Картер Браун

Начни все сначала, Сэм

Глава 1

Представшая передо мной высокая молодая женщина в первый момент показалась мне наголо обритой. Я недоверчиво сморгнул, но со второго взгляда узрел очень светлые, коротко остриженные волосы, плотно прилегающие к голове. Однако, несмотря на странную прическу, она вовсе не выглядела мужеподобной. Огромные голубые глаза, прямой короткий носик и маленький рот со своевольно вздернутой верхней губкой придавали лицу незнакомки чертовски вызывающий вид. На ней были тонкий белый топ, плотно облегающий высокую грудь, и такие узкие брюки из мягкой белой шерсти, что, пока женщина уверенно вышагивала к креслу в гостиной, я весь ушел в решение вопроса, сможет ли она в него опуститься. Между тем для нее это не оказалось головоломным трюком, — посетительница удобно развалилась в кресле, словно хозяйка дома, хотя в дверь его впервые позвонила всего несколько минут назад.

— Вы — Холман, — заявила она. — Рик Холман. «Профессионализм и конфиденциальность гарантируются», не так ли? Если нужно спрятать концы в воду, можете сделать это так, что комар носа не подточит. И, наоборот, если кого-нибудь надо вывести на чистую воду, не успокоитесь, пока не докопаетесь до истины.

— Еще сдаю в аренду акул, — добавил я, ошеломленный ее натиском, — и устраиваю ночные оргии для невинных девушек.

Она никак не отреагировала.

— Меня зовут Трейси Саймон, и мне нужна такая темная лошадка, как вы.

— Одну минуту, мисс. Имейте в виду, я не убиваю людей, даже за деньги. Даже за очень большие деньги.

Смерив меня высокомерным взглядом, Трейси Саймон запустила руку в толстую записную книжку и выудила оттуда чек.

— Банковский чек на пять тысяч долларов, — проговорила веско. — Как только вы его примете, полагаю, все сказанное между нами останется строго конфиденциальным.

— Совершенно верно, — подтвердил я и осторожно извлек чек из ее пальцев.

— Есть еще что-нибудь, чем вы не занимаетесь? — с легким презрением поинтересовалась мисс Саймон.

— Ничего такого, чтобы вот так сразу мог припомнить, — успокоил я ее. — Какие именно услуги вам потребуются?

— Саманта Дейн, — медленно проговорила она. — Говорит вам что-нибудь это имя?

Я помнил Саманту Дейн, настоящую секс-бомбу, с оглушительным успехом вспыхнувшую на большом экране в семидесятых годах. Затем она снялась еще в семи или восьми картинах, каждая из которых неизменно попадала в «яблочко», принося бешеные кассовые сборы. Женщины не пропускали ни одного фильма с ее участием в тайной надежде увидеть своими глазами, что кинозвезда ужас как растолстела. Мужчин же неотвратимо, словно кроликов под взглядом удава, влекло стремление вновь насытиться лицезрением пышных форм ее тела, когда оно, плавно изгибаясь, двигалось на экране, еще раз услышать ее страстный, с легкой хрипотцой голос и низкий вибрирующий смех, от которого внизу живота сами собой возникали сладостные спазмы. Потом она вдруг заболела. Газеты сообщали о ее болезни смутными намеками, не посвящая в подробности. Постепенно имя Саманты Дейн упоминалось все реже и реже. Она не умерла — о ней просто забыли.

— Одна из тех, про которых кинозрители любят спрашивать, что с ней случилось? — полюбопытствовал я. — Она что, закончила писать мемуары и хочет, чтобы я проверил, насколько ее циничные измышления соответствуют действительности?

Трейси Саймон негодующе вскинула голову:

— Мемуары?! Черт побери, Сэм сейчас всего тридцать пять!

— Стало быть, в самом соку, — заметил я. — Значит, жива и здорова?

— У нее все хорошо.

— Тогда почему же больше не снимается?

— Сами скоро поймете. По тому, Холман, как вы быстро сцапали чек, я понимаю, что сейчас у вас есть время, чтобы сразу же взяться за работу?

— Именно так.

— Сэм хочет вас видеть. Мы остановились в «Ранчеро». Знаете, где это?

Похоже, вопрос был задан с намерением меня уязвить. «Ранчеро» — один из двух-трех старейших отелей, чудом сохранившихся с тех времен, когда Голливуд еще был Голливудом. Это невообразимое здание, с окнами, закрытыми жалюзи, причудливыми балюстрадами балконов и беспорядочно разбросанными в громадной у гробе роскошными апартаментами, нелепо торчало на вершине холма, откуда со смехотворной надменностью взирало на распростершийся внизу Лoc-Анджелес. Сейчас его содержал какой-то ненормальный, создавший себе отборную клиентуру благодаря тому, что гарантировал своим постояльцам абсолютную конфиденциальность и полную свободу действий, пока те платили немалые денежки и беспрекословно возмещали нанесенный ими ущерб.

— Она живет там под собственным именем? — осведомился я.

Трейси отрицательно покачала головой:

— Номер оформлен на мое имя. Сэм считается моей компаньонкой, которая очень кстати мне подвернулась, чтобы не одной платить за номер. Наверняка многие думают, что мы лесбиянки, впрочем, не важно, лишь бы эти олухи не прознали, кто такая Сэм в действительности.

— Тогда идем. Вы на машине?

Она снова покачала головой:

— Нет, взяла такси у отеля. Можем вернуться на вашем автомобиле.

Через двадцать минут мы медленно ползли на старинном, угрожающе поскрипывающем лифте на пятый этаж, затем прошли по коридору к их номеру.

Трейси Саймон пропустила меня вперед, и некоторое время перед моими глазами плавали фантастические разноцветные пятна от неожиданного перехода после яркого солнечного света улицы в сумрак громадной гостиной с опущенными жалюзи.

— Подождите здесь, а я скажу Сэм, что мы пришли, — услышал я голос Трейси. — Выпейте что-нибудь, если хотите. Бар вон в том углу.

И она исчезла в другой комнате. Я проморгался и прямехонько направился к бару, где налил себе виски с тоником. Льда не было, холодильник тоже отсутствовал, и я вспомнил, что в «Ранчеро» особо не увлекались техническими изобретениями века. Думаю, если бы попросил, то с неохотой, но лед все же принесли бы, однако я не был полностью уверен, что в этом допотопном отеле уже известно об изобретении телефона.

Через несколько секунд в гостиной появилась Трейси с какой-то женщиной. Я помнил Саманту Дейн по широкоэкранным фильмам. Стройная красотка с пышными формами, роскошной гривой блестящих черных волос, сияющими черными глазами и соблазнительной улыбкой на полных губах. Обычно ткань блузок натягивалась на ее высокой полной груди, а округлые гибкие бедра плавно покачивались при ходьбе. Я подумал, что просто невозможно, чтобы эта женщина рядом с Трейси Саймон оказалась Самантой Дейн.

Ее короткие черные волосы были зачесаны назад. Над запавшими щеками выпирали огромные темные очки, совершенно скрывающие глаза. Под белой рубашкой, надетой на худенькое тело, едва выступали холмики грудей. Бедра в узких голубых джинсах выглядели стройными, но никак не пышными. Эта довольно приятная особа лет тридцати с лишним, похоже, перенесла сокрушительную диету и теперь страдала жестокой анорексией[1]. Черт побери, кто же эта женщина?

— Мистер Холман, — сказала она. — Я очень рада, что вы согласились помочь нам.

Голос, несомненно, принадлежал Саманте Дейн. С низкими модуляциями, страстный и волнующий. Проклятие, через что ей пришлось пройти, если ее внешность изменилась до неузнаваемости?

Ничего не оставалось, как сообщить:

— Я ваш поклонник, мисс Дейн. Так же, как и двадцать миллионов других парней.

Она засмеялась, и от этих низких вибрирующих звуков у меня перехватило дыхание.

— Приятно слышать, мистер Холман. И, пожалуйста, зовите меня Сэм. А вы — Рик, правильно?

Она сделала несколько шагов вперед и на секунду задержала руку на спинке стула, прежде чем сесть.

— Пожалуй, я пока приму душ, — заявила Трейси Саймон. — Хочешь что-нибудь выпить, Сэм?

— Неплохо бы бакарди с колой. А как насчет Рика?

— Он уже воспользовался моим предложением и сам себя обслужил, — сухо пояснила Трейси. — Но наверняка, как всегда, нет проклятого льда.

Сэм махнула рукой:

— Не важно!

Высокая блондинка подошла к бару, приготовила напиток и вернулась с бокалом, который вложила в протянутую рук Саманты.

— Позови меня, если чего-нибудь понадобится. Хорошо?

— Конечно, — кивнула бывшая кинозвезда, поднимая бокал. — А теперь попробуем заглянуть вам под юбку, как любил говорить один мой приятель-шотландец. Он всегда норовил заглянуть под мою юбку, потому что я придерживалась старого доброго обычая ничего не носить под платьем.

— Могу себе представить, что он чувствовал, — в тон ей произнес я.

— Его любопытство можно было понять… в то время, — признала она. — Но все прошло, теперь я просто тощая старая карга. А в те годы была в самом расцвете…

Мне нечего было на это сказать, поэтому я молча отхлебнул теплое виски с тоником. Хотя мои глаза уже присмотрелись, сумрак в комнате нисколько не рассеялся. Или, может, просто так казалось?

— Летом семьдесят шестого года, — помолчав, медленно заговорила Сэм, — вот когда это случилось. Я была тогда в очень плохой форме. Часто принимала то успокоительные, то возбуждающие таблетки, слишком много пила, курила тоже чертовски много, да еще время от времени баловалась кокаином. Только вспоминала, что нужно поесть, а самого голода абсолютно не испытывала. — Она рассмеялась. — Честное слово, превратилась в круглую идиотку! Должна была сниматься в одной картине, но из этого ничего не вышло. То опаздывала на съемки, то вовсе не появлялась. В конце концов продюсеры потеряли терпение. Решили обойтись без меня и стали снимать эту проклятую картину заново с Деллой Август. Я на них не обижалась, ведь они были правь;. И тогда мой агент Дон Блейк заявил, что у меня осталась последняя возможность привести себя в порядок — предпринять длительное морское путешествие. Я только расхохоталась, но потом поняла, что он говорил серьезно. В общем, последовала его совету — отправилась в морской круиз. Тогда-то все и стряслось…

— Когда вы потеряли зрение?

— Вы заметили? — Саманта усмехнулась. — Наверное, когда я попросила Трейси дать вам выпить, а у вас в руках уже был стакан?

— Извините, — смущенно пробормотал я.

Она сделала глоток.

— Это была частная яхта, принадлежащая Морису Дарраху. Вы его знаете?

— Имя вроде знакомое. Кажется, мешок с деньгами?

— Думаю, ему принадлежит целая империя, — уточнила Сэм. — Он промышленный магнат. Тратит чертову уйму денег, чтобы его имя не трепали в газетах, ну да он всегда получает то, чего желает. В то лето захотел добиться меня, но я тогда об этом не знала.

Дон Блейк отправился вместе со мной. Эта поездка должна была восстановить мое здоровье, а заодно и мою ценность как основного реквизита фильма, от которой он имел свои пятнадцать процентов. На яхте были и другие гости. Наверное, мне надо рассказать о них… Начну с Крейга Мартина…

— Это тот парень, который хотел стать кинозвездой, только у него все как-то не получалось? — вспомнил я. — Сейчас на главных ролях в телефильмах?

Саманта кивнула:

— Думаю, в то путешествие его взяли на роль самца для Карен Морган. Тогда она была любовницей Дарраха, но стала ему надоедать. Видимо, ему был нужен хоть кто-нибудь, чтобы занять ее, пока сам он волочился за мной. Еще там был Нейл Фрай[2]. Смешная фамилия, конечно, особенно для нашей компании, чего никак не скажешь о нем самом. Его побаивались все, даже Морис Даррах. На щеке у него был такой глубокий шрам, который делал его похожим на отъявленного злодея из фильмов про пиратов. И наконец, Тереза Клан…

— Гадалка?

Сэм засмеялась:

— Ей бы не понравилось такое название. Она — великий мистик, настоящее чудо наших дней! Безошибочно предсказала три убийства и дату окончания войны во Вьетнаме с точностью до недели. Тереза была подругой Дарраха, что не помешало ей в первую же неделю после отплытия переспать со всей командой и, разумеется, со всеми мужчинами нашей компании.

— Похоже, это было веселенькое путешествие, — заметил я.

— Я не очень хорошо его помню, — сказала она. — Вот в чем моя основная проблема, Рик. Я все время принимала таблетки и за день выпивала не меньше бутылки водки. Дон нашел место, где я держала кокаин, и выбросил его за борт, но помешать мне глотать пилюли и пить не мог. Так что у меня в голове царил сплошной сумбур. Но точно помню, что меня поимели.

— Кто, Даррах?

Она кивнула:

— Думаю, и остальные мужчины из числа пассажиров. Только не Дон Блейк. Он всегда отказывался, когда я великодушно предлагала ему эту возможность. Нес какую-то чушь, что это будет неэтичным, поскольку он мой агент. Я говорила, что мне на это наплевать, но ему почему-то было не все равно… Мы уже добрались до Карибского моря и то заходили в какой-нибудь порт, то останавливались на рейде. Меня совершенно не тянуло на берег. Когда все уезжали, я оставалась на яхте и продолжала пить. Все, чего мне хотелось, это побыстрее вернуться в Лос-Анджелес, к цивилизации и комфорту, но Дон твердил, что путешествие идет мне на пользу. А у меня просто не хватало энергии настоять на своем.

Саманта еще немного отпила из бокала.

— На этой гнусной яхте собралась компания настоящих ублюдков. Каждый считал своим долгом совать нос в чужие дела. Все постоянно ссорились и орали друг на друга, но я не очень-то обращала на это внимание, потому что почти все время была под кайфом. Но пару скандалов припоминаю. Карен Морган не нравилась идея Дарраха уложить меня в постель, и она устроила ему сцену в салоне. Потребовала, чтобы Крейг Мартин выбил эту дурь из его башки. Крейг, весь белый от страха, начал что-то мямлить, почему это некоторые люди не могут быть хотя бы сносными… В другой раз Фрай из-за чего-то сцепился с Даррахом и здорово его поколотил. А потом настала та, последняя ночь…

Некоторое время она молчала, словно придавленная тяжестью воспоминаний, а я ощутил неловкость, как если бы все это время Саманта пристально смотрела на меня через свои темные очки. Однако тут же сообразил, что это невозможно, и меня охватило чувство вины за то, что я поддался идиотскому наваждению.

— Я была пьяной, — наконец продолжила она. — По-моему, вообще не просыхала на этой проклятой яхте, но в тот вечер выпила больше обычного, поэтому совершенно не помню, из-за чего все началось. В памяти остался только страшный шум. Почему-то все орали друг на друга, включая и меня. Я на что-то так разозлилась! Очень хорошо помню это состояние злобы, но не ее причину. Все друг друга в чем-то обвиняли. Потом двое мужчин полезли в драку, а я попыталась их разнять. Не физически, конечно. Знала, что, если скажу им правду, они прекратят драться. И я ее сказала. Прямо выкрикнула! Тогда они остановились, в салоне вдруг наступила тишина. Все замолчали, видно, то, что я произнесла, их потрясло. — Она поднесла бокал к губам и опустошила его несколькими судорожными глотками. — Потом помню только боль, — добавила глухо. — Господи, как мне было больно! Слышала, как кто-то не переставая кричал, и только через некоторое время поняла, что это мой собственный голос. Затем начала метаться по салону, потому что больше не могла выносить эту дикую боль. Налетела на стену и от удара потеряла сознание…

После этого начался бесконечный кошмар. Я оказалась в каком-то чертовом госпитале, но где он находится, до сих пор не знаю. Никогда не забуду этот ненавистный запах антисептика, которым отдавало буквально все вокруг, этих ужасных безликих докторов и медсестер. Голоса, уговаривающие меня, скользкие крахмальные простыни и постоянная абсолютная темнота! Когда бы я ни проснулась с плачем, они были тут как тут со своими утешениями и неприятно холодными пальцами. Затем мне под кожу впивался шприц. Не знаю, сколько я там пробыла, но мне это показалось вечностью. Постепенно привыкала к тому, что ослепла и никто не сможет мне помочь. Там еще был один паскудный докторишка, который так и сочился состраданием. Постоянно говорил, что ничего нельзя сделать, но я все равно должна жить. Твердил, что мне еще повезло, потому что я красивая, молодая и богатая. Помню, как-то спросил, чего мне особенно хочется прямо сейчас. Я сказала ему: «Зрячую собаку, которая, по крайней мере, просто сидела бы рядом со мной и не молола всякую чушь, как вы!»

— И вы не знаете, что это был за госпиталь или хотя бы имя доктора?

— Нет, — упавшим голосом ответила она. — Спустя некоторое время Дону Блейку разрешили меня навестить. Он обещал сохранить в тайне случившееся со мной. Дон понимал, что я больше всего боялась захлебнуться в мерзком потоке слезливого сочувствия, которым разразилось бы добренькое человечество, при этом не забывая вдоволь потешить свое любопытство, перетряхивая всю историю моей слепоты. Я спросила, что за дьявольщина со мной приключилась. Он объяснил, что это был просто несчастный случай, которого никто не смог предотвратить, а мне не стоит волновать себя мыслями о прошлом и надо думать только о будущем. Я закричала, о каком еще будущем он толкует?! Блейк начал плести какую-то жалкую белиберду насчет того, что изо всех сил старается мне помочь, но не может сделать больше того, что уже сделано.

Шло время, я все больше свыкалась со своим положением. Не очень-то разлетишься в мыслях, когда знаешь, что до конца своих дней останешься слепой… Потом меня увезли из госпиталя. Мы долго ехали на машине, и когда добрались до места, Дон сообщил, что привез меня в свое тайное убежище в штате Монтана. Похоже, говорил правду, потому что вокруг действительно все благоухало и пахло свежестью. Еще сказал, что сообщил газетчикам о моей внезапной серьезной болезни, выздоровление после которой займет много времени. Конечно, репортеры впали в страшный ажиотаж, целыми тучами осаждали его в надежде выудить какие-нибудь подробности, но он стоял намертво, и в конце концов они отстали. Я поинтересовалась, сколько времени прошло с тех пор, как это случилось со мной, Блейк ответил, что сейчас как раз чуть больше года.

Мы прожили в его доме, как мне кажется, несколько месяцев. Он не мог постоянно находиться там, поэтому однажды привез Трейси, чтобы она ухаживала за мной во время его отлучек. Она квалифицированная медсестра и в то же время чертовски много для меня значит. Трейси — мой лучший друг и единственный человек, которому я полностью доверяю.

Но вот месяца два назад Дон внезапно исчез. Должен был вернуться после уик-энда, но не появился. Когда прошел первый месяц, а его все не было, я подумала, что он больше никогда не вернется, меня охватила паника. Наконец решила рискнуть и покинуть наше тихое убежище в Монтане, рассчитывая на то, что теперь во мне невозможно узнать прежнюю Саманту Дейн. Ведь я ужасно похудела, ношу короткую стрижку и эти огромные темные очки. Мы переехали сюда, в «Ранчеро».

Как-то раз, уже давно, я слышала ваше имя, кажется, от Берни Шульца из киностудии «Стеллар». Он тогда говорил, что, если у кого-нибудь возникнет проблема, для решения которой потребуются полная конфиденциальность и деликатность, а может, и сила, следует обратиться к Рику Холману, и это будет безошибочно. Вот я так и сделала — обратилась к Рику Холману.

— Что мне нужно сделать для вас?

— Выяснить, что на самом деле со мной произошло на борту той яхты. Узнать, отчего я ослепла и кто в этом виноват. А еще хочу, чтобы вы попытались узнать, что за чертовщина приключилась с Доном Блейком. Трейси пыталась дозвониться ему домой, но там никто не отвечает. В его офисе говорят, что он уехал в Европу, но я не верю, чтобы он покинул нас, не предупредив.

— Это займет какое-то время.

— Времени у меня навалом, — спокойно возразила Сэм. — Я никуда не тороплюсь, Рик. И о деньгах мне нечего беспокоиться. Перед тем как исчезнуть, Дон перевел около полумиллиона моих денег в банк на имя Трейси. У него была доверенность от меня, так что это не составило проблемы.

— Вы и в самом деле, очень доверчивы, — вставил я.

— Я вынуждена доверять Трейси. Черт побери, а на кого мне еще положиться? Кроме того, если бы она хотела заполучить мои деньги, то могла бы давно снять их со счета и тихо исчезнуть.

— Пожалуй, вы правы.

Саманта немного поколебалась:

— Все-таки, думаю, должна вас предупредить кое о чем. Не знаю почему, Рик, но мне кажется, что это опасное дело, даже очень опасное. Так что будьте осторожны во время расследования, хорошо?

— Я всегда осторожен.

— Что не всегда уместно! — Бледные губы Сэм тронула лукавая улыбка. — Шучу. На самом деле с тех пор, как это со мной случилось, у меня не было ни одного мужчины, но, как ни странно, меня к ним и не тянет. Чувствую себя так, словно навсегда освободилась от своей зависимости от них.

— Благодаря Трейси Саймон?

— Вы угадали. Не знаю, может, это всего-навсего проявление ее материнского инстинкта. Ведь я уверена, что она не настоящая лесбиянка и даже не бисексуалка, но меня обволакивает чувство невероятного покоя и умиротворенности, когда ее нежные руки по-женски ласкают мое тело.

— Похоже, вы готовы повесить ей на шею плакат «Не подходить — опасно!».

— Вовсе нет. — Она покачала головой. — Лучше, чтобы вы все знали с самого начала… Когда ей все-таки понадобится мужчина, скорее всего им окажетесь вы, Рик. Только если так произойдет, я ничего не хочу знать об этом, вот и все.

Глава 2

Мы с Трейси отыскали уголок потише в большом баре «Ранчеро» и уселись там с выпивкой. В другом конце бара два длинноволосых парня из какой-то английской рок-группы орали друг на друга. Их короткие однообразные ругательства создавали что-то вроде шумового фона, который нисколько нам не мешал. Трейси Саймон нервно поигрывала бокалом.

— Она рассказала вам о том, что с ней случилось?

— Насколько могла припомнить. С памятью у нее что-то неважно.

— Когда человек находится в психопатическом состоянии, которое к тому же постоянно поддерживается наркотическим опьянением, память не улучшается, — сухо просветила меня Трейси.

— Благодарю вас, доктор, — отшутился я. — Интересно, а не сможете ли вы вылечить меня от ужасной болезни? Дело в том, что стоит кому-нибудь произнести слово, состоящее больше чем из двух слогов, как у меня тут же возникает эрекция.

— Что ж, прошу прощения. — Она пожала плечами. — Но Сэм действительно было очень тяжело.

— Как она потеряла зрение?

— Кто-то плеснул ей в лицо кислотой, — бесстрастно пояснила Трейси. — Видимо, очень искусный хирург сделал ей пластическую операцию на лице. Даже с близкого расстояния можно заметить только несколько тонких шрамов. Но врачи не смогли пересадить ей новые глазные яблоки вместо сожженных.

— Вы так живо все описали, что у меня аж мороз по коже!

— Вы же спросили. — Она бесцельно вертела бокал в пальцах.

— И это произошло на борту яхты?

— Так она говорит.

— Вы ей не верите?

— Не знаю. Все случилось до того, как я ее узнала.

— А как вы встретились с ней?

— Я работала профессиональной медсестрой, потом решилась оставить это занятие, чтобы стать обаятельной женой одного обаятельного киноактера. Только через год он нашел, что мне недостает обаяния, и сбежал с другой женщиной. Я как раз подумывала вернуться на прежнее место, когда мне позвонил Дон Блейк. Он был агентом моего бывшего мужа, и у нас сложились хорошие отношения. Спросил, не заинтересует ли меня очень специфическая работа, которая потребует полной самоотдачи и абсолютной конфиденциальности. Тоже мне, нашел чем испугать! И в ближайший уик-энд отвез меня в свой дом в Монтане, о котором никто не знал. Думаю, именно в тот момент, когда я увидела, в каком состоянии находится Саманта, во мне пробудился материнский инстинкт.

— Как раз то же самое сказала и она, — живо подтвердил я. — Саманта уверена, что вы не лесбиянка и даже не бисексуалка. Но призналась, что испытывает чувство невероятного покоя и умиротворенности, когда ваши нежные руки по-женски ласкают ее тело.

Трейси скупо улыбнулась:

— Ну и паршивый же вы, Холман!

— Еще сказала, что если вам понадобится мужчина, то скорее всего им окажусь я. Только она ничего не хочет знать, если это произойдет. Я подумал, что если в точности передам вам ее слова, это все упростит.

— Хорошо, — холодно отозвалась она. — Будем считать, что вы уже все упростили.

— Ожидалось, что Дон Блейк вернется в свой дом в Монтане после уик-энда, но он так и не вернулся, верно?

— Именно так.

— Вы пытались с ним связаться?

— В том доме нет телефона. Конечно, я могла бы позвонить из ближайшего городка, куда ездила за покупками, но не стала. Подумала, что у Дона могут быть веские причины не возвращаться. Или с ним что-то случилось.

— Не захотели это выяснить наверняка?

— Буду откровенной. Я очень испугалась. Сэм рассказывала мне о яхте и людях, которые на ней плыли. Предполагаю, Дону хорошо известно, как с ней произошло это несчастье, и он умышленно спрятал Саманту в своем доме ради ее же безопасности. Боялась, что, если с Доном случилось что-нибудь плохое, они смогут выследить Саманту через меня, когда я попытаюсь с ним связаться.

— Сэм сообщила, что он положил на ваш счет полмиллиона ее денег.

— Правильно.

— Для вас это не является искушением?

— Каким еще искушением?

— Соблазном стать богатой. Вы можете в любой момент уйти от Сэм. Деньги в банке лежат на вашем счете. Кто поверит слепой женщине, которая почему-то вообразила, что она Саманта Дейн?

— Ну и дрянь же вы, Холман! — с товарищеской откровенностью отреагировала она. — Я никогда не бросила бы Саманту на произвол судьбы. А что касается денег, то всегда могу прилично заработать как медсестра. Что мне делать с такой кучей денег? Купить себе госпиталь, что ли?

— Вы пытались связаться с Доном Блейком, когда приехали в Лос-Анджелес?

— Дома у него не отвечают, а в офисе говорят, что он уехал в Европу.

— Вы верите этому?

— Просто не очень задумывалась об этом… Нет, пожалуй, не верю.

— Он женат?

— Только для своих клиентов.

— Попытаюсь найти его, — пообещал я.

— Есть один вопрос… На сколько времени вам хватит этих денег?

— На месяц, — не задумываясь, ответил я. — Конечно, расходы могут возрасти, например, если понадобится слетать в Европу, чтобы повидаться с Доном Блейком.

— Не очень-то вы дешевы, Холман!

— Разве это деньги для девушки с вашим счетом в банке, дорогая Трейси?!

Она неохотно улыбнулась:

— Я на минуточку забыла, насколько богата.

— Когда Дон положил деньги на ваш счет?

— Приблизительно за неделю до того, как исчез.

— Похоже, позаботился о вашем обеспечении на случай, если с ним что-то случится?

— Мне начинает казаться, что вы немного встревожены.

— Мне надо идти, — не стал я распространяться о моем настроении. — Приятно было поговорить с вами, Трейси.

— Хотела бы я то же самое сказать и о вас. — Она снова завертела в пальцах бокал. — Может, в глубине души все мы немного бисексуалы. Вы никогда не задумывались об этом, Холман? Саманта всегда нуждалась, да и сейчас тоже, в нежной привязанности и любви. А этого не восполнишь дружеским поцелуем в щечку.

— Вы вовсе не обязаны объясняться…

— Вы — сукин сын, Холман! — вспыхнула она. — Я надеялась, что вы, по крайней мере, постараетесь меня понять.

Я вернулся в мой небольшой дом, который снимал в Беверли-Хиллз. День заканчивался, а впрочем, более пессимистично настроенный человек раздраженно отметил бы, что приближался вечер. Хорошенько поразмыслив, я позвонил Манни Крюгеру. В течение последних восьми лет Манни работал директором рекламного агентства в студии «Стеллар», и актерам, которых он не знал, оставалось только добровольно покинуть этот свет, потому что им просто ничего не светило.

Судя по голосу в трубке, такому ласковому и томному, такому многообещающему, у него появилась новая секретарша. Манни их часто менял.

— Кто звонит? — поинтересовался этот поющий голос.

— Рик Холман, — ответил я, и секретарша тут же спросила, кого я представляю. — Новую террористическую организацию, — с готовностью информировал я ее. — Мы пока не придумали себе названия, но активно работаем над этим. Скажите мистеру Крюгеру, что в левом верхнем ящике его письменного стола находится бомба, и если он тотчас не поговорит со мной, через пять секунд взлетит на воздух вместе с половиной Лос-Анджелеса.

Трубка отреагировала мертвой тишиной, и секунд через пятнадцать на линии возник Манни Крюгер.

— Не делай этого больше никогда, умоляю! — заскулил он. — И так днем с огнем не найдешь хорошего секретаря, а тут еще ты со своими идиотскими шуточками!

— Блондинка?

— Нет, рыжая. Пока не понял, крашеная или нет, но стараюсь узнать.

— Дон Блейк, — выразительно произнес я.

— Вы ошиблись, здесь Манни Крюгер. — Он буквально захлебнулся смехом от собственного остроумия.

— Нажимаю на кнопку, — грозно предупредил я. — Хочешь сказать что-нибудь перед тем, как взорвешься?

— Он — киноагент. Довольно порядочный парень, если это вообще возможно, — нехотя выложил Манни. — Словом, вполне приличный парень.

— Я слышал, он в Европе?

— Вот как?

— А ты что слышал?

— Ровным счетом ничего. Мне незачем интересоваться Доном Блейком.

— А как насчет Мориса Дарраха?

— О нем я тоже ничего не знаю.

— Он действительно промышленный магнат?

— Если тебе самому удается так много узнать о людях, зачем еще приставать ко мне? — проворчал Манни со своей вечной рассудительностью.

— Просто приятнее все узнать от тебя. Во-первых, потому, что ты — мой друг, а во-вторых, за эти годы, дружище, у меня набралось на тебя столько всякого компромата, что ты должен на коленях умолять, чтобы я позволил тебе оказать мне какую-нибудь услугу, старая ты задница.

— В следующий раз, когда окажешься рядом, я согнусь перед тобой в три погибели и как следует врежу тебе снизу, — тепло пообещал Манни. — Ладно! Этот Морис Даррах действительно чертовски богат. Начинал с наследства, оставленного отцом, а это всегда неплохо для разгона. За десять лет превратил перерабатывающую фабрику папочки в мультинациональный концерн, а потом начал вкладывать капитал в разные предприятия. Сейчас ему принадлежат две или три газеты, телестанция и три радиостанции. Еще он владелец издательства солидной литературы и имеет контрольный пакет акций в издательстве массового чтива, ну, знаешь, этих книжонок в мягких обложках.

— А что тебе известно насчет умных голов и ловких рук, работающих на «Стеллар»?

— На них нападают судороги, когда Даррах влезает в финансирование какого-нибудь фильма. Он просто помешан на рентабельности производства, все равно какого. Например, если режиссеру нужно повторно снять какой-нибудь эпизод, от него требуют письменного объяснения причины, причем желательно в трех экземплярах.

— А сейчас он финансирует что-нибудь из твоего?

— Нет, слава Богу! — горячо воскликнул Манни. — Кажется, Даррах потерял всякий интерес к киноиндустрии с тех пор, как Саманта Дейн вдруг вышла из игры и не стала дальше сниматься в фильме, который он спонсировал. Они поставили на ее место Деллу Август и потерпели настоящий финансовый крах. А Морис Даррах — человек, который не терпит неудач.

— Где мне его найти?

— Откуда, к черту, мне знать? Что я ему, сторож?

— Давай спрошу по-другому, — терпеливо предложил я. — Куда мне пойти, чтобы его поискать?

— Господи! Да в тысячу мест, включая его яхту, которая сейчас, кажется, где-то у греческих островов. У него есть пара сногсшибательных офисов в городе, но когда он действительно работает, то торчит в маленькой конторе в Уилшире. Компания называется «Си хоук проджектс», как его яхта, это что-то вроде шутки для посвященных. Если Даррах сейчас работает, то именно там ты его и застанешь.

— Спасибо, Манни. А не подскажешь ли, куда бы мне обратиться, чтобы узнать собственную судьбу?

— Да просто оставайся на линии и слушай, — любезно предложил он. — Получишь истинное удовольствие.

— Вообще-то хотелось бы обратиться к настоящему профи вроде Терезы Клан, — небрежно уточнил я.

— Сначала Дон Блейк, потом Морис Даррах, а теперь еще и Тереза Клан? — У него вдруг осип голос. — Как ты ухитрился собрать их воедино? Нормальному человеку такая троица может присниться только в кошмарном сне.

— Не забудь, я еще и тебя прихватил за компанию.

— Я тебе кое-что скажу, только не смейся, — грубовато оборвал меня Манни. — У меня есть ее домашний телефон.

— Она что, уже предсказывала твое будущее?

— Может, с год назад, — помолчав, нехотя признался он. — У нас в студии тогда началась большая драчка за власть. За моей спиной буквально сверкали ножи! Я был в полном отчаянии, просто не знал, что делать. Тогда и пошел к ней за советом.

— И что же она тебе сказала?

— Велела сидеть тихо, ничего не предпринимать, тогда, мол, меня ничего не затронет, пострадают другие. Я последовал ее совету, и, представь, она оказалась права!

— Сколько же это стоило?

— Ради Бога, не береди рану! Тысячу долларов всего за один час ее времени, хотя она только и сказала, чтобы я ничего не делал! Правда, все так и получилось.

— Так где там ее домашний телефон?

Он дал его мне и сказал:

— А сейчас я должен повесить трубку, Рик, а то у меня в башке все вверх тормашками, как всегда после разговора с тобой. И не смей приставать к моему секретарю!

— Конечно нет, — возмутился я. — Кстати, как ее имя?

— Его зовут Чарльз Флавье, — холодно сказал он.

— Так рыженькая — это он?!

— Наверное, тебя ввел в заблуждение его голос, — самодовольно заключил он. — Несчастный случай на ферме, когда Чарльз был еще мальчишкой. Что-то произошло с доильной установкой и бедной коровой, которая не вовремя оказалась там, где не следовало.

— Скажи «до свиданья», Манни, — предложил я ему.

— До свиданья, Манни, — с сожалением произнес он и повесил трубку.

Я набрал номер, который он мне дал, и после четвертого гудка мне ответило холодное контральто:

— Тереза Клан слушает.

— Это Рик Холман, — назвался я. — Мне вас порекомендовал мой хороший друг Манни Крюгер. Хотелось бы срочно получить совет, я, разумеется, заплачу вам за…

— Совет насчет чего? — прервала она.

— Понимаете, мне часто снится один и тот же сон, — начал я импровизировать на ходу. — Честно говоря, больше похожий на кошмар. Это какая-то яхта где-то в районе Карибского моря, как мне кажется, и во сне я узнаю на ее борту некоторых людей. Похоже, они все время страшно ссорятся между собой. Уверен, это все имеет для меня огромное значение, если бы только нашелся специалист, который сумел бы разгадать такой сон. Кто-нибудь вроде вас, мисс Клан.

— Сегодня в девять, — деловито назначила она свидание. — За консультацию тысячу долларов, мистер Холман.

— Отлично!

— У вас есть мой адрес?

— Нет, только телефон.

Тереза Клан продиктовала мне адрес и повесила трубку. Я сообразил, что за это время она наверняка постарается разузнать обо мне побольше, а значит, я затеял игру в кошки-мышки. Только вот как бы не оказаться в роли мышки, мало мне симпатичной. Тогда весь фокус в том, кисло подумал я, как бы суметь их перехитрить, избежав острых когтей.

Глава 3

Дом Терезы Клан был расположен в самом конце дороги, пролегавшей по гребню каньона, откуда открывался великолепный вид на ночной Лос-Анджелес. Но у меня не было ни времени, ни желания им любоваться. Поэтому я сразу проехал через открытые ворота и поставил машину у дома, один угол которого лихо нависал над ущельем каньона. Вылез из машины, подошел к парадному и позвонил. Секунд через пятнадцать дверь распахнулась, и я удостоился чести лицезреть великую прорицательницу.

На вид ей было около тридцати. Черные как смоль волосы густыми блестящими волнами небрежно спадали на плечи. Из-под тяжеловатых век холодно смотрели темные, почти черные глаза. Рот казался великоватым из-за полных губ какого-то порочного склада. А кожа! Она была нежной, молочно-белой и сияющей в вечернем сумраке. Полную фигуру облегало черное шелковое платье, длинное до лодыжек, с разрезом чуть не до талии, обнажающим умопомрачительную глубину ложбинки между высокими полными грудями. Прорицательница выглядела чертовски сексуальной.

— Мистер Холман, — произнесла она уже знакомым мне холодным контральто, — входите, пожалуйста.

Я шагнул в прихожую, Тереза закрыла за мной дверь, после чего пригласила пройти в гостиную, куда я и вошел, ничего не подозревая.

Там от одного взгляда на большое полотно с изображением обнаженной женщины в натуральную величину меня будто приковало к полу. Ослепительный луч света, падавший на картину откуда-то сбоку, буквально ласкал роскошное тело от высоких полных грудей до верхней части бедер, оставляя остальное, включая лицо модели, в глубокой тени. В манере художника, написавшего тяжелые удлиненные соски и завитки черных жестких волос в развилке белоснежных бедер, не было ничего общего с небрежной кистью импрессиониста.

— Не хотите ли выпить, мистер Холман? — предложила хозяйка дома.

— Бурбон, если можно, — с трудом выговорил я онемевшими губами.

Она подошла к бару, приготовила напиток, затем приблизилась ко мне и подала стакан.

— А вы не выпьете со мной?

— Может, позже, — отозвалась она. — Это мешает мне сконцентрироваться. — И, улыбнувшись, указала на одно из кресел. — Не угодно ли присесть?

Я опустился в кресло, а Тереза села напротив, скрестив ноги так, что линия полного бедра возбуждающе обрисовалась под тонким шелком, и сразу приступила к делу.

— Я не могу разгадать ваш сон, мистер Холман. Если желаете, могу лишь попробовать узнать, не станет ли он частью вашего будущего, и тогда посоветовать, как вам вести себя в этом случае.

— Мой старый приятель Манни Крюгер сказал, что ваш совет оказался для него стоящим. Как вы это делаете?

— Это мой дар, — серьезно пояснила она. — Только он требует полной сосредоточенности. Обычно люди смеются над идеей магического кристалла, но у него есть именно то свойство, которое помогает мне сконцентрироваться. Тот же эффект дает колода карт таро или что-нибудь лично принадлежащее субъекту, например, его наручные часы. Сам по себе предмет не имеет значения.

— Понятно, — кивнул я. — Дать вам мои часы?

Она снова улыбнулась:

— Я предпочитаю мой хрустальный шар, мистер Холман.

— Почему бы нет, черт побери, — пробормотал я.

Тереза Клан поднялась и вышла из комнаты. В ожидании хозяйки я пялился на картину, старательно делая вид, что пленен ее художественными достоинствами, а не прелестью обнаженной женской плоти. Но вскоре предсказательница вернулась, поставила перед своим креслом низенький столик, а в центр его положила хрустальный шар, маленький и совсем невпечатляющий.

— Могу рассказать вам кое-что о вас, мистер Холман, — сообщила, спокойно глядя на меня темными глазами из-под слегка нависающих век. — А вы можете сказать, что мне это было очень просто выяснить перед вашим визитом, и будете правы. Итак, я знаю, кто вы и чем зарабатываете на жизнь. Это интересное и порой опасное занятие. Ваша способность добиваться нужных результатов вкупе с безупречным умением охранять тайны ваших клиентов создали вам репутацию, которую при вашей работе трудно переоценить. Это репутация трезвого, расчетливого человека. Так что не думаю, что вы придаете слишком большое значение снам. Я права?

— Попали в самую точку, — согласился я.

— Может, этот ваш все время повторяющийся сон заставил вас почувствовать себя… некоторым образом обделенным?

— Не уверен, что понимаю…

— Настолько обделенным, что вы украли чей-то сон и выдаете его за свой собственный? Но не важно. Вы хотели знать, как этот сон может воздействовать на ваше будущее. Я попробую это выяснить.

Она устремила на шар напряженный взгляд и всматривалась в него чертовски долго, пока я от нечего делать потягивал виски. Наконец сделала рукой такой жест, будто отгоняет от себя что-то невидимое, и медленно покачала головой.

— Не могу получить ясной картины, мистер Холман, — произнесла с сожалением. — Все очень туманно.

— Вот этого я никак не ожидал!

— Естественно, за такую консультацию вознаграждение не требуется. Я подумала, что стоит попытаться, даже если обстоятельства делают это почти невозможным.

— Какие обстоятельства? — полюбопытствовал я.

— Яхта в Карибском море действительно существовала. — Тереза пожала плечами. — Знаю, потому что была на ней в качестве гостьи. Вам это уже было известно, когда вы мне звонили. Не разбираюсь в тонкостях вашей работы, мистер Холман, но, очевидно, прямой вопрос лишает расследование остроты?

— Что вы увидели в своем хрустальном шаре?

— Нас, — просто сообщила она. — Надо сказать, я очень сексуальна, а если то, что я видела, правда, то и вы весьма сексуальны. У нас завяжутся отношения, но, думаю, не очень значительные. Кроме того, вас ожидает опасность. Очень серьезная опасность, может быть, даже смерть. Возможно, не ваша собственная смерть, а того, кто вас вовлек в это дело, или того, кто окажется вовлеченным. Видения были очень неясными. — Прорицательница немного поколебалась. — И еще. Двое мужчин, один из которых очень сильный, а другой, наоборот, очень слабый. В конце концов более слабый может оказаться для вас более опасным. Это все, что я могу вам сказать.

— Первая часть предсказания понравилась мне больше, — признался я.

— Рада это слышать. — Она мягко улыбнулась. — Но сначала давайте поговорим. У вас, вероятно, есть клиент, имеющий какое-то отношение к этому делу. Спрашивать его имя, видимо, бесполезно?

— Конечно.

— Могу я поинтересоваться, чего хочет ваш клиент?

— Разумеется. Мой клиент желает знать, что случилось с Самантой Дейн.

— Боюсь, в этом я не смогу вам помочь, — помолчав, ответила она. — Саманта уехала с яхты в Нассау, а остальные продолжали круиз и вернулись в Майами приблизительно через месяц.

— Почему она покинула яхту?

— Понятия не имею.

— Мой клиент слышал, что она оказалась замешанной в какую-то драку, могла получить травму. Возможно, ей понадобилась медицинская помощь и именно поэтому ее отправили на берег в Нассау?

— Если она и участвовала в какой-то драке, то я ничего об этом не слышала.

— Владелец яхты Морис Даррах, верно?

— Да.

— Что за человек этот Даррах?

— Он мой друг, поэтому, возможно, я несколько пристрастна. Очень энергичный, привык добиваться своего буквально во всем. Но и очень великодушный к своим друзьям.

— Включая свою тогдашнюю любовницу Карен Морган? — поинтересовался я. — Она была на яхте вместе с Доном Блейком, Нейлом Фраем, Крейгом Мартином и вами.

— Вижу, ваш клиент хорошо осведомлен…

— Мне известно, чем занимаются все, — сообщил я, — кроме Нейла Фрая. О нем ничего не знаю.

Тереза сделала неприязненную гримаску:

— Он казался довольно загадочным типом. У него на щеке шрам, который придает ему очень зловещий вид. Во время круиза все приходили ко мне… узнать свое будущее, кроме него. Я ему как-то предложила, но он так на меня посмотрел, будто готов был пырнуть ножом, так что я больше и не заговаривала с ним об этом.

— Насколько я слышал, Даррах все это время волочился за Самантой Дейн?

— Так оно и было.

— А Крейг Мартин отвлекал Карен Морган. Кто же волочился за вами?

— Никогда никто из мужчин за мной не волочился, — надменно изрекла прорицательница. — Если я хочу мужчину, то сама за ним охочусь. И справедливости ради должна сказать, что они никогда не удирали со всех ног.

— Можно спросить, за кем конкретно вы охотились на яхте?

— За исключением Фрая, я имела всех мужчин на этой яхте, — небрежно бросила она. — Видимо, солнце и море так возбуждающе на меня подействовали.

— Саманта Дейн сошла на берег в Нассау и, очевидно, исчезла, так как с тех пор ее никто не видел и ничего о ней не слышал. Вы не находите это немного странным?

— В жизни происходит много странного. У меня был один приятель, писатель, который буквально помешался на здоровом образе жизни. Обязательно каждое утро пробегал трусцой три мили, потом двадцать раз отжимался и только после этого садился за работу. Однажды утром у него произошла закупорка коронарных сосудов как раз во время его отжиманий, и, представьте себе, он умер, хотя ему было всего тридцать пять лет. На мой взгляд, это тоже очень странно.

— Спасибо.

— Сожалею, что не могу вам помочь, Рик, — откликнулась она. — Не уверена, что стала бы помогать, если бы могла, но в самом деле не могу.

— Вы не знаете, как мне найти Фрая?

— Нет, он не тот мужчина, которого я жаждала бы встретить еще хоть раз. — Тереза Клан грациозно поднялась. — Вам стоит полюбоваться видом отсюда, прежде чем вы уйдете. Но сначала мне нужно кое-кто сделать. Дайте мне пару минут и приходите, хорошо?

— Конечно.

— Последняя дверь справа по коридору. Я немного приберу там и буду вас ждать.

Она вышла из комнаты, оставив меня допивать виски. Невозможно было сказать, говорит ли она правду, но я почему-то был абсолютно уверен, что Тереза законченная лгунья. Я наклонился и заглянул в шар. Единственное, что я в нем увидел, — это неясное искаженное отражение моего же лица. Никакой таинственной завесы, за которой могли скрываться картины будущего.

Когда мой бокал опустел, я решил, что отпущенного мною времени должно уже с избытком хватить на ее хлопоты. Поэтому поставил бокал в бар, вышел в коридор и направился к последней двери справа. Там постучал и тотчас услышал голос Терезы, разрешающий войти.

Я шагнул в комнату и ошеломленно вытаращил глаза. Открывшаяся мне сцена была поставлена рукой опытного режиссера.

Комната оказалась погруженной в темноту, и только в дальнем углу лампа у кровати щедро освещала обнаженное женское тело — от прекрасных холмов грудей до верхней части бедер. Тяжелые удлиненные соски выделялись на белоснежных грудях как бутоны роз. Густые завитки черных волос у развилки бедер впечатляюще контрастировали с ослепительной белизной кожи.

— К сожалению, не запомнил имя художника, — хрипло начал я и прокашлялся, — но нахожу, что он очень близок к натуре.

Тереза гортанно засмеялась:

— Этот живой портрет для вас, Рик. Ну как, нравится он вам?

— Потрясающе! — оценил я, не в силах отвести от нее взгляда. — От души надеюсь, что художника не настиг сердечный приступ, когда он наносил последние мазки.

— Вы очень циничны, — заметила она. — Видно, это одна из особенностей вашего обаяния. Что ж, так и будете стоять или все же разденетесь?

Она встала и поправила лампу так, что теперь мягкий ровный свет заливал всю спальню. Затем опять подошла к кровати, покачивая упругими округлыми бедрами, и легла на спину поверх покрывала. Закинув руки за голову, с ленивым любопытством посмотрела на меня:

— Может, вы стесняетесь?

— Обещайте бережно со мной обращаться, — попросил я. — Дело в том, что мои причиндалы изготовлены из хрусталя.

Она еще всем телом вздрагивала от смеха, когда я уже разделся. Потом я сел рядом с ней и медленно провел рукой по ее правому бедру, затем по нежному выпуклому животу вверх, пока не ощутил, как ее правая грудь легла в мою ладонь, словно тяжелое яблоко с атласной кожицей. Темно-розовый бутон соска напрягся в ожидании моей ласки, и у меня не хватило духу его разочаровывать. Пока я старательно делил внимание между двумя трепещущими цветками, ее рука, под шумок скользнувшая вниз, неожиданно оседлала моего настороженного коня, отчего тот пришел в необычайное возбуждение и забил копытами. Она подхлестнула его, и у меня вырвался глухой сочувственный стон.

— Кажется, он все же не стеклянный, — удовлетворенно заключила Тереза, — то есть можно не опасаться, что разобьется.

— Тем не менее, может, лучше подыскать какое-нибудь укромное местечко, где он мог бы спрятаться?

— О, я как раз знаю пару отличных гнездышек! — Она уселась и низко склонила голову. — Вот одно из них.

Не успел я опомниться, как мой обрадованный скакун уже плавал в восхитительной неге полости ее рта, с каждой секундой приближаясь к берегу и грозя пуститься вскачь. Она испугалась ослепленности его восторга, когда он мог ненароком ее затоптать, и быстро отдернула голову.

— Теперь моя очередь, — объявила эта затейница.

Она снова откинулась назад и, пытаясь устроиться поудобнее, случайно раскинула ноги. Под густой курчавой порослью в развилке пышных бедер явно скрывалось нечто таинственное. А поскольку мои руки плотно обхватывали снизу упругие полушария ее ягодиц, мне оставалось только, как ребенку, пустить в ход всепознающий язык. Он обнаружил быстро затвердевший от его прикосновений островок плоти, который вскоре захлестнули волны прилива. Видимо, Тереза поняла, что на этот раз ей угрожает опасность утонуть, и резко оттолкнула меня.

— Первый тайм пролетел быстро и приятно, — слегка охрипшим голосом подвела она итог. — Пусть и второй будет таким же приятным, но не таким стремительным и полным разнообразия.

Она перевернулась на живот и приподняла свой задиристый выпуклый задик. Меня не надо было упрашивать. Учитывая нашу общую боевую готовность, нами очень скоро овладел экстаз высвобождающейся энергии. Она издала пронзительный победный вопль, но не успел он затихнуть, как у входной двери раздался звонок.

— О, черт! — Такова была не очень женственная реакция Терезы, которая меня немного шокировала.

В следующий момент, конвульсивно содрогнувшись, ее тело безжалостно исторгло мое копье.

— Какого черта! — возмутился я. — Кто бы это ни был, скоро ему надоест звонить и он уберется прочь.

— Убирайся к черту! — завопила Тереза.

Я лег на бок, а она кубарем скатилась с кровати.

— Может, нам повезет и он больше не будет звонить? — понадеялся я.

Второй звонок заверещал громче и настойчивее, разбивая в прах мои хрупкие упования.

Тереза на цыпочках приблизилась ко мне и испуганно замерла:

— Что нам делать?

— Хочешь, чтобы я его встретил?

— А ты это сделаешь? — В ее глазах вспыхнула надежда. — По крайней мере, я успею привести себя в порядок.

Я нехотя сполз с кровати и взял одежду.

— Кто бы это ни был, пригласи его в гостиную и предложи выпить, пока я оденусь, — наставляла меня Тереза. — Ты самый благородный и галантный мужчина на свете, Рик!

— Да уж, такой, — вяло согласился я.

К тому моменту, как я оделся, звонок у двери совершенно взбесился и не умолкал ни на секунду. Покинув спальню, я двинулся по коридору, чтобы открыть дверь. За ней стоял мужчина, по лицу которого можно было сразу догадаться, что ему очень надоело звонить. Мне показалось, что ему около сорока. Он был высокий, плотного сложения. В темных густых волосах затерялось несколько седых прядей. На костистом лице сверкали глубоко сидящие глаза цвета глины. И весь он излучал ту характерную агрессивную властность, которая обычно ходит рядом с тугой мошной.

— Черт подери, вы-то еще кто такой? — рявкнул мужчина, зло уставившись на меня.

— Тереза сказала: «Кто бы ни рвался сюда в такое позднее время, проводи его в гостиную и предложи выпить». — Я старался ничего не забыть. — «Это поможет ему скоротать время, пока я что-нибудь на себя наброшу».

— Пока она что?!

— Послушайте, — терпеливо продолжил я. — Догадываюсь, что ваша любимая забава — игра в вопросы и ответы, причем вы предпочитаете спрашивать. Но я не собираюсь торчать здесь и придумывать, что вам сказать. Я в такие игры не играю.

Он разъяренно оттиснул меня к стене и прямиком направился в спальню, не дав себе труда постучать в дверь. Тут уж я ничего не мог поделать, поэтому прошел в гостиную, где налил себе рюмку бурбона.

Сияющее великолепие обнаженного тела на картине живо напомнило мне об упущенных возможностях и не подняло настроения.

Минуты через две поздний визитер появился в гостиной.

— Мне все равно, что за чертовщина здесь творится, — мрачно заявил он, засунув руки в карманы и видимо стараясь взять себя в руки, — только убирайтесь вон отсюда!

— Простите, еще не успел допить виски, — попытался я помешать ему оказаться неучтивым.

— Вон отсюда! — заревел он. — Или я сам вышвырну тебя, жалкий ублюдок!

— Хотите сказать, что мне не придется допить мой бурбон?

— Не придется, тугодум чертов!

— Ну, что ж, — уступил я. — Жаль пропадать такому хорошему напитку. — И чтобы в самом деле не дать ему пропасть, выплеснул содержимое рюмки прямо в лицо этого типа.

Пока он что-то бубнил, пытаясь прочистить глаза, я его двинул. Так себе, короткий удар свингом, от которого мой кулак глубоко вошел в его солнечное сплетение. Он издал хриплый невнятный звук и ухватился за мою руку. Я высвободил ее и еще раз заехал кулаком ему по шее. Мужчина с размаху рухнул на пол вниз лицом и замер в неподвижности. Я перевернул лежащего носком ботинка на спину и вынул из внутреннего кармана его пиджака толстый бумажник. В нем оказалась внушительная пачка согнутых пополам банкнотов и целая связка кредитных карточек на имя Мориса Дарраха. Это не произвело на меня ошеломляющего эффекта. Я вернул бумажник на место и стал раздумывать, как, черт возьми, быть с этим мешком костей дальше, когда в гостиную поспешно вошла Тереза Клан и тут же остановилась словно вкопанная, увидев распростертое на полу тело своего великодушного друга.

— Боже мой! — завыла она. — Ты убил его!

— Думаешь, это большая потеря?

— Это же Морис Даррах!

— Судя по щетине, действительно он, а не его сестра.

— Что ты с ним сделал?

— Он собирался вышвырнуть меня из дома до того, как я допью бурбон, — пояснил я. — Вот и пришлось ударить его пару раз.

— С ним будет все в порядке?

— Каких-нибудь полгодика в больнице, и полностью придет в норму.

— Он решит, что это из-за меня, — безнадежно пробормотала Тереза. — Точно скажет, что во всем виновата я, потому что принимала тебя здесь. Тем более понял, что мы были в постели, когда он трезвонил в дверь.

— Ты сказала ему об этом?!

— Ему хватило и одного взгляда на меня, чтобы догадаться. — Она тяжело вздохнула. — Что же теперь делать?

— Могу отвезти его куда-нибудь и выбросить, — предложил я. — Лучше безо всякой одежды. Это его на время охладит. Ручаюсь, ему некогда будет даже подумать о тебе.

— Это только все ухудшит. — Тереза покачала головой. — Знаешь, уйди лучше, пока он не очнулся.

— Ты и в самом деле уверена, что так будет лучше?

— Черт возьми, конечно уверена, — раздраженно крикнула она. — Если он снова увидит тебя здесь, от злости пеной весь изойдется.

— Бр-р, ну и жуткую картину ты нарисовала. Хорошо, уйду, а ты объясни ему, зачем я приходил.

— Я уже сказала, но ему было наплевать на это.

— Ладно, постараюсь в следующий раз увидеть во сне что-нибудь такое, чтобы вызвать его интерес, — пообещал я. — А за тобой остается второй тайм, медленный и приятный, полный всяческого разнообразия.

— Буду помнить об этом, — отозвалась она, но я не уловил в ее голосе теплой нотки.

— И от всего сердца благодарю очаровательную цыганку за предсказания.

— Ради Бога, уходи немедленно! — закричала Тереза.

— Ты думаешь, я не способен понять намека? — Мне не стоило особого труда разыграть уязвленную гордость.

И тут я заметил, что ее глаза лихорадочно обшаривают комнату в поисках тяжелого предмета, чтобы запустить им в меня, поэтому почел за благо с достоинством удалиться.

Глава 4

Что ни день, то новое знакомство.

Хозяйство Дона Блейка, пока он, как считалось, находился в Европе, вел некий субъект по имени Джерри Мондейл. Я проник в его офис, сославшись на Манни Крюгера, и, по-моему, Мондейл не очень мне обрадовался. Это был невысокий рыхлый парень лет тридцати шести с копной кудрявых черных волос и с такими же пышными усами, довольно элегантно одетый, разве что его голубой вельветовый пиджак выглядел как-то не к месту.

— Присаживайтесь, мистер Холман, — пригласил он, настороженно меня разглядывая. — Чем могу быть полезен?

— У меня есть клиент, который разыскивает Саманту Дейн, — пояснил я.

— Не имею представления, где он находится, даже не знаю, жива ли еще, — как будто искренне ответил он. — Сожалею, что ничем не могу вам помочь.

— Летом семьдесят шестого года она предприняла морское путешествие по Карибскому морю на яхте Мориса Дарраха, — сообщил я. — С ней вместе отправился Дон Блейк. Заболев, Саманта покинула яхту в Нассау, и Дон Блейк вместе с ней сошел на берег. Как заявил мой клиент, это был последний раз, когда ее видели.

— Помню, как Дон собирался в тот круиз. Тогда я только-только начал работать в агентстве, и все-таки он решился оставить все дела на меня.

— Мой клиент предполагает, что на яхте случилось нечто ужасное, — продолжал я. — И думает, что Дону Блейку должно быть известно о дальнейшей судьбе Саманты Дейн, но он или боится об этом рассказывать, или скрывает правду, заботясь о ее безопасности. Моего клиента еще интересует, почему пару месяцев назад Дон Блейк неожиданно исчез.

— Черт возьми! — не сдержался Мондейл. — Вы такой же настырный зануда, как и ваш клиент.

— Так где же сейчас находится Дон Блейк?

— В Европе.

— Где именно в Европе?

— Точно не знаю. В Париже, а может, в Риме.

— А также, возможно, в Стокгольме, Мюнхене или Лондоне. — Я не сводил с него глаз. — Когда вы разговаривали с ним в последний раз?

Парень заерзал:

— Недели две назад. Он собирался взять отпуск и еще задержаться там.

— Вы лжете.

Мондейл густо покраснел:

— Послушайте! Мне известна ваша репутация, но она не дает вам права врываться сюда и меня оскорблять!

— Почему бы нам не прекратить бесполезную болтовню? Докажите мне, что он в Европе. Скажите, где он находится, и я прямо сейчас позвоню ему.

— Но я не могу этого сделать, — пробормотал парень. — Он все время колесит с места на место.

— Тогда я отправляюсь в полицию и регистрирую его как пропавшего.

— Да вы с ума сошли! Это чертовски повредит нашему агентству.

— Тогда скажите, где я могу его найти. Если он скрывается, я не выдам его убежища. Все, что мне нужно, это узнать о Саманте Дейн. — Я сурово уставился на него. — Или, может, его нет в живых?

У Мондейла стало прямо-таки несчастное лицо.

— Я предаю человека, доверившегося мне, — дрожащим голосом выговорил он. — Вы это понимаете?

— Но по очень важной причине, — уточнил я.

— Месяца два назад он позвонил мне как-то среди ночи и сказал, что его жизнь в опасности и он вынужден скрываться, пока все не утихнет. А тем временем мне надо распространить слух, будто он уехал в Европу. Блейк обещал позвонить, когда сможет. Оставил мне доверенность на управление делами агентства во время его отсутствия, вот и все.

— И не сказал вам, куда именно направляется?

— Все, что я знаю, это то, что он и в самом деле где-то в Европе.

— Много народу спрашивало о нем?

Мондейл криво усмехнулся:

— За первую неделю не больше тысячи, думаю. Сейчас, конечно, звонят гораздо реже.

— Крейг Мартин является вашим клиентом, верно?

— Да, конечно.

— Где я могу его найти?

— Сейчас он как раз заканчивает сниматься в одном фильме в павильонах студии «Стеллар».

— Вы не против, если я воспользуюсь вашим телефоном?

— Пожалуйста, — неохотно разрешил он.

Я позвонил Манни Крюгеру и попросил его организовать мне встречу с Мартином в его офисе в час дня. Затем положил трубку и посмотрел на Мондейла:

— Вы знаете Мориса Дарраха?

— Кто же не знает Мориса Дарраха?

— А его прежнюю подружку, Карен Морган?

Он с минуту размышлял.

— Некоторое время назад она работала моделью, думаю, по его протекции. Попробуйте обратиться в агентство Коры Гамилькэр.

— Спасибо.

— Я был бы вам очень признателен, если бы вы сохранили наш разговор в полной тайне, мистер Холман.

— Разумеется! В свою очередь буду вам очень благодарен, если вы дадите мне знать, как только Дон Блейк свяжется с вами.

— Обязательно, — пообещал Мондейл голосом, которому не хватало твердости.

Я без труда нашел адрес агентства Коры Гамилькэр в телефонном справочнике и оказался там уже через полчаса после того, как покинул офис Джерри Мондейла.

Мне повезло, Кора Гамилькэр была жива и здорова. Этой худощавой, по-настоящему элегантной даме едва перевалило за сорок. Очки, которые она носила, удивительно подходили к строгому черному костюму и короткой гладкой прическе. Офис у нее был что надо, и дела, насколько можно было судить по ее оживленному разговору с кем-то по телефону, пока я ждал, тоже шли хорошо. Наконец она положила трубку и внимательно посмотрела на меня:

— Что я могу для вас сделать, мистер Холман?

— Я ищу девушку, которая работает у вас, Карен Морган.

Кора Гамилькэр поджала губы:

— Работала, но больше не числится в агентстве.

— Не подскажете, где я могу ее найти?

Она настороженно посмотрела на меня через очки:

— И что же у вас для нее, мистер Холман? Какое-нибудь особенное предложение?

Бывают случаи, когда лучше сказать правду. Я понял, что сейчас именно такой момент. Поэтому рассказал ей, что разыскиваю Саманту Дейн и людей, которые были на яхте одновременно с ней.

— Извините, — произнесла она, выслушав меня. — Я неправильно поняла ваши намерения.

— Ничего, это со многими случается, — великодушно признал я.

— Карен работала у нас некоторое время. Ее поддерживал сам Морис Даррах. Думаю, нет необходимости объяснять вам, что это значит. Лично у меня он вызывал неприязнь, но я и дня не продержалась бы в бизнесе, будь слишком разборчивой. Нельзя сказать, чтобы Карен была очень хорошей моделью, но нам удавалось подобрать для нее приемлемую работу. Потом она взяла длительный отпуск, наверное, отправилась в тот круиз, о котором вы говорили, и, когда вернулась, собиралась снова приступить к работе у нас. Но тут вдруг мистер Даррах удостоил меня личным визитом и потребовал, чтобы мы ее немедленно уволили. Сказал, что она больше не должна работать ни в нашем агентстве, ни в каком-либо другом. Мне все это было не по душе, но я была вынуждена ему подчиниться. Так что пришлось нам убрать ее фото из наших альбомов, вот и все. Две мои девочки дружили с ней и рассказали мне, что с ней случилось потом. Он не только устроил так, что она нигде не могла найти работу, но и вышвырнул ее из квартиры, которую нанимал для нее, отобрал все подаренные им драгоценности и даже одежду. Она не была моделью высокого класса, но ей не откажешь в привлекательности. Так что Карен пришлось зарабатывать на жизнь единственным доступным теперь для нее способом.

— Она стала проституткой?

— Последний раз я слышала, что она работала в самом низкопробном притоне на Стрип — в клубе «Табу». Насколько понимаю, одном из тех, которые посещают извращенцы разного рода.

Я поблагодарил Кору Гамилькэр за информацию.

— Не за что, мистер Холман. — Она одарила меня сдержанной улыбкой. — Если случайно в ходе вашего расследования вам удастся прищемить хвост мистеру Дарраху, буду очень рада.

— Дам вам знать, — пообещал я.

Было начало второго, когда я добрался до офиса Манни Крюгера, где в надежде, что я приглашу его остаться при нашем разговоре, он развлекал Мартина Крейга. Когда же я недвусмысленно дал ему понять, что не нуждаюсь в его присутствии, Манни скрепя сердце удалился.

Высокий, атлетического сложения, с мужественным лицом, на котором выделялись красивые темно-синие глаза, Крейг Мартин был в гриме и в костюме пирата, даже при сабле.

— Мне приходилось о вас слышать, Холман, — заявил он звучным басом. — Я сделал что-то не то, вызвав ваш интерес?

— Насколько знаю, ничего такого. Просто рассчитываю, что вы поможете мне найти Саманту Дейн.

— Почему же именно я?

— Потому что вы были на борту яхты, когда она сошла на берег в Нассау, помните?

— Ах да! — Он кивнул. — Почти уже забыл тот круиз. Да, правильно, она заболела или что-то вроде этого.

— Что-то вроде этого?

— Не знаю точно. Я провел на берегу весь тот день и вернулся на яхту уже поздно вечером. Кто-то сказал мне, что Саманта заболела и уехала вместе со своим агентом Доном Блейком.

— Мой клиент сообщил, что в тот день там была какая-то крупная ссора.

— Вот уж не удивился бы! — Крейг пожал плечами. — Это был еще тот круиз! Более неприятной компании для длительного морского путешествия нарочно не подберешь.

— Вы были приставлены к Карен Морган, чтобы Даррах мог спокойно спать с Самантой, — напомнил я.

Мартин удивленно поднял брови:

— Вы хорошо осведомлены! Но тогда я не сразу догадался, что он пригласил меня именно с такой целью.

— Расскажите, как все было.

— Саманта все время была не в себе, — начал Крейг. — Пребывала в состоянии то алкогольного, то наркотического опьянения. Дон Блейк очень тревожился за нее, но ничего не мог поделать. Даррах спал с ней, как вы заметили, оставляя на меня Карен Морган. Тереза Клан переспала с каждым мужчиной на яхте, включая престарелого кока. Карен не нравилось, что все свое время Даррах уделял Саманте, но была не в силах это изменить. Она даже подстроила так, что однажды днем он вошел в ее каюту, когда мы с ней занимались любовью. А Морис только засмеялся и вышел. Все это доводило ее чуть ли не до бешенства.

— А кто был с Нейлом Фраем?

— Не знаю. За всю мою жизнь я не встречал более зловещего типа. Он походя оскорблял всех и каждого. Думаю, в драке я легко одержал бы над ним верх, но дело этим не закончилось бы. У меня было такое чувство, что если бы я победил, то однажды утром умер бы от удара ножом в спину.

— А кто он, это Фрай?

— По-моему, друг Мориса Дарраха. — Крейг пожал плечами. — Во всяком случае, кроме него, он вряд ли приходился приятелем еще кому-нибудь из гостей. Фрай покинул яхту на следующий день после отъезда Саманты и Дона Блейка, на яхте сразу стало легче дышать. Даррах снова принялся за Карен Морган, а мне пришлось дожидаться своей очереди у Терезы. — Мартин широко улыбнулся. — Если у вас создалось впечатление, что в этом круизе все занимались самым пошлым развратом, то вы нисколько не ошибаетесь.

— А по какой причине покинул яхту Фрай?

— Не знаю. Этот парень был не из тех, кто отчитывается в своих поступках.

— И вы ничего не слышали о драке, во время которой Саманта могла получить травму?

— Абсолютно ничего.

— Что ж, спасибо хоть за то, что уделили мне время.

— Не стоит. — Он взглянул на меня тем правдивым взглядом, который сразу заставил меня усомниться в его искренности. — Хотелось бы мне быть для вас более полезным, Рик.

Манни дожидался нас в соседней комнате. Он возбужденно таращил глаза за толстыми стеклами очков, изнемогая от любопытства.

— Все в порядке, Манни, — небрежно бросил я. — Крейг во всем признался.

— Во всем? — Манни громко сглотнул.

— Да, и я разрешил ему все рассказать тебе, прежде чем сюда нагрянут копы, — великодушно улыбнулся я ему. — До свиданья, Манни!

— Постой! — заорал он, но я поспешил исчезнуть, не дожидаясь его благодарности за невинный розыгрыш.

Контора «Си хоук проджектс» оказалась расположенной на третьем этаже офисного здания в Уилшире. По стенам большой приемной были развешаны броские абстрактные картины. Центр помещения занимал огромный стол, обтянутый кожей старинной выделки, на котором красовался антикварный телефонный аппарат. Леди, важно восседавшая за столом в широком удобном кресле, мягко выражаясь, красотой не блистала. Не придавали ей обаяния и тусклые седые волосы, стянутые в пучок на затылке. Помимо упомянутого кресла, в приемной не было ничего, предназначенного для сидения, что наводило на подозрение — посетителей здесь не жалуют.

— Да? — коротко произнесла леди.

— Вы хотите сказать, что мистер Даррах никого не принимает без предварительной договоренности, — быстро проговорил я, — но…

— Вы — Холман, — ледяным тоном отчеканила она. — Вас он не примет даже за деньги.

— В самом деле?

— Он не желает вас видеть, так как боится, что может вас убить, — невозмутимо пояснила она. — По его мнению, вы не стоите того, чтобы из-за вас наживать себе неприятности.

— Благодарю, — с достоинством ответствовал я.

— Я — мисс Гранди, — продолжала этот цербер в юбке. — Порой мистер Даррах покрикивает на меня, но и я от него не отстаю. Это, видите ли, помогает нам сохранять деловые отношения. Время от времени он посвящает меня в свои дела, если находит это нужным. Например, в события прошлой ночи. Поэтому знаю, вы напали на него с кулаками в тот момент, когда он не мог защищаться. Тереза Клан рассказала ему, чего вы добиваетесь, естественно, помимо ее самой. Заполучить мисс Клан вообще не стоит никакого груда, так как всем известно, что она готова принадлежать любому дееспособному кобелю. Мистер Даррах оставил для вас сообщение.

— Полагаю, полное всяких грязных намеков?

— Не без того, — признала она. — Просил сказать вам, что мистер Дон Блейк в настоящее время находится в Европе, хотя вы и сами могли без труда это выяснить. Мистер Мартин заканчивает сниматься на студии «Стеллар» в одном из телефильмов. У мистера Дарраха нет ни малейшего представления, где может обретаться мисс Карен Морган, но он надеется, что она уже умерла. Если нет, вы всегда можете поискать ее в ближайшей сточной канаве. А когда мистер Даррах будет разговаривать с мистером Фраем, он, конечно, не преминет упомянуть о предмете ваших интересов. После этого, по его убеждению, мистер Фрай пожелает с вами встретиться, скорее всего с топором в руках. Конец сообщения.

— Ваша добросовестность выше всяких похвал, — не удержался я от комплимента. — И не только она.

— Я была бы польщена, мистер Холман, — сухо отозвалась мисс Гранди, — если бы не ваша репутация завзятого волокиты.

— Видите ли, я знаю обо всех, — сказал я, — кроме Фрая. Никто как будто его не любит, верно?

— Это утверждаете вы, мистер Холман.

— Они единодушно считают его жутким ублюдком.

— Все мужчины — ублюдки, — спокойно констатировала она. — Я четыре раза была замужем, мне ли этого не знать?!

— Если вы такой знаток ублюдков, может, расскажете о Фрае? — вкрадчиво попросил я.

— Может, и расскажу, но не бесплатно.

— Назовите цену.

— Насколько я знаю, мистер Даррах сегодня уже не вернется. А здесь нет ничего такого, что не может подождать до завтра. Так почему бы вам не угостить меня чем-нибудь?

— Вот предложение, перед которым трудно устоять!

Мисс Гранди встала из-за стола. Белое льняное платье плотно облегало ее фигуру. Когда она двигалась, становилось ясно, что под платьем, в сущности, ничего не надето. У нее были очень красивые стройные ноги, и я осмелился поделиться своим наблюдением.

— Лицо — вот моя проблема, — с легкой горечью поделилась она. — Волосы можно покрасить, но что толку возиться с ними, когда у тебя такая внешность? Но когда лежу обнаженная в полутемной спальне, я еще ого-го! — Гранди искоса взглянула на меня. — Я вас шокирую, мистер Холман?

— Нет, хотя надо признаться, очень стараетесь.

— Сколько ни старайся, с моей внешностью не создашь образ почтенной старухи, убеленной благородными сединами, — парировала она. — Так что приходится работать в другом направлении.

— И как мне кажется, уже достигли в этом блестящих результатов! — горячо заверил я ее. — Возьму на себя смелость попросить вас слегка приподнять платье, когда мы будем в баре.

— Молодой человек, никогда не откладывайте исполнения своих желаний, — наставительно порекомендовала она.

Затем наклонилась и, подхватив подол платья, вдруг подняла его до самой талии. Я увидел белые кружевные трусики и бесподобные, просто потрясающие ноги безупречной формы.

— Благодарю вас, — промолвил с чувством.

— Если бы я родилась мужчиной, то стала бы тем, кто выставляет напоказ свои гениталии, — усмехнулась Гранди, опуская подол. — Порой испытываю искушение попрактиковаться перед зеркалом, но ведь это будет совсем не то, что в действительности.

Бар, расположенный в двух кварталах от офиса, сразу очаровал меня своим плюшевым убранством и уютным освещением. Мисс Гранди заказала «Харви Уоллбенгер», а я не изменил своей привычке — взял бурбон.

— Я работаю на мистера Дарраха вот уже восемь лет, — заявила она, — и очень ему предана. Хочу, чтобы вы знали об этом, мистер Холман.

— Зовите меня Рик.

Она поднесла спичку к длинной черной сигарете и с удовольствием затянулась.

— Но я считаю, что бывают случаи, когда самолюбие затмевает ему рассудок. Поскольку вы вчера его избили, он не в состоянии понять, что ваше появление, Рик, — бесценный подарок судьбы. Зато я это сразу поняла.

— Хотите сказать, что я могу быть чем-то полезен Дарраху? — Я не верил собственным ушам.

— Возможно. — Она с минуту раздумывала. — Можете называть меня Агата, если хотите. Дурацкое имя, но другого у меня нет. И оно идет мне.

— Агата, — твердо повторил я. — Все, что мне нужно, это выяснить произошедшее с Самантой Дейн. От одной мысли, что я могу помочь Дарраху, у меня в желудке начинаются спазмы.

— Это из-за вашего самолюбия, — пояснила она. — В этом вы, мужчины, просто неподражаемы. Как-то мне довелось сойтись с одним карликом, так он, бывало, буквально визжал от восторга только потому, что ему удавалось достичь такой же эрекции, какой достигают нормальные мужчины.

— Расскажите лучше о Фрае, — попросил я.

— Трудно определить впечатление, которое он производит. — Она немного подумала. — Скажем, такое чувство, будто он знает, где зарыт покойник.

— Вы говорите в переносном смысле?

— Конечно. Он обладает способностью подчинять себе людей, даже таких, как мистер Даррах. К тому же, мне кажется, Фрай очень опасный и жестокий человек. Люди не просто так делают для него то, чего не хотят. Или он их шантажирует, или они боятся последствий в том случае, если не подчинятся ему.

— И к какой же категории относится в этом случае Даррах?

— Этого я не знаю, — мрачно вымолвила она. — Мне известно только, что Фрай получает прибыль от предприятий, в которых не имеет доли, и ничем за это не расплачивается. А из этого заключаю, что мистер Даррах каким-то образом от него зависит.

— Все, с кем я говорил до сих пор, признались, что побаиваются Фрая. Может, и Даррах попросту его боится?

— Не так-то просто запугать мистера Дарраха, вот в чем дело. У вас есть клиент, которого интересует, что случилось с Самантой Дейн. Никто ее не видел с тех пор, как она покинула яхту мистера Дарраха в Нассау летом семьдесят шестого. — Агата скупо улыбнулась. — Мистер Даррах высказался в этой связи совершенно определенно: ему известно только то, что она сошла на берег в Нассау, вот и все. Однако я никогда не знаю, говорит ли он правду. Может, и здесь лжет, а может, нет. Но в любом случае вы ведь поговорите и с другими людьми, которые гостили тогда на его яхте, верно?

— Конечно, — подтвердил я.

— Из сказанного вами я поняла, что вы беседовали с Крейгом Мартином? О вашей встрече с Терезой Клан мне тоже известно. Дон Блейк сейчас в Европе. Значит, остаются девица Морган и Нейл Фрай. Вы уже виделись с девушкой?

— Еще нет.

— Если Фрай имеет какое-то отношение к тому, что случилось с Самантой Дейн, ему не понравится, что вы суете свой нос в это дело.

— Думаю, так, — согласился я.

— Я могу связаться с ним. — Она выпустила поверх моей головы тонкую струйку дыма. — Могу рассказать ему, кто вы, чем занимаетесь и где он может вас найти. Вы хотели бы этого, Рик?

— Почему бы вам просто не сказать, где я сам могу его найти?

Агата покачала головой:

— Это единственное, что я могу вам предложить.

— Хорошо. Принимаю ваше предложение.

— Идет! — Она слегка прищурилась и улыбнулась мне. — Сегодня попозже ему позвоню.

— И что будет потом?

— Понятия не имею! — беззаботно отреагировала она. — Если случай с Самантой Дейн и в самом деле страшная тайна и Фрай не желает, чтобы она выплыла наружу, он вас навестит. Или пришлет к вам своего приятеля.

— Который вышибет мне зубы?

— Или сделает что-нибудь еще хуже, — хладнокровно подтвердила она. — Но мне кажется, вы, Рик, не тот человек, который за здорово живешь даст выбить себе зубы. Так что вполне возможна очень интересная ситуация. Кто знает? Если вы поведете себя достаточно твердо, это может вынудить его оставить в покое мистера Дарраха.

— Ваша преданность боссу поистине безгранична, — заметил я. — Надеюсь, он хоть ценит это?

— У нас действует что-то вроде премиальной системы, — спокойно объяснила Агата. — Если мне удается сделать для него что-то действительно стоящее, то в конце недели он выражает свою признательность. Запирает двери офиса, потом берет меня на моем огромном столе.

Я расстался с ней, так и не поняв до конца, разыгрывала она меня или нет.

Глава 5

С толком, не торопясь, я пообедал в ресторане, после чего отправился на Стрип, где разыскал клуб «Табу».

Владелец этого заведения, видимо, не находил нужным зазывать сюда случайную публику, поэтому снаружи оно ничем не отличалось от обычного кафе-забегаловки. Зато внутри посетителя охватывала поистине возбуждающая атмосфера, которая создавалась интимным полумраком и маленьким уютным баром в глубине помещения. В баре никого не было, кроме погибающего от скуки буфетчика.

Пока я оглядывался, ко мне приблизился неизвестно откуда взявшийся странный субчик, одетый в голубую рубашку с кружевным воротником и узкие голубые брюки. Его смазливая физиономия так и сияла приветливой улыбкой. На секунду я оторопел и спохватился: туда ли попал? С чего бы это Карен Морган стала работать в заведении для гомиков? Однако при первых же словах субчика в голубом успокоился.

— Вы, конечно, желаете заказать отдельный кабинет, — промурлыкал он. — Три девушки исполняют самые фантастические пожелания наших клиентов.

— Хотите сказать, что я буду участником их игр?

Парень захихикал, как от щекотки.

— Мысль, конечно, соблазнительная, но, к сожалению, нет. Вы будете наблюдать за ними из окна кабинета. Видите ли, зал для… игр наших девушек отделан зеркалами, так что они не могут вас видеть, в то время как вы будете видеть все.

— Сколько?

— Пятнадцать долларов, сэр. Шоу началось всего минут пять назад и продлится целый час. Ваши пятнадцать долларов — это как раз оплата полного сеанса.

— О’кей. — Я вынул бумажник и дал ему пятнадцать баксов.

— Если желаете, можем подать вам в кабинет ваш любимый напиток.

— А стоит ли рисковать? — усомнился я.

— Никакого мошенничества, сэр, — быстро отреагировал он. — У нас все честно, да и цены умеренные.

— Как насчет того, чтобы угостить вас и чтобы мы немного потолковали, прежде чем я заползу в мой кубрик?

— Немного потолковали, сэр? — Улыбка на его лице несколько слиняла.

— Да не потей ты так!

— Пока я на работе, никакой выпивки, — отрезал он. — А о чем вы хотите потолковать?

— Да вот как бы мне повидаться с Карен Морган.

— Пожалуй, я передумаю и выпью с вами, — решился субчик.

Мы подошли к бару. Бурбон для меня и «Харви Уоллбенгер» для него. О вездесущая тень Агаты Гранди!

— Карен Морган, — задумчиво произнес парень.

— Она здесь работает?

Он отпил глоток и пожал плечами:

— Я об этом ничего не знаю, приятель. Расскажи мне о ней поподробнее.

— Ей приходилось работать в агентстве Коры Гамилькэр в качестве модели, — сообщил я. — Еще знаю, что она была подружкой Мориса Дарраха, но потом все внезапно кончилось и он потребовал, чтобы ее уволили из агентства, поэтому теперь Карен работает здесь.

— А тебе что за дело до нее?

— Я частный сыщик. У меня есть клиент, который очень интересуется определенным отрезком жизни Дарраха. А она как раз была с ним в то время. Может, расскажет о том, что мне нужно.

— А может, вовсе не захочет с тобой разговаривать?

— Возможно, — согласился я.

— Попробую все же за тебя попросить, — смягчился субчик. — Слушай, ты заплатил деньги, почему бы тебе не посмотреть шоу? Как только я узнаю ее ответ, дам тебе знать.

— О’кей, — согласился я снова. — Карен участвует в шоу?

— Рыженькая — это она. Видно, Даррах ума лишился, раз выгнал ее на улицу, если только не стал гомиком!

— Значит, мне придется дожидаться конца сеанса, чтобы ты смог договориться с ней?

Он покачал головой:

— Мы всегда можем послать ей замену. Вроде как на футбольном поле. Разница только в том, что наши девочки не носят защитной формы. — Он вдруг заливчато рассмеялся в полном восторге от собственного остроумия.

— Вот, это поможет тебе выглядеть убедительнее, — достал я бумажник.

— Убери свои деньги, приятель! — Он отвел в сторону мою руку. — Достаточно одной выпивки. Со мной дешево иметь дело!

Я захватил мой фужер, и субчик, семеня тонкими ножками, проводил меня в кабинет, после чего отправился на задание. В небольшом помещении перед широким окном было поставлено удобное кресло. Окно выходило в просторный квадратный зал с зеркальными стенами и черным, устланным ковровым покрытием полом. Должно быть, из зала мое окно выглядело как одно из зеркал. Там у левой стены я рассмотрел полку с разложенными на ней искусственными пенисами, хлыстами, тростями для истязания, ну и все такое. Просто воплощенная мечта какого-нибудь паршивого извращенца, передернувшись, подумал я. Три девицы разыгрывали шоу для слюнявых импотентов и мазохистов, поставленное, однако, умелой рукой. Две из них затеяли скачки. Брюнетка с длинными волосами, разметавшимися по голой спине, лихо оседлала грудастую блондинку и гоняла ее по залу, подбадривая звучными увесистыми шлепками по толстомясому заду. Обе полностью вошли в раж и оглашали помещение пронзительными возбужденными криками, которые беспрепятственно вторгались в мою кабинку, из чего я заключил, что она оснащена звукопроводящим оборудованием. Третья участница спектакля, с короткими вьющимися рыжими волосами, медленно прохаживалась по периметру зала, время от времени поворачиваясь лицом к зеркалам и демонстрируя скрытым за ними наблюдателям свое молодое и крепкое, как у годовалой кобылки, тело. Вскоре она оказалась прямо передо мной, и я увидел ее маленькие, но упругие круглые груди, увенчанные крупными темно-розовыми сосками, вызывающе торчащими вперед, словно в насмешку над законом всемирного тяготения. Изогнувшись, она сладострастно потянулась, потом медленно провела руками по телу, оглаживая себя сверху вниз до шелковистого рыжего треугольника под впалым, как круглая чаша, животом. Затем ее проворные пальцы начали скользить по всему телу, наглядно демонстрируя широкие возможности бессильного сладострастника доставить красивой девушке настоящее наслаждение. Я заглотнул изрядную порцию виски, даже не заметив этого. Что ни говори, а для сексуального маньяка здесь прямо рай! Сам-то я всегда считал, что секс не относится к числу зрелищных видов спорта. К моему облегчению, спустя некоторое время рыженькая снова двинулась вдоль зала, остановилась у другого окна, и представление повторилось.

Тем временем бешеная скачка подошла к концу, и запыхавшаяся парочка перебралась на мат, постеленный в центр зала, где приступила к борьбе. Нельзя сказать, что Это зрелище захватывало бойцовскими качествами соперниц, в нем было нечто другое, поддающееся только более профессиональному анализу. Возможно, зрителя держало в неослабном напряжении невероятное разнообразие положений, в которых оказывались их переплетающиеся тела, откровенно обнажающих половую принадлежность борцов. Пытаясь определить, которая из этих девиц более близка к победе, я слегка увлекся и не заметил, как исчезла рыженькая. Теперь ее место заняла блондинка, которая стояча, наблюдая за возней на мате, и меланхолично поигрывала сама с собой.

Перемены острых блюд казались бесконечными. Сдвоенный клубок разгоряченных тел незаметно превратился в строенный, затем вдруг распался на составные элементы. Пыхтя и сопя, обе блондинки наперегонки бросились к полке, вооружились хлыстами и начали изо всех сил стегать взвизгивающую от восторга брюнетку. Вскоре одну из нападающих охватил приступ невыносимой зависимости к счастливой брюнетке, и она с лихорадочной поспешностью поменялась с ней местами, сунув ей в руки свой хлыст. С блаженной улыбкой блондинка самозабвенно кружилась под сыпавшимися на нее ударами, словно под струями ласкового дождя. А там, к ее вящей радости, в ход пошли и остальные предметы с заветной полочки. Можно было только диву даваться, глядя на неистощимую фантазию двух ухажерок, с которой они старались ублажить ненасытную дебелую блондинку, обладавшую к тому же недюжинным запасом сил. Под конец вспомогательные орудия были отброшены в сторону, три девицы образовали содрогающееся змеиное кольцо, неразрывными звеньями которого служили их распаленные тела.

К этому времени мне порядком наскучила их возня, я полностью переключил внимание на виски. Однако не успел опустошить фужер, как услышал, что дверь за моей спиной открылась. Я обернулся.

В дверях, подобострастно согнувшись, стоял молодой парень хрупкого телосложения.

— Эй! — робко воскликнул он. — Я — Грант Денвер.

— Рик Холман, — ответил я, решив не изощряться в вежливых приветствиях.

— Карен уже может с вами встретиться, — проблеял этот фрукт.

— Отлично.

Я прошел за ним в бар. Здесь все еще было пусто, и бармен, похоже, впал в последнюю стадию околевания от скуки. Мы с моим провожатым нырнули под занавеску сбоку от стойки и оказались в тускло освещенном коридоре. Парень остановился почти в самом его конце и постучал в дверь.

— Вы можете прямо войти, мистер Холман. — Он угодливо поклонился и с нервной улыбкой открыл передо мною дверь.

Я вошел, и дальнейшее произошло с такой дьявольской быстротой, что даже не удалось понять, что же меня ударило. Это «что-то» треснуло по моему затылку, отчего я рухнул на колени. Ни секунды не дав на размышления, снова здорово хватило по затылку, ткнув меня лицом в пол. Чей-то грубый башмак въехал в мои ребра, перевернув на спину, так что теперь перед моими глазами оказался потолок с плывущими по нему клубами рваного тумана. Но и это смутное видение вдруг полностью исчезло, когда на мою переносицу со всего маху опустился громадный каблук.

— Кто твой клиент, Холман? — услышал я грубый голос.

— Морис Даррах, — с трудом пробормотал я.

Башмак на секунду приподнялся и с новой силой бухнул мне по носу.

— Ты не должен так обращаться с мистером Холманом, — взволнованно произнес молодой голос. — Это неучтиво. Усади его на стул.

Каблук убрался с моего лица. Чьи-то ручищи дернули меня вверх и швырнули в кресло. Я качнулся вперед, затем повалился на спинку кресла. Освещение все еще выделывало всякие странные штуки с моим зрением, и я никак не мог толком рассмотреть комнату. Те же лапы бесцеремонно обшарили меня, чтобы убедиться в отсутствии оружия. Следующие несколько минут я думал только о том, как бы удержать голову на плечах.

Черный туман постепенно рассеялся, окружающие предметы стали появляться в фокусе. Как оказалось, здоровенные лапищи принадлежали громиле, сложением напоминающему Рембо. Все его тело состояло из огромных выпуклых мускулов. На лице, словно вылепленном из бетона, леденяще светились две крохотные щелочки глаз. Рядом с ним стоял тот нервный фрукт, с отсутствующим видом похлопывая по ладони толстым шлангом. Я догадался, что он был наполнен чем-то твердым и те два приветственных удара по моей несчастной голове были нанесены именно им.

— Мистер Фрай шлет вам привет, — объявил фрукт. — Ему нужно знать только имя вашего клиента. Он дал нам очень точные инструкции не наносить вам тяжелых повреждений и конечно же не убивать.

Рембо насмешливо улыбнулся, насколько ему позволяли застывшие мускулы лица, и молодой человек, похоже, испугался.

— Нет, нет, Герби, — торопливо заговорил он. — Это совершенно точные слова мистера Фрая. Я уверен, мистер Холман сумел оценить его инструкцию. Мистер Фрай высказался очень конкретно и ясно. «Не больше боли, чем это необходимо», — сказал он. Ты должен об этом помнить, Герби.

— Я ему даже нос не сломал, — загремел Герби. — Вот до чего был деликатным!

— И очень хорошо, — одобрительно улыбнулся Грант. — Удивительное самообладание, Герби, просто изумительное! — Все так же сияя улыбкой, он обернулся ко мне. — Видите, мистер Холман, как все обстоит. Только назовите имя вашего клиента, и на этом все закончится. Да, и не пытайтесь больше беспокоить Карен Морган. Это не нравится мистеру Фраю.

— Плевать я хотел на мистера Фрая!

Так огрызнуться было чертовски неосмотрительно с моей стороны. Герби тут же лягнул меня в левое колено, и оно загорелось дьявольским огнем.

— Почему бы нам не попробовать начать все снова? — дружелюбно предложил молодой человек. — Что именно не нравится мистеру Фраю?

— Мои приставания к Карен Морган, — прохрипел я, — морщась от боли.

— Очень хорошо, мистер Холман. — Грант снова лучезарно улыбнулся. — Идем дальше. Кто ваш клиент?

— Называть имя клиента неэтично по отношению к нему, — рискнул я посопротивляться еще.

— Если Герби ударит вас по второму колену, может случиться так, что вы не сможете ходить в течение нескольких недель, — грустно объяснил он. — Я понимаю, вам до боли неудобно оказаться неэтичным. Вопрос в том, что больше причинит вам страданий.

Это был хороший вопрос. Раздумывая над ним, я осторожно помассировал горящее колено. Они будут продолжать зверски избивать меня, пока я им все не выложу, а мне их нипочем не остановить. Затылок все еще терзала пульсирующая боль, я не хотел, чтобы они вышибли мне мозги, которых, как выяснилось, у меня не так уж и много. К тому же мне не улыбалось ползать на коленях вею оставшуюся жизнь.

— Вы правы, — признал я. — Соотношение довольно паршивое.

— И тяжелое, — добавил Грант, выразительно похлопывая себе по ладони резиновым шлангом.

— О’кей, — согласился я. — Мой клиент — Дон Блейк.

Грант поднял очки, пристально посмотрел на меня, после чего водворил их на место.

— Дон Блейк в Европе, — отрезал он.

— Вернется, как только я смогу дать ответы на интересующие его вопросы.

Молодой человек некоторое время раздумывал над моей наживкой, вертя ее так и эдак, чтобы рассмотреть со всех сторон. В результате она ему не подошла.

— Пожалуй, я вам не верю, мистер Холман, — с сожалением констатировал он. — Хотите попробовать еще раз?

— Это правда, — настаивал я. — Но мне не хочется, чтобы меня лягнули по второму колену, поэтому, если вы предпочитаете другое имя, только скажите какое, немедленно назову его для вас.

— Я могу вывернуть ему правую лодыжку, — тяжеловесно ухмыльнулся Герби. — Тогда у него будет очень смешная походка.

— Не стоит, пожалуй. — Грант медленно покачал головой. — Одно из двух: или он сказал нам правду, или солгал. Мы не станем выяснять это сейчас с помощью побоев. Просто примем его слова на веру, пока не удостоверимся, что он сказал правду. Спасибо за сотрудничество, мистер Холман. Теперь вы можете идти.

Чувствуя себя дряхлым старцем, я медленно, очень осторожно встал с кресла и направился к двери, бережно, одну за другой переставляя ноги.

— Герби проводит вас до машины, — вежливо сообщил Грант.

За моей спиной тут же нависла исполинская туша Герби. Я добрел до двери и открыл ее.

— Еще одно на прощанье, — добавил молодой человек. — Мистер Фрай думает, что вы взялись за бесперспективное дело, и предлагает от него отказаться. Тогда останетесь живы и здоровы, мистер Холман.

— А что я скажу моему клиенту?

— До свиданья, — мягко произнес он.

Герби положил мне на спину свою лопатообразную ладонь и слегка подтолкнул меня, отчего я вывалился в коридор и еле удержался на ногах. Я вышел через заднюю дверь, завернул за угол и подошел к припаркованной у входа машине. Кое-как забравшись в нее, нащупал ключи.

— Примите совет мистера Фрая, Холман, — неуклюже склонившись к дверце, прогромыхал Герби. — Вы же не захотите снова встретиться с нами, верно? И позвольте сказать вам еще кое-что. — Тут из его могучей груди вырвался грохочущий смех. — Не позволяйте им водить себя за нос! В нашей связке Грант настоящий бандит. По сравнению с ним я просто ягненок.

Он просунул ручищу через открытое окно и на прощанье дружески дернул меня за нос, после чего, как слон, развернулся всем телом и потопал назад. Я завел мотор, поджидая, пока перестанут слезиться глаза, и поехал домой. Оставив машину на дорожке, поковылял в дом. И только после долгого горячего душа почувствовал себя чуть лучше. Я снова оделся, тщательно осмотрел мой пистолет 38-го калибра и сунул его в кобуру, которую нацепил на себя. Дотрагиваться до двух пульсирующих шишек на затылке все еще было больно, но я определенно приходил в себя. Возможно, этому помогало ощущение привычной тяжести кобуры. Затем сел в машину и снова поехал в клуб «Табу».

Бар по-прежнему был пустым, завидев меня, бармен заметно просветлел.

— Последний из великих кутил, — широко улыбнулся он. — Что будем пить, бесшабашный транжира?

— Бурбон, — буркнул я. — Где этот вельветовый эльф?

— Это вы о Дэмьене? — Бармен ухмыльнулся. — Он где-то здесь.

— У него есть свой закуток?

— По коридору вторая дверь справа. Не желаете сначала выпить?

— Прибереги до моего возвращения, — велел я ему.

Откинув занавеску сбоку у бара, я зашагал к нужной двери. И не стал утруждать себя стуком в дверь, а прямо вошел туда с пистолетом в руке. Дэмьен сидел за столом, пересчитывая смятые банкноты. Он поднял голову, и у него чуть глаза не вылезли из орбит, когда заметил у меня в руках пушку.

— Это что? — У него прыгали губы. — Грабеж?!

— Ты меня подставил. — процедил я сквозь зубы. — Мне такое не нравится.

— Я не сделал вам ничего плохого, — испуганно затараторил парень. — Только передал вашу просьбу Карен, вот и все. Она сказала, что должна позвонить по телефону, а потом вдруг ко мне ввалились те два парня. — Он вздрогнул всем телом. — Черт, ну и напугали они меня!

— Сейчас я тебя еще больше напугаю. Пока еще даже не начал.

— Послушайте! — заскулил Дэмьен. — Я очень сожалею о том, что так случилось, но у меня не было другого выхода. Этот громадный ублюдок мог одной рукой разорвать меня на части.

— Так где сейчас Карен?

— На сеансе.

— Я хочу переговорить с ней.

— Могу послать вместо нее Сюзи, — с готовностью предложил он.

— Валяй! — разрешил я ему.

Мы вместе пошли в костюмерную. Сюзи оказалась той самой брюнеткой. Развалившись на диване, она со скучающим видом курила длинную сигарету. Дэмьен сказал ей, что Карен срочно вызывают и ей придется заменить ее на время. Сюзи лениво кивнула, погасила сигарету и неторопливо поднялась. Потом посмотрелась в большое, во весь рост, зеркало и потянулась за щеткой. Несколькими взмахами привела в порядок длинные волосы, затем наклонилась и старательно распушила курчавую поросль на лобке, так что она стала похожа на прическу миниатюрной негритянки. Окончив несложные приготовления, величаво выплыла из уборной.

— Послушайте, — нервно заговорил эльф, облизнув пересохшие губы. — Если я буду здесь, когда придет Карен, она подумает, что это я все подстроил, и скажет тем головорезам. Они наверняка придут ко мне, а я… я этого очень не хочу, мистер Холман.

— Экий ты капризный! — усмехнулся я.

Спустя несколько минут раздался легкий топот босых ног, приближающийся к уборной, поэтому я снова навел пистолет на Дэмьена. Он облегченно улыбнулся, и в ту же секунду вошла Карен Морган. Она застыла на месте, увидев пистолет, а я мягко поманил им ее:

— Подойди сюда, Карен.

Она сделала несколько неуверенных шагов и снова замерла.

— О’кей, — кивнул я Дэмьену. — Убирайся к себе и продолжай считать монеты. Да не вздумай кому-нибудь звонить, потому что, если меня побеспокоят, пока мы здесь с Карен, я всажу пулю тебе в шкуру.

— О, конечно! — охрипшим голосом прошуршал он. — Но вы не причините ей вреда?

— С чего бы я стал обижать такую рыженькую красотку?

Дэмьен вышел и осторожно прикрыл за собою дверь.

— Им это не понравится, — смело заявила Карен. — В самом деле, Холман, вы очень сглупили, что снова вернулись сюда. В следующий раз они уже не станут с вами церемониться. Запросто переломают вам руки или того хуже!

— Обо мне не беспокойся. Подумай лучше о себе.

Она сложила руки под грудью и вызывающе посмотрела на меня.

— Ты! — неожиданно крикнула. — Жалкий одинокий ищейка!

— Набрось на себя что-нибудь.

— Хорошо, но знай, приятель, скоро тебя похоронят. Когда я расскажу об этом Нейлу, он…

— Уже все знаю, — оборвал я ее, потеряв терпение.

Процедура одевания не заняла у нее много времени. Я завороженно следил, как она потянула вверх «молнию» на джинсах, бережно прикрыв волосы ладонью, надела рубашку, застегнула снизу три пуговки и, наконец, сунула ноги в открытые плетеные сандалии.

— Как насчет твоей выпивки? — спросил бармен, когда мы проходили мимо.

— Отдай ее Дэмьену, — распорядился я.

— Пошел бы он знаешь куда!

— Вот ты его и пошли, дружище, — посоветовал я ему, и Карен Морган усмехнулась.

Глава 6

Небрежно развалившись в моем кресле со стаканом в руках, Карен Морган флегматично смотрела на меня:

— Дэмьен сказал, что вы хотите знать о Морисе Даррахе. Что о нем говорить! Просто гнусный подонок!

— Понимаю вас. Он вел себя как настоящий подонок, когда вместо вас все время совокуплялся с Самантой Дейн.

— Нейл был прав, — равнодушно процедила она. — Говорил мне, что так и будет.

— Оставим его, — предложил я. — Лучше скажите, из-за чего Саманта вынуждена был покинуть яхту в Нассау?

— Кого это интересует?

— Моего клиента.

— А кто он?

— Дон Блейк.

— Вы лжете. Дон Блейк знал, что с ней случилось.

— Допустим, это он знал, — сказал я. — Но не знал почему.

— Я тоже не знаю.

— Тогда расскажите то, что знаете. Что там произошло?

Она пристально посмотрела на меня, и ее губы искривила недобрая усмешка.

— Если я и расскажу вам обо всем, это ничему не поможет, зато вы точно умрете. Вы этого добиваетесь, Холман?

— Угадали.

Она отхлебнула порядочный глоток виски и снова уставилась на меня взглядом, в котором читалось явное презрение к моему легкомыслию, потом безразлично пожала плечами:

— В тот день мы все здорово налакались и были почему-то в плохом настроении. Начали оскорблять друг друга, чем дальше, тем больше. Я не оставалась в стороне. Заявила Морису, что он порядочный ублюдок, а он заорал, что со мной все кончено. Пообещал, когда мы вернемся в Штаты, вышвырнуть меня в сточную канаву, где будто бы мне самое место. Крейг Мартин попробовал его утихомирить, тогда Даррах рявкнул, что он всего-навсего безмозглый кобель, которому нечего разевать свою вонючую пасть. Потом Тереза Клан попыталась разрядить обстановку, но только дождалась, что он и ей посоветовал убраться в свою каюту и для разнообразия погадать самой себе. Нейл Фрай обозвал ее мошенницей и вшивой блудницей. Короче, все разошлись дальше некуда. Наконец Дон Блейк предложил всем выпить мировую и забыть обо всем, что здесь наговорили, а Нейл в ответ одним ударом свалил его с ног. Саманта все это время сидела там, совершенно ничего не соображая, со своей обычной идиотской улыбкой на лице.

— Будто бы?

— Я просто обрисовала вам обстановку, — равнодушно пояснила Карен. — Все орали и вопили друг на друга, а Нейл все еще колотил Блейка. И вдруг Саманта очнулась и велела всем замолчать. Закричала, что, если они не перестанут, ей придется самой заткнуть им рты, потому что больше она не может выносить этот проклятый гвалт. На нее и внимания-то никто не обратил. Только Нейл велел, чтобы кто-нибудь дал этой кретинке еще стакан водки. Тогда Саманта посмотрела прямо на него и заявила: «Почему бы вам не прекратить доить Мориса и не начать самому как-нибудь зарабатывать себе на жизнь?» Мне показалось, что он ее тут же и прикончит! А Морис выглядел так, словно ему двинули в солнечное сплетение! Веселая была картинка! Потом Морис немного пришел в себя и заорал, чтобы она замолчала, потому что не соображает, какую чушь несет. Саманта только улыбнулась ему и выпалила: «Вам лучше поберечь свою энергию для меня, а для начала еще и прекратить трахать Крейга Мартина». Тут Морис не выдержал и закатил ей довольно сильную пощечину, но, по-моему, она ее даже не заметила, потому что продолжала спокойно улыбаться. Тереза попросила Мориса оставить Саманту в покое, и за это тоже схлопотала по физиономии. Крейг двинул Морису, прямо как настоящий боксер, но Фрай сбил Крейга с ног, и тот упал. Тогда Саманта обвела всех нас взглядом и заявила, что, когда вернется в Штаты, все как есть расскажет своему знакомому журналисту. К этому времени Дон Блейк совсем уже очнулся, вскочил на ноги, схватил ее в охапку и потащил к дверям, продолжая твердить, что ей пора отдохнуть. Он ее тащил, а она кричала: «Всю правду расскажу, обо всех, включая тебя, гнусный предатель!»

— А потом?

Карен снова пожала плечами:

— Вот и все, больше я ничего не знаю.

— Почему же наутро она сошла на берег?

— Дон Блейк сказал, что она заболела. Никого не интересовало, чем именно, потому что все были только рады расстаться с ней.

— Она не пострадала во время скандала?

— Нет. — Карен Морган невозмутимо смотрела на меня. — Разве только Блейк мог немного ушибить ее, когда тащил из салона, если вы это имеете в виду.

— И только-то? — недоверчиво протянул я. — И кто-то собирается меня убить только за то, что я выслушал эту чушь о пьяной ссоре?

— Тут все дело в его самолюбии…

— О ком вы говорите, черт побери?

— О Нейле Фрае, о ком же еще? — возмутилась она. — Он считает, что Саманта задела его самолюбие, но инцидент уже давно исчерпан и похоронен. Он не потерпит, чтобы вы, Холман, все снова раскапывали, скорее вас убьет.

— Вы стали его любовницей после того, как Даррах от вас отказался?

— Фрай нашел мне работу в этом клубе, — просто пояснила она. — Спасибо и за это, раз уж я такая невезучая. А вообще секс мне нравится, я даже получаю настоящее удовольствие от этих шоу.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Время от времени он спит со мной, хотя не скажу, что я ему очень нравлюсь. Просто ему нужен хоть кто-нибудь, а я всегда под рукой.

— Что же, благодарю и за эту бесполезную чепуху.

— Это вы все затеяли, а не я. — Она снова лениво усмехнулась. — У вас начнутся большие неприятности, Холман, когда я все расскажу Фраю.

— Давайте отвезу вас к нему, — предложил я. — Тогда сможете, не откладывая, поговорить с ним.

— Будет врать-то! — недоверчиво фыркнула Карен.

— Но я действительно хотел бы повидаться с ним, — сообщил я, нисколько не кривя душой.

— Главное, захочет ли он вас видеть?

— Почему бы вам не позвонить ему, чтобы выяснить это?

Она медленно провела языком по нижней губе:

— Позвонить и сказать, как вы заставили меня приехать сюда из клуба, и о нашем разговоре?

— А почему бы нет?

— Точно, почему бы и нет? — Она снова значительно усмехнулась. — Знаете, вы просто ненормальный!

Я допивал виски, пока она звонила и тихо бубнила что-то в трубку, так что мне ничего не было слышно. Разговор длился не очень долго. Наконец Карен положила трубку и вернулась в кресло.

— Он не хочет вас видеть. Поэтому посылает за мной машину, которая скоро будет.

— Вот это он напрасно!

— Таких подонков, как вы, нужно стерилизовать, чтобы они не размножались. — Она злорадно посмотрела на меня и добавила: — Это Нейл так сказал.

— Думаю, вы сами найдете дорогу к выходу, когда придет машина, — вскочил я на ноги. — Как раз вспомнил, что мне нужно кое-что сделать.

— Вы уходите?

— Дело в том, что во мне с давних пор сидит оборотень. Каждый вечер в это время меня охватывает дикое желание вонзить зубы кому-нибудь в горло, а вы выглядите недостаточно упитанной, чтобы доставить мне настоящее удовольствие.

Я вышел из дому, захлопнув за собой дверь, и уселся в машину. Медленно объехав вокруг квартала, остановился у тротуара за три дома от своего, выключил мотор и погасил огни. Минут через пятнадцать к моему подъезду свернул блестящий черный лимузин. Вскоре он появился снова, и я, выждав, когда он завернет за первый поворот, включил мотор и последовал за ним. Преследовать чью-нибудь машину несложно, пока об этом не подозревает водитель. Они, наверное, решили, что я слишком напуган, чтобы оставаться дома, когда за Карен приедет машина. Ведь в ней могут оказаться Грант и Герби с четкими инструкциями сделать со мной перед отъездом что-нибудь непотребное. Поэтому я рассчитывал, что сидящие в лимузине не станут поглядывать в зеркало заднего вида.

Кроме того, движение было достаточно оживленным, можно было следить за ними, не привлекая к себе внимания. Десять минут спустя мы стали подниматься по дороге, изгибами забирающуюся на каньон, пока лимузин не свернул на подъездную дорожку.

Я проехал мимо до следующего поворота, затем развернулся и медленно покатил назад, рассчитывая, что к тому времени, как я сверну на дорожку, они уже покинут машину и войдут в дом. Жилище Фрая оказалось большим двухэтажным строением без всякого намека на какой-либо архитектурный стиль. Я поставил мою машину за лимузином, вылез и, подойдя к дверям, позвонил. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и в щель настороженно выглянул Грант Денвер. Я быстро ткнул пистолет ему в живот, и он невольно отступил, освобождая проход.

— Рик Холман желает видеть мистера Фрая, — объявил я. — Но можешь не докладывать, а просто проводи меня к нему.

— Ты с ума сошел?! — хрипло спросил он. — Ему не нравятся люди, которые вот так запросто вламываются ночью в его дом.

— Кажется, это твой живот? — напомнил я ему, слегка надавив на пистолет.

— Хорошо, — уступил Денвер. — Но ты пожалеешь об этом, Холман!

— Что значит еще одно сожаление, когда вся жизнь только из них и состоит! — философски изрек я.

Мы прошли через большой холл в гостиную, на обстановку которой явно были выброшены немалые денежки, хотя она и не поражала изысканным вкусом. Откинувшись на спинку дивана, Карен Морган оживленно жестикулировала, о чем-то рассказывая парню, сидевшему напротив нее в кресле. Увидев меня, она застыла с открытым ртом. Парень медленно обернулся, следуя направлению ее ошеломленного взгляда. Это был настоящий человек-гора, с бычьей шеей и устрашающими выпуклостями мускулов, мощно перекатывающимися под тонкой тканью дорогого пиджака. На вид ему было около сорока лет. Более зловещей физиономии мне еще не приходилось встречать. На темном от загара лице выделялся уродливый мертвенно-белый шрам, сбегающий по левой щеке от подглазья к подбородку. Тяжелый взгляд тусклых серых глаз и брезгливо оттянутые вниз края узких бескровных губ не прибавляли выражению его лица добродушия.

— Это еще что за дьявольщина? — требовательно зарычал он.

— Холман, это он, — нервничая, пролепетал Грант. — Я открыл дверь, а он сразу уткнул свою пушку мне в живот, и…

— Хорош, нечего сказать! — багровея, грозно усмехнулся Фрай. — Поздней ночью звонят в дверь, а ты, чертов ублюдок, просто открываешь ее со своей идиотской гостеприимной улыбкой!

Стекляшки глаз Гранта от отчаяния подернулись дымкой.

— Прошу прошения, — забормотал он. — Я…

— Прибереги этот бред для своего некролога! — презрительно бросил ему хозяин. — Какого черта тебе надо, Холман?

— Зашел вот немного поболтать. И недурно бы выпить чего-нибудь.

— Подай ему выпить, — приказал Фрай Гранту. — Потом убирайся отсюда ко всем чертям и сунь свою тупую башку в унитаз, чтобы промылись твои заплесневелые мозги.

— Мне бурбон, — предупредительно подсказал я Гранту.

Тот налил виски, передал мне стакан. Я убрал пистолет в карман и с улыбкой его поблагодарил. Денвер ответил взглядом, в котором легко читалось обещание мучительной смерти, и вышел из гостиной.

— Почему бы тебе не попудрить носик? — обратился Фрай к Карен.

Она послушно поднялась с дивана и последовала за Грантом.

— Знаете, Холман, вы начинаете действовать мне на нервы, — с угрозой произнес Фрай.

— Да, вот только не пойму почему, — поделился я своим недоумением.

— То, что произошло на той паршивой яхте, уже история. Я предпочитаю о ней забыть и не желаю, чтобы профессиональный проныра вроде вас шлялся вокруг да около, пытаясь ее воскресить.

— Дело в том, что у меня есть клиент, который хочет знать, что случилось с Самантой Дейн.

— И ваш клиент, естественно, не Дон Блейк, — произнес он, пристально глядя на меня. — Дон все знает. Думаю, он единственный, кому абсолютно все известно о ней. Он уехал вместе с ней с яхты. Так кто же ваш клиент, Холман?

— Давайте уточним информацию, — предложил я. — Почему она покинула яхту в Нассау?

— Накануне вечером там произошла ссора. Вы уже знаете об этом от Карен.

— И у нее как будто не было никаких причин, чтобы на следующий день вдруг сойти на берег?

— Не знаю, может, ей просто надоело болтаться по морю.

— Сегодня вечером я заезжал в клуб «Табу» поговорить с Карен. Услышав обо мне, она тут же позвонила вам, а вы прислали своих головорезов меня попугать. К чему вся эта суета? Почему вдруг такая бурная реакция?

— С вашей стороны было довольно смело явиться в мой дом и приставать ко мне с нахальными расспросами, — с расстановкой произнес Фрай. — Я признаю это, Холман. Но больше не надейтесь на везение. Здесь вы ровным счетом ничего не добьетесь. Забудьте об этой истории. Найдите себе другого клиента или возьмите отпуск. Мне все равно, чем вы займетесь, но оставьте все это в покое. Иначе вам будет очень больно. Не так, как сегодня вечером. Я имею в виду настоящую боль, от которой вы будете долго мучиться!

— Но почему?

— Убирайтесь отсюда, пока еще можете сами передвигаться!

— Предполагается, что Саманта Дейн заболела, — не унимался я. — Насколько мне известно, после того как она покинула яхту, больше ее никто не видел, кроме, возможно, Дона Блейка. Предполагается, что последний месяц Дон провел в Европе, правда, неизвестно, где именно. О Саманте никто не желает говорить. И все твердят, что на яхте не случилось ничего такого, что могло заставить ее уехать. Все это очень подозрительно!

— Мне все равно, что случилось с Самантой Дейн, — презрительно откликнулся Фрай. — Это была идиотка, которая никогда полностью не приходила в себя. К тому же она стоила мне кучу денег.

— Вы имеете в виду тот фильм, в котором она не закончила сниматься? Вы спонсировали его через Дарраха?

Тусклые глаза Фрая еще больше поблекли.

— У вас длинный язык, Холман, — прошипел он.

— Почему бы вам не зайти на досуге к Терезе Клан, чтобы заглянуть в свое будущее? — посоветовал я. — Она скажет вам, что некий темноволосый высокий молодой человек собирается сделать вашу жизнь невыносимой, пока не выяснит, что стало с Самантой Дейн.

— Вон, убирайтесь вон! — заревел Фрай в бешенстве. — Убирайтесь, пока я сам вас не вышвырнул!

Я вынул из кобуры пушку и навел на него. Он засмеялся, затем двинулся ко мне, как горилла, вытянув руки вперед.

— Никогда не наводите оружие на человека, если не хотите пустить его в ход, Холман! Вы не воспользуетесь им сейчас. Вы же не собираетесь убить меня в присутствии всех этих свидетелей?

Он был прав, я быстро оглядел комнату. На шкафах тикового дерева красовались две большие китайские вазы. Они выглядели очень дорогими. Я перевел дуло вверх и нажал на спуск. Ближайшая ваза взорвалась и развалилась на тысячу осколков, которые обрушились вниз коротким, но впечатляющим дождем. Фрай остановился как вкопанный и зарычал с перекошенным от ярости лицом:

— Псих проклятый! Эта ваза стоила пять кусков!

— А сколько стоит вторая?

Послышался топот бегущих ног, затем дверь распахнулась, в гостиную ворвались Грант и Герби. Они с облегчением перевели дух, узрев, что их босс по-прежнему жив-здоров, потом на их лицах отразилась неуверенность, что же, черт возьми, делать им дальше, потому что мой пистолет был снова нацелен на Фрая.

— Мы слышали выстрел, — прыгающими губами выговорил Грант, — поэтому мы…

— Он выстрелил в мою вазу, — вне себя от злобы проревел Фрай. — Пять кусков разлетелись на тысячу осколков — из-за тебя, несчастный ублюдок! Это ты открыл ему дверь, даже не подумав об опасности! Я намерен выручить эти деньги за твою подлую шкуру, по доллару за каждый ее клочок!

Лицо Гранта посерело, а кадык не переставая судорожно дергался то вниз, то вверх.

— Ну, ладно, пойду, не хочу мешать вашей дружеской беседе, — вежливо сказал я. — А вы, Фрай, поразмыслите обо всем этом. Может, вам будет выгоднее просто потолковать со мной, а то ведь вернусь и вдребезги разнесу вторую вашу вазу.

Под их пристальными взглядами я осторожно отступил назад, быстро вышел из комнаты, потом из дома и сел в машину. Я доехал до моего коттеджа так быстро, как только мог. Там задержался ровно настолько, чтобы заказать по телефону номер в «Ранчеро» на одну ночь и собрать сумку. Я подумал, что, если Грант и Герби — и кто знает, сколько еще головорезов Фрай может послать за мной? — придут навестить меня среди ночи, лучше, чтобы они никого не застали. Не то чтобы я был трусом, просто уж очень не хотелось играть роль заведомо обреченной жертвы.

В «Ранчеро» мне предоставили отличную комнату с неоценимым удобством в виде люка, ведущего в вентиляционную шахту. Было уже поздно, далеко за полночь, но не настолько поздно для парня вроде меня, который целиком отдается выполнению взятых на себя обязательств. Я поднялся на лифте на пятый этаж, подошел к номеру и постучал в дверь. Стукнул три раза, каждый чуть громче предыдущего, после чего осторожный голос спросил, кто там.

— Рик Холман.

Дверь медленно открылась.

Трейси Саймон была в тонкой белой рубашке, плотно облегающей тело и едва доходящей до середины бедер. По ее хмурому лицу я догадался, что не был желанным гостем.

— Какого черта в такое время? — выразительно спросила она. — Я как раз собиралась лечь.

— Мне нужно поговорить.

— Это не может подождать до завтра?

— С самого утра завтра мне надо кое-что сделать.

— Тогда вам лучше войти, — угрюмо кивнула она.

Я шел следом за ней и любовался игрой ее вздернутого задика под тонкой тканью рубашки. Две настольные лампы в гостиной горели мягким уютным светом. Трейси опустилась в кресло, скрестив ноги, и уставилась на меня тяжелым взглядом.

— Не будете возражать, если я налью себе выпить? — спросил я, делая вид, что не замечаю ее раздражения.

— Черт побери! — пробурчала она. — Это становится похожим на вечеринку!

Я налил немного чистого виски в стакан, льда, конечно, не было, и поинтересовался:

— Как Сэм?

— Нормально. Спит. Я дала ей пару таблеток транквилизатора, так что будет спать до утра. Какого черта вам нужно?

— Да вот, повидался со всеми, кроме Дона Блейка, разумеется, — доложил я. — Крейг Мартин, Даррах и Тереза Клан заявили, что на яхте совершенно ничего такого не произошло.

— Они вам лгали.

— Возможно… Карен Морган сразу позвонила Фраю, когда узнала, что я хочу с ней потолковать, и он прислал своих громил меня припугнуть.

Недовольство Трейси Саймон уступило место легкому любопытству.

— И что же произошло?

— Ну, так или иначе, я с ней поговорил. Она рассказала про ту грандиозную ссору с дракой. Сэм велела им остановиться, иначе она сама заставит их замолчать. Фрай ляпнул ей что-то грубое, и она заявила ему: «Почему вы не перестанете доить Мориса и не найдете себе какой-нибудь заработок?» Мужчины снова стали драться, и Саманта сказала, что, когда вернется в Штаты, расскажет обо всех всю правду своему знакомому журналисту. Дон Блейк стал тащить ее к дверям, и она пообещала, что расскажет и о нем, и назвала его гнусным предателем. Вот и все. Назавтра Блейк отвез ее на берег, и с тех пор никто из них никогда ее не видел.

— И все? — Трейси недоверчиво подняла брови.

— Я задал Карен тот же вопрос. Она объяснила, что Саманта нанесла удар по самолюбию Фрая, вот почему он хочет, чтобы этот инцидент был забыт. Некоторое время назад я виделся с Фраем у него дома. Он настаивал, чтобы я прекратил это расследование, угрожая разными неприятностями, если ослушаюсь.

— Этого не может быть, — медленно проговорила она. — Все, что вы рассказали, слишком незначительно. Они все понимали, что Саманта не в состоянии выполнить свою угрозу.

— Она сама была очень уязвима, и в любом случае Дон Блейк не позволил бы ей это сделать, верно?

— Разумеется, — кивнула Трейси.

— О’кей. Значит, они лгали. Или, может, солгала Сэм?

Она тут же нахмурилась:

— Что вы сказали?

— Ну, возможно, не намеренно. Может, все было именно так, как рассказала Карен Морган. Сэм была не в лучшей форме. Все эти таблетки, алкоголь, кокаин. Потом шок после потери зрения, и еще долгое время в госпитале. Просто у нее в памяти все перепуталось.

— Тогда почему кто-то плеснул кислотой ей в лицо?

— Может, совершенно по другой причине, — предположил я. — Это ведь вполне вероятно. Я не говорю, что так и было, но допускаю такую возможность.

— И это означает?..

— Да, и это означает, что то направление, в котором я до сих пор работал, оказалось бесперспективным. Теперь мне нужно поискать где-нибудь в другом месте.

— Где, например?

— В Монтане, в укромном убежище Дона Блейка.

— За каким чертом?

— Сам не знаю, — честно признался я. — Но хочу посмотреть, вот и все.

— Вы просто псих!

— Нет, он не псих, вовсе нет!

Мы быстро обернулись и увидели Саманту Дейн, стоящую в дверях одной из спален. Она сообразила надеть очки в толстой оправе, но… больше ничего. Короткие волосы на голове торчали вихрами и придавали ей мальчишеский вид. Того, кто помнил прежнюю Саманту Дейн, невозможно было бы убедить, что эта обнаженная худенькая женщина в дверях именно она.

— Я все слышала, — сказала Сэм. — Мне стало любопытно, когда ты пошла открывать дверь, Трейси. Я поняла, что это Рик, и почувствовала некоторую ревность, понимаешь? Подумала, так вот почему ты так настаивала, чтобы я приняла сегодня транквилизаторы. Поэтому не приняла их сегодня. Уронила таблетки в унитаз и выпила просто стакан воды. Извини меня за это, дорогая.

— Сэм, знаешь, что ты не одета? — В голосе Трейси звучала тревога.

— В самом деле? — засмеялась Саманта, и ее низкий гортанный смех прозвучал невероятно сексуально. — И как это отразилось на Рике? Наверное, с трудом скрывает свое желание?

— Сэм!

— О’кей. — Она тихо вздохнула. — Тогда пойду надену рубашку, и, надеюсь, тебе станет легче. Но я разочарована в вас, Рик Холман! Почему такая странная безразличная реакция при виде обнаженной дамы?

— При виде слепой голой дамы, Сэм, — резко напомнила Трейси. — Может, в первый раз за всю жизнь Холман оказался джентльменом.

— Конечно, — вымученно усмехнулась Саманта. — Голая слепая дама. Как глупо было с моей стороны хоть на минуту забыть об этом! Видимо, вся эта любовь и ласки, которыми меня осыпает моя добрая сострадательная компаньонка, всего лишь метод лечения пациента профессиональной медсестрой.

Она повернулась и скрылась в спальне. Слезы набухли на голубых глазах Трейси Саймон и медленно поползли по щекам.

— Господи, какая же я дрянь! — прошептала она.

Саманта вернулась в гостиную в купальном халате, закрывшем ее тело от шеи до самых щиколоток. Задержалась в дверях, затем сделала заученные пять шагов вперед, нащупала спинку стула и, наконец, села.

— Когда вы видите перед собой обнаженную леди, — заговорил я как только мог непринужденно, — в первый момент вы ошеломлены ее рассеянностью и чувствуете только смущение. Но стоило вам, Сэм, засмеяться, как я еле овладел собой. Со мной всегда так, когда бы я ни услышал ваш необыкновенный смех.

Ее лицо оттаяло, она широко улыбнулась:

— Спасибо, Рик.

— Думаю, минут пять вашего смеха могут довести меня до точки, — продолжил я игру. — Почему бы нам как-нибудь не проверить это?

— А что? Пожалуй, интересное предложение, — смеясь, подхватила Сэм.

— А пока вы будете веселиться, я перережу себе глотку, — тихо произнесла Трейси Саймон. — Хотя лучше мне вырвать мой глупый язык.

— То-то Рик будет доволен! — веселилась Саманта. — Ты немного ревнуешь, дорогая?

Трейси напряженно выпрямилась на стуле, и по ее лицу пошли красные пятна.

— Может, вы и правы, Рик, — неожиданно серьезно, словно и не было только что всех этих шуток, заявила Саманта — Может, все так и было и просто мое воображение дорисовало остальное. Кто-то окатил меня кислотой, не имея на то особых причин, лишь потому, что я подвернулась под руку, когда они все буквально с ума посходили. Но все же мне в это не верится.

— Хочу взглянуть на ваше убежище в Монтане, — повторил я. — Как мне туда добраться?

— Самолетом до Бьютта, — объяснила Трейси. — В аэропорту наймете машину и проедете около семидесяти миль. Я нарисую вам план. Ближайший город — Пайн-Крик, но вам придется глядеть во все глаза, чтобы его не пропустить.

— А как попасть в дом?

— У Трейси есть ключи, — вставила Саманта.

— Я дам их вам утром, — кивнула Трейси.

— Мне бы хотелось получить ключи и карту сейчас, чтобы уехать рано утром.

— Хорошо. — Трейси поднялась. — Пойду найду их и нарисую вам план.

Она ушла в свою спальню и осторожно прикрыла за собой дверь.

— Забавно, — задумчиво протянула Сэм.

— Что забавно?

— Раньше я этого не знала. Точно не знала.

— Да что именно? — не понял я.

— Трейси действительно лесбиянка, — заявила Сэм с торжествующей улыбкой. — А я-то думала, что она просто очень добра ко мне.

Глава 7

Все время, пока я был в пути, лил непрерывный дождь. Пайн-Крик оказался именно таким, каким его описала Трейси: один раз моргнешь и не заметишь, как проедешь мимо. Несколько сиротливо прильнувших друг к другу строений: один магазин на все про все, газовая подстанция и пара-тройка домиков. Извилистая грязная дорога, ведущая к дому Дона Блейка, была вся в колдобинах. Порой я не мог тронуться с места, потому что задние колеса вращались без сцепления с почвой, но все же с грехом пополам дотянул до места.

Бревенчатую хижину на вершине холма, откуда открывался широкий вид на долину, окружала такая глубокая, первобытная тишина, что мне стало не по себе. Казалось, стоит лишь чихнуть, и насквозь промокшие небеса всей тяжестью обрушатся вниз. Я выбрался из машины и прохлюпал под дождем к деревянным ступенькам. Передняя веранда громко застонала под моим весом. Я вставил в замок ключ, и дверь со скрипом отворилась.

Обширная гостиная была заставлена скромной деревенской мебелью. Две двери из нее вели в спальни и ванную. Кругом царили абсолютная чистота и порядок, я бы сказал, стерильность, как будто этот дом предназначался для приема тех немногих людей, которым удалось бы пережить атомную бомбежку. За гостиной находилась кухня, чистотой напоминающая операционную. Холодильник был отключен, а дверца оставлена открытой, чтобы в тщательно вымытой камере не скапливались неприятные запахи. Было чертовски досадно, что они не оставили никаких продуктов, потому что я буквально умирал от голода. Пройдя через кухню, открыл дверь и очутился на задней веранде. Я вышел на нее и постоял под дождем, наблюдая, как на дне долины медленно сгущается туман. Мое представление об общении с природой сводится к тому, чтобы чувствовать рядом красивую и ласковую женщину, а это огромное безмолвное пространство начинало просто угнетать. Я нехотя спустился с веранды и обнаружил под хижиной какое-то хозяйственное помещение, запертое на большой висячий замок. Выбрал нужный ключ из связки, которую мне вручила Трейси, и открыл дверь.

Несомненно, у Дона Блейка была страсть к ремесленничеству. Это оказалась настоящая мастерская с верстаком, на котором были укреплены дорогостоящие токарный и сверлильный станки. На полках вдоль обеих стен аккуратно разложены всевозможные инструменты. В помещении пахло сыростью и плесенью. Я включил свет и распахнул дверь пошире. У одной из стен стоял деревянный сундук внушительных размеров. На вид около семи футов в длину, трех — в ширину и фута два высотой. Раздумывая, какие такие ценные инструменты Дон Блейк предпочел спрятать в ящик, вместо того чтобы развесить их по стенам, я лениво подошел к нему и поднял тяжелую крышку. На секунду у меня перехватило дыхание. Черт меня дернул уступить моему неуемному любопытству, подумал я, с трудом переводя дух.

Мужчина, что лежал в сундуке, выглядел как набальзамированный, несмотря на страшную, зияющую на горле рану от какого-то острого предмета. Он был одет в очень дорогой костюм и рубашку с галстуком. Глядя на его бледно-восковое лицо, я вдруг вспомнил, что видел такое раньше у другого трупа. Мне показал его один коронер около шести лет назад. Он тогда чуть ли не с гордостью произнес какой-то медицинский термин, который я забыл. Этот термин определял очень редкое состояние мертвого тела, причиной которого является специфическая комбинация влажности с недостатком воздуха и которое может наступить не раньше шести недель после смерти. Полная трансформация тела в воск происходит по меньшей мере за шесть месяцев.

Мужчине было лет сорок. Худощавый, около шести футов роста. У него были редкие рыжеватые волосы и светло-голубые глаза с навеки застывшим в них выражением терпеливой доброжелательности, которую я не смог вынести и потому поспешно отвел взгляд. С трудом заставил себя просунуть руку во внутренний карман пиджака на трупе и достать бумажник. В нем находилась пара сотен наличными, целая связка кредитных карточек и водительские права. Стоит ли говорить, что меня не удивило его имя — Дон Блейк? Я положил бумажник на место и бережно опустил крышку. Затем снова вышел под дождь, повесил, защелкнул замок на двери мастерской и вернулся в хижину. Здесь запер все двери, которые открыл, и, наконец, не без удовольствия вновь оказался в машине. Осторожно съехав с холма, под тем же дождем покатил обратно, мрачно размышляя о том, что забрался в эту чертову глушь, чтобы найти мертвеца, который никогда и ничего не расскажет. Что ж, приходилось утешаться тем, что теперь мне не нужно тратить время на розыски Дона Блейка.

Я вернулся в «Ранчеро» около десяти часов вечера того же дня и сразу двинулся в номер на пятом этаже. Предварительно выяснив, кто стучится, Трейси открыла мне и пригласила пройти в гостиную. По телевизору шел один из фильмов с участием Саманты Дейн, которая уютно устроилась в кресле с бокалом в руке и слушала его. Обе дамы были одеты в голубые джинсы и белые короткие топы, но сочетание этих светлых тонов почему-то не рассеяло моего уныния.

— Это Рик? — встрепенулась Сэм.

— Конечно я.

— Выключи, пожалуйста, телевизор, дорогая, — попросила она Трейси.

— Позвольте мне не лишать вас удовольствия от фильма, — поспешно заговорил я. — Что, если Трейси составит мне компанию в ресторане, а то я умираю от голода, пока вы посмотрите телевизор?

— О’кей. — Саманта пожала плечами. — Только сначала скажите мне кое-что. Я понравилась вам той ночью, ну, до того, как надела халат?

Я взглянул на ее изображение на экране телевизора.

— Конечно! Вы все такая же необыкновенная женщина, какой были и тогда.

Она засмеялась, а у меня перехватило горло. Краем глаза я поймал застывшее лицо Трейси.

— Мы скоро вернемся, — пообещал я Саманте осипшим голосом и направился к двери.

Внизу в ресторане заказал бифштекс с кровью, жареный картофель и салат, рассчитывая, что такой заказ не придется долго ждать. Трейси попросила подать кофе с ватрушкой. Пока не принесли еду, я заказал бурбон, но Трейси предпочла дожидаться кофе. Официант поставил передо мной виски и удалился. Трейси выжидающе взглянула на меня.

— Оно все еще там. Ждет, когда наступит конец света, чтобы обрести свой приют, — сообщил я.

— Черт побери, что вы несете?

— Маленькая бревенчатая хижина над тихой долиной, — продолжал я задумчиво, — и это проклятое открытое пространство заставили меня понервничать. К тому же весь день шел дождь.

— В самом деле?

— В доме все аккуратно прибрано и нетронуто, точно он ожидает того, кто снова станет в нем жить.

Официант принес кофе и ватрушку. Я подождал его ухода.

— Значит, он уехал и должен был вернуться снова в воскресенье, но не вернулся, правильно?

— Вы говорите о Доне Блейке? Да.

— И это было два месяца назад?

— Может, немного больше, но не очень.

— Итак, вы ждали месяц. Затем обе подумали, что он может никогда не вернуться, и решили ехать в Лoc-Анджелес?

— Именно так.

Я отпил немного виски и серьезно посмотрел на Трейси. Ее коротко стриженные волосы плотно прилегали к голове. Рот с сильно вздернутой верхней губкой все еще имел дьявольски вызывающее выражение, но теперь я знал, что ей ничего не дано вызвать ни во мне, ни в любом другом мужчине. Она с терпеливым ожиданием следила за мной огромными голубыми глазами, понимая, что рано или поздно мне придется подойти к самому главному. И была права.

— Больше никто никогда не появлялся в вашей хижине?

— Конечно нет.

— Значит, не было никаких непрошеных визитеров или подозрительных звуков, напоминающих шум борьбы?

— Ничего такого не было. Вы видели, что это за место. Там можно услышать шум мотора за пять миль.

— Когда в последний раз вы видели Дона Блейка? Когда точно это было?

— Утром в понедельник, — спокойно ответила она. — Он попрощался с Сэм, я проводила его до машины. Дон был очень доволен, как идут дела у Сэм, поэтому поблагодарил меня. Потом сел в машину и уехал.

— Лет сорока, — медленно проговорил я, пристально глядя на нее. — С тонкими рыжеватыми волосами и светло-голубыми глазами…

— Вы его видели?

— Что на нем было в то утро?

— Как, черт возьми, я могу это помнить?

— Ну приблизительно. Спортивный пиджак или, может, свитер?

— Он был в костюме с галстуком.

— А еще он был мастер на все руки. Любил плотничать, слесарить…

Трейси кивнула:

— Это действительно так.

— Я нашел мастерскую под домом с токарным станком и разными инструментами.

— Он проводил там много времени, когда бывал дома. Не думаю, чтобы у него получалось что-нибудь дельное, но это его здорово расслабляло.

— Сейчас он вполне расслаблен, это точно.

Ее лицо окаменело, затем она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут официант принес мне мясо, и возникла пауза на все время, пока он суетился вокруг, расставляя на столе тарелки с картофелем и салатом с таким видом, словно это были кулинарные шедевры.

— Помните деревянный сундук для инструментов в мастерской? — спросил я, когда официант наконец убрался восвояси.

— Около стены, — подхватила она. — Конечно помню.

— Он похоронен в нем.

Трейси судорожно вздохнула, не сводя с меня глаз, затем прошептала:

— Он… что?

— Вы когда-нибудь слышали о состоянии трупа, предшествующем его переходу в воскообразное? Не помню, как это называется.

Она молча покачала головой. Не опуская подробностей, я описал все, что обнаружил, и Трейси побледнела как полотно.

— Самое раннее, когда этот процесс мог начаться, то есть когда это становится заметным, — шесть недель после смерти, — со знанием дела заключил я, заканчивая повествование.

— О Господи! — Она прижала ладонь ко рту. — Вы хотите сказать, Дон уже так долго мертв?

— Кто-то полоснул ему по горлу. Кто бы он ни был, ему пришлось быть абсолютно бесшумным. Я имею в виду, что если вы могли уловить шум мотора за пять миль, то обязательно услышали бы какие-то звуки, когда происходило убийство. Если только убийца и жертва ухитрились не произвести ни единого звука.

— Почему вы думаете, что это произошло, когда мы еще жили в доме?

— Простая арифметика, — холодно пояснил я. — Необходимо минимум шесть недель, чтобы такое состояние трупа могло проявиться. Вы и Сэм решили уехать месяц назад. Значит, он был убит минимум за две недели до вашего отъезда.

— Может, вы думаете, это я его убила?

— Конечно, можно допустить, что это сделала слепая женщина, — осторожно сказал я, — но более логично предположить, что это были вы.

Трейси сидела с неподвижным лицом, все еще уставясь на меня.

— О’кей, — заявила наконец. — Значит, я его убила и оставила лежать в сундуке для инструментов. Потом, спустя месяц, позволила Сэм уговорить меня ехать в Лос-Анджелес и нанять вас, чтобы выяснить, кто лишил ее зрения, и рассказать вам все, что она помнила о случившемся во время круиза, включая и участие во всем этом Дона Блейка. Мне не должно было и в голову прийти, что вы пожелаете увидеть хижину в Монтане, потому что для этого вы должны оказаться уж слишком дотошным! Потом я спокойно нарисовала вам карту, как туда добраться, и дала ключи от дома, рассчитывая, что у вас не хватит сообразительности заглянуть в мастерскую!

— Конечно. Понимаю, что все это звучит несуразно.

— Но вы, кажется, еще не уверены, что его убила именно я, верно?

— Верно.

— Тогда что же происходит?

Заказанный мной бифштекс с кровью скорее походил на кусок угля, у меня вдруг пропал аппетит.

— Оставайтесь здесь доедать свою ватрушку, — встал я резко из-за стола. — Дайте мне пятнадцать минут, чтобы поговорить с Сэм, а потом возвращайтесь, хорошо?

— Хорошо, — нехотя согласилась она.

По дороге к выходу меня остановил встревоженный официант и спросил, чем я недоволен. Мне пришлось успокоить его, сказав, что все в порядке, просто показалось, что мой костюм не вполне соответствует обряду вкушения поданного мяса, а потому я спешу к себе, чтобы облачиться во власяницу. И ушел, оставив его в полном столбняке осмысливать услышанное.

Сэм открыла дверь после того, как я назвался. Пока она медленно возвращалась к креслу, я заметил, что телевизор выключен.

— Вы один? — спросила она, усевшись.

— Трейси в ресторане доедает ватрушку. А что, фильм закончился?

— Просто мне надоело слышать собственный голос, — небрежно бросила она. — Вы нашли это, Рик?

— Что нашел?

— Ну, если вы не знаете, о чем речь, тогда я вам ничего не скажу.

— Тело Дона Блейка в сундуке для инструментов? Да, я нашел его.

Саманта поежилась и начала рассказывать:

— Он уехал в понедельник утром, а спустя три дня я проснулась среди ночи. Не знаю, сколько было времени, но никак не могла снова уснуть. Потом вдруг услышала приглушенные звуки откуда-то снаружи. Это было еще до того, как мы сблизились с Трейси. Тогда она спала в другой комнате, и я подумала, что пришел ее любовник. Но решила — в любом случае это не мое дело. Чуть позже до меня донеслись звуки заведенного мотора машины, которая тут же стала удаляться. Наконец мне надоело просто так лежать в кровати. На улице шел дождь — я слышала стук капель в окно. Почему-то очень захотелось выйти из дому. К тому времени я уже хорошо знала дорогу вокруг него. Так что сбросила халат, вышла на заднюю веранду и спустилась по лестнице. Постояла под теплым дождем, с удовольствием ощущая, как его тугие струи хлещут меня по голому телу. Затем мне вдруг показалось, что какая-то дверь тихо постукивает от ветра. Я ощупью пробралась за угол дома и там обнаружила, что дверь в мастерскую Дона открыта.

— Это вас не встревожило?

— Нет! Я пошарила по земле и наткнулась на замок. Сначала подумала, что Дон второпях не закрыл его как следует, а потом вспомнила о звуках около дома и об уехавшей машине. Тогда решила проверить, не пропало ли чего из мастерской. Потому вошла туда. Мне показалось, что все на месте, но на всякий случай я открыла сундук для инструментов.

Саманта немного помолчала.

— Это невероятно, Рик! Я думала, что после перенесенного мною шока меня уже ничто не сможет потрясти… По крайней мере, с такой же силой… И вот… У него было холодное и твердое лицо, а на горле я нащупала страшную рану. Затем я снова опустила крышку и вышла наружу. Вдела замок в петли, заперла его, вернулась в комнату…

— Вы ничего не сказали утром Трейси?

— Я бесконечно думала об этом, — призналась она. — Понимаете, если сказать ей, значит, придется что-то предпринимать, а это означало — привести туда копов. И тогда весь этот проклятый мир узнает, что случилось с Самантой Дейн. Мне этого очень не хотелось. И была еще одна причина.

— Трейси, которая его убила.

— Да, — коротко подтвердила она. — В общем, чуть с ума не сошла, абсолютно не знала, на чем остановиться. Поэтому выждала время, а затем завела разговор о поездке в Лос-Анджелес, чтобы нанять сыщика и выяснить, что случилось со мной. Трейси ни разу не возразила, только беспокоилась, достаточно ли я окрепла, чтобы отправиться в путь.

Я представил себе, как эта хрупкая женщина, обреченная до конца своих дней пребывать в темноте, нагая стоит под дождем, потом ощупью пробирается в мастерскую и натыкается на мертвое тело Дона Блейка, как она дрожащими пальцами исследует рану на его горле и затем возвращается в дом, чтобы продолжать жить с женщиной, которая могла быть убийцей. Мне не хотелось оказаться на ее месте.

— Вы считаете, его убила Трейси, Рик?

— Не знаю, — честно признался я. — Для этого ей был нужен очень серьезный мотив.

— Я долго размышляла над этим и пришла к выводу, что единственная причина, по которой она могла его убить, это желание защитить меня.

В этой жалкой попытке самообмана я почувствовал безысходное отчаяние Сэм, которого не могла скрыть ее бодрая довольная усмешка.

Глава 8

Я покинул «Ранчеро» рано утром, не попрощавшись с Сэм и Трейси, и поехал к себе в Беверли-Хиллз. Как ни странно, за время моего отсутствия мое жилище никто не поджег и даже не разгромил. Так что я бросил сумку, принял душ и переоделся, после опять вернулся к машине.

Мне показалось, что Агата Гранди не очень обрадовалась, когда я появился в офисе «Си хоук проджектс». Но успокоился, сообразив, что с ее лицом она не рискнула бы выражать такие чувства, как восторг или радость, даже если бы сам Пол Ньюмен возник перед ней и на коленях стал умолять ему отдаться.

— Вы попусту тратите время, Рик, — твердо заявила она. — Я никогда не занимаюсь этим по утрам, потому что в это время у меня пониженный тонус.

— У меня тоже, — признался я. — Утро нужно просто пережить, вот и все. Ваш босс здесь?

— Я не жду его сегодня.

— Когда же он работает?

— Достаточно редко.

— Я должен поблагодарить вас за то, что вы свели меня с Фраем.

— Ваша встреча была приятной?

— Скорее скучноватой, — уточнил я. — У него полностью отсутствует чувство юмора.

— Мне это известно.

— Еще я познакомился с парочкой его головорезов, Грантом Денвером и Герби.

— Наверное, милые и толковые ребята?

— Грант, может, и не глуп. А вот Герби, тот точно тугодум. Весь — сплошные мускулы, особенно между ушами.

— Но вы все же выжили.

— Выжил, — согласился я. — Однако мы достаточно с вами посплетничали, Агата. Мне нужно побеседовать с Даррахом.

— Но я действительно не знаю, где он может быть сегодня.

Я указал на закрытую дверь за ее спиной:

— Сдается мне, это его кабинет.

— Его там нет, — терпеливо повторила она. — Сколько можно повторять?

— Тогда я подожду, пока он не появится. Не хотел бы беспокоить вас, пока буду дожидаться, поэтому расположусь в его кабинете за закрытой дверью. Думаю, сумею с пользой провести это время, изучая его личные записи и файлы.

Лицо Агаты стало суровым.

— Вы не можете…

— Ну а пока я буду там сидеть, почему бы вам не позвонить в пару-тройку мест и не поискать его? — Я одарил ее солнечной улыбкой. — Скажите ему, где находится Рик Холман и чем занимается.

Она жалобно пискнула, протестуя, но я не позволил себе растрогаться, решительно проследовал в кабинет Дарраха и плотно закрыл за собой дверь.

Кабинет был обставлен строго, но с комфортом. Огромный стол, удобное рабочее кресло, шкафы с выдвижными ящичками вдоль одной из стен. Я уселся в кресло, положил ноги на стол и подумал, сколько времени могут занять у Агаты поиски шефа. Она потратила на это не больше получаса.

Багровый от ярости, Даррах ворвался в кабинет как ураган. За ним в дверях маячила Агата с насмешливыми искорками в глазах. Он быстро оглядел помещение, обнаружил, что порядок не нарушен, и слегка успокоился.

— Вашей заднице здорово достанется, Холман, вы это знаете! — холодно заявил он. — Я все еще должен вам за ту ночь и ни на минуту не забываю об этом.

— Все, что мне нужно, это потолковать с вами. Я уже переговорил со всеми остальными, кто был в то время на яхте.

— Хорошо, — сквозь стиснутые зубы проговорил он. — Но прежде уберите свои грязные ноги с моего стола.

Я опустил ноги на пол.

— Все это мне уже чертовски надоело, — начал я. — Поэтому постараюсь быть кратким. В тот вечер на яхте произошла ссора, настоящий скандал. Все обливали друг друга грязью. Саманта Дейн не выдержала, велела всем заткнуться. Когда это не подействовало, она что-то сказала, из-за чего все примолкли. Что это было?

Даррах тупо уставился на меня:

— Вы что, с ума сошли?

— Карен Морган думает, что это случилось после того, как Саманта предложила Нейлу Фраю прекратить вас шантажировать, добывая этим средства на жизнь, — спокойно продолжал я. — И еще, возможно, из-за ее обещания по возвращении в Штаты рассказать знакомому журналисту всю подноготную о личной жизни каждого, кто был на борту яхты.

— Какого черта вам надо? — взорвался Даррах.

— Только выяснить, что случилось с Самантой Дейн, — в который раз объяснил я ему. — Она покинула яхту вместе с Доном Блейком в Нассау на следующий день после скандала. Считается, что Дон Блейк в Европе, но никто не знает, как с ним связаться, а Саманту Дейн с тех пор никто не видел.

— Хорошо, — тяжело вздохнул он. — Я расскажу вам, Холман, но вы навсегда отвяжетесь от меня. Черт меня дернул организовать тот проклятый круиз! Эти люди и так не очень-то ладили между собой, а когда оказались под одной крышей, стали буквально действовать друг другу на нервы. В тот вечер действительно разгорелся страшный скандал. Но никто не испугался угрозы Саманты рассказать обо всем журналисту. Это чушь! Она сама была куда как уязвима, да и Блейк никогда не позволил бы ей сделать этого. Саманта уже была в плохой форме, когда только появилась на яхте. Всякие наркотики, чертовски много спиртного. Большую часть времени вообще не сознавала, что с ней происходит…

— Включая те моменты, когда вы с ней спали? — вежливо уточнил я.

У Агаты вырвалось слабое восклицание, но она тут же притворно закашлялась.

— Включая, — с мрачной решимостью подтвердил Даррах. — Я старался быть с вами терпеливым, Холман. А теперь убирайтесь к черту из моего кабинета!

— Но у меня еще уйма вопросов, — возразил я. — Известно, что вы финансировали последнюю картину Саманты Дейн, в которой она так и не доснялась. В конце концов ведь фильм пришлось переснять с Деллой Август, и он с треском провалился. Нейл Фрай тоже участвовал в этой акции?

Лицо Дарраха снова начало багроветь.

— Убирайтесь вон, — грозно рявкнул он, — или я за себя не отвечаю!

— Почему вы так беспощадны к Карен Морган? — настаивал я. — Забрали у нее все, что дарили когда-то, вышвырнули из квартиры и даже пытались помешать работать где бы то ни было. Почему?

С минуту он молча смотрел на меня, и только мускулы на его лице судорожно подергивались. Затем схватил трубку и набрал номер.

— Нейл, — мрачно заговорил он через несколько секунд. — Это Морис. Здесь у меня в кабинете Холман, который задает дурацкие вопросы и отказывается уходить. — Даррах немного послушал кивая, затем сказал: — Спасибо, я тебе очень обязан. — Швырнув трубку, злорадно мне улыбнулся. — Ну, теперь о тебе позаботятся, Холман. Наслаждайся жизнью, пока можешь. Имей в виду, это долго не продлится. Уж в этом-то я уверен, черт побери!

Он резко повернулся и направился к двери. Агата метнулась в сторону, уступая ему дорогу.

— Есть еще кое-что, возможно, вам неизвестное, — бросил я ему вслед. — Карен Морган работает на Стрип в заведении, которое называется клуб «Табу». Догадайтесь, кто нашел ей эту работу? Сообразите, к кому она обратилась за защитой, когда узнала, что я собираюсь с ней поговорить?

Презрительно фыркнув, Даррах остановился в дверях и обернулся:

— Ну, давай, Холман, срази меня!

— Ваш старый друг — Нейл Фрай. Почему бы вам не спросить его об этом?

Если мое сообщение и вызвало у него какую-то реакцию, то, во всяком случае, на лице это никак не отразилось. Он повернулся и размашисто двинулся прочь. Оглушительно хлопнув входной дверью, покинул свой офис.

— О Господи! — с тихим укором произнесла Агата. — Вы уж слишком все раздули, Рик.

— Не думаю, — сухо ответил я. — Фрай здорово опутал его своей паутиной?

Она немного поколебалась, затем удрученно вздохнула:

— Основательно, Рик. Фрай — его негласный партнер, который получает пятьдесят процентов дохода с каждой сделки, но при этом никогда не возмещает убытки, если они возникают. Морис один делает всю работу.

— И на последнем неудачном фильме с Самантой Дейн Морис что, один понес все убытки?

Агата кивнула:

— Ему пришлось заложить свою долю в телекомпании, чтобы выкарабкаться.

— Кто знает о негласном партнерстве Фрая?

— Никогда их не считала.

— Что ж, давайте спрошу по-другому. Это большой секрет?

— Не такой уж большой, как этого хотелось бы Морису, — усмехнулась секретарша. — Такие вещи трудно скрыть от людей, особенно от тех, с кем постоянно работаешь.

— Например, от таких, как на студии «Стеллар»?

— Именно.

— А что стоит за Фраем?

Агата насмешливо скривила губы:

— Я-то думала, вы все знаете! Вы ведь такой ловкий и опытный сыщик!

— Так скажите же мне.

— Фрай — мафиози в отставке, если они вообще уходят в отставку. Человек с кучей денег, который искал, куда их вложить, и нашел Мориса. Только бесполезно спрашивать у меня, как он сумел зацепить Дарраха, все равно я этого не знаю.

— Спасибо, Агата, — улыбнулся я. — Вы оказали мне большую помощь, как мне кажется.

— Если вы настолько встревожили Мориса, что он счел необходимым попросить Фрая в виде личного ему одолжения позаботиться о вас, — значит, вы насторожили и Фрая, — пришла она к выводу. — Ведь Морис для него — дойная корова, он не допустит, чтобы вы испортили ему будущее.

— Может, сейчас как раз самое время пойти погадать насчет моего будущего? — вслух подумал я.

— Думаю, сейчас самое время подальше спрятаться, — рассудительно заметила Агата. — Нейл Фрай времени зря не теряет.

— Скажите мне еще одну ведь, — попросил я. — Морис имеет какое-нибудь отношение к делам Мартина Крейга?

— У него с Мартином подписан контракт. Причем на четыре года. Для Мартина очень выгодное соглашение. Морис достает ему главные роли, которых он никогда бы без его поддержки не получил.

— Выходит, Мартин ему очень обязан. Это важно. И Тереза Клан чем-то обязана Дарраху, — сказал я, чтобы проверить это предположение.

— Морис спит с ней, — небрежно пояснила Агата. — И, думаю, подбрасывает ей хороших клиентов.

— Итак, Фрай не желает рассказывать правду о случившемся на яхте, потому что очень заинтересован в благополучии Дарраха, — подвел я итоги. — Крейг Мартин и Тереза Клан подкуплены, чтобы держали рот на замке. А Дон Блейк отчаянно запуган.

— Все-таки интересно, что же должно было случиться на этой чертовой яхте, если им пришлось так суетиться? — задумчиво проговорила Агата.

— Кто-то плеснул кислотой в лицо Саманте Дейн и лишил ее зрения, — бесстрастно сообщил я.

— О Господи! — Ее лицо исказилось горестной гримасой. — Это ужасно!

— Вот я и хочу выяснить, кто и почему это сделал, но, кажется, никто не собирается мне об этом рассказывать.

Я вышел из офиса и вернулся к машине. Довольно долго сидел в ней, уставясь невидящим взглядом на ветровое стекло. Чем больше я думал об этом деле, тем меньше оно мне нравилось. Сначала надеялся играючи раскрыть его, но это был не тот случай. Теперь пришло время взяться за дело по-настоящему. Я вылез из машины и вернулся в офис, застав Агату врасплох — глаза у нее были мокрыми от слез, а лицо опечаленным и поникшим.

— Знаете, Рик, вы испортили мне день, — удрученно посетовала она. — У Саманты Дейн было все. Понимаете, все! Я не пропускала ни одного фильма с ее участием и так ей завидовала! Господи! Что бы я дала за такое лицо, как у нее! А теперь оно навсегда искалечено и к тому же она слепая! Мне кажется, я плачу из-за сочувствия к ней, но, может, о моей погибшей мечте…

— Если вы на секунду оставите свои чувства, то, возможно, сможете мне помочь, — безжалостно оборвал я ее.

— Каким образом?

— Подскажите, где найти Мориса?

— Вам мало того, что я могу из-за вас потерять работу? Вы хотите, чтобы я ее точно потеряла?

— Это очень важно, Агата!

— Может, он ушел домой, но вряд ли. Скорее всего поехал за утешением к Терезе Клан. Последнее время это с ним случается все чаще.

— О’кей, спасибо.

— Скажите, — схватила она меня за руку, чтобы удержать. — Вы думаете, Морис имеет прямое отношение к этой истории с кислотой?

— Нет. Только хочет ее скрыть, вот и все.

— Это уже кое-что, — вздохнула Агата. — Не бог весть что, но все-таки хоть что-то.

С вершины каньона, где стоял дом Терезы Клан, и днем можно было насладиться роскошным видом на Лос-Анджелес, если его не скрывал смог. Подъехав, я поставил машину за черным «линкольном» у фасада дома. Затем подошел к дверям и позвонил. Тереза Клан открыла только после третьего звонка. На ней было черное шелковое платье, туго стянутое в талии. Помятое лицо и сонные припухшие глаза выразительно свидетельствовали о занятии, от которого я оторвал великую прорицательницу.

— Что с вами? — растерянно спросила она, увидев меня. — Может, это ваша карма? Не иначе как я здорово насолила вам в моей прошлой жизни и теперь расплачиваюсь за это.

— Мне необходимо поговорить с Морисом Даррахом, — заявил я деловым тоном, не допускающим возражений. — Если вы еще не закончили совокупляться, подожду.

Я прошел мимо нее, пока она, остолбенев, издавала какие-то нечленораздельные звуки, и направился в гостиную. Картина с изображением обнаженного тела вызвала горькие воспоминания об одной ночи, поэтому я решительно проследовал прямо к бару, намереваясь утопить их горечь в стакане виски со льдом.

Потом в полной тишине я сидел в кресле и потягивал виски. Минут через пять в гостиной появился Морис Даррах и уставился на меня с нескрываемой ненавистью.

— Я решил, что пора уже прекратить попусту тратить время и заняться делом всерьез, — мне необходимо было с чего-то начать, и такое объяснение показалось наиболее удачным.

— Вы могли все прекратить с того момента, как я позвонил Нейлу Фраю, — угрожающе прорычал Даррах и тоже двинулся к бару. — Вы конченый человек, Холман!

— Я знаю, что произошло с Самантой Дейн. Кто-то плеснул ей в лицо кислотой, и она потеряла зрение.

На секунду он окаменел.

— Черт побери, кто вам это сказал?

— Не важно. Просто знаю. Но мне неизвестно, кто и почему это сделал.

— Вы мертвец, — заладил он. — Мертвец!

— Сначала мне казалось, что все случилось из-за сказанного Самантой Дейн, — спокойно продолжил я. — Возможно, она случайно проговорилась о какой-то страшной тайне, которую необходимо было скрывать ото всех. И на какое-то время эта версия меня отвлекла. Но теперь я понял, что охотился за тем, чего не существовало. Тогда предположил, что за этим преступлением стоит другая причина, какая-нибудь более заурядная. Например, чья-то ревность.

— Может, мне лучше прямо сейчас позвонить Нейлу и сказать, что вы здесь? — не сдавался Даррах. — Немного облегчить ему задачу, понимаете?

— Вы так неистово желали Саманту Дейн, что не придавали никакого значения этим чертовым наркотикам и спиртному, которыми она непрерывно накачивалась. Вообще-то Саманта хоть раз поняла, что спит с вами?

Вместо ответа он оглушил себя солидной порцией неразбавленного виски, но я и так все понял.

— Вы взяли с собой Крейга Мартина, чтобы было кем занять вашу любовницу Карен Морган, пока сами волочились за Дейн. Но по окончании круиза, когда вернулись в Лос-Анджелес, выбросили Карен из дома, который снимали для нее, забрали все подаренные вами драгоценности. Даже попытались сделать так, чтобы она больше нигде не получила работу. Мне следовало помнить об этом.

Даррах повернулся ко мне лицом, вытирая губы:

— Вы — проклятый проныра, Холман! Но все равно вы мертвец.

— Так когда же она сделала это свое черное дело?

— Тем же вечером, — глухо сообщил он. — После скандала в салоне. Все рано разошлись спать, включая Сэм и меня. Саманта все еще бредила насчет того, как расскажет обо всем знакомому журналисту и это всех нас приведет в полицию. Продолжала болтать об этом снова и снова. Я сорвал с нее одежду и швырнул ее в постель, но она не могла остановиться. Даже когда я набросился на нее, все еще несла эту чушь. А потом вдруг в дверь каюты так застучали, как будто эта проклятая яхта загорелась. Поэтому я вскочил, открыл дверь, а эта чертова шлюха промчалась мимо меня и выплеснула кислоту прямо в лицо Сэм.

Саманта закричала. Боже, как ужасно она кричала! Раздирала себе лицо в кровь ногтями. Потом вскочила с постели и стала метаться по каюте как сумасшедшая. И вдруг с размаху налетела на стену, от удара потеряла сознание. Карен к этому времени уже убралась к черту. Я нашел Дона Блейка и рассказал обо всем. К счастью, у него было кое-что из этой дряни, которую употребляла Сэм, ее шприц. Он ввел ей большую дозу наркотика. Потом промыл ей водой лицо, глаза, забинтовал. — Даррах потряс головой. — Это было ужасно!

Я рассказал о несчастье Нейлу, и он заявил, что, если эта история выйдет наружу, жизнь каждого, кто был на яхте, считай, пропала. Велел привести в его каюту Дона Блейка и сказал ему то же самое. Затем предложил Блейку убраться с яхты вместе с Самантой немедленно. У Нейла везде были связи. Он пообещал предоставить им свой личный самолет, на котором они смогут добраться до Штатов. Дал адрес закрытого госпиталя, где Саманте смогут обеспечить первоклассный уход и лечение, и тут же написал рекомендательное письмо к отличному специалисту-доктору, который, по словам Фрая, умеет держать язык за зубами. Блейк начал спорить, но Нейл заявил, что другого выхода у него нет. Или он сделает так, как говорит Фрай, или Блейк и Саманта умрут еще до наступления утра. Блейк понял, что он не шутит, и подчинился.

— И это все?

— Да, все. Если не считать нескольких ночей, когда я постоянно просыпался в холодном поту, потому что во сне это происходило снова и снова.

— Что же стало потом с Самантой Дейн и Блейком?

— Он поступил так, как велел ему Нейл. Они сели в самолет, который доставил их в госпиталь в Штатах. Там для Саманты сделали все, что могли, но вернуть ей зрение оказалось невозможно. Спустя какое-то время Блейк сообщил мне, что они переехали из госпиталя куда-то в его дом и что он нашел медсестру ухаживать за Сэм. Блейк дал газетам небольшое сообщение о болезни Саманты Дейн, намекнув на тяжелый характер заболевания, и вскоре журналисты потеряли к ней интерес. Учитывая ее прежнюю репутацию, наверное, решили, что она стала неизлечимой наркоманкой, а Блейк ее покрывает.

— Кто платил за все это?

— В основном я, — спокойно признался Даррах, — Туда пошли и те деньги, которые я выручил за драгоценности Карен, хоть это доставило мне некоторое удовлетворение… Имейте в виду, Холман, я рассказываю вам об этом только потому, что вы уже мертвец, понимаете?

— И еще подкупили Терезу и Крейга Мартина, чтобы они молчали? — игнорировал я его угрозы. — Что произошло с Блейком?

Даррах пожал плечами:

— Говорят, уехал в Европу. Ведь теперь, когда он нанял медсестру для Сэм, ему уже нет необходимости постоянно быть около нее.

Я поставил опустевший бокал и встал. Мне оставалось сделать только одно, хотя исправить этим было уже ничего невозможно.

— Если бы вам не взбрело в голову во что бы то ни стало добиться Саманты Дейн, пусть даже одурманенной спиртным и наркотиками до такой степени, что она просто не соображала, что с ней происходит, этого несчастья никогда не случилось бы, — объяснил я. — Вы когда-нибудь задумывались об этом?

— Вы мертвец, Холман, — снова завел Даррах полюбившуюся пластинку. — Вместо того чтобы приставать к людям со своими идиотскими нравоучениями, подумали бы лучше о себе!

У меня зачесались руки, и я не стал себя сдерживать. Нанес по его самоуверенной физиономии всего три молниеносных удара обеими руками попеременно, отчего у него сразу заплыл один глаз, вспухла нижняя губа и, кажется, хрустнула какая-то косточка в переносице. От последнего удара он рухнул спиной на бар и тяжело сполз на пол, сопровождаемый звоном и грохотом падающих бутылок. На шум примчалась Тереза Клан. Теперь ее глаза уже не казались сонными.

— Что случилось? — выкрикнула она, запыхавшись.

— Да вот, припадок у Дарраха, — буркнул я, потирая костяшки пальцев. — Упал прямо на бар. Ничего страшного, продолжайте с ним свои упражнения, и он вполне может стать участником следующих Олимпийских игр.

— Боже мой! — слезливо воскликнула она. — Вы снова избили его!

— Почему же вы не заглянули тогда в свой хрустальный шар? — с горечью упрекнул я прорицательницу. — Вы бы увидели в нем нечто страшное, вроде этой девицы Карен Морган, которая выплескивает кислоту прямо в лицо Саманты Дейн. Тогда, возможно, предотвратили бы беду.

— Хотелось бы мне, чтобы так оно и было, — тихо произнесла Тереза. — Не надеюсь, что вы мне поверите, Рик, но я в самом деле жалею, что не смогла этому помешать.

Сказать бы ей все, что я о ней думаю, но это было все равно что метать бисер перед свиньей. Поэтому, круто повернувшись, я просто вышел из дома.

Глава 9

Пообедав, я поехал к себе, вместо того чтобы навестить мою клиентку в «Ранчеро». Она наняла меня, чтобы узнать, кто и почему лишил ее зрения. Теперь это выяснилось. Так почему же я двигался сейчас в противоположном направлении? Это хороший вопрос, подумал я, но не стал искать на нею ответа, опасаясь, что могу его найти.

Около четырех зазвонил телефон, и я поднял трубку. Несколько секунд после того, как я назвал свое имя, я слушал глухое гудение, а затем раздался щелчок, означающий, что со мной разъединились. Я почувствовал себя немного увереннее, ощутив у бедра привычную тяжесть кобуры, но не настолько, чтобы не понимать, что единственная безопасная для меня тактика сводилась к полному бездействию. Тогда того же можно было ожидать и от другой стороны.

Минут через пятнадцать позвонили в дверь. Я открыл ее, держа пушку наготове. Оба посмотрели на меня, как бы недоумевая, с чего бы это я так нелюбезно встречаю старых приятелей.

— Что вам надо на этот раз? — поинтересовался я.

— Это только дружеский визит, мистер Холман, — приветливо улыбаясь, заверил Грант Денвер. — Мистер Фрай попросил нас заглянуть к вам, потому что есть кое-что, о чем вам следует знать.

— Точно! — громыхнул Герби. — Смотрите! — Он распахнул плащ. — Ни пушки, ничего! Пусто, мистер Холман.

— О’кей, — согласился я. — Значит, просто дружеский визит.

— Не могли бы мы войти в дом? — вежливо спросил Грант. — Я хочу сказать, пожалуйста, держите нас под прицелом, если вам от этого лучше. Но если вы пригласите нас войти, это будет больше похоже на дружескую встречу.

Я подумал, что, если бы им нужно было просто вытрясти из меня душу, они проникли бы в дом, не прибегая к такому спектаклю. Поэтому открыл дверь пошире, пропустил их в прихожую, затем провел в гостиную.

— У вас очень приятный дом, мистер Холман, — осчастливил меня Грант комплиментом.

— Ага, очень приятный, — подтвердил Герби, склоняя бычью шею.

— Затем оба уселись на диван и выжидающе уставились на меня. Я убрал пистолет в кобуру и опустился в кресло напротив.

— Морис Даррах рассказал мистеру Фраю обо всем, что произошло в доме Терезы Клан, — начал Грант. — Мистер Фрай считает, что Даррах вел себя слишком вызывающе и получил то, что ему причиталось, когда вы его так ловко отделали.

— Благодарю. Для меня очень важно знать, что мистер Фрай именно так оценивает эту историю.

Грант весь засиял:

— Мистер Фрай — великий человек. Он придерживается той точки зрения, что прошлому следует оставаться прошлым. Поэтому просил вам передать, чтобы вы забыли о его китайской вазе, так как сам он о ней уже забыл.

— Отлично! Забудем дружно.

— И еще надеется, что вы забудете наше… маленькое недоразумение в клубе «Табу» в ту ночь.

— Разумеется. Считайте, и это тоже забыто.

— Здорово, мистер Холман! — Его глазки сияли за очками, как новогодние огоньки. — Я очень рад, мистер Холман, что мы сразу согласовали все моменты. Дальше, мистер Фрай понимает, что ваш клиент нанял вас выяснить, что произошло с Самантой Дейн и почему. Правильно?

— Верно.

— Сегодня утром вы узнали от Дарраха, кто сделал эту ужасную вещь и почему. — Грант деловито приступил к следующему пункту переговоров. — Мистер Фрай думает, теперь вы сообщите об этом вашему клиенту, если уже не сообщили.

— Пока нет.

— Отлично, мистер Холман! — Он широко улыбнулся мне. — Потому что сейчас вы получите дополнительные сведения, которые сможете заодно передать вашему клиенту. Вы верите в справедливость, мистер Холман?

— Не совсем.

Грант медленно покачал головой:

— Это просто поразительно! Бывают в жизни моменты, когда вы не можете не верить в нее, потому что…

— Пожалуйста, прекратите потчевать меня пустой болтовней, — сухо попросил я. — Не успел еще проголодаться.

— Извините. — Грант сразу оставил патетический тон. — Хорошо, тогда, Герби, пожалуйста, покажи картинку мистеру Холману.

Герби извлек из внутреннего кармана плаща какую-то фотографию и протянул мне, предварительно любовно протерев ее рукавом. На снимке с беспощадной четкостью было зафиксировано распростертое на старом облезлом коврике обнаженное тело рыжеволосой Карен Морган. С повернутого к объекту лица смотрели погасшие широко распахнутые глаза.

— Передозировка, — сочувственно пояснил Грант. — Ужасно, когда это случается с такими молоденькими девушками. Но если принять во внимание ее прошлое! — Он выразительно передернул плечами. — Работала в самом низкопробном заведении Стрип. За мизерную плату выставляла напоказ свое молодое тело всяким извращенцам, и в каких позах! Сознание своей греховности рано или поздно охватывает всех девиц такого пошиба. Думаю, Карен слишком рано предалась раскаянию.

— Кто нашел ее тело? — спросил я.

— Никто, — быстро отозвался он. — Оно пока не найдено. Но, конечно, скоро его обнаружат. Карен оставила записку, в которой говорит, что сознательно приняла это решение. Она больше не могла выносить своего образа жизни и единственный выход видела в том, чтобы отравиться. Думаю, ее толкнуло на это какое-то серьезное переживание.

— Когда это случилось?

— Когда она умерла? Около часа назад, мистер Холман. Приняла слишком много таблеток, так что спасти ее было невозможно.

Я вернул фото Герби:

— Это все?

Грант обеспокоенно посмотрел на меня:

— Мистер Фрай думал, что вы будете довольны, точнее, ваш клиент будет доволен, когда вы расскажете ему о том, что произошло. Возмездие, мистер Холман! Вот чего все мы жаждем.

— В самом деле?

— Надеюсь, что хотя бы вашему клиенту это не безразлично. — Он вкрадчиво взглянул на меня. — Что мне передать мистеру Фраю?

— Скажите ему, что я обо всем расскажу моему клиенту. Еще я хотел бы показать ему фотографию.

— Конечно! — обрадовался Грант. — Герби!

Великан снова бережно протер снимок и вручил его мне.

— И напоследок, — слегка нервничая, сказал Грант. — Возмездие свершилось, мистер Холман, между нами все прощено и забыто. Теперь мистер Фрай просит вас оказать ему одну небольшую услугу в знак взаимного доверия, на которой все и закончится.

— Какую?

— Чепуховую вещь, — оживился Грант. — Просто из любопытства, уверяю вас. Имя вашего клиента, мистер Холман.

— О’кей, — легко откликнулся я. — Мне и самому будет приятно его назвать. Это Морис Даррах.

Грант с упреком посмотрел на меня:

— Это не смешно, мистер Холман.

— А вы хорошенько поразмыслите над этим, — посоветовал я. — Фрай давно уже шантажирует Дарраха. С каждой его сделки имеет пятьдесят процентов прибыли, при этом, заметьте, не несет никаких убытков. Даррах — это Синдбад-мореход, несущий на своей спине Старого моряка Фрая. Он нанял меня выяснить, что стало с Самантой Дейн, скрывая свои истинные намерения. Даррах сам дал мне имена всех, кто в то время был на его яхте, зная, что я свяжусь со всеми, включая Фрая. Конечно, я должен был держать его имя в тайне, это был особый пункт нашего договора, и вот почему избил его сегодня утром. Я чертовски разозлился, когда выяснил, что весь этот кошмар произошел по его вине. Если бы он не домогался Саманты Дейн, не было бы и несчастья.

— А каким образом то, что он вас нанял, может освободить его от зависимости, про которую вы так красиво толкуете? — выразил недоумение Грант.

— Точно не знаю, — пожал я плечами, — но, полагаю, все неплохо рассчитал. Например, что я подойду очень близко к разгадке этой истории — а он мог не сомневаться, что с его информацией так и будет, — и тогда Фрай совершит какой-нибудь отчаянный поступок по отношению ко мне. Ну, допустим, приказал бы вам позаботиться обо мне, как вы позаботились о Карен Морган. Тогда ему оставалось бы лишь дать официальные показания, разумеется не раскрывающие истории с Самантой Дейн, как все вы оказались бы в настоящей беде. Все это можно разложить по полочкам, но ведь главное вы ухватили, верно?

Грант медленно кивнул:

— Да, думаю, картина мне ясна, мистер Холман. Спасибо. Я, конечно, сообщу мистеру Фраю имя вашего клиента и причины, по которым, как вы думаете, ему понадобилось нанять вас для расследования того, что он уже знал. Очень интересно! — Он вдруг ухмыльнулся. — Уверен, мистер Фрай придет в восторг, когда услышит об этом!

Я проводил их до выхода, подождал, пока они заберутся в длинный черный лимузин, и только что не помахал им на прощанье. Когда они уехали, налил себе большую порцию виски и уселся в кресло.

Итак, что мы имеем?

Деревянная хижина над долиной, на много миль удаленная от других населенных пунктов. Ночью, когда все стихает, за пять миль от дома можно услышать шум мотора. Трейси Саймон ничего не слышала. Однако Саманта Дейн слышала и шум машины, и приглушенные звуки, идущие откуда-то снаружи. Позже пошла проверить, что это были за звуки, и в сундуке из-под инструментов нашла тело Дона Блейка… Одна из этих двух женщин лгала. Я не думал, что это была Трейси Саймон.

И тут вдруг вспомнил, что у меня есть пара долгов за оказанные мне услуги, и подумал, что, может, одним телефонным звонком смогу рассчитаться за оба. Поэтому позвонил Манни Крюгеру в «Стеллар».

Взволнованный женский голос сообщил, что я попал в офис мистера Крюгера. Я мельком подумал, далеко ли от телефонного аппарата пристроился Манни.

— Вы, должно быть, его новый секретарь. Чарльз Флавье, верно?

Она хихикнула:

— Нет, я Соня Дайтон!

— Ох уж этот мне Манни! — засмеялся я. — Никак не может без шуток. Вообще-то он говорил мне, что вы рыженькая очаровашка, хотя я, помню, удивился, с чего бы это Манни на старости лет стал таким распутником.

— Не такой уж он старик! — пожалуй, слишком живо возразила Соня.

— А вы снимите с него парик, выньте вставные зубы, расшнуруйте бандаж, тогда сами увидите, — посоветовал я. — Конечно, если у вас хватит на это мужества.

— Вы мистер Холман?

— Для вас, дорогая Соня, Рик Холман.

— Мистер Крюгер предупреждал меня на ваш счет! — Соня захихикала, и вдруг ее смех оборвался.

— Я не дам ее тебе в обиду, грязный шпион! — зарычал голос Манни. — Соня просто прелесть, и она моя. Только моя, понимаешь, ты, проклятый проныра!

— Скажи мне кое-что, Манни, — серьезно заговорил я. — В студии «Стеллар» есть сейчас что-нибудь в работе, связанное с Даррахом?

— А кому это понадобилось выяснять? — подозрительно ответил он вопросом на вопрос.

— О’кей. Как насчет Крейга Мартина? Он занят в каких-нибудь фильмах «Стеллара»?

— Я не понял, — настороженно пробурчал Манни. — Тебе нужна информация или ты сам собираешься мне что-то сообщить?

— Да, я хочу тебе кое-что сообщить, а за это мне понадобится твоя услуга.

— Тогда сначала скажи, а я посмотрю, стоит ли это моей услуги!

— Очень скоро имя Дарраха начнет смердеть, — заявил я. — Пока он и сам об этом не подозревает, но кое-кто из тех, кто, к своему несчастью, с ним связан, вскоре обнаружит, что его имя попахивает, а также имя Мартина Крейга, у которого с Даррахом контракт на целых четыре года.

— Это точно? — спросил он после некоторого размышления.

— Клянусь всеми святыми.

— Так какая услуга тебе нужна?

— Есть леди, которую зовут Агата Гранди. Сейчас она работает личным секретарем у Дарраха, но ни в чем не замешана. Я бы не узнал того, о чем сейчас рассказал тебе, без ее помощи. Так вот, когда Даррах окажется в помойной яме, что может произойти в любой момент, она останется без работы. Агата — великолепный секретарь и очень приятная леди.

— Она сексуальна? — мгновенно поинтересовался Манни.

— Пусть как-нибудь позволит тебе взглянуть на свои ножки, — осторожно сказал я.

— О’кей. Скажи ей, пусть мне позвонит, когда лопнет этот мыльный пузырь.

— Спасибо, не она не того сорта, чтобы принимать милостыню. Как насчет того, чтобы позвонить ей в «Си хоук проджектс»?

— Хорошо. Прямо сейчас?

— Было бы самое время.

— Чего только не сделаешь для Рика Холмана! — театрально воскликнул он.

— В обмен на то, что я в свою очередь делаю для Манни Крюгера, — продолжил я ему в тон. — Имей в виду, у тебя не так много времени, Манни. Все, что студия «Стеллар» делает сообща с Даррахом или Мартином, скоро погубит его.

— А у нее действительно красивые ножки? — полюбопытствовал он.

— Не просто красивые — потрясающие!

— Сколько ей лет?

— Около пятидесяти, — нехотя выговорил я.

— Пятидесяти?!

— Поверь мне, у нее тело и ноги молодой девушки, — внушительно произнес я. — Имей в виду, я говорю не о заурядной девушке. Не забывай также об ее опыте, Манни. Ручаюсь, она может делать такое, что тебе и в голову не приходило.

— Успокойся, приходило, — ворчливо отозвался он. — Только я не уверен, что моя задница сможет их выдержать. Ладно, сделаю это для тебя, Рик.

— Спасибо, Манни. А сейчас я лучше положу трубку, пока не разрыдался.

— Но ты оставишь мою Соню в покое, — быстро добавил он. — Это входит в уговор, понял?

— Я просил тебя оставить мою Агату в покое?

— Соне всего двадцать три года, у нее ноги и тело потрясающей девушки ее возраста. Подожди, не вешай трубку! Дай мне проверить. Соня, дорогая, подними немного юбку, а? Чуть выше! Великолепно! У нее действительно потрясающие ножки молодой девушки!

— Рад за тебя, — фыркнул я и повесил трубку.

Затем вышел к машине и поехал в «Ранчеро». Чего бы я не дал, только бы оказаться подальше отсюда! Однако медленно и неуклонно полз вверх на старчески кряхтевшем лифте. Тяжело вздохнув, вышел на пятом этаже, еле дотащился до номера и постучал в дверь.

— Кто там? — осторожно спросила Трейси.

— Рик Холман.

Она открыла дверь, видимо нисколько не обрадованная моим приходом.

— Что на этот раз? — поинтересовалась холодно.

— Так, зашел немного поболтать.

— Сэм отдыхает.

— Разбудите ее. — Я прошел мимо Трейси в гостиную.

— Ей нужен отдых!

Я обратил внимание, что на Трейси снова была эта идиотская форма унисекс: белый свитер и голубые джинсы.

— С чего бы это ей так необходимо отдыхать? — раздраженно высказался я. — Она и так ничем не занимается, только отдыхает. Все, что ей приходится делать, это иногда встать с постели и перейти сюда, чтобы посидеть в кресле. Тяжелая работа, ничего не скажешь! Когда Сэм последний раз выходила на свежий воздух?

— Мы не можем так рисковать, — резко пояснила Трейси. — Самим знаете, это слишком опасно.

— Что, к черту, здесь опасного? — фыркнул я. — Сейчас ее не узнала бы и родная мать! И вот еще что. Она вообще когда-нибудь ест? На нее же смотреть страшно — кожа да кости!

Возмущенная моей бесцеремонностью, Трейси побагровела:

— Сэм весила слишком много. Я посадила ее на диету и слежу, чтобы она ее выдерживала. Ей нужно потерять еще восемь фунтов.

— Зачем? Чтобы просто испарилась?!

— Вы невыносимы, — разозлилась компаньонка. — И кстати, не могли бы вы понизить свой тон?

— Нет! — нарочно еще громче огрызнулся я. — Не собираюсь понижать мой проклятый тон. Хочу поговорить с вами обеими, и это не может ждать.

— Вам не придется ждать, — послышался голос Сэм.

Я обернулся и увидел ее, стоящую в дверях своей спальни, одетую точно так же, как Трейси.

— Смотрите, что вы наделали, — с досадой прошипела она.

— Ничего, — ласково пропела Сэм. — Я все равно не спала.

Бывшая кинозвезда сделала необходимые пять шагов, затем правой рукой нащупала спинку стула. А пока усаживалась, я подошел к бару и налил себе виски. Чистого виски, безо льда. Всем нам приходится чем-нибудь жертвовать, напомнил я себе… Разница только в цене жертвы. Кто-то вынужден пить виски безо льда, а кто-то — провести остаток жизни в вечной темноте.

— Это действительно важно, Рик? — небрежно поинтересовалась Саманта.

— Я нашел ответы на все ваши вопросы.

— Нашли? — У нее явно дрогнул голос.

— Боюсь, вам они не понравятся, — предупредил я.

— Этого заранее стоило ожидать, — спокойно отреагировала она.

Я обратился к Трейси:

— Почему вы не сядете?

— Предпочитаю стоять, — отрезала она. — И прекратите ко мне цепляться!

— Как хотите.

Я подошел к дивану и сел напротив Сэм. Трейси заняла позицию прямо за спинкой ее стула, напоминая телохранителя, готового при первых признаках опасности телом защитить своего босса.

— Ну, говорите же, Рик.

— Не знаю, как и сказать, чтобы это не прозвучало жестоко, — нехотя начал я. — Хотя, как ни верти, все и было самой обыкновенной жестокостью.

— Просто расскажите, как было, — сдержанно предложила Сэм.

— Тот грандиозный скандал в салоне никакого отношения к этому не имел. Вы заявили при всех, что Фрай шантажировал Дарраха и что вы собираетесь выложить всю подноготную своему знакомому журналисту, как только вернетесь в Лос-Анджелес. Это никого не встревожило. Им и дела не было до Дарраха и Фрая, а кроме того, они прекрасно понимали, что вы сами были слишком уязвимы, чтобы рассказывать обо всем газетчику, даже если допустить хоть малейший шанс, что Дон Блейк позволит вам это сделать.

Так что Дон Блейк просто схватил вас в охапку и утащил из салона в вашу каюту. Позже к вам пришел Даррах с единственным намерением. Для него совершенно не имело значения, сознаете ли вы, что спите с ним. Ему было достаточно самого акта.

— У вас есть основания утверждать такое? — с горечью перебила меня Трейси.

— Будет еще хуже, — пообещал я.

— Пожалуйста, рассказывайте дальше, — попросила Сэм.

— Потом дверь внезапно распахнулась, и в каюту ворвалась Карен Морган. Прежде чем Даррах сообразил, что происходит, она выплеснула кислоту вам в лицо. Вы отчаянно закричали, затем сорвались с постели, стали метаться по каюте, налетели на стену и, ударившись о нее, потеряли сознание.

— А потом?

— Дон Блейк прятал у себя ваш наркотик и шприц. Он ввел вам хорошую дозу этой дряни. Фрай организовал, чтобы вас отвезли в Штаты на его частном самолете и там поместили в закрытый госпиталь к отличному доктору, который умел держать язык за зубами. Остальное вы знаете.

— Как? — растерянно проговорила Сэм. — В этом-то и было дело? И все случилось только из-за того, что глупая ревнивая сучка не захотела больше мириться с тем, что Даррах все время торчал около меня?! Господи, Рик! Все было именно так, как вы говорите? Чаще всего я просто не сознавала, где я и что я, потому что до отказа накачивалась то водкой, то наркотиками!

— Как вы это узнали? — полюбопытствовала Трейси.

— В конце концов мне рассказал обо всем Даррах. — Конечно, рано или поздно я бы и сам до этого додумался. Когда они вернулись в Лос-Анджелес, он выгнал Карен Морган из квартиры, которую для нее снимал, отобрал все подаренные ей им же драгоценности и пытался сделать так, чтобы она не нашла никакой работы. Фрай помог ей устроиться в порноклубе на Стрипе. Карен призналась, что время от времени он спит с ней от нечего делать. Думаю, просто держал ее на крючке, чтобы быть уверенным, что эта история никогда не выплывет наружу. Они все были бы кончеными людьми, если бы это произошло.

— И Карен Морган за это ничего не будет?! — с бессильным гневом воскликнула Трейси.

— Они знали, что у меня есть клиент и что ему станут известны все добытые мною сведения. Поэтому Фрай напоследок решил оказать нам услугу.

Я достал из кармана фотографию и передал его Терезе Клан. Она долго рассматривала его.

— Что случилось? — занервничала Сэм.

— Я дал Трейси фотографию. Трейси, скажите Сэм, что вы видите на ней.

— Девушку, которая лежит на ковре, обнаженная, — дрожащим голосом проговорила та. — Явно мертвая. Это Карен Морган?

— Вот что такое услуга Фрая. Она умерла от передозировки какого-то лекарства, которым ее снабдили двое его наемников. Даже перед тем, как умереть, оставила записку о том, что решила покончить с собой. С их помощью, конечно.

— Не знаю, что я должна сейчас чувствовать, — тихо пробормотала Сэм. — Но мне жаль ее. Я бы никогда не смогла простить ее за то, что она со мной сделала, но… мне становится не по себе, когда я думаю, что стала причиной ее смерти.

— Вы не виноваты в этом. Если на ком-нибудь и лежит вина, то только на мне. Но я не скажу, чтобы меня это очень расстраивало.

— Разве Фрай не пожелал узнать, кто ваш клиент? — вдруг задала вопрос Трейси.

— Конечно, и когда понадобилось, я его назвал.

— Назвали?!

— Да, назвал имя Мориса Дарраха. — И я кратко объяснил причины, по которым это сделал.

Наступила мертвая тишина, которая длилась несколько секунд. Неожиданно Сэм усмехнулась:

— Думаете, Фрай на это купился?

— Полагаю, как раз сейчас он оценивает это известие, которое я сообщил его ублюдкам около часа назад. Они это скушали.

— И что это будет значить для Мориса? — захотела узнать Сэм.

— Он попросил Фрая, чтобы меня убрали. После этого даже стал обращаться ко мне как к уже мертвому человеку. По-моему, таким образом говорил о себе, хотя и не подозревал об этом.

— Ужасно! — отреагировала Сэм. — Но чем больше я об этом думаю, тем больше мне все начинает нравиться!

— Сэм! — возмущенно одернула ее Трейси.

— Ну же, Трейси? Согласись, дорогая, это же просто потрясающий поворот дела! — Саманта не скрывала радости.

— А я думаю, все просто отвратительно, — сурово возразила ее компаньонка. — И все это делает Холмана не лучше, чем они, а раз мы связаны с ним, то и нас тоже.

— Не лучше ли тебе заткнуться, дорогая? — неожиданно грубо бросила ей Сэм и обернулась ко мне: — А что будет с Фраем?

— Это зависит от вас, Сэм. Можете позаботиться о Фрае, и о Крейге Мартине, и о Терезе Клан, которых подкупили, чтобы они молчали о том, что случилось. Можете позаботиться обо всех троих, если желаете.

— Нет! — крикнула Трейси.

— Что — нет? — спокойно спросил я.

— Сэм не может этого сделать, — горячо заговорила она. — Это ее полностью разрушит. Выставить себя напоказ всей этой газетной сволочи! Как вы не понимаете, что это убьет ее! Вы слышите, Холман! Убьет!

— О’кей, — согласился я. — Тогда что она собирается делать всю оставшуюся жизнь? Сидеть здесь, в этом номере? Спать и просыпаться для утомительной прогулки из спальни в гостиную, где можно для разнообразия послушать телевизор? Соблюдать идиотскую диету, которую вы ей навязали? И все для того, чтобы лет через сорок вы обе стали легендой «Ранчеро»? Две дряхлые старушонки, которые прожили в одном номере сорок лет, никогда его не покидая?!

— Вы — подонок! — закричала Трейси. — Убирайтесь отсюда! — Она жгла меня насквозь загоревшимися ненавистью газами. — Хорошо! Если хотите, чтобы я сказала это, я скажу! Сэм и меня связывают прекрасные отношения, которые нас полностью устраивают. Да, прекрасные! Это поддерживало нас до сих пор, будет поддерживать и дальше. Нам больше никто не нужен, Холман, хотя вам это очень трудно понять. У нас есть мы, и это все, что нам нужно.

— Ну а кроме того, — заявил я, почти ненавидя себя за это, — вы всегда можете вернуться в деревянную хижину в Монтане.

— Да, можем! — с силой воскликнула Трейси. — Но теперь уже это вас не касается, Холман!

— Там вам будет спокойно и уютно, ведь вас будет всего трое, — продолжал я. — Вы и Сэм, наслаждающиеся прекрасными отношениями, и восковой Дон Блейк, мирно спящий в сундуке для инструментов под домом.

Трейси задержала на мне негодующий взгляд, затем разразилась слезами и выбежала в спальню.

— Вы действительно подонок, Рик, — тихо произнесла Сэм. — Но вы, наверное, и сами это знаете.

— Вы наняли меня, чтобы узнать, кто и почему лишил вас зрения, — напомнил я. — А также хотели выяснить, что случилось с Доном Блейком.

— Но вы же нашли его…

— Убитым. И хотите знать почему?

— Думаю, вы все равно скажете мне это.

— Вспомним еще разок. Ночью вы услышали шум мотора машины и затем приглушенные звуки около дома. Потом вышли прогуляться, обнаружили замок, сорванный с нижней двери, стали проверять мастерскую и случайно нашли тело Дона Блейка в сундуке.

— Да, — подтвердила она.

— Но ведь это все чушь, не правда ли? Вы ничего не слышали в ту ночь и в другие ночи тоже.

— Мне казалось, слышала…

— Потому что считали, что должны были слышать. Разве не так?

— Говорите, Рик.

— Что за парень был Дон Блейк?

— Дон? — Саманта невольно улыбнулась. — Неожиданный вопрос! Он был агентом, умел торговаться, как все агенты. Но главное, мне кажется, был хорошим парнем. Никогда не оскорблял меня. Всегда честно вел со мной все расчеты. И не предавал меня. Наверное, я была не из самых покладистых и приятных клиенток, но он всегда заботился обо мне. Особенно после того, как все это случилось.

— И положил полмиллиона ваших денег на имя Трейси, чтобы обеспечить вам независимость. Думаю, он пришел к тому же заключению, к которому сейчас пришел и я. Единственным выходом для вас было публично заявить о том, что с вами произошло. Но Блейк знал, в этом случае он подвергнется очень большой опасности. Поэтому позвонил Джерри Мондейлу, просил его позаботиться об агентстве и распустить слух, что он уехал в Европу, связав Мондейла клятвой хранить все в тайне, так как его жизнь в опасности. Вместе с тем понятно, что для него опасность наступила бы лишь в тот момент, когда вы сделали бы первые шаги к разглашению вашей истории. Думаю, в тот последний раз он приехал в хижину, чтобы убедить вас открыться всему миру.

— Но он этого не сделал. Даже не заикнулся об этом.

— Просто не смог этого сделать. Умер до того, как мог поговорить с вами.

— Хотите сказать, кто-то его убил, чтобы помешать нашему разговору?

Я взглянул в сторону спальни и увидел, что Трейси не закрыла за собой дверь, когда скрылась там в слезах.

— Сначала Блейк поговорил с Трейси, что вполне логично. Ведь ему было нужно, чтобы Трейси помогла вам во время нового, очень тяжелого периода вашей жизни.

— Вы обязаны говорить мне это? — Лицо Саманты вдруг вытянулось и напряглось.

— Взгляните на все с точки зрения Трейси, — неумолимо продолжал я. — Она влюбилась в вас. Впервые за всю ее жизнь у нее появилось все, что ей так необходимо. Скорее всего ее замужество расстроилось из-за того, что она всегда была скрытой лесбиянкой. И только ваши гетеросексуальные отношения раскрыли ей на это глаза. У вас складывались идеальные отношения. Она любила вас, а вы полностью зависели от нее и, если бы никто не вмешался, оставались бы такой же зависимой всю свою жизнь.

— Трейси? — с ужасом прошептала Сэм.

— Деньги тоже не представляли абсолютно никакой проблемы. Ведь Блейк положил полмиллиона ваших денег на ее имя. Вы обе, поместив их в банк, могли спокойно жить только на проценты.

— Но Трейси не возражала, когда я объявила, что хочу вернуться в Лос-Анджелес и нанять частного сыщика.

— Могла ли она себе это позволить, вот о чем нужно подумать. Ваше желание выяснить правду было очень сильным. Если бы Трейси стала ему противоречить, это отразилось бы на ваших отношениях. Ее не волновало, кто виноват в вашей беде, ведь несчастье произошло до того, как она встретилась с вами. Так что истинная подоплека этой истории не имела для нее значения.

— Но разве она не дала вам ключи от дома, когда вы попросили?

— У нее просто не было другого выхода. Я не думаю, чтобы Трейси заранее планировала убийство Дона Блейка. Вероятно, это произошло спонтанно, от отчаяния, которое ее охватило, когда она вдруг поняла, что потеряет абсолютно все, если он станет настаивать на исполнении своего плана. Потом, когда это случилось, ничего не могла сделать с его телом. Сомневаюсь, что у нее хватило бы сил оттащить его в долину и вырыть яму, достаточную, чтобы захоронить его. Во всяком случае, ей было гораздо проще и безопаснее спрятать Блейка прямо на месте. Риска, что на него наткнется кто-то из посторонних, практически не было. Когда я поехал в Монтану, ей оставалось только надеяться, что я найду тело.

— Он прав! — С горящим лицом и сверкающими глазами Трейси решительно вышла из спальни. — Я сожалею, что сваляла такого дурака, Сэм. Не в моем характере совершать такие поступки.

Сэм выразительно промолчала.

— Холман удивительно точно рассказал обо всем. — Голос Трейси выдавал ее необыкновенное волнение. — Если бы Блейк пошел до конца и убедил бы тебя, Сэм, предать твою историю гласности, это означало бы крушение моего мира, который весь заключался в тебе одной. Поэтому я просто не могла допустить, чтобы он завел с тобою об этом разговор.

— Я нашла его тело однажды ночью, случайно, — тихо призналась Сэм. — Я никогда не говорила тебе, Трейси, что знаю о его смерти. Ведь если его убила ты, тебе тогда пришлось бы признаться, а это означало бы конец нашим отношениям. — Вдруг Сэм подняла голову. — Я должна сказать тебе правду, дорогая. Я навсегда твоя должница за все, что ты для меня сделала, потому что за это ничем не вознаградишь. Но я боялась, что, если скажу тебе о Доне, ты уйдешь и оставишь меня одну. Или, — ее голос совсем упал, — даже убьешь меня, как его.

— Сэм! — страдальчески воскликнула Трейси. — Но ты же знала, как я тебя люблю! Я всегда буду любить тебя. Как только ты могла подумать, что я могу причинить тебе вред? Скорее убила бы себя!

— Порой мне так и казалось, — с болью отозвалась Сэм. — Но почему-то я не была полностью в этом уверена. Думала, что ты смотришь на наши отношения так же, как и я. Двум одиноким женщинам остается искать утешение только в любви друг к другу, хотя это не настоящая любовь, верно?

— Не… настоящая? — прошептала Трейси.

— Не знаю, как это объяснить, — медленно продолжила Сэм. — Я хочу сказать, что это не такая любовь, какая бывает между мужчиной и женщиной.

Несколько долгих мгновений Трейси стояла словно окаменевшая.

— Даже забавно, насколько глупой я была все это время, — наконец с наигранной живостью проговорила она. — Думала, ты меня любишь, Сэм, так же, как я тебя. А, ладно! Это только доказывает, как иногда можно сильно заблуждаться. Вы собираетесь вызвать полицию, Холман?

— Вовсе не намерен кого-либо вызывать, — признался я. — Это не мне решать.

— Хотите сказать, это дело Сэм?

— И ваше, конечно.

— Понятно. — Трейси осторожно покачала головой, как бы проверяя, надежно ли она держится на плечах. — Ну что ж, нужно принимать решение, не так ли? Думаю, свежий воздух поможет мне сосредоточиться.

Она пересекла комнату, раздвинула шторы и открыла дверь на балкон.

— Это зависит от Трейси, — сказала мне Сэм. — Любое ее решение устроит и меня.

— Конечно, — согласился я.

— Если я решусь открыто рассказать обо всем, это потребует помощи, Рик. Я не смогу сделать все сама.

— Вы правы. Но я не тот, кто может вам помочь. — И вдруг меня осенило. — Но я знаю пару людей, которые придут вам на помощь.

— Кто они?

— Манни Крюгер и женщина по имени Агата Гранди.

— Манни Крюгер из студии «Стеллар»? — оживилась Саманта.

— Вы его знаете?

— Я знаю Манни. — Она слабо улыбнулась. — Возможно, вы правы насчет него, но захочет ли он?

— Он это сделает, — заверил я ее.

— А эта женщина, Агата Гранди[3]? Что за странное имя! Оно настоящее?

— Так же, как и она сама, — успокоил я ее. — Позвольте мне рассказать, как я впервые встретился с Агатой Гранди. Я пришел в офис Дарраха, где она сидела за столом, как…

— Тс-с! — Сэм подняла палец. — Вы слышали, Рик?

— Что?

— Звук. — Она вдруг вздрогнула. — Ужасный звук! Как будто на каменный пол упало что-то мягкое…

Я не помню, как оказался на балконе. Но было уже поздно. Перегнувшись через перила, я глянул вниз.

Пятью этажами ниже на асфальте лежало распростертое тело Трейси Саймон.

Глава 10

— Словом, все отлично, Рик, просто великолепно, — возбужденно орал в трубку Манни.

— Рад это слышать.

— У Сэм все хорошо, даже замечательно! Прибавляет понемногу в весе, а главное, именно там, где надо. Я тебе говорил, что Стеллар только что подписал с ней контракт?

— Что она будет делать?

— Исполнять главные роли. Подожди, не ругайся, старина, дай объяснить. Я вовсе не имею в виду роли слепых героинь! Что касается внешности, то здесь элементарно помогут контактные линзы и грим. Но самое главное в том, что благодаря своему трагическому опыту она стала совершенно другим человеком, понимаешь? О наркотиках нет и воспоминания, представляешь? И это после того, что было! Словом, можешь мне поверить, она становится не только такой же неотразимой, как раньше, но и настоящей актрисой. Я от нее просто балдею!

— А как ко всему этому относится сама Сэм?

— Буквально загорелась, когда я ей втолковал, что ни о какой благотворительности по отношению к ней и речи нет. Пришлось ей напомнить о ее собственных счетах в банке, при которых только сумасшедшему придет в голову взять над ней опеку. — Он хрипло засмеялся. — Они с Агатой отлично ладят друг с другом. Знаешь, на чем сошлись? На мужчинах. Ты бы только послушал, как они их поливают! — Манни вдруг понизил голос и сообщил доверительно: — Ну, скажу я тебе, эта Агата просто невероятная женщина! Не поверишь, Рик, но у нее ноги и тело двадцатилетней девушки! Причем, заметь, я говорю не о заурядной девушке.

— В самом деле? — произнес я, затаив дыхание.

— Так что я тебе чертовски обязан, — продолжил он. — В любой момент, когда тебе понадобится моя помощь, только свистни, тут же примчусь.

— Хотелось бы иногда видеться с Сэм.

— Да, но… — смущенно замялся он. — Тут, понимаешь, какое дело… Словом, она не хочет с тобой встречаться. Только не пойми меня неправильно, дружище! Саманта бесконечно благодарна за все, что ты для нее сделал, и никогда этого не забудет. Никогда! А какое счастье, что студия «Стеллар» оказалась не замешанной в эту грязную историю, когда разгорелся скандал. Это ведь тоже благодаря тебе, старина! Да, а как тебе эти два остолопа, фраевские головорезы, которые хотели пришить Мориса Дарраха? Говорят, они промахнулись на целых два ярда! Но этот подонок все равно так перетрусил, что на суде блеял как овечка и выложил присяжным всю подноготную об их честной компании!

— Все это мне уже известно, — холодно заметил я. — Но ты хотел объяснить, почему Сэм не хочет меня видеть.

— Что? Ах да! — Он снова помрачнел. — Ну, это как-то связано с Трейси Саймон, которая выбросилась с балкона в «Ранчеро». То есть не думаю, что Сэм винит тебя в этом, но…

— Но она считает, что это случилось из-за меня, — подсказал я. — Догадываюсь, с точки зрения Сэм, лучше бы это была моя вина, чем ее, верно?

— Что-то не понимаю, что за чушь ты там несешь, старина?

— Ладно, забудь об этом! Передай от меня привет Агате.

— Я не передам Агате ничего, что исходит от тебя, старый проныра, — сурово отрезал он. — Агата моя, только моя! Понял? — И бросил трубку.

Мне показалось, что такой разговор — вполне объяснимый повод для того, чтобы выпить. Поэтому подошел к бару и приготовил себе стаканчик бурбона, как прелюдию к еще одному длинному и одинокому вечеру. Кто-то однажды сказал: «Шум и суматоха улеглись — караван проследовал дальше». Караван Сэм ушел, прихватив с собой Манни и Агату Гранди, оставив меня в холодном одиночестве.

Однако сам по себе вечер был приятный. Поэтому вместо того, чтобы предаваться тоске, я решил поплавать в бассейне во дворе. Что еще, к черту, делать?

Не спеша я проплыл несколько раз по всей длине бассейна, иногда ложась на спину, а спустя некоторое время пришел к выводу, что не мешает еще немного выпить. И как раз только что вытерся, как в дверь позвонили. Пройдя к выходу, я зажег свет у крыльца и открыл дверь.

Передо мной в ярком свете лампочки стояла очаровательная рыжеволосая девушка. Волосы волнистым потоком струились по ее плечам, а в глубине сияющих зеленых глаз угадывалось обещание чувственного восторга, подкрепленное пухлыми розовыми губками. Под тонким зеленым шелком взволнованно вздымалась полная грудь.

— Вы Рик Холман? — спросила она грудным голосом.

Мне удалось наконец отклеить язык от нёба.

— Я это он, — отозвался ужасно глупо.

— Я так рада! — Девушка тепло улыбнулась, отчего у меня взбурлила кровь. — Можно войти?

Распахнув дверь как можно шире, я прижался к стене на случай, если она занервничает и передумает. Красотка прошла через прихожую прямо в гостиную, и я быстро закрыл дверь. Поколебался, не запереть ли ее, но побоялся вспугнуть это сказочное видение.

— О, вы как раз выпиваете! — продемонстрировала она свою наблюдательность, когда я вошел вслед за ней в гостиную. — Я тоже не возражаю против бурбона, если это вас не затруднит.

В мгновение ока я приготовил напиток и вручил ей бокал.

— Спасибо, — поблагодарила она и внезапно погасила улыбку. — Мне необходима ваша помощь, мистер Холман.

— Рик, — машинально поправил я ее.

— Рик. Мне совершенно необходимо беспристрастное мнение. Вы не возражаете?

— Не возражаю, — пробормотал я. — А против чего?

— Подержите это минутку. — Она протянула мне бокал.

Я послушно держал его, раздумывая, что за чудачка свалилась мне на голову. Тем временем девушка нагнулась, подхватила подол платья и вдруг подняла его вверх до самой талии. У нее оказались загорелые, покрытые легким пушком ножки, стройные, как молодые сосенки. Черное бикини плотно облегало бедра восхитительной формы.

— Что вы об этом думаете, Рик? — обеспокоенно поинтересовалась она.

— О чем? — тупо спросил я.

— Мне двадцать три года, — объявила красотка. — Так можно ли о моих ногах сказать, что это ноги двадцатитрехлетней девушки?

— Безусловно! — пылко подтвердил я.

— Но можете ли вы сказать, что такие ножки встречаются у каждой девушки моего возраста?

— Никогда! У вас редкие ножки, не просто красивые, а великолепные, потрясающие ножки! — взахлеб заверил я ее.

— Благодарю вас.

Она опустила подол платья, после чего повернулась на сто восемьдесят градусов и встала ко мне спиной. В следующий момент одним движением расстегнула «молнию», и платье с легким шелестом упало к ее ногам. Девушка перешагнула через него и вновь повернулась ко мне лицом, одетая только в черные трусики. Ее полные высокие груди, украшенные большими темно-розовыми сосками, попирая закон всемирного тяготения, дерзко выдавались вперед.

— А фигура? Надеюсь, и такая фигура встречается не у каждой моей ровесницы?

— У вас изумительная фигура! Не просто красивая, а великолепная. Потрясающая фигура!

— Манни обычно так и говорил, — вдруг погрустнела она.

Тут меня вдруг озарило!

— Господи, да вы — Соня!

— Соня Дайтон, — подтвердила она. — Вы успокоили меня, Рик, и я вам очень благодарна.

Я поторопился сунуть ей в руки бокал, пока эта глупышка не вздумала снова надеть платье.

— Соня, у вас самая потрясающая фигура и ножки, которые мне когда-либо приходилось видеть. — У меня почему-то охрип голос. — Честное слово, я уже буквально схожу с ума от желания!

Она недоверчиво поглядела на меня:

— То же самое мне всегда говорил Манни.

— Кого, к черту, интересует, что вам говорил этот старый осел?! — взорвался я и, спохватившись, выдавил из себя улыбку. — Прошу прощения, вовсе не хотел кричать.

— Все в порядке, — мило улыбнулась красотка. — Но как бы вы себя чувствовали, если бы вам предпочли пятидесятилетнюю кошелку с лицом как задник у бульдозера?

— Агата? — Я стал медленно прозревать. — Агата Гранди?

— Кажется, ее зовут именно так, — презрительно фыркнула она.

— Агата Гранди… и Манни Крюгер?!

— Нечего повторять, когда я уже все сказала! Господи, до чего же это отвратительно!

— Не расстраивайтесь так, Соня, дорогая, — бросился я ее утешать, не в силах видеть такое горе. — Вы же в два раза моложе и в самом деле восхитительны. Что в этом понимает Манни, деревенский простофиля?!

— Да, но почему же он предпочел ее? — всхлипнула она.

— Здесь возможно только одно. — Я осторожно взял ее за руку. — Пойдемте присядем на диван, попробую вам объяснить… — Я извлек из ее руки бокал, поставил его на бар, затем подвел девушку к дивану и, как только мы уселись, серьезно заявил: — Думаю, вопрос упирается в технику, Соня.

— В технику?

— Ну да, ведь это все, что остается стареющей женщине, чтобы привлечь мужчину. А значит, если вы в совершенстве овладеете ее техникой, у вас будет абсолютный перевес, правильно?

— Если вы так считаете, Рик…

Я притянул красотку поближе одной рукой, а другой накрыл ее грудь и нежно погладил сосок.

— Пожалуй, мне это нравится, — одобрила она. — Но ведь это мужской прием, а не женский, верно?

— Совершенно верно. Вашей техникой мы займемся чуть позже, Соня.

— Я бы с огромным удовольствием, — живо откликнулась она, — но только, Рик…

— Что еще?

— Если первым делом вы хотите ознакомить меня с мужской техникой, — она застенчиво потупилась, — может, вам сначала снять плавки?

Примечания

1

Анорексия — отсутствие, потеря аппетита.

2

Фрай — (англ. fry) мелюзга, мелкая сошка.

3

Миссис Гранди — персонаж пьесы Мортона, олицетворяющий общественное мнение в вопросах приличия.

Content

Картер Браун

Начни все сначала, Сэм

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания