кресле сейчас сижу, я иссушила, призвав воду из ее тела. Вторую похоронила заживо, а вот Хельга была третьей, и она сгорела.

Мне стало тошно, когда я представила все эти смерти. Не уверена, что такое колдовство не запрещено.

— Может быть, Хельга просто обожглась?

— Знаешь, если и обожглась, то до черной обугленной кожи, когда куски отслаиваются, как кора на старом дереве. Я пнула ее труп и отдала приказ выбросить его на помойку. Как тухлятину какую. Так что Хельга не может быть жива, Франциска.

Я с трудом проглотила замечание о том, какая Ангелика «добрая». Меня не покидало ощущение, что Главная ведьма желает похвастаться, рассказать хоть кому-то о так называемых достижениях. Когда я училась в колледже, никто не упоминал о традициях вступления на пост главы ведьмовского сообщества, так что такого могущества и вместе с тем зверства никто и оценить в полной мере не мог. Но почему об этом вообще знала моя мать?! Никогда в ней не замечала желания занять высокий пост.

— Может быть, мы о разных Хельгах говорим? Не такое уж редкое имя, согласитесь. Свою вы и убили, а еще одна в Велтоне творит непотребства.

Ангелика поднялась с кресла, осторожно уложила в него то, что прижимала ко лбу, и подошла ко мне. Не прикасалась, нет, все же в зале я присутствовала не физически, но ее близость ощущалась, и мне было противно.

— Франциска, ты знаешь хоть одну ведьму по имени Хельга?

Не так давно я задала почти такой же вопрос.

— Знала бы, не обращалась к вам.

— Считается, что опороченное имя не принесет ведьме счастья. И как ты знаешь, при рождении ведьмы все мы обращаемся к гримуару удачных имен. Так вот имени Хельга ты в нем не найдешь.

— А кто опорочил это имя?

— Чернокнижница, которая убила множество людей для того, чтобы сотворить страшные деяния. Вряд ли ты слышала о ней, но поверь, ритуалы, придуманные ею, ужасны.

— На крови… — прошептала я. Догадка мазнула меня, и я пошатнулась, не в силах устоять на ногах. Чернокнижница жила давно: ее книга едва сохранилась, и, судя по внешнему виду, не так уж и заботились о сохранности страниц. Ведьма не желала, чтобы ее знания кто-то приобрел. Она собиралась пользоваться ими долго. Очень долго — несколько жизней подряд. А для этого что нужно сделать? Всего лишь получить новое тело. А имя… Действительно, приличные ведьмы суеверны, и ни одна из нас не назовет дочь опороченным именем, но о каких суевериях идет речь, если ты возвращаешь себе собственное имя? Уверенная в себе ведьма и через года может назваться правильно.

Моя матушка откуда-то узнала об истинном назначении ритуала, который проводится в Велтоне, но глаза на правду никому не собиралась открывать. Почему? Я покосилась на Ангелику, которая довольно прошествовала обратно к креслу, когда разглядела в моем лице ужас. Совет ведьм в курсе убийств, но ни во что не вмешивается? Как так выходит, что моя мать в курсе истинного назначения ритуала, а Ангелика нет?

От происходящего голова шла кругом, и я должна была прояснить хотя бы что-то, чтобы потом передать все Ригерлашу.

— Но та ведьма, с которой вы сражались…

— И победила, — заметила Ангелика. — Не знаю, чем руководствовалась ее мать, давая такое несчастливое имя, но это единственная Хельга за многие годы. Я рассказала тебе это, чтобы ты поняла: мы говорим об одной и той же ведьме. Если ты думаешь, что она жива и убивает в Велтоне, то крупно ошибаешься.

— Но у вас же есть мысли насчет виновной?

И я видела, что у Ангелики мысли, безусловно, есть, но делиться ими она не намерена.

— А дом? Вы специально мне его подарили, чтобы я нашла труп? Нет?

— У тебя еще есть время, чтобы выполнить свою часть договора.

Улыбка Главной ведьмы — последнее, что я видела, перед тем как погрузиться в нормальный сон.

* * *

Платье в рюшах, с россыпью жемчуга и с пышными юбками выглядело хорошо, но точно не на мне. Ни одного кармана в нем не было предусмотрено, и никакой полезности оно не несло. Такое платье пошло бы восторженной дамочке, которая без ума от всего, что блестит, и на празднике планирует висеть на плече кавалера и изредка танцевать. Часто не получится, потому что оно еще и весит немного меньше, чем я. Для такого платья отдельный носильщик нужен, а не ведьма. Да и цвет еще… Ненавижу зеленый!

— Ты ничего не можешь с этим делать? — кисло спросила я, разглядывая себя в зеркале. Тиль взглянула на меня снизу вверх — она как раз поправляла подол.

— Не за такой короткий срок, офицер сказал быть готовым к шести. К тому же он одобрил этот наряд.

— Ах да, офицер, — я недовольно поджала губы. Ригерлаша я не видела с самого утра — он отправился на работу еще засветло и должен был вернуться к самому выходу, а мне так много нужно было ему рассказать. Вместе мы могли понять, что происходит и почему так странно ведет себя Ангелика, но сейчас я была одна. — Знаешь, Паула, ведь не Ригерлашу носить это платье, так что и не ему решать. Принеси-ка мне то, укороченное. Пора изменить моду в этом городе.

* * *

Мартин опять выглядел отлично: парадный мундир с белыми эполетами и манжетами шел ему неимоверно. Плечи казались шире, хотя, наверное, это и противоречило бы уже всем законам природы, а спина ровнее. Рядом с ним должна была шагать принцесса, но повезло именно мне, так что стоило задирать нос даже из-за такого достижения. Что я и делала, а за локоть Мартина держалась, чтобы не улететь от восторга.

Как ни странно, из-за моего неподобающего наряда офицер не сказал и слова. Неудовольствие у него вызвал лишь тот факт, что все будут глазеть на мои ноги. Но тут уж я ответила, что его обтянутый форменными брюками зад отвлечет от меня внимание. Сама себе я дико нравилась: платье Тиль уже давно привела в порядок, а сегодня сделала мне отличную прическу и даже закрепила ее диадемой. Противиться такому украшению не стала: Герти Кафлиц мне не нравилась, и не хотелось упускать шанс ее позлить.

Гости собирались в особняке мэра. За ночь, пока я отсутствовала в доме, украсили даже улицу, что уж тут говорить о самом здании и прилегающей территории. В воздухе плавали разноцветные шары, которые ночью должны были давать свет; растянулись гирлянды с фигурками молодоженов, а все цветочные магазины в этот день явно сделали годовую выручку. Цветы стояли в вазонах, россыпью лепестков лежали прямо на земле, а сколько их распустилось на клумбах… Нашли же где-то мага, способного так поиздеваться над растениями. Я прямо чувствовала плач земли, которой пришлось за короткий срок их всех взрастить.

Мы прошли по дорожке, сопровождаемые удивленными взглядами, нас встретили и сопроводили к столику с закусками. Жениха и невесты еще не было видно, и все занимались тем, что раззадоривали аппетит в ожидании церемонии. Мне кусок в горло не лез, и я тихо, стараясь улыбаться, рассказала Ригерлашу о ночной встрече с Советом ведьм. Мартин слушал и жевал при этом закуски — офицеру испортить аппетит ничто не могло.

— Ваша Главная ведьма та еще стерва, не правда ли? Надеюсь, у тебя нет подобных амбиций?

Я тяжело вздохнула и повертела в руках бокал с шампанским.

— Этой самой стерве совсем скоро я должна буду огромную кучу денег.

— С этим мы как-нибудь разберемся. Меня больше волнует, что по Велтону бродит полутруп, владеющий огромными силами.

— А как же ваше расследование? — я вспомнила, что Ригерлаш собирался проверить документы горожан. — Нашли что-нибудь?

— Ни одной Хельги в городе нет, но у нас есть аристократы, — Мартин загадочно улыбнулся. — А у некоторых из них имеется второе имя.

— И что?

— В документах его не указывают, а потому прямо сейчас сотрудники моего отделения опрашивают граждан. Вдруг это не тупиковый вариант.

Я нахмурилась и с досадой сделала глоток шампанского. Такими темпами работы полиции Кромберг и до свадебного обряда не доживет.

— Франциска, — Ригерлаш неожиданно напрягся. — Резко не оборачивайся…

— Что там? — я заволновалась и, разумеется, попыталась повернуться, но Мартин придержал меня за плечи. — Ведьма? Это она? Она здесь?

В волнении я позабыла, что внешность преступницы нам не знакома.

— Почти. Мой отец.

— Отец?! — я облизнула вмиг пересохшие губы. В такой момент я бы предпочла ведьму, чем знакомство с родней Ригерлаша. Хотя что уж удивительного в нашей встрече, раз Мартин и Дэниел братья, и у одного из них сегодня свадьба. И как я не подумала, что будут приглашены все родственники? Знала бы, все же нацепила на себя то зеленое недоразумение с рюшами.

Шампанское я выпила залпом, не чувствуя вкуса, и диким взглядом взглянула на Мартина.

— Не волнуйся, — одними губами прошептал он и уже не мне сказал: — Здравствуй, отец.

— Здравствуй, — теперь уже я могла обернуться, что и сделала, с трудом удерживая на лице улыбку. Мартин очень походил на отца, ощутимо отличаясь от него лишь глазами. Если у Ригерлаша-младшего взгляд был непримиримым, он щурился и выглядел недоверчивым, то его отец смотрел на этот мир растерянно и с испугом. Хотя если бы моего ребенка похитили, вполне возможно, я бы тоже ожидала от жизни подвоха и боялась сделать шаг.

Мужчины обнялись, и Мартин представил меня отцу. Я едва стояла на трясущихся ногах, но старалась не подавать виду, даже рука не вспотела при рукопожатии, можно было собой гордиться. Меня толкнула какая-то женщина с пышной прической, пробирающаяся к столу, и мы отошли в сторону, чтобы не мешать.

— Вы когда прибыли? — уточнил Мартин. Чувствовалось, что отца он рад видеть.

— Совсем недавно. У твоей тети, как всегда, дела, и мне пришлось ждать, когда она освободится.

Отлично, мне еще и с тетей придется знакомиться. Хотя вот этому удивляться не приходится — не может же мать пропустить свадьбу сына.

Мартин скептически ухмыльнулся.

— Она хотя бы знакома с невестой? Мы давно не общались, но неужели у нее действительно столько работы?

Отец развел руками.

— Мартин, ты слишком многого от нее хочешь. Все же она занимает такой высокий пост… Дэниел уже вырос, он вполне может выбрать жену самостоятельно, и участия матери в этом действе не требуется.

Старший Ригерлаш заметил, что я молчу, и обратился ко мне.

— Мартина воспитывала тетя. Она всегда была занятой ммм… женщиной, так что внимания и Мартину, и Дэниелу уделяла не так много, как хотелось.

Что уж там, по сравнению со своей сестрой она была замечательной матерью.

— Но злиться на Ангелику нельзя — она занимает очень высокий пост.

Я поперхнулась собственным недоумением и едва не задохнулась от осознания. Не такое уж редкое имя, но в моей голове все сложилось: высокий пост, подходящее имя и заинтересованность в судьбе Кромберга. Интересно, а родня в курсе, как именно Ангелика заняла свой пост?

— Где она? — Мартин огляделся. — Не желает поздороваться с племянником?

Ригерлаш-старший тоже посмотрел по сторонам.

— Она шла следом за мной. Постой-ка, возможно, поднялась наверх? В комнаты молодоженов.

«А возможно, увидела будущую родственницу», — мрачно подумала я. Встречу с Ангеликой лицом к лицу даже представить страшно. Другие члены Совета ведьм в курсе, как Главная ведьма использует свое положение в личных целях? Ведь изначально Совет отказал мне в помощи и лишь после того, как я сказала про Велтон, заинтересовался моим вопросом. Но как Ангелика убедила их дать мне дом? Так и сказала: «Не хочу, чтобы мой сынок женился, он еще слишком молод, пусть эта Беллингслаузе мне поможет?» Хотя, быть может, все эти услуги от молоденьких ведьм вообще обязательны, только если у Совета хватает фантазии?

Я мрачно посмотрела на Мартина.

— Почему ты не говорил, как зовут твою тетю?

Мартин изумленно моргнул и непонимающе нахмурился.

— Да ты знаешь, как-то повода не было. Когда она появится, я вас представлю.

— Мне кажется, мы знакомы, — я повернулась к Ригерлашу-старшему. — Скажите, а тетя Мартина случаем не Главная ведьма? Ведь ее пост до такой степени высок, я права?

Казалось, своего волнения я ничем не выдаю, но Мартин протянул руку и прижал меня к себе. В его объятиях было намного спокойнее, я облегченно выдохнула и вот тогда поняла, что меня, если что, смогут защитить и от Главной ведьмы. Ригерлаш продемонстрировал это одним движением руки.

Отец Мартина растерянно смотрел на меня и молчал. Он будто бы обдумывал мой вопрос с разных сторон и боялся дать неправильный ответ. Рядом с решительным и жестким сыном Ригерлаш-старший даже казался младше.

— Неужели тетушка действительно настолько высоко поднялась? Мне казалось, она где-то в Совете, но не более того.

Отец встрепенулся — с Мартином он не тратил много сил и времени на раздумья над ответом.

— Ох, Мартин, ты просто очень давно не приезжал к нам, а в письме о таком не сообщают. Ваши разногласия с Дэниелом изжили себя… Вы же тогда были совсем мальчишками.

— Отец, — укоряюще сказал Мартин, намекая, что не место и не время говорить об этом, но я и не слушала, занятая своими мыслями. — Все позади. Нужно отыскать Ангелику. В этом городе творятся не очень хорошие вещи, и я бы не хотел, чтобы она оставалась одна.

Ригерлаш-старший демонстративно окинул взглядом толпу, в центре которой мы находились.

— Мартин, думаю, что Ангелика может постоять за себя.

Но я так не думала, и офицер тоже. Мартин огляделся, мельком попрощался с отцом, сообщив, что скоро вернется, и потянул меня к лестнице.

Быстро передвигаться не получалось — слишком много людей, слишком уж все они хотели скорее оказаться у столиков. А у меня сердце стучало рвано и скоро — не от бега, я просто начала осознавать, что церемония уже давно должна была начаться. Невесты всегда опаздывают, но хоть кто-то должен был спуститься? А из знакомых родственников я заметила лишь мэра с женой, которые встречали гостей, да отца и сына Ригерлашей. Но заметил ли опоздание хоть кто-то, кроме нас? Да и мы бы не обратили внимание, если бы не пропажа Ангелики.

Мы наконец поднялись по лестнице, и Мартин придержал меня за руку.

— Франциска, останься здесь.

— Что? — я подумала, что ослышалась. Подозревала, конечно, что у офицера не вовремя проснется желание защищать даму, но, когда он так шустро потянул меня за собой, немного успокоилась. — Я же смогу помочь.

Ригерлаш приподнял брови, демонстрируя удивление, которое для меня выглядело как пренебрежение. Разумеется, он же сильный маг, офицер полиции, чем может помочь ведьма? И пусть это действительно так, но я обиженно осеклась.

Мартин, по-видимому, что-то такое прочитал на моем лице, потому что коснулся моей щеки и заглянул в глаза.

— Франциска, последи, пожалуйста, чтобы сюда никто не поднимался. Я все проверю и вернусь. Ангелика, скорее всего, просто отчитывает Дэниела и потому всех задерживает.

Правильно же говорит, подлец. Но сердце мое чувствовало, что мы не ошибаемся, а хмурый взгляд Ригерлаша выдавал и его мысли на этот счет. И почему мужчинам вечно нужно делать вид, что они здесь главные?

Я улыбнулась, стараясь, чтобы губы не дрожали, и кивнула. Спорить с Мартином не собиралась — мы оба уже все решили, так зачем это обсуждать?

— Да, Мартин, конечно.

Ригерлаш недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты и правда побудешь здесь?

— Ну конечно, — я пожала плечами и отступила на шаг, высвобождая свою руку. — Только быстрее возвращайся, а то я буду волноваться.

Мартин молча, с легким прищуром смотрел на меня, а я улыбалась, чуть ли не притопывая ножкой от нетерпения. Наконец офицер тихо выругался и спросил:

— Следом же пойдешь?

— Конечно.

— Могла бы для разнообразия хоть раз поступить правильно.

— Могла бы, — я поспешила вслед за Ригерлашем по коридору второго этажа. — Хотя нет, вру, не смогла бы.

Я не знала, что мы искали, никогда не была в доме мэра и лишь предполагала, что на втором этаже располагаются спальни. Мартин пустил по коридору хитроумное заклинание, выглядевшее как голубой шарик. Он пролетел по коридору, вернулся и застыл у одной из дверей.

— На Дэниела, — коротко пояснил Ригерлаш на мой недоумевающий взгляд.

Чем ближе мы приближались к этой двери, тем сильнее у меня дрожали ноги и тем больше хотелось убежать прочь. Я всем своим ведьминским существом, настроенным на предчувствие неприятностей на задницу, понимала, что в спальне не семейный междусобойчик намечается. Там как минимум уже убивают кого-то, а вполне возможно, уже парочка трупов имеется.

Но следовало взять себя в руки и не мешать работать офицеру.

Мартин толкнул дверь и замер, не спеша заходить внутрь. Из-за его плеч мне ничего не было видно, а потому я совершенно глупо подпрыгивала на месте, стремясь хоть что-то разглядеть.

— Добрый день, — раздался насмешливый голос старшей госпожи Кафлиц. — Вы кого-то ищете?

— Да, — Мартин шагнул вперед, а я, хоть никто и не предлагал, последовала за ним. Мы оба были наготове: на пальцах мага клубилась сдерживаемая магия, а я нащупала в карманах зелья. Оглядывались, готовые броситься в атаку, но все это было зря: в большой гостиной, где мы очутились, царила прямо-таки идиллия.

На голубом диванчике, стоимость которому была не менее десяти золотых (я знаю, я интересовалась хорошей мебелью), чуть ли не в обнимку сидели матушка мэра и матушка Дэниела Кромберга — ведьма Ангелика. Нас они явно не ожидали увидеть и теперь прямо-таки поедали взглядами. И если Кафлиц просто выглядела недовольной, то Ангелика была на грани сглаза. Вот как увидела, что к Ригерлашу приклеилась девица, а этой девицей являюсь я, так и вспомнила про сглаз. Я это сразу поняла и попыталась спрятаться за спиной Мартина. Теперь-то я преимущество этой самой широкой спины оценила.

— И кого? — уточнила госпожа Кафлиц, пока Ригерлаш осматривался. Он и за шторку заглянул, и наклонился, чтобы под диван посмотреть. В этот момент я осталась беззащитной и робко улыбнулась Ангелике. Удивительно, что Главная ведьма ногтем по шее не провела, обещая мне скорую смерть, взгляд у нее был очень говорящий. — Кого вы ищете, офицер?

— Жениха и невесту. Церемония задерживается, а мы переживаем.

— Неужели вы думаете, что мы спрятали их под юбками, офицер, — Кафлиц пожала плечами. — Не переживайте, скоро появятся. Спускайтесь вниз и ждите начала праздника.

Ангелика молчала, а я насторожилась. С того момента, как я догадалась, кем является тетя Мартина, наша встреча представлялась мне в красках. И я подумать не могла, что Главная ведьма промолчит, осознав, что я и сына от женитьбы не уберегла, так еще и с любимым племянником связалась.

Мартин сомневался, ведь заклинание привело нас именно к этой двери. Но и настаивать он не мог — нечем это было объяснить.

И тогда я решилась и вышла вперед, обращаясь к Ангелике.

— Вы меня узнаете?

Главная ведьма немного помедлила, но все-таки кивнула. Госпожа Кафлиц недовольно поджала губы.

— Милочка, мы здесь общаемся как будущие родственники. Вам здесь делать нечего.

А я чувствовала, что необходима здесь. И взгляд Ангелики уже не представлялся мне таким страшным — ее ненависть будто бы не на меня распространялась.

— Я вам деньги должна, — ляпнула я. — Можно отдать сейчас?

На лице Ангелике промелькнуло странное выражение, словно… словно Главная ведьма боялась.

— Ухо…ди.

Я не услышала, а почувствовала, что Ригерлаш дернулся, и меня облаком окутала магия. И обернуться не успела, как он уже оказался у высокого шкафа для верхней одежды и распахнул дверцу. Оттуда с грохотом вывалился Кромберг, и мы все на него уставились. Немая пауза, и вот госпожа Кафлиц поднимается с места, и с ее холеного лица слетает этот налет вечной надменности и брезгливости. Она медленно, в упор глядя на Мартина, улыбнулась, и, что самое мерзкое, рот ее растягивался все шире и шире, пока уголки губ практически не достигли ушей. Страшно это выглядело. Страшно и мерзко.

— А вы неплохо сохранились для заживо сожженной, — усмехнулся Ригерлаш. — Не так ли, Хельга?

— Для проживающей уже седьмую жизнь, — ответила госпожа Кафлиц. Или это была не она? Я не могла уместить в свое сознание, что вообще происходит. Почему вообще не шевелится Ангелика? — Вы очень не вовремя явились, офицер.

Вот как, меня в расчет не принимают. Пользуясь этим, я совершенно бесшумно сделала шаг к Ангелике. На ней не было ни единого магического заклинания, но я и раньше не видела ведьминских пут Хельги, а они имелись. Сейчас же было отлично понятно, что Главная ведьма не просто так сидит недвижимой.

— Спрячете меня в шкаф, опыт уже имеется. Или вдвоем с Кромбергом мы там не поместимся?

— Остроумно, — Хельга осторожно шагнула, стараясь оказаться ближе к Мартину. Разумеется, он этого отчаянно не желал, а я пыталась незаметно подойти к Ангелике. Так мы и двигались по кругу, и каждый считал, что он умнее других. — Но Кромберг пойдет на свадебную церемонию. А вам в шкафу составит компанию милая молодая ведьмочка.

Я все раздумывала, о чем бы спросить, потянув время, одновременно пытаясь понять, почему не шевелится Ангелика, а мерзкая ведьма, не дождавшись, пока мы отвлечем ее, закричала не своим голосом. В Мартина полетел ураган силы, который сносил все на своем пути. Я стояла за спиной Хельги и то упала на колени, зажимая уши, а вот Ригерлаша ударило об стену. Не оправившись толком, он бросил в ведьму заклинание, и ее тоже приложило.

Хельга замотала головой, но осталась в сознании. Отступила на шаг и присела, водя руками по полу. По полу, незаметная для Ригерлаша, расползалась черная жижа, которая имела название болотной тьмы. Шагнешь в такую и останешься скованным, пока ведьма не отпустит. Сложный заговор, но, разумеется, Хельга умела его наводить. Мартин отправил еще одно заклинание, и ведьма упала на спину.

Я достала из кармана нейтрализующее зелье и на коленях подползла к Ангелике.

— Пейте!

— Нет, — Главная ведьма говорила едва слышно, хотя в грохоте колдовства и магии, которыми обменивались Ригерлаш и Хельга, бояться не стоило. Удивительно, что не сбежались гости, но мерзкая ведьма все точно предусмотрела.

— Да что не так?

— Шевельнусь, и взлетим, — стараясь не разжимать губ, прошептала Ангелика. — Беги.

Да уж, хороший совет, когда болотная тьма прямиком устремилась к двери. Оставался путь через окно, но бросить всех я не могла.

А Хельга, не вставая с пола, вдруг полыхнула огнем, взрывом разошедшемуся по комнате. Нас с Ангеликой защитил щит, которым Мартин окутал меня еще в начале, а сам он вобрал в себя пламя ведьмы.

— Плохой трюк, — усмехнулся офицер. Дышал он тяжело, но и у ведьмы должно было поубавиться сил после такого. — Научился бороться с ним еще на втором курсе.

— Знаете об основных трюках сильных ведьм? — удивилась Хельга. — Помнится, эта милая дамочка именно им меня победила много лет назад.

— Она же меня и научила, — доверительно сообщил Ригерлаш. — Ведьмы слабее магов, вам ли не знать.

— Если мы не пользуемся проклятиями, — я услышала в голосе ведьмы улыбку, и Мартин замер — болотная тьма коснулась его ног. Ригерлаш дернулся еще и еще раз, но жижа расползалась по нему, обездвиживая.

— Теперь ты, — Хельга обернулась, и я едва успела зажать в кулаке бутылку с нейтрализатором. — Ненавижу ведьм. А ты еще и постоянно пыталась сорвать мои планы.

— Ой, это вы мне? А я подумала, что ей, — я тыкнула пальцем в Главную ведьму, чтобы стало понятнее. — Противная тетка, не правда ли?

— Щита надолго не хватит, — сообщила Хельга. — Я сделаю вот так, — ведьма взмахнула рукой, и в мой щит прилетел небольшой такой удар воздухом. Небольшой по сравнению с тем, что пришлось вытерпеть Мартину, но мой щит прогнулся и загудел. — Чему вас только учат сейчас в колледже? Зелья, проклятия, сглазы! Вы совершенно беспомощны! Я пыталась хоть что-то исправить, занять главный пост, но эта дрянь меня убила. Пришлось менять тело раньше обычного!

И еще один удар. Щит опять выдержал, его точно подпитывал Ригерлаш, но ведьма права. Надолго не хватит.

— Скажите, а в какой момент вы стали госпожой Кафлиц? — зачастила я. — С основной старухой я была знакома?

— Нет, в этом теле я уже десять лет. С тех пор как пришлось быстро бежать из заживо сгоревшего, — последние слова она прокричала, глядя на Ангелику. По-видимому, ее этот факт очень зацепил. Будто Главная ведьма должна была добровольно отдать свой пост. Как же, такая знаменитость явилась. — Ясмина моя правнучка. Она умирала и добровольно отдала мне свое тело.

— Так вот почему полутруп, — догадалась я. Хельга опять ударила в мой щит, но чувствовалось, что ей нравится рассказывать о своей жизни. Вряд ли у нее частенько имелась возможность поболтать на такую тему. — Вы начали убивать, потому что вам нужно сменить тело?

— О да, это совсем пришло в негодность.

— Но зачем приходили ко мне? Пытались наладить контакт? Неужели думали, что я к вам присоединюсь? Вам нужна сообщница?

— Сообщница? — Хельга расхохоталась. — Зачем мне ты, необученная девчонка с добротой головного мозга? Я не знала, что за ведьма поселилась поблизости, и просто хотела посмотреть. Посмотреть и оценить уровень угрозы. Ни ты, ни твоя служанка, которая притворялась ведьмой, мне никакой угрозы нести не в состоянии, так что я ушла.

Я заметила, что ко мне подобралась болотная тьма. Связать меня она не могла из-за щита, но силу его тоже подрывала. Я до боли в пальцах сжала пузырек с нейтрализатором, который мог уничтожить болотную тьму, и сделала несколько шагов в сторону якобы в задумчивости. Хотя сейчас, под воздействием какого-то первобытного ужаса, соображала как никогда четко. Недвижимый Ригерлаш, которому даже дышать скоро будет тяжело, Кромберг без сознания, Ангелика, которая моргнуть боится, и я. Шикарная команда для противостояния сильной ведьме с опытом нескольких жизней.

— Значит, мэр тоже ваш родственник? А вы знали? — я оглянулась на Ангелику, и она лишь моргнула, подтверждая мой вопрос. — И потому не хотели, чтобы Дэниел женился на Герти?

— Герти, к слову, тоже не собиралась. Она влюблена в какого-то, стыдно сказать, лавочника. Но не могла же правильная девочка ослушаться любимую бабушку. Когда Кромберг явился просить ее руки, я чуть от счастья не разрыдалась.

— А вам это для чего? Отомстить Ангелике?

— Да еще как отомстить, — Хельга отвернулась к Главной ведьме, а я улучила момент еще продвинуться к Ригерлашу. Оставалось совсем чуть-чуть, но вздумайся мне рвануть к Мартину, и буду играюче остановлена, так что из горшка с орхидеей я заставила вырасти тонкий, но длинный лист. — Сначала я просто хотела убить Кромберга, но это слишком просто. Мне нужно новое вместилище, дорогая бывшая соперница. И я решила позаимствовать тело Герти. Что ты почувствуешь, когда увидишь, как твой единственный сын женится на мне. А ведь ты будешь знать, что это именно я. Я! Я стою рядом с твоим сыном, и именно мне он приносит брачные клятвы. А ты смотришь на это из зала и слова не смеешь сказать. Уверяю, я буду для него хорошей женой. Недолго, конечно.

Появился какой-то звук, и я не сразу поняла, что это кричит Ангелика. Кричит, не открывая рта, выпучив глаза, но от этого было только страшнее.

— После брачной ночи его я тоже убью, — с наслаждением проговорила старуха. — Мне очень нравится убивать. А еще больше — убивать тех, кто хоть как-то приближен к тебе, Ангелика.

— О чем вы говорите?

— А вы не догадались? Я думаю, офицеришка понял, он не дурак. Часовня — место, где когда-то собирались ведьмы. Твой дом принадлежал ведьмам. Все те, кого я убивала, пытались строить из себя святых, боролись против ведьм, а тем не менее имели с вами связь. Так же, Ангелика? Угрич Нойнштоль защищал интересы Совета ведьм в Велтоне, Патрик Бонке предупреждал ведьм о возможных волнениях, Арн Фиствальд так и вовсе сын одной из ведьм Совета. А строили из себя, тьфу. Смотреть противно.

Надо же. Значит, мы считали, что все жертвы выступают против ведьм, а они на самом деле были их сторонниками. Или ей так хотелось в это верить?

— Совет ведьм должен быть отделен от всей этой сети прихлебателей. Когда я займу твой пост, Ангелика, я сделаю все, чтобы ведьмы из Совета лишились семей и связей. Это слабости, от которых нужно избавляться.

И тут пал мой щит, который подтачивала болотная тьма. Я бросила цветку нейтрализатор, и он его поймал. Какие-то доли секунд, в которые лист должен был уничтожить жижу на Ригерлаше, но Хельга перехватила нити силы, и бутылочка упала.

Звон, который болотная тьма не заглушила, и бутылочка превратилась в осколки, расчищая нейтрализатором место.

— Упс, — злорадно рассмеялась Хельга. Вспоминать, под каким номером этот смех, я не стала, а бросилась по расчищенному месту к Мартину, на ходу доставая еще один пузырек. Ох, не зря Тиль нашивала карманы, и не зря я набивала их зельями. А после встречи с матерью нейтрализатор вообще стал моей любовью, неудивительно, что им я запаслась.

Хельга не успела отреагировать. Даже я удивилась, как быстро и ловко все получилось. Не уронила ничего, одним движением пальцев еще на бегу открыла пузырек и выплеснула на Мартина нейтрализатор. Болотная тьма рассеялась, и в Хельгу полетело огненное заклинание.

И пока теперь уже меня черная жижа брала в плен, сражение возобновилось. У Мартина была возможность отдохнуть, беспомощно взирая и слушая, и он, по-видимому, все продумал. Огонь окружил ведьму, а пока она не успела отмахнуться от него, нетающий лед сковал ей ноги. Заклинание, которое Ригерлаш направил, я видела как черную сеть. Уверена, так же его осознавали и другие ведьмы в комнате, и на лице Хельги промелькнул страх. Вот она уж точно знала все заклинания магов и чем они могут ей грозить.

Сеть прошла сквозь огненную завесу — и все. Словно время замерло. Несколько секунд ничего не происходило, а после огонь опал, и Хельга упала. На коже ее медленно проявлялась черная сеть. Я тяжело дышала, ожидая, что ведьма сейчас поднимется, но нет. Рассеивалась болотная тьма, поднимаясь в воздух темными ошметками колдовства, и это могло означать лишь смерть Хельги. Смерть той, что так долго ее избегала.

— А раньше нельзя было так сделать? — не выдержала я. Мартин не успел ответить: замычала Ангелика, привлекая к себе внимание.

— Душу! Привязать!

— Привязать тело к душу, — перевела я, от волнения путаясь в словах, но Ригерлаш понял.

— Это заклинание используют в некромагии. Я не стал привязывать душу к телу, я ее просто уничтожил. Так что сейчас перед нами… просто кости, кожа и кровь. Хотя не уверен, что за годы полужизни там что-то осталось.

— Ты некромаг? — ахнула я. Мартин немного смутился.

— Нет, просто мой отец… вот он неплохой некромаг, так что я многое узнал от него.

Вот уж на Ригерлаша-старшего никогда бы не примерила роль некроманта. Ему бы подошла спокойная научная работа в кабинете без риска для жизни. Как у моего отца, например…

Я нервно хихикнула.

— Не может быть! Он показался мне таким мягким…

— О да, — серьезно кивнул Ригерлаш. — Он очень мягко упокаивает кладбища и проводит опыты над мертвецами. А как он души изгоняет: исключительно уговорами. Впечатление обманчиво, Франциска.

Ангелика опять замычала.

— Прости, тетя. Сейчас попробуем тебе помочь.

Пока мы приводили в порядок Ангелику, а снять с нее проклятие оказалось не так и просто, в себя пришел Кромберг. Картина, которая ему открылась, была, мягко сказать, странной: матушка, недовольная свадьбой, сидит на диване, ненавистная ведьма (я то есть) водит над ней руками, на обугленном полу лежит мертвая госпожа Кафлиц, а Ригерлаш устанавливает вокруг трупа специальные магические маячки. Разумеется, Кромберг тут же решил, что мы убили его будущую родственницу ради срыва свадьбы. Хорошо хоть не меня обвинил.

— Мама! Я говорил тебе не влезать в мою жизнь!

Ангелика тяжело вздохнула, но отвечать побоялась. Проклятие еще не было снято, и мы все отчаянно рисковали, но Кромберг об этом не знал.

— Дэниел, успокойся, — Ригерлаш встал перед братом. — Эта женщина пыталась нас всех убить, а потом выйти за тебя замуж.

Сомневаюсь, что Главу Торговой гильдии когда-либо удавалось настолько удивить. На лице его читалось откровенное сомнение в нашем душевном здоровье.

— Она вас опоила чем-то? — догадался он. — Мартин, ты же знаешь, насколько мама ушлая, когда ей это надо. Что она вам внушила?

— Он прав, — влезла я. Кромберг посмотрел на меня бешеным взглядом.

— Знаете, госпожа Беллингслаузе, вас бы я попросил вообще не разговаривать.

— Ну так попросите!

— Хватит! — рявкнула Ангелика. Прислушалась к себе и с удовлетворением убедилась, что проклятие снято. — Хорошего же ты мнения о матери, Дэни.

Я не могла не воспользоваться случаем и быстро проговорила, отвлекая внимание Кромберга:

— Ангелика, так вы знали, что Хельга жива, или нет?

— Вопросы, вопросы! — Главная ведьма закрыла лицо руками, и это стало максимальным проявлением чувств после такого страшного происшествия. — Ты словно бы считаешь, что я вижу будущее! Я и представить не могла, кто же убивает всех этих людей.

— Но почему вы не хотели, чтобы Кромберг женился на Герти. Я думала, вы узнали, чья она родственница.

— Мама! — взревел Кромберг. Ангелика отняла руки от лица и выровняла спину.

— Потому что эта дрянь тебя недостойна, Дэни. Ты должен жениться на ведьме, я тебе говорила!

— И вы мне говорите, что это не она убила госпожу Кафлиц? — возмутился Дэниел. — Да вы только посмотрите на нее.

Не сразу, но нам все-таки удалось убедить Кромберга в истинности наших слов. Хотя о чем это я, убедило его прибытие полицейских и демонстрация произошедшего с помощью магии. Разумеется, свадьба была перенесена: брачные союзы редко заключаются, когда на втором этаже лежит труп бабули невесты.

Я хотела было рассказать Кромбергу, что Герти не хотела выходить за него замуж, но решила, что семья разберется в этом самостоятельно. В конце концов, он тоже не из-за большой любви собирался жениться.

И заработали безжалостные полицейские допросы. Несмотря на то, что при происшествии с нами был офицер, мне пришлось все, что знаю, рассказать на ловце слов. Причем мне показалось, что мне не особо поверили: смотрели так, будто бы именно я убивала всех этих людей.

Домой пришлось возвращаться самостоятельно: с момента, как дом заполонили полицейские, Мартина я не видела. Уже наступила ночь, и я настолько устала, что, закрыв за собой дверь, просто привалилась к ней спиной и сползла на пол. Все закончилось, но у меня было гадкое чувство, предвещающее новые неприятности.

О том, что Тиль осталась у Ригерлаша, я вспомнила, только когда из темноты коридора ко мне шагнула тень. Подняться и встретить врага я не успевала да, честно сказать, и не пыталась. Дикая усталость нашептывала, что можно бы и умереть, только сидя, а противиться ей не хотелось.

— Франни, ты жива! — тень вскрикнула, а я застонала.

— Мама…

— Я была уверена, что вернусь и найду твой труп.

— Мне кажется, или тебя бы такой вариант вполне себе устроил?

Мама хлопнула в ладоши, и загорелся свет. Слишком ярко — я зажмурилась и поняла, что это была плохая идея. К соблазну «не вставать» добавился соблазн «уснуть».

— Не выдумывай, Франни. Желать увидеть собственную дочь мертвой до того, как она обзавелась хоть каким-нибудь стоящим имуществом, — несусветная глупость.

Я улыбнулась, не открывая глаз.

— Но хватит об этом. Скажи, почему ты жива?

— Не понимаю, почему должно быть иначе. Только из-за того, что ты узнала эту самую Хельгу? Ты за столько лет никому ничего не рассказала, так почему сейчас должно быть иначе?

Мама замялась, и я приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на нее. Беллингслаузе-старшая выглядела слишком непринужденно, чтобы это было правдой.

— О нет, мама, — застонала я. — Неужели ты еще как-то насолила этой Хельге?

— Мне, наверное, пора…

— Рассказывай, — я тяжело вздохнула, смирившись с тем, что нескоро еще удастся поспать. — Хельга мертва. Причем окончательно и бесповоротно.

Разговоры-разговоры. За сегодня я от них безумно устала, но последние загадки стоили того, чтобы их разгадать. Потому уверила матушку, что Хельга не из тела в тело перепрыгнула, а точно-преточно умерла, и приготовилась слушать.

Матушка не просто так боялась Хельгу. Много лет назад именно она украла у могущественной ведьмы ее книгу. Хотела нарастить мощь, но выяснила, что убийства предназначены для того, чтобы душа ведьмы могла занять чужое тело, несмотря на то, что в ритуале было указано иное. Это мою матушку не устроило, но и вернуть книгу она не могла. Странно бы выглядело: я у вас недавно дневник с ритуалами украла и случайно выяснила главный секрет вашей жизни. Он, конечно, очень важен, но мне не подходит, так что возвращаю. Давайте каждый останется при своем: вам — книга, а мне — жизнь. Сомневаюсь, что Хельга оценила бы подобный пассаж.

Вот матушка книгу и бросила, даже не вспомнить уже где, и непонятно, какими такими путями она оказалась в библиотеке Велтона. Но отлично понимала, что встреч с Хельгой стоит опасаться. Думаю, матушке просто повезло, что в первую очередь ведьма хотела отомстить Ангелике.

Меня даже не смутил тот факт, что моя самая близкая родственница готова была убить кучу людей и не сделала это только из-за того, что результат оказался бы не таким, как она ожидала. О своей матери я уже давно все поняла. Но почему она вернулась сейчас? Явно не материнские чувства проснулись.

— Матушка, а что ты здесь делаешь? — в конце концов уточнила я.

— За тобой, — преувеличенно бодро сказала матушка. — Пора уезжать из этого Велтона, Франни. Как я понимаю, Ангелику ты выручила, так что про долг она, может быть, и не вспомнит. С домом пока неясно, Совет ведьм очень жадный, но в случае чего мы сможем его сдавать.

— Ты ждешь, что я поверю? Да даже об опасности ты предупредила меня за счет моих же ресурсов, — я вспомнила о ритуале, который вытянул из меня кучу сил. — Если не признаешься, вызову Ригерлаша, так и знай. Он в курсе, что ты хотела отрезать ему язык, так что очень обижен.

— Какая ты склочная, — матушка горько вздохнула. — Я правильно понимаю, что ты пытаешься испортить мои отношения с будущим зятем?

— Мама!

— Ну хорошо… Я просто подумала, что ты не могла потратить все деньги, которые дал тебе Совет ведьм, а мне средства для того, чтобы скрыться, очень нужны.

Я застонала и опять закрыла глаза. Когда лежала на полу дома и не могла пошевелиться, была уверена, что это максимум наших ужасных отношений, а нет же. Оказалось, все может быть еще хуже. Я ведь сама виновата, попросила помощи у ведьмы, хотя эта самая ведьма всегда учила меня обратному.

— Уходи, — попросила я спокойно. Горечи или разочарования не было. Уже не было. Даже с Хельгой общаться было интереснее: месть, многолетние ритуалы, перемещение душ, а не банальный расчет. Не знала, что делать, если матушка заартачится, но, как оказалось, ее мой вариант вполне устроил.

Я немного отодвинулась, чтобы матушка могла выйти. Мы не прощались — глупо разыгрывать родственные чувства, когда в кармане она уносила мои последние деньги. Дверь скрипнула, и вдруг я услышала голос Ригерлаша.

— Госпожа Беллингслаузе, я полагаю? Рад знакомству.

Матушка оказалась в ловушке: с одной стороны — я, а с другой — офицер, которому она обещала вырвать язык.

— Что вы здесь делаете? — в голосе ведьмы слышалось любопытство, но никак не паника.

— Решил, что ваша дочь ошиблась адресом и, как видите, угадал. Но вот вопрос, что здесь делаете вы?

Эпилог

Два года спустя

— Госпожа, к вам гости, — в кабинет заглянула администратор. Она была новенькой и отчаянно трусила смотреть мне в глаза. Хотя после того, как я разнесла новый кабинет из-за неправильного цвета стен, неудивительно. Но вины моей здесь нет: есть вина прораба Кифера, который так и не привык к моим требованиям, и определенные обстоятельства. Все ж таки беременные ведьмы противнее не в два, а в пять раз, и с этим стоит считаться.

Я оторвалась от бумаг и сладко потянулась. Создавая сеть кабинетов красоты, и подумать не могла, что больше времени буду проводить за бумагами, чем за разработкой рецептур зелий и проведений процедур, но всему пришлось научиться. Был краткий опыт приема на работу секретаря, но, после того как он попытался украсть мои деньги, я решила, что лучший помощник — это отсутствие оного. К тому же даже если я допущу какую-то ошибку, Глава Торговой гильдии является двоюродным братом моего мужа. Не зря же я для закрепления родственных связей приглашаю его на все праздники?

Спускаясь по лестнице вниз, я слышала, как щебечет Паула, и улыбалась. Прозвище Тиль уже давно было забыто, и никто бы в этой уверенной в себе госпоже и не узнал ту испуганную, похожую на воробья швею. В госпоже Нойнштоль, смею заметить.

О да, после смерти Хельги Уго, или Угрич Нойнштоль, пришел в себя. Его мигом допросили и даже, насколько мне известно, порывались все-таки признать соучастником преступлений. Расследование длилось долго, но в итоге все претензии к Уго были закрыты. А что касается смерти, которую я предвещала духу в случае, если Хельга завершит ритуал, так оказалось, что это не распространяется на смерть ведьмы. Умерла она, и разлетелись в пыль, как болотная тьма, и все ее ритуалы.

— Хватит отчитывать мой персонал, — засмеялась я, когда спустилась вниз. Администратор и две ведьмы, проводившие процедуры, выпрямились по стойке смирно и даже вдохнуть боялись. Паула, конечно, кабинет не уничтожала, но была просто помешана на чистоте да еще за период работы со мной во многом поднаторела. До того момента, как у меня появилась возможность передать процедуры в руки других людей, мне во многом помогала именно она.

— Ой, прости, — опомнилась Паула. Я обняла ее и покашляла, привлекая внимание Угрича. Он даже не отреагировал на мое появление — сидел на диване и листал очередную кипу документов. Удивительно, но в образе неупокоенного духа Уго был намного говорливее и несноснее, вернулся в тело — и лишнее слово из него вытянуть стало проблематично.

— Здравствуй, Уго, — громко сказала я. Адвокат вздрогнул и наконец посмотрел в мою сторону.

— Франни, ты уже здесь? Прости, у меня важное дело, которое не терпит отлагательств. Я бы остался дома, но…

— Очередное дело, — фыркнула Паула, впрочем, совсем беззлобно. Вереница преступников, которых защищал ее муж, позволяла бывшей Тиль заниматься собственным ателье без ущерба для семейной жизни. — Ничего страшного, прошлись, и люди увидели, что я тебя не прячу в подвале, а изредка выпускаю на прогулку. Где Мартин? У нас великолепные новости. Правда, Уго?

Паула даже оборачиваться на мужа не стала, отлично понимая, что он не ответит. Так и оказалось. Все-таки даже после возвращения Уго остался все таким же невыносимым, только уже с другой стороны. Не понимаю, как его терпит Паула.

Малыш толкнулся, и я с улыбкой приложила руку к животу.

— Видишь, не ты одна его ждешь.

Сегодня Мартин не опоздал. Да честно сказать, он вообще опаздывал редко, а уж с каждым днем, приближающим нас к родам, все больше и больше времени проводил дома. Не уверена, что из-за переживаний, как все пройдет, скорее, чтобы я не разрушила дом под воздействием гормонов.

Поужинать мы решили в ресторане, и в рамках приличий Уго пришлось отложить в сторону документы. Бедняга заметно страдал. Быстро поглощал пищу, а взгляд его все время возвращался к стопке бумаг, оставленных на подоконнике. Мне даже жалко его стало.

— Уго, не мучайся, — сжалился Мартин. — Если это так важно, можешь читать и есть одновременно.

Уго вздохнул, посмотрел на Паулу и покачал головой. Я опустила голову, пряча улыбку. И подумать не могла когда-то, что робкая Тиль так будет вертеть вредным неупокоенным духом, оккупировавшим мою картину. Он совсем не казался робким, когда стравливал господ Бруннеров или когда пытался защитить меня от Ригерлаша. И непонятно, то ли Уго всегда таким был и просто в чрезвычайных условиях изменился, то ли семейная жизнь наложила отпечаток.

— Итак, мы хотим вам кое-что вам сообщить, — торжественно начала Паула, когда все отложили в сторону приборы. Меня захватило плохое предчувствие.

— Пожалуйста, только не говори, что вы переезжаете!

Талантливого адвоката не раз уже приглашали в столицу, и перспектива лишиться подруги была самым страшным моим кошмаром.

— Нет, мы останемся здесь.

Уго кивнул, подтверждая слова супруги. Мартин как-то странно закашлялся, и я с подозрением на него посмотрела.

— Простите, — офицер выпил воды. — Паула, продолжай.

— В твоих кабинетах просто отвратительный персонал, который совсем не понимает, насколько тебе тяжело, — предчувствие стало острее. — Мои-то в ателье уже вышколены, вымуштрованы. Я им даже систему штрафов придумала, а вот у твоих ведьм слишком много свободы.

Теперь уже закашлялась я, а Мартин просто закрыл лицо руками, чтобы скрыть смех. Кажется, я поняла, к чему Паула ведет, и это мне отчаянно не нравилось.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты беременна, — попросила я. Паула явно хотела вернуться ко мне на работу, но я потому и помогла ей открыть ателье, чтобы этого никогда не случилось.

— Нет, мы пока не планируем.

Кто думает, что не планирует, а кто так решил, было понятно без слов. Я судорожно думала, как сменить тему разговора, но вдруг малыш дернулся. Не знаю, кто у меня будет, мальчик или девочка, но он точно пойдет характером в маму — подсказал выход из ситуации.

— Франни! Я хочу предложить тебе…

— Я рожаю, — прохрипела я, скрючившись. Актрисой всегда была неплохой, а в условиях, когда меня практически прижимают к стене, могла затмить труппу любого театра.

В лечебницу мы не поехали. Сели в экипаж, и, когда Паула и Уго скрылись из поля нашего зрения, свернули к дому. Я положила голову Мартину на плечо и тяжело вздохнула. Он нежно и легко коснулся моей шеи, и его пальцы скользя, погладили щеку.

— Франни, это уже третьи роды за последние две недели. Может быть, легче не встречаться с Паулой какое-то время? Ты же когда-то все-таки родишь.

— Я все надеюсь, что она оставит эту идею — работать со мной. Мы и раньше спорили каждый день, а теперь, когда я взрываюсь по поводу и без, у меня ни одного кабинета не останется.

Мартин тихо засмеялся.

— У нее слишком много свободного времени, так что не надейся.

И повышенная активность. При знакомстве с Паулой даже подумать не могла, что это так.

— Еще есть беспроигрышный вариант, — Мартин сделал паузу, чтобы заинтересовать меня, и я толкнула его, намекая продолжать. — Просто сказать ей, что хочешь вести дела самостоятельно.

Малыш в животе заворочался — ему эта идея тоже не нравилась. Там точно растет моя маленькая копия.

— Нет уж, — я даже улыбнулась. — Что ж я, не ведьма что ли? Надо разработать план, сварить подходящее случаю зелье и…

— И все ведьмы так делают? — не поверил Мартин. Правильно сделал, между прочим.

— Не все, — признала я. — Но приличные так точно.

Content

Анна Батлук
Самая приличная ведьма

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог