Ирина Гиберманн

Живу как хочу. Принять прошлое и обрести себя в настоящем

Информация от издательства

Гиберманн, Ирина

Живу как хочу. Принять прошлое и обрести себя в настоящем / Ирина Гиберманн. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Между нами терапия).

ISBN 978-5-00195-717-1

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Текст. Ирина Гиберманн, 2023

© Фотография на обложке. Astya Geza, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

Эту книгу я посвящаю своим пациентам, каждый из которых для меня — это всегда эмоциональный, интеллектуальный и ментальный вызов.

Книга — это не отражение автора,

книга — это зеркало для читателя.

Концовка

Моя бабушка научила меня как фундаментальным ценностям, так и вполне банальным вещам. Кроме прочего — читать книги с конца. Открываешь последние несколько страниц и понимаешь, надо ли читать, инвестиция это будет или трата времени.

Этот секрет уберегал меня от многих разочарований — и лишал интриги. Я за прозрачность, поэтому открываю карты: эта книга о вас.

«Живу как хочу» — это не только безмолвный свидетель чужих судеб, пронизанный самоиронией и абсолютно подлинный, но и приглашение в закулисье исцеления души, преломленное через призму социальной приемлемости. Это настоящее путешествие к себе и в себя, жизненный поток — со своими энергией, темпом, пульсацией, повторениями, циклами, перекрестками, разрывами и паузами. С вопросами без ответов. С ответами до вопросов. С многомерностью. Это заметки на полях, торопливо набросанные неразборчивым почерком. Но такие искренние и ценные, как будто от них что-то зависит.

Ирина Гиберманн, 2022

Рукопожатие

Знакомство в одно касание. Рукопожатием. Как первая сцена, которая решает все и в которой важна каждая деталь: какая погода за окном, какое время года и дня. Пришел ли пациент вовремя, торопился ли, ждал или опоздал. Мы протягиваем друг другу руку.

Вы только что взяли в руки мою книгу. Я приветствую вас. Давайте знакомиться с собой и друг с другом.

Рука холодная, как рыба.

Или мокрая от волнения.

Моей руки еле касаются из уважения.

Или нерешительно протягиваю свою.

Мою руку жмут, показывая силу.

Мне жмут руку и не смотрят в глаза.

Мне не дают руки из чувства стыда.

Меня заставляют ждать с протянутой рукой.

Жмут мою руку и, глядя на кольцо, спрашивают: «Замужем?»

Мне дают левую руку со словами: «Я после операции».

Четкое, сильное и выдрессированное рукопожатие.

Мою руку трясут.

Мою руку держат, выходя за границы этикета и не отпускают.

Нежно дотрагиваются до моей руки.

Мою руку целуют со словами: «У нас так принято, вы Женщина».

Мою руку брезгливо быстро отпускают.

Мою руку жмут со словами: «Какие у вас ухоженные руки».

Мою руку жмут двумя руками.

Мою руку держат и смотрят прямо мне в глаза.

Мою руку пристально рассматривают.

Мою руку игнорируют и подмигивают мне.

Моя рука как главный инструмент диагностики. Терапия только что началась. С рукопожатия.

Глава первая. Когнитивный и эмоциональный ландшафт

Эта книга про отношения. Отношения для меня — это рост.

Я хочу поговорить про столкновение с собой. Разным. Из прошлого. Из настоящего. Из будущего.

Ведь как часто мы, встретившись с собой, отпрыгиваем, боимся себя. Самого себя. Просто потому, что экс-я вызывает противоречивые или негативные чувства. Потому что тоска: таким, как был, уже не стать. Потому что стыдно за себя, за свою беспомощность и за свои решения или нерешительность.

Иногда мы сталкиваемся с собой из будущего. Но наши старые страхи и демоны зовут нас прочь, влекут, не дают отказаться от уже известного и такого понятного опыта. И мы трусим, боимся потерять стабильность и равновесие, не делаем этот самый важный шаг, отказываемся от нового опыта. Лучше такая стабильность — плохая, но понятная, — чем неизвестность и риск.

А если пойти на свидание с собой? Date. Настоящее свидание, в лучших традициях. Листали приложение для знакомств и натолкнулись на себя! Куда смахнете — вправо или влево, когда встретитесь с самим собой?

Представьте, что вправо.

Лайк.

И вот вы открыли книгу, чтобы встретиться с собой. Может, вы готовились, ждали этого свидания. Или открыли наугад на любой странице и погрузились в свой мир. Или просто купили себе экземпляр и пошли на риск, не зная, что будет тут. И вот вы здесь.

Кто смахнул вправо? Кто сюда из интереса? Из любопытства? На свидание вслепую с самим собой.

А что, если вы смахнули влево? Не дали себе шанс? Пролистнули? Или — еще хуже — не успели, ошиблись, посмотрели на стрижку, вес, рост, глупый фон на фотке, решили, что контекст не тот. А может быть, просто плохое настроение, и вы листаете всех налево. И себя тоже. Как это — не получить у самого себя шанса? Не увидеть себя, не разглядеть? Вы не пара себе?

Книга полна вопросов, и она сделает все, чтобы приблизить вас к себе.

Почему нам столько говорили про отношения с другими — в школе, в семье, с друзьями, — но никто не рассказал, как важно быть с собой в ладу. В аду.

Я долгие годы жила с собой в аду, страшась своих демонов и мумий из прошлого, не зная, что такое отношения, и предавая себя. Не буду сейчас спрашивать, знакомо ли вам такое состояние. Знаю, что знакомо.

Вспомните, как вы ходите на свидания с другими. А на свидание с собой? Почему без легкости и интереса, без любопытства и желания решить, что хотите увидеться снова?

А если протянуть фазу знакомства с собой на годы? Ведь вы тоже меняетесь. Каждый день. Там, внутри себя. Меняются опыт и ситуации, люди и чувства, решения и возможности — упущенные и те, что вы использовали. Меняются победы и поражения.

Я помню, что меня сподвигла к терапии одна фраза коллеги. Она бросила ее между дверью и косяком, вскользь: «Ирина, ты такая непримиримая».

Непримиримая.

Так отрезвляюще прозрачно и точно. Я была непримирима внутри себя. Холодная война на годы. Как БЛОКАДА ГИБЕРМАНН. И я этого не видела. Или не хотела видеть, а может, была не готова. А тут остановилась. Присмотрелась. Начала принимать. Стало не по себе. Блокада. Это когда внутри голод и пустота. Смерти и потери. И все без проблеска на надежду и без шансов выжить.

А у меня есть план эвакуации?

Нет. Я не готова к правде.

Это тяжело. И ты буквально взрываешься внутри. И миллионы мелких осколков ранят тебя и всех вокруг. Всех. Каждого. Ты объявил себе войну — и стоишь безоружный. Не можешь ни увильнуть, ни защититься. Ни напасть.

Свидание с собой.

Сквозь годы.

Протянуть и прожить эти отношения.

Зайти туда и остаться.

Не клясться себе в верности и вечной любви.

Куда важнее уважение к себе и бережное отношение.

К себе.

Врага нет.

Я думаю, что это самое ужасное в реинсценировании, которое мы проживаем, — отыгрывании старых сцен в новом контексте, — когда люди вокруг и не догадываются, что мы пригласили их на поле боя и не дали им ни оружия, ни припасов, ни карты города.

Врага нет. И враг видится в каждом. Мы переносим свое видение на близких и друзей, на коллег и супругов, на детей и родителей. Противостояние с собой не имеет возраста. Непримиримость не имеет срока годности.

То, что мы встретились здесь, на одной странице, — показатель высшей смелости, храбрости и силы духа. Кто-то из нас на пути выхода из непримиримости. Кто-то уже излечился от ран. Кто-то еще спасает себя. Я всегда за бережность к себе. И непоколебимую благосклонность. Простить себе, простить себя. Проститься с собой и идеализированной картинкой себя. Разрешить себе знакомиться с собой — раненым.

Невозможно и дальше игнорировать, что наши потребности изменились. Что не надо больше выживать — выживать с самим собой. Можно дышать. Полной грудью. И переживать лишь потому, что дыхание захватывает от эмоций по поводу самих себя.

Я хочу поговорить о ментальном здоровье. Психотерапия опирается на то, что мы приходим в этот мир стремящимися к жизни и с кристально чистой, здоровой, ясной психикой. Мы растем в определенных условиях, и на нас оказывает влияние множество факторов. И это деформирует что-то очень важное внутри нас, мы видим себя другими. Со временем мы меняемся, начинаем защищаться, учимся не только созиданию, но и разрушению. Но здоровая часть не умирает, не засыпает, не сбегает. Она есть. И пусть это 1% нашей психики, но этого единственного процента достаточно. Почему мы всегда так заняты теми 99%, что игнорируем именно этот самый здоровый процент и не занимаемся им, не дорожим, не наращиваем? Почему смахиваем именно его влево?

Для меня отношения с собой — это исследование себя. Интерес к себе. Это отличие между взаимодействием и отношениями. Взаимодействие — это действие: «принеси», «подай», «давай». Отношения — это рост: ухаживать за отношениями с собой, как за любимой вещью.

После уважения и трепетного отношения к себе следующим пунктом для меня стоит бескомпромиссность. На мой взгляд, это куда интереснее, чем непримиримость. И бескомпромиссность — следствие уважения и верности себе. Это когда твоя жизнь не турецкий базар, где продал-купил регулируется меняющимися договоренностями в течение короткого промежутка времени, а когда у твоего слова есть вес, цена, значение, величина. Твоего слова самому себе. Иногда данного без ущерба для других, иногда — без оглядки на других. Но что другим до нас, если мы неверны себе? И снова на сцену выходят демоны. И опять пропадаем мы.

И еще — невозможно построить отношения с другим, не будучи в отношениях с собой. Понимаете, некому и не с кем будет строить.

Как это — быть увиденным собой? Быть себе тылом и союзником, быть себе помощником, наставником и ментором, быть себе другом и соратником? Я очень хочу, чтобы вы взяли из этой книги три самые ценные мысли. Ценные для выстраивания фундамента или укрепления отношений с собой.

Здесь собрано много упражнений, помогающих формулировать вопросы, находить свои ответы, делать заметки. (Для работы с упражнениями и ответов на вопросы заданий рекомендуем воспользоваться блокнотом для записей. — Прим. ред. электронной версии книги.) Когда падаем и попадаем на глубину, на дно себя, что мы видим? Что хранится там? Что мы так скрываем от других?

Упражнение 1. Маршрут для книги

Зачем я хочу прочесть эту книгу?

С каким собой я боюсь встретиться на страницах этой книги?

Какого себя я хочу здесь найти?

Когда дочитаете книгу, поделитесь своими заметками с близким человеком. Проявите и покажите себя. Страшнее уже не будет. Шанс может остаться возможностью, а может стать приглашением в отношения.

Булочки — в булочной, мясо — у мясника

Выяснять отношения — значит вносить ясность, отвечать на вопрос, что между нами. Здесь между нами терапия, поэтому будем искать ответы.

Нам свойственно бессознательно выбирать себе в партнеры людей, которые подкармливают наши детские травмы и деструктивные модели поведения.

Кроме того, есть ряд убеждений, корни которых лежат в раннем детстве.

В зависимости от семейной системы у нас может быть очень искаженное понимание, что такое отношения и что значит их прояснять. Для кого-то летящие по кухне тарелки и бокалы были нормой. Для кого-то родительский недельный бойкот — само собой разумеющимся. Кто-то не научился отделять чувства от эмоций. Кто-то не понял разницы между отношениями и взаимодействием.

Дородительствовать мы можем только сами себя — тем, что вырастим своего внутреннего взрослого и уволим внутренних родителей.

ОТНОШЕНИЯ В ПАРЕ ИЛИ С БЛИЗКИМИ — ЭТО:

не ябедничество,

не манипуляции,

не шантаж,

не игры в молчанку,

не игнорирование,

не интриги,

не угрозы,

не запугивание,

не использование,

не инструментализация,

не разоблачение,

не шпионство,

не партизанство,

не дородительствование.

Часто люди, вместо того чтобы поговорить с, говорят о. Вместо того чтобы побеседовать с ребенком, глядя ему в глаза, говорят о нем с другими. Ирония заключается в том, что, пока мы не признаем, что адресатом наших чувств (положительных или негативных) выступает конкретный человек, будет взаимодействие, а не отношения.

Булочки мы покупаем в булочной, а мясо — у мясника. Не наоборот.

В отношениях так же:

злюсь на тебя — говорю тебе об этом,

люблю тебя — говорю с тобой об этом.

Вроде бы все просто. Но если не делать работу над ошибками, будешь в отношениях бедный как церковная мышь. И даже если хочется сказать «я не знаю как», то все равно в глубине себя мы всегда знаем, что решение есть. И может быть, оно проще, чем кажется. Иногда решение — это выбор. Выбор — сделать иначе, чем раньше. Если полагаться на свою интуицию, если позволить себе смелость, то можно предположить, какой прозрачности и с кем не хватает.

Поставьте цели и идите к ним от страницы к странице.

ЯСНОСТЬ — ЭТО КОГДА я знаю, зачем мы вместе работаем, живем, строим отношения, зачем сотрудничаем и взаимодействуем.

ЯСНОСТЬ — ЭТО КОГДА:

без второго дна,

без эмоциональных манипуляций,

без шантажа сексом и детьми,

без желания использовать друг друга,

без желания нажиться на статусе или позиции другого,

без тенденции возвысить себя, унизив другого,

без личных отношений за деньги,

без бизнес-отношений, построенных на симпатии,

без желания купить другого,

без контроля над отношениями.

Упражнение 2. Ясность с собой и близкими

С кем я внесу ясность в отношения?

Какая ясность необходима мне в отношениях с собой?

Часто люди боятся ясности, потому что считают, что лучше жить в беспомощности, чем столкнуться с прозрачностью отношения к себе.

Спросите друзей: «Почему ты со мной? Что тебе важно и ценно в наших отношениях? Зачем я тебе?» Вы узнаете о себе много нового. И привнесете интенсивности в отношения или дадите шанс себе — если это не ваше — не оставаться там, где вы на тонком льду безрезультатно просите о доверии, принятии, признании, любви.

Зачем мне знакомиться с собой?

Очень часто мы не знаем, чего хотим и куда двигаться дальше. В терапии мы всегда в самом начале ставим цели. Это не значит, что они не изменятся со временем или не потеряют своего значения. Но цели — это гарантия, что мы видим маршрут и можем отследить, где ускоряемся, погружаемся в глубину, а где избегаем двигаться, хотим свернуть на первом же повороте, так и не приблизившись к себе.

Перечислю самые частые темы для самоисследования и проработки своей биографии. Что-то у вас откликнется на уровне эмоций, что-то на уровне воспоминаний, что-то на уровне «хочу».

Попробуйте окунуться в эксперимент и определить, какие темы вам наиболее интересны, а какие вызывают отторжение и холод. Это первый срез, набросок и черновик для вас, своеобразная инструкция, как работать с этой книгой. Потому что на этих страницах у вас будет возможность не только столкнуться с теми или иными определениями и понятиями, но и получить конкретные инструменты и техники, позволяющие использовать имеющийся опыт и получать новый.

Какие-то темы будут подробно разобраны в книге, какие-то возможно проработать только в индивидуальном или групповом формате в кресле у психотерапевта. Этот список вы можете использовать как инструмент для работы: отмечайте те темы, с которыми вы уже справились, и те, которые хотели бы исследовать.

• Поиск внутреннего ребенка.

• Выращивание внутреннего взрослого.

• Формирование навыка саморегуляции.

• Проработка отношений с родителями:

— садистическая мать,

— деспотичный отец,

— отсутствующий и слабый отец,

— эмоционально недосягаемые родители,

— штрафующие родители.

• Предательство.

• Проработка травм.

• Эмоциональное насилие в детстве и/или во взрослом возрасте.

• Манипуляции и шантаж в детстве и юности.

• Дородительствование.

• Увольнение внутренних родителей.

• Работа с ресурсами и потенциалом.

• Работа с пищевым поведением и компенсацией.

• Наверстывание эмоциональной зрелости.

• Контакт с внутренним недисциплинированным ребенком.

• Контакт со своими эгоизмом, эгоцентризмом и эгоманией.

• Принятие в себе жадности, алчности и скупости.

• Эмоциональный паралич.

• Использование защитника — Киллера (подробнее об этом ниже).

• Выстраивание отношений с собой.

• Поиск внутреннего авторитета.

• Карта тела в работе с весом.

• Карта тела и работа с социальными контактами.

• Проработка депрессивных состояний.

• Фрустрация и уровень толерантности.

• Зависть и конкурентоспособность.

• Чувства вины и стыда.

• Насилие и нарушение физических границ.

• Нарушение сексуальных границ.

• Инцест и изнасилование.

• Потеря и нахождение автономности.

• Способы адекватного проявления агрессии.

• Контакт со своим потенциалом агрессии.

• Поиск и формирование собственной идентичности.

• Контакт с любознательным ребенком.

• Проработка развода — своего и родителей.

• Присвоение успехов и поражений.

• Выстраивание адекватной картины себя со слабыми и сильными сторонами.

• Раскрытие творческого потенциала.

• Умение выдерживать один уровень глаз.

• Умение вызывать симпатию.

• Навык реагировать на давление и манипуляции.

• Диада и триада в семейной системе.

• Сепарация от родителей.

• Сепарация от детей.

• Прощание и прощение.

• Проработка утраты и горя.

• Умение начинать, продолжать и заканчивать отношения.

• Контроль и власть.

• Демонстрация власти и проекции.

• Перенос и отсутствие свободы в реакциях.

• Агирование и реагирование в разных ситуациях.

• Умение принимать решения и воплощать их в жизнь.

• Выравнивание сна, физической нагрузки и методы восстановления.

• Умение ставить границы и противостоять влиянию.

• Способность идти на контакт и выходить из ловушки покинутости.

• Отказ от роли изгоя.

• Уязвимость и отношения.

• Контроль и отношения.

• Перфекционизм и высокие стандарты.

• Умение не давать другим использовать себя.

• Польза как продажа себя ниже цены.

• Эмоциональная депривация и контакт со своими чувствами.

• Способность предлагать и предлагаться как способ удержать партнера.

• Измены и двойная жизнь.

• Обида и жестокость.

• Поиск своей теневой стороны.

• Контакт с телом и трепетное отношение к себе.

• Любовь и нежность как потребность.

• Доверие и отношения.

• Уверенность в себе и самоценность.

• Интерпретация и переинтерпретация своих ролей с близкими (родителями, партнерами, детьми).

• Одиночество и одинокость — ресурсы и подводные камни.

• Умение просить о помощи и принимать ее.

• Проработка чувств справедливости и несправедливости по отношению к тебе и другим.

• Месть и желание уничтожить.

• Идентификация с врагом — когда ты адресат боли, которая принадлежит другому.

• Нарциссизм и последствия функционирования ради желания быть признанным.

• Сортировка контактов и выстраивание надежной связи.

• Жесткость и жестокость по отношению к тебе и к другим.

• Ложь и вранье.

• Способы выдержать конкуренцию.

• Умение распоряжаться своей властью.

• Принятие и адекватное проживание своей сексуальности.

• Секс как энергия.

• Свержение матери с трона.

• Лишение отца власти.

• Боль и обида.

• Построение новой картины себя и своего будущего.

• Самореализация и нахождение своего места в жизни.

• Умение брать свое и присваивать собственный опыт.

Но что делать, если своих целей нет? Тогда задача терапии — найти их. Вот, например, что было необходимо для этого сделать одному из моих пациентов.

1. Отрефлексировать свою биографию в разрезе семейной системы, моделей воспитания, личных паттернов поведения с мужчинами, женщинами, родителями, детьми, самим собой.

2. Понять функциональность своего поведения: зачем и какие потребности компенсируются, какие чувства анестезируются, подавляются, выплескиваются.

3. Понять функциональность психосоматических расстройств. Рационально и эмоционально принять заболевания, проделать работу с источником и пусковым механизмом (депрессия, панические атаки, травмы, нарциссизм, параноидальная шизофрения, биполярное расстройство личности и т. д.).

4. Научиться адекватно выражать свои потребности и ставить границы.

5. Отрефлексировать позитивные и негативные эмоции. Адекватно обходиться с фрустрацией, конкуренцией, злостью, чувствами вины и стыда, завистью, желанием мести. Научиться награждать себя, хвалить, поощрять.

6. Проработать отношения с матерью. Выстроить модель отношений с женщинами на равных: не унижать, не использовать, не оскорблять, не идеализировать, не заслуживать любовь и признание.

7. Отношения с отцом. Построить свою идентичность. Определить свою роль сына, отца, мужчины. Создать адекватную картину себя со слабыми и сильными сторонами.

6. Разобраться с профессиональной интеграцией и идентичностью, проверить свою нагружаемость и готовность функционировать.

7. Продумать план после терапии.

8. Профилактика рецидива старого поведения. План А, план В, план С.

9. Научиться прощать людей и прощать себе.

10. Определение и манифестация своей системы ценностей.

Групповую психотерапию я начинаю с притчи, которую рассказываю уже более десяти лет.

В булочную заходит покупатель.

— Ой, я такой голодный. Что у вас есть?

— Булочки с салями, с яйцом, чизкейк, хлеб. Что вы хотите?

— Я не знаю, я пока просто посмотрю… — И остается стоять, наблюдает.

Заходит следующий.

— Ой, я такой голодный, что у вас есть?

— Булочки с салями, с яйцом, чизкейк, хлеб. Что вы хотите?

— Булочку с яйцом. Сколько она стоит?

— Евро семьдесят пять.

— Ой, ну это слишком дорого… — И остается стоять, смотрит.

Заходит третий.

— Ой, я такой голодный, что у вас есть?

— Булочки с салями, с яйцом, чизкейк, хлеб. Что вы хотите?

— Булочку с салями, хлеб с собой, порежьте, пожалуйста, на куски в восемь миллиметров, и два кусочка чизкейка. Сколько с меня?

— Семь восемьдесят.

Он платит и уходит.

Рассказав эту притчу, я прошу каждого в группе поделиться, что он в ней видит. Слышу очень разные ответы:

— Социальные слои неодинаковы.

— Люди делятся на наблюдателей, сомневающихся и берущих то, что хотят от жизни, и готовых платить за это — деньгами, временем, силой, энергией.

Я спрашиваю:

— А что вы готовы дать, чтобы стать свободными, цельными, верными себе?

Далее я формирую три группы по четыре человека и даю задание: «Обсудите, откуда вы берете энергию, кто тянет ее из вас, где ваши источники восполнения своих сил».

Пятнадцать минут групповой работы. Заканчиваем. Снова садимся в общий круг. Все начинают делиться инсайтами. У меня один-единственный вопрос:

— В какой роли вы были сейчас, эти пятнадцать минут своей жизни? За кем вы наблюдали, где вы сомневались, где вы брали то, что хотите?

Молчание.

Да, меня не интересуют слова. Мне важна постоянная ментальная включенность. Здесь. Сейчас. Включенность, которую я могу проверить. Или я знаю, чего хочу, и иду туда, или мне можно не начинать. От этого зависит все: знать, кто я, где я и зачем я тут. Все измерения связаны между собой. Ждать тот самый момент, когда все совпадет и будет идеально?

Такой момент сейчас.

Или я это реализую в своем сознании и жизни, или не надо удивляться, что жизнь не такая, как хочется.

Задание для саморефлексии

Понаблюдайте за собой в течение одного дня, в каких ролях вы пребываете?

Что вами движет?

От каких условий зависит ваш выбор роли, что его обусловливает?

Как хочется себя держать и нести и как получается себя вести?

В каких ролях пребывают ваши собеседники, когда вам с ними интересно? Какая роль для вас самая неожиданная?

Начиная прорабатывать свой опыт, мы проходим через следующие этапы.

1. Столкнуться в актуальной ситуации со старыми эмоциями из прошлого.

2. Вспомнить эти эмоции, среду, контекст, зависимости и созависимости, связанные с невозможностью отреагировать в прошлом иначе.

3. Припомнить, кем вы были до этого опыта из прошлого.

4. Отрефлексировать свои роли тогда и сейчас: где вы бессознательно что-то реинсценируете, что вас ранит, лишает чувства собственной дееспособности и возможности инициировать процессы согласно внутренней системе ценностей.

5. Принять решение: готовы ли вы здесь и сейчас дать событиям из прошлого власть над своей жизнью.

6. Принять ответственность за обесцвечивание воспоминаний. Покинуть роль жертвы. Понять свои методы самонаказания.

7. Удалить воспоминания и сохраненные запасные копии этих воспоминаний.

8. Впустить на это место в сознании адекватные возрасту, положению, статусу и величине вашей личности новые модели поведения: оценку, чувства, действие.

9. Осознанно получать новый опыт и повышать способность к саморефлексии.

10. Без помощи других, самостоятельно корректировать свои внутрипсихические процессы, заботиться об обслуживании своих потребностей, ставить границы, регулировать близость и дистанцию в отношениях.

11. Выстраивать индивидуальную систему самовознаграждения. Мозг подвержен коррупции. Его можно подкупить, и он продастся. Он хочет похвалы, и наша задача — вознаграждать его.

Если пропустить один из шагов, результата не добьетесь — добьетесь регулярного последовательного повторения болезненного опыта. Другими словами — реисцеления. Все, о чем говорилось выше, в книге будет отработано во множестве упражнений и заданий. Все их я делала лично и знаю, что они работают. Тысячи пациентов за годы моей практики познакомились с этими упражнениями и получили собственный опыт. Решение всегда за вами — прочесть и отложить или прочесть и применить.

Когда начнутся изменения?

Меня часто спрашивают: «А когда начнутся изменения? Когда я почувствую, что терапия работает?» Я не знаю. У одного это видно после пары встреч, у другого — через пару лет. В каждом опыте самоисследования есть точка невозврата, она называется уязвимостью. От этой точки мы отталкиваемся. Часто люди думают, что именно там порвется, если встать и оттолкнуться. Нет. На деле именно там ваша сила, потому что у уязвимости есть, как у батута, одна удивительная черта: чтобы подпрыгнуть высоко, нужно сильно оттолкнуться. Чтобы сильно оттолкнуться, нужно поскакать на батуте и раскачать его, уходя в глубину, привыкнуть к страху высоты, почувствовать, что приземлишься и тебя не откинет в сторону на металлический бордюр. Это всё — этапы терапии: эксперименты, прыжки, воздух, глубина, тревога, опасность, страх, волнение, первые открытия.

Потом ты начинаешь прыгать свободно.

Потом ты начинаешь свободно жить.

Или другая метафора: пока ты веришь, что вода ледяная и ты утонешь, оказавшись в ней, у тебя два варианта: как одинокий белый медведь, лежать на льдине и ждать весны, пока лед растает и ты все равно окажешься в воде, или звать на помощь. Но к вам никто не придет. Никто не хочет рисковать своей жизнью на вашем тонком льду, на озере ваших тем. И вы можете принять решение — и прыгнуть в эту воду. И, столкнувшись с ядром своей личности, обжигающей болью, получить опыт: прыгнув в воду, вы научитесь плавать, ваше ядро согреет воду, и вы не утонете. Вы научитесь плавать и освоитесь в воде. В своих темах.

Решение приходит тогда, когда появляется достаточно решимости получить новый опыт. Новый опыт меняет вас. Новый опыт меняет ваши изначальные цели. Потом всегда много слез. Очень. Много. Слез. Из-за того, что не видел этого раньше. Из-за того, что не решался. Из-за того, что не знал как. Из-за того, что жил в иллюзиях. Из-за того, что избегал отношений. Из-за того, что не было поддержки.

Там есть что оплакать.

Ведущая к цели?

Я помню, как тринадцать лет назад, когда я училась, один из профессоров показал на моем примере, как работать с негативными установками.

Произошел диалог:

— Это мысль, ведущая к цели?

— Нет, — ответила я удивленно.

— Удаляем.

— В смысле — удаляем?

— Она ведет к цели?

— Нет.

— Зачем вы ее крутите?

— Ну…

— Что ведет к цели, то и крутите.

— Но так не работает. Вы мне еще скажите, что я должна представить эту мысль как черный надувной шарик, который поднимается в воздух, и лопнуть ее иголкой.

— Именно так.

— Вы шутите?

— Нет. Я серьезно. Зачем вы крутите мысли, которые не ведут вас к цели?

Мне было смешно, мой детектор сарказма барахлил. Как это — не думать? Ведь это так мило: барахтаться в своих негативных установках. Перебирать все катастрофические мысли. Планировать внутренний апокалипсис. Представлять все в черном цвете. Жалеть себя. Жаловаться другим на судьбинушку. Получать щедрую дозу жалости от близких и быть окутанным этим вниманием. Как это — просто взять и перестать думать об этом, крутить и вертеть это внутри себя?

У меня рухнул целый мир.

«Перестать!» Пф-ф-ф-ф. Слабак! Он просто не знает, на что способна моя дикая фантазия. Я могу, сидя неподвижно, развить внутри себя такую бурную деятельность, что потом буду ходить под впечатлением еще несколько дней. И обсуждать уже это — мнимые результаты моего провала. Это ведь куда интереснее.

Он что думает, у меня внутри рубильник? Взял и перестал? Просто так? Отказаться от всего, что у меня есть? Ради чего?

Хм. А действительно — ради чего?

Ради достижения цели и абсолютной фокусировки на моих ценностях.

Хм. Интересно.

— Я попробую, — слышу я свой голос в аудитории.

— Попробуйте, госпожа Гиберманн.

— У меня еще один вопрос, можно?

— Да. Пожалуйста.

— А что делать с позитивными мыслями?

Он вопросительно смотрит на меня и молчит.

— Ну с позитивными, — объясняю я. — Я умею крутить спираль деструктивности. Это я поняла. Вы предлагаете другой вариант, альтернативу. Я просто не имею опыта. Что делать с позитивными мыслями?

— А что вы хотите с ними делать?

— Не знаю.

Профессор выдерживает паузу и смотрит мне в глаза.

— Они так меня пугают, — продолжаю я.

— Это мысль, ведущая к цели?

— Нет.

— Тогда удаляем. И еще раз. Исходная позиция: что вы хотите делать с позитивными мыслями?

— Развивать.

— Так делайте это.

— Господин профессор, вы серьезно? Думаете, я так буду говорить пациентам: «Развивайте свои позитивные мысли»? Они встанут и уйдут.

— Это мысль, ведущая к цели?

— Нет.

— А какая ведет к цели?

— Мне нужно опробовать это на себе. Но я сталкиваюсь с сопротивлением. Мне это не нравится. И вы меня раздражаете.

— Отлично. Это мысль, ведущая к цели?

— Нет.

— А что ведет к цели?

— Вы мне постоянно будете говорить одно и то же?

— Да. Пока вы не нащупаете путь и не перестанете водить меня по кругу.

— Хорошо. Еще раз. Меня бесит подход. И я в него не верю, потому что слишком просто. Это ведет меня к цели? Нет. Потому что я хочу быть полезной и помогать. Как я могу помочь? Облегчив путь пациента. Как я могу это сделать? Пройти этот путь самой. Мне это нравится? Нет. Это мысль, ведущая к цели? Нет. Мне стоит пройти этот путь самой? Да. Меня приведет это к новому опыту? Да. Мне будет проще? Да. Я умею проще? Нет. Это мысль, ведущая к цели? Нет. Надо учиться быть проще? Да. Проще. Упрощать. Упрощать? Это мысль, ведущая к цели? Да. Но пугает.

— Страх — это мысль или эмоция?

— Эмоция.

— Что за ней стоит?

— Думаю.

— Думайте.

— За моим желанием упрощать стоит страх, что пациент подумает, будто он теряет со мной время.

— Это мысль, ведущая к цели?

— Нет. Пациент в любом случае столкнется с чувством времени — будем мы идти долго и сложно или быстро и легко.

— Это мысль, ведущая к цели?

— Да.

— То есть что мы имеем?

— Я не хочу бояться простоты. Простые методы и техники не означают, что я простая, что я некомпетентна или что пациент теряет со мной свое время.

— Дальше.

— Если я буду примерять простые методы, это позволит пациенту мыслить самому. И мне достаточно выдержать его несогласие и ощущение беспомощности. Мне не надо его спасать. Он способен выдержать собственную фрустрацию, как я выдерживаю сейчас свою.

— Это мысль, ведущая к цели?

— К цели стать хорошим терапевтом — да. Однозначно. И очень освобождает. У каждого своя ответственность.

— Сколько вопросов я задал вам сейчас?

— Один.

— Вел ли он к цели?

— Да.

— Был ли он простым?

— Нет.

— Это мысль, ведущая к цели?

— Да. Простой вопрос не означает простой ответ. Простой вопрос не означает простые решения. Простой вопрос не означает простую работу. Простой вопрос не означает, что вы ничего не делаете.

— У вас еще остались вопросы?

— Ведущие к цели? Нет. Мне достаточно. Благодарю.

Упражнение 3. Мои цели

Три мои самые трудные цели: …

Три мои самые главные цели: …

Три мои самые важные цели: …

Мои убеждения, не ведущие к целям: …

Мои убеждения, ведущие к целям: …

Письмо от терапевта

Привет. Я пишу сейчас вам это письмо.

Вы можете собой очень гордиться. Тот путь, который мы прошли за эти два-три года, за эти несколько месяцев, — бесценные моменты. Я знаю, что мы идем вместе. Иногда я подталкиваю и дышу в затылок. Иногда зову назад, оберегая и трепетно заботясь. Иногда стою и молчу рядом. Наблюдаю. Смотрю в глаза. Слышу ваш голос. Мы смеемся и плачем. Мы радуемся и грустим.

Мы идем вместе, но идете вы. Это ваш путь. И вы позволяете мне быть так близко, что я слышу ваше дыхание. Вы допускаете меня до своих интимных страхов и тайных желаний. Вы учитесь строить отношения. Потому что в этом танце ведете вы.

Вы приходите и говорите: «Научите меня танцевать». И мы танцуем под ритм вашего сердца, под музыку вашей души.

Вы не представляете, что значит для меня ваше доверие. И самый важный индикатор того, что вы мне доверяете, — то, что вы остаетесь в контакте. Всегда. Даже когда сложно. Даже когда невыносимо. Даже когда хочется сбежать, оттолкнуть меня, обесценить все, обидеться или обидеть. Вы остаетесь и позволяете мне быть рядом. Даже когда сомневаетесь. Даже когда хотите все бросить. Вы позволяете мне отразить вас и вашу боль. И это верх всего. Потому что мы знаем, что это лишь фаза, лишь этап. И это невозможно отрезать — это необходимо прожить.

Спасибо, что злитесь на меня. Негодуете. Беситесь. Спасибо, что проживаете вживую всю палитру своих эмоций. Это обогащает вас. Нет, не за мой счет. Это результат вашей смелости и свободы. Я знаю: то, что проживаете со мной, вы несете в свою жизнь.

Я очень хочу, чтобы это письмо долетело до вас сквозь время. Я помню все наши встречи. Ваши глаза. Ваши вопросы. Ваши слезы. Молчание и растерянность.

Я могу не знать, какой сегодня день недели, но помнить все про ваших родителей. Я знаю вашу биографию. Я помню, что оставило на вас самый большой отпечаток. Ваши победы и триумфы. Ваши провалы и боль. Шрамы на душе и царапины на сердце.

Я вижу вас. И вы позволяете себе быть увиденным. Это революция в масштабах вашей вселенной. Вы учитесь видеть и слышать себя. Чувствовать.

Вы революционер. Бунтарь. Провокатор. Вы взрываете внутренние стены. Вы не ходите больше по минному полю с завязанными глазами. Вы видите, где можно подорваться, и не идете туда.

Я знаю: даже в паузы, когда нет встреч, наша работа продолжается. Я знаю, что живу в вашей голове. И вы часто думаете: вот это принесу на сессию. Знаю, что принесете.

Я хочу вам дать задание — написать письмо самому себе.

Упражнение 4. Письмо самому себе

Часть первая

Напишите письмо — себе через год. Это будет такая капсула времени, которую вы откроете через 12 месяцев. Напишите, какие цели ставите на этот период, на что надеетесь, что должно сбыться, от чего себя предостерегаете, какие решения хотите принять и реализовать. Спрячьте его так, чтобы потом вспомнить и найти. Это письмо — свободное, без цензуры — станет вам приветом из прошлого.

Часть вторая

Потренируйтесь в интроспекции, в своей способности подниматься над ситуацией. Представьте над собой стеклянный потолок. И в любой ситуации давайте себе 3–5 секунд подумать: как можно отреагировать еще? Расставьте разные модели по углам и понаблюдайте.

1. Какова моя старая схема поведения, которую от меня ожидают?

2. Хитрец: как отреагировать с юмором и сарказмом?

3. Агрессор: как цинично нагрубить и поставить свои потребности выше всего?

4. Гармонизатор: как сгладить ситуацию за свой счет?

5. Жертва: как уйти в поле самопожертвования и покориться ситуации?

6. Киллер: как разрушить все одним махом без оглядки на ущерб?

7. Манипулятор: как поссорить врагов и выйти без потерь?

8. Родитель: как поучать и наставлять других, как им надо жить?

9. Инфантил: требовать и ожидать от других, что они знают, как надо тебе.

10. Ребенок: что, если просто сказать о своих чувствах и потребностях, рассказать, чего ты хочешь?

11. Взрослый: какая самая адекватная реакция, когда ты слышишь, о чем просит тебя твой внутренний ребенок?

Глава вторая. Смелость нырнуть в глубину себя

Иногда так страшно идти на глубину, на близость с самим собой. Мы встречаемся с сопротивлением, собственной трусостью и апатией. Начинаем инвестировать силы не в то, что нам нужно, сбиваемся с пути, потому что боимся встретиться с собой лицом к лицу. В этой главе мы прежде всего научимся стабилизации за счет собственных ресурсов. Стабилизации как процессу перехода из хаоса и захлестывающих эмоций в уверенное скольжение по воде, когда не боишься утонуть, потому что знаешь, что умеешь плавать и выплывешь.

Я желаю вам смелости.

Никогда не сдавайтесь

Никогда не сдавайтесь.

У вас есть гибкость мышления. Чуйка. Человечность.

Главное — всегда оставаться Человеком.

Сомневайтесь, ошибайтесь, принимайте неверные решения, несите ответственность за последствия своих слов, мыслей и чувств.

Но никогда не сдавайтесь. Ни в одной ситуации. И идите до последнего. Не бойтесь проявить себя. Встаньте хоть где и скажите: «Вот она, моя середина. Тут центр меня. Тут начало всего».

И научитесь отпускать. По-взрослому. Без обид. Без потерь. Без сожженных мостов и выгоревшей земли.

Уходите сами — уйдите со стилем. Идите за своим сердцем. Но никогда не сдавайтесь.

Оставайтесь верными себе. Даже когда сами себя уже выдержать и удержать не можете. Скребите когтями, хватайтесь зубами, отбивайтесь от врагов, пинайтесь, кусайтесь, плюйтесь, бросайте песок в глаза. Но не сдавайтесь. Нигде не предавайте себя.

И ищите. Ищите себе ориентиры в жизни. Величину. Величие. Масштаб. Смыслы. Ценности. И держитесь за них, как за себя. Держитесь за свои ценности и оставайтесь бескомпромиссными.

Учитесь дипломатии, чуткости, дальновидности. Жизнь длинная, а мир маленький. И вы не раз встретитесь со своими единомышленниками и врагами в разных обличьях и в контекстах. Но пока вы не освоите необходимый опыт до конца и не отработаете его, будете проходить через все снова и снова.

Никогда не уходите навсегда. Оставайтесь в контакте с собой. Оставайтесь верны себе. Не бросайте себя. Ни в какой ситуации. У вас всегда есть вы. Вы можете взять себя за руку и сказать: «Пойдем, я покажу тебе, как это делают взрослые».

Делайте по-взрослому.

По-человечески.

По совести.

И за вами пойдут.

Обернетесь — а за вами уже целое племя. За вами сила. Энергия.

А впереди все, что вы выберете себе сами. Все, что вы хотите. Все, что угодно вашей душе. Вашей здоровой психике. Тому самому одному проценту.

Как определить, есть ли у вас травма

Многие из нас по крайней мере раз в жизни сталкивались с угрозой насилия или переживали сильный стресс. Именно эти события в психологии называются травмами. Травма всегда отрицательно сказывается на нашем взгляде на мир. Не проработав этот опыт, мы отдаем пульт дистанционного управления собственными эмоциями событиям из прошлого, теряем контроль над своей жизнью и лишаемся возможности ею управлять.

Главный признак травмы — субъективная потеря душевного покоя. Конкретные проявления потери равновесия можно заметить по изменению поведения.

• Вы пытаетесь, но не можете избежать воспоминаний или переживаний, связанных с травматическим событием: «Я не в силах перестать об этом думать, меня не покидают воспоминания и мысли, не могу остановить спираль, засасывающую меня вниз».

• Вы избегаете действий, связанных с травмой: не посещаете места, где произошло событие; не надеваете одежду, которую носили тогда; не общаетесь со свидетелями событий; перестаете делать то, что пережили в тот момент; не допускаете больше интимной близости или объятий; не можете плакать.

• Вас не покидает ощущение остановки времени и эмоциональной паузы: «Мир остановился, и я остался там, где все произошло; я не знаю, какое сегодня число; в моей жизни ничего с тех пор не происходит, все замерло».

• Вы чувствуете эмоциональное равнодушие: холодность, дистанцирование и отрешенность по отношению к событиям, которые раньше вас интересовали.

• Вы замечаете наличие постоянного вегетативного возбуждения — нервозность, нарушение сна, раздражительность, импульсивность, тонкокожесть.

Те или иные критерии знакомы каждому, но если перечисленные выше симптомы сохраняются более месяца, то возникает посттравматический стресс — наш мозг не может классифицировать травму как прошлое. Мир здесь и сейчас становится принципиально опасен и непредсказуем. То есть нейропсихологически ваш мозг не может связать травму с другим содержимым памяти, ваши воспоминания хранятся «беспорядочно» и подобны разрезанной кинопленке, фрагменты которой хаотично разбросаны.

Самое ужасное в травме — непредсказуемо всплывающие фрагменты пережитого: голоса, вкусы, запахи, тактильные ощущения, чувства паники и страха, тревога, поверхностное дыхание, дрожь. Это то, что в психологии называется триггерами. Механизмы, запускающие эти реакции, скрыты от сознания и протекают фоном. Заметны лишь беспокойство или состояние тревоги во сне, ощущение, что вас что-то душит, тяжесть в груди, выпадение из реальности, галлюцинации наяву, потные ладони или учащенное сердцебиение на пустом месте, без видимых на то причин.

Триггер — это не причина. Причины лежат куда глубже, но часто происходит подмена понятий, и нам кажется, что покоя нас лишает именно какое-то действие или ситуация.

Представьте, что я спрошу, как прошел ваш вчерашний день. Вы сможете полностью воссоздать хронологическую последовательность и рассказать, что вы слышали, делали, думали, какой запах был вокруг, как падал свет, как вы улыбались, во что были одеты, о чем говорили и что ощущали. При травме хронологическое воссоздание на всех уровнях невозможно. То есть слух, зрение, тактильные ощущения, вкус, эмоции, запах — все сохранено бессистемно и порезано на бессвязные сегменты.

Чаще всего на первых порах происходит избегание всех мыслей, напоминающих о травматическом опыте. В краткосрочной перспективе такая защитная реакция нашей психики расценивается как норма, поскольку помогает предотвратить страх и обеспечивает выживание. В долгосрочной перспективе подобное поведение блокирует корректирующую реструктуризацию вашей памяти и, как следствие, вызывает те симптомы, которые я описала выше. Это все сказывается на качестве вашей жизни и моделях выстраивания (или разрушения) отношений с самим собой и близкими.

На первом этапе психотерапевт помогает понять, что ваши чувства и реакции на травму нормальны. Валидирование (подтверждение, принятие) воспоминаний — одно из базовых и важных понятий в травмотерапии: «Да, то, что вы пережили, ужасно. Да, это было невыносимо. Да, рядом не было никого, с кем вы могли бы разделить свой страх и кому могли бы рассказать о своей боли». На этом же этапе психотерапевт дает вам конкретные механизмы саморегуляции и стабилизации. Вы не нырнете в воспоминания, пока он не убедится, что вы уверенно владеете минимум тремя техниками, чтобы самостоятельно вернуться в реальность.

Второй этап — структурированная проработка воспоминаний. Цель этого процесса — соединение картинок пережитого в вашей памяти. Разбросанные кадры склеиваются в цельный полнометражный фильм, воссоздаются звук, голоса, вкус, запахи. Это происходит через изучение травматического опыта. Часто пациенты боятся именно этой фазы. Опираясь на опыт многих из них, могу сказать: для того чтобы «смотреть прочь, избегать и игнорировать травму», необходимо больше энергии, чем для проработки этих переживаний. Поскольку это «мотивация от», которая блокирует возможность «мотивации к».

Цель этой фазы работы — интеграция травмы в собственную биографию. Клиент, прошедший психотерапию, может рассказать об этих событиях без эмоций, без страха, без стыда, без чувства вины, как историю, которая стала частью его прошлого наравне с другим опытом: «Это часть моей жизни, моей биографии и моей идентичности. Это сделало меня тем, кто я есть, и эта часть меня не живет отдельно от меня».

Саморегуляция и самопомощь

В контексте психотерапии происходит активация биографических переживаний, относящихся к детству или недалекому прошлому. Они всплывают на поверхность относительно непредсказуемо. Возникают во время экстремальных ситуаций, когда мы теряем стабильность и чувство контроля.

Есть несколько заданий и упражнений для эмоциональной стабилизации, которые зарекомендовали себя лучше всего.

1. Подробное описание объектов в комнате: графин с водой, стол, картина — все это обрисовываем в деталях. Можно записывать себя на диктофон и потом прослушивать. Звук собственного голоса способен вернуть нас в реальность.

2. Задачи на последовательное вычисление: 130 − 17 = 113; 113 − 17 = 96; 96 − 17 и т. д.

А затем в обратном порядке, меняя число, которое следует прибавить.

3. Игра на смартфоне в сложные игры, где нужны концентрация, внимание и включенность.

4. Положительное самообучение: прослушивание аудиозаписи собственных встреч с терапевтом, подкастов и т. д.

5. Фиксация внимания на пространстве вокруг: описать все, найти цветные объекты — назвать пять красных предметов в комнате, семь синих, два желтых. Или все предметы на буквы «А», «Б», «В».

6. Сознательное прослушивание музыки. Здесь помогают любимые плейлисты под разное настроение и разные цели.

7. Сосредоточенное слушание: книги, сказки, мифы, легенды, рассказы.

8. Смена фокуса прослушивания: с музыки на звуки природы, с подкастов на журчание воды.

9. Написание писем: охарактеризовать свою благодарность, презрение, злость по отношению к себе и другому — это письмо без цензуры, и отправлять его не надо.

10. Задания, связанные с физической активностью любой сложности: бегом, отжиманиями, приседаниями, балансированием на доске, упражнениями на свежем воздухе, на балконе, йогой, а еще с криками, битьем посуды. Важно выпустить потенциал агрессии и, как следствие, снова почувствовать свою дееспособность.

11. Сильные физические стимулы — например, откусить лимон, перец чили, зажать в руке кубик льда. То есть включать разные вкусовые и болевые рецепторы.

12. Уход за телом (использование крема, массаж стоп, рук, головы, лица).

13. Ритуализированное восприятие тела — например, медитации и дыхательные практики. Особенно они полезны, если практиковались ранее.

14. Тактильный контакт с детьми и близкими. Ощущение уюта может дать теплая еда, чай, одеяло, контакт с домашними животными, ласки, тисканья.

15. Создание воображаемого ресурса и безопасного места для себя. Его можно нарисовать или сделать коллаж.

16. Хобби: если дома есть пластилин или набор для креативного воплощения идей, то можно смастерить что-либо, изготовить открытки, вырезать, нарисовать — и отвлечься от мыслей.

17. Сканирование тела: мысленно блуждать по нему, фиксируясь на энергии, болях, блокадах, тепле, холоде и т. д.

18. Прогрессирующая релаксация мышц (можно найти много примеров в Сети или в подкастах).

19. Молитвы: религиозным людям молитвы позволяют стабилизировать эмоциональное состояние.

Важно во время тревоги, паники, ощущения безвыходности и беспомощности сменить фокус с эмоций на любой другой канал восприятия: зрение, слух, вкус, тело, запах, когнитивную деятельность.

Иногда достаточно переключить внимание и начать искать, чего вокруг вас сейчас больше: дверей или колес?

Упражнение 5. Мой чемодан стабилизации

Какое упражнение больше всего помогает мне сфокусироваться на себе?

Какое упражнение из списка выше мне наиболее подходит для регуляции стресса и напряжения?

Какие личные факторы риска чаще всего лишают меня душевного равновесия и покоя?

Какие у меня есть ресурсы для баланса и что помогает создать дистанцию, когда она мне необходима?

Как и кого я прошу о помощи и поддержке, когда нуждаюсь в этом?

Эмоциональное насилие: распознать и противостоять

Эмоциональное насилие — одна из самых сложных и тяжелых тем в психотерапии. Статистика свидетельствует, что каждый пятый ребенок подвергался нарушению границ. Исходя из моего опыта работы в клинике, с эмоциональным насилием сталкивался каждый второй пациент-мужчина и 90% всех женщин.

Что понимают под термином «эмоциональное насилие»?

1. Манипуляции психического, эмоционального, ментального, физического характера. Когда агрессор знает свои мотивы (подавить, раздавить, уничтожить, использовать в своих целях, получить выгоду, обезвредить и обессилить), но не раскрывает их, а жертва насилия либо подозревает, что у договора есть второе дно, либо из-за недостатка компетенций не понимает всей глубины происходящих процессов.

Пример: создание конкуренции между коллегами, чтобы они не объединялись в коалицию против начальства.

2. Шантаж. Умышленное причинение вреда и вынужденное поведение вопреки личным ценностям и мотивам.

Пример: использование матерью своего преимущества по отношению к отцу, когда главной пешкой в игре становится ребенок.

3. Физическое насилие. Причинение вреда здоровью другого человека, ущемление его автономности и нарушение его личностных и сексуальных границ с применением жестокости, издевательств и деспотичности.

Пример: домогательства родителя к ребенку или изнасилование.

4. Эмоциональная запущенность. Это когда другие (близкие, семья, коллектив) игнорируют все потребности человека и используют его в своих целях.

Пример: пренебрежительное и обесценивающее поведение начальства по отношению к подчиненному с целью повышения продуктивности и эффективности выполняемых им задач (через запугивание и контроль).

Что с этим делать?

1. Спросить себя: «Не приглашаю ли я других обходиться со мной так?» Это не эквивалентно «жертва сама в этом виновата». С точки зрения психодинамики есть бессознательное реинсценирование процессов, которые нам известны с детства, и во взрослом возрасте мы воссоздаем в новом контексте старые эмоции, потому что это старое и понятное и мы чувствуем себя как рыба в воде. Но то, что это бессознательный феномен, не снимает ответственности, не становится алиби, а лишь показывает необходимость в этом разобраться: вывести на уровень сознания и закрыть старые деструктивные схемы.

2. Подумать, не получаю ли я вторичную выгоду оттого, что позволяю с собой так обходиться? Да, я снова взываю к самокритике. Признать, что вам свойственны самопожертвование, созависимость и саморазрушение, — всегда болезненно.

3. Спросить себя: «В чем я могу и обязан взять на себя ответственность, чтобы позаботиться о себе?» Вопрос финансовой и эмоциональной независимости все еще открыт. Чаще всего у жертвы насилия мало свободы для маневра. Речь идет о том, чтобы попросить помощи (в полиции, группах самопомощи, центрах защиты, бесплатной психологической поддержки и социальных проектах). Это, с одной стороны, понижает социальный статус (радикально: переезд, смена работы, окружения и т. д.), но, с другой, дает возможность выдохнуть и принять следующие решения (свобода).

4. Снижать регулярность или последовательно обрывать контакты с агрессором. Да, это не всегда возможно, особенно если жертва связана обязательствами, но необходимо.

5. Самое важное — не молчать, не маскировать, не скрывать то, что происходит с вами. Да, сор из избы выносят. Да, грязным бельем трясут. Да, за репутацию другого человека вам не надо нести ответственность. Да, вам не надо заботиться о том, чтобы другой сохранил лицо.

6. И на закуску — проработать с психологом или психотерапевтом тот ущерб, который вы испытали и который вам пришлось пережить. Цель: минимизировать риски и последствия для дальнейшей жизни, оценить размер травмы (простая/комплексная) и проработать такие чувства, как вина, стыд, смущение, ущербность, месть и зависть. Не инвестировав здесь достаточно энергии и не собравшись с ресурсами, можно создать новую деструктивную систему, где жертва — вы. Либо сменить партию и самому стать агрессором, который из мести губит жизни других людей.

Важно понять: 97% людей, применяющих насилие по отношению к другим, сами в детстве пережили насилие внутри или вне семьи. Это не снимает тяжести последствий, но обнаруживает взаимосвязи и серьезность проблемы.

Беги на рёв!

Лет десять назад в моей супервизорской группе[1] я поняла одно правило настоящего терапевта: Run to the roar! — «Беги на рёв!» Знаете, что это значит? Знаете интерпретацию, свободную от каких-либо других толкований?

Есть старая немецкая поговорка: «Лизавший кровь от добычи не откажется». Это про нашу животную, несоциализированную сущность. Она живет. Ревет. Скулит. Воет. И требует. Идет на свой звериный зов.

Идите пугать и побеждать собственный страх!

Беги на рёв!

Лев рычит — беги на его рёв и рычи еще сильнее.

Иди в сторону своего страха и испугай свой страх.

Иди на страх и застань его врасплох.

Наступай.

Бесстрашно.

Бескомпромиссно.

Безапелляционно.

Категорично.

Решительно.

Без шансов для противника.

На полных скоростях.

Напором.

Наступай.

Нападай.

Иди в атаку.

Бери штурмом.

Натиском.

Бурей.

Ураганом.

Штормом.

И никогда не сдавайся.

Никогда.

На расстоянии выстрела

Сопротивление в терапии имеет разные лица и маски. Иногда мы уходим в агрессию, иногда, наоборот, становимся безропотными и тихими.

Я очень люблю описывать то, что происходит между психотерапевтом и пациентом не только в виде состоявшихся диалогов, но и метафорами, образами и историями. Вот, например, одна из них.

Крепость. И мне не подступиться. Там со всех сторон овраг. Вода. Из окон пушки. Стрелы.

Слышу голос:

— Не подходи!

Я стою на расстоянии выстрела. Без оружия.

Поднимаю медленно обе руки, демонстрирую, что в них ничего нет. Так же медленно разворачиваюсь. И повторяю лишь одно, как мантру: «Ты можешь защищаться и нападать. Но я без оружия. Я тебе не угроза».

Выстрел в ответ. Целят всегда в сердце, чтобы наповал. Чтобы навсегда. И второй. Сразу. Контрольным.

Я стою. Не уворачиваюсь. Не наклоняюсь. Не боюсь.

Я смотрю в глаза. В прицел.

Пациент всегда смотрит в прицел и, хоть и целит мне в сердце, смотрит в глаза. Он не попадает. Промахивается. Снова целится. Выстрел. Снова осечка. Злится. Бунтует. Орет. Топает. Меняет оружие.

Тяжелая артиллерия. В меня кидают упреками. По мне бьют претензиями. Ставят под вопрос мою этичность:

— Ведь ты тут только потому, что я тебе плачу.

— Я не отрицаю. Да, все так и есть. Это работа. У нас договор. И расторгать его в одностороннем порядке я не собираюсь.

— Ты тут за деньги!

— Да. Так и есть. Я тут за деньги. Позволь мне их отработать.

Снова удар. Рядом разрываются снаряды. Пациент смотрит в прицел. Дым вокруг снижает видимость. Туман не расходится, земля еще не осела.

— Я попал? Ты мертва?

— Нет. Я тут. Все еще стою без оружия.

— Уходи.

— Нет.

— Почему?

— Потому что через меня ты учишься обходиться с собой. Не оставлять себя стоять одного под дождем в холод на улице.

— Уходи. Я тебе не верю.

— Мне не нужна твоя вера. Я верю в то, что не уйду. Этого достаточно.

— Ты бесишь меня.

— В это тоже верю. Тебя бесит, что я с тобой иначе, чем ты сам с собой.

— Я буду стрелять!

— Я знаю. Я не боюсь. Стреляй. У тебя сбиты прицелы.

— Откуда ты знаешь?

— Ты стреляешь мне в сердце, а попадаешь в свое. Позволь мне зайти в крепость.

— Я перекинул мост. Заходи.

— Нет. Ты обложил мост минами. Мы взорвемся оба.

— Я не хочу подыхать тут с тобой. Только не с тобой.

— Да, стремно сдохнуть и быть похороненным с врагом в одной могиле.

— Зачем ты тут?

— Я просто делаю свою работу.

— То есть это все только ради денег?

— Да. Исключительно. Ты платишь. Я делаю свое дело. И ухожу. Никто никому ничего не должен. И никто никогда не узнает, что ты впустил меня в крепость через черный ход.

— Ты обещаешь уйти?

— Я обязуюсь уйти. У меня своя жизнь.

— Но мне будет больно.

— Если ты не впустишь меня, да, будет больно, что упустил свой единственный шанс.

— А он единственный?

— Если тут я, то он последний.

— И что потом?

— Ты заманишь меня в свое зазеркалье. Я зайду. Ты будешь водить меня по лабиринтам, где нет уже ни входа, ни выхода.

— И всё?

— Да.

— Зачем тогда мне ты?

— Я приглашу тебя на стены этого зазеркалья, как на стены лабиринта. И мы вместе посмотрим, как ты его построил, от кого получил традицию строить именно так, почему везде кривые зеркала и зачем тебе быть там.

— Я не хочу это видеть.

— Я знаю. Но у тебя нет выбора. Ты не видишь себя. И к себе никого не приглашаешь. Ты заманиваешь, человек доверяет, ты его обманываешь. Он разочаровывается и пропадает в тебе. Теряет себя. А ты теряешь интерес.

— Я ненавижу тебя.

— …пропадает в твоем лабиринте. И ты снова и снова чувствуешь предательство. Тебя опять кинули.

— Предали.

— Да. Просто ты не впустил. Ты показал витрину мясной лавки. А это комната пыток.

— Почему они все уходят?

— Потому что ты боишься быть увиденным сзади. Сверху. В объеме. В 3D. Ты сам плоский, как мишень. С чем им взаимодействовать? С кем им строить отношения?

— Поэтому я защищаюсь?

— Поэтому ты нападаешь.

— Почему ты не уходишь?

— Я уже вижу тебя здоровым. Цельным. Глубоким. Объемным. И у меня есть шанс. И даже если он один — я его использую. Иногда достаточно одного шанса.

Телохранитель (Саботажник) и Голос племени

Как часто мы задаемся вопросом, что или кто удерживает нас от того, чего мы действительно хотим? Кто мешает нам преследовать свои цели и достигать их? Кто в ответе за сопротивление изменениям внутри нас?

У каждого из нас есть внутренний Телохранитель (Саботажник), который отвечает не за приключения, радость и счастье, а за безопасность и выживание. Это его основная функция. Телохранитель выступает против всего нового и неизвестного. Как только у нас возникает желание или мечта, телохранитель посылает нам вопросы.

• Как это должно работать?

• Зачем тебе это делать?

• Что ты себе надумал?

• Как ты себе это представляешь?

Таким образом Телохранитель получает именно то, что хочет: мы отказываемся от своих желаний, выбрасываем из головы мечты.

Знакомо вам такое: вы полны решимости заняться спортом, начать посещать какой-то курс, изучать языки, планировать поездки, съездить на фестиваль, наконец-то изменить что-то в профессиональном плане, но ничего не происходит, все остается неизменным? Добро пожаловать в мир Саботажника — нашего умного Телохранителя. Вас клонит в сон, вы чувствуете потребность что-то съесть. Приходит мысль перечитать старые книги или сделать генеральную уборку. Но до главного вы не доходите. Вы успокаиваете себя мыслью: «У меня есть время, я могу сделать все завтра утром».

Есть еще один трюк — внезапное затмение и помутнение, когда только пустота в голове и отсутствие концентрации на собственных мыслях.

А еще у Телохранителя есть возможность внезапно напомнить вам о восемнадцати других желаниях и планах, которые на самом деле были бы намного важнее, чем то, что вы только что выбрали.

Отсюда — внезапная потеря интереса к выбранной цели: «Это скучно!» Внезапное убеждение, что вы не в состоянии ее достичь: «Что я себе надумал! Как я себе это представляю? Я недостоин просить повышения зарплаты!»

Стоит заметить: наш Телохранитель чрезвычайно умен и не хочет нам навредить. Его главная цель — стабильность. Он хочет оставить нас на известном и предсказуемом пути, убрать спонтанность, снизить инициативу и вернуть нас в старый и знакомый вектор. Одним словом, оставить все как есть. Как быть?

Если ваша цель — действительно вызов для вашей психики, то вы обречены на страх. Страх — спутник каждого творческого акта. Когда вы принимаетесь двигаться вперед, всегда случается тряска. Всякий раз, когда мы начинаем делать то, что бросает вызов нам и нашим талантам, мы будем иметь дело с неуверенностью в себе и сомнениями. Это нормально. У Саботажника тысячи обликов, и работает он в интересах племени. Племя в ответе за традицию и стабильность. Племя — то, откуда мы родом, и то, что было дано нам с собой в путь как незыблемое.

Упражнение 6. Голос племени

На следующей странице есть две колонки. В первом столбце будет звучать ваш «Личный голос». Во втором столбце «Голос племени». Теперь могут начаться дебаты.

Четко перечислите в первой колонке, чего вы хотите и о чем мечтаете. Например: «Я хочу жить за городом и разводить животных, это моя заветная мечта».

Подождите немного.

Если вы действительно оказались в ловушке конфликта, голос племени не сможет долго оставаться спокойным. Отрицательный ответ будет громким: «Что за бред?» Напишите это утверждение в колонке «Голос племени». И затем снова ответьте письменно личным голосом, защищая свою мечту. Например, вы говорите: «Многие известные люди пошли за своим сердцем и нашли истинный смысл жизни».

И теперь голос племени снова ответит: «Да, и что делают эти люди с нами? Мы родились, чтобы жить в городе, и это имеет для нас большое значение!»

Попробуйте один раз довести разговор до идеального для вас финала. Ищите аргументы, прислушивайтесь к себе, опережайте голос племени и хитрите. Выполнить это упражнение — то же, что выстоять в серьезной битве за свои мечты. Этот внутренний голос племени никогда не будет иметь такой же силы над вами, как раньше. Даже если вы проиграли дебаты, вы сделали нечто бесконечно важное: выделили свой голос из голоса племени. Это осознание — большой шаг к самоутверждению и самореализации. Голос племени не исчезнет, но вы больше не будете путать его с личным голосом.

МЕСТО ДЛЯ ДЕБАТОВ

Личный голос — …

Голос племени — …

Смех как защитная реакция на нападение

Что происходит, когда мы смеемся?

Мы издаем звук (животные — рёв) и оголяем зубы (животные оскаливаются). По сути смех — одна из форм вербальной и невербальной коммуникации: голос вроде бы есть, но мы не «разговариваем» в этот момент словами. И в то же время, когда мы смеемся искренне, наши тон и тембр голоса тоже искренние. Себя не проведешь.

Когда на нас нападают и мы это знаем, но за себя постоять открыто не можем, то смеемся, сигнализируя: «Я для тебя не угроза, ты сильнее».

Когда на нас не нападают, но сталкивают с нашими страхами: угрозой потери близких, горем в семье, известием о смерти, неизлечимой болезни или сложном диагнозе, грозящем оказать влияние на всю нашу жизнь, — смех или улыбка не являются сарказмом и цинизмом, а становятся бессознательной попыткой разрядить ситуацию. Потому что неуместный смех вызовет у собеседника скорее недоумение и вопросы, спровоцирует конфликт, агрессивную реакцию, которая может выплеснуться на нас. Но это и есть цель: помочь другому разрядиться за свой счет.

Как с этим бороться?

Никак. Со смехом не надо бороться. Достаточно использовать три-четыре дежурные фразы, которые универсально подходят почти в любой ситуации.

• «Я не знаю, как с этим обходиться».

• «Я смеюсь, но вижу, что лишь хочу снять напряжение между нами».

• «Я пытаюсь сгладить конфликт юмором, но на самом деле мне не до смеха».

• «Мой смех выглядит бесчувственно, но на самом деле я не нахожу слов».

• «Мне больно оттого, что происходит (между нами), но единственная возможная реакция — беспомощный смех».

Если копнуть глубже дежурных фраз, то мы окажемся в поле проработки самооценки. Когда я знаю, что я суверенное государство и не разрешаю нарушать мои границы и шоркать в грязных тапках по моей территории, тогда и смеяться не надо. Можно дать отпор. Адекватно.

Еще вариант — проработать страх потери. Когда внутри будет согласие, вы станете реагировать адекватно, подстраиваться под условия, как хамелеон.

Задание для саморефлексии

Как я реагирую, когда другие не справляются со своими эмоциями и в трудных ситуациях смеются? Что я при этом чувствую?

Как я отношусь к тому, что не всегда могу адекватно обходиться с собственными чувствами?

Как научиться обсуждать личное с человеком, который не умеет говорить о личном?

У всех свое понимание личного, как и сферы «слишком личное». И акцент именно на том, как научиться, а не как научить. Давайте начнем с того, что ответим на вопрос: «Зачем я хочу поделиться своими мыслями и чувствами именно с этим человеком?»

Обратите внимание: не «почему», а «зачем». Это как с зависимостями. Если человека спросить, почему он употребляет алкоголь или наркотики, то, скорее всего, ответят: «вкусно», «стиль жизни», «все употребляют», «нравится», «давно это делаю», «не помню, как было до». Но если спросить, зачем употребляют, то скажут: «чтобы подавить негативные эмоции», «почувствовать свою значимость», «расслабиться», «уснуть», «быть эффективнее», «генерировать идеи», «легче общаться с людьми», «не чувствовать усталости».

Чувствуете разницу? Теперь переносим это в область личного.

Зачем я хочу поделиться своими мыслями и чувствами с конкретным человеком?

1. Чтобы почувствовать себя понятым.

Могут быть и скрытые мотивы.

2. Чтобы он знал мои границы.

3. Чтобы нам было проще общаться.

4. Чтобы я больше узнал о нем.

5. Чтобы удержать его внимание.

6. Чтобы оставаться интересным.

7. Чтобы через свой опыт что-то дать ему.

8. Чтобы больше сблизиться.

Если наши мотивы не совпадают, то диалога не будет — будет два монолога. Вы о чувствах, а он про лист закупок. Важно одно: если явные мотивы не коррелируют друг с другом, а скрытые конкурируют, отношений нет. Есть взаимодействие.

Агрессия

— Мам, а ты хлеб купила?

— Нет. Ты ведь его хотела купить.

— Но я себе купила. И съела.

— Ну на этом социально приемлемое поведение закончилось. Я сейчас не рвану за хлебом. Значит, дома хлеба нет.

Вечером моя дочь сходила за хлебом. Не в булочную — они закрываются в 16:00, — на заправку, там есть маленькая пекарня. Позже состоялся разговор.

— Мам, что такое агрессия? Я вот вижу твою. И так не хочу. Ты говоришь про контакт со своей агрессией. Я этого не понимаю.

— Без контекста мне сложно ответить на твой вопрос… Помоги понять.

— Ну вот я пошла за булочками. Купила все, которые там были. И парень на заправке говорит мне, протягивая плетеную коробку: «Запакуй булочки».

— Хм…

— Во-от. Знаешь, что я подумала? Я подумала: «Ты».

— «Ты»?

— Да. Ты сам запакуй булочки. Я тебе за это плачу.

— Ага. То есть когда в Италии владелец отеля орал как бешеный и я сказала, что это не ок, ты призывала меня к осознанности.

— Это другое!

— В смысле? Ты почувствовала, как это — платить и получать сервис.

— Нет. Не это. Мне захотелось его унизить.

— Сказать ему что?

— Что он м*дак.

— Сдержалась?

— Да. В том-то и дело. Я запаковала булочки, заплатила и пошла.

— Ну так себе вариант. И что?

— А дома злилась, и эта энергия бурлила во мне, пока я не успокоилась. И я не хотела сливать это на тебя, потому что ты тут ни при чем.

— Факт.

— Мне хотелось сказать ему, что у него ноль компетенций в поисках решений. И что он на кассе, потому что, наверное, ни на что другое не способен.

— Это жестко. Ты про него ничего не знаешь.

— Да. Но по сути: я плачу и хочу сервис. И моя проблема в том, что я не постояла за себя. Проглотила. Запаковала булочки и ушла.

— И сейчас сидишь со мной на балконе и все еще злишься.

— Да, очень! Это ведь его работа, он должен был это сделать.

— Знаешь, всегда будут люди, которые ходят по твоим границам в грязных тапках. Ты это или позволяешь, или нет.

— Я не хочу так, как ты.

— А как я?

— Ты четко ставишь границы, и меня это тоже бесит.

— Есть другие варианты. Не надо как я. Делай как ты. Так, как комфортно тебе.

— Вот это я и хочу понять. Как? Какие еще есть способы, кроме твоего, жесткого, и моего — проглотить. На конфронтацию я идти не хочу.

— Ты мне связала руки.

— Почему?

— Потому что отступить от границы — всегда конфронтация. Защищать себя — тоже конфронтация. Нападать — опять-таки конфронтация. Конфронтация с твоим мнением и позицией. Она у тебя какая?

— Мне хотелось его обидеть. Сказать, что он, наверное, и школу-то бросил.

— Ну ок. Ты ищешь способы, как прожить свою агрессию?

— Да. Какие есть?

— Важна дипломатия.

— Я не дипломат.

— Я тоже. Но с людьми проще достичь своих целей, если ты дипломат. Можно сделать чужими руками то, что приведет тебя к твоим целям. Цель какая?

— Я не хочу чужими руками. Я не хочу быть дипломатом.

— «В вашей пекарне другая смена всегда сама пакует булочки — и делает это превосходно».

— Фу-у! Что это?

— Это манипуляция. Ссылка к авторитетам и сравнение.

— Хорошо. Не подходит. Что еще?

— «У вас есть перчатки, у меня нет. Думаю, ясно, кто будет паковать булочки».

— Хм, это что? Типа через черный ход зашел. Я хочу напрямую.

— Это напрямую. Но с аргументом.

— Еще?

— Флирт: «Уверена, если вы сами запакуете булочки, они останутся свежими до завтра».

— Это открытый сексизм! Использование своей роли женщины для достижения целей. Я так не хочу.

— «Запакуй. Я жду на кассе, чтобы расплатиться».

— Это как?

— Это четкое задание. Без дискуссий. С позиции сверху.

— Еще что-то есть?

— Да. Шутка. Юмор. Ирония. Пошутить. Мило, искренне пошутить.

— Это разве агрессия?

— Да. Ты же достигнешь цели. Эта энергия не будет бурлить в тебе. Но тут нужно самообладание. Его ты в этой ситуации потеряла. Шутить возможно только в состоянии свободы и спонтанности: «Я уверена, булочки хотят, чтобы вы их проводили в последний путь, перед тем как они попадут ко мне в лапы и я их съем».

— Нет. Мама. Нет. Это все не то!

— «Я думаю, мы оба знаем, кто запакует булочки и кто за это заплатит».

— Это унизительно.

— Да. Ты же хотела унизить.

— Но не так.

— Давай еще раз, что ты от меня хочешь?

— Варианты.

— Тебе ничегошеньки не подходит.

— Потому что я не решаюсь проявлять свою агрессивную часть.

— Ну тогда сиди на своей агрессии и культивируй ее, раз тебе так нравится.

— Мне не нравится, но так с собой я больше не позволю!

— И тут речь не о булочках…

— Нет. Но я буду пробовать.

— Каждый день покупать в его смену булочки?

— Нет. Еще есть варианты?

— Да. Игнор.

— Как?

— Это тоже агрессия. Скрытая и жестокая.

— Не разговаривать с ним?

— Да. Говорить взглядом, хотя и этого может быть иногда слишком много.

— А тебе как с твоей агрессией?

— Я ее люблю. Принимаю. Применяю.

— Ну вот я подумаю. Нет пока моего варианта.

— Пока нет смелости.

— Я не хочу обидеть.

— Ты хочешь унизить, а это уже ущемленное эго. Значит, вопрос в тебе.

— А тебе бы как с этим было?

— Я бы запаковала булочки и не заметила в этом наезда. Пожелала бы ему легкой смены и ушла домой. Рассказала бы тебе про красавчика с заправки.

— И всё?

— Да.

— Ужас.

Задание для саморефлексии

Какие виды проявления агрессии я знаю?

Какие даются мне легче всего?

Какие для меня неприемлемы и почему?

Глава третья. Идентичность

Идентичность — это уникальная личностная структура человека: кто я, что имею, как меня зовут, откуда я родом, как и где живу, что меня ведет и заставляет принимать те или иные суждения, чем я руководствуюсь в принятии решений.

Идентичность — это процесс изменений на протяжении всей жизни, которые проявляются во внешнем виде, в выражении лица, жестах, языке, эмоциональной и физической силе и слабости и, конечно, внутренней самооценке и вере в себя.

Идентичность меняется в течение жизненного пути, где есть место и развитию личности, и кризисам. Мы постоянно сравниваем, соотносим и сортируем информацию о себе изнутри и извне.

С одной стороны, идентичность — это концепция, а с другой, как я уже сказала, происходящие в личности изменения. Я познакомилась с концепцией идентичности, когда училась, и она изменила меня.

Идентичность отвечает на вопрос «Кто я?». Но у нас нет и никогда не будет одного-единственного верного ответа на вопросы «Кто я?» и «Какой я?». Мы меняемся под воздействием людей и ситуаций, наши цели и мотивы преобразуются и перевоплощаются. И если признать, что идентичность — это не что-то статичное, высеченное в камне раз и навсегда, а очень динамичная структура, которая тем не менее имеет свои опорные и неизменные точки, нам станет интереснее наблюдать за собой. В такой эксперимент я и приглашаю вас в этой главе: исследовать себя.

Чужое мнение

Чужое мнение имеет два важных критерия:

1. Оно чужое, не ваше.

2. Это мнение, не истина.

Когда у нас есть личное мнение, оно нам тождественно, то есть наши мысли, чувства и поступки находятся в согласии друг с другом.

И там нет «правильно» или «неправильно», «плохо» или «хорошо». Есть только одна величина — «это верно». Верно для меня, потому что я так чувствую. «Верно» — от «вера». Верить в то, что я чувствую, и есть мое истинное мнение, и я не ставлю это под сомнение.

Вера в себя — конец всех отговорок.

Можно годами говорить: «В детстве мои родители со мной не так обходились…» или «Я не знаю ничего другого». Но это безответственно, потому что, если вы так считаете, значит, у вас нет намерения что-либо изменить.

Природа кузнечика — прыгать. Положи его в банку — он выпрыгнет. Положи его в банку и накрой ее крышкой — он будет прыгать. Пока не обессилит. Пока не поймет, что выхода нет, и пока не забудет свою природу. Открой крышку снова — он останется сидеть. Чтобы кузнечику снова начать прыгать, ему нужно вспомнить, что его природа не зависит от крышки, то есть тех социальных факторов и систем, в которых он вырос и где растерял веру в себя.

Вы можете представить кузнечика, который потерял веру в себя?

Я — нет.

Почему вы теряете веру в себя, в свою природу и даете прошлому столько власти над настоящим и будущим? Почему даете власть той самой крышечке: семье, установкам, чужим людям, которые вас окружали в фазу вашей максимальной беспомощности, когда единственным способом выжить было подстроиться, адаптироваться, забыться, приспособиться.

Кто сейчас ставит крышку?

Чужое мнение?

Нет. Никому и дела до вас нет. А вы всё ищете алиби, позволяющее жить по-старому. Никто не проживет за вас вашу жизнь. Но никто ее за вас и не растратит понапрасну.

Чужое мнение — это право другого человека иметь личный опыт. Чужое мнение — это право человека на ошибку и на свои фазы и этапы жизни.

Чужое мнение — это ваше решение, впускать ли его в жизнь. Чужое мнение — это уважение к своим границам и адекватная реакция: «Мне это не интересно. И если ты продолжишь, это будет иметь последствия, и они тебе не понравятся, потому что на кону наши отношения».

Как отвечать на непрошеные советы?

Адекватное выстраивание границ и критика — одна из базовых тем. Для начала нужно принять, что вы суверенное государство и живете по своим законам.

Да, у этого государства есть соседи: родители, друзья, семья, близкие, команда, родственники, дети, начальство.

Да, у вас есть союзники: независимые единомышленники.

Да, у вас есть враги — выберите сами, кого считаете врагами.

И нападение может быть разным: вербальным и невербальным, скрытым или прямым — в виде шантажа или манипуляции, в виде игнорирования и клейма изгоя.

Если вы государство, что может подвергнуться осуждению?

Ваш флаг: не тот цвет, не тот размер, не та символика.

Гимн: не та мелодия, не то содержание.

Валюта: не тот металл, не та бумага, не та ценность, не та валютная ставка, не тот запас.

Конституция: не те законы, не те принципы, не так наказывают и не так хвалят.

Герб: не то тотемное животное, не та смысловая нагрузка.

Государственный язык: слишком простой, слишком сложный.

Национальный костюм: не то носишь, не та мода, странная модель.

Союзники (вот тут начинается самое интересное): не с теми дружишь, не против тех идешь, они на тебя плохо влияют, слишком много отдаешь.

Национальная кухня: не то ешь, не так пьешь, не так готовишь.

Государственные праздники: не по тому поводу радуешься, не то оплакиваешь, не так скорбишь.

Национальные герои: не на тех равняешься, не тех идеализируешь, не тот у тебя нимб.

Религия: не в тех веришь, не веришь, не так молишься, не тех богов признаёшь.

История: не тогда основал государство, не в том месте, не те ресурсы использовал, не учел риски и шансы.

Политический уклад: не та авторитарность, не та диктатура, не та демократия, не те вожди.

Система здравоохранения: мало спишь, много куришь, не то пьешь, не следишь за собой.

Социальная система: не с тем спишь, не так выбираешь партнеров, не так саморазвиваешься, не так живешь.

Понимаете, о чем я? Всегда можно найти, к чему предъявить претензии. Только хоть одно суверенное государство это волнует?

Нет.

Потому что есть армия, таможня, служба безопасности, разведка, шпионы, дипломаты и дальше по списку. Потому что каждое государство имеет право жить по своим законам. Если у вас нет защиты, то на вас будут нападать. Вы сами будете провоцировать это нападение, пока не поймете, чего в вашем государстве не хватает, и не признаете, что ваша суверенность построена вами согласно вашим внутренним ценностям, а других достаточно проинформировать, как с вами можно и как нельзя.

И не забывайте про государственную тайну — не всем надо знать, как у вас внутри все устроено. И ваши внутриличностные конфликты тоже никого не интересуют.

Пожалуй, самое главное, что я могу сказать про границы, — это доверие. Доверие начинается тогда, когда я знаю: даже если кто-то меня ранил или задел, то сделал это не из злого умысла, не чтобы меня обидеть и поцарапать.

Это единственное, что дает возможность по-взрослому решать конфликты между людьми.

Упражнение 7. Какое вы государство?

Какое вы государство?

Нарисуйте свой герб.

Какие у вашего государства символы власти?

Что дает вам силу?

Что несет ваша культура?

Что символизируют цвета на гербе и флаге?

Какую форму герба вы выберете?

Каких цветов у вас не будет?

Какие символы вы никогда не станете использовать?

Какие есть табу?

Кто будет хранителем традиции?

Границы суверенности

Самый частый вопрос, который звучит после выполнения упражнения «Какое вы государство?»: «Так что с этим теперь делать?».

Давайте по пунктам.

1. Вы можете ставить границы, когда знаете, кто вы: как ваше государство называется, какой у вас гимн и дальше по списку. Это напрямую связано с нашей второй психической потребностью — в самости и автономности. Как только вы поймете, кто вы, можно говорить о самостоятельности, чувстве собственного достоинства, самооценке и самоосознанности.

2. Вы можете ставить границы, когда признали, что граница — это также черта близости. Там, где заканчивается одно государство, бесшовно начинается другое. Как только вы признаете, что вам необходимы другие — друзья, близкие, союзники, единомышленники и противники, — вы можете выстраивать с ними границы: вы уважаете их нежелание, чтобы вы каждый день ходили туда-сюда, топтались по их территории.

Это напрямую связано с первой психической потребностью человека — в надежной связи и близости, — когда вы знаете: даже если вы на дистанции, близость непоколебима. Главная контрверсия близости — контроль (звонки, эсэмэски, внезапные «заглянул в гости» и т. д.). То есть разбираться все равно надо в себе.

Задание для саморефлексии

Почему ваши друзья дружат с вами: выгодно, статусно, интересно, общая история, взаимовыручка, контакты, близость? Они дружат с вами или с вашими связями? Это взаимные отношения? Что вы можете дать своим друзьям? В чем эксклюзивность ваших отношений?

Чему вы должны научиться у своих врагов? Чем они вас бесят? В чем вы им завидуете? В чем вы с ними конкурируете? Что вы в них не принимаете, что хотите им доказать? С чего вы взяли, что они враги? Враждуют ли они с вами, или это лишь ваша иллюзия? Что, если вы сведете двух своих врагов: станет одним врагом меньше, потому что они убьют друг друга, или они объединятся против вас?

Чтобы задать себе последний вопрос, надо обладать смелостью сомневаться в себе.

3. Этот пункт наиболее важный. Когда вы поняли, кто вы и кто вокруг: что произойдет, если вы перестанете быть непримиримым? Что, если ваша воинственность неорганична для вас и на самом деле вы другой (вспомните, в начале книги я говорила о «Блокаде Гиберманн»)? Проинформировали ли вы мир о своих изменениях? Тут у врагов появляется шанс «сменить партию» и начать чему-то учиться у вас, а у друзей — увидеть в себе ту противоречивость, которую вы показали им своим примером.

Про границы можно говорить бесконечно. И у эволюции границ нет границ.

0. Границ нет.

1. Границы есть.

2. Я умею их ставить.

3. Я признаю их в других.

4. Я кайфую от своих границ.

5. Я скребу потолок своих границ.

6. Я начинаю задумываться о том, что, может быть, границ нет.

7. Я пробую расширять свои границы.

8. Я сталкиваюсь с сопротивлением внутри и снаружи.

9. Я ультимативно ищу новые пути.

10. Границ нет.

Одиночество — не выход, а вход

Когда вы выстроите отношения с собой, когда признаете, что вам себя достаточно, когда позаботитесь о себе, вам захочется отношений. Близких. Захочется впустить в свой мир другого человека, чтобы он, как чуткий садовник, бережно облагородил ваш внутренний сад. Вам захочется пойти к нему. И вы не побоитесь это сказать. И вам ответят взаимностью. И вы примете приглашение.

Это доверие — самый большой дар и высокая ответственность.

Этим не бросаются.

Не кичатся.

Вы будете нести эти отношения в своем сердце и меняться с их помощью — каждый в отдельности и как пара. Вы станете оберегать их и заботиться о себе. Не о другом — о себе. Потому что ответ вам держать перед собой: достаточно ли я сделал, чтобы оставаться интересным для партнера?

Вы выработаете собственную культуру ссоры. Свои границы интимности.

Свои мечты и планы. Свою философию жизни.

Можно быть по-человечески одиноким.

А можно быть над-человечески одиноким.

Одиночество — это вход.

ОДИНОЧЕСТВО

Одиночество в квадрате.

Одиночество в кубе.

Одиночество в белом халате.

Одиночество в клубе.

Одиночество как безысходность.

Одиночество как свобода.

Одиночество как гордость.

Одиночество как мода.

Одиночество на пике.

Одиночество навзрыд.

Одиночество без публики.

Одиночеством по горло сыт.

Одиночество по спине холодом.

Одиночество через спасенье душ.

Одиночество год за годом.

Одиночество как приторный куш.

Одиночество отрицанием.

Одиночество в одного.

Одиночество напоминанием.

Одиночество выгодно.

Одиночество колкой болью.

Одиночество как туман.

Одиночество беглой мыслью.

Одиночество как дурман.

Одиночество за рулем.

Одиночество наброском.

Одиночество жирным штрихом.

Одиночество так неброско.

Одиночество за легкой шторкой.

Одиночество слезами, визгом.

Одиночество холодной водкой.

Одиночество терпким виски.

Одиночество во вселенных.

Одиночество в утробе.

Одиночество всех пленных.

Одиночество.

Комната отчаяния

Иногда бывают комнаты без дверей. Абсолютно белые стены без окон.

Идеально гладкая штукатурка. Почти глянцевая. Но когда подходишь ближе, видно, что это некрашеные стены идеального белого цвета, без оттенков голубого и примесей серого.

Белые стены, которые могут свести с ума.

Смотрите вверх — у этой комнаты нет потолка. И вы чувствуете себя как в коробке. Словно вы подарок, который открыли и не достали. Иногда включается свет. Иногда темно. Но вы знаете, что в этой комнате, в абсолютной тишине и пустоте, вы один.

Есть моменты, когда к вам туда кто-то запрыгивает, и вы должны радоваться, потому что ждали: что-то случится, надеялись. Пробовали. Имитировали. Старались, хотя и безрезультатно.

Вы рисовали на стенах окна и картины. Даже пытались рисовать двери. Но их нет. Ведь вы-то знаете, что их нет, и это лишь игра вашего воображения, лишь ваша иллюзия.

И вот кто-то случайно приходит, и вы не можете больше тосковать и говорить, что нет дверей и окон, нет будущего и прошлого, света и тени. Вы-то здесь. И другой здесь. И надо радоваться. Но вы не умеете радоваться вот так, по сигналу. И просто молчите. Позволяете этому произойти. Как будто не вы автор и все это не ваша иллюзия.

А потом снова темнота. И вы снова один. И можно разорвать эти декорации, сломать эти стены, выйти. Но вы там. Вы словно пойманы в эту иллюзию невозможного и несбыточного.

И если спросить, чего вы хотите, у вас не будет ответа. Вы разучились хотеть. Вы хотите выйти, но в комнате нет дверей. И бегство — это не решение.

И вы уже не задаетесь вопросами, как вы там оказались и как давно это произошло. Вы просто забываете о том, что у вас были мечты.

Умение дружить

Когда говорят: «Мне за тридцать, и у меня нет друзей», я удивляюсь. Не как психотерапевт, а как человек. Искренне удивляюсь. Потому что после тридцати можно выбирать себе в друзья кого угодно и так надолго, как хочешь. Потому что в детстве мы выбираем людей по общему пространству: садик, двор, школа, дети родительских друзей, универ. И там не отвертеться. Там дружба на 5–10 лет.

Во фразе «У меня нет друзей» я слышу:

1. «Я скучный даже для самого себя».

2. «Я не умею доверять людям».

3. «Я не научился выбирать близких по духу».

4. «Я не умею идти на контакт».

5. «Я боюсь предательства».

6. «Я эгоман и не умею делиться даже собой».

7. «Я избегаю близости, она может поглотить».

8. «Я недостаточно интересен для других».

9. «Я не заслуживаю настоящей дружбы».

10. «Мне выгодно быть изгоем».

11. «Я не умею обходиться со своим временем».

12. «Мне нечего предложить другим».

13. «Я не умею говорить о своих потребностях».

14. «Я не умею просить о помощи».

15. «Я часто бывал разочарован и не проработал этот опыт».

16. «У меня отсутствует самоидентификация, и я не знаю себя».

17. «Я боюсь конкуренции с другими».

18. «Я боюсь нового».

19. «Я боюсь показаться слабым».

20. «Я боюсь, что меня будут использовать».

В возрасте 3–5 лет мы учимся выходить из диады в триаду и понимаем, что мир полон противоречий. Мама может быть и плохой, и хорошей. Папа может быть и плохим, и хорошим. Мы имеем право испытывать к ним противоречивые и амбивалентные чувства. К каждому отдельно и к двоим вместе.

С одиннадцати и до двадцати одного — период пубертата, мы начинаем поиск себя через других: что мы сами можем, что сами хотим. Ищем свою идентичность — идентичность во имя, идентичность вопреки.

В возрасте двадцати — тридцати у нас есть шанс выстроить реалистичные границы с родителями и стать взрослым.

После тридцати, если вы не успели решить свои проблемы, вас накроет, в том числе и дружбой. Друзья женятся, заводят детей, путешествуют, разводятся, делают карьеру, создают бизнес. Если вы не отработали на совесть задачи этого этапа и не выбрали свободу, с вами действительно сложно. Никому не интересны рудименты и отголоски вашей лени. Если вы сами себе безразличны, никто с вами дружить не захочет. Потому что дружить — это не спасать друг друга. Дружить — это интересоваться собой и другими.

История в пятнадцати событиях

Как-то за ужином я спросила дочь, что они проходят в школе по истории. И ответ меня очень удивил: им дали задание описать мировую историю в пятнадцати событиях.

Слабо? Ведь речь идет не о сведениях из учебника, а о личном анализе: что было решающими событиями, что сделало мир таким, в котором мы живем.

Отметается все. Какая разница, кто создал первый компьютер и дали ли Моисею Тору? А может, и не было Моисея? Но был каменный век, был огонь. Человек научился строить корабли, машины, самолеты. Создал оружие. Научится делать аборты, лечить сложнейшие болезни.

Я перенесла это на себя. Если бы я рисовала вектор своей истории в пятнадцати отметках, что было бы сейчас важным для меня? Что позволило мне быть там, где я сейчас нахожусь? Что было неизбежно? Что неочевидно, что оказалось важным для меня, а в перспективе истории человечества об этом не вспомнит никто? Что в моей истории сотрется и даже я сама не придам этому значения? А что будет шестнадцатым элементом в моей истории? А может быть, в моей биографии будет сейчас лишь девять пунктов, а остальные я оставлю на потом? Интрига. Мне интересно.

Я составляю со своими пациентами диаграмму жизни. С каждым. Мы смотрим, откуда берут корни те модели поведения, которые повторяются, как по шаблону, каждые пять — семь лет, в каждых отношениях, в расставаниях и начинаниях. И это очень отрезвляет — видеть, что нет магии. Что человек сам реинсценирует свою жизнь. Просто важно понять, какой из этапов реинсценируется и зачем. То, что мы забыли в детстве, придет сейчас, в кризис среднего возраста, и накроет волной воспоминаний, но вспоминать вы станете не факты, а те чувства, которые, казалось бы, забыли. А тут новый контекст. И психика все равно умудряется восстановить старые эмоции. Психика всегда на два шага впереди. Всегда.

Диаграмма жизни

После всего, что я описала в этой главе, мы подходим к одному из самых главных упражнений — «Диаграмма жизни». Это очень сильный инструмент исследования психики. Я люблю давать это упражнение своим пациентам как в личной, так и в групповой работе. Его цель — понять, по каким шаблонам повторяются определенные сценарии жизни. Часто можно увидеть, как решения принимаются не логически, а бессознательно, основываясь на «старом», заложенном в психике способе, и дальше, как трафарет, накладываются на, казалось бы, новые фазы жизни.

Автора этого упражнения я не знаю. Меня научили ему в клинике, где я проработала более десяти лет, и оно передавалось из уст в уста десятилетиями. Каждый терапевт вносил свои корректировки, интегрировал свои идеи и задавал свои траектории движения мысли, но его выполняли все пациенты, проходившие лечение. И в этом сила концепта: на одно и то же задание в каждом конкретном случае абсолютно индивидуальная интерпретация. За годы я собрала огромное количество вопросов, которые мне нравятся и на которые я обращаю внимание, когда мои пациенты вычерчивают свою диаграмму жизни.

Эти вопросы, как показывает мой опыт, играют роль важных ориентиров в самоисследовании. Заметки можно сделать для себя и позже перенести их на отдельный лист.

Упражнение 8. Диаграмма жизни: анализ исходных данных в интерпретации Ирины Гиберманн

1. Знаете ли вы своих биологических родителей?

2. Желанный ли вы ребенок? Что и кто вам об этом говорил и сколько лет вам тогда было?

3. В какую семейную ситуацию вы пришли? Сколько членов семьи живут с вами под одной крышей?

4. Какова атмосфера в доме? Происходили ли перед вашим рождением важные события в семейной истории: похороны родных, война, эмиграция, потеря всего имущества в ходе гонений, преследований, пожара?

5. Мама и папа вместе или нет?

6. Были ли до или после вашего рождения аборты, выкидыши, замершие беременности, дети, умершие в раннем возрасте, о которых вы знаете? Когда вы об этом узнали? Кто вам об этом рассказал? Как вы нашли информацию?

7. Какие отношения внутри семьи с другими поколениями: у матери с родителями отца, у отца с родителями матери, у вас с бабушками и дедушками?

8. Какие у вас отношения со старшими братьями/сестрами?

9. Какие отношения с детьми, появившимися после вас? Как вы узнали, что мама беременна, и сколько вам было лет? Как вы отреагировали на появление младенца? Какие важные события произошли в тот период?

10. Развод родителей. В каком возрасте и как вам о нем сообщили? Каково было ваше участие в принятии решения? На чьей стороне вы были эмоционально, за кого переживали? С кем остались после развода, с кем остались другие дети? Знаете ли вы истинную причину развода (измены, предательства, алкоголь, наркотики, конфликты, насилие и т. д.) и как вам с этим живется?

11. Появление других членов семьи после развода родителей: у мамы, у папы, новые дети от одного из родителей, patchwork-family (так называемая лоскутная семья, с детьми от разных браков), ваше место в этой системе.

12. Каким было ваше детство до садика? Ходили ли вы в ясли? Кто был рядом в качестве ресурса? Были ли у вас друзья?

13. Каким было время в садике? Чем вы увлекались? Было ли у вас хобби?

14. Каков был настрой перед школой? Хотели ли вы туда идти? Были ли в этой школе ваши родственники или члены семьи? Были ли связи с учителями, работали ли там же ваши родители?

15. Каковы были ожидания от будущей профессии? Когда складывалось ваше представление о ней?

16. Самые важные моменты в школьное время: учеба за границей по обмену, переезды, потери друзей, смена школ, травля (вы травили других или пережили травлю), первый опыт с тестированием границ: секс, уход из дома, бунтарское поведение, разборки с полицией или тюрьма и т. д.

17. Первый опыт с алкоголем или наркотическими веществами. Для каждого из них свой цвет. В каких ситуациях вы повторяли этот опыт? Были ли паузы? Или, возможно, один наркотик заменял другой? Когда не было возможности потреблять, чем вы компенсировали (работой, спортом, едой и т. д.), какие рецидивы случались, сколько раз пробовали вылечиться, кто научил вас употреблять, что сейчас с этими людьми, когда состоялся откровенный разговор с семьей, есть ли члены семьи, с которыми вы можете открыто это делать?

18. Переход из школы в новую систему. Куда вы пошли после школы? Почему? Какими мотивами руководствовались?

19. Когда вы покинули родительский дом? Куда и с кем переехали? Как вы ушли или как вас выгнали? Как вы общались с родителями после ухода?

20. Создавали ли вы собственную семью? Сколько раз? Как выбирали себе партнеров?

21. Родители знакомы с вашими партнерами? Знают ли они о вашей сексуальной ориентации?

22. Есть ли у вас в истории аборты, выкидыши, потери детей (если вы мужчина: делала ли ваша девушка аборты, шантажировала ли вас этим, беременели ли от вас сознательно ради ваших генов, а не ради отношений)?

23. Когда умерли ваши бабушки и дедушки? Живы ли еще ваши родители? Когда были похороны важных членов семьи? Смогли ли вы попрощаться и пережить скорбь?

24. Какие базовые решения в карьере/работе вы принимали? Где трусили? Где брали на себя слишком много?

25. Какие потери на вас отразились? Как вы проживали горе?

26. Ваши самые важные успехи. Как вы их праздновали? Как вас награждали? Смогли ли вы присвоить собственные победы?

27. Ваши провалы. Простили ли вы их себе? Испытываете ли до сих пор чувство вины? Стыда? Мести?

Далее возьмите лист бумаги и перенесите на него свои заметки и ответы. Это очень важный момент, требующий внимания и сосредоточенности.

Рисуем две линии: X и Y. Вверх шкала идет до +100, вниз — до −100. Это шкала эмоций. Линия жизни начинается с 0 прямо в точке пересечения X и Y. Это база: в какую семью вы пришли, желанный ли вы ребенок, были ли до и после вашего рождения аборты и смерти, что происходило у родителей и у мамы во время беременности, искусственным или естественным было зачатие.

Потом рисуем этапы жизни на линии: 0−3, 3−6, 6−12, 12−21, 21–30, 30–40, 40–55, 55–65, 65–75 лет. Для каждой фазы жизни прописываем два важных момента.

1. Какие были в жизни и семье важные события, изменившие вас?

2. Что происходило с эмоциями, что вы чувствовали и переживали?

При всей индивидуальности жизни каждого из нас я это упражнение очень люблю. Оно дает список жизненных дилемм и важных повторяющихся шаблонов, которые вы используете, и функционал поведения (спорт, алкоголь и наркотические вещества, пищевые привычки, вес, смены работы, рождение детей, потери, расставания, переезды, карьерный рост). Линия ноль — это отсутствие эмоций. Минус — негативные эмоции и события, плюс — позитивные. Линия жизни разделена на отрезки. Рекомендую брать различные цвета для психосоматических расстройств, заболеваний, зависимостей. Паузы и ремиссии можно отмечать пунктиром, пики — выделять жирным шрифтом и цветом.

Главное в диаграмме жизни — линия эмоций, на нее накладывается вторая линия — событий жизни. Так можно увидеть пересечения этих линий и корреляцию между чувствами, переживаниями и поведением.

Задание для саморефлексии

«Чем вы гордитесь больше всего?» Мне так часто задавали этот вопрос на собеседованиях, на свиданиях. Друзья. Дочь. Близкие. Или говорили: «Мы тобой гордимся», «Я тобой горжусь». Однажды я поняла, что гордость я испытываю не за славу, успех и везение, а за усилия, терпение и испытания.

Чем вы гордитесь больше всего?

Я больше всего горжусь своими поражениями. Они научили меня терпеть неудачу. Держать удар. Быть раздавленной. Размазанной. Суицидальной. Чувствовать свою слабость. Дали узнать, что такое разочарование, предательство, провал. Каждый невылеченный пациент. Каждые рухнувшие отношения. Крах и сомнения в себе. Это вело меня к поиску ответов. Моих личных ответов на вопросы: жива ли я? живу ли я? сколько жизни есть в моей жизни?

Итак, вопросы для размышления

Чем я горжусь больше всего?

А чем меньше всего?

Сомневаться — это по-взрослому

Я помню Х. Старого, самого старого терапевта в клинике, ему было за 70. Он уже ушел на пенсию, но выходил работать, когда не хватало врачей. Таких, как он, я больше не видела: терапевт от бога, всегда с иголочки одет. Точнее, не так: он адски пил до 30 лет. Потом прошел терапию в клинике. Перестал пить. Получил терапевтическое образование. Тогда не было таких строгих рамок, и ex-user (людей, которые в прошлом употребляли) брали в терапевты. Чтобы вы понимали, он был настолько старой закалки, что в те времена, когда он начинал карьеру группового психотерапевта, можно было еще курить везде. И они во время группы сидели, дымили, решали внутренние конфликты и передавали друг другу пепельницу. Тогда с терапевтами можно было на «ты».

Однажды я пришла к Х. и по-дружески говорю:

— Слушай, я так сомневаюсь в этом решении. Как ребенок себя чувствую. Надо сделать выбор. А я не могу.

— Так это нормально. Взрослым свойственно сомневаться.

— Как? Я думала, взрослые всё знают. Всегда.

— Откуда? Быть взрослым — это и есть сомневаться. Потому что, отказавшись от варианта А в пользу варианта Б, ты несешь ответственность и за «да», и за «нет».

— Я думала, это мой недостаток — всегда мучительно сомневаться.

— Так и хорошо, что сомневаешься. Но диагнозы ты ставишь хорошо. Лечишь то, что надо лечить.

— А я всегда с диагнозами сомневаюсь. Ведь я могу полагаться только на то, что говорит о себе сам пациент, а он может врать, недоговаривать.

— Пусть врет и недоговаривает. Ты полагаешься на себя. Я вижу. И тебе хорошо удается отделить суть от драмы, театр от искренности. Вижу, когда сижу с тобой в группе как второй терапевт.

— А ты сомневаешься?

— Да. Всегда.

— А бухать не боишься снова начать?

— После сорока трех лет трезвости? Боюсь. И живу с этим каждый день. И это моя ответственность — сделать мою жизнь такой, чтобы не хотелось бухать каждый день до реанимации.

— Ты нереальный. Я не видела ни одного человека кроме тебя, который бы не пил больше сорока лет.

— Уникального в этом ничего нет. Я просто делаю каждый день то, что должен делать: забочусь о себе.

— Хм, мне у тебя учиться и учиться.

Глава четвертая. Личность и роли

В теории Хиллариона Петцольда для интегративной терапии приводится пять столпов идентичности, которые составляют личность человека. Ниже я расскажу про каждый из них и дам свою интерпретацию с вопросами для саморефлексии.

Представьте сосуды, связанные между собой.

1. Тело / телесность.

2. Социальные отношения.

3. Дело и самореализация.

4. Материальная безопасность.

5. Ценности.

Тело / телесность

Ваше тело как сосуд, в котором вы живете, — это ваши здоровье, мобильность, благополучие, сексуальность, умение расслабляться и двигаться, ваши психика, чувства, желания, потребности, системы убеждений и мечты, а также физическое здоровье, психическое состояние, спорт, которым вы занимаетесь, вес, питание, энергия, харизма.

В этой области есть все, что вмещает тело, то, что находится в вас и связано со здоровьем, болезнями, эффективностью, внешностью. С тем, как вы любите и как чувствуете себя.

Также к этой области относится то, как вас воспринимают другие в вашей телесности, независимо от того, что вы сами ощущаете. Находят ли другие вас привлекательными или уродливыми, здоровыми, полными энергии или больными и хрупкими? Это зеркало, кривое зеркало, отражающее вас в мире.

Задание для саморефлексии

Насколько живым вы себя ощущаете?

Как вы контактируете со своими телесностью, чувственностью?

Насколько физически здоровыми вы себя чувствуете?

Насколько вы жизнеспособны и дееспособны, можете ли себя содержать?

Движение: как вам ваши походка, манеры, привычки, выправка?

Сколько места вы занимаете? Что у вас с весом?

Еда, сон, вода: заботитесь ли вы о себе?

Насколько вы принимаете свое душевное здоровье?

В чем для вас разница между «быть здоровым», «быть больным», «быть инвалидом»? В каких ситуациях вы соскальзываете из одного состояния в другое?

Как вы оцениваете свое психическое и психологическое благополучие? Что у вас с ресурсами?

Внешность, привлекательность и сексуальность: насколько вы принимаете проявления себя и владеете собой?

Насколько вы устойчивы и выносливы?

Что для вас молодость и долголетие?

От чего вы получаете удовольствие?

Насколько вы принимаете свой темп жизни и успеваете ли восстанавливаться?

Принимаете ли вы свои заболевания и диагнозы, проходите ли регулярные обследования у специалистов, стало ли это частью вашей обычной жизни?

Социальные отношения

Ответьте себе на вопрос: что собой представляет ваша социальная сеть, ваши друзья, семья, рабочее место, отношения, брак, досуг, хобби?

Как вы взаимодействуете с другими людьми, которые важны, с теми, с кем вы живете и работаете, на кого вы можете положиться и с кем у вас есть что-то общее? В этом сегменте есть и те, кто отнюдь не благожелателен, а возможно, даже враждебен. Давайте проведем анализ и посмотрим на области вашей жизни, приведенные в таблице.

Внесите в таблицу тех, кто есть в вашей жизни. Поставьте знак «плюс» возле каждого, кто является ресурсом для вас, и «минус» или значок молнии — если это конфликтные отношения. Любовные отношения или любовные треугольники тоже отметьте подходящим знаком. Здесь речь идет о тех, в кого вы инвестируете свои силы, и тех, кто безответно съедает ваш ресурс.

Коты, животные, дети или родственники, живущие с вами, относятся к категории «Под одной крышей».

Под членами семьи имеется в виду родительская семья, бабушки, братья, сестры.

Что делать с теми, кто умер? Ничего. Покойная бабушка иногда живее всех живых коллег или друзей. Но крестик / звездочку / снежинку (какой-то символ) рядом поставить надо, что будет значить «нет на этом свете, но живет в моей душе».

Профессиональные помощники — это врач, психиатр, наставник, лекарь, пастор, духовный отец и т. д. Думаю, понятно по примерам, кого отнести в эту категорию.

Кто такие «значимые другие» — не знаю. Решайте сами. Иногда бывает, что не представляешь, куда распределить какого-то близкого человека, который тем не менее занимает важное место в нашей жизни.

А теперь переносим всех на социальные круги. В центре всего «я» — это вы и ваше ядро. Потом следует интимный круг, за ним личный и потом уже социальный. Перенеся всех на этот круг, можно увидеть, какие области жизни «переполнены», а какие нуждаются в вашем особом внимании.

Задание для саморефлексии

Какие социальные контакты вы поддерживаете?

Какие социальные контакты поддерживают с вами?

Какие контакты для вас жизненно важны и дают поддержку и признание?

Какие социальные контакты в вашем окружении сложные, конфликтные, ведут к стрессу, ссорам и дисгармонии?

В каких случаях вы бежите от социальных контактов в работу (трудоголизм), зависимости, депрессивные состояния, к суицидальным мыслям и — в долгосрочной перспективе — к одиночеству?

Насколько эта сфера вашей жизни неизменна на протяжении времени? На кого вы реально можете положиться? Что дает вам стабильность?

Какие утраты долгосрочных отношений и партнерства из-за разлуки, непримиримых споров, увольнения, эмиграции, болезни или смерти близких вы до сих пор не можете принять, простить, отпустить?

Как новая работа, создание семьи или рождение ребенка сказались на вас? Был ли позитивный стресс катализатором нестабильности и разрушения рутины?

Как вы выбираете партнеров для жизни и работы?

Как начинаете, продолжаете и заканчиваете отношения?

Каким вы входите в отношения: истощенным, ресурсным? С какими ожиданиями?

Что для вас значит «ухаживать за отношениями»?

Как вам живется с отношениями, которые вы не выбирали (семья, родственники, близкие соседи)?

Насколько вы удовлетворены своими отношениями с друзьями, семьей, коллегами?

Насколько людям комфортно с вами?

На кого в своем окружении вы не можете положиться?

Как вы организуете и проводите время с близкими?

Инициируете ли вы встречи или ждете, что вас пригласят?

В чем вы используете людей?

В чем другие используют вас?

В чем взаимная польза от ваших отношений с другими?

Как вы понимаете разницу между взаимодействием и отношениями?

Хватает ли вам интимности в отношениях?

Покрывает ли дружба ваши интересы?

Где и в чем скрыт неиспользованный потенциал отношений? Как вы можете его раскрыть?

Кто хранитель традиций в вашей семье?

Какое значение имеет для вас наличие или отсутствие детей?

Должны ли вы продолжить род?

Дело и самореализация

Говоря о деле, мы будем иметь в виду деятельность, работу, «активность», с которой вы идентифицируете себя и к которой имеете отношение. Здесь важна также общая формулировка «активность», потому что безработные, пенсионеры и инвалиды также вполне могут быть активными, оставаться частью общества. Речь идет о деятельности, наделенной смыслом. Это может быть дело вашей жизни, уход за близкими, благотворительность или хобби. То, что имеет лично для вас огромное значение. Нас интересует как эффективность работы, удовлетворенность трудом, успехи, радость от дела, так и, наоборот, нелюбимая работа, связанная с перегрузками, вызывающая подавленное состояние, а также ваше бездействие, отсутствие работы или занятости как следствие вашей ответственности или безответственности.

Задание для саморефлексии

Что является для вас делом жизни?

Что для вас значит социальная миссия?

Что для вас жизненное предназначение?

Что для вас призвание? Какие у вас есть полномочия и ответственность?

Получили ли вы полномочия в своей профессии? Как прошла эта инициация?

Что для вас работа?

Что вы вкладываете в понятие «менталитет наемного работника»?

Умеете ли вы распоряжаться своим временем и определять приоритеты?

Считаете ли вы, что все в работе должно быть идеально?

Умеете ли вы делегировать?

Умеете ли вы встраиваться в иерархию?

Есть ли у вас проблемы с авторитетами?

Умеете ли вы самостоятельно создавать работающие системы?

Кто для вас пример для подражания и чем вы больше всего восхищаетесь в этих людях?

Для кого вы стали примером для подражания?

Что для вас деятельность, наполненная смыслом?

Умеете ли вы долго задерживаться на одном месте?

Кто в вас правит больше — Революционер или Эволюционер (подробнее об этих ролях чуть ниже)?

Какой эффективности вы ожидаете сами от себя?

Умеете ли вы входить в дело без ожиданий?

Есть ли у вас план самореализации на вторую половину жизни?

Как часто вы думаете о смене рода деятельности? Какие риски и шансы это несет? С чем придется расстаться (мечты, контакты, страхи, ожидания)?

Какие марки, бренды и ведущие компании рынка вас восхищают, какая у них философия?

Идентифицируете ли вы себя с тем, чем занимаетесь?

Что для вас быть дилетантом?

Умеете ли вы передавать опыт?

Умеете ли вы назначать цену своего времени?

Почему и зачем вы выбрали то, чем занимаетесь?

Есть ли у вас хобби и интересы, помимо работы и семьи?

Кто ваши самые важные наставники и учителя?

В чем прикладная польза вашей работы для общества и в чем заключается реализация личных амбиций?

Материальная безопасность

На личность в очень большой мере влияют материальная безопасность, доход, деньги. Материальная безопасность — еда, одежда, предметы первой необходимости, возможности для дальнейшего образования, вещи, которыми мы владеем (дом или другая недвижимость), а также экологическое пространство, в котором мы живем. Задайтесь вопросом: вы чувствуете себя своим или чужаком там, где живете? Сюда же относится все, что повышает нашу стоимость, и все, что позволяет нам пользоваться материальной безопасностью (сертификаты, дипломы, опыт работы, наследство, инвестиции, сбережения). Отсутствие материальной безопасности — долги, кредиты, добровольно взятые на себя обязательства (например, помощь близким) — обусловлено опытом личности (чувства вины, стыда, долга).

Задание для саморефлексии

Что для вас страх бедности?

Что для вас достаток и изобилие?

Что для вас финансовая и материальная стабильность?

Какие долговые обязательства, материальные и эмоциональные, вы тянете на себе?

Что вы понимаете под «долгом поколений»? Знаете ли, какие обязательства у вас перед семьей и родителями?

Что для вас символы власти?

Что для вас статус?

Какие ритуалы инициации в достаток вы знаете?

Назовите 100 негативных и 100 позитивных установок, связанных со словом «деньги».

На что вы обращаете внимание в первую очередь, знакомясь с людьми?

В каких ситуациях вы играете важную роль для других и не чувствуете себя скованно?

Какое значение для вас имеет экология?

Как вы воспитываете детей? Что передаете им? В чем состоит ваш с ними обмен? В чем перекос?

«Много денег» — это для вас сколько? В какой валюте?

Сколько стоят ваши образование, сертификаты, квалификация, специализация и опыт?

Насколько важны для вас эти инвестиции?

Сколько вы инвестируете в себя и свое развитие?

В чем себе отказываете?

Что оставите в наследство?

Что вы получили или получите в наследство?

Что для вас легкая жизнь?

Как вы ставите границы, когда кто-то пытается вас использовать?

Умеете ли вы брать свое?

Знаете ли вы свое место в жизни?

Какие победы необходимо присвоить?

Какие поражения важно отнести на свой счет? Признать свои провалы?

Чувствуете ли вы себя своим в собственной семье? Стыдитесь ли своего происхождения?

Что для вас понятия «каста» и «ранг»?

Ценности

Личные ценности вы уже отсортировали на предыдущих шагах. Сейчас я прошу вас более подробно рассмотреть такие понятия, как мораль, этика, религия, любовь, надежды, традиции, убеждения, значение социальных и личных отношений, нравственность, вера, интуиция.

Личные ценности и нормы — пятая область, которая составляет нашу личность. Это то, во что мы верим, что считаем правильным и важным в отношениях с другими людьми: религиозные или политические убеждения, «личная философия жизни», основополагающие принципы.

Задание для саморефлексии

Знаете ли вы свои ценности?

Что для вас вера?

Что для вас религия?

Как вы относитесь к этике и морали, что для вас неприемлемо?

Что для вас любовь?

Во что вы верите непоколебимо?

Почему другие люди вам доверяют?

Чем вы руководствуетесь при выборе принципов?

Что для вас традиция? От чего вы никогда не откажетесь?

Что для вас грех? Промах?

Умеете ли вы прощать и просить прощения?

Насколько вы полагаетесь на свои интуицию и чуйку?

Что вы в других цените больше всего?

Что для вас незыблемо и воспринимается как аксиома?

Чего вы не сделаете никогда?

Что позволяете себе, потому что достойны этого?

Что для вас достоинство и величие?

Что для вас гордость и гордыня в себе и других?

Что вы считаете самым ценным из того, что сделали в этом мире?

Важно ли вам оставить после себя след?

Что для вас совесть и честь?

Какие у вас мечты?

Верите ли вы в реинкарнацию?

Существуют ли ад и рай?

Есть ли загробная жизнь?

Есть ли в вашей жизни место метафизике, энергиям, шаманам и знахарям?

Пять столпов формируют нашу идентичность. Мы поговорили о каждом из них. Я всегда рекомендую не только ответить на вопросы, которые приведены выше, но и нарисовать столпы идентичности в цвете, красиво и ярко, дав разгуляться своему креативному ребенку.

Теперь ответьте на вопросы.

1. Как столпы связаны между собой?

2. В чем ваш ведущий ресурс?

3. Где у вас в дефиците?

4. Как вы этот дефицит компенсируете?

5. Что стало фундаментом вашей идентичности, что нерушимо?

6. Что самое гибкое и легко восполнимое?

7. Чем вам легко делиться?

8. Чему стоит научиться?

9. На что обращать внимание в кризисы?

10. В чем вы видите свои риски?

11. В чем вы видите возможности?

12. Что необходимо научиться добирать?

13. Как вы поддерживаете стабильность?

14. Что видят другие?

15. Что вы не показываете и скрываете?

16. Какие области вашей идентичности для других табу?

17. Что в вас меняется быстрее всего?

18. Как социальное окружение на вас влияет?

19. Какое у вас отношение к делу жизни?

20. В чем для вас разница между работой, миссией, предназначением и призванием, делом жизни? Как вы распределяете эти понятия — в разные или одну область идентичности?

21. Какие установки вас сдерживают?

22. Какие установки, напротив, поддерживают?

23. От чего вы готовы отказаться?

24. Во что вы верите аксиоматично?

Эти вопросы помогают понять, какие области конкурируют между собой, а какие коррелируют.

Можно остаться на обочине собственной жизни

Можно остаться на обочине собственной жизни, так и не сделав шаг к себе настоящему. «Я недоволен своей работой, телом, отношениями…» — дальше по списку. Только этот список начинается с «я».

Кто этот «я», который недоволен?

Кто этот «я», который живет в этом теле?

Кто этот «я», который ходит на эту работу? Строит эти отношения?

Я — это целый self concept. Мотивация начинается с мотива — делать что-то или нет. Мотивы рождаются из целей. Цели возникают из ценностей. Если вы не знаете свой жизненный концепт и свои ценности, то будете бегать за теми целями, которые предлагает общество. Станете их достигать, не получая удовлетворения, и разочаровываться, ставить цели ниже своих способностей, продавать себя ниже своей цены.

Если вы знаете свои ценности, видите приоритеты и то, почему они работают друг на друга в плотной связи, подогревая ваши амбиции и воображение, то будете их достигать.

Если ценности конфликтуют между собой — а еще хуже, если вы не осознаёте эти блоки и установки, — то вы ходите по очень тонкому льду в спасательном жилете из бетона.

На одном тренинге по мотивационному ведению диалога мне дали очень крутое упражнение. Я поделюсь им с вами. Потому что, на мой взгляд, после вопроса «Кто я?» приходит вопрос «Зачем я?».

Наши ценности определяют круг общения, предпочтение ориентиров в работе, выбор профессии или партнера для жизни, обусловливают то, как мы воспитываем детей. Так что сначала — личное про кризис ценностей, а следом — упражнение для вас.

Кризис ценностей

Работать психотерапевтом — то еще дело. Особенно в клинике. И самый большой страх, о котором все открыто говорят, — я новый континент тут вам не открою, — что твой пациент решится на суицид. Причем страшнее всего в первый раз, потом ты как будто это уже пережил и знаешь, как быть.

Помню, лет тринадцать назад я пришла утром на работу, и коллега мне с ужасом сказала: «Ирина, мой пациент умер».

Я даже не знала, что ответить. Она была в шоке, я тоже. За годы работы в клинике я видела, мне кажется, почти все: и коллег, сидящих на полу в приступе панической атаки, боящихся идти в группу. И коллег, влюбившихся в своих пациентов. И коллег-сверхпрофессионалов. Но тут было непонятно, как быть. А мне идти в группу. Ведь терапевт — ролевая модель, и все пациенты знают о случившемся, а значит, придется говорить о значении смерти, выслушивать претензии и обвинения в том, что мы плохо контролировали пациента и не уберегли его, — экстернализация в действии. Не самая приятная сторона и так тяжелой работы.

Так вот, когда у меня впервые умер пациент, я даже не знала, что с этим делать. В голове была только одна ужасная фраза: «Ну вот, всё, это уже случилось…» Когда я узнала, кто и как умер, у меня не было слов. Я сидела в прострации и молчала.

Пациент, который показывал потрясающие результаты. И тогда я сильно засомневалась в себе. И так было до тех пор, пока я не поняла, что сомнение не в том, правильно ли я провожу терапию, а в том, правильно ли я живу.

Не умер бы пациент — не вытолкнуло бы меня в мой кризис ценностей. Я тогда на супервизии услышала: «Госпожа Гиберманн, проработайте эту тему. Это не про работу. Это про вас». Сначала я разозлилась: с чего это я должна платить из своего кармана, сидя у личного супервизора, за тот стресс, который тут переживаю? Но это было самым важным решением того года, которое меня коренным образом изменило.

Я пришла тогда к своему второму наставнику с главным и единственным запросом: у меня нет мечты. Все чего-то хотят, куда-то стремятся, что-то делают. А мне не хочется.

Ironman я отплавала, марафоны отбегала, карьеру сделала, ребенка родила, вышла замуж, развелась. Строила отношения, меняла страны, язык, фамилии.

Нет целей больше.

Не потому, что нет сил, не потому, что не вижу смысла.

Смыслом-то можно наделить любую цель. Да вот целей нет.

Есть галочки, напротив когда-то поставленных социумом задач. И даже есть осознание, что все не зря. Да вот больше ничего не торкает, не резонирует. Не влечет. Туда, где уже была, не хочется. По второму кругу тоже не хочу — ни очередного диплома или сертификата, ни семьи, ни еще одного ребенка. Статуса не хочется, власти, символов какой-то идентификации с чем-то не надо. Спортивных побед, душевных драм, разочарований в людях и себе, испытаний и путешествий — всего было достаточно. Пресытилась. Роли надоели: женщина, жена, мать, дочь, сестра, подруга, терапевт, бунтарь, спортсмен, раненый ребенок, травмированная душа. Через запятую можно еще списком перечислять… Но не торкает. А другого не вижу.

А тут умер пациент, и я вдруг осознала скоротечность жизни. Он же был мой ровесник, тридцать пять лет. И терапия вроде интенсивная была.

Может, я не увидела латентную суицидальность?

Да нет, вроде был контакт, было взаимодействие.

Терапевтические отношения не сымитируешь. Это ж не оргазм. Да и не бог я — все видеть. Захотел умереть — его решение. Не то что я снимаю ответственность, но просто я с этим столкнулась. Он, может, решил таким образом попрощаться с наркотиком. Последний укол оказался смертельным. Или, может, решил отметить успех: хорошая терапия, отрефлексировали личную историю, биографию. Понял, зачем ему был дан этот опыт, куда он идет, где брать силы. И захотелось наградить себя: я молодец.

А может, просто спонтанно — неподготовленный рецидив. Как секс. На уровне инстинкта импульсивно решил: «Хочу, надо, немедленно, здесь и сейчас, разом». Не «а почему бы и нет», а именно «хочу не устоять». И всё. Ни эмоций, ни разума. Все системы отказали, выключились.

Он ушел, а я осталась со своими вопросами. Но дело-то не в нем. И не в том, какая рабочая гипотеза подтвердится, а какую отметем. Дело во мне. Он столкнул меня своей смертью с конечностью моей жизни и с бесполезностью ее протекания.

Кризис среднего возраста для меня — это когда сталкиваешься с задачами, решить которые старыми инструментами и методами не под силу.

Сталкиваешься с бессмысленностью плагиата жизни других, безнадежным хождением по кругу. Как будто другого сценария нет. Как будто из уважения к первоисточнику нужно постоянно, в каждом новом томе, ссылаться на традицию: «Мы так делали, потому что все до нас так делали, и поэтому вы тоже должны так делать». Чтобы не нарушить цепочку. Чтобы все имело заданный смысл. Кому это надо? А главное — надо ли это мне? А что, если изменить контекст? Что, если перестать жить на болоте, перестать лепить из говна и веток гнезда? Перейти через лес — там поляна. Так люди строят аэродромы, летают в космос. Познают вселенную, открывая вселенную в себе.

Упражнение 9. Ценности[2]

Шаг 1

Отсортировать 56 ценностей на важно и не важно.

Шаг 2

Список важно отсортировать на очень важно и не очень важно.

Шаг 3

Из списка очень важно выбрать 10 самых важных ценностей.

Шаг 4

Расставить ваши 10 ценностей в порядке приоритетности: от самое важное для меня до менее важное для меня.

Шаг 5

Описать рефлексию: что вы чувствовали, когда расставались с теми или иными ценностями из списка? Проанализировать, есть ли внутри вашего списка конкурирующие друг с другом ценности, мешающие вам на пути к достижению ваших целей.

Шаг 6 (для смелых)

Попросить близкого человека отсортировать 56 ценностей за вас и выбрать 10 ваших самых важных, по его мнению. Определить приоритеты от 1 до 10. Рассказать вам почему. Свериться с вашим выбором. Исследовать, почему есть пересечения или по какой причине они отсутствуют.

Шаг 7

Расставить 56 ценностей для вашего партнера (что, по вашему мнению, важно для него), попросить его сделать шаги 1–5 сначала для него, потом для вас. Сравнить ваши результаты: что ценно для вас, по вашему мнению, и что ценно для вас, по его мнению?

СПИСОК ЦЕННОСТЕЙ

• Равенство (равные возможности для всех).

• Внутренняя гармония (в мире с самим собой).

• Социальная власть (контроль над всем, господство).

• Удовольствие (исполнение желаний).

• Свобода (свобода действий и мышления).

• Духовная жизнь (акцент на духовные, нематериальные интересы).

• Чувство принадлежности (чувство, что другие заботятся о вас).

• Социальный порядок (стабильность общества).

• Наполненность жизни (стимулирующие, экстремальные переживания).

• Смысл жизни (цель в жизни).

• Воспитанность (хорошие манеры).

• Богатство (материальные блага, деньги).

• Национальная безопасность (защита государства от врагов).

• Самоуважение (вера в собственную ценность).

• Успех (достижение целей).

• Творчество (оригинальность, воображение, креативность).

• Мир в мире (свободный от войн и международных конфликтов).

• Уважение к традиции (сохранение обычаев и ритуалов).

• Зрелая любовь (глубокая душевная и эмоциональная близость).

• Самодисциплина (самоограничение, сопротивление искушению).

• Конфиденциальность (право на неприкосновенность частной жизни).

• Семейная безопасность (безопасность для близких).

• Социальное признание (внимание, одобрение других).

• Единство с природой (близость к природе).

• Разнообразная жизнь (задачи, люди, новые изменения).

• Мудрость (зрелое понимание жизни).

• Полномочия (не только обязанности).

• Истинная дружба (близкие, поддерживающие друзья).

• Мир красоты (красота природы и искусства).

• Социальная справедливость (устранение несправедливости, забота о слабых).

• Независимость (самодостаточность, возможность полагаться на себя).

• Сдержанность (избегание крайностей в чувствах и настроениях).

• Лояльность (верность, надежность друзей и групп и ваша надежность по отношению к ним).

• Амбициозность (трудолюбие, целеустремленность).

• Толерантность (к разным идеям и убеждениям).

• Скромность (бескорыстие).

• Жажда приключений (поиск рискованных ситуаций).

• Защита окружающей среды (защита природы).

• Влиятельность (способность влиять на людей и события).

• Уважительное отношение к родителям и пожилым людям.

• Выбор собственных целей (исполнение своих намерений).

• Здоровье (физическое и психическое, отсутствие болезней).

• Компетентность (эффективность, способность что-то делать).

• Принятие всех сторон жизни (условий жизни).

• Честность (быть настоящим, искренним).

• Репутация (сохранение общественного лица).

• Послушание (выполнение обязательств).

• Интеллект (способность абстрактно и логически мыслить).

• Полезность (работать для благополучия других).

• Наслаждение жизнью.

• Вера (принятие религиозных убеждений).

• Ответственность (надежность).

• Любопытство (интересоваться всем, исследовать).

• Прощение.

• Чистоплотность.

• Умение баловать себя.

Роли

Первая наша естественная группа — это семья. В группе всегда есть роли. И каждый их выбирает себе сам. Это неизбежно. Такова динамика любой группы. Семьи. Коллектива. Страны.

Часто роли выбирают без мотива. Часто для того, чтобы рассказать о своей боли, как умеют.

Давайте рассмотрим, какие бывают роли.

• Серый кардинал.

• Защитник.

• Клоун.

• Провокатор.

• Агрессор.

• Жертва.

• Хранитель традиций.

• Изгой.

• Соблазнитель.

• Невидимка.

• Наблюдатель.

• Ребенок.

• Мать.

• Отец.

• Приемный ребенок.

• Мачеха.

• Пастор.

• Революционер.

• Фантазер.

• Идейный исполнитель.

• Манипулятор.

• Гармонизатор.

• Тревожный.

• Боящийся.

• Чудовище.

• Королева.

• Король.

• Инвалид.

• Конкурент.

• Саботажник.

• Мудрец.

• Цензор.

• Разрывающий табу.

• Жертва инцеста.

• Драматизирующий.

• Симулянт.

• Депендюшка.

Задание для саморефлексии

А кто вы?

Какие роли вы еще никогда не пробовали?

Какие роли кажутся вам провокационными, революционными, табуированными?

Кем вам всегда хотелось быть?

Депендюшка

Это слово, «депендюшка», я придумала в ходе терапии с одной из своих пациенток.

Ударение на «ю». От dependent — «зависимый».

Мы крутили депендентные тенденции пациентки уже пару недель. И в один из дней я, не задумываясь о последствиях, как на духу произнесла: «И тут приходит твоя Депендюшка». И мы начали ржать. Я знала, что у меня достаточный запас доверия, чтобы так пошутить, и была уверена, что у моей пациентки шикарное чувство юмора и она поймет. Мы смеялись. И я с гордостью говорю: «Я придумала это слово!»

Депендюшка — человек, который ищет опоры снаружи, экстернализирует все свои мысли на окружающих, пытается считать-угадать-подстроиться под ожидания других и полностью игнорирует свою истинную природу, превращаясь в хамелеона-индюка.

Дальше мы начали обсуждать и поняли, что не все так просто. И что моя пациентка часто «ведет», а не только хочет быть ведомой.

Депендюк — теневая сторона Депендюшки. Это человек, прогибающий под себя других, использующий окружающих и делающий их от себя зависимыми.

Вечером на другой терапии и с совершенно другой пациенткой я позволила себе рассказать про это новое слово, которое занимало мое сознание целый день. Мы тоже посмеялись и тоже покрутили его значение.

Задание для саморефлексии

Где вы Депендюк?

И кто в вас Депендюшка?

Какие слова уже придумали вы?

Революционер и Эволюционер

Оба живут во мне.

Моему Революционеру всегда всего мало и все слишком медленно. Он давит на педаль газа до упора и орет: «Да хватит нам бензина, жми!» Он импульсивен, стремителен, обладает невероятными смекалкой и чуйкой и всегда уверен: сейчас именно тот момент, когда надо сделать самый важный прыжок. Никакой осмотрительности. Он любит риск и авантюру.

Мой Эволюционер за степенное, пошаговое развитие. За то, чтобы все шло своим чередом и была четкая структура. Он самый гениальный стратег из всех, кого я знаю, трепетно вбирающий в себя все лучшие качества и компетенции всех, с кем я сталкиваюсь. Он умеет поддерживать контакты, знает, к кому стоит вернуться спустя годы. Всегда уверен в том, что «подождать и ничего не делать» иногда лучше, чем натворить дел и разгребать это месяцами. Его девиз: «Прикинься на минуту идиотом — сэкономишь день жизни, пока кто-то другой с энтузиазмом выполняет задачу».

Я обожаю их обоих, больше всего люблю их дискуссии. Они не жаркие. Нет там накала и страстей. Нет бури эмоций. Нет перепалки. Иногда один ловко достает другого просто молчанием — и в этом столько силы! Причем молчать громко умеют оба. Без аргументов. Без контраргументов — они смотрят друг другу в глаза и молчат.

Потом захожу я. Сажусь за наш стол. Объявляю заседание открытым. Так и говорю: «Семейная конференция считается открытой. Я тут. Слушаю». Научиться слушать и задавать вопросы, не принимая позицию ни одного из них, — вот это истинная выдержка и саморегуляция.

Зачем я раньше бегала марафоны и участвовала в Ironman? Вот для этого. Для самодисциплины. Выдержать дистанцию в 4–7 часов — то еще удовольствие. У меня всегда была только одна цель: дойти до финиша здоровой и без потерь. Именно там я научилась разговаривать с Революционером и Эволюционером. Там я научилась слушать. Там я научилась молчать. Там я научилась вносить ясность. И быть беспартийной. Я не подыгрываю ни тому ни другому. Они оба живут во мне. На каждом этапе жизни важны и один, и второй.

Чтобы создать бизнес, мне нужно было выстроить коалицию с моим Революционером. Найти ходы, которые никто еще не использует. Нужен был переворот сознания в области психотерапии и такие аргументы, которые убедят меня и тех, кто ищет качество и глубину.

Чтобы строить бизнес дальше, нужно сотрудничество с Эволюционером. Именно он знает, какие продукты после пилотных запусков Революционера стоит смести и забыть, а каким дать шанс и продлить цикл их жизни. Потому что они ценны и уникальны.

Так и живем. Я сажусь каждый день с ними за стол переговоров и обсуждаю стратегию и тактику.

Сажусь в машину. Сначала слышу крик:

— Ты трус!

— Твои манипуляции милы, но мимо, друг мой.

Революционер орал сегодня по пути на планерку с командой:

— Мы заработали! Удваиваем ставки! Берем курс выше!

Эволюционер спокойно курил, смотрел на дорогу, мурчал песни, потом произнес размеренно:

— Заработали, и это отличный результат. Мы заработаем и в этом году столько же. Этого достаточно.

Революционер парировал:

— Но как же?

Эволюционер посмотрел на него и лишь тихо улыбнулся:

— Свои придут, свои свое возьмут.

Революционер замолчал. Посмотрел вопросительно на меня в поисках поддержки. Я сказала:

— Он прав. И я придерживаюсь его мнения. Свои и так ждут. Я просто хочу работать в кайф. И да, ребята, у меня никогда в жизни не было более умных собеседников, чем вы двое.

Гость

Самое главное качество терапевта — это умение вовремя брать паузы и держать их. Не часто. Но не вступать в дискуссию, не пытаться сбить накал диалога в голове пациента своими вопросами. Это искусство.

Больше всех я люблю тех моих терапевтов, которые выдерживают мои паузы.

Пятая минута паузы. Я молчу. Даже не смотрю на монитор. Там я. Рядом на картинке — мой терапевт. Я молчу. Сижу, разглядываю клавиатуру.

— Интересно, как буквы разместили на клавишах.

— Да… Смотри, если пишем das, то буквы рядом.

— А если die — то уже две руки нужны. Неудобно.

— Почему неудобно?

— Кто-то ведь заморочился и разместил их именно так…

— Наверное, еще на печатной машинке так было.

— А на разных языках клавы разные. Кто вот это определяет, где какой буквы место?

— Не знаю, давай погуглим?

— Ну сейчас как-то не к месту.

— Место букв. Не к месту… Какая игра слов…

— Иришенька, нас ждут…

— Нас подождут. Мы никуда не торопимся. И нас никто не торопит.

— Еще помолчим?

— Да… я еще не нашла слова… не нашла нужные слова…

— Что крутишь в голове? Нас уже унесло в буквы.

— Да вот думаю, у буквы есть свое место. Интересно, она это место выбрала, пришла и сказала: «Тут буду я», или ей кто-то это место дал?

— Хм…

— Ну а если дал. Как вот другим буквам. Их размещали по порядку? Или все сразу туда? А вот если последовательно? Мне вот интересно, есть в словаре слова с буквами, которые никогда не встречались вместе в одном слове?

— Это очень важный вопрос.

— Да. Очень. Мне интересно, кто-то такие исследования проводил? На разных языках.

Или у буквы есть место и даже нажали ее клавишу, она высветилась на мониторе… А ее удалили. Опечатка. Что вот буква чувствует? Ладно, пошли. Я готова.

— Готова?

— Да. Выходим.

Я смотрю на монитор. Знаю, что меня ждут, и знаю, что мое время — только мое. Меня не будут трепать вопросами и заваливать гипотезами. Мне можно начать говорить тогда, когда я решу, что готова.

Я начинаю. Очень медленно, будто пробуждаясь от сна, возвращаясь из своей реальности в реальность, которую разделяю сейчас, здесь с моим терапевтом:

— Я вот думаю о своем месте. Я везде гость и нигде не чувствую себя собственником, причастным, участвующим.

— Принадлежность?

— Да. Именно она. Я принадлежу только тем системам, которые создала сама.

— А есть те, кому вы даете в этих системах место? Например, ваша дочь?

— Хм… Она пришла и взяла это место. Взяла. Понимаете?

— Нет. Вы ей его дали.

— Ну я это иначе рассматриваю. У нее есть бесспорная привилегия: она моя дочь. Иначе бы я никогда не стала с ней жить.

— Но вы дали ей место в своей жизни.

— Думаете?

— Конечно. Могли ведь поступить и иначе.

— Да. Могла бы иначе. Но не хотела. Я хотела именно так.

— А в гостинице вы тоже гость?

— Да. Я там никогда не обживаюсь. Я даже вещи часто из чемодана не достаю. Только косметичку.

— Почему?

— Всегда думаю, что нет смысла. Все равно уезжать через два дня или две недели.

— Это практично. А с точки зрения эмоций — почему так?

— Я не беру место, потому что испытываю неловкость.

— В чем причина неловкости?

— Я неприхотлива. Мне не надо много.

— Но это место ваше. И за вас его никто не наделит смыслом.

— Знаю. И я не наделяю.

— Из страха привыкнуть и потерять?

— Да. Почувствовать себя дома, дать этому дому ценность. Для «взять место» — звучит агрессивно.

— Понимаю. Давайте смягчим: занять место?

— Уф-ф, ну не знаю. Здесь тоже звучит какое-то требование, претензия.

— А на другом полюсе что?

— Дать место.

— Нет. На другом полюсе — быть гостем, наблюдателем, посетителем.

— Мы вернулись туда, откуда пришли.

— Да.

— Мы там уже шестой месяц. Я знаю эту тему изнутри и снаружи.

— И? Чего хочется?

— Хочется больше не быть гостем. Но я не знаю, как иначе. Я знаю только одну модель.

— Может, рискнуть?

— Хм… Рискнуть… Прямо пойти на риск?

— Да. Попробовать. Поэкспериментировать. Сделать то, что никогда не делали.

— Я покручу еще это в голове. Я пока не готова.

— Значит, еще не время.

Этот разговор был так важен и столько изменил во мне. Спустя месяцы я начала замечать: я беру все больше и больше пространства для себя, осваиваюсь, принимаю приглашение и принимаю то, что мне предлагают.

Задание для саморефлексии

Что значит для вас быть гостем в своей жизни и в жизнях других важных для вас людей?

Насколько однозначным должно быть для вас приглашение, чтобы вы его восприняли всерьез и приняли?

Как вы приглашаете людей в свою жизнь? Что для вас гостеприимство?

Глава пятая. Семья и родительство

Мы дошли до главы про семью и родителей, про родительство как таковое и нашу историю. Мне было важно поставить ее не в начало книги, а дать нам шанс подобраться к этой теме постепенно. Ирония заключается в том, что эта глава изменит ваше отношение и взгляд на осознание, о котором шла речь в предыдущих главах. Но в этом и цель.

Цель родительства

Цель родительства — стать лишним в жизни ребенка.

Для здоровых родителей самое большое счастье — свободный и самостоятельный ребенок, умеющий любить и способный постоять за себя. Ребенок, которого родитель пригласил на свой уровень, дав статус взрослого.

Так же как и для психотерапевта излеченный пациент — тот, кто через здоровые отношения с психотерапевтом очистил свои фильтры восприятия, настроил свой компас, построил команду внутри себя, научился слушать разум и интуицию, использовать свои потоки энергии, пропускать эту энергию через себя. Управлять ею. Тот, с кем с твоей помощью произошли глобальные изменения, кто через бунтарство, слезы, боль, обиду, грусть, злость, страх и любовь пришел к принятию себя. И теперь внутренний взрослый умеет быть для внутренних детей наставником, видит их смелыми, слабыми, уязвимыми, чуткими и любит их.

У родительства та же цель.

Основы воспитания

Многие воспитывают ребенка — дочь, сына. Воспитывают как мать, как отец.

Это все роли. Это путь в никуда. Бездна. Там, в конце туннеля, — не свет, а луч от наезжающего на вас поезда. Еще более жестоко, когда дети (невыросшие и незрелые взрослые) воспитывают своих детей. Тогда выбора особо нет. Кто-то должен становиться взрослым, и дети часто перенимают за своих родителей родительскую роль: заботятся о них, делают их счастливыми, боятся разочаровать и побеспокоить. И так и не умеют заботиться о себе.

Из ребенка, которого воспитывают двое детей (еще вопрос, каковы коммуникация и отношения между ними), вырастет человек, лишь кажущийся нормально функционирующим.

Кажущийся.

Нормально.

Функционирующим.

Человек.

Он будет уметь жить в иллюзии отношений и будет способен функционировать. И будет человеком. Это первый этап.

Человек.

Индивидуум (знаю, что я отличаюсь от других людей, и знаю чем).

Личность.

Л

И

Ч

Н

О

С

Т

Ь

Нужно воспитать свободную личность, знающую свои слабые и сильные стороны. Умеющую обращаться с фрустрацией, обидами, болью, горем, радостью. Личность, которая в состоянии принимать свои успехи и провалы. Которая адекватно регулирует близость и дистанцию внутри себя и снаружи.

А личность может воспитать только личность. Все остальное будет или «вот какой у нас Стёпа молодец, послушный мальчик» или «а вон Ленка у соседей уже сама давно знает, чего хочет от жизни, а ты так и не знаешь, кем хочешь стать».

Кем может хотеть стать душа, пришедшая в этот мир?

В немецком есть очень мною любимая поговорка: «У меня был плохой учитель, и это была хорошая школа». Если мы как родители не допускаем ошибок, то не даем возможности нашим детям понять, что в плохие времена нужна надежда. Только не всегда надо быть плохим родителем, чтобы ребенок с вашей поддержкой и помощью научился жить так, как он хочет.

Можно быть примером того, как проживать свою жизнь: жить, творить, мечтать, чувствовать, реализовываться, быть собой, верить в себя. Это чрезвычайно ценно для ребенка — видеть, что его окружают личности, принимающие решения. Несущие ответственность. Наслаждающиеся жизнью. Сомневающиеся. Живые. Не надо обеспечивать плохо выполненной ролью родителя рабочие места для психотерапевтов. Нам и так есть что разгребать. И куда интереснее не только копаться в травме, которую пациент несет перед собой, как трон, всю жизнь, но и говорить о сути, о смысле. О глубине. Обсуждать путь, жизнь, ресурсы.

Прыжок в материнство

Становиться матерью — это процесс. Можно подготовиться к родам, но невозможно подготовиться к появлению ребенка. Очень часто первые полтора-два года материнство сопровождается чувством одиночества, выгоранием, когда у женщины нет сил участвовать в соревновании за титул лучшей матери. Это состояние известно как послеродовая депрессия.

Давайте подробно рассмотрим оба понятия: «послеродовая» и «депрессия».

1. Симбиоз трансформировался. Если раньше ребенок был внутри и у меня имелся полный контроль надо всем, что с ним происходит, то теперь он снаружи, и контроль потерян.

Ребенок — отдельный организм, душа, личность, которая неспособна выжить в одиночку. Единственный взрослый рядом — мама. Она настраивает все антенны на мимику, движение, признаки жизни, дыхание, обменные процессы ребенка. То есть сирена внутри — в рабочем режиме. Круглосуточно. Всегда. Навсегда.

Осознание, что это навсегда, приходит в первые часы после родов.

И дальше запускаются определенные процессы.

Я забочусь о выживании младенца, а кто позаботится обо мне (помним, что отец вплавь за моторной лодкой, где сидят мать с младенцем, никогда не поспеет, что бы ни делал, как бы ни старался).

Если не я, то никто. Речь идет об ожиданиях социума, о конкуренции с собственными родителями, о страхах потерять ребенка, отношения, саму себя.

Ощущение абсолютной беспомощности и собственной власти — конфликт интересов еще похлеще, чем «кого любишь больше: маму или папу».

2. Депрессия матери — запрещается проявление каких-либо негативных чувств по отношению к младенцу.

Гнев, зависть, ревность, желание оттолкнуть, потребность в тишине. Агрессивные импульсы подавляются. Смотри пункт первый — страх не выжить и не дать ребенку условия для выживания.

Непрожитые эмоции — катализатор. Я направляю агрессию на себя, усиливаю гневом осознание, что мне это нельзя. Нельзя злиться на ребенка — злюсь на себя.

Спираль закручивается так, что выйти из нее адекватно уже невозможно.

Роли «любящая мать» и «улыбчивый младенец» разыгрываются для внешнего мира. Внутри же происходят срывы, наблюдается желание заткнуть уши, уйти, оставить младенца, ударить себя, стену, ребенка. Орать, когда орет он, а не успокаивать. Оттолкнуть, когда он плачет, а не утешить. Выспаться. Отдышаться. Хоть на мгновение.

Но тут же накрывает чувство вины: ты плохая мать, ты ничтожество, все могут, а ты нет.

Вина запускает желание уничтожить себя, чтобы не навредить ребенку.

Выход?

Признать агрессивность и ее масштаб.

Психология развития и семьи был моим любимым предметом в университете. Я видела законы, по которым развивается наша психика, с жадностью поглощала книги по развитию и становлению личности. Знала все о мотивах, мотивации и ценностях, лежащих в основе здорового воспитания детей, натыкалась на вау-эффекты, сталкивалась с болезненным осознанием того, как это было у меня.

Мне все казалось прозрачным и понятным. До появления собственного ребенка.

В тот момент мир перевернулся, я перепрыгнула через пропасть и стала мамой. Было у вас такое? Сначала меня волновали тривиальные вещи. Ребенок дышит? Спит? Ест? Растет? Набирает ли вес по норме? Хватает ли молока? Нет ли аллергии? Какает зеленым? Запор? Понос? Температура? Зубки? Я хотела быть компетентной и чувствовать себя уверенной. Но как? Мне не хватало сна, и я жила в абсолютном информационном вакууме. Через полгода пришли злость, раздражительность, усталость, эмоциональная заторможенность.

Разговоры об этом были табу. Мир вокруг считал, что я счастлива до невозможности. Роль идеальной жены: «первое-второе-третье» и компот, радоваться жизни и задумываться о втором ребенке. Об этом меня не спрашивал только немой. «Ну что? Когда за вторым? Пора уже, не с кем будет младшенькой играть».

Помню, как на детских площадках я прикрывалась журналом Times, отпугивая других мамочек и посылая всем сигнал «оставьте меня в покое, мне неинтересно, чем какает ваш малыш, совсем неинтересно».

Когда ребенку исполнилось два года, я сдалась и сказала, что больше не могу. Мои недовольство жизнью, нетерпимость и агрессивность достигли апогея. Я больше ничего не могла дать своему ребенку. Я выгорела. Полностью.

Я готова была идти работать на языке, который не знала, кричать в «Макдоналдсе»: «Свободная касса!» — только не находиться больше в четырех стенах и не чувствовать эту агрессию.

Я скучала по себе — целеустремленной, энергичной, прямолинейной.

Сегодня я знаю истоки этой безвыходности: выгорание. Его главный и единственный критерий — отсутствие эмпатии к собственному ребенку.

Мы не чувствуем его эмоции.

Мы не отражаем его эмоции.

Мы не учим его саморегуляции.

Мы не реагируем адекватно на его потребности.

Вся тема послеродовой депрессии — это начало выгорания в первый год. Послеродовая депрессия — это отсутствие ребенка внутри меня и абсолютное присутствие ребенка на мне, вокруг меня, рядом со мной 24/7/365.

О женской агрессии мало кто говорит. Женщины — это вроде как слабый пол. Так вот, это вроде как бред: в самом этом высказывании фальшь, потому что эмоции мы проживаем одинаково — и мужчины, и женщины.

Я работаю в мужской клинике и знаю, сколько агрессии мужчины пережили со стороны своих женщин и матерей. Агрессия — это и защита, и нападение. Защищаются и нападают и мужчины, и женщины. И чувство вины мужчины и женщины после импульсивного проявления агрессии ощущают одинаково.

Агрессия — желание защитить внутреннего ребенка.

Своего.

В ущерб всем.

Культивировать

Масштабы родительства едва ли можно охватить словами. Особенно в подростковом возрасте, когда расторгаются неперекрестные отношения[3] «мать — ребенок», «мать — дочь» и все переходит в отношения «женщина — женщина». У отцов соответственно так же: «отец — ребенок», «отец — сын», «мужчина — мужчина».

Предлагаю на своем личном примере разобрать отношения матери и дочери, а также этапы, через которые мне пришлось пройти.

1. Родительство. Это для меня максимальная уязвимость, потому что больнее, чем мой ребенок, меня не ранит никто. И самое ужасное, что я возводила культ ребенка и культ материнства в такой абсурд, что очень долго боялась дать сдачи. Меня ранят, а я эмпатично и принимающе объясняю ситуацию, ищу слова, иду на уступки. Но нет. Я не всегда хочу объяснять. Не всегда хочу позволять себя обижать. Не всегда вообще хочу разговаривать.

2. Бойкот. В моем детстве был нормой. Игнорирование — это высшая мера наказания. И я обещала себе, как и все мы, что так поступать со своим ребенком никогда не буду, пока в период сепарации от меня я не сдалась. Мы не разговаривали неделю. Точнее, так: я не разговаривала неделю. И скажу вам — это здорово наконец-то отключиться и побыть не в контакте. Чувства вины не было. Было прочное чувство справедливости и честности с собой.

3. Сепарация. Она происходила энергетически. Я ощущала, как моя дочь, которая уже не ребенок, разрывает мембрану моей защиты и выходит из нее. Как сдвинуть мать с трона? Вот так. Выйти из-под ее опеки и пойти против нее. Это больно. Для обеих. Это энергетически невыносимо. И ощущение беспомощности захлестывает. Но единственное верное решение — идти в схватку. Да. У тебя нет еще опыта защиты. Да, ты нападаешь на меня. Ну что ж, добро пожаловать в мир женщин: защищайся, если нападаешь. Держи удар, если идешь в атаку. Рассчитывай на то, что я не буду тебя ни щадить, ни жалеть, раз ты решила, что взрослая. Взрослые женщины решают вопросы по-взрослому. Тут каждый за себя. И мир женщин жесток.

4. Беспомощность. Она долго сопровождала меня. Годами. Потому что я не знала, как правильно, и очень боялась навредить. Больше я не боюсь — ни навредить сама, ни что могут навредить мне. Это мир. Взрослый мир. Он жесток и несправедлив. Добро пожаловать в реальность. Здесь никто не безоружен, просто все бьют разным калибром.

5. Женственность. Меня могут обесценивать и идеализировать. Ничего во мне и моем мире от этого не изменится. Я лишь система координат. Лишь поверхность, о которую можно потереться, чтобы получить свой профиль. Но на мне не остается больше ссадин, царапин и ран. И, лишь проходя через этот лабиринт моей жизни, моя взрослая дочь может принять свою женственность. Найти свой стиль. Найти в себе потенциальную женщину и присвоить эту роль. Это тот потенциал, который я или принимаю и использую, или так и боюсь до него дотронуться, следовательно, не реализую себя.

6. Сестринство. Это не равно «мы подружки» и ни в коем случае не тождественно «мы делимся всем друг с другом, и у нас нет секретов». Слава богу, у каждой из нас есть секреты и у каждой есть своя жизнь. Интересная. Насыщенная. Которой не всегда хочется делиться. Сестринство — это знать, что у другой женщины есть свое пространство, и уважать его. Всё. Больше за этим ничего не стоит. Можно обмениваться опытом. Можно молчать. Можно быть в близости. Можно делиться. А можно — нет. Можно быть для себя. С собой наедине. В кругу женщин. И войти туда можно, только пройдя все предыдущие фазы.

7. Впустить. Самое сложное в материнстве — не пригласить дочь на пьедестал женственности, а впустить. Потому что приглашение может быть двуличным, с расчетом, что на объявленную вечеринку никто не придет. А она придет. И это надо тоже прожить внутри. И это очень сложно.

8. Баланс. Когда кажется, что уже вся обойма спущена в стену и никто не ранен, в ход идет другое оружие. Игра становится сложнее, уловки изощреннее. Манипуляции и многоходовки интереснее. Единственное, что мне помогает, — держаться с отцом взрослой дочери вместе. Не ради нас — ради нее. Я думаю, ту поддержку, которую мы сейчас оказываем друг другу, мы не оказывали никогда в жизни. И ради этого стоило вместе пройти этот путь, чтобы сейчас оказаться здесь, в этой точке. С этими знаниями.

Можно долго культивировать свое материнство. Молиться на ребенка, как на бога. Можно жертвовать собой. Можно делать что угодно, если цель — лишь культивировать отношения и ухаживать за ними на всех уровнях.

Любить сквозь годы.

И сомневаться сквозь годы, любят ли тебя.

Быть уверенным, что тебя не любят.

Знать, что тебя ненавидят.

Ненавидеть самому. Испытать взаимное презрение и демонстрацию власти. Бесконечная битва двух личностей. Двух женщин. Двух зверей.

Меня отпустило лишь в тот момент, когда я перестала сдерживать свою власть. Когда перестала жалеть и щадить.

Не сдаваться в своей жесткости. Не пасовать. Не прощать. Не делать скидку.

Это больно. Больнее, чем сказать: «Тот факт, что ты мой ребенок, не дает тебе никаких привилегий нарушать мои границы».

«Хочешь быть женщиной? Отлично. Мы, женщины, бываем очень разными: мстительными, хитрыми, изощренными. Тебя никто в этой жизни оберегать и щадить не будет. Хочешь по-взрослому? Вот как это по-взрослому: я буду с тобой как с любой другой, кто обесценивает и оскорбляет меня. Пощады и снисхождения не будет. Вербальная драка до первой ментальной крови. Пока не поймешь про принятие. Про уважение. Про признание. Пока не станешь одной из нас. У нас есть одно правило: нам, женщинам, надо научиться держаться вместе — это основа принятия своей женственности. Это переход от конкуренции к кооперации, и этот переход — результат принятия своей конкурентоспособности как женщины и способности быть со всеми на равных. Это не просто. И лучше научиться этому сейчас, здесь и со мной, чтобы не сталкиваться с такой темой снова и снова во взрослом возрасте в разных областях жизни: приватно, в профессии и в личной жизни. И твоя задача — принять свою роль всеми последствиями этого решения».

Ты стала женщиной. Дерзкой. Смелой. Самобытной. Осознанной. Чувственной. Ушли робость и незрелость, инфантилизм.

Мы любим своих детей. Родительство стоит даже той высокой цены, которую мы за эту любовь платим. Мы сами решили родить. И сами делаем выбор — отпустить.

Когда мы отпускаем, нам предстоит простить и проститься. Простить себе свои ошибки. Попросить прощения. Простить боль, причиненную нам. Отдать честь общему времени. Пригласить, впустить и, главное, дождаться, когда дочь встанет на пьедестал женственности[4]. Проститься в старых ролях и встретиться на равных в новых. И не давать себе и другому права подменять понятия женственности и жертвенности.

Вопросы для размышления

Что для вас женственность?

Что вы вкладываете в понятие мужественности?

Что для вас жертвенность?

Ребенок-тиран

Я много пишу о родителях и детях, о воспитании, об основах и законах детской психики. Давайте сегодня перевернем лист. Давайте поговорим про детей-тиранов, которые изощренно используют все уловки своей и нашей психики.

Дети, которых мы так любили, вырастают. Они учатся нас использовать, они знают все наши скрытые страхи, умеют держать нас в напряжении и манипулировать нашим восприятием.

Тут же подключается не только накопленная годами усталость, но и тупое безразличие. Я думаю, самое ужасное, что мы можем испытывать по отношению к своим детям, — это два чувства.

1. Безразличие.

2. Презрение.

Они вам знакомы?

Я помню, когда первый раз в жизни испытала их.

Мыслить я научилась на русском, чувствовать — на немецком. Такая вот особенность моей биографии. Так вот, первый раз Verachtung (презрение) я испытала в 30 лет. Причем я не отрицаю, что уже испытывала это чувство, но не знала его названия. И самое интересное, что меня это тогда повергло в ступор: как я могу презирать?

Я — и презирать? Нет. Не может быть.

Презрение для меня было конечной станцией. Депо. Всё. Дальше уже ничего.

Я помню те слезы. И ту ярость. И тот гнев на себя. Я не разрешала себе этого чувства по отношению к другим. С моим психотерапевтом мы тогда выяснили, что я презираю себя, — так себе осознание, но с ним было легче жить. Потому что тогда моя модель была «делать за свой счет, позволять другим делать что-то за мой счет».

Что после этого может родиться? Ничего. Презрение к себе — это начало разбора своей биографии: за что? В результате чего? Зачем я презираю себя? И последнее — кого в себе я презираю?

Принятие. Цельность. Новая идентичность. Самоценность. Интеграция своего опыта. Обретение себя. Это были цели тогда.

Я научилась презирать других. Это было в тридцать, как я уже сказала. Ситуация в моей жизни, которая перевернула многое. И освободила.

Сейчас у меня есть только нежность и благодарность к тому человеку, которого я тогда презирала. Я знаю, что значила в его судьбе и какую важную роль сыграл он в моей жизни. Это сейчас. Тогда меня рвало на куски, которые никак не складывались ни в какую картинку.

Презрение к собственному ребенку — табу. Я всегда была революционером, и я всегда рву табу, всегда. Многие боятся чувства презрения. Многие связывают это с личным провалом как родителя. С чувством стыда. С признанием собственной несостоятельности.

Дети не любят нас, потому что они еще не знают разницы между привязанностью, зависимостью, нуждой и искренним чувством. Дети используют нас, и мы позволяем им это делать. Часто за презрением к детям стоит презрение к себе, потому что это мы позволяем так с собой обращаться. Это мы поступаемся своими принципами. Не потому, что дети зависят от нас, а потому, что в тот момент, когда ребенок приходит в этот мир, мы зависим от него, от того, кто сам еще не понимает ничего в жизни. Но вся наша жизнь, город, в котором мы живем, экология, наличие инфраструктуры и наш доход — это прямая корреляция с тем, что у нас есть ребенок.

Признать это — мастерство короля. Это всегда эмоционально сложно — признать, что вы жили бы иначе, не будь у вас ребенка.

Но есть дети-тираны, они всегда дают нам пищу для размышлений. Наши дети — наш вызов. Оттачивать свое мастерство в выстраивании близости и дистанции на том уровне, о котором я сейчас говорю, возможно только при наличии собственных детей. Никакая другая ситуация в жизни не столкнет вас так с вами самими.

Ребенок-тиран — это лишь метафора. Мы сами даем своим детям власть. Очень много власти над нами.

Зачем мы даем им эту власть? Для того, чтобы легализовать разрыв ментальной пуповины: как принять свое отделение от роли матери или отца, так и подарить свободу ребенку выйти из роли дочери/сына в роль женщины/мужчины.

Вы хотите, чтобы дети вас любили, — принимайте вызов. Вас будет хотя бы за что уважать. Любовь — уже следующая ступень, и до нее не все из нас дойдут.

Безусловная любовь

В юности я очень верила в концепт безусловной любви. Причем в научной литературе всегда очень четко говорилось про материнскую безусловную любовь, и это подтверждали авторитетные источники (в моем детстве это были родители). Но при этом ни слова не упоминалось про отцовскую. Вот ее-то как будто надо было еще заслужить.

Со временем, чем больше я погружалась в работу психотерапевта, личную терапию и материнство, годам к тридцати, у меня появилась твердая уверенность, что происходит подмена понятий.

Материнский инстинкт заменяют словами «безусловная любовь», как будто задача матери дать безопасность тождественна задаче любить. Сразу скажу: задача отца — дать защиту. И защищает отец хотя бы из принципа — «это мой ребенок».

Но ведь мой — это уже условие.

По мере узнавания материнства и темы родительства в целом у меня оставалось все меньше ответов на вопрос, как научиться любить себя безусловно, если любовь родителей насквозь пропитана условностями? Почему никто не говорит о том, что собственные дети могут раздражать, бесить, выводить из себя, что от них хочется уйти, даже сбежать, — наконец, их хочется послать? Они ранят, бьют туда, где больно, и ведут холодную войну. «Какой была бы моя жизнь без детей?» — почему так табуирована в нашем обществе эта тема?

Тут же дают о себе знать все суеверия, теория бумеранга, проклятия, сглаз и магическое мышление.

Почему не говорят правду?

Почему никто не говорит, что не все родители любят не просто так. Что у многих в голове несколько страниц мелким шрифтом с условиями, каким ты обязан быть, чтобы стать достойным любви, не потерять ее и не оказаться изгнанным из клана?

Я часто говорю о том, что слово «вина» (Schuld) и слово «долги» (Schulden) в немецком имеют один корень. Таким образом, углубляясь в семантику, как я это люблю, получаем, что так же долго, как мы имеем долги перед собой (тот самый список условий, которые надо выполнить, чтобы уж наконец-то принять себя таким, какой ты есть), мы испытываем чувство вины. А это как спасательный жилет из бетона, о котором я уже говорила выше. Он хотя и называется спасательным, но не защищает и не дает безопасности.

Научили ли нас вообще безусловно любить?

А любить себя?

Задание для саморефлексии

Что для меня условия, благодаря которым любили меня?

Каким я должен быть или стать, чтобы заслужить эту любовь?

Чем отцовская любовь отличается от материнской?

Кого я люблю без условий?

Любить сквозь годы

Родительство — это мегасложно. Никто никогда мне не рассказывал о нем по-честному. Иногда я просто хочу сидеть, тупить в одну точку и разрывать пустоту перед собой, считая дыры в воздухе.

Сложно любить, не зная человека. И еще сложнее — любить, зная человека. Я не верю в безусловную любовь. Любовь — всегда условия. Конфликт амбивалентности: я бы никогда в ясном сознании не выбрала жить именно с этим человеком под одной крышей. Но именно благодаря этому человеку я расту, меняюсь и веду ту жизнь, которая у меня есть. Узнаю через него себя.

С человеком, считающим, что нарушать мои границы, — это норма. Раскидывать свои вещи в моем доме — это нормально, кто-нибудь уберет: или я, или уборщица. Хамить и перечить мне — само собой разумеющееся.

Как и обесценивать меня, спорить со мной, рассчитывать на мою помощь в любой самой сложной ситуации, игнорировать меня, просить меня быть таксистом, возить его самого и его друзей.

Я дарю любовь. Защищаю. А от меня начинают сепарироваться. И всё. Это война на годы. Выживешь ты или я. Не убить и не спиться.

И сепарация не знает конца, потому что финансово и эмоционально дети зависят от нас и не могут просто так уйти. Но они уходят так, чтобы нам было проще их отпустить. А во мне страхи и доверие смешиваются в коктейль безумия.

У меня один рецепт: оставаться в отношениях с ребенком, не расторгать их. Даже если вас прижали к стенке. Даже если хочется всех послать. Даже если послали вас. Искать в себе силы любить сквозь годы. И любить себя. Показывать своей жизнью, как это — быть счастливым человеком и нести за себя ответственность.

Даже собственному ребенку — идеальная мать

Без интриги и прелюдии. Если я хочу, чтобы мой ребенок относился к себе так же, как я отношусь к себе, то работаю над собой я. Тут без магии.

Суть материнства — стать ребенку ролевой моделью.

Ошибка многих идеальных матерей — в их жертвенности, претензиях и тюремном заключении ребенка в оковы чувства вины: «Я для тебя столько всего делаю, а ты…»

Так начните делать для себя! Пусть у ребенка будет хоть малейшее представление о том, что такое не эгоцентризм, а здоровый, выверенный эгоизм.

Ego — это картинка человека о самом себе. Ядро его личности.

Тут нет негативного окраса.

Нет претензии на нарциссизм.

Нарциссизм начинается тогда, когда ваш ребенок — это продолжение вас, когда он должен, обязан и вынужден быть идеальным.

Идеальная мать — это та, у которой идеальный ребенок.

Идеальных детей нет. Есть настоящие, чувствующие, рассеянные, трусливые, любознательные, обиженные, счастливые, медленные, быстрые, капризные, упрямые, своенравные, дерзкие, мечтательные, своевольные.

Не знаете, как это — быть собой? Бинго! Учитесь у детей. Они пришли в этот мир со здоровой психикой. У них все в порядке. Они собой довольны. Ставят себя на первое место. Говорят о своих чувствах и потребностях.

Отдыхать, когда устала.

Заниматься собой из любви.

Любить, потому что умею любить.

Интересоваться жизнью вокруг.

Знать свои потребности и уметь их обслуживать.

Адекватно реагировать на эмоциональные ситуации.

Адекватно ставить себя на первое место. И на второе. И на третье.

А уже потом все остальное.

И это самые терпеливые учителя.

Я училась у своей дочери. Помню, как делала заметки в ее шесть месяцев, когда она поползла: «Ребенок научил меня порядку».

Когда ей было шесть лет, я пошла на терапию с запросом: «Я не знаю, что такое здоровые отношения между дочкой и мамой». И училась любить сквозь годы.

И не перестаю учиться.

Конкуренция и ревность между детьми

Сначала приведу несколько базовых утверждений, важных для понимания семейной системы.

1. У старшего нет причин любить младшего. Он был первенцем, ему не нужно было заслуживать внимание, он был в центре внимания по умолчанию.

2. Младший своим появлением сверг старшего с трона. Это больно. И это не прощают. Тем более если младший просто орет, ест и спит, а весь мир вокруг умиляется его сверхспособностям это делать.

3. Старшие солидаризируются против младшего. То есть в системе «сэндвич» с появлением третьего первый наконец-то подпускает среднего к себе. Ничто так не объединяет, как общее горе, общий враг и общая радость. Тут все вместе.

4. Старшим детям необходима обязательность родителей. Буквально это означает: тебе не нужно конкурировать за мое время. Я вижу тебя, слышу, интересуюсь тобой и, самое главное, строю с тобой совершенно эксклюзивные отношения. То, что есть у нас, есть только у нас.

5. И в заключение: я часто слышу от родителей, что в одной и той же семье дети разные по темпераменту. Утверждение про одну и ту же семью — в корне неверно. Родители, которые в 25 лет родили первого ребенка, — это не те же самые личности, которые родили лет через 5–7 второго. Меняется сознание, второй приходит в систему из трех, а не из двух личностей, есть опыт родов и воспитания, уже сделаны ошибки, и уже есть модели, как не надо. Таким образом, это две разные семьи.

6. И самое важное: не любите своих детей из жалости или чувства вины перед ними. Они это считывают. В лучшем случае они будут вас использовать. В худшем — любить других по той же модели, которую вы им предложили как базовую: девочки станут из жалости спасать незрелых мужчин, мальчики — бессознательно устраивать хаос в отношениях, чувствовать свою вину и откупаться.

7. Седьмое правило допишите сами: то, что важно для вас.

Инвалидизация ребенка

Invalid — это раненый, пострадавший, недееспособный, негодный к действиям. Родители, которые дают ребенку ощущение, что то, что говорят они, — истина, которую под страхом смерти нельзя ставить под вопрос, забирают у него уверенность в том, что он может полагаться на себя. «Не ной, ничего не происходит» или: «Тебе не больно, хватит притворяться!» Или, что еще хуже: «Я вижу, как тебе, я знаю, как тебе, и я за тебя решу, что делать». Отсюда отсутствие чувства собственного достоинства, нецельная самость, неуверенность в себе. Не путать: нам всем ставили запреты и велели не переходить дорогу на красный свет. Это было важно для интеграции в социум, чтобы в нем выжить. Я сейчас не о тактиках выживания, а о стратегии жизни.

Если в три года я реву, мне больно и обидно, я бегу к родителям, а мне говорят: «Не ной, сама виновата! Еще мало тебе досталось», то я учусь:

• обвинять себя;

• игнорировать свою боль и прятать свои чувства;

• делать покерфейс, чтобы не ранили еще больше;

• между отношениями и контролем выбираю второе, потому что в отношениях меня могут поглотить и лишить автономности, способности самостоятельно принимать решения.

Самая сложная задача родителей — валидировать чувства своих детей. Если ребенок боится, то вместо «Нет там никакого монстра под кроватью» говорить: «Да, ты испугался, тебе страшно, давай обниму».

Вместо «Чё ты, не мужик, что ли?» говорить: «Ты чувственный и смелый, ты хрупкий и храбрый. И в этом твоя сила».

Если я не полагаюсь на свой внутренний компас, я эмоциональный инвалид. И принять сам факт — это уже половина половины. Родители часто не знают, как сильно дети им верят и как хрупкий мир детской психики поддается влиянию. Следствия: травматизации и стигматизации (от греч. «стигма» — клеймо). И это не пятно на джинсах, которое легко вывести. Это клеймо боли говорит и осознанно, и бессознательно, что человек внутри несчастен и требуется корректировка.

Упражнение 10. Клеймо

Какое клеймо ставили на мне?

Кого клеймил я?

Что для меня инвалидность и паралич эмоций?

Семейное наследие и родовые системы

Наша семья — это благословение или проклятие? Ведь те установки, которые мы бессознательно принимаем в детстве, влияют на всю нашу последующую жизнь. Есть семьи, где ошибки не исправляются десятилетиями и поколениями. Поскольку наши родители для нас полубоги, мы верим им априори, любим их, а перед другими бессознательно защищаем все, что мы неотфильтрованно переняли от них в детстве. То, что я слышу от моих пациентов, часто выглядит как ожесточенные крестовые походы друг против друга внутри семьи или непримиримость внутри одной личности.

Анализ жизненных дилемм и необработанных чувств от одного поколения к другому важен для лечения этих родовых систем. Мы переняли это от наших родителей, те — от своих, и если мы не отработаем и не пролечим этот опыт, то неотфильтрованно и неотрефлектированно передадим его нашим детям. Если мы разрешим себе иметь детей. Если нам не разрешили иметь детей или мы чувствуем себя вынужденными родить, чтобы сделать бабушкой и дедушкой своих родителей, повысив их тем самым в социальном статусе, мы будем избегать темы родительства всю жизнь.

В семейной системной психотерапии часто видно, что текущая проблема пациента — продолжение или повторение проблемы его предков. Многие люди застряли в бессознательных повторяющихся циклах или живут жизнью, которая кажется им пустой и бессмысленной.

Смыслы кризисов, проблемы во взаимоотношениях, психические и психосоматические заболевания, пристрастия, зависимости или суицидальные мысли — часто являются лишь последствиями непроигранных сценариев, шаблонов, которые были созданы целыми поколениями.

Каждый из нас получает эмоциональное наследие. Моя цель — дать импульс, подумать о жизни в разрезе семьи. Вы можете обнаружить положительные наследственные сценарии, такие как храбрость, устойчивость, способность к сопротивлению, умение жить с легкостью. Иногда важно признать тяжелые сценарии, которые заставляют страдать.

Есть поговорка, которую я очень люблю: при выборе родителей нельзя быть достаточно осторожным.

А ведь задумайтесь. И правда, при желании мы сможем обвинить наших родителей во всем: каждое их решение, каждый шаг отразился на нас. Мы можем возложить на них абсолютную ответственность за всю нашу испорченную жизнь. Другая сторона медали — не будь их, не было бы и нас в этом мире. Прийти в этот мир, в эту семью, в эту эпоху, в эту страну, в этот город и район — это проклятие или благословение?

Перечислю наиболее распространенные темы, которые перерастают в семейные сценарии.

1. Лояльность к семье. Это самая сильная, неразделимая смесь благодарности, приверженности и чувства вины по отношению к семье. Убеждение, что семью нельзя предать, что жить осознанно или так, как решаешь ты, — это неповиновение и несет проклятие. Это как магические мысли и манипуляции: «Если ты не назовешь своего сына так, как я хочу, то ты не мой сын! И не будет тебе счастья».

2. Кровь гуще воды. Это убеждение, что семья превыше всего. Можно влюбиться в человека не твоего социального уровня, уважать его? А человека другой нации? Я помню, как однажды один из пациентов в групповой терапии в клинике рассказал, что он нацист. Да, вы не ослышались. Это то, о чем нельзя говорить и что оставляют за кулисами. Но он решился и открылся. Я никогда не забуду ту сессию и его терапию, ниже расскажу эту историю подробнее.

3. Семейные секреты и тайны. Нельзя никому рассказывать о том, что творится и творилось внутри семьи. Приходится быть носителем тайны, которая становится обузой. Классические табу-темы: дед, который приставал к внучкам; отец, который насиловал дочь; мать, которая пять раз пыталась покончить с собой на глазах детей; брат, который сидел в тюрьме за убийство или изнасилование.

Однажды в групповой терапии клиентка сказала, что не может допустить близость, — в группе при других о ее опыте насилия в семье она говорить так и не решилась. Я понимала, что нужно найти такое элегантное решение, чтобы она не потеряла лицо и в то же время почувствовала, какую непосильную ношу постоянно таскает с собой. Я пришла в группу с огромной картонной коробкой для переезда, где лежали книги и мои ботинки для прогулок по лесу. Я попросила клиентку носить эту коробку, держать ее в руках во время работы в группе — ведь это ее табу-тема. Символ. Метафора. Было оговорено, что мы тематизируем ее чувства и опыт тогда, когда она будет готова. На одной из групп я получила разрешение. Мы проводили в этот день системные семейные расстановки. Коробка была закрыта, пациентка не знала, что внутри, вес был приличный. Минут через тридцать она сказала, что не может больше таскать эту тяжесть, она устала. Я ответила: «Окей, отдайте эту коробку кому-то из группы». Она не захотела, объяснив, что никому не доверяет. В ходе беседы стало ясно — это не недоверие, а страх: если другие узнают, что она пережила, то отвернутся от нее. Страх иррациональный. Ничем не обоснованный. Потому что она никогда и никому не рассказывала, какое насилие пережила дома. Не рассказывала даже маме. Эта коробка стояла закрытой еще три месяца в группе, пока пациентка не оказалась готова разделить свою семейную тайну с другими. В тот момент, когда она нашла слова и рассказала о своем опыте, о том, что пережила в детстве, пропал страх открыть коробку, отдать ее кому-то, выкинуть из нее все, сжечь ее, оплакать свой опыт и неразделенную боль.

4. Трагическое семейное наследие. Сюда относятся самоубийство, сексуальное насилие, травмы, национал-социалистическое наследие / холокост, чувство вины и стыда за свой род, психиатрические диагнозы в семье (шизофрения, депрессия, зависимости, отклонения). Мы все очень разные, но у всех нас имеется одна общая черта: у нас есть родители. Обмен и возврат невозможен, и, даже если мы переедем на другой конец света, наша связь с семьей остается нерушимой. Мы несем эту информацию в своих генах и воспоминаниях — так формируются привязанность и лояльность на протяжении десятилетий, через континенты и поколения, даже если нас разделяет смерть.

Наша семья — это шаблон, который формирует нас, в семье проходят первые годы нашей жизни. Но семья лишь задает курс, вектор. И ответ на вопрос «Кто я?» — вызов. Он дает ориентир: действительно ли я автор своей жизни или просто актер и продукт моих родителей и предков?

Чтобы понять это, очень полезно знать главы семейной истории, написанные до нашего времени. Особенно важны травматические переживания, которые еще не были обработаны и хранятся в семейной памяти. Семейные послания могут быть прямыми или тайными, вербальными и невербальными, иметь один вектор или глубоко противоречить друг другу.

Когда я училась на психотерапевта, мы исследовали свои семьи. Самое главное, что нужно знать при построении древа семейной истории, — зачем я это делаю и что исследую. Тогда можно решать, какие из критериев генограммы для чего использовать. Приведу примеры наиболее распространенных фактов, которыми можно дополнить свою диаграмму жизни:

• даты рождения и смерти,

• география рода,

• национальность рода,

• гражданство рода,

• религиозная принадлежность,

• смены фамилий,

• выбор имени,

• количество рожденных детей,

• умершие дети,

• аборты,

• выкидыши,

• замершие беременности,

• искусственное оплодотворение,

• пол детей,

• психические заболевания в роду,

• аномалии,

• зависимости,

• особенности характеров родственников,

• переезды,

• эмиграция,

• предательства,

• разводы,

• измены,

• нарушения физических границ,

• нарушения психических границ,

• насилие,

• инцест,

• браки по расчету,

• тайны и секреты,

• шантаж,

• эмоциональные манипуляции,

• профессии, которые были в роду,

• желанные профессии,

• передача наследства,

• особенные таланты,

• истории и легенды о роде,

• заслуги и ордена,

• войны и катастрофы,

• выигрыши,

• отношение к деньгам и богатству,

• ценности,

• принципы,

• соперничество и конкуренция внутри семьи,

• неудачи, провалы,

• карьера,

• известные личности в роду,

• политические взгляды,

• роли родителей,

• модели воспитания,

• отношение к качеству отношений,

• отношение к сепарации,

• позиция матери / отца в семье,

• среда: дом, усадьба, квартира, комната,

• похороны: первый опыт переживания,

• потери,

• ритуалы,

• прощания с членами семьи,

• семейные реликвии,

• финансовая независимость,

• латентные и скрытые разрешения и угрозы,

• заболевания,

• возраст родственников на момент их ухода из семьи и причины ухода,

• особенно близкие отношения,

• особенно конфликтные отношения,

• физическая конституция и схожесть,

• культура и традиции.

Вы можете вернуться к сделанной вами диаграмме жизни и дополнить ее теми факторами, которые сейчас бросились в глаза и тоже представляются важными для понимания вашей биографии и шаблонов, которые повторяются в семье.

Садистическая мать

Последствия скрытого психологического садизма — одна из худших форм насилия, которое может быть применено к ребенку. Шрамы от этого он носит пожизненно. Садистическая мать делает ребенка осознанно счастливым, позволяет порадоваться и в тот же момент лишает его радости. Заставляет есть через манипуляции, шантаж, запугивание. Поощряет жестокое обращение с ребенком со стороны других людей: отца, сверстников, братьев и сестер. Наслаждается расправой над ребенком. Разрешает ему избивать своих братьев и сестер, мучить животных.

Самый распространенный из методов садизма — страх. Ребенок сознательно ставится в ситуации, когда он чувствует свою беспомощность. Мать стыдит и высмеивает его публично, пугает своей смертью, использует все формы магического мышления («если ты не сделаешь то-то и то-то, последует…).

Отказать ребенку в помощи — грубейшее проявление садистского поведения, когда его, раненого, обиженного или больного, мучат еще больше. Мать наслаждается таким его состоянием и подвергает нападению без защиты.

Если вы приняли в вашей матери садистические тенденции, то приняли амбивалентность своих чувств к ней:

я ее люблю;

я же ее и презираю.

Вы не простили, а признали свою амбивалентность. И перестали наивно защищать мать: лучше такая, чем никакая.

Если вы разобрались со своими садистическими тенденциями, то, во-первых, перестали применять роли садистической матери по отношению к своим внутренним детям; во-вторых, научились осознанной саморегуляции в отношениях с вашими близкими, с собственными детьми, в переносе с супругом/супругой, подчиненными и близкими.

Садистическая мать живет и в мужчинах, и в женщинах. У детства нет половой принадлежности — у детства есть беспомощность и беззащитность. В этом ключ моей непоколебимой любви к психике. Там 50% от матери и 50% от отца. Они не суммируются, а накладываются друг на друга, заполняя 50%. Оставшиеся 50% — это вы. Ваша чистая и здоровая психика. Именно на этой ее части строится терапия: подняться над ситуацией, признать свою автономность и перестать хвататься за родительские 50% в вас и возводить их на пьедестал.

Деспотичный отец

Деспотизм — форма власти тиранической личности, действующей без ограничений, проявляющей власть через насилие и произвол. Слово отца — закон. Нет правил. Нет ориентиров. Нет иерархии. Нет любимчиков. Каждый, включая мать и детей, попадает под атаки.

Единственное, что в этой системе решает, — воля и произвол отца, который держит всех в страхе своего абсолютного тоталитаризма и наказания. Ни у кого нет прав: своего голоса, свободы решения, мнения, разговора на равных. Это табу.

Если сузить понимание деспотизма, то получим власть одного человека, который неоправданно доминирует над другими.

Переносим это на семью.

Какой мы видим мать в этой системе? Беспомощной. Неспособной защитить детей.

Какими растут дети в этой системе? Безвольными и униженными. Не знающими, что такое доверие. Уверенными, что ни на кого нельзя положиться.

Главный вопрос для терапии: кого, кто и когда свергнет с трона?

Мать может уйти в болезни. Чтобы показать всю безопасность, отсутствие угрозы и чтобы проживать меньше ущерба.

Что касается детей, то девочки выбирают себе в партнеры такого же тирана — тогда они чувствуют себя как рыба в воде. Мальчики создают свою систему, где могут показывать собственную значимость в конкуренции с отцом, от которого невозможно отделиться. В итоге и те и другие окружают себя людьми со структурой личности, схожей со структурой отца. И реинсценируют оскорбления и унижения с собой. Создают свою систему по законам дома: «Я сказал — ты делаешь. Противоречия недопустимы. Наказание будет тебя преследовать всю жизнь». Ту же форму они переносят на собственных детей: те, более незащищенные и беспомощные, поддающиеся влиянию, должны выживать с деспотичным отцом или садистической матерью, как выживали люди, которые их воспитывают: «Выжил я, выживешь и ты. Иначе не станешь человеком».

Черты слабого и деспотичного отца живут в нас.

1. Есть то, что мы переняли от него и что живет своей жизнью, и мы не имеем над этим контроля. Унижаем и обесцениваем других людей, чтобы возвысить себя.

2. Есть части, которые настолько подавляются, что мы живем через смирение и покорность. Продаем себя ниже своей цены и в работе, и в отношениях.

Слабый отец

Слабый отец — теневая сторона деспотичного отца. Но и того и другого хочется и пожалеть, и оттолкнуть. Слабого отца мы часто презираем, ненавидим и обесцениваем. Потому что сложно идеализировать того, кто не имеет воли защитить нас от матери — сверхопекающей, властной, истеричной, нарциссической.

А воли ли ему не хватает? И тут начинается череда внутренних диалогов, как на турецком базаре. Ведь у отца было сложное детство: его ущемляли, он не научился конкурировать, была тяжелая социально-политическая ситуация в стране («тогда всех ломало и все пили»).

А как противостоять матери? Ведь она делала, что могла, и заботилась, как умела. Как быть с этой дистанцией внутри себя, когда вы не принимаете то, что унаследовали от своего слабого отца? Когда речь о решениях, важных, порой судьбоносных, а человек — трус, как и его отец. Или безграничный диктатор. Лучше уж так: сожрать другого, пока сам не стал добычей.

И круг все никак не замыкается. И многолетнее ведение судебного процесса над родителями не заканчивается, потому что вы и судья, и адвокат, и потерпевший. Для всех найдутся алиби и аргументы. Слабые. Хилые. Мерзкие. Сами себя предаете, но отстаиваете справедливую несправедливость.

Часто в терапии даже не будет вынесен приговор. Внутренние родители окажутся уволены. Они увидят, что внутренний взрослый надежен и заботится о внутреннем ребенке. А если ребенок счастлив, то можно уходить.

Внутренний резервуар

— Как это — я не на сто процентов состою из своих родителей?

— Нет.

Встречный вопрос: куда тогда должен поместиться личный опыт, если все место занято? Он выместится? Не-а, так психика не работает. У вас есть свой здоровый резервуар. И он живой.

Представьте себе аквариум с горизонтальным разделителем ровно посередине. Обе половины наполнены водой, контакта у них друг с другом нет. В одну добавляют краситель — порошок. Красный — от мамы. Символично. Ее гены, голос, мимика, поведение, запах, история, опыт, ее тепло, дистанцированность, злость, обидчивость, месть, эмоциональная глухота или сверхопека. И дальше по списку. Этот порошок создает диффузию в сосуде и растворяется. Вода становится красной.

Теперь представьте, что мы засыпаем в ту же часть аквариума синий порошок — папины гены: его голос, повадки, поведение, слова, взгляд, характер, силу, храбрость, слабость, бессилие, хрупкость. Вода снова меняет цвет.

Но от этого вы не становитесь копией своих родителей. Иначе куда поместить ваш личный голос? Да, тот самый, с помощью которого вы уже общались с миром еще в превербальную фазу. Куда поместить ваши чувства? Ведь они только ваши, и никто не может решить, слишком ли вы расстроены или нет. У вас внутри есть свой масштаб. Свой компас.

И внутренний взрослый уже живет в вас, поэтому он всегда старше внутренних родителей. Потому что внешние родители становятся внутренними только через речь. Они вам заявляют: «Не ковыряй в носу в ресторане», и вы начинаете говорить с собой на «ты». Потому что к нам обращаются в форме второго лица. А речь у нас появляется ко второму году жизни.

Именно поэтому и Телохранитель (Саботажник), и Голос племени с нами на «ты»:

• «Тебе так нельзя делать!»

• «Как ты смеешь?»

• «Ты неудачник!»

• «Я тебе запрещаю!»

• «Они тебя не понимают!»

• «Ты изгой!»

• «Ты должен быть лучшим!»

• «Почему принес четверку, а не пятерку?»

• «Ты лодырь!»

• «Ты ленивая!»

• «Из тебя ничего не выйдет!»

• «Ты постоянно врешь!»

• «Чтоб ты был проклят!»

• «Чтобы твои дети над тобой так издевались, как ты над нами!»

И дальше по списку.

Но суть в том, что у этого аквариума есть вторая, здоровая, часть. Где уже все решено. Где все кристально ясно. Где вы уже знаете, зачем пришли в этот мир, именно в эту семью, за этим опытом, в эту эпоху, в эту страну и в этот город.

Вы знаете это, но на уровне интуиции. И когда родители нас не отражают — не говорят с нами о наших чувствах, невнимательно относятся к нашему состоянию, не видят нас как личность и отдельного человека с нашим внутренним миром, потребностями и мотивами, — мы не учимся называть эмоции. Ребенок боится собаки, а ему говорят: «Не будь трусом!» или «Фу, какой-то шавки испугался, что ты за мужик вырастешь!» Родители для нас до 3–6 лет полубоги. И мы верим им. И формируем в себе внутренних родителей и убеждения о себе:

• «я слабак»,

• «я трус»,

• «лучше я не буду говорить то, что чувствую».

Заботливые родители сказали бы «Ты боишься» или «Ты испугался» и предложили бы безопасность. Обняли. Пожалели. Поговорили.

И ребенок бы тогда знал, что это нормально — бояться.

У нас всего четыре эмоции.

1. Страх.

2. Гнев.

3. Горе.

4. Радость.

Цель родителей — не сделать ребенка удобным, а подготовить его к жизни. Научить понимать себя и свой мир. Так вот, этот резервуар — вторые 50% — стоит полный. Мы его не используем, если не осознаем, что он существует: или не знаем в него вход, или сомневаемся, можно ли нам его использовать, или боимся стать не такими, какими нас могли бы любить родители.

То есть мы догадываемся, что на самом деле наш внутренний мир богаче, и куда-то помещаем опыт первой любви (новый цвет и тот второй резервуар) и первой неудачи (еще один цвет).

Первый резервуар аквариума — неизменный, раз и навсегда сформированный.

Второй мы робко или храбро, но опробуем — позволяем себе рассмотреть самих себя в разной палитре. Под разными цветами, с разными гранями.

А потом кто-то нам говорит впервые, что мы красивы. Так социум отражает наш другой цвет, отличный от родительских генов. Потом мы слышим, что можем собой гордиться. Вот уже и второй цвет в нас подсвечен. Мы таким образом узнаём себя. Себя настоящего.

В идеале родители не просто догадываются, а знают, что в вас есть больше того, что они вам дали. И поддерживают раскрытие вашей природы. Если не догадываются, то приписывают все ваши успехи себе, украшая себя вашими перышками (аттестатами, дипломами, грамотами, квартирами, внуками и т. д.). А в случае неудачи отвергают с презрением и говорят: «Ты не наш ребенок».

Когда я работаю с пациентами, то больше всего восхищаюсь силой и насыщенностью второго (личного) резервуара, выстраиваю отношения именно с этой частью личности. И корректирую опыт.

А уже потом пациент решает, что делать с этим наследием:

• оставить как память,

• переинтерпретировать опыт,

• снести в архив,

• отказаться,

• списать за ненадобностью.

Он констатирует факт — выдает себе справку: «У меня есть родители». Там нет уже переносов, обиды, боли, гордости и сожаления. Только факт, потому что он разобрался с внутренними родителями:

• отсутствующими,

• эмоционально недосягаемыми,

• сверхопекающими,

• садистическими,

• деспотичными.

Такой человек и со своими детьми научился обходиться — не так, как это делали родители, а по-своему. И не оставляет «сложных деток» в садике. Не забывает о них:

• рассерженных,

• импульсивных,

• недисциплинированных,

• грустных/расстроенных,

• раненых,

• счастливых,

• любознательных.

Я всегда говорю: «Позаботиться о себе надо так, чтобы думать не о том, есть ли деньги на покупки, а о том, в какой магазин хочется». Заботиться о себе — научиться в первую очередь обслуживать базовые потребности.

Базовые потребности в концепте схема-терапии:

• надежная близость,

• автономность и самобытность,

• свобода выражать эмоции,

• адекватные границы и саморегуляция,

• креативность и игра.

Родители дают нам лишь ключи. Двери мы ищем и открываем сами. Если каждый заботится о себе — о каждом позаботятся.

Упражнение 11. Ресурсы

Одно из важных практических заданий — найти сильные стороны, которые вам передались по материнской и отцовской линиям.

Здесь мы сосредоточиваемся только на положительных качествах. Согласитесь, какие-то плюсы есть у всех. Сейчас задача — вспомнить все доброе, яркое, вдохновляющее, радостное, что нам удалось вынести из детства.

Ресурсы, взятые из семьи

Чем вы гордитесь?

Какими унаследованными качествами вы наделяете себя с радостью?

Что вы вспоминаете с теплотой?

Какие качества родных поддерживают вас и сейчас?

В чем вы чувствуете с ними сходство?

Помните! Вы можете быть:

хуже своих родителей,

лучше их,

такими же.

Границ нет, и мы сами вправе выбрать, сколько власти мы даем тем или иным событиям своей биографии. Как мы их интерпретируем и реинтерпретируем.

Если кого-то из близких вы не помните, не знаете или не успели застать в живых, подумайте, какие качества должны были быть у этого человека, чтобы воспитать следующее (знакомое вам) поколение таким, каким оно получилось. Например: какой была мама вашего папы; какие ценности, которые она передала, позволили ему выбрать в жены именно вашу маму. Возможно, вы слышали воспоминания, рассказы о тех, кого не знали лично.

Опишите все качества, способности, черты, таланты, особенности и самобытность каждого члена вашей семьи и самого себя.

В чем ваша сила?

Что вам позволяет добиваться успеха и гармонии?

Что вам приносит радость и что вы любите?

Что ценят в вас другие люди?

Что вы цените в себе?

Роль родителей в становлении личности

Суть моей профессии в том, чтобы помочь людям положить конец непримиримости в себе и начать проживать собственную жизнь в соответствии с личными ценностями и целями. Пациенты приходят ко мне со шрамами бесконечной схватки между культурой и натурой (подробно об этом в десятой главе).

Натура — нутро и наша природа. Ядро личности и наша самость. Мы все приходим в этот мир со здоровой и чистой психикой. Кристальная прозрачность и ясность — это зерно.

Культура — система, которая нас воспитывает: семья, страна, менталитет, эпоха, оставляющая отпечатки на нашем сознании. Это почва для развития психики. Без культуры невозможно выжить, раскрыть свою природу, выучить язык, научиться взаимодействовать и строить отношения. Культура может своими условиями и обстоятельствами погубить то светлое, что живет внутри нас и хочет проявить себя, раскрыться. Я знаю, каким ресурсным и дефицитным может быть внешнее для внутреннего. Какой властью оно обладает. Как может разрушить и дать опору. Я знаю, как долго восстанавливается эта цельность.

В психотерапии есть такой прием — проверить реалистичность своих убеждений, которые для вас бесспорны и которые вы никогда не ставили под сомнение. «Мы всегда так делали и думали, потому что все до нас так делали и думали. И все после нас обязаны думать и делать так же». Это называется традицией.

Сразу скажу: идеальных условий нет. Как нет и идеальных родителей. Это первое, с чем придется расстаться, — с иллюзией всемогущества и совершенства. В тот момент, когда мы стали родителями, мы уже проиграли. Перед нами человек, который все равно будет жить своей жизнью, — придется нам это по вкусу или нет. И чем быстрее мы признаем, что любить сквозь годы — это вызов, тем проще будет принять этого человека и, может быть, со временем узнать и искренне полюбить.

Второе, с чем придется попрощаться, — это миф о безусловной любви. Наша любовь к нашим детям насквозь пропитана условиями и условностями. Хотя бы даже мой ребенок — это уже критерий. Люблю, потому что умею любить, — да. Безусловно — неочевидно.

Третье — отказаться от удобства своей авторитетности. Принять, что наши дети своим появлением на свет бросают нам ментальный, эмоциональный и интеллектуальный вызовы. И лишь признав, что мы не родились такими умными, и приняв, что мы растем и взрослеем вместе с ними, мы получим шанс выйти на один уровень глаз и встать с ними на одну ступень. Общаться с ними на равных.

Четвертое, самое болезненное: наши дети нас не любят. Да, это царапина по самолюбию и эго. Но позвольте пояснить: то, что мы понимаем под любовью, непостижимо для детей. Пройдут годы, пока они откроют для себя чувство влюбленности, романтической и зрелой любви, любви к себе. И может быть, когда-нибудь они станут нами интересоваться как личностями. Но самый адекватный ответ на вопрос «Кого ты больше любишь: маму или папу?» звучит так: «Я люблю себя». Если уйти в абсурд, то можно сказать, что дети с нами выживают, — у них просто нет выбора. Или используют нас — учатся обходить систему и строить свои лабиринты. Они учатся у нас, как поступать. Они к нам привязаны. Они от нас зависят. Это родители чаще всего интерпретируют как любовь. Но при этом мало кто хочет, чтобы его любили за то, что он просто обслуживает потребности другого человека и выполняет (хуже или лучше) добровольно взятые на себя обязательства.

Пятое — идеализация и обесценивание в одном. Да, тут как раз про амбивалентность отношения ребенка к родителю. Да и родителя к ребенку. Чем быстрее мы признаем, что мир — это не единорожка, которая скачет под радугой на поляне, тем проще нам будет снять корону и прекратить требовать преклонения. Да и на ребенка не надо молиться. Он все равно будет жить свою жизнь.

В психотерапии травмы есть главная мысль: если хотя бы один человек в вашем окружении способен увидеть вас здоровым и отразить вам это, воссоздать вашу цельность можно всегда, несмотря на тот опыт, который вам пришлось пережить, и те испытания, через которые вы вынуждены были пройти.

По сути цели родительства — это ориентир для родителей, но на самом деле в первую очередь калибровка для нас самих: завершили ли мы все этапы становления своей личности, или есть пробелы.

Вот те цели, на которые можно ориентироваться.

1. Определить благодаря внутренней зрелости родителя вектор судьбы человека, который в силу детского возраста и уязвимости доверился вам. Взросление — это всегда сложно и для детей, и для родителей.

2. Стать своему ребенку не только родителем, но и взрослым наставником, на которого он может положиться, равняться, опираться.

3. Научить любить. Любить, чтобы отпустить. Родительская любовь — это, пожалуй, единственная форма любви, конечная цель которой — расставание.

4. Научить чувствовать. Отличать боль от заботы, манипуляции от искренности, гнев от обиды, отчаяние от восторга, любовь от презрения. Валидировать (подтвердить надежность) чувства ребенка, дать ему веру в себя и свое мнение.

5. Научить конкурировать, ставить цели и добиваться их, проживать дееспособность: «Благодаря своей внутренней силе я в состоянии достичь того, чего хочу».

6. Научить просить о помощи, доверять, ценить доверие, дружить, обходиться с поражениями, радоваться успехам и делиться.

7. Научить признавать ошибки, поражения и никогда не сдаваться.

8. Стать ненужным — самая главная цель. Знать, что ваш ребенок может положиться на свой внутренний компас. Речь не о том, что правильно или неправильно, а о том, что верно. О том, как делать то, что тождественно природе человека.

9. Позволить ребенку стать финансово и эмоционально независимым от родителей. Как проверить? Смотреть, нашел ли ребенок в течение подросткового возраста ответы на два вопроса: на что я живу и зачем я живу?

Задание для самоисследования

Что вы хотите добавить? Какие цели у вас как у родителя?

Упражнение 12. Что скажут люди?

Кто эти люди? Кто эти голоса в вашей голове?

Ваша задача — представить внутренний стол. Рыцарский красивый деревянный стол, во главе которого сидите вы.

Представьте, что за этим столом сидят люди, которых вы когда-то пригласили. Ваши родители, которым 28, 34, 49 лет, — какими они были на разных этапах вашего развития и становления как личности?

Может быть, там сидят ваши школьный учитель, преподаватель танцев или тренер, которые поддерживали и верили в вас.

Может быть, там братья и сестры, ответственность за которых или присутствие которых в вашей жизни оставили на вас отпечаток.

Представьте, что за этим большим столом сидят гости, часть из которых вы давно хотите выгнать и которым вы когда-то дали бессрочный абонемент на присутствие в вашей голове. Это ваши архетипы и теневые стороны, которые, по сути, лишь проекция вас из прошлого.

Попробуйте вступить с ними в диалог. Обратите внимание на тех, кто противоречит вам, поддерживает вас, громко молчит, манипулирует или провоцирует, лишает вас права голоса.

Возьмите листок и ручку, чтобы зафиксировать инсайты.

Цель — осознанно подойти к образам людей и голосам внутри себя: кому они принадлежат, кто оказывает на вас сейчас влияние?

Мы не занимаемся отношениями с реальными людьми. Самое важное, что каждый должен для себя решить, — это внутренние ощущения: имеют эти люди влияние на нас или нет? Оставляем ли мы их ценности, слова и мысли внутри себя или очищаем пространство для собственной наполненности и гармонии?

Мы не проводим обнуление. Мы оставляем хорошее, положительное, ценное, наполненное любовью, а убираем все, что нам мешает, тяготит нас, сковывает, заставляет страдать.

И когда вы выполните это упражнение, вам станет ясно: этих людей, которые что-то скажут, нет. Есть проекции ваших страхов на людей вокруг. Дело не в супруге, не в коллеге и не в друзьях: дело в вашей несвободе и бессознательном желании вновь и вновь реинсценировать старую боль. Там вы как рыба в воде. А другим жутко и непонятно, когда видят не их, а навешенную на них проекцию из 1990-х годов.

Свобода начинается не тогда, когда вы скажете: «Идите вы все, мне до вас нет дела!», а когда вы скажете: «Мне важны я и мое собственное мнение о себе». И еще открою один секрет. «Что скажут другие» — это фокус на других, а не на себя. Другие плевать хотели на то, что и как происходит в вашей жизни. Им это неважно. Но ирония в том, что, пока вы фиксированы на «других», вы пропускаете заботу о себе.

Двадцать шесть заповедей родителя

Суть материнства я для себя сформулировала в нескольких пунктах, которыми хочу поделиться с вами.

1. Главная задача матери — научить ребенка строить отношения. Это основа всего. Умеешь выстраивать отношения с собой — выживешь в этом мире и будешь кайфовать.

2. Стать ненужной — это самый большой вызов для матери.

3. Оставаться в отношениях — самое сложное во взаимодействии с детьми.

4. Искренний интерес к жизни детей — это не само собой разумеющееся в мире и имеет свои фазы сближения и отдаления. Иногда мне комфортнее на дистанции. Иногда мне обидно, что дистанцируют меня.

5. В подростковом возрасте дети делают все, чтобы нам было сложнее их любить и проще отпустить. Благодарить за это сложно, потому что все эмоционально происходит за наш счет.

6. Парфюм «Антиинцест» — самый ужасный запах, который я нюхала. Подростки используют все, заложенное в них природой, чтобы их стиль жизни, тело, мысли, атмосфера комнаты шли вразрез с нашей культурой. В битве «натура против культуры» может быть ничья. И это не поражение — это защита своей территории.

7. Не надо делать из ребенка человека. Достаточно вырастить в нем личность. Для этого личностью надо быть самому.

8. Родительская любовь — единственная форма любви на этом свете, цель которой — расставание. Отпустить и позволить уйти.

9. Ребенка можно любить и презирать, но ему надо дать место в вашей жизни. Ему важно знать, что он важен. Мне проще сказать «Я люблю тебя», чем «Ты для меня самый важный человек в жизни».

10. Взаимное признание сексуальности и красоты матерью и дочерью — иллюзия. Нужно принять вызов и бросить вызов — как женщина женщине. И пригласить в женский круг. Для этого самой надо быть там.

11. Плохая я мать или нет, решает не отец ребенка и не родственники, не социум и не семья. Единственный, у кого есть полномочия решить, какая я мать, — мой ребенок. Потому что это единственный человек, кто в состоянии с возрастом оценить мои компетенции как матери.

12. Все родители ошибаются. Все мои решения были приняты из лучших намерений в тех условиях, в которых я находилась. И я не свободна от ошибок. И несу за это ответственность. Я не могу отменить или аннулировать свои решения. Я живу с их последствиями.

13. Дети растут и перенимают все больше ответственности и хотят все больше решать сами. Что они в силу своего возраста не всегда могут, так это оценить, в каком объеме их самоопределение влияет на близких. Это им надо возвращать в диалоге.

14. Держать один уровень глаз, пока другой скачет из одной роли в другую, сложно.

15. Я желаю своему ребенку самоосознанности и успеха. Но я не вправе определять, что есть для него счастье.

16. Для ребенка в отношениях со мной самое важное — видеть, как я меняюсь, как появляются гибкость психики, доверие и близость в отношениях. Важно быть свидетелем моей эволюции и частью ее.

17. Дальновидность и дипломатия даются мне сложно. И это точка роста.

18. У всех родителей есть ресурсы. И задача детей — научиться эти ресурсы видеть, использовать и присваивать.

19. В подростковом возрасте самое главное — это Peer Group, то есть сверстники и единомышленники. Через социум подросток дефинирует себя и апробирует свою идентичность в действии.

20. Быть родителем подростка сложно, ошибок и боли с обеих сторон не избежать. Никто мудрость ложками не черпал. Подготовиться к этому нереально. Но и это заканчивается.

21. Самое ужасное для подростка — это если родители тянут канат в стратегии воспитания в одну сторону. Если в разные — его разрывает и он умело манипулирует.

22. Вызовы, которые бросает мне ребенок, — это не провокация. Это зов о помощи: «Я буду манипулировать тобой. Покажи мне, как ты это разоблачишь и как будешь с этим обходиться. Я нуждаюсь в этих компетенциях и доверяю тебе».

23. Воспитывать без чувства вины — реально. Не принимать навешиваемое чувство вины — необходимо. Не навешивать вину — важно.

24. Ребенок знает не лучше всех. Ссоры и скандалы ведут в тупик. Достаточно сказать: «Я слышу твою позицию, и она имеет право на существование. Мою позицию ты знаешь, поэтому придерживайся ее».

25. Просить о помощи и иметь друзей важно не только для детей. Это очень значимый фактор и для родителей подростков — иметь свою личную жизнь.

26. Диалог возможен. Разный. Но возможен.

Глава шестая. Отношения с собой и другими

Отношения с собой — это когда мысли, чувства и поступки находятся в согласии друг с другом. Когда знаешь себя, принимаешь свои теневые стороны, не боишься их и не предаешь себя. Давайте рассмотрим разные грани отношений с самым главным человеком в вашей жизни — с самим собой. От того, насколько хорошо вы знаете себя, зависит качество отношений с близкими вам людьми.

Отношения: зачем женщине мужчина

На одной из групповых терапий мы говорили об отношениях между мужчиной и женщиной. Почему в них страшно заходить, зачем мы выбираем тех или иных партнеров, как заканчиваем отношения и с какими страхами сталкиваемся? Из этого родился очень интересный ответ на вопрос: зачем женщине мужчина?

Мужчины для удовольствия, для развития.

Мужчины для обогащения — внутреннего, ментального, эмоционального, физического.

Мужчины, чтобы любить и чувствовать, что любима. Чтобы интересоваться, как в мире другой человек живет и думает. Чтобы познать, открыть что-то другое.

Отношения с мужчиной, чтобы раскрыть в себе что-то новое: то, чего не знаю, что прячу, чего очень боюсь или что очень хочу показать.

Мужчина, чтобы знать, как и насколько я умею доверять.

С мужчиной связан страх потерять, стать скучной для него, страх, что он сам наскучит.

Отношения — это всегда баланс.

Отношения бывают очень разные. Иногда ранят нас, иногда раним мы. Иногда становится интересно, особенно в начале, когда вы чувствуете себя как в другой галактике.

Одного человека можно изучать всю жизнь, как целую галактику, — изучать, изучать, изучать, самому что-то в себе раскрывать и этим делиться.

Летать вместе в другие галактики, открывать что-то новое, обмениваться.

Мужчина, чтобы чувствовать свою слабость.

Мужчина, чтобы чувствовать свою силу.

Обмениваться энергией, заниматься сексом, флиртовать, кокетничать, заигрывать, быть искренней, честной, настойчивой, требовательной, капризной. Переживать всю палитру, все эмоции, которые у нас бывают.

Все можно с одним мужчиной. Его необязательно менять, необязательно каждый раз в другую галактику.

Можно его впустить, сказать: «Вот Млечный Путь, улица номер 1, дом номер 1, добро пожаловать. Самой интересно, какой ты меня раскроешь для себя».

Отношения — это риск.

Отношения — это отсутствие гарантий.

Отношения — это неизвестность.

Отношения — это определенность, связь, альянс.

Отношения — это и зыбко, и хрупко, и прочно в одном.

Отношения — это не музей. Там постоянно что-то меняется. У меня что-то изменилось, у тебя что-то изменилось, хоп — пыль легла иначе.

Завязать отношения, просто чтобы узнать себя через мужчину и раскрыться через него, — это тоже очень интересно.

Отношения показывают нашу уязвимость, мы вынуждены довериться кому-то, чтобы больше узнать о себе.

Чтобы эмоционально раскрыться самим, нужен другой. Чтобы посмотреть, какие мы в отношениях.

Задание для саморефлексии

Что нового я слышу для себя в этом тексте?

Что вызывает диссонанс?

Что вызывает резонанс?

Что я хочу добавить от себя?

Безответная любовь

Однажды меня попросили написать про безответную любовь. Я очень люблю играть в слова и на русском, и на немецком языках. Лет пятнадцать назад я узнала на немецком слово «безответная» — unerwidert (унэрвидэрт). Корни этого слова совсем не в плоскости «ответ», а скорее в самом смысле. Я люблю немецкий, он глубок и богат. Давайте посмотрим. Убрали приставку отрицания un-, и получилось слово erwidern с двумя базовыми значениями.

1. «Возражать», «отвечать».

2. «Реагировать таким же образом на то, что исходит от кого-то».

В отношениях самое важное — ответить взглядом на взгляд, улыбкой на улыбку, чувствами на чувства, лаской на ласку, неприязнью на неприязнь. В общем, взаимностью.

Как кто-то может ответить вам взаимной любовью, если вы сами себя не любите?

Как кто-то может ответить вам достатком и наполненностью чувств, если вы воспринимаете себя дефицитным и дефектным?

Как кто-то может увидеть вас, узнать и познать, если вы сами себя не видите и не познаете?

Единственное, что может предложить человек в отношениях, — себя самого. Я себя люблю и принимаю. И мне нет нужды предлагать, продавать себя, игнорировать свои принципы. Мне достаточно сказать: «Вот я. У меня нет ни большего, ни меньшего. Или берешь, или нам не по пути».

Как часто люди прячутся за статус, символы власти, ритуалы. Они входят в отношения, не зная, что могут дать другому. Как часто люди видят другого, но боятся быть увиденными.

Убираем от слова erwidern еще две буквы, er-, и оказываемся в пространстве wider, которое переносим в плоскость прилагательных простым добавлением окончания — lich. Получаем widerlich. В переводе — «противный», «отвратительный», «гадкий», «гнусный», «отталкивающий», «мерзкий». Да, такие мы для себя, когда нашу незрелую любовь отвергают, не приняв нас. Потому что мы сами себя не принимаем.

Почему незрелую? Потому что это наивно и инфантильно — не видеть себя и прятаться от себя.

Почему отвергают? Потому что для здоровых людей инфантилизм асексуален в корне.

Почему любовь безответна? Потому что ни один цельный человек не хочет дополнения. Он и так цельный. Нет у него тенденций к симбиозу и слиянию. Никто не хочет вечно отстаивать свои границы. Это утомляет.

Здоровый зрелый человек хочет радоваться в отношениях и обогащаться через отношения. Познавать себя через другого. Узнавать другого через себя. Ему есть что предложить — себя.

А что есть вам предложить?

И на какое предложение реагируете вы?

Мой личный опыт показывает, что, лишь достигнув цельности и осознав свою ценность, я могу бросить себя на рынок отношений и сказать: «Я тут». Кто тут еще? И смотреть, кто реагирует на меня. Кто моя целевая группа. К кому у меня взаимный интерес. И так приходит выборочность в контактах.

Выборочность хороша во всем: в хорошем вине, удобной одежде, надежных машинах, комфортных условиях жизни, хорошей экологии, качественных отношениях. Количественным эквивалентном можно всех утомить, даже себя, пока не привыкнешь к качеству. Качество привлекает и манит. И я не про бренды и марки — я про уровень.

Так же и с отношениями. Здорового человека не устроит безответная любовь, потому что все ответы уже внутри. И он себе говорит: «Да, я хочу жениться на себе». И только когда двое готовы жениться сами на себе, они готовы для отношений друг с другом.

Безответная любовь может случиться лишь тогда, когда мы к себе безответственны.

Задание для саморефлексии

Какие у меня критерии принятия себя, так чтобы я мог(ла) сказать: «Я готов(а) вступить в серьезные отношения с собой»?

Непоколебимая любовь

Сейчас будет признание. Не в любви. Про любовь я пишу достаточно.

Я не люблю людей.

Они часто глупые.

Подлые.

Завистливые.

Нерешительные.

Ошибающиеся.

Высокомерные.

Двуличные.

Пустые.

Растяпы.

Твари.

Зажатые.

Трусы.

Депендентные.

Скотские.

Жадные.

Надменные.

Поверхностные.

Обвиняющие.

Страдающие.

Слабые.

Пользующиеся.

Манипулирующие.

Шантажирующие.

Угрожающие.

Нападающие.

Болтливые.

Низменные.

Агрессивные.

Жертвующие собой.

Расчетливые.

Рассказывающие откровенную чушь о себе.

Выдающие желаемое за действительное.

Сплетничающие.

Проматывающие свою жизнь.

В хлам ломающие свою психику.

Я часто чувствую только одно: мою непоколебимую любовь к психике человека и ненависть к самому человеку. В переносе — его ненависть к самому себе. И его саморазрушающую силу.

И там, где-то между всем этим, мне удается выстроить отношения с психикой. И показать человеку, как можно любить. Он ставит все под вопрос. Обороняется. Уходит в сопротивление. Обесценивает. Насмехается. А я стою без оружия. И продолжаю любить. Эта любовь испепеляет все. Всю ненависть к себе. К миру. К людям.

Все эти качества есть во мне. И когда-то мне надо было признать все человечное и человеческое в себе. Все, за что я не люблю людей, это все есть во мне.

И это признание самой себе было началом любви к себе. Непоколебимой.

Задание для саморефлексии

Что я не принимаю в себе?

Какие мои качества мне до сих пор противны?

Что меня отталкивает в других?

Измены

Что для вас измена?

Для меня это предательство самого себя.

Если предадите другого — можно пережить. Будете долго договариваться и торговаться с собой, но, скорее всего, найдете себе алиби.

Когда предали вас — можно переболеть. Больно. Начиная отношения, всегда стоит учитывать, что есть 5% остаточного риска: я разлюблю, меня разлюбят, меня могут предать, подставить, использовать, разочаровать, бросить. Партнер может умереть, меня могут обидеть, я сам могу ранить.

Именно поэтому отношения — это не совместные дети, недвижимость и прошлое, а каждодневная работа над собой: как остаться для партнера интересным и чем с ним делиться, что ему предложить? Когда нет своей жизни, предложить нечего. Так что сначала — работаем над собой.

Если предаешь сам себя — это днище, откуда сложно выбраться. Там нет аргументов. Вы не объясните себе, почему вы с собой поступаете еще хуже, чем с вами в детстве. Тут не работает «потому что меня родители недолюбили» или «меня никто этому не научил». Мир слишком прекрасен, а жизнь слишком скоротечна, чтобы прятаться за такой абсурд, как «несчастливое детство», «меня баловали», и не заботиться о себе здесь и сейчас.

Когда мы предаем себя?

1. Когда даем другим обещания, которые не сможем выполнить.

2. Когда продаем себя ниже своей цены.

3. Когда идем на компромиссы со своими ценностями.

4. Когда не держим слово, данное самому себе.

Почему мы предаем себя и других?

1. Не знаем себе цену.

2. Поддаемся давлению.

3. Живем в страхе быть хоть с кем, лишь бы не одному.

4. Экспериментируем с невыстроенными границами.

5. Вследствие личностной незрелости.

6. Из-за нецельной идентичности.

7. Из-за семейных долгов.

8. Из-за неспособности строить с собой отношения.

9. По причине отсутствия лояльности к себе.

10. Вследствие ментальных и культурных особенностей страны проживания.

11. Из страха что-то упустить.

12. По причине инфантильной структуры ценностей.

Начинаем с работы над собой. Для этого есть план:

1. Позаботиться о себе.

2. Дозаботиться о себе.

3. Проверить, хорошо ли вы заботитесь о себе.

Принять принятие решения

Именно в такой формулировке. Я сложно принимаю решения, которые касаются меня, несмотря на кажущуюся спонтанность.

Причем у меня есть разные уровни принятия решения.

1. Когнитивный, то есть разумное решение. Самой себе могу продать. Не значит, что куплю и скажу «заверните два», но аргументировать буду с убежденностью и внушительно. Может, даже сама себе поверю.

2. Вынужденный. Тут все добровольно взятые на себя обязательства. Когда понимаю, что выбор только один и тянуть с ответом смысла нет. С этим проще всего. Там одна чаша весов. Убеждать себя мне не надо — просто делаю то, что должно быть сделано, и несу за это ответственность.

3. Эмоциональный. Здесь сложнее всего. Тут прямо борьба. Здесь проявляются и моя уязвимость, и страхи, и риски. Самое сложное — когда решение эмоционально созрело, и я об этом знаю, но все равно ухожу в отрицание и пытаюсь выиграть время. Время я проигрываю. Потому что тело — наш самый верный друг и самый лютый враг. Оно мне сразу сигналит, без намеков. Если я эти сигналы психики через тело игнорирую, подключается психосоматика. У меня это бессонница. И это, поверьте, дичайший ад.

Я нашла для себя такие фазы выхода из конфликта эмоционально сложных решений:

• принять конфликт,

• осознать и принять, что все сложно,

• отпустить и не форсировать,

• наблюдать,

• принять решение,

• услышать свое решение,

• принять, что решение уже принято,

• действовать,

• проанализировать, как мне с этим решением,

• скорректировать действия.

Если я пропускаю хоть один пункт, меня накрывает, и тело прямо, безапелляционно об этом говорит. Тело — это магический инструмент: оно всегда поможет, если я не иду с ним в контры. От себя не убежишь, и одной части себя сложно сказать «иди прочь». Куда? В себя. А там все равно встретишься с собой.

Врать для меня — это самое ужасное. Если бы меня спросили, от чего мне сложнее всего отказаться и от чего я отреклась бы в последнюю очередь, я бы ответила: верность себе. Эти невыносимые внутренние диалоги так изматывают. Как гулкий рой пчел. Чувство вины перед другими и бессовестность в отношении себя перехлестываются предательством других и преданностью самой себе, и в ситуации безвыходности я задыхаюсь в этом. Ухожу на дно, пока не отключаю пластинку. Пока не начинаю слушать тишину. Слышать себя. Дышу. И под водой дышу. Выныриваю.

Разрешить себе ощутить страх и пустоту внутри себя — ведь эти голоса меня от этого и защищают, от столкновения с самой собой лицом к лицу. Смотрю себе в глаза. Глубоко. Пристально. Долго. Голубые, с маленькими снежниками по периметру. Красивые. Горящие. Синие — когда мое сумасшествие необузданно вырывается наружу. И там всё: и радость, и облегчение, и свобода, и боль, и тоска, и горе, и одиночество, и любовь как клей для всего, как эликсир, способный удержать любой материал, вещество, чувство, дело, человека в невидимой связи со всем другим в этом мире.

1 + 1 = 3

Две цельные личности соединяются, и между ними рождается что-то третье: отношения.

А что, если я воссоединюсь сама с собой? Сколько меня станет? Какой будет масштаб? Как я вынесу отношения с собой наедине? Не в одиночестве, а наедине.

Моя жизнь постоянно делится на до и после. И единственное, что меня ведет, — верность себе. Преданность. А «преданность» и «предательство» на слух так похожи, и у них общий корень: «да». Люблю игру слов, она всю изнанку оголяет до нервов. Все в этом мире имеет свое право на существование. Всё. И как я радуюсь, когда меня мало чем можно удивить. А потом я сама себя удивляю. Все-таки это интересно. Жить с собой. В ладу. В аду. Опять игра слов. «В аду с собой» — так можно назвать книгу о многогранности отношений с собой. Или «Как окончательно разругаться с собой за неделю. Подробная инструкция». Я бы купила.

Аутоэротика[5]

Мы все слышали про аутоагрессию — саморазрушение, когда человек обрекает себя на финансовый минус, на долги, кредиты. На эмоционально зависимые отношения. На роль жертвы. Разрушение семьи. Неисполнение добровольно взятых на себя обязательств. На употребление алкоголя и наркотиков. Когда допускает неуважительное, унизительное, оскверняющее отношение к себе как личности, ущемление своих прав в угоду другим.

Продолжать? А я хотела о любви к себе.

Как понять, люблю я себя или продаю на выгодных для других условиях, ниже своей цены, входя в отношения по расчету, обеспечивая себе тем самым беззаботную, но несчастную жизнь?

Когда мой внутренний треугольник «мысли — чувства — действия» не равносторонний, когда я каждый день веду сама с собой двойную бухгалтерию, договариваясь на изначально невыгодные для меня условия, я не живу свою жизнь.

Такой треугольник никогда не станет пирамидой. Четвертая точка — результат — не появится. Она будет внизу, в минусе, в той же плоскости, но никогда не окажется сверху. А значит, вы не поднимитесь на уровни «смысл за смыслом» или «автор своей жизни».

Любовь к себе начинается с самооценки. Если в голове до сих пор звучит голос, говорящий с вами во втором лице: «Ты тупой, неумелый, неудачник, неумеха», — плохо дело. На «ты» с нами только внутренние родители. С собой нужно быть в монологе. И говорить от первого лица: «я». «Я вижу смысл в своей жизни». «Я знаю свои негативные стороны». «Я верю в свой потенциал».

Здоровая самооценка

1. Я принимаю всерьез свои мысли и даю адекватную оценку происходящему внутри и снаружи.

2. Я принимаю свои чувства — как негативные, так и позитивные — и, опираясь на них, проявляюсь в мире.

3. Я саморегулирую свое поведение — как конструктивное, так и саморазрушающее, — и оно тождественно моим чувствам и мыслям.

4. Я несу ответственность за последствия своих действий и результаты. И запускаю новую цепочку «мысли — чувства — действия — результаты». И моя пирамида, расширяясь по фундаменту, позволяет мне достигать новых высот, потому что четвертая точка существует, растет, поднимается.

Итак, что имеем.

Даже когнитивно-поведенческая терапия пошла дальше и вышла из треугольника в пирамиду. Это не может не радовать.

Треугольника «жертва — агрессор — спасатель» нет. Хватит верить в мифы. Есть линия «агрессор и жертва». Спасатель — это пассивный агрессор: «Щас надену белый плащ и тебя спасу». Это значит ставить себя выше, а не на один уровень.

Выход из этой дилеммы только один — принять, что в вас живут и жертвенная, и агрессивная части.

Как это принять? Перестать жить в диаде и выйти в триаду.

Как это сделать? Перестать однобоко относиться к родителям: мать — героиня, жизнь на нас положила, а на отца нельзя положиться ни в чем.

Принять амбивалентность своих чувств — это по-взрослому. Все остальное — безответственность по отношению к себе.

Нарциссизм

Тема нарциссизма — топовая для поколения и эпохи: «Он такой в себя влюбленный». Или «Я такой нарциссичный, у меня высокие стандарты».

Только нарциссизм — это не любовь к себе.

Нарциссизм — это глубокая уверенность, что меня можно любить, лишь когда я могу приносить трофеи, выдавать мощности и достигать целей. И вся жизнь нарцисса крутится вокруг того, чтобы заслужить любовь: вот мой дом, моя работа, моя семья, мои дети, моя жена, вот Я! Идентификация происходит через материальные вещи и то, что можно пощупать: диплом, карьера, бизнес, женщины, тачки, символы статуса и престижа.

Цель одна — доказать миру свои власть и конкурентоспособность.

В чем парадокс и ирония нарциссизма?

1. Нет границ. Всегда мало успеха, всегда мало признания.

2. Нарцисс не верит, что его есть за что любить. Он убежден: если родители ничего ему не дали, то это потому, что он недостоин искренней любви.

3. Отношения строятся по принципу: я докажу тебе, что ты не дашь мне достаточно, потому что не верю, что эту дыру вообще кто-то может заткнуть. Потому что я сам себя не люблю. Я сам себя ненавижу и презираю.

Женский нарциссизм — это самопожертвование. Вместо «дом, машина, дети, я» приходит установка: «Смотрите, как я обо всех вас забочусь, жертвую своей жизнью, карьерой, сном, здоровьем, а вы даже не можете это оценить. Ох, я жертва! Никто не сможет оценить мои усилия и боль».

Женский нарциссизм отражает красоту и молодость. Это начало всех пищевых расстройств.

Женский нарциссизм — это потребность в признании: «Осознайте, какая я жертва, я вам отдаю всю жизнь, я ради вас готова на все. Отказалась от карьеры. От счастья. От свободы. От себя. Просто признайте это. Оцените».

И тут же другая полярность, с уходом в агрессию: «Скоты вы неблагодарные. Никогда от вас спасибо не дождешься. Вы даже неспособны меня понять».

Женский нарциссизм предполагает прыжок из роли жертвы, когда обвиняют всех вокруг, в роль агрессора — напасть и растоптать, а потом благодушно прийти в белом плаще пассивного разрушителя и помочь.

Однажды в профессиональном сообществе я услышала цитату: «Патриархат — это выдумка, миром правят женщины. Патриархат — это иллюзия. Иллюзия, которую женщины позволили иметь мужчинам, чтобы не царапать их эго. Но акцент все же на слове “позволили”. Оно очень четко показывает, кто стоит на верхушке пирамиды».

Я считаю, что за этой моделью стоит нарциссическая структура как мужчин, так и женщин.

1. Женщины публично поют дифирамбы своему супругу — при друзьях, гостях, близких.

2. Внутри семьи безропотное принятие того, что мужчина в доме главный и он обязан защищать, оберегать, содержать.

3. Слово «содержать» лишает обоих какой-либо суверенности и навешивает огромное количество обязательств.

4. Мужское эго гладят по животику — царапать его нельзя. Противоречит грубить, показывать свое мнение тоже нельзя.

5. Необходимо демонстрировать абсолютную лояльность супругу. Всегда. Везде. При любых обстоятельствах.

6. Игра продолжается и идет предсознательно, то есть имеются бессознательные мотивы и аспекты осознанного манипулирования.

7. Конкретно: нарцисс не верит, что его могут бросить, ведь он столько дает и делает. При этом главная боль нарцисса и его самый главный страх — что его действительно бросят. Так он оказывается в ловушке дефинирования себя через материальные символы, достаток, деньги, окружение: мой дом, моя машина, моя семья, моя работа, мои деньги и, наконец, Я!

8. Нарциссическая сторона супруги заключается в уверенности: «За любым успешным мужчиной стоит женщина, и эта женщина Я! Я жертвую собой, от многого отказываюсь, занимаюсь мужем и всем, что ему важно, и его успех, по сути, и мой. Так что он должен делиться и понимать, кто у руля».

9. Царапка для эго? Однозначно. Цена этому: вечный зов доказать. Один доказывает: никого лучше ты не найдешь. Другая доказывает: ты лучший, потому что я рядом. В этом и противоречие.

10. Это вечный союз? Нет. Потому что он держится не на отношениях, а на иллюзии. Нарциссы тоже не живут в вакууме. Есть внешние контакты, есть позиция наблюдателя, есть другие модели.

11. Часто люди из окружения могут чувствовать себя использованными, потому что они, с одной стороны, угроза для философии концепта «мы вместе, мы нерушимы, мы непотопляемы». С другой стороны, есть искреннее желание понять, как у других и в чем секрет здоровых отношений.

12. Тот самый 1% здоровой психики, про который я уже упоминала, как раз и есть основа этой любознательности, направленной в мир.

13. Неопределенность. Она есть внутри. Она есть снаружи. Она очень сильно искажает какую-либо попытку построить отношения на равных. Их в такой системе просто нет.

Синдром самозванца

Синдром самозванца — это страх быть разоблаченным.

Главный конфликт самозванца: если я не саморазоблачусь, не самоназовусь, никто не узнает, кто я.

Самоназваться — значит разобраться со своими тенденциями разрушения и созидания, любви и презрения, обесценивания и идеализации по отношению к родителям. И по их отношению к вам. И присвоить себе этот опыт, свои победы и поражения.

Когда нарциссичные родители демонстрируют вас как трофей, но не видят вас настоящего, вы не знаете, как относиться к самому себе. Вы тоже начинаете себя показывать, но не видеть и не даете шанса другим увидеть вас. Избегаете близости, потому что близость может поглотить и проглотить, лишив вас автономности.

Таким образом, зеркалка — не страх быть разоблаченным, а страх так и не назваться тем, кто вы есть на самом деле, не обозначить свое отношение к себе.

Страх быть непринятым в профессиональном сообществе (не важно, в какой сфере) — это означает непринятие одной части себя, матери или отца. Когда вы до сих пор находитесь в противоречии по отношению к ним и их отношению к вам. Когда нет ясности, желанный ли вы ребенок.

Тут можно много разгребать. Я часто натыкаюсь на фразу в постах в соцсетях: «Меня опять мучит синдром самозванца, я опять сомневаюсь…»

Ни от одного отрефлектированного человека я не слышала такой фразы.

Вы или принимаете себя в своей противоречивости, или нет.

1. Абсолютное признание индивидуальности процесса как само собой разумеющегося освобождает до глубины.

2. Признание — это больше, чем принятие. Признание идет изнутри и ни в чем извне не нуждается.

3. Некоторые слова исчезли из вашего лексикона. Как свободно и легко без них.

4. Раньше вам искренне хотелось верить, что все линейно, понятно, объяснимо:

• младенец,

• ребенок,

• девушка,

• юная женщина,

• женщина (с детьми или без них),

• взрослость,

• зрелость,

• мудрость.

5. Жизненные процессы происходят линейно, хаотично или стихийно.

6. До взрослости доходят не все.

7. Не всем, кто дошел до взрослости, удается там не застрять.

8. Иногда взрослость путают с наверстыванием и цепляются за рудименты вседозволенности.

9. Взрослость не связана с возрастом, статусом или рангом, и за ней не всегда следует зрелость.

10. Зрелость приходит не ко всем.

11. Зрелость приходит с опытом.

12. За зрелостью внезапно следует не мудрость, а личность.

13. Мудрость в иерархии отсутствует.

14. Личность предполагает устойчивость как единственный адекватный критерий здоровья.

15. Быть личностью и самой старшей женщиной рода — это огромная привилегия и иммунитет.

16. Власть — это не претензия на вакантное чужое место. Власть означает признать свои права и смелость вступить в полномочия.

«Я пересплю с этим ночь и завтра дам ответ»

Я очень люблю именно такую формулировку: вроде бы и не отказала, но и не согласилась.

Лет тринадцать назад у меня была коллега, на которую я буквально аллергически реагировала — беспомощностью и потерей дара речи от ее интриганства и истерии. Меня это бесило, ввергало в апатию, вызывало агрессию, вынуждало идти на совершенно невыгодные мне условия компромисса, оставляющие ощущение, что мной манипулируют, используют меня и инструментализируют.

Параллельно было чувство стыда, поэтому я не защищалась и не ставила границы. Эта коллега всегда была жертвой, когда речь шла о конкретике и фактах. Она становилась больной, хрупкой, немощной, вызывала во мне чувство вины. Ее подлость выводила меня из себя, зависть ко мне она подавала под соусом обесценивания меня и возвышения себя за мой счет. Прилюдно. Так что любая моя попытка защититься выглядела нелепо и неумело. Свою ревность к моим сильным котерапевтам и добрым отношениям с ними она проявляла, высмеивая мои пустоту и инфантильность.

Но дело же не в ней. Мы же понимаем. Дело в моей неотрефлектированности и непримиримости тех лет. Это было мое непринятие моей же противоречивости. Просто она была зеркалом. Сейчас, думая об этом, я ей благодарна. Именно благодаря этому опыту я не игнорирую сама себя. И это главный ключ, козырь, джокер.

В тот момент, когда мы понимаем, какой репертуар моделей поведения у нас был в детстве и зачем, мы не можем больше жить как прежде. Мы начинаем меняться через принятие себя. Другие лишь помогают нам наводками, сбивая наши компас и прицел.

Есть что-то идет не по плану, самое время задаться вопросом: а где моя часть и ответственность в том, как я выстраиваю отношения? Кому я даю власть над своей жизнью? Родителям? Семье? Социально-политической ситуации в стране и мире? Если вы не позволяете себе жить свою жизнь и если в жизни чего-то не хватает, то, может, в вашей жизни не хватает именно вас?

Отношения с собственным телом

«Я не могу так больше. Я ем шоколад горами. Я пихаю в себя все, что попадает под руку: мед, чипсы, соленые огурцы, печенье, халву, орехи, мармелад, сыр. Потом я пью какао и опять уговариваю себя только на одну дольку шоколада. И снова нажираюсь до отвала. Я могу наесться так даже полезными продуктами. Я готовлю гречку и курицу, варю суп, пеку пирог и могу зараз съесть то, что приготовила на два дня на всю семью. Это как будто бы сильнее меня. Приходит наплывами, волнами, когда мне грустно, одиноко, когда я не знаю, чем себя занять. Дел невпроворот, а я лежу и размышляю, с чего бы мне начать… и не начинаю. Или серфю в интернете. Залипаю на каких-то странных и бесполезных страницах. Смотрю на девушек, которые занимаются спортом: стройных, красивых, рельефных. Я ненавижу их всех. Они излучают успех и достаток. Я смотрю на свою квартиру, на беспорядок, ощущаю бардак в голове.

Ребенок просит внимания, а я не могу — устала. Но сказать об этом некому. Ведь я целый день ничего не делаю. От чего я могу устать? От еды? Вечером приходит муж, у меня ужасное чувство вины, что я ничтожество, толстая корова, не оправдываю его ожиданий, и он меня стыдится. Я сама стыжусь своего тела. Я не хочу секса, потому что считаю себя толстой. Все говорят: “Полюби себя такой, какая ты есть, начни с себя”, но как можно полюбить вот это? — Моя клиентка трясет двумя руками свой живот и начинает плакать. — Как можно полюбить себя, если ты себя ненавидишь?»

То, что она описывает, называется психогенным перееданием, иначе — компульсивное переедание, гиперфагическая реакция на стресс.

Проще говоря, это расстройство приема пищи, представляющее собой бесконтрольное ее поглощение, переедание, приводящее к появлению лишнего веса. В отличие от анорексии и булимии невроза, люди, страдающие компульсивным перееданием, постоянно и безуспешно пытаются держать свой вес под контролем. Они садятся на диеты, на детокс, на чай и кефир, записываются в онлайн-проекты, периодически и нерегулярно ходят в тренажерный зал, держат пост, а потом возвращаются на свои эмоциональные качели — переедание и заедание, сопровождаемые глубочайшими чувствами вины и стыда.

Это неадекватная реакция на дистресс как следствие отсутствия саморегуляции и самодисциплины.

В детстве эти люди не получили необходимые для здорового созревания границы — либо среда была слишком жестокой (деспотичные родители, отец-военный, родитель-диктатор, держащий в страхе всю семью), либо среда была слишком гармоничной (сверхзаботливая мама, считывающая любое желание, жертвующие родители, за свой счет удовлетворяющие любую прихоть).

Вырастая в таких условиях, человек не приобретает навыка управления своими чувствами и эмоциями, отрицает наличие собственного внутреннего мира и своих личных потребностей и пихает в себя все, что есть под рукой.

В концепте схема-терапии это объясняется тем, что в детстве такого человека не научили называть и обслуживать собственные эмоции и потребности, а научили жить суррогатом: засовывали ему бутылочку, когда он вел себя беспокойно, давали в руки сушку или морковку, когда он требовал внимания, отправляли читать книгу, делать уроки, просили не мешать. Тем самым он не приобрел опыта слышать свои потребности и адекватно на них реагировать / обслуживать их.

Какие эмоции у нас есть:

• радость,

• злость,

• грусть,

• страх.

Какие чувства и состояния у нас есть:

• грусть,

• влюбленность,

• одиночество,

• ярость,

• гнев,

• любопытство,

• недовольство,

• обида,

• вина,

• стыд,

• эмоциональный голод,

• усталость,

• истощение,

• зависть,

• ревность.

Какие базовые психические потребности у нас есть:

• в близости,

• защищенности,

• принятии своей самобытности,

• компетентности,

• адекватных границах и саморегуляции,

• креативности, спонтанности и игре,

• возможности свободно проживать свои эмоции.

Компульсивное переедание часто сопровождается:

• чувствами вины и стыда,

• тенденцией к социальной изоляции,

• компенсацией потери чувства контроля через уход в карьеру (трудоголизм),

• чрезмерным употреблением алкоголя,

• увлечением спортом с целью «отработать» съеденное,

• увлечением азартными / компьютерными играми, игровой зависимостью с целью создать параллельный грандиозный мир с псевдогероем,

• питанием в одиночестве из-за чувства смущения по поводу количества еды.

Классические симптомы:

• эпизоды потери контроля над процессом поглощения пищи,

• эпизоды обжорства во время выраженного стресса,

• поедание ненормально большого объема пищи за короткий промежуток времени,

• поедание большого количества пищи при отсутствии чувства голода,

• еда до отвала,

• еда в состоянии депрессии, грусти или скуки,

• еда в одиночестве из желания скрыть эпизод обжорства,

• чувство отвращения, депрессии или вины.

Нарушение пищевого поведения свойственно как мужчинам, так и женщинам. Это не слабость характера и не слабость воли. Как и многие заболевания, оно успешно лечится.

Но бывает, что компульсивное переедание часто сопровождается серьезными проблемами, такими как, например: нарушение личности, депрессия, психосоматика, нарушения сна, гормональные изменения, тенденции к саморазрушению. В этом случае самолечение не ведет к долгосрочным и надежным результатам, а лишь усугубляет проблему из-за ухудшения метаболизма и глубочайшего чувства бессилия и стыда.

Когда я прорабатываю с пациентами тему тела и индивидуального ощущения себя в теле, то комбинирую несколько упражнений из разных психотерапевтических школ. Первое — это социальные круги, чтобы понять, что происходит с отношениями. Это упражнение я уже давала вам выше, в четвертой главе. Сейчас мы сделаем второе — «Body-Map, или Карта тела».

Упражнение 13. Body-Map, или Карта тела

Снова активируем нашего креативного ребенка и заботливого взрослого.

1. Берем рулон обоев, или склеиваем несколько листов А4, или соединяем несколько листов для флипчарта.

2. Ложимся на лист удобно и расслабленно, в идеале на вас должно быть минимум одежды.

3. Просим кого-то обвести свои контуры в полный рост. Наблюдаем за своими ощущениями — это просьба не такая уж и простая и требует доверия, потому что вы показываете свою уязвимость.

4. Смотрим, что получилось. Какие у вас первые ассоциации, когда вы смотрите на себя на бумаге?

5. Что чувствуете?

6. Есть ли руки и стопы, прорисованы ли они четко?

7. Есть ли пробелы и смазанные границы? Появилось ли желание самому обвести еще раз свои контуры более четко жирным фломастером?

8. Записываем свои первые ощущения. Фиксируем их. Они пригодятся для анализа.

9. Переходим к следующему заданию.

Анализ

1. Взять социальные круги «Здесь и сейчас № 1 и 2» (вы их рисовали выше).

2. Перенести всех людей, там обозначенных, на лист с контурами своего тела:

• можно придумать фигуру, предмет, образ;

• можно взять стихии: землю, воду, огонь, воздух;

• можно взять разные цвета, размеры, плотность;

• можно клеить сверху рельефно;

• можно делать дыры в бумаге, рисовать раны, ледники и кратеры — я не хочу давать слишком много образов.

Цель — ответить на вопрос: где именно те люди, что есть в моей жизни, оставили во мне след?

Вторая цель: где во мне я? Идем от диссоциации (разобщенности) к интеграции (цельности). Из чего я состою и где ядро моей личности? Это надо где-то нарисовать. Центр не всегда в центре. А периферия не всегда обочина. Иногда это граница, край, место стыковки с другими людьми.

Третья цель: что с границами? Кто слишком плотно находится рядом друг с другом, кто слишком вышел за границы, кто опора, кто занимает все мысли? Тяготит ли меня кто-то из людей моего социального круга? Может быть, вы бессознательно разместите кого-то в стопах или горле и позже поймете, как эти персонажи вашей жизни сдерживают вас или не дают проявляться. Может быть, вы увидите в центре сердца тех, по кому тоскуете, или, наоборот, тех, кто своим присутствием там занимает большую часть пространства, создавая негативное напряжение.

Задание для очень смелых — обвести себя еще раз со спины и прорисовать, что и кто находится сзади вас. Кто окрыляет или висит камнем. Вам может броситься в глаза то, что вы не замечаете в своей жизни, когда просто смотрите в зеркало.

Частый вопрос: «А что, если не всех людей из социального круга я хочу переносить на свой образ на бумаге?»

Ответ очень простой: делайте так, как вам хочется. Делайте так, как чувствуете. Дайте себе время и возможность испытать свободу и, может быть, первый раз поставить границу и не перенести этих людей в себя, не дать им места, лишить их власти. Или, наоборот, искренне и честно по отношению к себе дать этим людям место в своей душе и жизни и показать это на картинке — цветом и объемом.

Глава седьмая. Культура и натура

В этой главе речь пойдет о наших противоречивых сторонах, часто табуированных и неподвластных осознанию. О том, с чем страшно сталкиваться в себе и других, о качествах и чувствах, которыми мы не особо гордимся и которые едва ли выставляем напоказ. Но они есть в каждом из нас. Человек — это единство души, духа и тела. И при этом он один из самых изученных, но неразгаданных результатов симбиоза культуры и натуры.

Неоднозначность и неопределенность

После терапии я зафиксировала для себя одну главную мысль, по сути — слово. Я не знаю, сколько алмазов вы берете с собой из терапии. Но я за два часа работы взяла один и кручу его внутри себя. Это слово — «неоднозначность».

Задание для саморефлексии

Что для вас неоднозначность?

Для меня неоднозначность описывает ситуацию неопределенности, в которой человек, принимающий решение, не имеет четкого представления о вероятности возможных событий.

Неоднозначность не равна двусмысленности, речь здесь идет не о двойном дне, не об игре втемную. Это серое на сером. Вроде есть, но не видно. Неочевидно.

Неоднозначность имеет отношение к предсознательному. Не знаю, используете ли вы это слово, но «предсознательное» — это когда меня куда-то тянет, манит и влечет, я туда иду, но еще не знаю зачем.

Это когда мы берем другого человека как модель для подражания и рассматриваем каждый его шаг под лупой, стараясь со своей позиции ответить на следующие вопросы:

• как он ведет себя в критических ситуациях?

• как защищается?

• как выстраивает отношения?

• как злится?

• как любит?

• как ведет бизнес?

• как растит детей?

И цель этого опросника очень простая — найти ответ на вопрос: что случится с вами, когда вы начнете применять к своим условиям жизни те модели поведения, которые демонстрирует и проживает тот, за кем вы наблюдаете?

Попробуйте выбрать человека из своего окружения, ближайшего или дальнего, за кем вы готовы наблюдать как личность за личностью, и выполните задание для саморефлексии.

Задание для саморефлексии

Кого я выбираю как пример, ролевую модель для подражания?

С какими дилеммами я сталкиваюсь, если веду себя так, как моя ролевая модель?

Какие я вижу здесь риски?

С чем я столкнусь?

Как мне придется держать удар?

Какой силы будет этот удар?

Стану ли я использовать слабые места собеседника?

Моя реакция будет характерной для мужского типа поведения или женского?

Какие есть возможности и точки роста?

Что мне даст моя суверенность?

Сколько будет стоить моя суверенность?

Как я стану реагировать на общественное мнение?

Как я стану обходиться с традицией?

Какие потери я готов нести?

Какую ответственность мне надо будет принять?

От чего я смогу отказаться?

От каких тягостных обязанностей я смогу избавиться?

Что мне дает актуальную безопасность и надежность?

Готов(а) ли я платить за изменения и свободу?

Готов(а) ли я к свободе?

Это интересно тем, что показывает и наши собственные ограничения, и то, как мы можем действовать, если ограничения сняты и рамок нет.

Я всегда говорю: свободу надо захотеть. Именно поэтому сильные личности очень часто поляризуют, излучают свободу и верность себе. Точнее говоря, они этого не делают целенаправленно или сознательно, но люди, сталкиваясь с ними, помещают их на один из полюсов:

плохой — хороший,

сильный — слабый,

властный — дипломатичный,

жестокий — мягкий,

жадный — щедрый.

Это нормально. Потому что на стереотипах держится вся наша система выживания. Не было бы стереотипического мышления, мы бы не смогли сортировать действительность и находить в ней свое место. Нам бы каждый раз пришлось воспринимать ситуацию как новую и неизвестную. А это страшит. И нормально, что нам свойственно навешивать на других ожидания, долженствования и клише.

И теперь самое главное. Вы ведь спросите, что делать. Ответ прост и сложен одновременно: учиться и развивать свою толерантность к неопределенности.

Толерантность к неопределенности (от лат. ambiguitas — «двусмысленность», «двойное значение» и tolerare — «терпеть») представляет собой способность выдерживать неоднозначные ситуации и противоречивое поведение.

Говоря другими словами, люди, терпимые к двусмысленности, способны воспринимать также противоречия, культурные различия или амбивалентную информацию, которая кажется трудной для понимания или даже неприемлемой, не реагируя агрессивно или оценивая все это в одностороннем порядке отрицательно или — часто в случае культурных различий — безоговорочно положительно.

Кроме того, терпимость к двусмысленности — предпосылка для межкультурной компетентности человека — не коррелирует, как показывают исследования, с уровнем образования.

Задание для саморефлексии

В чем заключается ваша толерантность к неопределенности в этом тексте?

Что в тексте оказалось понятным, а что постичь не удалось?

Как вы обходитесь с тем, что не удалось понять?

Каким вы представляете себя без ваших родителей?

Какие мифы и легенды приходят вам на ум при мысли о противостоянии детей и родителей?

Осуждение, свойственное нам всем, проще всего. Осуждение самого себя тоже. Есть два полюса на шкале любви: «любовь — ненависть» и «любовь — презрение».

Так вот, «любовь — ненависть» — когда хочется уничтожить.

«Любовь — презрение» — когда даже игнорировать было бы слишком.

Опросник для измерения толерантности к двусмысленности (IMA-40) использует факторный анализ, чтобы различать пять параметров толерантности к двусмысленности или нетерпимости к неразрешимым проблемам, социальным конфликтам и ролевым стереотипам, которые на первый взгляд кажутся нерешаемыми. Так же оценивается терпимость к образу родителей и открытости к новому опыту (знание и готовность получать этот опыт). Если толерантность человека к двусмысленности значительно ослаблена или отсутствует, это называется синдромом дефицита толерантности к двусмысленности.

В данном случае речь идет, например, о людях, которые, когда раздражители (чувства и ощущения, вербальная и невербальная информация) не могут быть верно (читай: однозначно) интерпретированы, не находят в своем репертуаре поведения адекватных ответов и реакций и начинают безрассудно и планомерно реализовывать необдуманные идеи.

По этой причине амбивалентность к этой книге, главе, тексту, событиям, людям, информации может быть понятна. Линия любви балансирует от «уйти на дистанцию и не слышать это, не читать, не видеть» до «отвергнуть и растоптать, чтобы не осталось и следа». И это огромное искусство — научиться выдерживать себя в своей неопределенности и выдерживать неопределенность событий, философии, других людей, отношений.

Чудовищность (мне видятся здесь единство и противостояние человечности и звериности в нас).

Я обожаю мифы и легенды. Там нет стереотипов, там архетипы. И мы всегда находим «чудовище» — зверя с человеческими качествами. Гибрид, амфибия, симбиоз, контраст сил, слияние душ, власть через новые качества.

Нашей психике, избалованной за последнее столетие «проблемами первого мира», сложно уместить в себя свою же жесткость. Сложно ее постичь. Слишком это сильная угроза для сознания.

«Я человек со звериными качествами, и я могу быть зверски бесчеловечным и жестоким». Если вы можете произнести эту фразу наедине с собой вслух — один балл. В присутствии других — два балла. Не можете — ноль шансов выжить.

Добро пожаловать в реалии жестокости и хрупкости одновременно. Отвернуться невозможно. Игнорировать не получится. Отбиться, отгородиться от атаки и перехлестной бомбардировки без потерь — иллюзия.

Мы часто сталкиваемся с этими импульсами внутри себя и еще чаще стремимся избавиться от них, заглушить, задавить, рационализировать или игнорировать. Что еще хуже — пытаемся табуировать свою естественную природу.

Внезапное столкновение себя с собой самим внутри и снаружи. Кто-то падает, а кто-то очень прочно стоит на ногах и идет. Ведет за собой людей. Творит. Дышит. Живет. Мыслит. Постигает. Учит. Возносится. Заземляется. Контролирует. Влияет. Сталкивается. Конфликтует. Ныряет на глубину. Учится дышать под водой. Выбирает. Нападает. Защищается. Угрожает. Показывает зубы. Клыки. Когти. Испытывает влечение. Наслаждение. Дрожь. Любовь. Восхищение. Восторг. Гордость. Радость. Счастье. Гнев.

Раскол происходит именно из-за непонимания, какие же качества развил в себе тот, кто позволяет себе сейчас быть таким жестоким и уязвимым одновременно. Как относиться к нему: презирать, сделать изгоем, равняться на него, обсуждать, осуждать, наблюдать?

И тут же внутри возникают вопросы: свободен ли человек-животное, зверь-человек? Что в нем есть такого, чего нет у меня? От чего из того, за что так цепко держусь я, смог отказаться он?

Может, я тоже зверски здоров? Зверски? До животного нутра здоровый человек? Неужели эта роскошь доступна только избранным?

Нет.

Как будто бы сложно представить, что жизнь идет дальше, люди строят и разрушают, народы делят и делятся, происходят войны — гражданские и с внешним врагом.

Помните, как в ночь после Миллениума, которого все так боялись, многие проснулись с ощущением «Календарь наврал, живем!». И всё. Больше страхов нет. Назад в свои большие мелочи человеческого бытия.

Страшно оказаться в гуще изменений, преломлений и трансформаций собственного сознания. Годами кричать про ментальный переворот, идти к порогу новой эры, читать, изучать себя, ездить на ретриты, применять шаманские практики, духовно расти, пробовать расширить сознание через психотропные вещества, проходить терапию, говорить, что человек должен переродиться, — и не повезло, если сбился с шага, оступился, спасовал, попал в плен собственных страхов и сомнений, находясь нос к носу и уже одной ногой за порогом перерождения. А схватки уже идут. И назад дороги нет. Любые роды болезненны, и в природе выжить должны и мать, и дитя.

Чудовищность чуда перерождения в том, что человеком движет анимальная сила, постичь которую разумом он не в состоянии. Дело в страхе столкнуться со своей анимальной силой, разрешить себе разрушение, создающее новый мир.

Как ребенок, идущий по родовым путям — без оглядки на боль, без рисков и потерь. Ему надо туда. Это его выбор, зов, вызов.

Дикий страх, который часто блокирует людей, — это принятие своей животной звериной натуры.

Я человек со звериными качествами, и я могу быть зверски бесчеловечным и жестоким?

Подниматься по лестнице от животного к человеку, развивая свои способности, изучая бессознательное и погружаясь в отношения, — задачи для дилетантов эволюции. Профи эволюции вынуждены идти по спирали, не пропуская ни один из шагов до нас. Но вопрос: неужели, чтобы стать человечнее, надо пройти то, что неподвластно разуму? Есть ли власть над животными инстинктами?

Нарциссическая агрессивность

Нарциссическая агрессивность — это больше, чем агрессивность в целях защиты от нападения. Потому что люди, которые не держат свою животную, анимальную природу под контролем и опасаются, что она может вырваться наружу в любой момент, подавляют ее. Они борются сами с собой.

Ирония заключается в том, что это скорее злобная немецкая овчарка, чем поедающий добычу волк, которого люди носят в себе и отпускают, когда появляется возможность. Когда они жадно ждут провокации, дожидаются, чтобы наконец-то иметь право вступить в схватку. Иногда не дожидаются — нет стимула к действию, и они пугают сами себя в своей агонии. Об этом чуть ниже.

Утверждение, что только в опасности и необходимости защищаться человек становится волком, — это иллюзия. Те, кто так считает, — почти всегда жертвы отрицания собственной агрессивности, будто им необходимо на нее разрешение и требуется какое-то оправдание и алиби.

Агрессивность и умение обходиться с потенциалом собственной агрессии — наша социальная компетенция, такая же, как флирт, как умение строить отношения на одном уровне глаз. Как умение расставаться и прощаться. Но эти компетенции отличают зрелых личностей.

Я хочу поговорить об агрессии с точки зрения психодинамики, так, как учили меня понимать и объяснять психику.

Подавленное желание проявлять агрессию происходит не из стремления к доминированию, не из удовольствия от конфликтов или проверки своей силы в действии. Демонстрация власти тут ни при чем, это для дилетантов.

Если копнуть глубже, это желание имеет оттенки оральной агрессивности (то есть включает в себя жадность и зависть) и, что куда более проблемно, анальной или нарциссической агрессивности, то есть унизительных, мучительных и в итоге разрушительных тенденций.

Пока держите в голове слово «унизительных». К нему вернемся позже.

Это субъективное переживание собственной агрессивности идет рука об руку с убеждением в оправданности, необходимости и целесообразности своих действий без переживания ответственности или вины.

Давайте поговорим о чувствах зависти и жадности. За ними стоят — если спуститься на несколько этажей ниже, в самый подвал психики, — лишь дикие страхи бедности.

Чем компенсируются эти чувства?

Ответ простой: местью и присваиванием себе чужого — мыслей, имущества, друзей, корпораций. Таких примеров в истории — и мировой, и российской — масса. Нарциссическая агрессивность — свидетельство того, что носитель ее — человек пустой и бесплодный. Он не может создать, выносить и родить ничего своего.

Нарциссическая агрессивность — следствие отсутствия личной цельной идентичности, когда человек не знает, что его, а где чужое. Просто потому, что с детства не научился разделять, где «я», где «ты», где «мы». Потому что знает только использование и функционирование. Потому что испытывает вселенскую обиду на мир: его не видят, он никто и он ничто. «Я ничтожество и был никем, никем и остался». Эта мысль не дает покоя и становится топливом для мести и разрушения чужого.

Что испытывают люди, на которых направлена нарциссическая агрессивность? Презрение, отвращение, безразличие.

Что испытывает агрессор? Гордость за свои действия. Более того, в нашем мире это нередко находит отражение в том, что создается документация, общедоступные видео, тексты. Этот аспект агрессивности не имеет биологического эквивалента в животном мире. Это результат определенных защитных процессов психической системы. А именно — рационализация, отрицание, проекция.

Нарциссическая агрессивность — порождение одинокого деформированного инстинктивного мира, в котором возникает готовность действовать, направленная против себе подобных. И окружающими она воспринимается как глубоко бесчеловечное проявление.

Тоталитарные социальные системы всегда использовали людей, склонных к такой агрессивности, для установления или закрепления своей власти. Прошу обратить внимание на слово «использовали» — то есть речь не идет ни о свободе воли, ни о свободе личности.

Рационализирующая агрессивность так же пугает, как групповое явление, поскольку полностью отрицает эмпатическое внимание к членам собственной группы и воспринимается окружающими как абсолютно враждебная среда. Туда не идут. Туда не хотят. От этого дистанцируются без объяснений — просто уходят, потому что интуиция подсказывает: там нет ни этики, ни культуры, ни безопасности, ни глубины, ни опоры, ни надежности.

С точки зрения социобиологической природы носителей такой модели поведения можно разделить на две группы: нападающих с агрессивной жесткостью и нападающих с бессознательным желанием уничтожить самих себя.

Вот мы и вернулись к словам «унизительное» и «саморазрушение». Человеком движет маниакальная потребность разрушить, унизить, лишить власти, достоинства или статуса другого, но при этом он сам идет на дно, разрушая себя и унизительно выставляя себя в самом ужасном свете.

У меня все.

Ваш ход.

Задание для саморефлексии

Как произошла моя встреча со своей нарциссической агрессивностью? С кем я ее проявил / проявляю?

Как произошла моя встреча c нарциссической агрессивностью других людей по отношению к себе? Как мне с этим живется?

Где я вижу проявление нарциссической агрессивности в мире и что испытываю по этому поводу (бессилие, зависть, страх, беспомощность)?

Где и в чем я хочу перестать играть в прятки?

Где и в чем я готов(а) перестать врать себе и другим о своих истинных желаниях?

Когда я перестану утаивать от себя свою правду?

Глава восьмая. Взрастить внутреннего взрослого

Внутренний взрослый — самый главный персонаж в нашей жизни. Его надо найти, вырастить и познакомить с внутренним ребенком.

Мы никуда не уйдем от сравнения внутренних взрослых и внутренних родителей, именно отталкивающих внутреннего ребенка, или что-либо требующих, или штрафующих.

У внутренних родителей самый главный мотив — защитить. Причем родитель может защищать самого себя, а может ребенка.

У внутреннего взрослого самая главная задача — получать вместе с ребенком новый опыт, учиться вместе с ним.

Задача родителей — и внутренних родителей тоже — защитить ребенка через правила, нормы, структуру, иерархию, наказание, поощрение. Здесь чувствуется достаточно авторитарный стиль, при котором нет свободы для ребенка. Речь о созависимости: ты зависишь от меня, поэтому я говорю, что и как тебе надо делать.

Внутренний взрослый оберегает, поддерживает, дает возможность раскрывать в диалоге потенциал, природу, которая заложена в ребенке. Он учится вести этот диалог и искренне интересуется своим внутренним ребенком.

Он спрашивает. Не контролирует, не навешивает чувство вины, не отвергает чувства внутреннего ребенка, не заставляет его испытывать стыд, сомнения, в том числе в самом себе и в ситуации. Он не требует чего-то, а именно чувствует, потому что внутренний ребенок — это чувства и опыт.

Внутренний взрослый — это мысли и убеждения. Внутренний взрослый всегда может спросить внутреннего ребенка — интуитивно, что называется, из живота: что ты чувствуешь? Какие у тебя сейчас есть потребности? Какие убеждения по поводу самого себя, которые тебе больше не нужны?

И внутренний ребенок разговаривает с внутренним взрослым по-честному.

Я, знаете, часто это замечаю в терапии. Возьмем классический случай — групповую психотерапию. Очень часто группа — проекция родителя, а я — проекция внутреннего взрослого. Я замечаю, как в групповой работе человек подстраивается под группу. Старается. В немецком я очень люблю слово leistungsstark — «выдавать сильные мощности». Так вот, он или выдает такие мощности, или, наоборот, старается быть очень тихим, гармонизирующим, в чем-то очень удобным, даже немного услужливым. В индивидуальном разговоре, в индивидуальной терапии я вижу этого человека таким, какой он есть, с его уязвимостью, чуткостью, чувствительностью, с сомнением в самом себе и колоссальной, обескураживающей меня доверчивостью.

И именно внутренний ребенок очень хочет, чтобы его увидели. Я знаю, как пациенты это замечают. Когда я зеркало, каким я чувствую пациента в данный момент, каким его вижу, — он с улыбкой, знаете, такой очень трогательной, очень нежной, какая бывает, когда человека заметили и заинтересовались им, просто остались рядом, ничего не требуя, не ожидая какого-то правильного или неправильного ответа.

Думаю, никогда не смогу описать глаза пациента, когда он чувствует, что его увидели, почувствовали таким, какой он есть. Я не вступаю в диалог: давай еще увидь, а вот давай еще. Я просто остаюсь рядом. И это исцеляет само по себе.

Я могу представить, как внутренний ребенок скучает по внутреннему взрослому, который придет и обнимет. Посидит с ним. Просто побудет рядом и спросит: что ты сейчас чувствуешь, какие у тебя потребности, чего хочется? И отреагирует без претензии на ответ этого ребенка. Услышит и выслушает его.

Я как терапевт спрашиваю: а что для вас правда? И пациент вправе эту правду назвать как есть. Задача терапевта — излечить те боль и стыд, с которыми пациент пришел, а еще чувства вины, несостоятельности, недополноценности.

Эта вот недополноценность — самая большая боль внутреннего ребенка.

Когда мы в контакте с нашим внутренним ребенком, то мы в контакте с самим собой. И этот контакт ни с чем не спутать. Я называю это «непоколебимо благосклонно».

Если найти в себе это состояние непоколебимой благосклонности по отношению к самому себе, когда вы можете определить свою ценность, осознать свои честь, достоинство, то вы сможете идти с достоинством по жизни, потому что вы сами с собой в контакте.

Вы можете самому себе ставить границы и знать: вот это вам не на пользу, поэтому этого вы делать не будете, потому что любите себя, заботитесь о себе и через действия и поступки стараетесь радовать себя.

Это, казалось бы, такие банальные вещи: встаньте утром, выпейте стакан воды и начните себя радовать. Но это не так просто, потому что иногда у внутреннего ребенка, в зависимости от того, какая была констелляция, то есть сочетание сил, прав, полномочий и ответственности в семейной системе, радоваться просто не получается. Радость, которая заключается лишь в том, что ему плохо, зато родителям хорошо, он болеет, зато родители объединяются, у них появляются какие-то общие темы. И вот они там вокруг него как-то скачут, крутятся, заняты, не без работы. Не всегда радость на самом деле радость.

Позитивное подкрепление, позитивные последствия нашего контакта с внутренним взрослым, — это в первую очередь чувство собственного достоинства.

Второе — это чувство радости за самого себя: я дееспособен, я в состоянии, я могу это делать.

Третье — свобода от чувства стыда, страха, тревожности, потому что вы в контакте с собой.

Четвертое — способность давать любовь и принимать любовь.

Пятое — радоваться. Способность радоваться вытекает из способности строить отношения, обмениваться чувствами с близкими людьми. Дружить, влюбляться, творить, мечтать, фантазировать, видеть будущее и стремиться к нему.

Очень часто мои пациенты жалуются на отсутствие целей и депрессию.

Я к этому всегда очень серьезно отношусь и пытаюсь понять, что скрывается за таким состоянием.

Ведь за любой депрессией стоит аутоагрессия, то есть агрессивное поведение, направленное на самого себя. А что стоит за агрессией? Контакт с ней — гнев, злость, ярость. А за гневом, злостью, яростью, в свою очередь, стоит страх. Страх того, что вы один.

И гнев, и злость возникают в тот момент, когда вы очень сильно злитесь на своего внутреннего взрослого, который вас постоянно покидает.

И вот эта депрессивная спираль оказывается направлена на самого себя, от внутреннего ребенка к внутреннему взрослому, потому что иначе ребенок не может до взрослого достучаться.

Вы спрашиваете, где найти внутреннего взрослого? Как его вырастить? И я всегда даю одно и то же задание: посмотрите вокруг — кто для вас взрослый, кто для вас состоявшийся человек, кто для вас ориентир, ментор, наставник. И попробуйте хоть какие-то модели поведения этого человека хотя бы на пять минут в день примерить, словно надеть плащ. Да, сначала будет очень искусственно, вы будете чувствовать, что что-то не так, будто вы играете, даже обезьянничаете. Но со временем эти модели перестанут ощущаться как костюм с чужого плеча. Это будете вы.

Я сама прошла этот путь, и те, на кого я равнялась, прошли такой же. Это такое колесо обмена друг с другом, и в каждом из нас живет этот внутренний взрослый.

Попробуйте все это проделать в ближайшее время. Прислушайтесь, что же происходит внутри, когда вы слышите себя, когда видите глаза этого ребенка, который рад, что на него обратили внимание. Я всегда говорю, что в терапии можно откорректировать почти все:

• сепарироваться от внутренних родителей — их можно уволить;

• поработать с внутренними детьми — их можно любить любых: злых, тревожных, недисциплинированных, нелюбознательных;

• проработать травму — насилие, агрессию, пересечение границ (сексуальных, физических, эмоциональных), интегрировать ее и жить с этим;

• найти новые смыслы.

Можно все.

И все начинается с внутреннего взрослого.

Упражнение 14. Лаборатория

Представьте, что вы пришли в мастерскую к лучшему портному, который вас ждал, чтобы сшить костюм по вашему размеру. В вашем старом гардеробе есть много разных костюмов, которые вы получили в подарок или которые перешли вам по наследству. Вы давно выросли из этой одежды, она вышла из моды и больше вам не подходит. Но вы носите ее, поскольку нет никакой альтернативы. Сегодня у вас есть возможность создать образ заботливого взрослого, смелого, сильного, дальновидного, адекватно решающего ситуации, принимающего вызов. Дайте волю своей фантазии и мечтам внутреннего ребенка.

Ваш внутренний счастливый ребенок — какой он? Как он пахнет, улыбается, смеется? Во что одет? Как светятся его глаза, как он смотрит на взрослого? Почувствуйте уверенность этого ребенка в том, что он желанный, и рядом с ним взрослый, который воспринимает его всерьез.

Сейчас мы собираем те образы, на которые вы сможете всегда ориентироваться. Посмотрим, какие идеи возникнут в процессе выполнения этого упражнения и как вы можете вдохновить себя.

Если вам недостаточно идей, какой он, ваш взрослый, вспомните любимых персонажей из книг, фильмов или сильных личностей, встретившихся вам в реальной жизни. Если вам удалось разглядеть в них эти качества, то они уже живут в вас. Мы способны отразить лишь то, что уже присутствует в нашем внутреннем мире. Здесь нет «правильно» или «неправильно». Здесь лишь то, что тождественно вам. Покажите миру себя настоящего.

Ориентируйтесь на внутренние потребности своего счастливого ребенка. Внутренний взрослый — это не учитель и не родитель, это чуткий наставник для любознательного ребенка, который умеет ставить границы, поддерживать и утешать. Который приглашает ребенка на один уровень глаз, слышит его и воспринимает всерьез.

Ресурсы внутреннего взрослого

Я хочу уделить внимание нашему заботливому взрослому — давайте научимся сами о себе заботиться.

Цель — найти свою систему поощрения, чтобы закрепить здоровые модели поведения.

Иногда бывает сложно определить, какие виды деятельности способствуют росту взрослого в нас, особенно если мы только знакомимся с ним и выращиваем его.

Ниже я даю список, из которого можно черпать идеи. Предлагаю дополнить его и поместить у себя дома на видном месте, чтобы чаще «спотыкаться» об него и не забывать о себе и своих целях.

1. Пробовать что-то новое.

2. Говорить с друзьями о том, что вам важно в жизни.

3. Играть на музыкальном инструменте.

4. Заниматься своим профессиональным ростом.

5. Ходить в сауну, бассейн или на массаж.

6. Что-то починить, заменить, отремонтировать в доме.

7. Ухаживать и наблюдать за животными, играть с ними.

8. Сходить на концерт.

9. Спланировать отпуск.

10. Совершить какую-нибудь поездку.

11. Заняться спортом.

12. Сходить на танцы.

13. Познакомиться с кем-то интересным.

14. Флиртовать.

15. Сделать подарок своими руками для себя или близкого человека.

16. Навести порядок в доме.

17. Написать стихотворение или рассказ.

18. Разобраться в политических вопросах.

19. Не держать при себе свое мнение.

20. Проводить время рядом с кем-то (физически или эмоционально).

21. Сделать что-то в одиночку.

22. Проводить время самостоятельно, для себя.

23. Сделать что-то для других.

24. Написать письма или открытки друзьям.

25. Сделать что-то полезное: заняться йогой, уходом за телом, растяжкой.

26. Попробовать новый рецепт.

27. Сходить на блошиный рынок.

28. Освоить новое хобби.

29. Организовать пикник.

30. Начать вести свой блог или дневник.

31. Поставить цели на неделю, месяц, год.

32. _____

Упражнение 15. Ресурсы внутреннего взрослого

Я всегда предлагаю дополнительно разделить источники ресурса на четыре сферы.

1. Могу один — когда я знаю, что это даст мне стабильность без участия других.

2. Нужен другой — когда мне для какой-то активности (разговора, прогулки) необходим еще один человек.

3. Нужны деньги — когда необходим финансовый ресурс (пойти в кино, театр, съездить в отпуск).

4. Нужно время — когда для планирования и реализации необходимо не только желание, но и другие ресурсы.

Иногда эти пункты пересекаются между собой (чтобы сходить в театр с другом, нужны друг, деньги, время). Важно иметь из каждой области достаточно «предохранителей», чтобы выстоять в разных ситуациях за счет разных инструментов.

Альянс

Наша задача при установлении контакта между внутренним ребенком и взрослым — восхитить внутреннего ребенка. Восхитить так, чтобы он сказал: «Вот именно с ним и только с ним я хочу быть в одной команде!» Сделать это помогают два шага-упражнения.

Шаг 1

Упражнение 16. Десять способностей

Представьте своего внутреннего малыша 4–7 лет. Глядя ему в глаза, вспомните:

О чем вы мечтали в детстве, но не могли себе позволить? Что вы сейчас можете и умеете?

Запишите не менее десяти ответов.

Вспоминаем все, от «хотел уметь плавать / петь / водить машину» и до «круто заниматься тем, чем хочу».

К каждой способности, качеству, умению придумайте символ.

Запишите не менее десяти ответов.

Эти образы вы поместите в галерею способностей, чтобы провести по ней своего внутреннего ребенка и восхитить его. Вы должны создать базу, чтобы ваш внутренний ребенок смог вам довериться и быть счастливым с вашим внутренним взрослым. Это упражнение поможет создать свой внутренний «дом» — устойчивую основу для релаксации, восстановления, спокойствия.

Символы, которые вы придумаете, должны будут находиться в этом доме. Расставьте их в тех комнатах, куда проведете своего внутреннего ребенка. Это безопасное пространство, где всегда порядок и пахнет вкусной домашней едой.

Таких способностей должно быть десять. Даже умение читать, дружить, путешествовать, зарабатывать деньги, владеть языками и писать — отличные пункты для этой практики. Ведь в детстве мы не умеем этого, но такие знания дают нам очень много возможностей в реальном мире. Покажите себе, как здорово быть тем, кто вы есть.

Шаг 2

Упражнение 17. Дом

Это упражнение — базовое в психотерапии. Дом — это наше внутреннее безопасное место, где нам комфортно находиться и где мы испытываем очень приятные, облегчающие и расслабляющие ощущения. Дом — это место, куда мы можем привести всех своих внутренних деток.

Рекомендую построить свой дом и использовать его в процессе самоисследования первоначально с целью релаксации.

Когда вы создаете безопасное место в воображении, то обычно находитесь в том состоянии сознания, которое близко к трансу. Именно поэтому переживания внутреннего ребенка обычно принимаются в этом упражнении и не подвергается сомнению.

«Дом» можно использовать как стабилизирующее упражнение, если вы в процессе анализа своей жизни впадете в психологически стрессовые или пугающие ситуации и вам нужно будет оказаться в безопасном месте.

Я знаю, что это упражнение стало для многих моих пациентов поворотным в саморегуляции и установлении близости со своими внутренними детьми.

Выбор безопасного места

Нет никаких ограничений при выборе места. Это может быть остров, оазис в пустыне, лес, волшебная / секретная пещера, скрытая долина, джунгли, другая планета, обратная сторона Луны, поляна, монастырь в Гималаях, африканская / сибирская степь, пространство за скрытой дверью в собственном доме, старый замок, секретный двор в оживленном городе, сад фантазий, клумба с усохшим цветком и что угодно еще.

Границы

Безопасное место имеет магическую границу. Там вы в полной безопасности и можете расслабиться (например, таким местом могут быть гамак, кресло, кровать). Все проблемные люди (шеф, партнеры, родители, дети, свекровь, теща) не имеют доступа к этому месту.

Ресурсы

Дом оборудован всем необходимым для длительного (мнимого) пребывания, созданы условия, чтобы все потребности и пожелания были исполнены, — можно кормить грудью, есть, пить, расслабляться, читать и т. д. Словом, делать все, что только подскажет ваше воображение.

Источник энергии

Релаксация может активировать процессы заживления. Могут быть целебная вода, источник, пруд, ванны, река, море, водопад.

Мудрый советчик или наставник

Архетип внутреннего мудреца — опекун, который полностью поддерживает вас и может ответить на ваши вопросы, если вы их зададите. Этот человек также может предоставить внутренним детям наилучшую помощь (здесь желательно выбрать фиктивную фигуру, например мудрую женщину, ангела-хранителя, специального животного, вымышленного персонажа) с целью стирания старого опыта.

Постройка внутреннего дома позволяет нам пригласить в него нашего внутреннего ребенка.

Встреча с внутренним ребенком

Очень часто сложно представить первую встречу. Что сказать, как начать разговор внутреннего взрослого с внутренним ребенком? С разрешения моей пациентки я хочу поделиться с вами примером того, как может быть оформлен такой дом.

Обычно я даю это упражнение в личной терапии в самых первых фазах, описывая его так же, как описала вам выше. На следующей встрече я прошу подробно рассказать о доме во всех деталях и делаю заметки:

• какие способности,

• какие символы,

• где они стоят.

И дальше провожу пациента по этому дому. Моя задача — помочь установить контакт.

Таких домов я видела уже сотни. И каждый раз встреча внутреннего взрослого и внутреннего ребенка — это очень интимный и эмоциональный процесс. Давайте вместе погрузимся в него.

У нас сейчас цель — забрать маленького ребенка, Алёночку, на берегу озера и привести ее в дом. Итак, я прошу вас сначала сконцентрироваться на дыхании. Можете закрыть глаза и почувствовать, что, когда вы вдыхаете, ваша грудная клетка поднимается, а когда выдыхаете — опускается. Можете попробовать подышать животом, сделать пару глубоких вдохов и выдохов и представить — да, правильно, вот выдохнуть и больше не контролировать свое дыхание. Попробуйте представить, что у нас сегодня — я смотрю на часы, — у нас сегодня 19 января 2018 года. Мы сидим каждый у себя: я в офисе, вы у себя дома. И мы начинаем путешествие в прошлое.

Представьте календарь, дата на котором 19.01.2018, и мы принимаемся листать этот календарь назад — сначала на пару дней, потом на пару недель. Может быть, перед вами пробегают какие-то слова, картины, сцены общения с близкими, друзьями, коллегами. Может быть, вам вспоминаются отрывки из прочитанных в последнее время книг, может быть, идеи, планы. И мы отматываем этот календарь в 2017 год. И проходим его медленно, медленно, медленно.

Вы замечаете, что уже лето 2017-го, а может быть, уже и весна. Вы мысленно листаете этот календарь назад, и перед глазами пробегают те события, которые уже остались в прошлом. Со временем этот календарь листается чуть быстрее. Вы всё еще слышите голоса, и всплывают какие-то картинки, но мы оказываемся уже в 2016 году, и вот появляется несколько дорогих для вас воспоминаний, важных, возможно, грустных. Мы уходим в 2015 год, и из этого года еще доносятся какие-то голоса, какие-то звуки, может быть, какие-то образы, сопровождавшие вас тогда. Вы листаете календарь все дальше, уже не фокусируясь на картинках и словах. Вы видите, что календарь перелистывается в 2014 год, 2013, 2012, 2011, 2010, 2009, 2008, 2007, 2006, 2005, 2004-й… Вы всё листаете его назад, до того возраста, когда вам было 5–6 лет.

Приблизительно вспомните этот возраст перед школой — может быть, по фотографиям, может быть, по воспоминаниям. Как выглядела маленькая Алёночка? Может быть, у нее были локоны, а может быть, прямые волосы? Может быть, стрижка каре, а может быть, длинные косы или хвост? Может быть, у нее даже челка была? У нее уже были проколоты уши, а может, никогда не были проколоты?

И вот представьте эту маленькую прекрасную Алёночку. Она одета в комбинезон, а может быть, в платье, а может быть, в шорты — в зависимости от того, какая тогда была мода. И представьте, что эта маленькая красивая Алёночка, с ее красивыми распахнутыми глазами, с волосиками — то ли кудрями, то ли прямыми, — сидит где-то совершенно одна на берегу теплого озера, моря, океана… Стоит очень светлая, очень красивая погода. Светит солнце, которое не обжигает, а приятно согревает.

И она строит из песка замок. А может быть, дом. А может, просто стену. Она погружена в процесс, использует какие-то камушки, которые нашла, или, может быть, какие-то досочки, щепки. Может быть, рядом с ней стоит ведро. Мы наблюдаем за ней, и в какой-то момент вы видите, что находитесь на этом же берегу и вы такая, как сейчас. Вы смотрите на свои ноги, замечаете, что вы в носках, снимаете их и чувствуете, какой теплый песок. Вы стоите на этом берегу, но маленькая Алёночка еще не видит вас. А вы наблюдаете за ней, за тем воодушевлением, с которым она творит. И вы видите, что ей не скучно, не одиноко, в это строительство она вкладывает всю душу, все время. И вы знаете: если к ней подойти, ее можно напугать. Вы очень-очень осторожно начинаете двигаться в ее направлении. Двигаетесь и делаете маленькие паузы — на случай, если она вас увидит, — пара шагов, потом еще пара. Вы наблюдаете, как она сосредоточенно творит, строит, и вот в какой-то момент она поднимает на вас взгляд и всматривается. Смотрит на вас.

«Привет, я из твоего будущего. Я — это ты, а ты — это я. Ты — все те чувства, вся та палитра чувств, которые я испытываю. Я знаю: когда тебя нет рядом, я очень по тебе тоскую, мне тебя не хватает. И я знаю, что я тебе нужна для реализации планов и желаний, которые у тебя есть. Для полноты чувств, которые ты проживаешь.

И я пришла к тебе сейчас, потому что в моей жизни как раз такой период и такая фаза, когда я очень интенсивно, очень сконцентрированно занялась именно это темой. И я поняла, что мне хочется к тебе и хочется создать для нас такой дом, вот как ты сейчас здесь строишь. Такой дом, где ты всегда будешь чувствовать себя желанной, где ты всегда будешь чувствовать себя принятой, где ты всегда будешь находить место для себя».

Вы видите, как она внимательно слушает, и узнаёте в ней ту себя маленькую, которая очень любопытна, любознательна, которая всегда хотела понять истину. И вы спрашиваете, можно ли ее взять с собой в очень красивый дом. Вы говорите ей, что это безопасно и что вы ее обязательно вернете, потому что знаете, что ей скоро нужно идти к родителям, чтобы они не волновались.

Вы чувствуете, что она немного сомневается, но вы убеждаете ее: вы этот дом построили специально для нее и очень хотите ей его показать, чтобы у нее появился свой дом. В этом доме она может переделать все, как захочет, может украсить его, может в нем рисовать. Может делать в нем все что угодно — просто греться у камина, когда холодно на улице или когда ей хочется уюта. И вы говорите, что этот дом не так далеко от озера, где вы встретились.

Протягиваете ей руку, и она дает вам свою. Вы чувствуете эту маленькую ладошку, она теплая и сухая, немного в песке. Вам приятно то, как она крепко вас сжимает и как вы близки, приятно от этого тепла, от этого доверия между вами. И еще вы чувствуете, как она боится и сомневается.

И вы говорите ей: «Алёночка, я знаю, что ты сейчас немного боишься и сомневаешься, это нормально. Я знаю, что меня никогда не было рядом, я пришла только сейчас. Так что нам нужно время, чтобы ты привыкла к тому, что я здесь. Я дам тебе столько времени, сколько тебе будет нужно».

Вы идете вдоль озера по песку, чувствуете, какой он теплый, этот песок, вам это нравится, вы чувствуете, как крепко Алёночка держит вашу руку, и где-то вдали уже видите дом в горах, куда ведет пологая дорога, вокруг деревья. Есть красивое горное озеро и вдалеке очень много озер, потому что вода — это символ природы, вода — это символ энергии. Вы говорите, что к дому можно подняться на машине, и рассказываете, что обычно так и делаете: садитесь в машину и едете наверх.

И вот вы оказываетесь возле этого деревянного двухэтажного дома, дверь в который открывается совершенно обычным ключом. Вы достаете его из кармана со словами: «Алёночка, я хочу, чтобы у тебя был ключ от этого дома, чтобы ты всегда, в любой момент могла сюда вернуться и зайти внутрь».

Из другого кармана вы достаете еще один ключ, дубликат первого, на нем очень классный брелок, на который можно позвонить и всегда найти, где этот ключ лежит. И вы ей говорите, что этот ключ теперь ее и что она на него всегда может позвонить, он никогда не потеряется, не пропадет, она в любой момент может его использовать. Вы показываете ей, как открывается дверь, и заходите внутрь.

Дом светлый, чистый, там очень вкусно пахнет едой и уютом. Вы чувствуете, как ей нравится в этом доме. Она улыбается, смотрит вокруг — на лампы, на стены, на картины. Она держит вас, как и прежде, за руку и говорит, что здесь красиво.

«Да, я специально создала этот дом для тебя, я проведу тебя по нему, мне очень хочется показать тебе все то, что будет в твоей жизни, когда ты вырастешь», — отвечаете вы.

Девочка видит огромную стопку очень красивых писем в конвертах. Такие настоящие конверты с печатью сверху, а рядом, на большом красивом столе — бумага и перо. Алёночка берет эту стопку писем и нюхает их. Она произносит с восхищением: «Это же как настоящие письма, как я всегда мечтала рисовать и писать».

Вы говорите: «Да, я очень люблю и умею писать красивые письма о любви». Она смотрит на вас восхищенными глазами и спрашивает: «Ты прямо перьевой ручкой это делаешь, вот этой?» — «Да, я и тебя научу, и тебе это понравится, потому что письма о любви — это то, что сближает людей, ты так можешь выразить свою любовь, энергию, близость к другим людям, ко всему миру». Она улыбается, берет перьевую ручку, достает ее из подставки и спрашивает, можно ли ей что-то написать. Вы отвечаете: «Конечно, можно». И она пишет слово «люблю». На листе. Вы говорите, что этот лист надо обязательно вставить в рамку, потому что он очень красивый и вам он очень нравится.

Вы с ней идете дальше, девочка видит впереди трибуну и спрашивает: «А что это такое?» Вы говорите, что, когда она вырастет и станет такой взрослой, как вы сейчас, то поймет и почувствует, как любит вдохновлять людей и удивлять незнакомцев, и в качестве символа для этого есть вот такая трибуна.

Алёночка запрыгивает на эту трибуну и, стоя на ней, смотрит вдаль, а вы говорите: «Вот ты стоишь там и вещаешь для кого-то, рассказываешь что-то интересное, делишься своими мыслями, чувствами, планами, сомнениями, а людям это очень нравится, они любят слышать отражение себя в других, им нравится, когда кто-то делится с ними мыслями, кто-то рассказывает им о том, что происходит, и это очень сближает».

Вы рассказываете, что очень любите делиться тем, что у вас происходит, своими идеями. И когда вы это делаете, то чувствуете, что у вас словно появляются большие крылья, с которых сыплется золотая пыльца. Вы возвышаетесь и воодушевляетесь.

Дальше вы говорите, что хотите показать еще пару вещей, которые вам очень дороги в этом доме и которые имеют особое значение, — ваши фотографии с друзьями. Видно, что вы на них заливисто смеетесь, прямо хохочете, вы счастливы. Она спрашивает, кто эти друзья, и вы объясняете, что это очень близкие для вас люди, с которыми вы чувствуете себя самой собой, с которыми вам не нужно притворяться, играть, вы можете шутить, подкалывать друг друга, и никто не будет обижен, потому что они очень ценят ваше чувство юмора.

Алёночка признаётся, что очень любит шутки. Вы отвечаете, что когда она вырастет и станет такой взрослой, как вы, то почувствует, что ее чувство юмора — это что-то особенное: оно очень тонкое, очень правильное и раскрывает именно те стороны событий, которые другие иногда не видят, а она точно сможет их заметить. Ей это очень нравится. Она спрашивает, когда она сможет так же. Вы обещаете обязательно научить ее шутить и говорите, что станете ей на ухо шептать, когда и как можно пошутить, потому что вдохновлять людей можно и юмором; остроумная шутка иногда надолго остается в памяти. Ей это очень нравится, вы видите это по ее горящим глазам — наверняка у нее уже есть план, как кого-то где-то восхитить.

Вы идете дальше, Алёночка находит копилку и спрашивает, что это такое. Вы объясняете, она поднимает ее — большую, увесистую — и потряхивает. Там и металлические монеты, и бумажные деньги. Может быть, даже валюта разных стран — рубли, евро, доллары, франки, лиры.

«Это ты столько уже заработала?» — спрашивает Алёночка. Вы говорите: «Да, я умею зарабатывать деньги и научу тебя этому. Когда ты горишь идеей, когда тебе нравится работать с людьми, которые мыслят так же, как ты, мечтают о том же и чувствуют, как пульсирует твоя жизнь, тебе хочется эту идею развивать». Девочка говорит, что мечтает об этом — работать с теми, кто будет ее понимать, там, где она сможет раскрыть все свои таланты. Вы обещаете, что у нее будет очень много талантов, очень разных, и она встретит в своей жизни людей, которые эти таланты оценят.

Еще вы обещаете, что у нее, когда она вырастет, будут друзья, верные, настоящие, которые станут принимать ее такой, какая она есть, будут видеть ее надежность, смогут на нее полагаться, и она тоже сможет полагаться на друзей, на людей рядом, которые будут ее защищать, поддерживать, смеяться вместе с ней и грустить.

Девочка смотрит налево, видит огромные стеллажи с книгами и спрашивает: «Ты тоже любишь читать?» Вы отвечаете: «Ха-ха, еще как! Я люблю читать всех великих философов, и, самое главное, я понимаю, о чем они пишут». — «Как волшебник?» — «Еще круче, чем волшебник. Я могу открыть любую книгу и понять, о чем там говорится». «Я мечтаю об этом», — говорит Алёночка. «Ты можешь взять любую из этих книг, можешь делать заметки, выписывать из них что-то, можешь заучивать их наизусть, цитировать». Девочка в восторге. Вы говорите, что даже можете читать вместе и по ролям рассказывать мифы, или легенды, или баллады из этих книг. Возможно, есть какие-то книги, которые она давно хотела прочитать, но которых еще никогда не видела. В вашем мире, где вы сейчас живете, — добавляете вы, — доступны любые книги, и вы их очень любите читать — и классику, и современную литературу, и философию. Вы понимаете, о чем в них идет речь, чувствуете это.

Алёночке очень нравится в вашем доме, это видно по ее воодушевленному взгляду.

Вы замечаете, что она бросает взгляд на спортивный уголок. Подходит туда, видит вашу форму с отличительными знаками различных команд и различных видов спорта и спрашивает, можно ли ей тоже это носить. «Ну вообще-то, если ты это наденешь, то утонешь в этом». Она смотрит на циферки, на разные цвета, на яркие рисунки и говорит, что ей это очень нравится, но она пока ничего не понимает. Вы замечаете, что вам потребовались годы, чтобы понять, о чем идет речь, но поскольку вы это все уже знаете, то с радостью об этом расскажете, чтобы ей это далось еще проще, чтобы она поняла и почувствовала, о чем идет речь.

Рядом висит небольшой детский рисунок в рамке, на котором изображена плоская Земля, стоящая на трех китах. Девочка смотрит на него и говорит: «Мы здесь рядом повесим слово “люблю”». «Если ты хочешь, то да», — отвечаете вы. «А что значат эти киты? Что значит эта Земля? Ведь Земля круглая?» — спрашивает Алёночка. И вы ей объясняете, что иногда нужно сомневаться, критически мыслить, ставить что-то под вопрос. «А как это?» — не понимает она. Вы объясняете: «Ну вот можно поверить сразу, а можно поверить, услышать и спросить, а так ли это для меня. Сомневаться в жизни, сомневаться в своих решениях, сомневаться в каких-то поступках — это нормально, потому что когда ты взрослый, то сам несешь ответственность за себя, и сомнения означают, что, прежде чем принять решение, ты взвешиваешь все за и против. Пробуешь найти баланс между тем, что говорит тебе твой разум, и тем, что говорит твоя душа. И сомнения эти — один из важных критериев взрослости».

Алёночка говорит, что тоже иногда сомневается. Вы отвечаете, что знаете это. Когда вы были маленькой, как она, тоже иногда сомневались и не знали, как правильно. Но тогда вы сомневались, правильно ли сомневаться. А сейчас вы знаете, что сомневаться и критически мыслить — одна из ваших очень ценных способностей, которые помогают в жизни.

Вы спускаетесь, и она видит карту мира — географическую карту мира, которая висит на стене. Маленькая Алёночка спрашивает, во многих ли странах вы уже побывали и почему эта карта висит здесь. Вы отвечаете, что эта карта символизирует вашу способность исследовать жизнь через глубокое познание собственных истин. «А как это?» — спрашивает она. «Я буду тебе показывать и рассказывать, как это, потому что истина для каждого своя и важно ее чувствовать, важно ее понимать, важно пропускать ее через себя». Алёночка говорит, что пока не знает, как это. Вы ее успокаиваете: в 5–6 лет нормально не знать, как это, но вы верите в нее и будете это показывать и объяснять. Вы переходите на первый этаж и садитесь возле камина на пол или в кресло, и вы рассказываете ей, что камин в вашем доме означает, что вы умеете любить и чувствовать. Причем у вас присутствует весь диапазон эмоций — начиная от злости, гнева, зависти и заканчивая любовью, восхищением, воодушевлением, любопытством, восторженностью.

Девочка говорит, что иногда ее пугают собственные чувства. «Это нормально», — успокаиваете ее вы.

Вы помните, как это было, как иногда вы боялись собственных чувств и не знали, как и что с ними делать, как их правильно отсортировать. Но сейчас вы рядом и будете ей показывать и рассказывать, как правильно обходиться с чувствами в контакте с самим собой, и поэтому вам важно быть в контакте с маленькой Алёночкой. Она говорит, что очень хочет многому у вас научиться. Вы отвечаете, что она всегда желанный гость, может приходить когда захочет, и вы будете проводить с ней время.

Так вы сидите, наблюдаете за природой, за водоемом и лесом вокруг. Вам спокойно на душе и приятно просто быть рядом с ней. Вы спрашиваете, где ее ключ от дома. Она говорит, что он лежит в кармане и ей уже нужно идти.

«Я не хочу, чтобы твои родители волновались, поэтому провожу тебя назад к озеру, где ты строила свой дом», — говорите вы и напоминаете, что она имеет право в любое время к вам приходить и что, если она хочет, вы можете сегодня вечером ее еще раз забрать и провести с ней время, рассказать ей пару историй из будущего. «Да, да, я хочу, — говорит девочка. — Ты мне все расскажешь? Кем я стану? Что я буду делать? Какие у меня будут друзья?»

Вы обещаете все рассказать в подробностях, потому что у нее будет очень-очень интересная жизнь, наполненная смыслом, эмоциями, счастьем, она будет окружена людьми, которые ей будут очень важны.

Вы снова садитесь в машину и направляетесь назад. Вы провожаете ее до берега озера, обнимаете, может быть, гладите по волосам, может быть, просто наслаждаетесь этим моментом, может быть, говорите ей: «Дай пять». У вас какой-то свой ритуал прощания, и он станет меняться со временем, поскольку будет появляться все больше и больше доверия, больше и больше открытости. Вы говорите Алёночке, что очень рады тому, что она согласилась съездить в ваш дом. Она отвечает, что даже не представляла, что может быть такой классный дом. «Это ее дом, — говорите вы, — это то, кем она станет, когда вырастет».

Вы оставляете ее сидеть на берегу и строить дальше домик или замок. Разворачиваетесь и начинаете обратный путь. И по мере того как вы идете, вы видите перед собой календарь, который медленно-медленно пролистывается от того года, когда вам было 5–6 лет. Вы видите 1990-е, начало 2000-х, 2005, 2006, 2007, 2008, 2009, 2010, 2011, 2012, 2013, 2014, 2015, 2016, 2017-й. Вы видите 2018 год, январь, 19-е число. Вы возвращаетесь к нам. Сегодня 19 января 2018 года. Если вы снова здесь, то открывайте глаза.

Привет.

Демоны

Наши демоны живут в нас. Я тоже раньше не знала их в лицо. Никого.

Кроме Киллера — самого сильного и всемогущего. О нем я расскажу вам позже и подробно, так же как и о других Защитниках внутри нас, с самым адовым потенциалом агрессии. Так вот, Киллер выходил на сцену первым. Всегда и везде.

Со временем я научилась видеть других, таких разных и интересных. С интереса началось мое знакомство с собой. Я долго была уверена, что цель — убрать их всех, обезвредить, лишить голоса и права на жизнь. Но это как брак по расчету: ты вроде рационально согласен с решением и ищешь выгоду, а эмоционально опустошен.

Это были долгие годы моего сопротивления, агрессии и боли. Я ехала на этом топливе по жизни. Не самый плохой вариант, но он лишает гибкости и маневренности. И обслуживать такой агрегат очень затратно. Времени и сил больше ни на что не остается.

Осознание догоняло меня, разворачиваясь на моих глазах интересными рисунками, складывающимися в орнамент, пока я не поняла: мои демоны — это мои друзья. Они возникли во мне тогда, когда другого способа защиты и выживания у меня не было. Неоткуда было его взять. С годами они так хорошо меня узнали, что иногда коммуницируют с моей психикой напрямую, на своем языке и быстрее меня.

Эго будет искать рациональные объяснения, ловко манипулировать понятиями, пытаться осознать. А демоны выбирают всегда самый прямой, короткий и быстрый путь. Да, иногда я к этому не готова. Иногда это меня застает врасплох. Но как прекрасно удивить саму себя. В этом тоже есть кайф. В этом столько жизни.

И если я проявляю интерес и снисходительность к себе, если даю шанс себе и своей психике договориться, то такие моменты я проживаю легче и с наименьшим ущербом для себя и своих отношений.

У меня ощущение, что моя жизнь идет под лозунгом: «А давай посмотрим, насколько ты смелая, — не струсишь, не слабо?» — и дальше прилетают ситуации и решения, когда струсить было бы непорядочно по отношению к себе и несправедливо по отношению к другим.

Мне сложно и просто в этом. Сложно — искать слова в диалоге. Просто — проходить этот путь вместе с теми, кто рядом и кого я не хочу ранить своим холодом и дистанцией. Своей расчетливостью и трусостью. Своей ранимостью, уязвленностью и уязвимостью.

Мои демоны старше меня. Мудрее. Сильнее. И иногда я могу на них опереться без цели приручить их. Без нужды прогнуться. Без необходимости не быть собой.

Я люблю свою жизнь и все, что в ней происходит, включая все мои тайные желания и мотивы. Включая моих демонов — моих самых верных союзников и друзей.

Защитники

Мы общаемся онлайн и офлайн с семьей, друзьями, родственниками. Наша дискретность[6] трансформируется в постоянное взаимодействие с другими людьми. Каждый человек — это отдельная система со своими структурами и субличностями.

Когда создаются точки эмоционального соприкосновения, мы взаимодействуем друг с другом и, возможно, начинаем чувствовать, что это — слишком. Возможно, наши границы нарушаются, мы устаем. И вот тут на нашу внутреннюю сцену выбегают они — защитники.

Эти структуры активизируются на внутренней сцене в ответ на любую эмоционально сложную ситуацию, происходящую на внешней сцене.

Схема-терапия — это третья волна когнитивно-поведенческой психотерапии, объединившая в себе психотерапевтически действенные школы.

Согласно этому концепту, у нас есть не только внутренние дети, родители и взрослый, но и защитники. Они призваны защищать внутреннего ребенка от внутренних родителей, пока нет внутреннего взрослого.

Их можно условно разделить на три группы. Нам всем известно про три формы реакции на происходящее, или модели поведения, сложившиеся эволюционно.

1. Покорность — замираем, притворяемся мертвыми и ждем, пока лев пройдет мимо.

2. Избегание — бежим ото льва со всех ног.

3. Сверхкомпенсация — делаем все, чтобы лев не напал ни на нас, ни на других, сами превращаемся во льва.

Защитники модели «Покорность»

Терпящий защитник боится наказания или отказа, поэтому очень хорошо себя ведет и пытается удовлетворить предъявляемые требования. Если ему это не удается (например, одновременно возникают противоречивые требования), он чувствует себя виноватым за свои личные внутренние потребности, которые мешают отдавать приоритет чужим, или за то, что не может удовлетворить сразу все. Не проводит проверку реальностью, берется за любое задание.

Жертвующий переживает те же страхи, что и Терпящий, но более активен в отношении ожиданий от внешнего мира и в принципе не принимает во внимание свои желания, потребности и ограничения, часто хронически перегружен. Сам просит и берет задания, чтобы не прекращать жить «во благо других».

Защитники модели «Избегание»

Эти защитники гарантируют, что сильные негативные чувства, возникающие при активации старых схем, быстро и эффективно притупляются.

А. Пассивные защитники

Отвергающий реагирует, когда необходимо покинуть эмоционально непосильную ситуацию, — либо физически, либо психологически. Когда настоящий побег кажется невозможным или неуместным, он остается в ситуации, но дистанцируется от самого себя и своих эмоций внутренне, незаметно для окружающих. Возможное поведение варьируется от «простого выключения» (игнорирование, уход в себя, мозг перестает воспринимать информацию) до крайних случаев самоповреждения (грызть ногти, откусывать заусенцы, переедать).

Дистанцирующий (самоанастезия) демонстрирует отвлекающее поведение: игру на компьютере, проверку электронной почты, просмотр телевизора, спорт. Сюда же относятся все формы зависимости (курение, алкоголь, наркотики, игры, казино, ставки), в том числе повышенная сексуальная активность, как реальная, так и воображаемая, потребление порнографического материала.

Б. Активные защитники

Самообесценивающий активно оценивает себя и рассматривает свои возможности как нереально низкие, чтобы избежать требований к производительности и мощности. Поступая таким образом, самообесценивающий избегает потенциальных сбоев, которые угрожают самоуважению. Особая форма самовыражения этого защитника — характерное постоянное преувеличенное нытье, требование социальной поддержки и снятие с себя ответственности.

Агрессивный демонстрирует агрессивное поведение во всех областях (словесные атаки, презрительные комментарии/жесты, разрушение отношений, клевета) — иллюзия физической власти. Основа такого поведения — страх и неуверенность в себе. Так, например, когда в наш адрес возникает агрессивная реакция от другого человека, мы стараемся сменить тему, чтобы почувствовать себя в безопасности и успокоиться.

Защитники модели «Сверхкомпенсация»

Жаждущий признания всегда должен быть центром внимания — всегда и везде, даже если это смущает других.

Занятый и показывающий важность чувствует себя лучше остальных и ожидает, что его признают великим, в то же время другие, кто чисто гипотетически мог бы тоже быть хорошим, становятся для него угрозой и подвергаются нападению с его стороны. За таким возвышением, преувеличенной важностью собственной личности часто скрывается опасение, что собственные способности и достижения слишком малы, чтобы реально составить конкуренцию остальным.

Возвышающий себя / Унижающий других требует точного планирования, от которого он не сможет отклоняться, потому что испытывает огромные страхи перед неудачей, «неправильными» ответами, дискредитирующей ситуацией и в то же время полагается на обширные средства контроля (записи, структурирование, алгоритмы, планы, дедлайны) для поддержания своей безопасности. Контроль может касаться только собственной производительности или может быть распространен на близких. Он неспособен делегировать работу, все берет на себя.

Хитрец/Врун ищет свое преимущество, часто ревнует к якобы лучшим, пытаясь получить выгоды для себя, независимо от правил или моральных принципов, будучи убежден, что в основном все люди действуют таким же образом и он имеет право брать все, что удается унести.

Киллер чувствует, что конфликтует с другими членами группы и в том, что касается ресурсов, и в том, что касается ролей в группе. Часто он не подозревает о чувстве вины. Его конкуренты систематически подвергаются давно запланированным атакам. Цель — причинить боль, а если это возможно, то полностью исключить из системы, «уничтожить».

Упражнение 18. Мои фавориты защит

Какие защитники ваши фавориты?

Каких из них вы видели / видите в других людях?

Это очень важное задание на понимание того, как мы реагируем на окружающую среду и как взаимодействуем с ней, как управляем нашим внутренним театром и чем руководствуемся, когда решаем, кого выпускать на сцену.

Глава девятая. Препятствия на пути к успеху

Самообесценивание

Самообесценивание — это когда мне никто не нужен, чтобы доказать себе, что я никчемность. Самообеспечение в реинсценировании своей боли.

Что такое реинсценирование? Это когда мы бессознательно создаем в любом новом контексте старую боль, раздаем людям роли, наделяем их властью.

Есть понятия внутренней и внешней сцены.

Внешняя — происходящее снаружи, то, что мы в силу своей ограниченности не видим: что кто-то нас любит, заботится о нас, проявляет к нам внимание и искренний интерес, не пытаясь нас использовать или приручить.

Внутренняя сцена — происходящее в голове, осознанно или бессознательно. Когда мы видим то, что нам известно: деспотичного или безучастного отца, отвергающую или беспомощную мать.

В силу загрязненного фильтра восприятия мы не видим внешнюю сцену — то, что происходит вокруг нас.

Луч прожектора преломляется и подсвечивает напрямую сцену внутреннюю. Именно поэтому для самообесценивания нам никто не нужен — все происходит в голове. Мы сами разыгрываем любую нам знакомую сцену как по нотам, даем персонажам текст, выдумываем их намерения и мотивы. Интерпретируем их как хотим, руководствуясь собственным знанием.

Диалог в голове происходит на внутренней сцене с мумиями наших родителей, причем разных возрастов.

Самосаботаж — это телохранитель этого фильтра восприятия, потому что если мы преломим луч иначе, отразим его, увидим новые лучи, то перевернется картинка на внутренней сцене. И многие персонажи станут не нужны.

Отказаться от родителей очень сложно. Мы наивно думаем: лучше уж такие несуразные и в голове, чем вообще никаких. И, цепляясь за эту иллюзию близости с родителями, мы разыгрываем мысленно абсурдную демонстрацию власти: вы мне не нужны, буду делать как хочу, сейчас я вам докажу.

Апогей самообесценивания наступает тогда, когда мы понимаем: без этих персонажей, живущих у нас в голове, нам будет совсем одиноко и пусто.

И тут же возникают злость на себя и гнев на жизнь, на судьбу. На родителей, которых мы так глубоко впустили в жизнь, в мир. Наш мир. И значит, их надо оттуда изгнать и уничтожить. А как, если мы идентифицируем себя с ними? Значит, надо изгнать и уничтожить себя.

Чем?

Самообесцениванием.

Круг замкнулся.

Упражнение 19. Архив

«Архив» — упражнение для индивидуальной проработки всех тех воспоминаний, которые нас тяготят и снова и снова лишают покоя. Это одно из моих любимых упражнений из травмотерапии, которое быстро и качественно может обесцветить любое воспоминание. Оно полезно как для работы с ситуациями из детства, так и для вас вчерашнего, когда вы не смогли за себя постоять, испытали боль, обиду и оказались не в состоянии дать отпор агрессии.

Где может находиться архив?

В месте, не связанном с «положительной» средой, где-то далеко, где никого нет и куда попасть можете только вы. Например, в башне, в замке, в подвале, на маяке, на дне океана, в сарае, в лесу и т. д.

В архиве можно уничтожать плохие воспоминания: сжигать и топить, растворять в кислоте, превращать в пепел, развеивать по ветру и пр.

Алгоритм действия по уничтожению плохих воспоминаний:

• представьте ситуацию, в которой вы испытали боль, не смогли убежать, бороться, защитить себя;

• отдалитесь от ситуации, увидьте себя реального, сегодняшнего как внешнего наблюдателя этого события;

• увидьте это не живой ситуацией или сценой, а статичной картиной, как на экране в кинотеатре;

• уменьшите в воображении картину до размера 1 х 1 м;

• повесьте картину на белую стену в помещении архива;

• обрамите ее;

• представьте себя рядом с картиной, а на полу — ведро с любой краской и огромную кисть;

• возьмите кисть и начните щедро, густыми мазками, наносить краску на картину, замазывая сцену;

• закрашивайте, пока вся картина не пропадет и краска не начнет высыхать;

• далее возможны варианты: отнести картину в подвал, сжечь ее, утопить, т. е. стереть, уничтожить ее, лишить силы;

• выйдите из архива (архив можно разрушить);

• оставьте это дело завершенным;

• если требуется, повторите действие позже еще раз.

Упражнение 20. Сейф

Это второй вариант упражнения на дистанцирование травмирующего или травматичного опыта.

Помещаем в воображаемый сейф все плохие и тяготящие нас воспоминания. Закрываем. Скидываем сейф в океан, в кратер вулкана, помещаем в чрево кита или акулы, ставим в угол в архиве. Пароль от сейфа никому не говорим — ни детям, ни кому-то из защитников.

Можно комбинировать варианты, иногда возможно моментальное помещение ситуации в архив для быстрого восстановления баланса внутри себя.

Если вы думаете, что такие упражнения не для вас, не спешите с выводами. Попробуйте выполнить задание позже. Это очень действенный механизм. Для нашего мозга не имеет особого значения, произошла ситуация на самом деле или мы проиграли ее в воображении. Так же как дети верят, что их игрушки живые, подключая фантазию, так и взрослые остаются с этой способностью — воображением, которое для нашего мозга является альтернативной реальностью.

Самоценность

Тему самоценности можно изучать с Адама и Евы. Давайте начнем с того, что вам о самоценности расскажет любой психолог, а потом дополним моими идеями.

Окей?

1. Самооценка не равна самоценности. Это два совершенно разных понятия, и для начала их надо развести по разным территориям и очертить границы. Для понимания. Чтобы не путаться. Потому что многие смешивают.

2. Самооценка — это очень вариативная тема. Здесь все зависит от того, какими мы хотим себя подать, какими нас видят и оценивают другие. Она слишком зависит от наших достижений, успехов, поражений и провалов.

3. Самооценка может быть низкой или высокой. Заниженной или завышенной. Суть в том, что есть оценка. Как в школе. Как оценка родителей, когда мы были маленькими. Как оценка в голове — чужим, не нашим голосом, если мы еще не уволили внутренних родителей.

4. Самооценка всегда касается сравнения.

5. Самоценность ни от чего не зависит.

6. Самоценность — это факт вашего рождения. Вы пришли в этот мир и своим первым криком провозгласили: «Привет, мир, вот он я, возрадуйся!» То есть сам факт вашего присутствия в этом мире достаточен, чтобы ценить жизнь, которая у вас есть.

7. Самоценность неизменна. Она просто есть. Для этого ничего больше не надо делать и не надо ее повышать. Больше, чем та, что у вас есть, вам ни к чему.

8. Самоценность включает разные уровни и слои. Расскажу по порядку. Колесо изобретать не надо, но отметить стоит.

9. Самоценность равна самопринятию. Принятию всего, что есть в вас. Всего, что вы воплощаете: быть довольным собой, жить в мире и согласии с собой. Быть в единении с собой и чувствовать себя внутри себя как дома. Быть согласным с собой, принимать всерьез свои мысли, чувства и в соответствии с этим действовать.

10. Самоценность равна доверию себе. Когда вы чувствуете себя дееспособным. Знаете, что можете делать то, что рождается внутри. Достигать целей. Держать фрустрацию. Отпускать старое.

11. Самоценность — это социальные компетенции. Знать, что вы умеете взаимодействовать с другими людьми и как вы это умеете. Расти через сложности. Гибко реагировать в различных ситуациях. Чувствовать позитивный резонанс от ценных для вас людей. Уметь адекватно регулировать близость и дистанцию.

12. Самоценность имеет отношение к вашим связям, к тому, как вы взаимодействуете с близкими, насколько включены в социальную жизнь, насколько можете полагаться на те отношения, которые выбрали: партнерские, любовные, семейные, профессиональные. Как вы относитесь к дружбе, как держите слово? Полагаетесь ли вы на других и могут ли другие положиться на вас?

13. Всё. Больше в самоценности ничего нет. Но почему же так сложно держать себя с достоинством и нести с гордостью по жизни? Почему редко получается держать баланс?

Сейчас начнутся мои мысли, с академической психологией пока закончили.

14. По Клаусу Граве, у нас есть пять базовых потребностей. Кому интересно, прочитайте его книгу Neuropsychotherapie, она дело всей его жизни, там вся соль. Перечислю их тут коротко:

• близость и надежная связь,

• автономность и самость,

• возможность открыто и свободно выражать свои эмоции,

• адекватные границы и саморегуляция,

• креативность и игра.

15. Я решила, что мне не хватает потребности номер шесть. Вы не ослышались. Я хочу дополнить теорию, потому что мне не хватает там очень важного аспекта. Собственно того, ради чего мы живем, ради чего учимся обслуживать первые пять потребностей.

16. Шестая потребность — это потребность быть полезным. Да, полезным.

Но если мы в силу каких-то обстоятельств не научились быть полезными, то не реализуем эту потребность. И тогда непонятно, зачем предыдущие пять.

Зачем вообще всё.

17. Представьте, что кто-то — давайте возьмем конкретный пример — скажем, я, Ирина Гиберманн, пришла в этот мир и все жду, когда же мне можно больше не сидеть на скамейке запасных, а уже бежать на поле. Какие у меня могут быть стратегии? Я могу мстительно ждать, что игрок на поле повредит ногу и его заменят на меня. Или я могу ждать, что для игры стратегически будет важна замена и кто-то (кому я дам власть над своей жизнью) разрешит мне выбежать на поле. Или мне можно назло всем правилам самой ломануться за мячом, и тогда есть угроза, что игру остановят и меня дисквалифицируют. Но, по сути, пока я жду, я жду, а не действую.

18. А теперь попробуйте для себя написать пять слов-ассоциаций к словосочетанию «быть полезным». Погнали. Не читайте дальше. Пишите в заметки. Это очень интересно.

Без цензуры и фильтра. Все подряд, что приходит в голову (не менее пяти): …

19. Идем дальше. Думая о том, что значит быть полезным, я произвожу подмену понятий: если меня используют, значит, я полезна. Значит, это использование. Вот тут фатальная ошибка: мы все пользуемся друг другом. Но мы не все используем друг друга. Попробуйте для себя почувствовать границу между «быть полезным» и «быть использованным».

20. Напишите теперь пять синонимов к словосочетанию «быть использованным» (не менее пяти): …

21. А теперь представьте, что происходит с первыми пятью базовыми потребностями, если мотив у нас «быть полезными». А на самом деле мы просто позволяем себя использовать. Отсюда и ощущение, что вы жертва, самопожертвование как результат. Выход?

22. Выход простой. Мы меняем партию и сами начинаем использовать других. Чтобы не использовали нас, мы идем в сверхкомпенсацию. Чтобы не стать съеденным, мы сами становимся угрозой. Чтобы не быть проглоченным, мы сжираем сами.

23. Записываем следующее задание. Что значит для вас «использовать других»? Только давайте без вранья и лицемерия. Все мы живем в этом мире. У всех нас самые разные стороны.

Погнали.

Запишите пять ассоциаций к словосочетанию «использовать других» (не менее пяти): …

24. Написали? Какая тут может быть самоценность? Как можно в этот момент отделять самооценку от самоценности, если все перемешалось и больше не видно берегов?

25. Единственный выход — осознанное отношение и обращение с собственной дееспособностью. Не ждать, что вас вызовут на поле. Не давать другим власть над своей жизнью. Не надеяться, что другие вас выберут.

26. Действовать. Действовать — это означает, что у моих мыслей и чувств есть последствия. Это мои поступки. А у поступков есть результаты.

27. Позитивные мысли (A+) дают позитивные чувства (B+). Они влияют на поступки (C+). Это наш обычный треугольник из когнитивно-поведенческой психотерапии. Добавим туда еще одну точку. Позитивные поступки формируют позитивные результаты (D+). Треугольник превращается в пирамиду, которая растет вверх.

28. Все то же самое есть с A— и далее по аналогии до D—, когда пирамида растет вниз. Так закручивается депрессивная спираль, к примеру.

29. Дальше возьмите с собой домашнее задание: «польза — быть полезным — быть использованным — использовать других». Наблюдайте осознанно, где вы поддаетесь на уловки, где вас зовут вниз, где другие люди используют кого-то (пусть даже не вас, но вы свидетель). Какие реакции это у вас вызывает?

«Быть бесполезным» — это ужас нашего времени, и бессознательное готово на любые уловки. Мы помним, что мозг — коррумпированная сволочь. Если что-то дало позитивное подкрепление, мы будем делать и повторять это так долго, пока не закончатся силы. Или пока не найдем более элегантные решения.

Ошибаются все

Мне бы хотелось поделиться с вами историей из своей жизни.

Мое первое выступление было более пятнадцати лет назад, во время учебы в университете в Кёльне. Нам надо было выйти перед всеми и сделать самопрезентацию о себе и своих принципах на десять минут. И в конце сказать: Und ich stehe dazu! — что-то вроде: «И этого я придерживаюсь!»

Во-первых, десять минут — это много.

Во-вторых, десять минут на немецком — это вечность.

В-третьих, надо было не забыть сказать эту магическую фразу в конце. В ней была вся фишка.

Это было упражнение на фокус внимания, на способность держать аудиторию, тянуть красную нить сквозь разговор и на личное эмоциональное присутствие. На подготовку у нас было десять минут. Концентрация в единицу времени и напряжение колоссальные.

В аудитории находились человек тридцать, плюс профессура. Так себе поле для ошибок. Но это меня многому научило. В первую очередь — говорить только то, после чего я реально могу ударить по столу и произнести заветное «И этого я придерживаюсь!».

Самое тяжелое выступление было в клинике. И не первое, когда я читала доклад про созависимость. Поясню: я работала более двенадцати лет в клинике, специализировавшейся на лечении психосоматики и зависимостей. Тема зависимости — красная тряпка. Это не джокер в колоде, это провал. Потому что тебя не любят уже за то, что ты вышел и по сути сказал: «Сегодня поговорим о том, каково было вашим семьям, близким и родственникам, пока вы употребляли».

Так я никогда не говорила, но это витало в воздухе. Потому что зависимость — это о вранье и двойной игре. Здесь всегда второе дно, уловки и ложь. Всегда игра ва-банк.

Я тогда пришла к своему наставнику. Он посетовал на сложность темы, которую я сама и выбрала («Игра еще не началась, а ты уже забила себе гол»), и дал несколько дельных советов:

— Иди и просто делай свою работу. Ты с презентацией или рисовать будешь?

— С презентацией.

— Ее выкинь. Рассказывай своими словами. Держи контакт. Смотри в глаза. Делай паузы. Задавай вопросы. Давай время подумать. Не ходи туда-сюда, но и не стой только у пульта. Вообще не стой у пульта. С микрофоном будешь делать или так?

— С микрофоном.

— Микрофон выкинь. Он тебе не нужен. Этот зал — бывший бассейн. Там хорошая акустика. Просто воды больше нет. Ты готова?

— Да. Теперь да.

Я стояла перед аудиторией, это был мой первый доклад. Мои пациенты из группы сидели в первом ряду. Смотрели на меня.

— Добрый день. Меня зовут госпожа Гиберманн, я психотерапевт. Выбрав тему для сегодняшнего разговора, я рискую стать самым нелюбимым терапевтом в клинике. Но я иду на этот риск и, с вашего позволения, начну сразу с сути. Как ваша жизнь крутилась вокруг наркотика — неважно, какая это была субстанция: легальная или нелегальная, бордели, казино или игровые автоматы, — так и жизнь ваших близких крутилась вокруг вас. И как вы сейчас здесь обретаете свободу от своего «верного друга», который сопровождал вас долгие годы, так и ваши близкие учатся жить без вас.

Зал замолкает. Никто не суетится. Все внимание приковано ко мне. В бывшем бассейне плохая система вентиляции, и там жутко жарко. На улице +30. В зале 121 человек, включая меня. Я стою в льняной белой юбке и бирюзовой блузке и чувствую, как по спине начинает течь пот. Я чувствую каждую каплю. Выдерживаю паузу. Смотрю в зал, окидываю его взглядом весь, до последних рядов, и продолжаю:

— Пока вы здесь, вы учитесь осознанно обходиться со своими эмоциями и больше не прибегать к компенсации. Для этого у вас есть время, психотерапевт и ваша группа. Пока вы здесь, ваши близкие там отдыхают от вас, от необходимости прятать от вас деньги, покупать для вас алкоголь, оплачивать ваши счета и долги, заботиться, обзванивать полицию и больницы, нести ответственность и контролировать, живы ли вы. У зависимости есть другая сторона. Она называется созависимостью. И я хочу сегодня поговорить об этой теневой стороне.

Ловлю на себе пристальные взгляды. Там мало интереса. Много злости и гнева. Я держу взгляд. По мне стекает пот. Я понимаю, что в те дни, когда у меня доклад, надо брать запасную одежду, чтобы можно было сходить в душ и переодеться на вторую часть дня.

— Знаете, в чем ужас вашего отсутствия дома?

Молчание. Никто не реагирует. Я тоже молчу. Это я умею.

Слышу выкрики из зала, из разных уголков. Мужчины и женщины. Разного возраста и происхождения.

— Они по нам скучают.

— Я скучаю по детям.

— Мне не хватает моей постели.

— Они слишком редко звонят.

— Сын перестал со мной общаться.

Я продолжаю:

— Я скажу сейчас то, что вам не понравится. Но это правда. Пока вы шесть месяцев здесь, они там учатся жить без вас. И хорошо жить: иначе распределять свои ресурсы, лучше спать, меньше заботиться о вас, больше внимания уделять себе. И когда вы вернетесь, первое, что почувствуете, — недоверие. Второе — вы почувствуете себя лишним. Ненужным. Потому что все процессы идут без вас. И хорошо идут.

Дальше я рассказала про спираль созависимости и выход из нее. О том, почему важно пригласить семью на двухдневный семинар, зачем парный разговор с терапевтом, как и почему важно выстроить новую базу для доверия и зачем после восьмой недели в терапии важно каждые две недели ездить домой. Рассказала о чувствах стыда и вины. О совести и об одном уровне глаз. О сложностях коммуникации и унижении, когда тебя вроде целуют в щеку, а на самом деле просто принюхиваются, пил ли ты.

В конце раздались аплодисменты — это традиция. Были пациенты, которые плакали. Были те, кто подошел в конце и поблагодарил. Были те, кто записался в лист для семинаров. Были и те, кто ушел раньше окончания доклада.

Я стояла в луже пота — это не преувеличение, не метафора. Несмотря на открытые окна, через которые попадал свежий, но горячий воздух, я так и не смогла расслабиться. Я была напряжена все 60 минут.

Тогда я подумала, что мне уже ничего не страшно и я могу выжить в любой теме. Пока через несколько лет не погиб пациент. Он ехал на велике из клиники в соседний городок. Обычная дорога в две полосы. Его захватило вихрем под грузовик. Он скончался на месте. За неделю до выписки из клиники. Ему было 55 лет. Не возраст для смерти.

По пятницам в клинике было собрание, представляли новых пациентов, прощались со старыми, обсуждали важные темы недели, касающиеся всех. В зале сидели все 20 терапевтов, медсестры и медбратья и все пациенты. Регламент всегда один. Только в ту пятницу было все иначе. Мы сидели в команде и обсуждали, что будет на собрании. Было понятно, что надо поговорить о смерти пациента и дать другим пространство это прожить. Собрание всегда ведет терапевт. Мы вносим себя в список в начале года. Чаще всего тот, кто дежурит в пятницу, и ведет собрание в этот день.

— Кто у нас сегодня дежурный? — слышу я вопрос.

— Я. Сегодня мое дежурство, — звучит мой и одновременно такой чужой голос.

— Отлично. Вы скажете речь в память о пациенте?

— Я не знаю, что говорить. Мне двадцать семь. У меня нет опыта такой речи в такой аудитории.

— Никто не знает, что говорить в таких случаях. Мы будем сидеть в первом ряду. Мы вас поддержим. Постарайтесь уложиться в 20–30 минут.

— Кто-то хочет меня заменить? — задаю я вопрос в пустоту, передо мной в кругу сидят 19 терапевтов. Я натыкаюсь на молчание: «Ирина, ты вытянула карту, твой ход».

— Госпожа Гиберманн, у вас не получится устраниться, но получится провести собрание.

Это были самые тяжелые, долгие и сложные 27 минут моей жизни. Главный терапевт действительно поддержала меня взглядом. Главврач тоже смотрел в глаза. Я чувствовала, что я не одна. Я говорила про смысл жизни и про цену абстинентности. Про боль потери и чувство утраты «одного из нас». Про вкус к жизни и непрогнозируемость событий, даже когда ты столько сделал верно. Даже когда ты боролся за себя. Про обретение и потерю себя. Про агрессию и несогласие с судьбой. Про смирение. Про молчание. Про единство.

После меня говорил приглашенный пастор. Я не знаю, какая миссия у него была и какие цели он преследовал. Но он ушел в сторону латентной суицидальности и объявил, что это был грех греховный — ехать без каски по шоссейной дороге на велике.

Так что все, что я сказала, было для меня лучше слов пастора. Вот тогда я поняла: если люди опытнее и старше меня, это еще ничего не значит. Ошибаются все.

Шесть камней

Есть шесть камней преткновения на пути к достижению целей. Цели могут быть глобальными и локальными: выйти замуж, получить новую должность, справиться с расстройством пищевого поведения, стать другим, измениться и выйти на новый уровень.

Я рассказываю пациентам об этом в групповой и личной терапии и хочу поделиться с вами на страницах этой книги.

Первый камень — «Я сделаю это последний раз». И дальше по списку: поем на ночь, пересплю не по любви, продам себя ниже своей цены, напьюсь в хлам, откажусь от мечты, предам себя. Все это сводится к тому, что процесс эмоционального прощания со старым (состоянием, моделью поведения, защитным механизмом) не произошел вовсе или не завершился.

В этом случае решением будет письмо самому себе и своему жиру, весу, наркотику, привычке. Начинаться оно может как угодно, смысл в том, что это и прощальное, и любовное, и благодарственное письмо одновременно.

Привет, мой дорогой жир, алкоголь, низкая самооценка…

Спасибо, что все эти годы был со мной, защищал меня от душевной близости, причиняющей боль, помогал терпеть неудачи, не позволяя почувствовать страдание, сглаживал мои разочарования другими и собой… Я ненавижу тебя за то, что ты своей помощью делал меня бессильным и слабым, подкупал своей доступностью и легкостью, забирая самое ценное — мои цельность и свободу. Ты лишал меня глубоких отношений, из-за тебя я выбирал не свой уровень в работе, жизни, мечтах, взаимодействии с другими. Я слишком дорого заплатил за то, что однажды продал себе же самому иллюзию, что с твоим присутствием рядом мне будет лучше. Я расторгаю наш договор. Я выбираю жизнь без тебя, без твоей псевдоподдержки и блефа, без притворства и масок. Я выбираю себя настоящего. Я знаю, что могу быть сильным, умею показывать слабость, могу просить о помощи, умею начинать, продолжать и заканчивать отношения. В этом я могу полагаться на себя, доверяю моей интуиции и чутью. Тебе тут нет места. Я прощаюсь с тобой, выгоняю тебя из моей жизни.

Лучше всего, если это письмо будет написано от руки. Без цензуры и фильтра. Как чувствуется и как хочется сказать. Без витиеватости и притворства. А еще лучше — если вам кто-то прочтет ваше же письмо вслух. Это даст возможность дистанцироваться от текста и прочувствовать того себя, который написал эти слова.

Второй камень — зависть.

Третий — ревность.

Четвертый — чувства вины и стыда.

Пятый — отсутствие легальной системы вознаграждения.

Шестой — гордость и гордыня.

«Я сделаю это в последний раз»

Как-то на групповой психотерапии в онлайн-формате одна моя пациентка молчала всю сессию. Точнее, она не произнесла ни слова, но посылала все время куда более громкие знаки, которые невозможно было не заметить.

За 15 минут до конца группы я на финальном круге спросила, хочет ли еще кто-то что-то добавить о том, что берет с собой. Может, тот, кто сегодня еще ничего не сказал? Я имела в виду ее, это было приглашение к разговору. Пациентка приняла его, включила микрофон.

— Да, я хочу сказать. Я сегодня ничего не поняла на группе и не взяла для себя сегодня ничего ценного. Я всегда стараюсь взять по максимуму, ну, или хотя бы что-нибудь, а тут я… мне было скучно. Вы обсуждали сексуальность…

— Можно я задам прямой вопрос? — обратилась я к ней и, получив разрешение, продолжила: — У вас справа и слева два напитка. Что это за напитки?

— Они сейчас оба справа. — Она показала на одну из сторон стола за экраном. — В одном вода, в другом лимонад.

— Хм… а если смотреть на них, какая функция у этих напитков? Ну вода, по всей видимости, символизирует прозрачность… А у второго какая функция?

— Вода утоляет жажду. А вторым я заменяю с апреля прошлого года алкоголь.

— Алкоголь был раньше для фильтра? — уточнила я.

— Много для чего… сейчас буду плакать… хотя я не собиралась.

— Просто это так ритуализированно… то, как вы их держите. Я не рядом, поэтому спросила… Но я представила, как торжественно вы пьете напиток из бокала для шампанского. В этом было бы очень много траура. Мне показалось.

Она молча плакала. Я продолжала:

— Траура, прямо скорби… Горе — это то, что мы иногда проживаем в истерике. А скорбь — это очень интимный процесс. И поэтому я рада, что вы говорите: вот они, два бокала. В одном вода, а в другом то, чего с апреля прошлого года в жизни больше нет. По чему вы так скорбите?

— Не знаю, по чему или по кому…

— А как мне вас поддержать в вашей скорби?

— Если бы у меня был ответ на этот вопрос, то меня не надо было бы поддерживать, я бы справилась. Я никогда не думала, что скорблю по чему-то или по кому-то. Я всегда рассматривала алкоголь как некоего друга.

— Этого друга теперь нет. Это утрата. Когда мы что-то теряем, то скорбим. Особенно если эту утрату мы сами инициировали. Тогда мы дважды скорбим — и о своем решении, и о своей прошлой жизни, и о том, что этого верного друга больше нет рядом.

— Алкоголь был способом жить. Он был везде. Он соединял людей, он соединял меня с самой собой, он меня от всех отгораживал. То есть он заменял мне много чего. Но кое-как я это прожила и справилась…

— Я уверена, что вы справились. Но вы как будто бы не отгоревали, не отскорбели.

— Так я и не горевала, и не скорбела. А что, мне по этому горевать и скорбеть надо было? Я не знала!

— Как я могу вас поддержать, сопроводить вас в этом пути скорби? Там очень много вселенского траура.

— Причем так странно… Он ведь везде есть — бери и делай. Но я так больше не хочу.

— Вы имеете в виду алкоголь?

— Да, да! И его можно пойти и купить, начать снова пить.

— Не отскорбев, вы не сможете пережить триумф, пережить то, как живете сейчас. Именно поэтому вы и задаетесь вопросом: если он везде, а вы этим не пользуетесь, не лишаете ли вы себя чего-то? Не идете ли слишком сложным путем? Потому что между «я перестала употреблять» и «я живу в согласии с собой» есть скорбь. И лишь потом — та самая триумфальная гордость: «Отскорбев, я все равно приняла решение жить не так, как до скорби, а иначе».

— Я чувствую, что приняла решение не пить, и я живу, но есть там что-то между…

— Да… моста нет. И это мост скорби, который вы выкладываете своими слезами. У нас нет прописанных правил для скорби. Я буду рада, если вы ее со мной и с нами всеми разделите. Скорбят вместе. Несмотря на интимность и сакральность этого процесса, его проживают вместе. Скорбь надо увидеть. Это чувство заслуживает почести.

После группы пациентка написала рефлексию: что она пережила и как приняла решение написать письмо алкоголю. Зайти в скорбь. Прожить… Впустить туда группу и меня. Разделить это с нами, дать себе шанс прожить это вместе. Траур мы проживаем вместе, в группе, в семье, среди родных.

В психотерапевтических письмах есть определенная структура: они состоят из трех частей, без которых прощение и прощание невозможно.

1. За что благодарю и люблю.

2. За что ненавижу и презираю.

3. Зачем прощаюсь.

Моя пациентка разрешила мне прочесть это письмо на следующей группе и анонимно поделиться им в моей книге.

Письмо алкоголю

Привет, моя любовь. Как ты? Как ты там без меня? Я скучаю. Я страдаю. Я грущу. Я хочу к тебе. Я переживаю эту жизнь без тебя. Мне плохо. Мне горько. Мне одиноко. Я совсем одна. Нет больше тебя — моего друга, моего любовника, моего близкого и родного существа. Ты был для меня всем. Мне не нужен был никто другой. Я с тобой всегда была счастлива, даже когда мне было плохо. Ты поддерживал меня, ты всегда был рядом, всегда! А теперь тебя нет.

Мне велели поблагодарить тебя. Сейчас я наберу воздуха в легкие, всплакну, повою и начну писать. Мне не хватает воздуха без тебя. Мне не хватает жизни. Жизни с тобой. Я не хочу идти дальше. Но я должна. Себе должна. Я в долгу перед собой, понимаешь? Ты отнял у меня все. Ты отнял у меня меня. Жизнь мою забрал. Я хочу это вернуть.

Я хочу снова быть веселой девчонкой в белом платье выше колен, с косичками и бантиками, хочу бегать, хочу узнавать этот прекрасный и удивительный мир.

Я хочу снова быть женщиной. И любить. Любить кого-то из плоти и крови, живого и настоящего, того, у кого есть руки и язык, чтобы трогать меня, целовать и разговаривать со мной. Я хочу снова быть живой. Я хочу жить.

Поэтому я благодарю тебя. За те годы, за то большое количество лет, что ты был со мной. Это не всегда было весело. Но это было. Вот за то, что со мной это было, я тебе благодарна.

Я благодарю тебя за любовь, которую я могла испытывать рядом с тобой.

Я благодарю тебя за секс. Когда ты был рядом, я могла быть расслабленной и фантазировать о запретном, я могла проявлять себя разной и делать то, чего не делала без тебя.

Я благодарю тебя за дружбу. Ты тот, кто никогда не предаст, никогда не бросит, никогда не отвергнет, никогда не скажет дурного слова, тот, кто всегда рядом и точно знает, когда нужен.

Я благодарю тебя за близость. Ни с одним человеком мне не было так уютно, душевно, тепло, безопасно, как с тобой. Ты как мягкое облако и теплый пледик. Спасибо за эти нежность и чуткость.

Я благодарю тебя за мое одиночество, за отсутствие рядом людей, которым нужно было что-то давать. Тебе это было не нужно. Спасибо, что был тем, кто не берет, кто не использует, кто не потребляет. Я — использовала, брала и потребляла тебя. Спасибо, что позволял.

Я благодарю тебя за истину, которая рождалась рядом с тобой. Мою глубокую истину про себя. Это видели только ты и я. Мне было приятно, что ты был рядом, когда это происходило. Когда я рождалась из пепла, когда строила себя, когда узнавала себя, когда любила себя, жалела себя, ты был рядом и все это видел. Я благодарна, что ты разделил все это со мной.

Я благодарна за совместный просмотр фильмов, прогулки, уход за собакой, воспитание моего ребенка, мои любовные неудачи, покупку машины, путешествия, работу, мысли, переживания. Спасибо, что был рядом.

Я благодарна тебе за то, что ты был моим лучшим любовником, когда я оставалась одна. С тобой я узнала, какая я могу быть. С тобой я могла быть ею. С тобой я была.

Я благодарна за учительство, менторство, смирение, терпение и нежную, трепетную обволакивающую заботу.

Я благодарю тебя за удовольствие. Его было та-а-ак много. Та-а-ак вкусно было жить с тобой. Все было вокруг такое красивое, так ярко переживалось. Даже боль была сладкой и в удовольствие. Я любила боль, когда ты был рядом. Ты был хорошим спутником и проводником туда, где было страшно и непонятно. С тобой было увереннее и защищеннее. С тобой я была более целеустремленной, спонтанной, веселой, сексуальной, бодрой, живой, интересной для других. Спасибо за этот опыт.

Я благодарна тебе за мою честность. С тобой я могла не быть скрытной. С тобой это было не надо. Ты видел меня такой, какая я есть. И выдерживал это. Нет, ты этим наслаждался. Ты обожал меня такую, настоящую, какой бы я тебе себя ни показала. Ты меня обожал. Я этого не забуду.

Я благодарна тебе за сопровождение меня в страх, в ненависть, в злобу, в агрессию, в то, что так разрушительно для других. Для тебя это было нормальным. Для тебя я была нормальной. Ты любил меня любую. И ничего не просил взамен. Просто был рядом. Я благодарна.

Я благодарю тебя за то, что ты умеешь хранить секреты. Я доверяла тебе. Тайное. Свое. Личное. И ты ни разу не подвел. Это было важно для меня — знать, что есть тот, кто не предаст. И ты был им. Спасибо.

Я благодарю тебя за родительство. В какие-то моменты моей жизни ты был для меня хорошим, добрым родителем. Это позволяло мне чувствовать себя важной частью этого мира, желанной деточкой под опекой. В такой родительской защищенности мне было с тобой очень уютно. Спасибо.

Я благодарю тебя за соединение меня с другими. Ты был иногда связующим звеном. Брал мою руку и руку другого и соединял нас. Ты был тем, кого я брала на встречи с друзьями, с родственниками, на похороны, на торжества, на обеды и ужины, на природу, в самолет. Ты был всегда хорошим спутником. Лучшим из всех. Я тебя любила. По-настоящему. Искренне и честно.

Как никогда и никого.

Даже себя я так не любила.

Пожалуй, это первое, за что я тебя ненавижу.

За то, что отнял у меня мою любовь к самой себе. Я презираю тебя за это. Ты нищеброд. У тебя нет любви, и ты берешь ее у других. У таких, как я. Я тебя ненавижу за это.

Я ненавижу тебя за пот на моих очках. Я не видела мира и себя, пока мы с тобой трахались. Это было мерзко. Ты мне омерзителен. Я сама себе омерзительна сейчас, потому что позволила тебе взять меня в плен. В плен твоего очарования. Ты такой очаровательный. Ты так умеешь показать, презентовать себя, что я даже решила, что ты человек, прикинь? Вот какой ты фокусник. Тварь. Ненавижу тебя.

Хочу пожелать тебе смерти. Сдохни. Только сдохни так, чтобы этого никто не увидел. По ходу, тебе нравится, когда тебя видят. Сдохни невидимкой. Пусть все, о чем ты мечтал, когда приходил ко мне или еще к кому-то вроде меня, не просто сгорит, а испепелится мгновенно прямо у тебя на глазах. Потеряй уже все. Потеряй свою власть, стань тем, кем ты так боишься стать, — голым и никому не нужным. И пусть тебя никто не видит.

Я ненавижу тебя за то, что ты позволял мне так издеваться над собой и моим телом. Я ненавижу тебя за то, что ты продавал и предлагал меня неизвестно кому — людям, недостойным ни меня, ни моей плоти.

Я ненавижу тебя за то, что ты потворствовал мне в избиениях моего сына. Я ненавижу и себя за это. Прямо сейчас я ненавижу тебя.

Я ненавижу тебя за то, что ты отвлекал меня от того, чтобы я изменилась. Я не ребенок, но я доверяла тебе. Ты предал меня. Гори в аду.

Презираю тебя за твою любовь к шмоткам. Ты такой, блин, стильный. Мерзко от этого. Скрываешь свою натуру за обложкой. Мразота, чё уж.

Презираю тебя за твое содержимое. Ты так быстро становишься пустым, что аж страшно делается, как можно было этого не заметить. Еще раз: гори в аду.

Презираю тебя за то, что ты отнимал у меня все жизненные силы. У меня не было сил ни на что, пока ты был рядом. Сдохни.

Презираю тебя за то, что ты не давал мне покоя и сна, за испарину и отсутствие физической нагрузки, за то, что украл мое здоровье; ненавижу тебя за то, что я упустила себя, пока была с тобой. Какая же ты тварь. Холодная, расчетливая тварина. Ну сдохни уже, сколько можно.

Ненавижу тебя за то, что не смогла построить в своей жизни близких отношений, потому что ты, дрянь, всегда был рядом, а нормальные мужчины избегают отношений с теми женщинами, у которых уже кто-то есть. Ты вечно, черт тебя возьми, маячил и мешал мне, козлина. Ненавижу тебя.

Ненавижу и презираю тебя за то, что я долгие годы не могла прикоснуться к себе. Не могла начать дружить с собой, любить себя, уважать себя, достигать чего-то в жизни, ставить цели, опираться на себя, дарить радость, получать удовольствие, дышать, жить.

Ты та тварь, которая отняла у меня это. Отняла у меня мою жизнь. Я тебя ненавижу.

Прямо сейчас я, в здравом уме и твердой памяти, ясном, чистом, прозрачном и трезвом сознании заявляю: иди отсюда навсегда!

Я выбираю быть с собой. Я выбираю жизнь.

Я выбираю жить.

Прощай, моя ненавистная любовь.

Буду ли я скучать? Да, пока не организую в своей жизни все, что давал мне ты, но без тебя. Я справлюсь. Я знаю. И я найду тех, кто захочет строить жизнь вместе со мной. И это будут люди — живые, настоящие, из человеческого мяса, с головой, руками, ногами, глазами, ушами. Люди, которым можно доверять. Люди, с которыми можно идти рядом и быть в безопасности. Люди, которые захотят быть рядом. Люди, которым я буду небезразлична. Люди, с которыми возможно все.

А еще, мой ненавистный друг, я найду себе любовника-друга-мужчину для близости. Такой, какой ты так и не смог мне дать.

Завидуешь? Ревнуешь? Пра-а-авильно. Завидуй и ревнуй.

А теперь — вали отсюда.

Моя дверь для тебя закрыта. На-все-гда.

Появишься — разберусь с тобой так, что создатель не узнает и проклянет. Понял? Вот и славно.

Задание для саморефлексии

Письмо кому или чему вы хотите и готовы написать?

Когда вы это сделаете?

Зависть

Второй камень преткновения. Почему кому-то везет больше меня? Почему другим достались деньги, внимание, любовь? Почему у кого-то хорошие отношения с родителями? Понимание, поддержка, уважение, свобода? Почему у кого-то уже есть дети и карьера, а я все еще выбираю, кем стать, когда вырасту, кидаясь из одной катастрофы в другую?

Начнем с того, что признание чувства зависти в себе — это уже половина половины. Вторая половина половины — это признать, что завидуют и вам тоже. Логично. Есть всегда кто-то над и кто-то под. Абсурдно было бы утверждать другое. Но нашей психике свойственно сравнивать себя с теми, кто строит мосты, а не с теми, кто живет под ними.

Представьте, что у всех нас есть своя вибрация, диапазон возможностей. Чем выше этот диапазон, тем больше людей на 10−15 амплитуд вибрации вверх и вниз мы «видим». На самом деле — просто чувствуем.

Когда мы на уровне 278, то видим людей с уровня 265, и они нам еще близки и понятны. Но неинтересны. Для них мы ориентир. Они к нам тянутся. Мы решаем, хотим мы кого-то вести за собой или нет. Наставником тоже не всегда хочется быть. Часто по причине неопытности при предложении стать наставником может возникнуть чувство, что нас используют.

Люди с 290-го уровня нам уже видны и доступны в общении. Но мы чувствуем, что иногда недотягиваем — по глубине, масштабу, насыщенности, яркости. Нас влечет туда до дрожи.

Теперь представьте, что мы меняемся: другие круг общения, среда, темы, объем (через терапию, работу над собой и опыт самоисследования в том числе), через личный и интимный опыт, новую работу и задачи, через принятые вызовы судьбы.

Это приходит не просто так — это сначала создается в нашей голове. Потом мы начинаем это чувствовать телом. Когда мысли и эмоции связались с друг другом и заякорились в теле — есть контакт, и мы начинаем видеть больше. С глаз сходит пелена, и становится доступно то, что раньше казалось нереальным. А что, есть семь нот? Я раньше слышал две! Есть другие октавы? А раньше я играл одной рукой!

Зависть — один из инструментов интуиции. Это возможность пригласить в свою жизнь что-то новое. Когда незрелость блокирует нас, мы обесцениваем успех и свободу других.

Когда мы принимаем, что увидели успех других, возникают вопросы: «Как мне найти свой индивидуальный метод? Как выйти на тот уровень, куда меня влечет?» Зависть перестает быть барьером, она становится мотором. Топливом.

Я хочу туда.

Мне это необходимо.

Я знаю, как буду чувствовать себя и что буду испытывать, оказавшись там.

Знаю это чуйкой, нутром.

Зависть — это наслаждение. Можно поблагодарить свою психику за то, что она открывает новые горизонты.

Самобичевание, обесценивание других, циничность, хамство — это лишь защита от того страха, который мы испытываем. Потому что мы часто теряем тех, кто знает нас на 278-м уровне и потеряет нас — часто раз и навсегда — с радаров, когда мы перескочим на уровень вибрации 12 783. Там другой цвет, другая амплитуда, другой темп, другие ценности, другая динамика. Там молчание, а не болтовня и сплетни. Там взгляды и прикосновения на уровне подкорки ощущаются иначе.

Задумайтесь, как часто мы из опыта солидарности расцениваем выход на другой уровень как предательство, потому что общих тем не останется. Вам будет просто неинтересно. Или с вами будет неинтересно.

А вы ведь одна семья, или дружите годы, или человек выручил вас когда-то в прошлом… Такие алиби можно перечислять до бесконечности.

Ко мне приходят пациенты, которые именно из страха, что им начнут завидовать, не делают те самые 200% усилий, которые подняли бы их на два сантиметра и вывели бы на другой уровень, между «хороший» и «выдающийся». А силы и мотивация есть. Но они боятся, что придется оправдываться. Что будут говорить «зазналась», «забыла нас», «предала, променяла — на деньги, мужа, отношения, карьеру, свободу».

Люди, видящие вас с низкой вибрации, не собираются вас отпускать. Люди, к которым стремитесь вы, не впустят вас, пока вы не выберете свободу идти своим жизненным путем.

Успокоить могу только одним: придут новые люди — интересные, харизматичные. Их будет меньше, круг общения станет локальнее, но качественнее. И они придут в тот момент, когда вы признаете, что зависть — это маяк направления, куда стремится ваша душа.

Приведу несколько примеров того, что происходит на уровне «обвинений» при переходе с одного уровня на другой. В чем-то вы узнаете себя, где-то услышите то, что говорите сами или слышите в свой адрес. И сила не в словах как таковых, а в переинтерпретации смыслов, которыми вы наделяете эти слова.

Часто ко мне приходят пациенты с травмами детства и болью от беспомощности. После проработки «старых тем» и выстраивания своей системы ценностей у них появляются новые — истинные — цели в жизни. Где деньги уже не цель, а инструмент.

Представьте пирамиду. У нее есть фундамент. Вы всё льете и льете в нее воду, чтобы дыры и люки в основании были не видны. В начале терапии мы перестаем лить воду. Перекрываем кран и смотрим, где на самом деле ресурс и что дефицит. Одно корректируем, другое используем. Латаем, заливаем кратеры боли.

Не надо больше компенсировать. Человек знает и принимает то, что там не все в порядке. Не скрывает свои слабые стороны, а учится использовать чуткость и ранимость на пользу своей интуиции и чуйке. В процессе мы смотрим, что с определенного фундамента не выйти на тот уровень, куда хочется. Пирамида верхом своим царапает потолок, но не пробивает.

Мы расширяем фундамент. Автоматически появляются новые темы. Потому что по периметру всей пирамиды нужно пройтись снизу вверх и надстроить новые этажи. Верх пирамиды пробил тот уровень, куда хотелось. И без откатов человек остается там — осваивается, учится новому, перенимает опыт, тоньше взаимодействует с другими.

И тут начинается самое интересное: упреки со стороны друзей, семьи, близких. И человек слышит:

— Ты стала меркантильной.

— Да, стала. Деньги не цель, они инструмент и метод для выхода на новые уровни. И я знаю законы рынка.

— Ты стала такой высокомерной.

— Да, я высоко ценю вложения своих времени и усилий.

— Ты зазнался!

— Я знаю цену себе. Я знаю себя. Да. Все именно так.

— Ты нас совсем забыла и не хочешь с нами, простыми людьми, общаться.

— Да, я вышла туда, где никогда не была, и мне стало интересно с теми, кто там, на кого я ориентируюсь, кто способен отразить меня новую. Это мой выбор, и я оставляю за собой право выбирать для общения людей не по крови, а по ценностям.

Задание для саморефлексии

Какие типичные обесценивающие установки в адрес других вы часто мысленно вслух произносите?

Чему в людях вы завидуете больше всего?

В чем другие завидуют вам?

Если бы вы могли выбирать, какими качествами в себе хотели бы распоряжаться свободно?

С чем придется попрощаться при выходе на новый уровень?

Ревность

Третий камень, ревность, — это потенциальная угроза потерять то, что для нас очень ценно. Угроза, потому что у нас есть ощущение, что мы недостаточно хороши, чтобы удержать то, чем владеем.

Если перевернуть ревность и отзеркалить, то за ней скрывается уверенность, что вы неинтересны, неконкурентоспособны, глупы, неоригинальны.

Того, к кому ревнуем, мы наделяем властью и магическими качествами: проницательностью, чувством юмора, легкостью, хитростью, мудростью, глубиной, харизмой.

Ревность часто уходит корнями в детство, когда мы боролись с братьями и сестрами за любовь и внимание родителей, боролись с мамой за любовь папы, с папой за любовь мамы, с работой, увлечениями и хобби родителей, которые были им важнее, чем мы.

Зависимости, депрессии и трудоголизм родителей записываем в эту же категорию, подтверждающую образ эмоционально недосягаемых значимых близких.

Выход — свободно позиционировать себя в отношении этих чувств, показывая свою ранимость и уязвимость, потому что именно в этих качествах кроется наша сила.

Признать в себе чувство ревности означает столкнуться с беспомощным ребенком внутри себя и утешить его.

Ревность — это крик внутреннего ребенка, который плачет о том, что кто-то стал вам важнее, чем вы сами.

Как терапевт, я часто становлюсь проекцией для ревности.

1. «Другие пациенты получают больше и дольше индивидуальной терапии, а я нет. Другие клиенты более интересные, и вам с ними хорошо, а я скучный, и темы мои обычные».

2. Сторона ревности — обесценивание отношений: «Другой терапевт (группа, люди) дали мне лучше, больше, качественнее, чем вы».

Это страх близости: проще оттолкнуть или уйти в сопротивление, чем признать, что ревнуешь. Вариант: «Ваша жизнь как терапевта насыщенная, интересная, вы заняты всем чем угодно, но не мной». И в этом кроется огромный потенциал, потому что в тот момент, когда мы признаем, как на самом деле дорожим человеком или отношениями, у него есть шанс ответить нам и дать ясность, какое место в его жизни он нам отводит.

Задание для саморефлексии

Когда я осознанно вызываю ревность в других людях?

Какие воспоминания у меня есть об отношениях между родителями? Какое место у меня было рядом с ними? За чью любовь я боролся?

Что значит для меня знать, какое место я занимаю в жизни близких мне людей? Я беру это место, мне его дают или я жду и не проясняю это?

Чувства вины и стыда

Четвертый камень преткновения — это стыд и вина. Это два взаимосвязанных чувства, которые часто сложно отделить друг от друга, и тем не менее они совершенно разные и имеют разную природу. Обе эти эмоции мы испытываем, когда ставим себя ниже других или соглашаемся с тем, что кто-то ставит себя выше рядом с нами. Таким образом мы отдаем власть другому, позволяя решать, можно ли нам испытывать то, что мы испытываем.

Стыд, навешенный на нас социумом, проявляется в чувстве вины, когда внутренние родители обвиняют, угрожают, санкционируют, наказывают, а внутренний ребенок беспомощно ищет защиты. Если мы чувствовали себя неуместными и наша спонтанность и импульсивность пресекались, то и сейчас нам сложно следовать своим импульсам, рефлексам, желаниям, свободно говорить о своих потребностях в работе, отношениях, сексе, быту, в том, как мы ставим границы.

Стыд появляется, когда наши эмоции кажутся нам неуместными. Так, за сарказмом и цинизмом скрываются хрупкость и тонкокожесть.

Стыд мы испытываем, когда ставим себя ниже других.

Прочтите еще раз. Стыд — это следствие активного действия, которое производите вы сами.

Не вас унижают, а вы ставите себя ниже. Смотрите на других с позиции снизу вверх. В роли ребенка мы чувствуем себя неловкими, неуклюжими, навязчивыми, глупыми, потому что в детстве взрослые пресекали, высмеивали наши эмоции, позорили нас за них.

Вам 24, 37 или 44, а вы чувствуете себя на 7, и, пока психика ничего другого для себя не открыла и не попробовала, вам суждено быть рабом своих бессознательных установок.

Блокада говорить на иностранных языках из-за акцента — это стыд за свое происхождение, отсутствие желания быть принятым, признанным, «своим» и бессознательное реинсценирование старого чувства изгоя: если вы были самым маленьким, худым, бедным, слабым, с кривыми зубами, шепелявящим, из многодетной семьи, из маргинального района, другой национальности, с пьющими родителями, самым умным, сильным, порядочным. Примеров масса. Если человек был изгоем в собственной семье, это ведет к переносу такого паттерна поведения сквозь всю жизнь, вплоть до реакций в настоящем. Придумаете новые реакции — изменятся проекции, которые выбирает ваша психика. И не родители во всем виноваты, а вы не выучили ничего нового и действуете как ребенок. Именно поэтому вам сложно следовать своим импульсам, рефлексам, желаниям и свободно, без стыда говорить о своих потребностях: просить повышения зарплаты, ставить границы в токсичных отношениях, осуществлять фантазии в сексе, распределять обязанности в быту.

Парадокс заключается в том, что игнор самого себя стоит очень дорого. И платите вы всегда со своего счета — силами, временем, энергией.

Чувство вины возникает по четырем причинам.

1. Из-за роли, которую мы вынуждены играть (сотрудник, мать, отец, дочь, сын, внук, бизнес-партнер, лидер, начальник, подруга, любовник), но не находим у себя компетенций ее исполнять так, как это ожидают от нас другие или как это диктуется обществом. Социальный корсет слишком сильно стягивает, нет возможности свободно дышать и быть собой. Я всегда говорю, что чувство вины — спасательный жилет из бетона: он вроде бы должен спасать, но топит и тянет вниз.

2. В силу неадекватной оценки своих ролей и ожиданий от самого себя. Часто у нас есть идеализированная картинка себя, какими мы должны быть. Она диктуется или конкуренцией с родителями — «я буду лучше, чем вы!» — и необъективной оценкой себя со своими слабыми и сильными сторонами, или страхом потерять контакт со значимыми другими: «Я буду любой ценой стремиться к тому, чтобы угодить тебе, сократить угрозу потери наших отношений и делать все за свой счет. Даже если я всегда буду в минусе, главное — я удержу тебя!»

3. Из-за диффузной идентичности: когда нам неизвестно, кто мы и какие у нас ценности. В этом случае мы пытаемся слиться с идентичностью других людей, чтобы стать одним из них. В этом случае нами управляет бессознательный страх, что другие узнают, какие мы на самом деле, и отвергнут нас.

4. Из-за травмы. Не будем сейчас разделять травму, травмирующий опыт, травматичную ситуацию или посттравматический синдром. Важно лишь понять, что установка, которая вызывает чувство вины, звучит как «все здоровые, и только я один дефектный».

Безусловно, есть ситуации, когда мы испытываем адекватное чувство вины, если, например, не сдержали обещание. Это сигнал для нас реалистично оценивать свои возможности, не прогибаться и не давать себя прогибать в угоду другим. Чувство вины сигнализирует, что где-то мы забыли за себя постоять, упустив момент, когда нужно было проинформировать об изменении условий. Важно помнить, что взрослые не спрашивают разрешения, — взрослые информируют.

Задание для саморефлексии

Что для меня стыд и как я ощущаю его физически?

Что для меня чувство вины и как я его чувствую?

Когда мне самому свойственно стыдить других?

Когда мне самому выгодно навешивать на других чувство вины?

Что значит для меня открыто говорить о своих потребностях?

Отсутствие легальной системы вознаграждения

Пятый камень на пути достижения своих целей — отсутствие легальной системы вознаграждения. Мы часто ждем чуда и чужой ответ на свой вопрос, как награждать себя и что конкретно делать.

Мозг — коррумпированная тварь, продажная сволочь. Он прожигает в себе все модели поведения, от плохих до хороших, от экстремальных до, казалось бы, безобидных и тех, что дают удовлетворение, даже если это бессознательное самонаказание. Из классических примеров: всем известное удовольствие от еды, сладостей, шоколада, онлайн-игр, бесцельный серфинг в интернете, зависание в социальных сетях, ставки на спорт и все виды зависимостей — шопинг, секс, трудоголизм как бегство от реальности и имитация деятельности, уход в болезни или благотворительность с целью поднятия самооценки.

Мозг — именно мозг, а не психика — будет прокручивать те сценарии, которые показали себя как рабочие. Поел — пришло успокоение, переел — пришла тяжесть, а с ней и тревожность. По сути, в тот момент, когда мы признаем, что мозг и психика на нашей стороне и будут реинсценировать снова и снова всю ту боль, которая скрыта в глубинах подсознательного, когда мы услышим собственный крик о помощи и откликнемся, тогда мы начнем менять и меняться.

Парадокс в том, что, живя в иллюзии, мы считаем, что мир в порядке. Главное — предсказуемость и надежность: я живу в том мире, который мне понятен, и моя роль в нем ясна. Можно и дальше продавать себе тенденции к саморазрушению под соусом самосозидания. Если я дам вам свою легальную систему вознаграждения, то у вас это никогда не будет работать, потому что моя заточена на меня.

Я желаю вам смелости обходиться с собой иначе, чем с вами обходились в детстве. Этот отказ от рудиментов и атавизмов на первый взгляд пугает, но, по сути, это не выход, а вход. Вход в свободу.

А свободу надо сначала захотеть.

Задание для саморефлексии

Как я умею награждать себя?

Что я понимаю под понятием «самовознаграждение»?

Как меня хвалили и награждали в детстве?

Что для меня нездоровая система поощрения?

Что для меня здоровая система поощрения?

Гордость и гордыня

Шестой и неочевидный камень преткновения, почти греховный, упомянутый везде и всюду, — гордыня.

Однажды на работе меня научили одному важному качеству: думать о пациенте между сессиями, чтобы знать, куда я его веду, и успеть отрефлектировать процесс до следующей встречи и моего: «Привет, куда вы хотите, чтобы мы сегодня пошли?»

У меня был интересный кейс с одной из моих пациенток: мы писали письма. Точнее, я описывала опыт и отдавала ей заметки до следующей сессии. Это стало очень важным толчком в разборе темы гордости и гордыни, отчасти потому, что я остаюсь для пациента ролевой моделью и показываю, как еще можно обходиться с отношениями именно в ракурсе этой темы, когда у меня нет необходимости быть недосягаемой и дистанцированной.

В психотерапии масса таких экспериментов, когда психотерапевт не только собирает рефлексии пациентов после сессий, но и делится своими наблюдениями и мыслями, излагает их в свободной форме, чтобы обсудить на следующей сессии. Я давно уже не делаю заметки после сессий с пациентами. Разве что первые четыре-пять встреч, когда собираю анамнез и фиксирую для себя генограмму и биографию пациента, чтобы понимать, в какой системе он вырос и какие события оставили на нем отпечаток. То, чем я хочу с вами здесь поделиться, — это моя форма заметок: письма-диалоги. И сейчас я приглашаю вас вместе погрузиться в это путешествие длиною в три письма.

Письмо 1

Давайте я сделаю это вместе с вами и поделюсь своими мыслями, заметками, идеями, рассуждениями, как мы часто делаем это вместе. Я люблю наш юмор, глубину и молчание. И ваши глаза, полные интереса и отваги.

Вы пишете мне свои рефлексии между встречами, и я читаю между строк ваши важные выводы. Сегодня напишу я. Вне очереди. Без плана. Без ожиданий.

Все началось с вашего «я сегодня без темы» и закончилось сильным «тут мы разбиваем палатку, я хочу это изучить».

Сколько уважения и принятия, сколько гордости и восхищения было в ваших глазах в первой части нашей работы! Я даже не знаю, что было ценнее: принять уважение или почувствовать внутри себя глубочайшее уважение к другим.

Да это и неважно. Этот опыт сохранился в вас. Теперь он ваш.

И мы пошли дальше. Туда, к тем вратам, куда не пускают, а так хочется.

К мечте. К цели. К жизненной миссии.

Вы не представляете, как я верю в вас.

И мы будем стоять перед этими вратами на коленях, сопротивляться, искать ошибки в себе, убеждать себя, что не больно и хочется сомневаться, плакать, злиться, молчать, давить на жалость, верить, что у тех, кто там внутри, есть что-то, чего нет у нас, делать паузы.

Вы станете смотреть на меня. Искать ответа. Не искать ответа. Отводить взгляд.

— Где вы сейчас? Что чувствуете?

— Я ничего не чувствую.

— Можно вам помочь? Подсказать, что вы чувствуете?

— Да. Можно.

— Гордыню.

Мы молчим. Смотрим друг на друга. Как иногда важно прийти без темы.

— Гордыню? Объясните…

— Помните свои чувства сегодня в начале сессии, когда вас переполняли эмоции и ком подступал к горлу от восторга и упоения, от единства и близости?

— Да.

— Это была гордость. Сейчас это гордыня.

— Объясните, в чем разница.

— Гордость — это когда вам достаточно самому знать, что вы сделали что-то хорошо настолько, насколько могли. И вы не нуждаетесь в этот момент ни в одобрении, ни в признании, ни в принятии со стороны других. Помните это чувство?

— Да.

— Вот, его ни с чем не спутать. А гордыня — это когда вы ставите себя выше других, но нуждаетесь в этих людях и рассчитываете на их одобрение и оценку.

— Я не знаю это в себе. Я это так не называю.

— Это никто так не называет. Гордыня всегда выдает себя за другие чувства. За желание разделить опыт с другими, за потребность в других, чтобы подняться за их счет. Встать на их плечи. Использовать, прикрываясь добродетелью.

— Я ищу это в себе. Но пока не чувствую, что я так могу.

— Верю. Когда я встретилась с этим словом на немецком, мне потребовался переводчик. Я не знала этого слова. Я перевела: «гордыня», «горделивость», «величие». Мне стало противно. Я была в шоке. Я не могла представить, что это так называется. И что никто мне об этом не сказал раньше. Я всегда думала, что это прекрасная часть меня. Я гордилась своей горделивостью. В тот день меня накрыло. И я закончила разговор раньше времени. Мне было достаточно. Я ушла думать. Вы молчите?

— Да. Я слушаю. Мне интересно. Рассказывайте дальше.

Мы сидим. И все так же смотрим друг на друга. Почти в глаза, но через экран. И молчим. Долго молчим. Обычно мы не молчим столько. И это не фрустрация и не невозможность найти слова. Это мысли, которые пробегают в голове. Я вижу их. Вы тоже. И вы чувствуете. Я молчу. Выдерживаю эту паузу и просто остаюсь рядом с вами. Вы прерываете молчание:

— Вы как будто попали в точку на огромном непробиваемом стекле. Знаете, ту магическую единственную точку, которая разбивает всю конструкцию, и она осыпается.

— Да. Знаю. Вас не пустят туда. Врата не откроются, пока вы не снимете эту маску. Что вы чувствуете, когда стоите там на коленях? Я не знаю, как часто в жизни вы стоите на коленях, если это не йога… Мы с вами нерелигиозные люди. Мы не молимся. Да и те, кто молится, встают на колени уже на автомате.

— Я не знаю, что я чувствую.

— А если врата откроются? Что вы сделаете? Как туда зайдете? Как представитесь?

— Я не знаю. Они не откроются. И если откроются, то я не пойму почему. В чем ключ.

— Вы задаетесь вопросом, что такого есть у тех, кто уже там внутри, чего нет у вас. А что, если повернуть: что есть еще у вас, чего уже нет у них? Отчего они смогли отказаться, чтобы попасть туда, куда вы очень хотите?

Мы опять молчим. Я пью воду. Пациент тоже пьет воду. Я вижу эмоции на его лице. Это радость. Освобождение. Я прерываю молчание:

— Вы называетесь тем, кто вы есть, и это не имеет отношения к гордыне.

— А к чему?

— К служению.

Мы опять молчим. Я смотрю на пациента, представляю процессы у него внутри. Он продолжает:

— Я радуюсь. Это странно звучит, но я радуюсь. Это такая абсолютная ясность.

— Да. Для нее даже нет слов.

— Я хочу разбить тут палатку. Я хочу изучать это. Как хорошо, что я «без темы». Мне можно было просто пойти куда угодно.

— Тема гордыни — одна из самых сложных в психотерапии. Сложнее расставаний, разводов и детства.

— У меня ощущение, что мы нашли что-то очень важное. Я никогда не думал об этом.

— Об этом мало кто хочет и готов думать. Это не главный фаворит среди наших чувств, но и не самый страшный грех.

— Я думаю. Чувствую. Я верю вам. Я знаю, что нам туда. И что вы пройдете этот путь со мной.

— Да. Я рядом.

— Хочется спросить, как быть с этим дальше. Я знаю, что нет быстрого ответа. Что мы тут задержимся.

— Дальше изучать. Наблюдать.

— Как я это отличу? Я пока не понимаю.

— Вы знаете, что такое гордость. Верно? Это ваш ориентир. Все, что было в начале сессии, — это гордость. Все, что было после, — гордыня.

— Я сейчас физически чувствую, о чем вы. Я знаю, что вы имеете в виду. Я понимаю.

— Вот это и есть наш ориентир.

Мы прощаемся. Пациент уходит. Я выключаю ноут. Рабочий день закончился.

Это была одна из самых важных сессий за два года работы с этим пациентом.

Было много важных и ценных. Было много слез и смеха. Было много молчания и эмоций.

Но эта была особенной.

У него теперь есть ответ.

Открыть врата — это его решение.

Задание для саморефлексии

Что для вас гордость?

Что для вас гордыня?

Что для вас величие?

Отравить любовью

У предыдущего раздела есть продолжение. И сейчас вы увидите, как путь в интеграцию внутрь себя лежит порой через диссоциацию — разделение на нескольких «я» с их возможностью говорить друг с другом. Иногда с помощью терапевта, позже самому.

Письмо 2

Кто бы знал, что наш палаточный лагерь на перевале «Гордыня» развернется так красиво и объемно.

Я знаю, что вы делаете заметки после наших сессий. И знаю, что всегда пересматриваете видеозапись. Они у нас длятся два часа каждую неделю, так что, думаю, вы никогда не ходите в кино. Знаете почему? Потому что даже к «007» мы все видели трейлер, а в терапии всегда есть эффект открытого финала. Никто не знает, чем закончится сессия после моих слов «Давайте подытожим то, что сегодня берете с собой».

Я напишу свои заметки. Для вас и для себя. Потому что это важная отправная точка. Точнее, даже так: мы продвинулись так далеко, как не заходили последние два года.

Есть две части вас: вы и вы. И обе бесценны и полноценны. Давайте не будем давать им имена, назовем просто Я1 и Я2.

Я знаю, что вы всегда приходите подготовленной и с темами. В этот раз я начала сессию иначе и закрутила переход с себя на вас, на ваш прогресс в ретроспективе и развитие в перспективе. И такие сессии всегда, на мой взгляд, для нас решающие. Потому что мы успеваем встретиться лицом к лицу с вашими реальными темами, обойдя защиты. Не с задачами, к которым вы ментально готовы, а с дилеммами. Я люблю заходить с черного хода.

— Кто приходит сюда ко мне?

— В смысле — кто?

— Я1 или Я2? Кто сейчас сидит передо мной? Я1 — очень смелая. И с характером. Я трепетно к ней отношусь. Знаю ее юной, выжидающей и нерешительной. Я даже знаю, почему она такая. Вот вы сейчас сидите передо мной. А Я2 в курсе, что вы здесь? Что вы столько делаете для вас обеих?

— Думаю, она в курсе.

— А мне с ней поговорить можно?

— Да. Конечно…

— Привет. Я Ира. Я хочу с вами поговорить.

— Привет.

— Можно я расскажу про Я1? В силу своей истории она воспитана в сверхопеке. Это когда ты сам ничего не решаешь и тебе говорят, как надо. За тебя решают, за тебя хотят, за тебя идут. И именно в силу этой особенности Я1 иногда обходится с вами так же: решает за вас. И не дает вам автономности. Я1 очень переживает, что вы сделаете то, что она вам доверит, не так, как она этого хочет. Именно поэтому контролирует каждый ваш шаг.

— Так она мне отводит роль исполнителя. И не объясняет, как делать. Просто дает инструкцию. И я иногда не знаю, можно ли мне проявить себя. Можно ли добавить свое. И поэтому я делаю как получается.

— Обидно?

— Очень.

— А если бы вы могли сказать Я1 что-то очень важное, что бы вы сказали? Я могу передать. Слово в слово.

— Я бы сказала, что мне обидно и я хочу действовать заодно. Я знаю, что, когда мы едины, мы сила, и у нас все получается. А когда она меня ставит на паузу, знаете, как колонку для музыки… Но я не колонка! Меня нельзя ставить на паузу, уходить, заниматься своими делами и потом возвращаться и требовать. И я не умею без объяснений.

— То есть вам важно, чтобы вы разговаривали?

— Да.

— Давайте так: я передам это все Я1, и мы посмотрим, что она скажет. Пока у вас не получается говорить друг с другом, я буду вашим проводником. Окей?

— Давайте.

— Плачете, потому что обидно?

— Да. И одиноко. И несправедливо ко мне.

— Привет. Я поговорила с Я2. Знаете, что она говорит? Можно расскажу?

Она обижается, что вы с ней ведете себя так, будто она неспособна сама решить, как она хочет. И когда вы требуете от нее исполнения, она не знает какого.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что ее произвольное исполнение будет сильнее моей идеи. Я хочу быть автором всего, и я хочу контролировать.

— То есть вы требуете от нее женственности, зрелости, сексуальности, самостоятельности, но не даете ей полномочий это проживать, потому что боитесь, что она окажется лучше вас?

— Да!

— То есть нельзя быть лучше самой себя?

— Думаю…

— Думайте…

— Я всегда себя сравнивала с другими и была на высоте. Я была первой. Получается, я даже себе не даю шанса обогнать себя и быть лучше.

— Получается, так. Как вам с этим?

— Я ее понимаю очень хорошо. Мне знакомы ее чувства.

— Конечно, знакомы. Ваша мама никогда не позволяла вам быть лучше себя. И поэтому контролировала и продолжает контролировать все. Это судьба сверхопекающей матери. Ребенок может быть самостоятельным, пока его самостоятельность не угрожает власти матери. И оставляла мама вас так же, на паузе. И дела у нее были важнее. А потом приходила и требовала.

— Да.

— И знаете, я не вижу сейчас в этом конфликте ничего ужасного, потому что мы бьемся из-за проблемы отношений родителей и матери уже не первый месяц. И решить ее нам пока не под силу. Потому что есть обязательства — как финансовые, так и эмоциональные. И нам оттуда не выбраться. Это мы обсуждали. Но у нас есть шанс разрешить противоречие внутри себя иначе. И через это вырасти для схватки вовне.

— Внутренняя борьба.

— Да. Я рассказывала про «Блокаду Гиберманн» в первой главе. Когда нет плана эвакуации и не знаешь, как спастись.

— А как тогда получается, что иногда Я2 и Я1 вместе?

— Вы дезертиры. Вы сбегаете с войны и творите историю. Знаете песню «Космическая любовь»? Там про этих самых дезертиров.

— Нет. Пришлите. Я послушаю.

— И когда вы перестанете с Я2 обходиться так, как обходились с вами родители, у вас будет выбор. Выход. Ход будет за вами, потому что вы больше не будете в ловушке войны слияния и борьбы за автономность.

— Я в шоке.

— Что вы оплакиваете сейчас?

— Всё. Я масштаб оплакиваю. И что я только сейчас это вижу так ясно, и что так жестоко веду себя по отношению к Я2.

— Я могу еще раз сходить к Я2 и это передать. Можно?

— Привет. Я поговорила с Я1. Она очень вас любит. И очень вами гордится.

— Почему Я1 мне это никогда не говорит? Никогда? Почему не слышит меня? Не дает мне быть собой? Постоянно оберегает и щадит, не давая пространства и воздуха?

— Потому что вы вместе проживаете сейчас очень важный опыт. И я очень в вас верю. В обеих.

— Вы передадите Я1, чтобы она мне чаще это говорила?

— Да. Но, думаю, у вас есть потребность поговорить напрямую друг с другом. Мне кажется, в этом разговоре я буду лишней.

— Спасибо.

— Привет. Я вернулась. Я2 очень ждет ваших слов. Думаю, пришло время вам поговорить. У вас есть в этом потребность.

— Да. Я хочу поговорить с ней.

— Давайте подытожим. Что вы сегодня возьмете с собой?

— Уф-ф… много…

— Я думаю, мы красиво подошли еще раз к гордыне в себе. Никто не имеет права быть лучше и успешнее меня. Даже моя дочь.

— Да. Я же это один в один переношу на Я2. Это ужасно. Ужасно, как я с ней поступаю. И ужасно, как обходились со мной.

— Любовью можно отравить. Да.

— Важно было сегодня. И спасибо вам за разговор с Я2. Я знаю, кто сюда к вам приходит. Прихожу я. Я, которая стремится к единству, но не знает входа.

— Теперь он есть.

— Спасибо вам.

— До следующей недели.

Задание для саморефлексии

С какими вашими внутренними «я» давно пора встретиться и поговорить?

Что им важно услышать и сказать?

Что значит для вас «отравить любовью»?

Дезертиры

Часто наши внутренние конфликты, которые мы еще не разрешили и для которых не нашли альтернативы, отражаются на нашей жизни: на воспитании детей, отношениях с близкими, коллегами, сотрудниками. В завершающей части темы гордыни речь пойдет об отношениях, бизнесе, построении команды и лидерстве. Иногда темы так сильно переплетены друг с другом, что через гордыню можно выйти на нерешенную сепарацию с родителями. Но эта тема бывает настолько больной и страшной, что наша психика использует другие «поля боя», для того чтобы опробовать, насколько можно меняться и позволять себе все больше быть собой, чтобы позже перенести этот опыт на более сложные схватки и отношения.

И именно в диалоге ниже видно, как важны открытые отношения с пациентом и насколько важно переносить опыт, полученный на сессии, на другие ситуации.

Читая этот диалог, наблюдайте за своими чувствами.

Письмо 3

— Привет. Рада вас видеть.

— И я.

— Я читала ваши заметки. Несколько раз. Спасибо за них. Я нашла там все, что мне важно.

— Я рада. Я хотела описать наш опыт.

— Я читала. И знаете, что я почувствовала? Я сначала согласилась с эмоциональной и финансовой зависимостью от родителей…

— Та-ак. — Я начинаю улыбаться.

— А потом подумала, что не согласна.

— Ага… все-таки не согласна.

— Нет. Я подумала, что это не так. И это как будто не мои слова.

— Ну у меня ведь есть право на провокацию…

— Провокацию?

— Я лишь повторила то, в чем вы меня пытаетесь убедить последний год. Слово в слово.

— Да. Я понимаю. Но это не так. Я всю неделю сталкиваюсь с другими ситуациями. Фиксирую их, отслеживаю, смотрю, как мне с этим осознанием.

— И?

— Да, вы правы. Мы можем пойти по этому пути и решать мой внешний конфликт через внутренний.

— Можем.

— Я так не хочу. Но когда вы написали, я подумала…

— Вы подумали: «Что же, как это — я не могу иначе?»

— Да! Именно так.

— Природа конфликта одна. Решать можно с любой стороны.

— Да. И я хочу это решать не через контролирующих внутренних родителей. Ведь мои уже давно другие. Мои реальные.

— Да. В голове часто наши родители значительно моложе наших реальных. И ваши контролируют вас маленькую, а не вас сегодняшнюю. Сегодняшняя не нуждается в контроле.

— Я могу сама.

— Знаю. Но без этой конфронтации как продвинуться дальше? Как столкнуть вас с этим осознанием? Я позволила себе ее использовать.

— Я вам благодарна за это. Я перечитала заметки несколько раз и в какой-то момент поняла, что не согласна.

— Вы красивы, когда не согласны. Ваш бунтарь прекрасен.

— Да? Бунтарь?

— Да. Привет, меня зовут Ирина Гиберманн. А вас? Похоже, вы бунтарь и не хотите со мной говорить…

— Могу и поговорить.

— Но только если захотите.

— Да.

— Значит, вы знаете, чего хотите и чего не хотите. Мы на несколько световых лет дальше, чем наша отправная точка «я не знаю, кто я, и поэтому не знаю, чего я хочу. Я не умею хотеть».

— Я знаю, чего хочу. Вот так, как сейчас, не хочу.

— Верю.

— Но у меня нет решения.

— Иногда решения нет. Иногда его надо искать.

— Я не могу его ухватить. Давайте сходим туда. Ведь я уверена: решение должно быть, и оно должно исходить от меня.

— Иногда решения нет. Его находят в диалоге.

— Но я не могу представить, как это: прийти и сказать, что я хочу уйти, но решения у меня нет.

— Может быть, это и стоит сказать. Это честно. Это конгруэнтно вам сейчас.

Молчание.

Я продолжаю:

— О самостоятельности можно договориться. Найти слова.

— Как? Какие?

— «Благодаря вам я живу прекрасной жизнью и ни в чем никогда не нуждаюсь. Сейчас, пусть и с опозданием в полжизни, я знаю, чего хочу, но не могу об этом молчать. Потому что сейчас наконец-то речь обо мне и моей жизни. И мне нужна поддержка, чтобы выстроить свой фундамент. Потому что благодаря вашим усилиям у меня никогда не было необходимости его построить. И лучше это сказать сейчас, чем сожалеть через десять лет, что я этого не сделала. Жаль, что я не сказала это в конце своего пубертата».

— Хм…

— Потом в записи переслушаете с сорок восьмой минуты по сорок девятую. О чем вы думаете?

— Что это честно. И у них будет шанс отреагировать иначе. Из их нового состояния. Не из моего о них в моей голове.

— Да. Это по-честному к себе и другим. Я хочу еще кое-что обсудить. Это мне очень важно. Как быть с гордыней? Как показать признание и при этом не ставить себя выше других?

— Как вы делаете это со мной? Откуда я знаю, что вы меня уважаете и цените?

— Вы это знаете. Я показываю это всем.

— Да. Как это — показать другим, как слезть с трона?

— Есть два пути: диалог и конкретные поступки, из них строятся отношения. Судя по темам, которые вы приносите, по вашему доверию ко мне, открытости, вы со мной в диалоге. На равных.

— Да.

— И судя по вашим поступкам и по отношению ко мне, я знаю, что вы тут всерьез. Попробуйте перенести эту модель на другие сферы. Как трафарет. Вы всегда можете брать за основу нашу с вами модель. И смотреть, какая вы тут.

— Настоящая.

— Да. Тут нет «я и мой народ». Вы не ставите себя выше остальных, но и не самоуничижаетесь. Вы приходите и остаетесь. И в этом самая ценность. Диалог и поступки вместе дают отношения.

— Это так просто и так сложно. Я часто чувствую просто необходимость об этом с вами поговорить. Понимаете?

— Да. У вас есть намерение. Намерение, еще не оформленное в слова. И тут вы эти слова ищете. Я тоже ищу свои, применительно к собственным ситуациям, когда мне кажется немыслимым что-то произнести. У меня прямо ощущение, что в жизненно важных ситуациях у меня эти слова не пройдут сквозь губы… И я тоже учусь. Вы в своих темах, я в своих. И это нормально. Мы учимся друг у друга.

— Как мне без гордыни показать ценность команде?

— Как вы приняли ценность моей команды.

— Подождите. Я отматываю назад…

— Жду…

— Так… У меня медленная перемотка. Ждите… Так… Сначала вы взяли маркетолога.

— Да. В апреле 2020-го.

— И я почувствовала себя такой маленькой, а ваши решения такими значительными.

— Угу…

— Год назад я вообще не понимала, зачем вам эти люди. И вы рассказывали о них в блоге. Но я не понимала ваших масштаба и целей. Потом вы все больше рассказывали о своей работе. О каждом в команде, и я начала понимать их роли, начала понимать их ценность. Я видела проекты, которые вы запускаете. Сейчас я очень их всех уважаю, восхищаюсь ими и принимаю их роли в команде. Знаю, вижу, что они делают для вас.

— Отлично. Есть изнанка. Я дала каждому пространство и позволила его заполнить идеями в зависимости от того, как каждый видит свою роль. Теперь переносим на вас. Как показать ценность вашим людям?

— Признать, что мы команда.

— Для этого надо слезть с трона.

— Но как?

— Поставить во главу всего не себя, а свой проект. Пусть все, каждый в своей религии, молятся своему богу и творят во имя.

— Мне как будто придется делиться.

— Когда в центре всего идея, она будет восхитительна уже потому, что к вашему авторству каждый добавит свои штрихи, и она заиграет новыми гранями. Это куда интереснее.

— Да. Это объемнее. И многомернее. Но тогда не совсем мое.

— Гордыня?

— Да. Я не готова делиться…

— А вы не делитесь правами. Вы делитесь даже не соавторством. Есть те, кто работает над проектом, который родили вы.

— И из этого трансформируется что-то очень сильное и красивое.

— Да. И они могут себя назвать сами, в зависимости от того, как видят свою роль. Пусть сами выберут.

— То есть не искать названия для них? Мне всегда кажется: им надо дать какую-то роль. Как будто я должна это сделать.

— Зачем? Можно сказать примерно так: «Я очень ценю твою работу и включенность. И мне невероятно важно то, как мы вместе работаем, создаем, творим. И этот разговор я уже давно прокручиваю в голове. Потому что мне важно, что ты со мной работаешь. Как тебе хочется, чтобы называлась твоя роль в моих проектах?»

Молчание.

— Где вы сейчас?

— Хм… это так просто. И снова честно. Я посмотрела на часы. Это пятьдесят девятая минута записи. Я переслушаю.

— Да.

— И найду свои слова.

— И дадите им свои смыслы. И вступите в диалог.

— И поговорю об отношениях.

— Внесете ясность.

— Да. Это важно сделать. Потому что это моя команда. И мне очень важно, чтобы они знали, что они для меня значат. И как они мне помогают в реализации всего.

— Это уже касается отношений…

— Да. Я хочу с ними, с каждым об этом поговорить. Не с пьедестала. Я хочу на равных. Я нащупала благодарность. Первый раз.

— У вас для этого есть все данные. Все шансы.

— Я очень им благодарна, но не говорю об этом. Думаю, пришло время.

— Тут ведь со мной вы это можете. Переносите это на другие сферы.

— Тут надежно. Безопасно.

— Переносите это состояние на другие ситуации. Тогда у вас всегда будет ощущение безопасности.

— Я это забираю. И про гордыню. И про созревшее решение с сепарацией. И про решение в диалоге. Даже когда нет решения.

— Отлично.

— Спасибо!

Задание для саморефлексии

Что в диалогах было самым неожиданным?

В каких словах вы узнали себя, типичные для вас модели поведения и ход мыслей?

К чему мотивируют вас эти диалоги, что вы решили взять для себя, перенести в свою реальность?

Самоуничижение и чувство превосходства

На одной из групповых сессий мои пациенты выбрали тему самоуничижения, точнее ощущения себя ниже других не потому, что другие об этом настойчиво сигнализируют, а потому, что я сам себя так ставлю.

В итоге мы пришли к таким выводам.

1. В унижении себя за чужой счет есть много манипуляций и использования других. Поставить их выше себя — это активная позиция. К этому никто никого не вынуждает.

2. В самоунижении есть огромная ирония: «Я всегда ориентируюсь на других и не должен сталкиваться с самим собой».

3. Теневая сторона унижения себя — это нежелание признать, что я сам унижаю других людей. Ставлю себя выше.

4. Ставить себя выше других, чтобы ощутить чувство превосходства, — это избегание отношений на одном уровне глаз. В первую очередь — отношений с самим собой. Это цепляние за то, что «я талант, а вы дерьмо». А можно иначе: «Я талантлив. Точка».

5. Чувство превосходства — это манипуляция. Потому что признание, что я могу быть другим в разных ролях, требует смелости.

6. Есть учителя, которые приходят в нашу жизнь, чтобы мы у них чему-то научились. Иногда наши учителя — это наши дети. Иногда учителя — люди, мимолетно, сквозняком пролетающие мимо.

7. Есть должники. Это люди, которым мы должны преподать урок. И это риск — пойти и этот урок дать. Иногда это означает принять и признать. Иногда дать урок — это отказать. Иногда послать. Но если мы не примем вызов и не откажемся преподать урок, то встретимся с этим заданием снова в другом контексте.

8. Есть люди для жизни, где налажен энергообмен и «дать» и «брать» находятся в балансе. Это мы все знаем. Чувствуем внутренним компасом: когда берем, когда даем, когда обмениваемся.

9. Учитель, должник и человек могут быть в разные фазы в одной личности. И мы можем менять наши роли. Это жизнь.

10. Чувство превосходства теряет свою власть, как только мы начинаем видеть в людях не конкурентов, а союзников для прохождения определенных этапов жизни. В этом их и наша ценности.

11. Тогда и вопрос «Как свергнуть мать с трона?» теряет смысл. Но это можно понять, только ощутив на своей шкуре, как мы обесцениваем и идеализируем других. Как хотим, чтобы обесценивали или идеализировали нас. Как мы не умеем держать один уровень глаз и почему всё еще даем своему прошлому столько власти над настоящим и будущим.

Групповая динамика — это такая сила, которая исцеляет. Это мощь, которая сносит все напускное. И самое важное: группа — это пространство, где вы просто личность. Где нет статуса и профессиональной принадлежности. Вы можете получать опыт, брать, давать, добирать, исследовать, экспериментировать и расти. Отказываться от старого. Пробовать новое. И вас примут в вашей амбивалентности и дадут опору. И вы станете опорой себе и другим. Это бесценный опыт — опыт знакомства со всеми своими внутренними детьми: любознательными, ранеными, недисциплинированными, гневными, агрессивными, обиженными, брошенными, использованными, забытыми, боящимися. И это шанс вырастить в себе того самого здорового внутреннего взрослого, который может уволить внутренних родителей, а иногда просто договориться с ними. Поблагодарить их: пока его не было, внутренние родители заботились о детях как могли и сейчас могут спокойно уходить. Он — внутренний взрослый — принимает ответственность.

Задание для саморефлексии

Что для меня чувство превосходства?

Как часто я испытываю чувство превосходства и зачем? Что мне это дает?

Как часто я себе запрещаю испытывать чувство превосходства и почему? Чего я опасаюсь или избегаю?

Что я ощущаю, когда другие испытывают чувство превосходства за мой счет?

Трудоголизм и миссия

Трудоголизм — это когда нет ничего другого.

Это вот так:

1. Работа.

2. Работа.

3. Работа

4. Работа.

5. Работа.

6. Работа.

7. Работа.

8. Работа.

9. Работа.

10. Работа.

В работе как таковой — давайте не сразу нырять в «деятельность, наполненную глубоким смыслом», — нет ничего плохого. Хорошо, когда работа — это самостоятельное обеспечение своих потребностей, забота о себе и своих нуждах, когда есть где жить, спать, есть что есть и вы не бьетесь за выживание.

Ужас — когда нет других приоритетов.

Трудоголизм с точки зрения психодинамики — это:

1. Бегство от реальности: я не выношу то, что меня окружает (одиночество, конфликты, пустоту, чувство собственной ненужности).

2. Компенсация самооценки: я не научился ценить свой труд, поэтому нуждаюсь в чужой оценке моих усилий.

3. Проблемы с самоидентификацией: у меня нет понимания и принятия своей жизни, и я идентифицирую себя с родителями, которых идеализирую, чтобы, вступая с ними мысленно в конкуренцию, обесценить их и одержать триумф.

4. Разрешение на жизнь: если мне нельзя быть просто самим собой, мне запрещено жить, я занимаю чужое место, поэтому работаю, чтобы приносить пользу и иметь алиби, оправдывающее мое существование в этом мире.

5. Алекситимия — нет слов для чувств, но я умею функционировать в заданных рамках, когда речь идет не об эмоциях, а об инструкциях, о мощности, производительности, эффективности и результативности.

6. Перфекционизм как оборотная сторона отсутствия адекватных границ в достижении успеха.

7. Активная система саморазрушения, когда я идентифицирую себя с «врагом», которому когда-то не смог дать сдачи, а сейчас «убиваю» его в себе тем, что разрушаю свою жизнь под лозунгом «Сдохни или умри!».

Когда ко мне приходят люди с запросом, как понять призвание, а при анализе становится ясно, что у них или одна крайность — махровый трудоголизм, или другая — незакрытые базовые потребности в силу отсутствия работы, то о призвании, миссии и предназначении говорить бессмысленно.

Призвание — то, для чего вы сами призвали себя в эту жизнь из тех жизней, которые уже прожили. Какой опыт вы собираетесь получить? Какие задачи решить? Какие вызовы принять? Что переинтерпретировать? Что отпустить? Чему научиться? Сначала в этой жизни позаботьтесь, дозаботьтесь о себе, создайте себе условия, а уже потом переходите к раскрытию заложенного в вас природой потенциала. Сначала Natur (натура, природа, инстинкты), а уже потом Kultur (культура, авторство).

Предназначение — то, кем вас назначил род (старейшины рода и хранители рода) на эту жизнь. Пока не дозаботитесь о себе, род вас поддерживать не станет. Их будет очень злить, что вы на себя махнули рукой.

Миссия — это то, что мы несем в мир сквозь жизни.

Как найти свою миссию, предназначение и призвание?

Заниматься собой и работать над собой.

Подняться и встать над, перестать быть субъектом, а стать объектом. И тогда уже смотреть в динамике, как меняется и раскрывается «объект», когда за ним наблюдают. Это позиция «наблюдатель наблюдателя».

Искать свои пути. У кого-то это наука, у других метафизика. Я совмещаю. Для меня гармония в противоречивости.

Задание для саморефлексии

Каковы мои жизненные приоритеты? (Запишите не менее десяти вариантов.)

Как часто мои приоритеты меняются? Какие всегда остаются на лидирующих позициях?

Что для меня предназначение?

Что для меня миссия?

Что для меня призвание?

Зачем мне знать свои предназначение, миссию или призвание?

Что для меня деятельность, наполненная смыслом?

Рубикон

Я хочу рассказать про рубикон. Но не в той модели, как мы это знаем, — пройти точку невозврата и пойти на решительные действия. А в моем понимании.

Есть один берег, он называется родной. Там я хочу и желаю чего-то, каких-то изменений. И у меня даже есть картинка того, что там, на другом берегу, может меня ждать.

Иногда картинки нет. Это не плохо и не хорошо. У меня вот не всегда визионер активный. Я иногда просто не знаю, как перейти «туда». Это «туда» может быть чем угодно: научиться отстаивать себя, оказывать поддержку, высказывать свое мнение, просить о помощи, рискнуть и пройти через страх отвержения. Все что угодно.

Так вот, второй берег есть. И речушка не такая уж и большая. Когда в Италии я увидела Рубикон, то подумала: «И из-за этого столько шума в мировой истории?» Мой главный конфликт всегда был не в том, что хочу и не знаю, как туда попасть.

Я прохожу через свой Рубикон каждый раз, сталкиваясь с собой. Мой Рубикон — это фрустрация. Мне надо испытать невыносимую фрустрацию — но не от бездействия. А от моего я не могу перестать хотеть.

Фрустрация — это мое топливо. На нем я еду. Фрустрация — это моя точка невозврата. Мне надо быть настолько фрустрированной, что я решаю там, в высшей точке лояльности к себе: от идеи я не откажусь. Ведь кто-то внутри меня должен тогда сказать: «Да будет брошен жребий!»

Задание для саморефлексии

На каком топливе едете вы?

Какое у вас понимание перехода из «хочу» в «действую»?

Работая с клиентами, пациентами и психотерапевтами, я замечаю одну очень интересную особенность, вне зависимости от контекста. Есть люди, которые реагируют на неизвестность, непонимание, неопределенность в поведении других злостью и фрустрацией или злостью и приспосабливаемостью.

Это по сути два разных, в чем-то противоположных механизма. Но оба стартуют через непонимание: стимул нулевой, нейтральный по своей сути, то есть просто ситуация, которая далее вызывает оценку себя и других, себя в глазах других. И оценка получается или негативной, или позитивной по отношению к себе или другим. Оценка всегда вызывает эмоции (страх, сомнения в себе, злость, падение самооценки, рост негодования). И на выходе есть те, кто уходит во фрустрацию или в покорность, смирение, приспосабливаемость.

Что мне бросилось в глаза: фрустрация может привести к решению внести ясность и прекратить, бросить путь, отношения, работу, учебу или может привести к решению внести ясность и сделать выбор в пользу себя, отношений, развития, шансов, возможностей.

Те же, кто уходит через злость в приспосабливаемость, сталкиваются со своей теневой частью:

• я даю больше, чем получаю;

• я инвестирую больше, чем дают мне;

• я перестаю что-либо ожидать от другого;

• я не настаиваю, а терплю, страдаю, позволяю этому случиться со мной;

• я перевожу свои инвестиции времени, сил, энергии, денег в другой эквивалент, и эта конвертация возвращается к другому в виде обид, претензий и мести за все, что я сделал и что вложил без отдачи;

• отношения сходят на нет в разгар конфликта, поэтому эмоции так накалены, а фаза приспособления слишком затянута, так что использовать потенциал ситуации для роста обоих уже невозможно и отступление в сторону ресурсов немыслимо.

Решение здесь одно: требуйте.

Требуйте от других то, что вам необходимо.

Говорите о своих потребностях: никто не умеет читать ваши мысли. Никто не знает, что вам нужно. Однако если вы сами знаете что, но выбираете позицию покорности и безропотности, то шансов на позитивный исход нет.

Не может или не хочет?

Всех людей можно разделить на два типа.

1. Не может.

2. Не хочет.

И с точки зрения психотерапевта, здесь есть два возможных шага.

1. Создаем условия, чтобы смог.

2. Создаем условия, чтобы захотел.

И первое, и второе только через доверие, прозрачность и последовательность.

Бывает, что человек не может. Я считаю, что пациенты с параноидальной шизофренией — самые честные. Они или слышат голоса из розеток, или нет. И хорошо еще, если голос комментирует. Если голос командует, то наступают хаос и диктатура с тотальным подчинением всему, что не твое, но от чего ты отделить себя не можешь. Это заболевание, и к нему другой подход. Они часто хотят выбраться из Зазеркалья, которое создала их психика как вторую реальность, потому что реальность вокруг слишком опасна для автономности и удовлетворения базовых психических потребностей — привязанности и надежной связи, самобытности, свободы, адекватных границ, креативности и игры.

Модель «хочу / могу» можно переносить на все сферы жизни:

• построение отношений,

• воспитание детей,

• планирование собственной жизни,

• деньги (умение заработать, планирование доходов и расходов),

• самореализацию внутренней природы.

Так, чтобы по-честному сам с собой. Когда над тобой нет того, кому надо отчитаться. Ты или хочешь, или не хочешь. Или можешь, или не можешь. Или крутишь контекст и меняешь условия, или следует провал. И это тоже выбор. Простить себе свой провал тоже надо уметь — или хочешь и прощаешь, или не можешь простить и тут же — вина, стыд, зависть, ревность, жадность, одиночество.

Глава десятая. Утрата, скорбь и горе

Расставания — это часть жизни. И не смотреть в сторону смерти — значит быть закрытым для жизни. Ничто так остро не сталкивает нас с жизнью, как ее конечность. Иногда мы теряем близких и имеем возможность подготовиться к прощанию. Порой у нас нет шансов на разговор.

Мы теряем себя, наши мечты умирают, мы находим себя и прощаемся со старыми ролями и частями себя.

Об этом я хочу поговорить в этой главе. Я поделюсь несколькими примерами и историей из личного опыта, как я проживала горе и как прощалась с близкими мне людьми.

Горе

Я знаю про фазы горя все. Но я не перестану скучать по тебе.

Именно сегодня ты нужен мне больше всего. Но я не могу услышать твой голос.

То, по чему я тоскую больше всего, — это твой смех. Такой искренний и настоящий. Когда ты смеялся — у меня переворачивалось внутри.

Мне не хватает твоего молчания между вопросами. В диалоге. Когда еще не все сказано, но уже все решено в голове. И надо иметь смелость выдержать эту паузу.

Мне не хватает твоего взгляда. Мы могли стать друг для друга кем угодно. А стали проводниками. Ты мне — в жизнь. Я тебе — в смерть.

Прощаться всегда так сложно. И уже пять лет я борюсь с этими волнами. Меня то захлестывает радостью, что ты был, то отбрасывает в отчаяние безвозвратности.

Этот камень в лесу, на котором выбиты твое имя и цифры… Ты прожил за одну жизнь несколько. Даже мы смогли впихнуть в наше столкновение столько интерпретаций.

Это кара и дар в одном. Знать тебя. И знать, что тебя больше нет.

Чувствовать тебя внутри себя и не находить тебя нигде.

Я не встречала никого больше, подобного тебе. А мне говорят люди, знающие тебя, что встречали. И я удивленно спрашиваю: «Да, правда?» И мне отвечают: «Ирина, это ты».

Копия и оригинал в одном. И в этом столько боли.

Без идеализации. Без саможертвенности. Только всепоглощающая и всеобъемлющая любовь. В чистейшем ее проявлении.

Наследство

Мы сидели с Р. в кафе и пили холодный кофе. Я приехала навестить своего друга в больнице перед очередной операцией. У нас уже были свои ритуалы.

— Что сказали врачи?

— Что я на КТ свечусь, как новогодняя елка.

— То есть все плохо?

— Ужасно.

— Прогноз?

— Пять месяцев.

— Ты был у нотариуса?

— Да. Все уладил. Можно уходить.

— Что ты уладил?

— Наследство. Страховки.

— Ты всерьез? При чем тут наследство? Ты оставляешь двух сыновей и жену. Ты с ними поговорил?

— Нет. Я не знаю, что должен им сказать.

— Ты должен внести ясность. Уйти так, чтобы не было ощущения, что вы не обсудили что-то очень важное.

— Ирина, я не знаю, как это сделать.

— Кто еще из семьи остается?

— Три брата. С одним я не общаюсь уже несколько лет.

— Нашел чем гордиться.

— Как есть.

— Ни хрена не как есть. У тебя неделя поговорить со всеми. Отдельно и всем вместе. Ты должен выдержать гнев и разочарование близких, что ты так рано уходишь.

— Откуда ты знаешь?

— От тебя. Я даю тебе сейчас то, что ты несколько лет назад дал мне: вносить ясность и не паниковать.

— Значит, мы поменялись местами?

— Считай, что так. Я просто хочу вернуть тебе то, чему ты меня научил.

— И еще есть неродная сестра. Китаянка.

— У тебя есть неродная сестра?

— Да, родители после войны удочерили, чтобы ее не выперли из страны. Так она стала членом семьи.

— Ясно. Зубы мне не заговаривай. Но с ней тоже надо попрощаться.

— Ирина, мне с тобой тоже надо будет попрощаться?

— В идеале да. Ты сможешь. Я в тебя верю.

— Я не знаю как. Я бы тебя удочерил, но ты была замужем. По закону нельзя.

— Я бы за тебя замуж вышла, но ты женат и старый. Так что нам надо искать что-то поэлегантнее.

— Ты ведь тут, в стране, одна.

— Ну у меня тут ребенок. И бывший муж. Друзья. Работа. Дом.

— Ты счастлива?

— Да. Сейчас да. Ты просто очень не вовремя решил уйти. И это больно.

— Я тебе оставлю наследство: двух своих сыновей и супругу. У тебя тут будет семья.

— Круто. Я не могу видеть твоих сыновей. Они твоя копия. Я вижу в них тебя.

— А они будут разговаривать с тобой и видеть в тебе меня.

— То еще наследство. Ну да ладно. Китаянку тоже оставишь или уже отдал ее кому?

— Да она старая. Знаешь, о нас надо написать книгу.

— Напишу. Может, и не о нас, но для людей. Обещаю.

Тут каждый за себя

У историй прощания с моим близким другом нет хронологии. Но их связывает многомерность. Это самое ценное. Наши диалоги выжжены в моей памяти — краткостью, ясностью, глубиной. Я помню эту эсэмэску от его сына семь лет назад: «Ирина, привет. Я пишу с телефона отца. Если ты хочешь попрощаться с ним, то время пришло. Ему хуже».

Я отпросилась с работы и приехала. Это молчание, тишина в доме резали слух. Каждый из нас был в своем мире. Каждый прощался по-своему. Я понимала, что к его уходу подготовиться нереально, — он все равно оставит кратер боли.

— Ирина, он в спальне. Ждет тебя. Мы сказали, что ты в пути.

— Он в сознании или под опиатами?

— Под опиатами. Слышит голоса.

— Что сказали врачи?

— Рассчитывать не на что. Остается только ждать. Мы вас оставим. Вам надо попрощаться.

— Да. Надо.

Я хотела спросить его жену, как прощаются. Но поняла: тут каждый за себя. Каждый прощается как умеет. Никто не закроет эту страницу, написав последние слова. Пройдет время — дни, недели, месяцы, годы. Эта книга останется открытой. Там столько мудрости и силы. Непоколебимо благосклонной силы.

Я зашла к нему:

— Привет. Это я. Ирина.

Он открыл глаза и блуждающим взглядом провел по комнате. Его глаза были такими голубыми, как никогда. И совершенно маленькие зрачки.

Я села рядом. Положила свою руку на его и, не переставая ее поглаживать, сказала:

— Привет.

— Ирина.

— Да.

— Ты приехала попрощаться?

— Да.

— Я слышу голоса.

— Нашел чем гордиться. Хоть кто-то стоящий?

— Со мной говорит Бог.

— Верю. Кто еще придет под опиатами к атеисту и в прошлом пастору? Что говорит?

— Ждет меня. Ирина, я боюсь.

— Я знаю, ты боишься. Я рядом.

— Пообещай, если я усну, ты не уйдешь.

— Не уйду.

— Ты меня только не буди. Это всё медикаменты.

— Да. Они помогают справиться с болями.

— Я не понимаю, как их можно употреблять добровольно.

— Сказал самый сильный психотерапевт по зависимостям из всех, кого я знаю.

— Я ничего не чувствую.

— Значит, у тебя хороший материал.

— Они не действуют. Я ощущаю боль, но ничего не чувствую.

— Это страх, он блокирует все.

— Да. Страх. Ирина. Я боюсь. Я боюсь умирать.

Его вырубает. Он закрывает глаза. Я начинаю плакать. Слезы сами текут. Я первый раз их не сдерживаю. За все время я ни разу не плакала при нем. Я рыдала в машине на пути из больницы домой. Орала и выла, как зверь. А здесь все так тихо. Здесь можно уже ничего не скрывать. Почему я не делаю так всегда — по-честному с собой, как с ним.

Первый раз в жизни я понимаю, что время у меня ограничено. Я не единственная, кто хочет побыть сейчас с ним. Какое-то царапающее ощущение, что пора идти. Куда? Зачем? Это ведь наш последний разговор. И от него мне не сбежать.

Он начинает говорить. Слабый голос. Почти шепот. Приоткрывает глаза. Фокусирует взгляд на мне:

— Ты здесь.

— Да.

— Я хочу, чтобы это закончилось.

— Верю. Я люблю тебя. Ты знаешь об этом. И буду любить, даже когда тебя не будет рядом.

— Я люблю тебя. И буду любить. Когда меня не будет рядом.

— Любовь сквозь время и расстояние.

— Мы столько пережили, стольких спасли.

— Да. Себя и других. Спасибо тебе.

— Спасибо тебе.

Он опять закрывает глаза. Я не знаю, как мне прощаться. В голове нет ни одной мысли. Потому что все самое важное уже сказано и услышано. Я решаю дать себе время.

— Я выпью чаю в гостиной и вернусь к тебе.

— Попробую поспать.

Пытаясь дать себе время на маневр, я выхожу в гостиную. Я не готова. Мне слишком. Я зайду снова. Чтобы увидеть его в последний раз. Самое ужасное в этом прощании — это воздействие опиатов. Я киваю его жене. Мы сидим на террасе. Молчим вдвоем об одном и том же и каждая о своем.

Упражнение 21. Трансформация непрожитого горя в прожитое

В психотерапии очень хороши креативные упражнения. Да, мы часто сталкиваемся с тем, что не знаем, как правильно, и боимся ошибиться. Но фокус в том, что нет «правильно» и «неправильно». Есть то, что верно для вашей психики в данный момент. Любое упражнение можно сделать спустя время еще раз.

Это задание для тех, кто хочет чуть глубже нырнуть в свои осознания.

Покупаем пластилин, альтернатива — глина.

Лепим два состояния: непрожитое горе и прожитое горе.

Образца нет. Каждый делает так, как он видит и чувствует.

Что делать с вашими скульптурами и творчеством по завершении процесса? Сфотографировать себе на память и выкинуть.

Цель процесса — соприкоснуться с чувствами. В этом помогают тактильные ощущения от пластилина. Какой цвет вы возьмете, как долго пластилин останется холодным, когда начнет нагреваться и становиться мягким? Как вам с пластичностью? Чувствуете ли брезгливость? Хочется ли смешивать другие цвета, ставить акценты? Есть ли желание отложить и продолжить позже? Какая атмосфера вокруг, создали ли вы себе комфортные условия, чтобы прожить и попрощаться? Хотите ли слушать музыку, быть наедине с собой?

Задание для саморефлексии

Как вы ощущаете прожитое горе?

Что отличает его от непрожитого?

Хотите ли вы сравнить эти ощущения?

Что вас отталкивает и привлекает в переживании горя?

Скорбь

Горе для меня — это то, что наружу. Кричащее о несправедливости. Рычащее гневно.

Раздирающая боль, излитая наружу слезами. Голосом произносимая. Как мантра читаемая. Вовне. Раскатами эха раздирающая душу.

С кучей громких вопросов к себе, к другому. С обжигающим чувством вины, с холодным налетом стыда.

Со злостью и цеплянием за детали и нюансы. Прокручивающая и перекручивающая все. Перемалывающая все в труху. Разрушающая. Вырывающаяся. Бесконтрольная. Стихийная.

Обвиняющая и обвивающая, дыхание сковывающая.

Мой папа всегда говорит:

«Мужчины не плачут. Мужчины рыдают».

Я не знаю, что делают женщины.

Честно, не знаю. Я никогда об этом никого не спрашивала.

Я знаю, что горе застуживает. Как холодный азот по венам, охлаждает своим кипением жизнь. Останавливает кровь. Ты цепляешься за гнев. Скребешь когтями. Царапаешься, чтобы не свалиться туда полностью. Но силы на исходе. И когда они совсем иссякли — ты падаешь. Падаешь туда. В самую глубь себя. И этот момент свободного парения, отпускания себя, отпускания другого, отпускания всего — целителен сам по себе.

И там, на глубине, скорбь.

Скорбь — она для меня тихая. Спокойная. Молчаливая. Ненавязчивая. Не отвлекающая от сути.

Волнами омывающая, объятием окутывающая и одеялом укрывающая. От гнева холод по спине, а скорбь — она теплая. Глубокая. Приглашающая.

И если не оттолкнуть ее, если позволить ей случиться — там близость. И с тем, кого больше нет. И с тем, кто рядом, и с собой самим. Слиться с самим собой в своей скорби.

И со своими последними словами на прощание. Которое и не было прощанием. И со своими мечтами. И планами. И последним словом не в пустоту.

И ты смотришь на эти руины и начинаешь их любить.

Скорбишь и любишь.

Любишь и скорбишь.

Скорбь — это, пожалуй, самое интимное, что есть в жизни.

В радости все равны.

Радость хочется разделить. За радостью хочется наблюдать. К ней хочется быть сопричастным. Торжествовать ее вместе.

Скорбь — она у каждого своя. Есть обычаи и ритуалы. Есть традиции и обряды. Но нет правил, как кому скорбеть.

Скорбеть каждый учится один. Сам.

И не делится ни с кем.

Скорбь — она внутри.

Бездонная сила.

Утрата

Письмо — один из самых сильных по уровню эмоциональности текстов. Я люблю письма, потому что они лечат, дают возможность придать мыслям форму и облечь в слова то, что непостижимо для сознания и никогда не поместится ни в один рассказ. Письма дарят шанс попрощаться. Письма в терапии — это возможность для бессознательного через образы и метафоры высказать все, что неуловимо для взгляда. Здесь я поделюсь с вами своим письмом.

Слово «утрата» не умещается у меня в голове. Из-за вот этого ужасного корня «трат(а)» — ущерб, потеря.

И опять же, слово «корень» — быть выкорчеванным.

С корнем.

То есть довериться тебе, как земле, расти на солнце твоей улыбки, дышать воздухом твоих ветров, выстоять вместе бурю, ураган.

И потом тебя вырвали. Как будто бы и не было там ничего.

И останется только дырка от тебя и корней твоих.

Ни шелеста твоих волос-ветвей.

Ни запаха твоей кожи-коры.

Ни голоса-треска твоего ствола.

Кратер.

Котловина.

Трещина.

Впадина.

Воронка.

И выжженная земля вокруг.

Какой она еще может быть, если тебя там больше нет?

И я буду приходить к этой яме и реветь. Днями и ночами. Выть.

И скажет мне в один из дней таких добрая Фея:

«Я приду к тебе трижды, и единственное, что я скажу тебе, — это “Рой глубже”».

Фея уйдет. Я буду рыдать. Рыдать и рыть голыми руками землю.

От злости на тебя, что ушел. От ярости, что больше никогда не услышу твой смех. От ненависти и бессилия к этому миру.

Руки в кровь. Ногти содраны. Я буду плакать и рыть. Рыть землю.

И когда в безвыходности своей я буду сидеть глубоко внутри твоей ямы, Фея снова придет ко мне, как в бреду, как акустическая галлюцинация, произнесет: «Рой глубже».

И я еще злее стану. На весь мир. На себя. Что так много не успела тебе сказать. Что ты столько не увидел в моей жизни. Что мне не с кем разделить эту боль. Что я не смогу больше разделить с тобой себя. Мои чувства. Мысли. Настроения. Юмор. Глубину души моей.

Я буду рыть. Рыдать. И рыть. И никакая сила не остановит меня. Потому что назад мне уже не подняться.

Вверху я буду видеть звезды. Как смеют светить они, если мы не видим их вдвоем?

Вверху будет дуть ветер. Зачем он приходит, если не станет больше никогда подгонять нас в спину?

Вверху будет светить солнце. Зачем, если оно никогда не осветит наши улыбки и твои голубые глубокие глаза?

Я буду реветь. Выть. Страдать от боли. Обвинять себя, что доверилась тебе, что создала, поддавшись на уловку, отношения. Лучше бы все было иначе. Лучше бы тебя вообще не было, чем эта боль сейчас. Это твое адовое гробовое нестерпимое молчание в ответ.

Меня никому уже не найти. Я так глубоко. Но Фея придет снова. Уже в полуобмороке я услышу ее ядовитое последний раз произнесенное «Рой глубже».

Я потеряла счет дням. Я не знаю, какой год и месяц там, наверху. Я не хочу туда. А если и хочу, то не выберусь отсюда.

Даже себе уже невозможно признаться, как далеко я зашла в одиночестве своего горя.

Все слишком сложно и слишком глубоко.

Как раны на моих руках.

Как ссадины на моих локтях.

Как дрожащие обессиленные пальцы.

Я буду рыть. И выть. И ныть. И плакать. Оплакивать бесконечность потери моей утраты. Я утратила себя. Тебя. И нас. И никогда никто не сможет заменить тебя. Никто и никогда.

Потому что никогда и никого я не подпущу так близко, как тебя.

Я буду рыть. И реветь. И мои слезы будут капать и течь. Капать и течь.

И, совсем выбившись из сил, я сяду на дно. И увижу там маленькую лужу. Начну рыть ее — и она на глазах моих будет становиться все больше и больше. Глубже и глубже.

Это озеро моих слез о тебе.

Я раскопаю его. Я найду его бесконечные берега. И буду купаться в нем, омывая себя и свои раны.

Все. Это точка невозврата. Фея была права. Надо было рыть глубже. Здесь спасение.

И что теперь? Я сижу на берегу своего Озера Слез. Одна. И реву дальше.

Что теперь?

На берегу я вижу, как соль из моих слез превратилась в кристаллы. И я собираю их. Один за другим. Они большие. Скопились за годы. За время траура и горя. Моей скорби о тебе. За время отсутствия любви.

А ведь ты завещал мне: «Празднуй жизнь!»

Я собираю эти кристаллы. Ставлю их один на другой. И строю лестницу. Наверх. Туда. К небу.

И чем больше я плачу, тем больше кристаллов лежит на берегу.

Я бережно собираю их. И складываю один на другой.

Я строю лестницу.

И, оплакав горе свое, я вижу, что эта лестница снизу все больше погружается в Озеро Слез и все выше тянется вверх.

Я поднимаюсь по этой лестнице. Все выше.

И вот я наверху. Я хватаюсь уставшими руками за край твоего кратера.

Здравствуй, мир. Мир, который ты оставил мне в наследство.

Здравствуй, мир, прими мое Озеро Слез. Это мое. Только мое личное. Я не хочу ни с кем его делить. Я хочу иметь его для нас.

Я хочу приходить сюда и плакать, купаться голышом в воде, плавать на глубину, скакать по волнам, забегать в слезы и выходить в слезах счастья на берег, смотреть на закаты и восходы. Я хочу праздновать Жизнь.

Ты есть. Ты живешь в моем сознании. В каждом дыхании. Сквозь время и расстояние я чувствую твою непоколебимую любовь ко мне и мою любовь к тебе. У горя нет срока годности. Время не лечит. Лечит любовь, наполнившая мое Озеро Слез.

Я помню все. И знаю, как ценен для тебя каждый момент, проведенный вместе.

Я помню твою кожу. Твой запах. Твою улыбку. Я помню твой голос. И когда я ныряю в мое озеро, там, на глубине, я слышу твой голос. Я не спутаю его ни с чем.

У меня нет сомнений. Нет смятения. Нет второго дна. Все прозрачно и чисто. Кристально ясно. Как ты и я.

Спасибо, что ты есть.

Это горе — знать, что тебя больше нет, и дар — знать тебя.

Я буду приходить сюда. К нам. И рассказывать о тебе, о том, как я несу нас в мир. Как я держу себя.

Я люблю тебя. И моя любовь будет с тобой, она будет жить в нас, даже когда не станет меня.

Умереть

Иногда мы прощаемся не с другими. Мы прощаемся с одной из частей себя.

Мне приснилось сегодня, что я умерла.

А если быть точнее — сегодня во сне я умерла. И жизнь продолжилась без меня. Все осталось на своих местах. Дело моей жизни осталось жить. И команда. И ребенок. А меня больше не стало.

До меня долетело это воспоминание лишь в машине, когда я уже была на автобане. Я слушала книгу и вдруг почувствовала какой-то привкус, увидела неуловимые картинки и образы. Поставила книгу на паузу. Погрузилась в свои мысли. И ехала, вслушиваясь в тишину. Тишина не молчит.

Я умерла.

Какое освобождение.

Я покрутила этот образ в своем сознании и поняла лишь одно: умерла одна из частей меня.

И все вдруг встало на свои места. Я убрала ногу с педали газа, перестроилась в крайний правый ряд.

Всё.

Теперь я на своем месте.

Я наконец-то никуда не тороплюсь.

Наконец-то нет чувства, что я что-то упускаю или не успеваю.

Я иду по жизни своим расписанием.

В моей жизни настал покой. Я так его боялась. Я так боялась оседлости, что вот она настала. И я неожиданно для себя рада ей.

Я знаю, какая часть меня умерла этой ночью. И это так легко — отпустить ее. Ту меня, которая борется, сопротивляется, бежит.

Я приняла одно: я могу быть той, кто я есть.

И жить осталась та часть, которая умеет служить своему делу. И которая непоколебимо верит в психику человека. И умеет вести отношения.

Все остальное сдохло. Моя бабушка говорила: «Собака сдохла, а человек умер».

Нет, бабуль. Сдохнуть может и часть человека. Отмереть. Завять. Как хвост наш отвалился, так и отвалится что-то ненужное.

Дарвинизм в действии в масштабах моей вселенной. Естественный отбор — это не когда выживает сильнейший. Это когда умирает ненужное.

Задание для саморефлексии

С каким из внутренних «я» мне давно хочется попрощаться, но я упорно держусь за него?

Что внутри меня давно ждет высвобождения, чтобы жить в полную силу?

Что значит для меня «идти своим расписанием»?

С чем внутри меня, отжившим и отслужившим, мне уже удалось попрощаться?

Дальше — пустота

Одна моя пациентка проживала потерю отца. Отца, которого она любила, и отношения, которыми очень дорожила. Я помню, как написала ей письмо. Короткое, простое, но очень важное для нее в тот период, когда казалось, что опор больше нет.

Самое ужасное — это прощаться с родителями, когда мы их любим. Я знаю, через что ты сейчас проходишь. И верю в тебя.

Знаешь, те, кто не рубит свою непримиримость с родителями, — трусы. Потому что отпускать родителей с войной легче, отказаться в ненависти проще, сжечь в презрении слаще, отречься из мести приторнее.

А вот знать и любить этих людей, восхищаться ими, быть рядом часть их пути и быть соавтором их истории, принять их частью своего пути, видеть в них личностей (зрелые, сильные, смелые, фанатичные, добрые, независимые, ранимые, чуткие, с прошлым, с мечтами, со страхами), понимать их юмор, смеяться с ними — это величие.

Это любовь к родителям, когда они уже нам не родители, а близкие друзья.

Там дальше — пустота. Там ничего. Там бездна. Горькая.

Там молчание длиною в вечность. Бесконечность невозвратности.

Документируй. Записывай — голос, взгляд, молчание. Паузы в разговорах. Задумчивость. Улыбку. Фотографируй. Запечатлевай. Оставь себе эти моменты.

Они дадут тебе силу. Силу, когда все рухнет.

Они покажут тебе твою слабость. Слабость, когда сил ни на что больше нет, но надо идти дальше.

Они дадут тебе фундамент. Монументальность, которую ты будешь нести в себе в мир дальше. И делиться — эмоциями, чувствами, мыслями, историями.

Это как пазлы из тысячи частей. И ты можешь дополнить картинку. Завершить ее. Добавить туда эти два-три последних самых важных фрагмента, перед тем как картину зальют клеем и она навсегда станет статичной.

Отец — это часть тебя. И этого у тебя никто не отнимет. Он будет любить тебя всегда. И его любовь всегда будет оберегать тебя.

Ты можешь это преумножить. Перевести в вечность. Как вечный двигатель любви.

Задание для саморефлексии

Без корней нет крыльев. И если у вас есть (еще есть) возможность документировать свидетельства своей жизни, записывать вместе с детьми моменты, как бабушка учит печь торты, а дедушка объясняет, как играть в шахматы или на скрипке, — делайте это для себя и своих детей. Это огромный подарок себе, это огромный резервуар, который можно наполнить до краев. У вас и ваших детей есть право на корни и традиции. И это осознание «я знаю, откуда я родом» может быть колоссальным ресурсом для будущего.

Смерть

«Ирина, твой пациент умер», — услышала я первый раз несколько лет назад. И окаменела. Это самый большой страх психотерапевта. Об этом не говорят. Об этом не пишут. Это табу и реальность в одном. Мало кто приносит эту тему на супервизию.

Я знала, куда иду и куда веду других. В сентябре умерла от рака моя пациентка, проходившая групповую терапию. Я взяла ее в группу, несмотря на риски из-за онкологического диагноза, потому что шанс есть всегда. Даже если он один — я его использую.

Я

всегда

и

везде

использую

один,

последний

и

единственный

шанс.

Это осознанное решение, за которое я несу ответственность. Перед собой. И перед всеми участниками групповой терапии, которым через месяц после начала пришлось столкнуться с потерей.

Ушел один из нас и оставил кратер боли и эмоций. Иногда им нет слов.

В клинике, где я проработала долгие годы, есть семь вариантов окончания терапии.

1. Пациент закончил терапию планово.

2. Пациент закончил досрочно по обоюдному согласию с терапевтом.

3. Пациент бросил терапию.

4. Мы выписали пациента досрочно.

5. Пациента перевели в другую клинику для дальнейшего лечения других острых форм заболеваний.

6. Пациента перевели на профессиональную реабилитацию после планового окончания медицинской реабилитации.

7. Пациент умер.

Умер.

Его не стало.

А ты идешь в группу и говоришь об этом. И потом сидишь перед монитором и молча пишешь отчет на 12 страниц, который никто не будет читать. Отчет о лечении пациента, которого больше нет. Но написать ты должен. И у тебя на это сутки.

Никого не интересует твое эмоциональное состояние, и никого не интересует, что ты не находишь слов.

И ты выносишь это на супервизию. Ищешь причины. Ищешь свою вину. Прорабатываешь все это. Бесконечно. Много раз и множество часов.

Задерживаешь отчет на неделю. Две. Три. Месяц. Полтора месяца. Варишься в этом. Не спишь. Ищешь ответы. Подбираешь слова. Проходит время. Два месяца. Получаешь регулярно напоминания: «Госпожа Гиберманн, мы ждем отчет».

Потому что отчет — это счет. Все просто. Это система. Это работа. Это долг. За это ты получаешь деньги.

Это самые тяжелые отчеты. Самые сложно дающиеся 12 страниц текста. Когда ходишь курить после каждого абзаца и не находишь слов. Потому что не знаешь, что писать. Потому что нет нейтральной позиции. Ты не можешь описать формально. Опять идешь на супервизию. Опять по тому же кругу все обсуждаешь. Отчет готов. Ты отправляешь его главному врачу.

Эти отчеты — письма без ответа.

Сегодня все по-другому.

В моей реальности без клиники все иначе. Ушла та, кто был светом и теплом. Кто умел светить и сиять. Кто был маяком для многих.

Ушла та, чей уход не укладывается в голове — ни у меня, ни у тех, кто на группе.

И нет слов. И отчет писать не надо. А описать хочется. А слов нет.

Я узнала о ее уходе на группе. И с этим тоже надо уметь обходиться.

И говорили мы о формах проживания горя и утраты. И о страхах потерять меня. Мы говорили о страхе за себя. О страхе за детей. И страхе рожать детей, потому что не вынести, когда у ребенка диагноз, несовместимый с жизнью.

Смерть терапевта как восьмой вариант окончания терапии.

8. Терапевт умер.

Но со смертью терапевта терапия пациента не заканчивается. И страх потери терапевта — неважно, по какой причине, — это страх, который есть у всех пациентов. У всех, кто испытывает доверие и выстраивает отношения.

Но терапевт — это лишь символ. Символ того, что может не случиться.

Страшно не найти себя. Страшно найти себя и потерять. Страшно потерять время, страшно, что будет поздно найти себя. Что закончатся силы на поиски. Страшно, что, даже если и найдешь, уже собой не насладишься.

И я сталкиваюсь снова и снова с экзистенциальными темами: «Смыслы», «Страхи», «Одиночество», «Изоляция», «Смерть».

Я имела возможность попрощаться. И имела возможность понять, что все плохо.

Я не знаю ни одного человека, кто вышел из хосписа на своих двоих. И ни одного в хосписе, кому врачи сказали бы: «Мы ошиблись с диагнозом, вы можете идти домой».

Хоспис — это конечная станция. Это депо. Всё. Потом больше ничего нет. Битва закончилась. Иногда даже не начавшись.

Пациент умер. А ты был свидетелем и соавтором изменений. И ты идешь в группу. Сталкиваешься, встречаешься с участниками. А там проекции, молчание.

Траур, страх, беспомощность, чувство собственной недееспособности, потребность и нуждаемость, ранимость и уязвимость в высшей точке.

Задание для саморефлексии

Когда вы в первый раз столкнулись со смертью?

Какие ритуалы прощания вы знаете?

С кем вы не успели попрощаться?

Кому вы хотите написать письмо, чтобы начать, продолжить, завершить свое прощание?

Когда вы напишете это письмо?

Когда напишете письмо, попросите близкого человека прочесть вам его вслух. Вам будет очень важно услышать ваши мысли, произнесенные не вашим голосом. Услышать и оплакать.

Свидание со смертью

Мне кажется, если так назвать книгу, ее никто не купит и не захочет прочесть. А если и захочет, то лишь потому, что подумает, что это триллер или детектив про кровавое убийство и таинственное расследование с разными неожиданными поворотами сюжета.

Люди бегут от смерти и боятся смотреть ей в глаза, избегают эмоций, связанных с потерями, и хотят побыстрее избавиться от парализующей скорби.

Моя мама умерла. И я скорблю.

Скорбь для меня не имеет срока годности. Она не становится ни легче переносимой, ни невыносимо тяжелой. Она просто есть, плетет свой узор и играет свою музыку.

Скорбь для меня — это когда трава больше не зеленая и небо не голубое.

А потом есть часы и дни, когда я ощущаю всем сердцем любовь и праздную жизнь. Живу.

Самое ужасное в потере одного из родителей — то, что через это придется пройти еще раз.

И я медленно привыкаю к прошедшей форме глагола, когда говорю: «Моя мама врач. Была».

Я из семьи врачей в третьем поколении. Врач для меня — это что-то вечное. Как то солнце, что на моих детских фото с отпуска с родителями, и то, что светит мне сегодня, когда я еду на машине. Оно одно и то же и тогда, и сейчас.

Как и врач. О враче нельзя сказать «был». Врач «есть». И продолжает жить в спасенных и подаренных жизнях.

На свидание со смертью мне пришлось пойти и второй, и третий раз. И ходить снова и снова.

Можно сказать, что у меня со смертью отношения. А у смерти — со мной.

День смерти мамы.

День ее похорон.

Мой первый день рождения без мамы.

И каждый месяц 16-го числа.

И горящая масляная свечка вечером, когда я выключаю свет на террасе и вижу этот красный огонек в темноте.

Смерть мамы подняла очень много чувств. Разных. Более или менее интенсивных. И самое главное из них — благодарность.

Благодарность себе за все, что я уже сделала для себя. За то, как качественно позаботилась о себе и об отношениях с родителями. За все те годы, что я вложила в отношения и инвестировала в себя.

С уверенностью могу сказать: я рекомендую всем моим пациентам разрешить себе разрешить отношения с родителями до их смерти.

Если вы этого не сделали, не внесли в отношения ясность, то вас ждет самый большой ужас всей вашей жизни: со смертью родителя умрет ваш внутренний ребенок, заветной мечтой которого было иметь настоящих родителей.

И истошный плач этого ребенка, тоскующего по своим идеальным родителям — по той самой маме, по тому самому папе, — ничем не унять.

Смерть реального родителя при условии невыровненных отношений с ним означает смерть своего внутреннего ребенка, надеющегося когда-то получить то, о чем он мечтает.

И идеализация идеальных родителей, и обесценивание реальных ведут лишь к тому, что вы годами будете царапаться об идеальный образ себя, так никогда его и не достигнув.

Если я могу дать из своего опыта рекомендацию, то одну-единственную: позвольте себе стать настоящим с вашими настоящими родителями в вашей настоящей семье. Это лучшее, что вы можете сделать для себя, своего настоящего и будущего.

Расставание и прощание

Жизнь — сложная и интересная штука. Несколько дней назад я разбирала вещи и прощалась. Я начала вечером и закончила в слезах в пять утра в подвале.

Я заглянула в каждый пакет и каждую коробку для переезда. Целая эпоха моей жизни лежит в подвале.

Я рассталась — с клиникой, партнерами, коллегами, друзьями. И все хранила эти воспоминания. Мне казалось, что я когда-нибудь захочу к этому вернуться.

Я рассталась. Но не попрощалась.

И это оттянутое прощание было записано в план на август. На мой отпуск.

Я знаю, сколько всего сделала для себя за четыре недели отдыха. Сколько отпустила, впустила, отсортировала. Но это я оставила на десерт.

В начале сентября был хаос. Два новых пациента начали у меня терапию. Полным ходом шла групповая психотерапия. Вернулись пациенты с новыми темами, это кайф и абсолютная концентрация. И я люблю, обожаю свою работу.

Но где-то маячило это чувство, этот голос из подвала: «Ирина, я жду тебя. Ты готова?»

Да. Готова.

В день максимального стресса между двумя пациентами у меня был перерыв в тридцать минут. И я набрала тот самый заветный номер телефона — компании, которая должна была забрать все, что я хранила. Я договорилась о дате, когда это должно было произойти.

Когда положила трубку, в голове звучало лишь одно: «Тебе мало стресса — вот тебе еще одно задание с очень жестким дедлайном».

Оглядываюсь. Работы много. Мега. Сверх. Открываю календарь в телефоне. Времени нет.

Ночь.

Ночь — мое время наводить порядок в жизни. Поработала с пациентами, пообщалась с ребенком. Попросила помочь мне вынести один из шкафов. Включила музыку в наушниках и — начала работать. Работать над собой. Это моя самая тяжелая и неоплачиваемая работа. Самая наполненная смыслом.

Понимая, что реально вынести все на улицу завтра времени просто не будет, я не ставлю себе временных границ и начинаю разбор.

Как только я вынесла все из дома на улицу, принялась за подвал. Спустилась туда и начала сортировать. Детские вещи. Мои книги. Свадебные туфли. Фотоальбомы со школьного выпускного. Подарки от пациентов. Коньки. Санки. Ролики. Защитный шлем для велика. Шлем ребенка для роликов. Старая столешница. Полки от шкафов. Деревянный обрезок рабочей поверхности кухни. Мои старые шмотки. Учебники, тетради с первого класса. Туристический коврик. Вещи из бабушкиной квартиры. Моя обувь.

Я смотрю на это как на артефакты.

Кто тот человек, что жил с этим, носил эти вещи, дорожил этими воспоминаниями? Кто он?

Сижу. Сортирую. Рассматриваю. Вглядываюсь внутрь каждой коробки. Мне ничего не хочется прихватить с собой. Мне не хочется что-либо оставить.

Сижу на картоне. Ищу номер телефона — «расчистка подвалов». Нахожу одну компанию, работающую круглосуточно. А кому-то ведь, как и мне, есть что вычистить из жизни в 04:38. Звоню. Не отвечают. Пишу в WhatsApp. Готовы приехать хоть сейчас. Я отвечаю, что подумаю…

…Готова ли я сейчас со всем этим хламом попрощаться махом?

В пять я отношу все снова в подвал, проведя полную и абсолютную ревизию всего, от чего готова избавиться. Ухожу спать.

Утром нахожу другую компанию. За скромные деньги они делают людей, готовых попрощаться со своим прошлым, счастливыми. Я назначаю с ними встречу. Они приедут и заберут все. Абсолютно все.

Я делюсь этим не потому, что мне важно рассказать про подвал, а потому, что у каждого из нас есть свой подвал и свой чердак. И вещи, идеи, события, память, воспоминания, которые хранятся в нас и крадут у нас силы и время. Энергию и ресурсы.

Я была выжата и истощена. Не от сложной рабочей недели. Она, с таким количеством пациентов и десятью часами групповой терапии, не была для меня чем-то новым и непривычным — это то, что я умею делать и делаю каждый день.

Она прошла под лозунгом прощания. Я умею расставаться. И в этом году я начала прощаться. Это сложно. Эмоционально очень тяжело.

Когда вы отпускаете свои темы, прорабатываете их, следите, чтобы вы их не просто подсветили или обозначили.

Удостоверьтесь, что вы расстались.

Проверьте, что вы попрощались.

Невозможно впустить в жизнь новое, не проведя ревизию прошлого. Недостаточно объема ущерба — важно очистить и очиститься.

Это силы. Это время. Это деньги. И это ресурсы. Но оно стоит того. Однозначно.

Я сижу где-то в Амстердаме в порту. Пью апероль и смотрю вдаль. Смотреть вдаль я могу лишь потому, что мне нет необходимости смотреть под ноги. Быть осторожной. Чтобы не запнуться и не оступиться. Чтобы не искать более короткий путь через баррикады моих мумий из прошлого.

Я самый счастливый человек на планете. А может быть, самый счастливый — это вы, тот, кто читает сейчас этот текст. У каждого свое счастье. Мое вот сейчас в том, что я научилась прощаться.

Глава одиннадцатая. Правила игры

В последней главе речь пойдет о наших изменениях — видимых для всех и недоступных чужому взору. Мы меняем других, меняемся сами, жизнь создает нам условия для перемен. Принимаем мы это или нет — стремление психики к росту было и останется всегда. И чем более осознанно мы обходимся с этим естественным процессом нашей жизни, тем легче нам принять те начала в себе, которые выдвигаются на передний план, когда мы достигаем определенной зрелости.

Вторая половина жизни

Когда мы достигаем кризиса среднего возраста, проходим его, входим в кризис ценностей и идем дальше, то неизбежно сталкиваемся с вопросами второй половины жизни. Времени, когда правила игры задаем мы сами, когда на игровом поле мы не только двигаем фигуры и не только знаем, как они умеют ходить, но и достигаем такого уровня внутренней свободы и зрелости, когда никому ничего объяснять уже не надо. В этом нет внутренней необходимости, потому что мы уже отказались от стереотипов, клише и социального корсета. Именно на этом этапе мы перешли из статуса взрослого человека в статус личности.

Приведу небольшой список таких правил игры, сформулированных мною в большей мере для женщин. Название условное, потому что эти правила не догма, не постулат, — скорее они дают ориентиры, показывают, как может быть.

1. Я личность, принимающая решения. Другие имеют право видеть в этом агрессию, и это их право — чувствовать себя жертвой. На моей способности принимать решения поведение других не сказывается никак и не меняет ровным счетом ничего.

2. Я женщина. И мое «нет» означает нет. «Нет» — это не приглашение к дискуссии. Это решение, которое я декларирую внутри и которому достаточно моего личного валидирования. Вопрос, почему женщине так сложно произнести в мир «нет», для меня закрыт.

3. Я не обязана никому объяснять свои решения. Тем более ждать понимания. Тем более жалеть и щадить, если эти решения неспособны принять.

4. Лет двадцать назад мне льстило, что мужчины воевали за меня, как за трофей. Сейчас я выбираю и завоевываю в мире все, что мне угодно. В том числе и мужчин. Я пережила мегатрансформацию внутри себя, изменившую меня в корне.

5. Я знаю свои власть и силу без прикрас и жеманства. И чем старше я становлюсь, тем больше у меня опыта и магнетизма.

6. Скромность не украшает — украшает осознанность.

7. Забота о себе не равна заботе о других за свой счет. Это жизнь. И тут каждый за себя.

8. Я полагаюсь на свою интуицию. Даже когда страшно. Иду туда, где страх. Это мой компас. И север на компасе не может быть четыре раза.

9. Я имею право врать, когда мне это нужно. Шах и мат моей внутренней непримиримости. Я так долго это в себе отрицала. Но к чему эта двуличность, если я умело использую ложь во благо уже давно? Главное — не врать себе.

10. Личности вокруг меня открываются мне новыми гранями, перспективами и глубиной. И это не они кардинально изменились. Это я сняла очки, ограничивающие мое видение. У меня изменилось отношение к границам.

11. Самая главная ценность в жизни — отношения. Это единственное, что доставляет мне удовольствие и счастье. Дружба, близость, разговоры, совместные переживания и эмоции — вот куда я вкладываю и инвестирую.

12. Игры и манипуляции с деньгами я никогда не воспринимала всерьез. Для меня деньги любят чистоту и частоту. И это главный принцип в бизнесе.

13. Женская дружба — самое сильное и откровенное переживание, которое мне посчастливилось открыть в этом мире. Женская солидарность и опыт сестринства возносят и заземляют.

14. Для новых идей мне нужен покой разума и духа. В этом состоянии в диалоге с собой идеи рождаются сами. И мир их ждет. Моя задача — заботиться о фазах расслабления и пространстве для единения с собой.

15. Пустота меня больше не пугает. Пустота не равно быть пустышкой. Пустота манит своим движением. Как тишина не молчит, а дает ответы, так и пустота не поглощает, а наполняет.

16. Нельзя купить чужую терапию. Мою тоже. Мой путь — это только ролевая модель. Ответы каждый будет находить лишь на те вопросы, до которых он дошел сам.

17. На этапе «больше не нужно бороться за выживание» у меня враз рухнули все старые схемы и убеждения о себе и мире. Что может предложить мне мужчина, если у меня все есть? Себя. А это уже много. Это есть не у всех.

18. В какой-то момент наступает материальное пресыщение — когда можешь купить все, больше ничего не радует. Я инвестирую вдолгую, тщательно продумывая каждый шаг. Никаких импульсивности и спонтанности. Но я позволяю себе и безрассудные поступки. Слишком много разума и осознанности тоже вредит. Важен баланс.

19. Новые места, страны и города мне необходимы лишь для смены фокуса внимания и впечатлений. Из впечатлений рождаются идеи. Идеи приносят деньги.

20. Я не знаю, где я буду через два года, но знаю, где буду через пятнадцать. Это куда интереснее.

21. Проработка прошлого открыла во мне те ресурсы, которые были заложены природой. Дальше — просто брать и делать.

22. Я все также считаю свою миссию эмоциональным, ментальным и интеллектуальным вызовом. Но принимаю не каждое приглашение, которое встречается на моем пути. Я стала очень разборчива и избирательна.

23. Контакт со мной сделался еще сложнее для тех, кто далеко, и еще проще для тех, кто близко. Это дарвинизм. И глупо это отрицать. Этим можно пользоваться.

24. Самые главные качества моего характера — смелость и самодисциплина. На них я раскрутила планету в своем темпе и создала пару галактик.

25. За одну жизнь можно прожить несколько. Можно менять внешность, страны, мужей, фамилии и работу. И у этого нет конца.

26. Я умею заземляться и возноситься без потери контроля. Я умею терять контроль, когда хочу. Это про свободу.

27. Когда мне нечего больше будет сказать, я замолчу. Пока мне есть что сказать. И пока мне в кайф делиться этим.

28. Хорошие проводники стоят хороших денег. Расти и развиваться стоит хотя бы для того, чтобы выставлять высокие гонорары.

Задание для саморефлексии

Мои правила второй половины жизни: …

Пациент всегда врет

Категорично. По этой причине обсуждала это исследование недавно на супервизии.

То, что пациент регулярно приносит психотерапевту пищу для размышлений, я знаю давно. Сопротивление, смятение — это все давно прошли. И то, что врет. Всегда.

Тут взрывается мой внутренний голос: «Мне — и врет?»

Выдохнула.

Вспомнила себя в кресле напротив.

Я часто недоговаривала. Выдавала желаемое за действительное. Говорила отрывками. Уводила от темы. Пару раз откровенно врала.

Но врать в психотерапии — это другое. Это значит открыться, это неосознанно хотеть или приврать о том, как «все было плохо и ужасно и как я еле выжил». Или как все было очень хорошо, несмотря на весь хаос, который творился вокруг.

Это не пациент врет. Психика защищает то, что есть, малейшую веру в то, что его существование не было под угрозой со стороны отца и матери, что он сумел выжить.

Когда уже все сказано

Вопросы. Ответы. Новые вопросы. Я часто преломляю чью-то реальность. Хотя буду честна сама с собой: реальности нет. Есть проекция. И я часто отражаю. Иногда мне удается отразить, изменив один лишь параметр. И всё. И я соавтор. Я еще не так часто автор. Хочется чаще пытаться, пробовать, хотя бы вслепую. Удается все лучше, если фиксирую свое внимание именно на этом. Но тогда другие факторы ускользают из виду. Быть автором своей жизни интересно, особенно если осознанно. Но как можно осознать изменения в жизни? Никак. Я просто что-то меняю. Отразили меня. И ситуация бумерангом возвращается ко мне годы спустя. Я отразила. Преломила через себя и добавила новый виток. И всё. Судьба человека изменилась. Даже если он не понял этого. Он не понял, а я из шаблона вышла. Вернусь в него с другими параметрами. Там один критерий изменил — и тысячи новых открылись. Всё, новая галактика.

А если не преломила? Если не пропустила через себя, если оставила как есть, поменявшись ролями? Всё. Отрабатывай по новой. Пока не поймешь, не изменишь. Пока не хватит смелости или ума выйти из игры.

А еще интереснее запускать свои игры, со своими правилами. Тогда я творец. Не автор, не соавтор. Творец. Иногда даже творец творца. Вот где можно разгуляться. И ведь для этого надо было созреть. Осознать. Понять. Принять.

Всё пустые слова.

Главное — действие. Взаимодействие. Как глагол. Как поток. Как прорва. Как разрыв шаблона. А жизнь дает всё новые задачи. Говорит: «На, бери, рви, меняй, делай, действуй».

И ведь не всегда еще получается распознать, какой шаблон в сотый раз приходит, какой уже пришел измененным, когда после моего преломления его кто-то изменил своим почерком и таким красивым вернул мне. Красивым? Да. Красивым!

Даже если это дилемма не одной жизни.

Когда уже все сказано, написано, прочитано, можно вернуться в начало книги. Туда, где мы ставили цели и отвечали на вопросы. Зачем я хочу прочесть эту книгу? Что я хочу узнать о себе? Чего боюсь? К чему стремлюсь? И ответить на один-единственный вопрос: кому я готов рассказать о том, что написано на дне? Там, куда мы приглашаем других, где мы опасаемся, что эти другие нас, других, изменившихся, новых, незнакомых, не примут, отвергнут. А может быть, именно это будет шансом для отношений? Может быть, именно это станет мостиком для новых возможностей и встреч? Встретиться с собой, чтобы было куда приглашать других. В свою глубину.

На последней рубашке нет карманов

Нецепляние за символы. Отсутствие пустоты. Нет ничего, что хотелось бы прихватить с собой на память. Быть выкорчеванным. Пустить корни. Прорасти. Начать нести плоды. И опять пойти на выкорчевывание самого себя. Наша история как библиотека.

Книги. Главы. Страницы. Абзацы. Дописанные и невырванные листы. Есть чистые. Есть перечеркнутые кровью, где чернила расплывчатые, они завораживают. Где-то карандашом на скорую руку набросок, где-то заметка на полях.

Важно. Срочно. Любя. Чтобы не забыть. Чтобы рассказать. Чтобы помнить. Нюансы. Ценное. Оригинальное. Чушь. Чудо. Ерунда. Обиды. Боль. Вина. Вино разлитое, шоколад и рыба красная копченая, на бумаге отпечаток той нашей реальности оставившие.

Победы. Поражения. Ненависть. Несправедливость. Непримиримость. Номера телефонов, которые боялись забыть, боялись позвонить, эсэмэски в сто шестьдесят символов ночами на них слали. На хер слали. Прощали. Предавали. Изменяли. Изменялись. Позволяли обстоятельствам себя менять. Отмывались от грязи. Презирали. Горевали. Скорбели. Чувство вины и греховность в нас. Грех как промах.

Молитвы заучивали, сами придумывали. Клятвы давали, клыками в правду вгрызались. Грызлись, как звери, за статус, за честь, за гордыню.

Адреса, куда спешили, где ненароком что-то забывали, чтобы вернуться. Территорию помечали, заметки ставили на дверных косяках и под кожу вбивали. Убивали в себе человека. И личность искали. Через индивидуальность к природе своей истинной шли.

Нагота как свобода. И манит, и отталкивает. Зовет. Зов. Вызов. Выбор. Тон. Звук. Намек. Знаки считывали. На своих языках, на языках предков и племени рода своего, на языках врагов наших, на языках галактики.

Еще есть атмосферное давление, и законы гравитации вот-вот перестанут действовать. Сбрасываю груз смело. Без сожаления и боли. Лечу. Разрываю пустоту. Дыры в воздухе разглядываю. Хорошо так. А во мне история, биография моя ценная, цельная, листочек за листочком почерком моим неразборчивым написанная. И по полочкам книжным аккуратно расставленная. Переплеты разные.

Любимые — все истрепанные, до дыр зачитанные, вслух и наизусть цитируемые.

Нелюбимые книги как опыт неприятный, но ценный стоят, глянцем поблескивают, редко использовала, пролистаю их, почитаю, хорошо ведь знать, откуда ты и куда идешь. И зачем тебе именно в эту эпоху в этой семье с этой историей и происхождением родиться надо было. От быть или казаться — к быть и стать.

С уважением к вам и вашим семьям, Ирина Гиберманн

Об авторе

Ирина Гиберманн — психолог, психотерапевт, супервизор и коуч. Получив в Германии академическое образование по психологии и психотерапии, более десяти лет работала в клинике по лечению психосоматических расстройств и зависимостей. С 2013 года ведет частную практику и консультирует клиентов по всему миру. В репертуаре техник и методов использует когнитивно-поведенческую психотерапию, схема-терапию, психодинамику и психоанализ.

МИФ Психология

Все книги по психологии на одной странице: mif.to/psychology

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/psysubscribe

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Ответственный редактор Татьяна Рапопорт

Литературный редактор Юлия Раутборт

Арт-директор Алексей Богомолов

Корректоры Анна Быкова, Евлалия Мазаник

В оформлении книги использованы изображения по лицензии Shutterstock

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2023

Примечания

1

Супервизия — профессиональная поддержка опытного специалиста при работе терапевта с пациентом. Здесь и далее прим. автора, если не указано иное.

2

В основе упражнения лежат техники мотивационного ведения разговора из книги: Personal Values: Card Sort / W. R. Miller, J. C’de Baca, D. B. Matthews, P. L. Wilbourne. University of New Mexico, 2001. Пер. И. Гиберманн.

3

Когда у родителя и ребенка одинаковый пол.

4

Здесь я говорю с позиции матери дочери.

5

Аутоэротика — это когда человек себя любит и принимает.

6

Дискретность — тактичность, сдержанность в обращении с личными данными — как своими, так и других людей.

Content

Ирина Гиберманн
Живу как хочу. Принять прошлое и обрести себя в настоящем

Информация от издательства

Концовка

Рукопожатие

Глава первая. Когнитивный и эмоциональный ландшафт

Глава вторая. Смелость нырнуть в глубину себя

Глава третья. Идентичность

Глава четвертая. Личность и роли

Глава пятая. Семья и родительство

Глава шестая. Отношения с собой и другими

Глава седьмая. Культура и натура

Глава восьмая. Взрастить внутреннего взрослого

Глава девятая. Препятствия на пути к успеху

Глава десятая. Утрата, скорбь и горе

Глава одиннадцатая. Правила игры

Об авторе

МИФ Психология

Над книгой работали

Примечания