Георгий Лопатин

Индийский поход

Пролог

Есть на севере загадочные, выложенные из камней, круги-лабиринты. Хотя к классическим лабиринтам с тупиками это не имеет ничего общего, просто ведущая к центру специфически изогнутая дорожка без ответвлений. Кто их сделал, когда, а главное каким целям они служили, доподлинно ныне неизвестно. То ли площадка для шаманских камланий, каких-то социальных обрядов вроде свадебных, то ли вообще похоронных, для перехода душ усопших в иной мир, а может еще для чего-то…

Но еще до того, как о них стало хорошо известно широкой общественности благодаря газетам, телевизионным передачам, а потом и интернету, в одно из таких мест с кругом диаметром в тридцать метров с начала восьмидесятых годов любила приезжать на выходные семья Орловых, Василий Васильевич и Полина Викторовна, благо имелась собственная машина, старенькая двадцать первая «волга», но в хорошем состоянии, так как у главы семейства руки росли откуда надо и ремонт производился качественно.

Рыбачили, жарили шашлыки, собирали ягоду и грибы, иногда охотились на мелкую живность, в общем устраивали классический пикник на природе. Ездили даже зимой, хоть и реже чем летом, но раз в месяц в хорошую погоду, обязательно вырывались из шумного и вонючего города Петра творенья, что навевал своим унылым серым видом, да еще в столь непростое время для страны чувство даже не тоски, а какой-то беспросветной обреченности, ведь наступили лихие девяностые…

Здесь на природе, оставив суетную цивилизацию за спиной, плохие мысли постепенно уходили, хандра слетала и становилось легче дышать. Даже больше, появлялся заряд бодрости.

Брали с собой и своего малолетнего сына Василия (была в их семье такая традиция всем первенцам давать имя Василий), для которого эти поездки стали самым желанным событием. Во время этих поездок он был по-настоящему счастлив.

Став чуть взрослее Василий понял, что его родители слегка… нестандартные, по крайней мере по сравнению с родителями своих одноклассников. Нет, не психи и даже не сектанты какие, но… определенно несколько хиппонутые, разве что дурью не увлекаются, более того даже не курили и спиртное употребляли только по большим праздникам и то очень в меру. Опять же на ставшую модной в стране эзотерику подсели, йогой занялись, про всякие там чакры с аурами читают, третий глаз открывают, и прочую ересь изучают типа феншуя, хиромантии, да гороскопы.

Василий естественно тоже не избежал этого поветрия, и немудрено, ведь родители все равно вольно или невольно становятся объектом для подражания. Но как ему казалось, он изучал более практичные вещи, а именно гипноз и самогипноз. Последняя дисциплина давалась ему особенно хорошо, так что однажды, несколько увлекшись изучением и оттачиванием одной методики, чуть в кататоническое состояние не впал. Хорошо не усидел и свалился на пол со стула, больно стукнувшись плечом.

Но занятия не бросил. Васе казалось, что это помогает ему в учебе лучше запоминать материал. Учился он и впрямь неплохо, отличником не был (математика и все, что связано с цифрами почему-то плохо поддавалось подобному способу изучения, даже даты исторических событий усваивал с трудом), но и троек тоже не имел. Особенно хорошо шли гуманитарные предметы, литература, история и иностранные языки, так что он довольно легко освоил школьные курсы английского и немецкого, самостоятельно изучил французский, и даже нацелился на итальянский…

Шло время, и Василий Орлов стал ездить один пытаясь подзарядиться и сбросить накопившуюся эмоциональную тяжесть, чтобы пережить очередную тяжелую рабочую неделю… Увы, пока служил в армии обычным мотострелком, родители возвращаясь из очередного вояжа «подзарядки» попали в автомобильную аварию. На встречку вылетел джип «мерседес» с мажорчиком под кайфом…

Мажорчик выжил, и даже пострадал не сильно, спасла подушка безопасности. И от ответственности в итоге увернулся. Вроде как ни в одном глазу, а что машина вылетела, так это из-за технической неисправности — руль заклинило. Типа несчастный случай, никто не виноват.

Так что продолжил этот мажорчик и дальше веселиться по клубам бегать да с девками гулять, как ни в чем ни бывало. Правда не долго… случилась у него передозировка сильная. Поудивлялись конечно знающие люди, ведь дозы у него были все отмерены в специальных патетиках, а тут отчего-то сразу десять доз себе в вену вкатил, но разбираться не стали. Чего с нарком возиться, когда других дел выше крыши? Насильники, маньяки да убийцы бегают табунами. А нарки эти пусть хоть все сторчатся.

Какое-то время Василий пытался приохотить к поездкам жену, но она не проявила большого энтузиазма, предпочитая ночные клубы. А потом и вовсе семейный корабль налетел на подводные рифы жизни… когда он обнаружил, что ему надо лечиться от одной специфической болячки передающейся половым путем. Не повезло. Бывает. Гормоны, то да се… не разглядел в общем. Хорошо хоть не СПИД.

Да и поначалу была такой правильной… И гипнотизировать-программировать ее «на верность» Василий посчитал неэтичным, нечестным (иначе это ведь все равно что с живым роботом жить, с чем-то ненатуральным, подделкой, кому-то может и в кайф было бы сделать себе полностью послушную куклу исполняющую все его прихоти, но не ему), потому вообще в личных отношениях никогда не пользовался гипнозом (разве что на работе чуть-чуть, для установление доброжелательного настроя в коллективе), вот и аукнулось ему его чистоплюйство.

Василий невольно скривился, сбрасывая негативные воспоминания личной неудачи, что нет-нет, да накатывали болезненной волной внося в душу раздрай, и включил радио. Как раз шла метеосводка. На севере да еще в прибрежной зоне погода меняется резко, вот вроде тихо все, а через десять минут — шторм, так что послушать обновленный прогноз погоды не мешало.

Но ничего не поменялось, все те же двадцать пять тепла, что для середины сентября было весьма хорошо, разве что на данной волне сообщили о мощной солнечной вспышке случившейся аккурат три дня назад, а значит поток заряженных частиц вот-вот должен был достигнуть Земли и рекомендовали сердечникам и прочим метеочувствительным людям держать необходимые лекарства под рукой и особо физически и психологически не напрягаться.

— …Так что мы с вами, дорогие радиослушатели, в ближайшие часы можем стать свидетелями такого интересного и красивейшего явления, как северное сияние…

Василий выключил радио и снова скривился из-за очередного плохого воспоминания. Жена не оценила тогда небесного зрелища. Холодно ей видите ли было, комары понимаешь, дескать видела уже… по телевизору.

Сорок лет… в этот день должно было исполниться. И вот навалилась какая-то зеленая тоска. Знакомые говорили про кризис среднего возраста… дескать надо стиснуть зубы и перетерпеть, только не пускаться во всякие безумства, что иногда случается с людьми в такой непростой период жизни. И он сам прекрасно зная об этом, терпел, но не вытерпел и прямо в обеденный перерыв посреди рабочей недели сорвался на «свое место», для чего взял отгул, благо был у начальства на хорошем счету.

Он все-таки решил забить на странную традицию и от метить свой день рождения, пусть и в одиночестве. Ну а то, что эту дату не празднуют, видимо в память о хазарских каганах, коих в сорок лет ритуально удавливали, ему было наплевать.

Пить правда не стал, не приучен, тем более в одиночку. Просто разбил палатку и пошел рыбачить, постепенно чувствуя, как его отпускает и все проблемы становятся каким-то далекими и несущественными.

Было ли это самовнушением, в котором он так хорошо продвинулся? Василий не знал. Но так ли это важно, если помогает? Так что он не собирался заниматься самоанализом. Увлекаться самокопанием тоже не стоит.

Подступил вечер, стало темнеть, и Василий запек улов, коим и поужинал, открыв-таки прихваченную бутылку белого вина. Почему-то именно в этот день, как никогда остро захотелось вернуться назад в свое беззаботное и счастливое детство…

Странно, но в этот раз уснуть Орлов почему-то долго не мог. Выбрался из палатки и долго сидел в раскладном кресле наблюдая за птицами и провожая взглядом проходящие вдалеке корабли. А потом стало не до сна, началось обещанное радиоведущим северное сияние. Величественное и завораживающее зрелище. Он не раз и не два наблюдал это явление, но каждый раз оно для него было, как в первый раз. Но сейчас было особенно хорошо, тело наполнила необычайная легкость…

Василий, очень долго не отрываясь смотрел на светящиеся зеленые переливы в небесах, да так, что сам не заметил, как вошел в сомнамбулическое состояние и не отдавая себе отчета в собственных действиях, встал и словно лунатик подошел к каменному лабиринту, а потом двинулся по тропе, чего он давно не делал. С далекого детства не делал. Лишь где-то на грани сознания пульсировала одна мысль-желание, вернуться в прошлое и изменить свою как-то криво сложившуюся на удивление серую жизнь…

Вот он дошел до центра и встал на центральный камень. В следующий момент Василий ощутил себя невесомым, а потом его словно начало высасывать из тела. Мгновение и Василий Васильевич Орлов рухнул, как подкошенный.

Первая часть. Дела домашние

Глава 1. Вселенец

1

Открыв глаза, Василий Орлов увидел все то же северное сияние, прекрасное и торжественное в своей величественности, не хватало только музыки под стать, что-нибудь симфоническое… а-ля «Имперский марш» из «Звездных войн».

В первый момент он даже подумал, что ничего страшного не произошло. Ну впал-таки в кататонию, но ведь вышел. И только спустя бесконечно долгие мгновения до него, как до жирафа стало доходить, что обстановка вокруг радикально изменилась.

Во-первых, лежит на чем-то относительно мягком, а под этим нечто ветки шуршат, и чем-то укрыт, не то одеялом, не то еще чем-то.

Из первого пункта вытекало, во-вторых, он на поляне не один.

«Логично в общем-то, — отстраненно подумал Василий. — Раз я не в круге-лабиринте и накрыт чем-то, то значит меня кто-то обнаружил и позаботился, и этот кто-то все еще здесь…»

Но потом до него словно открываясь слой за слоем стало доходить некая неправильность обстановки. Для начала запах. Густо воняло лошадьми, а именно лошадиным потом, дерьмом и мочой. А так же специфическим запахом шкур.

Собственно, как стало ясно еще чуть позже, он лежал на попоне или потнике — войлочный плед что кладут на коня, перед тем как накинуть на его спину седло. Укрыт же бараньей шкурой. Что уже странно, можно даже сказать подозрительно.

Краем глаза заметил довольно большой костер и множество людей. Ну как множество? С дюжину точно видел. Видел и лошадей, меланхолично щиплющих травку.

Люди, молодые и в возрасте под сорок, но все с бородами, даже молодежь, что-то пили, ели, о чем-то переговаривались, иногда посмеивались, но разобрать слов Орлов почему-то не мог.

«Что за ерунда? — удивился он. — Реконструкторы что ли какие-то?»

Подумать так немудрено, ведь люди оказались облачены в широкие штаны, какие-то тулупы, армяки или что-то подобное, темного цвета, вроде бы синие, а на головах какие-то несуразные шапки-папахи с красными тумаками, этакими ночными колпаками.

«А вон у того вообще шашка на боку болтается», — отметил Василий.

Видел он и ружья с кремниевыми замками поставленные пирамидой, а так же длинные пики прислоненные к некоторым деревцам.

Орлов и сам не являлся новичком реконструкторского движения, причем стоял у самых его истоков еще в СССР. В конце восьмидесятых в начале девяностых стало популярно «индейское движение», в котором состояли еще его родители, то есть одевались как индейцы, делали украшения своими руками, даже национальную индейскую избу собирали… фигвам называется.

Это уже потом пошли все эти викинги с рыцарями, римские легионеры, а так же наполеоновская тема, ну и конечно Вторая мировая.

Василий по инерции везде успел поучаствовать, даже на слеты толкиенистов пару раз заносило с этими эльфями и гномями, пока движения не встали окончательно на коммерческие рельсы, а как известно, куда приходят деньги, оттуда уходит душа. Ну и просто из возраста вышел, хотя таких старичков как он там хватало с избытком.

— Не понял…

Мысли от реконструкторов перешли на вещи, лежащие возле его тела, что он только сейчас заметил. А именно шашка, кинжал, пара кремниевых пистолетов чудовищного калибра, рядом лежала седельная сумка, явно не пустая.

Это было уже странно. Ибо непонятно, зачем складывать рядом с ним этот реквизит?

«Или просто кто-то рядом сбросил свои вещи?» — подумал он.

— Ч-черт…

«Эти реконструкторы дореконструировались до того, что вшей целенаправленно разводят?!» — возмутился Василий, когда почувствовал, что его в районе шеи укусило это мерзкое насекомое.

Почему именно вша? Да потому, что время года такое, что другие насекомые сейчас практически неактивны, а только те, что на человеке паразитируют. Разве что еще комары, но это явно не они, не было характерного писклявого жужжания, разве что он несколько оглох…

Орлов инстинктивно почесал место укуса, а в следующий момент напрочь забыл про вшей и все остальное.

Рука была не его.

«Оп-па-на… приплыли…» — тягуче проползла тяжелая мысль.

Света костра и северного сияния хватило, чтобы четко увидеть несоответствие реального с ожидаемым. Кисть на вид оказалась крупнее, ладонь шире, а пальцы короче и мозолистые, Орлов даже потер пальцами друг о друга. Сам-то он тяжелее компьютерной мышки ничего не брал в качестве инструмента.

Инстинктивно провел ладонью по лицу. Оно тоже оказалось чужим. Сразу же дали о себе знать пышные усы, которых он никогда не носил, а так же внушительные бакенбарды.

Само лицо круглое и несколько пухлое, а не вытянутое и худощавое. Прическа тоже сильно отличалась, в том смысле, что вместо короткого ежика, довольно лохматые кудри темного цвета вместо его русых волос.

— Дела…

Уже как-то вскользь заметил, что на нем рубаха из льняной ткани, а сверху сюртук из какой-то грубой того же синего цвета ткани, чуть ли не мешковина с очень крупными металлическими пуговицами.

«Мечты, что называется сбываются… — горько и даже несколько истерично подумал Орлов. — Хотел попасть в прошлое? Ну так ты попал… Ну а то, что хотел в собственное детство и своем теле очутиться, а в итоге улетел несколько дальше по времени и в чужую тушку угодил, ну так что ж… накладочка вышла у мироздания, бывает…»

Оставалось только радоваться, что лежит в сторонке от общей массовки и никто не заметил, что он очнулся. Василию требовалось некоторое время для принятия самого факта попадания, ну и как-то сориентироваться в ситуации, выстроить какую-то линию поведения.

С последним было хуже всего, ведь он ничего не знал о реципиенте. Какого-то присутствия хозяина тела он тоже не ощущал. Не была доступна и память реципиента, но ему очень хотелось верить, что это все же временно и доступ к информации он все же получит.

О том, чтобы признаться, что он вселенец из будущего, даже мысли у Орлова не возникло. Ничего хорошего его в таком случае не ждало. На костре может и не сожгут, хотя не факт, но и на свободе не оставят, запрут в монастыре на хлебе и воде и начнут изгонять беса, а уж какими методами, так это даже лучше не знать.

«Отыгрывать беспамятного? — лихорадочно размышлял он. — А с чего бы я эту память вдруг потерял? Голова вроде целая…»

Вариант был крайне слабым, еще и потому, что если бы реципиент реально потерял память, то говорить он все равно стал бы как раньше, а Орлов местного наречия не разумеет.

«Разве что еще и немым до кучи прикинуться да язык со временем выучить? Благо у меня с этим проблем не возникнет, пара месяцев и буду записным аборигеном… — мелькнула дополнительная спасительная идея. — Нет, это вообще уже ни в какие ворота не лезет. Окончательно запишут в помешанные и тогда придется валить из родных мест, далеко и быстро. Все бы ничего, но не имея никого за спиной по жизни ничего не добиться, ни в мои времена, ни тем более сейчас. А сейчас судя по всему у меня неплохой стартовый капитал, даже если я простой воин, глупо его потерять и все начинать с нуля. Так что даже с памятью нужно извратиться, но вывернуться!»

— Стоп… без паники… — сказал он себе. — Попробуем кое-что из ментальных техник… Авось поможет?..

Орлов, усилием воли подавив в себе душевную сумятицу, вспомнил о самогипнозе, что его по жизни раньше хорошо выручал.

«И что в конечном итоге закинул меня сюда… — пробурчал он мысленно. — Хотя без этого долбанного круга, да еще в сочетании с северным сиянием явно не обошлось…»

Василий невольно задумался о том, что можно попытаться вернуться.

«Если есть куда… — резонно засомневался он в такой возможности. — Вдруг я там умер? В лучшем случае попаду в другое тело. Вот только, кто сказал, что следующий вариант окажется лучше нынешнего? Это тело хоть молодое, здоровое и сильное, а могу попасть в дряхлого калеку старика-шамана, да еще в более глубокую эпоху, в седое средневековье. А то и вовсе в каменный век… Оно мне надо? Оно мне сто раз не надо… разве что совсем припрет».

Выбросив лишние мысли из головы, Василий начал мысленно зачитывать мантру впадая в состояние отрешения, но с фиксацией задания на раскрытие памяти тела.

Несмотря на все с ним произошедшее, а так же тревожную окружающую обстановку из-за опасения, что его в любой момент могут попроведать и сбить с настроя, самогипноз у Орлова получился как по маслу, так легко и быстро, как в прежней жизни не всегда получалось даже в идеальных условиях и внешних вспомогательных факторах (специальная музыка и медиатор-концентратор в качестве которого у гипнотизеров выступает какой-то предмет на котором концентрирует внимание «жертвы»).

Хотя в его случае в качестве такого медиатор-концентратора выступало северное сияние, что продолжало переливаться в небесах. Ну и место тут надо полагать было не из простых, как-то воздействующего на мозг, что облегчило процесс самогипноза. Может какая-то магнитная аномалия, тектонический разлом, что выдает некие колебания специфической частоты или еще что-то в этом роде. Культовые сооружения где попало как правило не возводили.

«Кто я? Чье тело занял?» — вопрошал себя Василий Орлов на каком-то ином слое сознания.

И ответ вместе со вспышкой всепоглощающей боли был получен, причем в полном объеме.

2

— А-а-а!!! — в голос заорал Василий, обхватывая и с силой сжимая голову руками, словно боясь, что ее сейчас разорвет на несколько частей.

Хлынувшая бурным потоком информация — память реципиента, чуть не раздавила его подселившуюся сущность. Но не раздавила и он в одну секунду воспринял ее и узнал, кем является его реципиент, его чувства и желания.

А тело и впрямь попалось непростое. Уж точно не простого воина.

Реципиент оказался его полным тезкой.

«Может из-за того и произошла накладка с пересылкой памяти, — подумал он невесело. — Сбойнула почта небесной канцелярии…»

Казак, двадцати пяти лет от роду, собственно именно сегодня восьмого сентября тысяча восьмисотого года ему и исполнилось четверть века.

Пробежавшись по военной карьере реципиента Василий только мысленно присвистнул. Она даже не шла, а летела, причем на реактивной тяге!

Поступил на службу в тринадцать лет — первого января 1789 года простым казаком.

Четвертого октября того же года становится сотником!

Сотник в четырнадцать лет, Карл!!!

Служил на границе с Турцией, понятно, что не «в строю», а этаким аналогом юнги на флоте, то есть принеси-подай пошел на фиг, то есть посыльным-курьером, иногда дозорным на относительно спокойных участках границы которые тоже без присмотра не оставить, ну и еще немного разведчиком и то его скорее обучали в процессе.

В девяностом году переводится в разъездной казачий полк своего отца стоявший в Санкт-Петербурге, и 19 мая девяносто первого получает чин есаула, капитан в переводе на армейский язык.

А в 1792-м становится войсковым старшиной — сиречь майором.

Его отец к этому моменту как раз добился того, что казачьи звания были приравнены к армейским, а это и деньги, и соответствующее положение в светском обществе.

В столице Василий Орлов знакомится со знаменитым поэтом и сенатором, тайным советником Державиным Гавриилом Романовичем, заметившего сего подающего надежды юноши, коему порекомендовал продолжить прерванное обучение, что тот и сделал, поступив в частное учебное заведение, что ему оплатил небедный дед.

Хоть обучение давалось ему без особых трудностей, его пришлось прервать из-за начавшейся в 1794 году очередной войны с Польшей (двух лет не прошло с предыдущей) в которой он принял участие в составе одного из пограничных кордонов, формировавшихся из казачьих полков атамана Краснова.

Собственно, и сейчас Василий Васильевич находился в разъезде, лично осматривая территорию на границе с Литвой у побережья Балтийского моря которую ему предстояло контролировать… Где ему и попался сей злосчастный круг-лабиринт.

«Однако ж не только во времени перенесло, телом поменяло, но еще и в пространстве, — подумал Василий-вселенец. — Может они предназначены для связи между шаманами, что жили на берегах этих морей? Только мы сунулись в тонкий механизм как идиоты, вот нас и приложило…»

Впрочем, думать дальше на эту тему он не стал. Продолжил дальше вспоминать вехи карьеры реципиента.

В 1798 году Василий Орлов получил звание подполковника.

А год назад в 1799-м 3 июля стал полковником.

Каково!

Впрочем, в эти времена таким быстрым карьерным ростом никого не удивить. Видали и стремительнее. Шутка ли, во времена правления Екатерины Второй получило широкое распространение такое явление, когда только что родившихся младенцев записывали в какой-нибудь полк и к 16-ти годам они уже становились капитанами. То-то они даже карты читать не умели и путали реки с дорогами. Офицеры в России были самыми безграмотными в Европе.

Ну ладно, это обычные дворяне. У казаков такого безобразия не наблюдалось. Но и это не являлось помехой для быстрого роста в чинах. Взять того же знаменитого Матвея Ивановича Платова, ставшего полковником в девятнадцать лет!

Конечно, не всем так везло. Карьера Василия Орлова неслась вскачь не только из-за усердия самого реципиента, (мало ли таких усердных?), но и благодаря тому, что отцу Василия атаману войска Донского генералу от кавалерии Орлову Василию Петровичу благоволил сам император Павел Первый. Ну и не будем забывать про деда по материнской линии Федора Петровича Денисова, что так же был обласкан императорским вниманием, хотя и без опалы не обошлось. Но Павел такой Павел…

Василий, покопавшись в памяти разузнал все об отце реципиента и его деде.

«Монстры!» — восхитился он их биографией.

Восхищаться там действительно было чем.

Орлов Василий Петрович, начал службу в 1764 году в 19 лет. Благодаря своему недюжинному уму и беззаветной храбрости, Орлов быстро повышался по службе и десять лет спустя был уже войсковым старшиной и командовал одним из донских казачьих полков; в марте 1776 года он был произведён в премьер-майоры, а 13 декабря 1784 года — в подполковники.

Участвовал в двух войнах против турок с 1768 по 1774 и с 1787 по 1792 годы.

Получил множество наград и премий: Орден Святого Георгия 4-й ст. (1787), Орден Святого Георгия 3-й ст. (1789), Золотое оружие «За храбрость» (1789), Орден Святого Владимира 3-й ст., Орден Святой Анны 1-й ст. (1797), Орден Святого Александра Невского (1799), Орден Святого Иоанна Иерусалимского.

Еще больше стал знаменит его дед, первый граф из казаков Федор Петрович Денисов. Героический и даже какой-то бесшабашной храбрости человек, о таких говорят «гвозди бы делать из этих людей». О его похождениях можно было бы написать увлекательный военно-приключенческий роман (и даже удивительно, что до сих пор не написали), ибо то, что с ним происходило, и что делал он сам в реальности, не сразу и нафантазируешь даже при самой буйной фантазии.

1 февраля 1756 года в возрасте 18 лет был записан в число служилых казаков, причислен к Атаманскому полку и поступил в полк, содержавший пограничные караулы на Оренбургской линии. Произведённый 20 марта того же года в полковые есаулы, он в 1763 году перешёл с полком в Кизляр.

Когда казаки были вытребованы с Дона в армию Румянцева, действовавшего против турок, Денисов добровольно отправился туда и вскоре был выбран казаками в есаулы. В первом же сражении при Ларге он оправдал этот выбор. Врубившись в турецкую конницу, Денисов зарубил 7 турок, о чём свидетелями этого подвига было донесено фельдмаршалу, который обратил внимание на лихого казака, начал давать ему ответственные поручения и, убедившись, что Денисов оправдывает его надежды, дал ему ряд наград в короткое время: 5 сентября 1770 года он был произведён в старшины, в 1773 году — в премьер-майоры, в 1774 году — в подполковники и полковники; кроме того, получил золотую медаль с портретом императрицы Екатерины II и с надписью о его подвигах.

Направленный к Измаилу, он разбил 6-тысячный турецкий отряд, вышедший из крепости ему навстречу, и захватил 1700 пленных и 12 знамён; 22 сентября 1770 года взял крепость Татар-Бунар, захватив в ней 23 пушки и 15 знамён, затем разбил турок при устье Дуная, взяв 12 знамён, и участвовал при взятии крепостей Аккермана, Тульчи (в 1770 году), Бабадага и Исакчи (в 1771 году).

В 1772 году он снова разбил турок при Горы-балах, отняв 4 пушки и 17 знамён, и при взятии Силистрии был впервые ранен пулей в ногу.

В 1773 году участвовал в поражении турок у озера Карасу, причем взял много пленных, 5 знамён и 8 пушек и под Варной снова был ранен пулей в грудь. Произведённый в том же году в майоры армии, Денисов в 1774 году разбил под Силистрией корпус Кара-паши, взял его лагерь, 2 пушки и 9 знамён; двигаясь затем к местечку Базарджику, он атаковал 7-тысячный конный корпус Черкеса-паши и, гоня его, смял 13-тысячный турецкий отряд у Базарчука, захватил лагерь, 12 пушек и 13 знамён; 15 июня того же года Денисов вторично разбил Черкеса-пашу у Ени-Базара, захватив 4 знамени, 17 июня разбил под Шумлой 17 тысяч турецкой конницы и, направленный затем к Балканам, прогнал за них Юсуфа-пашу, причём был ранен пулей в левый бок. Вернувшись после сего к Шумле, принял участие в отражении вылазки из неё турок и снова был ранен двумя пулями в левую ногу. Вынужденный вследствие многих ранений оставить на время строй, Денисов, по окончании 1-й турецкой войны, награждён был 10 июля 1775 года орденом Георгия 4-й степени.

В течение одной лишь этой войны с Турцией Денисовым было взято всего у неприятеля 2797 человек пленными, 108 знамён и 68 пушек. О храбрости его создались легенды, и прозвище «Денис-паша» наводило ужас на турок.

По выздоровлении от раны и при занятии полуострова Крыма, Денисов в 1779 году снова появился на театре военных действий, на этот раз в Крыму против бунтовавших татар, в 1780 году был вызван в Санкт-Петербург, а в 1783 году снова отправлен в Крым, в помощь Суворову.

За многие отличия по службе Денисов в 1784 году произведён был в бригадиры, а 30 мая 1787 года в генерал-майоры а также получил золотую саблю с бриллиантами и надписью «За храбрость».

Денисов принял участие и во 2-й турецкой войне. Как один из наиболее отличившихся на штурме Очакова в 1788 году, Денисов был отправлен Потёмкиным в Санкт-Петербург «с регалиями».

Императрица Екатерина II, придавая большое значение ведшимся в то время военным действиям со Швецией, отправила Денисова в действующую армию. Денисов и здесь покрыл себя славой, разбив шведов у деревни Кире при переправе у Парусальми, при деревнях Капиасы и Кутти, на реке Кюмень и у кирки Вилькеной. В последнем деле противником его явился сам шведский король Густав III, стоявший во главе 7-тысячного корпуса. На вопрос императрицы Екатерины, как он, Денисов, осмелился со своими малыми силами напасть на самого короля, Денисов ответил: «Смелость отворяет широкие ворота к победе».

В эту кампанию Денисов был снова дважды ранен тремя пулями в левую ногу и левую руку. Здесь Денисов неоднократно проявлял присущую ему отвагу и распорядительность; однажды в стычке со шведами, раненый пулей в руку он не оставил поля сражения и тут же приказал врачу вынуть пулю и после операции тотчас же сел на лошадь и стал распоряжаться расстановкой орудий на возведенных, по его приказанию, батареях. Наградой Денисову были вторая золотая сабля с бриллиантами и ордена св. Владимира 2-й степени в 1789 году, св. Анны в 1790 году и Белого Орла в 1793 году. Кроме того 9 июня 1789 года Денисов был пожалован орденом св. Георгия 3-й степени.

Излечившись от ран, Денисов в том же 1790 году был послан в Речь Посполитую (Польша и Литва) и с началом там военных действий был поставлен во главе передового отряда.

В 1794 году он противостоял войскам Тадеуша Костюшко. Прибыв к действующему корпусу, стоявшему недалеко от Кракова, Денисов, узнал, что в 10 верстах от него сосредоточены главные силы противника. Желая сразу поразить их, он разделил свой отряд, состоявший из 3500 человек, на две части; одну повел в обход слева, а другую вверил генералу Тормасову. Последний не дождался условленного сигнала, преждевременно атаковал поляков и был разбит. Однако, Денисов не смутился этим; не дав опомниться полякам, он напал на них и вознаградил потери своего корпуса блестящей победой. Действия Денисова награждены были орденами св. Александра Невского и св. Георгия 2-й степени

Приняв участие в сражении при Мацеёвице, захвате в плен Костюшко и взятии варшавского предместья Прага, Денисов был послан Суворовым преследовать польские войска Вавжецкого, ушедшие из-под Варшавы, и, нагнав их у Опочно, один, с казаком, явился к Вавжецкому и, объявив ему, что он, Денисов, арестует его, отвёз к Суворову.

1 января 1795 года произведён в генерал-лейтенанты и зачислен в Свиту.

Император Павел I в 1798 году назначил Денисова командиром лейб-казачьего полка, 26 февраля того же года произвёл в генералы от кавалерии и в следующем году назначен инспектором Кавказской линии и Астраханским военным губернатором, с оставлением в должности командира лейб-казачьего полка, а затем ему приказано было взять в своё командование 28 казачьих полков, расположенных на западной границе, «для исполнения порученного». В чём заключалось это поручение, осталось неизвестным.

Когда начались приготовления к войне с Францией, Суворов, высоко ценя военные дарования Денисова, рекомендовал императору назначить его командующим корпусом, направленным в Швейцарию, но император Павел предпочёл генерала Римского-Корсакова. Государю, однако, пришлось убедиться в ошибочности своего выбора. Обсуждая однажды с Денисовым положение дел в Швейцарии, Павел разгневался на Денисова и воспретил ему приезд ко двору за то, что последний высказал уверенность в поражении Римского-Корсакова, если он не изменит растянутого расположения своих войск. События оправдали предсказания Денисова и подняли его в мнении государя.

4 апреля 1799 года Денисов был возведён со всем своим потомством в графское достоинство, но через год, в марте 1800 года, отставлен от службы «за проволочку препорученного ему дела по комиссии военного суда».

«Жаловался на серость своей жизни? — самоиронично подумал Василий. — Теперь ярких красок будет хоть отбавляй!»

Кстати, еще немного о внешности. Василий Васильевич оказался ярким свидетельством смешения генотипа. Так его отец был низеньким и полненьким, этаким колобком, но подвижным словно шарик ртути, за счет чего собственно и выжил в лихих рубках с врагом.

Дед же, в которого пошла его дочь — жена Василия Петровича, достаточно высокий, худой и жилистый. Так что сам реципиент оказался чуть выше среднего роста и среднего телосложения. На лицо пригож (в отличие от отца и деда, что оба были прямо скажем не красавцы), в общем барышням нравился и имел у них большой успех.

«Вот они настоящие супергерои, — подумал вселенец. — Зная их биографии особенно остро понимаешь, каким же суррогатным дерьмом забивают головы молодому поколению в мое время… всеми этими бетменами, человеками пауками и муравьями, а также капитан-пиндостан…»

3

После крика Василия к нему со всех сторон метнулись сразу все казаки, тут же плотным кольцом обступив лежанку.

— Очнулся Василий Васильевич! — с нескрываемой радостью и облегчением воскликнул упавший рядом на колени старый по местным меркам, сорок два года, урядник Онисим с окладистой бородой от которого сильно несло табаком.

Так же радостно загалдели молодые казаки из специального отряда, что собрал как раз для таких своих разведывательных рейдов полковник Василий Орлов.

— Очнулся…

— Что ж ты так? Неужто падучая с тобой приключилась?

Онисим будучи из простых, вел себя довольно свободно с полковником ибо выполнял роль своеобразного дядьки, приглядывая за сыном войскового атамана, по его же поручению. Заодно отрядом специальным рулил в который набирались молодые и многообещающие казаки, но из бедных семей. Свита или личная дружина опять же на которых можно положиться в любом деле…

— Нет. Никакой падучей у меня нет, — резко ответил Орлов.

Оно и понятно, пойдет слух, что у тебя падучая и все… можно уходить в отставку и жить в деревеньке, барашков или там лошадок разводить. О достойной жене из знатной семьи можно сразу забыть. Репутации будет нанесен чудовищный урон, который уже никак не исправить. Слухи, особенно если их станут подогревать враги ради каких-то своих интриг, а врагов у всех всегда хватает с избытком, штука такая… липучая, не отмыться.

— Сами должны понимать, как бы ни любили меня отец и дед, а позориться бы так не стали посылая падучего в войско да по службе двигая… сидел бы сейчас дома на печи.

Василий с помощью урядника принял сидячее положение с радостью отмечая, что никаких нехороших симптомов вроде головокружения или слабости в теле не наблюдается.

— А что же тогда случилось?

— Не знаю… Место тут не простое, — решил свалить все на круг-лабиринт Орлов.

Отказавшись от помощи Онисима, что порывался ему подсобить, он встал со своей лежанки и пошел к костру, где присел на бревнышко. Тело при этом слушалось отлично.

Людей же следовало отвлечь от темы падучести, переведя стрелки на непознанное. Хроноаборигены в такую версию по его мнению поверят с готовностью. Тут и не в такое верят. До сих пор в чертей, русалок, леших да домовых верят.

— А что я тебе говорил Василий Васильевич?! — не унимался урядник-нянька. — Не надо было ходить туда… бесовское место…

Орлов вспомнил, что Онисим и впрямь возражал против остановки у круга на ночевку.

— Ничего оно не бесовское…

— А то какое же?! Вошел в него, прошелся по тропинке и опал как лист, словно хребет из тебя вынули! Мы уж думали, что все… прибрал тебя Господь. Кинулись к тебе, ан нет, дышишь, только без чувств… Сомлел стало быть…

— Извини что так испугал…

Орлов мысленно усмехнулся. Психологическое состояние урядника можно понять. Случись что с подопечным и он огреб бы так от отца и дела, что потом не разрасти. И еще неизвестно, кто оказался бы более злобным мстителем, отец подопечного или же его дед, что во внуке души не чаял видя в нем продолжателя своего рода и графского достоинства о чем не раз упоминал уже хотел по этому поводу подавать прошение императору, да в опалу попал, оно и понятно, ему самому сыновей бог не дал. И ладно бы в бою слег, то дело понятно, на все воля божья, но не так… в круге бесовском.

«Надо этот момент не просто дезавуировать, но более того, как-то в свою пользу повернуть, — озабоченно подумал при этом Василий. — Казаки по большей части люди темные, в приметы и прочую муть верящие, как никто другой, так что если пойдет слух, что я на бесовском круге чувств лишился, то может плохо для меня в будущем повернуться. Выкрикнет кто-нибудь в горячке во время какой-нибудь сложной ситуации, что, а не бесы ли тобой верховодят? Не на смерть ли нас ведешь в уплату дьяволу душами христианскими? Ну или еще какую-нибудь подобную ересь родят. Оно мне надо? На всякие глупости у людей память долгая. Это добро они быстро забывают. На этой почве могут еще и церковники докопаться…»

Казаки хоть и успокоились, но продолжали с некоторым настороженным интересом поглядывать на своего командира и это Василия нервировало. Но тут ему в голову пришла если не блестящая, то вполне приемлемая идея, что позволяла если не нивелировать произошедшее, то по крайней мере повернуть ее в свою пользу.

— Круги эти нашими предками поставлены, викингами или варягами, теми, кого мы знаем как характерников…

Казаки совсем замерли, а некоторые даже придвинулись поближе, явно заинтересовавшись темой. Оно и понятно, характерники люди легендарные и загадочные. Много о них ходит былей и небылиц и уже не понять, где чего больше.

— А варяги наши предки? — спросил приказный Михаил, молодой подающий большие надежды казак, вот и первое звание заслужил в свои девятнадцать лет, служа всего год.

Для того у кого нет за спиной влиятельных и богатых родственников, что могут замолвить словечко, да позолотить чью-нибудь волосатую ручку, весьма неплохое начало карьеры, учитывая, что служба сейчас довольно тихая, поляки-то притихли, после того, как их в очередной раз отметили. Пластун каких поискать, невысокий но очень верткий, мало кто с ним мог справиться.

— В том числе, — кивнул Орлов. — Казаки до недавнего время чубы носили, так это от них повелось. Слышали наверное о таких людях древности, как конунг Рюрик, Аскольд и Дир, а уж про Вещего Олега думаю вообще все знают.

Казаки закивали.

— Царьград ходил воевать! — выдал кто-то знающий.

— Верно. Вот он и был таким характерникком. Провидцем.

— А что круги-то эти?.. — спросил двадцатилетний Уил, калмык, отменный лучник за что собственно и был приближен Василием, потому как иногда может потребоваться использование бесшумного оружия. — Зачем они?

— Круги ставили в былые времена на местах силы, где характерникам особенно легко давались их ритуалы, усиливали их возможности, очищали свою душу от враждебных проклятий, избавлялись от злых духов-паразитов цеплявшихся во время походов в море, и даже исцелялись телесно… — на ходу придумывал Василий, валя все в кучу, по принципу «кашу маслом не испортишь».

— А ты зачем туда полез если знал, что там такое место силы? — вновь недовольно проворчал Онисим набивая трубку ядреным табаком. — Наверняка ведь чтобы взаимодействовать с этой силой учиться нужно… Это ведь все равно как несмышленому сесть на дикого коня… вмиг сбросит и затопчет. Что с тобой чуть и не произошло…

— Прав ты… во всем прав, — показательно повинился Орлов. — Вот только видишь ли какое дело… я как бы тоже характерник… слабенький правда.

И тут Василий вспомнил из чужой памяти, что в роду Орловых по легендам и впрямь имелись характерники, правда об этом предпочитали сильно не распространяться. У казаков к ним было странное, какое-то двойственное отношение, уважительная опаска. Вроде и полезные члены общества, как ни посмотри, много знают, умеют, но в то же время имело место быть некоторое отчуждение. Люди не любят тех, кто сильно от них отличается. Опять же с точки зрения Церкви их сила имела, скажем так, сомнительное происхождение — ведьмаки.

— Правда, что ли?! — аж слегка отшатнулся урядник.

— Правда. Много слышал о таких местах и вот оказался возле одного из них. Вот и не утерпел. Сам понимаешь, находиться от места силы на расстоянии вытянутой руки и не попробовать…

— Ну да… это наверное, как от девки на все готовой и уже подол задравшей отказаться…

Казаки такому сравнению жизнерадостно засмеялись.

— Верно подметил Онисим. Вот и я не смог от такого отказаться.

— Слаб человек, — пыхнув только что раскуренной трубкой, философски заметил урядник.

— Верно.

— А в чем твоя сила, господин полковник? — с жадным любопытством спросил Михаил.

И остальные казаки аж наклонились навстречу с блеском в глазах, желая оказаться в числе посвященных в тайну. Их буквально распирало от любопытства.

И это было Василию на руку. С такими легко внушаемыми людьми легче работать.

— Как и у Вещего Олега, в прорицании, — сказал Василий, решив выжимать из ситуации максимум возможного.

Тут на поляне возникла абсолютна тишина, казалось, казаки даже дышать перестали, только дрова потрескивали.

— Видели что-то?.. — с придыханием прошептал кто-то из молодых.

— Видел.

— И как оно там в будущем? — медленно произнес пришедший в себя урядник Онисим, пристально взглянув на Орлова.

— Если в целом, то хреново и чем дальше, тем хреновее.

— Далеко увидел?

— До две тысячи двадцатого года от рождества Христова.

— О-о-о!!! — пронесся по поляне общий протяжно-восторженный стон.

— Далеко…

— И что будет? — снова спросил Онисим.

— Как я уже сказал, хреново будет, — с тяжелым вздохом и хмурым видом, произнес Василий. — Россия сначала разрастется до одной шестой части всей суши планеты, а потом сожмется до пределов столетней давности. Будет много войн и казачество наше практически исчезнет…

— Что?! — схватился за кинжал урядник и даже вскочил с бревна.

— Я сказал, что увидел.

Тот кивнул и снова сел.

— Цари изведут?

Намек явно на недавние казацкие бунты, жестко подавленные властью. Последний случился в тысяча семьсот девяносто втором году прозванный Еслауловским бунтом. А раз случалось раньше, то логично предположить, возможно повторение в будущем. Власть при этом мало-помалу прижимало казацкие вольности. Вот уже и войсковых атаманов назначают императоры, а не выбирают казаки.

— Нет… Царей самих изведут…

— Кто?

— Крестьян помещики зажмут так, что они в конце концов не выдержат таких издевательств и устроят такой бунт, бессмысленный и беспощадный, что просто взорвет государство на части. По сравнению с ним пугачевское восстание покажется просто легкими волнениями недовольных…

— Ох ты господи…

Да, Пугачев еще был памятен в народе.

— А поскольку мы к тому времени станем верной опорой трона…

Брови урядника взлетели от удивления вверх.

— Да-да, сейчас в это еще трудно поверить, но так будет, сам видишь Онисим, все к тому идет.

— Чего только в жизни не бывает… — кивнул тот, показывая, что принял информацию.

— Ну а раз так, то и нас заодно придавят.

— Действительно, хреновее некуда… — подавленно пробормотал урядник. — Не пошло значит аристократам впрок, не сделали выводов.

Все сидели как громом пораженные. Сказанное полковником оказавшегося еще и характерником-провидцем действительно выбивало из колеи. И ему поверили. Безоговорочно. Таким просто не шутят.

— Не сделали, — кивнул Орлов. — Сделали только еще хуже, сначала народу, а через это самим себе.

— Ну да, как аукнется, так и откликнется. Ну ладно… а что в ближайшем будущем? — выдавил из себя урядник, оклемавшийся быстрее прочих.

— В общем тоже не весело. Через несколько лет вновь все в политике перевернется с ног на голову, — Онисим с кривой улыбкой понятливо кивнул, видимо несправедливо подумав на непредсказуемого самодура императора Павла Первого.

Хотя как раз про убийство нынешнего императора Василий ничего рассказывать не собирался. Такая информация могла больше навредить во взятии этих людей под контроль. Она словно как камешек в сапоге при ходьбе будет мешать, напоминая о себе, сбивая настройки.

— Начнется война с Францией. Точнее даже не столько с ней, сколько со всей Европой за исключением Англии. Но те на острове своем сидят… Бонапарт догрызет одно государство за другим и собрав армию в шестьсот тысяч человек пойдет в Россию.

Над поляной поднялся тревожный гул.

— Сколько?! — ахнул кто-то потрясенно.

— Шестьсот тысяч?!

— Ужас-то какой!

— Орда!

Все прекрасно понимали мощь такой армии и что против нее российскому войску будет практически нечего противопоставить.

— И что?.. — напряженно спросил урядник от волнения аж забыв о трубке.

— Мы все-таки одолеем супостата, — продолжил Василий Орлов, после того как казаки немного успокоились.

— Неужто?! — не поверил кто-то. — Шестьсот ведь тысяч!..

— Да. Дойдут до Москвы и спалят ее к чертям собачьим…

Казаки практически синхронно перекрестились при поминании нечистого. Перекрестился и Орлов, ругнувшись про себя, что с языком ему надо бы поаккуратнее мести.

— Более того, мы в ответ дойдем до Парижа, так что парни, можете начинать учить французский.

— Зачем? — удивился кто-то.

— С тамошними барышнями общаться, — усмехнулся на это Василий Васильевич.

— А мы без слов! Сразу к делу! — сказал Михаил.

Казаки засмеялись на слова приказного, полностью его поддерживая.

— Очень не советую. За такое вас подвесят высоко и коротко на ближайшем дереве или расстреляют у ближайшей стенки. Наша знать очень уважает, можно даже сказать преклоняется перед всем европейским. Оно и понятно, чуть ли не половина дворян с корнями оттуда. Так что в угоду европейцам, чтобы казаться европейцами больше чем сами европейцы нас диких азиатов будут крепко держать в узде.

— Знамо дело, — фыркнул урядник вновь приложившись к трубке. — Если даже в Польше не дали как следует развернуться, то там и вовсе без хабара останемся. Так?

— Верно. Нас эти просвещенные европейцы обнесут до чиста, даже церкви ограбят, баб ссильничают без счета, города пожгут, раненых станут добивать, а нам ни-ни, да еще судить строго будут за что европейца в лучшем случае пожурят до отпустят. Так что будут у нас от этой войны одни потери и никого прибытка.

— Хрен с ней с Москвой, пусть эта деревня переросток сгорит дотла, но неужели ничего нельзя изменить? — с надеждой спросил Онисим, после короткой паузы.

— Наверное можно, но это надо менять на самом верху, так что мне придется все рассказать отцу и деду. Может они чего сделать смогут…

В то, что два казака смогут свернуть государство с пути урядник Онисим явно не поверил и приуныл, повесив голову. Это его состояние передалось остальным.

— А про нас что-нибудь видел, господин полковник? — с надеждой спросил наказной Михаил, через какое-то время.

— Увы Мишаня… Я слабый провидец,

Казаки изумились.

— Да-да, несмотря на то, что я прозрел так далеко, на двести с лишним лет, я слаб ибо увидел только общую картину, как бы с высоты, а мелкие детали вроде наших судеб уже осталось вне моих возможностей виденья. Такое могли только очень сильные характерники вроде все того же Вещего Олега, да и то далеко не всегда.

— Понятно…

4

Орлов понимал, что сильно рискует рассказывая подробные вещи, особенно о низведении царей, если стуканет кто-нибудь и будут у него, ну очень большие проблемы. Но он решил, что такая информация наоборот должна стать своеобразной платформой, фундаментом здания верности и сплотить вокруг него этих ребят еще сильнее.

«Особенно если я это зацементирую своей второй способностью, — решил Василий. — Надо с ними поработать и внушить необходимость держать язык за зубами… Собственно прямо сейчас этим и займемся, благо обстановка и настрой людей подходящие».

Массовым гипнозом Василий Орлов в своей прошлой жизни никогда раньше не занимался, собственно он и в индивидуальном гипнозе был слабоват в силу некоторых своих особенностей, но сейчас решил, что у него может получиться. Должно получиться.

Почему?

Во-первых, как уже он отметил, обстановка и психологический настрой людей находился в подходящей кондиции.

Во-вторых, пока общался с казаками, Василий оценил свой новый голос в различных диапазонах тембра и остался им очень доволен. Собственно лучше не придумать.

Дело в том, что в гипнозе много завязано на голос гипнотизера, его тембр, что заставляет «жертву» эмоционально буквально резонировать под его воздействием. В прошлой жизни у Василия голос был прямо скажем не очень, не фальцет конечно, но высоковатый. Трудно таким голосом, что, фигурально выражаясь, режет уши, погрузить человека в состояние оцепенения.

Голос полковника был гораздо ниже, густой бас. Им можно словно обволакивать…

Так что это все давало ему серьезную надежду на успех. Осталось только для начала завладеть вниманием людей, так чтобы отвлечь их от размышлений, успокоить души, не отвлекаться, а так же заинтересовать, добиться полной концентрации на себе.

Как это сделать?

Впрочем, долго думать над этим не пришлось, ответ нашелся сразу. Можно сказать классика попаданца.

— Давайте я вам спою… — предложил Василий Васильевич. — Казачья песня. Из будущего.

Сработало на всю тысячу процентов. Казаки петь вообще любили, особенно после хорошего застолья и выпивона, и конечно больше всего петь любили о себе. А то, что песня из будущего, так это вообще обеспечило ему аншлаг.

«Ну вот, реализую первый пункт любого попаданца, перепеваю чужие песни, пусть и не Высоцкого», — с нервной самоироничной усмешкой Орлов.

Запел «Черного ворона». Здесь можно было поиграть голосом, особенно хорошо, что песня протяжная, что уже само по себе хорошо погружает людей в состояние измененного сознания, заставляя отключать аналитический центр. Он еще в дополнение этому помог, сняв с шеи серебряный крестик и начав его раскачивать в руках по принципу маятника, заставляя людей фиксировать на нем взгляд и еще глубже проваливаться в транс…

Заставить человека что-то забыть крайне проблематично. У него останется ощущение какой-то пустоты, чувство потери. Он начнет искать, мучительно пытаться разобраться в ситуации и рано или поздно он найдет это потерянное и все вспомнит.

Так что лучше и легче заставить человека сохранить тайну, замкнув это желание гипнотизера на внутренние догматы составляющие личность человека, например благородство. Ведь это же благородно сохранить тайну, что тебе доверили. Посему стоит кому-то пожелать что-то растрепать, как сработает закладка на благородство и потенциальный трепач с лязгом захлопнет рот.

Можно добавить чувство превосходства на сопричастность к большой тайне. Избранности.

Оставалось радоваться, что в этом отряде полковник собрал честных и правильных во всех смыслах ребят и их наставников. Откровенных подонков тут не было.

Но это конечно же только первый шаг, чтобы парни от избытка прямо-таки бурлящих чувств не растрепались о произошедшем сразу же после возвращения в полк. С ними для закрепления результата требовалось работать индивидуально. Но это позже. Василий надеялся, что у него будет на это время и место. Да и вообще он собирался сделать из этих казаков свою личную дружину.

Очнулись казаки как-то разом от резкого щелчка пальцами полковника, только не заметили этого, и невольно стали переглядываться между собой, но что-то понять и осмыслить Василий Орлов им не дал, сказав:

— А вот еще одна песня. Называется «Атаман».

Затянулась новая песня, смывая это странное чувство общей неловкости о котором они в итоге даже не вспомнили.

Глава 2. Принятие решений

1

Закончив разведку местности для определения маршрутов патрулирования казачьих разъездов, полковник Орлов вернулся в свой полк, что квартировал в нескольких местных деревеньках. Сам же Василий Васильевич со своей «бандой» обосновался в поместье одного из помещиков. Тот может и не слишком радовался «гостю» хотя встречал с улыбкой, но полковнику было на это по большому счету плевать.

«Все они тут предатели-бегунки, — с раздражением думал вселенец. — Сегодня, стоит им яйца прищемить присягают на верность российскому императору, завтра бунтуют, а послезавтра присягнут Наполеону и пойдут войной на Россию, жечь, грабить насиловать, издеваться с особым садизмом над пленными и убивать. Такие вот они просвещенные и культурные европейцы».

Приведя себя в порядок после поездки по «местным достопримечательностям», Василий заперся в занятой им комнате и стал думу думать тяжкую.

А что ему собственно теперь делать и как вообще быть?

Во время поездки как-то удавалось гнать от себя эти мысли, требовалось держать лицо дабы не выбиться из привычного казакам образа, да контролировать подчиненных, а тут в тиши и спокойствии навалилось.

А подумать было над чем. Сразу две темы глобальные имелось.

Во-первых, скорый дворцовый переворот известный как «апоплексический удар табакеркой».

На самом деле его задушат.

Во-вторых, война с Наполеоном, а по факту с первым Евросоюзом, что для России обернется громадными жертвами, и кроме морального удовлетворения от тяжелой победы она ничего не получит. Боле того, долги появятся и немаленькие.

Но она начнется только через десять лет, вроде нескоро и можно отложить размышления на эту тему на потом. Но нет, так только кажется, основа ее закладываются именно сейчас.

Классическая временная точка бифуркации, когда ситуацию относительно небольшим воздействием можно повернуть в иную сторону и в целом Василий Орлов мог произвести такое деяние. Всего-то и надо что грохнуть несколько человек… благо опыт скрытого убийства у него уже имелся. Там правда месть была, но и тут… цель оправдывает средства.

«Надо ли только? — усомнился он. — Как бы хуже не стало».

Его даже пробила нервная дрожь. Все-таки чувствовать себя вершителем судеб не просто отдельных людей, но и государств, даже всей цивилизации это… волнительно, мягко говоря.

Ну и мысли интеллигентские полезли, дескать, а имею ли я право…

«Ах да, еще в-третьих, забыл — Индийский поход, что закончился толком не начавшись, — вспомнил Василий. — Все происходило в спешке, бегом-бегом, деньги потратили, как водится большую часть разворовали, войска тронулись, вот только идти из-за раскисших от ненастья дорог, пришлось по не намеченным маршрутам, пошел перерасход средств на приобретение продовольствие, а его нема у местных крестьян, случился очередной неурожай, голод, но тут случается переворот, и все вернули в зад».

— Вот нужен нам этот Индийский поход если Павлушу от табакерки или вовсе табуретки уберегу? Вопрос однако…

Принимать столь судьбоносные решения в одну харю было откровенно сцыкотно. Хотелось с кем-нибудь на эту тему посоветоваться, просто переложив часть ответственности на чужие плечи.

Вот только с кем?

— С отцом и дедом?

Хорошие кандидатуры, жизненного опыта им не занимать. Но тут вставали новые вопросы не имеющие четких ответов.

«А как я им объясню, откуда я это все собственно узнал? — сморщившись, подумал Василий Орлов. — Тоже вешать лапшу на уши, что видел будущее, потеряв сознание в круге-лабиринте? Сомнительно как-то, что они в это поверят… Это простые казаки, темные люди, скушают и не подавятся, даже добавки попросят, тем более что являлись свидетелями моего сомления, отец же с дедом реципиента люди просвещённые, их на мякине не проведешь… им потребуется предъявить что-то более весомое. Только где я это «что-то» возьму?»

— Поверить-то они поверят, когда Павлушу согласно моим пророчествам в следующем году удавят, не так уж долго ждать осталось, да только поздно станет пить боржоми, почки уже на хрен отвалятся…

И опять полезли предательские мысли, что можно оставить все как есть и прожить в свое удовольствие хапнув где-нибудь бабла.

Дескать, ну что собственно изменится для России в глобальном плане, если спасти императора и устроить этот клятый Индийский поход? Василий был далек от мысли, что даже в случае его успешного завершения Индию удастся оторвать от Англии, да крупно напакостить можно, но оторвать — нет. Даже Франция ее не сможет удержать за собой, чего собственно и хочет добиться русскими руками.

Это как камень брошенный в воду, в ближайшей перспективе что-то может и поменяться, причем опять-таки, не факт, что в лучшую сторону, но в отдаленной «волна» затихнет и пойдёт все так, как шло в изначальной исторической последовательности.

«А это революция, где мы в совокупности потеряли под двадцать миллионов человек от боевых потерь, болезней и голода, перед этим слитая Первая мировая, а затем не менее бездарно начатая Вторая, в которых совокупно потеряли еще за тридцать миллионов, — все больше хмурился Орлов. — Стоило только пойти развитию, как приключился Великий Кукурузо (чем-то кстати напоминающий по характеру и непродуманности и непоследовательности действий нынешнего Павлушу), потом Бровастый Звездоносец усугубил, ну и окончательно все развалила сладкая парочка из Меченого и Трехпалого Мухожука, а это еще минимум десять миллионов человек спившихся, снаркоманившихся, перестрелявших друг друга в бандитских разборках и просто уехавших, которые могли бы жить, создавать семьи и рожать детей».

— Тьфу ты…

Василию остро захотелось напиться, до зеленых чертей. Но все же смог себя пересилить.

«В общем менять историю надо. Кому как не мне… раз уж именно мне выпала такая возможность, — пришел он к выводу. — И менять надо так кардинально, чтобы всего этого непотребства в будущем не случилось. А это значит, что Александра до власти пускать нельзя, ибо тут же с радостным визгом ляжет под англичан…»

Вот кстати еще одна беда российской аристократии. Все они так или иначе смотрят в рот европейцам, озабочены тем, а что там о них скажут в Европе? И чтобы сказали хорошо со всем старанием вылизывает им задницу, аж постанывая от удовольствия, при этом себя давая иметь во все дыры. Любая группировка, все эти англофилы, франкофилы, германофилы и прочие, сольет все победы, чтобы их покровительственно потрепали по щечке и сказали «молодцы», ибо у власти кто угодно, но только не русофилы.

Павел Первый в этом плане вроде стал прозревать после суворовских походов, когда все союзники его в конечном итоге откровенно хором поимели… Но он же в силу своего взбаламошенного характера является проблемой. Ударит ему в очередной раз моча в голову и тоже похерит все что только можно и нельзя. Не выдержанный и безответственный человек с которым каши не сварить.

— И так плохо и эдак нехорошо, — мысленно сплюнул Василий Орлов.

«Привести к власти кого-то другого, Константина, больше собственно некого, благо он в прошлом году объявлен официальным наследником, а самому стать серым кардиналом? — подумалось ему. — Так это надо входить в ближний круг и стоять над душой, чтобы контролировать каждый шаг самодержца. Вот только кто меня туда пустит?»

Хотя последняя идея ему понравилась. По крайней мере она на первый взгляд казалась рабочей, и при определенных обстоятельствах вполне могла выгореть, осталось только над ней хорошенько подумать.

— Но одних моих способностей будет все же маловато… а значит Индийскому походу быть, только там можно разжиться серьезными финансами с помощью которых можно будет купить всех кого надо и сделать, что необходимо.

«Но остается вопрос с дедом и отцом. Как убедить их? — вернулся вселенец к самому неудобному моменту. — Гипноз? Но если насчет отца пусть и с трудом то наверное получится, а вот с дедом… очень и очень сомнительно…»

Как бы там ни было, а требовалось возвращаться в Петербург ибо на границе империи дел не сделать, так что Василий засел за написание писем. Одно — отцу на Дон, чтобы как можно скорее поспешил в столицу, дескать есть важная информация, а второе — деду, чтобы задействовал свои связи в военном ведомстве и под любым предлогом выдернул самого Василия в Северную Пальмиру.

2

С отсылкой писем на тот же Дон проблем не возникло. Никаких курьеров для этого не требовалось. Дело в том, что регулярно в родные станицы отъезжали казаки, выслужившие как предельный срок — двадцать лет, так и на побывку по принципу ротации. С ними отправлялись не только письма, но и различные подарки родным (те же трофеи, что все-таки удалось заныкать) и деньги.

С Петербургом же шло регулярное сообщение, отсылались отчеты, делались запросы, так что тут с отправкой личного письма тоже сложностей не возникло, всего-то и нужно что немного заплатить курьеру, чтобы он поработал почтальоном и заскочил по некоторым адресам.

Ну а пока шли письма, принималось нужное решение, что тоже не мгновенно, и шел приказ откомандировать одного полковника в столицу, Василий Васильевич время терять впустую терять не собирался.

Чем занялся?

А чем еще должен заняться правоверный попаданец-вселенец в прошлом после того, как перепоет песни Высоцкого и не только? Ну да, прогрессорством.

Василий Орлов решил приложить свои силы в прогрессорстве вооружения. Больше собственно не в чем при его местонахождении и возможностях. Опять-таки его очень удручало местное огнестрельное оружие в плане дульного способа заряжания и скорострельности. Мрак и ужас.

Особенно все печально если все-таки Индийский поход состоится. Места те густонаселенные и если англичанам удастся спровоцировать индусов на агрессию, то аборигены их просто задавят массой, а потому нужно брать не собственным количеством, тем более что много солдат на юг все равно не пошлют, при этом как бы не половину армии придется оставить Бухарском ханстве рассадив по гарнизонам вдоль всего пути следования для безопасности пути снабжения, но качеством.

Так что нынешние фузеи никуда не годились.

Про автомат Калашникова конечно остается только мечтать, как и вообще о винтовках с унитарным патроном типа той же «берданки», но кое-что для повышения точности и скорострельности сделать было можно.

«Перво-наперво это конечно пуля Минье, — подумал Василий Орлов. — Даже если ничего не получится с модернизацией оружия, на что потребуется ну очень большие деньги, кои пока непонятно откуда взять, это уже увеличит качество стрельбы, как по точности, так и по дальности. Уж на новые пулелейки денег наскребем…»

Юбчатая пуля это конечно хорошо, но мало. Скорострельность в три выстрела в минуту и это у хороших, то есть задроченных на быстрое заряжание стрелков (так хорошо если два сделают), это ни о чем. При этом не факт что попадут в цель, ведь стреляют зачастую зажмуриваясь и отворачиваясь от огненной вспышки чтобы не обжечь морду-лица. Так что даже при стрельбе пулями Минье вряд ли процент попадания будет сильно больше чем при стрельбе круглыми, а именно пять процентов. Ну пусть десять, все-таки пуля не будет скакать в стволе бешеным зайцем, но это все равно очень мало.

Эффективность стрельбы тем более неудовлетворительная в условиях, когда будет атаковать конница или полезут из джунглей, хорошо если удастся сделать хотя бы один выстрел. А то и его не успеют и придется сразу переходить в штыковую…

— В идеале было бы конечно сварганить барабанную винтовку на пять-шесть гнезд с капсюльной детонацией, чтобы избавиться от мешающей вспышки, — мечтательно вздохнул полковник. — Но это же какого размера получится барабан, при нынешних-то «слоновых» калибрах?!

Василий Васильевич, разглядывая собственное ружье только грустно вздохнул представив себе этот агрегат с барабаном и поморщился. Это ведь не только здоровенная по размерам дура, но еще и лишний вес, не меньше полкилограмма, тем более что по-хорошему надо с собой дополнительно таскать по два-три запасных барабана. А солдаты и так нагружены как волы и при длительном марше эти полтора кило станут совсем неподъёмными.

— Нет, солдатам нужно что-то попроще. Тем более вчерашним крестьянам барабанный механизм будет лишком сложен даже самый кондовый. Сломают. Сломают даже то, что ломаться не должно… никакого понятия о технике.

«Разве что кавалеристам можно и даже нужно что-то подобное сбацать, — снова подумал он не желая отказываться от откровенной вундервафли в плане скорострельности. — Пусть барабанное ружье не обеспечит большой дальности стрельбы из-за неважной обтюрации, но кавалеристам далеко стрелять и не нужно, они всегда работают накоротке и вот тут просто необходима большая скорострельность. Сотня всадников с пятизарядками обеспечит пятьсот выстрелов, а если они при этом устроят классическую карусель или караколинг! Ух и ах! Правда с калибром все равно нужно что-то делать…»

— Хотя бы тысячу казаков нужно такими мелкокалиберными барабанными винтовками снабдить. Будет так сказать гвардия, что обеспечит огневой перевес на сложных участках. Хотя о чем это я?! — изумился Василий Васильевич. — Есть ведь Атаманский полк, вот его и вооружим…

В структуре казачьего Войска помимо строевых полков в пятьсот пятьдесят казаков, существовал Атаманский полк, так сказать подразделение постоянной боевой готовности, насчитывающий тысячу двести тридцать человек и в отличие от строевых полков Атаманский никогда не расформировывался. И он действительно являлся своеобразной гвардией, не столично-парадной, а реальной, людей туда отбирали тщательно, как по боевым умениям, так и по росту, минимальным являлся метр семьдесят восемь. Богатыри!

— Но деньги… Где же вас столько взять на все хотелки?

Ну да, мелкокалиберные стволы как бы не в разы дороже привычных сейчас «слонобоев», когда в ствол свободно пролазит большой палец.

— А зачем им собственно именно мелкокалиберные? — задумался Василий. — Может наоборот ствол сделать еще более крупного калибра, сразу до трех сантиметров? Ведь работать будут в упор, да еще на скаку, когда с точностью стрельбы прямо скажем не ахти… Тут больше подойдет дробовик! Тогда при удаче одним выстрелом можно зацепить два, а то и три человека! Та же сотня при удаче может положить целый полк!

Эта идея Василию очень понравилась. Да, масса барабана получается еще больше, но это же не пехотинцы, а кавалеристы, так что не критично особенно если бойцов разгрузить от лишней массы, ту же пику например убрать… От таранных атак следовало отказываться. Такое копье по его мнению давно перешло в категорию анахронизма. Казаки с ними только мучаются.

— А что до мелкокалиберных стволов, то из них лучше сделать пистолеты, то бишь револьверы!

«Так, с кавалерийским огнестрелом вроде разобрались, — удовлетворенно подумал Василий Орлов. — Теперь с солдатским стволом нужно что-то придумать…»

По мнению Василия для увеличения скорострельности солдаты должны использовать бумажные патроны, без этой порнографии со скусил, сыпанул на полку, потом в ствол, забил пулю, утрамбовал шомполом… Просто вставил патрон в камору, налепил капсюль и стреляй.

— Заряжание с дула сразу отметаем. Нужно чтобы могли стрелять с колена и даже лежа., а всадники даже на коне перезаряжаться. Переломка, как у охотничьего ружья? — спросил он себя. — Просто, дешево и сердито… Но нет, нужно оставить вариант, когда с бумагой возникнут сложно и придется иметь дело с рассыпным порохом…

Василий Васильевич вспомнил разновидности казнозарядных винтовок, что появятся чрез некоторое время после наполеоновских войн. Увы, имена этих изобретателей-оружейников он не помнил (мог правда при желании выудить из памяти через самогипноз, просто не видел в этом ни малейшей нужды), но зато хорошо представлял конструкцию, где в казенной части имелся откидывающийся вверх «брусок» в который и вставлялась бумажная пуля.

— Хотя у них с обтюрацией тоже не все ладно, тем более если придётся не изготавливать с нуля, а переделывать местные стволы… это же с подгонкой каждого ружья охренеть можно! Нет… совместим обе идеи и делаем переломку, только патрон вставляется не в ствол, а в «прикладную» часть казенника. Тут и с подгонкой проблем не будет и обтюрацию приемлемую обеспечим!

При такой переделке даже ударно-спусковой механизм модернизировать почти не придется. Вместо кремния закрепить специальный ударник, что будет бить по капсюлю.

Кстати о капсюлях, а точнее о детонирующем составе. С этим никаких проблем у Орлова к его великому счастью не предвиделось. Как создать гремучую ртуть он знал прекрасно, более того знал более эффективный рецепт при этом делающий состав безопаснее. А то гремучка в чистом виде почти как нитроглицерин, вполне может детонировать от сильного ударного встряхивания. А всего-то и надо что взять тридцать пять процентов гремучки, двадцать пять процентов сурьмы и сорок процентов бертолиевой соли.

Создав чертежи, Василий Орлов сначала сделал деревянные макеты револьвера, ружья-переломки и барабанного дробовика и только убедившись, что все работает отправился в полковую кузню, чтобы сделать опытные образцы для начала из бронзы, это не железо с которым много возни со сверлением, а хороший металл для отливки, останется только немного напильником шлифануть.

Стволы разве что использовал стальные. Если для переломки подошел ствол от обычной фузеи, пришедших в негодность по разным причинам хватало с избытком, так что выбор был широк, то для остальных образцов оружия пришлось изворачиваться.

Орлов бросил клич среди казаков, что ему нужно, дескать собирает необычные образцы оружия для коллекции и необходимое принесли. Даже для дробовика нашелся подходящий крупнокалиберный ствол. Один такой матерый казачина, притащил ему странное фитильное нечто с воронкой на конце дула.

— Шпанская, — любовно сказал казак. — Как жахнет картечью, прям пушка, всех на своем пути сметает точно метла!

«Кажется это называется мушкетоном», — подумал Орлов.

— Чего тогда расстаешься, коли так нравится и эффективна?

— Деньга нужна, дочери на приданое, — вздохнул казак. — Да и срок мой службы выходит…

Василий только головой покачал, глядя на этого динозавра огнестрельного оружия наверное заставшее времена Кортеса, все еще находящееся в строю, но поскольку ствол благодаря качественной стали и хорошему уходу сохранился на удивление прекрасно, то заплатил почти не торгуясь.

Нашелся и мелкокалиберный ствол для револьвера. Кто-то затрофеил у панов детское ружье всего сантиметрового калибра. Из такого четыре револьверных ствола в итоге получилось.

«Подарю по одному отцу и деду и два мне», — подумал Василий.

Омрачало его настроение только тот факт, что все его инновации в оружейном деле стремительно утекут на запад.

Увы, Россия Василию Орлову в этом плане напоминала вечно течную суку готовую перепихнуться когда угодно, где угодно и с кем угодно. Текло везде и на всех уровнях и это неудивительно учитывая национальный состав этой аристократии не забывающих историческую родину, а то и вовсе являвшихся прямыми агентами. Но и русские были готовы на что угодно ради той же «милой Франции».

Кажется, секреты все эти дворяне не в состоянии в себе удержать как дырявое ведро воду, им даже платить не надо за разглашение секретов сами с радостью на каждом углу растреплют, а особенно в Английском клубе, ну и про масонов всяких не забываем, члены лож работали в первую очередь на Общество Каменщиков. Болтливее русских аристократов, наверное, только итальянцы и то не факт.

В преддверии наполеоновских войн это было весьма опасно в первую очередь для России. В любом случае противник сумеет быстро перевооружиться. Вопрос успеют ли это сделать наши или, как всегда, хлебалом будут до последнего щелкать?

— Но иначе никак… — вздохнул он.

3

Помимо оружия Василий Орлов занимался своими людьми проводя жесткое нейролингвистическое программирование на верность. Каких-то моральных терзаний полковник не испытывал, так как глубоко в их душу не лез и личности им, как это делают в тоталитарных сектах вроде Свидетелей кого-то там, не перекраивал. Просто ему требовалось, чтобы они держали язык за зубами и не смогли его предать ни при каких обстоятельствах.

Время шло и Василий начал нервничать. Потому как времени у него просто не было, а здешняя неспешная жизнь, когда на преодоление тысячи километров тратился чуть ли не месяц его выводила из себя, но увы сделать тут ничего нельзя.

А ведь он не так уж и далеко от столицы. До Петербурга курьеру скакать дней пять-шесть, столько же обратно, ну и еще сколько-то дней на решение вопроса по его вызову.

«Это если дед воспримет письмо со всей серьезностью и не станет затягивать», — думал Василий Васильевич.

Подошел к концу сентябрь. Орлов изведясь, уже собирался решить вопрос самостоятельно, обратившись с просьбой о предоставлении отпуска к генералу Краснову, благо, что находился у него на хорошем счету, но тут первого октября последовал вызов в штаб.

Из столицы наконец прибыл курьер с дозволением Василию Орлову явиться в столицу. Оставалось только гадать, чего это стоило деду ведь с марта находится в опале.

Немедля, Василий Васильевич прихватив с собой своих бойцов, одвуконь отправился в Петербург.

На дорогу ушло десять дней из-за ненастной погоды. Лили дожди и дороги сильно развезло.

«Одно плохо, письмо отцу в лучшем случае только-только добралось до адресата, а с Дона ему еще полтора месяца тащиться, если не все два по такой-то распутице…» — с сожалением думал Василий.

Впрочем, начать можно с дедом.

— Ну, здравствуй внук, — крепко обнял Федор Денисов соскочившего с коня Василия.

— Здравствуй дед…

Тут среди встречающих Василий обнаружил того, кого совсем не ожидал увидеть.

— Отец?! Как ты тут так быстро оказался?!

— Ха-ха-ха! — засмеялся Василий Петрович и дед ему вторил. — Я в Петербурге уже неделю как ошивался, когда твое письмо Федору Петровичу пришло. Вот тебя решил подождать, да узнать, что с тобой такого приключилось.

— У меня-то как раз все нормально, но разговор о причинах моей просьбы по отзыву в столицу приватный…

Намекнул он на лишние уши.

— Хорошо. Тогда приводи себя в порядок после дороги, да вечером поговорим, — сказал граф.

Парясь в бане Василий Орлов в последний раз взвешивал «за» и «против». Какую причину предъявить своего отзыва, а именно мистическую или полумистическую. То есть сказать, что он видел будущее или же попробовал себя в роли характерника на одном из офицеров, который по совпадению оказался причастен к заговору против императора. Что у одной, что у другой причины имелись как свои достоинства и недостатки.

В первом случае ничего доказывать не надо, но… результат очень уж непредсказуем, пятьдесят на пятьдесят. Сейчас еще не дошли до крайней степени маразма с этими спиритическими сеансами, до них еще сто лет. Мистицизм только делает свои первые шаги и ни отец, ни дед этим не увлекаются. С другой стороны люди религиозные и на этом можно попробовать сыграть…

Во втором случае надо назвать какое-то имя связанное с заговорщиками, какого-нибудь офицера, что якобы побывал в расположении их полка, это уже реалистично. Полковник в этом плане подготовился, пообщался с реально присутствовавшими в полку офицерами и узнал у них, кто дружен с теми же братьями Зубовыми. Но стоит только отцу или деду копнуть глубже, начать проверять, а был ли тот офицер на границе и все рухнет.

«Но не верить им мне причин нет, тем более по такому поводу… — все еще с большим сомнением думал Василий Васильевич. — Значит нужно их от этого слабого места отвлечь, сделав упор на свои способности характерника».

— Ну, рассказывай, — на правах старшего и хозяина, произнес граф Денисов после того, как раскурил трубку, когда после ужина они поднялись в его рабочий кабинет и сели за небольшой круглый столик.

— Дед, отец… в общем грешен я…

— Это ты чего там учудил, сын? — нахмурился Василий Петрович. — Панночку какую спортил от недостатка женской ласки? А теперь она беременная и требует чтобы ты на ней женился?

— Нет! — невольно засмеялся Василий Васильевич. — Ничего такого!

— Точно? А то знаю я тебя…

— Клянусь!

— Дуэлировал?! — предположил уже дед. — Убил кого-то?

— И не дуэль! Все расскажу, не перебивайте только… очень уж серьезная тема.

— Говори уже.

— В общем, как сказано в Библии, человек слаб, вот и я проявил слабость, не удержался от соблазна… У нас ведь в роду, что по твоей отец линии, что по твоей дед, были характерники, вот и я решил попробовать свои силы…

— Вот же ж! — всплеснул руками отец, по характеру являвшими очень импульсивным человеком.

— И? — с еще более хмурым видом кивнул дед. — Каков результат?

— Получилось.

— Откуда только узнал, что и как делать?! — снова воскликнул отец.

— Знаете ведь мою любовь к книгам…

Отец и дед кивнули. Василий Васильевич Орлов действительно отличался большой любовью к чтению, чему посвящал почти все свободное время. Казаки об этом знали и всегда подносили ему в подарок раздобытые фолианты, тем более что это было отличный способ задобрить полковника если кто-то сильно накосячил.

— Ну вот, нашел я в одной усадьбе довольно занимательную книжечку по этой теме… старую, ветхую, еще рукописную. Заполучить ее правда на совсем не получилось, но прочел я ее от корки до корки и кое-что выписал для себя. Ну и решил попробовать, сначала на своих казачках потренировался…

— Вот оно как?.. И поэтому себя попросил выдернуть, чтобы сообщить нам об этом? — спросил дед.

— Нет конечно. Ради этого не стоило столько напрягаться. А стоило из-за того, что я благодаря этому своему умнею узнал.

— А именно?

— Был у нас проездом поручик Михаил Ляхов из Изюмского легкоконного полка, и вот с ним я тоже решил провести эксперимент. А то ведь одно дело наши казачки, все-таки люди темные и малообразованные и совсем другое дело дворяне, коих с детства просвещают, согласитесь совсем другое восприятие мира, вот и решил проверить так же это эффективно будет с просвещенными людьми работать или только на простых так сказать дремучих людей действует.

Отец и дед понятливо кивнули.

— Как вы уже поняли, подействовало.

— И что узнал?! — проявил нетерпение отец, аж заерзав а стуле.

— А узнал я… что состоит он в числе заговорщиков, что собираются в скором времени свергнуть императора.

— Ох ты ж! — аж вскочил Василий Петрович.

— Хм-м, действительно, — после глубокой затяжки выдавил дед. — Это стоило того, чтобы поспешить в столицу. Доверять такое бумаге опасно… Продолжай, внук. Рассказывай все что узнал.

— Да собственно это почти все, много этот поручик не ведал, мелкая ведь сошка, только догадки у него. Но что точно, так это то, что в заговоре участвуют все братья Зубовы и их сестра Ольга Жеребцова, что как известно является любовницей английского посла Уитворта.

— Тьфу ты! — снова дал о себе знать очередным всплеском рук Василий Петрович. — Змеи подколодные! Ставлю руку на отсечение, что это англичане все организовали! Не нравится им наше присутствие в Средиземном море!

Дед согласно кивнул, пыхнув дымом, и снова взглянул на внука.

— Все дед. Больше мне сказать нечего.

Василий конечно мог бы еще много что добавить к сказанному, про вице-канцлера Панина, генерал-губернатора Палена, командиров гвардейских полков, но это было бы подозрительно.

Опять же, завербовать на данный момент могли не всех ключевых лиц, взять того же Александра Аргамакова — полковой адъютант Преображенского полка и плац-майор Михайловского замка. Он необходим заговорщикам, чтобы попасть внутрь замка через его разводные мосты. Имел полномочия входить к императору для доклада о чрезвычайных происшествиях в городе в любое время суток.

Откуда вообще так на эту тему много знал. Ну так Индия, все эти чакры, мантры, третий глаз и прочая йога с аурами. При чем ту вся эта эзотерика? Одно цепляет другое, родители всей этой ересью интересовались плотно, потом еще Жириновский какую-то пургу нес про мытье сапог в индийском океане, краем мелькнула информация про несостоявшийся индийский русско-французский поход, вот как-то по совокупности и заинтересовался этой темой. Память же хорошая, помнил много.

«Лучше потом самостоятельно размотать клубок потянув за Зубовых, если до его размотки вообще дело дойдет», — подумал он.

— Понятно…

4

Повисло напряженное молчание, при этом граф положив руки на стол и сцепив пальцы в замок, дымил как еще не существующий паровоз и о чем-то напряженно размышлял, сдвинув брови.

Первым не выдержал Василий Петрович Орлов:

— Что делать с этим со всем будем?!

— А нам надо что-то с этим делать? — вынув трубку изо рта и откинувшись на спинку стула, вкрадчиво спросил граф.

— Но…

— Или может быть он тебе по нраву? — усмехнулся на зятя граф.

— Нет…

Василию Петровичу тоже не за что было любить императора несмотря на его благоволение к войсковому атаману Донского казачьего войска, благодаря которому собственно и занял столь высокое положение. Все из-за ситуации с калмыками.

Он предпринял попытки урегулирования конфликта с калмыками. Суть его следующая. По уходе в январе 1771 года большой Торготской Орды в Китай, оставшиеся в России калмыки в числе 2000 кибиток разделились на четыре орды: Большую и Малую Дурботскую, Торготскую и Хошотскую, кочевавшие по правой стороне Волги до границ Войска Донского. В 1785 году Большая Дурботская орда была причислена к казенному ведомству и разделена на четыре части, надзор над коими был вверен особым приставам.

Притеснения этих приставов вынудили калмыков перекочевать в 1788 году к Дону и прожить там до 1794 года, когда они стали просить дозволения навсегда им остаться при Войске Донском, но императрица Екатерина II поручила войсковому атаману Иловайскому склонить их к переходу на левую сторону Волги, куда они и перекочевали в 1795 году.

Однако по вступлении на престол Павла I они снова стали просить о причислении их навсегда к Войску Донскому. Орлов, бывший тогда уже войсковым атаманом, поддержал их просьбу и в 1798 году император Павел I повелел причислить калмыков к Войску Донскому.

Орлов составил для вновь прибывшей калмыцкой орды проект суда, под названием «сыскного начальства». Но так как ему вскоре пришлось отправиться в Пинский поход, то проект этот был представлен императору Павлу I наказным атаманом Д. И. Иловайским, но Павел I не утвердил этого проекта, а вместо Сыскного Начальства повелел учредить особое правление, которому, между прочим, было поручено «сделать поголовную перепись, в коей означить, по кибиткам или по селениям, всех калмыков, с показанием их лет» на таком точно основании, как производится подобная перепись по Войску Донскому.

Эта перепись и вообще действия вышеупомянутого Правления очень не понравились калмыкам и в мае 1800 года Большая Дурботская орда в полном составе откочевала в степи Астраханской губернии. Узнав об этом, Орлов тотчас же поехал к калмыкам, догнал их и старался уговорить возвратиться на Дон, но калмыки наотрез отказались вернуться. Побег калмыков из донских степей причинил Войску большой материальный ущерб, так что любить императора было не за что.

Собственно, из-за ситуации с калмыками Василий Петрович и находился в столице, пытаясь уже здесь как-то выправить положение, но безуспешно.

— Слушай дед, а ты часом сам не среди заговорщиков?

На это Федор Петрович только усмехнулся.

— Нет.

— Не пойми меня неправильно дед, но после твоей опалы и твоего сейчас заявления…

— Внук, если я сказал «нет», то значит «нет», — жестким тоном произнес Денисов и хлопнул ладонью по столу.

— Прости дед, — повинно склонил голову Василий Васильевич.

— Ничего, — смягчился граф. — Ситуация действительно… неоднозначная, но даже если бы ко мне пришли за поддержкой я бы отказался. Стар я для таких дел и риск большой. Будь я моложе, может и поучаствовал был от обиды из-за опалы. А сейчас… плевать.

— Так что, Федор Петрович, ничего делать не будем? — снова спросил зять графа.

— Повторю, а оно нам надо? — даже как-то расслабленно пыхнул дымом первый казачий граф. — Давайте говорить прямо, нынешний император… плохой император несмотря на то, что сделал довольно много правильных вещей, но эти хорошие дела полностью перечеркиваются его стилем руководства, слишком вспыльчивый и непоследовательный. Сегодня одно скажет и сделает, завтра другое, зачастую диаметрально противоположное вчерашнему. Как с таким императором можно хоть что-то планировать в жизни? Постоянно ждешь от него подвоха. Так что понять заговорщиков можно, они боятся его очередной выходки, когда можно всего лишиться в один миг… Вот сейчас ты Вася генерал и войсковой атаман, а завтра перемкнет у него в голове и станешь никем и твой сын заодно с тобой коров пасти.

Василий Петрович молча с хмурым видом рухнул на стул.

— А ты внучек не согласен?

— В этой части, про взбалмошность императора, согласен…

— Хм-м… что ты этим хочешь сказать?

— Проблема в том, что за заговорщиками стоят англичане дед. Сейчас они нацелились на Мальту и Александр, которого хотят возвести на престол в обход назначенного наследником Константина расплатится им эту помощь.

— Да и черти с этим островом поганым, — махнул рукой граф.

— В целом согласен, — кивнул Василий. — Он в нынешних обстоятельствах, как чемодан без ручки, проблема в том, что Александр теперь на крючке и будет делать все, что скажут ему англо-саксы. А учитывая, что сейчас творится в Европе это для нас может обернуться большими проблемами.

— Продолжай…

— Сейчас Наполеон подминает под себя Европу, и я уверен подомнет всех кроме островитян, оставив их на закуску. Французам нужно восстановить флот сильно пострадавший от революции… которую вполне возможно устроили как раз англо-саксы, чтобы этот французский флот уничтожить, тем самым избавившись от конкурента в колонизации иных земель, той же Индии.

— Думаешь они революцию лягушатникам устроили?

— Не факт, конечно, но если посмотреть, что пострадал в большей степени именно морской офицерский состав, то… вспоминаем одну цитату, звучащую как: «смотри кому выгодно».

— Понятно… Дальше.

— А дальше, если еще и Россия станет союзником Наполеона, то это для Англии конец. Для нее это конец даже если Россия окажется нейтральна и не станет вмешиваться в европейские дела, что вполне вероятно при нынешнем императоре, что уже кажется начал осознавать простую вещь — европейцы лживы и бесчестны и никогда не выполняют своих обязательств ибо оказанная услуга уже ничего не стоит. Так что англичане останутся один на один с Наполеоном, чего они боятся до непроизвольного мочеиспускания.

— И мы нужны им как союзники, — сказал Василий Петрович, с некоторым удивлением поглядывающий на сына.

— Скорее в качестве пушечного мяса, — невесело хмыкнул граф.

— Верно. Император, что с помощью англичан сменит на престоле Павла Петровича, став их марионеткой, вынужден будет бросить нас против армии Наполеона. А теперь представьте ее размер, после того, как он покорит всю Европу. И даже если мы победим, точнее не мы, а англичане, что нанесут добивающий удар. Представляете какие будут у нас потери?

— Гигантские, — кивнул граф.

— Вот именно. Надо ли говорить, что нашей слабостью постараются воспользоваться наши соседи? Та же Польша, Швеция, я уже молчу про осман… Нам придется очень туго и на помощь тех же англичан, как вы понимаете рассчитывать, не приходится.

— Да уж внучек, нарисовал ты картину… — выдохнул граф и затушил трубку, после чего налил в стакан из графина горилки, если судить по бледно-белому цвету, и залпом выпил. — Только зная характер Павла Петровича можно с большой долей уверенности спрогнозировать, что воевать нам все же придется, пусть и за французов против тех же англичан.

— Возможно…

«И даже раньше, чем вы думаете», — подумал Василий Васильевич и продолжил:

— Только вряд ли это будет высадка на остров.

— Почему? — спросил отец. — Это ведь самый быстрый путь победить англов.

— Их флот силен, это надо признать, и даже если добиться победы, то потери в кораблях будут громадными. Оставшимися вымпелами перебросить на остров большой десант не получится, а то, что получатся англичане легко сбросят в море. Так что если и бить англичан, то по самому больному месту, если в сердце не получится.

— Это куда же? — удивился отец.

— По кошельку, конечно, — усмехнулся Василий Васильевич. — То есть по Индии.

Граф раскатисто засмеялся.

— И вот это направление, нам уже интересно. Там хоть хабар можно будет хороший взять, шелк, драгоценные камни, золото… раджи сказочно богаты, а не сдохнуть напрасно, удобрив поля Европы своими телами, да еще и задолжав тем, кого мы будем спасать от Наполеона.

— Ух! — продолжил посмеиваться граф, вытирая выступившие слезы платком. — По кошельку!.. Каково а?! Но ты прав, кошелек их самое больное место, те еще торгаши…

— Так что для того, чтобы мы могли хорошенько прибарахлиться, нам нужен живой Павел Петрович.

— Да уж… — выдавил из себя Василий Петрович, глядя на сына совсем уже круглыми от изумления глазами.

— Что ж внук, если смотреть на ситуацию с этой стороны, то действительно императора надо защитить. Вот только как это сделать?

— Добиться аудиенции и рассказать ему все, — выпалил Василий Петрович.

— Не самая лучшая идея, отец…

— Почему?

— Допустим он поверит без предъявления доказательств, которых у меня нет… но все же поверит и прикажет Петру Палену как главе Тайной полиции проверить сведения по тем же братьям Зубовым…

— И заговор вскроется.

— Вскроется… только с чего ты взял, что Пален сам не в числе заговорщиков?

— Э-э…

— Тогда нас самих порешат.

— Это невозможно…

— Почему отец? Пален так же боится пострадать от буйного нрава императора, как и все прочие высокопоставленные аристократы.

— И что тогда делать?

— Да внук, что ты предлагаешь?

— Как опять же сказал один умный человек, хочешь, чтобы дело было сделано так как надо, сделай его сам.

— А именно? — продолжил допытываться граф.

— Предлагаю навестить одного из братьев Зубовых и хорошенько его поспрошать на тему заговора и узнать всех участников.

— И с этим идти к императору? — удивился отец.

— Нет.

— Почему?

— Неизвестно, что императору стукнет в голову, когда он получит информацию о готовящемся на него покушении. Я более чем уверен, число заговорщиков велико, и они очень влиятельные люди, то… кто-то все же благодаря своим связям сможет вывернуться от ответственности и уже мы окажемся под ударом. Да просто их сторонники захотят нам отомстить. Нам это надо?

— Нет…

— Опять же, заговор может перейти в активную фазу. Заговорщики начнут действовать, как только станет известно, что их раскрыли. А это станет известно всем.

— Тогда что делать?

— Как я уже сказал, сделать все самим, да так, чтобы об этом не стало известно императору.

— Да как же он не узнает…

— А кто ему расскажет? — криво усмехнулся Василий Васильевич.

— Так ты что, предлагаешь…

— Ну да бать, мертвые не говорят и тем более не кусаются.

Василий Петрович выпучил глаза и только хватал ртом воздух, а граф после короткой паузы снова расхохотался и снова отерев глаза платком, прохрипел:

— Ты прямо башибузуком каким-то стал! Но ты мне нравишься! Не зря я хотел передать тебе в наследство свое графское достоинство, теперь только окончательно уверился в этом!

— Осталось решить, кого станем потрошить в плане информации, — произнес Василий Васильевич. — Хорошо бы самого посла… Уверен, что он знает всех заговорщиков.

— Опасно, — отрицательно покачал головой граф. — После его исчезновения такой переполох начнется! Весь город на ушах будет. Да и заговорщики могут возбудиться раньше времени. Так что надо кого попроще и обставить как естественные причины смерти, чтобы точно не задергались раньше времени.

— Тогда кого?

— Точно не Николашку, — хохотнул Федор Петрович Денисов, что изрядно пожил в столице, повращался в высшем свете и знал все обо всех. — Во-первых, туп как пробка, а во-вторых, его жена столь болтлива, что если бы она хоть что-то бы узнала о заговоре, то об этом трепался уже весь Петербург. Так что очень сомневаюсь, что Коленьке говорят все, зная, что женушка из него все вытянет и растреплет по секрету всему свету!

Троица посмеялась.

— Вот кого надо было бы взять за жабры, так это Платона, умен и хитер, полная противоположность своему старшему брату, да вот беда, в опале он и за границей обретается…

— Остается Валериан, — со вздохом сказал Василий Петрович. — Но пытать калеку…

— А еще сестрица ихняя, — напомнил Василий Васильевич.

— Ты что же, женщину… — очумело посмотрел на сына Василия отец Василий.

— А что тут такого, бать? — криво усмехнулся тот. — Раз уж влезла в мужские дела, да еще со свержением императора, то и отвечай соответствующим образом.

— Хм-м… тоже верно, — степенно покивав, согласился граф.

— Тогда лучше все-таки Валериана поспрошать… — насупился Василий Петрович.

— Валериана, так Валериана, — кивнул граф. — Тем более гнида редкостная…

Глава 3. Петербургский замес

1

Но как говорится, нельзя просто взять и…

Василий Васильевич сначала хотел просто пробраться ночью в дом заговорщику, но… нельзя просто взять и влезть. В общем-то можно, но слуги… их тогда тоже придется в расход. Играть с ними со всеми в характерника задача бесполезная.

Контрзаговорщики пошли по более простому пути. Граф Денисов покрутившись в обществе, вызнал, когда Ольга Жеребцова устраивала очередной прием, а случалось это регулярно.

— А что, если братец ее калечный не поедет на него? — спросил Василий Петрович.

— А вот это я, бать, загодя у слуг постараюсь узнать…

Узнал. Труда особо не составило. Не осажденная ведь крепость. Кто-то на рынок ходит за продуктами, кто-то за дровами ездит, другие отходы всякие на свалку вывозят, кто-то по своим делам мотается. Вот одного из таких слуг — истопника решившего посидеть немного в корчме Василий Васильевич со своими ребятами и перехватил на обратном пути.

С пьяными вообще хорошо работать, если они конечно от выпитого не становятся буйными, особенно если еще намного пережать шейные вены для уменьшения притока крови к голове, доводя человека до полуобморочного состояния, когда восприятие реальности совсем плывет.

Вот так прихватив его бредущего по улице, закинули его в крытый возок и пока ездили Орлов все интересное из него вытряхнул, даже гипнозом пользоваться не пришлось.

Ну а поскольку слуги, даже если не хотят, все равно в курсе о делах своих хозяев, то и истопник оказался осведомлен, что Валериан собирался-таки на прием к сестре.

Отпускать истопника не стали, нет, убивать тоже почем зря не пожелали, просто заставили выхлебать еще немного «горючего», да вырубили ему сознание. Самого закинули выкинули на одной из пустынных улиц. Не околеет. Мужика или быстро заметят прохожие, да патруль вызовут, а те уж его в околоток снесут, где он и проспится… до следующего утра.

Дальнейшее стало делом техники. Слежка за домом Валериана Зубова и фиксация выезда.

— Карета и кроме кучера два крепких лакея на запятках, — сообщил Прохор, что собственно вырядившись в слугу, наблюдал за домом.

Кучер и два лакея, даже если они помимо всего прочего выполняют роль еще и охраны, это немного. Да и не спасет такая охрана… от бандитского нападения. Криминогенная обстановка в столице Российской империи была весьма сложной. Шаек в городе хватало, вот под одну такую банду и собирался сработать полковник.

Всего в доме Ольги Жеребцовой на этот раз собралось два десятка человек, командиры гвардейских полков, чиновники, ну и конечного английский посол.

Василию Васильевичу до зубовного скрежета хотелось тряхнуть именно его, но с ним не факт, что удалось бы сработать тихо. Прибыл он с внушительной охраной из шести человек. Помимо лакеев на запятках, было четыре всадника, два спереди и два сзади кареты, вооружены пистолетами и саблями. В общем без шумного боя его не взять. Да и не надо… пока.

Карету младшего Зубова нагнала легкая коляска из которой выметнулось две стремительные тени набросившиеся на лакеев, те не успели даже пикнуть, как были схвачены и оглушены. Коляска тем временем обогнала карету и встала поперек улицы перегораживая путь.

— Прочь с дороги! — крикнул кучер и даже замахнулся хлыстом, как получил точно в лоб оглушающую стрелу от Уила.

Вскинув головой и взмахнув руками, кучер стал заваливаться вперед если бы еще не одна тень, что схватила его за руку и стянула с козлов и оттащив куда-то в сторону, то мог бы упасть головой на брусчатку.

— Тати проклятые!

Послышался щелчок взводимого пистолетного курка. Валериан явно готовился отстреливаться от разбойников, но никто ясное дело не собирался подставляться под свинец.

Бздынь!

Одна из теней разбила оконце двери кареты, а вторая тень, что-то бросила внутрь.

Бах!

Хлопнуло даже не сильно громко и вспышка была так себе, но и ее хватило, чтобы в глазах заплясали зайчики, но главный поражающий фактор, это все-таки дым и… горчица. Такая вот химическая граната.

— А-а-а!

Валериан сам неловко выскочил из кареты и был принят нападающими, что его быстро разоружили и скрутили, после чего сноровисто закинули во вторую подкатившую коляску, коя тут же умчалась во тьму. А за ней и первая, подобрав основных действующих лиц. На месте осталась лишь карета, да лакеи с кучером.

К счастью для Василия Васильевича к сестрице на прием Валериан ездил без своей любовницы княгини Марии Потоцкой, коей в эти дни было дурно, то ли из-за беременности, то ли из-за критических дней.

В коляске младшему Зубову оказали помощь, промыв глаза молоком, а потом водой, помогла не сильно, но все-таки полегчало. Он дергался в руках казаков, но все было тщетно, мог только мычать из-за кляпа во рту.

Пленника вывезли за город в заранее оборудованное для допроса местечко — вырытую землянку в глубоком овраге. Там ему вынули кляп. Валериан начал орать, грязно ругаться обещая всевозможные кары, но быстро заткнулся, стоило схлопотать по лицу сильный удар, что разбил губы и выбил ему два зуба.

— Заткнись.

Осмотревшись, глаза как раз более-менее пришли в норму, хоть еще все еще щипало и слезились, Валериан заметил в свете масляного фонаря стоящего в земляной нише трех типов, что сидели напротив и даже не скрывали своих лиц. Сердце его похолодело, даже не от того, что он их узнал, а от самого факта открытого разбоя и осознания, что живым ему не выйти.

— Зачем вы меня схватили граф?! Вы ответите за свою татьбу!

— Затем мой друг, что не все согласны с низвержением императора, да еще когда этим всем непотребством правят англичане. Так что кто из нас больший тать это еще надо посмотреть…

— Что вам от меня надо?!

— Немного. Всего лишь имена остальных заговорщиков.

— Я вам ничего не скажу!

— Скажешь. Все говорят.

— Император безумен! Его надо остановить!

— Не по делу болтаешь, — поморщился граф. — Давай внучек, приступай.

Самый молодой из троицы схватил Валериана за шею, отчего у него скоро закружилась голова. В рот полилась какая-то горькая жидкость…

Сыворотку правды конечно не сварганить на коленке, но достаточно других веществ, тот же опий, что хорошо раскрепощал сознание в совокупности со спиртным, плюс гипноз.

Повозиться Василию Васильевичу конечно пришлось, но результат не заставил себя долго ждать, скоро Валериан Зубов превратился в послушную марионетку с пустыми глазами. Начали задавать вопросы и пошли ответы.

— Матерь божья, — только и смог выдавить из себя Василий Петрович, когда пленник наконец замолчал. — А ведь я до последнего сомневался…

Поражаться было чему. Младший Зубов назвал больше ста имен, что пришлось записывать, среди них высшие государственные сановники вроде тех же Палена и Панина, командиры и старшие офицеры гвардейских полков, очень много представителей высшей аристократии и дворянства.

Василий Васильевич порадовался, что в их числе нет Державина, на которого у него появились определенные планы. Он собирался привлечь этого государственного деятеля и поэта. Только пока не знал, сделать это явно или через интригу.

— И что нам теперь с этим всем делать?! Это же уму непостижимо!

Граф Денисов посмотрел на внука хмурым взглядом. Он, как и зять, тоже не ожидал такого размаха. Ну ладно десять человек, ну ладно двадцать или даже тридцать… Но больше ста! И ведь это явно не придел. Вербовка сторонников заговорщиками продолжается.

— Что и задумали — корчевать… По крайней мере главный корень надо выдернуть.

С этими словами Василий Васильевич выхватив нож, нанес быстрый удар в сердце пленника.

При этом он ничего не почувствовал в момент убийства, хотя вселенец никогда вот так лично никого не убивал. Зато это делал реципиент и видимо слияние сознаний все-таки произошло.

Василий об этом начал догадываться еще в тот момент, когда встретился с отцом и дедом, потому как ощущал по отношению к ним то, что должен ощущать любящий сын и внук. В общем относился к ним, не как к чужим людям, коими для вселенца они по сути являлись.

— И это даже хорошо… — двусмысленно произнес он и добавил: — что этих тварей так много.

— Чем же? — удивленно спросил граф.

— Хабара больше будет, а денежки нам очень пригодятся. Так что, как говорится, кто нам мешает, тот нам и поможет, хе-хе…

Освобожденное от ценностей тело Валериана Зубова бросили с моста. Шум от его убийства «в конец обнаглевшими» татями в столице поднялся знатный. А уж какая движуха началась! Бегала полиция, бегали военные, перетряхнули разбойное дно Петербурга и даже кого-то поймали. Ну и как водится, для прикрытия своих нежных седалищных мест, дабы не лишиться и места на котором сидят, назначили виноватых, так что спустя недельку все успокоилось.

Тем более что в конце октября появилась другая новость, взбудоражившая высший свет и от которой буквально лихорадило двор. Англичане еще в начале сентября высадились на Мальту. Надо ли говорить как негодовал Павел Первый являвшийся с 1796 года великим магистром Мальтийского ордена. Как ответное действие российский император решил создать союз против англичан с Пруссией, Швецией и Данией.

2

Шестого ноября Федор Петрович Денисов неожиданно получил приглашение прибыть во дворец на аудиенцию к императору.

— Чего хотел? — спросил Василий Васильевич после того, как граф вернулся.

— Назначил меня шефом лейб-казачьего полка, — даже как-то растерянно ответил граф Денисов.

— Чего это?

— А бог его знает, — пожал тот плечами. — Но завтра снова надо идти во дворец, и вы вместе со мной.

— Зачем?

— Да пока император снова мне благоволит, бог ведь знает на сколько это расположение затянется, может уже через неделю снова в опалу попаду, так я обратился к нему с дозволением передать тебе графский титул. Благо ты в столице, вот он и решил это сделать лично.

— Понятно. И спасибо дед, — обнял графа Василий Васильевич.

— И я тебя благодарю, Федор Петрович, — вслед за сыном обнял графа Василий Петрович.

— Да чего уж там… — растрогался обычно смурной граф Денисов.

И вот аудиенция у императора, что решил лично посмотреть на Василия Васильевича Орлова. Ну да, ни телевизора, ни интернета, так что развлекались встречами.

— Граф Денисов, обратился ко мне с просьбой передать вам Василий Васильевич, своему внуку, графский титул по причине отсутствия прямых потомков мужского пола, и я решил эту просьбу удовлетворить. Теперь вы граф Орлов-Денисов.

— Благодарю, ваше императорское величество!

— Не посрамите, оказанное вам доверие и высокий титул.

— Не посрамлю, ваше императорское величество и буду достойным своего дела.

— Я в этом не сомневаюсь. Вы недавно прибыли с польской границы?

— Так точно, ваше императорское величество.

— И как там обстановка?

— Пока спокойная, ваше императорское величество.

— Пока? — удивился Павел Первый и с озабоченным видом спросил: — Что вы имеете ввиду?

— Это же поляки, ваше императорское величество, — усмехнулся новоиспеченный граф Орлов-Денисов. — Бунтарство у них в крови. Долго находиться в состоянии покоя они не в состоянии. Не сегодня так завтра снова бунтовать начнут. Не будет повода, так они сами его придумают!

— Ах, в этом смысле! — засмеялся император. — А вы шутник! Но вы правы граф, крайне неспокойные подданные…

— Ваше императорское величество, позвольте в качестве благодарности за ваше к нам расположение подарить ружье моей конструкции.

— Ружье! Это интересно! — явно заинтересовался Павел Первый, что неудивительно с его любовью к «игре в солдатики». — Вы еще и оружейный новатор, полковник.

— Есть немного, ваше императорское величество. Очень уж меня эта низкая скорострельность угнетает, прямо-таки убивает. Вот и решил немного модернизировать…

— Где же оно?!

— Прикажите впустить моего казачка, ваше императорское величество, или лучше давайте сами выйдем во двор, я объясню его конструкцию и заодно проведем стрельбы.

— Конечно идем!

Василий Васильевич прекрасно осознавая, что его идею с ружьем-переломкой быстро слямзят все кому не лень, решил сделать более сложную и ущербную конструкцию, а именно ружье Холла, одна из вариаций с откидным «бруском-казенником», такая схема сложнее конструктивно и в производстве из-за высокой точности подгонки деталей. При этом ружье было сделано с еще кремниевым замком. Раньше времени раскрывать капсюльный способ запала он не собирался, дескать сюрприз будет.

Вот это ружье и решил он «засветить», заставив воров отвлечься и уже не так внимательно приглядываться к тому, что будет делать сам Василий Орлов, дескать, что он еще может делать, как не то, что у него же и украли?

Опять же, подарок обеспечивал Орловым еще большее расположение со стороны императора, что совсем не лишнее. Кроме того, это давало Василию оказаться с императором наедине, без свидетелей-слуг и сановников. А требовалось это ему для своих манипуляций.

За казаком с подарком послали слугу и тот принес кофр с ружьем.

— Вот, ваше императорское величество, — стал показывать оружие Василий Васильевич, начав играть голосом и бликовать перстнем задавая ритм. — С целью увеличения скорострельности, я придумал вот такую штуку — откидной затвор. Скусываем заранее подготовленный бумажный патрон, сыпем на полку, закрываем, откидываем затвор и ссыпаем туда оставшееся и приминаем пулю пальцем, после чего возвращаем затвор и фиксируем рычажком. Можно стрелять.

Никто из стоявших в отдалении не заметил небольшую всего с минуту заминку-паузу.

Но даже этого Орлову-Денисову хватило с лихвой, чтобы сделать небольшую закладку в мозгах императора. Ничего серьезного, просто небольшой акцент на одно имя, дескать это лучшая кандидатура на пост вице-премьера. Павел Петрович оказался на удивление легко вводим в состояние гипноза и внушаем. Просто удивительно, как в нем совмещалась эта подозрительность и одновременно доверчивость из-за чего им крутили все кому не лень, те же Панин с Паленом.

— О! Это действительно повысит скорострельность в разы! Стреляйте, граф!

— Слушаюсь, ваше императорское величество!

Мишень действительно была подготовлена и Василий Васильевич в нее пальнул.

— А теперь дайте я!

— Ваше императорское величество…

Василий Орлов передал ружье императору и тот расстрелял десять зарядов, все что было подготовлено. Снаряжал ружье он при этом довольно сноровисто. Пули кстати использовались круглые. Тоже ни к чему раньше времени светить конструкцию Минье.

— Великолепно! Я очень доволен вами граф! Такая новация в оружейном деле, сделает нашу армию много сильнее и это заслуживает серьезной награды. Произвожу вас в генерал-майоры! А так же за заслуги перед отечеством награждаю орденом святого Иоанна Иерусалимского третьей степени!

Но тут император явно смутился, ведь по меньшей мере странно награждать кого-то этим орденом иначе Мальтийским крестом, его «любимой» наградой, когда Мальта захвачена врагом, и уже чуть сварливо добавил:

— Да… глупо будет… Тогда орденом Святого Александра Невского.

— Служу отечеству и престолу, ваше императорское величество!

3

— Пора начинать вторую часть Марлезонского балета, — сказал Василий Васильевич, натягивая на лицо мешок с прорезями для глаз.

С момента аудиенции у императора прошло пять дней. Как водится награды и чины как следует обмыли.

Такие же маски напялили на себя еще пять человек, что шли с ним на дело.

Полковник решил атаковать ни много ни мало, как английское посольство.

На лодке они догребли до здания и пристав к берегу, они подхватили два специальных трапа-тарана и устремились к своей цели. Быстро взбежали по крутому берегу, перебежали пустую дорогу и бойцы обрушили трапы-тараны на окна, буквально вминая их внутрь.

Василий Орлов стремительно взбежал по получившемуся мостку, а вслед за ним и остальные его люди после чего началось натуральное избиение всех кто попадался им под руку тяжёлыми дубинками от которых несчастные падали с тяжелыми травмами с переломанными руками, ключицами или черепами. Никого жалеть атакующие не собирались.

— Где обитает посол?! — приставив нож к глазу какому-то слуге, спросил Василий Васильевич.

Ничто так не пугает человека как как холодная сталь ощущаемая кожей.

— Т-там… на втором этаже…

— Веди! Прошка! Прикрывай!

Выскочив в коридор из комнаты в которую попал полковник, он толкая трясущегося от страха слугу перед собой держа его за шиворот, устремился к лестнице ведущей на второй этаж.

Остальные казаки продолжали зачистку весьма немаленького здания, калеча слуг и посольских служащих.

Надо отдать должное, Уитворт оказался не робкого десятка и облаченный в халат выскочил из своей комнаты вооружённый пистолетом и шпагой. Кроме того рядом с ним оказалось двое слуг, так же вооруженных пистолетами.

Кто-то из них выстрелил и тело слуги вздрогнуло, тут же превратившись в тяжелый безвольный мешок. Но Василий удержал его, продолжая использовать как щит.

Пш-ш… Бах!

Еще один выстрел, уже практически вслепую сквозь пороховое задымление от первого.

Телохранители посла, отбросив пистолеты и обнажив короткие клинки бросились в атаку.

— Теперь моя очередь стрелять!

Бах! Бах!

Самодельный револьвер не подвел и телохранители один за другим рухнули на пол, при этом один из них покатился по лестнице под ноги полковника.

Пш-ш… Бах!

Прозвучал третий выстрел со стороны обороняющихся. То есть стрелял уже сам посол Уитворт, но промазал. Задержка перед выстрелом из-за воспламенения пороха на полке дает несколько мгновений для того, чтобы уйти с линии огня.

Отбросив ставшее ненужным тело, Василий Орлов преодолел последние ступеньки до второго этажа. Посол же не стал испытывать судьбу и задал стрекача, попытавшись скрыться в своей спальне.

— Не так быстро!

Василий Васильевич мощным ударом ноги выбил едва закрывшуюся перед его носом дверь. И тут же ушел в сторону, чтобы не быть пронзенный шпагой. Вообще-то под одеждой имелась хорошая кольчуга, но зачем рисковать, тем более что удар мог прийтись в лицо.

Бах! Бах!

Еще два выстрела из револьвера поставили точку в так и не начавшейся толком схватке.

Одна пуля попала в цель и посол с криком боли рухнул на пол, зажимая рану на ноге руками.

— Прошка, займись им!

Казак протиснулся вперед и откинув подальше шпагу, быстро перетянул рану Уитворта специально приготовленной для такого случая веревкой, останавливая кровотечение. Так же он связал ему ноги и руки, полностью обездвижив.

Бах!

Орлов выпустил последнюю пулю из своего револьвера в какого-то типа и быстро сменил барабан.

— Готово!

Прохор оставив посла, вновь вернулся к дверям, чтобы прикрывать своего командира.

— Ну вот, теперь поговорим…

— Кто ты такой, черт тебя подери?!

— Вопрос неправильный и бессмысленный, тем более что вопросы буду задавать я, а вы — отвечать.

— Я вам ничего не скажу!

— Ну это мы сейчас посмотрим…

Василий достал несколько игл из кожаного футлярчика и присев рядом с послом начал втыкать их в болевые точки.

— А-а-а!!!

Орлов вынул пыточный инструмент из тела Уитворта.

— Ну что, продолжим веселье или ответите на пару вопросов.

— Что ты хочешь знать, варвар!

— О, немного, для начала, где тайник с деньгами?

И не дожидаясь ответа Василий снова всадил иглу в тело посла.

— А-а-а!!! Я с-скжу-у-у!!! Тайник в подвале-е-е!!!

— Лучше покажи, а то мало ли…

Казаки тем временем закончили зачистку здания и теперь создавали картину хаоса, круша что под руку попадется, переворачивая столы, шкафы гребя при этом все мало-мальски ценное.

Спустились в подвал.

— Здесь… за панелью…

— Сюрпризы буду?

— Нет-нет! — быстро ответил посол стоило только ему увидеть почувствовать прикосновение иголки.

— Прошка…

Казак отколупал несколько досок кинжалом и за ними показалась железная дверца сейфа.

— Его открывай сам…

Посол открыл. Сюрпризов в виде какой-нибудь взрывающейся ловушки или там вылетающей ядовитого дротика, действительно не оказалось. Внутри сейфа разделенного на три части по высоте, лежали ценности. В самом низу ясно дело деньги в монетах, золото и серебро лежащее в кожаных мешочках. На средней полке лежали бумажные деньги, а на верхней какие-то бумаги.

— Это все?

— Д-да…

Василий всадил иглу.

— Да-а-а!!!

— Точно?!

— Да-а-а!!!

— Теперь верю.

Вынув иглу Орлов схватил нож и нанес несколько ударов печень.

Сейф был быстро очищен от всего содержимого в заранее прихваченные мешки.

— Уходим!

Прохор продублировал приказ условным свистом от которого зазвенело в ушах, и казаки шурудившие в разных концах дома поспешили назад, таща всякое ценное барахло в своих мешках, в основном посуду и подсвечники.

Когда налетчики садились в лодку, из окон английского посольства уже вырывалось пламя. Понятно, что следовало по возможности скрыть все свои следы, а ничто так не скрывает их как пожар, вот бросили уходя по бутылке с маслом.

Вся операция заняла меньше десяти минут.

Но этот пожар был не единственным в эту ночь.

Вместе с Василием Васильевичем с ним на пару работал его отец, так что почти одновременно полыхнул особняк вице-канцлера Никиты Петровича Панина.

Спустя час полыхнули дома Палена Петра Алексеевича и Иосифа Михайловича де Рибаса, хоть тот и был уже сильно болен и долго все равно бы не протянул, но и богат этот испанец, основатель Одессы, обладал немалым, что и решило дело.

В одну ночь была ликвидирована почти вся верхушка заговора.

В принципе можно было еще парочку заговорщиков прижать к ногтю, времени до утра оставалось еще много, но как говорится, лучшее враг хорошего. Возрастали риски осмысленного сопротивления «раскулачиваемых», ведь пожары уже полыхали вовсю, новости о них распространяются очень быстро, тем более что все влиятельные люди живут недалеко друг от друга. Да и на выручку могут прийти услышав стрельбу.

В общем еще немало заговорщиков, но одномоментно лишившись локомотива они невольно притихнут, гадая, что это собственно произошло и кто за этим стоит. А то и вовсе, заподозрив во всем императора и посчитав, что они следующие, побегут во все стороны как тараканы из-под тапка.

— А мы этому активно поспособствуем… — недобро усмехнулся Василий Васильевич.

4

Пожары в эти времена штука весьма пакостная, так что о них император узнал еще рано утром. То, что запылали сразу четыре дома было очень подозрительным, тем более когда стало ясно, чьи именно дома горят.

— Вызнай о случившемся все досконально! — потребовал Павел Первый у вызванного генерал-прокурора Обольянинова Петра Хрисанфовича.

— Слушаюсь, ваше императорское величество!

Прошло несколько часов и вот генерал-прокурор снова появился в императорском дворце.

— Говори!

— Ваше императорское величество, первым в два часа ночи загорелось английское посольство, а так же дом вице-премьера Панина. Через полчаса вспыхнули дома Палена и де Рибаса…

— Что с ними?! Почему они не здесь?!

— Ваше императорское величество…

— Ну?!!

— Они мертвы, ваше императорское величество… Как и английский посол.

— Что?! Мертвы?!!

— Так точно, ваше императорское величество. Даже из дворни никто не спасся…

— Почему?!

— Подозреваю убийство, ваше императорское величество.

— Убийство?! Кто посмел?!! Кто?!! — топая ногами и брызгая слюной, орал он на стоящего перед ним навытяжку генерал-прокурора.

Петр Обольянинов лишь продолжая тянуться, молчал.

— Найди их! Слышишь?! Найди этих татей!!! Сделай все возможное и невозможное, но найди!!!

— Слушаюсь, ваше императорское величество! Приложу для этого все силы!

— Прочь! Ищи их и не возвращайся пока не найдешь!!!

Генерал-прокурор поспешно удалился, а разгневанный император еще некоторое время истерично побушевав, выдохся и без сил рухнул в кресло.

— Кто это сделал?.. Кто?.. Кому выгодно?..

Но как бы он ни пытался ответить на этот вопрос, ничего не получалось.

Политический пасьянс не складывался.

Кто-то через убийство посла хочет окончательно рассорить Россию с Англией, лишив даже тени на примирение?

Вполне возможно.

Убийство высших сановников в эту канву тоже хорошо ложится. Павел Первый хоть и был сумасбродом, но все же далеко не клиническим идиотом, как об этом принято думать и знал, что Панин и Пален, как и многие другие сановники являлись англофилами.

«Французы? — вычленил он явных подозреваемых. — Слишком явно… словно их хотят подставить под удар. Опять же очень грубо сработано. Но кто? Сами англичане? Они хотят рассорить с франками, чтобы не допустить союза и для этого убили своего посла?»

Поверить в такое было трудно. Особенно это было тяжело «благородному рыцарю», коим считал себя император и переносил эту рыцарственность на всех, кто являлся носителем «голубой» крови. Оттого сильно негодовал и обижался, когда с ним поступали не по-рыцарски, как например австрийцы и те же англичане. Расставаться со своими иллюзиями вообще очень неприятно.

— Какая-то третья сторона? Но кто?!

«Или все-таки французы? — снова с подозрением подумал он. — А что до того, что так явно и грубо, так как раз в расчете на то, что это будет взято во внимание и сбросит с них подозрение…»

Павел первый застонал и схватился руками за голову, почувствовав, как от этих размышлений у него началась жестокая мигрень.

Все было слишком запутано.

— И что подумают в Европе?

От последней мысли императору стало совсем плохо. О том, как к нему относятся он был прекрасно осведомлен, чего только стоит перлюстрированное письмо того же посла Уитворта, где он писал, что российский император безумен из-за чего чуть не стал персоной нон-грата, но потом все же императора отговорили от высылки английского дипломата.

Немного придя в себя, император задался новыми вопросами.

— И кого теперь делать вице-канцлером и губернатором?

Идей не было. Павел Первый почти никому не доверял, разве что по-собачьи преданного Обольянинову, всех подозревая если не в измене, то в недостаточной преданности. А чему удивляться если он изначально рос в нездоровой обстановке, когда собственная мать не хотела делать его своим наследником, а передать трон внуку Александру. Кого такое оставит равнодушным? Да и потом продолжили нагнетать нервическую атмосферу. Ему фактически целенаправленно расшатывали психику, дабы на фоне параноидальной подозрительности сделать зависимым. Своего в итоге добились, даже несколько перестарались.

— Державин разве что? — неожиданно подумал император, в голове словно щелкнуло и появилось облегчение. — Да, достойный муж и патриот отечества… А губернатором кого?

Но на эту тему он думать не стал, не так уж и принципиально. Опять же начала усиливаться проклятая мигрень.

5

Генри Эддингтон премьер-министр Соединенного королевства вошел с регулярным докладом в кабинет Георга Августа Фредерика, выполнявшего роль регента при своем отце — сошедшего с ума короля Георга Третьего.

— Ваше высочество… — поклонился премьер-министр.

— Итак Генри, что там происходит в этой дикой Московии? Погиб наш посол…

— Это было убийством, ваше высочество.

— Это точно?! — воскликнул принц и даже вскочил с кресла.

— Вне всякого сомнения, ваше высочество. Тело лорда Уитворта было опознано среди прочих и тщательно обследовано нашими докторами. На его теле имелось несомненно ножевое ранение в области печени. Кроме того, остальные работники посольства так же пострадали от пулевых ран и переломов. Тайник был пуст.

— Грабители?

— Скорее сработали под грабителей, ваше высочество.

— Вот как? С чего именно такое мнение?

— Одновременно с нашим послом были убиты высшие сановники этой Тартарии, ваше высочество.

— Может все же просто в конец обнаглевшая банда разбойников решившая лихим налетом ограбить богатейших людей Московии?

— Так можно было бы подумать, если бы эти сановники не были нашими сторонниками, ваше высочество. Другие люди не пострадали, хотя среди наших противников так же хватает богатых аристократов. Да и потом не произошли бы гонения на других наших последователей, а так же членов масонской ложи…

— А именно?

— В их дома по ночам кидали бутыли с горючими жидкостями. Так например сгорел дом Ольги Жеребцовой, одной из любовниц лорда Уитворта и сестры братьев Зубовых, что являлись ядром заговорщиков. Причем закидали его бутылями именно в тот момент, когда там собрались некоторые из заговорщиков среднего звена, чтобы выбрать руководителя и выработать линию своего поведения. Ведь среди них было много командиров гвардейских полков… жаль только, что они оказались столь безынициативными и упустили шанс атаковать. На других аристократов примкнувших к заговору нападали среди белого дня: стреляя из пистолетов, метая стрелы из лука, просто метали ножи и даже топоры… Многие получили тяжелые ранения, а некоторые даже погибли. В общем сигнал им был дан более чем явный и они в страхе начали массово покидать столицу и бежать за границу.

— Император?

— Да, ваше высочество, я считаю, что это именно его работа. Узнал о готовящихся планах своего смещения, очень уж эти московиты болтливы…

Принц кивнул, вспомнив о многообещающем оружейном секрете, что удалось получить благодаря болтливым офицерам при российском императоре. Выпуск этих ружей, получивших в России название «орловки» по имени казачьего генерала придумавшего сию инвенцию уже начали на заводах Англии.

— …Выяснил о нашей поддержке заговорщиков и ударил первым, ударил как варвар с максимальной жестокостью…

— Сумасшедший… — удрученно покачал головой принц-регент. — Что за времена настали? Век сумасшедших государей… мой батюшка, король Дании Христин Седьмой… теперь еще Павел.

— В общем, можно считать, что проанглийская группа аристократии полностью разгромлена. Выражать поддержку Англии стало опасно для имущества и жизни.

— Ясно… Только как теперь поступить нам? Мы не можем спустить ему этого с рук… Этот безумец должен ответить за свое преступление!

— Но и войну объявить тоже не можем, ваше высочество, — огорченно вздохнул Генри Эддингтон, — доказать причастность к убийству нашего посла русских властей мы не в состоянии, на фоне смерти высших сановников Московии. Все свалят на потерявший всякий страх разбойников. Более того, по столице активно циркулируют дикие слухи, что это вовсе наших рук дело…

— Это как?! Ведь погиб наш посол!

— Дескать лорд Уитворт, ваше высочество, стал сакральной жертвой, принесенной королевством для правдоподобности, дабы обвинить во всем французов и через это расстроить крайне опасный для нас союз с ними московитов. Ведь именно им выгоднее всего ослаблении проанглийской партии при дворе императора Павла и недопущения восстановления союзных отношений с нами.

— Да уж… Павел оказался хорошим учеником… даже более того, превзошел своих учителей по части беспринципности, — поморщился Георг Август. — Надо усилить муссирование слухов о его безумии среди высшего света в Европе.

— Будет исполнено, ваше высочество, хотя должен сразу заметить, что французы вряд ли на это отреагируют.

— Да, эти безбожники будут дружить хоть с самим Сатаной, чтобы только напакостить нам, — согласился принц с задумчивым видом. — Но ничего не поделаешь… зато остальные поостерегутся иметь с ним дело, а то и вовсе удастся склонить на нашу сторону…

— Прошу меня простить, ваше высочество, но это вряд ли… недовольство Дании, Швеции нашим навигационным актом очень уж велико.

— Ну да… ну да ничего, пусть останутся врагами, но без Московии они будут на порядок слабее. Но такой непредсказуемый безумец на троне Тартарии нам не нужен. Он опасен для благословенной Англии… Ищите новых союзников, чьими руками можно будет его убрать.

— Это будет очень непросто, ваше высочество… от англичан шарахаются как от чумных. Подозревают провокаторов от Тайной полиции кою, помимо того, что занял пост вице-премьера, возглавил этот хитрый татарин Державин.

— Понимаю, но фанатиков готовых пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы убить тирана, везде хватает. И совсем не обязательно вербовать их под личиной английских подданных. В общем, не мне вам объяснять, как все это делается.

— Вы мудры, ваше высочество…

— Не надо лести. Ступайте Генри.

— Ваше высочество, — поклонился премьер-министр.

Глава 4. Зов трубы 1

Ликвидацией верхушки заговора против императора контрзаговорщики не ограничились, устроив тотальный террор простив остальных участников с поджогами и убийствами. Подумав, что это лютует император, заговорщики среднего и низшего звена постарались «сделать ноги» из России.

Вот генерал-прокурор прибыл с очередным известием о нападении на Николая Зубова, что отчего-то до сих пор медлил с бегством. Впрочем, удивляться тут особо было нечего, тугодум-с.

— Ваше императорское величество, графу Зубову метнули в спину топор, он жив, но тяжело ранен…

— Проклятье! Что происходит, я вас спрашиваю?!! — бесился Павел Первый носясь вокруг застывших столбиками Обольянинова и Державина. — Когда вы найдете и поймаете этих татей?!

— Ваше императорское величество, дозвольте предположить, — произнес Гавриил Романович, когда император в очередной раз пробегал мимо новоиспеченного вице-премьера.

— Говорите!

Вообще Державин сильно удивился, когда император, после произошедших чудовищных убийств высшего руководства империи, вызвал его к себе и назначил на сей пост — первый по значимости после самого императора. Все-таки Павел Первый несколько с подозрением относился к Державину из-за его политических взглядов, высказывался за создание парламентаризма, а главное по крестьянскому вопросу. Гавриил Романович выступал за полную отмену крепостного права.

Странное дело, при этом он считался консерватором, а так называемые либералы, наоборот выступали за сохранение монархии и еще большего закабаления крестьян.

Так что удивляться было чему.

После своего назначения вице-премьером Державин не собирался устраивать какие-то приемы, это было бы несколько бестактно на фоне многочисленных нападений с убийствами, но самые близкие его друзья к нему наведались сами для приватного поздравления, в том числе Василии Орловы, отец и сын.

Он незадолго до всего этого ужаса побывал в доме графа Денисова, когда те отмечали двойное событие, снятие с Федора Петровича императорской опалы с назначением на новую должность и объявления Василия Васильевича Орлова графом — наследником Денисова.

Естественно, речь не могла не зайти о нападениях на дворян с попыткой понять, кто все это устроил и зачем.

— Думаю это англы стараются, Гавриил Романович, — предположил тогда Василий Васильевич. — Они убили Панина, Палена и прочих, и сейчас терроризируют аристократию России

— Англичане? Что вы такое говорите, Василий? — изумился Державин, называя Орлова-Денисова просто по имени в память о тех временах, когда он покровительствовал молодому казаку.

— Почему нет?

— Но как же гибель посла? Неужели они его сами убили?

— Ну что тут такого?.. Из-за гибели посла произошло напряжение политических отношений с Данией, Пруссией и Швецией, но в первую очередь с Францией. Это выгодно именно Англии.

— Не понимаю… Объясни. Как можно взять и убить своего посла? Лично у меня это в голове не укладывается.

— Легко и непринужденно. Вы играете в шахматы, Гавриил Романович?

— Конечно…

— Ну вот, политика те же шахматы. Как и в игре, чтобы улучшить свои позиции и достичь поставленной цели, сделать вражескому королю шах и мат, в данном случае нашему императору, нужно иногда пожертвовать своей значимой фигурой. Вот они и пожертвовали послом. И как видите у них почти получилось и если не предпринять контрмеры, точно выйдет по ихнему. Мы рассоримся с потенциальными союзниками и с Англией отношения будут хуже некуда, а чтобы наладить с ними хоть какое-то взаимодействие придется пойти на огромные уступки в политике и торговле. Так что убив своего посла англичане грохнули сразу целую толпу зайцев, то есть в перспективе получая огромные дивиденды.

— Думаешь?

— Уверен. Слышали ведь высказывание, что война это продолжение политики вооруженным путем… ну или как-то так, не поручусь за точность формулировки.

Державин тогда кивнул.

— Обратная ситуация так же верна. Политика эта война без применения оружия. Ну а политики те же солдаты этой политической войны, и как на поле боя посылают в сражение полки под командованием аристократов понимая, что они скорее всего погибнут, особенно если их посылают в безнадежную атаку, чтобы сделать обманный маневр, так и тут послали на смерть лорда Уитворта чтобы добиться своих политических целей. А как вы знаете нет более беспринципных людей чем англосаксы. Так что убить своего посла им раз плюнуть, тем более на кону стоят такие бешеные ставки, что можно и сотню лордов пустить под нож, тем более что в Англии их как грязи… так что кровопускание, кое так любят практиковать английские доктора, даже может принести лечебный эффект.

— То есть?

— Ну откуда нам знать какие у лорда Уитворта были отношения с королем, а точнее с принцем-регентом? Они нас считают варварами, а к варварам лучших, и тем более друзей не отправят, спихивают тех кого не жалко и врагов от которых хотят избавиться хотя бы на время, а в данном случае сделали жертвой себе на пользу. В общем со всех сторон выгода. Англичане, а точнее масоны, те еще интриганы, так что в каждом их плане множество уровней, одним действием они достигают сразу множество целей.

— Хм-м… если посмотреть на ситуацию с этой стороны, то действительно… — задумчиво покивал головой Державин.

И вот сейчас стоя перед едва контролирующим себя императором, Державин чуть ли не слово в слово повторил доводы графа Орлова-Денисова.

— Была у меня мысль, что это англичане, но сам себе не поверил, ведь убийство собственного посла это же какими мерзавцами нужно быть?! Где рыцарская честь?!

— Ваше императорское величество, а можно ли потомков пиратов считать рыцарями? — решил поддакнуть Петр Хрисанфович и тем самым отвести от себя угрозу опалы, ведь он до сих пор не смог поймать ни одного убийцу, ну и просто хотел перевести фокус внимания императора на другую тему, глядишь и про него забудет. — А ведь среди них не только пираты затесались, но и евреи-мораны, что купили себе титулы. Вспомните всех этих Ротшильдов, Морганов и прочих якобы аристократов, ваше императорское величество, а на самом деле ростовщиков. Для них, этих потомков евреев, которые не факт что являются истинными христианами, и пиратов важна не честь, а лишь их мошна и ради нее они пойдут на любое бесчестие и преступление.

— А ведь верно! — воскликнул Павел Петрович. — Евреи и пираты! Они действительно на все способны, на любую подлость!

Эта версия виновности во всем Англии легко легла в разум императора, ведь он все еще был в бешенстве от занятия ими Мальты.

«Это ли не гнусность присущая пиратам?!» — подумал он.

— Но к чему эти нападения и убийства на дворян? — все же поинтересовался он, увидев не очень понятный момент в истории.

— Вас, ваше императорское величество, скорее всего хотя представить в глазах высшего света Европы безумцем, — произнес Державин снова словами графа Орлова-Денисова. — Ведь те, кто подвергся нападениям или сбежали, не особо и скрывали, что являются англофилами и все должны поверить в то, что вы таким образом неадекватно мстите своим врагам в стиле римских императоров Нерона или Калигулы.

— Зачем?!

— Чтобы создать в обществе условия отстранения вас от власти по примеру Георга Третьего или Христиана Седьмого, ваше императорское величество. Ведь по задумке врагов будут изгнаны явные англофилы, но останутся те, кто выражает свои взгляды не столь открыто. Вот они и должны объявив вас безумным, этим обстоятельством нивелировать ваш указ о лишении его высочества Александра титула цесаревича и возвести его на трон как принца-регента, как в Англии, при этом они сами образуют Совет как в Дании, чтобы руководить уже вашим сыном, что как всем известно, так же является англофилом и значит будет выгоден Англии.

— Проклятье!!! Вот значит как?! Ах как они меня обложили! — вновь взбесился Павел Первый, вновь заметавшись по кабинету словно действительно попавший в ловушку дикий зверь. — Но я им не дамся! Слышите?! Не дамся! Найдите этих затаившихся англофилов! Изменщиков надо выжигать каленым железом! Всех в Сибирь!

— Приложу к этому все усилия, ваше императорское величество, — отчеканил Державин, вновь подумав о своем подопечном казаке.

Орлов-Денисов еще на празднестве в честь в том числе возведение его в звание генерал-майора и получения ордена, как-то завел речь о разведывательной действиях, выпрашивая о службе самого Державина, когда он во время восстания Пугачева руководил агентурными мероприятиями, посылкой лазутчиков в стан бунтовщиков, их легендированием, а так же занимался выявлением и перевербовкой неприятельской агентуры.

Василий Васильевич внимательно выслушав рассказ Державина, начал делиться своими идеями о том, как вести сбор информации, в частности вербовать слуг аристократов, кого деньгами, а кого для начала подставив под серьезное обвинение вплоть до уголовного и отмазать от наказания взамен на поставку информации.

Гавриил Романович тогда вспыхнул, дескать бесчестно так поступать, на что свежеиспеченный граф, заметил:

— Иногда, чтобы добыть что-то нужное, к примеру селитру для пороха. Нужно перелопатить тонну дерьма и не замараться не получится. Ну а если будет мало охочих до такой неблагородной работы, берите казачков, мы не брезгливые…

«Неужели знал, что так все произойдет?! Но как?!» — изумился Державин.

Но дальше развития эта мысль не получила. Навалились дела, только успевай вертеться да отчитываться перед нетерпеливым императором.

И надо же случиться такому, что на мельницу этой версии о заговоре выплеснулся дополнительный мощный поток воды в виде супруги Николая Зубова. Он, получив плотницкий «томагавк» в спину разломавшего левую лопатку и пару ребер, находясь в полузабытье под действием наркотических обезболивающих — макового молока, проболтался жене о заговоре, ну а она, что была под стать своему мужу в плане интеллекта, не придумала ничего лучше, (тут еще и страх, что ее тоже могут попытаться убить, помутил ей рассудок, сколько бы его у нее ни было), как кинуться в ноги императору с мольбой о милости и прощении.

Император, находящийся на взводе, совсем взбеленился. Ведь если раньше это были просто подозрения без каких бы то ни было прямых доказательств, то теперь они появились.

— Догнать и вернуть всех беглецов!!! — орал он на генерал-прокурора Обольянинова.

Кого-то генерал-прокурору из мелкой сошки из не слишком расторопных заговорщиков даже удалось схватить недалеко от границы и возвертать назад в кандалах. В общем, все тайное стало явным, как и про ниточки ведущие на туманный Альбион.

Павел Первый приказал арестовать все английские торговые суда и их груз во всех российских портах, а это больше трехсот вымпелов. Всех англичан по сути посадили под домашний арест. Потребовал выдачи утекших-таки за кордон беглецов. В общем обстановка продолжала накаляться…

2

— Что с деньгами делать будем? — поинтересовался Василий Петрович, после того, как пересчитали награбленное.

А за подсчет они взялись только после того, как завершили операцию по разгону и частичной ликвидации заговорщиков. До этого момента все награбленное лежало кучей в подвале графского особняка.

Получилось немало, целое состояние, почти полтора миллиона рублей в золотом эквиваленте. На такие средства можно жить припеваючи до конца жизни практически ни в чем себе не отказывая.

Василий Васильевич по этому поводу даже испытал немалое искушение все бросить и не дергаться. Зачем трепыхаться, куда-то тащиться за тридевять земель, да еще при этом подвергая свою жизнь немалой опасности, как от возможных ран, так и от болезней?

Сплющило его действительно неслабо и лишь понимая, что он уже один раз слил свою жизнь в сортир, тоже ведь жил не так уж плохо, (и что с того, что ел не с золота и срал не в золотой же унитаз, то же ведь не сильно трепыхался и не подвергал свою жизнь опасности), отрезвило его.

Да и не мог он смотреть на происходящее со спокойным сердцем. На эту ослепительную роскошь высшего света и непроглядную нищету и бесправие простого народа. Послезнание опять же…

«Делай что должно…» — поставил он окончательную точку в своих душевных терзаниях.

Большая часть средств естественно имела английское происхождение, но и Пален с Паниным порадовали. Наворовали на государственной службе будь здоров. Это не считая прочих ценностей в виде серебряной и золотой посуды, драгоценных камней и украшений, которые просто опасно сбывать, по крайней мере в имеющемся виде. Что-то можно будет переплавить, что-то чуть позже сбыть где-нибудь в южных землях…

Граф Денисов посмотрел на внука. Дескать, ты все затеял, тебе и карты в руки.

— В идеале стоило бы прикупить заводик, чтобы можно было самостоятельно изготавливать нужное нам оружие, — ответил Василий Васильевич. — Не сами стволы ковать и сверлить, а вот эти казенные части изготавливать.

— Да, хорошая мысль, — согласился Федор Петрович, выпустив дым изо рта. — Заказы думаю, после того, как ты показал свое ружье императору последуют вскорости, так что дело будет прибыльным!

— Дед, возьмешься поспрошать на эту тему? Может кто продает? Особенно после наших налетов, хе-хе… Нам всего-то и надо, что несколько сверлильных станков, шлифовальный, фрезерный, ну и еще по мелочи, да кое-какую оснастку, для изготовления тех же капсюлей. Может даже бумагоделательную мануфактуру удастся присмотреть или самим организовать придется… тогда мастера нужны. Плюс пара химиков. Но этих попробуем присмотреть в Академии наук или в Военной коллегии, там вроде тоже неплохие химики есть.

— Отчего ж не поспрошать, поспрошаю внучек, — усмехнулся с довольным видом граф Денисов.

«И надо бы еще полевые кухни сделать, — подумал граф Орлов-Денисов. — Иначе в Средней Азии потери от кишечных болезней превысят боевые, да и экономия времени из-за централизованной готовки пищи будет порядочное…»

Но увы, покупка завода не выгорела. Никто не собирался избавляться от таких активов приносящих стабильный доход. Тем более все оружейники уже знали, что вскорости возможны новые «жирные» заказы, информация об «орловке» утекла не только к англичанам и прочим европейцам, но и наши оказались в курсе.

Удалось только организовать собственную химическую лабораторию по производству капсюльного состава и самих капсюлей. Ну и бумажную мануфактуру организовать, для создания бумажных патронов. Благо высокое качество бумаги не требовалось.

«Может даже приступить к производству туалетной бумаги?» — на полном серьезе подумал Василий Васильевич, которого откровенно задолбал этот весьма деликатный вопрос. Подтираться тряпичными лоскутками довольно дорого, ткань весьма не дешевая, хотя Василий на это дело денег не жалел, чистота и комфорт в одном месте дороже.

Аборигены же даже не всегда утруждали себя этим делом, хорошо если лопухом воспользуются, а потому пахло от них… соответствующим образом. Конечно, высший свет пытался перебить запах своего дерьма духами, но… не всегда успешно.

«Как говорил один римский император: «Деньги не пахнут», так что на этом можно озолотиться, если удастся сделать бумагу для подтирки достаточно дешевой…» — снова подумал он.

— Что ж, придется размещать заказы на сторонние заводы, — вздохнул Василий Васильевич. — Только сделаем по-умному и разместим заказы у разных владельцев, одним барабаны, другим — коробки, третьим — стволы для дробовиков.

— Стволы наверное лучше заказать в Европе, — сказал граф Денисов.

— Почему?

— Стоит только императору разместить свой заказ и наш отодвинут в сторону. Государственный заказ будет больше, выгоднее, ну и политика…

— Что ж, учтем, — согласился Василий Васильевич. — Деньги есть, а вот времени я чувствую остается совсем мало…

Отец и дет понятливо кивнули.

Англичане все-таки смогли вбить клин между Россией и ее потенциальными союзниками: Данией, Пруссией и Швецией. Но хоть Союза не получилось, но и врагами все же не стали. Эти три страны заключили союз между собой установив с Россией нейтралитет.

Англии такой союз даже без участия России оказался как серпом по одному месту, так что она начала захватывать силами своего флота суда принадлежащие этому союзу. В ответ на это Дания заняла Гамбург, а Пруссия — Ганновер. Плюс к этому Союз наложил эмбарго на поставки товаров и сырья в Англию. В ответ на это Английский флот произвел бомбардировку Копенгагена…

Но если с Данией, Пруссией и Швецией отношения не сложились, то с Францией все оказалось на мази. В декабре прибыл их посланник с сообщением, что Наполеон освободил семь тысяч плененных в Голландии русских солдат из-за кидка России Англией, что своими действиями так же по факту обнулила результаты европейского похода Суворова. Им вернули оружие и даже пошили новую форму.

Обиженный готовящимся на себя покушением клевретов англичан, Павел Первый по своему обыкновению кидаться из крайности в крайность, буквально бросился в объятия Наполеона желая жестоко отомстить коварному Туманному Альбиону. И французы подсказали как.

3

Двенадцатого января по повелению императора Павла Первого, Василий Петрович Орлов со своим сыном прибыли во дворец. В приемной они обнаружили атамана Платова Матвея Ивановича, что до сего дня находился под стражей в Петропавловской крепости по ложному обвинению в подготовке заговора и укрывательстве беглых крепостных крестьян.

Казаки шумно обнялись выражая радость от встречи.

— Никак выпустили, чертушко? — спросил Василий Петрович.

— Как видишь! — хмыкнул атаман Платов.

— Разобрались наконец?!

— Да какое там! — махнул тот рукой. — И дальше сидел бы, если бы император не вызвал и спросил, знаю ли я путь в Индию? Ну а мне уже надоело сидеть да вшей тюремных кормить, говорю: знаю, вот и выпустили!

— А ты знаешь?

— Понятия не имею! — засмеялся Матвей Иванович. — Но не гнить же в камере бог знает еще сколько времени? Найдем, делов-то?!

— Ну да. Тем более что я примерно представляю этот путь.

— Отлично!

А знал Василий Петрович этот путь со слов своего сына, благо в свое время Василий Васильевич хорошо в школе учился и географию знал на пять с плюсом. Это не математика с физикой с зубодробительными формулами.

Пока бывший сиделец давал пояснения своего освобождения войсковой атаман Донского казачьего войска быстро посмотрел на своего сына, а тот с едва заметной улыбкой ему подмигнул.

Пока отец переговаривался со своим давним корешем, Василий Васильевич невольно вспоминал, что за прошедшее с момента их вмешательства в планы заговорщиков время было сделано.

Как ни печально, но не так уж и много. Собственно только-только разместили заказы на отдельные части ружей и дробовиков, в том числе за границей, а именно в Пруссии на тысячу гладкоствольных стволов калибра три сантиметра и пять тысяч штуцерных стволов. Последние стоили дорого, но… они того стоили.

Кроме того создали химическую лабораторию по производству капсюльного состава, а так же походную мастерскую по производству самих капсюлей.

Так же закупили необходимое оборудование для производства бумаги. Как раз англичанин один продавал.

Англичане вообще практически устроили исход из Санкт-Петербурга. Да и англофилы из числа дворян так же побежали во все стороны и тех и других император посредством Тайной полиции прижал очень плотно. В столице вообще установилась напряженная атмосфера, а то и откровенно страха.

Не проходило и недели, чтобы кого-то не отправляли в Сибирь.

Державин учел предложения своего бывшего подопечного и проводил массовую вербовку слуг, ну а те сдавали своих господ, стоило только им начать шептаться против императора. Но шепот это одно, а всякие намеки на свержение, это другое. Вот и отправлялись «горячие головы» остыть в прохладную Сибирь.

«Прям тридцать седьмой год, — мысленно хмыкнул граф Орлов-Денисов. — Может предложить Гавриилу Романовичу переименовать Тайную полицию в НКВД?»

Наконец они дождались вызова от императора и предстали перед ним, сидящем на троне.

— Господа, мне и государству российскому требуется ваша служба. Корень всех европейских бед — это агрессивная, плетущая постоянные интриги Англия. И пока она сильна, покоя России не видать. Англичане приготовляются сделать нападение флотом и войском на меня и моих союзников — Францию. Я готов их принять, но нужно их самим атаковать там, где удар им может быть чувствительнее и где меньше всего ожидаю. Увы, но атаковать сам остров возможности нет, ибо надо признать, что флот их многажды превосходит наш, а десант, что все-таки сможем высадить на враждебном берегу будет слишком мал и станет легкой добычей для англичан. А потому Индия лучшее место для удара по коварным англичанам. От нас ходу до Инда, от Оренбурга месяца три, да от вас туда месяц, а всего четыре месяца. Поручаю всю сию экспедицию вам и войску вашему Василий Петрович…

— Слушаюсь, ваше императорское величество!

— Индия, куда вы назначаетесь, управляется одним главным владельцем и многими малыми. Англичане имеют у них свои заведения торговые, прибыльные деньгами или оружием, то и цель сие разорить и угнетенных владельцев освободить и лаской привесть России в ту же зависимость в какой они у англичан и торг обратить к нам.

— Исполним как повелите, ваше императорское величество! — продолжал выкрикивать Василий Петрович с видом лихим и придурковатым.

— Все богатство Индии, коим сумеете завладеть, будет вам за сию экспедицию наградою.

— Благодарю, ваше императорское величество!

— Помните, что вам дело до англичан только, и мир со всеми теми, кто не будет им помогать. То проходя их, уверяйте в дружбе России и идите от Инда на Гангес, и там на англичан. Мимоходом утвердите Бухарию, чтоб китайцам не досталась. В Хиве высвободите наших пленных подданных. Если бы нужна была пехота, то вслед за вами, а не инако будет можно. Но лучше кабы вы то одни собою сделали.

— Не извольте сомневаться, ваше императорское величество, сделаем все сами!

— Правда должен признать, что карты мои только до Хивы и до Амурской реки, а далее ваше уже дело достать сведения до заведений английских и народов индийских им подвластных…

— Разведаем, ваше императорское величество, — взял на этот раз слово Матвей Платов.

— Надеюсь на вас.

— Мы не обманем ваших надежд, ваше императорское величество!

— Верю в это! Но казачьего войска недостаточно для сего походы, а потому в нем примет участие два пехотных корпуса по тридцать пять тысяч человек, одного русского и одного французского. Так же им будет придана артиллерия. Корпусом союзников будет командовать генерал Андре Массена, нашим — генерал Багратион Петр Иванович. По плану, французский корпус из Италии перейдет Дунай к Черному морю, пройдут через Таганрог, Царицын и Астрахань. Объединятся с нашим корпусом в устье Волги, после чего оба корпуса пересекут Каспийское море и высадятся в персидском порту Астрабад. Все перемещение должно занять три месяца. Еще до двух месяцев займет путь через Хорасан и Афганистан в Пенджаб. А там Индия…

«Да уж… Гладко было на бумаге, да забыли про овраги…» — подумал по этому поводу Василий Васильевич, но конечно же промолчал.

Скорректировать план лучше будет чуть позднее. Вмешиваться сейчас, когда император в таком воодушевлении, его буквально эмоционально прет, слишком опасно. Произойдет конфликт и гипноз просто не пройдет, любое воздействие отскочит как мячик от бетонной стенки. «Клиенту» надо немного успокоиться и вот тогда можно будет внести корректировки.

4

Премьер-министр Генри Эддингтон озвучивал очередной доклад принцу-регенту Георгу Августу о европейских делах которые шли на удивление скверно. Торговля хирела, что называется не по дням, а по часам.

— Это все?..

— Нет, ваше высочество, есть еще одна непроверенная информация, но я бы отнесся к ней со всей серьезностью.

— Говори.

— Ваше высочество, первый адъютант Наполеона — Жерар Дюрок осуществив дипломатические миссии в Дюссельдорфе и Берлине прибыл в Петербург.

— Заключили значит все-таки союз… Это очень плохо, очень…

— Боюсь ваше высочество, что все еще хуже, чем вы думаете.

— То есть?

— По непроверенной информации… как вы знаете работать в Московии стало очень непросто из-за лютующей Тайной полиции, они не только заключили политический союз, но и военный. Более того, уже определили цель нападения.

— И куда же они собрались ударить?

— Индия, ваше высочество.

— Проклятье!

Несмотря на то, что Индия еще не являлась формально колонией, а управлялась лишь Ост-Индской компанией, то есть фактически находилась в частных руках, но потеря этими частниками столь обширного рынка сбыта для промышленных товаров производимых в Англии могло поставить крест на экономике островного королевства, а это голодные бунты и прочие непотребства, что могут плохо сказаться для королевской власти. За примером далеко ходить не надо, всего-то глянуть через канал, где произошла революция с усекновением голов у правящей династии и множества прочих аристократов.

В общем государство было кровно заинтересовано в успешности работы этой частной компании.

— Эту проблему надо решать как можно скорее! Нашли людей, что ее могли бы решить?

— Увы, ваше высочество… Тайная полиция действительно взяла под контроль весь высший свет Московии. Множество дворян сослано в Сибирь только за намеки о недовольстве действиями Павла… Так что любого заговорившего на эту тему подозревают в провокации и тут же доносят. В общем царит атмосфера подозрительности…

— Плохо… очень плохо… Что ж, раз мы не можем устранить Павла, то надо разрушить союз нанеся удар по другой стороне. Думаю недовольных Наполеоном так же хватает, те же два консула, что по факту стали лишь куклами Наполеона коих он лишил реальной власти, но во Франции нет этих варварских порядков с ссылками достойных людей в Сибирь.

— Боюсь, ваше высочество, что даже если нам будет сопутствовать удача во Франции, то это все равно не остановит русского царя…

— Да, скорее всего, — задумчиво кивнул принц-регент. — Этот безумец так возненавидел нашу благословенную страну, что во что бы то ни стало продолжит свой поход… Значит нужно устроить ему проблемы в других местах, на Кавказе и Азии, а так же в Польше. Мы начали перевооружение армии на новые ружья, так что можно послать высвободившееся вооружение полякам, немирным горцам да ханам. Пусть устроят русским проблемы на всем пути следования, глядишь и не пройдут, а проблемы в европейской части заставят его отозвать войска. Ну и для гарантии, если с Наполеоном действительно ничего не получится, то и ему надо устроить проблемы в Европе, чтобы тоже не посылал свои войска, а занял их здесь. Тем более что в Италии у него и так не все ладно и надо снова разжечь огонь в Австрии.

— Будет исполнено, ваше высочество, — поклонился Гентри Эддингтон.

Вторая часть. Дранг нах зюйд

Глава 1. Поход

1

— Да уж, задал нам задачку император… — выпив горилки и закусив, произнес слегка осоловевший Матвей Платов в доме графа Денисова, куда его пригласили Орловы естественно с согласия самого Федора Петровича.

— Ничего, глаза боятся — руки делают, — сказал Василий Петрович, наливая своему корешу новую порцию огненной воды, ну и себе естественно, как впрочем и сыну долил.

— Да я о том, дойдем ли мы вообще до этой клятой Индии?! Через земли Бухары и Хивы придется идти, а они нас просто так не пропустят ведь. А то, как он сказал: «Мимоходом утвердите Бухарию…» Словно девку на сеновале повалять между делом предложил…

— Ничего, утвердим…

— Да как же утвердим-то! — вспыхнул атаман Платов. — Сколько нас будет и сколько их! Да нас просто шапками закидают!

— Сколько ни есть, всех побьем.

— С чего бы это?! Тебя император часом не покусал?!

Василий Петрович, отсмеявшись, сказал:

— Оружье новое у нас будет, мой сын придумал! Вась, покажи свою новацию Матвею Ивановичу, да обскажи.

Василий Васильевич кивнул и вскоре протянул Платову три образа: ружье, дробовик-барабанку и револьвер.

— Вот смотри Матвейка, чего у нас будет к моменту, когда мы вступим в Бухарию…

Дальше Матвею Платову поясняли возможности нового оружия, барабанки для Атаманского полка и казнозарядки для рядовых казаков. Да какими пулями стрелять будут.

— Вот оно как! — явно повеселел Матвей Иванович услышав ТТХ. — Добрая придумка! Только успеем ли перевооружить казачков-то? Это ж пока сделают…

— Успеем! — усмехнулся Василий Петрович. — Мы давно уж заказали, так что делают. Может и не сможем получить к началу выступления, тем более что некоторые детали в Европе заказаны и есть сложности с доставкой, но мой сын за заказами присмотрит и проконтролирует правильную сборку и своевременную отправку.

— Что ж, успокоили вы меня, стал быть сдюжим… Наливай Вася!

Василий Петрович вновь наполнил стаканы.

Василий Васильевич же недовольно поджал губы. Увы, Платов явно демонстрировал начальную стадию алкоголизма, что собственно в изначальной исторической последовательности его и сгубило. Там правда еще несколько сильных факторов сыграло и главное среди них — разочарование в том, что не удалось выполнить свою мечту с получением графского достоинства, прокинули его с этим жестко. Но все равно тенденция была плохая.

«И ведь не «зашить» его, — подумал он. — Клиент должен сам понимать, что его пристрастие пагубно и хотеть этого, а он в этом ничего дурного не видит. Да и бессмысленно, потому как будет странно если он вдруг прекратит употреблять спиртное. Товарищи не поймут. Еще чего доброго заподозрят его в смене веры на магометанскую. Вот уж подстава так подстава будет…»

Оставалось только надеяться, что в походе Платову станет не до бухла, да и взять его там проблематично.

Через день собственно началось более детальное планирование похода.

— Всего, я думаю, соберем сорок полков плюс атаманский, командовать им я поставлю своего сына, — сказал атаман войска Донского. — Простым, даже несколькими, ему командовать будет невместно. Все-таки он теперь граф…

Матвей Платов быстро стрельнув глазами на Орлова-Денисова, согласно кивнул.

— Опять же барабанные ружья эти новые, когда поступят на вооружение надо будет интенсивно осваивать, новую тактику применять… а раз он это оружие придумал, то пусть и внедряет все свои новации.

— Верно!

— Ты поведешь тринадцать полков. При этом пусть один полк под командованием есаула Денежникова сразу после формирования, еще по зиме, отправляется разведывать путь до Оренбурга. Его выход представим императору как собственно начальную стадию похода. Это же даст нам возможность повлиять на императора и сдвинуть общий выход на лето.

Платов усмехнулся и понятливо кивнул.

Один полк по зиме еще можно было отправить в путь без особых проблем. Вот если стронуть всех, так бед не оберешься. Тут и обморожения, тут беда с пропитанием, а это уже серьезные болезни. В общем небоевые потери могли случиться такие, что никакой даже самый кровопролитный бой не даст.

«Тем более походные кухни в достаточном количестве еще не готовы», — подумал Василий Васильевич.

А этих походных кухонь (требовалось сделать не только собственно возимые котлы, но и специальные повозки), он собирался сделать по одной на полк, а на атаманский полк так даже две итого сорок две штуки.

Собственно есаул Денежников должен был не столько разведывать путь на Оренбург, как будет доложено императору, сколько разместить по пути следования заказы на продовольствие, а так же на создание необходимого числа понтонов для установки наплавных мостов через многочисленные реки.

Орлов-Денисов даже невольно усмехнулся такому совпадению фамилии есаула и его роли.

Проблем с оплатой особых возникнуть не должно, та как император для пущей успешности индийского похода не поскупился выделив больше полутора миллионов рублей. Часть ушло на закупку ткни для пошива формы, что собственно казаки сами себе должны были пошить по представленному описанию. Благо обошлась материя не слишком дорого, чуть ли не по бросовой цене, ведь покупали ткань английскую, ту, что оказалась арестована на складах.

— Атаман Андриан Денисов поведет одиннадцать полков, а я — все остальные.

(Андриан Денисов племянник графа Федора Петровича Денисова).

Так же в походе должно было участвовать две роты конной артиллерии в составе двадцати четырех пушек. Всего двадцать пять тысяч человек при пятидесяти с небольшим тысячах лошадей.

Перед тем как отбыть на Дон, чтобы собственно начать формирование полков Орловы вновь побывали на испрошенной ими аудиенции у императора. Он уже слегка остыл и Василий Васильевич смог с ним поработать как характерник донеся до сознания Павла Первого простую мысль, что поход лучше начать все-таки летом, а не зимой или в начале весны с ее холодными дождями.

Погоду в это время колбасило нещадно из-за мощного извержения вулкана где-то в юго-восточной Азии из-за чего собственно Европу сотрясали неурожаи. Что явилось одной из причин революции во Франции, когда народ пух от голода из-за нехватки хлеба. А одна аристократическая дура не придумала ничего лучше как сказать: «Не хватает хлеба? Так пусть едят пирожные…». За это ей в итоге башку и отсекли. Думать все-таки надо, что говоришь.

— Ваше императорское величество, зимой люди померзнут, сами видите какая нынче зима лютая выдалась, холодно, снега много намело, а весной будет великая распутица, грязь по колено, начнутся болезни от истощения, так же дизентерия, а то еще чего хуже. Потери случатся страшные, как бы не половина войска сляжет. Через то поход индийский сорвется, ваше императорское величество и поражения врагу России, подлой Англии не нанесем! Они победу праздновать будут, да смеяться над нами станут! А ежели летом выйдем, по теплу, да сухим дорогам, то легко преодолеем тот путь, что будем осиливать с великими трудностями и напряжением всех сил по весенней грязи…

В общем гипноз сработал на все сто процентов. Все-таки хоть император и был взбаламошенным человеком, но все же не полным идиотом, так что достучаться до его сознания было можно, даже без гипноза, но с ним все же быстрее и легче. Тут главное откровенно не «плыть против течения», в этом случае никакой гипноз не поможет.

2

В начале марта 1801 года с уральских заводов стали приходить первые партии заказанных еще в декабре прошлого года деталей для переделки дульнозарядных фузей в ружья-переломки. Только чтобы провести подобную глубокую модернизацию, требовалось поработать со стволом фузеи, а именно отпилить казенную часть.

Василий Васильевич не сумев купить необходимые станки, руки из-за этого не опустил, а решил изготовить необходимое оборудование самостоятельно, тем более что ничего сложного в конструктивном плане в них не было, это не сверлильные махины.

Всего требовалось сделать два типа станков, а именно обрезной и шлифовальный. Но если с обрезным все ясно, как раз для обрезания… ствола, то бишь отпиливания казенной части, то шлифовальный предназначен для придания внешней части ствола цилиндрической формы. А то ведь вот какое дело, стволы если сделать срез имели форму гайки ведь их изготавливали методом проковки.

В общем осталось провести обрезку, шлифовку и состыковать полученные элементы воедино. Для чего одну из деталей нагревали в горне и обжимали обточенную часть ствола, после чего намертво заклепывали. После чего элементы стыковали.

Ну, почти не было проблем. некоторые присланные детали приходилось допиливать напильником. Кроме того приходилось проводить модернизацию ударника, меняя элемент в котором устанавливался кусок кремния, на другой, более хитро изогнутый, чтобы он мог бить по центру казенной части, где находился капсюль. Вот с ним в основном и была морока по сложности подгонки.

Впрочем, если подобрать хороших мастеров и дать им приличную зарплату, то и с этим можно справиться. А мастеров для своей сборочно-ремонтной мастерской Орлов-Денисов начал искать загодя и нашел в достаточном количестве. Да там и нужно-то всего три высококлассных специалиста (химик, кузнец и спец по ударным механизмам то бишь по колесцовым замкам), а остальные десять человек, чтобы просто руки росли из нужного места.

Проблема заключалась только в том, что все это хозяйство требовалось сделать мобильным. Модернизировать оружие предстояло в пути, а значит мастерская должна работать с максимальной производительностью во время недолгих стоянок и в основном по ночам. Разве что рассматривался вариант с установкой всего этого добра на лодке, чтобы работа велась и днем в движении, но это уже когда Войско дойдет до Аральского моря. Но в общем и с этой задачей справились.

Легче всего оказалось со сборкой барабанных дробовиков. Пруссаки работать умели, тем более что им заказали сразу сквозные стволы цилиндрической формы и не слишком длинные. Собственно этот заказ с момента его получения они выполнили меньше чем за неделю, дольше доставляли заказчику.

Туляки коим заказали барабаны тоже не подвели ни по скорости работы, ни по качеству, благо там ничего сложного. Так что полторы тысячи барабанных ружей были смонтированы еще в Санкт-Петербурге к концу марта месяца.

Потом все станки были разобраны в походное состояние, ружья упакованы и отправились на Дон, где атаманы, развив бурную деятельность, верстали казачьи полки. К началу выступления намеченного на середину мая хотелось переоборудовать хотя бы четвертую часть вооружения.

Но еще в апреле стали поступать тревожные сведения из Европы.

— Как бы не сорвался наш Индийский поход, внучек, — с хмурым видом попыхивая трубкой, сказал граф Денисов.

— А в чем дело, дед?

— Поляки опять распоясались… Вот неймется им паразитам эдаким!

— Не в первый и не в последний раз… — пожал плечами Василий Васильевич.

— Верно, только на этот раз у них что-то хорошего оружия многовато стало, да с порохом особых проблем нет.

— Англичане…

— Скорее всего, — кивнул Федор Петрович. — Так что собранные полки могут на Польшу двинуть.

— Плохо.

Но если казаков пока не трогали, то пехотный корпус что должен был участвовать в индийском походе направили на подавление вспыхнувшего-таки в апреле восстания.

Взбешенный Павел Первый приказал давить поляков без всякой жалости и вешать всех пойманных с оружием в руках. Да и как ему было не взбеситься, ведь он только-только простил прежних бунтовщиков, того же Костюшко с прочими. В душу можно сказать плюнули и сапогами потоптались.

— Всех в Сибирь!!!

Впрочем, как выяснилось чуть позже, проблемы возникли не только у России, но и у Франции. Волнения в Италии которые казалось пошли на спад, вспыхнули с новой силой и там мятежники так же оказались неплохо вооружены фузеями английского производства. Так что французский корпус, что должен был участвовать в индийском походе вынужден был задержаться для подавления восстаний мотаясь из одного конца «сапога» в другой. Так же заволновалась Австрия.

А в конце мая пришла и вовсе с ног сшибающая весть. Взорвали Наполеона. Мост, по которому проезжала его карета и который якобы только что подвергся ремонту, взлетел на воздух. Пороха не пожалели, так что от несостоявшегося покорителя Европы нашли только несколько фрагментов тела.

«Оп-па-на, достали его-таки англосаксы, — подумал по этому поводу Орлов-Денисов. — Вот оно как все вывернулось-то из-за моего вмешательства, даже странно…»

Так-то он был в курсе, что на Наполеона покушались множество раз, но в данном случае англичан сильно припекло, так что они подошли к делу с максимальной дотошностью.

Это было очень нехорошо. После возвращения из Индии он сам собирался ликвидировать Наполеона, чтобы не допустить его похода на Россию, хотя вероятность этого снижалась из-за иной политики российского императора, но все же не исчезала совсем. Франции по большому счету, как и Англии сильная Россия не нужна, они союзники только до поры до времени. А так пока был жив Наполеон европейская история шла бы по знакомому Василию пути, но после убийства Первого консула все становится крайне непредсказуемо.

— Они попали в меня в Париже! — с надрывом воскликнул император Российской Империи, когда получил сие известие. (Слегка переиначенная фраза Наполеона, которую он якобы произнес после известия о гибели Павла Первого).

Естественно, после такого происшествия вопрос об индийском походе повис на волоске. Павел Первый жаждал мести, но увы, отомстить напрямую не представлялось возможным, руки коротковаты…

В Европе тем временем начался откровенный хаос. Оставшиеся два консула мгновенно передрались между собой за власть и во Франции вновь вспыхнула гражданская война.

Вспыхнула Австрия, выбивая деморализованные происходящим на родине французские оккупационные части.

Вынуждены были уйти французы и из Италии, отозванные консулами для усиления своих позиций наиболее боеспособными подразделениями.

Павел Первый порывался отправить на помощь свою армию давить тех, кого не так давно от французов освобождал.

К счастью, Державину удалось достучаться до разума императора и отговорить его от Второго Европейского похода, сказав:

— Англичане только того и ждут от нас, ваше императорское величество. Ведь в этом и заключается их европейская политика, чтобы отвлечь нас от индийского похода.

— Да, вы правы Гавриил Романович и этому не бывать! Индийскому походу быть!

С чего вообще нынешнему вице-премьеру было выступать за индийский поход, что он считал ненужным, а то и вредным? Ну так, во-первых, он не считал нужным вмешиваться и в европейские дела на чьей бы то ни было стороне. А во-вторых, он продолжал общаться со своим бывшим протеже, коему собственно предстояло участвовать в этой походе и тот приводил доводы «за».

— Нужна нам Индия, Гавриил Романович. Это торговля. Будут богатеть купцы, будет богатеть и Россия. Мануфактуры будут развиваться. Понятно, что всю Индию нам под себя не подмять, даже половины не отхватить, но вот север есть шансы получить. А там и другие земли поблизости есть, куда так же неплохо было бы торговать ходить — Афганистан. Ну и я молчу о том, что надо-таки прижать Хиву, Бухару и Коканд, эти рассадники бандитизма и работорговли, каленым железом прижечь. Даже если только Среднюю Азию придавим, без прорыва к Индии, уже великое дело сделаем, все небесполезно сходим.

— А сдюжите? Вас ведь всего-ничего будет… как минимум в четыре раза меньше. А если бухарцы да хивинцы, да еще кокандцы объединятся против вас с помощью англичан, так и того больше разница станет, как бы не в десять раз.

— Сдюжим. Это пехоте там было бы неуютно в степи против конных, а мы сами всадники, никуда они от нас не денутся. А что до числа их великого, то я очень уважаю мысль покойного Суворова, что воевать надо не числом, а умением. Вот и станем умением супостата бить. Опять же надеюсь увеличить нашу численность за счет калмыков… Очень вас прошу Гавриил Романович, прощупать эту тему у императора… Если разрешит, то полков десять минимум дополнительно получим.

Так что если и не видел особого смысла похода именно в Индию, то вот, то, что Хиву и Бухару с Кокандом надо привести к покорности Державин всячески одобрял и всячески удерживал императора от необдуманных и поспешных шагов.

Что до калмыков, то разрешение на их привлечение к походу Павел Первый дал, видя что ни французский корпус участвовать в завоевании не будет, ни русский из-за Польши. Осталось договориться с ними. Впрочем проблем с этим Орлов-Денисов не видел. Какой кочевник откажется пограбить соседа, да еще на законных основаниях? Лично он таких не знал.

3

Выступление Войска Донского было омрачено печальным событием, буквально на третий день после выхода из станицы Качалинской скончался Василий Петрович Орлов. Лекари диагностировали апоплексический удар.

Василий Васильевич из истории знал, что атаман Войска Донского должен был умереть примерно в это время (увы дату он не помнил, если ее вообще точно обозначали), но связывал его смерть с неудачей Индийского похода, с проблемами лихорадочного сбора полков, потом тяжелого марша по морозу и весенней распутице. А так же от осознания того, что все вымотавшие душу усилия оказались напрасны и после убийства Павла Первого пришлось возвратиться назад.

Сейчас ничего этого не было, собирались без лишних нервов, что называется с толком, чувством, расстановкой, и Василий Васильевич ожидал, что отец реципиента перенесет все эмоционально спокойно и выживет. Пятьдесят пять лет возраст в эти времена конечно серьезный, но не настолько чтобы нельзя было обмануть смерть на десяток другой лет. Но как видно не в данном случае.

Исполняющим обязанности нового войскового атамана стал Матвей Платов, что подтвердил император своим указом.

Стоило ли удивляться, что это событие люди сочли плохим знаком и шептались между собой о том, что поход обречен на провал? Так что личникам Василия пришлось хорошенько «почесать» языком среди казаков, расписывая те богатства, что все получат стоит им только добраться до Индии. Вел подобные разговоры и сам Василий Орлов-Денисов среди командного состава войска.

Но постепенно психологическая ситуация выравнивалась, чему как ни странно во многом способствовали походные армейские кухни. Отчего?

Ну так казаки бывалые, а кто не знал, те кто впервые пошел в поход был в курсе благодаря рассказам, какие проблемы обычно возникают у людей, ага, не понос так золотуха… А тут ни поноса, ни золотухи, а все благодаря походным кухням, что готовили пищу на марше и потом люди централизованно завтракали, обедали и ужинали не мучаясь с готовкой и не теряя на этом время, тем более что повара из них все-таки еще те…

Правда обошлись эти походные кухни в кругленькую сумму. Тут ведь не только сам «кухонный» агрегат, но и повозка, кою тянула четверка лошадей, стоило немало из-за рессор, что обеспечивали плавность хода.

Но главное это конечно раздача кипяченой воды с жестким запретом на забор ее из рек и даже колодцев. Не всем такие запреты нравились, но… слушались ибо Матвей Платов по настоянию Василия Васильевича сразу сказал, что те кто ослушается его приказа, на модернизацию своего ружья может не рассчитывать и стало быть будет как последний лох со своей допотопной дульнозарядкой ходить в то время как «правильным пацанам» от щедрот графа Орлова-Денисова проведут переделку в казнозарядные фузеи.

Модернизация оружия так же являлась тем фактором, что сильно повысило настроение казаков. Они быстро оценили новые возможности казнозарядного заряжания вкупе с использованием новых пуль прозванных орликами. Ну да, ведь для всех изобретателем новых пуль стал именно Василий Васильевич Орлов-Денисов.

В общем казаки поняли, что с новым оружием и пулями они за счет увеличившейся дальности стрельбы, а главное скорострельности знатно дадут прикурить супостату. Так что все ждали своей очереди на модернизацию оружия и чем более обновленных ружей становилось среди казаков тем более воинственное настроение у них становилось. Они буквально начинали жаждать столкновения с врагом, чтобы испробовать оружие в реальном бою.

Но если модернизированные ружья поступали, что называется в день по чайной ложке, барабанные или револьверные дробовики были получены атаманским полком сразу все и теперь полк их интенсивно осваивал. Сначала просто с технической точки зрения ибо по сравнению с переломами было несколько непривычно. Переломку всего-то и надо что переломить, вставить бумажный патрон (или насыпать порох, как собственно на тренировках и поступали в целях экономии бумаги), вставить капсюль, отвести курок и стреляй.

С дробовиками все чуть сложнее. Орлов изначально отказался от самовзвода — сложно. Но и реализовать принцип приворота барабана через отжатие курка тоже не получалось из-за плохой обтюрации и в целом ненадежности работы, так что пришлось с конструктивной точки зрения нагородить огород с ручным поворотом барабана с помощью небольшого рычажка с дополнительным подведением клина для лучшего прижимания барабана к стволу.

В общем казакам пришлось хорошенько освоить дробовик, чтобы все действия получались на рефлекторном уровне без участия сознания. Как бы там ни было, но даже с таким геморроем выходил один выстрел в пять секунд, что было невероятно много.

А вот после того как казаки освоили барабанки пришлось осваивать новую тактику боя. А то ведь как сейчас идут в бой? В лучшем случае делают залп, после чего ружье кидают за спину и берутся за пики. А то и без залпа обходятся, сразу идут в лобовую атаку, чтобы насадить кого-нибудь на пику, а потом бросив ее начать замес на холодняке.

Воевать с новым оружием по-старому просто глупо и нерационально. Вот и пытались выработать что-то удобоваримое в зависимости от ситуации.

Кстати, атаманский полк получил от своего нового атамана не только новое оружие, но и броню. Им ведь по факту на острие атаки все время придется быть, так что потери в этом случае окажутся неприемлемо высоки, вот Василий Васильевич и заказал у туляков доспехи и шлемы. Но не кирасы, они сильно снижают подвижность, а чешую. А шлемы — это скорее небольшие каски-миски, что удобно носить под папахами. В общем атаманский полк превратился во что-то подобие гусарии.

Так и двигались, практически без проблем если не считать дожди, когда Войско Донское вынуждено было вставать лагерями (шли несколькими параллельными колоннами сходясь воедино только на подготовленных понтонных переправах).

С продовольствием особых проблем не возникло. С чего бы? Неужто кто-то интенданты отказались бы смошенничать, чтобы поиметь с заказов свою дольку малую, и подсунуть третий сорт, типа он ведь не брак. Но делавший заказы на продовольствие есаул Денежников по наущению Орлова-Денисова специально распускал слух о мстительности молодого казацкого графа, дескать найдет такого хитрована и зарЭжЭт, причем будет очень больно, даже на дуэль вызывать не станет, ибо с ворами не дуэлируют. В общем рисковать и связываться с «диким» казаком желающих не было.

С мостами тоже все было в порядке. Быстро наводили заранее сколоченные баржи, заякоряли, клали дощатые настилы и полки быстро переправлялись на другой берег.

Так и дошли к началу августа до Оренбурга, где их уже поджидали десять полков калмыкской конницы, то есть порядка пяти-шести тысяч человек.

Глава 2. Хива 1

Николай Бехметев как губернатор Оренбургской области устроивший прием по случаю прибытия Войска Донского являлся человеком деятельным и в целом находился на «своем месте», как мог пытался развивать вверенную ему территорию, но не более того.

— Что происходит в степи? — переспросил он, когда такой вопрос задал ему Василий Орлов-Денисов. — Так это одному господу ведомо. Откуда ж мне знать, что там творится? Мне бы от банд, что то и дело просачиваются к нам отбиться…

Увы, но банды людоловов регулярно просачивались через границу минуя Илицкую защиту. Местные казаки тоже не зевали, большую часть встречали и отгоняли, но нет-нет да случались удачные налеты на русские поселения.

Увы, местные казаки тоже были не сильно в курсе, не порадовали и дончаки, что были переселены в Оренбуржье по приговору суда после так называемого Есауловского бунта.

Василий Васильевич специально с ними встретился, но увы и ах.

Купцы тоже ничего внятного сказать не могли. О Бухаре и Хиве сведения были отрывочны и крайне противоречивы, а о том что творится в Кокандском ханстве вообще тишина. Купцов, нынешний правитель взошедший на престол три года назад крайне воинственный и жестокий Алимхан, мог не только обобрать до нитки, но и вообще обратить в рабство, так что вот уже два года купцы туда соваться не рисковали.

Они только и могли, что тяжко вздыхать, вспоминая о прежнем хане Коканда:

— До чего же мудр был Нарбут-бий, наоборот покровительствовал купцам, в государстве его царил мир и достаток. Не то, что нынешний… Не зря его прозвали Залибом, то бишь Тиран, а иные кличут Шир-гараном — Лютым тигром.

Идти же в степь вот так вот вслепую наобум, не понимая местные расклады, крайне не хотелось.

«Все-таки нужна хоть какая-то внешняя агентурная разведка, — с явным раздражением подумал граф. — Не дело это, когда ничего неизвестно, что творится на сопредельной территории…»

Вот что его всегда бесило в русском дворянстве, так это желание внешних атрибутов европейской жизни, все эти франкофилы, англофилы, без понимания внутренней сути, но на имеющейся базе, то есть паразитировании на рабском труде крестьян. В то время как те же французские и тем более английские аристократы активно зарабатывали деньги на промышленности, что у них бурно развивалась. То же самое с разведкой, для любого француза или англичанина добыть полезные сведения для своей страны любыми путями — честь и даже долг, наши же воротили от этого носы фу, бе и фе… это же подло, низко и вообще мерзостно, недостойно дворянина.

Вот и в Оренбурге местные шишки не видели дальше своего носа, борясь уже с последствиями, вместо того, чтобы нанести превентивный удар, не своими силами коих едва хватало, так чужими руками. А этих рук хватает, те же вассальные казахские орды, нужно только уметь ими пользоваться.

В общем все было печально.

— Поговори с главой Малого жуза, — под конец посоветовал глава репрессированных дончаков, сын Никиты Белогорохова, что собственно и был предводителем Есауловского бунта. — Они должны знать, что творится у них под боком…

— А что про Средний жуз скажешь?

Помимо Малого (младшего) жуза или орды под протекторатом России находился Средний жуз.

— Мутные они, — скривился тот. — Именно с их стороны больше всего проблем, так как через их земли приходит большинство разбойных казахов из Большого (старшего) жуза, а они вроде как ни при чем. Но не мне тебе объяснять, как в таких случаях действительно обстоят дела…

— Если не сами организуют прикрываясь соседями, дескать они виноватые, то точно участвуют, — понимающе кивнул Василий Васильевич.

— Вот именно.

Орлову-Денисову ничего не оставалось, как последовать совету и встретиться с ханом Малого жуза. Благо как раз на такие случаи граф запасся подарками, а именно упрощенными, но богато отделанными «орловками», что подарил самому Павлу Первому, а так же пистолетами переломками с тем же принципом поджига пороха. Правда без новых пуль. Пусть круглыми стреляет.

Хан такому оружию обрадовался, пострелял и был в благодушном настроении, так что после долгого трепа ни о чем, наконец поведал Василию Васильевичу то, что он хотел услышать.

— Год назад в Хиве умер Мухаммад Амин-бий, достойный человек, да… Ему наследовал его сын Аваз-инак. Сейчас он воюет каракалпаков, что обитают на южных берегах Арала…

«Вот возможные союзники», — не без радости подумал Орлов-Денисов.

— А еще враги у него есть?

— А как же! У всех есть враги! Человек без врага, что конь без хвоста! — засмеялся хан своей немудреной шутке. — Аваз-инак так же является предводителем племени кунграт, а их первейшими врагами являются мангыты, а так же йомуды, что в свое время так же владели Хивой. Но вот удастся ли тебе привлечь в союз йомудов, то трудно сказать, они с мангытами так же в сильной вражде и сейчас вроде как наблюдается сближение с кунгратами, так как их поджимают с юга тенкинцы и гоклены, что в свою очередь опираются на мощь персов, желающие получить весь Каспий под свой контроль.

— А другие племена?

— Есть еще адаи, они тут недалеко от нас кочуют, на северо-востоке Каспия и чудоры, что обосновались вокруг озера-залива Кара-Богаз-Гола, но они так… вчера во вражде, сегодня нейтральны, а завтра в союзе.

Василий Орлов-Денисов понятливо кивнул. Сейчас везде такое непостоянство отношений, что называется от любви до ненависти один шаг.

— Но на адаев точно рассчитывать не стоит. Далеко живут тихо, числом малы и самим куда-то вмешиваться им охоты нет, как говорится, овчина выделки не стоит… Что до чудоров, — хан покачал головой как болванчик от одного плеча к другому, но не поворачивая, лицом выражая неуверенность. — Вроде как должны понимать, что после каракалпаков могут стать следующими, но один лишь Аллах ведает, о чем думают их вожди. Можешь купить…

Граф только криво усмехнулся и хан поняв, что покупать нечем, добавил:

— Тогда покорятся силе. Вопрос в том, надолго ли вы пришли или так…

— Надолго.

— Тогда прильнут к сильному. Зачем воевать впустую? Но силу надо показать.

— Покажем.

Хан понятливо кивнул, дотронувшись до подаренного пистолета с которым он не пожелал расставаться и был заткнут за пояс.

— А что о Бухаре скажешь?

— Ничего не скажу, сам мало что знаю. Ведомо только, что сейчас ханом там Хайдар, сын Шахмурада, тоже очень достойного человека. Снизил налоги для подданных, часть вовсе отменил… отказался от титула хана и принял звание эмира. Хайдар ученый человек много времени посвящающий изучению богословия, при дворцовой мечети открыл медресе и сам является одним из преподавателей… У него два брата и три сына. Но в государстве его большие распри и постоянные восстания.

«Классическая феодальная раздробленность. Тоже интересная информация, вопрос лишь в том, как ей воспользоваться, — подумал Василий Васильевич, невольно прикидывая различные варианты. — Впрочем, сначала надо разобраться с Хивой».

2

Получив обещание от хана выделить проводников, Василий Васильевич вернулся в Оренбург и на следующий день попытался встретиться с Платовым, но тот был, что называется в состоянии нестояния, в общем пьян в стельку. Все это время пока Орлов-Денисов мотался по степи войсковой атаман пил как не в себя.

«Тьфу ты, начинается», — с раздражением подумал граф.

Лишь к вечеру Матвей Иванович пришел в себя, по крайней мере мог что-то соображать. Собрались остальные атаманы, тоже к стати с бодуна, лишь Андриан Денисов был трезв и Василий выдал всем сведения полученные от хана Малого жуза.

— Осталось принять решение, каким пойдем путем, атаман.

Платов мутным взглядом уставившись на карту, спросил:

— Кто что думает?

— Можно пойти сразу двумя маршрутами, по Амударье и Сырдарье и бить сразу два эти ханства, — сказал Адриан Денисов. — Мыслю я, сил нам хватит справиться с ними одновременно.

Атаманы и есаулы осознавая, что армия их действительно велика, да оснащенная модернизированным оружием действительно могли справиться сразу с двумя противниками.

— Опять же время сильно сэкономим, — добавил Адриан. — А то будем мотаться по степи из одного конца в другой.

— Это да, серьезный довод, — согласился Платов, которому эта идея явно понравилась. — Поспешать не помешает…

— Поспешать надо не спеша, — сказал Василий Васильевич.

— Это ты к чему? — нахмурился войсковой атаман.

— К тому, что спешка важна лишь при охоте на блох.

— Говори толком…

— В целом я согласен с тем, что сил нам хватит одолеть двух супостатов разом, вот только стоит ли рисковать? Не лучше ли блюда есть по отдельности и последовательно одно за другим чем кусать сразу оба с немалой вероятностью подавиться от жадности. По войску что пойдет брать Хиву могут ударить персы. Я уверен, что о нашей армии знают все заинтересованные лица в регионе и подготовились…

— Может и так…

— А по тем, кто пойдет на Бухару по Сырдарье может во фланг ударить Коканд, а в спину Старший жуз казахов.

— А ударят ли? Они ведь во вражде…

— Сегодня во вражде, а завтра братья на век. Не забывайте про англичан, что из кожи вывернутся, а постараются нам вставить палки в колеса, так что вполне могут примирить вчерашних недругов перед лицом общего врага.

— Это да…

— В общем риски ненужные и лучше бить врага всем кулаком со всей силы не давая шансов оправиться и сбежать, чтобы вновь собраться с силами призвав союзников и сопротивляться дальше.

— Так кого ты предлагаешь бить первым?

— Хиву.

— Не пойму я тебя. Если ты так опасаешься, что англичане замирят Казахов из Большого жуза с Кокандом, то не правильнее ли первыми бить их с Бухарой?

— Персы опаснее, Матвей Иванович. Если они прибудут на помощь Хиве, то нам придется гораздо туже. Так что нужно лишить их смысла вмешиваться в нашу драку выведя из игры его потенциального союзника и поставив нашу фигуру на должность правителя.

— Разумно…

— Ну и последнее… глупо было бы обрести врага там, где могли бы получить если не друга, то союзника.

— Это ты о ком?

— О эмире Бухары Хайдаре.

— С чего бы это ему становиться нашим союзником? — удивился Платов да и остальные высокопоставленные казаки.

— Еще его дед Даниял-бий в 1774 и 79 м году засылал в Россию послов желая установить хорошие с нами отношения…

— Ну, это дело прошлого, — пренебрежительно отмахнулся рукой Матвей Платов. — Как мы уже знаем, дети далеко не всегда продолжают политику родителей, что уж говорить про дедов…

— Это так, но и перечеркивать возможность такого исхода я считаю неправильным. Покажем свою силу на Хиве, что нам другом точно не станет, а там глядишь и Бухара сама нам в руки упадет. Ситуация там, как я уже сказал непростая.

— Хм-м…

В общем на том и порешили, идти одним войском и бить врагов по одиночке. А если еще при этом удастся получить союзника, то и вовсе хорошо.

Через три дня казачье войско пересекло границу Российской империи. Проводники повели армию к Аральскому морю, что действительно в эти дни похоже на море. Проводники шли от реки к реке. В то время как для земледельческих народов дождливая и довольно прохладная погода являлась бедствием, урожай часто сгнивал прямо на полях, то кочевникам такая погода была только в радость. Много сочной травы, а главное ручьи и речушки в степи, что уже к середине лета как правило пересыхали, все еще были полны воды, так что казаки с союзными калмыками, а точнее шестьдесят с лишним тысяч лошадей не страдали от жажды сохраняя в полном объеме свою боеспособность.

Тысячекилометровый марш с выходом в устье Амударьи был преодолен за двадцать дней к концу августа.

3

О том, что к границе со степью подошли русские войска — казаки, Аваз-инак узнал практически сразу. Его торговцев в Оренбурге тоже хватало, а они как известно еще со времен Чингизхана еще и шпионы.

С каракалпаками не заладилось. Они умело маневрировали в многочисленных протоках дельты Амударьи, маневрировали лодочным флотом, перебрасывая силы по воде в тыл противнику, и навязать им генеральное сражение не получалось, приходилось действовать малыми силами, а против них каракалпаки вполне уверенно противостояли. В общем классическая партизанская война.

Но собранной против каракалпаков армией противостоять русским нечего было и думать, силы просто несопоставимы, шесть тысяч против тридцати. Требовалось провести дополнительную мобилизацию среди своих кунгратов и привлечь союзников.

Своего старшего сына Эльтузара хан послал к йомудам.

— Обещай им поддержку против данников персов и защиту от самих персов с изгнием текинцев и возвращением прежних земель. Получив оружие русских мы сможем им противостоять.

Младшего сына Рахима хан отправил к чудорам и адаям, но на последних надежды было мало.

Так же беспокоили вечные соперники на власть над Хивой — мангыты, как бы в спину не ударили договорившись с русскими, но с этим почти ничего нельзя было поделать, разве что разбить русских быстро и усилиться за счет трофеев.

Всего Аваз-инак рассчитывал собрать около пятидесяти-шестидесяти тысяч воинов, в два раза больше чем армия вторжения. Конечно, половина там будет либо слишком молодые, либо уже слишком старые для активной войны, но они сыграют свою роль, приняв на себя первый удар, свяжут врага боем и дело завершат полные сил воины.

Впрочем, Аваз-инак дураком не был и понимал, что даже такой армии может не хватить для нанесения поражения русским. Как докладывали разведчики, русские имеют полевые пушки, числом более двух десятков, а это серьезная сила в любом сражении. Да и огнестрельного оружия у врагов больше. По сути все казаки имеют ружья в то время, как в его армии хорошо если ружье есть у каждого десятого, да и те в ужасном состоянии, так что ни о дальности, ни тем более о предельности стрельбы говорить не стоило. Скорее ружье — статусная вещь. Ситуация с луками немногим лучше.

Как это ни странно, но да, далеко не у всех кочевников имелся боевой лук. Удовольствие это не дешевое, как бы не дороже ружья. Опять же хороший лук редкость, да и пользоваться им вопреки распространенному мнению, (дескать кочевник и лук это синонимы) умели немногие. А так основным вооружением являлось копье да сабля.

Осознание, что все очень плохо заставило Аваза-бия искать решение проблемы.

«Даже самый страшный зверь не может жить без головы», — подумал он.

Аваз-инак не являлся трусом, так что был способен на решительные и нетривиальные шаги. Его разведчики вели наблюдение за русскими и выяснили о них многое, а главное, где находится командный состав.

Каждый полк становился своим лагерем, а определить, где находятся их предводители не составило большого труда. Как водится их сопровождал и защищал ночью самый сильный отряд в тысячу воинов, а сам их лагерь становился в центре цепочки из полковых лагерей.

Вот и сейчас враги облепили с обеих берегов один из притоков Амударьи. Огромный табун лошадей его практически осушил.

Чтобы разведать путь и узнать, как собственно выглядят его враги, Аваз-инак направился с сотней своих лучших воинов на переговоры. Ну и мелькнула все-таки мыслишка, что авось удастся решить дело миром.

Навстречу выехали русские.

— Зачем пришли в мои владения, урусы?! — с вызовом спросил он.

— Мы пришли освободить христианских пленников, а так же покончить с разбоем чинимый вами! Побить ваши банды и уничтожить работорговлю, — ответил ему атаман Платов. — Согласишься на это, а так же на то, чтобы наши купцы безбоязненно ходили через твою страну и мы не станем тебя воевать.

— Это моя земля и только я решаю, чему тут быть, а чему не бывать!

Собственно правитель Хивы не мог согласиться на выдвинутые условия и дело даже не в падении авторитета из-за согласия, дескать слаб, но и просто от того, что работорговля являлась одним из трех столпов экономики государства. Не станет его и страна экономически рухнет.

На этом переговоры закончились и Аваз-инак ускакал на юг. Его некоторое время сопровождали казаки и их приспешники калмыки, но и они когда стало темнеть отстали и повернули назад.

Вот и ночь.

Ночью как правило не воюют, но сейчас у него не было выбора и требовалось рисковать. Так что в набег на лагерь урусов шли три тысячи. Шли долго, стараясь не шуметь. Но вот его отряд вышел на дистанцию атаки и начался разгон, дальше медлить было нельзя. Кони начали набирать скорость, всадники образовали лаву…

Но что это?! Тут и там хлопнули выстрелы и в небо оставляя искры взлетели яркие точки, что в какой-то момент взорвались вспышками.

Бах! Бах! Бах!

И тут же в лагере урусов запели сигнальные трубы.

В свете костров было хорошо видно, какая поднялась суета.

— Вперед! Быстрее!!!

Всадники из рыси перешли в галоп стараясь как можно скорее добраться до стана врага и врубиться в податливую массу паникующих врагов.

Но уже добравшись до противника Аваз-инак понял, что не успел и надо уходить, правда развернуть набравшую скорость лаву очень сложно… Урусы успели подготовиться к отражению атаки, ощетинившись лесом пик в три ряда, а позади пикинеров выстроились казаки с ружьями.

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Гулко зазвучали пушки посылая снопы картечи. Десятки, а может даже сотни всадников пали на землю убитыми и ранеными, но атака все равно продолжилась. Все-таки еще имелась надежда пробить брешь в рядах пикинеров и ворваться внутрь лагеря, начав рубку пеших.

Лучники пустили стрелы, прозвучало несколько выстрелов, но на огнестрельное оружие в данном случае надежды не было совсем. Попасть на скаку это больше случайность.

Стрелы тоже не нанесли того урона, на который можно было бы надеяться. Да, упало несколько человек, но лес пик от этого не поредел, по крайней мере лошади на них на полезут.

А потом по команде Орлова-Денисова грянул ружейный залп.

После чего загрохотала канонада. Казаки стреляли по мере готовности.

Заржали раненые кони, закричали раненые люди, еще больше упали молча. Образовался завал из тел людей и лошадей о которых спотыкались уцелевшие тоже падали.

Бешеная стрельба продолжалась, кажется, целую вечность без малейшего промежутка. Оно и понятно, ведь стреляло пять сотен человек, у каждого барабан на пять выстрелов, итого две с половиной тысячи выстрелов, а в каждом выстреле десять крупных дробинок.

Свинцовый шквал. Даже удивительно, как в этом аду вообще можно было выжить…

Быстро образовалось дымное облако, через которое сами стрелки уже ничего не могли увидеть, но все равно продолжали палить просто в ту сторону и заряды крупной дроби продолжали осыпать всадников нанося раны, пусть не смертельные, но выводящие из строя, по крайней мере раненые уже не думали о бое, а лишь о том, как унести ноги.

Наконец атакующие, те что остались на коне, смогли развернуть своих скакунов и броситься прочь. Им вслед раздались выстрелы пушек, что успели перезарядить, а в довершение ко всему вслед бросилась погоня из калмыков.

Почему именно из калмыков, а не казаков? Тут все просто. С огнестрельным оружием у них тоже было неважно и подобную ночную атаку на себя могли и не отразить и потому находились внутри кольца из казачьих лагерей. Так что им просто было ближе до коней, ну и договорённость на как раз такой случай имелась, что они участвуют в погоне за бегущими. Им это было по нраву, это не встречная лобовая атака, а бить убегающего милое дело.

Из трех тысяч прекрасных воинов, свет племени кунграт, атаковавших лагерь уйти по итогам боя (скорее даже избиения) и погони удалось меньше полутысячи.

Сам Аваз-инак так же оказался в числе вырвавшихся из ада счастливчиков. От смерти его спас отличный доспех, но он все равно получил несколько ран в руки ноги, при этом убегая сменил несколько коней (его конь так же словил сноп дроби и не мог далеко вынести седока быстро теряя силы), но бежавших прочь от лагеря уросов коней оказавшихся без седоков, но при этом не раненых было в достатке, оставалось только их нагнать и пересесть на скаку из седла в седло, что он и его телохранители прекрасно умели.

От гибели от рук погони, а то и плена, спасли оставшиеся три тысячи его всадников, что выдвинулись навстречу калмыкам. Но те боя в ночи не приняли и в свою очередь дав залп из луков, приняв стрелы противника на щиты, отступили под защиту ружей и пушек урусов.

— Шайтан…

4

Потери от ночной атаки хивинцев оказались смешными, если вообще такое слово можно применить относительно любых потерь, а всему виной доспехи и каски, кои успели накинуть на себя и надеть на головы в момент тревоги казаки атаманского полка, что стали целью атаки. Среди казаков погиб только один, шальная стрела попала в шею, еще шестнадцать получили ранения от стрел в руки и ноги, увы их защитить было сложно, хотя до локтя прикрывал «рукав» из пластин внахлест, ну и ноги до колена. Проблема в том, что ставшие с пиками казаки не успели закрепить ремешки и защита банально сползла в сторону открывая мягкую плоть.

Калмыки умудрились потерять одиннадцать человек убитыми и больше трех десятков ранеными. Половина убитых результат схватки с телохранителями Аваз-инака, те отмахивались до последнего защищая господина от позорного плена. Остальные попали под залп. В общем тоже легко отделались.

А все во многом благодаря сигнальным выстрелам на основе пистолетов устанавливаемых казаками на «танкоопасных» направлениях по принципу растяжки. Благо пистолетные стволы имели внушительный калибр и в них можно было запихнуть шашку фейерверка.

Лагерю пришлось остаться еще на три дня. Требовалось собрать раненых врагов, коих перевалило за тысячу. Так же насчитали почти полторы тысячи трупов. Половина погибла в момент атаки, остальные скончались от болевого шока и потери крови ночью. Их требовалось похоронить.

Так же занялись побитыми лошадьми. К счастью казаки и тем более калмыки не имели ничего против поедания конины, а с мясом в последнее время было туго и неизвестно когда им удастся разжиться, так что принялись за заготовку припасов, что-то если сразу в вареном жареном виде, что-то коптили.

Отдохнув и попировав Войско снова двинулось на юг. Так же заслали несколько казахов из Малого жуза нанятых в качестве переводчиков, к каракалпакам. От них не требовалось собственно ничего делать, лишь сидеть на попе ровно, а если подмогнут, то еще лучше.

— За это мы гарантируем вам независимость, а то и создание собственного каракалпацкого ханства вокруг Аральского моря, взамен на беспрепятственный проход русских купцов, — взял на себя общение с аборигенами Василий Васильевич.

Не потому, что Матвей Иванович брезговал или еще что-то, просто местные с пиететом относились ко всякого рода высоким званиям. А графское достоинство по местным меркам соотносилось с бием или даже инаком. Платову, конечно, было неприятно, он был очень тщеславен и став войсковым атаманом и вовсе пошел вразнос, начала стремительно прогрессировать мания величия, но ничего не поделаешь, восток дело тонкое…

— А если дадите воинов, сколько ни есть, то крепость, что построили кунграты назвав в честь своего племени Кунград, на границе с вашими землями, отдадим вам во владение. Станет вашей столицей Карапалкград.

По загоревшимся глазам сразу стало видно, что эта идея вождям каракалпаков очень понравилась, так что они пошушукавшись между собой, заявили что смогут выставить тысячу воинов.

«С паршивой овцы хоть шерсти клок», — подумал по этому поводу Орлов-Денисов и кивнул, добавив:

— Превосходно!

С мангытами, этими вечными соперниками кунгратов за власть над Хивой тоже проблем не возникло. Они сами заслали своих людей к казакам. После переговоров, они за возможность вновь прибрать ханство к своим рукам выставляли в войско шесть полков своих всадников. При этом, чтобы сохранить лицо ханство оставалось как бы независимым, но русские купцы все равно имели право беспошлинного прохода по Амударье и свободной торговли. Ну и от работорговли отказывались.

Вот и Кунград.

Вообще-то, как стало известно Аваз-инак ушел в Хиву, но и оставлять у себя за спиной какие бы то ни было укрепления было нежелательно, так что их предстояло брать одно за другим. Тем более что конкретно эту обещали в качестве столицы каракалпакам. Ради ее получения они даже готовы были поучаствовать в ее штурме.

Сложенная из сыромятного кирпича крепость не могла долго сопротивляться двум дюжинам пушек, при этом имея всего шесть орудий, причем весьма устаревших и как следствие неэффективных, способных стрелять только картечью или каменным дробом. В теории могли и ядрами фигачить, но оные были в большом дефиците, да и те едва преодолевали две трети расстояния до артиллерийских позиций казаков, так что казаки могли палить по стене без всякой опаски для себя.

Спустя всего часа размеренной стрельбы в стене образовался пролом в который в пешем порядке под прикрытием обычных строевых казаков плотно обстреливавших стены из своих ружей, не давая высунуться защитникам, ринулись казаки атаманского полка подавляя любое сопротивление за счет мощного огневого напора. Следом в крепость ворвались каракалпаки.

До рукопашных схваток даже не дошло. Из потерь всего трое раненых, да у союзников два убитых и два десятка раненых. Противник при этом потерял больше полусотни только убитыми. Остальной гарнизон благоразумного сложил оружие. Ну а чего, их меньше сотни осталось, смысл трепыхаться?

Вслед за Кунградом под раздачу попали другие хивинские крепости разросшиеся до городков стоявшие выше по течению: Куня-Ургенч, Вазир, Ургенч, Хазараст… В их штурме принимали участие воины мангыты. Без этого доверять новым властителям было бы сложно, а так какая-никакая повязка кровью, уже не соскочат так просто.

Последние две крепости правда были взяты без боя. Стоило только подойти армии к стенам и гарнизоны частично сбегали, частично складывали оружие. Немало этому способствовало то обстоятельство, что власть должен был принять вождь племени мангыт, все не чужаки да еще иноверцы. В общем срабатывали какие-то свои местные моменты.

И вот в окружение взяли саму столицу ханства — Хиву. По местным меркам огромный, семидесятитысячный город. Тридцать пушек на стенах, при этом не тот хлам, коими были вооружены крепости, в общем серьезный орешек. Особенно учитывая, что усиленный дополнительными силами гарнизон составлял больше двадцати тысяч человек.

Кроме того, неподалеку тусовалась армия из числа союзников кунгратов, то есть йомудов и чудоров, как стало известны, даже адаи выставили один полк, во многом чисто символические силы, набранные скорее всего из охотников, чем по «призыву». Так сказать на всякий случай, если победит Хива, дескать тоже участвовали. Ну а проиграет, так тоже можно отговориться, что, то были только добровольцы, а не племенная политика тому виной.

Всего вместе с дополнительным призывом из кунгратов набралось больше сорока тысяч воинов. Но атаковать не спешили явно опасаясь пушек, да и просто огнестрела с которым у них было хуже некуда. Один ствол на сотню. Так что выжидали, скорее всего начала штурма города, чтобы ударить в спину.

Этого казакам было ненужно, так что предводителей пригласили на переговоры.

— Чудоры, вас я в принципе понять не могу, — сказал Василий Васильевич. — Неужели вы не понимаете, что оказав помощь кунгратам вы сами приближаете тот день, когда они вас окончательно подомнут под себя? Сначала они задавят каракалпаков, а потом возьмутся за вас.

— А вы?

— А мы… вы нам просто не нужны. Живите самостоятельно. Более того, мы гарантируем вам независимость. Создайте свое Чудорское ханство. Пасите стада, торгуйте.

— И что, даже помощь за это от нас не потребуете?

— Нет. Наших сил хватит с избытком.

Орлов-Денисов обратил свой взор на делегацию йомудов.

— А вы, хотите воевать за кунгратов в надежде на их помощь против персов?

Те молчали.

— Подумайте сами, вы соперники, однажды уже державшие Хиву в своих руках. В интересах ли кунгратов вас спасать? Тем более что они сами себя спасти уже не в силах…

И снова тишина.

— А вот мы можем вам помочь.

А вот это заявление графа их оживило. Подконтрольные персам племена выдавливали их на север. Те же текинцы буквально разделили племя йомудов на две части, одну прижали к юго-восточному берегу Каспия, а вторую оттеснили к пустыне Кара-Кум.

— Когда?

— А чего долго ждать? — усмехнулся Орлов-Денисов. — Как только возьмем Хиву, а это случится в ближайшие дни и сразу вам подсобим. Как насчет того, чтобы занять Ашхабад?

А вот такое предложение их откровенно воодушевило.

— Мы согласны.

Что до штурма Хивы, то его как такового не было.

Как же это удалось?

Небольшая военная хитрость. Просто к городу свезли собранные местными стога сена якобы для пропитания лошадей, и однажды ночью они запылали. А сено, особенно если его в меру смочить, дает очень много густого дыма. И вот какое дело, ветер дул точно в сторону города накрывая его густым шлейфом.

Вот только под прикрытием дыма, обмотав лица влажной тканью к городским воротам проскользнуло несколько казаков, докативших на арбе большой бронзовый казан, что сноровисто присобачили к воротам и быстро рванули назад.

А потом грохнул взрыв, разнесший ворота в щепки, ведь помимо пороха рванула «гремучка», что на капсюли шла, а у нее сила взрыва о-го-го какая!

В общем в прорыв тут же ломанулись казаки, калмыки и мангыты. Не ожидавший такой подляны гарнизон, почти не оказал сопротивления, хотя в иных местах случались очаги противостояния, особенно сопротивлялись защитники дворца, но стоило подкатить пушки и сделать несколько залпов, как все было кончено.

Что до потерь, то пятнадцать погибших казаков, за взятый город, это немного. Союзники потеряли даже меньше: калмыки — семь человек, а мангыты — девять.

Глава 3. Бухара 1

Город перетряхнули верх дном обыскав каждый дом и освобождая невольников, где они имелись. Вышло немало, причем не в первом поколении.

Встал вопрос, что с ними делать.

— Отправим в Россию? — прозвучало предложение, в том плане, что побыстрее сбагрить проблему со своих плеч на чужие, лишь бы не возиться с этой морокой.

— Сменить одно рабство на другое?! — послышалась едкая усмешка.

Ну да, как-то оно не того. Их ведь тут же похолопят, сделав крепостными. И чем это лучше той доли, что они несут здесь?

— В общем кому есть куда возвращаться, и есть желание вернуться, могут уйти при первой же возможности, — согласился Василий Васильевич.

— А кому некуда и не к кому? Тем, кто тут уже родился…

— Помните проходили небольшую недостроенную крепость между Кунградом и Куня-Ургенч?

— Помним!

— Вот и переселим их туда, заодно там же будет наша опорная база для контроля реки. Назовем ее к примеру станица Свободная… Ну и заодно местных контролировать станем, чтобы не шалили. Мы ведь обещали независимость каракалпакам.

— Это дело!

С выполнением обещания йомудам за их нейтралитет тоже затягивать не стали и буквально на третий день после взятия Хивы пять полков под командованием Адриана Денисова, направились на юго-запад. С ними пошли все калмыки. Они ведь присоединились к походу в расчете на богатые трофеи, а с этим до сих пор в силу политических причин было не густо, так в Ашхабаде будет что взять. Им выделили шесть пушек. Этого должно было хватить с лихвой.

И как стало известно чуть позже, хватило. Текинцев смяли походя и видя такое дело другое не очень многочисленное племя — гоклены предпочли покориться без боя. Так сказать влиться в дружную туркестанскую семью. Ведь йомуды, текинцы и сами гоклены это все племена одного корня.

Взяли в осаду город. С качеством и количеством артиллерии там все было печально, так что проломили стену взяли город штурмом. Тут потери оказались чувствительными, больше сорока погибших казаков, но все же приемлемыми. А большими из-за того, что значительная часть гарнизона являлась персами, а они что ни говори в боевом плане более стойкие ребята.

После падения города, было провозглашено Йомундское ханство, раскинувшегося на равнине от хребта Копетдаг на юге (за которым собственно начиналась Персия) и увалом Карабаур (находящее посередине между Каспием и Аралом). Захваченный Ашхабад естественно стал его столицей.

В нем тоже оказалось немало невольников и их отправили в Свободный.

Взяли и еще два городка-крепости — Абиверд, находившийся чуть восточнее Ашхабада, и Геок-Тепе, что западнее столицы новообразованного ханства, что являлись своеобразными плацдармами персов. Но установив здесь свою зону влияния полвека назад, Персия не смогла развить успех из-за начавшихся внутренних проблем, как политических (обострение борьбы за власть различных группировок знати) так и экономических, что в свою очередь сопровождалось многочисленными бунтами крестьян и горожан. Династии сменяли друг друга одна за другой, усиливалась власть правителей областей, коими правили сыновья и прочие родственники шахов. Так же набирали силу и власть землевладельцы при этом крестьяне стремительно нищали и попадали в кабалу, ведь им приходилось отдавать от трех пятых до четырех пятых урожая, плюс платить государственные налоги.

«По-хорошему следовало бы заглянуть через перевал Копетдаг и пошуровать непосредственно у персов, там совсем недалеко за рекой Атрек находилось сразу несколько городков Мешхед, Нишапур, Себзевар, Хабушан и Астрабад, — подумал Орлов-Денисов. — Но плохо то, что условия горные, непривычные, да и персов не стоило слишком уж сильно унижать, дабы не закусили удила, приняв все слишком близко к сердцу. Вот потом, когда они сюда сунутся, тогда можно будет ответный рейд устроить.

Правда еще оставался один фактор который мог повлиять на ситуацию — англичане.

В 1800 году английские власти в Индии направили в Персию дипломатическую миссию, которая добилась подписания выгодного англичанам политического и торгового договора. Персидский шах обязался оказать военную помощь Англии в случае англо-афганского столкновения и не допускать в Иран французов и русских. В свою очередь, англичане обещали снабжать Иран оружием для военных действий против Франции, России или Афганистана. Договор давал англичанам важные торговые привилегии. Английские и индийские купцы получили право свободно, не платя налогов, селиться во всех персидских портах и ввозить беспошлинно английское сукно, железные и стальные изделия и свинец.

Так что англичане вполне могли надавить на шаха и заставить его начать боевые действия.

В Ашхабаде гарнизоном из двух полков остался двоюродный брат Адриана есаул Василий Денисов. Вожди йомудов были только «за», ведь в любой момент могли дать о себе знать персы. Собственно, не могли о себе не заявить. Ведь их вассалов внаглую нагнули, а значит и их по носу щелкнули, и если не ответят на такой наезд, то кто с ними дальше станет иметь дело?

Но двух полков при шести полевых пушках, да какой-никакой городской артиллерии должно было хватить для отражения ответного «визита вежливости». Персы в этом плане немногим лучше среднеазиатов, застряли где-то между средневековьем и нынешней современностью.

Параллельно с Йомундским и Каракалпакским ханством возникло Чудорское ханство и даже небольшое Адаевское. Чудоры вообще-то хотели подмять адаев под себя, просили поддержки у казаков, но Орлов-Денисов не согласился.

— Почему нет? — спросил Платов.

— А зачем нам это? Сожрут адаев, станут сильнее, на этой почве мысли разные в голову могут им полезть, тем более что станут контролировать все восточное побережье Каспия. Оно нам надо? А так, как говорится, больше ханств, больших и разных! В будущем если Россия захочет взять этот регион под более плотный контроль, то сделать это будет легче, откусывая кусочек за кусочком. А то если заглотить сразу много, то и подавиться можно. Ну и не забываем про древнюю мудрость «Разделяй и властвуй».

— Хм-м… Понятно, так и отпишу императору.

Помимо того, что в Свободном расквартировали полк, еще два полка разместили в Вазире и Хазарасте. Так-то немного, но этого было достаточно, чтобы держать Амударью под контролем и удержать лишившихся власти кунгратов от попыток взять реванш.

В конце сентября войско казаков выступило в сторону Бухарского эмирата.

2

Вторжение русских войск в Хивинское ханство конечно же не осталось без внимания правителя Бухарского эмирата и он внимательно отслеживал все происходящее на севере. То, что русские отдали власть над Хивой мангытам, а не скажем тем же йомудам (впрочем, они получили свое ханство с городом Ашхабад), сильно порадовала эмира, ведь сам Хайдар так же являлся мангытом.

Но это мало что значило. Такие же мангытские рода делали все, чтобы отколоться и править самостоятельно, что уж говорить о родах из других племен… Эмир прекрасно понимал, что в нынешних условиях он абсолютно ничего не сможет противопоставить армии вторжения. Его сил едва хватает, чтобы подавлять бунты, что случаются каждые три-шесть месяцев.

А некоторые области формально входящие в эмират, например такие как Шахрисабза, Китаба и Гиссар на деле вполне себе независимы и с этим пока приходилось смиряться.

В дополнение к внутренним проблемам шли тревожные вести из Коканда. Нынешний воинственный правитель Алимхан зарился на Ура-Тюбе… И если еще русские ударят в спину с северо-запада, когда он будет сражаться с восточным соседом, то все будет очень плохо. Да собственно вообще без шансов.

Осталось только выяснить подлинные цели русских. Ограничатся они лишь взятием под контроль Хивы или же пойдут дальше на юг. Для этого он послал на север своего доверенного человека Ишмухаммада Байкишиева.

Он хорошо знал русский язык и более того, эмир собирался послать его в Россию с таким же посольством, какое недавно послал в Стамбул под началом Мирзы ходжа Сабира.

Бухарский эмират буквально задыхался в экономическом плане. Шелковый путь практически перестал функционировать, что естественно привело к падению товарооборота и притока денежных средств в казну. Так что эмир искал другие источники с выходом на рынки Османской и Российской империй. Но обладая выходом сразу на две мощные торговые артерии Амударья и Сырдарья (правда совсем краешком, как раз через Ура-Тюбе) с торговлей было плохо.

Амударью держало враждебная до недавнего времени Хива (как дальше будет неизвестно), а Сырдарью — Коканд (тут точно как было плохо, так и останется хуже некуда). В общем купцам было просто невыгодно из-за грабительских поборов и даже опасно пользоваться этими маршрутами. По суше же, по условно нейтральным территориям на верблюдах много не провезешь, долго и тоже опасно, в любой момент могли напасть разбойники, то есть практически все у кого есть хоть сколько-то воинов. На охране разоришься.

Эмир пожалел, что не сделал этого раньше. Хотел сначала дождаться ответа из Стамбула, как-никак единоверцы и иметь с ними дела предпочтительнее… А так глядишь, удалось бы заключить с русскими союз на гораздо более выгодных условиях. Сейчас он тоже возможен, но, когда узнают о его многочисленных проблемах, условия скорее всего будут более жесткими.

Наконец в начале октября в Бухару вернулся Ишмухаммад Байкишиев.

Поговорив некоторое время ни о чем, о погоде, о там как долог и труден был путь, эмир наконец перешел к делу:

— Что сказали русские? Зачем они пришли в наши земли и идут дальше на Бухару?

— Мой господин, мне удалось поговорить с русскими и все узнать…

— Что они хотят от нас? — не удержался от вопроса эмир Хайдар.

Все-таки он очень волновался и плохо держал лицо.

— От нас им практически ничего не надо, мой господин.

— Как это?

— Их главная цель — Индия, мой господин. Россия и Англия сейчас являются если не врагами, то соперниками и русские хотят, ударив по Индии, сделать больно англичанам, лишить их тех безумных доходов, что они оттуда получают. Ну и конечно самим что-то с того получить.

— Вот как?..

— Да, мой господин. Хиву же они покорили, а так же замирили окружающие племена, чтобы иметь спокойный тыл и не оказаться отрезанными от России, ведь им еще возвращаться из Индии придется и наверняка их силы после сражений там будут подточены.

— Значит и нас захотят покорить?..

— Тут все будет зависеть от наших действий, мой господин.

— То есть?

— Хивинский хан Аваз-инак не пошел бы на мир с русскими, слишком он для этого был воинственным и много о себе мнил, мой господин, потому его заменили на более лояльного правителя. Что до Бухары, то они помнят, что твой дед Даниял-бий дважды посылал в Россию посольства с предложением дружбы и союза и в память об этом они предлагают нам заключить таковой союз.

— А именно?

— Они помогают тебе, мой господин, справиться с мятежниками, взамен просят освободить всех невольников и беспрепятственного пропуска русских купцов в пределы твоей страны.

— Это интересное предложение! — воскликнул эмир Хайдар, не скрывая своей радости.

Постоянные бунты его окончательно допекли отвлекая от более интересных и нужных дел, так что он готов был воспользоваться любой возможностью, чтобы их наконец подавить и установить мир. Что до освобождения невольников, то не видел здесь для себя ничего страшного, даже наоборот.

Может быть эмир Хайдар и не был выдающимся государственным деятелем и исполнение обязанностей по государственному управлению вызывало лишь уныние, да и полководец из него был тоже прямо скажем так себе, никакого желания и восторга он от этой деятельности не испытывал (воевали, подавляя мятежи, в основном его сыновья, при этом ему хватало ума держать своего младшего брата Хусейна подальше от армии и тот сидел в Самарканде, куда его посадил еще отец), но все же он был неплохо образован и не только в вопросах религии, так что понимал, что рабство это плохо прежде всего для самого государства.

На начальном этапе из-за нехватки рабочих рук да на особо тяжелых работах может и есть какой-то положительный эффект от бесплатной рабочей силы, но потом рабы превращаются в камень ведь сами они ничего не покупают (обходятся минимальным содержанием от своего хозяина) соответственно не заняты на работах свободные люди и как следствие им тоже не на что приобретать продукцию созданную теми самыми рабами, получается замкнутый круг, что топит экономику.

Но остался еще один немаловажный вопрос и эмир его задал:

— А что они сказали про Кокандское ханство?

— Они осознают угрозу исходящую от Алимхана, мой господин, его непомерную жестокость и воинственность, а потому собираются пойти на него войной и усмирить.

— Да это же просто праздник какой-то! — уже откровенно вскочил на ноги эмир Хайдар, совершенно забыв о степенстве правителя, так его распирало от радости. — Не иначе эти казаки посланы мне самим Аллахом!

Правителя Бухарского эмирата можно было понять. На фоне постоянных внутренних дрязг он рисковал лишиться многих территорий и вот теперь эта угроза не только исчезала, но более того, с помощью русских он мог утвердить свою власть в спорных областях. Это в свою очередь открывало торговые пути на север.

— Мой господин…

— Что?

— Привлечение неверных к нашим внутренним делам, мой господин, может многим не понравиться…

— Хм-м… да, пожалуй.

В управлении государством он вынужден был опираться на родовую знать, на все этих биев, аталыков и инаков, а они были ничем не лучше, чем те же бояре на Руси в свое время, такие же жадные и властолюбивые и приход русских могли, да и воспримут, как покушение на свое влияние, значит могут начать пакостить, где можно и нельзя.

— Но положительных моментов все-таки гораздо больше от их привлечения. А недовольных я как-нибудь умаслю. Ну а если и дальше будут проявлять недовольство, то есть другие методы увещевания… Так что отдохни день и езжай обратно к русским с вестью, что я согласен на союз с ними и во мне они найдут верного друга.

— Повинуюсь, мой господин, — сложив руки на груди поклонился Ишмухаммад Байкишиев.

3

Договор с эмиром Бухары был заключен и не теряя времени, (октябрь все-таки уже начался, а там зима, так что все дела следовало сделать до начала холодов) Войско было разделено на три части по тринадцать полков. По десять казачьих полков, три полка калмыков, плюс к этим корпусам пристегивались по три полка бухарцев ведомых сыновьями эмира: Мир-Хусейн, Мир-Умар и Насрулла.

Один корпус шел в верховья Амударьи, подавлять только что вспыхнувший мятеж в Балхе и вразумлять волнующийся Кундуз, что в любой момент мог присоединиться к этому восстанию.

Второй корпус двинулся на много возомнивший о себе и решивший поиграть в сепаратизм Шахрисабзу.

Третий корпус пошел вправлять мозги так же в конец обуревшему Гиссару.

Каждому корпусу прилагалось по шесть пушек. Полевых сражений не ожидалось, сил у мятежников маловато, да и вооружены откровенно плохо, так что будут сидеть за стенами.

Оставшиеся шесть полков казаков с четырьмя пушками (еще пять полков осталось Хиве и Ашхабаде) двинулись через Бухару к Ура-Тюбе на которую неровно дышал Алимхан. Туда же, оставив свое любимое детище — медресе, направился сам эмир Хайдар с семью тысячами воинов.

Казаки с калмыками не подвели и чисто выполнили свою работу взяв штурмом мятежные города и как водится в таких случаях, основательно их пограбив. Потери конечно имелись, но в основном у бухарцев, что первыми по договоренности врывались в проломы стен, за ними шли калмыки, и только потом казаки. Так что среди казаков погибшие были в единичных случаях.

Калмыки, отягощённые трофеями: в основном шелком (в Бухарском эмирате его производили самостоятельно), оружием, посудой и коврами, поспешили обратно в свои становища.

Это казакам предстояло куковать в Средней Азии ведущие в Индию уже начали покрываться снегом и если все-таки пойти, то там их и прихватит окончательно. Да и как идти на юг, когда за спиной еще не спокойно?

— Надо было все-таки идти двумя армиями, — сетовал Матвей Иванович находясь явно в нетрезвом виде.

«И где только бухло умудряется доставить?» — удивлялся Василий Васильевич.

— Все равно не успели бы перебраться через перевалы…

— Перебрались бы. Чай у Суворова получилось перейти через Альпы зимой, чем мы хуже?

— Получилось, только он потерял до четверти своей армии обмороженными и сорвавшимися в пропасть. Ты готов потерять четверть Войска не за понюх табаку?

Платов насупившись. Промолчал.

Василий Орлов-Денисов продолжил добивать:

— Потеряли бы большую часть коней. Оно нам надо такой героизм на ровном месте проявлять? Вот и думай в каком состоянии мы бы добрались до Индии? Изможденные, оборванные, да нас таких никто бы всерьез не воспринял, я уже молчу о том, что англичане взяли бы нас голыми руками.

В общем казаки протрезвели, пусть не телом, но разумом, так что стали более вменяемыми. Понять их было можно, задержка в походе никому не понравилась, все хотели поскорее добраться до цели, выполнить поставленную задачу и вернуться домой.

Так же их несколько раздражало то, что калмыки забрали большую часть трофеев. Но так изначально было уговорено.

— Ну куда вам барахлом этим запасаться? — в который раз вразумлял их Василий Васильевич. — в Индию вы с ним попретесь что ли? Так в индии всего этого в десятки раз больше наберете.

— Обоз на Дон могли бы отправить…

— Могли. Но уговор с калмыками надо выполнять. А он был таков, что все трофеи получают они.

— Зачем их только позвали?.. — ворчали снедаемые жадностью казаки.

— Ну кто же знал, что вот так вот получится?

Это да, никто не ожидал что местные войска окажутся настолько слабыми. Над казаками, да и не только над ними, довлел миф, что тут в степях носятся стотысячные орды. Достоверной информации крайне мало, все на домыслах, да фантазиях. Плюс печальная судьба экспедиции Бековича-Черкасского (почти десять тысяч солдат и казаков), что исчезла с концами в начале прошлого века, как бы подтверждала опасения.

Это все не касалось Кокандского ханства, но так с ним придется воевать без калмыков. Разве что они вкусив легкой добычи придут на будущий год снова за легкими трофеями. Но тут как говорится, бабушка надвое сказала. Да просто могут не успеть добраться до начала активных боевых действий.

Но и в этом сезоне война еще не закончилась. Стоило только казакам и бухарцам подойти к Ура-Тюбе, как к городу подошла армия Алимхана насчитывающая шестнадцать тысяч человек, против одиннадцати тысяч союзников.

За три года почти беспрестанных походов, и вкусив сладость побед, за счет которых расширил территорию своего государства на половину, правитель Кокандского ханства был настроен на драку, тем более что враг меньше числом, а русских он за воинов и вовсе не считал. Оно и понятно, ведь их он видел лишь в качестве невольников на рабских рынках.

Он даже воинов своих перед битвой агитировал в этом плане:

— Рабы сами пришли в нашу землю, осталось их только словить и доставить на рабски рынки!

Воины при этом радостно взревели:

— Аллах акбар!

И даже тот факт, что эти русские, точнее казаки, победили Хивинское ханство, его тоже не сильно смутило. Ну да, при чем тут русские, ведь сражались калмыки, а русские так, что называется мимо проходили, то бишь из пушек палили. В общем в его сознании казаки не воспринимались за соперника, Алимхан видел перед собой только семь тысяч воинов эмира Хайдара.

Наверное, тем сильнее удивился Алимхан увидев, что в первых рядах стоят именно русские.

Пропел сигнал трубы и на кокандское войско начала накатывать синяя волна.

— Вперед! Аллах акбар! — заорал Алихман.

— Аллах акбар!!! — взревели воины и начали разгон своих скакунов, чтобы смять неверных, а потом добраться до бухарцев.

Но спустя какое-то время, волна казаков вспыхнула частыми ружейными вспышками и не принимая боя казаки разделившись на две части начали отворачивать влево.

Ружейная стрельба нанесла некоторый урон, но оценить его было весьма проблематично, так как павших тут же поглотила конная масса, многих раненых буквально затоптали насмерть.

За отошедшими на фланги казаками появилась вторая волна, так же казаков, но они сразу начали вбирать вправо и вести непривычно интенсивную стрельбу.

Из-за того, что дистанция оказалась уже весьма короткой, их стрельба оказалась очень результативной и кокандские воины готовившиеся врезаться в неверных, чтобы насадить их на копья и порубить саблями, стали падать с лошадей, да и сами лошади получив заряд крупной дроби в морду спотыкались и выкидывали всадников из седел.

Кто-то все же порвался через этот картечный заслон, но только лишь затем, чтобы оказаться смятыми третьей волной всадников, собственно бухарцами.

Бухарские всадники врезались в замявшихся кокандцев и началась рубка.

Казаки второй волны в отличие от первой, не стали отходить в тыл, а перезарядив свои барабанные винтовки, чуть довернув конец влево вновь открыли стрельбу, буквально выкашивая левый фланг кокандцев.

И только израсходовав второй барабан, казаки опять-таки не принимая боя (хотя некоторым все-таки пришлось схватиться за шашки, та как к ним все же пробились несколько десятков вражеских воинов) стали отходить.

Пропели условные сигналы звонких труб и вслед за казаками стали выходить из боя бухарцы, полностью выполнивших возложенную на них задачу, а именно сдержать кокандцев и дать казакам время на отход.

Казаки из первой волны, отступив, спешили и построились между четырьмя пушками, что встали на расстоянии ста метров друг от друга.

Бухарцы, отступая, потянули за собой обозленных кокандцев. Вот они прошли по дуге ориентируясь на своих знаменосцев коих заинструктировали перед боем до полусмерти, чтобы они прошли не дальше и не ближе, а именно на определенном расстоянии…

Поскольку хивинцев от кокандцев отличить было сложно, да еще в пыли, тем более они шли одной массой, так что, пропустив «голову», командиры батареи скомандовал:

— Пали!!!

Ухнули четыре пушки, буквально выгрызая из плотной конной массы кусок.

— Огонь!!!

И уже дали о себе знать казаки, начав садить залп за залпом.

— Огонь!!!

Четыре шеренги, спрятавшись за одной шеренгой пикинеров державших сразу по две пики, сменяя друг друга палили без перерыва. Несмотря на чувствительный осенний и весьма прохладный ветер их заволокло дымом, ну и холодно им совсем не было.

— Пали!!!

Снова ухнули быстро перезаряженные пушки.

— Огонь!!!

Ржали кони, орали раненые люди… Кокандцы получив столь мощный свинцовый дождь стали выходить из боя, да банально бежать не добравшись до позиций русских даже на дистанцию выстрела из лука.

Им вслед прилетел еще один артиллерийский залп, ну и постреляли казаки.

— Эх, зря пикинеров выставляли, не пригодились они, лучше бы они тоже постреляли, — усмехнулся один старый казак, глядя на усеянное телами поле.

— Эк мы их! — воскликнул кто из молодых и засмеялся.

Его слегка истеричный смех подхватили остальные.

Многим ведь не понравилось решение Василия Васильевича Орлова-Денисова спешиться и встретить врага на земле, это лишало их мобильности, ну и что уж говорить, возможности «сделать ноги». А они бы это сделали, ведь противник превосходит их числом, опять же конными много не постреляешь, так что тут рубиться надо, а когда против тебя двое-трое, уже как-то не до рубки…

Граф это все прекрасно понимал, потому и настоял на спешивании, что гарантировало стойкость казаков (а они будем говорить прямо, не так уж и стойки в сече, что понятно, никто подыхать у черта на куличках не хочет, это не отчий дом оборонять, когда казаки могли показать достойное упорство в бою), и это принесло им громкую победу. После подсчета выяснилось, что кокандцы только убитыми и тяжело ранеными оставшимися на поле боя потеряли почти три тысячи человек. А сколько ушло раненых средней и легкой тяжести?

4

Фатх-Али-шах правитель Персии едва держал лицо с трудом подавляя свою злость и даже ненависть глядя на своих визирей, сановников, духовенство и прочих владетелей-мулькадаров — крупнейших землевладельцев-феодалов.

Все они сейчас прибежали к нему и плакались на невзгоды и первыми среди них были его родственники привившие областями на границе с Хивинским ханством и Бухарским эмиратом. Они очень боялись, что русские вторгнутся в их земли, ведь этим летом они взяли под свою руку туркменские племена образовав Йомундское ханство.

Упрочнили власть Бухаского эмирата и опираясь на его силу могли пойти в Персию.

Но не только на северо-востоке возникли проблемы с русскими, возникли они с русскими и на северо-западе. Грузия в этом году (1801) присоединилась к России, так же северная империя подгребала под себя армян и некоторые азербайджанские ханства, все то, что Персия привыкла считать своим и получать с этого доходы.

«Как помощь нужна, так сразу бегут ко мне, помоги великий шах, помоги! — мысленно издевательски кривился Фатх-Али-шах. — А как налоги платить, чтобы содержать армию, так сразу вдруг сами становятся глухими…»

Увы, но это так, правитель Персии в действительности мог собирать деньги для содержания той же армии только со своего домена. Так что удивляться тому, что армия ничего не могла противопоставить даже тем же диким афганцам, что не так давно отметились в восточных областях страны!

Чтобы получить оружие и меть возможность отбиться от тех же афганцев шаху пришлось заключить невыгодный торговый договор с англичанами, обязуясь при этом помогать в походах против французов или русских.

— О, великий шах… — начал правитель области граничащей с новообразованным Йомундским ханством.

Здесь уже Фатх-Али-шах не удержался и скривился, как от кислого, титул «великий» звучал, как откровенная издевка.

— … мы должны покарать неверных…

— Если вы должны, то карайте! — кивнул шах, скрыв в бороде едкую усмешку.

Он увидел в возникшей ситуации возможность укрепить и даже расширить свою власть над государством, так что шах в некотором роде даже был благодарен русским.

— Э-э… — несколько опешил наместник, но все же справился и продолжил, правда уже не так экспрессивно: — О, великий шах, наших сил не хватит для того, чтобы покарать отступников и изгнать неверных…

— Негоже, когда наши единоверцы находятся под властью неверных, — подал голос представитель духовенства.

— Это все так? Но что я могу поделать? Армия моя мала и плохо вооружена…

— Англичане готовы продать нам оружие по сходной цене, о великий шах, — с поклоном сказал визирь.

И снова правитель Персии едва сдержал злобный рык. Он прекрасно знал, что чуть ли не все его сановники были куплены этими коварными англичанами и выражали их интересы при дворе.

— Да, но денег у меня на закупку необходимого количества оружия нет… — очень толсто намекнул на отсутствие налогов шах. — Как только будут деньги, чтобы купить оружие, нанять и кормить солдат, так я с радостью пошлю армию, чтобы покарать отступников и изгнать неверных и исконных персидских территорий. Думаю все согласятся пожертвовать на благое дело?

Фатх-Али-шах пристально осмотрел собравшихся и те, осознав, что сами загнали себя в ловушку, даже духовенство заведя речь на религиозную тему, вынуждены были согласиться и внести чрезвычайный платёж но богоугодное дело.

Правитель Персии улыбнулся в бороду. Выжав из плода первый сок, можно будет давить дальше, главное не останавливаться, сделав этот процесс постоянным.

«Ну и англичан надо будет растрясти, — подумал он, — в конце концов война с русскими все-таки больше в их интересах…»

О том, чтобы вообще отказаться от столкновения с русскими не могло быть и речи — свергнут, англичане же и свергнут, посадив на трон более лояльного правителя.

Так что шаху оставалось маневрировать в довольно узком поле возможностей, но он собирался извлечь из этого максимальную выгоду.

Глава 4. Коканд 1

Еще в начале осени 1801 года глава персидского отдела Ост-Индской компании Джеймс Адамс вызвал к себе своего второго помощника Роберта Перкинса.

— Из Лондона пришли тревожные вести, Роберт, московиты снарядили экспедицию в Индию и нам поручено всеми возможными способами воспрепятствовать им. Сам понимаешь, что произойдет если московиты прорвутся туда и консолидируют вокруг себя всех недовольных нашим там присутствием.

«И причин недовольства у них, при нашей политике, хоть отбавляй», — подумал Роберт Перкинс.

— Что я должен сделать? — спросил он.

— Выполнить очень непростое задание. Мы конечно задействуем персидскую армию, но сам прекрасно знаешь в каким плачевном она состоянии…

Перкинс кивнул.

— Мы ее довооружим, натаскаем с помощью наших инструкторов, но все равно этого может оказаться недостаточным против московитов. Потому нужна еще одна сила, что свяжет собой московитов.

— И кто же это будет? Афганцы?

— Хм-м… интересное предложение, — на секунду задумался Джеймс Адамс, но потом отрицательно мотнул головой: — Нет, они будут опасны прежде всего нам, так что вооружать их опасно. Есть другая сила, что может стать палкой в колесе повозки московитов, а именно Кокандское ханство. Армия не сказать, чтобы очень уж большая и столь же скверно вооруженная, но места там горные и если подбросить им немного оружия, плюс научить им пользоваться в том числе тактически, то московитам придется очень несладко. И даже если они все же прорвутся в Индию, то будут сильно ослаблены и уже наши силы в Индии смогут выбить московитов обратно.

— Все ясно… И значит мне предстоит…

— Увы, но да, ты все правильно понял. Именно ты должен доставить оружие тамошнему хану и научить его армию им пользоваться. Но не беспокойся, твои усилия будут достойно оценены, так что в Англию ты вернешься обеспеченным человеком.

И вот Роберт Перкинс вынужден был тащиться по горам в составе огромного каравана верблюдов, что везли десять тысяч несколько устаревших мушкетов еще с фитильным запалом. Но для местных и такое оружие хай-тек.

Тем более что продать это старье вряд ли удастся по высокой цене, если вообще удастся. Впрочем, вероятность того, что оружие придется отдать даром тоже предусматривалась. Тут главное остановить московитов, а уж какой ценой это получится не так важно. Потери компании если им удастся достигнуть Индии будут на порядки больше.

Опять же везти им ружья с дорогими и сложными колессовыми замками просто бесполезно, аборигены быстро все поломают своими кривыми пальцами, а починить не смогут. Так что оружие превратится в обычную дубину, ну или короткое копье, учитывая штыки. Так копья у них свои есть…

Вместе с ним в качестве инструкторов отправилось два младших офицера, шесть сержантов и тридцать солдат.

К моменту подхода каравана к границе Кокандского ханства Перкинсу стало известно, что Алимхан потерпел одно поражение от московитов и их союзников бухарцев, что его даже обрадовало.

«Сговорчивее станет», — подумал он.

На последнем участке пути, оставив караван дальше ползти по маршруту, Роберт с небольшой свитой из одного офицера, пары сержантов и десятка солдат ускорился, чтобы провести предварительные договоры. С азиатами, да еще такими дикими иначе было нельзя, они при виде столь драгоценного груза вполне могли начать действовать согласно своим разбойничьим привычкам, то есть забрать груз, а самих «купцов» или обратить в рабство, а то и вовсе убить.

Впрочем, Перкинс уже достаточно хорошо узнал последователей ислама, чтобы понять, что даже заключенные договоренности могут не спасти его от подобной участи, ведь обмануть неверного для них не проступок, если не сказать иначе. Любые клятвы данные неверному — недействительны. Собственно англичане сами в этом плане недалеко ушли, кидая своих союзников, как только это становится выгодно. Тут главное дать понять, что взаимовыгодное сотрудничество может быть продолжено и есть перспективы поставок новых партий оружия.

И вот он спустя два месяца тяжелого пути в Коканде.

Долго хан мариновать представителя Ост-Индской компании, показывая свое величие, не стал, всего-то недельку помаялся Роберт в снятом доме.

— Говори, — сказал Алимхан.

— Великий хан, нам стало известно о твоей вражде с русскими, что желают покорить твою страну, и Ост-Индская компания готова снабдить тебя для отстаивания независимости оружием по сходной цене.

— Не держи меня за дурака англичанин. Я знаю ваши страхи, вы боитесь, что русские доберутся до Индии и лишь я стою у них на пути. Это вы мне должны еще заплатить за то, что я перекрою им путь в индийские земли.

Роберт Перкинс мысленно ругнулся, не ожидая такой осведомленности от азиатского дикаря.

— Это так, великий хан. И это обстоятельство делает нас друзьями…

— Что ж, друзьями мы можем стать…

— Прекрасно, великий хан! Раз так, то я имею полномочия от Ост-Индской компании заключить с тобой договор на поставку оружия, боеприпаса и пороха…

— Ты же сам сказал, что мы будем друзьями, — ухмыльнулся Алимхан. — Вот только какие между друзьями могут быть договора? Друзья приходят на помощь безвозмездно.

«Чертов азиат!» — мысленно негодовал англичанин у которого накрывался медным тазом нехилый гешефт, ведь внушительный процент от суммы сделки мог бы пойти ему в карман.

Даже персы вынуждены покупать английское оружие и при этом еще и участвовать в военных походах в пользу компании против ее врагов.

Но Роберт Перкинс видел, что большего добиться от этого недочеловека будет невозможно. Слишком уж он был… не то, чтобы себе на уме, а просто злой и жестокий, а главное вспыльчивый. Передавишь и можно банально лишиться головы.

Так что поставка этой партии оружия шла бесплатно. Оставалось только радоваться тому, что за еду его инструкторам платить не придется, ее предоставят бесплатно как «друзьям».

Но тем не менее дело было сделано, оружие передано и началось обучение армии кокандского хана, а значит русским придется туго.

2

Зимовка казаков в Бухарском эмирате и частично в Хивинском ханстве прошла в целом без проблем. Полки распределили по мятежным городам обязав их в качестве своеобразного дополнительного наказания содержать казаков.

Все это время Василий Васильевич сидел как на иголках. Времени прошло много и что сейчас творится в России было просто неясно. Слишком уж долго шли вести. Дед, граф Денисов, ему конечно писал, и пока все было нормально, но каждую почту Орлов-Денисов ждал с замиранием сердца ибо с таким императором как Павел Первый все в любой момент могло перевернуться с ног на голову.

Но и это не сильно большая беда. Беда, когда его англичане все-таки уберут и тогда поступит приказ на отмену Индийского похода. К счастью Державин свое дело знал хорошо и Тайная полиция работала если не как часы, но мышей все же ловила, причем делала это не только в столице.

Федор Петрович сообщал о том, что его лейб-казачий полк участвовал в облаве на одно из поместий в Финляндии, где собралась какая-то «банда» в двести человек, причем очень хорошо вооруженная. Такая вполне могла дойти если не до самого Санкт-Петербурга, то до одного из загородных дворцов в котором в этот момент мог находиться император и взять его штурмом.

Павел Первый когда узнал об этом чуть ли бился в истерике. Тем более что кто сказал, что эта группа единственная?

Державин под это дело выбил для Тайной полиции усиленное финансирование и теперь его агенты шныряли по окрестностям, проверяя усадьбы и вылавливая обычные разбойные банды.

Во Франции с новой силой полыхнула гражданская война. Кто-то умело ею дирижировал.

«Англичане, кто же еще? — подумал Василий Васильевич. — Больше собственно некому. Вопрос только в том, чего они добиваются?»

Но и тут гадать долго не приходилось. Во-первых, это конечно же до предела ослабить конкурента, чтобы тот и не думал о колониях, у себя бы порядок навести, а во-вторых, привести в конечном итоге обязанных и лояльных Англии правителей.

Судя по тому, как один за другим умирают видные республиканские вожди, а те что приходят им на смену не имеют большого авторитета становилось ясно на кого сделали ставку англосаксы. Да, на монархию.

Граф был уверен, что людям дико уставшим от революционной вакханалии постепенно вкладывать в головы мысль, что все беды в государстве это от революционеров, при королях такого бардака не было. Как итог в какой-то момент они сами захотят возвращение королевской власти, по крайней мере не станут этому противиться, желая чтобы весь этот бардак наконец закончился.

Но на попе ровно граф Орлов-Денисов не сидел. Он попытался создать собственную агентурную сеть, чтобы понять, что творится в Кокандском ханстве и в Персии?

В принципе ничего сложного и принципиально нового он делать не стал. Пошел по проторенному пути, то есть через купцов. Нашел несколько мелких купчин и предложил им новый товар, а именно туалетную бумагу, производство которой он наладил во втором селении из бывших невольников образованном в Бухарском эмирате.

Благо с сырьем, а именно с хлопком, проблем не было, а из него получалась отличная бумага.

Местные сколько-нибудь богатые люди конечно же имели подтирочный материал, те самые кусочки хлопковой ткани, но новый продукт всегда вызывает интерес и через это становится популярным. Ну и дороговато все-таки подтираться тканью, бумага дешевле и неудивительно, ведь ее изготавливали из откровенного мусора, старьевщики скупали откровенные лохмотья из хлопка и прочего растительного волокна…

В общем о том, что в Коканде объявились англичане, что привезли крупную партию оружия не осталось незамеченным. Да и как не заметить, если о том, что хан завербовал десять тысяч человек в пехотную армию? Об этом трещали на базарах без умолку все у кого был язык, чтобы говорит, и уши чтобы слушать. Ведь пехота как род войск в Средней Азии мягко говоря … необычный. Вот и обсуждали сию новинку на все лады.

Скрыть сие нововведение было просто невозможно, ведь армию надо кормить, обувать и одевать. Тренироваться ей тоже где-то надо.

Правда неясно было насколько успешно идет обучение.

С персидским направлением в плане разведки было похуже. Да просто ничего не получилось в силу природных условий. Зима плюс горы… в общем особо с торговыми караванами не побродишь, либо это очень длительное и опасное путешествие.

Но Орлов-Денисов исходил из того, что если англичане появились в Коканде и муштруют для Алимхана пехотную армию, то и в Персии происходит что-то похоже, а значит во время похода на Коканд следует ожидать удара в спину с южного направления. Впрочем чего-то такого ожидали изначально.

«По весне усилим Ашхабад двумя полками из Хивы», — решил Василий Васильевич.

Через агента, что удалось не просто завербовать, но и хорошенько прессануть гипнозом (благо тот хорошо знал русский язык из-за чего и попал под столь жесткую разработку) Василий Васильевич пытался связаться с младшим братом Алимхана — Умарханом, но увы, из этого ничего не вышло.

То есть связаться-то удалось, но и только. Умархан против брата выступать не пожелал, он вообще к власти не стремился, вел роскошный образ жизни, благоволил людям творческой сферы деятельности. То есть музыкантам и поэтам. В общем сподвигнуть его выступить против брата было нечего и думать.

Хотя как передал агент, постепенно вокруг Умархана все-таки началась консолидация из числа недовольных правлением Алимхана. Ведь содержать армию было не дешево и средства он брал с богатых родов, что им конечно же не сильно нравилось.

«Значит стоит свалить Алимхана и опереться все же будет на кого. Удастся избежать хаоса гражданской войны с возведением на престол своей фигуры из кучи желающих которую придется возводить силой нашего оружия, а это потеря времени и сил», — удовлетворенно подумал Василий Васильевич.

Ну а то, что Умархан станет лишь марионеткой поддержавших его людей, не суть важно, главное покой в стране.

Реально руководство Войском перешло в его руки. По крайней мере по мирному-зимнему времени. Войсковой атаман Платов откровенно пошел в разнос, мало того, что пил, так и стал сибаритом переняв не самые лучшие привычки местной знати, то есть окружил себя роскошью, слугами, да и поведение стало под стать… вы все дерьмо и только я весь в белом.

Наблюдать за подобной деградацией человека было неприятно, не выдержал человек испытание медными трубами, так что в какой-то момент высокопоставленные казаки по всем вопросам предпочитали идти сразу к Орлову-Денисову. Тот хоть и граф, а вел себя правильно, как казак.

3

Вот и весна.

В Российской империи все еще правил Павел Первый, жестоко расправляясь со своими политическими врагами и в Сибирь по этапу шли ссыльные.

Восстание в Польше подавили очень жестко. Костюшко второй раз попал в плен, но на этот раз прощение ему не светило и повис в петле.

Время от времени императора откровенно клинило и он вытворял совсем уж какие-то странные вещи и принимал неоднозначные решения (как например запрет использования отдельных слов или элементов одежды), но как ни парадоксально и полезного от его правления тоже хватало. Все его реформы: административная, военная, судебная, крестьянская, промышленная, религиозная и прочие были весьма своевременны и здравы.

Вообще, если бы не эти его психозы, то Павел Петрович был бы лучшим императором в истории России сравнявшись по эффективности преобразования страны со своим предком Петром Первым, а то и переплюнув его. Но увы… сумасбродные поступки затмевали все хорошее.

Как только установилась теплая погода, Войско собранное у Ура-Тюбе вышло в поход и вскоре втянулось в горлышко Ферганской долины двигаясь по левому (южному) берегу Сырдарьи, подойдя к городку под названием Ходжент возле которого как стало ясно решил дать бой Алимхан.

— Решил подловить нас на форсировании водной преграды, — пробормотал Василий Васильевич разглядывая позиции противника на той стороне притока Сырдарьи.

Теоретически можно было бы реку обойти, по горам, только их на пути к Коканду будет еще минимум три. Таскаться по горам у графа не было никакого желания, долго да ноги лошади переломают, опять же потеря времени, а его не так уж и много до того как откроются перевалы в Индию.

— Хорошее решение, но не в нашем случае…

Поглядев еще в подзорную трубу Орлов-Денисов, хмыкнул.

— А вот и наш английский заклятый друг.

Англичанин действительно отирался возле кокандского хана.

Единственное что не понравилось Василию, так это артиллерия на другом берегу. Так-то немного, всего десять пушек, старевших, но дел они наворотить могли.

— Пушкари, ваша цель, артиллерия противника. Покажите все чему научились за зиму.

Вот кому пришлось зимой потренироваться, так это артиллеристам, осваивая новый для себя боеприпас, благо пороха по зиме доставили в большом количестве.

— Первый, второй, третий, четвертый и пятый полк спешиться! Остальным начать процедуру переправы!

Увы, через эту реку предстояло перебираться традиционным способом. А она горная, холодная… Благо что не сильно широкая, всего-то метров тридцать будет, да и глубина небольшая, коню по шею в самом глубоком месте.

В подзорную трубу графу было видно, как обрадовался англичанин такому поведению русских, смеялся показывая пальцем на казаков, видимо произносил разные нехорошие слова… да и Алимхан заулыбался и что-то приказал.

Впрочем, что именно долго гадать не пришлось, пришла в движение кокандская пехота.

— Пали!!!

Рявкнули пушки и позиции кокандской артиллерии накрыли воздушные взрывы.

А потом еще и еще.

Артиллеристы просив орудия не сделав в ответ ни единого выстрела побежали, ну, кто жив остался после накрытия шрапнельными выстрелами.

Это стало большим сюрпризом не только для артиллеристов, но и для англичанина с Алимханом. Хан явно был раздражен и что-то активно высказывал своему военному советнику.

«Это только цветочки! — усмехнулся Василий Васильевич. — Сейчас будут ягодки…»

— Огонь!!!

Спешившиеся казаки, выстроившиеся на берегу, открыли залповую стрельбу по подходящей пехоте противника. Тройная от привычной дальность и гораздо большая точность сказали свое веское слово. Первые ряды кокандской пехоты стали редеть. Солдаты падали один за другим, они начали волноваться, но крики командиров пока удерживали их от бегства.

Но это было ненадолго. Свое слово сказали штуцерники. Их было немного, всего сто человек, но эффективность их использования была просто потрясающая.

Со штуцерами Василий Васильевич экспериментировать в плане переделки в переломки не стал, все-таки там пуля врезалась в нарезы, шла по стволу с большим сопротивлением и требовалось больше энергии, чтобы она вылетела из ствола, так что казенную часть могло разорвать. Потому штуцерники заряжали свое оружие с дула, но той же пулей Минье или орликом, что еще больше повысило точность стрельбы.

Английских офицеров, что непосредственно командовали кокандскими пехотными полками, а так же всех кто находился рядом, буквально нашпиговало пулями.

Еще залп штуцерников и такая же судьба постигла сержантов и простых английских солдат, что так же контролировали кокандскую пехоту.

Все, ханская пехота осталась без комсостава. Грянул залп простых переломок, что оказался для подошедшей-таки на дистанцию обычного ружья стреляющего круглой пулей пехоты противника поистине убийственным. Словно коса срезала большую часть первого ряда.

Это стало последней каплей и солдаты, набранные вчера из числа простых крестьян и пастухов, побросав ружья, так же, как и артиллеристы не сделав даже одного залпа, бросилась бежать.

Им вслед прилетел еще один залп дополнительно их подстегивая.

Видя такое дело Алимхан в ярости гарцевал на своем коне, что-то экспрессивно выкрикивая сжавшемуся от страха англичанину, после чего отдал новый приказ и конница, стоявшая у него за спиной начала разгон.

Ухнули пушки выплевывая новые шрапнельные снаряды. Дальше они начали стрелять по мере готовности. Шрапнельные взрывы наносили коннице большой урон, образуя настоящие проплешины в ее массе, но это пока никак не сказывалось на ее атакующем порыве.

Переправившиеся к этому моменту казаки, образовали каре, выставили пики, а остальные приготовились стрелять.

Залп с обоих берегов по лаве кокандской конницы, что в атаке смяла остатки собственной пехоты, оказался очень результативным. Упали многие десятки лошадей, что стали мешать всадникам скакавших сзади. Плюс добавили огоньку артиллеристы сменив шрапнельные заряды на картечные, что создавала целые просеки.

И еще залп, и снова, и опять…

Благо казаки, как и было приказано, переправились и занимали плацдармы так, чтобы не перекрывать артиллеристам и стрелкам сектора обстрела.

— За мной! — скомандовал Орлов-Денисов своему атаманскому полку.

Они быстро перебрались через реку стоя на спине у своих скакунов, после чего вновь сели в седло и рванули в атаку на смешавшегося противника.

Кокандской конницы еще было много, она носилась вдоль берега, на пеших казаков сыпались стрелы, появились раненые и убитые…

— Бей!

Атаманский полк перейдя в атаку и сблизившись с противником вплотную грянул огнем. Дробь смела ближайших воинов, а потом они разрядили свои барабаны до конца. Последние выстрелы уже летели в спины бегущих всадников не выдержавших такого избиения.

Казаки выхватили шашки и пустились в погоню, рубя врага в спины. Иные смогли перезарядить свои ружья на скаку и снова открыли огонь по уже откровенно в панике разбегающимся всадникам.

Это сражение принесло войску самые большие единовременные потери убитыми — сорок семь человек, плюс почти сотня ранеными.

Кокандцев при этом легло раз в сто больше.

В качестве трофеев досталась вся артиллерия из двенадцати пушек и семь тысяч фитильных ружей.

Теоретически их можно было модернизировать в переломки, но вот как быть с ударными механизмами? Ведь фитиль опускался по сути рычажным способом, в общем необходимой резкости и силы удара по капсюлю не добиться не получится.

— Ладно, союзникам индусам отдадим… — решил Василий Васильевич.

4

Ходжент был взят казаками без боя, никто там и не думал сопротивляться, ведь со стен прекрасно видели результат полевого сражения и были впечатлены по самое не могу, а армия Алимхана, то, что от нее осталось, отступила к Коканду к которому подступило Войско Донское.

Алимхан с ненавистью смотрел за тем, как обустраиваются русские под столицей его ханства.

— А теперь объясни мне, что произошло?! — правитель Кокандского ханства у англичанина. — Как так получилось, что пехоту, которую ты так превозносил и говорил мне, что она сметет русских залповой стрельбой, не смогла сделать ни одного выстрела, как была уничтожена?!!

— Я этого не понимаю, великий хан, — с откровенно растерянным видом признался Роберт Перкинс, так же потерявший всех своих людей: офицеров, сержантов и даже солдат. — Русские ружья стреляли невероятно часто, далеко и при этом очень точно… В Европе нет ничего подобного…

— А у русских есть!

— Но этого не может быть! — воскликнул англичанин.

— Потому что они тоже по вашему мнению дикари?! — криво усмехнулся Алимхан.

На это англичанин благоразумно промолчал. Возникла тяжелая и даже напряженная пауза.

Роберт Перкинс размышлял о том, что нужно завладеть хотя бы одним ружьем русских, такой трофей высоко оценят в компании, да и от королевской власти может последовать достойная награда, может даже титул дадут.

«Увы, скорее такой трофей достанется моему конкуренту», — с грустным вздохом подумал он о своем коллеге, что натаскивал персидскую пехоту и поведет ее на Ашхабад, где всего два полка русских.

— Великий хан, нам надо продержаться совсем недолго, как я и говорил, персидская армия вот-вот ударит по Ашхабаду, сметет русских, что стоят там гарнизоном и им не останется ничего другого как разделить свои силы…

— Я помню о вашем плане… — поморщился Алимхан. — Вот только успеют ли они до штурма русскими Коканда?

Не успели.

Долго рассиживаться казаки не стали и принялись за расстрел главных городских ворот.

Алимхан стянул большую часть защитников к воротам, что должны были вот-вот пасть для отражения русской атаки, но атака произошла совсем в другом месте. Под покровом ночи отряд казаков из атаманского полка скрытно подобрался к стене и стремительным наскоком взял небольшой участок штурмом. После чего плацдарм был расширен новыми силами, барабанные ружья на близких дистанциях оказались тем фактором, что позволило без особых проблем захватить ворота и открыть их.

В город ворвались казаки и начался планомерный его захват. Привыкшие к полевым сражениям кокандцы мало что могли противопоставить штурмовым отрядам казаков.

А откуда спрашивается умение штурмовать города у казаков, по сути, таких же полевых воинов?

Ну так Василий Васильевич постарался. Казаки ведь ребята буйные, а зимой им по большому счету делать нечего, кроме как бухать, а как известно бездельничающий солдат это катастрофа, вот граф и нашел им занятие, сначала обучил штурмовому делу командный состав, ну а уж они под его приглядом натаскивали простых казаков в выделенных для такого дела городских кварталах (собственно занятых казаками под свое проживание).

Даже взрывпакеты для такого дела приготовили из дрянного пороха местной выделки. Чтобы активировать их, достаточно капсюлем ударить по какой-нибудь твердой поверхности, да хоть ружейному прикладу.

Их как гранаты бросали в окна домов, перед тем как проверить его. Убивать такие заряды не убивали (в домах помимо врагов местные жители обитали, зачем с ними отношения портить ненужными смертями), даже не сильно слепили, но вот звуковой удар получался неплохим, опять же эффект фейерверка за счет трех дополнительных шашек. Это на несколько секунд дезориентировало спрятавшихся в доме, большего и не требовалось. А дальше уже дело техники.

От производства гранат граф отказался. Просто неэффективны при слабой взрывчатке, да и сами казаки себя могли покалечить.

Алимхан в таких непривычных условиях городского боя, тем более что ворота наконец доломали и в город с другой стороны прорвались казаки зажимая его в клещи, просто потерял всяческое управление гарнизоном и был вынужден отступить, ну а если еще проще, то бежать.

Покинув город с небольшим отрядом, можно сказать своей гвардией, он объявил священную войну (джихад иди газават) неверным. По сути, отчаянный шаг и косвенное признание своей беспомощности.

В то же время, когда казаки штурмовали Коканд, потеряв во время штурма всего двадцати три человека убитыми, к Ашхабаду подходила персидская армия так же натасканная англичанами из Ост-Индской компании.

Есаул Василий Денисов от своего двоюродного брата атамана Андриана Денисова получил подкрепление из Хивинского ханства два полка казаков, доведя свои силы всего до двух тысяч человек, плюс десять тысяч йомудов (фактически все что могли собрать), готовился встретить неприятеля, что по оценке разведки составляли пятнадцать тысяч пехоты и двадцать пять тысяч кавалерии.

Йомуды явно очковали и готовились в любой момент сдриснуть перед превосходящими силами противника, ожидаемо и даже простительно, останавливало их только уверенное поведение казаков. Ну и обещание, что в случае бегства ханство будет расформировано, а эти земли присоединены к Хиве или отданы кому-нибудь еще, скажем тем же текинцам или гокленам.

Увы с калмыками, которые в этом замесе были бы совсем не лишними, все еще было неясно. Идут они и собираются ли вообще идти?

Хан йомудов Мадыр предлагал остаться за стенами. Тоже логично.

— Нет, они только того и ждут от нас, а значит приготовились именно к такому варианту противостояния. Их надо удивлять. Как говорил Суворов: удивить, значит победить.

Как выяснилось позже, персы, читай англичане, действительно предпочли бы штурмовать город, для чего приготовили ракеты, почти бесполезные в полевом сражении, особенно против европейцев, но вот в городе такое оружие могло натворить дел, банально вызвав пожары.

— Выйдешь против них в поле?!

— Именно.

— Они сомнут вас!

— Не сомнут…

Смять все-таки попробовали. Персы ведомые англичанами, увидев, что против них стоит лишь жалкая ниточка пехоты в синих мундирах, издали так сильно похожих на ненавистных им мундиры французов, что приказали атаковать кавалерией.

Не самое умное решение, учитывая из кого эта кавалерия была набрана, а именно из кочевых племен обитавших на северо-востоке и юго-востоке Персии. Воины вполне неплохо дравшиеся врукопашную против таких же как и они сами иррегуляров оказались не подготовлены против беглого артиллерийского огня. Пушки сначала врезали по ним шрапнелью, а потом добавили картечью. Пушек было немного, всего шесть штук, но этого хватило с избытком.

Ну и казаки обрушили настоящий свинцовый шквал, так что персидская конница не выдержав избиения в панике ломанулась назад. Ей вслед ударила конница йомудов, но она в свою очередь получив несколько залпов от персидской пехоты откатилась назад.

В атаку пошла персидская пехота.

Сначала шли ровными линиями под барабанный бой, как принято вышагивать в Европе, видно, что этому уделили много внимания и потратили еще больше сил, но после новых залпов шрапнелью наскоро обученная пехота сбилась в кучу и заволновалась, вчерашние ведь в край измордованные крестьяне…

Видимо осознав, что дело дрянь, так и до бегства недалеко, англичане, плюнув на красоту строя, приказали атаковать бегом, чтобы добраться до врага и одолеть его в рукопашной, просто задавив массой.

Снова свое увесистое слово сказала артиллерия перейдя на картечь, но бег персов это не остановило. Потери в получившемся рассыпном строю видны не так явственно и по психике бьют не так сильно.

Снова раздались ружейные залпы спешившихся казаков.

— Мадыр, твой ход!

Вернувшаяся из первой атаки кавалерия йомудов снова пошла в бой, атакуя пехоту. Легкая добыча. По крайней мере в данном случае.

— Аллах акбар!

И вот тут рассыпной строй оказался фатален. Конная лава влетела в пехоту персов словно зубчики расчески вошли в волосы. Только «расческа» эта оказалась с подвохом, с заточенным промежутками между зубьев и начала волоски-людей срезать, что твоя бритва.

Всадники рубили обезумевших от паники пехотинцев не сумевших из-за смятения и недостаточного обучения создать оборонительные формации, те же каре.

Пока избивалась, а точнее вырезалась йомудами персидская пехота, англичане послали свою конницу на казаков, с попыткой ударить во фланг или даже в тыл, но безуспешно. Невероятно частая и на удивление меткая ружейная стрельба к которой так и не смогли подобрать ключик, а так же артиллерийская картечь сделала свое страшное дело и кавалерия персов вновь с большими потерями вынуждена была отступить.

— Тонкая синяя линия… — пробормотал с невольным восхищением, и в то же время со злобой, англичанин, рассматривая происходящее в подзорную трубу.

Собственно, на этом все закончилось. Ужаснувшись потерям, почти вся пехота легла, плюс кавалерия потеряла до трети своей численности, персы убрались обратно за хребет Копетдаг.

В качестве трофеев казакам досталось десять тысяч ружей, остальные забрали йомуды.

5

Религиозный элемент противостояния, а точнее объявления джихада Алимханом, привел к соответствующему результату. В его армию стали вливаться даже его политические противники. Проигнорировать такой ход хана было себе дороже, вплоть до объявления врагом веры и тут желающих поживиться за счет таких несознательных личностей будет хоть отбавляй.

Откликнулись на призыв правителя Кокандского ханства киргизы и казахи из Большого жуза. В целом под знамена Алимхана встало чуть меньше сорока тысяч всадников. Это против двадцати двух тысяч казаков.

Увы, но объявление джихада вынудило эмира Хайдара отказаться от участия в войне против Коканда. А так хотелось! Но прими он сейчас участие в войне на стороне русских и его бы не поняли свои подданные, а у него в политическом плане и так все было очень непросто. Могли взбунтоваться замиренные провинции, да даже те, кто его поддерживал могли обнажить клинки и совершить госпереворот. Так что все что он мог, это держать нейтралитет.

Василий Васильевич на это заявление понятливо кивнул. Волнения в тылу ему сейчас были совсем ни к чему.

— Ничего, разберемся собственными силами.

При таких религиозных заморочках он сам бы отказался от помощи правителя Бухарского эмирата. Просто чтобы не получить удара в спину от излишне перевозбудившихся на религиозной почве бухарских воинов.

Несмотря на собранную армию Алимхан совсем не был уверен в победе над русскими, что полностью взяли под свой контроль Ферганскую долину. Он уже трижды потерпел от них поражение. Тут еще англичанин, что каким-то невероятным образом несмотря на свое полное фиаско остался подле хана в качестве его военного советника, подкидывал дров в костер сомнения:

— Великий хан, не нужно вступать с русскими в бой, нужно всячески тянуть время и изматывать их! Русские не могут вечно оставаться в ваших степях их цель — Индия и они скоро должны уйти! И вот тогда наступит твое время!

— Да понимаю я, только выбора у меня нет! Я должен их атаковать как можно скорее!

— Почему?!

— Глупец! Я объявил джихад! Священную войну против неверных! И если я сам начну уклоняться от боя, в то время как русские будут брать один город за другим, то меня сочтут трусом, неугодным Аллаху, и тогда моя власть ничего не будет стоить! Все отвернутся от меня! К тому же затягивание играет против меня. К русским в любое время могут подойти калмыки, а они буддисты и джихад для них пустой звук! Сколько их будет после прошлогоднего удачного похода? Десять тысяч? Двадцать?

И вот две армии встали друг напротив друга неподалеку от города городка Курама, что совсем недалеко и южнее от Ташкента.

— Аллах акбар!

— Аллах акбар!!

— Аллах акбар!!!

Воины заводили себя до исступления и в какой-то миг вся эта конная масса сорвалась с места и лавой понеслась на русских.

— Пали!!!

Восемнадцать пушек выдали мощнейший залп и над головами противника во множестве стали рваться шрапнельные снаряды выкашивая всадников десятками провоцируя завала из лошадей.

Пушки развили бешеную скорострельность, выдавая по выстрелу каждые пятнадцать секунд.

Вскоре с шрапнели перешли на картечь и к артиллерии присоединились спешенные казаки так же начавшие залпировать, буквально скашивая первые ряды всадников.

Мощная конная лава которая казалось сметет все на своем пути замялась, заметалась под обстрелом и начала разворачиваться. А ей вслед продолжала бить артиллерийская картечь и залпы казаков.

— Вперед! За мной! — скомандовал Василий Васильевич своему Атаманскому полку. — В атаку!!!

Казаки быстро догнали начавшего драп противника подхлёстывая его бег выстрелами из барабанных дробовиков.

Следом вскочили на коней остальные казаки, так же пустившиеся в погоню. Лишь артиллеристы дали еще несколько выстрелов шрапнелью.

Преследование полностью деморализованного противника велось до почти полного изнеможения коней.

Орлов-Денисов целенаправленно гнался за Алимханом, благо найти его не составляло труда. Атаманцы нашпиговали его гвардейцев дробью.

— Давай сразимся! — воскликнул Алимхан крутя саблей, осознав, что остался один.

— Ну, делать мне больше не хрен, как с тобой саблями звенеть словно в дурном боевике, — криво усмехнулся граф и достав револьвер, несколько раз выстрелил в правителя Кокандского ханства. — Я не настолько на голову ушибленный.

Смерь Алимхана привела к окончанию объявленного им джихада и выжившие поспешили рассосаться по своим кочевьям.

Что касается потерь в этой довольно масштабной битве, то… их не было. Вообще ни одного погибшего из числа казаков, только двенадцать раненых. Противник же потерял только убитыми больше трех тысяч и еще тьму тьмущую ранеными.

Только после того как погиб Алимхан, его брат Умархан согласился занять трон Коканда с принятием всех условий победителей. Благо много от него не требовалось: объявить работорговлю вне закона и допускать беспошлинно торговать русских купцов.

Путь на Индию был открыт.

— Хм-м, как-то оно все действительно, как и сказал император, мимоходом получилось… — с некоторым изумлением пробормотал Матвей Иванович Платов, наконец полностью осознав что вся эта огромная территория была покорена со столь мизерными потерями.

Третья часть. Индия

Глава 1. Русские идут

1

Калмыки таки прибыли, в количестве десяти тысяч всадников, но когда все оказалось кончено. Впрочем, лишними они все же не стали. Их послали с карательным рейдом на киргизов в наказание оных за присоединение к армии Алимхана. Так что они хорошо прибарахлились, для чего собственно и пришли, взяв такие города как Курама, Сайрам, Талас, Чимкент, Ясы и собственно Ташкент.

Брали конечно не сами, а при помощи трех полков казаков — их артиллерии, оставшихся для контроля Кокандского ханства и Сырдарьи с созданием на его берегах сразу трех поселений из освобожденных невольников. Много их тут было…

В конечном итоге киргизы пришли с повинной и им даже дали основать свое ханство. Дополнительный противовес тем же кокандцам если те вдруг решат взбрыкнуть. Хотя при новом правителе это было маловероятно, но ведь его и заменить недолго. Вот чтобы таких мыслей у потенциальных заменяльщиков не возникло и создали Киргизкое ханство в дополнение к откровенно союзному России Бухарскому эмирату. Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше. Ну и что, что мутант получился…

Казахов из Большого жуза не трогали, чтобы не взволновать их соплеменников из Малого и особенного из Среднего жуза, что находились под протекторатом России. Зачем давать повод для мятежа на ровном месте?

Контролировать Среднюю Азию Василий Васильевич оставил своих родичей, а именно двоюродных братьев Денисовых. Василий с двумя полками остался на Хиве и Ашхабаде, а старший из них Андриан с четырьмя полками — на Бухаре, Коканде и Ташкенте. Оставил именно братьев в расчете на то, что они в случае чего быстро помогут друг другу и не переругаются, выясняя по извечной казацкой вольнице, у кого из них длиннее и толще. Ну и поговорил Орлов-Денисов с каждым из них… используя свои способности.

Шесть полков казаков вроде немного на такую огромную территорию, но в дополнение к ним Орлов-Денисов приказал сверстать из бывших невольников, что не были сломлены и коим некуда идти дополнительные полки пехоты, точнее драгунов — ездящую пехоту. Многие из бывших рабов были очень злы на своих хозяев, так что недостатка в рекрутах не предвиделось. Для этого оставили пять тысяч трофейных фитильных фузеи (тех, что требовали ремонта, ложе там копыта конские разбили или спусковой механизм поломало), которые все-таки переделают постепенно в переломки. Необходимые детали привезут из России в течении года.

Пока калмыки кошмарили киргизов, казаки в начале мая двинулись-таки в Индию.

По реке Вихши дошли до Амударьи и по ней до ее южного притока Кундуз.

— Вот собственно и Афганистан… Красивый горный дикий край…

Неприятный, какой-то иррациональный холодок прошелся по спине графа.

Афганский синдром видимо может преследовать не только тех, кто там в свое время воевал, но и тех, кто там вообще ни разу не был, но хотя бы хоть немного знает историю.

Понятно, что советская армия выполнила поставленную пред ней задачу, несмотря на то, что ее изначально поставили криво, это политики с идеологическим вывихом мозга в который раз обосрались и армии пришлось с позором уходить. Но все же, все же…

— Но ведь мы его не завоевывать пришли, а всего лишь пройти по краешку…

Вопрос собственно заключался в том, дадут ли им спокойно пройти? Пробиваться с боем почти восемьсот километров до самого Инда совсем не хотелось. Остановить не остановят, но крови из засад или во время ночных налетов, и просто обстрелов с гор попить могут…

Впрочем, сказано, что у страха глаза велики, вот и в случае с Афганистаном так же. Нет так страшен оказался черт, как его малевали.

Нет сейчас такого государства как Афганистан, созданное всего пятьдесят пять лет назад в 1747 году Ахмад-шахом Дуррани. Еще недавно было, да сплыло, как это частенько бывает, когда империи рушатся со смертью личности ее создавшей. При сыне его еще держалось, хотя уже начались процессы деградации, а вот при внуках окончательно приказало долго жить.

На данный момент государство, собранное в свое время из лоскутов в виде враждующих между собой десятков племен, переживало период феодальной раздробленности и на его территории возникло четыре фактически независимых княжества: Гератское, Кандагарское, Пешеварское и Кабульское.

Последнее княжество Василию Васильевичу было интересно особо в силу того, что предстояло проходить именно по его территории всего в двадцати километрах от столицы. Проблема заключалась еще и в том, что внутри княжества шла своя борьба за власть между братьями, потомками основателя.

Торговец из местных, пуштун, ведший дела в Бухарском эмирате, выступавший сейчас проводником до реки Кабул, на просьбу графа рассказать о происходящем на родине, пояснял:

— В прошлом году (1801) Махмуд-шах сверг и убил своего брата Земан-шаха…

«А интересные дела тут творились пока мы в Средней Азии куролесили», — невольно подумал Орлов-Денисов.

— …Но его власть сейчас оспаривает еще один их брат Шуджа.

— А сколько там еще этих братьев?

— Еще два, господин, Али и Аюб. Но они еще очень молоды…

«Не хватало еще вляпаться в местные разборки», — подумал Василий Васильевич.

Задерживаться в этих краях совсем не хотелось. Оно ведь как в истории бывает, приходят на пару месяцев, а остаются на пару десятилетий, и не вырваться при всем желании.

Но как гласит один из законов Мерфи, если дерьмо может произойти, оно обязательно произойдет.

Появление казачьего войска конечно же не осталось без внимания обеими сторонами конфликта и среагировали на него в силу своего политического положения и страхов.

Шуджа Дуррани поспешил к русским, чтобы привлечь их на свою сторону в борьбе с братом. В борьбе за власть, как известно все средства хороши, даже привлечение неверных.

Василий Васильевич попытался объяснить претенденту на власть, что они не собираются вмешиваться в местные разборки в которых потом самым виноватым окажешься. Зачем это им?

— Мы по велению нашего императора идем воевать англичан в Индию…

— Я вам верю, но вам не поверит мой брат, — с улыбкой говорил Шуджа, поглаживая свою длинную до живота и черную как уголь бороду.

— Почему?

— Сами подумайте уважаемый, что он должен полагать, глядя на вторжение русских в его княжество после того, как вы играючи подмяли под себя Хиву, Бухару и Коканд?

«Да твою же мать!!!» — мысленно взвыл граф Орлов-Денисов, осознав эту простую в своей убийственности железную логику с точки зрения нынешнего правителя.

Ну да, русские на волне успеха решили подмять под себя еще и как минимум Кабул.

В глубине души он признавал, что на месте Махмуд-шаха мыслил бы так же.

— Тем более он вам не поверит, из-за того, что ему конечно же станет известно о моем к вам визите, — продолжал лукаво улыбаться Шуджа. — Он просто обязан будет предположить, что мы договорились о союзе, как бы вы ни убеждали его в обратном. Так что у вас просто не останется выбора, как поддержать меня.

Василий Васильевич сам захотел прибить эту сволочь, подумав: «А не сам ли ты пустишь этот слух о договоренности, да так, чтобы он как можно быстрее достиг ушей брата?!»

Как выяснилось, Махмуд-шах Дуррани действительно принялся спешно собирать войско под Кабулом, привлекая дополнительные отряды из союзных племен. И собрать ему получилось немало, под двадцать тысяч человек, кого только можно от совсем юнцов до стариков.

«Ну и что мне теперь делать?! — мысленно стонал от досады Орлов-Денисов. — Не захватывать же его в самом-то деле?!!»

Он честно посредством письма, попытался договориться о свободном проходе в Индию с Махмуд-шахом, но ничего не вышло. Правитель Кабульского княжества сам будучи очень коварным если не сказать подлым человеком (а кем надо быть, чтобы зарезать собственного брата?) и в других подозревал подобные качества и как следствие опасался, что пройдя в сторону Индии, русские сделают крюк и нападут на Кабул с юга.

Разведка из сторонников Шуджа Дуррани вовремя доложила о подходе армии Махмуд-шаха, это подтвердили собственные разведчики передвигавшиеся по хребтам гор (а то внезапная атака на походную колонну могла наделать дел), еще издали выстрелив сигнальными ракетами, а потому казаки успели построиться для отражения атаки. И вот вражеская кавалерия с традиционным ором «Аллах акбар», что эхом разносилось в горах, несется на Войско во весь опор в теснине реки, где от одной горы до другой меньше трехсот метров, заполнив ее по всей ширине.

— Ну и черт с тобой, сам напросился, — сплюнул граф и приказал: — Пали!!!

Ухнули тридцать пушек (число стволов увеличили за счет трофеев), посылая шрапнель в самую гущу лавы. Потом по традиции по фронту пошла картечь вызывая завалы лошадиных и человеческих тел и в довершение грянули залпы ружей.

Отряд штуцерников-снайперов, расположившихся на склонах, прицельным перекрестным огнем буквально смел весь комсостав, что атаковал чуть ли не в первых рядах. Увидев, что предводитель мертв (пали знамена и бунчуки), а сами они понесли сильные потери, воины так же резво, как атаковали, бросились бежать.

— Вот и все… — снова сплюнул граф.

Впрочем, бой этот вышел не совсем бесполезным. Вместо не сильно адекватного и алчного Махмуда к власти пришел обязанный русским Шуджа. Тоже не сказать, чтобы очень возвышенный и благородный тип, но, более вменяемый и как сказал один американский президент о подконтрольном США диктаторе, «он конечно сукин сын, но это наш сукин сын». Вот и тут так же.

В качестве платы за эту с позволения сказать помощь, новый правитель Кабульского княжества прибавившего к своему имени окончание «шах», заключил договор, обязавшись пропускать русских купцов в Индию и обратно без пошлины, гарантируя им безопасность.

2

В сам Кабул заходить не стали, незачем лишний раз нервировать местных жителей и провоцировать их на агрессию. Да и Шуджа-шаху взять власть в таких условиях, когда прямо за спиной не маячат неверные, было в разы легче. Дескать, Акела промахнулся… ошибся, с кем не бывает. Аллах покарал за убийство брата. Под этим соусом собственно обосновал легитимность своей власти.

Подспудно еще только отходя от Амударьи Василий Васильевич готовился к тяжелому переходу, что-то вроде того, что совершил Суворов в Альпах, но… никакого превозмогания не потребовалось. Самым сложным участком оказался двадцатикилометровый переход из Кундуза в приток Кабула, и то, если бы не походные кухни и реммастерская на колесах, все получилось бы в разы проще, а так, конечно, пришлось их потягать с матюками. Но еще больше матюков доставалось тем, кто в сердцах озвучивал желание бросить эти тяжеленые дуры в пропасть с пожеланием самим туда вниз головой прыгнуть, или угрозами сбросить вслед за кухней того, кто спровоцирует ее падение в ущелье. А так, в целом дорога была неплохо укатана, шли ведь по одному из маршрутов Шелкового пути и за столетия его неплохо почистили от валунов, чтобы верблюды ноги себе не переломали.

Местные вели себя тихо, так мелькали отряды на грани видимости, но и только. Никому проблемы были не нужны, а казаки в случае чего могли их обеспечить полной мерой.

С продовольствием тоже проблем не возникло, было бы чем платить, караванный путь и этим все сказано. А платить имелось чем помимо некоторого количества денег из тех полутора миллионов рублей, что были выделены императором на поход, а именно трофеев взятых в Хиве, Бухаре и Коканде на это дело хватало.

Прошли Джелалабад, потом Пешевар. Правитель этого княжества оказался умнее своего кабульского коллеги и на рожон не полез. Понял по судьбе соседского княжества, что не по их души пришли, так что пропустил без проблем и даже удачи пожелал. Ну а что? Одни неверные решили порезать других неверных, меньше проблем останется на долю правоверных…

Дойдя до Инда в начале сентября Василий Васильевич оставив Войско на атамана Платова, взяв с собой сотню казаков из своего Атаманского полка ускорился и поспешил в Лахор — новую столицу год назад образовавшейся Сикхской империи.

Тащиться сразу всей армией по землям сикхов было бы крайне неразумно. Ребята эти весьма воинственные, что отражено в самой их культуре, все воины обвешаны оружием с ног до головы, и до недавнего времени основывалась система управления, то есть территориями, контролирующийся кланами, управлялись военными вождями. Они же раз в два года собирали совет (хальсу) на котором определяла основы военной политики и избирала лидера сикхов. Такая вот военная демократия.

Да и нынешний правитель сикхов двадцатиоднолетний Ранджит Сингх парень резкий, как понос. Шутка ли за два года в серии военных походов нагнуть все сикхские кланы (мисали)?! Прям Александр Македонский местного разлива.

В общем с таким парнем следовало дружить, а не враждовать, более того, попытаться сделать его союзником и Орлов-Денисов считал, что на такой исход развития есть все шансы. Причем не только из-за политической ситуации вокруг Сикхской империи (звучит конечно излишне громко и пафосно, а так на деле королевство средней паршивости) во взаимоотношении с англичанами, но и частично из-за культурной схожести сикхов и казаков.

До Лахора добрались без проблем и махараджа Ранджит Сингх не стал тянуть с приемом гостей. Не забронзовел еще до того, чтобы подолгу мариновать послов и дело не только в его молодости, но и в выбранном методе правления, а именно светское. Хотя подле него постоянно находился его духовный наставник сахиб Сингх Беди, что Ранджита собственно и короновал.

Поговорили.

Сначала конечно пошли подарки. Традиционные уже пистолеты-переломки и такое же ружье.

Хивинские и Бухарские мастера богато украсили их деревянные элементы резьбой и прошлись где можно золотой чеканкой на металлических элементах.

Граф, чтобы установить более доверительные отношения, рассказал кто они собственно такие, историю развития казачества, и это вызвало определенный интерес в плане схожести мировоззрения и культуры. Тем более что казаков он подобрал под стать, крепких и умелых и таких же бородатых. Да и сам в этом плане прилично зарос, всю зиму бороду отращивал. Знал ведь с кем придется иметь дело, а у сикхов с бородами, как и вообще волосами на голове, особое отношение.

— А давай устроим состязания?! — загорелся идеей махараджа.

— Как пожелаете, — чуть кивнул головой Василий Васильевич.

Что-то подобное он предполагал, у сикхов сильно развит культ воина, потому и выбирал из полка лучших из лучших в свою свиту. Специально проводил многочисленные соревнования всю зиму под предлогом тренировок.

Быстро договорились на десять схваток и способе подбора поединщиков. Махараджа выбрал десяток казаков из сотни Орлова-Денисова, а сам граф десять воинов из гвардии махараджи. Как согласовать непосредственно пары? Василий Васильевич приложил метод лотереи.

В две шапки покидали по идентичному набору бумажек с цифрами и уже непосредственно бойцы тянули номера.

Надо сказать, что сикхские воины впечатляли. Все в синем, в этом тоже перекликались с казаками, поверх одежды кольчуга до колен и рукавами до локтей. Поверх кольчуги доспех из пластин типа жилетки. За спиной круглый щит.

Холодным оружием при этом увешаны как новогодние елки игрушками. Минимум две сабли, четыре кинжала, на руках по два три диска-кольца, да на шее по одному-два висит. Этими кольцами можно работать как холодняком, так и метать.

Ну и конечно же особая гордость любого сикха — тюрбан, размеры которого могли достигать каких-то совершенно непомерных величин. В нем могло быть спрятано вообще все что угодно, но как правило метательные ножи.

А вот чего не видел, так это огнестрела. Впрочем, удивляться нечему, эффективность такого оружия низкая, только лишняя тяжесть, да место занимает. На близкой дистанции надежнее метательным ножом или диском сработать.

— Ну, не подведите казаки, — напутствовал он выбранных на состязание бойцов.

— Постараемся, атаман…

Напряжение казаков было понятно. Сикхи реально производили впечатление, скорее даже подавляли своей мощью. Их можно было сравнить со спартанцами в плане жесткости подготовки с раннего детства. Да, казаков тоже учили с детства, но все-таки не до такой степи фанатизма.

Как и реальные схватки, эти поединки длились недолго, атака, парирование, контратака… Средняя продолжительность составляла пять секунд.

Итоговый счет составил четыре-четыре и одна схватка прошла в ничью, бойцы одновременно нанесли друг другу смертельные удары. И это равенство можно было считать победой казаков, но формально все же ничья.

«А не обеспечь я своих атаманцев доспехами, так и вовсе все вчистую слились бы», — подумал граф.

— Неплохо, — кивал махараджа. — Но все-таки хотело бы более определенного результата.

При этом пристально посмотрел на графа.

— Тогда выставите своего лучшего воина. Против которого выйду я сам, — предложил Орлов-Денисов, поняв намек махараджи, делавший увидеть в деле атамана.

— Хорошо.

Ранджит Сингх позвал своего телохранителя. Два метра ростом, заросший бородой, что называется по самые брови. Все в нем говорило о силе и ловкости, а так же едва сдерживаемой внутренней ярости.

«Натуральный дикий зверь», — подумал о сикхе граф.

В себе против среднестатистического противника он в принципе был уверен. Всю зиму 1801-02 года в Бухаре, он оттачивал свое мастерство боя доставшееся ему от реципиента на холодном оружии. Точнее пытался сродниться с теми знаниями, что достались ему вместе с телом. Все-таки в психологическом плане рубиться с врагом на холодняке лицом к лицу ему было… сцыкотно, прямо скажем. Человек двадцать первого века и этим все сказано. Вот и вытравливал из себя эту мерзкую пугливость в том числе методом самогипноза.

От самогипноза, перешел постепенно к гипнозу противника используя различные методы, это должно было дополнительно способствовать выживанию. С казаками получалось неплохо, теперь осталось понять, сработают ли его придумки против чужих воинов.

Точнее он был уверен, что победить этого бойца в честном поединке ему не удастся. Но кто говорит о какой бы то ни было честности в бою? В ход идут все уловки вплоть до удара по яйцам. Правда тут такой маневр точно не поймут. Да и не был он уверен, что сикх как-то заметит и «правильно» отреагирует на такой удар…

Вот и Василий Васильевич закрутил висящий на запястье стеклянный шарик, что тут же забликовал гранями.

— Бой! — азартно прозвучала команда махараджи.

Голос Раджита Синди сбил легкую гипнотическую атаку графа с его телохранителя, но этого все же хватило, чтобы отразить первые стремительные и мощнейшие удары громилы.

Орлов-Денисов перешел в контратаку, но ее быстро сбили и телохранитель махараджи снова пошел в наступление, тут-то Василий понял, что сейчас его разделают, как утку по-пекински.

Вообще любой бой, даже тренировочный, по крайней мере для профессиональных воинов, прошедших ни одну схватку не на жизнь, а насмерть, это впадение в состояние изменённого сознания. Это происходит автоматически… По факту, самогипноз.

Этим обстоятельством и воспользовался Орлов-Денисов. Он хотел сбить это состояние, что возможно каким-то необычным, неожиданным действием, вплоть до того, что можно показать язык.

Язык правда граф показывать не стал… Щелчок пальцами, и это действо, неожиданное, сбивает с бойца махараджи состояние измененного сознания, всего на какую-то долю мгновения, но его хватает, ритм атаки сбивается, чем Василий тут же пользуется, проводя режущий удар с внутренней бедра, смертельный в реальном бою.

— О! — восклицает махараджа и хлопает в ладоши. — Джаханг мой лучший воин! Удивительно! Поздравляю с победой!

— Благодарю…

Граф после этой короткой стычки, чувствовал себя как выжатый лимон.

3

На следующий день начались собственно переговоры по сути.

— Итак граф, что привело вас именно ко мне? — спросил махараджа Ранджит Сингх.

О том, что казаки посланы российским императором воевать против англичан Орлов-Денисов рассказал еще вчера.

— Как минимум я хотел бы получить от вас возможность беспрепятственного прохода Войска через ваши земли.

— Считайте, что этот минимум вы получили еще вчера. Мою страну вам не завоевать, а попытка остановить вас дорого мне обойдется. Да и не вижу смысла защищать англичан. А что максимум?

— Надежда на военный союз, как вы конечно догадались.

— Догадался, — согласился махараджа. — Это не трудно… Только зачем нам влезать в вашу войну между европейцами?

— Потому что она вам выгодна и более того, необходима? — улыбнулся в ответ Василий Васильевич.

— В чем же моя выгода и необходимость?

— Давайте будем говорить прямо, вы не могли не задумываться над возможным будущим своего государства несмотря на то, что едва его основали. Это ваше детище с которым вы войдет в историю, мало кому в ваши годы удавалось свершить столь великое дело…

Немного лести не помешает, тем более что деяние действительно впечатляющее и есть за что похвалить.

— Более того, я уверен, что одним из мотивов вашего стремления объединить сикхов из разрозненных враждующих между собой княжеств, в одно государство, это желание не дать англичанам поглотить его по кусочкам, что было бы весьма вероятно, ведь именно так они и действуют, помогают одним против других, а потом поглощают их.

Сам махараджа сохранял слегка отстраненное выражение лица, а вот его духовный наставник и советник, быстро стрельнул глазами на своего подопечного.

Василий Васильевич понял, что эта задумка была не только и не столько молодого махараджи, сколько его умудренного жизнью наставника Сингха Беди. Он воспользовался юношеским пылом и воинственностью своего подопечного, чтобы осуществить свои планы по объединению сикхов на фоне внешней угрозы против которой по отдельности кланам было не выстоять.

«Интересно, понял ли это сам махараджа?» — подумал он.

— Так было с маратхами, сначала англичане помогли им против княжества Майсур, а теперь самих додавливают, — продолжал говорить граф. — И вы наверняка хотите, чтобы ваше государство росло и процветало даже после вашей смерти будучи независимым и не платило дань англичанам. Чтобы плодами вашего труда воспользовались дети и дети их детей, и далее. Так?

— Естественно… — с легким кивком, выдавил из себя Раджинт Сингх.

— Да, скорее всего при вашем правлении англичане не покорят Сикхскую империю, по крайней мере не в ближайшие двадцать лет. Но то, что они рано или поздно полезут на вас, это неизбежно. Вассальные Ост-Индской компании княжества уже граничат с вашим государством. Так что англичанам останется сделать лишь один рывок, чтобы атаковать вас. Осознавая вашу силу, они после того как додавят маратхов сначала лишат вас потенциальных союзников, а значит сначала возьмут под контроль ваших южных соседей по Инду — княжества Синд и Мултан, а может даже еще и Кашмир к северу от вас, чтобы вы точно не смогли получить ни от кого помощи, ни по реке с юга от каких-нибудь конкурентов англичан, ни с севера от нас. В итоге вы окажетесь в капкане из которого будет не вырваться и как бы сильны и отважны ни были ваши воины, вы проиграете. Вас просто задавят числом, тем более что с огнестрельным оружием у вас не важно. Повторюсь, при вашем правлении англичане скорее всего до Сикхской империи не доберутся, что все-таки не факт, но хотите ли вы оставить эту проблему своим детям?

Ранджит Сингх невольно нахмурился. Его жена Рани Мехтаб Каур как раз была беременна и он ждал рождения своего первого ребенка. Какой нормальный отец захочет оставить своему наследнику в наследство такую дурно пахнущую кучу, даже не попытавшись ее разгрести?

— Потому я предлагаю решить эту проблему сейчас, превентивно, пока англичане еще не обрели всю возможную мощь, какую обретут, покорив всю Индию.

— И вы считаете, что объединив свои силы мы можем их победить?

— Да.

— Вас всего двадцать тысяч, да я могу выставить столько же, не ослабляя сильно защиту государства от тех же афганцев и кашмирцев, что могут попробовать напасть увидев наше ослабление.

— У меня еще пятнадцать тысяч трофейных английских ружей. Устаревших правда — фитильных, но и это весьма хороший аргумент в умелых руках да с небольшой доработкой. Так что вы можете навербовать пятнадцать тысяч солдат из простых людей, что не смогли пойти по пути воина, и которых быстро обучат мои воины и если потребуются, на первых порах будут ими командовать. Ружья я передам в дар, как союзнику.

— Пусть так, еще пятнадцать тысяч. А сколько войск у англичан сейчас? Даже не так… сколько они могут против нас выставить в случае начала нашего похода?

— Много. До двухсот тысяч. А если поднапрягутся, то и все триста.

Брови махараджи невольно взлетели на лоб. Что ни говори, а цифра впечатляла.

— Но у нас говорят, волков бояться в лес не ходить. Ну и как завещал нам один наш великий полководец, воевать надо не числом, а умением. Это я к тому, что даже если вы нас не поддержите, то мы все равно пойдем воевать англичан и я верю в свою победу. Но с вами будет гораздо легче…

— Чтобы потом все сказали, что мы, великие воины, отсиделись за вашими спинами и только за счет этого сохранили независимость, — криво усмехнулся махараджа, поняв скрытый посыл Орлова-Денисова. — Мы станем посмешищем всей Индии! Что ж, вы во многом, если не во всем правы относительно англичан. Они действительно не успокоятся пока не захватят всю Индию и не только ее… Мы хорошо видим их беспредельную жадность и какие беды сотрясают народы под их властью. Чего только стоит двойной голод в княжестве Бенгали, где от голода умерло около десяти миллионов человек, половина населения! Мы знаем как они действуют в Китае распространяя пагубное употребление опиума и не хотим такого для себя. И я воспользуюсь любой возможностью защитить свое государства от их вторжения…

4

— Господа, я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятную весть, — встав из кресла, трагическим тоном произнес генерал-губернатор индийских владений Ост-Индской компании шестидесятидвухлетний Ричард Уэйсли.

В губернаторском доме в Калькутте, присутствовал его младший брат тридцатитрёхлетний генерал-майор Артур Веллеслей (за каким-то чертом поменявший фамилию два года назад с Уэйсли).

Он по распоряжению брата прибыл в Бенгали из Майсура, где так же губернаторствовал после завоевания этого княжества три года назад, чтобы обсудить планы по дальнейшему покорению Индии, а именно начать вторую англо-маратхскую войну. Маратхские махараджи Даулат-рао-Синдиа и Яшвант-рао-Голкар не желали склониться перед англичанами и в противовес им активно сотрудничали с французами.

Французов англичане презирали. Они, по их мнению позорили белую расу и из господ для туземцев, как это должно быть и заповедано сами господом, галлы постепенно переходили в разряд жалких наемников на службе местных князей.

Так же у генерал-губернатора присутствовал командующий армией в Индии полный генерал Джерард Лейк пятидесяти восьми лет.

— И что же это за дурная весть? — на правах брата поинтересовался Артур, отхлебнув шотландского виски. — Взбунтовался кто-то?

— Русские идут! — воскликнул генерал-губернатор. — Вот письмо, что прислал мне Джеймс Адамс из Персии. Он сообщает, что его людям не удалось остановить kazak и они усмирив азиатов на границе с Россией ушли в Афганистан, и сейчас скорее всего уже в Индии, у сикхов.

— Проклятье, — поморщился генерал Лейк. — А мы только-только армию сократили по настоянию этих лондонских чинуш из Контрольного совета!

Четыре года назад Контрольный совет по делам в Индии в целях сокращения расходов, предписал на треть сократить численность армии Ост-Индской компании которая к этому моменту составляла семьдесят тысяч человек, пятьдесят семь тысяч сипаев и тринадцать тысяч англичан.

Двадцать четыре тысячи солдат находилось в самой Бенгалии, еще столько же в Мадрассе, княжество Карнатик, что на юго-востоке Индии, блокировали французов, еще девять тысяч человек было расквартировано в Бомбее, княжество Махарашта, что на западе Индии, они занимались контролем португальцев.

Плюс к этому правитель княжества Хадарабада, что в центральной Индии должен был содержать девять тысяч кавалеристов и шесть тысяч пехотинцев под командованием английских офицеров.

К этому моменту дела у компании в Индии шли не очень, доходы стремительно падали, издержки росли, дошло до того, что даже рассматривался вопрос о том, чтобы вообще уйти из Индии (по крайней мере прекратить активную экспансию) и сосредоточить свою основную деятельность на Китае. Оно и понятно, торговля наркотой давала бешеные прибыли. Но именно нынешний генерал-губернатор Ричард Уэйсли убедил руководство, что резервы получения прибыли еще есть, но армию все-таки вынужден был сократить до тех пор пока не покажет обещанного результата по увеличению прибыли компании.

— Восстановить численность армии не составит труда, — несколько флегматично заметил Артур. — Наймем обратно уволенных, они уже обучены и быстро восстановят навыки… Сколько вообще этих русских идет?

— Около двадцати тысяч.

— Хватит. Даже имеющейся сейчас армии хватит, чтобы их разбить. У нас тройное превосходство в живой силе. А если еще войска туземных государств привлечем…

— Я не был бы в этом так уверен, брат…

— О чем ты говоришь, Ричард? Или намекаешь на то, что сикхи могут стать их союзниками? Ну так и что с того? Это просто пушечное мясо. Огнестрельного оружия у них почти нет, а с саблями против пули и картечи… — презрительно фыркнул генерал-майор Веллеслей.

— Оружием их могли снабдить русские…

— Все равно численный перевес и выучка будет за нами. Сикхи из-за враждебного окружения, тех же афганцев, да собственных подданных из числа мусульман, что могут поднять восстание, много выставить не смогут. Даже если мы не разобьём их в чистую, то так сильно ослабим, что заставим отступить зализывать раны. Только вот если у нас есть резервы для пополнения армии, то у русских такой возможности нет.

— Нет, я хотел сказать немного о другом… Вместе с письмом от Адамса, я получил письмо из Лондона. К нам идет граф Орлофф-Денисофф… тот самый, что придумал новую конструкцию ружья, позволяющую в несколько раз увеличить скорострельность. Перед походом он видимо как-то сумел перевооружить своих kazaks, так что пока твои солдаты сделают один выстрел, они обрушат на них от четырех до пяти залпов! Письмо Джеймса Адамса подтверждает, что русские вооружены этими новыми ружьями. Именно непомерно частой стрельбой они разбили подготовленные армии персов и кокандцев практически не понеся потерь. И вот тут кстати об оружии для сикхов… по сути мы сами их вооружили. Русские собрали трофеи взятые с персов и коканцев и везут их с собой!

— Это действительно скверно, — снова поморщился Джерард Лейк. — Все наше численное преимущество полностью обнуляется…

— Значит, раз пока нам недоступны новые ружья, нужно увеличить армию настолько, чтобы нивелировать это их огневое преимущество, — после короткой паузы сказал Артур Веллеслей. — Потери будут конечно большие, но это не имеет значение. Индусов много, размножаются как кролики, так что мы всегда сможем возместить потери.

— Это будет дорого, — недовольно поджал губы Ричард Уэйсли.

Ведь ему для этого, по сути, придется использовать те деньги, что уже мысленно считал своими. Да, не только российские генерал-губернаторы путали свой карман с государственным, но и английские чиновники были ничем не лучше, по крайней мере те, что заправляли в колониях.

— Не дороже денег, брат. Сэкономим сейчас шиллинг, завтра потеряем фунт.

— Да, ты прав… Генерал Лейк, я поручаю вам в кратчайшие сроки максимально увеличить армию и выступить навстречу русским!

— Будет исполнено, сэр.

И генерал действительно исполнил приказ. В кратчайшие сроки армия была увеличена до двухсот тысяч человек. В принципе можно было и больше, от желающих вступить в армию не было отбоя, англичане своим солдатам из сипаев по местным меркам платили неплохо (понятно, что так казалось только из-за ужасающей нищеты усиленной самими англичанами), но возникли проблемы с деньгами, и что главнее — с оружием. В ход пошло даже фитильное дерьмо, что продавалось так называемым туземным государствами, что находились под полным контролем компании.

Глава 2. На берегах Ганга 1

«А вообще это где-то даже забавно, — подумал Василий Васильевич, глядя на тренирующихся под началом его казаков сикхов, осваивавших различные тактические перестроения, ружья пока заменяли копьями. Груз с ружьями должен был прибыть только в середине октября, благо погода стоит прохладная 15–20 градусов, сухая и солнечная, так что с передвижением проблем нет. — Веганы считаются мирными и покладистыми людьми… ага, как же! Скажите это сикхам! Вот уж кто ни разу не покладистый! А воинственности так хоть отбавляй!»

Сикхи Орлова-Денисова надо сказать сильно удивили в плане подбора новобранцев для стрелковых подразделений. Он ожидал, что в стрелки завербуют ни на что другое не годных молодых парней из крестьян, как это происходит во всем мире. Но как бы не так. Половина стрелков составляли практически старики, от пятидесяти лет и до пока мог достаточно резво шевелиться, тем более что маршировать много не придется, это все те же драгуны — ездящая пехота. И даже седые как лунь, надо признать были довольно резвыми старичками иным молодым фору дадут, то ли генетика естественного отбора тому виной, то ли правильное питание или что-то. А тюрбаны некоторые носили такие огромные, что непонятно было как шеи под таким весом не ломаются! Это ведь не просто ткань, хотя в таком количестве она сама по себе тяжелая, так там еще куча железа упрятано!

Остальная половина бригады тоже как правило не самые молодые люди тридцать-сорок-сорок пять лет и совсем немного тех, кого собственно граф ожидал увидеть — молодежь, но и тут с подвывертом вышло. То есть и молодые, и люди среднего возраста, как и значительная часть «стариков» являлись не то, чтобы увечными, активно жить им это не мешало, но да, перенесли в свое время серьезные ранения в конечности, что вывело их из числа полноценных воинов на холодном оружии. Перерезанные и сросшиеся мышцы резвости и прежней точности движения не способствуют. И таких людей хватало с избытком. Война за объединение кланов в единое государства их тоже добавило в изрядном числе. Так что служба в стрелках была для них хорошей возможностью продолжения военной карьеры.

«Был бы художником, обязательно бы нарисовал эпическую картину с названием: «В бой идут одни старики»», — с легкой иронией подумал граф.

Но увы, даром художника он не обладал. А ситуация действительно была недалека от истины, потому как помимо стариков в стрелковые полки махараджа в экспедиционный корпус «полноценных воинов» призвал тоже в основном возрастных, тридцати-сорока лет.

— Почему так? — поинтересовался Василий Васильевич у махараджи, когда он поинтересовался сей странностью во время осмотра войска.

— Это отличный способ погибнуть в бою, — пожал плечами Раджит Сингх. — Особенно для стариков. Все лучше, чем устраивать ритуальный поединок… Такая гибель будет более почетна и что немаловажно не бесполезна. Молодым же еще детьми обзавестись нужно. На их век войн еще хватит.

«Разумный подход, — согласился Орлов-Денисов. — Все правильнее, чем восемнадцатилетних пацанов не успевших потомства оставить в бой бросать».

Фишка с ритуальным поединком, как выяснилось из дальнейшего расспроса, заключалась в том, что одряхлевшие воины, коим посчастливилось, или наоборот не посчастливилось дожить до преклонных лет — это как посмотреть, не желая окончательно превращаться в старые развалины и влачить жалкое существование на шее у родных будучи полуслепыми, полуглухими и страдающими от энуреза и прочего маразма, устраивали своеобразный бой с каким-нибудь молодым воином, что как правило еще не имел возможности сразиться с реальным врагом и в котором видели недостаточную твердость характера. Убить человека не просто, даже врага. Ему таким образом давали вкусить реальной крови, проводя психологическую ломку. Этакая тренировка на кошечках… В общем молодой воин должен был убить старика, в то время как его соперник тоже бился в полную силу, пусть и в основном в обороне.

Своеобразный обычай, как ни посмотри.

«Чем-то перекликается с викингами-варягами, — подумал граф. — У них старики тоже частенько шли в бой в первых рядах, чтобы умереть с оружием в руках и попасть в валгаллу».

А этот обычай сикхов, к слову сказать, дотянулся до шестидесятых годов двадцатого века…

Что-то в связи с этим забрезжило в голове на отвлеченную тему. Конечно, он не раз думал о созвучии между сикхами и ситхами из книго-киновселенной «Звездные войны», даже несколько раз чуть не оговорился.

«Ба! А не из этого ли обычая растут ноги у так называемого правила Бэйна?! Оно же Правило двух! Когда ученик, чтобы получить титул лорда, должен убить своего учителя?!» — посмеялся граф.

Когда в середине октября прибыли казаки, началась реальная тренировка с оружием и стрельбами. Благо за прошедшее время заготовили большое количество пороха. С селитрой в Индии, причем правильной калильной никогда проблем не было, оставалось ее только почистить, ну а уж с серой и тем более углем и вовсе пустяк.

Так что стреляли до одури.

Граф кстати поделился с махараджей секретом дальнобойной и точной стрельбы, то есть пулями. Все равно долго этот секрет не удержать, англичане быстро обо всем догадаются, проведя первое же вскрытие убитого или из раны пулю вынут.

Разведка доносила, что англичане в курсе подхода русских и активно готовятся к «радушной» встрече, доведя армию до двухсот тысяч человек. Доходило до того, что у экипажей кораблей заходящих в Калькутту и прочие владения Ост-Индской компании изымалось стрелковое оружие. Даже сманивалась часть экипажей (не редко в добровольно принудительном порядке, что неудивительно если вспомнить как частенько вербовали на королевский флот), чтобы увеличить количество европейской армии и надо сказать, что это у них получалось. С десяти тысяч английских солдат оставшихся после сокращения армии, они быстро довели до двадцати.

По-настоящему беспокоила артиллерийская составляющая английской армии. Ее нарастили до ста орудий, тоже за счет снятых с кораблей, против тридцати пушек казаков. Немного успокаивало то, что атаковать вынуждены будут именно англичане. Сидеть в обороне с двумястами тысячами против пятидесяти пяти это как-то не того… А по полю боя пушки особо не потягаешь, особенно если под обстрелом вражеской артиллерии.

Наращивали и ракетное вооружение. Вот оно могло нанести существенный урон, при этом достав даже на той дистанции, на какой бессильна артиллерия. Да, ракеты не сказать, что точное оружие и такое уж грозное, но психологическое давление могло оказать. Так что пришлось сикхов обкатывать и ракетным обстрелом, разве что вместо полноценной боеголовки ставили слабенький взрывпакет.

Сами ракетами вооружаться не стали. Мороки много, а результат — чуть.

— Вашим людям удалось внедриться в войско сипаев? — поинтересовался в конце октября Василий Васильевич у Раджита Сингха.

Еще в самом начале, как только был заключен договор о союзе, граф попросил внедрить пару десятков верных человек в армию англичан, при этом как мусульман, так и индуистов.

— Да. Это не составило проблем, — улыбнулся махараджа, бывший в курсе задумки Орлова-Денисова. — Англичане гребли в армию всех, так что всем моим людям удалось завербоваться. И как вы хотели они попали в разные полки.

— Отлично, — прямо-таки плотоядно оскалился граф и даже потер руки, как какой-то киношный злодей, разве что смеяться утробно-злодейским смехом дабы окончательно войти в образ не стал.

На этих «засланных казачков» у Орлова-Денисова были большие планы. Очень большие! Можно даже сказать, что ключевые в противостоянии с англичанами. Казалось бы, ну что могут двадцать человек на постах рядовых? Но могли и очень много могли!

Наконец более-менее обученная армия сикхов с казаками в конце ноября выдвинулась в сторону Ганга.

На юге Индии как раз закончились сезоны дождей (муссон идущий с юга из Индийского океана с июня по сентябрь), в том числе постмуссонные (дождевые фронты идущие с севера с октября по декабрь), установилась относительно прохладная погода в двадцать-двадцать пять градусов и английская армия так же выдвинулась навстречу вверх по Гангу.

2

Княжество Рохилкханд, вассальное Ост-Индской компании, в котором армия казаков и сикхов получила доступ к Гангу сопротивления не оказало, как и прочие мелкие княжества в данном регионе, но и поддерживать Армию освобождения, как стали позиционировать себя сикхи с целью привлечения на свою сторону простых людей и союзников из владетелей, не стало.

Ведомые английскими офицерами, полки сипаев отступили в вниз по течению Ганга в княжество Ауд, такое же вассальное.

В принципе понять махараджей этих княжеств можно. Они не дураки и подставляться под гнев англичан за свое предательство не хотели. А что они видели? Пятьдесят пять тысяч сикхов и других европейцев, против двухсот тысяч под командованием англичан. Силы не сопоставимые.

Вот когда увидят результат противостояния, сделают выводы тогда и выберут правильную сторону. Осталось только не облажаться.

Отступившие англичане заняли город Канаудж. Туда же подтягивали войска со всего княжества из собственно города Ауд и Лакхнау и стало понятно, что англичане хотят дождаться здесь остальной армии компании, не пустив их ниже по течению.

«Осталось понять, стоит нам с ними связываться или дождаться подхода всей армии?» — подумал Василий Васильевич.

Доводы были как «за», так и «против». Но решил не дергаться.

— Предлагаю подождать англичан здесь, — сказал Орлов-Денисов. — По последним докладам разведчиков, с сохранением прежней скорости движения, они уже должны быть в районе Аллахабада, так что через пару недель подтянутся. А мы пока имитируем осаду.

— Может все-таки лучше взять город штурмом? Будет где укрыться, в случае если твой основной план не сработает, — вполне здраво заметил махараджа Раджинт Сингх.

— Сам над этим постоянно думаю… Вот только если мы возьмем город, то потеряем немало своих людей, а так же обозлим местных нанеся им урон. Проблема в том, что они в итоге останутся у нас за спиной… мы для них будем ничем не лучше англичан.

— Понимаю. Опасаешься удара в спину, — покивал махараджа.

— Именно. Так что я бы предпочел чтобы люди Ауда, Рохилкханда и других княжеств видели в нас освободителей и относились к нам дружески, а не рассматривали как еще одних завоевателей, что ничем не лучше англичан. Потому своих людей одергиваю и призываю твоих воинов вести себя по-человечески с местными.

— Я тебя понял и усилю контроль. Но что будем делать, если твой план все же е сработает?

— Примем бой… Что нам еще остается?

При имитации осады совмещали полезное с полезным. Собственно, имитировал осаду для вражеских лазутчиков, то есть стреляли из пушек. Эта же стрельба являлась учебной. Махараджа понимая, что только современная армия вооруженная огнестрелом может стать гарантией независимости его страны дела все для скорейшего освоения методов войны, стратегии и тактики. Вот его люди набирались опыта.

Неизвестно по каким причинам, может что-то задумали, вполне возможно, что это была попытка окружить армию казаков и сикхов, а может просто логистическая необходимость (двести тысяч человек по одному пути переправить весьма непросто), но как показывала разведка англичане разделили армию на две половины. Одна продолжила подниматься по Гангу, а вторая пошла по ее правому (южному) притоку Джамна.

Впрочем, это не имело большого значения, так как и в той и в другой части армии сипаев имели «засланные казачки», осталось только не терять их из виду и вовремя дать сигнал к началу операции.

Благодаря хорошо организованной разведке так же далось выявить подход какой-то левой армии с юга из маратхских княжеств в количестве двенадцати тысяч человек.

Как вскоре выяснилось, это были местные Минин и Пожарский, то есть Даулат-рао-Синдиа и Яшвант-рао-Голкар. Они, осознавая, что станут следующей жертвой английской экспансии, отказавшись присягать и платить налог-дань, пожелали войти в союз против англичан.

Двенадцать тысяч человек, кстати неплохо вооруженных, это конечно очень немного, даже откровенно мало на фоне размера конфедерации маратхских княжеств, но на то она и конфедерация, что решения принимает каждый махараджа принимает самостоятельно. Но даже это ценно, не столько из-за численности армии, сколько из-за самого случившегося явления, как говорится, лиха беда начало. Будут и другие.

К тому же этим двоим в будущем можно будет довериться в большей степени, чем тем, кто придет после первого прямого столкновения с англичанами, другие могут быть перекуплены.

В составе их армии было много французских офицеров. Русским они обрадовались точно родственникам, несмотря на непростые отношения между Францией и Россией.

— С вами будут хоть какие-то шансы на успех против лайми, — с нескрываемой ненавистью к англичанам произнес французский полковник, что собственно по факту и являлся командующим этой армии. — Но как вы собираетесь победить? Даже с нами, вас в три раза меньше!

— Враг будет разбит, а победа будет за нами. Это все что я вас сейчас могу сказать.

— Что ж, понимаю, мы люди новые и доверия к нам полного нет, — кивнул француз.

3

— Рота! Смир-рно!!! — раздался зычный приказ сержанта из сипаев сипайского же полка. — Оружие к осмотру предъявить!

Сержант из англичан с надменным видом медленно пошел вдоль строя во время вечерней поверки, после очередного маршевого дня, внимательно осматривая мушкеты на предмет даже мельчайшего изъяна.

Рота за день не досчиталась двух человек. Один подвернул ногу и отправлен в лазарет, второй умудрился распороть себе ступню и тоже отправлен в лазарет. Сипаи ведь ходят босиком. Но в этот раз хоть без дезертиров обошлось. В первые дни марша их было особенно много. Люди после первых недель службы, этой с ног валящей муштры, понимали, что армия не их призвание.

Что до оружия, то в первое время, когда начался марш вдоль Ганга на север, не было дня, что бы кто-то из этих криворуких черномазых обезьян не испоганил свой мушкет. То каким-то невероятным образом грязью забьют ствол, то запальное отверстие, то замок поломают, то кремень потеряют.

Но суровые наказания, а именно порка, делали свое благодатное дело и этих обезьян, что лишь по какому-то недоразумению числятся разумными людьми, постепенно удалось выдрессировать до удовлетворительного состояния. Но и сейчас нет-нет, да найдется ублюдок, что испоганит оружие, словно участь его сослуживцев, коих нередко забивали до смерти, его ничему не научила.

«Но похоже в этот раз все в норме», — с облегчением подумал сержант.

— По крайней мере в моей роте… — произнес он вслух, услышав, как в соседней роте, так же выстроившейся для проверки оружия начал разоряться его сослуживец.

Тот присматривал за сипаями нового набора, вооруженных фитильными мушкетами.

«Опять наверное эти дебилы фитили намочили», — подумал он.

Так и оказалось.

— Сто ударов!

Несчастного выдернули из строя караульные сипаи и немедленно потащили к дереву, выбранное в качестве столба для наказания.

С провинившегося содрали форму, быстро привязали к дереву и вот засвистел в воздухе хлыст, что со звонким ударом обрушился на спину невезучего солдата оставляя на коже вздувшуюся красную полосу.

— Раз! — пошел счет.

— Ы-ы-ы! — взвыл наказываемый.

Некоторые сержанты стали делать ставки, выживет несчастный после окончания экзекуции или нет.

— Местные живучие… Выживет. Шиллинг.

Снова свист.

— Два!

— А-а-а!!!

— Ну не скажи… некоторые и сорока ударов не выдерживают… Сдохнет. Принимаю…

— Три!

— Ау-а-а!!!

— Все зависит тот экзекутора, — сказал третий. — Этот выглядит сущим зверем. Так что забьет. Добавляю от себя…

В общем сержанты со знанием дела обсуждали перспективы конкретного неудачника на выживание и пополняли общую сумму, ведь сколько они видели таких наказаний и назначили экзекуций сами? Десятки. Многие десятки!

Многие из сержантов тупо срывали на аборигенах свою злобу, ведь они сами пока были простыми солдатами, бывало проходили через такое, а некоторые так и не раз, лишь чудом выживая, это при том, что до недавнего времени тех же сипаев поркой не наказывали. Удивительно, но этот так! Это ли не вселенская несправедливость, их белых людей бьют за малейшую провинность, как какой-то скот, а этих недочеловеков (о чем свидетельствует хотя бы то, что они сами поклоняются обезьянам и верят в то, что их души могут вселяться в этих мерзких тварей) — нет!

Но, хвала Господу, все изменилось с приходом нового командующего генерала Джерарда Лейка, этого духовного брата Павла Первого, такого же почитателя муштры и палочной дисциплины, он быстро навел порядок и восстановил справедливость, теперь так же пороли и этих обезьян!

Судя по доносившимся крикам откуда-то со стороны, провинившихся на этот раз в полку хватало. А со сколько таких неудачников спустят шкуру по всей бригаде, оставалось только гадать. А если учитывать всю двухсоттысячную армию (которая правда успела уже сократиться на пять процентов из-за дезертиров и померших от болезней), так цифра могла впечатлить и даже ужаснуть. Собственно, за время похода до смерти и негодности к дальнейшей службе по увечью, запороли порядка тысячи человек.

Но оно и неудивительно, несмотря на то, что сезон дождей закончился, дождь нет-нет да накрывал армию на марше. Так что как ни пытайся, а что-то да замочишь.

А еще, незадолго до заката, предстояли стрельбы, так что порки на сегодня еще не закончены ибо сохранить порох в таком влажном климате это надо постараться.

Стрельбы случались не часто, раз в десять дней, но сегодня их проводили спустя всего три дня после предыдущих, так как армия вплотную подошла к врагам осадивших Канаудж на расстояние дневного перехода, так что следовало лишний раз убедиться в боеспособности.

К удивлению сержанта, отстрелялись сипаи как его, так и новобранцы без последствий для своих шкур. Видимо память о запоротом до смерти недоумке, что промочил порох еще была еще жива и ярка.

Ну да, двести ударов… Со спины летела не только кровь, но и куски кожи с мясом, оголились ребра… В общем сдох, туда ему и дорога.

Наконец после тяжелого марша и стрельб, солдаты смогли начать устраиваться на ночевку возле костров. Начали переговариваться между собой, обсуждая перипетии прошедшего дня, а так же случившиеся наказания.

Солдаты роптали, настроение у всех было не лучшее, англичан мягко говоря не любили, но и только. Они платили деньги, и неплохие для бедных индусов деньги, на которые могли жить их семьи, а не умирать с голоду.

— Знаете друзья, что-то мне вкус патронов из последней партии не понравился… — заговорил один из солдат индусского полка.

— О чем ты?

— Мне показалось, что вкус пропитки бумаги не такой как раньше… А вы как считаете? Не показалось ничего странным?

Солдаты невольно призадумались, пытаясь вспомнить привкус пропитки, что должна была уберечь порох от вездесущей влаги. Но многие не смогли этого сделать, не до таких мелочей им в тот момент было.

А провокатор, увидевший во время дневного марша условный сигнал в виде красной ленты на дереве (и такой сигнал был не один, на тот случай если первый пропустит), не дожидаясь ответа, продолжил нагнетать обстановку:

— Это точно не масло из растений… Жир это… Точно вам говорю!

Индусы заволновались. Многие из них являлись вегетарианцами и употреблять пищу животного происхождения было большим грехом. Ведь в животных по их верованиям реинкарнируются души людей для последующего очищения кармы, чтобы пройдя через серию таких перерождений вновь безгрешным возродиться в человеке. Так что употребление животной пищи даже в малости было для них жестким табу.

В других подразделениях, где служили мясоеды, (англичане все-таки вынуждены были разделять по отдельным подразделениям с разными религиозными и культурными заморочками и соответственно учитывать рацион), тоже было не все так просто. Мясо им жрать вроде как можно, но только не коровье, и вот очередной провокатор, предполагает, что использовался коровий жир — священного животного! Святотатство!!!

Еще веселее дело обстояло в мусульманских полках. Ну да, пошел слух об использовании свиного жира для пропитки бумаги. Солдат божился, что дескать был грех, вынужден был изведать плоть нечистого животного, дескать обманом накормили его неверные желая посмеяться над ним и осквернить его душу, так что он точно знает этот вкус и никогда его не забудет.

Потекли шепотки от костра к костру и вскоре шепот повысил свой тон до глухого ворчания, начали раздаваться крики, а потом и вовсе словно прорвало плотину.

Солдаты озлобившиеся и даже в некоторой степени отупевшие во время тяжелого марша, видя, как по приказу белых людей до смерти запарывают их соплеменников, выплеснули эту злобу замешенную на религиозной составляющей, на англичан.

— Смерть англичанам!

— Смерть неверным!

— Смерть поработителям!

Тут и там звучали призывы повернуть оружие против своих угнетателей.

— Кому и почему мы служим за эти жалкие гроши, братья?! Тем, кто устроил голод унесший жизни половины населения нашего княжества?! Морил нас, наших жен, родителей и детей, отбирая последний кусок! А теперь мы за них должны еще и сами умирать под пулями их врагов?!! В то время как они будут стоять за нашими спинами?!! Не бывать этому!

— Смерть англичанам!!!

Огромная масса солдат всколыхнулась. Кто-то из офицеров-англичан пытался что-то говорить, убеждать, доказывать, но все бесполезно. У толпы нет разума и потому общаться ней приводя какие-то аргументы бессмысленно, толпа это прежде всего стадный, животный инстинкт… и если он взял верх, то все, просто беги иначе тебя порвут на клочки, что в итоге и случилось с этими лопухами.

Толпу, вообще завести просто, особенно если есть хоть какие-то предпосылки к недовольству. А они надо признать имелись и серьезные. Тут и раздражение от серьезных наказаний сослуживцев, осознание что служат поработителям, память того, что творили англичане в их княжествах, ну, а последним камушком столкнувшим лавину стала эта задуманная Орловым-Денисовым провокация.

Собственно, он ничего не придумывал, что-то подобное случилось в реальности несколькими десятилетиями позднее, так что он просто решил предвосхитить случившееся в нужный для себя момент времени. Для чего все-то и надо было внедрить несколько человек в английскую армию с простым заданием, что и было с успехом проделано.

Прозвучали первые выстрелы и пролилась первая кровь английских командиров, сержантов и лейтенантов…

На этом моменте ситуация окончательно прошла точку невозврата и мятеж пошел по нарастающей, стремительно охватывая все новые полки сипаев.

4

Генерал Джерард Лейк выслушав отчеты и утряся все свои дела этого дня, готовился ко сну, когда его внимание привлек далекий шум, словно на многоголосом восточном базаре, а потом до слуха донесся звук глухих ружейных выстрелов.

— Что за черт?..

Кряхтя, он поднялся с походного ложа оснащенного москитной сеткой и накинув китель, выглянул из палатки.

— Что происходит? — спросил он у дежурного, но тот ничего ответить не смог.

Но тут генерал увидел, как в лагерь британцев, расположенном на некотором удалении от лагерей сипаев, на коне в несколько растрепанном виде и без головного убора ворвался полковник Джон Ши, что командовал одной из сипайских бригад. А кого на командование сипаями еще ставить как шотландцев или к в случае с Ши — ирландцев? Только совсем уж никчемных англичан тупо купивших себе офицерские патенты, как тот же Артур Веллеслей.

— Что случилось, полковник?! Нас атаковали русские?!

— Какие к черту русские, сэр?! У нас мятеж! Сипаи взбунтовались, черти их дери!

Соскочил с коня рядом с генералом полковник.

— Меня самого чуть не пристрелили, а одного моего лейтенанта забили штыками!

— Играть тревогу!!! — приказал Джерард Лейк.

Пронзительно зазвучала труба горниста.

— Рассказывайте! — обратился генерал к Ши.

— Да нечего рассказывать, сэр! Они просто взбунтовались!

— Но причина же должна быть?!

— Наверняка, но вызнать ее сейчас не представляется возможным. Они теперь хотят нашей крови и вот-вот пойдут на штурм английского лагеря!

Где-то там в дали действительно виднелась колышущаяся масса сипайских солдат, вспыхивали факелы, слышались визгливые голоса и хоровое скандирование. Знание самых распространенных индийских слов было достаточно, чтобы вычленить и понять главное, восставшие действительно желали убить всех англичан.

Тем временем английские солдаты поднятые по тревоге, выстроились на импровизированном плацу. Они только легли после тяжелого дня и сейчас были весьма недовольны и это недовольство требовалось на ком-то выместить.

— Сипаи взбунтовались и сейчас они придут за нашими жизнями, так что готовьтесь биться! — прокричал им генерал, что как истинный джентльмен успел привести себя в порядок.

«А как там дела у Веллеслея?» — невольно подумал он.

Но что-то подсказывало Лейку, что все тоже очень плохо.

— Хорошо если цел останется, — пробормотал он. — Его защитить практически некому.

Да, почти все двадцать тысяч английских солдат шли по Гангу. У генерал-майора Артура Веллеслея под началом был всего один полк на пятьдесят тысяч сипаев.

— Занять позиции!

Английские солдаты выстраивались в каре.

— Жаль артиллерия вся на кораблях, — заметил полковник Ши.

— Да, не помешала бы…

Артиллерию переправляли на речных кораблях, как и большую часть припасов. Выгружать их планировали только по утру и дальше транспортировать уже по земле, чтобы иметь возможность вступить в бой если нападут русские или сикхи.

— Полковник, прикажите всем кораблям пристать к берегу…

— Будем выгружать пушки, сэр?

— Нет, будем отступать. Но несколько батарей надо все же разместить на берегу, чтобы они прикрыли отход последних солдат.

— Есть, сэр!

Тем временем огромная масса индийских солдат стала накатывать на лагерь англичан что-то истерично вереща.

— Товсь! Целься! Пли! — раздалась команда.

Шеренга английских солдат окуталась пороховым дымом.

— Пли!

Раздались выстрелы в ответ, но очень нестройно, да и как-то жидковато. Вполне возможно, что виной тому как раз слух о не «кошерной» пропитки бумаге, что сыграло свою негативную роль… Лишь один английских солдат упал на землю раненый в ногу. Сипаи, что все-таки зарядили свои ружья, не смогли верно взять прицел из-за неопытности, темноты и банально из-за того, что англичан окутало дымом очень плотно, а с ветром обстояло неважно — штиль. Опять же из-за высокой влажности пороховой дым рассеивался крайне неохотно.

В толпе индусов раздались крики, начался процесс кристаллизации, то есть из толпы они превращались в подобие армии. На командные должности вставали бойцы имевшие хоть какой-то опыт руководства в бою, то есть капралы и сержанты.

Раздались команды и вот на английский лагерь двинулась уже не дикая орда, а нечто похожее на строй.

«Только вам это не поможет, обезьяны!» — злорадно подумал генерал Лейк.

— Пли!

Вновь заговорили ружья выплевывая свинцовую смерть. Промазать по такой плотной людской массе, а было их там десятки тысяч, очень сложно, так что падали убитые и раненые сипаи.

Но индусы все же дошли до дистанции и дали свой залп. На этот раз среди англичан потери получились гораздо существеннее, но все равно не столь велики, как могли бы быть.

А все почему?

Потому что англичане стреляли как заведенные. Шеренга сменяла шеренгу и палила, палила, палила… В то время как у индусов со сменой шеренг случился явный конфуз, замешкались из-за больших потерь. Англичане стреляли без перерыва, не давая сипаям опомниться, буквально подавляя своим огневым превосходством.

Дело ведь в том, что для своих солдат англичане все-таки смогли переделать обычные мушкеты в скорострельные казнозарядные ружья. Описание модернизированной винтовки, что украли у русских, было достаточно, чтобы провести ее в имеющихся мастерских в Калькутте.

Так что несмотря на численное превосходство сипаев над англичанами они им практически ничего не могли сделать. Скорее собственная многочисленность мешала им быстро перестраиваться и показать хоть какую-то эффективность своей стрельбы, тем более это приходилось делать под непрерывным огнем. Попадания в англичан были редкими и во многом случайными. Отсутствие офицеров явно сказывалось самым негативным образом на организацию боя.

Не выдержав такого прессинга, индусы, оставив несколько сотен убитых на поле боя отступили в джунгли.

Несмотря на успех, генерал приказал продолжить процесс эвакуации. О том чтобы идти вперед и деблокировать взятый в осаду Канаудж не могло быть и речи. Имея за спиной мятежников, которыми русские в любой момент могут перехватить управление, не повоюешь.

Атаки на лагерь продолжались практически всю ночь с небольшими перерывами. Сипаи озверев от крови и ненависти к англичанам накатывали раз за разом и раз за разом теряя десятки убитых и сотни раненых откатывались назад.

Под утро, индусы, видя, что ненавистные англичане загружаются в корабли, попытались атаковать еще раз, в попытке достать и разорвать тех, что уходили последними, но их обстреляли с лодок державшиеся недалеко от берега, да еще дали залп пушки картечью, произведя настоящее опустошение в рядах смельчаков. Так что англичане за всю ночь потеряв всего пару сотен человек убитыми, набившись в речные кораблики как сельди в бочку, смогли отчалить и начать сплавляться в низ по реке обратно в Бенгалию.

Как стало известно чуть позже в армии шедшей по Джамне тоже случился мятеж. Сложить два и два и прийти к правильному выводу, что это было спровоцировано коварными византийцами, то бишь русскими, не составило труда. Артуру Веллеслею повезло не так сильно. Точнее ему вообще не повезло. Не состоявшегося знаменитого генерала лорда Веллингтона и весь полк англичан, что его сопровождал, сипаи разорвали на клочки.

Глава 3. Марш к океану 1

— Поздравляю вас, месье генерал, это было потрясающе! — осыпали Орлова-Денисова восторгами французы, что до последнего момента терялись в догадках как русские kazak собираются одолеть эту ведомую англичанами орду и то и дело пристававшие с расспросами на эту тему. — Победить англичан, не сделав ни единого выстрела, это гениально!

— Только что мы теперь с этими восставшими делать будем? — не разделял восторгов французов атаман Платов, что с каждой неделей становился все смурнее и смурнее, несмотря на свой статус войскового атамана он по факту был вторым, а не первым, что его честолюбивого человека очень задевало. — Для них, что мы, что англичане, что франки…

Признаться так далеко Василий Васильевич не планировал, конкретно в этом случае решив действовать по-наполеоновски, то есть ввязаться в бой, а там видно будет. Слишком все было зыбко из-за неясности в какой мере удастся его задумка. Часть армии могла остаться верной нанимателю… Как выясняется, удалась на все сто процентов.

Более того, англичане засевшие в Канаудже поспешили сдаться ибо сипаи под их началом тоже взбунтовались. Город окружили восставшие, после того как армия казаков, сипаев и маратхов отошла в сторону дабы не устраивать с мятежниками ненужную конфронтацию. Из засланных в казачков лишь немногие стали значимыми лидерами мятежников и полностью всю эту толпу вооруженного народа они не контролировали. Так что ненужные эксцессы с пролитием крови были вполне возможны.

Но вообще, если брать по минимуму, то ему было бы достаточно, если восставшие рассосутся по своим родным местам. Но зачем брать минимум, когда можно хапнуть все? Тем более что шансы на это имелись реальные.

Немного помозговав граф все-таки увидел выход в лице нежданных гостей.

— Надо поговорить с нашими маратхскими друзьями…

Поговорили.

— Было бы хорошо, если бы вы взяли под контроль часть восставших и направили их праведный гнев в нужное всем нам русло, — сказал им Василий Васильевич. — Мы постараемся привлечь на свою сторону уроженцев Бенгалии и соседних княжеств, это примерно сто тысяч человек, плюс-минус. Вам нужно увлечь за собой остальных. Разделите их на армии по пятьдесят тысяч и ведите на юг. Сначала выбейте всех англичан из своей конфедерации…

Махараджи Даулант-рао-Синдиа и Яшвант-рао-Голкар с улыбками покивали головами. Ну да, не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что под шумок борьбы с англичанами они разберутся со своими политически противниками. Впрочем, для Орлова-Денисова это не имело никакого значения. Главное, чтобы не остановились на этом и пошли дальше…

— А дальше выбить англичан из Хайдарабада, если тамошний князь не подсуетится вовремя и не возьмет власть в свои руки самостоятельно. Думаю он не дурак и арестует английских офицеров. Ну а дальше вам придется разделить свои силы. Кому-то из вас следует двинуться на восточное побережье в Карнатик, а второму на западное в Махараштру, выбивать англичан оттуда, чтобы они снова не начали свои поползновения в ваши земли.

Тут заулыбались уже французы. И там и там имелись небольшие их форпосты. Но и на это графу было наплевать. Французы сейчас слабы как игроки и уже не факт, что смогут вновь набрать силу. Индусы, обжегшись на англичанах и освободившись от их ярма не станут вешать себе на шею новую колодку. Ну а если окажутся столь тупы, что все-таки повесят, то кто им доктор?

— После чего вновь объединить свои силы и выбить англичан уже из Майсура. Опять-таки если тамошний правитель сам не подсуетится на этот счет. Мы же двинемся на основные силы англичан и выбьем их из Бенгалии.

План маратхским махараджам очень понравился. Это было видно по их улыбкам и сверкающим от радости глазам. Дело осталось за малым, взять под контроль мятежное войско сипаев, что сейчас напоминало дикого зверя или растревоженный улей.

Побушевав три дня, люди постепенно начали успокаиваться и засланные эмиссары от маратхов и сикхов начали склонять людей на свою сторону, зовя их в освободительный поход. Засланные казачки этому способствовали.

По большому счету деваться этим людям было некуда. Ярость от первого негодования начала проходить и стало формироваться чувство растерянности, дескать, а что теперь? Куды бежать? К кому податься? И вот в этот непростой психологический момент, когда толпа стала податливой, как глина, им дали эти цели, начав лепить из этой человеческой массы новую военно-политическую силу.

Засланные казачки собрав вокруг себя сторонников постепенно лезли в верховные военные вожди, появлялись и собственные лидеры на национальной или на религиозной почве, но в целом из-за общности задач ими удавалось руководить через своеобразный Совет вождей (гуру), что из них сформировали.

Фактически это получалось революционное движение на основе идеи освобождения от английского влияния, благо французы понимают толк в революциях… Правда до конца не ясно было во что это выльется в конечном итоге. Очень уж разные в этой армии были собраны люди: культурно, религиозно, ментально. Не забываем, что Индия вообще-то жестко кастовая страна, что тоже внесет свои неожиданные коррективы в процесс. Как бы в конечном итоге они не передрались между собой.

Но это по большому счету было не важно. Главную задачу при центральном руководстве и поддержке, этот монстр выполнит — вышибет англичан из Индии. А если настропалить вождей из засланных казачков в нужном направлении, то и французам с португальцами и голландцами вмажут от всей души их многоруких богов, что называется до кучи и ровного счета.

Неделю длилось это броуновское движение. Отряды сипев в зависимости от своего этнического состава и религиозных предпочтений сновали из одной армии в другую, часть людей вообще ушла в свободное плавание не иначе как разбойничать, но это было неизбежно и предсказуемо и становилось проблемой для местных раджей и махараджей.

Последние кстати довольно быстро сориентировались в новых политических условиях и присоединились к мятежу, даже те, кто получил власть благодаря именно английской военной поддержке. Но даже им уже было трудно дышать под английским контролем, так что они поспешили сбросить с себя политическую и экономическую удавку.

Наконец армии пришли в движение. Маратхские князья, прихватив с собой около девяноста тысяч сипаев, наобещав им с три короба, двинулись на юг, а казаки с сикхами, с семьюдесятью тысячами сипаев из бенгальцев и соседних княжеств двинулись на восток.

Забегая немного вперед, можно сказать, что у этой «сладкой парочки» все получилось. Да и не могло не получиться, потому как противостоять им было просто некому. Те жалкие отряды англичан, что находились Хайдарабаде, Карнатике, Махараштре и Майсуре, были им на один зуб и англичане это прекрасно понимая, предпочитали слинять, а если слинять не получалось, то сдаться тем же французам, португальцам или голландцам. Просвещённые европейцы как-никак…

Англичане от казаков и сикхов бежали до самой Калькутты, не желая останавливаться на «промежуточных станциях». Оказаться в мятежном краю окруженные со всех сторон жаждущими их крови вдруг ставшими кровожадными вегетарианцев, им совсем не улыбалось. А мятеж рос и ширился. Доведенные до отчаяния крестьяне присоединялись к армии и шли грабить местных помещиков, что стараниями англичан оказались владельцами большей части их земли.

В реальности крестьянское восстание тоже возникло после спонтанного мятежа сипаев, но англичане смогли его достаточно быстро подавить, главным образом из-за отсутствия у восставших четкой программы действий и вождей. Восставшие разделились на несколько групп по этническому и религиозному признаку, и действовали поодиночке, вот их и передавили по одному. Всего этого не собирался допустить граф Орлов-Денисов.

2

О постигшей их катастрофе эпического масштаба генерал Лейк отправил депешу в Калькутту в то же утро на самой быстроходной лодке, так что о произошедшем генерал-губернатор Ричард Уэйсли узнал всего через четыре дня.

Перед ним имелся выбор того, как поступить, а именно бежать из Индии в Англию с позором на первом же попавшемся корабле или же все же попытаться ее отстоять. Позор позором, но за годы губернаторства он сколотил весьма неплохой капитал, так что мог бы жить в Лондоне припеваючи. Ну а что до позора… то постепенно забудут, тем более в мире, где все продается и покупается, и не такое забывали.

Но второе сообщение от командующего об ужасной смерти его брата Артура все-таки окончательно сместило решение в пользу сопротивления просто из чувства мести.

Ричард Уэйсли развил бурную деятельность. Как генерал-губернатор он был в Индии первым после бога и мог распоряжаться всеми ресурсами Ост-Индской компании по своему усмотрению. Вот он и распорядился. А именно приказывал снимать с кораблей половину экипажа и ставить под ружье.

Капитаны конечно же яростно протестовали. С матросами в английском флоте всегда был недобор, потому гребли людей где можно, как можно и даже нельзя, то есть просто похищали из кабаков первых попавшихся бродяг. И вот с таким трудом набранных людей нужно самим отдать с реальной перспективой их больше никогда не увидеть — либо убьют, либо не пожелают вернуться.

— Господа, сюда идут русские kazak со своими туземными весьма воинственным союзниками сикхами, и вы поверьте, они друг друга в своем зверстве стоят, — говорил генерал-губернатор капитанам кораблей, — и если мы потеряем Индию под их напором, а мы ее потеряем без вашего содействия в отражении угрозы, то в Англии проведут расследование всех обстоятельств с выяснением того, можно ли было ее отстоять. Как вы понимаете, акционеры быстро придут к выводу, что отстоять ее все же было можно с помощью ваших экипажей, но вы, работающие на компанию, не позволили их использовать для защиты имущества этой самой компании, а вы поверьте, я из кожи вон вылезу, но постараюсь донести до господ акционеров эту мысль, так что именно вы станете теми козлами отпущения и именно на вас обрушится вся кара из Лондонского сити! А эти господа очень мстительные, особенно когда дело касается их кошелька!

Капитаны ворчали, но вынуждены были снимать с кораблей до половины экипажей ставя их под ружье. Флот компании был огромен, в портах постоянно находились десятки кораблей, так что пополнение получалось весьма существенным. Но этого все-таки было недостаточно и Ричард Уэйсли провел дополнительную вербовку сипаев.

Понятно, что местным после мятежа доверять было невозможно, потому туземцев вербовали с восточных владений, а именно в княжествах Аракан, Пегу и Теннассерим (нынешняя Бирма и Таиланд). Там больше под обещание жалования удалось навербовать больше пятидесяти тысяч человек и их спешно перебрасывали в Калькутту. Так же удалось навербовать несколько тысяч человек с острова Цейлон (ныне Шри-Ланка).

Но появился еще третий источник пополнения. А именно недавние конкуренты в виде французов.

Буквально через день после получения депеши от генерала Лейка в Калькутту зашел корабль из Лондона (привезшее так необходимое пусть и списанное из-за перевооружение оружие) с сообщением о происходящих в Европе делах. А там произошли интересные с политической точки зрения события, а именно свержение во Франции республики и восстановление монархии с восшествием на престол Людовика Восемнадцатого.

Чтобы упрочить свою власть французский король заключил с Англией договор о военно-политическом союзе. Ост-Индская компания это конечно частная лавочка, но… межгосударственный договор открывал определенные перспективы для торга и Ричард Уэйсли воспользовался этой возможностью на полную катушку.

Он послал корабли во французике владения буквально с требованием прислать солдат в обмен на расширение их владений.

Чего уж больше сыграло в решение французских губернаторов сказать сложно, может нелюбовь к русским, что во время Суворовского похода их хорошенько потрепали, а может то, что они были все-таки монархистами (республиканские власти не стали их менять) и договор между восстановившей монархию Францией и Англией для них не был пустым звуком, а может возможность расширить свои владения тому виной, но солдат они выделили. По совокупности поставили десять тысяч солдат, как французских (всего тысячу) так и сипаев.

Голландцы в обмен на то, что им вернут полный контроль над Цейлоном и расширят владения на материковой части откуда их практически выдавили к этому моменту, тоже поставили своих солдат и подконтрольные туземные подразделения, всего пять тысяч, но и это не лишнее.

В общем армию Ричарду Уэйсли к тому моменту, как к городу подошли русские, с учетом с вернувшимися солдатами генерала Лейка, удалось собрать внушительную, без малого сто тысяч! С такой армией уже можно было повоевать. Тем более имея такую артиллерию! С кораблей поснимали все что только можно.

При этом круглосуточно работали мастерские по переделке только что поставленных дульнозарядных мушкетов в казнозарядные ружья. Так что европейская часть армии быстро перевооружалась.

Конечно, собрать армию такой численности весьма небыстрое дело, но время на это имелось. Казалось бы, русским и их союзникам нужно преодолеть не такое уж и большое расстояние, за неделю бы управились. Ну да, не будь всей этой толпы восставших сипаев, то управились бы, а так эту толпу нужно было вести, а главное кормить.

Вот продовольственный вопрос очень сильно тормозил скорость марша. Ведь пока армия сипаев шла вверх по Гангу она уже изрядно опустошила кормовые запасы и теперь, чтобы получить пищу, отряды фуражиров должны были уходить на значительны расстояния от реки. Но как уже было отмечено восставшие крестьяне им помогали разорить владения местных владетелей и продовольствие все же имелось, но скорость движения составляла едва ли двадцать километров в день.

3

Командный состав союзных сил рассматривали в подзорные трубы как располагаются лагерем только что прибывшие к Калькутте армия русских, сикхов и сипаев.

— Сколько их там? — спросил генерал-губернатор Ричард Уэйсли у генерала Лейка.

— Около семидесяти тысяч, сэр. Двадцать тысяч казаков, тридцать пять тысяч сикхов из них пятнадцать тысяч вооружены фитильными мушкетами, остальные мятежные сипаи.

— Хорошо, их более чем на тридцать тысяч меньше, чем у нас… — сказал французский полковник.

Еще не так давно он состоял в армии мартхов, советником у Даулата-рао-Синдиа, но вынужден был покинуть ее после того, как махараджа отказался прекратить атаки на англичан с которыми Франция после реставрации монархии заключила союз.

Французы заперлись в своих факториях, а маратхи продолжали свое победное шествие по Индии.

— А где остальные? Разбежались?

— Часть разбежалась, но вообще заняты добычей провианта.

Полковник понятливо кивнул. Англичане для содержания своей огромной армии выгребли все излишки у аборигенов в окрестностях Калькутты. Сейчас англичане занимались подвозом продовольствия из других регионов на кораблях, но этого едва хватает для удовлетворения потребностей. Стоит только случиться заминке с поставками из-за шторма и людям придется голодать.

— Какой план? — поинтересовался на этот раз голландский майор. — Будем действовать от обороны?

Голландца можно было понять. Воевать за чужие интересы и терять своих людей у него не было ни малейшего желания. Англия и конкретно английская Ост-Индская компания была врагом, точнее конкурентом, до сего момента успешно выдавливавшая всех остальных из данного региона.

Они бы и не почесались помогать англичанам, да вот беда, уж на что-что, а на захват и удержание Цейлона у англичан сил хватит, что бы там ни творилось на континенте. Собственно если русские выбьют англичан из Бенгалии им не останется ничего другого, как захватить остров, это и актив и хоть какое-то спасение репутации для генер-губернатора, и это следовало учитывать.

— Нет, — поморщился генерал Джерард Лейк, — мы вынуждены будем атаковать. Отсидеться не получится.

— Почему?

— Русские несмотря на проблемы с провиантом в более выигрышной ситуации.

— Поясните…

— У нас куча народа! Больше ста тысяч мужиков и они в любой момент могут сорваться и перетрахать всех городских баб, а это мятеж городского населения. Оно и так очень недовольно и хватит одной искры, чтобы вспыхнуло восстание. И черт бы с ним, подавим… но пока будем подавлять, этим обстоятельством могут воспользоваться русские. Слишком обстановка будет неконтролируемой. Опять же. Чем дольше будем тянуть, тем выше вероятность предательства — удара изнутри с последующей атакой снаружи. Но и это еще не все. Такое количество народа, рано или поздно может привести к вспышке какой-нибудь эпидемии, той же чумы. Если вы не в курсе, то у нас уже больше двух тысяч человек слегло с кровавым поносом. И чем дольше мы будем тянуть, тем больше будет этих дристунов. Через месяц русским даже не придется брать город штурмом, они просто войдут в него без единого выстрела, ибо остановить их будет просто некому.

— А я вот одного не могу понять, почему русский генерал, этот Орлов-Денисов медлил и позволил собрать вам силы? — задумчиво произнес французский полковник.

— О чем вы? — нахмурился генерал-губернатор почувствовав угрозу.

— Я с ним несколько раз беседовал и у меня сложилось о нем впечатление как об очень умном и решительном человеке, чего только стоит эта его операция по провоцировании мятежа среди сипаев, — не смог себе отказать в удовольствии вставить англичанам шпильку в мягкое место.

— И что? — еще более хмуро спросил Ричард Уэйсли.

— Почему он не оставил сипаев и не ворвался в Калькутту, что называется, на ваших плечах, месье генерал? Согласитесь у него были все шансы захватить город используя численное преимущество если учитывать сикхов? Тем более это в традиции kazak совершать стремительные рейды по тылам противника и брать укрепления сходу…

— Пожалуй, — прищурившись, несколько раз качнул в согласии головой, генерал Лейк.

— Но нет, вместо этого он дал вам время, очень много времени, на сбор сил и сам тащился с мятежниками как черепаха у которой сломаны все четыре лапы. Он наверняка что-то задумал…

— А может просто ошибся, — раздраженно дернул подбородком генерал-губернатор. — Он не мог знать какими силами обладает город ведь я продолжал наращивать армию… а может просто заболел и ему было не до стремительных атак. В любом случае их меньше и завтра вы атакуете русских пока они в меньшем числе и раздавите их как слизня!

Атаку действительно запланировали на следующий день. Оставив в резерве двадцать тысяч человек, в основном конечно англичан и прочих европейцев, выведя в поле пушки, союзники стали подбираться на дистанцию обстрела.

Русские атаку англичан не прошляпили, и тоже быстро подготовились выстроившись на другом конце поля. Более того, первыми открыли огонь из пушек.

— Чего это они? — удивился полковник Джон Ши.

Удивление его было понятно, ведь стреляли явно с запредельной дистанции. Ядро просто не долетит до цели.

Но тут в небе над артиллерийскими орудиями англичан стали вспухать взрывы. Картечные гранаты все-таки легче ядер.

Высшие офицеры в подзорные трубы могли видеть, как возле пушек стали падать артиллеристы.

— Проклятье! — вспылил генерал Лейк. — Начать атаку пехотой!

Ускакали вестовые и вскоре пехота пришла в движение под звуки флейт и бой барабанов наигрывавших маршевую мелодию.

Из города спешно вытаскивали и разворачивали батареи ракет.

И снова русские неприятно удивили, начав стрельбу из мушкетов с запредельной дистанции и что поразительно, явно добивали и попадали! Слишком часто попадали учитывая расстояние! Падали убитые и раненые.

— Что за черт?!

Солдаты шли ровными шеренгами и с каждым десятком метров их потери возрастали чуть ли не в геометрической прогрессии!

— Откуда такая дальнобойность и меткость?! — взвыл генерал Лейк оценив эффективность стрельбы, а так же психологический эффект производимый на его солдат, еще немного и они побегут.

Это не европейские солдаты, способные идти в бой даже при самом кошмарном уроне наносимый им картечными выстрелами пушек.

Несмотря на артиллерийский обстрел противника, почти половину орудий все же смогли подтащить на дистанцию выстрела и открыть огонь.

Первые выстрелы оказались пристрелочными, то есть ни одно ядро не достигло цели. Пока артиллеристы перезаряжали пушки и подправляли наводку, их успели порядочно сократить. Над их позициями буквально образовались черные грозовые тучи от частых воздушных взрывов разбрасывающих рои картечин.

Второй залп смогли сделать хорошо если четверть пушек от изначального количества и всего дюжина ядер долетела до вражеских шеренг. Досталось и казакам…

На этом собственно артиллерийский обстрел со стороны англичан закончился. Те кто выжил просто бросились бежать, понимая, что третий выстрел им уже не сделать.

Что до пехоты, то она наконец сделала свой залп. Один. В цель попало даже меньше чем пресловутые пять процентов, скорее случайные. Руки у бойцов натурально ходили ходуном, так что палили в белый свет как в копеечку.

Большего люди выдержать не смогли, на такой дистанции их расстреливали просто с ужасающей скоростью, казалось первые ряды скашивает какой-то невидимый серп. Так что нет ничего удивительного в том, что они драпанули вслед за артиллеристами.

Исправить ситуацию могли европейские солдаты и в частности английские с новыми ружьями, что шли вслед за сипаями как раз с тем расчетом, что азиаты примут на себя главный удар дав возможность белым людям в полном составе вступить в бой и нанести врагу поражение.

Не получилось. Побежавшие сипаи смяли их порядки.

Строй конечно быстро восстановили и приготовились дать-таки русским жару, но как выяснилось, вслед за сипаями устремились сикхи те, что не были вооружены огнестрелом. Они под нестройный встречный залп буквально врубились в строй англичан, французов и голландцев, и началась натуральная резня.

Сикхи казались натуральными машинами смерти.

— Мой бог! — воскликнул полковник Ши. — Это какие-то демоны преисподней!

Вслед за сикхами вооруженные холодным оружием в атаку пошли сикхи с огнестрелом и мятежные сипаи.

— Черт их дери, — сплюнул генерал Лейк. — Ракеты! Пускайте ракеты! Отсеките этих тварей от наших солдат.

Ракеты с визгом ушли в небо и упали куда придется в том числе в массу англичан и их союзников. Но особого ущерба не нанесли, хотя раненых конечно хватало. Сикхов спасали доспехи.

Европейцы все-таки не выдержали натиска и сделав беспорядочные выстрелы, побежали назад под защиту городских стен.

Их преследовали, рубили саблями, кололи штыками и расстреливали в спины.

В общем жуткое было зрелище.

Впрочем долго их не преследовали. Недалеко от позиций резерва, что готовился встретить атакующих мощным залпом, они остановились по звонкому сигналу трубы и стали отходить назад.

— А этим чего надо?

Генерал обратил внимание на сотню всадников, что, не доехав до позиций значительное расстояние, спешились и вскинули свои ружья. Точнее даже прижали их к воткнутым в землю пикам для более жесткой фиксации прицела.

Англичане и ежи с ними несмотря на то, что сами являлись свидетелями странной дальнобойности русских ружей все равно не смогли быстро психологически перестроиться под изменившуюся реальность и даже не думали укрыться с недоумением глядя на странный отряд казаков.

Ба-ба-ба-бах! Грянул слитный залп штуцерных винтовок, изрыгнув оранжевое пламя и густой сизый дым.

— Ч-черт! — вскрикнул генерал Лейк и застонал от сильнейшей боли.

Его ударило в правое плечо, закрутило и он упал.

Рядом хрипел полковник Ши, булькая пузырящейся кровью. Но это была агония и через несколько секунд он затих.

Рядом скулил раненый в левую ногу французский полковник и только лишь голландский майор остался невредим. Пуля сбила с него шляпу.

4

Потери после боя оказались небольшими, для казаков, но неприятными, двадцать девять человек убитыми от двух влетевших в строй ядер и семи ракет. Еще полсотни раненых разной степени тяжести.

Сикхи, что попали под основной ракетный залп пострадали больше, но их еще в рукопашной да выстрелами в упор приложили, так что у них вышло больше трех сотен убитыми. Но это был пустяк по сравнению с тем скольких они нарубили! А это больше двух тысяч, только холодняком покромсали.

А вообще потери у противной стороны вышли впечатляющими. Сипаев настреляли больше тринадцати тысяч только убитыми, прочем значительная доля раненых при нынешней массовой медицине да в таком нездоровом климате проживут недолго, а это еще больше десяти тысяч.

Но несмотря на все потери, противник еще очень силен особенно в обороне, сидя за стенами. Это понимали все, как англичане, так и свои.

Платов высказал претензию:

— Говорил же, что надо было бросить этих чумазых и атаковать город сходу, пока там были одни англичане… А теперь их вон сколько.

Василий Васильевич только вздохнул. Вроде объяснял все, но нет.

Платов на удивление плохо поддавался гипнозу. На краткосрочный период хватало, но потом установки слетали.

— Зачем нам такие потери? При штурме города мы потеряли бы минимум десятую часть своих людей. Англичане зажатые в угол отбивались бы жестко.

— Мы так и так их потеряем, при штурме даже с учетом чумазых… А то можно подумать англичане сейчас не чувствуют себя загнанными в угол.

— Не толерантный ты человек Матвей Иванович… — показательно тяжело вздохнул Орлов-Денисов.

— Чего?

— Забудьте атаман… Нет, не чувствуют. Сейчас у них за спиной не угол, а тьма тьмущая кораблей на рейде стоит, так что психологически они считают, что в любой момент могут сбежать.

— Хм-м… Так когда штурмом город брать станем?

— А вот завтра, если ничего не изменится в изменении погоды, простите за каламбур, в крайнем случае послезавтра и начнем, — произнес граф бросив взгляд на юг.

— Хм-м, — снова выдавил из себя Платов. — Так дождь ведь будет…

— Именно он мне и нужен.

На этот раз Матвей Иванович понимающе усмехнулся. Опробовали они стрельбу из переломок во время дождя. Капсюльная система позволяла стрелять даже в такую погоду и вот этим преимуществом собирался воспользоваться Василий Васильевич.

Осечки, конечно, случались и не редко, но и произведенных выстрелов было достаточно для ведения боя в тех условиях в которых противная сторона вообще не могла сделать ни одного выстрела!

И вот ливанул дождь.

— Вперед! В атаку!

Штурм англичане позорно прозевали. В общем-то винить их в этом было сложно. Во время дождя по понятным причинам боевые действия не ведутся, порох на полке моментально промокает так что поджечь его искрой невозможно. Так что увидев падение первых капель они наоборот вздохнули свободно. Как оказалось зря.

Конечно, оставался еще такая вероятность как захват с помощью только холодного оружия, но тут сила на стороне большего количества солдат, а этот фактор все еще находился в руках англичан.

Караульные, когда сквозь стену дождя наконец увидели подобравшихся вплотную врагов, конечно, успели поднять тревогу, но и что с того?

Ворота вышибли в один момент мощными зарядам из пороха и гремучки, и отряды казаков, сикхов и сипаев несколькими потоками ворвались в город.

Собственно, на этом можно было ставить точку. Мушкеты против ника превратились в обыкновенные короткие копья, или дубины, а они как известно против огнестрела не пляшут. Так что лишь вопрос времени как быстро будет подавлено сопротивление противника.

Хотя конечно, случались и примеры ожесточенного сопротивления. Некоторые бойцы додумались снаряжать свои ружья в сухих местах, то есть в домах и палить по атакующим из окон, но вес залпа все равно оставался на стороне штурмующих. Много ли в окно стволов просунешь? Учитывая же то обстоятельство, что стены местных домов можно при желании пальцем проткнуть, то преградой для пуль они не становились.

Если же случались крепкие стены, а такое тоже бывало и чем ближе к центру города тем чаще, то в ход шли шумовые гранаты. Казаки не забыли опыт штурма Коканда, а сипаи и особенно сикхи быстро освоили этот нехитрый прием и тем, кто запирался в домах обывателей и «подло» стрелял из окон быстро приходил каюк.

Опасность только представлял форт Вильям в котором засел весь комсостав союзной армии во главе с генерал-губернатором, что был окружен пустым хорошо простреливаемым пространством, но тоже скорее теоретическую, по крайней мере пока идет дождь. Его артиллеристы просто не видели кто где находится и куда палить из пушек. Хотя защитить тех, кто отступил под его сиены мог надежно. Но собственно их и не трогали ибо стали неопасны.

Как не понимали куда стрелять оставшиеся на кораблях артиллеристы. Дождь вполне надежно укрыл город.

В целом граф рассчитал все точно. Чувствуя, что есть куда отступить, англичане и их европейские союзники отходили к берегу с целью попасть на корабли и сопротивление на улицах города оказывали лишь постольку поскольку. Сипаи после пары часов городского боя предпочитали сдаваться, тем более что их к этому активно агитировали обещая жизнь и возвращение на родину.

Вот только имелись планы на эти корабли и у Орлова-Денисова.

Собственно, в этом заключалась вторая причина того, почему он не оставил «чумазых» развлекаться самостоятельно в силу своих способностей и интеллекта, и не ворвался в Калькутту на плечах у англичан.

Все дело в вопросе возвращения.

Василию Васильевичу, как и всем прочим казакам очень не хотелось тащиться домой прежним путем, долго, трудно… возвращаться через всю Индию (а ведь скоро сезон дождей), потом через Афганистан, потом зимой через Среднюю Азию, да по России до Дона путь не близкий.

Это год пути, ушедший в никуда год жизни, а кто-то и саму жизнь потеряет из-за подхваченной болезни или просто несчастного случая. В общем хотелось быстрее и с каким-никаким комфортом. А это могли обеспечить только корабли. Вот и надо было спровоцировать противника обеспечить им транспорт.

И англичане его обеспечили. Десятки практически пустых кораблей стояли на рейде, чуть ли не борт к борту.

Захватом кораблей занялся атаман Платов. Все-таки стоило дать ему возможность проявить себя в каком-нибудь грандиозном деле и он себя проявил с лучшей стороны.

Как только начался дождь, сотни лодочек, что все это время собирали выше по течению, устремились в атаку. Все тот же дождь укрыл атакующих до того момента, когда не стало поздно. Десятки лодочек облепляли корабль и из них по закинутым веревочным лестницам, закрепившихся с помощью «кошек» споро полезли казаки и сикхи.

Короткие и ожесточенные стычки на палубах, перемежающиеся редкой стрельбой вот один корабль за другим опускал флаги: английские, французские, голландские и поднимали сразу два, спешно пошитые в достаточном количестве российские триколоры и сикхские флажки.

— Сдавайтесь! Ваши корабли захвачены! — орали в рупоры знающие английский и французские языки, то есть личники графа, коих он обучал иностранным языкам.

Так-то он с удовольствием перебил бы всех этих просвещенных европейцев, но среди них было много членов экипажей, а кораблями надо кем-то управлять.

Видя такой поворот судьбы, они стали складывать оружие, да и что они могли сделать под дождем? Только героически подохнуть в атаке? На такое они не подписывались.

Глава 4. Домой, домой, пора домой 1

Индия пылала. О том, чтобы взять тут что-то под контроль и «привести в ту же зависимость от России в каковой она пребывала у англичан», как то наказывал Павел Первый, Василий Васильевич даже думать не стал. Это работа на года, а задерживаться дольше необходимого в этом аду, где зимой тут так же жарко как в России летом, а уж летом и вовсе парилка, он не имел ни малейшего желания, как и казаки, что фигурально выражаясь давно били копытом в желании отправиться домой к женкам под бочок.

«Достаточно того, что с сикхами хорошие отношения установлены, и договора торговые заключены, так что купцам используя их как основную площадку-плацдарм можно торговать со всей Индией, по Инду и Гангу», — подумал он.

Главную задачу он выполнил, выбил англичан из Индии и судя по всему с концами. Если они и вернутся сюда, то далеко не в прежнем статусе. Ост-Индская компания по его мнению приказала долго жить. По крайней мере, чтобы не обанкротиться окончательно ей придется сделать большие займы, так что к прежнему величию она уже никогда не вернется.

«Разве что в Китае еще побарахтается и то не факт», — подумал он.

Наркоту ведь как раз из Индии везли, а пока армия казаков, сикхов и сипаев двигалась по Гангу он приказывал уничтожать все маковые и конопляные поля по пути следования.

Конечно, крестьяне могут посадить новые, а могут и не посадить, а засеять какими-нибудь злаками для пропитания ведь спрос на эту поганую продукцию резко упадет.

Так же вся наркота: маковый опиум и конопляный гашиш, что была обнаружена на складах Калькутты и кою не успели толкануть в Китай, а это несколько десятков тонн, Орлов-Денисов приказал сбросить в реку. Становиться наркобароном он не собирался.

— Я все-таки граф! И становиться бароном это понижение статуса, — посмеялся он над собой.

«Вот рыбы с раками кайф словят», — усмехнулся Василий Васильевич.

Что до остальных товаров имевшихся на многочисленных складах захваченного города приготовленных к вывозу в Англию или только что привезенного из Англии, то их дуванили казаки дорвавшиеся наконец до желанной добычи. А то ведь он им обещал несметные богатства Индии, а до этого момента по большому счету и не видели ничего.

— А я, пожалуй, что и останусь, — неожиданно с каким-то задумчивым видом сказал Матвей Иванович Платов во время одного из вечеров. — Не здесь конечно, в этой душегубке, а у сикхов.

— Серьезно?

— Да… В России больше того, что уже имею мне не получить, разве что графство дадут… но надеюсь император после похода не поскупится и мне все-таки дарует титул…

— Уверен в этом, по крайней мере я выскажу такую мысль, — кивнул Орлов-Денисов.

— Но это в любом случае потолок. А тут я стану цельным главнокомандующим! — хохотнул он, дурашливо выпятив грудь. — Махараджа Раджит Сингх предлагает мне создать полноценную по-европейски обученную армию и соответственно командовать ею.

Правитель сикхов, молодой, горячий, он был очень впечатлен, а главное только теперь, после полноценного полевого сражения и штурма Калькутты, в полной мере осознал, что ждало его государство спустя какое-то время и чтобы этого не произошло он решил озаботиться созданием полноценной армии, а не то что имел сейчас по сути ополчение, что по возвращении на родину разбредется по домам.

Ну и понятное дело, что ему требовался кто-то, кто в этом хорошо понимает. Об англичанах и речи не шло, французам после того, как они вступили в союз со своими недавними врагами он тоже перестал доверять (хотя в РИ именно французский полковник Жан Франсуа Аллар стал главнокомандующим его армии, что все равно не спасло страну от завоевания англичанами), вот и обхаживал атамана Платова, что-то ему обещая в обмен на согласие помимо высокого поста.

— Хм-м. Удивили вы меня…

«Хотя не очень, — подумал граф. — Ох уж это твое тщеславие… Но хоть пить перестал, все-таки перспективу развития вновь увидел. А махараджа похоже собирается не только защищаться, но и расширять зону своего влияния, как минимум захочет взять под контроль весь Инд, ну и Кашмир, что на севере до кучи подгребет».

И в этом тоже не было ничего удивительного, помимо большей части нормального трофейного оружия (то есть переделанного в казнозарядные ружья), часть захваченных кораблей переходила в его собственность и далекому горному государству теперь требовался выход к морю.

«Сейчас будет прорубать себе окно в большой мир по примеру Петруши Первого, — мысленно хмыкнул граф. — Ну да флаг ему в руки и барабан на шею…»

В общем южным соседям сикхов не позавидуешь. По ним прокатятся паровым катком.

Вместе с Платовым оставался почти полк казаков, коих он сманил со всего Войска Донского. В основном это были уже повидавшие виды возрастные казаки, как правило вдовцы (или решивших сбежать от своих благоверных двуручных пил «дружба»), коим дома по большому счету делать было нечего, а тут появлялись определенные перспективы…

Угу, индианки надо сказать встречались весьма симпатичные, особенно полукровки рожденные от европейцев. Так что удивляться тому, что помимо стариков и несколько десятков молодых казаков решили остаться, не приходилось.

Опять же сикхи, как ни одни другой народ Индии отличались веротерпимостью. Так что среди оставшихся было особенно много староверов (как и сам Платов) несмотря на проводимую Павлом Первым религиозную политику с постепенным уравниванием староверов с официальной церковью.

— Одно прошу, передать письмо моей семье и оказать содействие если они все-таки захотят приехать ко мне.

— Конечно, сделаю все от меня зависящее, Матвей Иванович.

Что до пленных англичан, французов и голландцев, то их согнали на поле вокруг форта Вильям. Ну а потом началась сортировка, то есть изымались члены экипажей захваченных на рейде кораблей.

Остальных англичан Орлов-Денисов так же решил вывезти из Индии, чтобы затруднить им возвращение, а то мало ли…

— Куда вы нас собираетесь везти? — спрашивал генерал-губернатор Ричард Уэйсли, когда граф объявил им о своем решении.

— Не бойтесь, не утоплю посреди океана, как бы мне этого ни хотелось, — криво улыбнулся, даже скорее оскалился Василий Васильевич. — А так еще не решил. Но скорее всего на Андомские и Никобарские острова вас выброшу.

— Но там ничего нет!

— Ну вот и сделаете для разнообразия что-то своими руками… а то только и можете, что отнимать да разрушать сделанное другими.

В конце марта погрузившись на корабли казаки отправились в обратный путь.

Англичан, как и грозился граф, высадили на островах, а корабли, кроме одного, на котором ушли догонять конвоиры атамана Денежникова основную армаду шедшую вдоль восточного побережья Индии, сожгли.

Войско, возвращаясь превратилось в своеобразную пиратскую эскадру, то есть для пополнения воды и продовольствия приставали к берегу, точнее к городам контролируемые англичанами и французами с голландцами, которые не смогли или не стали захватывать маратхи под предводительством Синдиа и Голкара, а может еще просто не дошли, совершая на них налеты. Благо, что сопротивляться там по большому счету было некому, гарнизоны имели минимальный состав, то есть около роты европейских солдат плюс до батальона сипаев.

Флот входил в бухту, высаживался десант и склады подвергались тотальному грабежу, что не брали с собой — сжигали. Так пали французский Янаон, английские Масулипатам и Мадрас, снова французские Пандешири и Карикал, голландский Негапатам. Все корабли, что встречались в портах безжалостно сжигались, предварительно избавив их от ценного груза.

Пока основные силы шалили на Цейлоне, атаковав сразу два его крупнейших города: Тринкомали и Коломбо, Василий Васильевич вырвался вперед на трех самых больших кораблях на которых транспортировался его Атаманский полк, под французскими флагами (собственно корабли тоже были французскими с французским же экипажем), что якобы убегали от русских казаков, чтобы провернуть свою операцию на которую собственно изначально рассчитывал, отправляясь в Индийский поход…

А что бы свои не задавали ненужных вопросов, дескать где был и что делал (операцию он собирался сохранить в секрете даже от своих, тем более от сикхов, что могли бы и не понять Орлова-Денисова), объявил, что будет атаковать небольшой город Нагоркуил, что располагался в самой южной точке континентальной Индии мысе Кумари.

2

Входя в бухту города Куилон (ныне Тируванантапурам) находящегося в ста километрах северо-западнее от заявленной цели Орлов-Денисов осмотрел его в подзорную трубу. На рейде стояло семь английских кораблей. Между центральным кораблем и берегом сновали лодки, не то разгружались, не то наоборот велась погрузка.

— Кораблям пройти между первым и вторым, третьим и четвертым, пятым и шестым, — отдал он приказ капитану корабля, а тот уже передал это распоряжение флажками своим ведомым.

Седьмое судно правда оставалось без охвата, но оно и было самым маленьким и плохо вооружённым, так что им можно было заняться чуть позже.

Англичане если и обеспокоились при виде трех французских кораблей, то не сильно. Союзники как-никак.

Но вот корабли под французскими флагами стали проходить между английскими кораблями. Расстояние между ними было едва пятьдесят метров, так что проходили практически впритирку.

— Пали!!!

Все три корабля дали мощный залп с обоих бортов по ничего не подозревающим жертвам. Пушечные порты открыли практически в последний момент.

Ни дно ядро не прошло мимо цели. Залп фактически в упор сотряс английские корабли, ядра пробивали борта в районе ватерлинии и как результат корабли стали тонуть.

В городском форте сыграли тревогу, но французские корабли взяв вправо уже выходили из зоны обстрела. При этом центральный и левофланговый корабль успели перезарядить пушки и проходя мимо седьмого английского судна дали по нему залп, не столь точный, тем более стреляли не борт в борт, а в нос (часть ядер при этом рикошетила от борта), но двойной залп это двойной залп, так что судну хватило и он клюнув носом и оттопырив корму, лег на дно.

Дальше уже происходило по отработанной схеме, то есть высадка десанта, правда в этот раз в французской форме и захват городских складов с товаром. Что до использования французской формы, то граф хотел попробовать стравить лайми с лягушатниками, ну и просто бросить тень на французов, свалив всю вину за то, что собирался совершить на них.

К счастью войска маратхов сюда еще не добрались, они только-только вступили в северные земли Майсура.

Выгрузили разборные повозки, что приготовили для перевозки трофеев еще в Бенгалии, поймали местных лошадей и быков и покатили в сторону храма под названием… Падманабхасвами. Название конечно не с третьего раза даже выговоришь не сломав при этом язык, не говоря уже о том, чтобы запомнить, по крайней мере простому человеку. Но Василий Васильевич помнил… точнее вспомнил после сеанса самогипноза.

Чем ему был интересен именно этот индуистский храм бога Вишны?

О-о-о!!! Кому скажите мог быть не интересен храм в котором оказались спрятаны сокровища на двадцать два миллиарда пиндостанских тугриков?! Минимум! Просто по весу без учета культурной, художественной и прочей ценности! А ведь на момент провала Василия в прошлое еще оставались запечатаны два хранилища!

В общем Орлов-Денисов не мог пройти мимо такого богатства.

«Тем более император прямо нам сказал, что все богатства индии он передает нам, вот я и возьму чисто свое…» — криво усмехнулся он.

Хотя в душе конечно было мерзко. Заниматься грабежом в стиле конкистадоров… это отвратительно.

Но… эти деньги были очень нужны графу, не столько ему, уже награбленного у европейцев лично для него хватило бы на всю оставшуюся жизнь и даже детям с внуками, особенно если правильно ими распорядиться, заводики там построить, еще что-то… Эти деньги нужны были России.

А так эти богатства пролежат без дела до двадцать первого века, да и тогда останутся лежать кучей золота и драгоценных камней.

«Опять же свобода стоит дорого, а я вас освободил от владычества англосаксов», — подумал он, скорее пытаясь убедить себя если не в легитимности своих действий, то хоть как-то оправляться перед самим собой, но получалось не ахти.

Охраны у храма по факту не было если не считать дюжины вооруженных копьями человек. То ли это самоуверенность, что никто не осмелится на грабеж священного места, то ли наоборот продуманная стратегия в том смысле, что раз нет достойной охраны, то и охранять нечего? Хотя последнее как-то сомнительно, ведь все были в курсе, что множество местных махараджей «сливали» в храм до четверти всего бюджета княжества.

Все что могли охранники это закрыть двери, но смысла в этом было немного. Одного выстрела из пушка хватило, чтобы створки приветливо раскрылись.

— За мной! — по-французски приказал граф Орлов-Денисов.

Фанатично настроенные охранники все же бросились в атаку, но раздались выстрелы и они упали.

Пленных брать не требовалось. Василий Васильевич знал куда идти и целенаправленно вел своих людей к хранилищам.

С помощью ломиков сдвинули одну из плит, а вниз бросили факел.

Заглянув внутрь, Орлов-Денисов чуть сам не порушил всю конспирацию, выматерившись по-русски. Но удержал все-таки рот на замке. А материться было от чего — от восхищения. Золото и драгоценные камни в этом колодце реально валялось кучей.

Оставалось порадоваться, что его люди были придавлены эмоционально гипнозом иначе они бы точно сорвались на бурное выражение чувств. А так, словно роботы принялись устанавливать необходимые приспособы для подъёма груза.

В колодец спустилось два казака, один с тривиальной лопатой типа совковой, а второй с мешками пошитыми из английского сукна, коим англичане завалили всю Индию разорив бирманских ткачей и из-за чего собственно спровоцировали у них голод.

Казаки, сменяя друг друга банально гребли золото лопатой и ссыпали его в мешки, кои тут же поднимали и складывали в ящики, что в свою очередь складировали на повозки.

«Надо будет европейские монеты сразу отделить», — подумал Василий Васильевич.

Да, среди золота и серебра встречались монеты европейских государств, в основном французские и английские.

Вычерпав первый колодец от ценностей, вскрыли второй. На этот раз к золоту и драгоценным камням граф отнесся равнодушно. И вновь началась тяжелая работа.

При вскрытии третьего хранилища, не вертикального колодца, а узкого хода с лестницей, произошло то, к чему Орлов-Денисов готовился — с шипением полезли змеи. Много змей.

— Руби!

«Живую колбасу», но при этом ядовитую, порубили на куски. Некоторые змеи прорывались к теплой плоти и пытались укусить, даже кусали, но ноги казаков были прикрыты поножами из толстой кожи, так что змеи только напрасно истекали ядом.

Зачистив охранявшееся змеями хранилище от ценностей, вскрыли остальные, но… совсем уж святотатствовать граф не стал, так что статуи божества, а так же некоторые ритуальные вещи вроде золотого трона и прочих атрибутов остались на месте.

«Да и хватит пожалуй, — подумал он устало. — У меня на руках как бы не двадцать бюджетов Российской империи…»

Работали всю ночь, так что храм покинули только когда на востоке уже стало светать.

Тяжелогруженые повозки двинулись к океану и были перегружены на корабли.

А как же казаки, что видели все это?

Ну, со своими атаманцами Василий Васильевич плотно работал еще в Средней Азии, так что в какой-то момент они просто забудут этот эпизод. Ограбление храма превратится в обычный налет.

Члены французского экипажа? Они ведь видели многочисленные ящики. Нет, не видели. Всех их опоили наркотой (специально для такого дела граф оставил немного опиума), а потом загнали в трюм, где они «приболевшие» просидели все время погрузки.

3

Ну а дальше прошла операция по заметанию следов. Его три корабля как бы ушли на запад, но скрывшись за линией горизонта взяли на юг и воссоединились с основной эскадрой завершившей грабеж Цейлона.

Корабли вошли в бухту только что пережившего налет Куилона. Граф со своими кораблями держался в отдалении, чтобы с берега их не узнали англичане.

— Представляешь Василь, лягушатники нас опередили и выгребли все подчистую! — возмущался атаман Платов побывавший на берегу. — Да еще и храм местных обнесли!

В общем дальше пошло по прежней схеме, то есть армада атаковала города принадлежавшие европейцам на западном побережье Индии: Кочин, Каликут, Маэ, Гоа, Бомбей, Даман… Так и дошли до устья Инда, где так же подвергли разорению английскую факторию.

Вот только на кораблях что находились под контролем Атаманского полка, случилось несчастье, произошла вспышка какой-то болезни и все члены экипажа скоропостижно сдохли. В общем этому не сильно-то и удивились, что-то подобное в этом регионе уже случалось пусть и не столь ярко выраженное. Разве что возникли вопросы относительного того, почему не пострадали казаки? Ну так гигиену соблюдали, воду пили только кипяченую, руки перед едой мыли…

Прокатило. Даже на карантине простояли совсем недолго, а экипажем из англичан поделились с других кораблей армады.

— Ну, прощевай Василий, чую не свидимся уж больше, — крепко обнялся с Орловым-Денисовым атаман Платов, пустивший скупую мужскую слезу. — Передавай привет деду…

— И ты не поминай лихом, Матвей Иванович…

Попрощался граф и с махараджей. Тот наоборот выглядел весело и довольно. Ну да, собственный флот из двух десятков самых новых и лучших кораблей ему оставили с экипажами из французов и голландцев, плюс вооружение.

Чуть сократившаяся эскадра пошла дальше на запад. Пару раз их прихватил шторм, но все обошлось, постепенно разбросанные по морю корабли вновь собирались в кучу. Зная сложность такого дела при отсутствии связи, на воду сбрасывались специальные плоты, на которых разводили костры с очень густым дымом, что служили маяком для остальных.

Кстати, на этот шторм в определенной мере играл ему на руку. В том смысле что на него можно было списать исчезновение «истинных» грабителей храма. Дескать бог наказал за святотатство, вот и погибли в морской пучине.

«Надо будет превентивно запустить эту версию как среди европейцев, так и индусов», — подумал граф.

Василий Васильевич очень хотел добраться до России прямо на кораблях, войти прямо в Санкт-Петербург или на худой конец в Азов до которого рукой подать до Дона, они ведь сами по себе крупный трофей, да и мороки с перевозкой добычи не будет. Но увы, он вынужден был отказаться от такого заманчивого варианта и дело даже не в сроках, хотя обход вокруг Африки займет прорву времени, да и по остальным морям придется изрядно помотаться.

Его просто не пропустят. Ни французы, если пойти через Средиземное море, а даже если проскочить через Гибралтар и пробиться с боем от флота лягушатников, то проблемы устроят турки в Дарданеллах и Босфоре.

Тем более не могло быть речи о проходе по северным морям. Там в Ла-Манше и Па-де-Кале навалятся как обозленные до предела англичане, так и франки. В общем потопят их, как пить дать, потопят и весь поход обернется катастрофой для казаков.

Так что оставался только один вариант, идти пехом. Хотя и тут было все очень непросто…

Потому армада вошла в Персидский залив и в конце мая начала подъем по Тигру. Весна, шли дожди и река стала весьма полноводной, так что корабли смогли пройти не только участок до слияния Тигра с Ефратом, но и подняться выше до самого Багдада. Могли даже подняться чуть выше благодаря половодью, но Орлов-Денисов решил остановиться здесь и стартовать посуху отсюда.

Ох и устроили переполох корабли под русскими флагами!

Дело в том, что подзуживаемый как своей персидской аристократией, так и англичанами с французами (что щедро поставили ему устаревшее оружие — дульнозарядные мушкеты) Фатх-али-Шах собрал в начале 1803 года сорокатысячную армию и двинул ее в сторону России, то есть Армении и Грузии собираясь отбить их назад вместе с азербайджанскими ханствами назад.

Фактически граф застал правителя Персидской империи со спущенными штанами. Конечно, что-то Фатх-али-Шах смог наскрести по сусекам и собрать аж тридцать тысяч человек, но без слез на это воинство смотреть было нельзя. В общем откровенные оборванцы. Похоже в армию хватали первых попавшихся городских нищих и крестьян, коих даже не удосужились приодеть, с оружием так и вовсе беда…

Обо всех телодвижениях шаха Василий Васильевич был в курсе от местных, армия его тоже совсем не испугала. Корабельная артиллерия дала залп в сторону армии и она начала разбегаться во все стороны. Не потребовалось даже вступать в дело казакам.

— Если не хотите, чтобы я сровнял Багдад с землей, то предоставьте мне пятьдесят тысяч лошадей и не каких-нибудь кляч, что сдохнут от старости через неделю пути, полных сил скакунов, — в ультимативной форме потребовал Орлов-Денисов. — Ну и провиант для моих людей.

Местным не осталось ничего другого как выполнить условия. Они конечно попытались на начальном этапе что-то крутить, прибедняться, как принято на востоке, но после того, как корабельные пушки просто реально сравняли с землей один из кварталов города, то забегали гораздо активнее и через две недели все необходимое было предоставлено.

Войско донское вновь сев на лошадей, двинулось на северо-восток в сторону Каспийского моры до которого было порядка семисот километров. А за спиной пылали десятки кораблей…

Тяжелогруженый караван двигался медленно, хорошо если преодолевал тридцать километров в день, все-таки очень много было повозок, на которых везли взятые в Индии богатства, тем более что двигаться приходилось по горам.

4

Караван сильно растянулся, на многие километры. Иногда доходило до того, что хвостовая часть вставала на ночевку там, где до этого ночевала головная часть каравана. Так что ничего удивительного в том, что этой слабостью в какой-то момент решили воспользоваться, кинжальной атакой рассечь на несколько кусков и уничтожить по частям массированной атакой. В общем что-то подобное, что случилось с римскими легионами в Тевтонбургском лесу.

Вот только граф и сам прекрасно понимал всю опасность своего положения и как мог подготовился к подобным сюрпризам со стороны противника. Он все-таки не дурак, а если и дурак, то европейские военные советники подскажут.

Во-первых, это конечно же разведка.

Разведка, разведка и еще раз разведка. Десятки групп сновали по горам, впереди, сзади и особенно на флангах.

Во-вторых, организация самого движения.

Здесь он воспользовался опытом советско-афганской войны и организовывал вдоль всего пути следования колонны заставы, ставя их буквально на каждую вершину и беря под артиллерийский контроль седловины, через которые и могла атаковать вражеская пехота.

Так что караван шел вдоль своеобразного двойного забора при этом соблюдая максимальную плотность. Казаки все прекрасно понимали и не растягивались.

Плюс к этому сделал десять маневренных отрядов по сто человек из Атаманского полка, что могли быстро подоспеть к любой из атакованных застав и хорошо прижать противника массированным огнем своих барабанных дробовиков выигрывая время для подхода остальных маневренных групп, а потом и простых казаков.

Разведка не подвела, пусть и ценой своей жизни, но предупредила об опасности.

Да, вся группа из пяти разведчиков погибла, попали в засаду, но они продержались достаточно долго для того, чтобы пустить в небо больше десятка сигнальных ракет, тем самым предупредив о противнике.

Ну а дальше пошла цепная реакция. Взлетели ракеты с ближайшего поста, их продублировали соседи и вот уже весь караван знал об угрозе, и казаки принялись спешно готовиться к отражению атаки.

Что они могли сделать? Немногое, но все-таки могли. Для начала сгруппироваться, поднявшись на склоны и попытаться выстроить себе укрепления из подножного материала, дерева и камня. Непросто, но жить захочешь и не так раскорячишься, так что казаки раскорячились и сбивая руки в кровь выдергивали и выламывали камень из земли и выкладывали брустверы.

Почему враг решил ударить по хвосту, а не по голове, неизвестно. Может просто не успел, все-таки казаки двигались достаточно споро, а может так изначально было задумано, но как бы там ни было, последняя треть каравана оказалась под ударом.

Казаки засевшие на склонах гор открыли бешеную перекрестную стрельбу по лезущим вверх персам, а те неся потери, но не обращая на них внимание продолжали волной накатывать вперед.

Открыла огонь пушка посылая шрапнельные заряды в самую гущу противника, но и это их не могло остановить, слишком их было много, а урон оказывался все-таки не достаточно масштабен, чтобы психологически ошарашить наступающих.

Вот пушка перешла на картечь, которая буквально проделывала в массе персов настоящие бреши, при этом продолжали стрелять пешие казаки и все-таки персы с фанатичным воем «Аллах акбар» продолжали рваться вперед.

— Отступаем! — послышался приказ сотников.

Казаки, как и было приказано атаманом Орловым-Денисовым выдерживали дистанцию стрельбы, что мог позволить себе враг и продолжали стрелять, сражая десятки человек.

Артиллеристы тоже откатывались назад при каждом удобном случае останавливаясь и делая картечный выстрел.

Вот враг перевалил через седловину и создавалось полное ощущение перехлестнувшей через запруду в ручье накопившейся воды. Первые порции этой «воды» встретили массированным огнем, буквально выкосив противника, но «вода» продолжала прибывать и вот уже появились первые «лужицы» на дороге.

По перекрывшим дорогу персам начали стрелять не только блокированные на дороге казаки, что успели немного подготовиться и создать что-то подобие индивидуальных укреплений, но и засевшие на противоположных склонах. Но даже все этого было недостаточно, чтобы обратить врага в бегство. Слишком много их было.

При этом таких атак на хвост каравана было еще три и как показала разведка, помимо атакующих с севера и запада, значительная часть персов обходила хвост с востока, чтобы образовать полноценный котел, так что не отступить даже по горам, даже бросив груз. Да и потерь при отступлении будет больше — бегущие всегда несут большие утраты, так что лучше засесть в оборону и ждать помощи, что они и сделали.

Тем временем накопившиеся на дороге персы попытались атаковать позиции казаков и несмотря на их бешеную стрельбу продолжали идти вперед и даже вышли на дистанцию собственной стрельбы.

Дали залп.

Вот только казаки и не думали встречать его грудью. Это европейцы пусть такой херней страдают принимая пули в грудь, нет казаки залегли в за куцыми каменными валами. Так что весь залп ушел в пустоту. Кого-то все-таки конечно задело, но считанное количество.

Ну а потом казаки ответили, дав четыре залпа на залп противника и десятки персов упали бездыханными и еще больше воющими от боли.

И снова они пошли вперед несмотря на обстрел со стороны казаков.

Новый залп и снова без особого успеха.

Но вот, после очередного приказа, они бросились вперед бегом, пытаясь сблизиться и перейти в рукопашную, чтобы просто смять неверных за счет своего количества и напоролись не просто на артиллерийский залп, но и на частую стрельбу из барабанных дробовиков.

Персы словно налетели на стену.

Крупная дробь может и не убивала в большом количестве, по крайней мере немедленно, но валили с ног надежно и в бОльших объемах чем обычные пули, ведь сноп дроби мог задеть от двух до четырех человек…

Как только перестали стрелять «барабанщики», как стали называть казаков атаманского полка вооруженных барабанным дробовиками, снова сказали свое слово казаки с ружьями-переломками успевшими почистить стволы от нагара.

Новые залпы, пока «барабанщики» меняли барабаны у своих дробовиков.

— Вперед!

Казаки с дробовиками бросились в контратаку, чтобы сократить дистанцию для большей эффективности своей стрельбы, а то ведь персы под таким напором все-таки откатились назад.

И снова загрохотали выстрелы, выкашивающие персов целыми рядами.

Пять залпов и отход под прикрытие своих товарищей снова спевших обслужить свои ружья и задавшие жару персам пользуясь своей дальнобойностью и скорострельностью.

А атаманцы при этом спешно переснаряжали барабаны к дробовикам, чтобы было не самым быстрым и простым занятием. Но их пока компенсировали артиллеристы, продолжая работать картечью.

Первый натиск противника был отбит, но прессинг персов не прекратился и все новые их тысячи сплошным потоком переваливали через седловину…

И такой навал телами все-таки сделал свое черное дела, на что наверное и рассчитывали персы и их военные советники из англичан, у казаков банально закончились патроны несмотря на втрое увеличенный запас. После очередного залпа «барабанщиков» и пушкарей, казакам не сталось ничего другого как схлестнуться с персами врукопашную.

Казаки ожесточенно рубили персов шашками — это атаманцы в основном, кололи штыками (все-таки ружье со штыком чаще эффективнее шашки ибо позволят поражать врага на большей дистанции), но численный перевес и фанатичная ярость персов делали свое дело и казаки неся потери вынуждены были отступать и ужиматься.

— Бей!!!

Остервенело рубящие казаки, те что находились ближе к центральной части каравана услышали частые залпы «барабанщиков» — атаманцы ударили навстречу и начали пробивать проход, разбивая массу персов точно стальной клин топора разбивает бревно.

В пробитую атаманцами брешь хлынул новый отряд конных «барабанщиков», что не останавливаясь помчался в самый конец каравана, где ситуация сложилась откровенно критическая ибо на хвост давило особенно много врагов и казаков откровенно смяли…

Окружение было прорвано, края «котла» раздвинуты, так что персов загнали обратно на седловины и на помощь к казакам в хвосте колонны спешили все новые и новые отряды.

Бой длился еще несколько часов до самой темноты, но персы в какой-то момент все-таки отхлынули назад несмотря на то, что их оставалось еще как минимум столько же сколько казаков. Но если уж даже превосходящими силами ничего не удалось сделать, то что уж говорить о равных?

Была опасность, что попробуют ударить ночью, под покровом тьмы, но видимо все-таки не рискнули.

— Сколько? — с хмурым видом спросил Василий Васильевич, утром после тяжелой ночи.

— Только убитыми больше шестисот человек, атаман… Еще не все подсчитаны, да и тяжело раненых много.

Орлов-Денисов чертыхнулся. Его ярость и негодование, а так же разочарование можно было понять. Пройти всю Среднюю Азию, Афганистан, и все клятую Индию с потерями меньше двухсот человек, чтобы в сотне километров от границы России понести такие потери…

Это все равно что споткнуться в шаге от финиша и кувырком перелететь через черту.

Все равно победа, но смазанная. И плевать что врагов настреляли в десять раз больше, может даже в двадцать с учетом раненых, что сдохнут в итоге от ранений, это ни азу не радовало и не компенсировала собственный урон.

— В шаге от дома…

Не радовало даже то, что это сражение в итоге заставило отказаться персов от вторжения в Армению и Грузию (опять же вполне могли бы перетянуть часть азербайджанцев на свою сторону), где их поджидали русские войска, что наверняка понесли бы в разы больше потерь в сражении. Ведь офицеры повели бы своих солдат в бой ровными шеренгами под бой барабанов и как сейчас принято заставили бы их стойко принимать ответные залпы в грудь… Опять же вооружение у них старое, ведь перевооружили пока главным образом войска, что держали западное направление, оснащая корпуса на Кавказе по остаточному принципу.

«Наказание мне такое что ли за ограбление храма? — вдруг подумал он. — После такого невольно поверишь в карму и прочую ересь…»

Четвертая часть. Дела домашние-2

Глава 1. Дом, милый дом

1

В районе боя пришлось встать лагерем на десять дней и дождаться пока прояснится ситуация с ранеными. Многих вытянуть не удалось и итоговое количество погибших перевалило за тысячу. Остальные оклемались и их можно было транспортировать дальше. Еще через пять дней вышли к Каспийскому морю и продолжили движение на север. Раненых при этом посадили на лодки местных.

Одна сотня казаков переправилась на восточный берег для информирования оставшихся в Средней Азии казаков под командованием братьев Денисовых о завершении похода.

В начале лета Войско Донское вернулось на родину. Были слезы как радости, так и горя, но слез радости пролилось все же больше. Никто не ожидал, что вернутся почти все. По местным меркам считалось, что потеряй он в таком походе треть своих людей это было бы нормально, никто бы его даже упрекать и в мыслях не стал.

— Здравствуй внук, — обнял Василия Васильевича растрогавшийся граф Федор Петрович.

Граф Денисов вот уже как полгода находился в отставке, но не из-за опалы как в реальной исторической последовательности, а по возрасту, то бишь из-за состояния здоровья. Так что он вернулся на Дон, в родную землю, в станицу Пятиизбянская.

— Дождался я таки тебя, живым и здоровым, да с победой, — улыбнулся он и смахнул предательские старческие слезы. — Теперь и помирать можно с легким сердцем, зная, что продолжишь род.

— Да ты чего дед…

— Ладно, идем расскажешь о походе.

Василий, после того как привел себя в порядок, рассказывал, а дед покачиваясь в кресле-качалке, попыхивая трубкой улыбался. С улыбкой на губах первый граф из донских казаков и умер, так и не дослушав рассказ внука до конца.

«Всего на три месяца дольше прожил…» — с тяжелым и печальным вздохом подумал Василий Васильевич.

Закончив все дела на Дону, похоронив деда и выплатив дополнительную компенсацию всем погибшим в походе по сто золотых из храмовых трофеев, Василий Васильевич отправился в Санкт-Петербург.

В столице же, куда он добрался со своим караваном к началу сентября, его ждали не самые приятные известия. В частности, вот уже как три месяца находился в опале Гавриил Романович Державин.

К нему он и направился, чтобы из первых рук узнать причины отставки.

— Император в последнее время совсем плохой стал, — покачал головой Державин. — Куракины опять в фавор вошли.

Василий Васильевич понятливо поморщился. Те еще моральные уроды. Интриганы, власто- и златолюбцы. На чем погорели при матери императора, да и при нем самом потом, но все-таки сумели выкрутиться.

«Вот уж правду говорят: говно не тонет», — подумал он.

— Ну и я обмишулился, чего уж тут…

— А что так?

— Хотел продвинуть проект всеобщего образования, нам нужны новые Ломоносовы. Сколько их таких алмазов в народе словно в грязи лежит, надо только их поднять да огранить… Мы как-то с тобой уже общались на эту тему. Помнишь?

Василий Васильевич кивнул головой.

— Конечно…

Державин хотел распространить свой опыт правителя Тамбовского наместничества на всю Россию. А за те два года пока он был в Тамбове с 1786 по 1788 годы от открыл несколько народных училищ, театр и типографию, а так же положил начало сиротскому дому, богадельне и больнице.

Граф тогда, в беседах еще перед Индийским походом, скорректировал его планы своими идеями и вот, когда Державин составил полноценную программу по всем этим направлениям, его что называется сбивают на взлете.

— Ну вот, подготовил проект, представил его императору, а тот вдруг взорвался негодованием. Дескать я карбонариев хочу взрастить, дабы они свергли самодержавие…

— Понятно.

— И ведь до того момента вроде благосклонно относился к этой идее, я ведь не с бухты-барахты к нему с проектом полез, не раз о том с ним говорил и доводы он принимал, соглашался, что нужны России образованные люди, лекари нужны для простого люда, — поморщился Гавриил Романович. — И вроде спокоен был, в общем ничего не предвещало беды.

— А как вообще, часто с ним такие взбрыки случаются?

— Не редко… И чем дальше, тем чаще.

Орлов-Денисов понятливо кивнул головой и перевел разговор на другую тему.

— Ну а кто тут силу взял? Поведаете? Не хотелось бы впросак попасть.

Тут как и ожидалось все было по-старому, то есть ротация шла бешеная. Павел Петрович одних приближал, других отдалял, потом прощал и снова отправлял в опалу. Никакого постоянства.

Непотопляемым оставался только по-собачьи преданный генерал-прокурор Обольянинов.

Так что ничего удивительного в том, что в высшем свете возникла напряженная ситуация, что рано или поздно должна была лопнуть, как гнойная рана новым заговором. В общем круг замкнулся.

«И тут я его уже спасти не смогу, — подумал Василий Васильевич. — Да и надо ли с его закидонами и все большим отрывом от реальности?»

— А кто вообще воду мутит? — спросил он.

— Да кто только не мутит! — криво усмехнулся Державин. — Даже церковники и те встали на кривую дорожку.

— Вот как? А можно поподробнее? — не на шутку заинтересовался Василий Васильевич.

Церковь тот еще монстр. Ее влияния и возможности было достаточно, чтобы в определенный момент перевернуть все с ног на голову. Да хотя бы признать Павла Первого сумасшедшим и тогда все его начинания пойдут прахом.

— Как ты знаешь, они крайне раздражены политикой императора в отношении староверов. Но вроде как поскрипели зубами и смирились. А тут его императорское величество решил ударить по самому святому…

— По деньгам, — с усмешкой хмыкнул Орлов-Денисов.

— По ним, — тоже криво усмехнулся Державин. — В январе этого года (1803) новым обер-прокурором стал Яковлев Александр Алексеевич,

— Его отец еще президент Юстиц-коллегии?

— Да, очень дельный человек, тут-то церковники и взвыли! Мало того, что взялся за систему управления, будучи непреклонным законником, за основу своих трудов в Синоде он взял обер-прокурорскую инструкцию, утвержденную еще при Петре I, и изданный тогда же «Духовный регламент», чем восстановил против себя «присутствующих» в Синоде иерархов. Потом занялся за расследование расходования сумм Синода. Особенно в части ежегодного остатка церковных денег, а это около ста тысяч рублей, что по его мнению расходились по карманам иерархов. Ну и еще по мелочи, так например Яковлев заметил, что при торгах на бумагу и другие типографские материалы имелись большие злоупотребления. А типографией на секундочку, заведует племянник нынешнего митрополита Амвросия… В общем типография ведет большой оборот при общей слаборазвитости полиграфии в стране. Он добился императорского указа о том, чтобы торги шли под контролем обер-прокурора, что прекращало злоупотребления. Так что на императора у церковников и в частности митрополита Амвросия вырос большой зуб.

— Понятно… А конкретные связи удалось отследить?

— Конечно!

В общем Орлов-Денисов еще долго беседовал с Державиным выясняя что по чем, кто «за» и «против» кого. Голова пухла от объема информации, но вогнав себя в определенное состояние он впитывал ее в полном объеме.

Выводы получались неутешительные, по крайней мере для самого императора, им были недовольны решительно все, так что жить ему осталось очень недолго. «Ножи точили» даже державники-славянофилы. Кто-то по идейным причинам, но большинство от обиды за опалы. До конца года ему точно было не дотянуть.

Не отправь он в отставку Державина, что очень успешно рулил Тайной полицией, то мог еще на что-то рассчитывать. Но после ухода Гавриила Романовича (явно ведь против него кто-то провел грамотную операцию, те же Куракины к примеру, накрутив императора, либо сами, либо через его любовниц, кои как известно те еще ночные кукушки), работа Тайной полиции практически была свернута и тут же получили возможность работы прямые английские агенты и их агенты влияния — масоны.

2

Граф Орлов-Денисов размышлял над тем, как ему собственно быть дальше.

Устроить новый террор? Но в этот раз народу придется перебить на порядок больше, чем три года назад. Да и надо признать, что это уже скорее всего не сработает, наоборот, приведет только к ухудшению положения. Пружина, фигурально выражаясь, уже сжата до упора и любые активные действия ее просто высвободят, то есть пойдет ответная силовая реакция. Мятеж.

Оставалось признать, что как политическая фигура Павел Первый отработанный материал. Держать его дальше на престоле это приносить стране больше вреда, чем пользы.

— Осталось только воспользоваться его остаточным ресурсом, на сколько возможно его продлив точечным воздействием на врагов…

Требовалось качественное изменение общества.

Этим он и решил заняться.

Сразу по прибытию в столицу, не успев еще как следует обосноваться в завещанном ему дедом особняке, Орлова-Денисов вызвали во дворец на аудиенцию к императору.

Павел Первый явно был не в духе и начал с жесткого наезда:

— Как посмели вы своевольничать и вернуться в Россию из Индии без моего разрешения, граф, не исполнив полностью моего повеления?!

— Ваше императорское величество, наше возвращение, это вынужденная мера…

— О чем вы?!

— В Индии началась гражданская война, там воюют все против всех…

— Так приняли бы в ней участие и поддержали тех, кто согласился бы пойти под руку мою!

— Увы, ваше императорское величество, это было невозможно…

— Почему же?!

— Там началось лето и сезон дождей, ваше императорское величество. Воюют там в основном холодным оружием и в этом случае наши силы были бы достаточно быстро сточены, так как применять огнестрельное оружие в таких условия стало бы почти невозможным. Опять же климат очень гнилой, высокая влажность, температура нередко доходит до пятидесяти градусов, что провоцирует многочисленные болезни. Местные к этому привычны, а европейцев косит словно снопы серпом. Собственно небоевые потери в разы превысили бы боевые. Так что мы просто ничего бы не добились, бесполезно сложив свои головы.

Император стал постепенно успокаиваться, тем более Василий Васильевич прилагал к этому немалые усилия играя голосом и задействовав медиатор, то есть сверкал камнем на перстне, задавая нужный ритм движения пальцем, внешне почти не заметно, ну может кто и обратил внимание на «нервный тик», но на подсознание воздействие идет.

— Кроме того, ваше императорское величество, в Индии остался генерал-майор Платов с полком казаков, он обучит армию союзников наших называемых сикхами, что в скором времени возьмут под свой контроль всю реку Инд и выйдут к истоку Ганга. В условиях когда из Индии нами изгнаны англичане купцам нашим торговать в этой стране препятствий больше нет. Посему ваше императорское величество, в целом мы исполнили ваше повеление, изгнали англичан и открыли путь нашему капиталу. Дело за купцами и нашими аристократами, смогут они воспользоваться как то сделали те же англичане и французы создав свою Ост-Индскую компанию, или же нет. Они много говорят о европейских порядках, восхищаются ими, ну так пусть теперь на деле покажут, что действительно чего-то стоят, а не только болтать горазды.

— Хм-м… что же… оно так… верно сказал…

Чуть с задержкой выдавил из себя Павел Первый. Василий Васильевич несколько сбавил свой напор увидев, что император еще немного и впадет в ступор, чего ему сейчас совсем не требовалось.

— Прости граф, я погорячится, вам там на месте конечно же виднее было… Жалую тебя за твои труды воинские, при приведении под протекторат России ханств азиатских орденом Святого Владимира. За Хиву — четвертой степени, за Бухару — третьей степени, за Коканд — второй степени, за Индию — первой степени. Так же за успешный поход в края индийские званием генерал-лейтенанта! За изгнание англичан из Индийских земель награждаю орденом Святой Анны первой степени! А за поход по Персии и срыв нападения армии персов подлых на владения наши новые званием генерал от кавалерии и орденом святого апостола Андрея Первозванного! Так же жалую Золотым оружием!

— Служу престолу и отечеству, ваше императорское величество!

Собственно Василий Васильевич получил максимум возможного, как по званиям, так и по наградам. Ну, по поводу наград это конечно не совсем так, орденов еще много, но почти все высшие у него теперь есть… разве что орденов святого Георгия не хватает. Но какие его годы?!

— Может попросить, чего желаешь?

— Ваше императорское величество, генерал-майор Платов дело великое для России делает, армию союзника нашего обучает, а в землях тех очень уж титулы ценятся. В ханствах ему из-за отсутствия титула сложно очень было из-за чего мне, как графу, приходилось главным притворяться… У сикхов с этим попроще, на дела в первую очередь смотрят, но в других землях индийских общество кастовое, и отсутствие титула может крайне помешать ему в должной мере выполнять свои обязанности по отстаиванию интересов России.

— Понял я тебя, дарую ему и его потомству графский титул, — махнул рукой император одному из своих секретарей и тот сделал необходимые пометки для подготовки соответствующего указа. — На ордена и звания так же не поскуплюсь… Как и для простых казаков, повелеваю учредить медаль «За Индийский поход».

— Благодарю вас, ваше императорское величество, более ни о чем просить не смею. Разве что прошу аудиенции приватной для изложения доклада секретного, что я даже бумаге доверить не посмел.

Павел Первый нахмурился, зыркнул по сторонам, снова став подозрительным и мнительным (да и не дурак все-таки, понимал, что все сказанное тут же станет достоянием прочих, как ни запрещай болтать), на что собственно граф и рассчитывал.

— Прошу пройти в мой кабинет, Василий Васильевич…

— Благодарю, ваше императорское величество.

Ну а дальше было делом техники, техники гипноза. Орлов-Денисов работал жестко, буквально взламывая сознание императора и вкладывая в него необходимые установки. На ювелирную работу у него просто не было времени. Конечно, проявятся побочные эффекты, но своим не совсем вменяемым поведением он уже никого не удивит. Кукушка у императора действительно уже полетела…

Что до установок, то первым делом, это конечно снять опалу с Державина и вернуть его на прежний пост вице-премьера и главы Тайной полиции.

Во-вторых, сделать его самого шефом лейб-казачьего полка и каждый день вызывать к себе.

Вызовы в принципе никого не удивят. Граф сейчас личность популярная, стоило только ему появиться в Санкт-Петербурге, как его буквально завалили приглашениями. Тут и узнать о походе все желали из первых уст, ну и конечно матримониальные планы в отношении него стали строить. А что, молод, красив, а главное богат. А как иначе, из Индии и нищим вернуться? Тем более что его внушительный обоз тоже имеющие глаза увидели. Так что никто не удивится, что и император захочет во всех подробностях узнать о походе.

Василий Васильевич же воспользуется этими визитам для своих целей — держать императора под полным контролем.

3

Ну а дальше пошла жара!

Первой ласточкой стал сентябрьский закон об образовании. И возложили это дело на церковников, чтобы при каждой церкви была открыта начальная трехгодичная школа, где детей с семи лет, учили бы писать, читать и считать, да так, что тем и не увернуться от сей обязанности стало.

Ведь что было сказано? Дескать народ наш дремуч и каждый мошенник от веры совратить их норовит, бессмертные души погубив, так надо чтобы люди сами могли прочесть Библию и не поддаться по незнанию врагам рода человеческого впав в ересь.

Церковники возражали, что люди не поймут написанного и смущение умов будет еще больше. С этим граф в принципе соглашался, всякой хрени в Библии с его точки зрения накручено было много.

— Ну так объясняйте! Проводите дополнительное обучение священников, чтобы они сами разбирались в предмете и могли вести за собой людей.

Вообще отношение церковников к людям как к стаду, а к себя как к пастухам, его откровенно коробило. Так что он хотел перевернуть в этом плане ситуацию, не пастух, но пример для подражания. А с этим было плохо, с примерами жизни в смысле.

В общем идейную составляющую под это дело подвели железобетонную. Церковники конечно побухтели (это еще мягко сказано), но куда деваться, тем более прижали их компроматом наработанным обер-прокурором Яковлевым крепко. Многие при вскрытии могли лишиться сана, а то и вовсе сесть.

В этих начальных школах предполагалось вести первичный отсев «пустой руды» вылавливая «златые крупицы» тех, кто знания бы схватывал на лету, обладал живым умом и главное готов был учиться дальше. Таких предполагалось переводить в среднюю школу, уже при главных городских храмах, тоже на три года, где давали бы уже более обширный материал и снова фильтровать по уровню восприятия знаний и желанию учиться.

Далее еще один трехгодичный уровень при губернских соборах, где преподавались бы знания уровня ПТУ. Так же на данном уровне должны были определиться с направлением дальнейшего обучения: химики, биологи, врачи, механики, учителя и так далее и тому подобное.

Ну а четвертый уровень предполагал самых больших умников везти в столичные университеты, готовить инженеров и полноценных ученых.

В общем работа непростая и на очень длительный период. Державин это прекрасно понимал и сначала даже стал отнекиваться от возвращения на прежнюю должность.

— Зачем мне возвращаться? Чтобы завтра снова в опалу попасть?

— Не попадете Гавриил Романович, это я вам гарантирую, — улыбнулся, скорее даже оскалился, Орлов-Денисов.

Пришлось даже немного надавить на старика, проведя ему внушение.

Дворянство к этой идее отнеслась тоже очень неоднозначно увидев в этом себе угрозу. Ведь до сего момента лишь они являлись образованными людьми и значит могли исполнять гражданскую службу, через что давить на власть. А теперь у них, а точнее у их детей, через какое-то время, появится конкуренты на занятие должностей. Пусть сначала низовых, но все течет, все меняется…

Василий Васильевич активно посещал все эти балы и наслушался там много.

— Учить лапотное быдло! — вопили либералы. — Куда катится мир?! Это невозможно и немочно!

— Ну так в просвещённой Европе, что служит нам путеводной звездой, и порядками в которой все так восхищаются, так же происходит, — отвечал он. — Государь наш видя настроение высшего аристократического света, ее восхищением западными порядками, решил так же по этому пути пойти.

На этот своеобразный троллинг либералы ничего внятного ответить не могли. Не хаять же теперь светоч цивилизации?

Законы о больницах, богадельнях и сиротских домах на этом фоне прошли практически незамеченными.

А потом, стоило только дворянству чуть притихнуть, как случился взрыв! Взрыв их мозгов! Октябрьский закон об отмене крепостного права!!!

«Невозможно далее терпеть нашу отсталость и осознавать, что мы как европейская держава фактически являемся рабовладельческим государством! Продаем и покупаем людей как скот, не по христиански это! Мы, Третий Рим падем как Рим Первый если не избавимся от этого позорного и порочного, даже дикарского, явления», — писалось в газетах от имени императора, ну и подробно пояснялось, почему рабовладельческая система экономически невыгодна государству.

О-о-о! Вот тут-то и поднялся настоящий вой! Все те, кто выступал за «равенство и братство», были оскорблены до глубины души и изошли на говно, когда дошло до реального равенства, пусть и без братства. Их белую кость, да голубую кровь объявили равными этому черноногому быдлу! Теперь нельзя было взять и отыметь какую-нибудь селянку, тем более кого-то запороть на конюшне за косой взгляд. Теперь за это предстояло отвечать, как за изнасилование той же мещанки или нанесение побоев мещанину.

Крестьянам прощались все долги государству и помещикам. Налог устанавливался в десять процентов.

Впрочем, самим помещикам немного подсластили пилюлю и объявили выкупные платежи и довольно щедрые надо сказать. Собственно, ради фактического выкупа крестьян Орлов-Денисов ограбил храм Вишны.

Крестьянам предлагали переселяться на свободные земли с освобождением от налогов на пять лет или становиться арендаторами на ранее проживаемой территории.

Популярность императора среди крестьян взлетела до небес и теперь его звали Павел Освободитель.

Правда не обошлось без вспышек насилия. Кому-то из помещиков припомнили, что называется, за все хорошее… Усадьбы пожгли, кого-то и на вилы подняли. Это в принципе прогнозировалось и… допускалось. Своеобразный, пусть и жесткий отсев совсем уж потерявших берега в своей жестокости и беспределе дворян.

Ну а раз крестьяне становились свободными, то согласно логике и рекрутский набор отменялся. Теперь служить должны были только добровольцы по контракту. Отменялись палочные наказания. В общем вообще весь устав переписывался, точнее заменялся на устав из 20 века.

Это был самый опасный момент. Государство могло остаться без солдат.

Впрочем, все оказалось не так страшно. Те, кто прослужил достаточно долго, другой жизни уже не знали, заработали своеобразный психологический «тюремный синдром», это когда отсидевшие многие года зэки не находя себя на свободе предпочитали вернуться обратно в тюрьму.

Вот и солдаты возвращаться обратно в деревню и крутить хвосты коровам, да ворочать плугом проливая семь потов желание не испытывали. Отвыкли они от такой жизни. Особенно учитывая перспективы. Ведь теперь солдатам предполагалось платить не жалкие копейки, которые до них и не доходили, а вполне нормальное жалование. Так что девяносто процентов личного состава перешли на контракт, срок которого определялся в пять лет с возможностью продления.

А что бы старослужащие не затаили зло и не срывали его на молодых, было постановлено, что они будут получать повышенное жалование за счет ранее отслуженных лет. На это тоже шли деньги из «Индийской кубышки».

Добивающим ударом для аристократии стал закон о дворянстве вышедший в ноябре.

Доверять аристократии больше было нельзя, особенно в условиях внешней угрозы. Англия и Франция продолжали сколачивать европейскую коалицию против России. Так что в следующем году, после того, как закончится процесс перевооружения, вполне могло случиться вторжение.

«Видя все возрастающее нежелание дворянского сословия исполнять свой долг перед нашей империей, охраняя ее от врагов внешних, мы Павел Первый освобождаем их от такой обязанности и чести. Но как у медали есть две стороны, а значит вместе с обязанностями дворянское сословие лишается и всех привилегий…»

По сути, дворяне уравнивались в этом плане с мещанами и теперь должны были платить налоги с той же земли, которая раньше вроде как шла им в кормление для несения службы.

Отбирать землю у них все-таки не стали. Она множество раз была куплена и перепродана, так что концы не отыскать. Ну и частная собственность как-никак. Хотя и тут имелись нюансы…

Те, кто желал все-таки остаться на военной службе так же предполагалось перейти на контракт с достойным жалование.

Но гвардейские полки состоящие из дворян были расформированы, а в остальных хорошо проредили офицерский состав, выдвинув на младшие командные должности выслужившихся до унтер-офицеров солдат, чтобы они не допустили откровенного блудняка…

Как говорится дрожжей в сортир было брошено много, свежего и качественного, и говно активно забурлило.

Агенты Тайной полиции сообщали о множественных сборищах аристократов, на которых обсуждали новые законы, все больше убеждаясь, что император сошел с ума и его следует низложить. Только на этот раз таких говорунов почти не прессовали…

— Ох и полыхнет Василий Васильевич, — покачал головой Державин, еще до того, как законы были опубликованы и вступили в силу.

— Нам это и нужно, Гавриил Романович, без этого никак. Без обновления мы сгнием, ну а то, что кровь прольется… так говорят, что кровопускание имеет целебное свойство для организма.

Орлов-Денисов действительно этого и добивался. Всю эту сволочь следовало спровоцировать, собрать эту поднявшуюся пену выродившихся в бесполезных трутней аристократию, способную только паразитировать, и смахнуть, пустив на удобрение. Осталось только удержать ситуацию под контролем. Вот с этим могли возникнуть сложности…

Разговоров на эти темы с Державиным было много и в целом он соглашался с тем, что высшему обществу требуется чистка. Судьба предыдущих двух римов, где аристократия сгнила на корню оторвавшись от народа, явно намекала на судьбу Рима Третьего если этого не сделать.

Глава 2. Бунт 1

Занимаясь государственными делами, граф Василий Васильевич Орлов-Денисов не забывал и о личной жизни. По возращении из Индийского похода чтобы не попасть в переплет перестал общаться с дамами полусвета (вполне могли заманить с их помощью в ловушку, не говоря уже о том, чтобы целенаправленно «наградить» какой-нибудь венерической болячкой), как и с дамами из высшего общества, дабы не оказаться в сложном положении «схваченным за яйца» с последствиями в виде женитьбы «на обесчещенной» шалаве, либо дуэли с рогоносцем и риском попасть на бретера.

В этом плане над ним снова взял своеобразное шефство Гавриил Романович Державин, со словами: «Жениться тебе надо», в итоге познакомив его со своей крестницей Марией Алексеевной Васильевой, дочерью министра финансов Алексеем Васильевым и княжны Варвары Урусовой.

Опять же поводов, чтобы гостить у министра финансов было хоть отбавляй. Ведь большую часть трофеев граф сдал в казну и стал одним из приближенных императора, как принято сейчас говорить, фаворитом. Васильев прекрасно знал, кто помимо Державина стоит за новыми законами и кто в действительности имеет право распоряжаться привезенными из Индии богатствами.

Ну а то, что этакие полуделовые встречи с министром финансов у него дома превращались в личные с его дочерью… так он был только «за». Марии стукнуло девятнадцать лет, замуж давно пора и казачий граф Орлов-Денисов в этом плане кандидатурой был выгодной со всех сторон, как уже было сказано: богат, красив, знатен, без вредных привычек, то бишь не только не курит и не пьет, но и не картежник и не гулена (хотя до вселения в него души из будущего в данном отношении добродетельностью похвастаться не мог), и вообще человек чести.

Вот и сейчас Василий Васильевич засобирался в дом министра финансов. Даже формальный повод был, уточняли статьи расходов на армию, ну и с дочерью его пообщаться, тем более дело шло к свадьбе. Дочурка у министра была не только красива, но и умна, а главное с мягким характером.

Ездил граф не абы как, а с охраной организованной по всем правилам. Ну точнее, как он это понимал и мог реализовать в данном времени. То есть не взял и поехал, причем перемещался в карете, которую как мог забронировал, а пускал вперед спецгруппу из дюжины казаков, что проверяла маршрут следования. Стоило им увидеть на обочине какие-то подозрительные возы с бочками или там с сеном, как это служило причиной смены маршрута, не говоря уже о том. Если на дороге образовался затор из-за сцепившихся возов. В бочках или под сеном могла оказаться взрывчатка, ну а «пробка» могла означать тривиальную засаду.

Опять же пространство между домами графа и министра, а так же до дворца постоянно патрулировалось разъездами. Так же проверялись дополнительные пути. В обще незаметно к кортежу Орлова-Денисова было не подобраться.

«Эх, синей мигалки на крыше кареты не хватает», — каждый раз перед поездкой самоиронично думал он.

— Затор на маршруте, — сказал возничий, увидев сигнал от авангарда, поворачивая на ближайшем перекрестке.

Такое уже несколько раз случалось, так что граф не особо напрягся. Движение в городе довольно оживленное на самом деле.

Вперед на маршрут ускакала вторая пара казаков, карета чуть замедлилась поджидая казаков из предыдущего авангарда.

А вот когда поступил второй сигнал о подозрительных возах с бочками, это уже породило нехорошие предчувствия, особенно на фоне известия о том, что неделю назад был разграблен тульский караван с оружием. Не требовалось иметь семи пядей во лбу, чтобы понять чья это работа и для чего. В общем ситуация с дворянским мятежом выходила на финишную прямую.

— Поворачивай…

«А ведь меня могли просчитать, — подумал Орлов-Денисов. — Наверняка ведь наблюдали за мной…»

Возникло понимание, что его загоняют в ловушку. А если и нет, и это всего лишь паранойя, то к ней все равно стоило прислушаться. Целее будешь.

— Стой! Отозвать авангард! Возвращаемся! — приказал он.

Но видимо он слишком переоценил умственные способности противника и никакого сложного загона жертвы не было, ставку сделали на дорожный затор. В итоге Василий Васильевич перехитрил сам себя. Пока мучались с разворотом кареты на узкой улочке сзади появилось около десятка всадников, что вскинули ружья и сделали залп.

Казаки сноровисто укрылись за лошадьми, а сам граф упал на дно кареты. Бронирование бронированием, а от ружейной пули бронирование может и не спасти. Так и оказалось, две пули пробили карету.

Всадники, откинув ружья, выхватили пистоли и кинулись в атаку, стреляя в казаков.

Между ними завязалась активная перестрелка, вот только если у врага были однозарядные пистолеты-переломки, то у охраны — револьверы. Но даже подавляющая огневая мощь почти не сработала, упало лишь трое нападавших, копу пули попали в голову, остальные отстрелявшись, схватились за сабли. Как стало ясно их спасли усиленные кирасы.

Выглянув из кареты граф начал стрелять из своих револьверов и атаковавшие казаков супостаты стали валиться один за другим

Вот только как вскоре выяснилось, эта группа нападавших оказалась не единственной. Скорее всего они просто оторвались от остальных.

Новенькие увидев разгром, не смутились и так же вскинули ружья.

Ба-ба-бах! Грянул новый зал и как прежний ушел без последствий. Казаки, бросились в стороны, залегли за тушами убитых лошадей или сноровисто прикрылись телами только что убитых супостатов.

И снова атака с пистолетами наголо.

Бах! Бах! Бах!

Вот от этой атаки появились первые погибшие и раненые среди казаков. От дюжины осталось семь человек в строю и на них налетели всадники с обнаженными саблями. Казаки вскочили на своих или трофейных коней. Завязалась рубка.

Пока охрана выигрывала время, Орлов-Денисов быстро сменил барабаны своих револьверов и снова открыл огонь, отметив, что его казаков осталось пятеро. Им и помог. Не всегда попадал, но все же сбил наземь еще шесть человек.

Времени на новую перезарядку уже не оставалось, противник прорвался сквозь охрану к карете и Василий Васильевич предпочел провести встречную атаку, рубанув шашкой по морде коня первого пробившегося к нему противника.

Тот дико заржал, встал на дыбы, скидывая своего всадника.

Следующие в такой толчее и просто ограниченного пространства, где особо не развернуться из-за уже павших лошадей и людей, предпочли спешиться.

С этой парочкой граф справился на удивление быстро, потратив на каждого всего по два уда-три удара.

Бах! Бах! Бах!

От сильного удара в грудь, явно сломавшего как минимум одно ребро, Василия Васильевича отбросило на карету. Кто-то все-таки успел перезарядиться или же имел сразу несколько пистолетов вот и воспользовался при случае выстрелив в упор.

Спасла графа его броня, которую он носил где-только можно, снимая ее в карете только перед тем как зайти в гости.

От казаков осталось всего два человека. Им тоже досталось от стрелявших.

Нападавшие тоже понесли потери, но их все еще было больше — восемь человек.

— Бей колдуна!!! — завизжал один из них.

Этот выкрик многое сказал графу, но размышлять над этим времени не было.

На его телохранителей насело сразу по два-три человека, остальные попытались добраться до своей главной цели.

Несмотря на сломанное ребро, Орлов-Денисов чисто на адреналине, что заглушала боль, рванул навстречу и вскрыл горло первому. Потом его снова отбросили ударом сабли по телу, потревожив ребро, так что он упал на колени.

Следующий удар противника стал бы для него смертельным.

— Стоп! — громко и четко вскрикнул граф.

Забавная штука эти рефлексы. Тело на команду реагирует раньше, чем мозг успеет что-то осознать. Вот и его противник невольно замер. Всего на мгновение, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы Василий Васильевич воткнул ему свою шашку под кирасу, так что кончик ее показался из шеи.

Увы, срабатывает это только один раз.

Пали два его казака, но они все же сократили численность нападавших до двух.

— Вот и конец тебе, колдун… — с ненавистью прохрипел один из них.

Василий Васильевич заметил, что зрачки у них расширены, непонятно только было, от адреналина, или же опиума употребили.

«А может в тайне их зарядили, те, кто их собственно отправил на дело», — подумал он.

Все-таки еще не все аристократы оказались умственно отсталыми, так что догадались, кто стоит за всеми этими изменениями перевернувшие их жизнь с ног на голову. А то, что его называют колдуном, говорило лишь только том, что его предков хорошо изучили.

Один из павших рядом казаков оказался все-таки лишь тяжело ранен и из последних сил, махнул рукой с шашкой, подрезая одному из врагов жилы на ногах из-за чего он с криком взмахнув руками рухнул на землю.

Второй невольно отвлекся на этот эпизод и граф воспользовавшись этим обстоятельством, атаковал, банально кинувшись на противника и все своим весом сбивая его с ног. Руками орудовать шашкой он уже не мог, боль была дикой.

Пришлось пустить в ход зубы… ими он, ревя от боли в груди, буквально выгрыз противнику адамово яблоко.

Вид у него при этом, когда к месту происшествия все же добрались патрули, оказался еще тот. Так что нечего было удивляться тому, что за глаза его в столице вскоре стали звать графом Дракулой…

— Началось… — прошептал он, когда понял, что до его слуха доносятся выстрелы из района дворца.

2

А началось собственно того, чего ожидали и как могли провоцировали. В дворянскую среду запустили слух о том, что император готовит какой-то еще более ужасный закон против них. Дескать проверят права на дворянство и тех кто получил его обманом осудят и пошлют на каторгу в Сибирь, а потомков, что получили дворянское звание мошенничеством дворянского звания лишат, как и тех кто не сможет его подтвердить соответствующими документами.

Для очень многих родов это было очень опасно, так что ничего удивительного, что это стало последним камнем спустившим лавину.

Дворец в котором обитал Павел Петрович был атакован дворянами, что ранее служили в дворянских гвардейских полках и были расформированы. Завязался ожесточенный бой.

Полторы тысячи человек атаковали дворец который обороняли всего две сотни казаков. Неся страшные потери обозленные и возможно «заряженные» наркотой дворяне бросались в атаки и вскоре смогли овладеть первым этажом.

Бой разгорелся внутри дворца, так что ничего удивительного не было в том, что в нем вскоре вспыхнул пожар, что начал стремительно распространяться и вскоре весь дворец запылал.

Часть казаков все-таки смогла вырваться из окружения, но увы, без императора. По официальной версии он был убит заговорщиками и сгорел в огне пожара, так что тело его опознали только по наградам.

В реальности же, когда стало ясно что уже не уйти и дабы император не попал в руки заговорщиков, чтобы те не смогли заставить его отменить ранее принятые законы, был застрелен одним из личников Василия Васильевича.

Его личники имелись в каждой караульно-охранной смене и имели соответствующие инструкции вшитые им в подкорку.

В общем, мавр сделал свое дело — мавр может уходить, и ушел.

Одновременно с императорским дворцом заговорщики атаковали дворцы в которых проживали царевич Александр и цесаревич Константин.

Их дворцы так же охранялись казаками, вот только у них приказы были разные. Так, казаки охранявшие царевича Александра имели приказ имитировать жесткую оборону и отступить, в какой-то момент упустив Александра, то есть позволить ему сбежать к заговорщикам.

С Константином все иначе. Его охранял целый полк и командиры обязаны были любой ценой не дать заговорщикам до него добраться. Вряд ли он требовался им живым в отличие от Александра. Хотя если уж на то пошло, то и его могли возвести на престол и заставить отменить все отцовские законы. Им не сильно принципиально с кем работать, в отличии от Василия Васильевича.

Зачем Орлову-Денисову было отдавать Александра заговорщикам?

Все проще некуда. Требовалось по максимуму поляризовать высшее общество, чтобы не осталось непричастных по принципу «моя хата с краю», все должны были определиться со своей позицией и вот тут-то наступал момент истины.

Кто за Александра и отмену всех «просвещенных» законов Павла Первого и кто за Константина, что напомним, является до сих пор официальным наследником престола и значит по логике вещей продолжит политику отца (это конечно не обязательно действуй он сам по себе, но в том-то и дело, что никто ему действовать самостоятельно давать не собирается, не для того граф все затеял, чтобы слить все в сортир положившись на разумение наследника). И вот с теми, кто останется на стороне закона, может будет работать в дальнейшем, с оглядкой конечно, но можно. Ну а те, кто поддержит Александра, подвергнутся жестоким репрессиям с конфискацией имущества, а даже лишением дворянского достоинства.

Что же, казаки не подвели. Александр, улучив момент, который ему предоставили, рванул навстречу заговорщикам.

Константина с женой сунув в бронированную карету с боем вывезли и спрятали в одном из особняков подготовленных на такой случай.

Не прошло и недели с начала всей этой заварухи, как главная цель была достигнута. Общество разделилось на тех кто «за» и тех кто «против».

Церковники ожидаемо поддержали «александровцев». Митрополит Амвросий, коего с махинациями и хищениями прижал обер-прокурор Яковлев объявил о том, что Павел Первый был душевноболеным, а значит его указ о лишении Александра титула цесаревича недействительно, как и все прочие законы, что он принял во времена своего правления.

Эта позиция иерархов РПЦ искренне обрадовала графа. Ведь они тем самым давали на себя просто шикарный рычаг давления и он собирался им после победы в гражданской войне воспользоваться на полную катушку, проведя кардинальную реформу церкви. Ибо то, что она собой сейчас представляет и особенно то, во что она превратится к двадцать первому веку просто никуда не годилось. В общем святости в ней ни на грош.

На сторону «александровцев» встало около восьмидесяти процентов дворянства в основном богатые и знатные.

На стороне «константиновцев» были мелкопоместные и безземельные дворяне, что увидели в Константине путь своего возвышения. При прежнем порядке шансов на рост у них просто не было, да и горевать тоже было не о чем, ни земли хорошей, ни крепостных. А тут все же шанс!

«Лучше меньше, да лучше», — подумал граф Орлов-Денисов.

Надо признать, что как человек Константин был весь в своего попашу, такой же импульсивный и непостоянный, да еще жестокий. Но если Павел Первый при этом был все же дельным человеком, то Константин, как и его старший брат кстати (ленивый, самовлюбленный и поверхностный не способный на сколько-нибудь долгое время сосредотачиваться на серьезном деле) вышел пустышкой.

И ладно бы просто никчемышем был… это еще полбеды. Но то, что он творил со своей женой в голове просто не укладывалось. Например, однажды он посадил Анну Фёдоровну в одну из огромных ваз в Мраморном дворце и начал по ним стрелять.

Имея кучу любовниц держал жену взаперти в свою очередь боясь ее измен, тем более что с годами его жена только хорошела, так что он начал ревновать ее даже к собственному брату.

Или вот еще — добивался благосклонности жены придворного ювелира Араужо, женщина отвергла его ухаживания. В один из вечеров лета 1803 года к дому ювелира подъехала карета, присланная якобы от больной тётки госпожи Араужо. Жену ювелира силой отвезли в Мраморный дворец на квартиру генерал-лейтенанта Боура, где она подверглась групповому изнасилованию. Дело замяли: генерала Боура отправили в отставку, Араужо дали денег, он выехал за границу. Константин с того времени получил прозвище «покровитель разврата».

Тот еще моральный урод. Типичный мажор, охреневший от собственной значимости, они во все времена такие. Странно, что отец его за это никак не наказал… Но, вполне возможно, что просто об этом не узнал. Кому охота закладывать наследника, чтобы он потом это стукачу все припомнил самым жестоким образом? Да и не поверил бы Павел как любящий родитель скорее всего в такую историю о своем сыне, решив, что на него наговаривают, как на наследника, пытаясь его очернить, и стукачу могло бы прилететь опалой, а то и Сибирью.

Эта история, кстати сильно подгадила Орлову-Денисову, в том плане, что отвадила от официального наследника значительное количество дворян, что могла бы пойти за ним, но отвергла по соображением морали и чести. Не все же они такие уроды… есть среди них прекрасные образчики всего самого лучшего что только могло быть в человеке.

«Так что карать придется не всех скопом, а выявлять среди «александровцев» данных кадров и переманивать к себе, — размышлял Василий Васильевич. — А среди «константиновцев» выявлять таких же подонков решивших обеспечить себе «крышу» «покровителя разврата» и творить свои непотребства дальше уже ничего не опасаясь, и задвигать их куда-нибудь подальше».

Но Василий Васильевич считал, что сможет его «перевоспитать», причем не грубым взломом сознания, когда от человека остается лишь пустая оболочка-марионетка, которой надо рулить чуть ли не в ручном режиме, как вышло с его отцом, а мягко купировать его отрицательные черты. Работа непростая, муторная, но сейчас для этого есть все возможности, такие как доступ к телу и время.

«Будем лепить из него глубоко раскаявшегося грешника, — подумал он. — Ставшего набожным и примерным семьянином. С женой кстати тоже придется серьезно поработать в качестве психолога, этот ублюдок довел ее своими нападками до нервного истощения, еще немного и заработает какой-нибудь психоз, если уже не заработала…»

Его жена и впрямь выглядела изрядно затравленной. Она даже делала несколько попыток сбежать из России!

«И надо что-то с потомством его придумать, — озабоченно думал Василий Васильевич. — Нельзя дальше передавать такие ущербные в плане психопатии гены, иначе все прахом пойдет… Может жену его тоже загипнотизировать и подвести к ней осеменителя со схожими с Константином чертами лица и тела, но при этом с вменяемым характером?»

3

Обе стороны конфликта желали закончить противостояние как можно быстрее. «Александровцы» опасались усиление «константиновцев» за счет подхода дополнительных армейских частей в дополнение к тем, что уже были расквартированы поблизости от столицы и могли быть задействованы в замесе.

Кстати, попытки перетянуть на свою сторону отдельные подразделения имели место быть, офицеры и рады бы «подвести солдат под монастырь», и будь солдаты как и раньше совсем уж бессловесным быдлом, неизвестно как бы все вышло. Но после освобождения крестьян и перевода солдат на контракт возвращение все к исходному состоянию они не хотели. А чтобы им не задурили головы, в каждом полку имелся своеобразный комиссар из унтер-офицеров. Они кстати должны были знакомиться со всеми входящими в полки и бригады приказами, дабы офицеры не переиначили их на свой лад, а то и вовсе не сделали вид, что никаких приказов не было, что было сделано как раз на тот случай если среди офицеров окажутся «александровцы» и они в ответственный момент решат устроить саботаж. И если высшие офицеры все же не желали исполнять приказы или делали это как-то криво, то комиссары имели полномочия на арест «врагов народа».

Василий Васильевич изрядно помотался по полкам выбирая и выдвигая этих людей на комиссарские должности, объясняя им «политику партии и правительства».

В общем «александровцы» не могли опереться на армию, солдаты почувствовали вкус свободы и главное — перспективы, что на военной службе — офицерские чины.

Уволилось из армии дворян очень много, не только по причине нежелания служить, но из спеси, дескать были оскорблены, что их уровняли с быдлом. Так что пришлось срочно разворачивать военные академии, где из самых толковых фельдфебелей готовились бы офицеры младшего и среднего звена. В хозяйственном и боевом плане они были готовы, так как по сути выполняли обязанности офицеров, пока те шлялись не пойми где, так что их следовало подтянуть в плане стратегии и тактике, обучить читать карты и еще по мелочи…

«Константиновцы» тоже не хотели затягивать развитие конфликта. Все требовалось закончить в зимний период. Причины понятны, пока стоит зима, на море бушуют шторма и противник не сможет привлечь сторонние силы, тех же англичан или кого поближе — шведов, или еще кого-нибудь, кого можно быстро перебросить по морю. Так же не могли они подтянуть кого-нибудь по суше.

Ну а раз обе стороны желали закончить все в ближайшие дни, то им ничего не мешало это сделать.

В качестве площадки для «стрелки» на которой планировалось решить, кто же все-таки будет «доить корову» под названием Россия, выбрали поле известное как Выгонная земля начинавшаяся сразу за южной чертой города.

«Александровцы» собрали около пятнадцати тысяч человек, бывшие гвардейцы и своеобразное дворянское ополчение. Это практически все боеспособное аристократическое население Санкт-Петербурга и его ближайших окрестностей. Представлены они были в основном кавалерией. Но наскребли где-то еще дюжину разнокалиберных пушек, от полевых, до морских.

С количеством у «константиновцев» было похуже, смогли сформировать всего полк из дворян, тоже кавалерийский к трем полкам казаков, одному лейб-гвардейскому и двум полкам строевых, что успел подтянуть с Дона Орлов-Денисов. Плюс имелось пять тысяч пехоты и два десятка орудий.

Жахнули пушки противника посылая ядра в пехотную коробку, но поскольку стреляли сами дворяне-белоручки, а не профессиональные пушкари, то ядра полетели как бог на душу положит и лишь одно из них за счет отскока от промерзшей земли влетело в строй…

— Пали!

Жахнули пушки в ответ и над орудиями противника вспыхнули взрывы конусом посылающие картечь и выбивая большую часть обслуги.

В дополнение к артиллерии дала зал пехота, не так давно перевооруженная на винтовальные ружья, те самые пять тысяч штуцерных стволов, что еще до Индийского похода заказал Василий Васильевич. Увы, к началу самого похода заказ выполнить не успели из-за каких-то накладок. Но про них не забыли и когда все-таки поступили заказчику, Федор Петрович Денисов, пока еще был жив, по наказу внука сделал из них ружья, причем не переломки, что в из-за нарезов и большего сопротивления пули при проходе в канале ствола имеют сильный порыв газов и как следствие может просто разломиться, а сделанные по затворной системе. Затвор имел функцию пробки и канал для капсюльного воспламенения, но надежность возрастала в разы.

Штуцерные ружья имели превосходство по дальности и точности стрельбы даже по сравнению с ружьями стреляющие пулями Минье, такое же сильное как ружья с пулями Минье над ружьями палящими обычными круглыми пулями.

В общем залп достиг цели и кавалеристы стоящие на другом конце поля понесли первые обидные потери в людском и конском составе.

А залпы все шли и шли, посылая рои пуль все обильнее пуская «голубую кровь». Благо ветер дующий с Балтийского моря стоял свежий, так что пороховой дым сносило качественно и стрелки палили именно в цель, а не куда-то в ту сторону.

Командующий «александровцами» быстро понял всю опасность шрапнельной и штуцерной стрельбы и скомандовал атаку. Запели сигнальные рожки и вся конная масса стронулась с места постепенно набирая скорость.

— Стоптать это быдло!

— Разогнать плетьми воровских казаков!

Так подбадривая себя «белая кость» образуя лаву неслась в атаку.

— Построить каре!

Солдаты быстро перестроились, образовав квадрат, внутрь которого даже заключили четыре пушки, и ощетинились винтовками с насаженными штыками не давая быстро добравшемуся до пехоты противнику смять строй.

Без потерь среди солдат конечно не обошлось, дворяне имели при себе как ружья так и пистолеты из которых активно стреляли. Но попробуй попади на скаку! Стреляя в таких условия даже в упор промазать плевое дело. Но несмотря на то, что большая часть выстрелов ушла в молоко, погибших и раненых все же хватало, но воспользоваться потерями дворяне не могли. На место выбывшего тут же вставал другой солдат из второй шеренги.

Опять же, чтобы воспользоваться образовавшейся прорехой, надо успеть в нее втиснуться и расширить. А с этим были проблемы из-за ответной пальбы пехотинцев и она в отличие от стрельбы кавалеристов была весьма точной, так что вокруг каре начал образовываться вал из лошадиных и людских тел.

А что же казаки и полк дворян «константиновцев»?

Они отступили перед превосходящей атакующей массой, но позорным бегством это не являлось, а заранее запланированным маневром. Он был логичен, и потому «александровцы» не заподозрили в нем ничего опасного, наоборот с азартом погнались в погоню после короткой перестрелки на скаку, не причинившей особого ущербы ни той, ни другой стороне, выхватив сабли и шпаги.

Лейб-казаки вырвавшись вперед, под прикрытием строевых казаков и дворянского полка, стали закладывать широкую дугу и в какой-то момент оказались во фланге погони, а потом и в тылу.

Их конечно быстро заметили, но ничего сделать уже не могли. Те кто скакал впереди ничего не видели и не слышали продолжая в азарте преследовать убегающих, ну а арьергардных было слишком мало, чтобы что-то сделать. Собственно их быстро смяли огнем из барабанных дробовиков.

Потом произошла смена барабанов и начали выбивать в спины следующих. В какой-то момент погоня осознала, что она попала в ловушку, и попыталась так же лихо как гналась за убегавшими свалить сами, но кто ж их отпустит?

Началась рубка и вскоре фактически треть «александровцев» атаковавших казаков пала под ударами шашек и огнем из барабанных ружей. Кто-то все-таки смог вырваться, но и очень немногие и они поспешили ускакать куда глаза глядят.

Бой в поле с пехотой у «александровцев» так же не задался. Каре стояло твердо и мало того, что огрызалось огнем штуцеров, так еще и пушки то и дело выплевывали картечь проделывая целые просеки.

«Александровцы» и так уже находились на грани боевой стойкости, и она окончательно испустила дух, когда увидели атаку на их только что бежавших казаков, коих должны были по идее всех порубить. Но порубили не их, а они.

— Отступаем!!!

Но это отступление превратилось в бегство. «Александровцы», коих от начального количества осталось где-то около половины, втянулись в столицу и создали угрозу ведения городского боя.

— Сдавайтесь, — предложил переговорщикам от «александровцев» граф Орлов-Денисов, — вы проиграли и понимаете это. Если будете упорствовать, то город мы все равно возьмем, только подождем подхода дополнительных подразделений, а вот вам помощи ждать неоткуда. Опять же, начнутся пожары и город банально сгорит. Вам это надо!

«Александровцам» этого конечно было не надо, свое безнадежное положение они прекрасно понимали, но все же пытались торговаться.

— Все, чего я вам обещаю, это жизнь. В Сибири люди тоже говорят живут, а чем вы хуже? Вы наоборот лучше! «Голубая кровь», она по идее должна лучше сопротивляться холоду!

Василий Васильевич не мог отказать себе немного злорадно постебаться над проигравшими, раз уж появилась такая шикарная возможность.

В общем сдались, но увы, не все. Царевич Александр Павлович как в воду канул. Собственно почти так и произошло…

— Куда он запропастился, Гавриил Романович?

— Сбежал подлец… В Швецию наверное. Смог уйти в море на одной из торговых шхун.

— Паршиво. Теперь у наших заклятых европейских друзей есть дополнительная и очень весомая причина для вторжения в Россию — смещение узурпатора и возвращение трона истинному наследнику.

— Да, наши враги, или как ты их метко обозвал — заклятые друзья, этим фактором обязательно воспользуются, — согласился Державин.

— Что же, раз приход «гостей» невозможно отменить, то к их явлению надо как следует подготовиться. Чем мы и займемся…

Глава 3. Превентивное вторжение 1

Подавить мятеж, это полдела. Требовалось еще по максимуму воспользоваться его результатами, чем и занялся Василий Васильевич. По городу прокатилась массированная волна арестов. Арестованных было так много, несмотря на то, что брали только мужчин от шестнадцати лет, что их стало некуда сажать, все казематы и крепости были забиты под завязку.

Ну а дальше начался суд, быстрый и праведный. И если аристократы думали, что отделаются легким испугом, решив их всех таких замечательных и знатных просто не посмеют наказать сколько-нибудь сурово, то жестоко ошиблись. Всех участников мятежа, злоумышлявших против законного наследника престола, лишали званий, наград и титулов, ну и конечно шла тотальная конфискация всего имущества, в том числе банковских счетов.

В итоге Орлов-Денисов вернул большую часть средств потраченных на выкупные платежи за крестьян. А благодаря тому, что большая часть и самая богатая из них жила в столице, то и прибыль получилась значительной. Но главное — земля.

Благодаря тому, что значительная часть земли перешла в государственную собственность, удалось не допустить народного недовольства на эту тему, чего так опасался граф. Ведь землевладельцы лишившись дармовой рабочей силы и не соверши ошибку с мятежом, наверняка постарались бы «взять свое» установив непомерную арендную плату.

Конечно, прижать участием в мятеже удалось не всех, кто-то не успел примкнуть к «александровцам», иные оказались умнее и просчитав риски встали на правую сторону. Но таковых в целом было не так много и их можно было прижать другими методами, заставив не терять берега от жадности. Ну а если не поймут, то денег было достаточно, чтобы переселить крестьян с их земли на государственные участки.

За активную поддержку «александровцев» попала под молотки Церковь. Ее тоже раскулачили по максимуму, по факту оставив лишь небольшие наделы вокруг собственно церквей и монастырей, чтобы священники могли сами обеспечивать себя продуктами, причем собственным трудом, ну или нанимая батраков.

Так же им запрещено стало заниматься ростовщичеством.

— Не богоугодное это дело, святые отцы. Занимайтесь только духовными делами. И вообще скромнее надо быть.

— Вурдалак… — зло прошипел на Орлова-Денисова митрополит Амвросий. — Как есть вурдалак…

— Кстати, пойдут нехорошие слухи про меня, дескать кровь девственниц пью или там детей ем, а так же прочую ахинею услышу, я могу и обидеться, да так, что кое для кого это станет смертельным… Так что в ваших интересах такую нехорошую молву про меня не то, что не распускать, а всячески пресекать. Сами молчите и другим рот открывать не позволяйте ибо спрошу со всех. Это мое первое и последнее предупреждение. Миндальничать с вами не стану, всех на дыбу повешу!

От неприкрытой угрозы митрополит Амвросий сбледнул с лица и стал хватать ртом воздух, того и гляди удар хватит. Так жестко с ними давно уже никто не разговаривал.

И вообще церковными финансами теперь заправлял обер-прокурор, благо Александр Алексеевич Яковлев, как и вся его семья, остался верен цесаревичу. А то найти такого же принципиального человека и чтобы не скурвился ворочая такими деньжищами, было бы очень сложно.

Что касается самого цесаревича, то с его коронацией тянуть не стали и провели церемонию в феврале. Получилась она не сильно пышной, а уж сколько нервов сожгла графу, что занимался вопросами безопасности, то даже представить страшно. Ведь выскочи какой-нибудь недобиток из числа «александровцев» со взором горящим и убей он Константина Павловича — все бы рухнуло. Хочешь не хочешь, а придется уступать трон Александру, а самому бежать, далеко и быстро. В Индию.

Впрочем, на этот случай у Василия Васильевича имелся план «Б». Все-таки даже в такой ситуации сдаваться он не собирался.

Какой?

А чем собственно Россия хуже Франции, а он сам хуже Наполеона? Смог корсиканец, то почему не сможет казак?

В каком-то смысле так даже было бы проще, стал бы диктатором, а там глядишь и короновался бы, основав новую династию.

Василий Васильевич даже некоторое время всерьез рассматривал такой в чем-то даже притягательный в плане тщеславия вариант развития событий в качестве основного, особенно после того, как узнал всю эту мерзкую историю с изнасилованием…

Но потом все же вынужден был признать, что Россия все-таки не Франция, от него могли отвернуться даже те немногие, что примкнули к Константину. Казак на троне… это все-таки для дворянства было бы чересчур. Очень уж у них репутация неоднозначная… мягко говоря.

Так-то и фиг бы с ними, одних сломал бы через колено, других купил, тем более что сторонников все равно было бы много из тех нищих однодворцев, кто примкнет к любой власти ради ее получения, опять же купечество и мещане бы заменили большую часть дворян, где они все еще присутствуют. Но это была бы уже не дворянский междусобойчик, а полноценная гражданская война между сословиями с партизанщиной со зверствами, что неприемлемо условиях угрозы внешнего вторжения, причем целой европейской коалиции.

Так что граф предпочел постоять в тени трона по примеру кардинала Решилье, известного еще как Серый кардинал.

Коронация прошла без эксцессов. Константин коему Василий Васильевич крепко промыл мозги, вел себя все это время прилежно, не буянил и вообще стал плюшевым няшкой. На церемонии прилюдно покаялся в грехах, что вообще-то нонсенс, а в знак того, что он обновленный человек и начинает жизнь с чистого листа, даже сменил имя на Андрей, в честь покровителя России.

С женой императора Орлов-Денисов тоже поработал, как мог купировал развившуюся у нее от нервных срывов неврастению из-за которой она стала дурнеть внешне, располнела, стали выпадать волосы и на коже какие-то пятна проявились, а потом подвел к ней «осеменителя», так что она была уже на втором месяце беременности.

«Так что теперь если Константина-Андрея все-таки грохнут, то смогу стать регентом», — размышлял Василий Васильевич.

Параллельно со всем этим, шла подготовка к войне. Согласно поступающим сведениям европейцы могли ударить сразу с трех направлений: с севера из Швеции, с запада через Польшу и с юга. Но на южном фронте будут действовать турки, а может даже и персы снова сунутся.

Армия спешно перевооружалась, причем не только на новые ружья с капсюльным воспламенением, но и пушки. Шла массовая переливка всего этого дикого зоопарка пушек с шестнадцатью калибрами, на три основных: тяжелые бомбические гаубицы для уничтожения крепостей, средняя пушка для установки в своих крепостях, а так же их можно использовать в поле, но ограничено в обороне, и главным становилось легкое полевое орудие «единорог» имевшее достаточную мобильность для маневра на поле боя.

Ну и еще пару сюрпризов готовили…

Армию, насчитывавшую формально шестьсот тысяч человек, чтобы перекрыть все четыре направления пришлось делить.

На южное направление против турок и персов семьдесят тысяч при ста пятидесяти орудиях и пятьдесят тысяч при пятидесяти пушках соответственно.

Но что радовало, было кому доверить южное направление. Кутузов остался на стороне «константиновцев». Правда Орлова-Денисова несколько напрягало, что он состоит в немецкой масонской ложе «Три ключа», где имел имя Вечнозеленеющий лавр.

Своих-то масонов высших степеней посвящения выявили на жестких допросах (в которых принимал личное участие Орлов-Денисов, ломая сознание подозреваемым своими способностями) и целенаправленно передавили подведя под высшую меру социальной защиты, подведя под другие уголовные статьи (не просто участие в заговоре, а его возглавлении), но никак не за участие в тайных обществах, так что с этого направления давления на полководца можно было почти не опасаться.

«Но будем надеяться, что подставлять задницу туркам он не станет, как бы ни настаивали на этом вышестоящие немецкие братья гастарбайтеры… то бишь каменщики, — думал Василий Васильевич. — Турки его ненавистные враги».

Как ни странно, но низовые члены масонских лож и прочих подобных обществ с бурным воодушевлением приветствовали происходящие в России изменения, так что давить их всех было просто неразумно, тем более что большая часть таких рядовых членов была завербована в силу моды и просто желания перемен, в общем из романтических побуждений. Так что с ними просто надо было хорошо поработать дав альтернативу мутным тайным вечерям и возможность эти изменения осуществить своими руками.

Что касается северного направления, то там будет командовать Петр Иванович Багратион, тоже один из немногих в ком граф мог более-менее уверен ибо он во время всех пертурбаций с освобождением крестьян ничего не потерял. Ему передавалась армия в восемьдесят тысяч человек при ста орудиях.

Примерно сто тысяч сидело гарнизонами в стратегически важных городах.

А вот самое опасное западное направление двумястами тысячами с полутысячей «единорогов» Василий Васильевич решил взять на себя.

2

Европейцы тоже активно готовились к походу на восток. Первую скрипку в этом деле конечно же играли англичане, не в плане армии, а политически. То, что их так легко вышвырнули из Индии отчего многие потеряли большие деньги, а главное уже не смогут заработать еще больше, было непростительно, наглецов требовалось наказать, а потери и недополученную прибыль компенсировать. Тем более что слухи о том, что именно Орлов-Денисов обнес храм Вишны все равно пошли и количество золота, которое он якобы вынес росло с каждым месяцев в геометрической прогрессии. Так что они верстали союзников, а точнее пушечное мясо, что станет воевать за их интересы вместо них самих, откуда только могли и надо сказать у них прекрасно получалось.

Те же шведы к примеру подписались на дело влет. Все еще переживали свой разгром и национальный позор, что им нанесли под Полтавой и жаждали взять реванш.

Как впрочем и поляки, хотя на данный момент и не было такого государства как Польша. Эти казалось готовы сами были дополнительно приплатить, чтобы их включили в состав Великой армии своеобразного Крестового похода. Было бы чем платить правда…

Но главной силой стали французы — Людовик Восемнадцатый платил по счетам. Именно его армия составляла практически половину по численности от всего европейского контингента, а он обещал перевалить за шестьсот тысяч человек.

Второй по численности контингент выставили австрияки.

Какие-то страны может и не испытывали большого желания идти войной на Россию, те же голландцы с испанцами (где они и где Россия), но на кого-то надавили, кому-то что-то пообещали так что тоже вписались. Или скажем итальянцы (у которых только-только закончился революционный бардак) и которым Россия ничего плохого не сделала, даже наоборот помогла против Наполеона. Да и немцы-пруссы с датчанами особого желания не испытывали, но под угрозой вторжения соседей вынуждены были выставить свои армии в общую орду.

Параллельно вели оголтелую информационную атаку, представляя русских жестокими варварами, что готовятся обрушиться на бедную и беззащитную Европу дикими полчищами сметающими все на своем пути, этакими новыми гуннами, а значит надо нанести превентивный удар и убить медведя в его же логове пока он еще окончательно не очнулся от зимней спячки. Рисовали безобразные карикатуры, в которых медведеобразные казаки пожирали младенцев и несли прочую ахинею с полос газетных статей. В общем все, как всегда.

«Разве что историй с отравлениями «новичком» не хватает, — мысленно фыркнул Орлов-Денисов. — А то свой Скрипаль-Навальный у них уже есть, а с отравлением никак…»

Наличие в стане врагов Александра Павловича бросило на европейскую чашу весов дополнительную тяжеловесную гирю в оправдании и легитимизации похода, то самое, возвращение престола настоящему наследнику.

Но помимо шестисоттысячной европейской армии в поход на Россию англичане сагитировали Турцию, что выставила армию в двести тысяч человек, и в дополнение к этому стали баламутить крымских татар и прочих кочевников обитавших в данном регионе.

Ну и Персию конечно подтянули, обещая отдать Армению и Грузию с Северным Кавказом. Те должны были бросить в горнило войны до ста тысяч воинов.

Так же готовились европейцы и в плане вооружения. Тут подстава Орлова-Денисова с подсовыванием ружья Холла с кремниевым ударником сделала свое дело. Как же проклинали хитрого казака британские лорды, когда выяснилась эта подстава. А то ведь они все никак не могли понять, как же русские смогли взять штурмом Калькутту во время дождя.

И лишь после того, как захватили несколько ружей у попавших в засаду казаков во время персидского перехода, все поняли. Правда пришлось изрядно помучиться над секретом капсюльного состава. Но и он был разгадан лейтенантом английского военно-морского флота Томасом Кокрейном, фанатиком от химии и прародителем химического оружия — отравляющих газов.

Пока европейцы проводили последние подготовительные мероприятия и поджидали подхода основных сил со всех уголков Европы, пришла удивительная весть, а именно в середине мая русские сами перешли границу и вступили в Прусские земли. Прусская армия не вступая в безнадежный бой в виду более чем тройного численного превосходства противника отступала к Берлину, а за ними по пятам шли русские.

— Сколько их? — спросил сорокатрехлетний английский генерал-лейтенант Джон Мур.

Он являлся главнокомандующим над всеми коалиционными силами.

— Около двухсот тысяч, — ворчливо ответил прусский генерал Гербхард Леберехт фон Блюхер. — Сто восемьдесят тысяч пехоты при пятистах орудиях и двадцать тысяч кавалерии, в основном казаков.

Все, кто его видел и слышал невольно усмехнулись. Своеобразным девизом этого шестидесятидвухлетнего кавалериста-рубаки было «только вперед». Особенно гадко ухмылялись французские генералы, коим он в свое время попил немало крови.

— На что он вообще рассчитывает? — удивился племянник австрийского императора Карл Людвиг Йохан Йозеф Лаврентиус эрцгерцог Аверийский в звании генерал-фельдмаршал получивший его в двадцать шесть лет. — Хочет сорвать нам планы?

— И это тоже, а главное навязывает нам поле боя, — сказал сорокадвухлетний французский маршал Жан-Батист Журдан. — Пройти мимо мы при всем желании не сможем.

Он являлся главным среди французских генералов в том числе тех, что получили звания при Наполеоне. Пришедший к власти Людовик Восемнадцатый хотел прижать их всех к ногтю, но вовремя подсуетились англичане и не дали случиться такой глупости. Французскую армию они изначально рассматривали как свое пушечное мясо в Европе и разбрасываться вполне компетентными командующими не желали. Кого-то конечно бросили королю на растерзание, но в основном пустышек из откровенных карбонариев вроде трактирного слуги Иохима Мюрата, про которого сам Наполеон говорил: «У него в голове так мало!».

— Опять же лучше воевать на чужой территории и за счет ее ресурсов. Этот дерзкий kazak ловко перехватил у нас инициативу. Теперь мы вынуждены будем контратаковать… Умно.

— Мы его раздавим, — не согласился императорский племянник, — даже если не успеем собрать все силы, у нас уже двойной перевес! Так у себя на родине он мог бы опереться на свое население, маневрировать на огромных пространствах растянув наши коммуникации и устраивая засады. А тут сам сунулся фактически в ловушку.

— Значит на что-то рассчитывает, и собирается нас неприятно удивить, — сказал еще один французский генерал Мишель Ней. — Видимо действует согласно заветам Суворова, а один из них гласит: «удивить — победить». И меня это беспокоит, господа. Будем честны, русские частенько умеют неприятно удивлять, и бить превосходящего противника меньшим числом. Научили мы их на свою голову…

— Турок да персов, — пренебрежительно фыркнул Гербхард Леберехт.

— Пусть их, но кое-кто и их не всегда может даже в равных силах одолеть, — улыбнулся Мишель Ней стрельнув глазами в сторону австрийцев.

— Они и вас били! И не только Суворов! — вспыхнул Карл Людвиг и повернувшись к прусскому генералу, бросил запальчиво: — И вас тоже!

Скандалу не дал разгореться генерал-лейтенант Джон Мур, призвав всех к порядку и попытавшись направить их энергию в деловое русло. Требовалось перенаправить маршрут огромной массы войск в Пруссию, что очень непросто, ведь придется идти мимо подготовленных за зиму на территории Австрии продовольственных складов, да и сами дороги наметить, согласовать время прохода, чтобы не попасть в пасть русских по частям.

3

В начале июня Великая армия вошла в Пруссию и двинулась в сторону русских, обосновавшихся у небольшого городка Вроцлав на реке Одра. Против двухсот тысяч русских выстроилось четыреста пятьдесят тысяч европейской орды. Четыреста тысяч пехоты и пятьдесят тысяч разнообразной кавалерии: уланы, гусары, кирасиры…

Русские выбрали удачное для себя поле. Позади Одра, на их правом фланге его приток, довольно крупная речка, кою быстро не преодолеешь. Разведчики конечно проверили тамошний берег, вдруг русские какую пакость задумали, какой-нибудь засадный полк, но ничего не нашли. А за Одер их не пустили.

Слева от позиций русских стоял крупный поселок, так что по флангам не обойти и в тыл не ударить, придется штурмовать по фронту растянувшемуся почти на пять километров. Впрочем, такое лобовое противостояние было в традиции этого времени и особо маневрами не заморачивались. Тем боле двукратный численный перевес, в том числе в пушках, заставлял генералов коалиции чувствовать себя уверенно.

И вот собственно сражение началось.

Бухнули пушки и под их аккомпанемент вперед под барабанный бой под развернутыми знаменами шагнули пехотные полки самой разной рассвети своей формы, красные — англичане, зеленые — пруссы, синие — французы, белые — австрийцы… были и другие цвета, чуть лине весь спектр одного красивого, но испоганенного «заднеприводными» природного явления.

«Радужная орда», — со смехом подумал Орлов-Денисов.

Шли ровными шеренгами, локоть к локтю.

Наполеоновские колонны из-за его преждевременной кончины распространения не получили. Тем более что придуманы они были не от хорошей жизни, а из-за падения качества обучения новобранцев, так как позволяли держать это свеженавербованное пушечное мясо плотным стадом и хоть как-то управлять им.

Не получил распространение и другой разработанный Наполеоном тактический прием — рассыпной строй, он его собственно не успел даже как следует обкатать в деле.

Так же не произвело изменений в тактике появление более скорострельного оружия. Опять-таки из-за смерти Наполеона особо в Европе не воевали, а если и происходили какие-то стычки, то до перевооружения, то есть пользовались старым дульнозарядным оружием.

Ну и не забываем про военный консерватизм, не даром говорят, что генералы всегда готовятся к прошедшим войнам и пока кровью не умоются, не потеряют до половины армии, мозгой работать не собираются.

За позициями русских вдруг встали плотные белые столбы пороховых газов, а в небо взлетели продолговатые тела и диким своем понеслись по крутой дуге к своей цели.

— Ракеты?! — удивился кто-то из генералов в ставке.

Ну да, ракеты оружие, как считалось, морально устаревшее, годное только для применения против дикарей, ну или по городам, что англичане практиковали. Очень уж с точностью у них плохо, с дальностью тоже не ахти, да и надежность сильно хромает.

Но эти ракеты шли на удивление кучно, не все, процентов десять все равно отклонилось и попадали куда придется, некоторые даже в воздухе рванули. Оно и понятно, Орлов-Денисов их серьезно модернизировал, начиная от того, что приделал стабилизаторы и заканчивая установкой нормального сопла, до которого почему-то все никак не могли додуматься. Кроме того, головная часть содержала в себе более мощную взрывчатку — динамит.

Так что массированный ракетный удар из тысячи изделий получился мощным, а главное относительно точным. Тем более что целью служила довольно большая площадь, ведь стреляли по вражеской кавалерии, а она места занимает не в пример больше, чем пехотинцы.

Почему удар был нанесен именно по кавалерии? Ее, при современном оружии, Василий Васильевич считал более опасной чем пехоту с которой должны были разобраться его пехотинцы.

Можно было конечно еще накрыть вражеский штаб и обезглавить армию противника, но и этого он делать пока не стал. Ему требовалась громкая победа, а так, солдаты без командования разбегутся, лови их потом. Опять же этих разбежавшихся солдат соберут, поставят над ними новых генералов и начинай войну сначала. Нет, он собирался уничтожить эту орду если н одним ударом, то достаточно быстро не растягивая войну на многие года.

Кавалерии сильно досталось. Динамитные взрывы это не пороховые «пшики», поражающие элементы пронзали лошадиные и человеческие тела, некоторые рвали на части. Лошади от резких звуков взрывов и запаха крови бесились и кидались вскачь не разбирая дороги стаптывая попавших им на пути людей…

— Проклятье! — с болью в голосе воскликнул, глядя на этот хаос Гербхард Леберехт отвечавший за кавалерию. — От конницы практически ничего не осталось!!!

— Восстановите боеспособность, того, что все-таки осталось! — приказал Джон Мур.

Тот, несмотря на возраст, резко вскочив на коня ускакал в тыл.

Продолжала все это время перестреливаться артиллерия и тут тоже все было не слава богу. Разрывные снаряды, именно снаряды, а не ядра русской артиллерии начиненные все тем же динамитом, бившие дальше и точнее, так же успели наделать дел, уничтожая своих визави. Страдала от осколков обслуга пушек, да и сами пушки, точнее их лафеты, получали повреждения исключающие их дальнейшее использование без капитального ремонта.

Русским пушкарям тоже прилетало, французские артиллеристы натасканные еще Наполеоном, показывали класс, но все же не так уж и часто. Тем боле что банальным отскоком от земли в них не попасть, ведь батареи стояли не в чистом поле, а на некотором возвышении — редутах, так что отскоки били в стенки редутов и скатывались в рвы, где и взрывались без всякой пользы.

Тем временем первые полки пехоты европейской орды добрались до дистанции выстрела… причем старой «привычной» дистанции, когда стреляли круглыми пулями. Вот солдаты скинули ружья с плеча и грянул протяжный залп… залп русских ружей.

Ба-ба-ба-бах!

Потом еще и еще.

— Ах! Мой бог! — воскликнули хором в шоке, все генералы, что наблюдали за происходящим в подзорные трубы.

Оно и понятно, вся двойная шеренга после тройного залпа противника просто легла, на ногах остались лишь считанные десятки человек, что тут же отшвырнув оружие бросились наутек.

Командиры что вели следующие шеренги сделали верные выводы, тут же встали… и легли как шеренга перед ними.

Ба-ба-ба-бах!

— Проклятье! Да стреляйте же уже по ним!!! — прорычал Джон Мур.

И правда, третья линия встала на предписанной дистанции при стрельбе юбчатыми пулями и даже смогла сделать свой залп. Куда-то в пустоту.

— Где русские, дьявол их подери?!! — взвыл Мишель Ней.

И правда, вот они стояли окутанные дымом и вот когда дым рассеялся они куда-то исчезли, словно и не было их на поле. Будто растаяли вместе с дымом.

— Как сквозь землю провалились! — произнес Жан-Батист Журдан.

Кто-то даже подумал о нечестивом колдовстве, но озвучить и опозориться не успел.

Грянул ответный залп с уровня земли и третья линия-фаланга, что спешно перезаряжала свои ружья значительно поредела.

Русские и правда провались сквозь землю. Точнее конечно же спрыгнули в заранее вырытые окопы.

Ба-ба-ба-бах!

После очередного залпа от остатков третьей линии стойко перенесшей удар изготовившейся снова стрелять, да только не видящей противника, ничего не осталось кроме уже совсем одиночных счастливчиков.

Вот подошла четвертая линия. Правда видя, что произошло с товарищами шедшими впереди, шагали они уже не так уверенно, да и от ровной линии мало что осталось. Заволновались люди не желая идти на бессмысленный убой.

Но задроченные командирами до состояния болванчиков, они все же вскинули ружья, чтобы принять на себя очередной залп засевших в окопах русских стрелков. Понеся жуткие потери они побежали, увлекая за собой последующие линии. Инстинкт самосохранения оказался сильнее.

4

«Радужная орда» понесла большие потери не сумев нанести хоть какого-то ущерба русским. Убитые если и были, то единичные случаи. Потери были бы больше, стреляй пушки по пехоте, а так артиллерия била по русским батареям.

— Это не по правилам рыцарской чести! — взвизгнул какой-то генерал.

Да уж, эта «рыцарская честь». Доходило до того, что командиры уступали право первого залпа по своим солдатам противнику…

— Давайте не будем сейчас о глупостях, — скривившись, сказал Джон Мур. — Надо понять, как добраться до русских и раздавить их!

— Атаковать кавалерией! — предложил вернувшийся к разбору полетов Гербхард Леберехт.

— А она у нас есть?

— Потери серьезные, до трети кавалерии так или иначе выбита, много убитых, еще больше раненых, но главное кони убежали и изловить их получится не скоро… — поморщившись, кивнул «только вперед», — но на как минимум одну мощную атаку уцелевших хватит, и под их прикрытием смогут подойти пехотинцы.

— Солдат при этом надо пустить бегом, чтобы добрались до противника как можно быстрее, а не идти как на параде чеканя шаг! — предложил Мишель Ней.

— Важное уточнение, — согласился Джон Мур. — Еще какие-то предложения есть? Нет? Что ж, тогда повторим атаку.

Отведенная дальше в тыл, дабы их снова не накрыло ракетами, которых собственно больше не было, кавалерия начала разгон, пока на рысях. Одновременно с кавалерией в атаку бросили свежие пехотные полки. До русских они должны были добраться уже измотанными, но по крайней мере свяжут их боем, а так уже новые подразделения подоспеют создав численный перевес.

Что ж, если бы сразу пустили кавалерию, то может и получилось бы что-то, но в кавалерии служит не черноногое быдло, а дворяне, а пускать «голубую кровь» на убой просто так не принято.

Почему получилось бы в начале, а сейчас нет?

Так артиллерийская дуэль практически закончилась с разгромным счетом и не в пользу «радужной орды», так что она сейчас высвободилась для встречи нового противника.

Ударили пушки и закувыркались кони с людьми схватившие шрапнель. Пушки продолжали бить снова и снова, но несмотря на потери кавалерия рвалась вперед, очень уж велика была ее масса, разряжена, так что даже сотни стреляющих орудий не могли нанести ей фатальные потери.

Вскоре пушки перешли на дальнюю картечь, потери увеличились, но европейская кавалерия в отличие от азиатской продолжала проявлять чудеса стойкости.

Ближняя картечь. И все равно конница продолжала атаку.

Подключилась пехота. Сначала штуцерники, а потом обычные стрелки и вот тут потери возросли в разы и только теперь всадники замешкались…

В какой-то момент навстречу атакующей кавалерии выскочила русская конница, отсекая противника от окопов.

Часто забухали барабанные ружья. Слышались жидкие ответные выстрелы и даже попадали, но казаки поголовно перевооруженные на барабанки оказались последним камешком, что сдвинула лавину и вражеская кавалерия стала отступать. Казаки даже бросились в погоню продолжая стрелять, а расстреляв второй барабан, брались за шашки, рубя бегущих в спину…

Но европейская кавалерия все же выполнила возложенную на нее задачу и приняв огонь на себя дала пехоте подобраться практически вплотную к русским позициям.

Атакующий бег привел к тому, что шеренги все-таки рассыпались и получился своеобразный рассыпной строй. Несмотря на это первых подобравшихся к окопам все равно смели словно косой срезали, била ближняя картечь, образуя просеки, но солдаты противника все равно продолжали рваться вперед, ведь вот они русские, осталось сделать всего один рывок и можно вцепиться им в глотку, ткнуть штыком, выстрелить в упор…

Эффективность стрельбы в какой-то момент резко упала. Оно и неудивительно, учитывая скорострельность и как результат вставшей стеной пороховой дым через который просто ничего не было видно, а слабый ветер не сильно облегчал положение. Так что враг смог перед позициями русских значительно уплотниться и добраться буквально на расстояние броска.

Взлетели ракеты, запели рожки и командиры отдали приказ уже своим солдатам:

— Прекратить стрельбу!

«В штыковую что ли пойдем?» — подумали многие из них, хотя знали, что новый командующий, граф из донских казаков, штыковые атаки мягко говоря не уважает и даже обещал отдать под суд тех офицеров, кто все-таки поднимите солдат на рукопашный бой без веских на то оснований.

«Пуля нынче не дура, — говорил Орлов-Денисов. — Не будьте и вы дураками!»

— Чисть стволы!!!

Команда была странная, учитывая накатывающих словно приливная волна солдат противника, до которых вот уже рукой подать, но приказ есть приказ…

Но нет, вот дым рассеялся и что-то вдруг злобно застучало из странных срубов, что были поставлены за линиями окопов, и к которым простых солдат не подпускали, при этом бегущие вражеские солдаты стали валиться.

Но вот эти странные адские трещотки замолкли. Пока они стучали солдаты остервенело орудуя шомполом, успели почистить стволы от нагара и зарядить свое оружие.

— Пали!

Грянул тройной залп буквально смевший упорно лезущих вперед вражеских солдат.

И снова заработали трещотки из срубов. При этом дыма они практически не извергали, по крайней мере он не сильно мешал.

Такого вражеские солдаты не выдержали и бросились бежать по усеянному плотным ковром телам погибших и раненых…

Глава 4. Галопом по европам 1

Вступив на территорию Пруссии Орлов-Денисов решил устроить не просто превентивное вторжение, чтобы перехватить инициативу в военных действиях и вынудить «Радужную орду» выйти на него, дабы не гадать где она вторгнется в Россию, что могло произойти в нескольких местах одновременно, что было опасно, и потом гоняться за вражескими армиями подвергая свое государство разорению, но и подвести под свое вторжение идеологическую базу.

Дескать мы не только защищаемся от объединенной европейской армии, но и пришли освободить славянские племена от ига чужих народов. Северобалтийские народы от пруссов. Срединно-западные народы от австрийцев, а юго-западные от турков.

Это в перспективе могло дать усиление его армии местными добровольцами. Ну или по крайней мере не придется держать русские гарнизоны на занятых территориях, отдав их на откуп местным кадрам. А уж те, получив власть и зная свою территорию как свои пять пальцев, будут действовать особенно эффективно и даже зло, вспоминая «все хорошее».

Собственно Пруссией со столицей в Кёнигсберге была названа территория изначального проживания пруссаков, то есть от Немана на востоке, до Вислы на западе с глубиной в сто пятьдесят километров от побережья Балтийского моря. И эту территорию под свой жесткий контроль брала Россия.

— Пруссы суть руссы, а значит русские, — заявил Василий Васильевич.

Чушь конечно, но ведь и не поспорить особо, ведь кто сильнее тот и прав. А сильнее и значит правым был он.

С этой территории начали жестко выгонять немецких и особенно польских дворян.

Вообще с поляками взяли курс на их полное изгнание без попыток ассимиляции ибо не ассимилируются, не забудут и не простят, продолжат гадить где только можно при любой возможности. Даже из России с той территории, что отошла империи после раздела, их попросили на выход. Благо что полякам тоже восстанавливалось государство, правда без возвращения тех территорий, что уже отошли к России, ну и тех, что обещались другим княжествам…

На территории от Вислы до Одра образовывалось сразу два княжества Поморянское на западе и Куявянское на востоке с ограничением по югу реками Нотец и Варта, а по середине, между ними — рекой Гвда.

Это то, что уже удалось провозгласить до начала сражения под Вроцлавом. Орлов-Денисов активно общался с представителями этих народов, коих еще не успели до конца ассимилировать. А при поддержке России и условиях получения реальной княжеской власти кто угодно вспомнит о своих истинных корнях и начать процесс национального возрождения.

Возмутились такой политикой некоторые немецкие офицеры, на что им граф ответил:

— А вы точно все немцы? Или все-таки вши корни исходят из славянских, а вас самих онемечили? Подумайте хорошенько. Вспомните кто вы есть в действительности…

Его собственно не сильно интересовала правовая сторона вопроса. В том плане действительно ли претенденты на княжеское достоинство имеют в своих предках князей? Нет? Ну и черт с этим! Придумаем! Долго ли?! Главное быстро заполнить нишу обязанными тебе людьми, что за свое новое положение (читай власть и богатство) порвут пожелавших это у них отнять в мелкие клочки, а на остальное плевать.

Так же в планах было создание Лютичского княжества западнее Одры до границы Померании, что сейчас находилась под Шведами. Собственно Померанию и Мекленбург предлагалось сохранить в нынешних границах, разве что Мекленбург переименовать в Бодричское княжество.

Область вокруг Берлина от Одры до Эльбы так же обозвать Лужичанским княжеством и вернуть городу его прежнее название, как собственно и всем прочим городам, что так лихо переименовали немцы, что тут хозяйничали с тринадцатого века.

С Австрийской империей все было несколько проще, там славянские племена сохранили более четкую самоидентификацию, так что с ними проблем не должно было возникнуть особенно на фоне их недовольства своим положением. А именно должны были возникнуть княжества чехов, словаков и словенов.

Все то же самое предстояло провести и на юге после изгнания турок: сербам, хорватам, болгарам… ну и кто там еще пусть и не всегда славяне, но тоже можно дать независимость.

В общем планы были без преувеличения грандиозные. Но смысл ставить перед собой мелкие задачи? Тем более, что было у графа ощущение, что все реально и именно в этот исторический промежуток времени. Может на него так действовала удача в Средней Азии с образованием там новых ханств, так что заимел своеобразный комплекс выраженный в меткой фразе: «Вижу цель — не вижу препятствий». Любые препятствия на своем пути он собирался уничтожать без всяких сантиментов.

2

— Ну что же, два удара мы приняли, теперь будем бить ответ, — оскалился Орлов-Денисов, убедившись, что третьей атаки не будет.

Потери «Радужной орды» не сказать, что оказались такими уж большими по сравнению с общей массой войск, на поле осталось максимум тридцать тысяч, даже до десяти процентов не дотянуло, но видимо больше терять людей в бессмысленных натисках они не желали.

Отпускать их Василий Васильевич тоже не собирался. Ему требовалось устроить полный разгром.

— Начали!

Не опасаясь вражеских пушек, русская артиллерия слегка изменила конфигурацию своего расположения на поле боя. Половина орудий стянулась к центру и выдвинулась чуть вперед, а остальные должны были держать фланги на случай если вдруг противник решится на непредвиденный графом маневр. Все-таки генералы там были талантливые.

— Пали!

Пушки начали забрасывать снаряды в центр вражеских порядков, что начали рвать пехоту. Обстрел был таким массированным, что противнику, чтобы не потерять бесполезно солдат, пришлось или отводить их дальше в тыл, либо смещать на фланги создавая разрыв.

Одновременно с началом обстрела в атаку пошла пехота. Для начала такими же привычными европейцам ровными линиями-фалангами, чтобы не дергались раньше времени.

А уже за ними покатили по три десятка пушек на фланге, что остановились на оптимальной дистанции стрельбы шарапнелью.

Но вот когда центр «Радужной орды» был разворочен, а пехота почти подошла на дистанцию эффективной стрельбы, Орлов-Денисов отдал следующий приказ:

— Кавалерия, вперед!

Казаки устремились в атаку и ворвалась в пробитую пушками брешь паля из барабанных дробовиков.

Одновременно с этим жахнули орудия накрывая позиции противника шрапнелью. Пока шрапнель рвала пехоту врага, русская пехота быстро сократила расстояние и добавила свою лепту в избиение, давая залп за залпом, практически безответно, ведь пехоте противника стало не до стрельбы, тем более на ее открытие надо отдать приказ, а как известно мертвые не говорят, об этом постарались снайпера-штуцерники выбив офицерский состав.

Ну и врубились казаки.

Атаке кавалерией подвергся левый фланг, на котором разместились в основном французы с англичанами. Этих предстояло изничтожать без всякой пощады.

Там же где стояли пруссаки и австрийцы пытались вести психологическую войну, пока без обработки шрапнелью. К ним обращались через рупоры:

— Братья славяне! Чехи, словаки, словены, лютичи, бодричи, поморяне, лужичане! Мы не враги вам! И не желаем вам зла! Освободитесь от гнета пруссов и австрияков! Сложите оружие и мы поможем вам обрести независимость своей земли, стать ее истинными хозяевами!

Понятно, что обращение это было не спонтанным и перед сражением пытались работать в национальных полках, пытаясь реализовать план «Восстание сипаев-2». Слали письма, шли ходоки под видом торговцев-маркитантов, что затевали нужные разговоры. Так что слухи среди солдат уже активно бродили и в это забродившее месиво сейчас хорошенько подогрели… видом избиваемых французов и англичан. Люди ведь не дураки и сразу поняли, что откажись они сейчас и останься верными пруссакам да австриякам и их приголубят шрапнелью да картечью. А зачем погибать при имеющемся выборе и перспективах для родины?

Вот они и выбрали.

Среди полков правого фланга пошло бурление, раздались выстрелы… Потом и вовсе произошел жесткий замес между австрийцами и решившими отколоться чехами, словаками и словенами.

Что-то подобное произошло и среди прусских полков, хоть и не так активно. Там было много полков из Священной римской империи, а так же Баварии, Саксонии, Ганновера.

Как бы там ни было, но правый фланг противника рассыпался, разагитированные полки стали спешно отходить в сторону, по верным союзу открыли огонь пушки, а потом побежали французы и англичане на левом е выдержав натиска.

Да и как не побежать если в дополнению к творящемуся ужасу расстрела из артиллерии и ружейного огня, добавилось что-то совсем ужасающее явное адское творение стреляющее беспрестанно и косившее людей пачками.

Да, пулемет стал для людей этой эпохи последней каплей окончательно сломивший их боевой дух, очень уж непривычно и страшно это все было, так же наверное как танки в свое время от которых развилось такое явление как танкобоязнь…

Над пулеметом Василий Васильевич начал думать сразу после изготовления казнозарядного оружия. Вот только с ним было не так просто, скорее даже очень сложно. Механика все-таки… в чем он прямо сказать был не ахти как силен.

Но понимая принцип работы, основную часть конструкторской работы он провел, еще зимуя в Средней Азии, все равно заняться по большому счету было нечем, вот и конструировал, чертил, изготовлял деревянные макеты…

Но как говорится, если долго мучиться, то что-то да получится. Вот и у него получилось некое чудо-юдо. За основу был взят многоствольный пулемет, но поскольку с унитарными патронами беда, то пришлось делать своеобразную обойму на тридцать выстрелов. Она имела чуть изогнутую форму, чтобы уверенно попадать горлышком в ствол при провороте ствольного блока.

Так же пришлось повозиться с бездымным порохом. Сделал самый простой на основе хлопка, благо теперь с его поставками из Средней Азии проблем почти не было. А заказал он его загодя, сразу после выхода из Персии.

И вот теперь в дополнение к ружьям, артиллерии и кавалерии на врага налетели тачанки, что устраивали настоящую мясорубку выбивая под ноль роты и батальоны.

Начался настоящий драп.

3

Для русской армии начался непростой период, можно сказать страда — сбор урожая. В качестве поспевших плодов выступали разбегавшиеся во все стороны вражеские полки и отдельные группы дезертиров.

Комсостав союзных сил практически полностью потерял контроль над армией, сумев сохранить командование только над французскими и английскими подразделениями и частично над полками Священной римской империи.

Достаточно было охватить такой беглый полк несколькими сотнями казаков да при двух тачанках, что давали предупредительную очередь, как солдаты сдавались.

В итоге после еще одного небольшого сражения сдались французы с англичанами и прочими сохранившими дисциплину.

— Это настоящее варварство, воевать таким оружием! — запальчиво воскликнул какой-то английский генерал.

На это Орлов-Денисов только рассмеялся, сказав:

— Появись оно у вас и вы бы в этом ничего варварского не увидели, а назвали бы торжеством прогресса.

Всего в плен попало около ста пятидесяти тысяч человек, это не считая славянских полков, что пленными не являлись. Славянские полки Василий Васильевич подрядил в качестве конвоиров.

Что собственно он собирался делать со всей этой массой народа профессиональных солдат? Конечно же заставить их делать то, чему их учили — воевать. Только теперь за него против турок. И конечно же в первых рядах.

А ну как взбунтуются? Оружие ведь в руках…

Ну так для подавления бунтов существуют заградотряды и у них на вооружении даже пулеметы есть, не говоря уже о пушках.

Так что вся эта масса двинулась на юг.

Подошли припоздавшие к началу веселья испанцы с португальцами, но как только узнали, что произошло, тут же ломанулись обратно. Дескать мимо проходили, воздухом дышали…

Пришли вести с Северного фронта.

Собственно, там все произошло по аналогичному сценарию. Багратион вторгся в Финляндию и принял первый удар будучи в обороне. Только он выдержал четыре приступа, все-таки шведы еще не выродились и воевали крепко, но это только привело к чудовищным потерям, до трети от состава своей армии. Так что контратака русских увенчалась полным успехом, взято множество пленных и Багратион развивал успех, двинувшись маршем на север. В общем как бы теперь война ни закончилась, а вся территория Финляндии отходила России.

Кутузов на юге тоже не подвел. Так же выдержал удар турок в обороне и теперь атаковал по направлению к Стамбулу.

Те войска что стояли против персов остановили их на границе, но наступать не стали. Нечего там делать русской армии.

Увидев, какая сила на них накатывает с севера и востока, турки тут же запросили мира, но Орлова-Денисова это не интересовало от слова «совсем».

— Мир возможет только если ни одного турка не останется в европейской части континента. Бегите.

И они побежали. А иначе и быть не могло.

Нет, сначала попытались сопротивляться, но тут европейские солдаты фигурально выражаясь чувствуя уколы в жопу штыками, показали свое мастерство и громили турецкий сброд по недоразумению называемой армией в хвост и гриву. Да и что им могли сделать турки со своими дульнозарядными пукалками? Перевооружать их никто не стал. Англичане правда сбросили часть своего оружия перейдя на капсюльные модели, но это погоды не делало. Тем более граф специально разместил английские полки так, чтобы они попали на турецкие подразделения янычар вооруженных казнозарядными ружьями.

Узнав, что идет освободительная армия пошел целый вал восстаний с присущей такому явлению жестокой резней угнетателей и их пособников. Но останавливать это все Орлов-Денисов и не думал, что заслужили, то и получили. Так что турки и их прихлебатели принявшие ислам в массовом порядке на всем чем только можно перебирались через Босфор и Дарданеллы на Азиатский берег. Те, кто занимался перевозками сказочно обогатились.

Взяли Стамбул, вновь переименовав в Константинополь с присоединением этой земли к России. Греки правда что-то вякнули про то, что это их исконная земля и русские должны им ее вернуть. Вот просто так взять и вернуть.

— Обломитесь. Что с бою взято, то свято! На чужой каравай, рот не разевай. И вообще это теперь мой домен, графство Константинопольское.

От греха подальше Василий Васильевич решил избавиться не только от турков, но и от греков. От желающих здесь поселиться отбоя не будет из числа славянских переселенцев, только позови. Он и позвал, в том числе казаков.

Ну а дальше случилось то, что случилось в прошлой исторической последовательности, а именно Западный поход.

Англичане с французами все это время конечно на попе ровно не сидели, а очень даже активно собирали новую армию и собрали полмиллиона штыков, (против трехсот тысяч русских и их подневольных союзников, те же итальянцы, коим граф сказал: «Или вы воюете против меня или за меня») опять-таки в основном галлов. Испанцы с португальцами на этот раз от участия в войне технично увильнули. Теперь они могли послать и лайми и лягушатников пешим эротическим маршрутом.

Армии сошлись под Аустерлицем, где и грянула битва. Она вышла непростой, вражеские генералы сделали выводы из прошедших битв и хоть пулемета у них как не было так и не появилось, но снаряды на вооружение приняли, пусть и с пороховой начинкой.

Но свежее «пушечное мясо», почти не обученное, не обладало стойкостью и умением прежней армии, так что итог был закономерен. Пленные англичане и французы после изгнания турок занялись различными строительными работами в Константинополе, Василий Васильевич решил избавиться от большей части строений, дабы очистить город от приобретенного им варварско-азиатского облика.

Франция заплатила за себя и за Англию. В смысле не только деньгами, но и различными предприятиями. Орлов-Денисов провел банальный грабеж в казачьем стиле, то есть выносилось все что не приколочено, а что приколочено отдиралось и тоже выносилось. То есть в Россию вывозилась вся французская промышленность.

Увы, но до Англии было не добраться. Близок локоток, а не укусишь. Вот и до нее рукой подать, а не ухватить. Флот все-таки у нее был силен, тем более что весь французский флот ушел в эту самую Англию усилив ее морскую мощь. Впрочем, в покое ее граф оставлять не собирался. А то ведь опять крутить интриги начнет. Оно ему надо? Так что дабы Туманный Альбион занимался своими проблемами, он решил эти проблемы островитянам организовать, спровоцировав национально-освободительные движения для начала в Ирландии и Шотландии.

Начались поставки оружия, денег… в общем полыхнуло там крепко, что ирландцы, что шотландцы ребята буйные.

Про Францию в этом плане тоже забывать не собирался, есть там кому желать независимости.

Эпилог

Светлейший князь Василий Васильевич Орлов-Денисов-Константинопольский наблюдал северное сияние, вспоминая прожитую в девятнадцатом веке жизнь. Сегодня восьмого сентября 1842 года ему стукнуло шестьдесят семь лет.

После европейского похода пришлось работать, как рабу на галере, сменив на посту канцлера Гавриила Романовича Державина, что отошел от дел в силу возраста и здоровья сразу после завершения «Европейского турне». И результат был. Россия сошла с прежнего курса ведущего в социальную, экономическую и политическую пропасть, и с каждым годом все сильнее уходила в сторону. Куда? Он надеялся что все-таки в Светлое будущее. Ну а там уж как потомки себя проявят… фундамент он им поставил крепкий.

Отмена крепостного права и лишение дворянства халявного источника дохода все же сподвигло их по примеру англичан крутиться и что-то делать, чтобы не подохнуть с голоду, ну или служить, а не валяться на диване пустопорожне философствуя о жизни и поплевывая в потолок по примеру Обломова, так что произошла Промышленная революция. Хотя тут наверное все-таки больше отметились купцы взявшие в лизинг (аренда с последующим выкупом) трофейное французское оборудование…

Как бы там ни было, побежали первые паровозы, а по рекам пошли пароходы.

Образование дало множество ученых, инженеров, учителей, медиков, рабочих и прочих необходимых специалистов…

Сам Василий Васильевич занялся воспитанием наследника престола и прочих отпрысков императорской семьи (так же рожденных от сторонних осеменителей) вместе со своими детьми. Так что вырос Петр Четвертый настоящим правителем для которого была важна прежде всего Россия, а все остальные постольку-поскольку. Да и как относиться с восхищением к странам, где постоянно случались какие-то внутренние войны да революции? Дошло до того, что от Англии отвалилась не только Ирландия с Шотландией, но и на юге подняли голову нацменьшинства… Ну, тут как говорится, какой мерой отмеряете такой и получите.

От Франции после очередной революции с усекновением головы Людовику Восемнадцатому тоже откололось несколько регионов.

Прусский проект завершился удачей и на месте Пруссии возникло шесть славянских княжеств.

Развалилась и Австрийская империя с образованием нескольких независимых государств.

Развалилась Персия и сейчас шел процесс окончательного распада Османской империи, даже вмешиваться особо не пришлось.

Принял участие и в воспитании Петра Пятого, сына Петра Четвертого со словенской княжной.

И даже к воспитанию Петра Шестого, рожденного от словакской княжны, руку приложил, пусть уже не лично, но через отобранных учителей.

Собственные дети, а их родилось семь сыновей и четыре дочери, тоже не подкачали, из-за развившейся по его подсказкам медицины никто не умер в детском возрасте и позже от чахотки, как это случилось в той истории. Наследник управлялся в Константинополе, кто-то пошел в армию, кто-то в гражданское управление (второй сын стал канцлером), кто-то в науку, промышленность и торговлю… в общем все при деле даже дочери, пошедшие в медицину и образование.

В общем все было более-менее хорошо, со здоровьем плохо, особенно в последние годы. Все-таки напряженная работа с утра до ночи с постоянными нервотрепками сделала свое негативное дело.

Но он ни о чем не жалел и чувствовал удовлетворение.

Выпив вина и прикрыв глаза, светлейший князь вдруг встал и какой-то деревянной походкой дошел до круга и вошел в лабиринт… дошел до центра, постоял несколько секунд и рухнул как подкошенный словно из него вынули стержень…

Content

Георгий Лопатин
Индийский поход

Пролог

Первая часть. Дела домашние

Глава 1. Вселенец

Глава 2. Принятие решений

Глава 3. Петербургский замес

Глава 4. Зов трубы 1

Вторая часть. Дранг нах зюйд

Глава 1. Поход

Глава 2. Хива 1

Глава 3. Бухара 1

Глава 4. Коканд 1

Третья часть. Индия

Глава 1. Русские идут

Глава 2. На берегах Ганга 1

Глава 3. Марш к океану 1

Глава 4. Домой, домой, пора домой 1

Четвертая часть. Дела домашние-2

Глава 1. Дом, милый дом

Глава 2. Бунт 1

Глава 3. Превентивное вторжение 1

Глава 4. Галопом по европам 1

Эпилог