N02far

Пособие Для Чайников Часть 2: Трудоустройство

Глава 1

— Российские поезда — самые поездатые поезда в мире, — философски отметил Иван, глянув в окно.

Мимо проносились бесконечные леса, иногда прерываемые полями. Байкал они уже миновали, так что все впечатляющие виды остались позади.

— Чем ты недоволен? — спросила Ольга, оторвавшись от книги.

Естественно, ехали они не в каком-нибудь купе. Да и в поезде далеко не самом обычном. Специальный государственный «Сапсан Пять», шлёпавший со средней скоростью триста пятьдесят километров в час по выделенной ветке, вместо купе имел несколько вагонов-домов. Пять отдельных спален, общая гостиная, кухня, два санузла. Имперская Служба Безопасности перемещалась с комфортом.

— Не, чисто к комфорту поездки претензий никаких, поезд шикарный, — поднял руки Иван. — Но почему не самолёт? Я скучаю по сексапильным стюардессам, всегда готовым показать, как застегнуть и отстегнуть ремень.

Ольга, проигнорировав очевидную пошлость, вернулась к книге.

— Потому что так надо. Прежде чем ты вернёшься в имперские земли нужно многое подготовить, а также оформить гору бумаг. И, пока всё это не будет сделано, появляться на улице тебе противопоказано. Так зачем две недели сидеть в закрытой квартире, если можно ехать?

Сама Несвитская воспринимала поездку как отпуск. Она действительно отдыхала, валялась в джакузи, регулярно дразнила Ивана, нося довольно откровенный домашний халат поверх минимального количества белья, читала. Иван хоть и получал эстетическое наслаждение от такой попутчицы, постепенно начинал напрягаться из-за невозможности сбросить сексуальное напряжение.

Молодой мужчина кинул короткий взгляд на спутницу, облачённую в лёгкую майку, подчёркивающую небольшую подтянутую грудь и домашние брюки, облегающие сексуальные ножки, и снова отвернулся к окну.

Мужчине было скучно. Банально скучно. Последние дни в Чосоне, переполненные адреналином, сделали бешеный ритм жизни привычным и комфортным. И сейчас, покачиваясь в поезде, Иван не находил себе места. Он пробовал читать, в гостиной была неплохая подборка книг. Но влияние Зевса лишило это занятие возможности убивать время. Спасибо фотографической памяти и зашкаливающей скорости усваивания информации. Книгу, на которую у Ольги уходила пара дней, Иван проглатывал за пару часов.

Телевизор? Не смешно. Посмотрев сюжет об открытии новёхонького химического завода компании «Север Камень» под городком Тея на южном склоне Понтийских гор, Бобров испытал передозировку официозом и зарёкся вновь касаться пульта. Не мыслил Иван себя ленивым диванодавом, тупящим в плазменную панель на стене.

Спортзал в соседнем вагоне? Мужчина натянул на штангу максимальное количество блинов, тягнул полсотни раз, но понял, что даже не вспотел. И поэтому бросил это занятие. Да, штанга была тяжёлой, требовала напряжения сил, не робот же он, в конце концов, но Зевс сбрасывал напряжение в мышцах быстрее, чем оно накапливалось. Так в чём смысл?

Женщина сложила книгу.

— Тебе нечем заняться?

— Ольга, вы не только умопомрачительно красивы, но ещё и невероятно проницательны, — голосом пономаря ответил Иван.

Несвитская с самого начала внимательно наблюдала за Бобровым. Оценивала. В объяснении о причинах поездки на поезде вместо полёта на самолёте была лишь половина правды. Вторая половина — наблюдение. В быту проявлялись многие черты характера, как бы человек ни пытался их скрывать.

Иван был аккуратен, ничего не ломал, не ронял, не проливал. Для практиков высокого уровня это в целом нормально, координация движений и у самой Ольги была отличной. Он не нервничал, не испытывал приступов злости или раздражения. Оперативница специально старалась расшевелить его раздражение, но безрезультатно. Иван попросту промолчал, когда она выкинула приготовленное им блюдо. Девушка приготовила правдоподобное объяснение, на случай претензий или даже спора, но Ивану будто было всё равно. Он всего лишь начал готовить одну порцию, на себя, чтобы поесть один раз. Ольга пыталась перекладывать книги, которые он читал, но парень читал слишком быстро и попросту не выпускал книгу из рук, пока не заканчивал. Она пыталась прятать его вещи, но он всё безошибочно находил. И совсем не пытался за ней подглядывать. Последние даже немного обижало, в чём Ольга не признавалась даже себе.

— Может быть, сыграем? — предложила женщина.

— Игра? — в голосе появилась заинтересованность, хотя мужчина продолжал смотреть в окно.

— Шахматы. Я не люблю карты.

— Я подумал о «Правда или вызов» — улыбнулся Иван.

— Может, в другой раз, — Ольга посчитала, что пока не готова на такой риск.

Он повернулся:

— Хорошо, шахматы. На что?

Ольга улыбнулась:

— На раздевание играть не буду.

— Да, на это не стоило и надеяться, — хмыкнул мужчина. — Тогда если выиграю — делаю тебе массаж.

Это тоже было слишком опасно.

— На интерес, — ответил Ольга. — Само по себе соревнование ума тебя не вдохновляет?

Собеседник неопределённо повёл плечами.

— Я готов был сыграть на обещание не пытаться прятать мои вещи, — сохраняя дружелюбно весёлое выражение лица, ответил Иван. — Но это выглядит так мило, что я не могу отказать себе в маленьком удовольствии.

Ольга попробовала другой довод:

— Если выиграешь — расскажу, что тебя ждёт в Москве.

Иван отвернулся к окну:

— Нет, это я и так знаю. Зря отказываешься от массажа. Можем установить условия, по которому я не буду намекать на секс или иначе тебя соблазнять.

Ольга покачала головой:

— Я почти на сто процентов уверена в твоей способности одним массажем спины довести меня до такого состояния, что я буду сама на всё согласна. Так что не надейся. Придётся тебе пока пользоваться рукой.

Ольга слегка покраснела от собственной наглости и пошлости. Такие шуточки были совсем не в её привычках. Иван хмыкнул:

— Чтобы ты потом смотрела всё на записи? Оленька, ты только попроси, я покажу всё вживую.

Ольга закатила глаза и покачала головой.

— Слишком очевидный ответ.

— Homo non sum nisi, — пожал плечами Иван.

Женщина поднялась и, положив книгу на полку, прошла к столу, стоявшему рядом с окном, присела напротив Ивана.

— Ты непохож на адреналинового маньяка. Так чего мучаешься? — перевела она тему, вернувшись к его скуке.

— Моей деятельной натуре претит безделье, госпожа Несвитская. Видимо, я ещё не успел устать от насыщенной и интересной жизни, а наоборот, только-только почувствовал её, жизни, истинный вкус.

Ольга закатила глаза, но желание вывести разговор на дальнейшие планы пересилило.

— Хорошо, давай договоримся так. Если сможешь победить три раза подряд, делаешь мне массаж.

Иван хитро улыбнулся.

— Ног! — тут же поправилась Ольга, не иллюзорно испугавшись за свою честь, — И если это зайдёт куда-то не туда, остаток пути проведёшь в одной из камер в конце поезда.

— Договорились, — кивнул Иван.

Через несколько минут они начали игру. Иван играл чёрными.

— Пока ты живёшь у родственников, а мы решаем вопросы с Чёрным Рынком… — начала разговор Ольга.

— Кстати, мне любопытно, что вы сделаете с вознаграждением? С такой мишенью на спине мне и по родной земле-то ходить небезопасно.

Бобров не слишком следил за игрой, больше глядя в глаза Ольге. А вот женщине приходилось напрягаться, чтобы одновременно вести разговор и при этом очень внимательно играть. Иван ходил быстро, очень быстро, будто и не думал ни над следующим шагом, ни над игрой в целом. Ей как-то сразу не понравилось, как рассыпалась её защита не успев собраться и как началось планомерное наступление противника.

— Способов много. Можно подтянуть людей, что нам должны, и они закроют счёт на твоё имя. Да, все будут знать, что Суон готовы за тебя платить, но одно дело — безопасный, относительно, счёт в банке Нормандии, с которого можно спокойно пользоваться деньгами, без необходимости рисковать с наличкой. Другое дело — везти тебя в Чосон и сдавать им на руки. Чем они расплатятся? Местной валютой? Или солянкой из всего, что наскребут? И куда потом с такой суммой деваться? А если вместо денег у них будут пули? Но есть и другие методы, изящные. Не могу рассказать, у тебя нет допуска.

Иван сделал очередной ход, создавая угрозу сразу трём фигурам.

— Понятно. Итак, я в гостях у родственников. А чтобы не протирал штаны, ну и дабы обезопасить честь половины дворянок Москвы, под юбки которых я залезу чисто от безделья, вы придумали мне занятие.

Ольга, отдавая слона, перевела взгляд на мужчину. Иван всё так же сидел, подпирая подбородок рукой, и вид имел безобидный и дружелюбный.

— Да, придумали. Ты явно достиг пятого круга, а может, и выше. А навыков практика у тебя как не было, так и не прибавилось. Многое ты выполняешь интуитивно, а надо, чтобы делал осознанно. Так что мы подберём тебе инструктора, будешь подтягивать боевые навыки.

Иван кивнул:

— Хорошо.

Ольга удивилась:

— Что? Вообще никаких возражений и поправок? Даже язвительных комментариев не будет?

— Я хорошо оцениваю свои силы, Оль. И навыки. Так что можешь удивляться, но я не против учиться. Наоборот, только «за».

А особенно «за» был Зевс, с нетерпением ждавший возможности расширить свои знания о силах практика.

— Это… Воодушевляет, — с некоторым облегчением признала женщина. — Тебе ещё нужно усвоить некоторые навыки нашего профиля. Сам понимаешь.

— Понимаю. И мат.

Конь опустился на доску, обозначив атаку на короля. Ольга лишь поморщилась. То, что её начали загонять, и уже шесть ходов она только отбивала атаки, а инициатива полностью принадлежала Ивану, женщина видела и сама.

— Молодец. Но раньше времени не радуйся, ещё две игры.

Иван лишь улыбнулся.

— И я снова играю белыми! — заявила женщина.

— Пожалуйста, — не стал спорить мужчина. — Расслабься. Ты мешаешь интуиции, не слушаешь её подсказок. Слишком сосредоточилась на знаниях и тактиках.

— Поговори мне ещё! А то начну думать, что ты выигрываешь только из-за превосходства в способностях практика. И я буду вводить дополнительные правила, облегчающие игру мне, и усложняющие тебе.

Иван хмыкнул:

— Во-первых, я действительно выигрываю из-за превосходства в способностях практика.

Это была чистая правда. Зевс мог просчитывать любые ходы и, подключись он к игре, у Ольги не было бы шансов. Но Иван счёл это слишком уж неспортивным и играл сам, практически честно. Хотя слова о том, что Ольга игнорирует подсказки своего дара, принадлежали Зевсу.

— А во-вторых, при изменении тобой правил оставляю за собой право корректировать награду за победу.

— И не мечтай! — возмутилась женщина.

— Не слышу искренности возмущения в голосе, — парировал Иван.

Пошла вторая партия, и после некоторых успехов в самом начале женщина снова ушла в оборону, оставив инициативу мужчине.

— Пока я буду в Москве, мой статус остаётся неизменным? Просто бедный родственник Бабищевых?

Ольга кивнула:

— Да. Ни к чему раньше времени привлекать к твоей персоне внимание.

Он хмыкнул:

— Тогда ты снова не угадала с отправкой меня к родственникам. Хочу я этого или нет, Бабищевы мне внимание устроят однозначно. Постараются опозорить на всю Россию. И не могу обещать, что не обгадятся сами в процессе.

— Ты можешь не усложнять? — поморщилась оперативница.

— Я бы не против, Оль. Ради твоей улыбки готов горы свернуть. Так они же сами всё сделают, вообще без участия с моей стороны. Почему-то люди забывают, что когда пытаешься кинуть в кого-то какашкой, сначала эту какашку приходится взять в руку. А попадёшь ты или нет, от руки вонять будет всё равно.

Ольга поморщилась, но попыталась его игнорировать, сосредоточившись на игре. И всё равно проиграла.

— Да быть не может! Я же вижу, что ты профан в шахматах!

На что Иван лишь рассмеялся.

— Предлагаю признать поражение и сразу перейти к приятной части.

— И не думай! Игра!

В третьей партии Ольга не разговаривала вовсе, полностью сосредоточенная на доске и фигурах. Оперативница обязана отстоять свою честь! Да, Иван обещал, что ничего такого делать не будет, но веры в это у женщины не было. Однако результат был закономерен.

— Мат, — поставил фигуру мужчина. — Располагайся на диванчике.

Но противница сидела за доской и восстанавливала в памяти последние ходы. И вынуждена была признать — придраться не к чему.

— Ладно! Ладно! Хорошо! Я иду! — сдалась оперативница Имперской Службы Безопасности, смущённая, как студентка перед впиской.

— И снимай брюки, — добавил Иван.

— Ещё чего?! — возмутилась Ольга с паническими нотками. — Мы договаривались только о ступнях!

— Как хочешь, — покладисто согласился Иван. — Но ты зря отказываешься.

Ольга напряжённо устроилась на диване и протянула изящные ножки мужчине. Иван вылил немного крема на ладони, и его тёплые, нежные пальцы коснулись её кожи. Первые пару минут она ещё была напряжена, но массаж делал своё дело, и женщина расслаблялась. А ещё через несколько минут Ольга блаженно закрыла глаза.

Когда открыла, обнаружила себя голой в его кровати. Восклицание, обозначающее женщину с пониженной социальной ответственностью, вырвалось у неё совершенно непроизвольно.

— Ведь знаю же, чем заканчиваются массажи! — обречённо воскликнула она.

Обнажённый Иван вернулся в комнату из душа.

— Готова к продолжению? Я ещё делаю великолепный массаж рук…

Глава 2

Иван спрыгнул на сухой асфальт железнодорожной платформы, пребывая в отличном расположении духа. Достал сигарету и привычно закурил. Следом вышла Ольга, нервно посмотрев по сторонам, будто ожидала, что сейчас сбегутся папарацци и начнут её фотографировать для статей с заголовком: «Порочная дева среди офицеров ИСБ». Понять причины её мандража было не так уж и сложно.

— Не переживай ты так. Никто ничего не узнает, — беззаботно пообещал мужчина.

После первого раза Ольга старалась держать дистанцию. Её хватило на целых три дня. После чего Иван снова её соблазнил, сначала немного напоив. После этого женщина расслабилась, и они стали любовниками. Какой-то особой романтики в их взаимоотношениях не было, хотя ухаживать Иван умел.

— Ты любишь щеголять цитатами, а сейчас молчишь. Знаешь почему? — мрачно посмотрела на него Ольга.

Иван ухмыльнулся.

— Знаю. Потому что большинство известных высказываний на тему хранения тайн, по смыслу созвучны с высказыванием Сократа: легче держать камень на языке, чем хранить тайну. Но на самом деле далеко не всё тайное обязательно становится явным. У меня есть отличная мотивация сохранить тайну, — он многозначительно прошёлся взглядом по её телу, отчего Ольга слегка смутилась. — Надежда получить награду за молчание.

Несвитская вздохнула.

— Тебе легко говорить. Вот попаду сейчас на медосмотр внеплановый, и буду объяснять, чем занималась последние пару недель, — поморщилась княжна.

— Если хочешь — буду всё отрицать, — спокойно ответил Иван, — Или, наоборот, приму всю ответственность. Исполню любое твоё желание, принцесса.

— Паяц, — констатировала она.

— Я кристально серьёзен, — ухмыльнулся Иван. — И к тому же у нас появился секретный отзыв-пароль, которого не знает никто, — под её вопросительным взглядом мужчина объяснил: — Массаж ступней — поезд Владивосток — Москва.

Ольга покачала головой. Вообще, самой поездкой она была довольна, Иван показал себя любовником умелым и страстным. Его внимание и ухаживания сильно подняли её самооценку и уверенность в себе. Не то чтобы она страдала от нехватки того и другого, но как же это чертовски приятно.

— Ладно, если уж заговорили о секретных отзывах, — перешла на деловой тон Ольга. — Есть такая газета: «Городничий». Вообще удобная, если хочешь быстро найти квартиру или что-то купить…

— Газета? — улыбнулся Иван.

— Да! Газета! — настояла женщина. — В ней есть раздел: ищу тебя. Через него мы нередко связываемся с информаторами. Даём объявление с кодовой фразой и номер для связи. Запомнил?

— Конечно, — кивнул Бобров.

И всё равно расстраивало её сознание факта провала наблюдения, да и взаимоотношения их на этом точно закончатся, что бы он там ни говорил. Курирование подобных агентов не входит в её обязанности, куратор у Ивана будет другой. Как бы ни хотелось.

— Тогда пойдём искать комитет по встрече, — несколько смутившись собственным мыслям, женщина предпочла сменить тему. — Они предупреждены о твоём приезде.

Естественно, их не досматривали, никто не проверял документы, и вообще выход со специальной платформы пустовал, пока они не попали в общий зал. Пятый Московский Вокзал, как и его собратья, сохранил оформление в стиле классицизма. После Чосона, живущего в стиле модернизма, полного стекла и стали, монументальность камня, высокие колонны, мозаика на потолке, вызывали у Ивана ощущение возвращения в прошлое, а ещё лёгкую невесёлую ностальгию. Те дни, что Иван провёл в Москве вообще и среди Бабищевых в частности, оставили у него исключительно отвратительные воспоминания.

— Они не приехали, — уверенно заявил он.

— Должны приехать, — ответила Ольга. — Игнорирование моего личного сообщения — заявка на серьёзное оскорбление.

— Спорим? На десятку, чисто из интереса?

Иван протянул раскрытую ладонь. Ольга чуть подумала и разбила спор.

— Спорим.

Основной поток людей им не мешал, у дворян имелись свои коридоры и переходы. Иван не без интереса рассматривал обычных прохожих, сравнивая их с воспоминаниями пятнадцатилетней давности, когда он был в Москве последний раз. Крой одежды почти не изменился, но стал ярче, краски насыщенней. Империя не отставала от веяний моды, пусть в приоритете оставалась классика, строгие костюмы и некоторая закрытость. Вот и Ольга носила строгий костюм из брюк, блузки, жилета и пиджака. Да, приталенный и подчёркивающий великолепную подтянутую фигурку, но закрытый и целомудренный.

Они прошли до зала встречающих и, оглядевшись, никого не увидели. Аристократы чаще всего пользовались самолётами, так что всю движуху и шум создавали простые граждане.

— Я же говорил.

Женщина не торопилась признавать поражение, внимательно рассматривая толпу. И её взгляд что-то вычленил.

— Смотри туда.

Чтобы не мучиться, Иван попросил Зевса отследить взгляд спутницы, и через секунду «увидел» неряшливого таксиста, держащего в руках плакат с надписью: «Привет, Иван Бобров». Улыбнулся.

— Это великолепно, я думаю. Даже не представляю лучшего способа продемонстрировать своё презрение, — озвучил своё отношение к такой встрече Иван. — Уверен, они ему даже не заплатили. Ты как считаешь?

Ольга достала кошелёк и отдала символическую десятку. Затем передала конверт.

— Здесь мои командировочные. Я вижу, они могут пригодиться.

Подумав немного, Иван от конверта отказался.

— Искреннее спасибо, — он благодарно улыбнулся. — Но я откажусь. Пусть это будет вызов. Выживание в условиях враждебного окружения. Ради тебя попробую быть вежливым и наладить контакт.

Подозрения, которым преисполнилась Ольга, посмотрев на спутника, хватило бы на предъявление официального обвинения.

— Вежливым?

— Я не имел в виду вежливости к служанкам и прочим юным привлекательным особам, — уточнил Иван. — Нет. Я на полном серьёзе попытаюсь наладить с Бабищевыми контакт.

Подозрения стало лишь чуть меньше.

— С чего бы вдруг такие жертвы?

Он пожал плечами:

— Вырабатываю профессиональную привычку. Если я теперь серьёзный специалист, то свои эмоции и предпочтения должен держать при себе.

Оперативница ИСБ новым взглядом посмотрела на своего спутника. Если он реально собрался исполнить озвученное, то под внешностью балагура и мажора скрывался некто другой. Сдержанный, хладнокровный и терпеливый. Конечно, он мог соврать, и скорее даже ей стоит подозревать ложь. Но почему-то интонации, что она уловила, говорили о предельной серьёзности намерений собеседника.

— Желаю удачи. Искренне. Если они вполовину такие, какими ты их описывал, тебе потребуется и удача, и терпение, и навыки выживания.

Иван улыбнулся.

— Спасибо. Рад был знакомству, Оля. Надеюсь, ещё поработаем вместе.

— И я была рада, — призналась женщина.

Он протянул руку, и после рукопожатия двинулся к таксисту. Тем оказался молодой улыбчивый грузин, сразу приметивший мужчину с небольшой сумкой, что смотрел и шёл прямо на него.

— Батоно Иван! — смело обратился таксист к незнакомцу.

— Да, это я. Встречаешь?

— Хо! Пойдём, дорогой, отвезу тебя с ветерком! Тебе как, сумку в багажник?

— Не тяжёлая, так что возьму с собой, — добродушно ответил Иван.

Управлял таксист видавшей виды П-четырнадцать, детище завода Покрышкина четырнадцатого года выпуска, разукрашенной в классический таксовый жёлтый. По легенде, эту модель прямо при выезде из цеха красят в такой цвет, потому что десять из десяти четырнадцатых становятся автомобилями такси. Иван уместился на заднем сидении, подметив средненький комфорт и низкий потолок отечественного седана, но смирился, как с неизбежным. Обижать человека только за то, что его заказали подвести нелюбимого родственника, Иван не собирался. Таксист тем временем, назвавшийся Зурабом, уточнил:

— Сразу едем на место, или куда заезжаем?

— Сразу на место, Зураб, будь добр.

— Хо, дорогой! Всё будет в лучшем виде!

Машина тронулась с места. Зураб развлекал пассажира нехитрым разговором, умело не задавая неуместных вопросов. Иван расспрашивал о Москве и последних интересных событиях, упомянув лишь, что давно здесь не был. А сам рассматривал город. Первое впечатление, составленное ещё на вокзале, подтвердилось. В архитектуре господствует классицизм, почти не видно стекла и стали. Машинки и люди стали несколько ярче, но это всё та же старая добрая Москва. Впрочем, несколько новых, современных и амбициозных небоскрёбов, внешне сохранивших общий городской стиль, всё же имелось, и они совсем не казались лишними среди своих монументальных тяжеловесных соседей. Машины, помимо Покрышкиных, в основном отечественные, легковые Уралы и Метеоры, несколько хотхетчей Комета разных лет, тяжеловесные паркетники Барсук, гражданские братья военных Вепрей. Ну и люксовые Волги, куда же без них. Из иностранных Иван видел несколько вагов, мерседесов, да пару поршей.

— Из самого громкого, Маншаревы судятся с Волконскими, — продолжал рассказывать Зураб. — Вроде как за Кавказскую Транспортную Компанию, но я как-то не верю. Чего господа договориться не смогли?

Иван Маншаревых не помнил совсем, а Волконские — потомки Рюриковичей, то есть одни из Великих Княжеских Родов. Напрягать память, чтобы сообразить кто там с кем и о чём, Боброву было лень.

Вскоре они покинули городскую черту, оказавшись в пригороде, где раскинулись поместья благородных семей. Здесь уже гуляли не девушки, а барышни, носящие современный турнюр. Совсем небольшой, в сравнении с модой прошлого века, но даже так ощущение путешествия в прошлое у Ивана обострилось.

Наконец Зураб остановился у больших ворот.

— Извини, батоно! Дальше не могу. Никак нельзя.

Через ворота было видно, что до особняка идти ещё если не километр, то где-то близко.

— Всё в порядке, я дойду. С тобой рассчитались?

Грузин одной широкой улыбкой выдал: «с тебя, как с друга, ничего бы не взял, но за проезд надо платить». Наличности у Ивана было мало, чисто карманные расходы, которых как раз хватило на оплату такси. Расплатившись, молодой мужчина покинул такси и подошёл к воротам. Створки, естественно, оказались закрыты. Как и калитка. Иван посмотрел в камеру, одну из двух, что висели на столбах. Его точно видели, не могли не видеть, но ворота оставались закрытыми.

— Интересно, что они будут делать, если я сейчас начну ломать замок? — спросил он вроде как в пустоту.

Зевс предложил просто перелезть забор и не обращаться внимания на столь детские попытки вредничать. Иван по большому счёту склонялся именно к такому решению. Он же обещал вести себя профессионально. Стоять под воротами и ждать — глупо. Лучше пройти мимо и сделать вид, что ничего не произошло. Однако судьба в лице трёх барышень, идущих к этим же воротам, распорядилась иначе.

Иван обернулся, осматривая девушек. Одна, в центре, лет двадцать, брюнетка в шляпке, платье — корсет и свободная юбка с турнюром, поверх обтягивающий жакет. Всё с вышивкой и из дорогой ткани. Две девушки за ней, лет шестнадцать, пусть одежда такая же, но крой и ткань попроще.

Девушка подошла ближе, явно ожидая начала разговора от Ивана, как от представителя низшего сословия. Впрочем, одежда на молодом мужчине была не простая, а иностранная. Настоящая иностранная, не подделка под неё. Поэтому, решив что-то там для себя, барышня начала разговор первой:

— Кто вы и что вам угодно?

— Не имею чести быть представленным, — вежливо кивнул мужчина. — Иван Бобров.

Лицо барышни посуровело.

— Бобров?

— Вижу, что фамилия вам знакома, — Иван озвучил очевидное.

— Матушка не говорила о… вашем приезде.

Девушка сама не знала, как именно себя вести. Когда они встречались в прошлом, ей было всего четыре года. Очевидно, что она его банально не помнила. В семье о Бобровых почти не говорили, а если и вспоминали, то исключительно в негативном ключе. Девушка не знала ничего ни о причинах негатива, ни о том, на кого конкретно негатив направлен. Она и хотела бы изобразить грозное негодование, подражая матушке, но испытывала больше любопытство.

— Не удивлён, у нас очень сложные взаимоотношения, — признал Иван. — Я тоже не хотел бы лишний раз беспокоить семью моей матери. Однако это просьба княжны Несвитской.

Указание на княжну успокоило девушку.

— Тогда идёмте.

У Ивана чесался язык, попросить не обращаться к нему столь официально, но он сумел сдержаться. Не всем нравится переходить на неформальное общение вот так с первых фраз.

Когда барышня подошла к калитке, та, конечно же, сразу открылась. Ивану пришла в голову мысль, что вот он пропускает трёх девушек, и калитка закрывается у него перед носом, тогда точно придётся брать ворота штурмом. Но нет, он прошёл вслед за барышнями, и все они двинулись к особняку.

Шли молча. Девушки украдкой оборачивались и посматривали на человека, о котором почти ничего не слышали, но знали, что он не вызывает любви у старших Бабищевых. Иван, в свою очередь, удерживая на лице располагающую улыбку. Так они и дошли до особняка, построенного три сотни лет назад.

Глава 3

Особняк носил хорошо скрытые следы недавней реставрации. Настолько хорошо скрытые, что заметил их только Зевс. Даже камеры внешнего наблюдения были великолепно спрятаны в такие углы, где их невозможно увидеть невооружённым взглядом. Барышня, так и не назвавшая своего имени, провела гостя на большую открытую веранду, заменявшую крыльцо. Все четверо они прошли через широкие двери в большой круглый холл. Здесь девушка остановилась.

— Это всё, чем я могу вам помочь, — выказывая предельную учтивость, сказала она. — Слуги проведут вас к матушке.

Мужчина кивнул.

— Искренне благодарю за помощь, — ответил Иван, сохраняя дружелюбную улыбку.

У молодого мужчины крутились на языке совсем другие слова, но он героически сдерживал порывы начинать лёгкий флирт с любой красивой девицей. Барышня покинула холл вместе со своими спутницами. Иван оказавшись в одиночестве, начал осматриваться.

«Камеры видишь?»

«Три штуки» — подтвердил Зевс.

«Значит, о нашем приходе знают» — сделал вывод Иван. — «Кто-нибудь по нашу душу идёт?»

«Нет» — с явной иронией в интонации отозвался спутник.

«Почему я не удивлён?» — поддержал иронию Бобров.

Иван ещё раз огляделся, но теперь рассматривал колонны только для того, чтобы дать слугам время как-то на него среагировать. Подождал минут пять.

«Без изменений?»

«Именно так» — продолжал веселиться Зевс.

«Ну раз они не идут к нам, то мы пойдём к ним» — принял решение молодой мужчина. — «Давай попробуем найти эту неизвестную нам матушку. Показывай дорогу»

Зевс подключил свою навигационную систему, и в голове мужчины появилось чувство верного направления. Иван вошёл в другую дверь, сразу попав на винтовую лестницу. Поднялся на третий этаж и двинулся по коридору. Здесь слуги уже курсировали. К идущему навстречу мужчине Иван и обратился.

— Постой.

Но тот даже не подумал притормозить:

— У меня важное поручение, обратитесь к кому-нибудь другому.

Иван даже слегка опешил от такого ответа. Сказать, что это было грубое нарушение поведения слуг, это сильно преуменьшить.

«Тебя игнорируют. Там на первом этаже комната, откуда ведётся управление особняком. Мужчина лет пятьдесят, вероятно — домоправитель, приказал тебя игнорировать и держаться подальше» — подсказал Зевс.

Иван улыбнулся.

«Это, я считаю, просто великолепно. Конечно, я всякого ожидал, но такое показательное пренебрежение бьёт все рекорды» — покачал он головой. — «Ну давай посмотрим, как низко они готовы пасть ради глупого пренебрежения».

До кабинета «матушки» оставалось всего ничего, когда навстречу Ивану вышел мужчина в старомодном фраке. Тот самый домоправитель, как пояснил Зевс, воспользовавшийся служебным лифтом.

— Господин Бобров, — через губу обратился дряблый сморщенный слуга. — Госпожа Анна отдыхает, не стоит её беспокоить. Ваша комната на втором этаже.

Иван, подавив желание высказать пару ласковых, ведь он обещал, благодарно кивнул:

— Это, конечно, замечательно. Но не могу же я не засвидетельствовать своё почтение…

— В этом нет необходимости, — перебил слуга Боброва. — Вас представят всей семье за ужином.

«Чем глубже в лес, тем толще партизаны» — выразил Иван свои ощущения.

— Благодарю, — и раньше, чем слуга успел смыться, добавил. — Проводите меня, будьте любезны.

И, опять же раньше, чем этот индюк успел сослаться на других слуг, добил:

— А то, как я погляжу, слуг в особняке днём с огнём не сыщешь. Наверное, домоправитель в запой ушёл, совсем не строжит подчинённых.

Мужчина скривился так, будто проглотил незрелый лимон, закусив его горстью свежей клюквы, но согласился, потому что деваться было некуда:

— Прошу за мной.

Домоправитель, не соизволивший представиться, проводил Ивана на второй этаж и остановился перед дверью.

— Вам сюда, — указал он на дверь и тут же собрался уходить.

«Закрыто» — успел подсказать Зевс.

— Уважаемый! — окликнул Иван мужчину. — Дверь закрыта.

И, доказывая свои слова, подёргал за ручку. Домоправитель, вновь скорчив недовольную физиономию, подошёл к двери и, вытащив из кармашка ключ, открыл. Иван тут же протянул руку, уже готовясь дать словесный бой за обладание ключом. Потому что был уверен — дверь будут закрывать каждый раз, когда он будет выходить по любой надобности. Но старый гусь без споров отдал ключ.

«Комната не подготовлена для проживания» — предупредил Зевс.

«Я уже догадался» — отозвался Иван.

Домоправитель удалился, а Иван зашёл внутрь. Мебель закрывали простыни, как и сказал Зевс. Комнату никто не готовил.

— После всего произошедшего мне, честно говоря, плевать на такие мелочи, — пожал плечами нежеланный гость.

Он открыл окна и начал встряхивать простыни, выбирая саму чистую. Самую пыльную без зазрения совести порвал на тряпки и устроил небольшую уборку в помещении. Зевс подсказал, как найти комнату с вёдрами и моющими средствами, где нашёлся даже пылесос, так что процесс пошёл бодро. Комната роскошью не хвасталась, что Ивана только порадовало — меньше мебели. Поэтому с уборкой он справился чуть больше, чем за час.

— Это было не так уж и сложно, — подвёл итог Иван, окинув взглядом результат своих трудов.

Нельзя сказать, что комната стала идеально чистой, но здесь уже можно было находиться без необходимости поминутно чихать от пыли. И даже вполне сносно жить, тем более Иван не собирался задерживаться в гостях надолго.

«Не думаю, что на этом бытовые проблемы закончились» — сообщил Зевс свою точку зрения.

— Ага, — кивнул мужчина. — Это был только первый… Ну, второй пункт. Первый: попасть в особняк. Второй: обустроится в комнате. Третий: добыть обед.

«Думаешь, тебя не будут кормить?» — в интонациях Зевса снова появилась ирония, замешенная на весёлой заинтересованности.

— Уверен. Но надо дать им шанс. Я же обещал.

Вещи раскладывать Иван не стал. Уходя, его не покидало ощущение, что слуги всё вернут в первозданный вид, а от вещей избавятся. И, поскольку ничего действительно ценного в сумке не было, Ивану было на это плевать, по большому счёту. Важными личными вещами он собирался обзаводиться только тогда, когда у него появится место, в надёжности которого будет уверенность.

Заперев комнату, он по навигации от Зевса двинулся на кухню.

«Может, у них столовая есть? Или ещё какое место, где я всё приготовлю себе сам?» — на всякий случай уточнил мужчина.

«Нет, только кухня» — ответил Зевс.

Пришлось спускаться сначала на первый этаж, а оттуда в подвал. Изнутри особняк хорошо благоустроили, и начинка у каменных стен оказалась современная. Однако вся электроника пряталась за декором. Иван прошёл через некую комнату отдыха, с огромным ЖК дисплеем во всю стену, колонками и россыпью различных игровых приставок на любой вкус. Прошёл мимо спортзала, сам не заглядывал, но через Зевса получил представление о том, что внутри. Вполне современный набор тренажёров. В зале занимались семь человек, подросток лет четырнадцати, две девушки, что сопровождали давешнюю барышню, три молодых женщины и один мужчина лет тридцати с небольшим. Ещё Зевс рассказал о сауне в другой части особняка, а также о трёх кабинетах с компьютерами и различным оборудованием.

За таким знакомством с временным, как казалось Ивану, жилищем он и дошёл до кухни, где уже на входе столкнулся с тонким, как жердь, мужчиной в одежде слуг. Разве что чуть более дорогой, поэтому стоит сделать поправку: старших слуг.

— На кухню запрещено входить посторонним.

Если бы Иван не знал о приказе домоправителя игнорировать его персону, то эта фраза всё расставила по своим местам. Его прямым текстом назвали посторонним. Слуги не могут не знать, кто перед ними, у каждого есть динамик в ухе, через который они получают указания, а дешёвая брошь на шее — стилизованная камера, чтобы избежать всяких нежелательных инцидентов. То есть мужчина точно знал, кто такой Иван, и назвал его не гостем, а посторонним. И всё равно Иван обещал дать им шанс.

— Я не посторонний, а гость. Не знаю, когда у вас был обед, но…

— Меня не предупреждали на ваш счёт. На вас не приготовлено.

Иван даже слегка восхитился такой наглости.

«Он получает указания от домоправителя» — поделился Зевс.

— В Южаково, ближайшем городке в пятнадцати километрах отсюда, есть забегаловки, способные удовлетворить ваши вкусы, — передал слова начальника жердь.

Иван хмыкнул.

— Вижу, мне прям рады. Ну что же, не смею больше отвлекать вас от ваших важнейших обязанностей, — улыбнулся он слуге.

И направился к выходу.

«Итак, меняем планы. Сегодня мы ищем приключения, какие-нибудь азартные игры. За неимением других вариантов придётся выигрывать стартовый капитал» — поделился Иван мыслями. — «А дальше будем смотреть по обстоятельствам. А касательно Бабищевых я сделал всё, что мог».

Полдень давно миновал, погода стояла хорошая, и Иван даже готов был признаться: ему приятно находится здесь. Не здесь — в Москве. А здесь — в хвойном лесу, вдали от морей и океанов. Морской воздух Чосона успел ему приесться. Ворота, естественно, никто и не думал открывать.

— Не, ну вы кретины просто невероятные, — закатил глаза мужчина.

И в несколько движений перелез через трёхметровую ограду.

«Сможешь нас сориентировать?» — спросил Иван.

Блудиться по округе не хотелось, а навигационные способности Зевса всё же были не безграничны.

«Да, успел считать карту местности, она висела в гараже персонала. Не заблудимся» — порадовал искусственный интеллект. — «Пешком идти семнадцать километров».

«Знаешь…» — Иван вздохнул. — «Надо было угнать какой-нибудь мотоцикл. Жаль, поздно сообразил»

Но опять же, после всего произошедшего в Чосоне настроение Ивана мало что могло испортить. Он был молод, здоров, имел великолепную физическую форму, а также спутника ИИ, благодаря которому мог вообще ни о чём не переживать.

Прогулка ещё больше подняла настроение. Машин было не так уж и много, но Иван ловил приступы умиления каждый раз, когда видел конные экипажи. Современные качественные кареты, несколько вычурного вида, в которых запрягали самых настоящих лошадок, четверых или шестерых. Барышни и господа ездили друг другу в гости. Особенно доставляли мешочки под хвостами лошадей, призванные защитить дороги от поругания конскими фекалиями, и прорезиненые подковы, чтобы не портить покрытие.

«Нет, они точно застряли где-то в прошлом веке» — поделился своими впечатлениями Иван. — «Не хватает, я не знаю, дирижаблей или воздушных шаров, наверное. Чтобы настоящий дизельпанк, по хард-кору. Не представляю, что могло бы ещё сильнее выпукло показать стремление сохранить какие-то давно отжившие традиции».

Зевс, как ни странно, был с Иваном согласен. В представлении машины из потусторонней реальности сохранение истории для потомков было делом благородным и благим. В мире его создателей были тематические парки, воссоздающие быт разных эпох и народов мира, чтобы любой желающий мог увидеть и пощупать культуры прошлого. Были и парки, показывающие, как живут в иных мирах, ведь никакой секретности касательно изучения вселенной никто не разводил.

«А это больше напоминает Карго-культ. Следование внешним атрибутам в попытке сохранить суть явления. Хотят они того или нет, но само по себе наличие способностей практиков не гарантирует их привилегий. Дворяне должны становиться промышленниками и владельцами компаний, иначе превратятся в наёмников у тех, кто владеет деньгами. Таковы законы развития общества».

Иван улыбнулся:

«А они и владеют. Это мода. Хотя признаю, с русскими семьями сложно иметь дело, слишком много заморочек с происхождением и атрибутикой. Даже Поднебесная в этом отношении более открыта для диалога».

Пока Иван рассматривал местных, те, в свою очередь, рассматривали его. Необычный вид типичного иностранца вызывал интерес, далеко не всегда позитивный. Часто пассажиры карет корчили морды при виде мужчины, хотя это по большей части касалось людей в возрасте. У молодёжи стабильно был позитивный интерес, но предложить подвести так никто и не попытался. И даже немногие прохожие не пытались заговорить, наоборот, демонстрировали желание дистанцироваться.

А вскоре впереди показался тот самый небольшой городок.

Глава 4

Городок Южаково отличался от Москвы только масштабом. Людей с машинами было поменьше, но в остальном архитектурно и по ощущениям Иван разницы не замечал. Впрочем, пришёл он не для того, чтобы любоваться достопримечательностями, а искать вполне конкретные заведения.

Как и в Сеуле, здесь не наблюдалось недостатка великовозрастных богатеньких бездельников, ищущих возможность потратить деньги родителей на всевозможные развлечения. И Иван, даже без помощи Зевса, способного заглядывать за любые стены, без труда нашёл бы нужные тематические заведения. Сам ведь был точно таким же. Закрытый клуб прятался в подвале крупного торгового центра. Естественно, на входе Ивана встретила охрана.

— Закрытая территория, только по приглашению, — остановил молодого мужчину мордоворот в костюме.

И тут же пропустил двух девушек, вполне прилично одетых, явно дворянок. Иван улыбнулся и изобразил акцент.

— Ньеужельи в въашьем завьедьении нье рады кльиентам?

В самых крутых подобных местечках, истинно закрытых клубах, стояли банальные распознаватели лиц, и личность любого подошедшего к входу устанавливалась сразу. Здесь таких наворотов не было. И снова прикид Ивана сыграл ему на руку. Охранник, получив по рации разрешение, сделал приглашающий жест.

— Приятного отдыха, мистер.

— Благъодорью, — отозвался Иван и вошёл.

«Встречают по одёжке» — мысленно ухмыльнулся молодой мужчина. — «Не думал, что трюк с акцентом мне потребуется, чтобы изображать нерусского».

«Согласен, забавно» — подтвердили Зевс.

Внутри клуб явно был списан с чего-то европейского. Структура такая же, бар, танцпол, VIP-ложа, и закрытая комната для азартных игр. Из чисто местного колорита столы для игры на бильярде, в Чосоне найти такие можно было только в бильярдных клубах, что было справедливо и для Европы. Эти же столы использовались отдельными группами отдыхающих, не желающих смешиваться с толпой на танцполе, равно как и выделяться на VIP-ложе.

Иван обвёл зал взглядом и после некоторых сомнений решил пока не рваться в азартные игры, увидев группу молодых людей, собравшихся вокруг бильярдного стола. Выделялась эта группа тем, что им было скучно, а хотелось развлечений. Именно к ним и подался Иван, продолжая изображать смесь французского и английского акцента, разве что не так явно, как на входе.

— Господа и дамы. Прошу простить за столь наглое вмешательство в вашу уютную атмосферу. Попал я в сложное положение. Aujourd’hui en fleurs, demains en pleurs, — Иван лёгким жестом вытащил выигранную у Ольги десятку. — Сие есть все мои сбережения на текущий момент, и это делает моё сердце грустно. Как насчёт пари?

Компания состояла из четырёх юношей и трёх девушек. Два парня и девушка явно были родственниками, внешнее сходство, да и в одежде был заметен почерк одного мастера. Одна из девушек прошлась по Ивану неприязненным взглядом, но промолчала, остальные заинтересовались.

— Что за пари, месье? — спросил светловолосый юноша с открытым, добрым и слегка наивным лицом.

— Я разыграю стол за три удара по правилам свободной пирамиды, заодно развлеку вас своей болтовнёй. А вы милостиво преумножить моё скромное состояние в тысячу раз, на порядок за каждый удар.

— Ты смотри, каков, — заинтересовался один из тройки родственников. — А если ты проиграешь?

Иван развёл руками:

— De tristesse et ennui, nul fruit. Я расстанусь со всеми своими сбережениями.

Деньги дворян не интересовали, им понравился красивый жест. Ну и любопытство, куда же без этого.

— Пари, — подтвердил первый юноша. — Меня зовут Пётр.

— Жан, — ответил Иван.

Через пару минут стол был готов к игре, а Иван готовил кий к удару.

— Так вы француз? — спросила девушка, представившаяся Мари.

— Autant de langues qu’un homme sait parler, autant de fois est-il homme. Я много путешествую, последние годы много жил в Азии. Боюсь, если вернусь домой, меня не поймёт собственная мать.

— Droit. Vous avez un sale accent picard. — указала на плохой выговор девушка, демонстрирующая неприязнь и так и не назвавшая имени.

Иван чуть-чуть напрягся и перешёл на относительно чистый валлонский диалект:

— Я давно не практиковался, мадемуазель. Слишком долго общался с немытыми желтозадыми варварами.

Он нанёс первый удар, шары рассыпались по столу, сразу половина оказалась в лузе.

— Хей! Мы столь хороши в языке Дюма.

— Прошу простить, — кивнул Иван. — Я всего лишь упомянул, что давно не говорил на родном языке.

— А почему не за один удар? — спросила Мари.

— D’abord, разбить одним ударом легче, чем гонять разбежавшиеся шары по столу. Deuxièmement, с одного удара я сделал бы десятку сотней, а с трёх…

Он улыбнулся, намекая, что получит, в случае успеха, десять тысяч.

«Зевс, страхуй. Я, конечно, великолепен, но уже не уверен, что получится».

«Расслабься, я сделаю» — отозвался спутник.

Парень по имени Александр хмыкнул:

— Тогда ты поскромничал. Можно было загонять по шару за удар. Ушёл бы отсюда миллионером.

— Mieux vaut bonne attente que mauvaise hate. — ответил Иван, — Зачем спешить, если можно растянуть удовольствие?

Он нанёс следующий удар. Ровно половина оставшихся шаров исчезла в лузах.

Девушка, что хорошо говорила по-французски, подошла к столу и поставила свой бокал на ткань. Как раз туда, где пролегала траектория следующего удара.

— Тысяча сверху, если ни один шар не коснётся бокала.

Её друзья последовали её примеру, и вскоре задача несколько осложнилась. Иван улыбнулся.

— Ce que femme veut, Dieu le veut. Чего хочет женщина, того хочет бог.

Он обошёл стол, выбрав единственную возможную позицию для удара. Зевс поправил движение.

— La fortune sourit aux audacieux aux braves.

Удар, и все оставшиеся шары оказались в лузах один за другим.

— Отлично, месье Жан, — похвалил Пётр.

— Да, хорошо, — кивнула девушка, что знала французский. — Но как вас на самом деле зовут, месье Не Жан?

Взгляды молодёжи сошлись на молодом мужчине.

— Оу, меня раскрыли, — улыбнулся Иван. — Или как настоящему лжецу, мне стоит продолжать игру до последнего?

— Не стоит, — сжалилась девушка. — Условия пари вы выполнили, шары в лузах, нас вы развлекли. Выигрыш заработан честно.

В подтверждение слов она выложила деньги на стол.

— Имя?

— Разрешите представиться, Иван Бобров.

Фамилию узнал только один юноша, тот, что из тройки родственников.

— Бобров? Родственник Бабищевых?

— Он самый, единственный и неповторимый, — не стал отрицать Иван.

Бабищевых, естественно, знали, но кто там у них в родственниках, разбирался всё так же только один не назвавшийся молодой человек. Девушка, говорившая по-французски, стала менее враждебной и более заинтересованной. Остальных, кроме Петра, обман не слишком обрадовал.

— Но зачем этот фарс? — возмутился Александр.

— А стали бы вы соглашаться на пари с обычным Ваней Бобровым? — пожал плечами Иван. — Хотя на самом деле таким образом я прошёл через охрану. Не пытался объяснить, что имею право здесь находиться, а просто выдал себя за иностранца, а с вами продолжил играть роль.

Пётр выложил деньги на стол.

— Друзья мои, как верно ответила Лиза, пари Иван выполнил.

И молодёжь, пусть и без особой охоты, но выложила оговорённую сумму.

— А зачем тебе деньги? — спросила Мари. — Ну не мог же ты действительно остаться с последней десяткой.

— Может быть, это останется моим маленьким секретом? — улыбнулся Иван.

— А я знаю, в чём дело, — улыбнулся неназвавшийся парень. — Старушка не выпустила его из особняка с деньгами. Сам-то он сбежал, но без наличности.

Предположение вызвало понимающий смех.

— Хм, — задумчиво протянул Иван. — Полагаю, вы говорите о некой особе, которую в поместье называют Матушкой? Я ещё не имел счастья быть ей представленным.

— Она держится старых порядков, — заговорила Лиза. — И очень строга, поэтому ты вряд ли увидишь молодых Бабищевых в заведениях, подобных этому.

— Да и в других тоже, — подтвердил Пётр. — Анна Алексеевна уверена, что девушкам, женщинам и дамам не пристало посещать какие-либо заведения, кроме театра или оперы. Все эти кафе, магазины, салоны и прочее — бездуховное развлечение для плебса.

— Мило, — оценил Иван. — Не зря у меня с момента приезда стойкое ощущение, что попал в прошлое лет на двести.

Молодёжь с пониманием и лёгкой грустью согласилась.

— И какие у тебя дальнейшие планы, месье Не Жан? — спросила Лиза.

Иван загадочно улыбнулся.

— Какие могут быть планы у молодого, наглого и самоуверенного лиса? Сыграть по-крупному! Потому что на все остальные развлечения, меня интересующие, требуются большие деньги.

— Тогда тебе туда, — кивок в сторону закрытой зоны. — Для начала. Но у тебя есть две проблемы.

Иван чуть задумался.

— Дай угадаю. Нужно, чтобы кто-то меня туда провёл, потому что только по знакомству, это раз. А два — входной билет больше тех пятнадцати тысяч, что у меня на руках?

Лиза кивнула:

— Всё верно. Допустим, провести туда тебя смогу я. А что с деньгами?

Она обратила взор на парней. Но почему-то все, кроме Петра, самоустранились.

— Я одолжу тебе двадцать пять. И даже не слишком обижусь, если не вернёшь, — с готовностью кивнул он. — Но хочу увидеть шоу! Ты ведь не только на бильярде хорош?

— Будь уверен, — заверил Иван. — Я просто кладезь талантов.

Мари скорчила грустную моську:

— Мне запретили туда ходить. Не хочу ссориться с мама, — последнее слово она произнесла на французский манер.

Остальные тоже под теми или иными предлогами открестились от похода в закрытую часть, оставшись у стола бильярда. Иван вместе с Петром и Елизаветой отошли в сторону.

— Мне нужно что-нибудь знать перед тем, как туда попасть? Особые правила, писаные и неписаные?

Пётр пожал плечами:

— Ну, у каждого стола стоит наблюдатель, вылавливает шулеров. Если заметят за этим делом — сам понимаешь, в такие заведения больше не пустят.

— Это стандартно, — кивнул Иван. — Никаких драк, пьяного дебоша и прочих милых шалостей. Блюдут честь заведения. Что-нибудь более существенное?

— Все, кто сидят за столами — аристократы, — напомнила Лиза. — И каждый десятый — из княжеского рода. Со своими и при своих они ведут себя открыто и нормально. Но с чужаками не так. Так что не пренебрегай повторять: Ваше Высочество. К Петру в том числе.

Указанный Пётр слегка потупился. Иван вопросительно посмотрел на парня.

— Ваше Высочество, не велите казнить, бес попутал.

Пётр ухмыльнулся, а Лиза закатила глаза.

— Вот об этом я и говорю, — вздохнула она.

— А ты? — с лёгкостью обратился Иван к девушке. — Благородие, Сиятельство, Светлость или какое-нибудь Преосвященство?

Ещё один хмурый взгляд.

— Благородие. Я лишь леди, дочь герцога Асафьева.

— Ага, — не мог не вставить Пётр. — И невеста кронпринца Николая, сына и наследника Великого Князя Дмитрия Романова, правителя Византийского Великого Княжества.

Вот теперь Иван удивился.

— Не могу не спросить, что такая дыра делает в такой девушке?

Лиза прикрыла глаза ладонью.

— Жаном ты мне нравился больше.

Глава 5

Пока Елизавета удалилась для своих хитрых женских ритуалов, необходимых для перехода в закрытый клуб, Иван спросил у Петра:

— Так что там у Елизаветы? Почему она не в Константинополе?

Пётр безмятежно махнул рукой.

— Это наша внутренняя шутка. У Николая есть два старших брата. Естественно, они выше его в порядке наследования, но сейчас оба служат в войсках, и потому временно не могут быть наследниками. В смысле старший, тёзка твой, на флоте помощником адмирала, а средний, Кесарь, где-то там генералом в войсках, восстания подавляет. И оба они — дети первой жены Дмитрия, немки, умершей от болезни. А Николай от второй, нашей, из князей Демичевых, и воспитывался он здесь. Они с Лизой росли вместе. А когда подросли, Николай возьми и позови её под венец. А она возьми и согласись. То, что они друзья близкие, мы все знали. Но чтобы так… Сильно они нас удивили тогда.

Иван хмыкнул. Хотя он и не скучал по придворной московской жизни, но наблюдать за ней со стороны было даже забавно.

— Понятно в общих чертах. Хотя и Великая Княгиня — это не баран чихнул.

— Ей так не скажи только, — фыркнул Пётр, — У них с Николаем всё вроде серьёзно. Можно только позавидовать и порадоваться. Сам, наверное, понимаешь, как у нас сложно с искренними чувствами.

Иван важно покивал, что да, завидует, исключительно белой завистью, и радуется, конечно же.

— Последний вопрос…

— Чего не обручились ещё? — угадал собеседник. — А вот когда с Николая статус наследника снимут, тогда и обручатся.

Бобров мысленно хмыкнул. Долго он прожил практически на другом краю света, успел отвыкнуть от совершенно иной жизни. Из азиатских драконов только в Поднебесной вообще существовала такая штука, как Императорский Двор. Когда бешеные китайские практики сначала возвысили династию Сун, покорив для неё всё, что только можно было покорить, от Урала и на восток, не сумев сладить только с индусами, Китай на целое десятилетие стал самым крупным государством мира. Но потом эти же практики, вернувшиеся с войн и жаждущие новых приключений, своими бесконечными битвами обрушили и династию Сун, и весь Китай, разорвав его на мелкие княжества, в конце концов, выродившиеся. Но династия Сун не исчезла. Её остатки убрались по морю в Японию, где породнились с родом Тайра, и возродили Поднебесную Империю. О том, что творится в городе-дворце Киото, за пределами островов мало кто знает. В том же Чосоне кланы отбросили всю дворянскую атрибутику, сосредоточившись на деньгах и промышленности.

Вернулась Лиза.

— Идём? — спросила успевшая прихорошиться девушка.

Мрачные охранники на входе в закрытый зал очень выразительно посмотрели на Ивана, но ничего предъявлять, естественно, не стали. Компания вошла в игровой зал, и за их спинами закрылись двери, отрезав звуки музыки и крики с танцпола.

Здесь тоже играла музыка, тихая, создающая ненавязчивый фон. Столов оказалось не так уж и много, всего десяток. Они прятались в отдельных полу комнатах по разным сторонам зала, чтобы игроки не мешали друг другу. По центру бар, сплошной стеной разделявший зал надвое. Некоторые столы, похоже, пустовали, а пара было закрыта ширмой.

— Сюда. Я знаю, у кого есть наличность, — Лиза потянула своих спутников за собой.

За одним из столов шло развлечение, подходившее к концу. За столом сидели четверо молодых людей, каждый из которых являлся практически эталоном к словосочетанию: «мажористый засранец». А центральный тянул на почётное дополнение: «Злобный мажористый засранец». И эта четвёрка только что до нитки обобрала какого-то бедолагу. И, увидев этого бедолагу, Лиза внутренне напряглась, что отметил Зевс, но тут же расслабилась.

— Василий, — мямлил проигравший, парень лет двадцати трёх — двадцати пяти, темноволосый и узкоплечий. — Я могу принести деньги.

Но центральный отрицательно покачал головой:

— Я не для того тратил на тебя своё время, чтобы ждать денег. Нет, штаны на стол.

Лиза притормозила, давая представлению завершиться.

Проигравший парнишка весь задрожал, но требование выполнил. Стянул брюки, обнажая худые волосатые ноги, оставшись в семейных трусах, и положил их на край стола.

— Отлично. А теперь пошёл! — кивнул Василий и тут же толкнул локтем соседа. — Записывай.

Тот с готовностью вытащил телефон и последовал за проигравшим куда-то вглубь зала. Через несколько секунд там раздался дружный женский смех. Два друга Василия рассмеялись, и один из них сказал второму:

— Мне никогда это не надоест.

Однако сам Василий довольным не выглядел, скорее уж наоборот. И, увидев Лизу, на миг стал её мрачнее. Сама девушка с осуждением покачала головой и подошла к столу.

— Времена идут, а твои шутки всё не меняются, — без приветствия бросила она.

— Лиза! — добродушно кивнул ей Василий. — Ну а что делать? Ни на что большее он негоден. А заставить проиграть родительское поместье? Это будет слишком жестоко по отношению к его сёстрам.

Девушка была вынуждена согласиться.

— Да, девочки этого не заслужили. Я только не понимаю, почему его вообще пускают сюда.

Василий развёл руками:

— Здесь с ним не играют на деньги. По крайней мере, не дают проиграть больше, чем полтинник за заход. Больше нельзя — меня не поймут. Меньше тоже — он не успокоится и пойдёт искать другое место.

Вернулся проигравший, и, увидев Лизу, повесил голову, уставившись в пол. Опустивший плечи, он молча забрал со стола штаны и, не одевая, удалился. Вместе с ним вернулся и прихлебатель Василия. Иван на всякий случай спросил:

«Что он там делал?»

«Целовал обувь трём девушкам» — ответил Зевс.

Бобров хмыкнул.

— О времена, о нравы.

Несмотря на то что говорил Иван тихо, Василий обратил на него внимание.

— Ты что-то сказал? — громко спросил он.

Взгляды их встретились. И Иван с некоторый удивлением увидел в Василии себя, каким был ещё полгода назад. Почему-то сейчас разница показалась разительной.

— Ничего, Ваше Высокоблагородие, — ответил Иван, стараясь не давать повода для конфликта. — Всего лишь оценил иронию.

Василий неодобрительно прищурился:

— И в чём ты видишь иронию?

— Он проиграл достоинство и лишился чести. Но сохранил честь и достоинство, потому что ушёл отсюда без штанов, но хотя бы не без денег. Это иронично.

Василий отрицательно покачал головой:

— Нисколько. Всего лишь моё снисхождение к этому дураку. Лиза, кто этот парень? Я его раньше не видел.

Иван подошёл к столу и встал рядом.

— Потому что я прибыл…

Лиза вскинула руку к губам Ивана, тем самым его заткнув.

— Это гость Бабищевых. Первый раз вышел в город.

Василий хмыкнул:

— Первый? И уже попал к нам? — он перевёл взгляд на Ивана. — Имеешь все шансы остаться без денег и смазать себе впечатления от нашего гостеприимного городка.

— А я здесь как раз… — начал Иван.

И вновь был остановлен Лизой.

— Он мнит себя отличным игроком, способным обыграть кого угодно в нашем маленьком городке.

В этот раз Иван не стал молчать:

— Сударыня! Не порочьте моё честное ничем не запятнанное имя! Я дал персоне княжеской крови слово избегать конфликтов и подобных неоднозначных ситуаций.

Лица посмотрела на него со скепсисом:

— То есть ты себя великолепным игроком не считаешь?

— Считаю! — тут же подтвердил Иван. — Но между уверенностью в своих силах и высокомерием вперемешку с презрением по отношению к окружающим, согласитесь, есть разница.

Василий улыбнулся:

— Интересный персонаж. Садись. Посмотрим на столь высоко оценённые навыки.

Иван бросил ещё один многозначительный взгляд на Лизу. Он понял, что девчонка хотела разыграть какую-то свою партию, вот только Иван в этом заинтересован не был. Ему нужна была только игра.

— Правила преферанса знакомы? — спросил Василий.

— Конечно! — подтвердил Иван.

— Тогда в гусарика. Десять тысяч на столе в качестве доказательства вашей платёжеспособности. Вист стоит триста рублей. Пуля десятка. Гриша, колоду.

Один из подручных достал из-под стола новую колоду. К столу тут же подошёл сотрудник клуба, чтобы проследить за отсутствием обмана, но был отослан Василием.

— Раздавайте.

Иван, убрав рукава, чтобы не оставлять повода для подозрений, принял колоду.

«Сделай красиво, бросим пыль в глаза»

И Зевс бросил. Иван, конечно, знал несколько трюков, но то, что продемонстрировал пришелец из иного мира, взявший контроль над его руками, выходило за все рамки разумного. Минуту карты плясали в его руках, исполняя трюки, один безумнее другого. Наконец карты легли на стол.

— А могу я… — Иван обернулся к бару.

— Все разговоры между играми, — отрезал Василий.

Бобров хмыкнул, но спорить не стал.

— Шесть пик…

Пётр тронул Лизу за плечо и показал на кресла. Девушка благодарно кивнула, и через минуту все расселись вокруг стола. Пётр получал наслаждение от процесса. Сам он играл откровенно плохо и больше любил позицию зрителя или болельщика. Богатый и по большей части независимый, он искал способы развлечься без риска крупно потратиться или влипнуть в неприятности. Иван для него был идеальным развлечением.

Елизавета же имела другие интересы и цели. И, наблюдая, как Иван набирает взятки, с досадой сжала кулачки под столом. Ей не нужен был конфликт, всего лишь раззадорить Василия. А слишком увлечённый игрой тот становится невыносим. Всего лишь маленькая безобидная хитрость, которую так бестактно сбил этот Не Жан.

Игроки вскрыли карты, и Иван тут же поднялся:

— А пока мы не начали следующую игру и меня снова не заткнули, мне нужен бар!

И более никого не ожидая вышел из-за стола. Василий заглянул в карты новичка. Первая партия осталась за гостем.

— Гость Бабищевых, значит? — задал риторический вопрос Василий. — Как его зовут?

— Иван Бобров, — ответил Пётр.

Василию явно ничего не говорила эта фамилия, а вот одному из его спутников сказала достаточно.

— Он сын владельца ECS. В Чосоне пару недель назад была большая заварушка между ними и Митсуя. Настоящая война на улицах. Помнишь, я тебе показывал? — обратился он к соседу, а затем снова к Василию. — Парень на мотоцикле выносил кортеж Митсуя.

Это видео успели посмотреть все. На заказывающего какую-то выпивку Ивана посмотрели уже совершенно иначе, чем десять минут назад. К молодому мужчине появилось множество вопросов, пока всего лишь из любопытства. Но все присутствующие были воспитанными и вежливыми людьми, поэтому, когда гость вернулся за стол, никаких вопросов не последовало.

Иван поставил на стол бокал, в котором игриво брякнули кубики льда.

— Я готов продолжать.

Игра продолжилась. Гость целенаправленно выигрывал, явно намереваясь уйти сегодня из клуба с определённой суммой, отдав Петру взятые в долг деньги. И к концу второго часа ни для кого за столом уже не было загадкой, кто сегодня победитель.

— Итак, — карты легли на стол. — Ваше Высокоблагородие, я поставленную перед собой задачу выполнил, достигнув желаемого результата. Если вы не против, давайте на этом закончим.

Василий улыбнулся и отбросил карты.

— Что же, отличная игра, Иван.

И княжич, никого не стесняясь, достал плотно набитый кошелёк и отсчитал круглую сумму наличностью.

— У меня нет мелочи, не обессудьте.

Иван с готовностью кивнул:

— Конечно! Никаких вопросов.

Получив деньги, Иван вместе с Петром вышел из-за стола. Лиза осталась, закрытый клуб молодые люди покинули вдвоём.

— Ну что? Какие планы на вечер? — улыбаясь во все зубы, спросил Пётр. — У тебя куча денег и полная свобода.

— Сейчас я ужасно хочу есть, — признался Иван. — Так что первым делом в какой-нибудь ресторан. Потом, по всем правилам хорошего вечера, должна быть драка, но это уже опционально.

Пётр удивился:

— А как же встретить прекрасную леди и проснуться утром в её постели?

Иван ход мыслей нового знакомого оценил:

— Вот! Сразу видно — наш человек!

Глава 6

Иван с Петром ограничились программой минимум. Пётр, являясь счастливым владельцем отечественного заряженного хотхетча, прокатил нового друга до местного ресторанчика средней руки, где и составил Ивану компанию. Пётр это заведение любил за отсутствие лишнего пафоса и отличную кухню. И когда хотел просто пообедать вкусно и быстро, приезжал именно сюда. Иван практичность подхода оценил и выбор заведения всецело одобрил. От идеи купить алкоголь после некоторых размышлений отказались. Иван уже поднял себе настроение, пока играл, и продолжать не планировал. По этим же соображениям была поднята и отложена тема поиска прекрасного пола. В конце Пётр вызвался подвести Ивана домой, а тот и не думал отказываться.

Когда красный автомобиль остановился перед воротами поместья Бабищевых, Иван с улыбкой поделился:

— В прошлый раз я уже почти собрался брать ворота штурмом.

— Почему? — не понял Пётр.

— Скоро увидишь, не хочу портить впечатление.

Естественно, в этот раз проигнорировать гостей охрана не смогла, ворота открылись, но не сразу, а через какое-то время, судя по всему, потребовавшиеся почтенной госпоже Бабищевой для преодоления пути до крыльца. Если в первое появление Ивана проигнорировали, то в этот раз собралась целая делегация. Помимо «матушки» здесь был домоправитель, некоторые слуги и с десяток членов рода, в основном молодых или вовсе подростков. Пришли поглазеть на зрелище. Пара мужчин и женщина стояли в стороне и смотрели на происходящее с неодобрением.

Увидев такую картину, Пётр даже предложил:

— Может, развернёмся? Что-то Анна Алексеевна выглядит очень уж грозно.

Иван лишь хмыкнул:

— Никогда не боялся женщин и не собираюсь начинать. И тебе, кстати, не советую.

На что Пётр поёжился.

— Анна Алексеевна — это не женщина. Это глыба, — веско отметил он.

Но нового друга всё равно не убедил.

Машина остановилась, и Бобров спокойно вышел, широко улыбаясь и всем видом демонстрируя радость и довольство.

— Наконец-то могу познакомиться почти со всеми дорогими членами большого и дружного семейства, — широким жестом рук, будто пытаясь обнять всех и сразу, приветствовал Иван, а затем глубоко поклонился. — Иван Бобров, ваш дальний нелюбимый родственник.

У молодёжи было заметно некоторое удивление и нечто сродни культурному шоку. Само поведение Ивана не было чем-то прям из ряда вон выходящим, между собой, подальше от глаз старшего поколения, молодые дворяне вытворяли и не такое, но вести себя так при «Матушке», никто себе позволить не мог.

— Иван, — женщина сделала два шага вперёд, оказавшись на самой вершине лестницы.

Она была почтенной дамой лет пятидесяти на вид, лет тридцати по физической форме и лет семидесяти по факту. Анна была сильным практиком, так что годы не ударили по её осанке и фигуре, хотя старость на коже и лице отразилась. Старомодное платье полнило бёдра, шляпка не скрывала седину, а веер в правой руке, сложенный и вздрагивающий, выбивался из общей картины слишком яркими красками рисунка.

— Анна Алексеевна, — кивнул Иван, продолжая улыбаться.

Чтобы пронять его, требовалось нечто несоизмеримо большее. Наличие в голове связи с существом из других миров вообще вселяло изрядную уверенность в и без того несклонного тушеваться молодого мужчину. Свои внутренние комплексы Иван преодолел, когда размазывал Митсуя по дорогам Сеула.

— Я глубоко разочарована твоим поведением, Иван. Ты не представился по приезде, сбежал в город, как какой-то мальчишка, и для чего? Азартные игры и выпивка? Соглашаясь принять тебя в качестве гостя, я надеялась, что ты отнесёшься с пониманием к традициям семьи твоей матери…

На этом моменте лицо мужчины чуть изменилось, едва заметно ожесточилось, будто затаённый хищник прорывался наружу.

— Члены рода Бабищевых не посещают подобных заведений. Не носят такую одежду. Не пьют алкоголь в середине дня в компании незнакомцев, а молодые люди не пьют вовсе без специального на то разрешения. Если бы не просьба Княжны Несвитской, я бы выставила тебя за ворота и навсегда вычеркнула твою фамилию из семейного древа.

Всё это Иван выслушал, сохраняя улыбку.

— Но данное слово заставляет меня смириться с подобным. Впредь я требую от тебя подобающего поведения, что не опорочит наш древний род.

Анна Алексеевна замолчала.

— Вы закончили? — уточнил Иван.

Формулировка женщине не понравилась.

— Silentium videtur confessio, приму молчание в знак согласия, — продолжил Бобров. — Отвечу по всем пунктам. Не люблю жаловаться, но здесь прямо ситуация обязывает. По словам всё той же Княжны Ольги подразумевалось, что меня встретят на вокзале. И Ольга не даст соврать — встретил. Таксист. Неоплаченный. Который и доставил меня до ворот поместья. Ворот, которые не открылись, пока к ним не пришла сия юная леди, — Иван указал на барышню, что провела его внутрь. — Именно она привела меня в поместье. Где слугам в прямом смысле приказали меня игнорировать. Сей неизвестный мне господин, — указание на домоправителя, — остановил меня как раз на пути к вам, Анна Алексеевна, и сказал, что вас не велено беспокоить. Отвёл в комнату, что не открывали, наверное, месяц. Никто не готовил комнату к проживанию, это сделал я сам. А когда пошёл на кухню с целью пообедать, то услышал от некого старшего слуги следующее. Цитирую: «Меня не предупреждали на ваш счёт. На вас не приготовлено. В Южаково, ближайшем городке в пяти километрах отсюда, есть забегаловки, способные удовлетворить ваши вкусы».

Домоправитель сохранял достоинство, сквозь которое прорывалась некоторое скрытое злорадство. Ему казалось, что он всё сделал правильно. А вот Матушка медленно бледнела лицом, потому что уже поняла, к чему ведёт Иван.

— Не верите мне — у него была камера, наверняка всё записано. Так что в Южаково я отправился исключительно по предложению ваших же слуг. И здесь два варианта. Либо вы сами приказали именно таким способом продемонстрировать гостеприимство семьи Бабищевых, либо кто-то из слуг расценивает себя вправе решать, как относиться к гостям в вашем доме, и ваше мнение по этому поводу его не интересует. Что из этого хуже — решайте сами. Касательно уважения к традициям семьи моей матери, Анна Алексеевна, посмею себе напомнить вам содержание письма, пришедшего нам по случаю её смерти. Там было три слова, Анна Алексеевна. Останки не возвращать. И сегодня я с чистой совестью отвечу вам. Как же хорошо, что я Бобров, а не Бабищев, все ваши традиции и нравы меня не касаются совершенно. А ещё я знаю, что маму уже стёрли с семейного древа. Ещё в тот момент, когда отец получил разрешение меня воспитывать. Меня в это древо никто и никогда не думал заносить. Поэтому угроза… смехотворна.

Он хлопнул в ладоши.

— Так что предлагаю на этом разойтись. Я заберу свои вещи и навсегда исчезну из жизни рода Бабищевых. Мне не нужно ничего, ни деньги, ни контакты. Вообще ничего. Даже такси вызывать не надо, мой новый знакомый подбросит меня до города. И я даже не буду никому рассказывать о вашем гостеприимстве.

Несколько долгих секунд Анна Алексеевна переваривала слова Ивана.

— Такой же, как и отец. Сегодня ты покинешь этот дом и никогда не переступишь более его порога, — объявила своё решение Матушка и, развернувшись, скрывались внутри. За ней потянулись и остальные.

Иван удовлетворённо кивнул, обернувшись к Петру.

— Подождёшь?

— Конечно! — пообещал тот.

Выделенную ему комнату Иван нашёл без посторонней помощи, однако там его ждала давешняя молодая барышня, чьё имя он всё ещё не знал.

— Сударыня, — кивнул он леди, но на этом планировал закончить общение.

— Не спеши. Давай сходим к матушке, ты извинишься и…

— Зачем? — искренне удивился Иван.

Девушка на секунду опешила.

— Чтобы она позволила тебе остаться, — объяснила она.

— Повторюсь: зачем?

Барышня немного растерялась.

— Чтобы не ехать на ночь глядя искать непонятно какое жильё. Если ты планировал остановиться у Пьера, то…

— Нет, не планировал, — отрицательно покачал головой Бобров. — Сниму квартиру и поживу там. Я не собираюсь надолго задерживаться в Москве.

Девушка искренне недоумевала.

— Но… Снимешь? Сейчас в лучшем случае можно найти квартиру для каких-нибудь… Я не знаю… Никаких слуг… И…

Иван рассмеялся.

— Какая ты восхитительно беспомощная. Мне вполне удовлетворит любая квартира. Отсутствие слуг меня нисколько не стеснит.

Девушка немного разозлилась на беспомощную, но тут же продолжила:

— Но как же семья? Ты останешься совсем один.

— Слушай… — Иван поморщился. — Как тебя, кстати, зовут?

— Екатерина, — ответила она.

— Слушая, Катя…

— Екатерина! — настояла девушка. — Катьки — дворовые девки из прислуги.

Иван лишь снова хмыкнул:

— Вот в этом вы всё. Восхитительное самомнение. — Иван пожал плечами. — Я уже некоторое время один, без семьи. И ничего, справляюсь. А уж такой семьи мне не надо и подавно. Тебе, кстати, нужно понять одну вещь. Семья не только поддерживает тебя и оберегает, но также и ограничивает. Это не делай, этим не занимайся, здесь не роняй чести.

Екатерина зло топнула ножкой:

— Неправда! Семья делает сильнее!

Иван рассмеялся:

— Нет, это ты делаешь сильнее семью. Убрать фамилию, деньги и связи, на что ты будешь способна? Сама по себе?

Девушка насупилась:

— Как будто ты сделаешь много!

— Сделаю. Имей на то желание, стану успешным бизнесменом через год. Я знаю десяток языков и получил практику управления. А что знаешь и умеешь ты? Полный перечень вещей и действий, одобряемых и не одобряемых Матушкой?

В Иване говорила злость. Не обида, нет, обиды в нём не было уже давно.

— Не говори так! — возмутилась Екатерина. — Ты зря наговорил всего Анне Алексеевне. София была её племянницей. Любимой племянницей между прочим!

Иван напрягся.

— Не говори ерунды.

— Это так! Мне рассказывали…

— Не говори ерунды! — молодой мужчина повысил голос. — Ты слышала, что было написано в письме.

— Она должна была такое написать! Это правила… — гнула свою линию Катя.

— Ты совсем дура? — зло бросил Бобров.

Девушка осеклась.

— Кому она что должна была? Кто, кроме меня и отца, прочитал бы это письмо? Если бы в ней было хоть немного любви, она не написала бы такое самым близким людям её якобы любимой племянницы.

— Ты не понимаешь… Нас так воспитывают. Всегда и во всём нужно держать марку! Я из младшей ветви, меня это не так коснулось, но…

— О! Я отлично знаю, что такое воспитание Бабищевых. Успел испытать на своей шкуре. От собственной матери. Обычно она была нормальной, она любила меня, очень любила, я это знаю. Многого не говорила, не рассказывала, но любила. Но, когда что-то случалось, она включила свой режим строгой матушки. Я ненавидел её в такие моменты. Может быть, если бы я не знал, что может быть иначе, мне не было бы так больно, но мне было. Поэтому я скажу тебе то же, что сказал вашей матушке. Какое счастье, что я не Бабищев. Разговор окончен.

Глава 7

С поиском квартиры не возникло никаких проблем. Выигранных в карты денег по оценкам Ивана должно хватить на два-три месяца комфортной жизни. А дальше уже известная газета, на покупку которой Пётр смотрел очень удивлённо, и пара звонков. Уже на третьем у него появился адрес.

Квартирка оказалась самой простой и отличалась от той, в которой он жил в Чосоне во время разборок, только отсутствием тайника с оружием и сейфа. Набор мебели, необходимый одному человеку для жизни, большего Ивану и не требовалось. Пётр обещал заглянуть через несколько дней.

Иван выспался. Сходил в обычный магазин и купил обычных продуктов. Приготовил себе обед. И впервые за долгое время оказался в одиночестве и предоставлен сам себе.

— Даже непривычно как-то. Никто не ковыряет мозг, не следит за каждым действием.

«Можно спокойно разговаривать с воображаемым другом, ни от кого не скрывая его существования,» — ехидно ответил Зевс.

— Уже лучше, ты делаешь успехи. Продолжай тренироваться и оттачивать мастерство, — оценил Иван.

Он подошёл к окну. Стоял и смотрел через немного мутное стекло на проезжающие по улице машины. Моргнул. Оказалось, что не стекло было мутным, это его зрение обострилось настолько, что лёгкое искажение, дававшее погрешность на определение дистанции, ощущалось как замутнение. Зевс продолжал превращать его тело в нечто большее, чем просто человека, пусть и практика.

— Жду не дождусь момента, когда смогу свободно носить оружие.

По улице пронёсся мотоцикл. Иван проследил за ним взглядом, вспомнив, как мчался наперегонки со смертью по улицам Сеула. Встряхнул головой, помассировал переносицу. Закурил.

— Зевс.

«Что?»

— У меня видения навязчивые.

Спутник ответил не сразу.

«Необычно. Фантомные видения.»

— Фантомные, в смысле идущие от фантома? — уточнил Бобров.

«Да. Ты принял решение стать странником. Я начал изменения в фантоме…» — начал объяснять спутник.

Но Иван его прервал:

— А это не могут быть обычные видения?

«Исключено. Я постоянно отслеживаю работу мозга. На биологическом уровне никаких визуальных воспоминаний не было, на функционировании отразились лишь последствия сигналов от фантома. Это и есть фантомные видения. Но неизвестно, встречаются ли они у странников. Ни одного из них мы не изучали столь близко.»

— Тогда откуда вы о них знаете вообще?

Зевс чуть помедлил.

«Первые эксперименты по созданию странников. На одной из стадий экспериментов мы воссоздавали процесс на ничего не подозревающих подопытных. Во второй своей жизни такой искусственный странник лишь к десяти годам начал вспоминать предыдущую, а затем сошёл с ума. В ходе этих экспериментов мы больше узнали о фантомах, доработали технологию.»

Иван потёр виски.

— А много было подопытных?

Снова пауза.

«Много. Несколько тысяч.»

Молодой мужчина присвистнул.

— Сколько времени уже существует этот проект в вашем мире?

«В общей сложности семьсот лет. Мои создатели — существа терпеливые и настойчивые.»

Иван задумался и понял, что не особенно винит разработчиков Зевса за таким эксперименты.

— Почему не на добровольцах?

«Не имели такой возможности. В тот момент мы могли только наблюдать и влиять на фантом.»

Мужчина сделал долгую затяжку. Ещё год назад эта информация не вызвала бы у него ничего, кроме отвращения и негодования. Сейчас же в голове Ивана с поразительной лёгкостью выстраивались логические конструкции, объясняющие мотивацию создателей Зевса. Им требовались эксперименты, нужно было как-то понять и описать принципы, по которым существуют миры. То, что сейчас может Зевс, опирается не на воздух и пустоту. Семьсот лет. Тысячи экспериментов. Да, насчёт настойчивости и терпеливости Зевс не преувеличивал.

— А что с видениями?

«Сущность странников по-прежнему изучена нами не полностью, остаётся множество непонятных моментов. За всё время работы лишь один раз мы столкнулись с настоящим странником, который позволил себя изучить. Остальные не были настроены на диалог,» — поведал Зевс. — «Нам известно, как странники защищаются от когнитивных повреждений при наложении опыта нескольких жизней на один разум. Ты знаешь, как работает память? На чисто биологическом уровне?»

Иван кивнул.

— В общих чертах. Нейроны образуют новые связи.

«А теперь представь, что в мозгу ребёнка начинают образовываться новые связи, несущие опыт целой жизни? Десятка жизней? Ведь порой странники в некоторых мирах способны прожить несколько сотен лет. Это чудовищный багаж знаний, навыков и умений. Для обычного человеческого мозга это означает такую плотность нейронных связей, что вызывает когнитивную коллизию.» — Зевс на пару секунд замолчал. — «Представь обычного человека, занимающегося высшей математикой. В какой-то момент, при наборе критической массы нейронных связей, завязанных на математическое восприятие, меняется само мышление человека. Разум начинает мыслить формулами, с лёгкостью играясь в уме такими сложными конструкциями, какие обычный человек даже на бумаге не сразу способен понять и воспринять. Здесь ситуация похожая. Плотность нейронных связей доходит до такого состояния, что любая мысль тянет за собой целый массив ассоциаций. Ты берёшь в руку сигарету, а вместо обычной мысли о привычных ощущениях от курения получаешь водопад информации, будто в твоей голове открывается сразу сотня ссылок на запрос в поисковике с формулировкой „сигареты“. Человек неспособен воспринимать мир с таким откликом разума на любой объект.»

Иван посмотрел на сигарету в руке, пытаясь представить, чтобы чувствовал, если бы при одной мысли о курении сразу вспоминал все существующие сорта табака, способы производства сигарет за всю историю человечества, а заодно сотню песен и фильмов, где фигурирует сигарета.

— Да здесь кукушкой поедешь, если не сразу, то на следующий день, — изрёк он итог своих размышлений.

«Да. У странников есть механизм. Новые когнитивные связи образуются только тогда, когда они действительно нужны. Странник может знать, как устроен звездолёт, всю конструкцию до последнего болта, но, оказавшись в мире меча и магии, не будет вспоминать эту информацию в деталях,» — объяснил Зевс. — «Мышление странников изменено, они благодаря опыту сами по себе умнее среднего человека, но на биологическом уровне мозг несёт лишь часть нагрузки от их разума. До того, как мы это поняли, первые подопытные страдали из-за когнитивной коллизии. Мы пытались растянуть процесс во времени, чтобы подопытный успевал привыкнуть и перестроить мышление естественным путём, но это лишь отсрочило результат. Затем у нас появился образец того, как защитный механизм работает, когда он готов. Но иметь на руках готовый механизм ещё не значит понимать, как его создавать и как его повторить. Сейчас я вношу изменения в твой фантом, чтобы он соответствовал фантому странника. Но я делаю это так, как могу, а не так, как это должно быть при естественном процессе.»

Иван сделал ещё одну долгую затяжку.

— Примерно ясно. Однако я вижу воспоминания не из прежней жизни, а из этой.

«Твой разум подтягивает информацию так, как будто ты находишься в режиме мозгового штурма. Так, как если бы ты был в критической ситуации и от анализа окружающего пространства зависело твоё выживание. Через несколько месяцев эти видения должны исчезнуть полностью, а пока в ситуациях полного спокойствия возможны некоторые неудобства.»

Мужчина хмыкнул.

— Нда. Посттравматическое расстройство. Хорошо себя чувствую только при угрозе жизни. Иронично, — Иван затушил докуренную сигарету. — Ты упоминал, что странники постоянно лезут в неприятности, так как это в их природе. Может быть, всё дело в этом механизме? Им тоже некомфортно в спокойствии?

«Отчасти это верно, но, насколько мы могли изучить вопрос, всё несколько сложнее. Когда ты осознал свои способности, то стал свободнее. Многие вещи, сковывающие сознание обычного человека, для тебя исчезли. Ты воспринимаешь своё существование, как длинный путь в сотню и более лет, как возможность сделать многое, на что прочим не хватит и несколько жизней. Сейчас ты постепенно осознаёшь, что на этой жизни твоё существование не оборвётся, даже не прервётся перерождением. И в таком ракурсе попытки Бабищевых испортить тебе жизнь воспринимались не более чем смешной вознёй.»

Иван задумался, частично он признавал правоту Зевса.

— Так. И что из этого следует?

Он уже понял, что это только начало логической цепочки.

«Вспомни себя на эсминце Чосона. Любой обычный человек сдался бы. Ты — нет. Ты иначе воспринимаешь угрозы. Иначе оцениваешь опасность. А у странников эти чувства обострены ещё сильнее. Это первый момент. Второй — опыт и мышление. Странники зачастую видят последствия решений окружающих людей ещё тогда, когда люди решение принимают. Странникам намного проще оценивать сложные ситуации, с вовлечением сотен людей и их интересов. Странников в меньшей степени сковывает мораль. Не потому, что они аморальны, а потому что быстрее оценивают последствия. И точно знают, что последствия будут.»

Зевс снова замолчал.

«Представь, что тебе нужно уничтожить в городе опасный вирус, являющийся вышедшим из-под контроля биологическим оружием. У тебя нет времени, карантин поставить не успеют. Единственное доступное решение…»

— Ядерная бомба, — догадался Иван.

«Верно. Усугубляется всё тем, что твои близкие находятся в городе и с большой вероятностью уже заражены. Человека будут терзать сомнения. Вдруг всё же можно поставить карантин. Как-то убедить людей не разбегаться, не покидать город. Придумать что-нибудь ещё. Странник будет абсолютно уверен, что ничего сделать нельзя. Потому что у него уже будет опыт, такой же, или подобный. Он уже проходил такие ситуации со сложным выбором. Он знает, что промедление обернётся многократно более страшной катастрофой. И потому не будет сомневаться. Но в то же время, если будет призрачный шанс спасти своих близких — он этим шансом воспользуется, и с большой вероятностью удачно. А если будет шанс спасти город, тоже призрачный, то он поставит бомбу на таймер. На случай если у него не получится. А потом попытается сделать невозможное. И из всего этого выходят некоторые черты характера, свойственные всем странникам.»

Иван попытался представить себя в такой ситуации и понял, что пока к подобному не готов.

«Все странники болезненно воспринимают роль подчинённых и ведомых. Потому что обычные люди кажутся им слишком медлительными в принятии серьёзных решений. Слишком уязвимыми для моральных терзаний, слабыми. А ещё странники раздражаются, когда люди при принятии решений делают очевидные, для странников, глупости. Просто, потому что люди, это люди. С этим ничего не сделаешь. И странники подсознательно понимают, что лучше принимать решения самим, чтобы всё сделать правильно. Как результат, получаются опасные, сильные, умные и подчас харизматичные создания, стремящиеся к власти, решительные, смелые. Хотят они этого или нет, конфликты всегда их находят.»

Мужчина улыбнулся.

— Мне такая перспектива нравится. Определённо нравится.

Глава 8

Когда раздался звонок в дверь, Иван ожидал увидеть Петра. Однако Зевс предупредил, что гостем является неизвестный, к тому же вооружённый. Молодой мужчина, прикинув так и этак, решил, что это новый куратор из ИСБ. Больше никто вооружённый и в одиночку к нему пожаловать не должен был.

Открыв дверь, Иван увидел мужчину лет тридцати пяти — сорока. В глаза сразу бросилась пижонская борода, в остальном же он мало чем отличался от обычного прохожего с улицы.

— Иван, — с располагающей улыбкой обратился к временному хозяину квартиры гость. — Фёдор Гриднев, будем знакомы.

Строить святую наивность и задавать неуместные вопросы Иван не стал, кивнув:

— Приветствую. Я не силён в дворянских фамилиях… — он отошёл, давая гостю место.

Гриднев вошёл, повесил котелок на вешалку, сбросил туфли.

— О, не волнуйся об этом, я всего лишь граф. На фоне бесконечных князей настолько теряюсь, что можешь не тревожиться о титуловании.

— Как скажешь. Выпьем за знакомство?

Фёдор улыбнулся шире.

— А ты мне уже нравишься!

Они прошли на кухню.

— Коньяк? Новгородский? Уважаю! Лёд есть?

Некоторое время новые знакомые устраивались. Фёдор легко хозяйничал на кухне. Отстранив от этого Ивана, он нарезал закуски, для удобства сбросив сюртук. Пистолета в кобуре под мышкой гость нисколько не стеснялся. Ивану этот мужик тоже начинал нравиться.

— Дай угадаю — по заслугам? — спросил Иван, намекая на титул.

Фёдор не был похож на потомственного аристократа, но щеголял военной выправкой.

— Почти, — улыбнулся Гриднев. — Отец мой титул заслужил, моряк он, крейсером командовал, разбил пиратскую эскадру. Он у меня мужик суровый. Я хотел по его стопам пойти… За новых друзей!

Выпили. Иван достал пачку сигарет.

— Не против?

Гриднев разрешающе махнул рукой.

— Так вот хотел я тоже, как отец. Но на первом же походе сломал ногу, аж на большую землю эвакуировали. А там, пока лежал, пришли ко мне с интересным предложением. И вот я здесь, — улыбнулся в бороду Фёдор.

— Работаешь с иностранными агентами. Потому что они, нехристи иноземные, ничего не понимают в общении с княжескими особами, — закончил мысль Иван.

Фёдор крякнул.

— Ты так-то, прав, конечно. Но упаси тебя боже ляпнуть такое при ком-то другом.

Иван закурил, открыв форточку. Ситуация его забавляла.

— Я, когда узнал, что ты от Бабищевых съехал, перекрестился от облегчения. Ей-богу, Анну Алексеевну я бесконечно уважаю, но прости грешного, разговаривать с ней не могу.

— Могу понять, — хмыкнул Иван. — Тогда всё складывается в лучшую сторону.

Безопасник закинул в рот кусок сыра, покивав:

— Ещё как! Не знаю, говорила тебе или нет Ольга Александровна…

— Про тренировки и навыки практика? — понял Иван.

— Да, об этом. Здесь выходит маленькая, так сказать, заминка.

Гриднев отодвинулся от стола, переходя к делу.

— В Москве нет наших инструкторов. Видишь ли, оперативники при поступлении на службу либо уже обучены всему необходимому, либо отправляются в… — Фёдор покачал головой. — На тренировочную базу, где проходят подготовку наши боевые отряды. Но! Когда нужно подготовить кого-то вроде тебя, внештатного сотрудника, не посвящённого в нашу внутреннюю кухню, нанимают внештатного же специалиста. По всяким специфическим штучкам тебя я натаскаю сам, спасибо всевышнему, не обделён навыками. Но никаких секретных и тайных техник практиков тебе передавать не собираются. Поэтому подойдёт любой специалист, вообще способный обучать кого-то твоего круга.

Иван заинтересовался.

— Я знаю, что будет дальше. С этим нанятым специалистом будет какая-нибудь сложность. Или пикантная особенность. Это будет женщина-инструктор в закрытой школе благородных девиц?

Фёдор укоризненно погрозил пальчиком.

— Не шали. А то я сам молодой, знаю, в какую сторону мысли движутся.

Иван расплылся довольной улыбке.

— Значит, я угадал. Был бы это мужик, что натаскивает офицеров Московского Сыска, не было бы в этом никакой заминки.

На что офицер ИСБ вздохнул.

— Что-то мне подсказывает, мой новый друг, что ты вознамерился воспользоваться таким стечением обстоятельств. А?

Но Бобров отрицательно покачал головой:

— Нет, не собираюсь. Рассказывай, с кем мне предстоит иметь дело. Не щади меня.

Фёдор ещё несколько секунд пристально смотрел в глаза Ивану, будто бы пытался таким способом смутить и вывести на чистую воду, но Иван стойко сопротивлялся. Тогда Гриднев вернулся к закускам.

— Если ты сам не помнишь или вообще не знаешь, но на территории княжества Московского есть только высшие учебные заведения гражданского уклона. Лучший Его Величества Георгия Кадетский Корпус расположен в Петрограде. Корпус Владимира Святителя в Екатеринбурге. Гардемаринский Преображенский Корпус в Севастополе. И все они — мужские, обучают настоящих русских витязей.

Иван кивнул:

— Да, я знаю. В империи всё ещё не приветствуются женщины-практики.

— Всё так. Однако они есть, и некоторые из них обладают впечатляющей силой. Ольга Александровна тому пример. Где-то обучаться им надо.

Бобров хмыкнул:

— Как я и сказал — институт благородных девиц.

— Но-но-но! — вновь пригрозил пальцем Фёдор. — Её Высочества Принцессы Екатерины Павловны Специальный Женский Колледж. И никак иначе.

Бобров покачал головой:

— Сколько пафоса. К счастью, я очень уж условный подданный Его Величества. Да и практически мещанин…

— А вот здесь ты неправ. Этого, конечно, афишировать не стоит без особых обстоятельств, но ты — сотрудник Имперской Службы Безопасности.

— Внештатный, — уточнил Иван с улыбкой.

— Формальность, — и глазом не моргнул Фёдор. — Обязанность защищать честь и достоинство Императорской Семьи с тебя никто не снимал.

— У-у-у, — протянул Бобров. — Сложно. Моя жить среди азиатских варвар. Не понимать ваши сложно слова.

Забросив кусок ветчины в рот, Гриднев покачал головой.

— Что за молодёжь пошла? Учишь их, учишь, прости, господи. Одевайся прилично. Поедем знакомить тебя с наставницей.

Машину, служебную Волгу, Фёдор вёл сам. Машинально отмечая пройденный путь, Иван пришёл к выводу, что ему потребуется транспорт.

— Я могу подтвердить свои права? Не на такси же каждый раз добираться.

— А чего не на такси? — удивился безопасник. — Чем плохи наши такси?

— За руль не пускают, злодеи, — пожаловался Иван.

— А, это. Ха, — мужчина улыбнулся. — Подумаем. Вообще, тебе бы переселиться поближе не помешает. Госпожа Добрынина… Имеет ненормированный график. И если будешь ездить через город каждый раз, когда у неё появляется окно — половину времени потеряешь в дороге.

Иван покачал головой:

— Ты же понимаешь, какое встречное предложение я могу тебе высказать в связи с такой особенностью работы с госпожой Добрыниной? — намекнул он на общежитие колледжа.

— Нет, не знаю, — серьёзно ответил Гриднев. — И ты не знаешь. К молодым барышням тебя не подпустят, не надейся.

Фёдор не использовал служебную мигалку и двигался строго по правилам. Они проезжали Москву, и Иван смотрел в окно, меланхолично ухмыляясь всем тем мелочам, что не встречал в далёком Чосоне.

— Я шучу. Развращать молодых и невинных особ не входит в мои планы.

— И слава богу, — кивнул Фёдор. — Мы с тобой тоже не в графике встречаться будем. Сейчас у меня работы хоть и не слишком много, но без дела не сижу. Ты как, замки вскрывать умеешь?

— Ага. Механические, электронные, любые.

Гриднев крякнул.

— А где научился?

— Профессиональная тайна, — улыбнулся молодой мужчина.

Фёдор нахмурился, но быстро успокоился.

— Языками ты владеешь, это знаю. Слежку снимать?

— Ага.

— А вести?

— Нет, — немного соврал Иван.

Зевс подтвердил, что имеет в этом достаточно опыта, и с некоторыми условиями способен обеспечить незаметность даже при слежке в одно лицо.

— Но тебе и не надо. Транспорт… Вертолёт?

— Вполне, — кивнул Иван.

— Самолёт?

— Лёгкие гражданские ещё куда ни шло, но авиалайнер в лучшем случае посажу. Если повезёт, даже целиком. Военные сильно вряд ли.

Фёдор задумался.

Они покинули городскую черту, выбравшись в лес. Единственная дорога петляла по лесу минут пять, прежде чем они оказались у ворот. Фёдор показал молчаливой охране удостоверение, после чего их пропустили. Ещё минут десять по дороге, и лес расходится, показывая загородный дворец. Большое пятиэтажное здание встречает гостей монументальностью фасада.

— Вот он, Её… — начал было Фёдор торжественным голосом.

— Да-да-да, бла-бла-бла, женский колледж, я понял.

— Сбил всю торжественность момента, — проворчал Гриднев.

— Фёдор, я не барышня, поступающая сюда учится. Я мимопроходил, вошёл-сделал-вышел.

— Я тебе покажу, вошёл-сделал-вышел! Прости господи.

— Ты меня понял, — отмахнулся Бобров. — Давай пропустим ту часть, где я для приличия восторгаюсь, и перейдём к делу.

Безопасник вздохнул, но тему развивать не стал. Машина заехала в гараж, явно служебный. Слишком уж обычные авто здесь стояли, в основном какие же служебные Волги да несколько фургонов. Фёдор сверился с часами.

— Отлично. Мы как раз вовремя. Пойдём.

Пока шли из гаража, поднимались на первый этаж, а потом двигались по коридору, Иван оценивал обстановку. На вид всё то же дворянское поместье, редкие слуги спешили по своим делам, попутно уважительно кланяясь гостям. А параллельно Зевс оценивал то, что ускользало от глаз людей.

«Здесь многослойная система безопасности. И защита, пока не могу точно установить её природу, но завязана на способности практиков. Полагаю, она должна сдерживать тех, кто здесь обучается. Много электроники. Удивишься, но особняк напичкан оборудованием сильнее, чем все здания, в которых мы побывали в Чосоне. Много различных сенсоров, некоторые любопытны,» — голос Зевса начал выдавать заинтересованность. — «Эти приборы способны улавливать колебания энергии. Возможно, позволяют достоверно оценивать уровень способностей. По косвенным признакам, не идеально в плане эффективности, но отдаю должное. Имеет место научный прорыв. Тот самый сплав магии и технологии. В прошлом мире, который я изучал, эти две ветви так и существовали параллельно, не пересекаясь. Вы продвинулись дальше.»

Раньше, до всего этого, Иван бы, вероятно, лишь ухмыльнулся бы на такое заявление. Ну, продвинулись и продвинулись. Сейчас же он мимоходом выстраивал логические цепочки, оценивая, к чему такие прорывы могут привести.

«Мы так и не узнали, что из себя представляло Копьё Лонгина. Если эта установка должна была влиять на способности практика, то технологии наблюдения и исследования, вероятно, уже имелись,» — ответил он.

«Не обязательно,» — возразил Зевс. — «Для занятия селекцией на базовом уровне не нужна молекулярная биология и знания об ДНК. Я уверен, учёные вашего мира уже пробовали воздействовать на практиков радиацией и прочими излучениями, а также применяли другие методики, являющиеся, по сути, грубыми ударами кувалды по наручным часам с намерением улучшить работу механизма. В Чосоне я не встречал приборов, способных считывать колебания ядра, а здесь они есть. Дай мне немного времени, я узнаю, куда стекается информация и что именно они изучают.»

На этом разговор закончился, Фёдор и Иван дошли до кабинета директора колледжа.

Глава 9

Вся информация с многочисленных сенсоров и сканирующих устройств собиралась в одной комнате, спрятанной в недрах огромного дворца. Графики, массивы цифр, диаграммы и прочие данные, понятные лишь специалистам, мерцала на экранах. Комната напоминала центр управления космическими полётами. Один большой экран в центре на стене, туда выводилась картинка с камер. Основные графики на мониторах с обеих сторон от экрана. Десяток рабочих столов с компьютерами, за которыми работал персонал, предназначались для отслеживания иных узкоспециализированных данных. И основной пульт, куда сводилась уже обработанная, сведённая в таблицы и предварительно проанализированная информация.

Именно на мониторы основного пульта смотрел невысокий худощавый мужчина. Правая рука его теребила карман белого лабораторного халата, балахоном висевшего на худеньких плечах. Левая перебирала пальцами кубик с кнопками. Взгляд больших серых глаз дрожал, прыгал от экрана к экрану, будто он боялся упустить хотя бы одну цифру из каскада данных. Седые усы воинственно топорщились, пока губы беззвучно шевелились, выдавая мысленный диалог в голове мужчины.

— Доктор? — голос второго мужчины, стоявшего рядом с пультом управления, вывел учёного из транса.

Второй мужчина внешне был противоположностью первого. Высокий, широкоплечий, ухоженный. Взгляд его был обращён на камеры, цифры и графики мало что могли ему сказать.

— Цифры не совпадают, — зачастил доктор. — Картина синхронизации категорически неверная. Все пять контрольных флуктуаций…

Он продолжал сыпать терминологией из узких областей науки. Его собеседник ждал. Наконец словесный поток иссяк.

— А теперь так, чтобы я понял, — сказал он.

Камеры показывали, как объект исследования присутствует при коротком разговоре оперативника ИСБ с директором колледжа.

— У него эталонный пятый круг. Никаких помех, никаких шумов, чистый резонанс ядра. Слишком чистый. У людей такого не бывает. Невозможно. Любая эмоция, любая мысль вызывает возмущения, отражается на показателях. Пусть даже он достиг Просветления, невозможно, но представим. Мы не экранируем ветра изначального излучения, они должны влиять на картину показаний. Расходиться волнами резонанса. Так не бывает. Это неправильно. Обман. Подвох. Ошибка считывания, — продолжил частить доктор.

— Это результат воздействия Копья Лонгина?

Доктор резко обернулся на собеседника, дёрнул головой, будто отгоняя неприятную мысль.

— Прототип Си-семь? Нет! Совершенно иная картина! Си-семь оставляет след на резонансе ядра, отражается на параметрах излучения в диапазонах…

— Доктор, я понял, это не Си-семь. Но тогда что это?

— Не задавайте мне вопросов, на которые я не знаю ответа! — яростно крикнул доктор.

Но тут же успокоился и переложил кубик из одной руки в другую. Его собеседник на вспышку гнева не обратил внимания.

— Статичная картина. Колебания показаний держатся в диапазоне погрешности работы приборов. Нужны данные в динамике. Тогда смогу сказать больше.

Его собеседник поднял микрофон, выбрав одного абонента.

— Достаточно. Сворачивай разговор и тащи их к Любе, — приказал он.

Сам посмотрел на картинку с камер и набрал второго абонента.

— Любовь, сейчас направлю объект к тебе, будь готова.

Мониторы уже показывали, как директор заведения, только что специально затягивавшая разговор, поднялась, предлагая проверить способности гостя на практике. А другая камера показывала, как женщина в своём кабинете убирала лишние бумаги со стола. А затем посмотрела прямо в камеру и показала средний палец.

Любовь Гагарина, всего лишь графиня, хотя когда-то род Гагариных был княжеским. Сильнейшие витязи империи, Гагарины пали жертвой интриг, и всё, что осталось от семейства воинов на сегодняшний день — она. Практик седьмого круга, пусть и с некоторой натяжкой. Сто лет назад сам этот факт возводил бы Любовь на вершину власти, она могла бы стать одной из личных фрейлин императрицы, личной защитницей, гарантировать себе титул, и рассчитывать на партию с каким-нибудь Великим Князем.

Сегодня она была не более, чем инструктором, пусть и привилегированном, в закрытом учебном заведении. Иначе говоря — никем. И никакой альтернативы у неё не было, кроме крайне сомнительной попытки покинуть территорию империи и поискать счастья в чужих землях. Но вот незадача, воспитывали Любовь очень уж традиционно. Она не знала языков, до двадцати лет прожила в родительском поместье, где отец самозабвенно передавал ей знания предков-витязей, полностью упустив остальное образование. И, выброшенная в большой мир, Люба оказалась к нему не приспособленной. По-настоящему хорошо она умела только сражаться, что оказалось совершенно не востребовано в жизни. А что ещё хуже, Люба оказалась неподготовленной к соблазнам современного мира, и закономерно пустилась во все тяжкие, что закончилось целым ворохом проблем.

Лёгкие наркотики для практика её уровня были баловством, не влияющим на здоровье, вот только проблем с законом это не отменяло. Так что её текущий наниматель в прямом и переносном смысле крепко держал её за подтянутую тренированную попу. Поскольку познакомились они через постель, то девушке, обученной как витязь и имеющей природный талант, легко справляющейся с обязанностями инструктора, отводилась ещё и роль наложницы.

Хорошее в её положении было, хоть и мало. Её любовник, человек занятой, уделял ей не так много времени, чтобы выбешивать, да и к тому же давал полную свободу, в том числе и личной жизни. А ещё щедро одаривал, так что преимущества золотой клетки она осознавала.

Лишь ущемлённое самолюбие иногда бастовало против такого положения, но затыкалось после очередного дорогого подарка.

Когда открылась дверь, Любовь представляла из себя строгую наставницу закрытого учебного заведения.

— А это наш инструктор…

Директор несла свою привычную официальную болтовню, пока Люба рассматривала вошедших. Графа Гриднева она мельком знала и считала хорошим мужиком, очень уж тот походил на её отца. Второй вошедший на миг захватил всё внимание женщины.

Молодой мужчина, стоило ей взглянуть в его лицо, сразу же был мысленно облачён в свадебный костюм. За несколько секунд Любовь успела представить, помимо свадьбы, первую, вторую и ещё десяток брачных ночей, а также три, нет, пять миленьких детишек, трёх мальчиков и двух девочек. Этот мужчина был полностью в её вкусе, и явно это понял, располагающе улыбнувшись.

— Иван Бобров, — назвал себя гость, когда директор подошла к взаимному знакомству.

В мыслях, на глубине души, Люба была бы рада оказаться с ним наедине, где-нибудь подальше от камер, директора, обязанностей, поручений, да вообще всего мира, но должна была оставаться профессионалом.

— Рада познакомиться, — коротко ответила она.

— Давай оценим навыки нашего временного подопечного, — тут же перешла к главному директор.

Любовь прошлась взглядом по одежде Ивана.

— Мне не потребуется форта, — опережая вопрос инструктора, уведомил тот. — Одежда не имеет значения, я могу двигаться в чём угодно.

Для практика с пятого уровня это было абсолютной правдой.

— Тогда пройдёмте.

Все четверо перешли в зал. По пути Иван молчал, как и Любовь, болтали только офицер безопасности и директор. Тренировочный зал для поединков пустовал. Кроме круга на полу из твёрдой резины, здесь не требовалось никакого инвентаря. Любовь сбросила с плеч спортивную толстовку, оставив её на полу за пределами круга. Её костюм состоял из облегающего бюстгальтера и лосин, дополнялся спортивными ботинками на ногах. Кроссовки в империи не жаловали.

Иван снял куртку, бросив её рядом с толстовкой. Заморские чёрные джинсы выглядели достаточно свободно, чтобы не мешать движению, а щёгольская рубашка на теле… Что же, если он хотя бы на стабильном четвёртом круге, она ему тоже не помешает.

— Для начала посмотрим, как у тебя с физическими способностями.

Они находились на расстоянии двух шагов, на расстоянии прямого удара ноги. Люба встала в нейтральную стойку, одновременно начав разгонять ядро, вызвав у гостя мимолётную улыбку. Он никаких стоек не использовал, имея вид спокойный и расслабленный.

— Я готов.

Инструктор без предупреждения нанесла прямой удар ногой со скоростью и силой пика четвёртого круга. Для неё самой — медленный и слабый удар. Для Ивана, впрочем, тоже. Он легко блокировал удар открытой ладонью. Инструктор пошла в атаку, постепенно наращивая скорость и силу. У неё не было нормальных оппонентов, противников её уровня, и привыкшая к пусть сильным в потенциале, но неопытным ученицам, поначалу она опасалась покалечить гостя.

Опасения рассеялись довольно быстро. Уже через полминуты Любовь, ещё сохраняя скорость и силу хорошего пятого круга, вовсю пользовалась преимуществами своего седьмого. Например: почти игнорировала необходимость в точке опоры. Понятия неудобной позы для неё не существовало, она не могла потерять равновесия, способная перенести центр тяжести в нужную точку.

А ещё через десяток секунд перестала сдерживаться вовсе. Не применяла особых техник и искусств, но не сдерживалась в остальном. И чувствовала, что они с Бобровым наравне.

Противники обменивались ударами и связками, использовали руки и ноги, колени и локти, жёсткие блоки и уклонения, отводы ударов и захваты. Люба двигалась активнее, перемещалась вокруг практически не сходившего с места Ивана. Он держал её на дистанции, сильными ударами ног или толчками всем телом, отбрасывая каждый раз при попытке сблизиться.

А в комнате, скрытой в недрах дворца, собирали информацию. Доктор возбуждённо покачивался на месте, бегая взглядом по цифрам и графикам.

— Как необычно. Очень необычно. Но это оно! Оно! Оно возможно!

— Что именно, доктор? — поинтересовался мужчина.

— Stabilis resonantia! Deus ex machina! Ядро резонирует само в себе, не воспринимая внешних помех. Духовное тело существует на константных частотах. Великолепно!

Доктор настолько возбудился, что отложил свой кубик, который всегда крутил одной рукой.

— Но он не подключён ни к какой машине. Что его стабилизирует?

— Не задавайте мне вопросов, на которые я не могу ответить! — выкрикнул доктор.

Мужчина вновь никак не отреагировал на его восклицание.

— Достаточно. Этого хватит пока. Мне нужно всё обработать. Или… Или нет. Пусть попробует обучить его паре самых простых духовных приёмов. Хочу видеть, как он формирует слова силы.

Высокий мужчина поднял к губам микрофон.

— Любовь, я рад, что тебе нравится, но успокойся. Покажи ему пару самых простых трюков, пусть попробует повторить.

Инструктор послушно остановила бой и перешла ко второй части. Какое-то время потребовалось ей для объяснения, а затем гость начал практиковаться. Доктор, глядя на цифры, задрожал, бормоча что-то себе под нос. А высокий мужчина думал. Думал, что наблюдаемое им не может быть следствием использования Копья Лонгина.

Глава 10

— Учебную технику он освоил за четырнадцать минут. Док был в экстазе. Наглядное доказательство его теории, — мужчина насмешливо улыбнулся. — Человечество четвёртую тысячу лет занимается культивацией. И всё это время мы делали всё неправильно. Носили круглое и катали квадратное.

Он вёл свой рассказ, сидя на удобном диванчике в небольшом светлом кабинете. Собеседниками ему выступали трое. Мужчина под пятьдесят, стоявший у камина и смотревший на пламя, будто и не участвовавший в разговоре. Бархатный халат, что он носил, был расшит золотыми гербами империи.

Вторым был господин лет тридцати — тридцати пяти, в европейского кроя пиджаке. Он сидел на другом диване, положив на колени элегантную трость. Из гладко выбритого лица торчала длинная сигара, дававшая ароматный сладковатый дым. На руке его красовался перстень с гербом империи.

Третий — мрачный господин в военной форме, не старый, но с проседью в пышной бороде. На погонах формы вместо обозначения звания также имелся герб Империи.

Великий Князь Муромский Олег Дмитриевич, и три его сына, такая компания собралась в кабинете Фамильного Дворца. Муромские были частью Императорского Стола, одиннадцати родов, способных претендовать на императорскую корону. Когда-то родов, пошедших от Рюриковичей, было сорок три, но остальные не смогли договориться и поубивали друг друга.

— Мне кажется, ты делаешь преждевременные выводы, Кирилл, — обратился к брату мужчина в военной форме.

— Нет, Саш, никаких преждевременных выводов. Я, конечно, не настолько хорошо разбираюсь в том ворохе цифр, как наш добрый слегка чокнутый доктор, но работаю с этим проектом уже достаточно долго. Теорию доктора ты знаешь. И даже сам участвовал в тестах прототипа, так что на себе успел всё почувствовать, — настаивал Кирилл.

— Только вот прототип надо было перевозить на железнодорожной платформе, — вставил слово третий брат. — И работал он только с самыми примитивными приёмами.

— Не спорю. Но у нас была сырая технология. И я теперь уверен, что подход Сбышека неверен, — Кирилл поморщился. — Жаль, столько времени и ресурсов на это угробили.

— Ты хочешь вернуться к разработкам Франклина? — удивился всё тот же брат.

Но Кирилл отрицательно покачал головой.

— Копьё Лонгина стабильно поджаривает испытуемого. Его теорию мы отвергли не просто так, а ошибки этот осёл исправлять не желал, возомнив себя непризнанным гением. Ещё Митсуя влезла, чтоб их…

Практик воздержался от резких высказываний. В тот момент, когда они окончательно разругались с ещё живым Франклином, идея затолкать его поглубже и заставить батрачить на второстепенных направлениях, казалась удачной. В Бобровской ECS строптивый учёный вёл важные проекты, а своим обожаемым Копьём занимался по остаточному принципу. И почти закончил второй важный этап, часть стабилизатора. Егор, третий брат, верно отметил, что сейчас прототип неприлично велик. Одна из проблем — вычислительные мощности. Стабилизация ядра практика требует таких расчётов, для которых необходим переносной суперкомпьютер. Франклин же нащупал алгоритм стабилизации, массив формул, с которым легко мог справиться и калькулятор. Франклин, ещё работая над Копьём, вычислил, что каждое следующее колебание ядра есть резонанс от предыдущего, и, имя формулу стабилизации прошлой волны, расчёт стабилизации новой волны упрощается многократно. Его устройство всё ещё имело размер большого заплечного рюкзака, но это хотя бы уже не грузовой прицеп.

— Но этот парень, Бобров. На него же воздействовали Копьём? — спросил Александр.

— Не факт, — отрицательно покачал головой Кирилл. — У немногих выживших после контакта с Копьём наблюдается ряд общих изменений в духовном теле. Господин Бобров чист, ни намёка на что-то подобное.

— Франклин мог изменить действие Копья, доработать. Либо здесь имеют место личные особенности Боброва, — продолжил Александр.

Не столько настаивал или спорил, сколько развивал мысль и отрабатывал все версии.

— М-м-м… — задумчиво протянул Кирилл. — Сомневаюсь, что это возможно, но опровергнуть не могу.

— Тогда как Бобров выскочил со своего круга на… Где он там сейчас? — спросил Егор.

— На шестом однозначно. С хорошими претензиями на седьмой. Горькая ирония, братья, у нас на руках культиватор, щелчком пальцев вырвавшийся на пик развития, к тому же идеально стабилизированный, и при этом он для нас совершенно бесполезен.

Это была ещё одна проблема, серьёзно тормозившая научное изучение сил практиков. Изучать уже развитого практика бесполезно. Как выглядят практики разных кругов уже и так всем известно, за последние полсотни лет изучить успели многое. Сейчас перед учёными стояла задача изучить процесс развития, культивацию в динамике. Не конечный результат, а то, как этот результат был достигнут.

Первыми естественную культивацию изучили британцы ещё пятнадцать лет назад. Выделили сотню добровольцев и облепили всевозможными на тот момент сенсорами со всех сторон, после чего посадили культивировать по самой передовой методике. Пять лет работы и результат готов.

Результат, всё ещё умалчиваемый. Практики развиваются неправильно. Методика, отработанная в Тибете и распространившаяся на весь мир, ошибочна в самом своём основании. Не потому, что монахи были идиотами, наоборот. Сейчас, когда под рукой передовые технологии одной из ведущих мировых империй, Кирилл понимал, что те монахи сделали невозможное. Они, фигурально выражаясь, построили ядерный реактор из камней и палок. Других инструментов у них под рукой не было.

У современных учёных и практиков инструменты были. Осталось нащупать правильный алгоритм действий. Доктор Сбышек считал, что это будет компактное носимое устройство, стабилизирующее работу ядра и духовного тела, выводящего резонанс на идеальное значение. Это станет революцией. Переворотом, техномагией. Способности практиков вновь сделают качественный скачок. Мир разделится на «до» и «после». Но победитель в этой гонке может быть только один.

— Так уж и бесполезен? — с сомнением отозвался Егор.

— Для исследований — бесполезен, — пожал плечами Кирилл. — То, что его завербовали, это хорошо. Пусть служит. А так… Да, мы соберём всё возможную информацию, пока он проходит подготовку. Иметь эталон — это очень хорошо. Но на вопрос — как довести другого культиватора до такого же эталона, он нам ответить не может.

Очень жаль, но с этим Кирилл ничего сделать не мог.

— Ты сказал, что не веришь в теорию Сбышека, — вернул разговор на прерванную тему Егор.

— Сомневаюсь, братец. Я в ней сомневаюсь. У Боброва, вон, никаких устройств нет. Значит, в теории, можно стабилизировать практика один раз и навсегда, а не носить с собой устройство постоянно.

Впервые с начала разговора вмешался отец.

— Коней на переправе не меняют. Доктор Сбышек собрал устройство, которое уже работает. Теория подтверждена. Его задача сейчас состоит в том, чтобы уменьшить прототип до вменяемого размера. Если начнём всё сначала — это отбросит нас на годы.

Вести два процесса параллельно им не даст Стол. Человеку со стороны могло бы показаться, что между родами Стола есть какая-то вражда, конкуренция. Её было бы логично предполагать. На самом деле каждый член Стола делал всё возможное и невозможное, чтобы любые конфликты погасить. Шестьсот лет назад раздробленность Рюриковичей едва не привела к гибели Русского Царства. Выжившие усвоили урок, поэтому Стол был, есть и будет единым организмом, работающим на общее благо. И поговорку о яйцах в одной корзине тоже слышали все, поэтому Самарины и Половские ведут такие же разработки, опирающиеся на другие теории. И регулярно обмениваются свежими результатами.

— Конечно, отец, — кивнул Кирилл.

— А что по работе Франклина? — спросил Егор. — Саша, ты говорил, помниться, из-под земли достанешь всё, что тот успел сделать. Что-то пошло не так?

Александр поморщился.

— Да, пошло. Своих людей я туда послать не могу, это территория Чосона. Можно было бы использовать наёмников, но им я не доверяю задания, когда нужно что-то аккуратно вывозить. Я ждал, что сами корейцы всё там облазят, а нам останется лишь скопировать у них результаты.

— А они плюнули и вообще этим не занимаются? — догадался Егор.

Брат кивнул:

— Да, почти. Туда сослали каких-то студентов, которые воспринимают эту работу, как натуральную каторгу. Результаты — сами понимаете. И здесь либо я высылаю своих людей, но тогда придётся этих детишек зачистить и собрать данные уже как положено. Либо как-то их подкупать. В общем уже жалею, что не отправил наёмников сразу, когда только узнал о произошедшем.

Егор хмыкнул:

— Сочувствую. Знал бы, как помочь — предложил.

Александр отмахнулся:

— Я разберусь. Сложные задачи заставляют развиваться и искать нестандартные подходы. Кирилл, ты так и не закончил с этим Бобровым. Учебную технику он освоил, твою ручную инструкторшу едва не побил. А что дальше?

Кирилл улыбнулся. Своего брата он знал хорошо. Саша уходил от темы, потому что у него была гордость. Будучи старшим из братьев, он в каком-то смысле терялся на фоне младших. Сам Кирилл вёл важнейший исследовательский проект, с самым высоким приоритетом, и регулярно отчитывался перед Столом. Егор перехватил семейный бизнес, когда отец пожелал отойти от дел и пожить ради себя. Сашу успехи братьев несколько ущемляли, однако назвать его бесполезным язык бы ни у кого не повернулся. Александр делал очень много, сам не понимал, насколько много.

— Что дальше? Дальше он эти техники использовал. Освоил за десяток минут каждую. Вы бы видели глаза Любы.

Егор хмыкнул:

— В каком из смыслов?

Отец обернулся:

— Вы ещё в сплетни пуститесь, мальчишки великовозрастные. По делу, Кирилл.

Отец не любил пошлостей, даже самых безобидных. Но Кирилл с Егором умели перемигиваться, и потому друг друга отлично поняли. Люба запала. Что и неудивительно, девушкой она была разборчивой, но если уж встречала кого-то в своём вкусе, то влипала на раз-два. Кирилл её понимал. Партии Любе не светило даже с самым замшелым графом, никто не будет терпеть рядом с собой даму на пике развития. Мужское самолюбие такого не допускало. А для равных себе по силе не подходила уже она сама, там запросы совершенно иные. Вот и получалось, что Гагарина была обречена стать старой девой, когда-нибудь лет через двадцать пять — тридцать. Имея седьмой круг, стареть она не начнёт ещё очень долго.

— Хорошо, отец.

Кирилл выложил скучные подробности о цифрах и графиках, что там в этих цифрах будет и так уже все понимали, но общаться с семьёй всё равно было приятно, чем он и наслаждался.

Глава 11

У Ивана остались сумбурные впечатления от посещения места учёбы. Зевс подтвердил, что с момента, как они вошли, и до момента, когда вышли, его, Ивана, пристально исследовали, собирая широкий, по оценке всё того же Зевса, объём данных. Директор тянула время и не запомнилась. Она не была главной в учебном заведении, слушала приказы и выполняла их. А вот Любовь позабавила, в хорошем смысле. Иван ждал её визита в ближайшие дни. Инструктор пялилась на него откровенно и совсем не скрываясь, и по короткому разговору было понятно, что тушеваться и изображать барышню она не станет.

Зевс же остался всем доволен. Во-первых, он считал с Любы какой-то метод применения техник, в котором видел чуть ли не потенциал левитации или чего-то схожего, и ему нужны ещё наблюдения, чтобы точно вычленить из активности её энергии именно то, что отвечало за движение и нарушение законов физики. Во-вторых, он получил, наконец, пару примеров магии практиков. Учебных, простейших, базовых, и в то же время дающих огромный простор для анализа. Даже из этих двух огрызков искусственный интеллект, обитающий в пространстве между мирами, мог получить огромное количество информации и продвинуться в понимании магии мира Ивана.

Первый приём был предельно прост — подбрасывать резиновый мячик в ладони, чтобы он подлетал вверх на полметра и падал обратно в ладонь, а также влиять на скорость движения шарика с помощью энергии своего тела. Базовая тренировка взаимодействия внутренней энергии практика с внешним объектом. Иван не видел в этом чего-то невероятного, однако Зевс ему возразил:

«Представь, что твой собеседник щелчком пальцев гасит солнце, чтобы оно его не ослепляло. А потом точно так же снова зажигает. И это совершенно не влияет на мир и никому не мешает,» — привёл аналогию спутник. — «В одном из миров магия и технология разделены, существуют параллельно, не пересекаясь. Маги взмахом волшебной палочки и произнесением заклинания тоже могут заставить мячик летать, но там законы физики просто пасуют, локально исчезают. В своём роде тоже удивительный процесс, но иной.»

Иван взял со стола ложку и подбросил её над ладонью, сосредоточившись на течении энергии. Ложка начала медленно опускаться, почти висеть в воздухе.

— А у нас что?

«Твоя сила входит в странный симбиоз с законами физики. Левитирование предмета возможно, но для этого требуются устройства, механизмы и прочее. Твоя сила имитирует влияние этих механизмов. При этом ничего не происходит, никаких физических явлений. Фантом локально создаёт последствия физических явлений, хотя самих явлений нет. Я ещё не разобрался, что именно происходит. Закон сохранения энергии работает всегда и во всех мирах, его невозможно обойти и даже локально подавить. Значит, физическое явление происходит, взаимодействие энергии совершается иначе, не в тех форматах, что уже изучены мной,» — Зевс был доволен.

Иван отложил ложку.

— Отлично, значит, мы не зря потратили время. Какие-нибудь практические применения ещё придумал?

«Нет,» — ответил Зевс без промедления. — «Нужно больше данных. Методы, применяемые мной в иных мирах, в твоём будут ещё менее полезны, чем я считал ранее. Одно ключевое различие я вижу уже сейчас. Любая другая магия работает по схеме: маг-инициатор создаёт заклинание-действие, влияющее на объект-цель. Магия практиков иная. Маг-инициатор вступает в энергетический симбиоз с объектом-целью, совмещая энергетические начала, создаёт заклинание-действие, и вместе с объектом-целью испытывает на себе влияние заклинания. Важное различие на самом базовом уровне!»

Бобров хмыкнул:

— А какое энергетическое начало у мячика или вилки?

«С точки зрения магии только координаты и физические параметры объекта,» — ответил Зевс без паузы. — «Но именно поэтому всё, что можно с ними сделать — это пара простых трюков. Сложные манипуляции требуют предметов, имеющих собственные магические структуры. Артефакты. И в вашем мире это явно возможно».

Иван улыбнулся:

— Не уверен, что я всё понял из твоего объяснения, но что ты воодушевился.

Зевс погрузился в свои эксперименты, а Иван занялся приготовлением обеда. За этим делом его и застал звонок в дверь. Зевс предупредил молодого мужчину о личности визитёра, и через несколько секунд Иван уже открывал дверь.

— Привет, проходи.

Пётр на миг замешкался, осматривая прихожую через дверь, и лишь затем зашёл. Дворянин не испытывал негатива от необходимости находится в обычной мещанской квартире, воспринимая это, как форму приключения. Откровенно пялился на всё вокруг, как ребёнок, впервые попавший на ярмарку.

— Как обустроился? — спросил он, разувшись.

— Отлично. Кое-чего нахватает, но я это переживу.

— Слуг? — ухмыльнулся Пётр.

— Компьютера в основном, — ответил Иван. — Проходи, я готовлю.

Отказываться гость не стал, пройдя на небольшую кухню. Минуту он с интересом наблюдал, как Бобров шинкует овощи, параллельно помешивая мясо в сковороде.

— Зачем ты готовишь? — спросил Пётр. — В смысле это интересно, я вообще не умею ничего подобного, но… Ты можешь легко заказывать обед на дом или ходить куда-нибудь?

Иван задумался. Он и сам задавал себе этот вопрос. До знакомства с Зевсом и всех последующих событий Бобров бы не стал тратить время на готовку, а отправился бы ресторан. И для того, чтобы поесть. И с надеждой познакомится с какой-нибудь красоткой, чтобы провести с ней ночь. Привычный и надёжный план действий, сейчас кажущийся таким… Неправильным.

Экономить время на готовке? Ради чего? Чтобы было больше времени на развлечения? Какие? Выпивка, женщины и пьяные выходки? Что-то переклинило в его голове, что-то изменилось. С куда большим интересом он бы принял участие в гонках, поиграл в страйкбол, или ещё во что-нибудь… Опасное. Рискованное. Бросающее вызов его навыкам. Нет. Сейчас у Ивана осталось не так уж много своих навыков. Всё, что он умел, дал ему Зевс. А что он умел сам? Вопрос, с которым Иван не хотел оставаться наедине.

— Это нечто вроде тренировки, — нашёлся молодой мужчина. — Я же в Москве временно. Очень скоро могу оказаться в месте, где не будет ни слуг, ни доставки еды, ни даже магазинов.

— На Земле ещё есть такие места? — удивился Пётр. — Мне казалось, цивилизация добралась до каждого закутка нашей планеты.

— На Балканах полно мест, где война вколотила цивилизацию обратно в каменный век. В Африке, в Латинской Америке и так далее.

Такой ответ заинтересовал Петра ещё больше:

— А как тебя может занести в такое место?

Иван улыбнулся:

— Это секрет.

Пётр многозначительно хмыкнул.

— Я почти закончил, — сказал Иван.

Овощи, прошедшие через блендер и превращённые в соус, отправились к мясу. Пару минут тушения, и блюдо будет готово.

— На запах — вполне интересно. Но на вид… — Пётр с сомнением заглянул в сковородку.

— Здесь намного меньше специй. Ну и над тем, как будет выглядеть готовое блюдо, я не сильно задумывался. Цель стояла другая. Пробовать не заставляю.

— Тогда я воздержусь, — с облегчением улыбнулся Пётр. — Уже пообедал, да и не склонен я к кулинарным экспериментам.

Вскоре обед был убран в сторону, а Иван мыл руки.

— Ты хочешь пригласить меня поучаствовать в каком-нибудь приключении? — спросил молодой мужчина. — Предупреждаю сразу, в карты играть не буду. Только на раздевание в компании обворожительных красоток.

Пётр оценил, но перешёл к делу.

— На самом деле мне позвонил Василий и… Очень просил привезти тебя к нему.

— Так уж очень просил? — уточнил Иван.

— Дальше некуда. Прямым текстом сказал, что очень расстроится, если я не выполню этой маленькой просьбы.

Бобров удивился:

— А что так? Хочешь сказать, он может устроить тебе проблемы?

Пётр пожал плечами:

— В каком-то смысле да. Причинить вред он мне, естественно, не сможет. Но сделать меня персоной нон грата в моих любимых заведениях — это вполне в его силах. Но такая угроза значит, что у него случилось что-то серьёзное. Василий не из тех, кто вредит другим по прихоти.

Иван хмыкнул. У него сложилось иное мнение.

— И зачем я ему нужен?

Пётр развёл луками:

— Кто же вас знает?

— Ты чего-то недоговариваешь, друг мой, — улыбнулся Иван.

На что Пётр лишь отрицательно покачал головой:

— Нет, Иван. Недоговариваешь ты. Мы все понимаем почему…

На лице Боброва отразилось непонимание намёка.

— Да брось! — слегка разозлился его собеседник. — Мы все попытались навести о тебе справки. Каждый так, как умел. И я уверен, остальные узнали немногим больше меня. Имя, фамилию, родителей и общие моменты биографии. Остальное — вычищено. Твоя биография — сплошные чёрные пятна. Так что мы не уверены, кто ты на самом деле.

«Странно. Я думал, ИСБ сделают для меня поддельную, чтобы и у кого не вызывало подозрений,» — мысленно удивился Иван.

«Предполагаю, что ещё не успели. Фальшивая биография, качественная, способная пройти основные проверки, требует времени и творческого подхода. Требуется придумать и прописать огромное количество деталей и подробностей, чтобы ни у кого не возникло сомнений в подлинности истории,» — ответил Зевс.

— И, зная это, Василий меня приглашает на разговор? — уточнил Иван. — Неужели хочет предложить работу по моему профилю?

— Похоже на то, — кивнул Пётр.

— Любопытно, — признался Бобров.

Возможность поучаствовать в непонятной заварушке сразу вывела Ивана из лёгкой меланхолии, сопровождавшей его последние дни. Иван даже успел подумать, что становится адреналиновым наркоманом, но отогнал эту мысль.

— Насколько любопытно? — не понял Пётр.

— Достаточно, чтобы с ним поговорить. Если работа по моему профилю — почему бы и нет.

Дворянин удивился:

— А тебе не нужно… Ну… Согласовать с начальством или что-то в этом роде?

Иван ухмыльнулся:

— Не знаю, откуда ты это взял, но пока обсуждать нечего. Вот если мы с Василием о чём-нибудь договоримся — тогда да… И то не обязательно. Может быть, там какое-нибудь плёвое дело. Подожди, я переоденусь.

Иван ушёл в комнату.

— Если бы это было плёвое дело, Василий бы не искал с тобой встречи, — возразил Пётр.

Иван улыбнулся. Очень хотелось ввернуть одну из своих старых шуточек, но он обещал быть вежливым.

— Пётр, друг мой, ты умеешь ремонтировать компьютер?

— Эм… Нет. А к чему…

Бобров, сменив футболку, вышел в коридор.

— Представь, что у тебя накрылся рабочий компьютер. Сам ты его чинить будет вечность, потому что не знаешь, как. А вызовешь специалиста, он тебе всё сделает за час, ну или если проблема большая — за несколько часов. А то и через пять минут скажет, что нужно заменить. Аналогию понял?

Тот поморщился, но додумался сам:

— Что для одного пустяк, для другого — неразрешимая проблема.

— Именно, — кивнул Иван. — Поехали. Не будем заставлять уважаемого человека ждать.

Глава 12

— Притормози здесь, — попросил Иван.

Пётр сбросил газ и припарковался на обочине.

— Что ты…

— Сейчас вернусь, — отмахнулся Бобров и выскользнул из машины.

Зашёл в самый обычный магазин, провёл внутри несколько минут и вышел. Садясь в машину, вытащил из кармана пачку сигарет.

— Я покурю, — не спросил, а утвердительно заявил он.

Пётр с большим скепсисом на него посмотрел.

— Слушай, не будь занудой. Если не покурю, я буду злым и невыносимым. Тебе понравится куда меньше, чем табачный дым.

— Окно открой только, — смирился Пётр.

Красная машинка с громким, хотя и немного прямолинейным именем «Молния» вновь покатилась по дороге.

— У меня тоже красная малышка была, — поделился Иван. — Девятьсот одиннадцатая. There Is No Substitute, понимаешь? Сейчас, наверное, катает чью-нибудь тощую азиатскую задницу.

— А почему не отечественную? — спросил Пётр. — Наши лучше.

Иван хмыкнул, отрицательно покачав головой:

— В империи не умеют делать три вещи. Пиво, дороги и машины.

Пётр обиженно надулся.

— Молния — отличная тачка!

— Тачка, ха, — улыбнулся Бобров. — Ладно, она быстрая, не спорю, но ты хоть раз катал в ней девушку?

— Эм… Нет, — стушевался Пётр.

— Вот! Я в своей окошко приоткрою, газу дам, и всё, — похвастался Иван.

— Что, всё? — не понял его собеседник.

— Видно всё. Какого цвета бельё твоя пассажирка надела сегодня и надела ли вообще. И на треке я спорить на что угодно готов, немец даже приблизиться к себе не даст.

Пётр задумался. Несколько минут они ехали в тишине, прежде чем он спросил:

— А если юбка длинная?

Иван с трудом сдержал смех.

— Друг мой, ради этого дела девушек в длинных юбках сюда не сажают.

Занимательную беседу пришлось прервать, потому что Пётр зарулил в какой-то переулок и остановился.

— Это здесь, — коротко объяснил Пётр.

Иван не стал ничего спрашивать, покинув машину. Его знакомый уверенно прошёл к неприметной двери в подвал, которую открыл своим ключом. В подвале прятался некий закрытый клуб. Сейчас здесь никого не было, но подиумы для стриптизёрш, вида стеклянная коробка, танцпол, уходившие на первый этаж лестницы, где располагались отдельные комнаты, просвечиваемые Зевсом, всё это не оставляло сомнений. Однако сейчас здесь находился всего один человек. Василий. Даже давешних прихлебателей поблизости не было.

— Иван, — аристократ имел вид хмурый и сосредоточенный.

— Познакомимся второй раз, Ваше Благородие? Приветствую. Иван Бобров, специалист по решению проблем. Убийствами не занимаюсь, — улыбнулся Иван, снова закурив.

— Княжич Василий Козловский. Человек, у которого есть проблема. Обращайся по имени, тебе, я вижу, это привычнее, — разрешил княжич, забрав со стола хрустальную пепельницу.

Иван благодарно кивнул.

— Слушаю внимательно, Василий. Чем могу быть полезен?

Княжич поставил пепельницу на край барной стойки, показывая Ивану, куда ему сесть.

— Пётр, спасибо. Мы здесь как-нибудь сами, — вежливо попросил Василий.

Тот понятливо кивнул, и вскоре они остались вдвоём.

— Итак. Если ты прибыл на днях, то о нашем современном Жорже Милославском ещё не слышал?

Василий замолчал, давая Ивану понять, о ком идёт речь. Бобров так хорошо в литературе не разбирался, но Зевс дал ему справку.

— Вор? — уточнил Иван.

Княжич кивнул:

— Вор. Явно из тех, кто в средствах и сам по себе не стеснён. Грабит не ради денег, а из любви к процессу. Уносит всякие безделушки, не представляющие ценности.

— И его всё ещё не поймали, потому что он не уносит ценностей, и чтобы уважаемым родителям не было стыдно за сыночка? — предположил Иван.

— Именно, — кивнул Василий. — Но рано или поздно он должен был влипнуть в неприятности. И он влип. Род Климовых, небольшой графский род, занимается охраной объектов и, реже, охраной здоровья и жизни нанимателя. Жорж проник на объект, охраняемый Климовыми, и смог уйти. Выставка сокровищ оружейной палаты, может быть, слышал?

Иван отрицательно покачал головой.

— Ну вот. Теперь для Климовых дело чести и репутации его достать.

Иван кивнул, показывая, что всё понял.

— А что они сделают, когда достанут? — уточнил Бобров.

— Предадут закону, если тот не окажет сопротивления. Но могут и пристрелить, после чего заплатят штраф. Штраф для них — меньшая потеря, чем потеря лица, — пояснил княжич.

— Понятно. А что требуется тебе?

Василий несколько секунд решался на ответ.

— Некоторое время назад вор украл кое-что у нас. Шкатулку.

На стол легло несколько фотографий, небольшая деревянная шкатулка, старая, рисунок порядком выцвел.

— Если бы она просто канула в небытие вместе с вором — я бы не беспокоился. Но допустить, чтобы эта вещь попала к Климовым, я не могу. И поэтому хочу, чтобы ты нашёл вора и забрал у него шкатулку, а затем вернул её мне. В крайнем, самом крайнем случае её нужно уничтожить, но это нежелательно, понятно?

Иван кивнул:

— Вполне. До самого вора тебе дела нет, я правильно понимаю?

Василий кивнул.

— Ну что же, задача мне ясна, — Бобров взял паузу, молча стряхивая пепел. — Цель относительно проста. Да, вора придётся поискать, но никакой стрельбы не намечается, и это хорошо. Что хочу узнать… Во-первых, как давно украдена шкатулка?

— Два месяца назад, — ответил аристократ.

Иван поморщился.

— Много времени прошло, осмотр места ничего не даст. Во-вторых, Климовы знают о шкатулке?

— Нет. Но если узнают — могут заинтересоваться, — Василий подумал немного и решил пояснить. — Шкатулка осталась от моего деда. Тот любил всякие… Секреты. Шкатулка тоже с секретом. Информация, скрытая в ней, уже давно неактуальна, но наёмников она всё равно может заинтересовать.

Это позабавило Боброва, но молодой мужчина этого не показал.

— Тогда последнее. Мне потребуются наличные средства, сам понимаешь…

Княжич кивнул и вытащил из стола небольшую сумку, поставив перед Иваном. Тот хмыкнул:

— Предусмотрительно. Приступлю сразу. Думаю, за три-четыре дня справлюсь. При условии, что наш вор, узнав о Климовых, не залёг на дно. Но если он такой дерзкий, то, наоборот, захочет показать, что его не напугать.

Василий задумчиво прищурился.

— Вор орудует уже пятый год. И ты не первый, кто пытался его найти.

— Об этом не беспокойтесь, княжич. Если вы узнали обо мне достаточно, чтобы обратиться за решением проблемы…

Но аристократ отрицательно покачал головой:

— Я не узнал практически ничего. И это о многом говорит. Здесь… — на стол легла сумка побольше первой. — Оплата за услуги.

Иван глянул на сумку, получив от Зевса сумму лежащей внутри наличности, и улыбнулся.

— Для Ивана Боброва, разорившегося предпринимателя, ошивающегося по съёмным квартирам для мещан, это, — кивок в сторону сумки, — слишком много. Для Ивана Боброва, человека, решающего проблемы, слишком мало.

Василий сначала нахмурился, но через несколько секунд понявшего, на кого делается отсылка.

— Для тебя важна шкатулка, потому что это личное. А мне будет полезно обновить навыки. Так что давай не будем превращать прекрасный акт альтруизма в дурацкий обмен услугами, — закончил Иван, забирая меньшую сумку. — Хорошего дня, Ваше Благородие.

Иван вышел на улицу, оставив княжича переваривать разговор, и посмотрел на Петра, сидевшего на капоте своей Молнии. Подошёл, закурил.

— Не обижайся, но часто ты так людей сюда возишь?

Пётр улыбнулся:

— В первый раз. Вообще-то, Москва — город маленький, все со всеми знакомы. Но как-то так получилось, что только я знаю, где ты живёшь. И телефона у тебя нет.

Иван кивнул:

— Да, пришло время исправить это несоответствие. Покатаешь меня?

— Только если не будешь курить в машине, — потребовал аристократ.

Иван тут же затушил недокуренную сигарету и затолкал её обратно в пачку.

— Куда едем? — Пётр спрыгнул с капота и пошёл к водительской двери.

— Покупать телефон. Мне надо сделать звонок.

Много времени это не заняло, Пётр доставил своего пассажира до подходящего приличного салона сотовой связи. Там Иван приобрёл и телефон, и сим-карту, после чего отошёл в безлюдное место, жестом попросив Петра подождать. Номер набрал по памяти.

«У аппарата» — отозвался Фёдор.

— Привет, это Иван. Есть пара вопросов, связанных с моей профессиональной деятельностью.

Несколько секунд стояла тишина, оборвавшаяся несколькими щелчками.

«Линия защищена, что уже успел натворить?» — в голосе оперативника слышалась весёлая заинтересованность.

— Подрядился выполнить одну работу. Тебе известен вор, современный Жорж Милославский, так мне его описали?

Из трубки донёсся хмык.

«Слышал, лично не сталкивался.»

— То есть по нашей конторе он не проходит? Действительно энтузиаст, ворующий шутки ради? — удивился Иван.

Идея, что образ создан для прикрытия настоящей работы, отдавала некоторой долей бредовости. Однако тот факт, что вор орудовал уже год и не был пойман, абсурдом пахла ещё сильнее.

«Нет. Признаю, идея завербовать парня, особенно такого талантливого, у нас ходила. Но мы уже несколько раз имели дело с такими… Эксцентричными, прости господи. Больше проблем, чем пользы. В нашей… конторе, как ты выразился, ценятся несколько иные качества,» — ответил Гриднев. — «Так что им занимается только городское полицейское управление, да и то без энтузиазма…»

— Ясно, это мне уже прояснили, — протянул Иван.

«А что? Тебя наняли его найти?» — проявил любопытство Фёдор.

— Не совсем. Найти, чтобы вернуть одну вещь.

«Ха, надоело сидеть без дела?»

— Ага. Разомнусь немного, — не стал отрицать Иван. — Проявлю те самые качества, что у нас ценятся.

«С богом, Иван. Если что — звони,» — заключил Гриднев.

Слова о том, что лучше бы Бобров справился своими силами, озвучены не были, но оба поняли, что они подразумеваются по контексту.

— Спасибо, Фёдор. Буду держать в курсе.

Иван завершил вызов и снова закурил. Неспешно вернулся к машине.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Пётр.

— Beat a dead horse, мой друг. Мне нужно найти вашего мифического воришку. А самая очевидная догадка неожиданно не сработала. Придётся переходить к следующей.

Пётр оживился.

— Вор? Жорж Милославский? Чёрт! — парень чуть ли прыгать на месте не начал. — Я готов тебя хоть целыми днями возить, если покажешь, как будешь его ловить!

Иван улыбнулся:

— Das ist großartig! Итак, доктор Ватсон, нас ждёт настолько серьёзное дело, что лучше держаться от него подальше.

Пётр улыбнулся:

— Нет нужды цитировать Сэра Конан Дойля. С чего начнём? Многие искали этого вора.

Иван ухмыльнулся.

— Да, я это уже слышал, но мы не будем искать вора. Мы будем искать человека, любящего риск. Скажи, в Москве устраивают подпольные гонки?

Лицо Петра выразило осознание.

— Ну, конечно! В смысле, это же очевидно! И да, такое место есть.

Иван окинул молнию оценивающим взглядом.

— Готов выяснить, чего стоит твоя тачка, — Бобров специально выделил это слово интонацией, — в гонке?

Глава 13

Рёв двигателей, запах бензина и палёной резины, громкая музыка где-то на фоне и редкие овации публики. Иван, окинув взглядом гоночный трек, испытал изрядную долю скепсиса и сомнений.

— Я говорил про подпольные гонки, — напомнил он.

Пётр, купивший на входе бумажную коробочку с чипсами, кивнул:

— Ага. Самые что ни на есть. Здесь разрешено участвовать женщинам, — затем, чуть подумав, уточнил. — На самом деле не разрешено, но никто не спрашивает у пилота пол. И здесь всем плевать, мещанин ты или дворянин.

Бобров хмыкнул. В Сеуле он бывал на подпольных гонках. Ночь, городские улицы, красивые женщины и очень дорогие машины. Пару раз даже гонял сам с переменным успехом. Официальные соревнования на настоящем автодроме не вязались у него в голове с подпольными гонками.

— Да, женщины за рулём — это попрание всех традиций, — с улыбкой произнёс молодой мужчина, наблюдая, как автомобили штурмуют поворот за поворотом. — Мне всегда казалось, что со штурвалом они справляются лучше.

— Это сексизм, — осудил Пётр.

— Отнюдь. Женщины лучше приспособлены для пилотирования, чем мужчины, особенно когда речь идёт о винтовых самолётах. Не настолько, чтобы прям снимать всех мужчин с этого дела, но факт. А вот то, о чём ты подумал — это сексизм.

С верхних рядов трибуны вид открывался неплохой, но без бинокля различить детали прохождения поворотов было проблематично. А большой экран, куда должны транслироваться самые сочные моменты, бездействовал, да и операторов с видеокамерами нигде не наблюдалось. Что, пожалуй, было логично, гонщики вряд ли жаждали лишнего внимания.

— Пойдём, посмотрим поближе, — Иван жестом пригласил Петра следовать за собой.

Вблизи стало ясно, что никакой чёткой организации у соревнований нет. Как таковых команд не было вовсе, в лучшем случае вместе с пилотом машину к гонке готовил свой механик. В остальном люди развлекались. Даже присутствовали относительно открыто одетые красотки, позировавшие на фоне самых эффектных авто. Сейчас по треку гоняли дефолтные машины, не в формате гонки, а просто катались ради процесса. Однако было заметно, что гонка, причём среди корчей, состоится очень скоро. Как только обычные машины уберутся с трассы.

«Смотри, там твоя знакомая, Елизавета,» — Зевс указал на одного из пилотов, как раз захлопнувшего капот. — «Правда, есть странность.»

Иван с интересом посмотрел на гонщицу, шаманившую над машиной, проверяющую колёса и производящие ещё какие-то чисто ритуальные действия. Шлем с непрозрачным стеклом не позволял узнать девушку, а комбинезон, пусть и облегающий, неплохо скрывал фигуру.

«Какая странность?» — не понял Иван.

«Некоторые показания. Я не проводил детального сканирования, только поверхностное. Большая часть данных говорит, что она — это она. Но часть данных указывает на то, что это другой человек,» — объяснил Зевс.

«Близнец может быть?» — предположил Иван.

Его спутник несколько секунд размышлял над ответом.

«Нет. Или в этом случае близнецы имеют куда больше общего, чем это бывает в среднем,» — решил Зевс. — «С большей вероятностью эта аномалия вызвана способностями практика.»

Иван всё же решил проверить своё предположение.

— Пётр, скажи, у нашей общей знакомой, Елизаветы, есть сестра-близнец?

Парень удивился, даже перестал есть.

— Нет, определённо нет. А что?

Бобров кивнул на машину:

— Тогда пошли брать автограф.

И, не дожидаясь нового друга, двинулся прямо к Елизавете, успевшей забраться на водительское сидение и прогревающей двигатель. Модель отечественного автомобиля Иван не узнал. Полное облегчение, включавшее снятие крыльев и замену дверей на сплошную деталь борта, а также полная переделка воздухозаборника, сказались на внешности. И хотя в болиде угадывались и черты Молнии Петра, и катающихся по городу Комет, определить точно, что это, Бобров не мог.

— Дашь автограф преданному фанату? — перекрикивая двигатель обратился Иван к девушке.

Елизавета повернула голову, взглянула на мужчину, но промолчала. И только когда рядом появился Пётр, поприветствовавший знакомую взмахом руки, девушка подняла стекло шлема, заглушив двигатель.

— Как вы меня нашли? — первым делом спросила она.

— Не искали, — улыбнулся Иван. — Мы пришли на гонки. Я знакомлюсь с достопримечательностями Москвы. Будем за тебя болеть.

Девушка прищурилась, глядя на Ивана.

— А сам прокатиться не хочешь? — спросила после этого короткого молчания.

— Мечтаю, но лишён железного коня, — признался Иван.

— Это решаемая проблема, — улыбнулась гонщица.

— Не сомневаюсь. Удачи в гонке.

Бобров оставил Елизавету и осмотрел другие машины.

«Мы ищем практика, это наверняка,» — обратился он к Зевсу. — «Но непонятно, какого типажа. Может быть, это рисковый парень, стремящийся всем доказать, что он лучший?»

«Нам ничего не говорили про послания, оставленные вором,» — возразил Зевс. — «А это может значить, что он никому ничего не доказывает. К тому же он ни разу не попался, что может говорить о способности держать себя в руках и действовать осторожно. Такой подход — гадание на кофейной гуще.»

Иван поморщился, возвращаясь на трибуны в поисках позиции, с которой будет хорошо видно гонку.

«А ты сразу не мог сказать, что не имеет смысла сюда ехать?»

«Этого я не говорил, потому что это не так» — вновь возразил Зевс. — «Я сказал, что искать вора через попытку составить его психологический портрет по косвенным признакам, не опираясь на факты — трата времени. С той же вероятностью мы найдём вора случайно.»

Наконец подходящее место было найдено и Иван сел на скамью. Трибуны практически пустовали, так что помешать им никто не мог.

— Будем смотреть гонку? — спросил Пётр, сев рядом.

— Ага, — кивнул Иван, не вдаваясь в подробности. — Ты знал, что Лиза гоняется?

— Да, видел её пару раз, — кивнул Пётр.

Он пристроился рядом, сосредоточившись на еде.

— Из тебя вышел бы отличный полицейский, — улыбнулся Иван.

— Почему? — спросил тот с набитым ртом.

— Умеешь вести слежку. Набрал жратвы и познаёшь дзен.

Пётр хмыкнул.

— Шутник. Не поделюсь с тобой.

«Хочешь сказать, мы пришли не зря? У тебя есть идеи?» — Иван переключился на своего спутника, продолжая с Петром пустой разговор.

«Есть. Провокация.» — поделился идеей Зевс.

На старт выехали самодельные по большей части болиды. Ведущего не было, да и зрителей не сказать, что наблюдалось много, поэтому никто гонку не комментировал. И всё равно Иван с интересом наблюдал за соревнованием, а точнее, за конкретной гонщицей. К сожалению, Лиза заняла всего лишь седьмое место.

— А теперь пошли, — толкнул соседа в плечо Иван.

Он уверенно направился к импровизированному подиуму, куда собирались участники и немногочисленные зрители, чтобы посмотреть на награждение. Иван подождал, пока Зевс удостоверится, что все гонщики собрались вокруг подиума, а заодно установит персональное наблюдение за каждым. Это требовало ресурсов и за пределами автодрома наблюдение работать не будет, если Иван не будет преследовать конкретного гонщика, но сейчас было достаточно и этого.

Иван подошёл к подиуму и отстранил уже собравшегося подниматься сотрудника автодрома.

— Служба Безопасности, небольшое объявление, — коротко объяснил Иван и, пока сотрудник опешивши хлопал глазами, вышел под взгляды людей.

Бобров достал пачку сигарет и закурил. Дал людям обратить на себя внимание.

— Господа… И дамы, которых здесь быть не должно, — добавил, чтобы точно все его слушали. — Всем присутствующим, наверное, известно о нашей городской легенде, воре-коллекционере, развлекающемся последнее время в округе.

Среди людей появились улыбки. Да, вора знали.

— Да, вижу, недостатка фанатов у него нет. Что же, придётся вас немного разочаровать. Вор пойман. Его зовут Матиас Турунен. Парень соловьём пел, рассказывая как именно проводил ограбления. Но, подлец такой, не говорит, куда спрятал награбленное…

Иван отслеживал реакцию, и она была бурной и разнообразной. Были те, кто верили, как и те, кто не верил. Но он и Зевс искали иное. И Зевс нашёл.

— Так что если хотите сообщить что-то, что вам известно — телефон следственного управления вам известен. На этом всё.

Иван спокойно спрыгнул с помоста, ни на кого не обращая внимания, особенно на желающих спросить у оратора, кто он сам-то такой.

«Твоя знакомая, Елизавета,» — сообщил Зевс. — «Всего пару секунд, но на её лице крупными буквами было написано: „Да как он посмел?!“ Даже удивительно, бинго с первого захода.»

Иван улыбнулся.

«Fortis fortuna adiuvat. Хотя я тоже, признаться, удивлён. Оно, конечно, в тихом омуте черти водятся, но как-то я не представляю её, облачённую в облегающий чёрный костюм, тёмными ночами проникающую в дома мирно спящих дворян,» — ответил Иван. — «Да и как-то это слишком дешёво. Единственная гонщица, которую я знаю в лицо, оказалась именно тем неизвестным вором, которого я ищу. Слишком банально!»

«Моё наблюдение не является абсолютным доказательством,» — напомнил Зевс. — «Она может быть с этим связана, лично знать вора. Также возможно, что проявившие эмоции касаются чего-то иного, нам неизвестного. Последнее, однако, маловероятно. Она была застигнута врасплох и смотрела чётко на тебя, реагировала на твои действия. И сейчас она сверлит тебя взглядом,» — проинформировал он.

Перед тем как подняться на трибуны и двинуться к выходу, Иван остановился и обернулся, безошибочно найдя девушку взглядом. Елизавета сохраняла зрительный контакт всего мгновение, сразу отвернувшись.

«Ты прав,» — согласился Иван.

— И что теперь? — спросил Пётр, удивлённый и расстроенный, что приключение закончилось, не успев толком начаться.

— Подождём, — пожал плечами Бобров и продолжил движение к машине, закуривая на ходу. — Для слежки нужна неприметная машина. И мне нужно будет уточнить кое-какую информацию. Эх… Всё же придётся покупать телефон.

«Мы сможем проследить за Лизой самостоятельно? Понимаю, что мне необязательно держать визуальный контакт, но если она сядет на автомобиль, нам потребуется транспорт,» — передал свои мысли Зевсу Иван.

«Это не будет просто, но вполне выполнимо. В идеале нам потребуется подходящий транспорт, мотоцикл лучше всего,» — посоветовал Зевс. — «Нам не обязательно постоянно держать визуальный контакт, достаточно сохранять дистанцию в триста — пятьсот метров. Мотоцикл для этого подходит лучше, можно легко проезжать через дворы и места, где дороги не предусмотрено.»

Иван поморщился, понимая, что достать двухколёсного коня, тем более какого-нибудь проходимого, может, и будет несложно, но оставался подвешенным вопрос с правами. Что-то подсказывало мужчине, что полиция не будет к нему снисходительна.

— Чем плоха моя машина? — не понял Пётр.

— Кроме того, что она приметна? — улыбнулся Иван.

Они как раз покинули трибуны и вышли к стоянке, где подтверждением его правоты стояла Молния Петра, вместе с ещё тремя дорогими автомобилями выделявшаяся на фоне остальных. Очень выделявшаяся.

— Ну… ладно, признаю, она немного привлекает внимание, — согласился Пётр.

— Наверное, яркая краска бросается в глаза, — поддержал Иван. — Ты уверен, что будешь и дальше мне помогать?

Пётр насупился, как мальчишка, которому пригрозили забрать игрушку.

— А ты меня прогнать хочешь?

— По личному опыту говорю, в любой момент может начаться стрельба. И тебя пристрелят на раз — два, — честно предупредил Иван.

Пётр кивнул.

— Понимаю. Можешь считать меня… — он задумался. — Не знаю, кем ты меня там считаешь. Кем угодно, в общем. Но я хочу продолжать.

— Тогда поехали.

Глава 14

Ночь. Улица. Седан. Наружка.

Твой стройный силуэт в окне.

Была бы ты моей подружкой,

Все тайны выдала бы мне.

Карандаш закончил движение. Иван отложил блокнот, бросив взгляд на горящие окна бара. Найти машину и телефон труда не составляло. Машина была взята в прокат, обычный насквозь утилитарный Москвич. Телефон куплен. Домашний адрес подсказал Фёдор. Сложнее всего было замаскироваться, чтобы Лиза мимолётным взглядом не смогла бы их узнать. И если себя Иван замаскировал просто переодевшись, то для Петра пришлось купить усы. Остальное — дело техники.

Особняк, в котором жила Лиза, был не столь помпезен, площадь занимал скромную, так что внешнее наблюдение не стало проблемой. Пару часов пришлось ждать там. Ближе к полуночи Лиза покинула свою комнату через окно, а через зелёные посадки покинула территорию поместья. У дороги нашёлся тайник, в котором прятался мотоцикл. На нём девушка и приехала сюда.

Обычный бар на окраине Москвы. Обычный на взгляд Ивана, сравнившего его с барами Чосона и других мест, в которых доводилось бывать. Был ли этот бар обычен для Москвы — здесь он не брался судить. Заведение занимало два этажа и подвал, и часть второго этажа была отведена Лизе. Причём она свободно прошла через бар, обменявшись приветствием с барменом. Поэтому Иван тут же позвонил Фёдору, запросив досье на владельца.

Гриднев, как ни странно, похвалил за предусмотрительность и основательный подход. В работе ИСБ мелочей не было, так что Иван действовал в полном соответствии с инструкциями службы. Фёдор обещал перезвонить.

— Я как-то по-другому себе это представлял, — признался Пётр, сидевший рядом.

Слов безопасника он не слышал, Иван специально увернул звук, только слова самого Ивана.

— Как? Красивые девушки, дорогие казино, погони на машинах со встроенными в фары пулемётами и перестрелки? — спросил Иван.

— Ну… Ты несколько преувеличил, но в целом…

— Нет. Перестрелками занимается спецназ. Погони вообще нонсенс. Пока оперативник следит за целью — его не должно быть видно. Когда наносит удар — у цели не должно быть путей отхода. А любая погоня — это лотерея. Так что приготовься. Вполне возможно, что придётся сидеть до утра.

Вскоре позвонил Фёдор. У заведения был очень богатый спонсор, а владельцем оказался бывший водитель отца Лизы. Мужчина, Клим Тихвин, заболел семь лет назад, рак. При этом обязанности выполнял безупречно, поэтому благодетель оплатил лечения. Клим поправился, но вернуться к работе не смог, тогда ему и прикупили этот бар. А девочка нашла себе убежище. Оставалось ждать.

Прошло уже три часа, Пётр давно спал, а Иван ждал. Расстояние слишком большое, Зевс с их позиции отслеживал Лизу, но не изучал комнату. Мог, но в этом не было необходимости. Мимолётного «взгляда» было достаточно, чтобы понять — это лишь комната отдыха. Иван же искал схрон, место, где хранятся украденные вещи. Это, конечно, могла быть её комната в поместье, но туда без острой необходимости он не полезет.

Бобров ждал. Ждал, что кто-нибудь придёт к Лизе, это казалось ему наиболее вероятным. В том, что девушка, если является вором, работает не одна, внештатный сотрудник Имперской Службы Безопасности был уверен.

Часы мигнули, показав три часа ночи.

«Любопытно» — ожил Зевс.

«Что именно?» — Иван взбодрился.

«Она изменилась. Показатели снова такие, какие были при первой встрече,» — ответил Зевс. — «Заводи машину, она собирается уходить.»

Молодой мужчина повернул ключ зажигания. Зашумевший мотор разбудил Петра.

— М? Что? Что случилось? — парень сонно оглядывался по сторонам.

— Наша милая Лиза собралась уезжать. Будем надеяться, что не домой, — ответил Иван.

Вскоре девушка действительно выскочила на улицу и, с разбега запрыгнув на мотоцикл, завела мотор и сорвалась с места.

«Зевс?»

«Отслеживаю.» — подтвердил спутник.

— Давай, поехали! Упустишь же! — зашевелился Пётр.

— Не кипишуй, никуда она от нас не денется.

Лиза не заметила наблюдения, не петляла, не запутывала маршрут. На пределе допустимой скорости она рвалась к цели, напрямую, не обращая ни на что внимания. Преследовать её было несложно, Иван мог бы справиться с этим и без помощи Зевса. По полупустым ночным улицам дорога заняла каких-то двадцать минут. Девушка притормозила и огляделась, прежде чем въехала в гаражные блоки. Ивану пришлось остановиться недалеко от въезда.

— А мы не поедем за ней? — спросил Пётр, как только понял, что они проехали поворот.

— Не поедем, — подтвердил Бобров. — Сразу будем как на ладони. Ты сиди, а я прогуляюсь.

— Подожди! Что?

— Сиди, говорю. Ты говорил, что будешь выполнять мои приказы, — напомнил Иван.

Пётр дёрнулся, но кивнул:

— Да, но…

— Никаких но. Тебе придётся подождать. Откинь спинку назад и притворись спящим. Или не притворяйся, у тебя отлично получается.

Иван вышел из машины и запрыгнул на крышу гаражей, чтобы идти по ним. Рубероид под ногами оказался неожиданно чист, даже листвы, что падала с деревьев, здесь оказалось до смешного мало. И что куда важнее, крыша была прочна, даже не скрипела под его весом.

«Камер нет?» — спросил Иван.

«Нет, можешь свободно идти,» — отозвался Зевс. — «Под гаражом, в который вошла Лиза, есть полость. Не на уровне подвала, а ниже, на уровне коммуникаций. Имеет отдельный выход в систему метрополитена. Оценивая объём и архитектуру помещений, предположу, что это часть системы бомбоубежищ.»

Иван нахмурился. Раньше он бы лишь оценил великолепие подобного скрытого убежища с единственным недостатком — не самым удобным въездом и выездом. Сейчас он больше думал о том, как она узнала о бомбоубежище, и как смогла получить к нему доступ. Даже если он найдёт внизу искомую шкатулку, запрос Фёдору об этом объекте отправить стоит.

Молодой мужчина остановился рядом с гаражом Лизы и присел.

«Она внизу. Переодевается в костюм, что-то из специального снаряжения,» — тут же сообщил разведданные Зевс. — «Мы нашли её схрон.»

Иван улыбнулся:

«А мне картинку дать не можешь?» — спросил он больше в шутку.

«Нет, только данные со сканеров. Я не получаю видеосигнала,» — Зевс шутку не понял или сделал вид, что не понял.

Ждать пришлось минут двадцать. В кустах стрекотали сверчки, на небе горели звёзды, света не было. Спальный район, лампы горели только в подъездах. Иван порадовался, что нет дождя.

Наконец Зевс подтвердил:

«Она ушла через другой выход. Можем спускаться.»

Иван соскользнул к входу. Отмычек ему, естественно, взять было неоткуда, пришлось пользоваться эрзац инструментом, купленным в хозяйственном магазине. К счастью, Лиза не закрыла дверь на засов, видимо, на случай, если не сможет вернуться тем же путём, каким ушла. Замок сопротивлялся сорок секунд.

Внутри гаража стоял мотоцикл и комплектующие к нему, плюс запчасти от, вероятно, гоночного болида. Прикрытие и предлог держать свой гараж. Вход в убежище, если бы не подсказки Зевса, Иван сам бы не нашёл, а даже если бы нашёл — не понял, как его открыть. Зевс подсказал, где искать кнопку, после нажатия на которую люк открылся вместе с маскирующей его крышкой. Слабый свет маленьких лампочек разгонял тьму в длинной уходящей вниз кишке метра на два с небольшим.

«А что, никакой сигнализации?» — удивился Иван.

«Следы, что какая-то сигнализация была, есть. Всё демонтировано,» — ответил Зевс. — «Предположу, девушка полагалась на маскировку.»

«Ну, пожалуй, что так. Даже если бы здесь была сигнализация, куда бы она отправляла сигнал? В Частную охрану? Или ей на телефон?» — подумав, согласился Иван. — «Ну, поехали.»

Через минуту Иван спрыгнул на пол убежища. Автоматически включился свет, выхватывая холл. С небольшой задержкой начали шуметь вентиляторы, насосы и ещё какая-то электроника. Сразу стало ясно, что часть помещений не используется, Лиза обжила всего две комнаты. В первой стоял большой компьютер, точнее, блок компьютеров.

«А вот и рабочее место хакера,» — озвучил он очевидное, как ему казалось.

Зевс отвечать не стал.

Бобров подошёл ближе, чтобы изучить, но включать не рискнул. На столе лежали ламинированные листы с… Шифрами.

«Это коды шифрования?» — спросил Иван.

«Да,» — подтвердил Зевс. — «Наборы кодов. А вон там таблица-календарь.»

Мужчина развернулся, окидывая комнату взглядом. Обычный принтер, гардероб, оружейная стойка, пустая по большей части, всего несколько пистолетов. Уголок для отдыха, там же медицинские приспособления.

— Воровка, проникающая в здания, но ничего не забирающая, кроме каких-то мелких сувениров. Её никто не пытается поймать. И наборы шифров на рабочем столе, — шёпотом перечислял Иван. — Да она — курьер. Не воровка, а курьер.

«Похоже на то,» — согласился Зевс. — «Попытаемся узнать больше?»

«Нет, берём нашу шкатулку и уходим,» — решил мужчина.

Коллекция клептомана хранилась во второй обжитой комнате. Здесь было много всякого… хлама, по большей части. И практически все они имели небольшие размеры. Иван, пробежавшись взглядом по всем этим завалам, вздохнул, отдав инициативу спутнику, и уже тот нашёл искомое. Шкатулка лежала под грудой портсигаров, маленьких сумочек и прочего.

Иван взял предмет и повертел его в руках.

«Дай угадаю, внутри спрятан листок с шифром,» — предположил он.

«Да, там есть полость. Механизм замка нужно изучить, но…» — опять же подтвердил Зевс.

«Не трать время, нас не за этим послали.»

Иван положил шкатулку в карман и даже сделал пару шагов к выходу, но остановился.

«Если шкатулка Василия здесь, а мы представим, что это действительно его предмет, он тоже получал тайные сообщения от курьера. Почему ему просто не потребовать предмет обратно? Если на курьера действительно открыли охоту?» — передал мужчина свои мысли Зевсу. — «Я вижу два объяснения. Либо шкатулка не его, либо она среди тех, кто хочет оборвать эту связь.»

«Предлагаешь сообщить обо всём Фёдору?» — понял ход мыслей Зевс.

Иван пошёл дальше, кивнув:

«Да. Не хотелось бы случайно стать участником какого-нибудь заговора. Хотя если Василий не идиот, то должен понимать, что я не смогу не доложить своему начальству. Значит, это его устраивает.»

На этом они прекратили догадки и покинули убежище, старательно закрыв всё за собой. Иван даже аккуратно повесил на место замок.

Пётр сидел на нервах, взмокший и взвинченный. Облегчение, что он испытал при появлении Ивана, было написано на его лице огромными буквами.

— Наконец-то! Что так долго?!

— Всё выполнено. Поехали сдавать квест, — Иван вытащил шкатулку и потряс перед лицом Петра.

— Что? — удивился парень. — Уже? Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Так что пристёгивайся. И помни. Три года никому ни слова, а потом можешь хвастаться, что участвовал в настоящей шпионской операции. Можешь даже приврать, что не на стрёме стоял, а сам лазал прямо в логово опасных террористов.

Глава 15

— Чудны дела твои, господи, — задумчиво протянул оперативник ИСБ, выслушав рассказ своего подчинённого.

Иван был с ним солидарен, ситуация оставляла вопросы. И то, что Фёдор ничего об этом не знал, только обостряло положение.

— Давай допустим, что твоё предположение верно, и девушка — действительно курьер. То есть у нас есть некая сеть, охватывающая некоторые рода Москвы, — мыслил вслух Гриднев.

Они сидели на кухне Ивана и завтракали. После бессонной ночи Иван чувствовал себя великолепно, здоровье, молодость, да и влияние Зевса позволяли такие издевательства над собственным телом.

— Пусть там в предметах и встроены тайники, но я не думаю, что курьер доставляет секретные послания… — продолжил Фёдор.

Иван соврал, что нашёл внизу несколько вещей в раскрытом состоянии, так и узнал о тайниках.

— Ну да, сейчас способов обмениваться информацией полно, — кивнул Бобров. — Единственное предположение — курьер доставляет адрес в интернете и код доступа. Экзотично, но в целом возможно.

Фёдор задумался на несколько секунд, кивнул.

— Согласен. Надо взять на вооружение будет, мысль интересная, где-нибудь и сгодится. Ещё варианты? Ничего тяжёлого доставить таким способом нельзя. Только то, что без труда можно унести с собой.

— Если бы не этот бункер, я бы предположил, что таким способом доставляют любовные послания, — поведал Иван и, видя скепсис Фёдора, объяснил. — Молодёжи хочется романтики, тайны, причастности к чему-то, и главное, чтобы была какая-то опасность, пусть и мнимая. У них же всё есть. Любой каприз.

После некоторых раздумий Гриднев всё же согласился.

— Ладно, это не лишено смысла, — он закинул в рот жареную картошку. — Но бункер, это сильно. Не наркотики же она, прости, господи, развозит. У нас целый отдел эту заразу выжигает, не жалея сил и средств.

Иван отрицательно покачал головой:

— Наркотиков не видел. Хотя, признаюсь, особо не искал. Может, где тайник и спрятан.

И тоже налёг на картошку.

— В общем, так, — подвёл итог безопасник. — Я сейчас сделаю запросы, и по бункеру, и по твоей знакомой… Василий, кстати, как отреагировал?

— Был удивлён, демонстрировал облегчение. Вопросов не задавал. Судьбой «вора» не интересовался. Оплатил операционные расходы. Сказал: я могу к нему обращаться, «если вдруг что».

— Угу, учтём, — задумчиво подтвердил Фёдор. — Бар тот возьмём на заметку. Камеры там где-нибудь есть, глянем на публику. В общем, объявляю благодарность, продолжай в том же духе, дальше этим займутся компетентные люди.

Иван улыбнулся:

— А я только рад, что не придётся разматывать этот узелок. Попахивает грязным бельём, а я хотел бы сохранить положительное впечатление о Москве.

— Правильный подход, — одобрил Гриднев. — Чего-чего, а на грязь ты ещё насмотришься. Сегодня тебе в колледж ехать. Любовь вызвалась сама тебя забрать. Попробуй поспать, пока она не появилась.

— Спасибо за совет.

Прикончив завтрак, Фёдор уехал.

Иван, вместо сна, предпочёл тренироваться. Несмотря на все возможности Зевса, его трудов по развитию энергетики, тренировка всё равно требовалась. На порядок меньше, чем всем остальным, но требовалась. К тому же и сам Зевс продолжал собирать данные по работе сил практиков.

Поэтому впервые за долгое время Иван медитировал. Выполнял базовую, основную технику развития, доступную всем практикам. И медленно обтекал, пришибленный произошедшими изменениями. Стоило начать, как Иван почувствовал сформированную, постоянную сеть меридиан.

«И давно я практик пятого круга?» — спросил он.

«Я закончил в поезде,» — ответил Зевс. — «Первую неделю постоянно поддерживал концентрацию, чтобы структура закрепилась. Сейчас я, на основе сравнения, совершенствую твою структуру. Естественное развитие закладывает в ней много… несовершенных элементов. Полагаю, чтобы полноценно выйти на шестой круг, требуется не только наличие лучевой структуры, но и доведение её до завершённого состояния. Впрочем, разница между шестым и седьмым кругами для меня всё ещё неочевидна. На уровне работы моих сенсоров практики шестого и седьмого круга ничем не отличаются, кроме объёма курсирующей по структуре энергии».

Иван кивнул, потому что на иную реакцию у него не было сил. Год назад его пределом был третий круг. После встречи с Зевсом, пусть и не сразу, Иван поверил, что достижение вершины силы для него лишь вопрос времени. Потом как-то смирился с мыслью, что благодаря Зевсу он и так способен на вещи, недоступные даже практикам.

— На шестом круге система меридиан выходит за пределы тела и формирует ауру. На седьмом аура становится постоянной, — пришибленно ответил Иван.

Пришибленно, потому что уже ощущал, как эта сама аура нарастает. Да, на тренировках с Любой он уже применял базовые техники, но это ещё было использование меридиан в руках.

«Это заблуждение. По моим наблюдениями то, что ты называешь аурой, начинает формироваться ещё на пятом круге» — возразил Зевс. — «Уже на шестом аура постоянно сообщается с энергией окружающего мира. Предположу, что и на шестом, и на седьмом круге практик тянет энергию из окружающего мира, но на седьмом заметно выше эффективность. И ещё для применения техник практик седьмого круга способен использовать энергию мира, не пропуская её через себя, но на структурном уровне это не разница. Есть что-то ещё»

Ивану нечего было возразить. Посланник из иного мира разбирался в этом намного лучше его самого. Поэтому мужчина и занялся медитацией.

Любовь появилась на пороге его дома к обеду. Настойчивый стук в дверь вывел Ивана из состояния медитации, ещё несколько секунд он находился в лёгком опьянении. Открыв дверь, он увидел своего тренера, одетого вполне по Московской моде.

— Привет, чемпион, — Любовь открыто улыбнулась.

Длинная юбка, элегантная накидка поверх блузки, причёска. Иван подумал, что женщина половину дня потратила не на работу, а на подготовку к этому визиту.

— Любовь, — мужчина обозначил улыбку.

Женщина поморщилась:

— Почему так официально? Мы не в колледже. Между нами просто Люба.

— С удовольствием, — кивнул Иван. — Прошу, будь моей гостьей в этой скромной холостяцкой берлоге.

Женщина, пройдя в прихожую, огляделась.

— Без обид, но реально скромной. Неужели это лучшее, что ты нашёл?

— У меня скромные потребности, — ответил хозяин квартиры. — И, чего уж там, я не рассчитывал приводить сюда дам.

Гостья как раз избавилась от ботинок и забросила накидку на вешалку.

— Ну тогда ты опоздал, я уже здесь. Есть что-нибудь выпить?

Иван хмыкнул:

— Сожалею, но ты опоздала, мы уже всё выпили.

— Жаль, — впрочем, особого сожаления в её голосе не было, — Тогда придётся переходить сразу к делу. Где ты занимаешься?

Иван проводил гостью в свободную комнату.

— Что, даже специального зала не надо? — спросил он.

Спросил, подразумевая не зал для тренировок, на зал, напичканный по макушку сканирующей аппаратурой. И Люба на мгновение потеряла контроль над лицом и поморщилась.

— Для текущих тренировок нет. Я не буду ни о чём спрашивать, но ты удивительно… эм… не обучен для имеющихся у тебя способностей.

Единственное, что мог ответить Иван:

— Что же, мы здесь, чтобы это исправить.

— Именно так. С мячиком уже наигрался? — Люба кивнула на лежавший в углу мячик, по которому сразу было видно, что его не трогали пару дней.

— Да, базовые упражнения я отработал, — не стал отрицать Иван.

— Не сомневалась. Учебные техники для тебя практически бесполезны. Контроль и запас сил… — она вздохнула. — Да, я не задаю вопросы на эту тему. Хотя ты даже не представляешь, насколько меня распирает любопытство. Я считала, что у меня великолепные способности, но помню, как мне давалось обучение.

На что Иван ответил извиняющейся улыбкой:

— Я не могу ничего рассказать. В основном и сам ничего не знаю, если честно, так что давай оставим эту тему.

— Поняла, — вздохнула Люба. — Перейдём к техникам. Львиная доля боевых приёмов, распространённых на территории Империи, пришли к нам вместе с бежавшими из Китая культиваторами. До них витязи были сосредоточены на укреплении своего тела, самоусилении и… некоторых специфических приёмах. А вот китайцы оказались изобретательны, хотя и… Не без придури. Подчас приверженец конкретной школы признавал только приёмы, придуманные его предшественниками, считал все техники других школ ересью, а изобретать что-то новое категорически отказывался. Поэтому долгое время была страшная мешанина из повторяющихся в разных школах приёмов. Например: банальный силовой удар.

Вокруг ладони Любы появился едва заметный голубоватый туман.

— Попробуй заблокировать. Не бойся, ударю не сильно.

Иван, тело которого благодаря Зевсу уже качало силу по меридианам, с готовностью подошёл и подставился под удар. Любовь без спешки замахнулась и нанесла удар кулаком прямо в сложенные руки. В момент удара раздался хлопок, а Иван почувствовал напряжение меридианов, сопротивляющихся удару.

— Впечатляет, — оценила наставник. — Я не заметила, как ты сконцентрировался. В общем, это был простейший удар. Где-то его называют огненным кулаком, где-то стальным, где-то касанием титана, в общем, множество названий, одно краше другого. Суть же в правильном выбросе энергии.

«Интересный приём. Удар наносить не обязательно, достаточно касания. Энергии придаётся определённая конфигурация, в момент касания происходит… Магия. Как и раньше, эффект от физического явления без самого явления. В зависимости от вложенной силы эффект сродни удару условно неразрушимого объекта с передачей кинетической энергии,» — тут же дал справку Зевс. — «Для обычных практиков нанесение „удара“ обязательно. Удар кулаком создаёт физическое явление, а сила практика подменяет эффект от удара. При попытке использовать эту магию при касании требуется дополнительная концентрация, которую не заменить тренировкой приёма. Иначе говоря, без спутника в голове, вроде меня, удар кулаком обязателен.»

Совмещать объяснение Любы с объяснением Зевса было забавно. Иван с готовностью кивнул:

— Так. И что нужно делать? — с искренним энтузиазмом спросил мужчина.

«А если приложить кинетическую энергию к себе и направить её вверх?» — спросил Иван уже своего спутника.

«Идея очевидная,» — отозвался Зевс. — «И невыполнимая. Функциональная структура ограничивает максимальное количество прикладываемой энергии. И на самого себя её не применить, другая природа. В вашем мире магия жёстко разделена, есть то, что действует на самого практика, и то, что действует на окружающие объекты».

— Повторяй за мной, — начала объяснение Люба. — Это будет не сильно сложнее трюка с ложкой.

Как и в прошлый раз она приказала прислушиваться к меридианам, повторяя определённые движения, проговаривая мантры и концентрируясь на правильных вещах, мыслях, ассоциациях или эмоциях. Несколько топорная система, но сейчас это был единственный известный способ передачи техник от учителя ученику. Ученик вызывал у себя правильный набор ощущений, а затем повторял их, пока не научится воспроизводить технику без костылей. Зевс мог бы повторить технику уже через несколько минут, но приходилось изображать процесс.

И Иван приступил к «обучению».

Глава 16

Кулак Ивана врезался в жёсткий блок, не заставив Любу даже пошатнуться. Тем не менее выполнение она оценила высоко:

— Ты почти освоился, — признала женщина. — Великолепный результат. У моих девочек на это обычно уходит несколько дней, а никак не несколько часов.

— Ты отлично объясняешь, — вернул похвалу Иван.

Люба хмыкнула:

— Ой, не скромничай, льстец. Я сначала не поняла, что может дать пара месяцев занятий, да ещё и нерегулярных, но теперь… Теперь я понимаю, чего можно достичь, с такой-то результативностью, — она изучала Ивана очень внимательным взглядом, в котором, помимо прочего, угадывался и вполне конкретный интерес.

— Ещё один приём, пока так хорошо идёт? — спросил мужчина улыбаясь.

Любовь покачала головой:

— Нет. Ты хоть и великолепный ученик, но мои девочки меня сегодня уже основательно выжали. Я, как видишь, — женщина указала на свой внешний вид, — рассчитывала провести сегодня вечер несколько иным образом.

Здесь Бобров вынужден был согласиться:

— Вижу. И в эти планы явно входила громкая музыка, алкоголь, возможно, танцы.

Любовь рассмеялась.

— Нет, танцую я ужасно, но в остальном… Отрицать не буду, ты близок к истине. На что-то подобное я и рассчитывала. Не хватает только кого-нибудь для хорошей компании.

Такие намёки пропускать было нельзя.

— Мне как раз известен один мужчина, практически незнакомый со злачными местами Москвы, — улыбнулся Иван. — Люба, окажите мне честь. Покажите, где сегодня отдыхают лучшие люди города.

Женщина кокетливо улыбнулась.

— Ох, не знаю, где отдыхают лучшие, чемпион, но я точно знаю кое-что о злачных местах.

— Веди! Сегодня я угощаю! — обрадовал инструктора Иван.

Любовь владела ярко-жёлтым спорткаром, отдалённо напоминавшим молнию Петра. Обойдя болид сзади, можно было увидеть шильдик «Молния», обведённый буквой «С».

— Модель спорт, лимитированная. Разбираешься в этом?

Иван хмыкнул:

— Скажу тебе тоже, что сказал своему другу, тоже счастливому владельцу Молнии, только обычной. В империи не умеют делать три вещи.

Любовь заинтересовалась:

— Это какие же?

— Пиво, дороги и машины, — развёл руками Бобров.

Женщина мелодично рассмеялась.

— Ты прав, насчёт машин так точно. До неё у меня была Murciélago две тысячи седьмого года. И знаешь, небо и земля, хотя эта малышка, — Любовь погладила Молнию. — Пожалуй, лучший спорткар, что у нас делали.

— Я больше по немцам, — признался Иван, забираясь на пассажирское сидение, — и там тоже всё заметно интереснее. А главный аргумент, против которого моему другу нечего было возразить…

Любовь села за руль и, прежде чем вставить ключ зажигания, вопросительно посмотрела на мужчину. Иван же очень выразительно огляделся в салоне.

— Совершенно не подходит для того, чтобы катать девушек.

Улыбка Любы показала, что второй смысл слова «катать» от неё не укрылся.

— Поехали, чемпион. Прокачу тебя, — она также обыграла этот глагол, вызвав у Ивана понимающую улыбку.

Уже через полчаса они сидели в неожиданно уютном ресторанчике. Впрочем, подумав, Иван признал, что уют был вполне ожидаем. Люба специально выбрала место, в котором они смогут поговорить. Отдельные столики, огороженные друг от друга где ширмами, где аквариумом, где цветами. А музыка создаёт фон, делающий разговоры личными, почти интимными.

— Утоли моё любопытство, чемпион, — попросила Любовь.

Они уже заказали выпивки и закуски, а Иван закуривал сигарету.

— Если это не государственная тайна, — кивнул Бобров.

— Иван — настоящее имя?

Мужчина рассмеялся, кивнув:

— Да, настоящее. Как меня будут звать через полгода — не знаю, лишь бы не John Doe. Но сейчас никакого обмана, я абсолютно честен, — убрав пачку сигарет в куртку, Иван сосредоточил внимание на даме. — А ты? Почему-то мне кажется, что в паспорте у тебя стоит Любава.

Собеседница с улыбкой поморщилась.

— Проницательно. Да, при рождении меня нарекли Любавой, уже потом, выпрыгнув из родительского гнезда, я поняла, что немного выпадаю из своего времени. Так что в паспорте стоит всё же Любовь. Потому что для подопечных я Любовь Никитовна, строгая, но интересная наставница. А не Любава Никитична, добрая бабушка с корзинкой пирожков.

Посмеялись.

— Странно, насколько я помню, — Иван задумался, вспоминая, — в имперских лицеях большие заморочки с личной жизнью учителей. Блюсти облик уважаемого человека…

Люба кивнула:

— Да, понимаю, о чём ты. Меня печальная участь сия миновала. Формально я не учитель. Поэтому, — женщина подняла бокал с победным видом, — могу себе позволить аморальное поведение за пределами учебного заведения. В разумных пределах, конечно.

Иван с улыбкой поднял свой бокал:

— Тост. За соблюдение морального облика. Сегодня никто не увидит нас с дурной стороны, — и, улыбнувшись ещё шире, добавил. — Потому что мы хорошо спрячемся.

— Такой тост я поддержу.

Вино оказалось вполне приятным, но наслаждение напитком нисколько не сочеталась с желаниями Ивана.

— Слушай. Мы два практика высокого круга. Этим… — кивок на красную жидкость в бокале. — Мы будем напиваться неделю. Может быть, что-нибудь…

Женщина кивнула:

— С удовольствием, — даже выразила на лице облегчение. — Не представляешь, как сложно найти компанию, в которой можно расслабиться. Обычно, когда все уже лежат лицами в салат, я только напиваюсь достаточно, чтобы начать танцевать.

Мужчина хмыкнул.

— Не могу похвастаться тем же. Свою новую выносливость я ещё не проверял.

Они прервались, сделав новый заказ. И, отослав официанта, Люба призналась:

— Ты продолжаешь дразнить моё любопытство.

— И не начинал, — отрицательно покачал головой Иван. — Ничего не могу рассказать. Для твоего же блага, между прочим.

Люба надула губки, выражая наигранную обиду.

— И не проси.

Она добавила большие выразительные глаза.

— Я не могу ничего рассказывать.

Поза изменилась. Вот только что перед ним сидела просто красивая женщина, а сейчас суккуба искусительница в облике женщины.

— Пожалуйста, — улыбнулась Любовь.

И её улыбка, и глаза обещали столько всего, на что не у каждого мужчины хватит фантазии. И Иван отразил атаку в обратную сторону, поменяв позу, вырос над ней, навис, приблизился. Чтобы глубоким баритоном, в такт вибрации которого внутри неё всё завибрировало в резонанс, прошептал:

— Только здесь и только сейчас, только ради тебя я отвечу. Нет.

Иван чуть отстранился, чтобы заглянуть глаза в глаза. Люба не была разочарована, наоборот, с каждой секундой она всё больше убеждалась, что провести этот вечер в компании было гениальной идеей. Ей очень хотелось предложить уехать отсюда куда-нибудь, где будет кровать, а остальное неважно.

— Не торопись, — всё тем же голосом продолжил Иван. — Наслаждение томительным ожиданием лишь усиливает впечатления.

— Главное, чтобы я не перегорела, — ответила Любовь, чувствуя, как дрожит голос.

Иван улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Пришёл официант, поставив новый заказ. Бобров разлил алкоголь по чистым бокалам. Вновь закурил.

— Тебя попросили выведать мои тайны? — его голос всё так же пробегал по её спине волнами мурашек, но стал требовательным.

Люба нервно переключилась на бокал, выпила. Его взгляд остался требовательным, он ждал. Ждал ответа.

— Да.

— Для тебя это лишь повод. Безобидный, кстати, — мужчина улыбнулся. — Я бы удивился, если бы было иначе. Но ирония в том, что мне нечего рассказать. Я не смог бы ничего объяснить, даже если бы хотел.

Иван замолчал, потянувшись за бокалом. А Любовь внимательно слушала, чувствуя, что заглянет за полог тайны. А Бобров не торопился, сделав долгий глоток. Посмотрел ей в глаза и, не разрывая контакта, заговорил.

— Правда в том, что я не знаю, что произошло. Дорога, машина, перестрелка, авария. Очнулся я уже снаружи. Другим. Что произошло? Я не знаю. Что изменилось? Я не знаю, — он качнул головой, будто отрицая что-то. — Я лишь воспользовался вторым шансом.

Иван задумался над тем, что происходило в его жизни после появления Зевса. Вспомнил слова спутника о регулировании гормонов.

— Ты слышала парадокс корабля Тесея? — спросил Иван, отвернувшись в сторону.

Любовь удивилась, вопрос сбил её с настроя. Впрочем, менее интересным её собеседник не стал.

— Если все составные части исходного объекта были заменены, остаётся ли объект тем же объектом? — ответила Любовь.

Она была отлично образована и такие вещи знала.

— Да. Что-то заменило меня. Заменило составные части. Я точно не тот, кем был до того момента. Но насколько я иной? Всё ещё изменившийся я? Или другой человек?

— Почему… Почему ты думаешь, что тебя изменило… — Люба терялась, пытаясь сформулировать вопрос.

— Почему я думаю, что есть некое существо, изменившее меня? — понял Иван и, получив кивок, пожал плечами. — Мне так кажется. Такая у меня тайна. Как видишь, совершенно бесполезная с практической точки зрения. Поэтому меня не запирают в какой-нибудь секретной лаборатории, чтобы изучить вдоль и поперёк. Моя тайна не несёт никакой пользы.

Люба потупилась. Протянула руку к вороту и сжала пальцы. На фоне музыки звук трескающегося пластика был едва слышен. Бобров удовлетворённо улыбнулся.

— Когда понял?

— Не был уверен, догадался, — соврал он, Зевс, естественно, нашёл передатчик сразу, как Любовь появилась в радиусе его досягаемости. — И теперь мы можем, наконец, покинуть это место. Хотя…

Женщина выразила недоумение. И тем, что Иван всё ещё хочет развить этот вечер дальше. И тем, что есть ещё какие-то препятствия. А он указал на бутылку.

— Кощунство оставить такой алкоголь без внимания. А главное, пока мы прикончим бутылку, ты окончательно забудешь этот незначительный инцидент.

— Ты… — у неё крутилось много слов на языке, в основном не слишком цензурных, но реальной злости не было. — Чёрт!

И хорошо так приложилась к своему бокалу.

— Можем заказать ещё бутылочку, если хочешь, — предложил Иван. — Мы никуда не спешим. Впереди вся ночь.

Люба поморщилась:

— Говоришь так, будто уверен, что у нас будет эта ночь.

— Будет, — без тени сомнений подтвердил Бобров.

— А если я не соглашусь.

Он улыбнулся.

— Я не оставляю тебе выбора. Мы будем заниматься любовью, там, тогда и так, как я этого захочу. Расслабься и получай удовольствие, — его голос вновь приобрёл чарующие нотки.

И Люба отдавала себе отчёт, что, если он таким голосом попросит, она согласится на всё. Даже если он захочет её прямо здесь и прямо сейчас на глазах всей публики, у неё не будет и мысли отказать. Точно так же ей порой управлял Кирилл. Разве что тот делал это не так… Уверенно. Женщина вздохнула. Снова она играет в игры, правил и законов которых не знает.

— Какая же я дура, — прошептала она.

— Возражу. Несколько наивная. Опасно наивная, учитывая твои способности. Но какая разница? Оглянись, думаешь, все эти люди контролируют себя и свою жизнь больше, чем ты?

Она хмыкнула:

— Вот всегда вы, мужики, так. Я от тебя утешения жду, а не глубокой философии.

Иван огляделся.

— И правда, чего это я. Пойдём. Я люблю комфорт, туалеты ресторанов оставим всяким извращенцам.

Он встал и подал ей руку. Подал, обещая длинную и насыщенную ночь. Любовь согласилась не раздумывая.

Глава 17

Иван вернулся домой утром, около десяти часов. Подойдя к двери, он замер на мгновение, улыбнулся. Толкнул ключ в замочную скважину, повернул. Дёрнул ручку. Сделал шаг внутрь и закрыл за собой дверь. Открыл рот, чтобы заговорить, потому что уже знал о незваной гостье, проникшей в квартиру.

Но вместо разговора получил удар ножом.

Иван успел развернуться, заблокировать удар. Остриё остановилось на том расстоянии, что отделяет живых от мёртвых. Елизавета, облачённая в технологичный костюм, слегка мерцающий оптической маскировкой, рывком разорвала дистанцию. Взмах руки и в Ивана летят метательные ножи, будто состоящие из стекла. Он уклоняется, уходит в сторону, наблюдая, как радужное стекло рассыпается через секунду после контакта с деревом.

— Эй!

Но Лиза атакует снова, ножом, на этот раз удлинённым всё тем же мистическим радужным стеклом. Иван хватает стальную ложку для обуви и отбивает удар ножа.

— Прекрати!

Воровка бросается в новую атаку. И на этот раз Иван ей просто не мешает. Лезвие ножа врезается в живот Боброва. Проходит пару миллиметров и останавливается. Зевс концентрирует в точке удара количество энергии, достаточное, чтобы выдержать попадание пистолетной пули, куда уж ножу после слабого замаха.

— Я разозлюсь и сделаю больно, — предупредил Иван.

Лиза рывком отпрыгнула. Огляделась, как затравленный зверь. Похоже, планы не выдержали безжалостного столкновения с реальностью. Она рванулась к окну, то ли в попытке выброситься, то ли собираясь вылезти на отвесную стену.

Иван сблизился, коротким ударом в живот, точнее, в какую-то там болевую точку, парализовал девушку на пару секунд, после чего заломил руку и прижал маской шлема к полу.

— Пока ты не наделала ещё каких-нибудь глупостей, успокойся. Я тебе ничего не сделаю.

— Уже сделал, — прошипел голос из маски.

Хотя бы заговорила.

— Если ты о том, что я выдал кому-нибудь твой схрон, то могу позвонить и остановить пока раскрутку этого вопроса, — предложил Иван.

Лиза настолько опешила, что даже расслабилась.

— Ты… Правда это сделаешь?

Бобров вздохнул и вытащил свободной рукой телефон, набрав номер. Фёдор отозвался практически сразу.

«Доброе утро, Иван» — несколько официально ответил Гриднев, по интонациям сразу стало ясно, что человек на работе.

— Привет, будь добр, приостанови пока разработку того бункера.

Ивар прямо увидел, как до Фёдора доходит смысл сказанного, как он отрывается от работы и быстро анализирует смысл произнесённых слов, прямой и скрытый, и почему Иван сказал именно то, что сказал.

«Я правильно понял, что у тебя может появиться информация из первых рук, так сказать?» — уточнил оперативник.

— Да, именно так.

«Понял, приторможу. Жду звонка.»

Объяснять ИСБшнику ничего не требовалось. О том, что такое конспирация, он и сам мог несколько лекций прочитать.

— Ну вот, никто твой страшно тайный бункер пока не засветит. Обещаешь не драться?

— Да, — кивнула Лиза.

Бобров отпустил девушку и поднялся, скидывая ботинки и параллельно закуривая.

— Проходи на кухню, поговорим.

Девушка неуверенно поднялась, размяв побывавшие в захвате руки.

— А если нет? — раздался голос из-под маски.

— Не глупи, Лиза, — поморщился Иван. — Со мной ты ничего сделать не сможешь. Убежишь — тобой займётся ИСБ. А если мы просто поговорим, глядишь, разберёмся без лишних… — мужчина сделал неопределённый жест. — Без лишнего шума, короче. Так что тащи сюда свою аппетитную попку. Если нужно время, чтобы собраться с мыслями, могу угостить чаем.

Девушка вздохнула и покачала головой.

— Что-нибудь покрепче есть?

— Прости, но нет. Квартира съёмная, не обзавёлся баром для гостей.

Воровка всё же прошла на кухню и, потратив несколько секунд на сомнения, стянула шлем. Иван ещё раз быстро осмотрел её костюм.

«Не военная разработка, что-то частное,» — дал оценку Зевс. — «Не прототип, есть следы модернизации. Оптический камуфляж, необычная технология, опережает ваш средний уровень. Предположу, что создана на основе изучения способностей практиков. Возникает много вопросов.»

«Да. Откуда эта технология у барыни Елизаветы,» — подхватил Иван.

«Не только,» — возразил Зевс. — «Повторение способностей — это уровень большей, чем демонстрируют ваши учёные. Здесь скрыто что-то ещё.»

— Давай чай, — с обречённостью в голосе согласилась Лиза.

Пока Иван готовил чай, зазвонил телефон.

— Алло? — ответил мужчина, не глядя, кто звонит.

«Включай громкую связь, я отошёл в укромное место. Не хочу пропускать такой разговор» — потребовал Фёдор.

Бобров ткнул кнопку на экране и положил телефон на стол.

— Готово, — уже не в трубку произнёс он.

«Приветствую, госпожа Асафьева. Простите, что не присутствую лично,» — тут же отозвался Фёдор. — «Но ситуация обязывает меня к участию. Меня зовут Фёдор Гриднев.»

Лиза выразительно посмотрела на Ивана, вкладывая во взгляд упрёк, но выглядела побитой собачкой.

— Доброе утро, — вяло ответила она.

«Вы уже успели начать?» — тут же деловито спросил безопасник.

— Ещё нет. Я дал барышне время собраться с мыслями, — ответил Иван.

«Тогда, госпожа Асафьева, сразу обозначу. Задача моей службы состоит не в том, чтобы начинать скандалы, а в том, чтобы их предотвращать. От вашей честности и открытости будет зависеть, сможем ли мы с минимальными потерями выйти из этой ситуации. Все мы.» — Фёдор, похоже, по одному голосу уловил состояние Лизы. — «Поэтому, ради бога, расскажите нам, как вы оказались этим летним утром в квартире господина Боброва?»

Иван поставил чашку на стол рядом с девушкой. Лиза немного нервно стянула перчатки и положила ладони на горячую чашку.

— Как ты меня нашёл? — спросила она.

Иван пожал плечами:

— Я же говорил, что у меня множество талантов.

— Понятно, — она потупилась. — Всё началось… Я была совсем маленькой. Не знаю, чья это была идея, но в этом участвовала моя сестра, Оксана. Ты, может быть, заметил, что нас строжат. Девушек. Это не сегодня началось, а раньше было, наверное, даже хуже. Оксана рассказывала, ей указывали, с кем можно говорить, с кем можно дружить. Сейчас-то у каждого есть телефон, тогда подобное было запрещено. Круг общения строго ограничен.

Она замолчала, преодолевая какие-то внутренние сомнения. Чтобы заполнить паузу заговорил Фёдор:

«Мода на Евгенику. Высшая Императорская Академия двадцать лет боролась с упрощённым, обывательским пониманием евгеники, что приводило порой к чудовищным… инцидентам. Только последние лет пять говорить о приверженности к идеям этого учения считается дурным тоном,» — объяснил он ситуацию. — «На юношах это сказалось меньше, а вот девушек… Практически за породистых лошадей держали.»

Лиза кивнула.

— Всё верно. А Оксана была сильной…

— Была? — уточнил Иван.

— Я до этого дойду, — мрачно ответила девушка. — Она вместе с другими девушками… Я не знаю всех, только Ольгу Соболеву и Александру Новикову. Они придумали систему записок. Сначала их передавали из рук в руки, зашифрованные записки. Но тайнопись… Слишком короткие сообщения, написать, сказать хотелось больше. И тогда кто-то придумал ночного вора. Оксана… Её окно выходило на крышу пристройки. Она вызвалась уходить ночью.

Лиза шмыгнула носом.

— Точно нет ничего горячительного?

— Нет, — ответил мужчина, протянув ей салфетки.

Отвернулся, подождав, пока Лиза соберётся с мыслями, но её опередил Фёдор.

«Оксана Асафьева. В медицинском заключении сказано, что повреждения… Повреждения бёдер и головы вызваны падением с лошади. Прости, господи.»

— Да. Папа был в ярости. Он раздел её при слугах и высек, повредил сухожилия. От боли, от унижения она повредилась умом. Потом он раскаивался, но… Ничего уже нельзя было исправить. Он раскаялся. Так я стала свободна, могла делать всё, что захочу. Оксана заплатила своей жизнью за мою свободу, — она грустно улыбнулась. — Я заняла место сестры. Мне тогда было четырнадцать. Меня обучил… неважно, один из людей отца. Это он поймал Оксану, и… Винил себя. Знал, что я не отступлюсь, учил, чтобы не попалась. Он же помог нам организовать… Схроны. Один из трёх ты видел.

«Бинго, Иван. Ты оказался прав,» — вздохнул Фёдор. — «Не подумал я, что пять лет назад с телефонами было сложно.»

Иван закурил, мрачно вздохнув.

— Такой подоплёки я не ожидал. Ладно, это предыстория. А теперь расскажи, откуда у тебя этот костюм, и за что на тебя охотятся Климовичи.

«Костюм?» — не понял Фёдор.

— Да. На нашей барышне обмундирование. Stealth technology, оптический камуфляж. Не армейский, какая-то частная разработка. Не прототип. И точно не сшит руками наших барышень.

«Уверен, что не армейский?» — уточнил Фёдор.

— Да, за время работы с отцом я научился отличать, что изготовлено для армии, а что частниками. Ну, ты знаешь, солдат без бирки…

«Понял. А что по камуфляжу?»

— Видел аналоги. И знаю, что они требовательны к практику. Скажи, Фёдор, барышня Асафьева вышла на пятый круг?

«Нет,» — уверенно ответил Фёдор.

Гриднев был профессионалом, и уже наверняка успел просмотреть и досье Лизы, и её сёстры, и даже названных ей девушек. А ещё Зевс указал на некие ампулы с неизвестным веществом, встроенные в костюм.

— Лиза?

Девушка вздохнула и открыла клапан слева от груди, чтобы вытащить картридж с пятью ампулами, две из которых были пусты.

«Иван?»

— Мутная жёлтая жидкость с вкраплениями голубых кристаллов. Ампулы по пятьдесят миллиграмм.

У Фёдора вырвался мат.

«Приношу извинения за свою несдержанность.»

— Ты знаешь, что это?

«Знаю,» — подтвердил оперативник. — «Никуда не уходите, я сейчас приеду.»

— Захватите бутылку чего-нибудь крепкого, — попросила Лиза.

Гриднев помолчал немного, прежде чем ответил:

«Хорошо. Ждите меня.»

Вызов оборвался. Иван затушил сигарету в пепельнице и без паузы закурил следующую.

— По законам жанра сейчас сюда вломятся какие-нибудь злющие ребята в форме без опознавательных знаков, — философски отметил Иван.

Лиза хмыкнула без всякой радости.

— У тебя есть оружие? — спросила.

И в голосе чётко прослеживалась надежда.

— Огнестрельного — нет, — честно признался Бобров. — Но у меня есть мои руки. Плохим парням потребуется по меньшей мере танк, чтобы меня остановить.

Лиза с немалым сомнением посмотрела на Ивана, получив в ответ ухмылку.

— Видео из Чосона, на котором парень выносит колонну Митсуя. Это был я.

Девушка медленно кивнула.

— Верю.

Бобров бросил взгляд на картридж.

«Ты был прав. И я уверен, что зафиксированные твоими приборами изменения связаны с этим веществом,» — обратился он к Зевсу.

«Да, это объясняет изменения,» — подтвердил спутник.

— Ну что, Не Жан? — спросила Лиза. — Часто ты попадаешь в такие ситуации?

Бобров пожал плечами.

— Вроде нет. В прошлый раз…

Раздалась трель телефона. Дисплей показал номер Фёдора.

— Слушаю?

Ивана так и подмывало пушить на тему выбора алкоголя, но мужчина сдержался.

«Иван. За мной хвост. Проверяй костюм Асафьева на наличие следящих устройств…»

— Фёдор! Один вопрос. Козловские связаны с Климовыми?

«Да, Иван. Козловские — одни из главных акционеров. Всё, храни вас господь.»

Иван невесело улыбнулся, выдав себе характеристику.

— Идиот.

Глава 18

«Зевс?» — Иван посмотрел на изумлённую Лизу.

«Никаких передатчиков. Я бы заметил сразу,» — отозвался спутник.

— Что происходит? — спросила девушка.

— Как ты поняла, что я приходил в твой бункер?

— Взломанный замок на… — начала Лиза.

Бобров жестом приказал замолчать.

— Понятно, а потом сложила замок с моим выступлением на гонках. Костюм тебе дали Климовы?

Пусть девушка рассказала лишь предысторию, но сложить два и два Ивану ничего не мешало. Сам по себе у неё такой костюм появиться не мог. Кто-то ей его дал, чтобы она выполнила некую работу. Работу она выполнила и стала ненужной. Кто? Как два плюс два.

— Д… Да. Что происходит? Они нашли нас? — забеспокоилась Лиза.

— Не истери. Нет, пока не нашли, но это вопрос времени… Почему они не знают о твоём схроне?

— Их было три, П… Климовы знали только об одном. Второй смогли найти. О третьем пока не знают.

Логично. Большего Иван спросить не успел, вновь раздался звонок.

— Слушаю.

Из трубки раздалось тяжёлое дыхание Фёдора. Одного этого хрипа было достаточно, чтобы понять — пробито лёгкое. Рёбра, сильный удар в грудь, автомобильная авария.

«Иван…» — прохрипел Фёдор через тяжёлые вздохи. — «Они… Заметают… Следы… Уходи…»

Выстрел из пистолета с глушителем. Шуршание, рука с телефоном упала на сидение. Снова шуршание, кто-то взял телефон в руку. Иван надавил на кнопку выключения. Узнают номер, смогут отследить вызов. Или не смогут? С кем он, чёрт подери, имеет дело?

— Что… — вновь обратила на себя Лиза.

— Тихо. Мне надо подумать, — прервал её Иван.

«Мы не в заднице мира, вроде Чосона. Здесь нельзя убивать людей на улицах второго города Империи. Тем более оперативника Имперской Службы Безопасности,» — выдал Бобров одно длинной мыслью. — «Так. Самый правильный вариант — обратиться в эту самую ИСБ. Я — их сотрудник»

«Логично,» — согласился Зевс. И тут же предложил: — «Можем даже в полицию позвонить.»

Иван тут же воспользовался советом. Телефон показал отсутствие сигнала. Уже нашли.

— Оперативно, чтоб вас, — вздохнул Иван.

И тут же сломал телефон руками.

— Пора отсюда уходить. Ты на колёсах? — обращается он к девушке.

Та кивает.

— Да. Мотоцикл припаркован…

— Одевайся. Поедем в полицию.

— Что? — не поняла воровка.

— Лиза, не тупи! Я — сотрудник ИСБ. Правительство на моей стороне.

Она вскочила.

— Ты не понимаешь! Они готовы бороться даже со Столом!

— Войну на улицах они из-за нас не устроят, — возразил Иван. — Одевайся! Нас уже нашли, нельзя оставлять им право первого шага.

— А твой друг…

По мрачному лицу Ивана Лиза всё поняла и, наконец, начала спешно возвращать перчатку и шлем на место. Затем нажала на какую-то кнопку. Поверхность костюма поплыла, и через пару секунд она выглядела, как обычная мотоциклистка.

Иван быстро покидал немногочисленные свои вещи в сумку. Покидал квартиру, не утруждая себя запиранием двери и даже не взяв ключи. Спускались по лестнице. Навстречу шли двое мужчин, заставившие Лизу напрячься. Но Зевс не обнаружил оружия. Они просто разошлись, мужчины шли по каким-то своим делам.

— Где? — коротко спросил Иван, стоило им оказаться на улице.

— Туда, — указала девушка.

Подвал соседнего дома был перестроен в стоянку, там Лиза и припарковалась. Выезд прятался под обычной аркой. Изнутри стоянка соответствовала общему стилю города, колонны с типовой лепниной, пара барельефов, но в целом обычная современная автомобильная стоянка.

— Здесь!

Мотоцикл девушки был припаркован в десятке метров от въезда.

«Телефон в сумке под сиденьем,» — предупредил Зевс.

Иван, подойдя к мотоциклу, поднял сидение, достав телефон. Экран показывал отсутствие сети, чему он нисколько не удивился, выбросив мобильник.

— Запрыгивай, у нас вряд ли много…

На стоянку резко залетел чёрный тонированный Вепрь.

«Внутри солдаты с оружием,» — прилетело предупреждение от спутника.

Иван схватил Лизу и бросил её за машину, стоявшую рядом с мотоциклом. Окна внедорожника открылись, высунулись стволы ПП с безобидным названием «Ласточка», снабжённые глушителями. Раздался приглушённый стрекот механизмов. Несколько пуль врезались в спину Ивана, остальные попали по машине. Бобров тяжело пошатнулся и упал лицом на капот седана. Сработала сигнализация.

Открылись двери внедорожника, вышло трое. Поверх гражданской одежды они носили бронежилеты, разгрузки и баллистические маски. Шли, прикрывая друг друга.

— Проверь его, — приказал один из них ближайшему к Ивану.

Боец подошёл ближе и, одной рукой удерживая армейский ПП, разработанный для спецназа, правой рукой, левой потянулся к Ивану.

Бобров выбрал этот момент, чтобы «ожить». Резкое движение с разворотом, одной рукой отвёл ствол ПП в сторону и низ, боец рефлекторно выстрелил, попав в ногу своему напарнику. Иван, сформировав усиленный удар, врезал бойцу по маске, отправив в глубокий нокаут. Последний оставшийся на ногах боец выпустил длинную очередь прямо в грудь Боброву. Иван, вздрагивая от попаданий, отошёл на несколько шагов, сплюнул на асфальт стоянки кровь, и рванул вперёд. Ещё один усиленный удар, прямо в маску, отправляет бойца отдыхать. Иван выхватывает пистолет и стреляет в открытое окно внедорожника, раня водителя. Ударом в голову отключил раненного в ногу.

Иван тяжело выдохнул, оглядывая результат трудов своих.

— Никого, вроде не убил.

Поморщился, потрогав грудь. Десятимиллиметровые пули оставили огромные синяки и небольшие ожоги в местах попаданий, но не более того.

«Должно пройти в течение пяти-шести часов,» — проинформировал Зевс.

«С каких пор я пуленепробиваемый?»

«Аура, а также способность, которой ты манипулировал мячиком и ложной. Полностью защитить от пуль она не может, но замедлить их до безопасной скорости — вполне. На более тяжёлых патронах проверять не советую категорически.»

— Лиза! Ты там жива?

— Да, — отозвалась девушка, осторожно вылезая из-за машины.

Иван опустился на колено рядом с оглушённым противником и быстро стащил с него разгрузку и бронник, тут же натягивая на себя. Пусть пули его и не взяли, но это было очень больно. Заодно сунул в ухо динамик, прислушиваясь к переговорам. Кто-то упорно пытался вызвать группу «Си два», а ещё на подмогу к «Си два» шли какие-то другие группы.

«Зевс. Есть другие выезды?»

«Да» — подтвердил спутник. — «Через лестницу.»

Иван бросил взгляд на мотоцикл.

— Садись, поехали, — приказал Бобров и, показывая пример, сам устроился на сидении, заводя мотоцикл.

— А ты… Не будешь брать оружие? — Лиза медлила.

— Нет. Садись! И держись крепче.

— Что ты…

Иван рванул с места, но не к выезду, а к двери, выбив её передним колесом. Играя газом, Иван пролетел первый пролёт и, пусть и с некоторым трудом, развернулся на пятачке. Второй пролёт брать было сложнее, не было разгона, но и здесь он легко преодолел препятствие. Снова выбил дверь, заехав в коридор какого-то офиса. Люди прыснули в разные стороны, и они проскочили к выходу, разве что протаранив ещё одни двери.

За его спиной приглушённо ругалась Лиза, Иван же больше прислушивался к переговорам. Кто-то запрашивал камеры, кто-то докладывал о состоянии группы «Си два». Поняли, что Иван забрал рацию. Сразу же прошёл приказ сменить частоты. Переговоры затихли.

Всё это не отвлекало Боброва от управления. Он вилял, постоянно заезжая во дворы и петляя по всевозможным узким проездам. Зевс порой давал подсказки, не давая попасть в тупик.

«В спальных районах почти нет камер наблюдения. Там будет проще скрыться,» — выдал идею Зевс.

Ивану идея понравилась. Разве что ехать пришлось аккуратнее, точнее — спокойнее. Объясняться с органами регулирования дорожного движения не входило в его планы.

Как ни странно, идея сработала, они спокойно проехали в спальный район города, не встретив никаких приключений. Убедившись, что преследования нет, Иван зарулил в первую же автомастерскую, попавшуюся на дороге.

Персонал ожидаемо удивился, увидев мужчину в бронежилете. Иван не стал глушить двигатель, соскочив с мотоцикла.

— Подожди меня, — приказал Лизе и переключился на персонал. — Мужики, телефон стационарный есть?

Ближайший механик указал на будку, игравшую роль офиса. Иван вбежал туда. Внутри сидел мужчина лет сорока, которому Бобров жестом указал сидеть на месте.

— Замри, мне просто нужен телефон.

Подошёл к трубке и набрал номер полиции. Ответили на втором гудке.

«Полиция, дежурный,» — молодой мужской голос.

— Говорит оперативник Имперской Службы Безопасности. Вопрос первый, поступала информация об аварии, чёрная волга, госномер… — Иван поморщился, выдёргивая из памяти номера машины Фёдора, назвал их дежурному, заодно обозначая время, — в пределах последнего получаса. Предполагается один труп, хотя, возможно, и пострадавший.

«Секунду…» — дежурный зашевелился, шелест бумаги, звук бегущего по листу острия ручки. — «Вы можете себя назвать?»

— Нет, никаких имён, звоню с гражданского телефона, здесь посторонние люди, — съехал Иван.

Мужчина тут же сорвался с места и свалил из своего кабинета.

«Простите, без подтверждения…» — всё же не повёлся дежурный.

— Понятно. Номер Московского отделения ИСБ тогда дай.

Да, Фёдор не дал ему номера. Как-то не пришло в голову ни оперативнику действующему, ни заштатному, что ситуация может резко измениться, а дежурный молчал.

— Слушай, не тупи! Был бы я на стороне плохих парней, не стал бы звонить в полицию, и тем более в ИСБ!

Дежурный отмер:

«Да, авария есть. Один труп, мужчина. Диктую номер.»

Иван выслушал и запомнил девять цифр.

— Спасибо.

Сбросил вызов и набрал продиктованный номер. В этот раз ждать пришлось трёх гудков.

«Дежурный, слушаю,» — снова мужчина, на этот раз лет тридцати пяти судя по голосу.

— Говорит внештатный сотрудник, Иван Бобров.

«Секунду,» — собеседник не удивился, оставалась надежда, что Иван всё делает правильно. — «Такого нет в базе.»

Или неправильно.

— Поздравляю, вы обосрались, — и, прежде чем собеседник успел как-то среагировать, продолжил. — Мой куратор — Фёдор Гриднев, в базе есть?

«Фёдора я знаю,» — подтвердил безопасник.

Голос его стал куда более сосредоточенным.

— Его убили около сорока минут назад, подстроили автомобильную аварию. Он позвонил мне перед самой смертью. У полиции можете узнать место…

Послышались щелчки, обозначающие подключение защищённого канала.

«Продолжай,» — потребовал собеседник.

— Мне требуется эвакуация. Столкнулся с неизвестными вооружёнными ребятами. Никого не убил, а вот они очень старались. Нас двое, я и… Информатор. Остальное долго пересказывать.

«Принял. Где ты сейчас?»

Иван, испытывая некоторые сомнения, назвал район без указания точного места.

«Принял, запоминай, точка эвакуации…»

Глава 19

Кабинет начальника Московского отделения ИСБ мог соперничать помпезностью с некоторыми залами Зимнего Дворца. Ничего не поделаешь, Хозяин любил роскошь, считая её оправданной, при его-то должности. Грузный мужчина, давно перешедший на чистую административную работу, наконец дописал резолюцию, отложив её в текущие документы.

— Давай, Степан, докладывай.

Подчинённый, молодой подтянутый мужчина, поднял перед собой бумаги, пробегаясь взглядом по строкам.

— Звонок поступил в десять часов три минуты. Звонил Иван Бобров, это подтверждено. Иван сообщил своё имя, но его не было в базе сотрудников. Это его не удивило, и он назвал имя куратора. Фёдора Гриднева многие знают, знал и дежурный. Иван сообщил о предположительной смерти Фёдора, сославшись на полицию. Мы проверили, убийство, криминалисты ещё заканчивают анализ, но ничего нового там не будет. На первый взгляд: стандартная авария с летальным исходом. Однако голова сильно повреждена куда сильнее, чем при том ударе, что получила машина. Возможно, стреляли в голову, а затем… Разбили череп и изъяли пулю.

Сергей Антонович, хозяин кабинета, тяжело вздохнул.

— Жаль Федю, хороший мужик был. Пройдоха, конечно, но хороший.

Мужчина открыл нижний ящик стола, извлёк фляжку и фужер. Налил себе на один глоток, залпом выпил. Убрал, кивнув:

— А про пулю разберитесь. Мне предположения не нужны. Только факты. Продолжай.

— Фёдор ехал на встречу с информатором, что-то там важное было, срочное. Не доехал. Иван сообщил о нападении на него и информатора. Бобров… Не стал никого убивать. По его словам, противников было четверо, трое бойца и водитель. Бой произошёл на стоянке, мы подтвердили, нашли следы крови, гильзы и прочее. Нападавшие убрались оттуда, потому что… Иван никого не убил, лишь оглушил.

Степан споткнулся.

— Иван был вооружён? — спросил Сергей Антонович.

— Нет. В него стреляли из ласточек, говорит, что не попали. Но на одежде дырки от пуль есть, да и синяки, небольшие, наверное, он был в бронежилете.

Начальник в такую версию не поверил.

— Оглушил? Четверых? Невооружённый?

— Водитель оставался в машине, Иван, воспользовавшись чужим оружием, прострелил тому руки, чтобы обезвредить, но не убить. Сказал, что не хотел убивать непонятных граждан на территории Империи. Мало ли кто это может быть. А так к нему претензий никаких.

Сергей Антонович посидел, обдумывая услышанное. После чего потянулся к шкафчику. Когда ритуал был закончен, мужчина кивнул:

— Сообразительный чёрт. Но так-то да, нет трупа — нет разбирательства. Ладно, представим, что всё так. Что было дальше?

— Иван забрал рацию у одного из противников и слушал переговоры, пока те не сообразили сменить частоты. Выехал вместе с информатором в район, где меньше камер. Нашёл стационарный телефон и связался с нами. Дежурный, получив информацию, произвёл эвакуацию, сочтя, что людей лучше изолировать, а там разберёмся.

— Это он правильно подумал, — кивнул Сергей Антонович. — Что дальше?

— Иван вместе с информатором прибыл в точку эвакуации. Оба взяты под контроль и помещены на объект тринадцать. Информатор — Елизавета Асафьева, пока в отдельной камере, медицинская помощь ей не требовалась. На ней костюм, по словам Ивана, угрозы не представляет. Пока не изымали. Его самого опросили предварительно, чтобы установить цепочку событий, проверить всё.

Сергей Антонович жестом остановил подчинённого.

— Понятно. Что по проверке?

— Я сразу спустился к Олегу с Гудургом, проверить нашу систему. Ивана Боброва вывели из списков оперативников, запрос сделан из… — Степан помедлил. — Из Чертанова.

ГУСАР, Главное Управление Стратегической Армейской Разведки. Оперативники ИСБ между собой называли их гусями.

— Снова они… — поморщился Сергей Антонович.

Ритуал был проведён в третий раз.

— Так. Боброва с Асафьевой… Держите пока на объекте. Охрану… Это всё дурно пахнет. Надо… Надо… — Сергей взял себя в руки, чтобы не сболтнуть лишнего при подчинённом.

ИСБ с ГУСАРами конфликтовало, порой до трупов. Служба Безопасности подчинялось Императорскому Столу, защищая интересы Рюриковичей. Армейская Разведка, формально тоже подчиняясь Столу через Генеральный штаб, но была детищем Государственного Сената, проводником воли могущественных семей Империи, порой стоящих в оппозиции к Рюриковичам.

Сергей Антонович был уже немолод, и больше всего желал дослужиться до пенсии и спокойно покинуть должность. Делать Москву новым полем боя для невидимой внутренней войны спецслужб в его планы не входило. В таком разрезе выяснять, что там этот Бобров откопал, Сергею Антоновичу не хотелось вообще никак.

— Нет, охрану не увеличивать, это привлечёт лишнее внимание к объекту. Сегодня пусть сидят, а я сделаю несколько звонков. Да, несколько звонков. Поговорим с ними завтра…

Степан несколько удивился. У оперативника прочно сидело в голове понимание простой истины: информация бывает либо оперативной, либо уже устаревшей, причём уже устаревшей она может стать непросто на следующий день, а уже через пару часов. И если за информатором охотятся так, что не стесняются убивать оперативников ИСБ, то там что-то важное, важное прямо сейчас. Чтобы подготовить свой рапорт, Степан бегал взмыленной лошадью, стараясь не упустить драгоценное время. И сейчас начальство говорит, что можно отложить всё на завтра? А ведь на часах всего два часа дня.

— Разрешите идти? — поняв, что других приказов не будет, уточнил Степан.

— М? Да, идти. Работай, — отослал подчинённого мужчина.

Когда дверь закрылась, Сергей Антонович вновь налил себе, залпом выпил. Из того же ящика был извлечён телефон. Несколько манипуляций для настройки защищённого вызова, и мужчина нажимает на зелёную кнопку.

Пришлось ждать, но Сергей был к этому готов. Человек, которому он звонил, тоже наверняка не афишировал наличие у себя такого канала связи. Наконец, спустя пару минут, телефон пикнул, позволяя начать разговор.

«Добрый день, Сергей. Чем обязана?» — лирическое сопрано собеседницы пробивалась через все фильтры защищённой связи.

— Алиса, при всём моём глубоком уважении к тебе. Какого чёрта творят твои люди? — второе предложение Сергей почти кричал.

«Не понимаю, о чём ты,» — невозмутимо ответила собеседница.

— О трупе моего оперативника, пристреленного кем-то из твоих бандерлогов.

«Повторюсь, не понимаю, о чём ты,» — всё так же невозмутимо настаивала Алиса. — «Мы не проводим никаких операций на территории Москвы или Московской области.»

Сергей побагровел лицом. Лишний вес, возраст и не самый здоровый образ жизни давали о себе знать.

— Запрос на выведение из списка сотрудников Ивана Боброва, произведённый в обход всех стандартных процедур, Алиса. Мне тебе по факсу приказ с твоей подписью выслать?

«Серёжа, какой факс в наши дни?» — по интонации было понятно, что собеседница улыбалась. — «А касательно этого мальчика… Требовалось действовать быстро. Этот парень был завербован Имперским Бюро Безопасности, укрывает агента противника, требуется срочная ликвидация, ну ты знаешь…»

— Алиса! — зарычал Сергей. — Ты совсем из ума выжила?! Какая ликвидация?! Как ты это подавать будешь?! Как я буду это объяснять?!

«Не истери, Серёжа,» — устало вздохнула собеседница. — «Что ты всё время волнуешься? Я всё устрою. Не переживай, на твоих пенсионных накоплениях это никак не отразится. Как и на твоих драгоценных внучатах, конечно же. При условии, естественно, что ты мне намекнёшь, где искать этих врагов нашего государства. Понимаешь?»

Сергей Антонович покраснел до состояния помидора, встал. Он пытался выпрямиться, но с его комплекцией получалось это плохо.

— Знаешь, что, Алиса. А почему бы тебе не пойти… Прямо к своему секретарю, и не облобызать ей афедрон.

И положил трубку раньше, чем она успела что-либо ответить. Тяжело дыша, развязал галстук, нервно вышел из-за стола, пройдясь по кабинету. Дошёл до маленького чайного столика, налил себе воды. Некоторое время смотрел на полный стакан, решая, действительно ли ему нужна вода, или лучше что-нибудь покрепче? Но крепкого сегодня и так было достаточно.

Стук в дверь.

— Да?!

В кабинет заглянул Гудург, повелитель компьютеров местного управления.

— Сергей Антонович, что делать с Бобровым? Восстанавливать его в списке сотрудников?

Несмотря на происхождение, молодой мужчина говорил без намёка на акцент, хотя, когда только устроился на работу, в его речь постоянно просачивался дагестанский.

— Что делать? — переспросил Сергей.

Осушил, наконец, стакан с водой.

— Ничего не делать. Вот завтра я с ним поговорю, а там и узнаем, кто он такой на самом деле. Понятно? Под подозрением он, не просто так его… Не просто так в общем. Понятно?

— Так точно, Сергей Антонович, — кивнул мужчина. — Разрешите идти?

— Разрешаю.

Дверь закрылась. Мужчина вернулся за стол. Сел. Успокоился, даже краснота с лица ушла. Взял специальный телефон и повторно набрал Алису.

«Внимательно слушаю, Сергей,» — елейным голосом отозвалась женщина.

— У тебя есть нормальные доказательства? Асафьева…

«Масса доказательств. От компромата полки ломятся,» — ответила Алиса. — «Лично выражу Его Высочеству соболезнования, когда буду перечислять случаи нарушения закона вплоть до государственной измены.»

Сергей сделал глубокий вдох и медленный выдох.

— Хорошо. Хорошо, Алиса. А нормальные исполнители у тебя найдутся? Чтобы потом не несло за километр твоим осназом? А то случай с Фёдором очень уж… Типичный для вашей конторы.

«Есть. Такие исполнители, что на нас никто не подумает. Ты же знаешь, как мы умеем работать, когда есть время всё подготовить,» — вновь взяла елейный тон Алиса.

Сергей хмыкнул:

— О да! Я слышал, КАК вы умеете работать. Один мальчишка положил вашу боевую группу. Не убил, а оглушил, скрутил, как котят беспомощных. И он не был вооружён.

«Случайность,» — отмахнулась Алиса.

Но Сергею очень хотелось отыграться, выместить раздражение, поэтому он продолжил.

— Я тебе могу весь вечер перечислять такие случайности. Может лучше сразу поручить всё сделать МОИМ людям? Они всё подстроят куда профессиональней.

«О, не волнуйся. Я пошлю за ними Леонида.»

Мужчина побледнел и нервно расстегнул несколько верхних пуговиц.

— Этот… Ещё жив?

«Живее всех живых. Ты же знаешь, как его сложно убить,» — Алиса наслаждалась произведённым эффектом. — «Ну что? Есть ещё какие-нибудь вопросы? Или ты уже скажешь мне то, что я хочу услышать?»

Сергей бросил взгляд на часы. Решился.

— Объект тринадцать. У тебя одна ночь.

Не дожидаясь ответа, Сергей Антонович оборвал вызов.

— Проклятая стерва! Тварь! Ублюдочная…

С минуту он проверял на глубину свой словарный запас, вспоминая все ругательства и примеряя их к собеседнице.

Замолчал, спешно убрал телефон в ящик. Вытащил флягу и приложился прямо к ней. Эти манипуляции кое-как его успокоили.

В конце концов, так будет лучше. Одна разовая акция лучше, чем разборки между службами. Плохой мир всегда лучше хорошей войны, так говорят. А он слишком стар. Ему нужно заботиться о внучатах. Так он себя успокаивал.

И всё равно чувствовал где-то глубоко внутри предательский холодок страха. Страха и отвращения к самому себе.

— Всего два года, — тихо выдохнул он. — Всего два года и пенсия. Мне не нужны проблемы перед пенсией. Не нужны.

Глава 20

Иван потянулся и встал с койки.

На месте эвакуации их ждал обычный фургон, прятавшийся в тени дерева. Внутри сидели пятеро бойцов, что молчали на протяжении всего пути. Бобров попытался их разговорить, но получил простой и понятный ответ. Работа ребят — доставка от места эвакуации до места назначения, больше им ничего не известно.

Местом назначения оказался торговый центр, на подземную стоянку которого и закатился фургон. Так-то фургон был глухим, так что гости не могли ничего видеть, Ивану подсказал Зевс. На подземной стоянке открылись ворота, пропустившие машину в лифт. Спуск на десять метров, и они на месте.

Ивана вывели из машины и повели куда-то под конвоем. С ним никто не разговаривал, что несколько напрягало. Очередная попытка заговорить ничем не кончилась. Оперативник, носивший бронежилет поверх рубашки и брюк, отделался коротким объяснением, что ему поручено только взять двух человек на содержание.

Боброва поселили в камеру. Бетонная клетка, скорее даже куб, два на два и на два метра. Одна дверь, лампочка под потолком, дырка в полу да жёсткая койка. Когда дверь за его спиной захлопнулась, парень сел на койку и смог выдавить из себя лишь:

— Сходил, блин, за хлебушком.

Час он ждал, лёжа на койке и ожидая регенерации. Час — это максимум, который он готов был дать Службе Безопасности. И вот время вышло.

Бобров подошёл к двери и ударил, слегка сдобрив удар новым приёмом. Стальной гул разлетелся по коридору.

«Можешь посмотреть, с Лизой там всё в порядке?»

«Да, сидит в такой же камере,» — подтвердил Зевс.

Он мог бы спросить и раньше, но хотел дать людям шанс. Ударил снова, чуть сильнее, с косяка посыпалась пыль.

«Что произойдёт раньше? Я сломаю дверь или развалится стена?» — спросил Иван.

В том, что стальная дверь его в случае неожиданностей не остановит, молодой мужчина не сомневался.

«Дверь деформируется и замки заклинит. Ты выбьешь её вместе с косяками,» — дал свою оценку Зевс. — «Сюда идёт один человек.»

Иван всё равно ударил по двери ещё раз.

— Не шуми! — раздался голос.

Лязгнул засов, дверь открылась. Внутрь заглянул оперативник, бронежилет был при нём, а вот из оружия только уставной Бур.

— Что случилось?

— Командир, а у вас двойные камеры есть? — спросил Иван.

Мимика оперативника выразил глубокий скепсис по этому поводу.

— Не, я бы начал со взаимных приветствий, знакомства и прочего, но вы все из себя таких крутых профи строили, что решил сразу к делу, — улыбнувшись объяснил Иван. — Если хочешь — присаживайся, погуторим за жизнь. Я за час отсидки проникся блатной романтикой до печёнок, готов тоскливо жаловаться на долю воровскую.

Собеседник хмыкнул, оценив юмор.

— Я так понял, ты из наших? — спросил он.

— Заштатный. Работал с Фёдором Гридневым, — Иван вздохнул. — Жаль мужика.

Оперативник напрягся:

— Погиб?

— Ага. Не уверен на все сто, лично трупа не видел, но очень похоже на то. Он мне перед смертью позвонить успел. На машине ехал, ему аварию устроили, насколько я понял. Сказал, что они заметают следы. А потом был выстрел, пистолет с глушителем, — объяснил Иван. — Закурить есть? У меня кончились.

Мужчина поделился с сидельцем сигаретой.

— Коля.

— Иван.

Пожали друг другу руки.

— Так вот, там информатор сидит. Я её допросить не успел, сорвался разговор, лыжи смазывать пришлось. А ведь скоро кто-то из начальников прискачет и начнёт вдумчиво ковырять мой мозг зубочисткой в поисках ответов на насущные вопросы мироздания.

Коля отрицательно покачал головой:

— Не сегодня. Сказали — завтра ждать.

Иван удивился.

— Вот те на те. Любятся мыши в шахматном порядке, — Иван почесал подбородок. — Ну, допустим, расследуют аварию Фёдора. Но он же к нам на всех парах летел! Мы по громкой связи сначала говорили. А когда до интересного дошло, приказал сидеть на попе ровно и ждать его, хочет всё своими ушами услышать из первых уст.

Коля развёл руками.

— Понятно, — задумчиво протянул Бобров. — Но закончить разговор с барышней всё равно надо. Коля! Будь человеком! Я же взвою здесь от любопытства! Самые пикантные подробности! А если её вообще без меня будут допрашивать?

И рожу скорчил максимально жалостливую. Оперативник не выдержал:

— Ладно. Комнаты допроса у нас есть, там и посидим. Я на всякий случай поприсутствую. Обещаешь не буянить?

Иван поднял руки в жесте капитуляции.

— Я сама кротость и послушность!

— Ну пошли, — и надавал на рацию. — Девушку приведите в допросную.

— Вежливо, — тихо вставил Иван.

— Вежливо, — продублировал приказ Коля.

Вскоре все трое были в самой типичной камере допроса. Стол, пара стульев, лампы в потолке, аскетично и функционально.

— Ты как? — первым делом спросил Иван, когда вошла Лиза.

— Нормально. Пить только хочу. После… Ну, сушит после препарата.

Бобров посмотрел на Колю.

— Понимаю, просить Шато Шеваль-Блан сорок седьмого года бесполезно. Но можно нам воды хоть? Литров пять. Сначала жажду утолим, а потом, если леди будет сопротивляться, используем пытку водой.

Лиза напряглась.

— Шучу! Разряжаю обстановку.

Лиза закатила глаза и покачала головой, но озвучивать эпитеты, пришедшие на ум, всё же не стала. Коля, начавший получать удовольствие от процесса, так как паясничество Ивана было куда интереснее серых будней, с улыбкой обратился по рации.

— Парни, принесите попить, можно сразу ящик.

Всего через пару минут другой оперативник внёс ящик, полный ровно выставленных бутылок минеральной воды по поллитра каждая. И Лиза, дорвавшись до них, выпила сразу четыре, ещё одну открыла и держала в руках.

— Мы остановились на препарате, — напомнил Иван. — Но сейчас, полагаю, этот вопрос можно оставить.

Девушка кивнула.

— Да, пожалуй. Я об этом ничего не знаю, кроме собственных ощущений.

— Тогда возвращаемся к моменту твоего становления секретным курьером.

Асафьева вздохнула, погружаясь в воспоминания.

— Первое время всё шло неплохо. Мы с подругами организовались, откопали в архивах пару шифров, чтобы секретить сообщения. Придумали двухуровневую систему. На всевозможных встречах, балах, обедах, приёмах те, кто был посвящён в тайну, могли обмениваться записками с короткими сообщениями, зашифрованными. Сначала таким путём мне сообщали, что нужно забрать письмо. Ночью я приходила к отправителю, забирала послание и доставляла получателю. Это письмо уже не шифровалось.

Она сделала большой глоток.

— Потом система сообщений усложнилась. Знакомые уже сами передавали друг другу зашифрованные записки. Если их ловили — не беда, в сообщениях, даже если их расшифровать, не было ничего крамольного, только намёки, эзопов язык. Я нередко доставляла уже по три или четыре сообщения за ночь. Не все… Хм, взрослые осуждали нашу маленькую сеть, кто-то свободно пускал в дом. Порой и взрослые доставляли таким путём какие-нибудь письма. Наверное, находили это очень милым.

Её руки дрогнули, ладони нервно сжались, остатки воды вылились на пол.

— И я попалась. И непросто попалась, а попалась к моральному уроду.

— Имеешь в виду, что очередной отправитель оказался… — сделал предположение Иван.

— Да, — кивнула Лиза. — Мудаком. Он угрожал публично раскрыть мой секрет, а заодно и всю нашу сеть. Я… Мы предполагали саму возможность чего-то подобного. Если кто-то поведёт себя… плохо, ему грозило изгнание, как предателю. Предателю, делом доказавшему, что ставит свои сиюминутные желания выше общего блага. Но для этого… Для этого мне сначала требовалось покинуть этот дом.

Лиза отложила пустую бутылку. Встряхнулась. Накручивала себя, чтобы продолжить.

— Я понял, чего он хотел, — прервал рассказ Иван.

Лиха заглянула ему в глаза.

— Пропустим эту часть. После он тебя отпустил? — продолжил Бобров.

Ещё несколько секунд продолжилась игра в гляделки, прежде чем она продолжила.

— Да, отпустил. Я выбралась и всё рассказала. Ему устроили бойкот, изгнали. Никто с ним не говорил. От него отказались друзья. Отказались все! Он получил по заслугам!

Отвернулась, взяла ещё одну бутылку, но не открывала, лишь вертела в руках.

— А я испугалась. Испугалась, что такая ситуация повторится. Девочки пытались ходить вместо меня, но им не хватало… Не могли они, в общем. На какое-то время я вернулась к спокойной жизни. А затем получила записку с предложением встретиться. От неизвестного. На встрече он был в маске, закрывающей лицо, а голос искажён. Он оказался очень убедителен. Костюм я получила от него, а заодно и работу. Передавать можно не только записки, но ещё и небольшие вещи, которые нельзя передать никак иначе. Или если нельзя афишировать общение между договаривающимися сторонами. Не очень удобно, зато надёжно. Такой была моя работа.

Иван кивнул:

— Понятно, в целом. И до недавнего времени всё шло неплохо, верно?

— Да, можно и так сказать, — вздохнула Елизавета.

— А твой жених? — напомнил Бобров. — Ты, насколько я понимаю, в любой момент можешь покинуть Москву.

Асафьева горько улыбнулась.

— Нет, не покину. После произошедшего… Я рассказала Коле, не могла не рассказать. Он обещал сохранить тайну, но… Помолвка более недействительна.

Другой Коля, находящийся в допросной, хмуро поёжился. Пусть он и был оперативником ИСБ, имел нужный уровень доступа, и присягу давал с обязанностью хранить тайны, но… Это было для него, пожалуй, многовато.

— Вот как, — Иван взял бутылку и отпил, после чего снова закурил. — Переходим ко дню сегодняшнему. Что с Климовыми? Дело ведь не в том, что ты пробралась на защищаемый ими объект?

Девушка вздохнула, будто в поисках силы, чтобы решиться на что-то.

— Нет, конечно. Дело в секретах, о которых я узнала. Про то, что Козловские — акционеры Климовых, ты уже знаешь. Василий недавно занял пост управляющего компании «Север Камень» после трагической смерти своего дяди, предыдущего управляющего. Трагической смерти, подстроенной самим Василием.

Коля присвистнул.

— Доказательства есть?

Лиза хмыкнула:

— Теперь нет. Мой схрон нашли, так что никаких доказательства, я полагаю, больше не существует, — она глянула на Ивана. — Я поняла, что это ты меня вычислил. Думала, придёшь и за мной, чтобы закончить начатое.

Бобров задумался.

«За нами следили?»

«Я слежки не обнаружил,» — отозвался Зевс.

— Я забрал шкатулку и ушёл. Слежки не видел, — ответил молодой мужчина. — На нас напали, получается, Климовы? И Фёдора тоже они?

— Получается, что так, — кивнула Елизавета.

Иван задумался, пытаясь сообразить, не упустил ли он чего-нибудь.

— Из чего делаем вывод: Василий не знает, что вор — ты?

Девушка снова кивнула.

— Максимум — догадывается, что я как-то связана с этим, ведь раньше записки передавали вроде как через меня. Но после получения костюма мы организовали другую схему через социальную сеть, телефоны-то сейчас у всех есть.

Иван перевёл взгляд на Колю.

— Ладно, этого пока достаточно. Возвращай нас обратно в наши уютные защищённые покои. Будем ждать завтрашнего дня.

— Готовься, рапортов придётся писать целую гору. А потом ещё пояснительные записки к рапортам. Вцепятся клещами и не отпустят, пока у тебя чернила из ушей не польются, — добродушно предупредил оперативник.

— Намекаешь, что мне всего сейчас услышанного лучше бы и не знать?

Тот кивнул:

— Намекаю.

— Ну так тебе такие же рапорта писать, так что не злорадствуй.

Но Колю это не проняло:

— Мы люди привычные. Идём, поужинать ещё сходим, а уж потом по камерам. На и матрасов помягче подкинем, но это всё. Извините, большего без отдельного приказа не могу.

Глава 21

Ночная Москва, особенно в пригороде, может быть удивительно тёмной и тихой. Изредка где-то пискнет автомобильная сигнализация, проедет по дороге одиночная машина, случайный прохожий ответит на нежданный звонок. Большой магазин, гордо зовущийся местным торговым центром, соответствовал общему настроению. Свет внутри не горел, только сонный охранник обходил коридоры, помогая себе тусклым фонариком.

— Спокойный скучный вечер. Отличные декорации для вступительной сцены какого-нибудь дешёвого криминального боевика, как считаешь? — мужчина в тяжёлой пехотной броне, котором оставалось только закрыть лицо шлема маской, отлип от зеркала и повернулся вглубь кузова грузовика.

Женщина, заканчивавшая крепить такой же костюм на своём теле, улыбнулась:

— Предпочитаю триллеры.

Она сжала кулак, и из элемента брони сразу за ладонью выскользнуло лезвие.

— Хочешь кого-нибудь порезать на части? — с готовностью и интересом спросил мужчина.

Его собеседница задумалась. Третий человек, уже полностью облачённый и закупоренный в броню, возразил:

— Ножи были в прошлый раз. Повторяться не круто.

— Зануда, — проворчала женщина, убирая лезвие в ножны.

Первый мужчина тоже поморщился:

— Весь настрой сбил.

Снаружи донёсся рёв двигателей, вызывая новую вспышку оживления.

— О! Едут! — мужчина включил рацию. — Кукушка, готовься глушить связь.

«Я с рождения готова!» — отозвалась рация.

Тем временем четыре автомобиля, нарушая все правила дорожного движения, влетели на парковку перед торговым центром. Вывалившиеся из машин господа на личностей криминальных не походили совершенно, вполне стандартные сотрудники какого-то ЧОПа, разве что пьяные. Собравшись стайкой, полтора десятка человек что-то там между собой решили, да и отправились всей гурьбой долбить в стеклянную дверь ТЦ. Охранник, подошедший к двери с той стороны, жестами отправил нарушителей порядка подальше, но безрезультатно. Раздался звон бьющегося стекла.

— Кукушка, глуши их.

«Три, два, один, готово. Сигнал в полицейский участок прошёл, остальное будет блокировано. У нас… Час и сорок три минуты до перезагрузки системы,» — отозвалась командный хакер.

— Полно времени. Господа, поехали! Представление начинается!

Грузовик тронулся с места и, пока ЧОПовцы громили магазины, спокойно подъехал к заднему въезду на подземную стоянку. Из кунга грузовика высыпались семеро бойцов.

— Вскрывай эту консервную банку! — указал главный на закрытые ворота парковки.

Опущенные жалюзи из тонкого металла не были сколько-нибудь серьёзной преградой. Два бойца руками, облачёнными в стальную броню, пробили дыру в преграде, а затем, сминая и разрывая металл, растянули её достаточно, чтобы можно было пройти внутрь.

Вся группа лёгкой пробежкой добралась до скрытого лифта, эти ворота так легко вскрыть уже не получилось.

— Красти! Дерзай!

Один из бойцов подошёл к преграде и, определив на глазок центр, поставил пробивной заряд.

— Держите уши! Взрываю!

Грохот эхом пробежался по пустой стоянке, два куска железа улетели внутрь шахты и с лязгом смяли кабину.

— Боже, храни тринитротолуол! — весело отсалютовал Красти.

Лидер снял с крепления гарпунострел и выстрелил себе под ноги. Стальной шип с кольцом на конце вошёл в бетон пола по это самое кольцо. Зацепил карабин и, дёрнув трос для проверки на прочность, шагнул в провал. Лишь слегка притормаживая тросом длинными шагами сбежал вниз и грузно приземлился на обломки кабины.

Внизу его уже ждали.

Огонь открыли с пяти стволов. Защитники прятались за выдвижными укрытиями, разбросанными по полу небольшого гаража. Слаженный огонь винтовок в грудь опрокинул вторженца на спину. Следом полетели три гранаты. Два взрыва осколочных и один зажигательный.

Сверху в шахту упало две гранаты, секунда, и всё заполняет дым. Через несколько секунд рядом с первым вторженцем приземляется второй, длинная очередь из пулемёта заставляет защитников прятаться в своих укрытиях. В лифт приземлился ещё один противник, стрелявший из ручного гранатомёта.

Первый вторженец, чья броня ещё местами горела, медленно поднялся на ноги. Он не был ранен, если не считать оглушения.

Глядя на картинки с камер, Коля тихо матерился. Двое его подчинённых из дежурной группы уже погибли, посечённые гранатой. Ещё троим осталось недолго. Остальной состав базы только поднялся по тревоге и вооружался. В общей сложности у него было всего сорок человек и лишь четверо практиков. А ещё у него не было оружия для борьбы с танками.

— Кирилл! — крикнул он в рацию. — Там ребята в тяжёлой пехотной. Берите крупнокалиберные.

В ответ ему пришёл сдержанный мат.

«Понятно, сколько их?» — закончив с выражением эмоций, спросил лейтенант.

— Пока вижу троих… Ещё двое, пятерых.

На его глазах вторженцы подавали первую линию обороны. Не обошлось и без контрольных в голову каждому из пяти защитников.

— Эй! Тебя теперь звать: Леонид Поджаренный? — спросил перезаряжающий пятизарядный гранатомёт боец.

Под смешки команды спустились все остальные.

— Умничаешь? — зло отозвался Леонид. — Останешься здесь. Будешь предотвращать попытки сбежать. Красти с Додиком — минируйте. Стерва, Саранча — сектора с третьего по седьмой. Петух, за мной.

Умник с гранатомётом поворчал под маску, но возражать не стал. Уперевшись плечом в борт фургона, он перетащил его на другое место, чтобы блокировать один из двух входов в гараж, а сам занял позицию, откуда легко мог простреливать второй проход.

Стерва толкнула напарника вперёд, а сама пристроилась следом, двигаясь аккуратнее Саранчи. Она была единственной, кроме Леонида, оставшейся от первоначального состава. И не сомневалась, что оперативная группа ИСБ, несмотря на тяжёлую защиту, найдёт чем удивить гостей.

Перечисленные Леонидом сектора относились к жилой части, и по-честному она не ждала здесь основного сопротивления. База сама по себе была не слишком большой, полный осмотр не займёт много времени.

Громкий выстрел заставил её сжаться, пригнуться. Это и спасло женщину, пуля чиркнула по верхней части шлема. Но выстрел был двойным, вторая пуля пробила голову Саранчи, превратив содержимое шлема в фарш. Тело в броне пошатнулось, завалившись вперёд, громко грохнулось на кафель пола. Спасло её только то, что стреляли не в неё, или стрелок перевел на неё прицел в последний момент и промахнулся.

Стреляли слева, и женщина попыталась найти укрытие, но спрятать громоздкую броню было не так-то просто. Ещё выстрел, пуля пробивает перегородку, за которой она пряталась. Второй ждёт. Будут стрелять по очереди, чтобы один из стрелков всегда мог среагировать после выстрела напарника.

В другой части комплекса началась активная перестрелка со взрывами. Ей быстро стало ясно, что пока основная часть защитников занимает внимание одних нападавших, снайперская группа будет охотиться за одиночками или отдельными парами.

Тихо ругаясь, Стерва подтянула к себе тело напарника и, сняв несколько гранат, наобум бросила куда-то в направлении стрелков. Несколько взрывов подняли облака пыли, во все стороны полетели осколки, стуча по стеклу и посуде, в ушах поселился тихий гул.

Короткая очередь откуда-то спереди и по броне бьют пули. Она наудачу отвечает, без особой надежды на результат. Хватает с тела Саранчи гарпунострел и начинает отступать к коридору, где у неё будет только одно направление угрозы. Хотела взвести дымовые гранаты, но Саранча придавил их своей тушей.

Бахает тяжёлая винтовка, удар в плечо заставляет её пошатнуться. Женщина даёт очередь из автомата в направлении стрелка, и тут же резко валится назад. Стреляет вторая винтовка, пуля прорезает воздух там, где только что была она сама. Стерва замирает, ожидая. Впереди мелькает силуэт противника. Выстрел гарпунострела, тяжёлый стальной болт находит цель.

Обрадованная результатом, Стерва поднимается на ноги и рывком преодолевает остаток расстояния до коридора. Делает шаг. Сознание практика успевает увидеть и осознать три противопехотные мины и их срабатывание. Среагировать тело не успевает.

Грохает строенный взрыв. Поражающие осколки не могут пробить основные элементы брони, но режут мягкие уязвимые места. Да и общий вес осколков, единовременно врезавшихся в женщину, отбрасывает её на метр назад. Оглушение, дезориентация, боль.

Бойцы ИСБ появляются через пару секунд. Тяжёлая винтовка, направленная на голову в защитном шлеме. Прямо в лицо. Выстрел.

В другой части базы грохают взрывы. Устав стрелять по постоянно скрывающимся и прячущимся в закутках собственного дома солдатам, Леонид отобрал у напарника гранатомёт и начал стрелять в любое движение. Они прошли раздевалку и попробовали углубиться в административную часть комплекса, но там и заглохли, встретив ожесточённое сопротивление. Защитники теряли людей, но плотный огонь винтовок, поток гранат и даже пехотные мины, всё это останавливало вторженцев. Костюмы давали хорошую защиту, но не делали человека внутри неуязвимым.

— Держи.

Леонид толкнул пустой гранатомёт Петуху. Впереди лежало пересечение коридоров, спроектированное так, чтобы осложнить жизнь наступающим — у него было всего одно укрытие — неудобная стенка. А защитники базы прятались за десятком укрытий, из которых выкурить их было не так-то просто, но у Леонида ещё остались козыри.

— Ненавижу эту штуку.

Из сумки, закреплённой пониже спины, был извлечён стальной полуметровой длины цилиндр. Устройство казалось монолитным, ни кнопок, ни видимых глазу швов. Мужчина зашвырнул цилиндр поближе к противникам и достал пульт управления. Выкрутил тумблер на полную и вдавил красную кнопку.

Устройство протяжно загудело, заискрилось. И начало шарахать молниями по всему, что имело проводимость. Молнии повыбивали все лампы, превратили в пепел всю проводку, обжигали стены, куда попадали случайно. А ещё они заживо жарили людей.

Леонид толкнул вперёд Петуха и пошёл сам. Устройство не будет работать долго, надо успеть воспользоваться преимуществом. Нападающие открыли огонь по защитникам, добивая тех, кто ещё оставался жив. Пару раз ухнул гранатомёт, после чего Петух переключился на автомат. Леонид заливал всё вокруг из пулемёта. В них молнии тоже били, слегка щипая разрядами тока, но изоляция костюмов справлялась. Десяток секунд боя, и нападающие успевают даже зайти в тюремный блок, прежде чем устройство сгорает окончательно.

Нападающие спешно перезаряжают оружие. Петух спрашивает:

— Пойдём обратно?

— Нет, проверим тюремный блок. Эти умники могли засадить цели в камеры, чтобы спрятать. Прикрывай сзади.

Глава 22

Леонид был старым, совершенно отбитым воякой. Сын графа, поступил в кадетский корпус и обучался, дабы стать офицером Имперской Армии. В каком-то смысле ему не повезло. Не выделяющийся средней руки курсант, в возрасте четырнадцати лет он вместе с товарищами отправился на учения. Настоящие учения, в действующую дивизию, контролирующую вассализированную империей территорию. Обычное дело, стандартная практика для Российской Империи. Курсанты должны понимать, что население завоёванных территорий требует жёсткой руки для поддержания порядка, требует узаконенного насилия.

Афганистан уже несколько лет был относительно спокойной территорией, никаких крупных волнений, лишь обычное фоновое недовольство, привычное для сателлитов Великого Государства. Но именно в этом году начало восстание. Настоящее большое восстание, вовлекающее в себя почти всё население провинции. Для Леонида обычная практика в одно мгновение обернулась настоящей жестокой войной. Момент, разделивший жизнь юного курсанта на «до» и «после». Семь месяцев сплошного непрерывного праздника крови, насилия и жестокости.

Афгани не щадили завоевателей, применяя всю изобретательность, придумывая самые страшные и жестокие казни. Леонид бывал в плену. Его пытали, просто для удовольствия. Изуродовали лицо шрамами. А когда надоело, его раздели, подрезали сухожилия на ногах и бросили в горах. Парень на одних руках дополз до какой-то пещеры и спрятался там. Слизывал конденсат с камней и жевал траву. Ждал, пока зарастут ноги. Смог встать на ноги и вернуться к своим. А затем до конца войны с особой жестокостью уничтожал восставших.

Вернулся домой, в родное гнездо под Екатеринбургом, другой человек. Злой, жестокий, упивающийся чужими страданиями. Избил брата, посмевшего грубо отозваться о нерасторопности Имперских Войск, подавляющих восстание. А затем изнасиловал сестру, насмехавшуюся над его изуродованным лицом.

Ушёл из дома и присоединился к карающим отрядам, «Серому Батальону». Двадцать лет Леонид жил, карая, убивая, подавляя и уничтожая. Двадцать лет крови и жестокости. А затем убил командира во время пьяной драки. Последние четыре года он был цепным псом на коротком поводке. Рыпнуться нельзя — хозяева открутят ему голову без тени сомнений. Оставалось только служить и ждать подходящего момента.

И за прожитые годы Леонид отточил своё чутьё опасности. Угрозу он чувствовал отлично, везде и всегда. Никто и никогда не мог подобраться к нему незаметно. Никто и никогда не мог завести его в ловушку. Никто и никогда…

До этого момента.

Противник двигался беззвучно, появившись внезапно, откуда-то сбоку. Удар в голову, прямо по бронированному шлему, казалось, взболтал содержимое черепа. На несколько долгих секунд Леонид напрочь перестал воспринимать окружающую реальность, забыв, кто он, где находится, что делает, какой сейчас вообще год.

Иван действовал стремительно. Оглушив первым ударом ведущего, он тут же метнулся в сторону. Второй противник, чей обзор сильно сужал шлем, увидел, как покачнулся его напарник. Но не увидел Ивана, просто не успел за скоростью движения.

Второй удар, тоже усиленный недавно изученной техникой, ногой под колено, заставил Петуха покачнуться и встать на это пострадавшее колено, инстинктивно отмахнувшись от угрозы. Это его и спасло, заставив Ивана дистанцироваться — попадать под удар латной перчатки не входило в планы Боброва.

Выигранной секунды было достаточно, чтобы перехватить автомат и толкнуть себя в падение на спину, давая свободу рукам. В следующую секунду Иван уже перекатом уклонялся от длинной автоматной очереди. Петух схватил светошумовую гранату с резиновой картечью и подбросил над собой. Автоматика шлема затемняет бронестекло и закрывает звуковые щели, вспышка не причиняет вреда ни Петуху, не приходящему в себя Леониду, а резиновые шарики и подавно. Чего нельзя сказать об Иване.

Болевой шок, вызванный резиновой картечью, свалил Боброва на спину, тогда как глаза и уши ощущались только как источники режущей боли. Ни видеть, ни слышать Иван не мог, стараясь перетерпеть и переждать боль. Зевс пытался взять контроль над телом, но нервная система была заполнена фантомными болевыми импульсами. Граната явно была начинена чем-то большим, чем смесью магния и нитрата аммония.

На ноги первым вскочил Леонид, развернувшись на Ивана и вскинув пулемёт. Палец давит на курок, ствол делает два выстрела, пробивая бедро и поцарапав бок, и глохнет. Гильза заклинила затвор. Тихо ругаясь, Леонид выхватывает пистолет и стреляет, но к этому моменту Зевсу удаётся погасить болезненное возбуждение нервной системы.

Иван перекатывается через голову и сразу отскакивает в сторону, отчего весь пистолетный магазин расходуется в пол. Бобров рвётся вперёд, попутно вдарив Петуху по голове, и бросается на Леонида. Тот отмахивается пулемётом, как хорошей дубиной. Иван пригибается, проскальзывая за спину противнику, нанося усиленный удар под колено. Леонид выхватывает левой рукой нож, отмахиваясь им от вёрткого противника, второй рукой произведя экстракцию пустого магазина.

Петух вытаскивает пистолет и не слишком уверенно стреляет по Ивану, но тот прячется за крупным бронекостюмом.

Леонид завершает перезарядку и уже сам, вновь отмахиваясь ножом, встаёт, одновременно разворачиваясь и делая полшага от противника, чтобы получить дистанцию для нормального прицеливания. Зевс взвинчивает мускулатуру Ивана, подключая подсмотренную способность к контролю тела в пространстве через манипуляцию центром тяжести.

Леонид стреляет. Первая пуля, направляемая опытной рукой, идёт прямо в грудь. Зевс толкает тело вниз и немного в сторону. Вторая и третья пули тоже уходят выше уже выгнувшегося назад тела. Леонид, даже не осознавая ещё финтов противника, опускает пистолет, стараясь удержать вёрткую цель, продолжает стрелять. Зевс, применяя способность, полностью гасит инерцию движения и бросает тело вверх, сдвигая ноги. Пули улетают в пол. Остаток обоймы уходит в разные стороны, потому что Иван продолжает с предельной даже для практика скоростью уклоняться.

Пистолет щёлкает, оставшись без патронов. Леонид потрясённо смотрит на целого Ивана, уклонившегося от всех пуль. Рядом с не меньшим потрясением на противника смотрит Петух.

«Ты избранный, Нео,» — не скрывая ехидства, сообщает Зевс.

Но шутка проносится мимо сознания Ивана, всё ещё принимающего новые способности, освоенные Зевсом.

Леонид дёргает рукой, выбрасывая опустошённый магазин, и это ломает мгновения общего ступора. Иван рывком сближается с Леонидом, ладонью блокируя удар кулака, а ударом ноги выбивая пистолет. И тут же, меняя вектор движения и добавляя усиление, бьёт Леонида в лицо. Без остановки прыгает к Петуху, ударом ноги выбивая из ладони гранату до того, как боец успевает взвести взрыватель. И ударом ноги по колену ломает ногу в суставе.

Сразу же пригибается, уклоняясь от удара Леонида. Бьёт в голову, уклоняется, снова бьёт.

— Да не вертись, мандавошка! — рычит Леонид.

Петух справляется с болью и поднимает автомат. Ивану приходится отвлечься на второго противника, ударяя по затвору и ломая механизм, это даёт время Леониду выхватить гранату. Иван пытается успеть остановить бросок, но противник просто разжимает руку, и смертоносный цилиндр падает на пол.

Взрыв.

Иван врезается спиной в стену, отброшенный взрывной волной и потоком осколков. Зевс успел перевести ауру в режим защиты, но при столь близком разрыве осколочной гранаты, это лишь позволило Ивану не умереть мгновенно. Он, пусть и опираясь спиной на стену, продолжает стоять.

Леонид сидел у противоположной стены. Оглушённый Петух шарил по кирасе брони в поисках ножа или гранаты, или ещё чего-нибудь.

Леонид резко достаёт второй пистолет и разряжает всю обойму в грудь Ивана. Рука дрожит и солдат не решается целиться в голову. Тело Боброва вздрагивает при каждом попадании, но смятые пули падают на пол перед ним. Иван сплюнул кровь на пол, прямо на смятые пули.

— Да ну на… — Леонид посмотрел на пистолет в своей руке.

А затем на кровоточащее бедро.

— Ага… Значит, надо калибр покрупнее…

Поднял пулемёт, висевший на ремне. Иван оттолкнулся от стены, пошатнулся обратно. Леонид дёрнул затвор, проводя экстракцию пули, но механизм заклинило. Иван оттолкнулся повторно, сделав два неровных шага вперёд. Леонид упёр приклад в живот, натянул одной рукой затвор, а второй потащил пулю. Его тяжёлая латная перчатка была не слишком удобна при тонкой работе. Иван сделал ещё три шага, сократив разделяющее их расстояние всего до метра. Пуля выскользнула на пол. Затвор весело встал на своё место, поместив пулю в ствол.

Иван качнулся вперёд, хватаясь за ствол и отводя его в сторону. Леонид зажимает курок. Длинная очередь выбивает из пола искры, Зевс слегка доводит движение, и пули летят в Петуха, не пробивая броню, но доставляя массу самых неприятных ощущений. Второй рукой Иван бьёт кулаком в лицо Леонида. Перехватывает руку, тянущуюся за ножом и одним движением выворачивает пальцы. Ещё удар кулаком в лицо. А затем сам хватает нож и, находя слабое место между сочленениями элементов, вгоняет лезвие туда. Пулемёт клинит снова.

Леонид хрипит, отпускает пулемёт и тянется к гарпуномёту. Иван до последнего момента ему не мешает. Леонид пытается упереть оружие куда-нибудь в брюхо Ивана, но тот рывком перенаправляет ствол. Выстрел. Гарпун пробивает колено Леонида.

— Командир!

В конце коридора появляется Красти, порядком окровавленный и прихрамывающий на одну ногу. Видя, что что-то идёт не так, вскидывает винтовку и стреляет. Не слишком метко, сапёр едва стоит на ногах, но достаточно, чтобы отогнать Ивана. Бобров бросает свою добычу, спешно скрываясь в ближайшем дверном проёме.

Леонид хрипло выдыхает и осторожно вынимает нож из собственных внутренностей. Чуть-чуть. Чуть-чуть в сторону, и лезвие наверняка пробило бы печень, пластины брони его спасли. Рядом тяжело сел, опираясь на стену, Петух, пытаясь опираться только на одну ногу. Надавил на встроенную аптечку, вгоняя себе конскую дозу анастезиотика. Леонид знал, что будет дальше. Пусть Петух и был педиком, за что получил прозвище, но он был одним из лучших его солдат.

Стоило обезболивающему подействовать, как Петух подвернул ногу, а затем резко дёрнул, вправляя выбитый сустав на место.

— Красти! Едрить тебя в пень! Заряды установлены?

— Так точно! — отозвался сапёр.

— Уносим ноги, парни. Моё чутьё настоятельно требует смываться отсюда, — покачал головой Леонид.

Петух, сумевший встать на ноги и даже сделать пару шагов, хотя и сильно хромая, подхватил командира под плечо и быстро потащил к выходу.

— Они грохнули Додика! — пожаловался Красти таким голосом, будто готов был разрыдаться. — У них были большие пушки! И Стерву тоже!

Леонид горько вздохнул.

— Прикрывай нас. Убираемся! А то ты ведь снова таймер на короток поставил?

— Ага, — не стал отрицать сапёр.

— Вот и валим!

Вторженцы поспешили к выходу, хотя Красти и продолжал стенать о погибшей Стерве.

Глава 23

Он шагал, тяжело ступая на простреленную ногу. Ему было плохо. Очень плохо. Намного хуже, чем было на том эсминце где-то в водах Японского моря. Было очень плохо, даже несмотря на полное блокирование боли. Он шёл, через каждые три шага сплёвывая кровь.

«Заметка на будущее: не выходить с голым задом против вооружённых до зубов практиков в полной тяжёлой броне,» — мысленно простонал он.

Иван не знал, как можно мысленно стонать, но был уверен, что сделал именно это.

«Иронизируешь, это хорошо,» — отозвался Зевс. — «В целом состояние терпимое. Вся кожа во фронтальной проекции — сплошной синяк, но от синяков не умирают. Пара осколков прошли защиту, чуть позже их выведем или извлечём, как получится…»

Изрядную часть доклада о состоянии собственного здоровья Иван пропускал мимо сознания. Пусть боли он не чувствовал, но помутнение испытывал во всех красках. Зрение стало туннельным, периферийное отключилось полностью. Вместо звуков, только пронзительный звон. И если бы не стимуляция от Зевса, то Иван просто упал носом вперёд, потому что не сумел пошевелить и пальцем.

«Что ты там говорил про избранного?» — чтобы не отключиться прямо на ходу, Иван заставлял себя думать.

«Матрица,» — ответил Зевс, будто это что-то должно было объяснить. — «У вас нет этого фильма? Как-нибудь расскажу. Но жаль, ты не можешь оценить момент.»

Он перешагнул выбитую дверь и двинулся по коридору другого блока. На полу лежало тело оперативника ИСБ.

«Как обстановка?»

«Противники потеряли троих, заминировали комплекс и отступают. Среди защитников есть пара тяжелораненых, умрут в ближайшие минуты, остальные мертвы,» — отчитался Зевс. — «Елизавета жива, прячется. У нас чуть меньше двух минут, чтобы добраться до неё и покинуть базу.»

«Позитивно, чёрт побери,» — дал свою оценку Иван.

Чувство направления, которым они уже привыкли пользоваться, сейчас изрядно сбоило, что замедляло движение.

— Лиза! — понимая, что устал, крикнул Иван. — Вылезай! Нам надо сматываться отсюда!

Из комнаты вышел мерцающий силуэт. Секунда, и маскировка спадает.

— О… — всё, что смогла из себя выдавить дворянка, увидев окровавленного с ног до головы Боброва.

Иван хотел сказать, что на деле всё не так плохо, как выглядит, но промолчал, поняв — всё именно настолько плохо.

— Я живой. А сейчас давай поторопимся. На сегодня я достаточно раз был в эпицентре взрыва.

— Ты знаешь, куда…

— Знаю.

Лиза ещё секунду сомневалась, глядя, как Иван ковыляет мимо неё, и наконец решилась. Подошла и подхватила под плечо, помогая идти быстрее.

Аварийный выход скрывался в небольшой кладовке. И, естественно, был закрыт дверью с каким-то хитрым замком.

«Зевс?» — адресовал Иван вопрос с общим посылом: «что мы будем с этим делать?» своему спутнику.

«Ломай,» — ответил Зевс.

— Отойди.

Несколько усиленных ударов, от которых начала болеть рука, даже сквозь блокировку боли, и Иван сумел выломать язычок замка. За дверью пряталась лестница. Иван беззвучно помянул многоярусными конструкциями с экзистенциальным посылом разработчика этого выхода, кивнул Лизе.

— Давай. Ты первая.

Девушка вошла в шахту лестницы, больше напоминающую кишку, и с сомнением посмотрела на Ивана.

— Уверен? Ты же…

Она хотела выразить сомнения в способности Ивана преодолеть такой подъём, а значит, ей требовалось ползти второй, чтобы подстраховать.

— Да, да, я буду пялиться на твою задницу, и это придаст мне сил подняться. Ты же знаешь, мужчина всегда готов подняться на сексуальную попку, — Иван готов был добавить ещё пару оборотов, но Зевс напомнил про время. — Всё, давай, кузнечиком! Пошла!

Больше споров не было, Лиза полезла вверх, быстро перебирая руками и ногами. Иван двигался заметно медленнее, с трудом опираясь на простреленную ногу, а в руках, казалось, не хватает сил даже просто на удержание влажной от конденсата стальной трубы, игравшей роль ступеньки, но процесс шёл.

«Взрыв через пять секунд,» — предупредил Зевс.

— Держись крепче! — крикнул Иван и вцепился в холодную сталь.

В оставшуюся секунду промелькнула мысль: эти безумцы могли столько взрывчатки с собой натащить, что весь ТЦ провалится. Оставалось лелеять надежду, что им повезёт не остаться под обломками.

Внизу глухо грохнуло, а затем тряхнуло. Зевс оценил удар в четыре балла, что интерпретировалось как лёгкий толчок. Однако последовавший за этим шум показал, что база всё же будет завалена. Вскоре шум перешёл в натуральный грохот, но на счастье двух вынужденных трубочистов, трясло где-то в стороне. Единственной проблемой стала пыль, поднявшаяся снизу, отчего резко осложнилось дыхание, но продолжить подъём она не помешала.

Через пару секунд Лиза остановилась.

— Здесь решётка. Попробую убрать.

Иван промолчал. Открывать рот не хотелось — в воздухе всё ещё летала пыль. От Лизы донеслось кряхтение, затем несколько сдавленных матов. Иван счёл за лучшее сделать вид, что ничего не слышал. Наконец, раздался стальной лязг, и девушка выбралась из кишки. Вскоре за ней вылез и Иван, тут же упав на грязный бетонный пол.

«Десять минут отдыха,» — в ультимативном порядке потребовал Зевс. — «Состояние близко к критическому. Нам ещё искать укрытие, чтобы отдохнуть и отлежаться, и мне нужно подготовить организм. Сейчас ты не выдержишь и отключишься на середине пути.»

Иван хмыкнул.

«Как будто я по своей воле пули брюхом ловил,» — проворчал он.

Ожидаемо, причитания не нашли у спутника отклика и понимания.

— Что дальше? — спросила Лиза, оглядываясь.

В темноте мало что можно было разобрать, Иван видел только какие-то трубы и бетонные стены.

— Дай мне десять минут. А потом найдём машину и куда-нибудь спрячемся.

У девушки вырвался скептический вздох.

— Спрячемся? Убежище, предоставленное твоими друзьями, что-то не показалось мне безопасным, — высказалась Лиза.

— В этот раз мы будем прятаться сами, — ответил Иван. — Там, где получится, а не там, куда нас пригласят.

Он снова вздохнул.

— То, что нас кто-то сдал, это очевидно. Но я вот хочу понять, это были Климовичи?

— А кто ещё? — удивилась девушка.

— Да вот в том-то и дело, что… — Иван поморщился от боли в груди. — Не сходится у меня в голове общая картинка. Чтобы знать, куда отступать, надо сначала разобраться, а с кем вообще воюем.

Лиза удивилась:

— Тебя, похоже, по голове сильно приложили, если она у тебя не сходится. Козловский кому-то заплатил, чтобы узнать, где нас искать, и послал своих людей.

Но Иван отрицательно покачал головой.

— Неа. Что мешало этих же парней оставить в твоём схроне и подождать, пока ты вернёшься? И всё, никакого шума, никого не надо подкупать. Что-то не сходится.

Девушка поморщилась:

— Я предпочту подумать об этом в каком-нибудь другом месте.

— Мне нужно ещё минут семь, так что не торопись.

— Нужно для чего? — не поняла Лиза.

— Техника восстановления, — упуская лишние объяснения, ответил Иван. — Ты сказала, что доказательств нет. Допустим, он опасается, что тебе поверят на слово и начнут расследование. Но, во-первых, устраивая этот аттракцион, он подставляется ещё больше. А во-вторых, если нападавшие должны были убить тебя, то почему отступили?

Лиза пожала плечами:

— Посчитали, что меня убьёт взрыв?

— Нет. Так не работает. Наёмным убийцам платят, когда они предоставляют доказательство смерти жертвы.

Иван почувствовал себя чуть лучше и сел. Он пытался перебирать мозаику из известных ему фактов, но пазл никак не хотел складываться, детали не подходили друг к другу. Такие вещи всё ещё были для него… сложны, наверное. Не привык Бобров думать категориями интриганов, стратегов и прочих.

— Те доказательства. Что это было?

— Какой это теперь имеет значение?

Иван поморщился:

— Ты можешь не пререкаться, а просто ответить на вопрос?

Лиза вздохнула.

— Был разговор, подслушанный и записанный мной случайно. Я не видела собеседника, не узнала его по голосу. Собеседник спрашивал о деталях убийства Алексея Викторовича, дяди Василия. Василий разозлился, требовал не упоминать это в разговорах, но собеседник настоял. Тогда Василий упомянул врача, выписавшего лекарства от какой-то болезни дяди. И то, как он подменял лекарства. Через это я смогла найти денежный перевод, покупку яда, а также изготовление имитации таблеток с этим ядом. Приложенные к записи разговора эти чеки могли стать серьёзной уликой.

Иван внимательно посмотрел на девушку.

— Могли. Но не стали. У тебя было время собрать эти улики, но ты ими не воспользовалась. Почему?

Лиза поморщилась.

— Может быть, я и не хотела ими воспользоваться? Случайно услышала разговор, и…

— И насобирала компромат, способный поставить на нём крест, ага. — Иван нахмурился. — На нём. Но не на компании, которой он управляет.

Зевс дал разрешение двигаться, и Бобров осторожно поднялся на ноги.

— Мне что-то подсказывает, что я знаю причину твоего промедления. Тебя наняли, Лиза. Банально наняли собрать компромат.

Девушка промолчала.

— Кто?

Молчание.

— Кто?!

— Маншаревы, если тебе это о чём-то скажет.

Иван не так давно слышал эту фамилию. Она фигурировала в новостях о судебном разбирательстве с Волконскими.

— Скажи мне, пожалуйста, этот костюм тебе передал тоже Маншарев?

— Да, — призналась девушка.

Бобров хмыкнул.

— Великолепно. А не может быть, что именно Маншарев хочет отделить твою прелестную головку от остального тела? Могли они с Василием договориться между собой?

— Но… Нет! Не может быть! — возразила Лиза.

Но было видно, что она убеждает сама себя.

— Ты успела передать Маншареву улики? — спросил Иван.

— Нет… Я только рассказала ему об их существовании.

Последовал повторный хмык, уже сочащийся язвительной насмешкой.

— И он использовал эту информацию, как аргумент в переговорах. Потому что компромат собирают не для того, чтобы передавать полиции, а для того, чтобы выбивать выгодные условия на переговорах.

Далее углубляться в эту тему Иван пока не хотел. Ещё раз осмотревшись он обнаружил выход, узенькую дверцу, открывающуюся только с их стороны. Открыл, увидев изнутри маленький шкафчик, закрытый ещё одной узкой и высокой дверцей.

Тайная дверь располагалась в подвале, прямо посреди шкафчиков для переодевания. Благо, подвал использовался мало, так что им никто не помешал выбраться на улицу. Пыль и пауки за серьёзное препятствие не котировались даже у Лизы, не говоря уже об Иване.

Дом, из подвала которого выбрались беглецы, окнами выходил на торговый центр, а он будет завтра звездой новостных сюжетов, а значит, даже находится рядом опасно. Поэтому Иван без тени сомнений взломал первую попавшуюся машину, пригласив на пассажирское сидение спутницу. Немного подумав, Лиза села в машину.

— Что дальше? — тут же спросила она.

— Милая, мы не настолько близки, чтобы ты трахала мой мозг экзистенциальными вопросами, — отмахнулся Бобров. — Сначала найдём место, где сможем переночевать. Потом ждём, пока я восстанавливаюсь. А потом… Идём задавать неудобные вопросы точно установленным участникам всего этого фарса. И начнём с Василия Козловского.

Глава 24

Лиза покинула душ, на ходу вытирая волосы. Страшное попрание всех правил этикета. Она в одной квартире, наедине с мужчиной, в домашних шортиках и футболочке, вытирает влажные волосы. Софию, её преподавателя этикета, схватил бы инфаркт при виде всего этого, но Лизе было плевать, её честь и так лежала на дне Марианской Впадины, и беспокоится об этом уже глупо.

Ночь прошла нервно. Бобров загнал машину под мост и заглушил, откинув кресло назад и предложив подремать. Он был убеждён, что до конца ночи это лучшее укрытие. Поспать не удалось, Лиза слишком нервничала, но их действительно не потревожили до самого утра.

Иван, как ни удивительно, нашёл какую-то квартирку. Просто нашёл, приехал в торговый центр к открытию, сказал ей сидеть на месте, а сам ушёл за покупками. Вернулся через пятнадцать минут, одетый в новенькую рубашку и брюки, с тремя пакетами и газетой в руках. И сигаретами, что вызвало у девушки раздражение. Закурил и открыл газету, чтобы уже через три минуты достать из кармана предельный дешёвый телефон и куда-то позвонить. Далее последовал обаятельный разговор с некой, как поняла из контекста Лиза, почтенной женщиной, что сдавала квартиру.

Через сорок минут Иван ехал предельно аккуратно и по правилам, чтобы не привлекать внимание, так как машина была в угоне, они знакомились с Антониной Михайловной, женщиной лет шестидесяти. Иван продолжил строить образец обаяния, узнав у дамы, что квартира ей досталась от сестры, что сыновья работают на железной дороге, что внучка поступила в институт, и что покойный муж очень мучился зубами. Сам Иван представил себя и Лизу братом и сестрой, дабы у старушки не возникало крамольных мыслей на тему возможного разврата в сдаваемой квартире. Рассказал, что приехали они из провинции к родственникам, но у тех случились непредвиденные обстоятельства, и поселить гостей к себе, как изначально планировалось, они не могут. Наплёл, что работает оператором автоматических линий, а Лиза — ветеринаром крупного рогатого скота.

Деньги отдали авансом и Антонина Михайловна, довольная и счастливая, их оставила.

После чего Иван вручил Лизе один из пакетов со словами:

— Подобрал тебе вещей на свой вкус. Я пока избавлюсь от машины. Уверен, что ты мечтаешь о ванне.

Это была правда, Лиза без промедления воплотила мечту в реальность. Вещи, подобранные Иваном… Надо отдать должное, сидели идеально, но это были откровенные кружевные трусики и не менее откровенный бюстгальтер, предельно короткая юбка, едва закрывающая колени, блузка, опять же с намёком на прозрачность. Всё это было на грани вульгарности, на самой грани. Шортики и футболка, помимо того, что оставляли открытыми бёдра почти до самой попы, в целом могли считать приличными на фоне остального.

— Ванная свободна? — Иван, отложив газету, поднялся.

Пока Лиза мылась, он успел вернуться и сесть за газету.

— Да, — кивнула девушка. — Но за выбранные тобой вещи я как минимум должна влепить тебе пощёчину.

Несмотря на смысл слов, голос Лизы остался спокоен, демонстрируя отсутствие намерения воплощать угрозу.

— Я рад, что тебе понравилось, — ухмыльнулся Бобров и скрылся в ванной.

Елизавета закатила глаза и прошла на кухню. В одном из пакетов лежали продукты, и девушка сочла себя обязанной приготовить завтрак. Поздний. А может, и ранний обед. Готовить было неудобно, незнакомая кухня, непривычная посуда, всё непривычное. Но проявлять слабость и наспех жарить яйца Лиза считала ниже своего достоинства.

Когда Иван пришёл на кухню, процесс ещё не был завершён.

— Подождёшь? — спросила девушка.

— Конечно.

Иван открыл окно и сходил за сигаретами. Закурил. Лиза поморщилась.

— Мог бы и потерпеть.

— Мог бы, — согласился мужчина. — Где ты научилась так хорошо говорить по-французски?

Девушка повернулась.

— Это ты так изящно закрыл тему курения?

— Ага, — кивнул Иван.

— А ты знаешь, что от табака бывает рак лёгких? — спросила девушка, возвращаясь к готовке.

Он улыбнулся.

— Это ты так изящно закрыл тему твоего французского?

— Именно так, — согласилась Лиза.

Иван затушил недокуренную сигарету.

— Табак снимает напряжение после использования техник. А касательно рака, от лишней стали в организме умирают куда быстрее.

— Про техники не слышала, — призналась Асафьева.

— Не обязательно табак, любой наркотик, оказывающий расслабляющее действие. Табак — компромисс, просто и доступно.

Лиза сняла сковороду с плиты. Пара минут, и тарелки с макаронами стояли на столе.

— Кушать подано.

— Спасибо.

За едой не разговаривали. Лизе не позволяло воспитание, Иван выглядел задумчивым.

— Спасибо, — повторно поблагодарил мужчина, убирая тарелки. — Сегодня сидим тихо. Мне надо восстановиться.

— Серьёзные раны? — спросила Лиза.

Она не беспокоилась, но некое соучастие испытывала. В конце концов, Иван добровольно рисковал головой, защищая её. А то, что именно он навёл людей на её схрон, так это бы случилось в любом случае, с ним или без него.

Бобров задрал майку почти до горла, показывая оголённый торс. Всё тело покрывали синяки, а в десятке мест остались следы, напоминавшие раны от пуль, но иные. Лиза не секунду растерялась, а затем поморщилась:

— Прикройся. Что бы там ни происходило, я — незамужняя девушка.

Чем вызвала у мужчины лишь ухмылку.

— Ну-ну. Раны здоровью не угрожают, но надо хотя бы дать синякам сойти.

Он поднялся и ушёл в комнату. Лиза налила кофе, встав у окна. Сделав несколько глотков, она вздохнула и тоже отправилась в комнату. Меблировка не дотягивала даже до дешёвой гостиницы, и, придирчиво осмотрев кресло, девушка не решилась в него садиться. Пришлось сесть на скрипучий стул, стоявший у старого стола, прикрытого потрёпанной скатертью.

— Они похожи на раны от пуль, но всё же иные, — отметила она.

Иван лежал на стареньком диване, прикрыв глаза рукой. Слова Лизы он проигнорировал.

— Я три года училась в академии Ла-Рошель. Мой отец ещё в юности подружился с дворянином из тех мест.

Скрипнул диван, когда Иван убрал руки и забрался повыше, полусидя на подушке.

— Там я отработала чистоту произношения. А язык знаю с детства, отец — большой любитель французской литературы, читает исключительно в оригинале.

Иван хмыкнул:

— Надо было изображать немца. Правда, Олберих, знакомый носитель языка, говорил, что мой немецкий звучит так, будто я учился языку в доках Гамбурга.

— Ты знаешь много языков? — заинтересовалась Лиза.

— Не хочу хвастаться, но английский, французский, немецкий, итальянский, чосонский, японский и неплохо говорю на португальском. На уровне разговорника владею хинди и китайским. Изучал латынь, но так и не смог её покорить. Учил греческий, но наставник слёзно просил не пытаться на нём говорить с греками.

Девушка улыбнулась:

— Да, ты совсем не похвастался.

Иван ей подмигнул.

— Вот такой я скромный. Но вообще у меня всего три таланта. Языки, азартные игры и соблазнение девушек. Три вещи, которые мне давались легко и непринуждённо.

Лиза хмыкнула:

— Проигнорирую пункты про азартные игры и девушек. А как ты учился языкам?

— Мои родители… Если ОЧЕНЬ сильно сгладить, не ладили. Поэтому всё моё детство мама забирала меня и возила куда-нибудь. Надолго увозила. Я учился у нанятых репетиторов, пока мы катались по старушке Европе. А позже уже я сам ездил по Азии, просто по привычке. Только латынь я изучал целенаправленно, когда учился в Саламанкском Университете.

Лиза удивилась:

— Ты учился в Саламанке?

— Ага, — Иван поморщился. — Недоучился. Соблазнённые мной девицы в какой-то момент собрались все вместе и обратились к Гранд Магистру. Было очень неловко, — Иван смущённо почесал нос.

Лиза снова закатила глаза. С ним она повторяла этот жест слишком часто.

— Они требовали тебя отчислить? — с любопытством спросила она.

— Нет. Я, честно, так и не узнал, что они хотели. Но Гранд Магистр счёл всю эту ситуацию нарушением правил университета. Поэтому меня перевели на дистанционное обучение. Чему были рады некоторые молодые преподавательницы. Не знаю только, с чего бы.

Девушка покачала головой.

— Кобель.

— Было дело, — согласился Иван.

— Так уж и было?

Он кивнул.

— Да. Я стал намного сдержаннее. А ты? Три года — это неполный срок обучения.

— Для девушек — полный, — поправила Елизавета. — Можно было настоять, показать свои навыки. Один класс одарённых леди у них был, они получали полную программу, но… Тогда мне этого не хотелось. Да и потенциал у меня посредственный, так что зачем? Сейчас мне бы те навыки пригодились.

Иван не согласился.

— Отсутствие тех навыков спасло тебе жизнь этой ночью. Если бы ты попыталась дать отпор тем ребятам, закончиться это могло только плохо и болезненно. Вплоть до летального исхода.

Девушка кивнула:

— Да, наверное. Даже ты, как мы знаем, получил множество… Не дырок от пуль, но что-то похожее.

— А! Уловка! Хочешь больше узнать о моём мускулистом торсе? — ухмыльнулся Бобров. — Подходи, покажу, даже дам потрогать.

— И не подумаю, — ответила улыбкой Лиза. — Не скажешь, как получил такие раны?

Иван ненадолго задумался и решился:

— А почему бы и нет, скажу. Про Удар Дракона ты же знаешь?

Она кивнула:

— Да. Вроде как базовый приём, для тех, кто способен подняться хотя бы до пятого круга.

— Да, всё верно. Ну вот в своих странствиях я нашёл одного гениального идиота, наловчившегося использовать этот приём для защиты. Толкать летящие в него предметы, ослабляя удар. И я смог убедить его научить меня. На моей груди раны от пистолетных пуль, замедленных при подлёте к телу.

Лиза впечатлилась. Лиза очень впечатлилась.

— Никогда ни о чём подобном не слышала.

Иван кивнул.

— Да, но работает только с пистолетными пулями. Винтовочные слишком быстрые.

— Даже так. Твои раны — это явно лучше, чем аналогичное количество дырок в теле.

— Не поспоришь, — согласился мужчина.

Лиза наклонила голову.

— А ты успеешь восстановиться? Все эти синяки выглядели… серьёзно.

— Мне знакома техника самолечения, — ответил Иван. — Да, завтра утром буду… Ну, не в идеальном состоянии, но вполне боеспособен.

Лиза встала, оставив чашку на столе, и подошла к дивану, сев у Ивана в ногах.

— Извини, что я втянула тебя во всё это. Столько людей там погибло из-за…

Иван нахмурился.

— Что сделано, то сделано. Я сам взялся за поиски твоего схрона, так что не ищи виноватых, это непродуктивно, — он улыбнулся, подмигнул ей. — Улыбнись. Прорвёмся ещё. Василий непохож на человека, который упрётся рогом, отказываясь слышать голос здравого смысла.

Лиза помрачнела.

— Боюсь, договориться не получится. Я уже пыталась.

— С тобой не было меня. Как говорят американцы: You can get much further with a kind word and a gun than you can with a kind word alone. А пока, если ты не против, я посплю. Техника лечения куда лучше работает во сне.

Лиза вздохнула, кивнула и поднялась.

— Хорошо.

Иван проводил её взглядом.

«Почему-то мне кажется, что она хотела заняться со мной любовью, чтобы воспользоваться нашей связью и натравить меня на Василия,» — поделился Иван своими наблюдениями с Зевсом.

Зевс не так хорошо разбирался в людях, поэтому согласился с суждением спутника.

Глава 25

Ольга пробежалась взглядом по листам на столе, подняла взгляд на закрывающий стену монитор. Два снимка со спутника, карта местности с пометками, несколько фотографий с места действия. Артур, оперативник так называемого Седьмого Управления, говоря простым языком — управления дипломатической разведки, сидел мрачный. Его коллеги, конечно, собрали много информации по творящемуся в Газе беспределу, но на деле провалились. Всё ещё неизвестно, что именно там происходит. Государственный переворот? Или бунт недовольного населения? Что-то третье? А хуже всего — до того, как это началось, никто понятия не имел о том, что в Палестине вообще может произойти что-то подобное.

— Итак, господа и дамы, — продолжил Дмитрий, непосредственный начальник Ольги. — Разбираться с международной обстановкой оставим Седьмому Управлению. Наша задача — либо убедиться в безопасности Великого Князя Ивана и его семьи, либо подготовить спасательную операцию. Всё, работайте!

Ольга вздохнула. Ближний Восток не был её вотчиной, поручение касалось её постольку-поскольку. И в родном азиатском регионе хватало проблем, разных и цветастых, поэтому над спасением великокняжеских жизней будет работать кто-нибудь другой. Обычное дело, семья выехала на отдых и внезапно оказалась в зоне боевых действий. На то и работает ИСБ, чтобы по возможности предотвращать такие ситуации, или разруливать их.

Женщина уже двигалась к выходу, когда Дмитрий её позвал.

— Ольга. Не уходи, есть дело.

Пришлось ждать, пока остальные покинут зал брифингов.

— Григорий, — позвал Дмитрий последнего выходящего, — Закрой дверь и повесь красный знак.

Оповещение о том, что в зале обсуждают что-то повышенного уровня секретности, а значит, кому попало входить не стоит.

— Сделаю, — пообещал мужчина и вышел.

Дмитрий посмотрел на подчинённую.

— Успела отдохнуть в дороге? Две недели, считай, что отпуск.

Несвитская хмыкнула:

— Да, успела. Отлично отдохнула от нашей помеси дурдома с цирком. И нет, отпуск я не отдам. То была командировка, она не считается.

Дмитрий улыбнулся.

— Да уж не сомневался. А Бобров? Не хочешь ничего добавить к рапорту?

Ольга подобралась. Первой мыслью, естественно, было раскрытие их маленькой интрижки, но… Нет. Если бы это вскрылось, Дмитрий пригласил бы её к себе в кабинет, немного пожурил за «отхождение» от правил, и спросил, не в расчёте на какие-нибудь далекоидущие планы женщина соблазняла объект вербовки. Нет, здесь что-то другое.

— Нет. В рапорте были все мои наблюдения и выводы. Иван… Неоднозначный человек, произошедшее серьёзно на него повлияло, однако в своей характеристике я уверена.

Дмитрий кивнул, принимая её слова к сведению.

— В рапорте ты указала, что у Боброва имеется много навыков, происхождение которых остаётся под вопросом. Да, я знаю, — он поднял руку, останавливая возражения женщины. — Он немало путешествовал и вполне мог научиться этим вещам. Однако он скрывался от чосонцев у них под носом. Делал что хотел, атаковал тогда, когда хотел. И против него никто и ничего не мог предпринять. Ты не находишь, что это довольно узкий и специализированный набор навыков?

Женщина отрицательно качнула головой:

— Нет. У моей команды этот момент тоже вызвал обоснованные подозрения, но составив подробную хронологию его действий, я пришла к выводу, что Иван — умный и удачливый профан. Методы маскировки он применял самые простые, даже не на уровне агента, только прошедшего базовую подготовку. Однако в то же время он не совершал глупых ошибок, я описывала это в рапорте. Только наличка, не посещать заведения с камерами наблюдения, нигде не использовать документы или какие-либо личные данные.

Дмитрий кивнул, но как-то неправильно. Будто её ответы мужчину не особо интересовали, а он лишь отрабатывал… Приказ? Ольга покосилась на выключенный экран. В зале брифинга проходили и дистанционные совещания, поэтому сейчас их разговор мог транслироваться кому-то ещё. Кому-то из начальства, понятное дело, здесь работали только проверенные люди, а сим Дмитрий принадлежал роду Демитровых, потомков Рюриковичей, членов Стола.

— А его боевые навыки?

Несвитская вздохнула.

— Это самый спорный момент, — признала Ольга. — В рапорте я указала на феномен «Прозрения», с некоторой натяжкой способный объяснить резкий рост навыков, но на самом деле эта теория просто единственная разумная, остальные намного хуже.

— Сам он, естественно, ничего не рассказал? — спросил Дмитрий, но вопрос был риторический.

— Первый допрос оставил некоторое количество тёмных пятен. Позже, когда мы договорились о сотрудничестве, Иван описал этим моменты подробнее. Ему везло. И я склонна этому верить, по своему опыту знаю, что такое случайности.

Дмитрий погладил подбородок. Этот жест у него появлялся, когда ему требовалось сделать нечто, чего он сам не желал.

— А его прошлое? Помимо рассказа Михаила, есть подтверждения, что его детство было именно таким, каким оно нам известно?

Ольга нахмурилась. Что-то вопросы уводили разговор в какое-то неприятное русло.

— Основные моменты мы проверили, но в детали не лезли. Из Владивостока это было проблемно.

— Стандартная процедура?

Под этими словами крылась обычная практика направления свободных молодых агентов на формальные задания. В данном случае — проверка фактов прошлого.

— Да, — кивнула Несвитская.

— Ясно.

Дмитрий вздохнул и отвернулся в сторону, что-то обдумывая.

— А что случилось? Иван влип в какую-то историю?

Мужчина заглянул в её глаза, вновь погладив подбородок.

— Скажи, Ольга. Иван может быть агентом вражеской разведки?

Несвитская, мягко говоря, опешила.

— Нет. Нет! — повторилась она. — Чьей разведки?

Дмитрий пожал плечами:

— Это ещё предстоит установить. Пока мы рассматриваем предположение.

— Предположение? Чьё предположение?

Но мужчина покачал головой:

— Сейчас мы говорим о другом, Ольга. Ещё раз подумай, может Иван Бобров быть агентом вражеской разведки? Он много учился в Европе. Абвер имел доступ к нему самому и к его кругу общения.

Ольга вздохнула, подавляя вспышку эмоций, и постаралась включить холодный анализ.

— Дмитрий, два вопроса. Начну со второго — почему так сложно? Всё, произошедшее в Чосоне, было чистым стечением обстоятельств. И то, что Ивана перехватили именно мы — по большому счёту стечение обстоятельств. Его легко могли найти и…

— А ещё его кураторы могли помешать его найти другим, и помочь нам. Это не аргумент, Ольга, — покачал головой Дмитрий. — Да, действия Митсуя, если мы предполагаем агента, смешали ему карты. Вот он в Москве.

— И здесь первый вопрос. Для чего? Для чего, Дима? Чтобы он через пару месяцев отправился неизвестно куда? Мы оба знаем, как работает внедрение! Даже в качестве долгосрочного плана это… Слишком рискованно. Ты знаешь, какие у него способности! Отдавать такого кадра в надежде, что он, может быть, когда-нибудь прорвётся на какое-нибудь тёплое место? Сам понимаешь, как это звучит!

Дмитрий резко развернулся и ткнул пару кнопок на пульте управления. Экран загорелся, показав мужчину в строгой форме. Ольга тут же вытянулась по стойке смирно, коротко кивнув:

— Ваше Высочество Великий Князь.

Дмитрий был более фамильярен.

— Ты её слышал. Подписываюсь под каждым словом. Бобров — умный профан, совершенно не разбирающийся в нашей профессии. Его используют. Здесь надо спрашивать — кто и для чего, а не искать ниточки к иностранным разведкам.

Великий Князь кивнул.

— Хорошо, я вас услышал. На этом всё.

Связь оборвалась, экран погас. Дмитрий покачал головой, может быть, был недоволен позицией начальства, а может, выражал общее недовольство сложившейся ситуацией.

— Что произошло? — спросила Ольга.

Мужчина поморщился.

— У тебя свои задачи. Москва в их список не входит. Или много свободного времени? Тебя чем-нибудь нагрузить?

Несвитская сложила руки в замок. Она старалась не прибегать к этому слишком часто, но порой приходилось немного давить на начальство.

— Не знаю я! — отмахнулся Дмитрий. — Гуси что-то мутят.

Женщина развернулась и пошла к выходу.

— Ольга! — окликнул её начальник. — Не лезь в это дело.

Несвитская обернулась.

— А если его признают вражеским агентом?

Он пожал плечами:

— Расследования не будет, тебе ничего не угрожает.

Вообще-то, он сам не был в этом уверен. Оперативника, завербовавшего крота, как минимум привлекают по служебному несоответствию, а дальше раскручивают вплоть до измены. Дмитрий, конечно, от совсем уж абсурдных обвинений прикрыть её мог, но своей волей закрыть служебное расследование не сумел бы. Но Ольгу беспокоило не это.

— Дима, я уверена, что никакой он не агент. Я не хочу, чтобы его пристрелили свои же, потому что я поленилась сделать пару звонков. А ещё хуже то, что он не даст себя просто убить, и заберёт наших же бойцов с собой. Думаешь, мне ТАКИЕ трупы на совести нужны?

Мужчина вздохнул.

— Так. Ладно. Тебя я не отпущу. Несколько звонков — это всё, что у тебя есть. Поняла?

— Спасибо.

Покинув зал брифингов, женщина направилась в свой кабинет. У дверей её уже ждали подчинённые с текущими вопросами и задачами, работа и не думала останавливаться.

— Важный разговор, ждите, — остановила их Ольга.

Оказавшись внутри, на всякий случай заперла дверь. Села за стол, открыла ежедневник. Поиск нужного номера не увенчался успехом.

— Чёрт!

Запрашивать нужный телефон у оператора было нельзя, в этот раз она действует немножечко в обход начальства. Хорошо ещё, она не выкидывала исписанные ежедневники. Поискала в ящиках, нашла, тут же начала потрошить содержимое. Нашла, но страница с номером была порвана. Такое бывало, нередко приходилось уничтожать какие-то записи. Похоже, что-то подобное было на обратной стороне страницы.

Нашла на следующей странице отпечаток от ручки, восстановила номер по нему. Звонок. После нескольких гудков из трубки донёсся задорный женский голос:

«У аппарата!»

— Женя, привет, это Несвитская.

«Олечка! Помню, помню. Рада слышать. Чем порадуешь?» — Евгения, казалось, стала ещё жизнерадостней.

Ольга помассировала переносицу.

— Женя, не в службу, а в дружбу, черкани записку в обход протокола.

«Ой, Олечка! Любовнику что ли писать собралась?» — развеселилась собеседница.

— Информатор ершистый. Все нервы вымотал. Знаешь, бывают такие, помешанные на теориях заговоров. Он и меня-то считает то ли рептилией, замаскированной под человека, то ли ещё чем-то похуже. Если его наши пробивать начнут, как обычного информатора…

«А! Знаю таких!» — охотно заглотила легенду собеседница. — «Сочувствую тебе, искреннее. Давай сюда свою записку, ваша светлость»

— В раздел «ищу тебя». Массаж ног, В, М.

«И всё?» — уточнила Евгения.

— Да, только это, и мой номер телефона.

«Хорошо, диктуй»

Ольга передала рабочий телефон.

«Сколько раз пускать?»

Несвитская немного подумала и решила:

— Двух раз хватит. Этот параноик все газеты проверяет, заметит.

«Так может, одним обойдёмся?»

— Нет, если всего раз будет — посчитает, что совпадение. Если ещё что-нибудь не придумает.

«Всё, записала. В следующем выпуске будет, не волнуйся» — пообещала Евгения.

— Спасибо, Женя.

«Ой! Спасибо много! Лучше тортик» — засмеялась собеседница.

— Организую, — улыбнулась Ольга.

Закончив разговор, она посмотрела на рабочий телефон. И улыбнулась мысли, что будет теперь ждать звонка, как девочка в цветущем пубертате. Вот только сразу за этим пришло волнение.

— Во что же ты там ввязался?

Глава 26

«Иван, проснись и включи телевизор,» — голос Зевса мгновенно согнал сон.

Бобров сел и, не найдя пульта, подошёл к старенькому телевизору и надавил на кнопку. На звук в комнату вошла Лиза.

— Что случилось?

— Сейчас узнаем, послышалось мне или нет, — ещё не зная, что увидит, ответил Иван.

Пару раз переключив канал, он нашёл искомое. На весь экран развернули два фото, его и Лизы, в профиль.

«…опасных мошенника скрываются от Московской полиции. Если вы владеете информацией о местонахождении…» — хорошо поставленным женским голосом трещал кино ящик.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — вздохнул Иван.

Стимулированный Зевсом мозг согнал остатки сна и начал быстро соображать, что делать.

— У тебя есть косметика? — Иван посмотрел на девушку.

Она неуверенно кивнула:

— Ну, да…. Что-то есть…

— Наноси боевую раскраску. Проституток когда-нибудь видела?

Лиза опешила.

— Н-нет.

— Плохо, — поморщился молодой мужчина. — Короче много чёрного, яркого и погрубее, будто тебе двенадцать, и ты первый раз стащила мамину косметичку.

— Но…

Бобров подошёл к девушке и взял за плечи.

— Лиза! Соберись! Мы в розыске. Нужно намалеваться так, чтобы в тебе не узнали дворянку Асафьеву даже случайно! Антонина Михайловна заложит нас полиции сразу, как увидит по телевизору. У нас времени десяток минут. Бегом!

Лиза начала понимать, что от неё требуется.

— Да за десять минут я…

— Вот именно такой и наноси. Неаккуратно и пошло.

Через двадцать минут они шли по улице. Все возмущения Лизы исчезли, когда мимо пронеслось сразу пять полицейских машин.

— Успели, — выдохнула она.

Пришлось бросить костюм. Однако, думая об этом, Лиза понимала бесполезность устройства. Заряд батарей в нём уже сел, зарядное устройство недоступно, да и без стимулятора девушка его применить не сможет. Иван бы смог, но костюмчик сильно не подходил по размеру. Пусть Бобров и не был перекаченным шкафом, но благодаря развитой мускулатуре в ширине плеч превосходил хрупкую девушку раза в полтора или немного больше.

Лиза ощутила подходящее к горлу отчаяние. Скрываться ещё и от полиции… Только спокойная уверенность Ивана останавливала Лизу от того, чтобы разрыдаться прямо посреди улицы.

— Скажи, что у тебя есть план, — попросила девушка.

— Есть, — кивнул её спутник. — Отсыпать?

Лиза поморщилась.

— Я серьёзно!

— Да, да. Я знаю, что делаю, — успокоил Иван. — Делай, что я говорю, и всё будет alles wird gut.

Они дошли до автобусной остановки.

— Ты знаешь маршруты? — спросила Асафьева.

Пристроившись в тени деревьев, Иван встал так, чтобы видеть дорогу, кивнув:

— Да, успел глянуть направления.

Мимо проехала ещё пара полицейских машин, на этот раз без мигалок и сирен. Сразу за ними прошёл автобус, но Иван его проигнорировал. Лиза заметила, что на неё бросают взгляды большинство мужчин, да и некоторые женщины. Взгляды первых были ожидаемо пошлыми, хотя иногда и с налётом показного возмущения, а у вторых было только возмущение, порой с долей зависти.

— Я со стыда сгорю, — призналась Лиза.

— Зато останешься жива, — пожал плечами мужчина. — Или можем прямо сейчас сдаться в руки правосудия. Я собирался сначала тебя спрятать, но можно и не откладывать.

— Не поняла, — девушка вопросительно посмотрела в глаза спутнику.

Иван улыбнулся.

— Я не нарушал закон. Полиция, применив ко мне свои стандартные протоколы, забуксует на месте. Состава преступления-то нет. Понятно, что быстро подключатся те, кто всё это заказал. Это-то мне и нужно: найти заказчика, а уж там, как карта ляжет. Но если нападение на секретный бункер ещё кое-как можно устроить, то нападение на полицейский участок — это сильно вряд ли. Так что план такой — ищем тебе лёжку, а потом я сдаюсь полиции.

Лиза покачала головой.

— Ты спятил.

Он ухмыльнулся.

— Объявляя нас преступниками наши недоброжелатели как раз желали, чтобы мы бегали от полиции и максимально сопротивлялись органам правопорядка. Не надо идти у врага на поводу. С полицией я общий язык найду.

Девушка задумалась и, покрутив ситуацию так и этак, поняла, что резоны в словах Ивана есть. Это было совсем не то, на что она надеялась. Но сейчас у неё не было аргументов, чтобы переубеждать Боброва.

— Это наш, — Иван кивнул на подошедший автобус.

Зашли, Иван прижал девушку к перилам в заднем углу, а сам закрыл её спиной. Расплатился за проезд. По лицу кондуктора было видно, что она с удовольствием высадила бы мутных пассажиров, да повода не было.

Несмотря на спину Ивана, на Лизу пялились. Короткая свободная юбка, облегающая в районе попы, и частично прозрачная блузка, белая, на чёрное бельё. Стыд взял новую высоту. Чтобы хоть как-то отвлечься, девушка обратилась к спутнику.

— Специально меня так нарядил? Исполнял свои эротические фантазии? Где ты вообще откопал это?

— Не знаю, зашёл в первый попавшийся магазин.

Лиза заглянула мужчине в лицо. Взгляд Ивана был расфокусирован, будто он что-то обдумывал, сосредоточив на этом всё своё внимание. Сразу за ним встал мужчина, тут же окинувший Лизу похотливым взглядом. Чувствуя, как загорелись уши, девушка отвернулась.

— На меня пялятся, — прошептала она едва слышно.

Вырванный из своих мыслей Иван сначала будто и не понял её, а затем повернулся к мужчине и одним взглядом посоветовал тому смотреть в любую другую сторону. Подействовало, мужчина отвернулся и лишь иногда косился на странную парочку, но не более того.

— Потерпи.

На следующей остановке они вышли. Короткая прогулка по улице, после которой Лиза начала чувствовать себя голой, такими взглядами смотрели на неё мужчины. Для Москвы её наряд был чем-то из ряда вон выбивающимся, эпатажным, невозможным. И тем удивительнее было понимать, что ни в ней, ни в Иване не узнают разыскиваемых преступников. Парадокс.

Бобров потащил её в какой-то магазин. Там сразу затолкал в примерочную, явно для того, чтобы скрыть от любопытных глаз. Быстро набрал одежды, в этот раз куда более традиционной, зашёл в примерочную.

— Вот это и это наденешь сейчас.

У Лизы возникла мысль, что носить одежду из магазина без стирки не очень хорошо. Но как возникла, так и исчезла. Пока она переодевалась, Иван заболтал продавца и оплатил покупки. Лиза же со вздохом посмотрела в зеркало. Несколько более приличная юбка, с вырезом на бедре, топ с коротким рукавом и опять же вырезом и лёгкая накидка-капюшон. Если до этого она была похожа на дешёвую эскортницу, то сейчас походила на дорогую. Профессиональный рост. Тем не менее девушка признала, что баронессу Асафьеву в зеркале всё так же не узнавала.

— Готова? Одежду проститутки можешь бросить здесь. Пойдём.

— Одежду, которую ты мне купил, и ты же заставил носить! — прошипела Лиза.

— Потом скажешь спасибо, — лёгкий шлепок по попе заставил её подпрыгнуть.

Но отрезвил.

Они покинули магазинчик и двинулись дальше. Больше стольких взглядов Лиза на себе не ловила, и на том спасибо.

Бобров уверенно вёл её куда-то, свернув во дворы. Только сейчас девушка смогла осмотреться по сторонам и сориентироваться. Они находились где-то в пригороде, точнее Лиза сказать не могла. В спальных районах она не бывала ни разу, даже проездом.

В разгар рабочего дня людей на улицах было мало, так что Лиза решила заговорить.

— Куда мы идём?

— Пока в сторону железнодорожной станции. Уберёмся подальше от города и центральных кольцевых.

— Куда именно? — не поняла девушка.

Иван пожал плечами:

— Пока не знаю. Но ты удивишься, когда узнаешь, сколько глухих мест можно найти буквально в сотне километров от Москвы.

Асафьева мотнула головой:

— А ты откуда о таких местах знаешь?

— Из газеты. Вчера прочитал статью о том, как в полузаброшенной деревне сгорел старый пустующий дом. Догадываешься, что мы ищем?

Лиза кивнула.

— Да, догадываюсь.

По пути они заскочили в продуктовый магазин, набрали еды на несколько дней. В первую очередь ориентировались на то, что не будет портиться и что не нужно готовить. Консервы и воду. Когда снова вышли на улицу, Лиза кивнула на пакет:

— У тебя большой опыт, я погляжу.

— Удивлён, что у тебя подобного нет, — срезал тему Бобров.

Они снова шли. Лиза начала уставать. Да, она была практиком, но слабым. Да и к дешёвым балеткам совершенно непривычная. Но терпела и не жаловалась. В конце концов, альтернативного плана, куда можно спрятаться на три — пять дней, у неё не было.

Иван, похоже, заметил её состояние. И, покинув спальный район, тут же поймал такси. За рулём почти новенькой Пешки сидел молодой чернявый парень. Лиза лишь мазнула по его насквозь деревенскому лицу взглядом, тут же отвернувшись в окно. Сам парень смотрел на неё несколько дольше, чем позволяют рамки приличия. Пялился, правда, совсем не на лицо.

— Привет, — Иван привычно включил дружелюбие. — Прокати до вокзала.

— А легко, — кивнул бомбила.

Между мужчинами завязался пустой разговор, к которому Лиза почти не прислушивалась. Бобров отлично заговаривал зубы, задавая какие-то совершенно непонятные Лизе вопросы. Разбавленный бензин, левые запчасти, нелепые рассказы о пассажирах, творящих какие-то невозможные вещи, дураки на дорогах и прочие темы, содержание которых ускользало от девушки.

Наконец машина остановилась у станции. Водитель пожелал хорошего дня и поехал дальше, а Иван уверенно направился к кассе. С билетами он вернулся через пару минут.

— Разве для покупки билетов не нужны… не знаю, документы? — удивилась Лиза.

— Если едешь на деревню к бабушке — нет, — ухмыльнулся Бобров.

— Можешь прибавить к трём талантам четвёртый. Умение вешать лапшу на уши.

— Это всё природное обаяние, — открестился Иван от сомнительной похвалы. — Давай отойдём в сторону, не будем эпатировать публику.

На перроне было чисто, но как-то не особо удобно. Бетонные блоки в качестве пола, несколько грубых скамеек и полупрозрачный навес для защиты от дождя. Урна, почти заполненная окурками и фантиками, рисунок уровня наскальных надписей на бетонном заборе с другой стороны железной дороги. И люди. Совсем не те, каких Лиза привыкла видеть вокруг себя. Неухоженные, грубо подстриженные, причём и мужчины, и женщины, дёшево одетые. Чуждые. С плотно набитыми пузатыми сумками, выпивающие пиво прямо из бутылок, говорящие вроде бы на русском языке, но каком-то другом, грубом, простом.

Иван, видимо, чтобы не выбиваться из толпы, закурил.

— Найдём пустующий дом. Риск, конечно, есть, но это лучший вариант сейчас. Ждёшь меня… — Иван задумался. — Три дня.

— А что потом?

Он пожал плечами:

— Не знаю, Лиза. Либо сдаваться в полицию, либо просить помощи у кого-нибудь, кому доверяешь, чтобы помогли выбраться из страны. Ну или идти к Василию и договариваться прямо с ним. Но, что-то я не уверен, что на нас нападали его люди.

Он сделал длинную затяжку, докуривая сигарету, и отошёл до урны, чтобы выкинуть окурок. Вернулся.

— Но будем надеяться, что у меня всё получится.

Глава 27

«В глазах Лизы я, наверное, выглядел железобетонно знающим верное решение,» — подумал Иван. — «А на деле задаюсь вопросом: не сошёл ли я с ума?»

До полицейского участка оставалось пару минут ходу, но он не был полностью уверен в этой затее.

«Ход логичный и безопасный. Полиция тебе ничего не сделает, в любом из возможных развитий ситуации. Если они не продажны — то тебе ничего не угрожает. Если продажны — обычные люди серьёзной угрозой не являются,» — дал свою оценку Зевс. — «Тому, кто сделал тебя разыскиваемым преступником, придётся реагировать. Не вижу причин считать себя сумасшедшим.»

Иван хмыкнул.

«Обнадёживает.»

С поиском дома проблем не возникло. Они с Лизой вышли на второй остановке, чуть ли не посреди леса. Иван не врал насчёт газеты, проверив в ней объявления о продаже домов. Жаль, не было выхода в интернет, там он бы смог набрать больше информации, но купить нормальный телефон без документов уже не получилось бы. Деревня, которую искал Иван, не была полностью наглухо заброшенной, нет. Дело было в отсутствии коммуникаций, ни газа, ни водоснабжения, ни даже электричества. Последнее в деревне формально было, но сгорел трансформатор, так что подключено всего несколько домов. Всё это Иван узнал, расспросив семейную пару, живущую в соседней деревне. Вместе с ними Иван с Лизой сошли с поезда и шли через лес.

Далее был поиск подходящего дома, в котором Лизу не увидят случайные прохожие. Девушке было явно некомфортно. Оставаться одной в этом месте ей не хотелось совершенно, но в их паре именно она была уязвимым слабым звеном.

— Вечером и ночью свет не зажигай. Здесь есть книги, развлекайся пока чтением, — напутствовал Иван. — Еды у тебя дней на десять хватит. Воды только на питьё. Во дворе есть колодец, выходить из дома советую только самым ранним утром или вечером, часов в одиннадцать. Открытое пламя не разжигай, эта деревяшка вспыхнет, как спичка.

Девушка выглядела немного пришибленной, выслушивая все эти наставления.

— Возвращайся, — попросила Елизавета.

И сейчас, поднимаясь по ступенькам, Иван размышлял, как же смешно будет, если его посадят под замок и банально там оставят, чтобы он сидел и не мешал. В таком случае придётся ждать два дня уходить, вне зависимости от пожеланий господ полицаев.

В дверь Иван так и не зашёл, несколько полицейских, говоривших о чём-то у входа, узнали его в лицо.

— Руки вверх! На колени! — выхватывая пистолеты приказывали они.

И Бобров повиновался. Дальше всё прошло стандартно, на руки набросили браслеты, обыскали и провели в камеру. Точнее, не в камеру, а в какую-то проходную комнату. На голову накинули чистый и пахнущий хлоркой непрозрачный мешок, горловина которого затягивалась тросом, что и было сделано. Трос затянули, не настолько, чтобы давил шею, но достаточно, чтобы мешок было не стянуть. На руки нацепили новые браслетики, сильно покрепче обычных наручников, но на этот раз не за спиной. И только после этого провели в отдельную камеру.

«Скамейка есть?» — спросил Иван.

«Да,» — подтвердил Зевс. — «Сейчас.»

Несколько секунд, и у Ивана появилось не слишком чёткое, но зрение. Правда, чёрно-белое.

«О! Новый трюк,» — порадовался Бобров и прошёл до скамейки, на которой и устроился. — «Что там происходит у полицейских?»

«Некий офицер, майор, нецензурно выражается на повышенных тонах,» — поведал Зевс. — «Потому что бумаги на твоё задержание отсутствуют. Он пытается понять, кому докладывать об этом. Отправился к начальнику участка.»

Иван улыбнулся.

«Забавно. Буди, если произойдёт что-нибудь интересное.»

Однако поспать ему не дали. Пролежал Иван максимум минут пятнадцать.

Пришли, подняли, повели куда-то. Впрочем, понятно куда. На допрос. Комната соответствующего назначения была абсолютно типовой. Ждал Ивана высокий, крепкий коротко стриженный мужчина. Зрение, даваемое Зевсом, не позволяло рассмотреть его в подробностях, а мешок пока не сняли. Ивану помогли дойти до стула, усадили. Растянули удавку на шее и стянули тряпку с головы. Первое впечатление подтвердилось, на разговор к нему пришёл майор с армейской строгой выправкой, гладковыбритый и предельно опрятный. Форма выглядела так, будто только что была принесена из прачечной.

Майор, оторвавшись от бумаг, несколько долгих секунд сверлил Ивана мрачным взглядом. Бобров улыбнулся:

— Можно мне закурить?

Мужчина вытащил из внутреннего кармана портсигар и протянул заключённому.

— Благодарю.

Офицер кивнул, принимая благодарность.

— Майор Григорий Мышкин, старший следователь.

— Иван Бобров, бывший наследник ECS, ныне временно безработный. Приехал к семье моей матери несколько дней назад.

— К Бабищевым? — уточнил майор.

Без его на то желания у Ивана прорвалось раздражение, выразившееся в чуть поджатых губах.

— Да, к ним. Но, предугадывая следующий вопрос, я не остался у них гостить. Мы с Анной Алексеевной поссорились. Я жил на съёмной квартире.

Григорий вздохнул, отложив папку. Зевс уже успел передать Ивану, что в досье, помимо уже озвученного, ничего нет.

— Я, признаться, в растерянности, — признался Мышкин.

— Понимаю, о чём вы, — тут же подхватил Бобров. — Я тоже был растерян, когда увидел сюжет сегодня. Тот, где я и госпожа Асафьева объявлены в розыск. Именно по этой причине я пришёл, разобраться в этом недоразумении. Потому что никаких преступлений я не совершал.

Майор, чуть подумав, тоже закурил.

— Господин Мышкин…

— Просто Григорий, — разрешил мужчина.

— Григорий, во Владивостоке меня плотно опрашивали оперативники Имперской Службы Безопасности…

На этих словах Мышкин подобрался, внимательно слушая продолжение.

— Компания моего отца выполняла некоторые контракты, — Иван неопределённо помахал рукой. — Некоторые, не будем вдаваться. Их интерес ко мне, как к одному из выживших, понятен. И когда я рассказал всё, что знал, меня попросили пожить в Москве некоторое время. И вот я… живу.

Иван развёл руками, как бы извиняясь.

— Самое страшное и близкое к нарушению закона, что я делал за эти дни — играл в азартные игры на деньги.

Григорий вздохнул.

— Понятнее не стало. Я сделаю звонок в ИСБ. И Бабищевым. У меня нет состава преступления, так что я, формально, даже задерживать тебя не имею права, — он сделал длинную затяжку. — А барышня Асафьева?

— Последний раз видел её на гонках.

Мышкин кивнул, показывая, что понял, о чём идёт речь.

— Да, её там многие видели. Вот только она-то как раз куда-то пропала. Пока я так понимаю, что имеет место ошибка. Будем разбираться.

— Спасибо. Готов оказать любое содействие. Я — законопослушный гражданин.

Майор поднялся.

— Ты же практик?

Иван кивнул.

— Всё верно.

— Какой круг?

Бобров смущённо улыбнулся, ещё и ножкой под столом пошаркал.

— Недавно выкарабкался на седьмой, — самую малость приврал он.

Мышкин опешил и медленно сглотнул ком в горле. С большим скепсисом посмотрел на наручники. Несмотря на укрепление, они могли бы помешать практику уровня пятого, и то недолго. А ещё обвинение в мошенничестве становились и вовсе нелепыми. С такими способностями Иван в лёгкую мог найти очень высокооплачиваемую работу. Ну а будь он преступником — ни за что не стал бы приходить в полицию сам.

— Спасибо за сотрудничество, — выдавил Григорий.

— Спасибо за отличные сигареты, — ответил Иван.

После чего Боброва предельно вежливо препроводили в одиночную камеру. Мешок на голову водружать не стали. Ивану даже показалось, попроси он снять наручники — такую услугу ему окажут.

«Ситуация не прояснилась,» — констатировал Иван. — «Но Мышкину я даже сочувствую немного.»

«Посмотрим на его реакцию,» — не стал спешить с оценкой Зевс.

Бобров вновь расположился на койке, ожидая дальнейшего развития событий. Однако долго лежать ему опять не дали, уже минут через сорок дверь открыли и в камеру вошёл тот же майор.

— Ваши руки, Иван.

Бобров, вставший ещё при звуках поворота ключа, протянул руки полицейскому, тот расстегнул наручники.

— За вас внесли залог. Да и в любом случае у полиции нет к вам претензий. Никаких ограничений на перемещения не накладываются. Вы полностью свободны.

Кажется, Григорий сам испытывал облегчение по этому поводу. Наверняка подозревал какие-нибудь разборки между родами, а, отпуская Ивана, снимал с себя любую ответственность.

— Благодарю вас, майор. Один вопрос, а кто залог-то внёс?

— Господин Бабищев. Он вас ждёт.

Иван удивился. От родственников он помощи ожидал в последнюю очередь.

Далее последовала процедура, обратная заключения под стражу. Ему вернули документы и деньги, большего при себе и не было, и просто отпустили.

«Совсем не то, на что я рассчитывал,» — немного пришибленный резкой переменой признался Иван. — «Как-то мой план сработал совсем не так.»

Зевс выразил молчаливое согласие.

На улице Боброва ждала чёрная волга и высокий мужчина, у которого на лице было написано, сколько поколений предков старательно растили породу и культивировали лучшее из возможного. Мужчине на вид было лет тридцать, то есть по факту все сорок, а может, и больше. Чёрный строгий костюм, стильная стрижка, дорогая обувь. Отец Ивана одевался так, когда шёл на какой-нибудь приём или официальное мероприятие.

— Иван, — Бабищев жестом поманил к себе.

Бобров спокойно подошёл к машине.

— Неожиданная встреча.

Мужчина вздохнул:

— В каком-то смысле да. Прежде чем мы нормально познакомимся, должен заметить. Чаще всего я категорически несогласен с теми решениями, что исходят от Анны Алексеевны. То есть практически всегда. Если это возможно, давай начнём твоё знакомство с моей семьёй заново. С чистого листа.

Иван чуть поморщился.

— Признаюсь, это будет непросто. Первое впечатление, его можно произвести только раз. А уж Анна Алексеевна постаралась от души, чтобы впечатление было неизгладимым. Но… — он вздохнул. Вспомнил обещание, данное Ольге, и решился. — Но я согласен дать вашей семье ещё один шанс.

Мужчина улыбнулся самыми уголками губ, протянул руку для рукопожатия.

— Олег.

Бобров пожал крепкую, но ухоженную ладонь.

— Иван.

— Присаживайся.

Роскошный седан премиум класса… Всё равно оставлял у Ивана ощущение какой-то недоработанности, колхозности. Вроде бы комфортные сидения, но в позе ощущается неудобство. Вроде бы шумоизоляция, но стук двигателя в салоне всё равно слышно. Вроде бы и поехала машинка гладко, но первая же ямка на дороге ощутимо стукнула в попу.

— Расскажешь, как так получилось, что ты оказался в полиции?

Вопрос был ожидаем, но Иван ещё не пришёл к решению, что будет, а что не будет рассказывать.

— Уверен, что хочешь знать? А то я пока сам не знаю, во что именно вляпался, и даже примерно какой у этого масштаб.

Олег задумался и, что-то для себя решив, кивнул.

— Да, уверен. Я работал с твоим отцом и тебя считаю племянником, пусть и троюродным. И как члену семьи, обязан помочь. Так что рассказывай.

Ивану вспомнились слова Кати о семье. Что же, теперь у него есть возможность на практике узнать, кто из них в тот момент был прав.

Глава 28

— Будешь кофе? Чай? Выпить? — предложил Олег.

Он привёз Ивана в офис компании с громким названием «Небесная Кузня». На вкус Боброва название было слишком… Просто слишком. Но, справедливости ради, компания имела богатую историю, и довольно длинную, тянущуюся с тринадцатого века. Тогда это была мастерская, принадлежавшая совсем другому роду. Всей истории Иван банально не знал, не интересовался более чем в общих чертах. Когда он ещё работал на фирме отца и узнал, что именно «Небесная Кузня» являлась основным российским поставщиком ECS, навёл некоторые справки. Компания являлась поставщиком всего, от банальных материалов, вроде той же стали, до микросхем, чипов и прочей высокотехнологичной продукции.

— Виски со льдом будет идеально, — ответил Иван.

Сейчас история компании его не волновала совершенно. Даже общее направление современной деятельности головной фирмы Бабищевых его не заботило. Компания и компания. Не всё ли равно, чем именно они занимаются, подгузниками или космическими челноками? Он ко всему этому отношение имел чуть больше, чем никакое.

— Леночка, мне кофе, а гостю виски со льдом, — выглянув за дверь, распорядился Олег.

Они заняли приёмный кабинет. Или кабинет для переговоров. Все называли эту комнату по-разному, в зависимости от личных предпочтений.

— И вот мы едем на поезде в Москву, — продолжил прерванный рассказ Иван.

Чосонские события он описал примерно в той же версии, какую скормил ИСБ.

— Дальше до момента, когда Анна погнала тебя из особняка, я знаю, — прервал Ивана Бабищев. — Если тебе интересно, на следующий день мы, управляющие группой компаний, устроили Анне настоящий скандал. Поставили ультиматум, либо она вместе со своим… А, ты не знаешь. Домоправителем работает её любовник.

Иван ощутил изрядный скепсис по поводу этого заявления, что было написано на его лице.

— Сейчас-то понятно, они оба уже не в том возрасте, это всё было в молодости. Но Анна устроила его на тёплое место поближе к себе. Мне этот крысёныш никогда не нравился, он уже не единожды пакостил, считая, что помогает своей возлюбленной. Так вот, ультиматум. Либо Анна вместе со своим обожателем отправляются жить в Верхний Уральск, рассказывать белкам, как по этикету раскладывать орехи в дупле. Либо крысёныш лишается работы и выходного пособия, потому что он всех достал, и идёт на все четыре стороны.

Олег вздохнул.

— Анна нас полчаса стращала карами и угрозами. В общем, вела себя безобразно. Но поняла, что угрозы её отчего-то совсем на нас не действуют, а уезжать к белкам ей категорически не хочется, — Олег улыбнулся. — Лицо этого старого идиота было непередаваемо.

Иван хмыкнул:

— Да уж. Я его успел за один разговор невзлюбить. Представляю, как он всех достал за годы. Но к сожалению, ложка хороша к обеду. Возвращаться в поместье я не буду.

Помимо озвученной мотивации, у Ивана была ещё одна. Неведомые люди в боевой броне могли наведаться к нему повторно. И встречать их в доме, полном пусть нелюбимых, но родственников, он не хотел.

— Твоё право, — не стал оспаривать Олег. — Ты снял квартиру в Москве?

— Да. Поначалу всё шло неплохо…

Рассказ продолжился. Знакомство с Фёдором. Затем поездка в академию. Олег лишь кивал, будто подтверждая то, что и так уже знал. Наконец, они подошли к ключевому моменту. В эту секунду, оборвав Ивана на полуслове, и появилась Любочка, вручив начальнику чашку кофе, а гостю бокал. Погоняв немного лёд, Иван разом ополовинил виски.

— Я закурю?

Из стола были извлечены пепельница, зажигалка и сигареты.

— Спасибо, — поблагодарил Бобров. — Всё дальнейшее вызывает у меня много вопросов, и я не смогу объяснить, что происходит и почему. Банально не знаю.

— Расскажи в хронологии, — попросил Олег. — А там мы разберёмся. Жаль, Эдуард, наш глава СБ, сейчас не в городе. Придётся без него.

— А заместителя у него нет? — спросил Иван. — Я бы хотел услышать мнение специалиста, разбирающегося в происходящем.

Бабищев, задумавшись, кивнул.

— Разумно. Сейчас.

Он поднял трубку служебного телефона, набрал несколько цифр и, подождав отклика, сказал:

— Надежда, подойди в гостевой на пятом этаже, — и, положив трубку, посмотрел на Ивана. — Три минуты. Надя очень пунктуальна.

А Иван поморщился:

— Придётся рассказывать сначала.

На что получил хитрую улыбку собеседника.

— Не придётся, большую часть того, что ты рассказал, я уже знал от неё. Без многих деталей и подробностей, конечно, но вводить её в курс дела не придётся.

Иван мысленно поморщился:

«Что же ты её сразу не пригласил, раз она такая осведомлённая?»

«Я не нашёл подслушивающих устройств, передающих ваш разговор. И это как-то странно,» — поделился наблюдениями Зевс. — «Не посвящать главу, пусть даже заместителя или врио, службы безопасности в вопросы, относящиеся к его непосредственным обязанностям, это как минимум непрофессионально.»

«Ты об этом говорил, когда рассказывал, что странник порой начинают считать окружающих тормозами?» — догадался Иван.

«Да, полагаю, перед нами именно такой случай.» — подтвердил спутник.

Понятно, что у Олега были какие-нибудь оправдания, причины и тому подобное. Может быть, он вообще не собирался напрямую вмешиваться в происходящее, хотя бы для того, чтобы не рисковать. Но как минимум воспользоваться информацией, обратить её себе на пользу можно было. А для этого человек, понимающий риски, в разговоре был незаменим.

В кабинет вошла женщина в строгом костюме. Возраст определялся с трудом, явно практик, волосы в узле, на носу стильные очки, косметика. Ей с равной вероятностью могло быть как двадцать пять, так и сорок, если на вид, а учитывая должность точно не меньше тридцати.

— Надежда, знакомься, Иван, — Бабищев представил гостя, а затем повторил наоборот. — Иван, Надежда.

— Мы в каком-то смысле знакомы, — взгляд СБшницы был холоден, но внимателен. — Как минимум я всё необходимое знаю.

— Взаимно, — хмыкнул Бобров.

Её биография, заслуги и навыки волновали Ивана не больше, чем размер груди. То есть чисто на уровне лёгкого любопытства, недостаточного даже для минимальных телодвижений.

— Итак, я остановился на… — Иван чуть задумался. — На приглашении Василия Козловского.

Бобров испытывал некоторые сомнения, рассказывая конфиденциальную информацию посторонним. Неумение хранить чужие секреты — очень плохая черта для наёмника. Но к сожалению, он совершенно не понимал, что происходит и в чьи вообще разборки случайно влез. И для установления хоть какой-то ясности был вынужден делиться сведениями.

Он рассказал о заказе Василия, как и о его намёках на участие Климовых. Надежда немного расспросила Ивана о содержании диалога, но ничего интересного не увидела.

— Что скажешь? — спросил Олег у женщины.

— Привлечение стороннего специалиста для разовой акции. Обычное дело. У Козловских есть прикормленные исполнители, но если парень хотел скрыть свои дела от старших — всё логично. Ты выполнил работу?

Бобров кивнул:

— Да. Хотя мне, по большому счёту, повезло.

Рассказ о провокации, естественно, без участия Зевса, заставил лицо Надежды вытянуться в удивлении. Да и Олег был под впечатлением. Слежка уже не представляла такого интереса. А вот личность «вора» Бабищева и его помощницу не заинтересовала нисколько.

— Стоп! Ты был не один? — внезапно осознала Надежда.

Иван кивнул:

— Да. Со мной был Пётр. Он же привёз меня к Василию.

Девушка нахмурилась:

— А сразу сказать? Что за Пётр?

Иван описал как мог внешность своего знакомого.

— Безухов? — предположил Олег. — Пьер Безухов? Насколько я знаю, он — мающийся бездельем счастливый наследник большого состояния, внебрачный сын Николая, земля ему пухом.

Надежда кивнула:

— Да, ни с кем не кооперируется, в политику не лезет, не интригует. Насколько известно.

Иван завершил историю со шкатулкой. Описал подземный бункер и то, что нашёл внутри.

— Пётр с тобой не ходил? — уточнила Надежда.

— Нет, сидел в машине.

— Что было потом?

Иван пересказал разговор с Фёдором, как и сделанные на ходу выводы.

— Да, это дела ИСБ, — подтвердила Надежда. — Если ничего, выходящего за рамки мелких внутренних разборок, они будут наблюдать не вмешиваясь. Но судя по тому, что происходило дальше, там нечто более значимое.

Иван кивнул:

— Да уж. Достаточное, чтобы начать убивать людей. В общем, пару дней ничего не происходило…

Встречу с Любовью Иван опустил вовсе. И перешёл к тому, как однажды днём после похода в магазин нашёл у себя дома Лизу.

— Стелс-костюм? — заинтересовалась Надежда.

Бобров насколько мог, описал игрушку. Женщина кивнула, но комментировать не стала. Иван посмотрел на пустой стакан и вопросительно посмотрел на Олега.

— Сейчас.

Вернулась Леночка и унесла посуду. Надежда заказала себе кофе. Ждали молча, Надежда вытащила из кармана блокнотик и что-то в нём черкала, Олег размышлял над услышанным. Иван тупил в потолок.

«Почему-то у меня ощущение, что они мне ничем не помогут,» — поведал он Зевсу. — «Не сказал бы, что я с самого начала на что-то рассчитывал. На что-то большее, чем информацию.»

«Мы ещё не дошли до главного,» — возразил Зевс.

Леночка принесла напитки и тут же удалилась.

— Дальше, дамы и господа, начинается компромат, — анонсировал Иван.

Он пересказал, что ему рассказывала Лиза. Про её работу курьера. И про разговор Василия. В этот раз Надежда оживилась.

— Что-то не сходится. Предполагается, что Василию личность Лизы неизвестна, он искал курьера. Потому что знал — у курьера есть компромат. Тогда зачем он нанимал тебя, если в дальнейшем всё равно использовал своих людей?

— Это ещё не всё, — притормозил размышление женщины Иван. — Чуть позже Лиза призналась, что костюм ей вручил некто Маншарев. Имени она не назвала, но я предположил, что этот неизвестный шантажировал Василия компроматом.

— Маншаревы? — удивился Олег. — А они оживились в последнее время. То суды, то претензии на госзаказы. А ведь небольшой род оружейников, все достижения которых — несколько человек на больших должностях, и то самое высокое — глава Армейской Разведки. Они многим оружие поставляют, особенно всяким частным охранным предприятиям и частным же военным компаниям, в том числе и Климовичам.

— Да, вполне возможно, что о компромате они с Козловским договорились, — согласилась Надежда, — а затем Асафьева уже стала не нужна, никому из них.

— Поэтому на нас напали. Дважды, — заключил Бобров.

И сначала рассказал о разговоре с Фёдором, а затем и о нападениях.

— Не может быть… — после окончания рассказа выдохнул Олег. — В смысле, Надежда, я правильно понимаю, что кто-то продал Ивана и Лизу? Кто-то внутри ИСБ?

Женщина медленно кивнула:

— Я не вижу другого объяснения, хоть это и очень странно. И… Мне надо подумать, задать некоторые вопросы…

Иван хмыкнул:

— Осторожнее, Надежда. Фёдор то же самое говорил и закончил плохо. Так что вы бы остереглись.

Женщину передёрнуло:

— Спасибо за заботу я учту. Кстати! А где сейчас Лиза?

— В относительно безопасном месте, — пожал плечами Бобров. — Но если вы готовы за нас обоих вписаться и перевести её в своё безопасное место…

Надежда вопросительно посмотрела на начальство. Тот, чуть подумав, отрицательно качнул головой:

— Пока не готовы. Я переговорю с остальными, опишу ситуацию. Время есть? У госпожи Асафьевой?

Гость кивнул:

— Пара дней.

— Мне нужно несколько часов. Надежда, обеспечь пока Ивану охрану.

Глава 29

Ивана отвели на подземную стоянку и посадили в наглухо тонированный внедорожник. Он ожидал, что компанию ему составит только охрана, однако ошибся. Вместо мордоворота на заднем сидении, примостила свою подтянутую попку сама Надежда. Поправив пистолет, спрятанный под пиджаком, она достала телефон.

— Прокачусь вместе с тобой. Возможно, придётся уточнять некоторые детали, — объяснила она, видя вопрос в глазах Боброва.

— Куда хоть едем? — спросил он.

Выглянув в окно, Иван отметил ещё две машины сопровождения. Маленький кортеж покинул подземную стоянку и покатил по улицам, вызвав у Боброва неприятные ассоциации с Чосоном.

— В загородный дом, — ответила женщина. — Конспиративный. Там тебя найти будет проблематично даже ИСБ.

Приняв к сведению информацию, Иван отвернулся в окно. Вся эта ситуация начала его утомлять. В первую очередь, конечно, полное непонимание происходящего. Чувствовать себя слепым котёнком, тыркающимся носом во все углы, было крайне неприятно.

Рядом Надежда совершала какие-то звонки, с кем-то разговаривала, делала какие-то запросы. Иван не прислушивался. Не потому, что не интересовался, скорее чувствовал — ничего важного прямо сейчас Надежда из своих звонков не узнаёт. Пока там её информаторы разберутся, пока отчитаются, всё это требовало времени.

«Как совместить несовместимое?» — обратился Иван к Зевсу.

«Это диалектика,» — легко ответил спутник, не раздумывая и мгновения. — «Что именно ты хочешь совместить?»

«Я не хочу отказываться от сложной и интересной работы, но в то же время не хочу попадать в ситуации, подобные этой,» — ответил Бобров.

«Единство и борьба противоположностей. Сложная и интересная работа предполагает вызовы твоим навыкам и умениям. Текущая ситуация вызвана катастрофической нехваткой информации,» — начал Зевс рассуждения. — «Перед тем, как брать новую работу, предлагаю изучить рода империи и основные компании. К тому же нам не помешают источники информации, пусть не всеобъемлющие, но надёжные и лояльные.»

Иван вздохнул.

«В общем, работать и набираться опыта, а остальное подтянется,» — заключил он.

Зевс молчаливо поддержал мысль.

— Да, алло, — ответила на очередной звонок Надежда.

Пару секунд выслушивала ответ, после чего бросила взгляд на Ивана. Молодой мужчина, через Зевса почувствовавший внимание женщины, обернулся.

— Соединяй, — разрешила она и включила громкую связь. — Слушаю.

«Надежда Николаевна?» — спросил знакомый голос.

Иван не без лёгкого удивления узнал Василия.

— Да, с кем я говорю?

«Вы уже знаете ответ на этот вопрос,» — по интонации было понятно, что Василий улыбается. — «Я не хочу называть имён. Не в телефонном разговоре. Скажите, а Иван, случайно, не рядом с вами?»

Бобров вопросительно посмотрел на Надежду, и женщина кивнула.

— Да, Вася, я здесь, рядышком сижу.

Пауза. Иван представил, как собеседник морщится от фамильярного обращения.

«Втянул я тебя в неприятности, да, Ваня?» — уже без улыбки спросил юноша.

— Нее, можно сказать: обычный вторник. Разве что побегать пришлось.

Василий хмыкнул.

«Удивительная невозмутимость. У меня так не получается,» — вздохнул Козловский. — «Мне нужна помощь.»

Последнее предложение он произносил дрогнувшим голосом. Иван с Надеждой переглянулись.

— Моя помощь? — уточнил Бобров.

«Да. Так уж получилось, что только в тебе я уверен. Остальные… Все вокруг меня… Они заинтересованы. Я всё расскажу, но… Но мне нужны гарантии. Сохранение тайны. Ты же человек, решающий проблемы. Вот я и хочу выбраться из проблем».

Надежда, не дожидаясь вопросительного взгляда, яростно закивала.

— Я слушаю. Если не хочешь говорить по телефону, то…

«Да, надо встретиться. Помнишь, в нашем с тобой разговоре я упомянул одно место?»

— Помню, — подтвердил Бобров.

«Я буду ждать там.»

Вызов оборвался.

— Что за место? — тут же спросила Надежда.

— Выставка сокровищ Оружейной Палаты. Парня очень серьёзно кто-то напугал.

Женщина кивнула:

— Отлично. Охотнее будет отвечать на вопросы. Разворачиваемся!

Последний приказ уже был адресован водителю. Короткий сеанс связи как с другими машинами, так и с базой, вызвал у Ивана грустную ностальгию. Машины развернулись и покатили куда-то к центру города.

— Не ожидаешь ловушки? — спросил мужчина.

— Ожидаю, профессия обязывает, — пожала плечами Надежда. — Но я знаю, чего он хочет. Сохранить свою жизнь, положение, и чтобы его не шантажировали. Ты для него угроза, куда меньшая, чем конкурент. Понимаешь почему?

Иван кивнул.

— Догадываюсь. Я — наёмник. Толку мне его шантажировать? Приехать, отдать компромат, получить вознаграждение и ехать на следующую работу.

Остаток пути провели в молчании. Уже перед самым музеем, где проходила выставка, Надежда приказала охраннику:

— Выдай ему запасной пистолет.

Из бардачка был извлечён «Коваль» в кобуре для нагрудного ношения, переданный Ивану. Бобров дарёному стволу в дуло смотреть не стал, закрепив оружие под толстовкой.

Выставка красовалась вывеской «закрыто», что, естественно, не могло остановить кортеж. Три автомобиля закатились на служебную стоянку. Водители остались на местах, трое охранников заняли позицию снаружи, ещё трое пристроились к Надежде.

— Его охраняйте, — женщина раздражённо кивнула на Ивана.

Но Бобров остановил их движением руки.

— Не, мужики. Защищайте даму. Меня можно убить только снарядом и только в голову. И то я бы не гарантировал.

Надежда нахмурилась.

— Врёшь.

— Преувеличиваю, — улыбнулся Иван. — Но не сильно. Пистолетные пули мне не страшны, винтовочные неприятные, но не смертельны. А на пулемёт глушитель не натянешь.

Женщина махнула рукой и смело вошла в здание. Зевс сообщил, что людей внутри, кроме одного человека, нет. Ловушки можно не опасаться. Экспонаты пронеслись мимо сознания Ивана, его отвлекло откровение, выданное Зевсом.

«Есть основание считать, что Василий долго и постоянно пользуется тем же составом, каким себя усиливала Лиза. Наблюдаю некоторые специфические следы в работе ядра,» — огорошил спутник.

«Зачем тот, кто давал Лизе состав, дал его Василию?» — задал закономерный вопрос Иван. — «Или всё наоборот?»

«Полагаю, сейчас мы сможем сами спросить у него,» — ответил Зевс, отказавшись строить предположения.

Василий сидел под одним из экспонатов. Полный доспех витязя, сохранившийся с тринадцатого века. Ламинарный нагрудник и юбка, а также защита рук и ног. Доспехи Ильи Муромского, основателя рода Муромских.

В голове Ивана раздался смешок Зевса.

«В вашем мире есть былины о трёх богатырях?» — спросил он.

«Всяких историй и легенд о витязях полно. Любой достаточно древний род имеет среди основателей витязей,» — не понимая, к чему ведёт Зевс, ответил Иван.

«В других мирах, где вообще существует государство Россия или его аналоги, существуют былины про трёх богатырей. Илью Муромца, Алёшу Поповича и Добрыню Никитича. Но это не жившие когда-то люди, а собирательный образ. Иронично, что в твоём мире это могут быть вполне реальные исторические личности,» — поведал спутник.

Иван задумался.

«Муромские есть. Поповские есть. Никитичей не знаю,» — напрягая память, ответил Иван.

Василий поднялся на ноги. Выглядел он не лучшим образом, взвинченный, напряжённый, нервный. Глаза красные, ладони подрагивают, да и все движения немного дёрганные.

— За вами не было преследования?

Надежда сбавила шаг, внимательно его осматривая.

— Нет. Мы прибыли одни.

— Хорошо, — резко кивнул Козловский и посмотрел на Ивана. — Это же Лиза? Он соврал. Это была Лиза… Она рассказала? Рассказала о моих… Рассказала?

Бобров тоже присмотрелся к юноше. От самоуверенного мажорчика ничего не осталось. Василий вызывал стойкую ассоциацию с загнанной в угол крысой.

— Да, рассказала, — кивнул Бобровский.

Козловский выругался.

— Ублюдок! Тварь! — встряхнул головой. — Сделанного не воротишь. Меня подставили. В смысле…

Он отмахнулся.

— Конечно же, я виноват, не отрицаю. Я про другое. Он меня подставил!

— Кто? Маншарев? — спросила Надежда.

Василий криво улыбнулся.

— Ха. Да, Маншарев.

Интонация, с которой он произносил фамилию… Иван не мог точно сказать, что с ней, но отметил странность.

— Он хочет убить меня. Чтобы получить всё!

— Что именно? — спросил Иван.

— То, что принадлежит мне, — пожал плечами Козловский. — А ещё забрать мою жизнь. Потому что я — носитель секретов.

Иван улыбнулся и подошёл ближе.

— С этого момента поподробнее.

— О нет! Секреты — это единственное, что делает мою жизнь ценной для вас, — возразил Василий. — Мне нужна безопасность. И гарантия, что вы не раскроете мои секреты. Понимаете? Я не хочу в тюрьму! Не хочу!

Иван сложил руки в замок:

— И какая тебе нужна гарантия?

Василий нахмурился, будто вопрос вызывал у него почти болезненное напряжение мозгов.

— Мы даём гарантии, — тут же пообещала Надежда. — Давай увезём тебя отсюда прямо сейчас и поговорим в безопасном месте.

Василий перевёл взгляд на неё и спросил:

— Увезёте куда? Нет. Я хочу, чтобы он меня защищал! — Козловский ткнул пальцем в Боброва. — Потому что он всё ещё жив, а его пытались убить. Тебя пытались убить, Ваня?

Бобров кивнул:

— Да, дважды. Потому что ты втянул меня в это дело, Вася.

Надежда хотела бы остановить Ивана, не дать наговорить лишнего, но тот даже не смотрел в её сторону.

— Брось! Я дал тебе чистую работу. Ты её выполнил. Проблемы начались не из-за меня, а из-за Асафьевой! Не надо помогать всем смазливым девицам, просящим у тебя защиты.

— Ничего не могу с собой поделать, кобелиная натура требует, — отшутился Иван. — Откуда берётся состав?

Василий дёрнулся, но сделал вид, что не понимает.

— Какой состав?

— В стелс-костюме вора. Это же из-за него всё началось? Весь сыр-бор из-за этого катализатора способностей?

Козловского перекосило, но лишь на пару секунд, после чего он снова справился с лицом.

— Никаких ответов, пока я не буду в безопасности, — ответил парень.

Иван остановился в паре метров от него.

— Ты говоришь, что Маншарев хотел отобрать нечто, принадлежащее тебе. Производство состава? Это ему нужно?

Василий нервно рассмеялся с истерическими нотками.

— Если бы всё было так просто. Я бы с удовольствием избавился… — он мотнул головой. — Никаких вопросов! Больше никаких вопросов!

Иван собрался дожать ломающегося юношу, но здесь ожил Зевс.

«Опасность!»

Лаконичное предупреждение сопровождалось чётким ощущением направления угрозы. Направление восемь часов, окно, снайпер. Целью мог быть либо он, либо Василий в равной степени.

Иван бросил себя вперёд, повалив Козловского на пол. Пуля чиркнула по полу. Короткий взгляд на окна, чтобы оценить обзор снайпера. Но там была чёртова стеклянная стена, простреливался весь зал. Сообразить, что делать дальше, Бобров не успел.

«Стреляли в тебя. Угроза снаружи, несколько машин, до шестидесяти человек противников,» — обрадовал Зевс.

В следующую секунду пуля снайпера пробила шею потянувшейся к телефону Надежды.

Глава 30

Следующий выстрел пробил опору, на которой крепились доспехи Муромского. Металл с грохотом падал на каменный пол, а рядом Иван прижимал к тому же полу Василия, прячась за образовавшейся грудой.

К ним подкатился шлем. Бобров взял его и нахлобучил на голову юноши.

— Ты главное — голову сберегай. И не ссы, сейчас вернусь.

Снабдив ошеломлённого Козловского напутствиями, Иван встал и двинулся к Надежде. Остановился, отклонившись чуть назад.

Тяжёлая пуля пронеслась в нескольких сантиметрах перед его лицом.

Страха не было. Вошедшее в резонанс ядро жаждало действия. Тело, постепенно приходящее в боевое состояние, приятно дрожало колебаниями натянутой перед выстрелом тетивы.

Охрана дёрнулась к своей начальнице, но очередной выстрел положил первого из бегущих, пробил грудь. Тяжёлая пуля мгновенно превратила внутренности в салат. Остальные ретировались в безопасную область.

Ещё несколько шагов, резкий рывок вперёд. Пуля пролетает за спиной. Иван, даже если бы хотел, не смог бы сказать, Зевс подсказывает ему траекторию полёта смертоносного кусочка свинца, или его восприятие столь обострилось, сделав подобные фокусы выполнимыми. Это не имело значения.

Он подошёл к женщине.

Надежда была ещё жива. Удивительно. Кровь толчками выплёскивалась на каменную плитку, но было её куда меньше, чем у простого человека. Практик до последнего цеплялся за жизнь, до последнего готов был выкарабкиваться с того света.

Иван подхватил женщину на руки. Да, опасно, но оставлять её прямо там было нельзя. Понёс в слепую зону, к охране, продолжая уклоняться от пуль. В глазах телохранителей он выглядел каким-то чудовищем. Мужчина с отрешённым спокойным лицом, но сосредоточенностью в глазах, шёл под обстрелом снайпера или двух. Шёл так, будто его это не волновало совершенно.

Пара шагов, последняя пуля задевает стену и меняет траекторию, улетая совсем в другую сторону. Иван кладёт Надежду на пол, тут же протягивая руку охране.

— Бинт.

Требуемое появляется через секунду. Иван, интуитивно воспринимая подсказки от спутника, зажимает рану, прикидывая, сколько у женщины времени. Получалось, что не особо много.

— Защищайте её. Я очищу выход.

За спиной истошно заорал Василий. Иван поморщился, обернулся и подошёл к одному из стендов. Снял кошку на верёвке и посмотрел на Василия, прикидывая дистанцию. Тот в матерной форме начал выражать свои сомнения в этой затее, но Бобров всё равно швырнул ему кошку, метко положив её прямо под руку Козловскому.

— Хватайся и держись крепче! — крикнул Иван.

Аристократ, продолжая использовать всю глубину своих познаний в нецензурной лексике для выражения подкреплённого страхом негодования, направленного на объективно наблюдаемую реальность, вцепился в неё обеими руками.

Иван, несколькими рывками натянув верёвку, развернулся и побежал. Очень быстро побежал. Несколько секунд скольжения по полированному полу, и Василий оказался в безопасности. Как минимум от снайперов.

Бросив верёвку, Иван достал пистолет и пошёл навстречу осназу.

«То, что ты сейчас делаешь, не входит в понятие: „с голым задом против вооружённых до зубов практиков в полной тяжёлой броне“?» — поинтересовался Зевс.

«Входит,» — подтвердил Бобров.

«Но ты всё равно это делаешь,» — отметил спутник.

«Вот такой я нелогичный. Да и выбора нет, если на то пошло,» — признал мужчина.

Иван вошёл в зал с доспехами и оружием девятого и десятого века.

«Где они там?» — спросил Иван.

«Медленно двигаются, осторожно,» — ответил спутник. — «Ещё минута или полторы.»

Бобров покосился на доспехи.

«Анализ. Что из этого нам подходит?»

Зевс подтолкнул к одному из стендов. Подойдя, Иван прочитал.

— Реплика ламинарного доспеха Великого Князя Юрия. То, что нужно.

Весь комплект ему не был нужен, только нагрудник. Некоторые детали пришлось вырвать с корнем, нормативы он выполнил. Сорок секунд, и последняя завязка на боку затянута.

Первый заглянувший в зал боец осназа получил пулю в центр бронированной маски и упал на спину. Идущий вторым попытался бросить светошумовую гранату, Иван этого ждал. Пуля пробила ладонь, граната упала под ноги солдатам.

— Противник обнаружен! — обострённый слух вылавливает голос из общего шума.

Иван входит в широкий коридор, стреляя прямо в лица. Пистолет не пробивает маски осназа, но оглушает, даёт фору в пару секунд. Достаточную, чтобы отделить жизнь от смерти.

Перехватив автомат осназовца за цевьё, Иван резко дёрнул его вверх, уперев ствол в незащищённый подбородок. Удар рукоятью пистолета по руке бойца, та рефлекторно сжимается от боли, выстрел. Брызги крови летят на стену. Остаток магазина Бобров разряжает в самых активных.

Подхватив труп, мужчина толкнул его в остальных, образуя свалку среди ближайшей четвёрки. Полшага назад, к получившему первую пулю солдату. Удар по голове сбивает попытку сопротивляться. Иван схватил автомат и, как и в прошлый раз, направил на основание головы, давит на курок. А затем выпускает весь магазин по ногам остальных. Забирает у трупа автомат и отступает в зал.

Выбросив пистолет с практически пустым магазином, только что отобранный сунул в кобуру.

И забрал со стенда копьё, по оценке Зевса, способное выдержать несколько ударов. Чтобы через секунду оказаться рядом с другим входом, по которому шла другая группа.

— Заходим!

В зал летит граната, которую Иван игнорирует, прячась за стеной.

Хлопок взрыва.

В зал заходит тройка солдат, и только четвёртый заглядывает в укрытие Ивана. И потому первый получает остриём копья в шею, не успев издать ни звука. Ивана догоняет дежавю, ностальгия и предвкушение. Всё вместе, одновременно. Десятки схваток, уже проведённых Зевсом, оживали в мышечной памяти, в рефлексах, в наитии действия.

Аура, повинуясь воле Ивана не осознанным приказом, но твёрдой уверенностью, что это возможно, струится по реплике древнего оружия, укрепляя его и готовя к кровавой жатве. Лёгкое движение назад освобождает лезвие, и тут же новый укол. На этот раз по руке, стыку локтя, где защитой выступает только ткань.

Солдат вскрикивает от боли, выпуская оружие, остальные оборачиваются на крик. Удар наотмашь, плоскостью лезвия по голове солдата, оглушение, пусть и кратковременное. Третий стреляет, пули бьются об узкие сегменты нагрудника, короткую очередь прерывает режущий удар по руке, чуть ниже плеча.

Следующий получает уже уверенный укол, прямо в шею, смертельный. Выдернуть остриё, удар в сторону предыдущего бойца, укол, пробивающий руку. Иван толкает копьё, погружая остриё ещё глубже, и переключается на другого раненого. Усиленный удар в лицо валит солдата на спину. Иван заносит ногу, чтобы наступить на шею и оборвать его жизнь, но боец успевает подставить руки и заблокировать удар.

— Где, чёрт подери, спецотряд?! — доноситься из наушника.

Бобров выхватывает пистолет и дважды стреляет в маску прижатого к полу бойца, а затем в другого раненого, пытающегося вытащить лезвие из руки. Пистолетные патроны всё так же не пробивают защиту оснозовцев, но слегка оглушают при попадании в лицо.

Иван снова поднимает ногу и наносит несколько ударов в живот, лишая противника воли к сопротивлению, а уже после этого ставит точку ударом в горло.

«Опасность!» — предупреждает Зевс.

Иван перекатом уходит в сторону, уклоняясь от длинной очереди.

На сцене появляются новые действующие лица. Семь бойцов, облачённых в туже форму, что и прочие осназовцы, но несущие на себе больше оружия. Двое сразу, как Иван появляется на линии атаки, вскидывают ручные гранатомёты, а остальные целятся из автоматов.

Бобров снова перекатом уходит к убитым только что осназовцам, укрываясь ближайшим телом. Глухо грохают две гранаты. Руку и ногу со стороны взрыва сечёт осколками, но терпимо. Иван сдёргивает с мертвеца автомат и стреляет в новых противников. Но те не обращают на стрельбу внимания, пули бессильно бьются о броню.

Бобров сдёргивает гранату и кидает в сторону противников, сразу перезаряжая автомат. На гранату противники реагируют почти так же, как и на стрельбу, лишь прикрывают уязвимые места и идут дальше. Тут же автоматчики открывают огонь по Ивану, экономными очередями, прицельно, зажимая в его странном укрытии.

— Мне бы самому сейчас шлем пригодился, — тихо проворчал он.

Взвёл все оставшиеся гранаты на разгрузке трупа и, уперевшись в него ногами, толкнул со всей силы в противников. Сразу же вскочил, чтобы отступить, скрыться. В спину прилетело несколько пуль, едва не свалив, но Иван скрылся в коридоре. Сзади прогремело несколько взрывов.

«Какие-то они… бронированные,» — морщась от боли в спине мысленно произнёс Иван.

«Пистолет — неподходящее оружие против них,» — озвучил очевидное Зевс. — «И никаких подходящих способностей у нас нет. Нужно сократить дистанцию до минимума, чтобы реализовать преимущество ближнего боя.»

Иван поморщился.

«Если оно есть,» — выразил он свои сомнения.

Короткий переход привёл его в довольно большой зал с живописью и немногочисленными скульптурами того же исторического периода, что и оружие с бронёй. На иконы и грубые скульптуры Иван внимания не обратил, быстро двигаясь дальше.

«В следующем зале выставлены сохранившиеся артефакты письменности. Постарайся ничего не портить, они представляют историческую ценность,» — попросил Зевс. — «Дверь справа будет вести в служебный склад, где хранят техническое оборудование и всё то, что исторической и культурной ценности не представляет. Там можешь действовать в полную силу.»

Бобров остановился у стены и подождал, пока его нагонят осназовцы. Стоило одному из бойцов появиться на виду, как Иван сделал несколько прицельных выстрелов и снова отступил.

«В следующем зале обычные бойцы, аккуратнее,» — предупредил Зевс.

Иван отстранённо подумал, что предупреждение больше касается артефактов, чего его собственного здоровья.

Его действительно ждали, пятеро противников. Первые два выстрела легли в маски крайних справа. Отступить. Двое открыли огонь, третий потянулся за гранатой, но услышав приказ по рации, передумал.

«Им тоже запрещают портить экспонаты,» — пояснил Зевс.

Иван сдёрнул со стены картину, достаточно большую, чтобы закрывать его полностью. И, пользуясь ей, как щитом, ворвался в зал. Солдаты замешкались, на какие-то секунды, но замешкались. В ухо им уже кричали, что картина — подделка, чтобы они открыли стрельбу, но Иван подобрался слишком близко.

И выстрелил первым, через картину, всё так же целясь в лицо. Короткая дезориентация солдат, пользуясь которой Бобров рывком сократил дистанцию. Сдёрнул гранату с солдата, ставя на взвод и швыряя за спину, чтобы задержать преследование. А затем пистолетный выстрел через шею. Отобрать автомат, четыре короткие очереди. Запоздало понять, что их броня почему-то автоматный патрон не выдержала.

«Практики могут укреплять броню, которую носят,» — констатировал Зевс. — «Попробую разобраться, как они это делают.»

Схватив с одного из тел полный магазин, Иван отступил на склад.

Глава 31

Зевс…

Это была маленькая шутка. Самоирония. Или просто ирония. Разумное создание, существующее за пределами материальных миров, вне их, вне таких понятий, как время, пространство, физика, только училось воспринимать и воспроизводить юмор.

Оно назвалось богом, божеством. Верховным божеством, с тем же успехом могло взять имя Один или Перун, или ещё с десяток. Могло называть себя даже Иисусом, но вряд ли конкретно это имя вызвало бы у его спутника понимание и принятие. Иван не был религиозен, но инерция мышления и его касалась в том числе. Иван воспринял имя Зевс, как воспринял бы имя любого божества древнегреческого, римского, кельтского, скандинавского или славянского пантеона. Но имя Иисуса, Мухаммеда или Будды вызвало бы отторжение. В его мировоззрении существование богов современной религии ещё подвергается сомнению, лишь сомнению, тогда как божества древних времён однозначно перенесены в разряд мифом и легенд.

Поэтому называть именем мифического существа, любого, можно. А святым Петром — нельзя, или как минимум нежелательно. Зато вполне можно назваться Люцифером. Такую иронию Иван, вероятно, оценил бы. И неважно, что для его мира все эти существа в равной степени выдумка человека.

Зевс видел много миров. Видел и те, в которых боги — реальность. Божества бывают трёх видов, в зависимости от мира. Первый — разумный, скопивший столько энергии, что количество перешло в качество, и сам фантом начал преобразовываться. Страшная участь, бессмертное создание, навечно привязанное к одному миру, и обречённое умереть вместе с ним. Другой тип — естественное скопление энергии, что обрело разум. Не имеющее фантома изначально, такое существо создаёт его симулякр и существует вместе с миром, также обречённое умереть окончательно и бесповоротно. И те и другие примерно соответствуют образам тех самых древнегреческих богов. Могущественные, но не всемогущие и не вездесущие.

И есть третий тип. В одном единственном мире. Создатели Зевса нашли этот мир, когда искали прообраз всех реальностей, в каких существуют только люди. Человечество присутствует во многих мирах, но не во всех. И почти во всех мирах существует образ создателя, творца мироздания, вездесущего всеведущего бога, по чьему замыслу сотворена вся вселенная. Создатели Зевса предполагали, что такая философская концепция является высшей точкой развития религии, последней стадией теизма, после которой разумным существам более не требуется божество для рефлексии и осознания окружающей реальности.

А затем собрат Зевса наткнулся на мир Zero. Мир, в котором существует нечто, не сканируемое никакими системами изучения, разработанными за столетия. Мир с одним-единственным разумным, сразу обнаруживающим присутствие вторженца. Создатели Зевса приказали одному из своих творений попытаться вступить в контакт с сущностью. Разум был уничтожен. Сущность не проявляла агрессии, вообще никак не взаимодействовала с вторженцем. Просто обратила на него внимание. Этого было достаточно, чтобы разум в том понимании, которое принимает Зевс и его создатели, перестал существовать.

Сущность Zero принята, как прообраз всех богов-творцов. Сам мир более не изучается. Его существование принято просто как факт, с которым ничего нельзя сделать. Мир, в котором нет ничего, кроме этой сущности. Но в то же время через него проходит бесчисленное количество фантомов. Предполагать можно всё что угодно. Что именно там происходит перерождение. Что именно этот мир — единственный изначальный. Однако пока никаких способов проверить эти теории не существует.

И потому Зевс считал ироничным использование имени божества. Для Ивана и его мира он был неким существом, чьё существование и даже просто присутствие невозможно было установить. Только обнаружить косвенные признаки его воздействия. Иронично.

Старое здание, много раз проходившее реставрацию. Его предназначение менялось, судя по всему, несколько раз. Комната, в которой находился Иван, ранее была центром отопления. Здесь стояли печи или нечто аналогичное, что разгоняло тепло по стенам, обогревая ближайшие помещения. Зевс, находясь вне времени и пространства, воспринимал каждую точку, на которую был сфокусирован, вместе со следом из десятка, а порой и сотни лет. Для спутника время было такой же координатой для ориентирования внутри мира, как и стандартные физические координаты. Фактически он мог свободно перемещаться по временной шкале, перемещаться в прошлое, и в будущее.

В открытую дверь летит граната.

Время для Зевса субъективно. Он способен остановить любой момент, но остановка ничего не даст. Вместе со временем остановится и он сам. Принцип целостности временной линии.

Зевс оказывает влияние на Ивана, тот ощущает шёпот интуиции, к которой научился прислушиваться. Иван немного сдвигается за своим укрытием, чтобы взрыв светошумовой гранаты оказал на него минимальное воздействие.

Двигаться по временной шкале бессмысленно. Да, Зевс мог в любой момент снять фокусировку и вернуться в пространство между мирами. А там времени не существует, и он будет знать всё, все события, что произойдут с этого момента и до гибели Ивана. Или может вернуться в прошлое на час, день, месяц.

Но ничего не изменится. Оказавшись в прошлом на неделю назад, он, Зевс, будет знать только то, что знал в тот момент. Для него всё происходящее внутри мира — видеозапись, в которой он одновременно и наблюдатель, и участник событий.

Взрывается граната. Солдаты либо наивны, используя её против практика седьмого круга, либо действуют по строгому алгоритму. Второе было вернее. Вместе со взрывом они врываются в помещение. Первый, второй, третий. Укрытие Ивана слева от входа, прижато к стене. Пара пустых витражей картин, достаточно больших, чтобы за ними прятаться. Он не просто так ждёт третьего. Первый вошедший смотрит прямо и направо. Второй смотрит прямо и налево. Третий сразу направо. Четвёртый направит оружие налево, держа под прицелом укрытие Ивана.

Поэтому Бобров выскакивает на третьем, стреляя в пятку. Незащищённое место на ногах. И болезненное даже для практика.

Четвёртый противник успевает только сунуться через дверь, а первые двое уже оборачиваются на звук. Отличная реакция, слаженность действий заслуживает самых высоких оценок. Но это не имеет значения. Зевс корректирует руки Ивана. Выстрел в лицо четвёртому, не убьёт, пуля застревает в многослойной маске. И полшага в сторону, чтобы оказаться на одной линии. Противники — профессионалы. Первый, которому напарник закрывает обзор, тут же пытается сместиться, но и Иван двигается, сохраняя эту линию. Второй слишком близко. Стреляет, но очередь ложится в узкие сегменты ламинарного доспеха, у солдата нет пространства для манёвра. Иван отвечает тем же, выпуская целую очередь в грудь. Он сам боли не чувствует, но её чувствует боец. Мгновения дезориентации, невозможно сделать вдох, перед глазами всё плывёт.

Достаточно игр.

Зевс транслирует подсознанию Ивана десятки вариантов развития событий. Десятки способов одержать победу. Всё это происходит фоном, спутник занят изучением манипуляций энергией. Сейчас — защитой, которую солдаты ставят на свою броню. Взаимодействие обычного предмета, не артефакта, с аурой. Это не магический доспех, знакомый Зевсу по другим мирам. Та магия способна сделать даже обычную тканевую майку бронёй, неуязвимой для немагического оружия. Здесь нечто иное.

Иван дёргает солдата на себя, одновременно разворачивая на месте, чтобы подхватить висящий на ремне гранатомёт и, направив на другого противника, выстрелить. От гранаты не спасает защита. Взрыв. Зевс продолжает с интересом наблюдать за работой способности. Вычленяет её из шума и случайных флуктуаций. С безразличием отмечает смерть двух противников и тяжёлые раны третьего. Того, которым прикрывался Иван, приложило, два осколка врезались ему в грудь, но это пока не смертельно.

Разобрался.

Поняв механизм способности, Зевс переключился на ядро и ауру Ивана, вписывая очередной контур в устоявшуюся картину. Некоторое время предстоит потратить на совмещение уже шести способностей. Усиление и ускорение — с них всё началось. Укрепление тела и регенерация. И то и другое Зевс создавал сам, по образу первых двух способностей. Обе просты в своей идее — правильно насыщать клетки тела энергией для повышения их сопротивления внешним негативным факторам, одновременно стимулируя саму жизнедеятельность ткани, способствуя регенерации. Пятая — способность, подсмотренная у Любы, перенос точки опоры. Шестая — пассивное укрепление одежды.

Иван уже положил оставшихся солдат, отделался парой лёгких ранений.

«Когда доберусь до того, кто всё это заварил… Не знаю, пытать не хочу, но смерть для него будет слишком простым исходом,» — сообщает он.

Зевс понимал эмоции спутника. Эти солдаты были не более чем исполнителями приказа. Вполне вероятно — законопослушными гражданами, погибшими из-за чьих-то интриг. Зевс не мог заглянуть в будущее и узнать, кто их истинный враг. Точнее, заглянуть-то мог, но, вернувшись по временной линии, он «всё ещё не знает», кто это на самом деле. И также не может вернуться в прошлое и подсмотреть всё требуемое заранее, потому что там он «ещё не знает» о некоем враге, что плетёт свои интриги. Закон стабильности временной линии. Зевс даже не может вернуться совсем в прошлое, ещё до встречи с Иваном, задавшись целью узнать всё и обо всех без конкретики, чтобы «сейчас» иметь полное досье на каждого аристократа Российской Империи. Мироздание само выкрутится так, чтобы нужная информация ускользнула от его внимания. Точно так же странники не могут предвидеть будущее, если попадают в мир, нашедший художественное отражение в тех мирах, где он уже побывал.

Иван возвращался. Навстречу попалась группа обычных солдат, но короткая перестрелка оборвала их жизни. Зевс был занят настройкой новой защиты, и потому постоянно мониторил лишь ближайшее пространство и следил за снайперами. Именно поэтому трупы заметил в последний момент.

Трупы, которых быть не должно. Пять тел, три бойца СБ Бабищевых, Надежда и Василий. Все с одинаковыми ранениями — выстрел из крупнокалиберного пистолета в голову, прямо в лоб. Почему убили Василия было понятно. Смерть людей Бабищевых оставляла множество вопросов.

«Нас подставили,» — констатировал Иван.

Зевс «огляделся», сканируя окружающее пространство, и нашёл дрона, ведущего съёмку. Сразу сообщил об этом спутнику. Иван, рассмотрев наблюдателя, поднял автомат и выстрелил, сбивая железку.

«Трупы повесят на меня. А это значит, что у меня осталась последняя зацепка, чтобы размотать этот клубок,» — мысли Ивана пронизывала мрачная решимость.

«У нас есть фамилия Маншаревых,» — напомнил Зевс.

Иван развернулся и резко пошёл вглубь музея.

«Позже, сначала уходим от погони. Снова!» — зло прорычал он даже в мыслях.

Глава 32

Картинка на экране не слишком чёткая. Наплечные камеры штурмовой команды отряда особого назначения не отличаются ни хорошим разрешением, ни привычной цветовой палитрой. Главная их ценность — надёжность. Дверь в тёмное помещение открыта. Бойцы останавливаются, делая запрос. Переговоры приглушены, но голоса можно различить. Бойцы получают от командира разрешение на применение любого оружия, поэтому внутрь летят гранаты. Несколько взрывов. Солдаты заходят в помещение.

Вспышки света и дёрганность движений. На записях несколько раз мелькает молодой мужчина, натянувший поверх куртки реплику доспеха. Датчики систем мониторинга состояния один за другим фиксируют смерть бойцов. На последней записи Иван Бобров, утирая кровь из рассечённой скулы, слегка покачиваясь подходит к одному из солдат и снимает разгрузку. Поднимает автомат и двигается дальше. Минута и двенадцать секунд с момента входа бойцов в помещение склада.

Следующая запись с квадрокоптера, заглядывающего в широкие окна выставочных залов. Иван возвращается туда, где оставил Бабищевых и Козловского. По пути убивает ещё с десяток солдат, обычные тренированные люди, а не практики. Для бойца подобного уровня они в лучшем случае временная помеха.

А затем квадрокоптер находит место встречи. Иван и пять трупов. Бобров выглядит злым и в то же время растерянным. Поднимает взгляд на камеру, вскидывает винтовку и стреляет. Запись обрывается.

Хозяин кабинета поднял взгляд от экрана на двух сидевших перед ним людей. Слева полноватый лысеющий мужчина, глава московского отделения ИСБ. Справа женщина, худощавая, с крашенными пшеничными волосами. Её натуральный цвет, но время не пощадило главу Армейской Разведки, даже хороший макияж не скрывал постепенного старения.

— И где сейчас этот… Бобров?

— Скрылся, — коротко ответила Алиса.

— Скрылся? — взгляд мужчины потяжелел. — Сотни камеры, сотрудники полиции, и скрылся?

Алиса внешне старалась сохранять невозмутимость, хотя изрядно нервничала.

— По совокупности собранных нами фактов…

— Предположений, — возразил Сергей, не оборачиваясь на женщину.

— …Иван Бобров является хорошо подготовленным оперативником, диверсантом и убийцей. Он обучен в том числе и методам маскировки.

Хозяин кабинета перевёл взгляд на второго своего гостя.

— Сергей. Алиса говорит, что твоя служба привезла в мой город профессионального диверсанта и убийцу. Которого мы даже найти не в состоянии. Это что получается? Я сегодня с работы домой пойду, а он сможет меня убить?

Тот поморщился.

— Никакой он не диверсант. Вся биография Боброва известна, от рождения и до дня сегодняшнего, — возразил Сергей. — Признаю, у него есть какие-то свои цели и интересы, но абсолютно точно Бобров никакой не иностранный агент, и тем более не убийца и не диверсант.

Взгляд снова упал на Алису.

— Слышала? Служба Безопасности говорит, что твоих бравых осназовцев положил… Кто, кстати? Рядовой гражданский без специальной подготовки? Так его охарактеризовать? Парень с улицы пришёл и положил два десятка специально обученных солдат. Здесь надо либо всех твоих солдатиков в полном составе увольнять за профнепригодность, либо я не знаю.

— Ваше Высочество! — Алиса бросила на Сергея презрительный взгляд. — Вы сами видели запись!

Великий Князь Московский отмахнулся:

— На записи мельтешение и шум. Судить о навыках можно лишь по факту. Он действительно убил пятерых осназовцев, этот факт я принимаю. Но вы двое, друзья мои, противоречите друг другу.

Мужчина вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Я знаю, что между вашими службами существует некоторое соперничество. Но! Оно не должно снижать вашу результативность! Сергей!

— Ваше Высочество, — подтянулся глава московского ИСБ.

— Биографию можно подделать. Твоя задача не кулаком себя в грудь бить с криками, что биография Боброва прозрачна и известна, а доложить, как идёт проверка и перепроверка.

— Ваше Высочество, — Сергей Антонович вытянулся. — Я настаиваю, что действия Боброва основываются не на подготовке и навыках, а на его способностях, что являются следствием применению к нему неких технологий. Последние шесть лет он постоянно находился под наблюдением нашего отставного сотрудника. Физически не имел возможности получать какую-либо подготовку. А до этого был слишком молод. Не в десять же лет его обучали со спецподразделениями в одиночку драться! Мы проводим проверку, но там не за что зацепиться, биография Боброва обыденна и прозрачна.

Великий Князь кивнул.

— Хорошо. Это правдоподобнее… — мужчина покосился на Алису, — подготовки агента и диверсанта, засланного в тыл противнику столь экстравагантным способом. Обычно, Алиса Вячеславовна, агентов внедрения обеспечивают неприметным прикрытием.

— Никакого внедрения и не было, Ваше Высочество. Произошедшее в Чосоне — форс-мажор. Бобров вынужден был действовать и совсем не стремился идти на контакт с ИСБ. И лишь когда понял, что отвертеться не сможет, согласился на сотрудничество.

— Это откуда у вас такая информация, Алиса Вячеславовна? — нахмурился Сергей.

Женщина лишь ухмыльнулась, не став отвечать.

— А вы не молчите, Алиса Вячеславовна, — подтолкнул её к рассказу Великий Князь. — Мне тоже интересно, подкреплены ли чем-нибудь ваши сведения. Вы, я так понимаю, продолжаете настаивать на версии со шпионом?

Она кивнула.

— Продолжаю. Иван Бобров никогда не демонстрировал даже минимального патриотизма или хотя бы намёков на любовь к родине. Его психопортрет — эгоист и прагматик, которого заботит только собственная выгода. Его завербовали или купили. И пусть не проводили обучения, но точно так же могли применить свои технологии и наработки для быстрого развития своего агента.

— И для какой цели его вербовал? — спросил хозяин кабинета.

Алиса пожала плечами:

— А цель не нужна, Ваше Высочество. Куда чаще агентов вербуют при возможности, уже после вербовки направляя и помогая добраться до нужных сведений или объектов.

Великий Князь покивал:

— Интересно, очень интересно. Тогда ответьте мне, Алиса Вячеславовна. Какую же цель нынче преследует Иван Бобров? Для чего все эти убийства?

И, прежде чем женщина успела что-либо ответить, продолжил:

— Может быть, его чем-то заинтересовала работа Василия Козловского? Компании, с которыми он был связан? Возможно, нам всем стоит обратить пристальное внимание на те компании, к работе которых напрямую прикладывал руку покойный? Не выяснится ли, что ваша семья, Алиса Вячеславовна, тоже имеет доли в этих компаниях?

— Это совпадение, Ваше Высочество, — отрезала женщина. — А разделяю рабочие дела и семью.

Сергей скривился, будто зажевал лимон.

— То есть вы «за» подобную проверку и уверены, что она не приведёт к вскрытию каких-нибудь сомнительных связей?

— Да, Ваше Высочество. Я уверена, что такая проверка ничего подобного не выявит.

Великий Князь хмыкнул, подумав: «подстраховались».

— Тогда какова его цель? И рассказывать про Асафьеву мне не надо, Алиса. Какими сообщениями молодёжь обменивалась, я знаю. Вы там в штат писателей набрали что ли? Такие шпионские детективы пишут — можно перед сном читать, как художественную литературу. Читать и удивляться — напридумывают же.

Женщина сохранила независимое выражение лица. Если намёк её и смутил, то она сумела это скрыть.

— Тем не менее контакты с откровенными преступниками имели место. Да, это лишь контакты с контрабандистами. Да, контрабандой лёгких наркотиков занимаются в полицейском управлении. Мы придерживали данные по негласной договорённости не мешать трафику…

— Короче, Алиса, — прервал её Великий Князь.

— У нас есть доказательства. Помощь в подделке личных документов. Промышленный шпионаж. Помощь в уходе от налогов. Прочие милые шалости госпожи Асафьевой. Если бы не текущая ситуация…

— Я тебя услышал, — оборвал женщину Великий Князь. — Но при чём здесь Бобров? Кто-нибудь может мне прямо сказать — в чём его выгода? Если он такой прагматичный эгоист, что он рассчитывает получить, настраивая против себя всю Империю?

Мужчина посмотрел на Сергея.

— Есть внятный ответ?

Глава ИСБ покосился на Алису, выдохнув.

— Только предположения, Ваше Высочество.

— И что вы предполагаете? — не особо скрывая иронию спросил мужчина. — Почему он упорно выходит на связь с полицией и вашей, кстати, службой? Напоминает законопослушного гражданина, пытающегося понять, в какую историю он ввязался.

— Он убивал моих людей! — возмутилась Алиса.

— Вы первыми открыли огонь, — напомнил хозяин кабинета. — У вас сутки, чтобы предоставить мне правдоподобное обвинение. Иначе я поставлю вопрос о вашем служебном соответствии. Ясно?

Ответили гости синхронно:

— Да, Ваше Высочество.

Поднявшись, они оба покинули кабинет. Великий Князь, проводив их взглядом, покачал головой, выражая неприкрытое осуждение. Затем поднял телефонную трубку. Собеседник ответил практически.

«Наконец-то! Долго же ты их держал!» — возмутился брат.

Хозяином кабинета был Великий Князь Московский Олег Половский. Его брат, Великий Князь Владислав Половский, руководил Имперской Службой Безопасности.

— Ты был прав, Влад. Сергей только мямлил и изображал яростное сопротивление. Это всё — операция Алисы.

«Гусей давно не ощипывали, похоже,» — отозвался брат. — «Я осторожно проверил Козловского, но за ним ничего интересного не стоит. Рыболовецкая компания с портами на берегу Чёрного Моря и основной базой в Новороссийске. Пара заводов, добывающая компания, но „Север Камень“ в долгах, как в шелках. Все российские активы разойдутся… А горнодобывающий комбинат этот убыточный… Не знаю, Олежа, чего они мутят. Но обязательно выясню,» — пообещал Владислав.

Великий Князь вздохнул. Желания бодаться с дворянами не было никакого. Эта глупая грызня не приводила ни к чему хорошему, только потери и разрушения. Но как не пытались Рюриковичи после создания Стола привести дворянские дома к порядку и взаимовыгодному существованию, но всё равно раз за разом получали интриги и грызню, а порой и почти открытую войну. И армейская разведка продемонстрировала готовность эту войну вести. Даже забавно, что они обломали зубы об какого-то случайного бедолагу. Олег и хотел бы продавить своё решение, просто сняв все обвинения, но хорошо понимал, сколько вони поднимет такой жест.

— Что с Бобровым будешь делать? — спросил он.

«А ничего. У меня подчинённая совестливая да инициативная уже подсуетилась. Выкрутится — молодец. Не выкрутится, ну… Недостатка в бойцах такого уровня у меня нет. Пусть Гуси пока играются, меньше внимания на мою подготовку к ответному удару,» — ответил Владислав. — «Ладно, спасибо, Олежа, выручил. Сейчас я Сергея заменять не буду, но интересную старость в глухих сибирских лесах обеспечу. Ублюдок продажный!»

— Обращайся, — кивнул Олег.

Разговор завершился.

Глава 33

«Машина, десять секунд,» — приходит предупреждение.

Иван сворачивает в примостившийся на первом этаже магазинчик, где скучает без клиентов молодая продавщица. Мысли на душе предельно мрачные, но на лице молодого мужчины располагающая улыбка. Продавщица смущённо улыбается. Он покупает сигареты, пока по улице проезжает полицейская машина.

Вот он снова на улице. Его преследует странное чувство, которого не было даже в Чосоне. Он здесь враг. Он здесь всё равно что на территории противника. Полиция и все остальные органы защиты и правопорядка, все они его враги. Ну и заодно население, если узнает его лицо по фотографиям. Одно хорошо: взгляды с посылом «кажется, этого парня по телевизору показывали в программе «их ищет полиция»», Зевс отмечал всего пару раз. Беспокоить обывателей срочными новостями о гуляющем по городу террористе и убийце власти не стали, что было к лучшему.

«У них нет хорошей фотографии. По той, что мы видели утром, тебя сложно узнать,» — вставил своё мнение Зевс. — «Как будто это твой младший злобный брат.»

Иван невесело хмыкнул.

Повинуясь очередному предупреждению, свернул. Впереди шёл пеший полицейский патруль, общаться с которым Иван не планировал.

Из музея вырваться было несложно. Полиция только-только оцепила здание. Точнее, создала кольцо вокруг и начала искать и закрывать все возможные выходы. Не успели, Иван вышел через какой-то технический коридор.

Дальше было сложнее. Центр города кишел камерами, а вскоре присоединилась и полиция. Видимо, когда стало ясно, что из оцепления он вышел.

«Машина, перекрёсток, левый поворот, одиннадцать секунд,» — предупредил Зевс.

Иван хотел было свернуть в очередной безликий магазинчик, когда увидел прилавок с газетами. Подошёл, начав перебирать пачки не очень качественной бумаги. Толстый мужичок за прилавком покосился на его потуги, спросив:

— Конкретное что ищешь?

— Да. Городничего.

Мужчина хмыкнул и достал из-под прилавка свежий выпуск.

— Сколько газет бесплатных объявлений создавали, только эта держится. Как будто её правительство финансирует, да?

Иван улыбнулся и кивнул.

— Да, спецслужбы через неё сообщения доставляют. Связываются с информаторами. Вот сейчас я тоже кодовую фразу найду…

Мужчина положил руку на газету.

— Ты сначала заплати, а потом фразы свои ищи. Умник.

Иван расплатился, перелистнул ещё страницу и на миг замер, улыбнувшись.

— Ну вот, нашёл. А ты можешь продать её ещё раз.

И двинулся дальше, покосившись на уезжающих полицейских. Продавец газет проводил мужчину удивлённым взглядом и, чуть подумав, сан начал перечитывать ту страницу, на которой остановился странный покупатель.

Иван шёл по улице, уже спокойнее и увереннее. Здесь камеры встречались редко, а Москва была слишком большим городом, чтобы заполнить все улицы полицейскими.

«И как назло, не одного уличного телефона,» — посетовал он. — «Как в таких условиях работать?»

«Могу найти пустую квартиру с домашним телефоном,» — предложил Зевс.

Иван хмыкнул.

«Да, в сравнении с убийством бойцов спецназа, взлом и проникновение в чужое жилище — такая мелочь,» — проворчал Иван. — «Стационарные телефоны вообще ещё где-нибудь остались? Мне казалось, что сейчас все сидят на мобильных сетях.»

Зевс некоторое время молчал. Иван успел пройти перекрёсток и свернуть во дворы, обходя стационарный пост.

«Ты прав, не одного домашнего телефона, но есть в офисах и некоторых магазинах. Попробуем проникнуть туда?» — предложил спутник.

«У нас приватный разговор. А я совсем не хочу насиловать свои мозги попытками говорить намёками. Ещё варианты? Снова покупаем левый телефон?»

«Или воспользуемся услугами почты,» — предложил Зевс.

И передал Ивану новое направление, заставив резко развернуться. Почтамт красовался разбитой вывеской и ржавчиной на двери.

«Камеры?» — спросила Иван.

«Не работают. Можешь спокойно заходить. Кабинки закрытые, оплата с автомата, даже контактировать с персоналом не придётся,» — продолжил убеждать спутник.

Через минуту Иван потянул за ручку, поморщившись от скрипа несмазанной двери. Работников осаждали своими проблемами какие-то старушки. Иван не успел сделать и шага, как ему преградила клюкой путь низкая женщина в застиранном платке.

— Я последняя в очереди!

И с такой воинственной решимостью посмотрела на мужчину, будто готова была костьми лечь за своё место в очереди. Иван обернулся на телефонные кабинки, что стояли пустые.

— Мне звонок сделать. Они пустые.

Старушка удивилась, беззвучно пожевав губами. Казалось, само существование услуг, за которыми не стояло очереди, ломало что-то важно в картине мира бедной женщины. Судя по лицу, в ней боролись два начала. Одно требовало занять очередь, просто потому что таким был порядок вещей, но второе задавалось вопросом — а зачем ей вообще телефонная кабинка и кому она будет звонить?

— Ильишна! Я за тобой! — объявила старушка и решительно направилась к одной из кабинок. — Позвоню Прокофьевне, чего она на чай не приходит.

Иван поспешил занять другую кабинку, пока прочие старушки не вспомнили, что им тоже срочно нужно кому-нибудь позвонить и задать свои жутко важные вопросы, восстановив вселенское равновесие созданием ещё одной очереди. Забросив пару монет в автомат, мужчина по памяти набрал номер. Ответ пришёл через два гудка.

«Слушаю,» — отозвался знакомый голос.

— Я ещё умею делать великолепный массаж рук.

«Секунду,» — девушка закрыла телефон рукой, но Иван услышал её слова — «Простите, важный звонок.»

Затем послышались щелчки настройки защищённого соединения.

«Зевс. А они реально делают звонок таким уж защищённым от прослушки?» — спросил Бобров.

«ИСБ вполне способно принудить сотовых операторов ставить на всех своих станциях специальное оборудование. Не дополнительный ящик, который можно вскрыть, а встраивать свои системы прямо в архитектуру оборудования. Это не гарантирует полную защиту от прослушивания, но если кто-то попробует послушать разговор, об этом сразу узнают оба абонента,» — ответил Зевс. — «Больше сказать не могу, пока не увижу саму станцию. Но когда ты говорил с мобильного телефона, изменение входящего сигнала намекало именно на такую систему.»

Иван обернулся, глядя, как некоторые старушки пошли на штурм телефонных будок. Хорошо, что он успел занять телефон до этого. А ещё подумал, что Ольга вполне может сейчас искать его местоположение, чтобы сориентировать поисковые команды.

«Иван!» — снова ожила трубка. — «Пожалуйста, скажи. Ты же не агент иностранной разведки?»

Бобров даже присвистнул от неожиданности, дополнив пару эмоциональных оборотов не особо цензурного формата.

— Ещё десять минут назад считал себя внештатным сотрудником ИСБ. Что? Уже не стоит? — осторожно спросил он.

Ольга тяжело вздохнула.

«Ты вляпался в некислую такую историю. Меня уже допрашивали, пусть и ненавязчиво. Я тебя защищала. И выбила объявление, чтобы связаться. Я на твоей стороне,» — заверила девушка.

— Но есть нюанс, да? — вспомнил старый анекдот мужчина. — В последний раз за мной пришёл натуральный спецназ. Практики, хорошо вооружённые.

«Осназ» — поправила Несвитская. — «Сколько можешь говорить?»

Иван обернулся на бабушек. Несколько лиц уже пыхтели на стекло его кабинки, но вроде дверь пока не ломали.

— Если ты не вызвала ко мне отряд этого самого осназа, то несколько минут есть.

«Тогда слушай, постараюсь кратко,» — перешла к делу женщина. — «Помимо ИСБ есть ещё одна служба. Главное Управление Стратегической Армейской Разведки.»

Иван хмыкнул:

— Гусар?

«Да, мы их зовём гусями. Через них действую некоторые рода, когда нужна силовая поддержка. В Москве главой ГУСАР является Алиса Зиновьевна Микоян.»

Бобров качнул головой:

— Ни о чём не говорит.

«Девичья фамилия Маншарева,» — закончила Ольга.

Мужчина коротко выругался.

«Слышу, фамилия знакомая,» — подтвердила свои предположения женщина. — «Иван, у меня будет к тебе огромная просьба.»

— Да ладно? — удивился тот.

«Я понимаю, что твоё положение и так… Ужасное. Но я прошу.»

Иван поморщился, почесал нос и решился.

— Я слушаю.

«Тебя попытались устранить. Не получилось. Теперь попробуют завербовать. Упирать будут на безвыходное положение. Особенно если ты сам найдёшь того, кто всю кашу заварил. Куратора. Я прошу тебя найти и его. И согласиться на него работать.»

Бобров присвистнул, уже второй раз за разговор.

— Ну и просьбы у вас, Ольга.

«То, что происходит вокруг тебя — лишь вершина айсберга. Только один элемент большого процесса,» — обозначила свои резоны Несвитская. — «После этого я смогу тебя оправдать без всяких проблем! Помоги мне, и я помогу тебе!»

Иван поморщился, отлично понимая, что с оправданием Ольга преувеличивает.

«Зевс, мы можем исчезнуть где-нибудь в дальних странах?»

«Конечно. За пару месяцев я смогу изменить черты лица. Не кардинально, но узнать тебя будет проблематично,» — подтвердил спутник.

Умыть руки и скрыться было очень заманчивым выходом. Но… Зачем? Он подразумевал, что ИСБ будет использовать его для опасной работы. Так не всё ли равно?

Кто-то постучал в стекло. Иван обернулся. Пыхтящих в стекло лиц стало шесть. Старушки негодовали.

— Ладно. Ещё что-нибудь, что я должен знать?

«Спасибо! И… эм, зависит от того, что ты уже знаешь,» — ответила Ольга.

Иван задумался, что такого можно узнать прямо здесь и сейчас. У Ивана оставалась последняя зацепка — Лиза. Она явно рассказала меньше, чем знает. Больше ничего важного на ум не приходило.

— Есть один важный вопрос.

«Какой?» — с готовностью отозвалась женщина.

— Какого цвета на тебе бельё?

Несвитская опешила, а затем улыбнулась.

«Чёрное, кружевное.»

Иван хмыкнул:

— Смотри, княжна. Если у нас здесь страшный заговор, угрожающий целостности Империи, придётся тебе выходить за меня замуж и до конца жизни расплачиваться натурой за оказанную услугу. Потому что я уже словил пуль больше, чем за всю жизнь до этого. И вместо того, чтобы исчезнуть в тумане, собираюсь продолжать совать голову в пасть тигра.

На той стороне раздался хмык.

«Если там будет что-то настолько стоящее, то я подумаю над твоим предложением,» — пообещала Ольга.

И тот факт, что Иван не был послан далеко и по извилистой дороге, несмотря на собственную ценность для раскрытия тайны неизвестного интригана как бы намекал, что положительное впечатление на княжну он произвести успел.

«Теперь слушай. Номер, по которому звонил, запомнил?»

— Конечно.

«Каждый понедельник прибавляй к последним двум цифрам семнадцать. Каждое первое число месяца вычитай из предпоследних двух цифр одиннадцать. Зарезервирую для тебя этот контакт. На всей территории Империи работать будет точно.»

«Я составил алгоритм,» — тут же подтвердил Зевс.

— Хорошо, я запомнил. Пожелай мне удачи, Оль. Чувствую, будет не лишней.

«Удачи, Иван. Не попадай.»

Бобров повесил трубку и, не слушая ворчаний бабок, покинул почтамт.

Глава 34

До деревушки Иван добрался только к глубокой ночи. Общественный транспорт мужчина счёл слишком опасным для использования, как и такси. И инструментов для быстрого изменения внешности под рукой не завалялось. К тому же Зевс признался, что в целом необходимые навыки он передать способен, но выдающимся лицедеем Иван стать не сможет. Как-то так получилось, что спутники Зевса предпочитали идти напролом, а не скрывать свою личность, и тем более не перевоплощаться в кого-то совершенно иного, в том числе женщину.

Иван ограничился одеждой, очками и накладными усами, купленными в магазине розыгрышей. Но даже с такой маскировкой предпочёл не рисковать и весь путь проделал пешком.

Свет в доме не горел, это Иван увидел издалека.

«Она внутри?»

Столкновение с осназом сделало Ивана осторожнее, избавило от излишней самоуверенности. Да, в Чосоне он творил безумные вещи, но, как оказалось, Российская Империя в лёгкую могла выставить десяток — другой высокоуровневых практиков в качестве обычной, по сути, группы захвата. Да, спецназ. Да, узкие специалисты внутри даже этого спецназа. Но здесь, в Москве, втором городе страны, количество практиков шестого и седьмого круга измерялось не единицами, а как минимум сотнями.

«Да. Не спит, забралась в тёмный угол и пользуется смартфоном,» — ответил Зевс.

Бобров едва не выругался, прибавив шаг.

«Откуда у неё смартфон?»

«Не знаю. Когда уходили, ни у неё, ни в доме не было,» — оправдался спутник.

Раздражение внутри Боброва только выросло. Разговор с Ольгой, несмотря на шутки и прибаутки не только не поднял ему настроения, но даже несколько опустил. Обдумав разговор с Несвитской, Иван хотя и не стал считать, что женщина его просто использует. Нет, в смысле действительно использует, это так, но по общему настроению она не считала мужчину инструментом. Как минимум Иван на это надеялся, но вся ситуация вместе злила. Он хотел найти того, кто всё это устроил. Найти и наказать. А затем взять паузу и подумать. Отдохнуть и понять, чего он хочет от этой жизни. А пока получалось, что ему предстоит разгребать проблему.

Входная дверь изнутри открывалась без ключа, и первый раз Иван проникал в дом через окно. Сейчас поступил также, легко открыв окно кухни, расхлябанное настолько, что створка легко отжималась в сторону, освобождая язычок замка.

Когда запрыгнул внутрь, Лиза уже убрала телефон, но ещё пряталась в тенях, не зная, кем именно является ночной гость.

— Это я, — произнёс Иван и шагнул к ней.

Лиза вышла из тени проёма.

— Ты пришёл ночью и… Ничего не получилось?

Бобров протянул руку.

— Телефон.

— Что? — сыграла непонимание девушка.

— Телефон. Сама отдашь или мне отобрать?

— О чём ты?

Иван вздохнул.

— Значит — отобрать.

«Где он?» — адресовал вопрос спутнику мужчина.

«Пояс на талии с кармашком на спине,» — подсказал Зевс.

— Что ты…

Иван схватил Лиза за руки и без труда завёл их за спину.

— Ты что делаешь?!

Но мужчина не отвечал. Сложил руки девушки и зажав их своей левой ладонью, правой он задрал кофту и вынул телефон, а затем прижал девушку лицом к стене и сунул девайс в нос.

— Откуда это у тебя?

Лиза промолчала.

— Итак, Елизавета. Сегодня погибло много людей. И если честно, я не считаю, чтобы хотя бы один из погибших реально заслуживал смерти. Благодаря тебе, Лиза, у меня на руках кровь, пусть не невинных, а солдат, выполнявших приказ. Они погибли из-за чьих-то интриг. Так что сейчас ты отвечаешь на мои вопросы добровольно, либо я тебя заставлю.

— И что ты сделаешь? Изнасилуешь меня, как эти? — сказала, что выплюнула аристократка.

— Эти? — не понял Бобров. — Ты говорила, что он был один. Ни о каких этих речи не шло.

— Я ничего тебе не скажу! — но девушка уже пошла в отказ.

Однако Иван играть с ней не собирался. Развернув к себе лицом, он без предупреждения влепил ей хорошую пощёчину, разбив губу. Боль резко отрезвила девушку. Она съехала попой на пол, прижимаясь спиной к стене.

— Сейчас ты ответишь на все мои вопросы, Лиза. Потому что я уже убийца. Ты вроде бы хотела добраться до Козловского? Ну так вот его смерть наверняка повесят на меня.

Асафьева вздрогнула:

— Василий мёртв?

— Да. Почему ты хотела его смерти?

Девушка сжалась.

— Я не хотела…

— А чего ты тогда хотела?

Девушка промолчала. Вторая пощёчина куда более слабая, но хорошо мотивирующая продолжать разговор.

— Чего ты хотела?

— Он был там. Понимаешь, их было трое! Я знала только одного, к кому шла. А потом мне завязали глаза. Их было трое, но я не знала кто! Лишь недавно узнала, что вторым был Василий. Я хотела ему того же, что и Всеволод! Но… Но не смерти…

— А Всеволод, это тот, кому ты доставляла послание?

Она часто мелко закивала.

— Кто был третьим?

— Я не знаю! Уши мне тоже заткнули! Я не слышала разговоров!

Мужчина задумался.

— А кто тебе сказал, что вторым был Василий?

— Маншарев, — едва слышно прошептала девушка.

Иван задумался на миг, но отмахнулся.

— Ладно, это не важно. Маншарев, с которым ты работаешь. Его имя?

Астафьева сжалась.

— Я не могу… — прошептала она.

— Лиза, не зли меня!

— Я не могу! В его руках сестра! Если я скажу…

Бобров начал злиться.

— Дура! Он зачищает хвосты! Козловского, меня и тебя! Ты ему больше не нужна! А значит, и твоя сестра!

— Я не могу сказать… — Лиза расплакалась, крутя головой. — Не могу… Пожалуйста… Не заставляй меня…

— Где ты взяла телефон? Где?!

— Он привёз…

Ивану очень захотелось ударить дуру по-настоящему.

«Зевс! Следи за обстановкой!»

«Всегда,» — подтвердил спутник.

— Как он узнал, что ты здесь?

— Я… Ходила по деревне. Попросила у прохожего телефон…

Лиза продолжала сквозь слёзы, лепетала про желание позвонить сестре, но Бобров не слушал, всё и так было очевидно. Лиза позвонила Маншареву, тот приехал с телефоном. Почему только не пристрелил сразу? Если она ещё нужна живой, то почему не забрал с собой? Ждал возвращения Ивана? Тогда дом должен быть под наблюдением.

Оставив девушку, Иван уделил внимание смартфону. Снятие блокировки требовало лицо владельца. Бобров включил фонарик и заставил вяло сопротивляющуюся девушку заглянуть в камеру. Сработало.

Чат приложение оказалось пусто. Проверив настройки, Иван убедился, что подключено стирание сообщений через тридцать секунд после отправки. Адресная книжка пуста, звонков нет. Сообщений нет. Ничего нет. Телефон оказался пуст.

«Можешь узнать, как кто-нибудь отслеживает через него?» — спросила Иван у Зевса.

«Это смартфон. Он постоянно что-то куда-то отсылает и принимает. Устройство в равной степени может быть как безобидно, так и передавать третьему лицу не только свои координаты, но также транслировать запись звука и картинку с камеры,» — обрадовал спутник.

Поморщившись, Иван сломал девайс.

Требовалось выбить из Лизы информацию, но он морально был не готов к жестокому допросу. Две пощёчины уже были большим, чем он готов был себе позволить в другое время, и только обстоятельства заставляли выходить за моральные рамки. Какая бы ни была ситуация, становится жестокой тварью мужчине не хотелось.

Иван пытался придумать другие варианты, другой путь. Другой источник информации, другую зацепку. Всё что угодно, лишь бы не становится пыточных дел мастером.

Достал сигареты, закурил. Отошёл к столу и сел на край, меланхолично втягивая горький дым. Лиза медленно успокоилась, но продолжала сидеть у стены.

— Просто уходи, — тихо сказала она.

Иван промолчал.

— Слышишь? — спросила она уже громче. — Проваливай из города! Из страны! Проваливай куда-нибудь! Просто оставь меня в покое! Найди себе другое место!

Иван мрачно хмыкул.

— Чего хмыкаешь? Слышишь меня?

— Слышу, — кивнул Бобров.

— И…

— Ты меня втянула в этом. Погибли люди. На меня повесили кучу трупов.

— Ты сам виноват! — крикнула Елизавета. — Не надо было ко мне лезть! Не надо было за мной следить! Сам виноват! А теперь убирайся!

Иван затушил сигарету и выбросил её на пол.

«Тебе же знакомы методы пыток?» — спросил у Зевса.

«Да, конечно. Есть и те, что не причинят практику серьёзного физического вреда,» — ответил спутник.

«Действуй!»

Иван, подчиняясь Зевсу, дошёл до шкафа и вытащил оттуда несколько тряпок.

— Что ты делаешь? — из голоса Лизы ушёл весь воинственный настрой.

— Собираюсь заставить тебя говорить, — спокойно ответил мужчина.

Он подошёл к девушке, осознавшей, что её будут пытать. И чтобы избежать ненужного сопротивления, начал Зевс с ещё одной пощёчины, дезориентировавшей Елизавету. Связал с помощью тряпок руки и рывком поставил на ноги. Толкнул на стул и быстро привязал к нему. Лиза выкрикивала что-то, но среди потока брани не было готовности сотрудничать. Бобров резким движением поднял её вместе со стулом и положил на стол.

— Как зовут Маншарева? — спросил Иван.

— Я ничего не скажу!

— Совершенно излишняя храбрость, — устало ответил Бобров.

И, сложив полотенце, завязал им рот Асафьевой. Пошёл на кухню и подобрал подходящую кастрюлю. Наполнил её водой.

«Это точно её не убьёт?» — на всякий случай всё же уточнил Иван.

«Нет. Этот вид пыток нужен именно для получения сведений у пленника. Её ждут кратковременные потери сознания из-за имитации утопления и некоторые болевые ощущения. Потеря сознания, тем более многократная, лишает способности сопротивляться. Я буду отслеживать её состояние,» — заверил Зевс.

Удерживая кастрюлю одной рукой, другой Иван взялся за узел, чтобы держать голову Лизы ровно. Глаза девушки расширились от страха, что резко убавило у мужчины желания продолжать.

— Всё ещё не хочешь говорить?

Лиза начала мычать сквозь тряпку, и в этом мычании даже можно было разобрать слово «скажу». Иван с облегчением отставил воду в сторону. Потянулся к узлам на ткани, чтобы освободить девушке рот, когда в глазах потемнело.

В следующую секунду он осознал себя прыгающим через окно. Зевс не предупреждал об опасности, на это не было времени. Спутник напрямую перехватил контроль над телом и заставил сорваться с места со всей доступной практику силой.

А затем дом взорвался изнутри. Удар толкнул Ивана в полёт, спину обожгло жаром. Несколько мгновений дезориентации, удар в ноги. Напряжение ядра, и…

Руки упираются в грязную траву. Зевс с помощью техники погасил инерцию полёта, и Иван не покатился кубарем по земле. Мужчина, покачиваясь, поднялся и оглянулся. На месте дома полыхал огонь. В пламени нельзя было даже угадать стен.

«Что это было?!»

Иван был настолько поражён, что не замечал ни порезов от стекла, ни ожогов, не перелома, полученного при падении.

«Ракета,» — лаконично ответил Зевс. — «Выпущена с вертолёта.»

«Какого ещё…»

Сформулировать вопрос окончательно Иван не успел. Сквозь писк в ушах он увидел вертолёт, опускающийся к крышам домов. И с подножки вертолёта, с высоты метров десяти, на землю спрыгнул человек в тяжёлой броне.

— Опять, — обречённо простонал Иван.

Глава 35

«И мы снова с голой…» — начал Зевс.

Но Иван его остановил.

«Да, да, да, я понял» — поморщился мужчина, вскакивая.

Человек в броне вскинул пулемёт и открыл огонь. Иван несколькими перекатами попытался уйти с линии огня, прячась за старым сараем. Тяжёлые пули пробивали деревяшку насквозь, лишь иногда встречая препятствие внутри, врезаясь в какой-то металлический хлам. Стрельба прекратилась. Бронированный истукан опустил пулемёт и достал гранатомёт.

Иван рванул с места, почти без разбега перепрыгивая двухметровый забор, в полотно которого через секунду врезалась граната. Приземлился, оступившись из-за перелома стопы. Боли почти не чувствовал, но и нормально бежать не мог.

«Противник получил приказ взять тебя живым,» — обрадовал Зевс.

Иван подскочил и, прихрамывая, побежал прочь.

«Мне сразу полегчало, да,» — мысленно проворчал он.

«Противник в ответ не обещал, что притащит тебя целым,» — добил спутник.

Человек в броне сорвался с места так быстро, будто и не носил никакой брони. Тяжёлые стальные сапоги оставляли вмятины на асфальте. Металлический отбойник он даже не заметил. Сталь жалобно скрипнула, измялась, порвалась, не задержав человека в броне и на миг. Та же участь постигла двухметровый забор, броненосец прошёл насквозь, разорвав металлическое полотно.

«Он бежит быстрее,» — отметил Зевс.

«Почему мы бежим медленнее?!»

На очередном шаге повреждённая кость с хрустом встала на место, вызвав острую боль и свалив Ивана. В этот момент преследователь резко оттолкнулся от земли. И прыгнул почти на пять метров в высоту и без малого на тридцать в длину, разом сократив разделявшее их расстояние до минимума.

Иван ощутил резкий разгон ядра, а также зудящее чувство, оставляемое Зевсом, обыскивающим броню противника на предмет уязвимостей. И не находящим. Бронированный истукан резким ударом опустил свой кулак на землю, точно туда, где секунду до этого была нога Ивана. Бобров ушёл перекатом, одновременно вставая на ноги.

Руки мужчины налились силой, готовые обрушить несколько сокрушающих ударов. Но Иван откровенно не хотел молотить кулаками по бронесплаву. Зато получилось блокировать латные бронированные пальцы на очередном замахе. От пары ударов Иван уклонился, рывком разорвав дистанцию, но таким же рывком противник сблизился, догнав Боброва ударом ноги.

Мужчину отбросило спиной в молодую яблоню, ствол с треском сломался, а сам Иван упал рядом. Но на удивление чувствовал он себя не так уж и плохо.

«Я сосредоточился на защите,» — пояснил Зевс.

Противник, сминая ногами ветви яблони, шёл к Ивану, явно намереваясь продолжать.

Бобров вскочил на ноги, сделав пару неуверенных шагов назад, увидел слева строящийся дом. И рывком рванул туда, на этот раз уклонившись от удара доспеха.

Боец в костюме был хоть и быстрый, но конструкция брони всё же несколько ограничивала его движения. А ещё он был тяжёлым, и именно этим намеревался воспользоваться Бобров. Запрыгнув в окно дома, он тут же перекатом ушёл в сторону, схватив попавший под руку бумажный мешок с чем-то сыпучим.

Преследователь бесхитростно проломил стену, врываясь внутрь. Иван огрел доспех мешком, не рассчитывая причинить ущерб, скорее надеясь забить дыхательные фильтры. Ведь как-то же этот человек внутри дышал. Мешок порвался от удара, во все стороны полетела мелкая пыль. Иван на миг ощутил слабость, из-за чего едва не пропустил удар, но успел уклониться, отшатнувшись назад. Зевс применял способности, отгоняя пыль от лица и вообще головы, защищая нос и глаза, чтобы сам Иван не начал задыхаться или не ослеп.

Противник сделал два шага к Ивану, но на третьем провалился, пол не выдерживает массы тяжёлого доспеха. Бобров тут же хватает второй мешок и пытается разбить его о голову доспеха. Получается, мешок рвётся при контакте с головой противника, но и боец в долгу не остаётся. Удар рукой в живот отбрасывает Боброва в стену.

«Лом,» — подсказывает Зевс.

Покачиваясь и приходя в себя после того, как приложился затылком об стену, Иван по наитию идёт через облака поднятой пыли. Когда его ладонь сжимается на ребристой стали, мужчина уже приходит в себя достаточно, чтобы продолжать бой.

Противник, убедившись, про дальше подпола он не провалится, пошёл вперёд, ломая дощатое покрытие. Иван с размаху попробовал ткнуть в уязвимое место под рукой ломом, и даже частично преуспел. Наконечник вошёл между деталей брони в мягкую защиту, напоминающую кольчугу.

Противник дёрнулся, попробовал ухватиться за лом, но здесь латные перчатки сыграли против него, поскользив по стали. Иван попытался ткнуть в шею, но в этот раз не преуспел, наконечник ушёл в сторону. Шлем и нагрудник были выполнены так, чтобы перекрывать шею защитой при любом положении головы.

Тогда Бобров без затеи врезал по шлему ломом, как дубинкой.

«Зря,» — коротко прокомментировал спутник.

Это мужчина уже понял и сам. Ладони выпустили оружие, а противник даже не шелохнулся, зато ударил в ответ. Иван пролетел в проём, упав в соседней комнате. Встряхнул головой, схватил ведро с, судя по всему, краской. И с размаха окатил входящего следом противника, выливая немалую часть краски на голову, но тот лишь тряхнул головой и двинулся дальше.

«На стекле многослойная плёнка, он не один десяток раз может избавиться от краски,» — пояснил Зевс.

Уклоняясь от ударов противника, Иван скользнул в сторону, схватив баллон с монтажной пеной.

«А это может получиться,» — оценил спутник.

Второй рукой Бобров подхватил кирпич, но план дал сбой. Противнику надоело гоняться за вёрткой целью, и, схватив охапку попавших под руку стальных шпилек, он швырнул их в Ивана. Швырнул сильно и резко, не дав возможности уклониться. Тяжёлые шпильки ударили по телу и рукам, а также в лицо. Этого было достаточно, чтобы Иван выпустил и кирпич, и баллон, а также получил кратковременную дезориентацию.

Стальные пальцы сомкнулись на шее Боброва раньше, чем тот пришёл в себя, и подняли под голый бетонный потолок.

«Ему тяжело дышать, фильтры забиты,» — обрадовал Зевс.

«Мне, кстати, тоже,» — пожаловался мужчина.

Иван попробовал нанести усиленный удар по руке, но без толку. Тогда он вложил усиление в ступни и с обеих ног толкнул доспех в грудь. Эффект нулевой, противник даже не шелохнулся, а пальцы не шее сжались сильнее.

Иван вспомнил, как левитировал над ладонью ложку. Прямого контакта не было, наоборот, ложка висела в паре десятков сантиметров над ладонью.

«Зевс. А если ударить не по броне, а сквозь неё?» — спросил Бобров, добавив мыслеобразы.

«Дай мне несколько секунд,» — с готовностью подхватил идею спутник.

Вот только нескольких секунд у Ивана не было. Видя, что жертва отключаться не спешит, противник ударил свободной рукой в живот Боброва. Затем ещё. И ещё. Боль сама по себе не слишком беспокоила Ивана, чего нельзя было сказать о недостатке кислорода.

«Бей!» — скомандовал Зевс.

И Иван ударил как мог, кулаком по броне на удерживающей его за горло руке.

И это сработало. Пальцы резко разжались, а противник отошёл на полшага назад, схватившись за место удара другой рукой. Не разбирая, что именно произошло, Иван потребовал:

«Ещё раз!»

Противнику окончательно надоела игра. Встряхнув травмированной рукой, он вроде как потянулся за пулемётом.

«Готово,» — подтвердил Зевс.

Иван скользнул вперёд и, увернувшись от взмаха рукой, сам ударил в бедро. Противник сделал неловкий шаг и упал на одно колено.

Этой заминкой Иван и воспользовался, вновь схватив баллон с пеной и кирпич. Секунда, баллон прикладывается к шлему доспеха, прямо к «лицу», и незамедлительно следует удар. С хлопком пена разлетается во все стороны и липнет ко всему, кроме Ивана. Поддерживаемая Зевсом способность не даёт ей коснуться тела Боброва. Мужчина отскакивает назад, ожидая, что будет дальше.

Противник, на добрую треть покрытый пеной, весь в строительной пыли, покачнулся. Вновь потянулся за пулемётом, но выронил его на пол. Затем попытался достать неловкими руками до каких-то точек на броне, видимо, отвечающих за подачу воздуха.

«У него нет автономного запаса кислорода?» — спросил Иван.

«Есть, но ограниченный. И воздух нужен не только для дыхания человека внутри, но и для охлаждения систем,» — ответил Зевс. — «Эта броня нужна не только для защиты. В неё встроенные элементы, взаимодействующие с силой практика. Пока не могу сказать, как именно, но взаимодействие с аурой точно есть! И это интригующе!»

Иван был менее озабочен функциями доспеха, чем собственным выживанием, но…

Противник вздрогнул, встал на колени, а затем и вовсе упал носом в пол. После чего послышался свист от перепада давлений, и «спина» доспеха раскрылась. Иван поднялся, желая атаковать противника, пока тот в уязвимом положении, но ошибся. Боец легко выскользнул из ставшей ловушкой брони и спрыгнул в сторону, приготовившись к бою. Мужчина в некоем облегающем костюме, полностью закрытом, оставляя только глаза. Две тёмных точки, следящих за Иваном.

— Неудачник. Тебя победила строительная пена и цемент, — ухмыльнулся Бобров.

Никакой реакции.

— Что же… Я уравнял шансы… — вздохнул Иван, тоже готовясь к бою.

«У него невероятно развития структура ауры. Вот про кого действительно можно говорить, что он на седьмом круге, так это про него,» — неожиданно влез Зевс, предупредив: — «Будь осторожен. Это аура может быть как следствием использования доспеха, так и результатом опыта в применении различных приёмов и техник.»

В подтверждение оценки Зевса противник выбрасывает вперёд руку, будто что-то с неё бросает. Ивана на миг накрывает темнота, будто все чувства мгновенно отключаются. На секунду или две, но Иван оказался в кромешной пустой тьме. В следующую секунду Иван уже был прижат к стене, а локоть противника упирался ему в горло.

Бобров дёрнулся, высвобождая шею, но противник этого и ждал, сильный, явно взвинченный техниками, удар кулаком в висок едва снова не отправил в кратковременное беспамятство. Иван ткнул коленом в бедро противника, уперевшись спиной в стену, и толкнул его в грудь двумя руками. Боец схватил Ивана за руки, дёрнул на себя, тут же встречным движением, всем корпусом, через локоть встретив ударом в грудь и прижав обратно к стене.

«Зевс!»

Иван уже привык к спутнику. Привык двигаться так, как никогда не двигался раньше. Чувствовать бой, но в этот раз что-то было не так.

В этот раз противник попался иной.

Глава 36

Миг, и собственное тело перестаёт слушаться. Все ощущения исчезают. Зевс берёт полный контроль.

Рывок головой вперёд — удар лбом в лицо. Противник отклоняется назад, но ослабляет захват. Иван высвобождает руки, правый кулак тут же улетает вдогонку за головой противника, врезаясь в подбородок. Противник отступает на полшага.

Теперь между ними достаточно места для боя. Короткий обмен ударами и блоками, но техника и скорость на равном уровне, явного преимущества нет ни у кого, и потому размен заканчивается ничем.

Зевс меняет стиль, переходит на нечто вроде восточных единоборств. Противник тут же уходит в бокс, легко двигаясь и резкими, слишком быстрыми ударами кулаков держит дистанцию, не давая взять руки в захват. Зевс переходит на кикбокс, смешанный с другими стилями, ориентированными на удары ногами. Противник блокирует пару ударов, после чего следует захват и удар, едва не ломающий Ивану колено.

«Я не могу разобрать техники, которые он использует. Слишком быстрая сменяемость,» — сообщил Зевс. — «И потому не могу считать движения. Он необычно взаимодействует с окружающим миром, будто инстинктивно считывая меня.»

Иван ощутил, как расширяется его восприятие. Все объекты, что находятся вокруг, чувствуются так, будто он их видит и одновременно трогает. Зевс продолжает искать подход к противнику.

В ход пошли окружающие предметы. Запустить ударом ноги первый попавшийся камень или кусок кирпича, схватить плохо лежащую палку и пустить в дело. Ничего, противник уклоняется или блокирует. Зевс пробует укреплять и усиливать удары, или использовать проникающую технику, придуманную на ходу для победы над доспехом. И снова без результата, противник чувствует такие удары и уклоняется, а не блокирует.

Сходка, размен ударами, уже в совершенно смешанных стилях. Удары ногами и руками, локтями и коленями, головой и корпусом, блоки и уклонения. Удар коленом налетает на блок. Тройка хуков — противник уклоняется, и сам бьёт ногой по колену Ивана. Зевс переступает на одну ногу, используя какой-то азиатский стиль с быстрыми ударами кулаками, стоя на одной ноге. Противник блокирует, пытается ударить по опорной ноге. Иван подпрыгивает, меняя ногу и стараясь выполнить захват обеими. Противник толчком руками отбрасывает Ивана назад. Слишком быстро, чтобы выполнять сколько-нибудь сложные атаки и удары.

Иван хватает руками по кирпичу, стараясь использовать их в качестве доспеха. Пара ударов кулаками от противника — кирпичи рассыпаются мелкой крошкой. Схватил шпильку, атакуя ей, противник уклонился, резко разорвав дистанцию. И, оглядевшись, поддел носком кусок арматуры на полу и подбросил, перехватив, как короткий кинжал. Они сошлись снова, фехтуя стальной арматурой.

«Здесь темно! Может его ослепить?» — предложил Иван.

Продолжая фехтовать одной рукой и ударами ног удерживая дистанцию, Зевс левой ладонью выхватил телефон, что был отобран у Лизы, и резко сблизился, пропустив болезненный удар арматурой. Сблизился, чтобы поднести телефон почти к глазам противника и включить вспышку.

Иван видел, как фонарик осветил глаза противника. Как расширенные в темноте зрачки резко сузились, а через мгновение противник зажмурился от боли. Зевс разорвал дистанцию и собрался уже атаковать, но резко отпрыгнул назад.

Их противник отмахнулся от воздуха, всё ещё ослеплённый, вот только руки его в этот момент стали огненными.

«Это пламя?» — ошеломлённо спросил Иван.

«Или идентичное физическое явление,» — подтвердил Зевс.

«Ну так окати его чем-нибудь горючим!» — подсказал Бобров.

Иван сорвался с места, прыжком перемахнув груду доспехов, приземлившись прямо рядом с кучей инструмента. Противник, всё ещё не вернувший себе зрение, уверенно развернулся за ними, будто ощущая Ивана.

А Зевс уже схватил какой-то баллончик и пластиковую бутылку, с которой тут же свернул крышку. Сначала Иван окатил противника из пластиковой бутылки, а уже затем пальцем продавил дырку в баллончике, замахнувшись для удара. Противник отмахнулся, руки вспыхнули, а в следующий миг загорелась жидкость на его теле. Иван убрал палец и направил газ из баллончика на противника. Вспыхнуло пламя.

Ожидаемых криков не последовало. Перед Иваном стоял живой факел, а затем пламя резко исчезло. Даже костюм не закоптился.

«Не сработало,» — констатировал Зевс. — «Ещё идеи?»

Идей у Ивана не было.

Противник толкнул себя вперёд, сближаясь и вновь атакуя. Короткий обмен ударами, противник вскидывает руку, не применяя физического воздействия, но Иван ощущает удар в грудь, или скорее сильный толчок, едва не сбивающий с ног. Зевсу удаётся удержать равновесие, а противник сокращает дистанцию и снова бьёт в грудь, на этот раз ногой. Короткий полёт и Иван валится на мешки с цементом.

«Я исчерпал тактические возможности,» — признался Зевс.

«Плагиатор,» — мысленно проворчал мужчина.

— Я только разогрелся. Второй раунд, — выдохнул он, вставая на ноги и встряхиваясь.

Противник промолчал.

— Ну ты, не знаю, хотя бы головой так поверни, типа угрожающе…

«Не думаю, что это сработает,» — сообщил Зевс.

И противник проигнорировал слова и пошёл на сближение.

Иван резко обернулся, хватая мешок, и выставил его перед собой. Кулак противника пробил преграду насквозь, ломая пополам. Иван схватил кулак и дёрнул на себя, одновременно блокируя удар второго кулака. Попробовал поставить подножку и толкнуть противника в грудь, но тот ловким движением высвободил ногу и вновь поставил, обретя твёрдую опору.

«Пьяный кулак знаешь?» — спросил Иван.

Это не была гениальная идея, скорее отчаянная попытка ухватиться за любую глупость.

«Пиньинь?» — удивился Зевс. — «Допустим…»

Сомнения Зевса были связаны с тем, что этим стили были переоценены. И, поскольку общение между спутниками заходило всё дальше мысленного чата, ответ сопровождался образами.

«А если соединить их с техникой контроля центра равновесия?» — предложил мужчина.

Зевс относился к идее со скепсисом, но общий смысл уловил.

На очередной связке ударов Иван отклонился назад, положив руку на всё те же мешки с цементом, а Зевс постарался перенести весь вес тела в ладонь. Иван тут же оторвал ноги от пола и провёл несколько ударов, достигнув определённого результата. Не сказать, что противник сильно удивился, но тело, висящее в воздухе почти горизонтально, при этом опирающееся только на ладонь, заставило его призадуматься.

«Не зависай так надолго, получим перенапряжение каналов Ауры в руке,» — предупредил Зевс.

Иван прыгнул в сторону, чтобы схватить с пол отброшенный ранее ломик, но пользоваться им начал не для ударов, а как точкой опоры. Ставил на остриё и переносил вес на руку, атакуя ногами. На вытянутой руке он поднимался почти к потолку и атаковал сверху.

И защита противника дала трещину. Отработанные связки и приёмы не пасовали, когда менялась геометрия боя, но начали давать ошибки. И Зевс такие ошибки находил.

Иван быстро разместил ломик перед собой и, после короткой связки ударов руками, подпрыгнул и поставил на кончик ногу, балансируя на такой опоре. Он оказался выше противника, и следующая связка ударов пробила защиту — противник получил усиленный удар по лицу и ногой в плечо.

Удар по ломику был логичен, Иван его ждал, подпрыгнул и со всей силы ударил по колену противника в момент атаки. Раздался приглушённый треск. Противник даже не поморщился, но захромал.

Дальше эта сумасшедшая акробатика уже не требовалась, Зевс пошёл в атаку, раз за разом нападая на повреждённое колено уже классическими подтверждёнными приёмами. На пятом ударе он выбил колено, неестественно согнув ногу.

Противник сморщился, припав на вторую ногу, и пропустил усиленный удар ногой в горло. Окончательно потеряв способность сопротивляться, он не успел отразить и следующий удар. Иван схватил его за голову и со всей силы ударил коленом в шею. Мёртвое тело упало на обломки, оставшиеся от пола.

Иван покачнулся, и сам сел на всё те же многострадальные мешки, тяжело дыша и борясь с желанием здесь же и разлечься.

«Это был самый безумный стиль, если это вообще можно так назвать,» — прокомментировал Зевс. — «Оно не должно было сработать. Но сработало!»

Иван покосился на тело.

«Он был… Каким-то нереально сильным,» — признал Бобров. — «Так выглядит практик на пике развития, всю жизнь потративший на тренировки и щедро опоенный всем, что можно выпить, накормленный всем, что можно съесть, и выкуривший всё, что можно выкурить ради усиления.»

Зевс чуть подумал и согласился:

«Ты прав. Судя по данным, он пользовался тем же средством, что Лиза и Василий. Хотя в его случае это был лишь один из множества препаратов,» — пояснил Зевс. — «Если нечто подобное ходило по земле до появления огнестрельного оружия, облачённый в прочную броню, он мог положить и сотню обычных солдат, а может, и тысячу.»

Иван выглянул в окно.

«Что будем делать с вертолётом?» — спросил он.

«Возьми пулемёт и отгони,» — предложил Зевс.

Бобров посмотрел на доспех и, крякнув, встал, подошёл ближе. Пулемёт, которым пользовался противник, явно был станковым, для ручного великоват. Аккуратно отодрав мини-пушку, Иван попытался определить вес.

— Да здесь килограмм пятьдесят.

«Сорок семь,» — уточнил Зевс.

Нормально схватить оружие, не совсем для этого предназначенное, не удалось, но Ивану и нужно-то было сделать один залп. Он двинулся к проёму.

«Только не надо сбивать. А то упадёт кому-нибудь на голову,» — попросил он.

Вертолёт висел на некотором отдалении, но не настолько далеко, чтобы в него не попасть. Пара секунд на прицеливание и палец жмёт на гашетку. Короткая очередь почти вырывает оружие из рук, ладонь на неудобной рукоятке, не предназначенной для удержания оружия и тем более стрельбы из такого положения, едва не выворачивает.

Но результат Иван получил. Вертушка качнулась и начала резко набирать высоту, убираясь подальше. Мужчина выбросил пулемёт, встряхнул зудящей рукой и потянулся за сигаретами. Однако пачку раздавили в драке.

— Чёрт!

«Я постарался считать с этого практика как можно больше техник, но он пользовался сразу десятком различных приёмов. И отделить один от других проблематично. К тому же воздействия были переплетены. Похоже, способности можно…» — Зевс задумался, подбирая слово. — «Сплетать, комбинируя эффекты. Потенциал способностей практиков если не безграничен, то значителен точно!»

Иван хмыкнул.

— Рад слышать воодушевление, но давай убираться отсюда, пока не нагрянули друзья этого молодца.

Бобров спрыгнул на землю и поспешил исчезнуть во тьме.

Глава 37

Иван потратил почти два часа, чтобы убраться подальше от деревушки и исчезнуть. Скрыться, или точнее — спрятаться. Старый дом в тихом дворе, обычный чердак, практически заброшенный. Место, вполне подходящее, чтобы остановиться и подумать. Ну и зализать раны, хотя серьёзных травм у него и не было.

Присев на балку Иван посмотрел через чердачное окно на светлеющее небо. Мыслей в голове мужчины было много, но находились они в сумбуре, и выхватить что-то конкретное не получалось.

— А ведь он вполне мог нас ушатать, — вздохнул Иван.

«Количество одновременно используемых техник впечатляет,» — подтвердил Зевс. — «Сначала я счёл, что используется некий массив, отдельные приёмы переплетены в единую структуру и используются, как единая система, потому что ещё не встречал в твоём мире оперирование одновременно десятком активных способностей и приёмов. Но это оказалось не так. Наш противник менял и тасовал множество техник, не испытывая в этом наблюдаемых сложностей.»

На окно сел голубь, издав характерный курлык, рассматривая неожиданного на чердаке гостя. Иван скользнул по нему взглядом, но не проявил интереса, вернувшись к созерцанию небесной глади. Сегодня ни одна тучка не заслоняла голубую высоту.

«Тем не менее общий потенциал его способностей всё ещё не выходит за рамки человека,» — продолжил мысль Зевс.

Иван поморщился.

«Не скажи. Даже без всякого снаряжения этот господин мог, наверное, не одну сотню человек положить в открытом бою,» — возразил Бобров.

«Не отрицаю. Но всё ещё он человек! Он не умеет летать, не кидает огненных шаров, не пускает молнии с рук,» — перечислил Зевс. — «Но энергии, что он задействовал во время боя, огромны. В магическом мире человек, способный оперировать такими энергиями, стал бы архимагом. Трюк с ложкой — ерунда. Способности практика должны давать способность летать. За всё время изучения я не нашёл никакого концептуального препятствия. Вы, практики, умеете оперировать энергией внутри своего тела. Умеете выпускать энергию вовне и оперировать ею через ауру. Количество энергии велико, её достаточно для более сложных трюков. Ваши способности манипулируют законами физики. Если конструкт, которым я защищаю тебя от пуль, модифицировать, оптимизировать, снизить паразитические потери, защита станет непроницаемой для прямого физического воздействия. Не только выстрелы из ручного огнестрельного оружия, снаряд, выпущенный из пушки, можно будет голой ладонью остановить!»

Иван поднял руку и внимательно посмотрел на собственную ладонь.

— Я бы сказал, что в это с трудом можно поверить, но… Ты не склонен преувеличивать.

«Никакого преувеличения. Наш удар, которым мы смогли достать плоть оператора сквозь броню. В теории такой техникой можно в небольшой области любую материю расщеплять до состояния дисперсной пыли. Концептуального ограничения нет! Вопрос только в методах манипуляции энергией,» — уверенно заявил Зевс. — «Могу предположить, что именно методы манипуляции, необходимые для „заклинаний“, приёмов, настроенных на использование ауры, не получали развития. Человечество твоего мира сначала долго не могло разработать методику развития, а когда получило — эта методика оказалась сосредоточена на теле практика. Приёмы, вроде тех, что нам показала Любовь — удел единиц, достигших пика развития. На деле же то, что вы называете пиком, лишь необходимая база для создания приёмов, ориентированных на изменение окружающего мира!»

Он сделал короткую паузу и продолжил:

«Однако седьмой круг вовсе не является необходимым минимумом. Ниндзя это показали. И у Лизы был приём с манипуляцией материи, те светящиеся лезвия. К сожалению, не смог разобрать массив техники,» — посетовал спутник.

Зевс перехватил контроль над рукой Ивана и поднёс ладонь к деревянной балке. Напряжение силы, кратковременное. И от балки разлетаются тучки пыли. Они тут же подхватываются силой Ивана, начиная сплетаться в невероятные фигуры, кружащие над его ладонью.

«Работа Франклина, Копьё Лонгина. Другие подобные разработки. Рано или поздно твои сородичи поймут, какие перед практиками открываются перспективы. И боец, которого мы с таким трудом победили, доказывает — практики могут оперировать приёмами подобной сложности, но отчего-то не знают о них,» — заключил Зевс.

— Подожди, но приёмы внешних манипуляций известны, — возразил мужчина, — Ты сам сказал о Любе, она показывала нам тренировочные техники.

«Я оперирую только фактами, свидетелем которых являюсь. Кто использовал трюки, нарушающие законы физики, в бою? Ниндзя в Чосоне, Лиза, кто ещё?» — в голосе Зевс появилась лёгкая ирония. Не издевательская, а мягкая, как у наставника, объясняющего ошибку своему ученику. — «И наш последний противник использовал дистанционное оглушение.»

Иван покачал головой:

— Но это неправильно. В смысле практики существуют тысячи лет. Если для тебя это очевидно, то кто-нибудь хотя бы случайно мог наткнуться на эту идею.

«Вообще-то, для меня это не было очевидно,» — поправил Зевс. — «Даже когда Люба показывала нам учебные приёмы, потенциал дистанционных атак был для меня скорее теоретической возможностью. Я не видел примеров применения таких атак, опираясь, как на аксиому, что магия твоего мира работает исключительно через различные формы самоусиления. Даже ниндзя проходили как единичное исключение из правил, а не опровержение теории.»

Подача силы оборвалась, заставив пыль разлететься облачком, которое тут же сдул порыв ветра, налетевший из окна. Но сдул не полностью, заметная часть пылинок продолжала клубиться на одной высоте, игнорируя внешние факторы.

«Нет ничего удивительного в том, что дистанционные атаки не получили распространения у практиков. Такие атаки не были востребованы. Практики стабильно воспроизводят один и тот же путь развития, завязанный на физическое усиление. Более того, сама природа ваших способностей такова, что без определённого физического развития рост способностей невозможен. Замкнутый круг, практики используют рукопашный бой, потому что развивают рукопашный бой. Практики развивают рукопашный бой, потому что на его основе и строится развитие практиков,» — запутанно пояснил Зевс. — «Среди вас нет сколько-нибудь заметного количества тех, кто имеет хороший контроль над аурой, при этом не являясь сильным рукопашным бойцом. Одно от другого неотделимо.»

— Должен же был кто-нибудь обратить внимание на чистую магию! — всё равно настаивал Иван, продолжая спор громким шёпотом. — Не все же поголовно идиоты!

Зевс охотно согласился:

«Как раз никто идиотом и не был, Иван. Они развивали то, что было эффективно. А аспект использования ауры — сложно, долго и без гарантий на результат. Плюс нужно всё придумывать с нуля. Я акцентирую внимание, Иван. Чтобы хотя бы начать двигаться в этом направлении, требуется уже быть на уровне, который у вас называется пиком развития. При таком пороге вхождения, даже если конкретный практик и будет чем-то подобным заниматься, единицы доведут результат до каких-то реальных техник,» — объяснил Зевс. — «Именно это мы и наблюдаем. Ниндзя, имеющие несколько своих техник. Лиза с неизвестным нам приёмом, слабым, к слову. И неизвестный боец со своей оригинальной техникой. А также несколько учебных техник для всех, то есть для тех немногих, что способен ими воспользоваться.»

Иван помассировал переносицу. Хотелось курить, но это желание он пока перетерпел.

«Так, ладно. Пока оставим общие темы. Что это значит конкретно для нас? Для наших боевых способностей?» — спросил он.

Зевс чуть помедлил с ответом.

«Прямо сейчас — ничего. Мне потребуется время, чтобы расшифровать и адаптировать способности, которые демонстрировал наш противник. С большой вероятностью повторить его оглушающую дистанционную способность я не сумею. Недостаточно данных,» — ответил Зевс. — «Но есть возможность защитить тебя от подобных атак. В остальном я работаю над оптимизацией всех имеющихся приёмов, снижением потребления энергии, необходимой концентрацией, скоростью создания атак. Единственный серьёзный положительный сдвиг — атакующая техника, проникающая сквозь защиту.»

Иван хмыкнул.

«Могу придумывать название и патентовать, получается?»

Зевс будто вынырнул из своих размышлений, поэтому на вопрос среагировал не сразу, потратив время на распознавание шутки.

«Не могу гарантировать, что подобной атаки не существует, но в остальном — да. Можешь придумывать название и патентовать,» — подтвердил спутник.

«Отлично! Заработаем кучу денег!» — с наигранным воодушевлением отозвался Иван. — «Откроем свою школу…»

«…с блек-джеком и благородными девицами,» — подхватил Зевс.

Иван хмыкнул.

«Похоже на план. Куда лучший, чем у нас есть сейчас,» — уже без воодушевления закончил он. — «Ну, а другие сдвиги? Не такие серьёзные, но хотя бы положительные?»

«Мы оценили возможности сильного практика. Предположу, что он входил в список лучших из лучших,» — ответил Зевс.

«Да, и погубил его приказ брать меня живым,» — вздохнул Иван. — «Тот пулемёт меня бы на части разорвал.»

В небе появился самолёт. Точнее, в тот кусочек неба, что мог увидеть Бобров, залетел самолёт, чтобы через несколько минут вновь скрыться. Внизу начался какой-то неразборчивый шум, топот ног, грохот мебели. И редкие выкрики, что добирались до Ивана невнятным мычанием на разные тона. Он мог бы спросить Зевса, что там происходит, но никакого интереса к этому не испытывал.

«Да, у нас сейчас нет эффективной защиты от оружия подобной мощности,» — подтвердил спутник.

Чем нисколько не успокоил Ивана.

— Обрадовал, — поморщился мужчина. — А когда у нас такая защита будет?

Зевс ответил почти без промедления:

«Повторюсь, теоретически она вполне возможна. Вопрос с инструментами создания и модификацией техник. Мне доступен только метод перебора и отсеивания ошибок. Долго, к тому же тратит много сил, так как неоконченная техника требует постоянного тестирования на каждом шаге разработки. Если упростить, создание техник через ауру — это очень сложный алфавит,» — Зевс взял паузу, формулируя ответ. — «И мне известны только несколько букв. В других мирах я создавал новые заклинания, если необходимо — для одной-единственной ситуации. Сейчас у меня нет инструментов конструирования, но время работает на нас. Каждый встреченный практик, умеющий что-либо, чего не знаем мы, будет пополнять мои знания, а вместе с этим и делать нас сильнее.»

Иван хмыкнул:

— Если я доживу. Но оставим это. Сотрудничество и само по себе всегда было соблазнительным, мне не нужна дополнительная мотивация. Вернёмся к нашим баранам.

И перешёл на речь через мысли.

«Лиза и Василий были единственными ниточками, что вели нас к организатору всей этой вакханалии. Кто ещё остался? Неизвестный нам Маншарев? Так их явно больше одного. Пробиваться к главному ГУСАРу? Самоубийство…» — размышлял на ходу мужчина.

«Лиза говорила, что с ней было трое,» — напомнило Зевс.

Иван медленно кивнул.

«Да. И личность Василия ей раскрыл неизвестный нам Маншарев. Притом что сам Василий этого Маншарева тоже знал. Давай представим, что это связь. Соответственно, этот Всеволод, которого упоминала Лиза, теоретически может знать, имя третьего. Хм… Осталось найти…»

Бобров вспомнил их первую встречу с Василием и Лизой. Там был тот странный тип. Парень, которого заставили снять брюки, а Елизавета упоминала про унижения.

«Это, конечно, эпическое попадание пальцем в небо, но у меня есть догадка о том, кого надо искать,» — поделился Иван со своим спутником.

Глава 38

Иван не ошибся. И в этот вечер Всеволод тоже нашёлся рядом с клубом, но сегодня его не пускали. Однако Всеволод не ушёл, нет. Он продолжал подходить к входу и упрашивать охрану его пропустить, получал отказ и около минут тридцати топтался где-то рядом, а затем снова шёл к охране. Иван наблюдал это уже четвёртый час, заняв скрытую наблюдательную позицию.

Однако мысли Ивана были в другом месте. Что-то свербело в голове. Назойливая мысль. Голос интуиции. Стойкое ощущение, что ему не хватает буквально последнего шага, последнего откровения, чтобы собрать пазл, но оно всё ускользало, не давая себя поймать.

На очередной попытке Всеволода пройти в клуб ему не просто отказали. Охранники довольно грубо оттолкнули назойливого посетителя, громко велев ему убираться. Валяние на асфальте нисколько не умерило пыл молодого мужчины, и он вновь упрямо направился к входу сразу, как только встал на ноги. Теперь охрана уже не стала сдерживаться, впрочем, много усилий и не требовалось. Один хороший удар в челюсть отправил странного типа отдыхать. С выражением вселенской скорби на лице охранник подошёл к Всеволоду и оттащил его в сторону, положив на скамейку. Стоило охраннику вернуться на свой пост, как якобы отключившийся мужчина поднялся, отряхнулся и вновь начал бродить вокруг клуба, как алкаш ходит вокруг питейной, когда у него нет денег.

«У него жёсткая зависимость,» — констатировал Иван. — «И наблюдение начинает утомлять.»

Зевс выразил молчаливую солидарность.

Ещё почти час картина не менялась, наводя Боброва на мысль вмешаться и помочь несостоявшемуся игроку, уже и так полностью лишившегося собственного достоинства, отправиться подальше отсюда. Куда-нибудь в тёмное безлюдное место, каких в округе в целом хватало.

Однако на горизонте появилась знакомая красная Молния. Иван сначала даже не обратил на машину и водителя внимания, Пётр сейчас его интересовал мало. Но машина остановилась не рядом с входом, а рядом со Всеволодом. Пётр приехал именно за этим странным фриком. Обменявшись несколькими словами, Безухов посадил Всеволода в машину.

«Сможешь отследить?» — спросил Иван, отлично понимая, что за машиной никак успеть не сможет.

«Недолго,» — констатировал Зевс.

Сверло интуиции, прорывающееся в мозг, заработало с новой силой. Иван задался вопросом, почему Пётр забирает Всеволода. Просто подвозит домой? Это вполне возможно, но…

В голове одно за другим начали всплывать воспоминания.

«…Пьер Безухов? Насколько я знаю, он — мающийся бездельем счастливый наследник большого состояния, внебрачный сын Николая, земля ему пухом…» — вспомнились слова Олега Бабищева.

Внебрачный сын. Внебрачный. Затем вспомнился Василий, отвечающий на вопрос Надежды.

«…Кто? Маншарев?…»

И ответ Козловского, произнесённый с очень странной интонацией:

«…Ха. Да, Маншарев…»

И реакция Елизаветы на гоночном треке. Её напряжение при появлении Петра.

«…Как вы меня нашли?…»

И чуть позже.

«…А кто тебе сказал, что вторым был Василий?…» — спросил Иван.

«…Маншарев…» — ответила девушка, напуганная и злая одновременно.

Пётр с самого начала заинтересовался Иваном. Помог с жильём. Потом доставил его к Василию. А затем помогал участвовать в поиске схрона Лизы.

— Вот же хитрожопый… — тихо прошипел Иван.

«Судя по мозговой активности…» — начал было Зевс, но Иван его опередил.

«Это Пётр! Готов поспорить, его вторая фамилия — Маншарев. Фамилия матери, если быть точным,» — ответил Бобров.

Далеко идти не пришлось, Пётр свернул в ближайшее тихое местечко, какой-то закрытый магазин, или нечто подобное. Сейчас — заколоченная стальная коробка. Когда Иван добрался до неё, дверь уже была вскрыта, точнее, проломлен замок.

Та их встреча в клубе, знакомство Ивана со всеми четырьмя, Петром, Лизой, Василием, ну и Всеволодом. Это не было совпадение. Пётр сам рассказал Лизе, что один из тех, кто над ней надругался — Василий. Сдал целенаправленно. И Лиза крутилась рядом, ища возможность отомстить. А Всеволод крутился рядом, потому что это было единственное место, куда его пускали.

По покинутой коробке брошенного магазина разносился тихий скулёж. Свет от телефона выхватывает двух мужчин.

— Дай мне руку, — мягкий, убеждающий голос Петра, пытающегося воткнуть иглу в предплечье двинутого.

— Я не хочу… — ответ сквозь слёзы от Всеволода.

На очередном шаге Иван на что-то наступил, обозначив своё присутствие. Пётр резко обернулся, убрав иглу за спину, а Всеволод начал быстро отползать в дальний угол.

— Иван? — выдаёт удивление Пётр. — Ты знаешь, что ты в розыске?

— Правда? — наигранно удивляется Бобров. — Обязательно зайду в гости к полиции, поинтересуюсь, что им от меня нужно. Но сначала — он.

Забившийся в угол сумасшедший мелко задрожал.

— Подожди! Не знаю, что ты задумал, но…

— Всего лишь один вопрос, Пётр. Один вопрос. Для одного вопроса ты достаточно в своём уме? — последняя реплика была адресована забившемуся в угол сумасшедшему. — Скажи, Всеволод. Когда вы насиловали Елизавету, кто бы третьим кроме тебя и Василия?

Парень задрожал так, будто сейчас его схватит припадок.

Но куда сильнее преобразился Пётр. С лица ушли испуг и растерянность. Юноша теперь выглядел спокойно и собранно, а взгляд его стал столь колким, столь угрожающим, что Иван напрягся, ожидая атаки.

— Полагаю… — голос тоже резко контрастировал, став жёстким и глубоким. — вопрос адресован мне в куда большей степени, верно?

Бобров кивнул:

— Как бы да, но в то же время нет. Просто хотел убедиться, — признал Иван свои намерения. — Вопросы у меня к тебе совсем другие.

Теперь, когда этот кусочек мозаики встал на своё место, Иван начал выстраивать и всё остальное. Поезд Владивосток — Москва. Среди новостей была одна, что сейчас имела значение. О том, что «Север Камень» открыл новый завод. А за этим подтянулась и одно из откровений Лизы.

«…Василий недавно занял пост управляющего компании „Север Камень“ после трагической смерти своего дяди, предыдущего управляющего. Трагической смерти, подстроенной самим Василием…»

Василий целенаправленно старался завладеть этой компанией. А следом подтягивалась болтовня таксиста.

«…Маншаревы судятся с Волконскими. Вроде как за Кавказскую Транспортную Компанию…»

С учётом расположения нового завода транспортная компания должна была служить надёжным путём доставки из Понтийских гор в Москву. И из разговора с Василием:

«…Это же Лиза? Он соврал. Это была Лиза… Она рассказала? Рассказала о моих… Рассказала?…»

Козловский уже тогда говорил о Петре. Понял, что Маншарев хочет чужими руками его убрать. И Иван тогда угадал с составом. Оно взаимосвязано. Новый завод и состав. Именно появление этого вещества заставило Петра действовать жёстче, активнее.

Подтянулись и слова Ольги.

«…Помимо ИСБ есть ещё одна служба. Главное Управление Стратегической Армейской Разведки…..Через них действую некоторые рода, когда нужна силовая поддержка. В Москве главой ГУСАР является Алиса Зиновьевна Микоян…..Девичья фамилия Маншарева…»

Когда ситуация начала выходить из-под контроля, Пётр привлёк родственника и начал применять силовые методы решения проблем.

— Как к тебе обращаться? Пьер Безухов? Или Пётр Маншарев? — чуть улыбнувшись спросил Иван.

— Не имеет значения, — безразлично ответил мужчина. — Чему ты ухмыляешься?

Иван рукой обвёл стены, что их окружали.

— Сценарист — идиот. Финальная сцена, кульминационная, можно сказать. А мы сидим в каком-то сарае. Для самой важной сцены в повествовании можно было выбрать место и покрасивее. Представь, как всё это будет выглядеть на экране.

На секунду взгляд Пьера стал ещё более колючим, но быстро вернулся в неприязненное выражение.

— Я бы мог сказать, что ты не сможешь ничего доказать. У тебя ничего на меня нет.

Пьер сейчас резко контрастировал с образом, сложившимся в голове Ивана. Собранный, предельно серьёзный, уверенный в своих силах, жёсткий и требовательный. Осталось только выяснить, кем является Пётр. Кукловод или пешка?. Или, может быть, это более весомая фигура, чем пешка, но всё же исполнитель чужой воли, чужих планов.

— Мог бы, — кивнул Иван. — Но ты, как настоящий злодей, просто обязан посвятить меня в свои злодейские планы.

Пётр сделал глубокий вдох, подавляя раздражение.

— Нет.

— Тогда давай я попробую, — предложил Бобров. — Вы с Василием и Всеволодом были тайными друзьями, познакомившимися по переписке. Уж не знаю, как вам пришло в голову развлечься с Лизой… В смысле она, конечно, девушка привлекательная была, но…

Пётр едва заметно поморщился:

— Тратишь много времени на незначительные детали.

Иван возразил:

— Это была значительная деталь, знаешь ли! Красивая девушка не может быть незначительной деталью! — возмутился Иван, но быстро продолжил. — В общем, дело было сделано. Всеволод оказался козлом отпущения. Ты и Василий продолжили общаться, всё так же тайно. Ты подогнал Лизе костюмчик. Разработка твой семьи. Но Асафьева не могла им пользоваться в полную силу, требовался допинг. К сожалению, на тот момент у вас готового состава либо не было вообще, либо было мало.

— Если будешь всё разжёвывать, наш разговор затянется, — посетовал Пётр. — Предлагаю перейти к самой сути.

Иван возмутился:

— Эй! Сам не хотел раскрывать свои злодейские планы — это приходится делать мне!

Боброву удалось вывести Петра из себя.

— Прекращай этот балаган! Давай уже перейдём к делу!

Иван хмыкнул:

— А не получится. В смысле, попробовать-то мы можем, но уже через пару предложений ты скажешь какую-нибудь неправду, я тебе не поверю. Но чтобы доказать, что моё недоверие вызвано не желанием левой пятки, а подтверждается фактами, мне всё равно придётся рассказывать, в чём состояли твои злодейские планы.

Пётр мрачно вздохнул.

— Да и вообще мог бы мне подыграть, — продолжил тот самый балаган Иван. — Рассказал бы свой злодейский план. Я бы приволок тебя к своему бывшему начальству. И они были бы вынуждены снять с меня все обвинения и наветы, а ещё сделать вновь своим сотрудником. Секреты-то твои только у меня есть. Смекаешь?

Не вынесший потока сознания, Пётр не удержал маски невозмутимости, устало погладив лоб.

— У тебя словесный понос? Слишком много стресса за последние дни?

На это Иван лишь чуть дёрнул плечом.

— По твоей вине, кстати. И твоё убийство, в свете всего того, что на мне уже висит, станет лишь единичным эпизодом. Уверен, что не хочешь сотрудничать со следствием?

— Уверен, — твёрдо кивнул Пётр. — Более того, имею предложение получше. Предлагаю тебе поработать на меня.

Глава 39

— Предлагаю тебе поработать на меня, — произнёс Пётр.

Иван ожидал перехода к этой теме, но не думал, что это произойдёт вот так, в лоб.

— Серьёзно? После нескольких попыток меня убить ты предлагаешь мне на тебя поработать? — скепсис по поводу такого захода Боброву даже не пришлось изображать.

Пётр спокойно кивнул.

— Да. Заметь, убить тебя я так и не смог, поэтому не вижу смысла, продолжать этим заниматься. И к тому же ты лишил нас лучшего бойца. Его надо кем-то заменить. Почему бы не тобой?

Бобров хмыкнул. Потому что никакой другой реакции выдавить из себя не сумел.

— Итак? — похоже, Пётр был настроен серьёзно. — Давай сразу оставим за бортом все эти глупости про мораль и кучу трупов, что мы с тобой уже оставили позади. Начнём с чистого листа. Что тебе предложили в ИСБ? Зная их — пистолет, лицензию на убийство и направление в какую-нибудь задницу мира? Ну и мутные обещания хорошего финансирования без реального подтверждения. Знаю я, как они работают с вольными стрелками.

Бобров хмыкнул повторно.

— Да, даже возразить нечего. Разве что они меня прикрыли, но… — Иван поморщился. — Но никакой реальной угрозы для меня и не было.

— Угрозы? — Пётр произнёс это слово, интонациями показывая, как глупо оно звучит. — Как будто в Чосоне хоть кто-нибудь мог представлять для тебя угрозу.

— Я столкнулся с ниндзя, — вспомнил Иван. — Они мне несколько лишних отверстий в теле оставили, если говорить откровенно. Но, допустим, что ИСБ мне ничего особо не предлагала.

Пётр отмахнулся:

— Они — правительственная контора. А правительство всегда действует по одному шаблону. Сначала будут за тобой наблюдать, позволив вляпаться в полное дерьмо, и вылезут в самый последний момент, когда ты уже разобрался с основной проблемой, но остаются мелкие сложности. И героически тебя спасают, причём им это не будет ничего стоит. А дальше будут эксплуатировать, пока не выжмут досуха.

Речь получилась пафосной и в меру харизматичной. Иван неопределённо покивал:

— Можно интерпретировать и так. А сейчас ты должен выдать мне предложение, от которого невозможно отказаться. Сполна оценить мои способности и предложить столько, что даже мне, со всей присущей мне наглостью, станет немного неуютно. Я прав?

Маншарев прищурился. Он будто оценивал Ивана, таким был его взгляд. Бобров видел такое выражение лица у Михаила, начальника СБ у отца Ивана, когда тот смотрел на нового сотрудника. Аналогия показалась Ивану ироничной.

— Если оценивать только твои действия, Иван, — заговорил Пётр, — то тянешь ты исключительно на дуболома-исполнителя. Полезного, но узкоспециализированного исполнителя.

Бобров поморщился, и Маншарев продолжил:

— Ты действовал вслепую, не знал ситуации, не был в курсе нашей внутренней кухни. И тем не менее ты не устроил хаоса на улицах, избегал лишних жертв, реагировал спокойно и адекватно. К тому же хоть и с большим трудом, но я нашёл некоторую информацию о твоих действиях в Чосоне. Ты достиг своей цели, практически в одиночку.

Пётр обернулся на заскулившего Всеволода и поморщился.

— Предлагаю перенести наш разговор в более подходящее для этого место. А чтобы подтвердить серьёзность моих намерений…

Пётр достал телефон и набрал на память номер, поставив громкую связь.

«Слушаю,» — отозвался девайс женским голосом.

— Алиса, ситуация изменилась. Надо свернуть поиск Боброва.

Женщина очень выразительно вздохнула, вкладывая целый калейдоскоп негативных эмоций, вызванных просьбой Петра.

«Насколько срочно?» — тем не менее вопрос был строго по делу.

Либо Пётр был большим начальником, либо между ними были максимально профессиональные отношения, когда ни один, ни второй не дёргает другого по пустякам.

— Чем быстрее, тем лучше.

«Ты не делаешь мою жизнь проще,» — повторно вздохнула Алиса, но в этот раз негатива было меньше. — «Мы ещё работаем на месте стычки его и Глеба. Успеем подкинуть тело и зафиксировать смерть Боброва.»

Пётр свободной рукой помассировал висок.

— А без смерти?

«Пётр, я не волшебница. С ним уже слишком много связано,» — ответила женщина.

Маншарев вопросительно посмотрел на Ивана. Обсуждающий криво и совсем невесело улыбнулся, после чего жестом дал согласие на мистификацию собственной смерти.

— Хорошо, Алиса, пусть будет труп. Спасибо.

«Пожалуйста,» — после вежливого ответа вызов оборвался.

— Оперативно, — оценил Иван.

Пётр кивнул:

— Мы действуем быстрее ИСБ и других структур стола. Насущная необходимость, — он указал за спину. — Давай доставим этого домой, а потом поедем ко мне и обстоятельно поговорим.

И, видя скепсис на лице Ивана, Маншарев добавил раньше, чем тот успел что-то сказать:

— И не надо про хитрые ловушки, пожалуйста. Я не буду взрывать свой особняк вместе с тобой и своими людьми только ради ещё одной попытки тебя убить! К тому же без гарантии на результат!

Иван тоже огляделся, затем бросил взгляд на тихо скулящего Всеволода. Бобров ждал предложения о работе, так зачем мешать ситуации складываться так, как ему надо?

— Хорошо. Ты меня заинтересовал.

Дальше Пётр сделал скулящему парню укол, после которого тот успокоился. Сам проводил до машины и погрузил на заднее сидение. Судя по всему — имелся большой опыт.

— А я говорил, что твоя тачка — Иван выделил интонацией слово, — это далеко не предел мечтаний.

Пётр отмахнулся от замечания. Сам Бобров сел на переднее сидение, благодаря тонировке можно не опасаться привлечь внимание полиции или кого-то ещё. Маншарев включил радио, в пути они не разговаривали. До особняка Всеволода ехали почти час, так далеко от Южакова тот располагался.

— Подожди меня, мне придётся успокоить его сестёр, — попросил Пётр и покинул автомобиль.

Иван глянул, как он помогает Всеволоду идти, и тут же потерял к ним интерес.

«Мы будем сообщать Ольге обо всём?» — проснулся Зевс.

Иван поморщился.

«Спроси что-нибудь попроще. Всё, что меня связывает с ИСБ — личная симпатия к Ольге. Зато претензий к ним выше крыши. Даже если отбросить их попытку запихнуть меня к нелюбимым родственникам, отсутствие подъёмных и прочие мелкие косяки, они на раз два перевели меня из разряда сотрудников в разряд врагов, а затем ещё и продали с потрохами своим же конкурентам. То есть у нас здесь типичная злобная правительственная спецслужба, тупая и карикатурная, как это ни прискорбно,» — ответил Иван.

«Пётр мало чем от них отличается,» — высказал своё мнение Зевс.

Бобров кивнул:

«Ага. Он ничем не лучше, также подставляет своих, когда это выгодно. Но прикол в том, что он и не хуже. Такой же, просто такой же. По итогу, мне без разницы, служить одним или другим. Два равнозначных работодателя,» — вздохнул Иван. — «А поскольку в сказки про то, что правительство хорошее, потому что оно правительство, а ещё, потому что оно своё, я не верю, всё сводится к цене вопроса. И Пётр пока куда охотнее демонстрирует готовность оплачивать мои услуги. Хорошо оплачивать.»

На какое-то время оба замолчали.

«А чего хочешь ты?» — прервал тишину Зевс.

«Развиваться. Сколько у меня лет, если не пристрелят? Сколько я проживу до смерти от старости?»

«По предварительной оценке до семи сотен вытянуть вполне возможно,» — ответил Зевс так, будто считал это заранее.

«Отлично. У меня семь сотен лет, чтобы стать самым сильным практиком в мире,» — сформулировал своё желание Иван. — «А в таком ключе мне без разницы, с кем работать.»

Вернулся Пётр и молча сел в машину. Теперь они поехали в особняк Безуховых. Снова негромко играло радио, а Пётр молчал.

— На кой чёрт вы её насиловали? — спросил Иван, прерывая молчание.

Маншарев нахмурился.

— Морально-этический вопрос мы не трогаем. Я другое понять хочу. Не верю я, что у вас не было иного способа добраться до женского тела.

Пётр ответил не сразу. По нему было видно, что те воспоминания не приносят ему позитивных эмоций.

— Всё несколько сложнее. В тот момент Лиза была той ещё сукой. Особенно под маской. То есть мы вообще не знали, что это именно она, считали Асафьеву лишь организатором. Нас бесило высокомерие курьера, её замашки. Мы решили проучить зарвавшуюся простолюдинку. Не верили, что под маской дворянка. Она рассказала тебе, что там произошло?

Иван отрицательно покачал головой:

— В общих чертах и без подробностей.

Пётр хмыкнул:

— Понятно. Мне она рассказывала… Скажем так, сильно доработанную версию, где её принуждали и угрожали. Всё было проще. Сначала она пришла ко мне, чтобы забрать первое письмо. Она иногда угощалась вином или даже чем покрепче. Была уверена в себе, высокомерна. Будущая Великая Княгиня, как-никак. Я угостил её выпивкой и попросил отправить посылку Василию. Тот её тоже угостил, отправив к Всеволоду. А уже тот поставил камеру, чтобы всё записать. И банально её соблазнил. Когда мы зашли в комнату, на Лизе была маска, всё ещё закрывавшая лицо, и трусы. Остатками мозгов она понимала, что девственности лишаться ей совершенно нельзя. А мы тоже успели выпить, поэтому не думали ни о чём.

Безухов вздохнул, некоторое время помолчав. А затем закончил историю.

— Мы завязали ей глаза, не снимая маски. А о том, кто она, узнали лишь через несколько дней. Более того, Лиза повела себя, как дура. Не удивительно, конечно, после группового изнасилования, но как дура. Она сразу позвонила жениху и всё рассказала. А могла бы просто промолчать, всё равно из-за физических упражнений у неё там внутри просторно, что только врач разберёт, девственница она или нет. Половина наших молодых дворянок этим пользуются, активно налегая на спорт. У меня самого любовница — Бабищева, кстати.

Иван кивнул, показывая, что услышал и понял. Никак комментировать эту историю он не хотел. И даже заявление про родственницу, ходящую в любовницах у Петра, его не удивило.

— Как насчёт откровенности за откровенность? — спросил Пётр.

Бобров улыбнулся:

— Так ты не просто так мне всё рассказал, да?

Тот нисколько не смутился:

— А почему нет? Мы начали с чистого листа, помнишь?

— Помню, — согласился Иван. — Что ты хочешь узнать?

— Ты сумел убить Глеба…

— Того парня в тяжёлой броне? — уточнил Иван.

— Ага. А он был очень серьёзным бойцом.

Бобров отрицательно покачал головой.

— Извини, Пётр, я мало что могу рассказать. Не потому, что не хочу, а потому, что не знаю. Мне сказали, что отец применил ко мне разработку одного сумасшедшего учёного. Когда я до установки добрался, она была уничтожена, а её создатель мёртв.

Пётр заинтересовался:

— Что за установка?

— Копьё Лонгина.

— Франклин? — удивился Безухов. — Он не был сумасшедшим. Да и копьё не работало. То есть работало, конечно, только убивало всех подопытных.

— Как я и сказал — не знаю, как это объяснить.

— Жаль, — честно признался Пётр.

Они проехали ворота и свернули к большому и старому, но ухоженному особняку.

Глава 40

Кабинет Петра, перешедший ему от отца, просторный и в меру помпезный, настраивал на рабочий лад. Пётр сидел в кресле во главе стола, Иван расположился перед ним. Оба держали по бокалу вина в руке.

— Возвращаясь к разговору о работе, — продолжил прерванный диалог Маншарев, — роль простого бойца я тебе предлагать не стану. Как ты сам сказал, представляясь Василию? Человек, который решает проблемы?

Иван кивнул, но промолчал.

— Нам нужен, как говорят британцы, crisis manager. Человек с обширными полномочиями, способный приехать на место и быстро разобраться, например, выявить что мешает производству и решить эту проблему. Причём не затычку поставить на время, а реально решить, чтобы больше к вопросу не возвращаться.

— Я понимаю, о чём ты, — подтвердил Бобров.

— Отлично. Управленческие навыки у тебя есть?

Иван хмыкнул.

— Собеседование?

— Упрощённое, — ответил Пётр, сохраняя полную серьёзность, — не люблю некомпетентных исполнителей.

— Есть, — приврал Иван о своих реальных способностях и умениях в этой области. — Не обещаю, что заткну за пояс Сикорского и Порше, но в грязь лицом не ударю.

— У тебя будет возможность себя показать, — пообещал Пётр. — Тогда решено…

Иван удивился:

— Ты можешь такие управленческие решения в одиночку принимать?

Тот поморщился:

— Только на своём уровне. Ты будешь… Как это у американцев говориться? One’s second self?

Иван кивнул:

— Правая рука, да.

— Вот. Есть у меня пара затыков, с которыми надо разбираться, но я не могу покинуть Москву. Поэтому ты там себя и покажешь. А дальше по моей рекомендации пройдёшь выше, — Пётр прищурился. — Если выполнишь работу, конечно же. Я тебе не подчиняться себе предлагаю, Иван, а становиться партнёром. К твоим услугам все мои ресурсы, а в будущем и наши в целом. Будешь эффективным и результативным — сможешь любую свою фантазию реализовать.

Иван обвёл взглядом кабинет.

— Так эти хоромы тебе…? — закончить вопрос он не успел.

Пётр отрицательно покачал головой:

— Нет. Это отец, его собственная инициатива. Они… У них с мамой был роман, настоящая любовь. Он любил её достаточно сильно, чтобы в завещании признать сыном и сделать наследником.

— Полагаю, это сильно упрочнило твою позицию в… вашей организации, — предположил Бобров.

— Не сразу, — признался собеседник, после того как опустошил бокал. — Пришлось доказать свою дееспособность.

— А о составе вашей организации я узнаю, когда пройду вступительные экзамены? — продолжил вопросы Иван.

— Да. Как и о многом другом.

Бобров хмыкнул:

— Ну хоть в общих чертах объясни, на кого я работаю.

Пётр задумался, явно прикидывая в голове, как много можно рассказать.

— Тебе известно о Столе? — спросил он.

— Ты о союзе родов, потомков Рюриковичей? Я, конечно, о вашей современной кухне многого могу не знать, но уж историю-то учил.

Пётр проигнорировал раздражённый ответ Ивана, кивнув:

— Как ты понимаешь, Стол, несмотря на всё своё немалое влияние, не может быть единоличной властью априори. Есть и другие… Группировки, скажем так. Мы — одна из них. И не просто «одна из», а самая могущественная, вполне способная составить оппозицию Столу. Это накладывает необходимость соблюдать секретность, потому что, если стол о нас узнает — он попытается нас достать.

Иван кивнул:

— Поэтому всё, что я буду знать… некая группировка существует, и я в неё вхожу.

Бобров вздохнул.

— Хорошо. А цель? Сместить Стол и занять их место?

— Именно. Это очевидно. Но цель… далёкая. Всё же Стол накопил внушительное влияние, у них огромные ресурсы. Открытое противостояние сейчас — самоубийство. Однако…

Пётр достал из ящика стола несколько уже виденных Иваном колб.

— Есть способы резко поменять расклад сил. Сейчас все… — он сделал неопределённый жест, — игроки, скажем так, стремятся получить прорыв. Технологию, способ, хитрость, которая станет новой вехой в развитии практиков, как это было с тибетским учением. Такие технологии есть и у нас.

— Тот парень, что меня чуть не убил, — кивнул Иван. — Он очень многое показал.

Пётр поморщился.

— Да, в него было вложено чудовищное количество средств. К сожалению, ни о какой массовой подготовки ему подобных не стоит и речи.

Иван хмыкнул. Не высказанными остались слова: «хотя подготовка отдельных отрядов ведётся». Пусть не в большом количестве, но даже пара десятков таких бойцов могут сделать очень и очень много.

— А что с Василием? Не пойми неправильно, но я не хотел бы работать на людей, что легко списывают своих же партнёров.

Пётр поморщился и грустно вздохнул.

— Это не было легко, наоборот. Я пытался его переубедить, давал ему возможность одуматься. Как ты понимаешь, выход из нашей организации только один.

Иван кивнул. Как ни странно, он даже не осуждал Петра и его группировку, в таких вещах действительно пути назад нет.

— Я надеялся, что всё закончится хорошо. Даже вся эта афера с Лизой… — Пётр вновь вздохнул, кажется, даже искренне. — К сожалению, всё закончилось так, как закончилось. Не глупи, и тебе ничего не будет угрожать. Поверь, мы очень ценим сотрудников, особенно приносящих пользу. Как минимум потому, что замену найти занятие сложное и длительное.

— А вся эта война на улицах? Гуси валят оперативников ИСБ. Какие-то мутные силовики штурмом берут базу ИСБ. Убийство Василия и что куда важнее, Надежды… Она, на секундочку, ИО главы службы безопасности Бабищевых.

Пётр кивнул.

— Так мы и живём, Иван. Думаю, вину свалят на Лизу и тебя. Иностранные агенты, обман, подкуп. Вы подкупили какую-нибудь шишку в ИСБ, чтобы выведать секреты… Не знаю, может быть Козловских, а может, и Бабищевых. Разведуправление село тебе на хвост, а поскольку ничего, кроме смертной казни, тебя и Лизу не ждало, вы начали прикладывать все возможные усилия, чтобы сбежать.

— Я в полицию заваливался, — напомнил Иван.

Пётр пожал плечами:

— Чтобы сбить с толку и выиграть время для эвакуации. Кто-нибудь потеряет свои должности, кого-нибудь осудят за измену. Мои партнёры сделают вид, будто старые рода в очередной раз перегрызлись между собой, почувствовав наживу, а мелкие пытались ухватить объедки, падавшие на пол. А это, — он кивнул на колбы, — та самая наживка, на которую все кинулись.

Иван присмотрелся к колбам.

— И что? Для вас эта штука ценности уже не представляет?

— Этот препарат известен уже лет пятнадцать. Точнее — формула. Но синтезировать его очень сложно. Цена производства одной инъекции — несколько миллионов. Чтобы был результат — нужен курс приёма препарата. А это настолько астрономические суммы, что теряется весь смысл. Конечно, многие работают над удешевлением процесса производства. И мы достигли результата. У нас есть относительно экономичная формула. Всего сотня тысяч за инъекцию. Сможешь пройти курс, но вряд ли тебе поможет.

Бобров получил подтверждение от Зевса, что ему принимать препарат не нужно. Иван сидел молча несколько минут, размышляя и взвешивая за и против. Взвешивал, так ли хочет работать с Ольгой. Ей он, конечно, симпатизировал, но Пётр предлагал намного больше, чем ИСБ.

— Хорошо, Пётр. Я в твоём распоряжении. Рассказывай, что я должен для вас сделать, чтобы стать партнёром.

Конец второй книги.

Июнь 2022 — Июль 2022

Content

N02far
Пособие Для Чайников Часть 2: Трудоустройство

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40