Янь Цзин

Тайна пурпурного тумана

Пророчество

Mystery in Young Minds: Prophesy

Russian translation Copyright is arranged with

CHINA CHILDREN’S

PRESS & PUBLICATION GROUP CO. LTD.

Mystery in Young Minds: Prophesy

Text © Yan Jing

Cover and illustrations © Bian Zao

First published in 2017 in China by China Children’s

Press & Publication Group Co., Ltd.

All Rights Reserved

© Буравлева Я. А., перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Предисловие

Появление на свет

Когда передо мной возник образ Чэн Ю, а его история начала раскручиваться в моем воображении, я попыталась с ним договориться:

– Подожди, пока я закончу предыдущую серию книг, хорошо?

– Но разве моя история не вдохновляет тебя больше других? Неужели ты не понимаешь, что со мной сможешь исследовать потаенные уголки своей души? – со всей серьезностью заявил мне новый герой.

Прозвучало это очень заманчиво, но я не хотела еще больше нагружать себя работой, поэтому просто создала отдельную папку на компьютере и поместила туда историю Чэн Ю и Лин.

Однако мысли о них продолжали постоянно крутиться в моей голове, и наконец я все бросила и сдалась.

– Так-то лучше, – сказали Чэн Ю и Лин.

– Я никогда подобного не писала, но мне не терпится попробовать, – ответила я.

– Ни о чем не волнуйся и позволь нам рассказать тебе эту историю, – подбодрила меня Лин. Я знала, что она имела в виду главным образом свою личную историю, но спорить не решилась.

– Открой сознание, слушай сердце, так ты не ошибешься, – нежным, приятным голосом посоветовал мне Чэн Ю. Я вздохнула и окончательно перестала сопротивляться. Мои пальцы, будто вальсируя, побежали по клавиатуре… История Чэн Ю и Лин наполнялась все новыми и новыми приключениями. И чем больше я писала, тем лучше понимала, что Чэн Ю и Лин были правы: мне следовало отдаться собственным ощущениям, а уже потом думать о мнении остальных.

Мне посчастливилось при работе над этой книгой сотрудничать с несколькими превосходными редакторами. Главный редактор – Ши Юэмэй в течение пяти лет поддерживала меня; мне также помогали и другие отзывчивые и невероятные профессионалы, которым я всегда буду благодарна. Вы все очень помогли мне.

Кроме того, я очень благодарна профессорам современной литературы Лан Яньли и Лю Си за их советы.

Надеюсь, вам понравится эта история, которая все-таки вырвалась из глубин моего сознания на свет.

Пролог

Одинокая высокая гора виднелась в дальней части города. Еще не рассвело. Если взять за ориентир подножье горы, то возвышающаяся часть выглядела как ее зеркальное отражение. По эту сторону виднелся погруженный в мир сновидений город, а противоположная представляла собой непрерывно тянущуюся в небо тень.

Наньшань все еще пребывал в царстве снов. Неожиданно тишину нарушил звук мотора со стороны шоссе, и на дороге показался мотоцикл марки «Цзялин».

Сочетание черного шлема и кожаных перчаток мотоциклиста с белой рубашкой и классическими брюками выглядело немного нелепым. Но когда молодой человек остановился и снял шлем, на его лице появилась такая спокойная и нежная улыбка, что определения «нелепый», «странный» или «несоответствующий» по отношению к нему можно было смело вычеркивать. Глаза прибывшего напоминали дивные озера на вершине горы – такими они были глубокими и завораживающими.

– Ну вот и я, средняя школа Наньшаня! – произнес молодой человек и, преисполнившись боевого духа, надел шлем и, разогнавшись, направил мотоцикл в сторону горы.

Извилистая горная тропа скрывалась в тумане. Чэн Ю заранее включил фары: в утренние часы свет проецировался далеко вперед, разгоняя плотную пелену тумана и освещая путь. По обеим сторонам дороги постоянно мелькали выхваченные фарами густо растущие деревья, а за ними виднелась огромная пропасть.

Чэн Ю ощущал легкую растерянность. Он молча смотрел на тропу, а в голове крутился один вопрос: «Почему этот туман всегда заставляет меня чувствовать себя так, будто я окружен тайнами?»

Пурпурный туман. Да, этот туман на самом деле состоял из слоев бледно-фиолетового цвета. По утрам в Наньшане он был настолько густым, что полностью скрывал не только лес, но и обочины дороги, по которой ехал Чэн Ю. Даже будучи в шлеме, молодой человек чувствовал запах влажного горного воздуха, хвойных деревьев и белых цветов в форме звездочки, растущих у тропы.

В багажнике мотоцикла лежала перевязанная стопка книг по психологии, несколько небольших холстов для рисования и, конечно же, горячо любимые юношей краски и кисти. Сегодня у него будет незабываемый день. С этой мыслью Чэн Ю, улыбнувшись про себя, выжал больше газа.

Свет фар пробивался сквозь туман вглубь дороги. Издалека мотоцикл больше напоминал маленький мерцающий путеводный огонек, медленно движущийся в горах.

Вырвавшись из тумана, Чэн Ю оказался на ровной поверхности вершины, где прямо посередине расположились ряды белых зданий на фоне еще не освещенного лучами солнца неба.

Все это была школа Наньшаня – самое выдающееся учебное заведение в городе. Как и в любом другом месте, здесь встречались свет и тьма человеческой природы, умноженные рвением и пылом юных человеческих сердец. И уже через месяц Чэн Ю встретится со многими необычными людьми, а также найдет свою помощницу Лин.

Выбор Януса

1

Кабинет для консультаций пустовал. Чэн Ю установил мольберт, и запах акриловой краски постепенно наполнил помещение. Теперь, зайдя в комнату, сразу можно было понять, кому она принадлежит: молодой человек всегда ассоциировался у окружающих с этим ароматом.

Вдруг мобильный телефон, которым Чэн Ю пользовался уже на протяжении пяти лет, завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Он взял телефон, отчаянно надеясь, что это не одно из тех посланий, которые уже не раз приходили ему в последнее время. Однако надежде не суждено было сбыться.

На экране отобразились те же слова, что и прежде:

С меня хватит! Почему я так ее ненавижу?

Ненавижу Лин, ненавижу ее!

Чэн Ю недавно окончил магистратуру по психологии и уже некоторое время работал в школе Наньшаня. Номер его телефона был опубликован на официальном сайте, поэтому практически каждый день он получал всевозможные, порой весьма странные сообщения. Но на этот раз Чэн Ю не собирался игнорировать подобное и написал в ответ:

Кто ты?

Впервые он отправил ответное сообщение. Но его собеседник предпочел сохранить молчание.

Через некоторое время снова раздался звук уведомления. Еще одно послание:

У меня с собой нож.

Прочитав это, Чэн Ю почувствовал, как волосы у него встают дыбом. Он немедленно позвонил по номеру отправителя, но не успел ничего сказать: на том конце провода трубку сразу положили.

Кто же такая Лин?

2

Среди учащихся была только одна Лин.

Чэн Ю просматривал на компьютере ее личное дело. Миловидная девушка, член школьного совета, очень организована; на церемонии, посвященной началу нового учебного года, ее выбрали представителем школьников. В тот день, как он помнил, на ней было платье темно-синего цвета, напоминавшее чистое озеро. В своей речи девушка всех поблагодарила, но Чэн Ю не услышал искренности в ее словах. Взгляд у нее был проницательным. Холодным, словно зимняя стужа. Чэн Ю также отметил, что в анкете, размещенной на портале школы, в графе о жизненных целях Лин указала: «быть совершенной во всем».

Этим же днем молодой психотерапевт неожиданно для самого себя оказался у двери кабинета, где находился класс Лин. Он заметил ее школьную сумку, на вид самую обычную, такого же темно-синего цвета, как и ее платье. У Чэн Ю сложилось впечатление, что внешний вид девушки отражает высокую степень ее самодисциплины.

Проходя мимо него, Лин кивнула и произнесла:

– Здравствуйте, господин Чэн!

Вежливая, но голос ее всегда звучал спокойно и равнодушно, без следа эмоций. Она напоминала движущийся в океане ледник.

Чэн Ю какое-то время смотрел вслед Лин, уходящей по коридору.

3

В учительской стояла жуткая жара, кабинет наполняли запахи яичницы с помидорами и тушеного картофеля с говяжьей грудинкой. Чэн Ю взял свой обед, подошел к классному руководителю Лин и присел рядом с ней.

Старший учитель, проработавшая в школе уже более двадцати лет, еле заметно кивнула и тихо поздоровалась. Психотерапевт как бы невзначай спросил:

– Лин, кажется, в вашем классе? Расскажите, пожалуйста, как у нее дела в последнее время?

Классный руководитель посмотрела на него с подозрением. И зачем школьному психотерапевту так интересоваться конкретной ученицей?

– Не поймите меня неправильно, я всего лишь провожу опрос о психологическом состоянии наших лучших учеников, – делано беззаботно продолжил Чэн Ю и отправил в рот кусочек стручковой фасоли.

Учительница постаралась развеять тревоги Чэн Ю:

– Она, как и всегда, чувствует себя превосходно, и ничего необычного в ее поведении я не заметила. Даже знаете что? Она не стесняется указывать на мои ошибки на уроках прямо перед всем классом. Представляете? – на лице преподавателя отразилось раздражение.

Прямолинейная. Не церемонится.

– Тогда я вами просто восхищаюсь. Лин так ведет себя, а вы все равно считаете ее лучшей ученицей, – Чэн Ю постарался смягчить настроение учителя своевременным комплиментом. – Иначе зачем вам рекомендовать ее кандидатуру в качестве представителя школьников на церемонии начала учебного года?

– Я ее не рекомендовала, – строго ответила преподаватель. – Скажу так: она сама пошла к директору и попросила разрешения выступить на церемонии.

Амбициозная. Не обращает внимания на чужое мнение. Очень мотивированна.

– Кстати, вы же Чэн Ю, верно? У вас есть девушка? – с энтузиазмом сменила тему учительница.

– Пока нет, – молодой человек неловко улыбнулся.

– Так-так-так… У моей двоюродной сестры дочь примерно вашего возраста. Запишите мой номер телефона. Я позвоню, когда увижусь с ней в следующий раз, организую вам встречу… – и она, потянувшись к сумке, достала телефон.

Чэн Ю нехотя записал продиктованный номер.

Он продолжал опрашивать одноклассников и учителей Лин. Все лишь повторяли, что ей нравится темно-синий цвет и вся ее одежда только этого цвета.

В голове Чэн Ю постепенно складывался образ девушки.

Упрямая, отлично разбирающаяся во всех школьных предметах, любит, когда ее заслуги признают. Высокомерная и, кажется, у нее нет друзей. Очень требовательна ко всему вокруг. Интроверт, трезвомыслящая личность, следующая своим идеям и не беспокоящаяся о мнении других. Таким образом, предположил Чэн Ю, она могла и не знать, что обидела кого-то.

Вечером он обнаружил конверт под дверью своего кабинета.

1 марта. Лин закончила свою речь на церемонии начала учебного года. Много плачу и пребываю в растерянности.

23 апреля. Ситуация становится все хуже и хуже. Внутри меня растет желание все разрушать. Я не могу его сдержать. Когда же меня начнут по-настоящему понимать?

Я ненавижу Лин! Ненавижу ее!

Записки напоминали чей-то дневник. Содержание было хаотичным, а почерк выглядел неряшливым, словно автор никак не мог сконцентрироваться.

Кто принес этот дневник? Может быть, это угроза? Но, если этот человек действительно хочет сделать что-то плохое, зачем постоянно сообщать Чэн Ю об этом?

4

Я ненавижу Лин все больше и больше.

Ненавижу в ней все! Сегодня днем принесу нож и найду ее!

Это было уже восьмое подобное сообщение за день. Явный признак приближающейся опасности.

Чэн Ю знал, что самым мудрым решением было бы сообщить о ситуации школьным охранникам, но все же колебался. Он вспомнил, что говорил его учитель Линь Минхао: «Чэн Ю, не позволяй своим эмоциям вмешиваться в лечение. Держись на расстоянии, это поможет оставаться объективным и нейтральным».

«Эх, учитель, я до сих пор не могу овладеть этим навыком. Постоянно глубоко внутри будто слышу громкие крики о помощи всех тех, кто страдает от психологических проблем, и крики эти раздаются снова и снова…» И теперь, услышав очередной зов, Чэн Ю вздрогнул.

Если он хочет спасать людей, то стоит начать с малого. Спасти одного, хотя бы одного.

Кабинет для консультаций располагался в соседнем от учебного корпусе, поэтому туда мало кто заглядывал. Чэн Ю толкнул дверь и вышел в коридор. Лампа в коридоре осветила его лицо.

Сталкиваясь с проблемами, он никогда не сдавался.

Занятия закончились, и ученики волнами хлынули из кабинетов на улицу. Чэн Ю стоял у стены. За время ожидания он успел закончить три рисунка в блокноте с голубой обложкой. И вот Чэн Ю наконец увидел Лин.

Она, как всегда, шла одна. Девушка выглядела очень элегантной, даже аристократичной. Ее гордый взгляд казался безобидным, но, подобно ледяным иглам, ранил сердца людей.

Увидев школьного психотерапевта, Лин слегка кивнула, приветствуя его; темно-синее платье мелькнуло перед Чэн Ю и исчезло в толпе школьников.

Молодой человек последовал за ней. Он не пытался ее окликнуть, но на сердце у него стало неспокойно. Лин оставалась для него загадкой. Над девушкой нависла опасность, но как защитить человека, не зная, кто ему угрожает?

Школьный комплекс Наньшаня располагался высоко в горах. Чтобы уехать в город, сначала нужно было миновать переулок, ведущий к автобусной остановке. Вдалеке виднелись горы, окружавшие кампус.

В это время все вокруг казалось тихим и умиротворенным, но для Чэн Ю, который начал работать в школе совсем недавно, было здесь нечто таинственное: ему постоянно казалось, будто гора живая и имеет собственное пурпурное дыхание.

Темно-синее платье исчезло из его поля зрения – Лин повернула за угол одного из школьных зданий. Чэн Ю хотел было ускориться, чтобы не упустить ее, как вдруг послышался крик.

Бросившись на звук, Чэн Ю увидел Лин: девушка сидела на коленях и держалась за левую руку. Из глубокой раны на землю капала кровь.

– Что случилось?

– Кто-то ударил меня ножом! – испуганно произнесла Лин и закусила губу от боли.

– Как он выглядел? – Чэн Ю достал телефон и собирался было вызвать скорую.

– Не надо!

– Как он выглядел?

Лин снова закусила губу, посмотрела на Чэн Ю и наконец ответила:

– Его зовут Бин; он преследует меня с тех пор, как я его отвергла. Все не может отпустить меня.

На лице Лин отражались грусть с примесью тревоги, отчего ее всегда холодный взгляд мраморной статуи показался более живым.

Чэн Ю повел девушку в школьный медпункт, чтобы ей перевязали рану. По дороге они молчали. Горы вдалеке медленно погружались во тьму, а в школе, в некоторых классах для вечерней подготовки, еще горел свет. На фоне темно-синего неба окружающий мир казался частью чего-то загадочного.

Медсестра тщательно обработала рану. Она с подозрением посмотрела на Чэн Ю, как будто тот мог иметь к этому инциденту какое-то отношение. Психотерапевт покраснел от смущения. Лин же, наоборот, выглядела совершенно спокойной.

– К счастью, рана не глубокая, но все равно нужно быть осторожной.

– Внешние повреждения легко вылечить, чего нельзя сказать о внутренних. Внутренняя боль похожа на маленький нож, который мало-помалу режет тебя изнутри, и ее забыть тяжелее всего, – тихо сказала Лин.

5

Ранним утром школа Наньшаня всегда утопала в бледно-фиолетовом тумане. Каждый раз, когда Чэн Ю проходил сквозь него, ему казалось, будто он проникает в собственное сознание и сознание других людей. Иногда он даже забывал, где находится.

Молодой человек всегда первым приходил в школу: он любил наблюдать за людьми в тумане.

На территории кампуса росло сливовое дерево. Красные листья медленно покачивались в тумане. Все это напоминало Чэн Ю своеобразную картину в стиле импрессионизма. Когда каждая, поначалу размытая, фигура постепенно приобретает четкие очертания. Чэн Ю нравилось и о людях судить подобным образом, постепенно открывая для себя их характер, ход мыслей, их надежды и мечты. Иногда это хорошо помогало. И, сам не зная почему, он чувствовал, что общение с Лин будет похоже на проявление ее настоящего облика из тумана. Пока что Чэн Ю не мог понять эту ученицу, ее образ казался размытым.

Несколько школьников вошли в учебный корпус, прозвенел звонок. Чэн Ю, наблюдая за яркими, словно солнечными, детьми, размышлял о том, что могло скрываться за их улыбками, какие сокровенные тайны хранили их сердца.

Вот и секреты Лин все еще оставались нераскрытыми.

Чэн Ю оглядел свой небольшой кабинет. Рядом с дверью висела его фотография, на ней молодой человек улыбался. Именно таким – счастливым – он выглядел в глазах окружающих. Однако сквозь силуэты деревьев, отражавшиеся в оконном стекле, молодой человек видел другое свое лицо – печальное.

Так каков же он на самом деле?

От этой мысли его сердце екнуло. И Чэн Ю, погрузившись в раздумья, медленно бродил по школе.

Перед парадной лестницей учебного корпуса стояла бронзовая статуя Дон Кихота. Герой высоко держал копье, словно перед ним появился гигантский дракон. Рыцарь, готовый вот-вот ринуться в бой. Рядом со статуей располагалась доска почета с портретами выдающихся учеников. Чэн Ю не спеша подошел поближе и всмотрелся в фотографию Лин, несколько написанных ее рукой предложений и личные данные.

В этот момент снова прозвенел звонок, и в голове Чэн Ю внезапно словно звякнул колокольчик. Он вытащил телефон, быстро набрал номер, а затем, несколько секунд послушав, молча положил трубку, чувствуя разочарование.

6

Лин, одетая в темно-синюю рубашку и юбку необычного фасона, стояла рядом с кабинетом, рассматривая проходивших мимо одноклассников. Она, словно защищаясь, держала руки скрещенными на груди.

– Здравствуйте! – как всегда вежливо приветствовала психотерапевта.

– Ты неплохо умеешь придумывать истории, Лин.

Молодой человек чувствовал, как внутри зарождается гнев, но не позволил эмоциям вырваться наружу.

– Что вы имеете в виду? – изумленно спросила девушка.

– Бин – такого ученика здесь нет, его не существует. Почерк, которым написаны твои слова на доске почета, тот же, что и в дневнике, который я недавно нашел. Он явно принадлежит тебе. Человек, который на самом деле тебя ненавидит, – ты сама, Лин. Признаю, ты очень умна: инсценировала нападение на себя, но неужели ты не боялась, что, получив дневник, я смогу все понять?

– Продолжайте, – произнесла Лин.

Чэн Ю увидел, как за кратчайший промежуток времени выражение лица девушки изменилось с ошеломленного на безразличное.

Он последовал за Лин на крышу учебного корпуса. Небо над школой Наньшаня было затянуто белоснежными облаками.

– Ты постоянно в темной одежде; стремление быть безупречной и выдающейся – твоя единственная цель. Желание быть идеальной и высокая степень самодисциплины наводят меня на мысль, что либо ты сама нацелена на самосовершенствование, либо твоя семья судит о ценности человека на основе этих показателей. Ты даже не осмелилась прямо попросить меня о помощи, из чего я делаю вывод, что ты выросла в среде, которая просто не позволяет совершать ошибки или даже иметь психологические проблемы. Лин, я говорил с твоим классным руководителем. Твой отец психолог, поэтому я понимаю: он никогда не признает, что его дочери нужна помощь.

Ее взгляд напоминал лед – такой же холодный.

– Господин Чэн, вам не хватает профессионализма. Разве вы не знаете, что, если озвучить напрямую свои выводы о состоянии пациента, это может вызвать сильную негативную реакцию у него? Сразу видно, вы совсем недавно окончили университет и вам не хватает практики, – мягко сказала девушка. – Я видела ваш профиль на странице сайта с информацией об учителях.

Чэн Ю смотрел на Лин, осознавая, что она, используя свои знания и актерские способности, открыто бросает ему вызов.

– Я не просила о помощи, я просто хотела посмотреть, хватит ли у вас навыков разобраться в этой ситуации, – она слегка улыбнулась, по-прежнему стоя со скрещенными на груди руками. – Неужели вы злитесь? – холодно спросила Лин. – Не сомневаюсь, что этот разговор – всего лишь попытка выместить гнев на кого-то другого. Какое жалкое зрелище. У вас в кабинете даже нет диванчика, только стулья и кресла. Вас явно не считают настоящим экспертом, а поскольку вы недавно закончили учебу и устроились на хорошую работу, окружающие наверняка ожидают, что вы вот-вот купите собственный дом, машину и тому подобное. И это очень давит на вас…

Ее рассуждения проникали сквозь барьеры сознания Чэн Ю, били прямо в цель и оставляли его абсолютно безоружным. В этот момент воздух между Лин и Чэн Ю казался наэлектризованным, каждый из них пытался вести психологическую игру по своим правилам.

– Может, это и так, но у начинающих специалистов все же достаточно свободного времени, чтобы разобраться в происходящем с окружающими их людьми. Поэтому я не могу равнодушно махнуть на все рукой и сказать: «Ваши проблемы меня не касаются, вот и разбирайтесь с ними сами». У тебя нет выбора, Лин. Я знаю, что отец не позволяет тебе быть слабой и совершать ошибки. Именно поэтому ты таким отчаянным и болезненным способом попросила меня о помощи, – с сочувствием произнес Чэн Ю. – Ты идеальна, но, тем не менее, разрушаешь себя изнутри. Ты очень ранимая и всего лишь хочешь жить так, как этого хочется тебе, и оставаться любимой. Вот что происходит с тобой, Лин.

На лице девушки отразилась паника. Слова Чэн Ю словно раскрыли все, что таилось в ее душе, и маскировка девушки-воительницы дала трещину.

– Открой сумку. Открой немедленно! – неожиданно потребовал Чэн Ю, заметив ее минутную слабость и решив ухватиться за этот шанс.

Лин выглядела пораженной, как будто не могла даже представить себе, что школьный психотерапевт будет разговаривать с ней в подобном тоне. Действуя автоматически, она открыла свою сумку.

Лезвие ножа выглядело острым и отливало холодным светом. Удар таким оружием причинил бы много боли и оставил бы глубокие раны.

– Отдай его мне, – попросил Чэн Ю.

Лин уставилась на него, все еще напуганная его резкостью. Она передала нож в руки молодому человеку и поспешила уйти.

Это был обычный нож для фруктов.

Чэн Ю где-то в глубине души все еще продолжал слышать крики и мольбы о помощи.

Нет, это не он убедил Лин. Ее собственный тихий, плачущий голос, просящий о помощи глубоко внутри, сделал это за Чэн Ю.

7

Их встреча совершенно неожиданно для обоих оказалась чересчур эмоциональной. Лин, стремившаяся к сдержанности во всем и не допускавшая мысли о проявлении слабости, не смогла открыться Чэн Ю и признать, что ей нужна помощь.

Чэн Ю знал, что нарушает правила психологической этики, но пришло время излечить Лин от страданий, которые болью отзывались в его сердце.

После окончания рабочего дня он встретился с отцом девушки на родительском собрании. Молодой человек очень переживал, напряжение отразилось на лице. Его собеседник был известным профессором психологии и строгим учителем.

Чэн Ю неловко протянул руку; отец Лин внимательно изучал его около десяти секунд и только потом медленно сжал его ладонь в ответ.

– Расскажите, пожалуйста, как вам удалось воспитать такую замечательную дочь? – спросил Чэн Ю после краткого приветствия в коридоре.

– Тут ничего сложного: нужно только разработать методику, подходящую для конкретного ребенка. Я не хотел, чтобы она повторяла мои ошибки молодости, – отца Лин явно заинтересовала эта тема.

Итак, он был жестким, пристрастным, упрямым, контролирующим.

Чэн Ю посмотрел в окно на маленький искривленный бонсай у дорожки. Обрезая ветви и обрывая листья, его хотели преобразить, придать ему нужный облик, но, если бы у дерева был шанс, оно смогло бы вырасти и сформироваться самостоятельно. Внешнее воздействие вскоре его погубит.

– Вы – Чэн Ю, верно? Господин Чэн, я считаю дочь идеальным примером эффективности моего метода воспитания. Лин – моя гордость, – высокомерно произнес именитый профессор.

Он взглянул на часы.

– Извините, у меня неотложное дело, – мужчина решительно закончил разговор и повернулся к выходу.

Чэн Ю понимал, что это его последний шанс. Он не знал подробностей отношений между Лин и ее отцом, но сознавал: необходимо срочно что-то предпринять. Единственное, что молодой человек мог сделать сейчас, так это довериться своей интуиции.

– Подождите! Знаете ли вы, с какими трудностями в последнее время столкнулась Лин? Ей нужна помощь! У нее развилось множество психологических проблем! – Чэн Ю торопился высказаться. – Согласитесь, человеческие эмоции нельзя до конца изучить с помощью науки.

Он стоял позади мужчины; тот остановился и, обернувшись, произнес:

– Прошу прощения, но я лучше знаю своего ребенка. Именно я – лучший психолог для нее. Она не нуждается в вашей помощи.

– Профессор, да, конечно, Лин ваша дочь, но также и отдельная личность. Независимая, хоть и является вашим ребенком, – Чэн Ю сделал шаг навстречу ему. – Спасите ее! – со всей серьезностью произнес молодой человек.

На секунду показалось, что отец Лин немного потрясен, но затем на его лице вновь застыло выражение холодного высокомерия.

– У меня нет времени выслушать этот бред. Моя дочь здорова, с ней все хорошо.

– Да подождите вы! – Чэн Ю начал злиться. – Она ранит себя!

Вот теперь профессор выглядел по-настоящему удивленным: похоже, он даже не заметил повязку на руке дочери. Но уже через мгновение отец Лин взял себя в руки и равнодушно посмотрел на собеседника. Тот не дрогнул. Взгляд Чэн Ю выражал решительность, которая только возросла в течение этой встречи.

Постепенно атмосфера разрядилась, Чэн Ю тихонько выдохнул и протянул листок бумаги:

– Моя визитка, выберите время и приходите ко мне.

8

Наконец-то Лин оказалась в кабинете школьного психотерапевта. Она села и сердито посмотрела на Чэн Ю:

– Вы все рассказали моему отцу!

Чэн Ю, ничего не ответив, бросил перед ней стопку фотографий. На них были запечатлены человеческие трагедии.

– Четвероклассник спрыгнул с пятого этажа школы, потому что учитель ошибся и обвинил в воровстве денег за дополнительные занятия. Позже учитель нашел их в ящике своего стола. А это студент колледжа, он покончил жизнь самоубийством, оставив предсмертную записку, в которой выразил всю свою боль и злость. Вот еще фотография девушки, моей одноклассницы, которая всегда улыбалась. Я до сих пор помню, с какой улыбкой она поприветствовала меня, когда я встретил ее однажды после окончания школы. Она наложила на себя руки всего через год после нашей встречи. Я узнал об этом от одноклассников. Ее мать плакала не переставая, и теперь у нее серьезные проблемы со зрением.

Небо за окном напоминало чистый и прозрачный хрусталь. Если смотреть на эту яркую синеву, то появляется ощущение безмятежности. Гору Наньшань заливали лучи неяркого, мягкого света. Красные листья сливового дерева колыхались на ветру.

Лин непонимающе смотрела на Чэн Ю.

– Этот нож – своеобразный зов о помощи, верно? Лин, отец слишком сильно давит на тебя, и ты теряешь себя. Но все же тихий голос в твоем сознании повторяет снова и снова: «Не хочу так жить, не хочу так жить…» Так измени это… – он присел на корточки и заглянул девушке в глаза. – И, главное, живи!

Взгляд Чэн Ю лучился жалостью и состраданием. За маской совершенства он видел маленькую плачущую девочку, сердце которой переполняли тревоги и переживания.

– Абсолютный контроль оставляет глубокие раны внутри человека. Не стоит всегда ждать одобрения отца. Я хочу, чтобы ты кое-что увидела, – молодой человек сдернул темное покрывало с мольберта.

На картине, написанной маслом, была изображена голова бога, смотрящего с неба на всех живых существ. У божества оказалось два лица: одно, скрытое наполовину в тени, было лицом старика, другое, наполовину освещенное, – юноши. Темно-коричневым и золотым цветами художник передал свет, пробивающийся сквозь тени и облака. Казалось, он излучал тепло.

– Это – Янус, двуликий бог в римской мифологии. Утром он открывает небесные врата, позволяя солнцу сиять; ночью же закрывает их, и все окутывается тьмой. Его лицо обращено как к прошлому, так и к будущему. Ты та, кто ты есть, Лин. Прошлое нельзя изменить, как нельзя изменить твоего отца. Но ты можешь смотреть вперед, в светлое будущее! Лин, каждый из нас в какой-то степени – двуликий Янус. Никто не совершенен, но если ты обратишься к свету в твоем сердце, то найдешь спасение! Ты жаждешь одобрения отца, ставишь перед собой цель стать идеальной. Но прежде всего, тебе необходимо принять саму себя глубоко внутри. Ты живая, ты можешь сама выбрать, как дальше жить: жить самостоятельно, так, как хочется тебе самой.

Чэн Ю прижал руку к своей груди. Сердце билось с невероятной скоростью. Дожидаясь ответа Лин, молодой человек чувствовал, как растет боль от переживаний за девушку; он будто снова слышал ее печальные крики и мольбы о помощи, и они заставляли его сердце сжиматься.

По лицу девушки побежала первая слеза. А за ней и вторая.

Лин закрыла лицо руками, пряча свои слезы.

– Он сказал, что я не заслуживаю называться его дочерью, если не стану лучшей ученицей во всей школе… – девушка плакала.

Чэн Ю молча протянул ей салфетку. Вот какой должна быть Лин. Она перестала притворятся сильной и равнодушной, снова стала собой.

– Я брала этот нож несколько раз, и мне хотелось поранить себя. Отец решает даже какого цвета одежду мне носить. Однажды я купила белое платье, и он наорал на меня. Когда он впервые предложил мне надеть темно-синий костюм, то сказал: «Вот цвет, который должны носить все прилежные девушки…». Вообще все в моей жизни зависит только от него… – рассказывала Лин. – Я не слишком расчувствовалась?

– Ты имеешь право на собственное мнение. Любящий тебя человек должен считаться с твоими чувствами, – сказал Чэн Ю.

Как же много вреда порой наносят люди, считая это проявлением своей любви.

Молодой человек достал из ящика стола нож, который ранее забрал у Лин, и бросил его в мусорное ведро.

– Больше он тебе не понадобится.

9

После этой встречи Чэн Ю составил для Лин подробный план действий, в который входил один особенно важный пункт – начать общаться с другими людьми.

Он сказал, что девушка может выбрать: лично рассказать отцу о своих чувствах или просто написать ему письмо, если не найдет в себе сил говорить. Однако, подчеркнул Чэн Ю, необходимо перестать молча выполнять его приказы, высказать все наболевшее было просто необходимо.

– Правда? – удивленно спросила Лин.

– Когда люди общаются, между ними устанавливается определенная связь. Но если ты сейчас ничего не предпримешь, ситуация так и не изменится. Ты готова попробовать? – спросил Чэн Ю с улыбкой.

На подоконник кабинета для консультаций присели три крошечных любопытных воробья. Они смотрели на людей через стекло, непринужденно прыгали и периодически переглядывались, словно ждали ответа девушки.

– Да, я готова! – Лин доверительно улыбнулась ему и кивнула.

Она не знала, что отец приходил к психотерапевту – Чэн Ю показал ему тот нож. Молодой человек никогда не забудет, каким испуганным выглядел профессор.

Поколебавшись, Лин наконец набралась смелости и произнесла:

– Господин Чэн, я очень хорошо умею работать с информацией, а также организовывать рабочие процессы; кроме того, я могу заниматься составлением документов.

Чэн Ю непонимающе уставился на нее.

Лин улыбалась. Что ж, она подождет, пока он не узнает ее получше, и позже обязательно предложит стать его помощницей.

Молодой человек все еще находился в недоумении. Тогда Лин повернулась к окну и посмотрела на цепочку гор, которые как будто открывали ей новый мир. Именно в этот момент она загадала желание: стать выдающимся психотерапевтом. Не совсем таким, как Чэн Ю, – он-то, по ее мнению, был лучшим во всем мире – но лучшим психотерапевтом хотя бы в Китае!

Каждый из нас сталкивается с трудностями, но в конце концов мы все их по-своему преодолеваем.

Чэн Ю подарил картину «Бог Янус» Лин. Он не признался ей, что на самом деле целую неделю сам рисовал это полотно. Живопись была его главным увлечением после психологии. Отдавая картину, молодой человек сначала чувствовал некоторую горечь расставания, но потом ее сменила радость от осознания важности этого момента для Лин.

Двуликий бог на холсте смотрел одновременно и в прошлое и в будущее, наблюдая за всем происходящим. Янус мог стать символом не только для Лин, но и для самого Чэн Ю. Ведь он тоже прятал настоящего себя, оказавшись между тьмой и светом.

Эмоциональный контроль

1

– Мы больше не можем это терпеть, господин Чэн, вы должны нам помочь!

Перед Чэн Ю стояли три девушки. Он первым делом отметил, как крепко одна из них сжимает край пиджака.

Нервозность. Напряжение. Страх.

Две другие девушки стояли немного позади. Они держались за руки, словно заранее договорились поддерживать друг друга в случае опасности.

К Чэн Ю, только что окончившему университет и проработавшему всего несколько месяцев психотерапевтом в школе Наньшаня, впервые кто-то самостоятельно обратился за помощью. Это заставило его ощутить всю серьезность ситуации. Он окинул посетительниц взглядом. Шторы в кабинете для консультаций отбрасывали лиловый отсвет на лица девушек. Девушка, обращавшаяся к нему, выглядела очень серьезной и сосредоточенной, но от Чэн Ю не ускользнула ее повышенная эмоциональность.

– Наша соседка по комнате – ненормальная. Жить с ней – все равно, что быть связанным по рукам и ногам. В начале учебного года, когда мы встретили ее с отцом, она сказала, что единственный ребенок в семье, а мама бросила ее, когда та была совсем маленькой. Она просила нас позаботиться о ней… – начала рассказ школьница.

– И мы правда старались! Всегда звали ее с собой, куда бы ни шли. Но потом она стала слишком навязчивой! Мы всегда должны ждать ее, сопровождать везде. А если уходим куда-нибудь без нее, она начинает названивать нам и приставать с расспросами, куда мы ушли и когда вернемся, – торопливо добавила другая.

– Точно-точно. Однажды она простудилась, почувствовала себя плохо и захотела, чтобы мы все отпросились с занятий и оставались с ней в общежитии. Мы не согласились. И она проплакала всю ночь. Всю. Ночь… – заключила последняя.

На лицах девушек застыло тревожное выражение.

Чэн Ю смотрел на маленькую белую фарфоровую вазочку на столе, продолжая бессознательно стучать пальцами по его гладкой поверхности. Он был немного сбит с толку. Комнату словно заполнил удушливый дым, который остается от догорающего дерева.

Из всех знакомых ему людей, обладавших невероятным умом и выдающимися знаниями в области психологии, Чэн Ю мог назвать лучшим своего наставника, Линь Минхао. Молодой человек часто вспоминал образ учителя, озаренного солнечными лучами, идущего к нему навстречу с улыбкой Будды.

Но есть люди, которые таят в себе тьму, и эта тьма распространяется на всех, с кем они общаются.

Три ученицы, сидевшие перед Чэн Ю, выглядели очень бойкими. Когда у них не осталось других вариантов, они обратились за помощью к психотерапевту. В них еще теплилась надежда. Что же могло загнать их в угол? Могут ли они преувеличивать проблему?

– Господин Чэн, мы слышали, что вы очень хороший психолог. Помогите нам, пожалуйста, – искренне попросила одна из девушек.

В глубине души Чэн Ю вспыхнул огонек радости, но он постарался сдержать улыбку и не показывать эмоции.

– Скажите, где я могу встретить вашу подругу? – подавшись немного вперед, спросил молодой человек.

2

Чэн Ю смотрел на Линь Ин, ту самую невыносимую, по словам ее соседок по комнате, ученицу.

Она, расталкивая школьников в столовой, пробиралась к лестнице, ведущей в общежитие. В руках девушка держала подносы с четырьмя порциями обеда. И даже сквозь толпу можно было заметить ее довольное выражение лица.

Чэн Ю был слегка сбит с толку. Она казалась такой счастливой. Неужели у нее могут быть серьезные проблемы?

Психотерапевт остановился со своим обедом у дверей столовой. Неожиданно перед ним возникла знакомая ученица – Лин. На ней было кремово-белое платье, а волосы казались длиннее, чем раньше, и слегка развевались на ветру. Она вежливо окликнула его:

– Господин Чэн!

Лин начала экспериментировать с цветами в одежде, стала терпимее к себе и в целом чувствовала себя гораздо лучше. Чэн Ю удалось подобрать к ней правильный подход и облегчить ее страдания. Ведь у каждого, даже самого солнечного человека, могут быть глубокие душевные раны. Лин выглядела безмятежной, спокойной, не такой, как раньше, когда она все время держала «защитную» позицию. Девушка часто повторяла, что в последнее время у нее все хорошо. Она так и не смогла сказать психотерапевту спасибо, но Чэн Ю чувствовал ее благодарность.

Он взглянул на ее миниатюрные нежные руки, которые так много могли сказать о личности и тайнах человека – ведь у каждого они уникальны.

В это время Линь Ин снова спустилась с жилого этажа в столовую. На этот раз она держала в каждой руке по два термоса для воды. Чэн Ю, наблюдая за ней, недоумевал, как она собирается унести в комнату все четыре наполненных термоса одновременно. Через какое-то время Линь Ин, действительно не сумев справиться с ними, поставила два термоса на пол, возле лестницы, отнесла два наверх, а затем спустилась за остальными.

Линь Ин казалась приятной и заботливой девочкой. Она даже не обратилась за помощью к соседкам.

Лин заметила взгляд Чэн Ю и внезапно произнесла:

– Она такая воодушевленная. Ходит к вам на консультации?

Чэн Ю покачал головой.

– Это хорошо, – сказала девушка. – Линь Ин не так проста, как кажется. Вам лучше держаться от нее подальше, – Лин снова напустила на себя вид «я лучшая ученица, невозмутимая и спокойная».

– Для меня не существует ситуаций, когда лучше держаться подальше. – Чэн Ю удивленно поднял бровь и твердо добавил: – Я никогда не пасую перед сложностями.

Хотя он уже многого достиг, люди по-прежнему зачастую относились к нему с предубеждением. Поэтому Чэн Ю не мог не посочувствовать Линь Ин. Возможно, ей действительно нужна помощь.

3

Чэн Ю и соседки Линь Ин составили план: они сказали девушке, что все ученики из их общежития должны пройти психологический опрос. Линь Ин вынуждена была принять в этом участие.

И все же молодой человек колебался. Поскольку прямого обращения за помощью не поступало, нельзя было начинать терапию, ведь этот процесс основывается на желании пациента решить свою проблему. Однако интерес Чэн Ю к личности Линь Ин постепенно рос. И помочь ей стало делом принципа.

Молодой человек признавал важность профессиональной этики психотерапевта, но в глубине души будто снова и снова слышал крики, окутанные холодным дыханием минувших лет и будоражившие его сердце. Мольбы эти были настолько сильными, что он не мог игнорировать свое желание помогать другим. Таким образом у Чэн Ю сформировался собственный набор принципов психотерапевтической работы.

После уроков в кабинете для консультаций соседки Линь Ин некоторое время снова рассказывали о характере одноклассницы, а Чэн Ю просто молча слушал их. Затем девушки вышли.

И наконец в кабинет вошла сама Линь Ин.

Она осмотрелась с некоторой тревогой, напомнив Чэн Ю беззащитного зверька, со страхом взирающего на опасное окружение.

– Здравствуй, пожалуйста, присаживайся, – спокойно поприветствовал ее Чэн Ю.

Линь Ин неловко села перед ним и положила на колени крепко сжатые в кулачки ладони, словно собиралась внимательно слушать урок.

Зависимость от мнения окружающих?

– Расскажи мне о своей жизни, пожалуйста, – мягко попросил Чэн Ю.

– У меня очень отзывчивые одноклассники, а соседки по комнате меня просто обожают. Однажды я простудилась, и они остались в общежитии со мной, чтобы я не чувствовала себя одинокой. Конечно, они уходили на время занятий, но все равно продолжали заботиться обо мне… – медленно говорила девушка.

– А как насчет твоей семьи?

Едва закончив предложение, Чэн Ю вдруг осознал, какую огромную ошибку совершил! Он начал расспрашивать девушку о довольно деликатной теме, не дождавшись, пока ученица дойдет до нее сама! Чэн Ю напомнил себе, что следует действовать осторожнее.

Но было слишком поздно. Молодой человек увидел, как выражение лица Линь Ин изменилось. По щекам ручьем покатились слезы.

– Мама… бросила семью, когда мне было два года. Папа постоянно работал, поэтому просто запирал меня дома. Я видела его только когда он приносил еду. В те дни я все время играла сама с собой, а однажды, когда отключилось электричество, мне пришлось одной сидеть в полной темноте. Мне было очень страшно, я плакала, и никого рядом не было. Папа в тот вечер так и не вернулся домой, так что я проплакала всю ночь, до самого утра…

Чэн Ю неожиданно спровоцировал обсуждение деликатной темы и тем самым предоставил Линь Ин возможность выплеснуть свои чувства и эмоции… Но какие именно? В кабинете была какая-то странная атмосфера. Все тело Чэн Ю напряглось. Он чувствовал: что-то не так.

Его новая пациентка производила впечатление мрачного человека. Одинокого. Страдающего от отсутствия любви.

Чэн Ю часто использовал технику наводящих вопросов в работе. Ему приходилось медленно и постепенно направлять пациентов в нужное русло, чтобы те раскрылись и рассказали о своих проблемах. Но Линь Ин сразу, нисколько не колеблясь, ответила на его очень личный вопрос. Чем дольше психотерапевт на нее смотрел, тем больше ее печаль, одиночество и несчастье поглощали его. Эмоции девушки напоминали Чэн Ю змей, ползающих вокруг и душащих его.

Он внимательно выслушал Линь Ин, а затем передал ей салфетки. Тогда же и спросил себя: «Что мне теперь делать?»

Стрелка на настенных часах сделала еще один круг; Линь Ин рассказывала о себя еще как минимум час – к моменту, как она закончила говорить, на улице окончательно стемнело. Атмосфера в комнате походила на темную мутную реку, затягивавшую Чэн Ю все глубже. Но он не перебивал ученицу. Возможно, у нее никогда не было возможности так открыто говорить о своей жизни.

– Во всем этом нет твоей вины, ты была еще ребенком… – начал психотерапевт.

– Господин Чэн… – Линь Ин слегка наклонилась вперед, и только тогда он заметил нечто странное в ее взгляде. – Я никогда не встречала такого хорошего специалиста, как вы. А было ли ваше детство счастливым? Или его наполняла одна только горечь, как у меня?

Чэн Ю молчал. Он не хотел говорить об этом.

– Вас когда-нибудь выгоняли из дома посреди ночи? Вываливала ли мачеха тарелку лапши на вашу кровать? Было такое? Если нет, то, господин Чэн, вам так повезло. Но как же вы тогда сможете понять то, что мне довелось пережить? – закончила девушка.

Затем она так пристально на него посмотрела, что Чэн Ю похолодел, а потом ощутил раздражение. Ее эмоции продолжали обволакивать его, проникать под кожу и захватывать его сердце. Он вдруг почувствовал себя виноватым. Задумавшись о причине этого чувства, Чэн Ю понял: именно его старалась вызвать Линь Ин.

Девушка продолжала смотреть на психотерапевта, а тот не мог отвести взгляд. Следующие тридцать секунд игры в гляделки стали первым случаем за всю недолгую карьеру Чэн Ю, когда он был настолько возмущен пациентом. Мрачная атмосфера продолжала распространяться по кабинету, будто медленно подавляя молодого человека, и его кожа, казалось, дюйм за дюймом высыхала под этим пристальным взглядом.

Каждый человек по-разному выражает свои эмоции. Есть те, кто способен «заражать» своим настроением других и «считывать» их чувства. Такие люди тонко чувствуют эмоциональное воздействие. Чэн Ю довольно рано понял, что отличается от других. Он всегда точно знал, какие эмоции испытывает его собеседник. Но никто никогда эмоционально не воздействовал на него так сильно.

Глаза Линь Ин казались просто бездонными, и в пространстве этого маленького кабинета ее мрачная аура окончательно поглотила Чэн Ю. Умевшая явно неординарными способами воздействовать на других людей и привыкшая манипулировать девушка, по всей видимости, испугалась, что может проиграть, когда Чэн Ю сразу не поддался на ее уловки, и потому поспешила бросить ему вызов, попытавшись контролировать его эмоции.

Отступать было некуда, расстояние между психотерапевтом и пациентом как будто сжималось. Темная атмосфера в кабинете все сгущалась, Чэн Ю ощущал боль и одиночество девушки. В этот момент он как будто услышал, что крики о помощи внутри него становятся все пронзительнее, и их уже было невозможно заглушить. Перед глазами возник пурпурный туман, а там, в тумане, плакал ребенок.

Руки Чэн Ю дрожали, ему пришлось мысленно провести черту между своими эмоциями и эмоциями Линь Ин.

– Я очень сочувствую тебе. Хорошо, что ты сегодня пришла, Линь Ин. А теперь можешь идти, – он хотел как можно скорее закончить беседу.

Девушка продолжала смотреть на психотерапевта еще несколько секунд, а потом ощущение гнетущей атмосферы испарилось.

– Спасибо, господин Чэн, я пойду. Как-нибудь я к вам еще загляну, – Линь Ин вернулась к своему обычному беззаботному состоянию. – Вы самый лучший!

Когда она проходила мимо, Чэн Ю почувствовал, как волосы по всему телу мгновенно встают дыбом. Линь Ин таила в себе по-настоящему мрачный клубок эмоций.

После ее ухода молодой человек какое-то время смотрел на свои все еще дрожавшие руки.

4

С того дня Чэн Ю на протяжении двух недель снились кошмары. Каждое утро он приходил в школу с синяками под глазами и, открывая дверь в кабинет, замечал подготовленный термос с горячей водой. На самом деле, это ему было не нужно, в кабинете стоял кулер. И этот термос напоминал ему бомбу замедленного действия, от которой сердце Чэн Ю сжималось: он видел точно такой же у Линь Ин в столовой.

Чэн Ю ни разу не притронулся к термосу, лишь настороженно смотрел на него. Днем, во время обеденной перемены, он слышал шаги за дверью, а затем термос исчезал. Но на следующее утро вновь появлялся.

Из-за обычного, казалось бы, термоса Чэн Ю чувствовал себя крайне неуютно, словно его бросили в замкнутое пространство, а от горячей воды словно исходила мрачная энергия, присущая Линь Ин.

Психотерапевты, считал Чэн Ю, похожи на древнее племя, они имеют разные «верования» и «поклоняются» разным методам работы. Некоторые специалисты умеют отделять чужие чувства от своих, но есть и те, кто слишком легко поддается эмоциям других.

После обучения Чэн Ю мог поддерживать тонкий баланс между своими эмоциями и эмоциями пациентов, он умел понять другую сторону, не поддаваясь манипуляциям. Но в этой ситуации молодой человек чувствовал, что попал в сплетенную обидой сеть, и каждая нить этой сети проходила через его сердце. Как она так мастерски манипулирует чужими эмоциями?

Внезапно Чэн Ю понял, о чем говорила Лин: Линь Ин действительно была непростым человеком, даже в какой-то степени тяжелым. Она использовала свои несчастья, чтобы заставить окружающих выполнять ее желания, манипулировала ими, пыталась установить эмоциональный контроль.

Чэн Ю очень не хотел снова встречаться с этой ученицей.

Однако пурпурный туман в его душе становился все гуще, и он снова слышал звуки плача.

Похоже, после их разговора Линь Ин возложила на Чэн Ю большие надежды. Она каждый день кипятила для него воду, а затем приносила термос, который психотерапевт даже в руки не брал.

Феномен эмпатии.

Три другие ученицы больше не приходили к психотерапевту. Внезапно у него возникло подозрение: возможно, соседки предвидели, что внимание Линь Ин сместится на него.

Как же сильно ей, должно быть, не хватало любви, что она готова была держаться так крепко лишь за толику чужого внимания. Как мотылек, гоняющийся за слабым светом в темноте.

На четырнадцатый день Чэн Ю наконец решил, что должен встретиться с проблемой лицом к лицу. Психотерапевт сидел и стучал пальцами по поверхности стола, глядя, как дрожат красные листья сливы за окном, когда за дверью в очередной раз послышались шаги. Темнело, и, казалось, заморосил дождь.

Чэн Ю приблизился к двери, глубоко вдохнул и, решительно открыв, произнес:

– Проходи.

5

– Расскажи мне, как ты себя сейчас чувствуешь, – попросил Чэн Ю.

– Я счастлива, когда рядом со мной кто-то есть, – тихо ответила Линь Ин.

– Я понимаю, что ты боишься одиночества… Но и в одиночку можно многого достигнуть. Никто не сможет решить твои проблемы – ни друзья, ни одноклассники, ни учителя, ни даже я, – попытался объяснить психотерапевт.

– Меня это не волнует, я просто хочу, чтобы кто-то всегда был рядом, – бесстрастно сказала девушка, глядя в потолок и избегая таким образом зрительного контакта с Чэн Ю.

– Ты считаешь меня потрясающим и нужным тебе, но у меня много других пациентов, которых тоже надо консультировать. Тебе не стоит сосредоточивать свое внимание только на мне одном.

Выражение лица Линь Ин мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, и девушка заплакала. Она рассказала, что сегодня у нее день рождения, но никто не помнит об этом, даже ее родители. А затем продолжила нагнетать атмосферу историями о том, как несчастна, как все к ней безразличны и как ею все пренебрегают. Как ей приходится сталкиваться с равнодушием каждый день наяву, а ночью – еще и в своих кошмарах.

Чэн Ю смотрел на девушку с сочувствием и в то же время твердил себе, что не несет ответственности за ее эмоции.

Однако боль Линь Ин опять мало-помалу превращалась в бушующую реку обиды. Чэн Ю наконец понял: на самом деле, когда обида и ненависть возникали внутри, девушка совершенно не могла их контролировать.

Он посмотрел на ее руки. Слегка пухлые, в этот момент вены под ее кожей вздулись от напряжения. Теперь это были руки, крепко державшиеся за добычу.

– Тогда, что ты скажешь на это? – спокойно произнес Чэн Ю и положил перед ней стопку документов.

Ее глаза скользнули сначала по молодому человеку, а потом по столу.

Семейное фото Линь Ин. Девочка стояла посередине, а мужчина и женщина средних лет обнимали ее за плечи. Они выглядели самыми обычными, любящими людьми, но девочка на фотографии хмурилась – выражение ее лица напоминало холодные глаза ребенка с картины Ёсимото Нара^1.

Также на столе лежала выписка из домовой книги с информацией о составе семьи девушки: отец, мать и Линь Ин. За шестнадцать лет эта информация не поменялась. То есть биологическая мать Линь Ин никогда не уходила из семьи.

– Зачем ты выдумываешь столько небылиц? – холодно спросил Чэн Ю.

Он знал, что мрачная энергия Линь Ин вот-вот вырвется наружу и ему придется столкнуться с ней напрямую.

– Вы… столько всего нашли обо мне! Это наверняка было нелегко, господин Чэн!

Линь Ин совсем не чувствовала себя подавленной. Она, казалось, уже давно была готова к такому повороту событий.

– Твои родители не разводились, и над тобой никто не издевался. Ты рассказываешь эти истории, чтобы вызвать сострадание и привлечь внимание к себе. Потому что тебе кажется, будто любовь зависит от внимания и количества людей вокруг, – медленно произнес психотерапевт.

Итак, Чэн Ю отбросил щит и смело вышел на поле боя, столкнувшись лицом к лицу с Линь Ин. Он собирался вывести ученицу на чистую воду, указать на истинные мотивы ее поведения.

– Что вы такое говорите? – спросила девушка в ответ.

В ее глазах читалась насмешка. Она выставила щиты и приготовилась к защите.

– Живет на свете девушка, не особенно красивая, без каких-либо талантов. Она похожа на маленького зверька. Пока зверек бегает себе по лесам, его никто не замечает и не трогает. А вот если зверек ранен, ему требуется помощь – ситуация меняется, не так ли?

Линь Ин продолжала с усмешкой смотреть на Чэн Ю.

– Ты потрясающая актриса, вся эта обида и ненависть настолько реальны… – откровенно продолжил молодой человек.

– Вы тоже себя хорошо показали. Потратили столько времени, чтобы изучить меня… Я и не думала, что вы практически во всем разберетесь. Однако никто не способен меня изменить, господин Чэн, и вы ничего не можете сделать… – холодно произнесла Линь Ин.

6

– Я не собираюсь нести ответственность за твою боль, Линь Ин, потому что у меня есть своя. В подростковом возрасте я однажды попытался покончить с собой, – спокойно сказал Чэн Ю.

Это внезапное признание явно заинтересовало Линь Ин.

– Когда я учился в средней школе, пережил кое-что настолько болезненное, что чуть не покончил с собой. Но один телефонный звонок спас меня тогда и возродил желание жить. Какой-то мужчина выслушал меня, а потом сказал, что ему недавно исполнилось двадцать два. Затем он спросил, не хочу ли я увидеть в свои двадцать два, как выглядит солнце. Солнце… Это слово вдруг вызвало яркий образ в моей голове: теплое могущественное светило, сияющее для целого нового мира. И я сказал себе, что буду жить, я сумею стать солнечным – оптимистичным – человеком. Линь Ин, у каждого из нас своя боль и свое счастье, но никто не имеет права возлагать на окружающих ответственность за его чувства. Ты сама для себя собственное солнце, – не торопясь, объяснял Чэн Ю.

– Но я не хочу так! Почему я?

Линь Ин внезапно встала, оперлась руками на стол и сердито посмотрела на психотерапевта.

За окном ветер трепал красную листву, ветки с глухим стуком ударялись об оконное стекло.

– Потому что у всех есть свои препятствия на жизненном пути и боль, которую нужно превозмогать самостоятельно. Мы начинаем жить как беспомощные создания, но как ты будешь жить дальше уже зависит от твоего выбора, от твоих действий.

Чэн Ю посмотрел на школьницу и вдруг понял, почему испытывает такой сильный дискомфорт. Скорее всего, он когда-то был таким же – источником такой же темной энергии.

«Она – это я, только я в итоге выбрал другой путь», – думал Чэн Ю и смотрел на Линь Ин с жалостью. Девушка плакала и кричала. Он же, сидя в кресле, молча слушал. В порыве эмоций Линь Ин разбила вазу. Чэн Ю хотел было прикрыться от осколков, но решил абстрагироваться от любых эмоций и, никак не отреагировав, продолжил спокойно наблюдать за каждым действием ученицы. Когда Линь Ин выдохлась, молодой человек мягко произнес:

– Это не твоя вина, и в то же время никто другой не отвечает за твои эмоции. Посмотри, ваза разбита, но она не станет винить тебя, потому что если она разбита, то разбита, что произошло, то произошло. Это не изменить, прими это, а затем посмотри правде в глаза.

Чэн Ю скрестил руки на груди. Он больше не принимал ее нападки на свой счет, это не имело лично к нему никакого отношения, и точно так же его эмоции не имели никакого отношения к ней. Подбирая осколки вазы, Линь Ин пристально и злобно смотрела на него.

– Линь Ин, ты смело выражаешь свою боль. Это даже хорошо, но я не несу ответственности за твои чувства и эмоции. Потому что ты – это ты, а я – это я.

«Боже мой, как это опасно! Ох, учитель мой, ваш ученик рискует своей жизнью прямо на консультации!» – почти кричал про себя Чэн Ю.

Казалось, Линь Ин, державшая осколок вазы, сначала не знала, как воспринимать все происходящее, но потом еще больше разозлилась.

«Ох, будет больно. Надеюсь, стекло не сильно повредит лицо, а то встречи с пациентами придется отложить», – подумал Чэн Ю и остался стоять, продолжая улыбаться.

Время консультации почти истекло.

В этот момент дверь внезапно открылась. В кабинет вошли три соседки Линь Ин. Выражение лица девушки тут же смягчилось. Она опять состроила жалобную гримасу, которая вынуждала других заботиться о ней.

– Наконец-то вы пришли… Я не видела вас несколько дней. Где вы пропадали? – с грустью спросила Линь Ин.

– Мы решили, что больше не можем жить с тобой в одной комнате, Линь Ин. Ты заставляешь нас чувствовать себя ужасно некомфортно, – храбро высказалась девушка, стоявшая впереди.

Две другие молча кивнули.

– Почему? Почему вы меня бросаете? – все так же печально спросила Линь Ин.

– Потому что все, что ты нам говоришь – вранье. Линь Ин, ты манипулируешь нашей жалостью, это неправильно. Каждый сам должен нести ответственность за свои чувства!

Чэн Ю добавил:

– Представь, что между тобой и другими людьми есть невидимая граница. Твои эмоции могут оставаться только на твоей стороне и не должны распространяться на кого-то еще. Тебе необходимо понять и принять, что ты чувствуешь, но этого не достичь, пытаясь манипулировать другими.

– Разве это так? – Линь Ин опять заплакала и обратилась к соседкам:

– Вы нужны мне. Никто меня не понимает, никто не хочет слушать, никто не хочет находиться рядом со мной. Если вы уйдете, кто же останется?

У девушек промелькнуло сожаление на лицах.

– Линь Ин, после того как ты изменишься, мы будем готовы снова дружить с тобой.

– Да, будем.

Девушки дружно закивали.

Они были очень отзывчивыми, но их лишили личных границ. И подобное может привести к тому, что ими будут снова манипулировать. По сути, люди, которые позволяют себя использовать, теряют уважение к собственным чувствам.

– У меня больше нет подруг. Я снова одна! – горько воскликнула Линь Ин.

– Вовсе нет, – ответил Чэн Ю, глядя на настенные часы.

Вот-вот должен был наступить нужный момент. И наконец дверь кабинета открылась, зашла Лин.

– Я нашел для тебя новую соседку. Я считаю, что вы очень хорошо подходите друг другу с точки зрения взаимного психологического воздействия, – сказал Чэн Ю воодушевленно.

Молодой человек решил не упоминать, что всего несколько месяцев назад Лин носила в школьной сумке нож и ни с кем не общалась.

Он спросил, не хочет ли девушка пожить в одной комнате с Линь Ин, и Лин поинтересовалась, входит ли это в план ее лечения. Чэн Ю просто кивнул, и та сразу же согласилась.

– Господин Чэн, если бы я вас не знала, то решила бы, что вы просто бросаете меня в яму с огнем. Но, я думаю, у вас есть весомые причины, – произнесла Лин.

Девушка отличалась от всех: она тщательно выстроила личные границы и никому не позволяла их нарушать, была сверхрациональной и наименее подверженной эмоциональному контролю.

– Но… это же… – на лице Линь Ин отразился страх.

– Ну что такое? Я, конечно, могу кого-нибудь, например, ударить, но делаю это нечасто, так что не волнуйся, – проговорила Лин. – Я готова быть твоей соседкой, потому что мы обе неидеальны, у нас есть свои проблемы и мы обе ходим к психотерапевту. Раз он считает, что мы справимся, то так же считаю и я.

– Правда? – Линь Ин не могла поверить своим ушам.

Лин гордо кивнула.

– Однако я не тот человек, с которым легко поладить. Я стремлюсь к совершенству. Будешь пытаться мной манипулировать, я уйду и больше никогда не буду с тобой разговаривать, – добавила Лин.

Она не выглядела так, будто шутила, и в ее глазах даже появились прежние льдинки. Лин однозначно говорила всерьез.

Линь Ин растерялась; а потом обида ушла, и осталась одна только радость.

– Таков мой план лечения для вас двоих. Если нам холодно, мы можем попытаться согреть друг друга. Даже несмотря на то, что у каждого есть собственные травмы и проблемы, – удовлетворенно произнес Чэн Ю.

На самом деле у него не было никакого плана. А лишь возмутительное предположение. Бороться с ядом другим ядом? Однако Чэн Ю был убежден, что люди с разной психологической энергией – одна очень спокойная, другая чересчур эмоциональная – могут помочь друг другу достичь баланса эмоций и в итоге преобразиться.

Это правда: никто несовершенен, у каждого есть свои проблемы, но, по крайней мере, люди могут быть рядом, исцеляя сердца друг друга.

7

– Почему ты согласилась жить с ней в одной комнате?

Рано утром Чэн Ю случайно встретил Лин в школьном коридоре, и у него наконец появилась возможность спросить ее об этом.

Теперь Линь Ин каждый день крутилась вокруг Лин, либо выполняя поручения школьного совета, либо работая секретарем на школьных мероприятиях.

Пурпурный утренний туман, характерный для местности, окружавший школу Наньшаня, рассеялся.

Чэн Ю ждал ответа.

– Ну, думаю, из эгоизма. Однажды вы сказали: мне больно от того, что отец старается контролировать меня. Хотя Линь Ин и мой отец на первый взгляд совершенно разные, но суть у них одна. Они оба пытаются манипулировать другими. Так что, вероятно, если я научусь находить общий язык с Линь Ин, это поможет решить проблемы и с отцом, – легко произнесла Лин.

Чэн Ю вздохнул с облегчением. Удивительная девушка.

– Тогда я могу расслабиться.

Молодой человек думал, что предложение поселить Лин и Линь Ин в одной комнате закончится битвой характеров, но Лин проявила себя невероятно зрелой и мудрой.

– Хочу кое о чем вас попросить… – тихо произнесла девушка.

Ветер развевал ее юбку на фоне багряной сливы.

– Я хочу быть вашим ассистентом, хочу стать величайшим психотерапевтом в Китае, – попросила она.

Прежде чем Чэн Ю успел ответить, Лин добавила:

– Подумайте об этом, я правда могу вам пригодиться, – девушка улыбнулась и, развернувшись, направилась к воротам школы.

Чэн Ю нетерпеливо воскликнул: – Подожди!

Лин подумала, что психотерапевт уже принял решение, и повернулась. Хотя она притворялась очень спокойной, ее часто моргающие глаза выдавали волнение. Чэн Ю сунул ей в руку листок бумаги.

– Передай это Линь Ин, пожалуйста.

На бумаге карандашом были изображены пара сжатых рук, символизирующих контроль, и пара расслабленных, позволяющих солнечному свету легко струиться между пальцами. Чэн Ю нарисовал это прошлой ночью, сразу после разговора с Линь Ин.

– Наверняка вы долго это рисовали… А вы действительно удивительный, господин Чэн! Каждый раз, когда у вашего пациента улучшается состояние, вы рисуете для него, верно? Мне тоже хочется этому научиться, – вздохнула Лин.

Чэн Ю задумался: «Рисование для меня – способ выразить эмоции. Но это не самое важное. Главное, что с каждым разом я все лучше и лучше понимаю своих пациентов, учитель Линь Минхао может гордиться мной».

И снова наступило утро. Пурпурный туман школы Наньшаня медленно рассеивался в лучах солнца. Ученики со счастливыми лицами сновали по территории школы. Возможно, под их радостными масками скрывалась печаль, а в улыбках прятались тайны.

Чэн Ю смотрел на них с любопытством. Интересно, кто же станет его следующим посетителем?

Полуночные огни

Месяц высоко поднялся в ночном небе. Лес, покрывавший горы, шелестел листвой на ветру. Издали слышался шум волн. Тени деревьев устремились к одинокому зданию, мрачному и зловещему, как будто там скрывалась большая опасность.

Две школы организовали совместную летнюю поездку для сплочения и учебы. Место, в котором они остановились, оказалось окутано тьмой. Электричество отключилось, в море изредка мигали огоньки буйков. Всю ночь ощущалась какая-то неведомая удушающая атмосфера.

История первая

В эту ночь, мерцая, горела одинокая керосиновая лампа. Вокруг нее сидела группа встревоженных людей.

Почти все – девочки и мальчики – подростки, но среди них был взрослый, который сильно выделялся. Этот человек отличался от остальных. В его глазах отражалось спокойствие, а на лице красовалась мягкая улыбка. Молодой человек редко говорил, предпочитая слушать других.

В группе также присутствовала девушка с толстым слоем ярко-красной помады на губах. Выглядевшая очень энергичной школьница, в отличие от молчаливого молодого человека, любила поговорить, и ее слова часто бывали довольно резкими. Она мягко улыбалась и немного напоминала пчелу: вроде бы казалась милой, но словами могла больно ужалить.

Каждый сидевший у лампы рассказывал страшную историю, например о привидениях. Казалось, что, когда последний человек закончит повествование и задует фитиль, должно будет произойти нечто необычное.

– Господин Чэн, мы рассказываем страшные истории, почему бы и вам не поучаствовать? Расскажите что-нибудь! Вы наверняка хороший рассказчик, – обратилась школьница с яркой помадой к неразговорчивому молодому человеку.

Тот покачал головой и ответил:

– Я изучаю психологию, а не призраков.

– Скучно! Редко когда школа Наньшаня и школа Сингуана организуют совместную летнюю поездку. Сегодня снова отключили электричество. Вы должны показать свою храбрость перед госпожой Чэнь Мэй! – поддразнила его девушка.

– Вот постоянно в такие поездки берут именно психотерапевтов. Не потому ли, что мы лучше всего подходим для таких мероприятий? – усмехнулась Чэнь Мэй.

В это время зажженный фитиль керосиновой лампы слегка качнулся, и все в комнате замерли. История о привидениях, которую только что рассказали, все еще отзывалась эхом в сердцах учеников.

– Теперь моя очередь! – выкрикнула из толпы Ань Ань, девушка с бледным лицом, одетая в ярко-красное платье, которое очень эффектно смотрелось в сумраке ночи.

Высоко в горах всегда довольно прохладно, поэтому Ань Ань накинула на платье куртку такого же красного цвета.

Чэн Ю спокойно взглянул на нее. Его взгляд был особенно проницательным, когда он смотрел прямо на человека. Казалось, психотерапевт заглядывает прямо в душу.

– В школе Сингуана, – начала девушка, – ученицы спрыгивали с крыши три года подряд. Каждый год в один и тот же день, в одном и том же месте, в одном и том же женском общежитии, в одном и том же корпусе, кто-нибудь из девочек забиралась на крышу.

Все началось с ученицы по имени Дин Лань. Она спрыгнула и сломала себе шею. В общежитии поговаривают, что в тот день Дин Лань, как обычно, вернулась после уроков, какое-то время отдыхала, а потом вдруг стала повторять странную фразу: «Когда вам исполнится восемнадцать, вы сможете уехать далеко-далеко, но не забудьте вернуться и навестить меня». Тогда никто не обратил на это внимания.

Ань Ань глубоко вздохнула, ее глаза в свете лампы казались покрасневшими. Помолчав, девушка набралась смелости, чтобы продолжить.

– Через год девочка по имени Сэнь повторила судьбу Дин Лань – тоже спрыгнула с крыши. Затем, на третий год, Мэй… – Ань Ань понизила голос. – Есть те, кто говорит, будто видел на крыше плачущую школьницу, она громко всхлипывала. Эта история стала легендой, и каждая боится оказаться следующей.

– Что-то не очень похоже на правду! Мне это скорее напоминает эффект Вертера^2, – раздался чей-то голос. – В таком случае это групповое психологическое внушение, как в том эксперименте с морскими свинками, которые, словно под гипнозом, одна за другой прыгали в море. Подобное массовое суицидальное поведение, скорее всего, обусловлено стадным чувством.

Неделю назад Лин наконец получила согласие Чэн Ю и стала его помощницей. Поэтому теперь старалась как можно чаще использовать психологический анализ людей и ситуаций.

– Лин, не порти веселье!

– Почему ты такая бесчувственная? Разве за каждой трагедией не стоит жизнь конкретного человека? – прошептала Чэнь Мэй.

Лин взглянула на учителя и больше ничего говорить не стала.

Чэн Ю знал, что молчание потребовало величайших усилий от Лин. Она была девушкой с высоким интеллектом и… не такой, как все.

Ань Ань подняла голову, оглядела всех сидевших вокруг лампы и добавила:

– Неважно, все они мертвы, и бесполезно это обсуждать. А, да, я забыла сказать, что сегодня тот самый день, когда девушки прыгали с крыши, – она потерла руки и поднесла их к лампе, чтобы согреть.

В группе начали перешептываться.

– Это должно произойти, всегда происходит. От этого невозможно спрятаться, – прошептала Ань Ань. – Моя история закончена.

– Господин Чэн, вы внимательнее всех слушаете истории. Что скажете? Мне кажется, она какая-то незавершенная, – произнесла одна из школьниц, сидевшая рядом с Ань Ань. На руке у нее Чэн Ю заметил красивый нефритовый браслет. Он вспомнил, что раньше такой висел на запястье Ань Ань.

– На этот раз я промолчу, давайте продолжим, – сказал молодой человек, взглянув на спросившую его девушку и улыбнувшись.

Когда он улыбался, то его глаза, будто способные поглотить всю темноту ночи, напоминали полумесяцы.

Следующей рассказывать историю должна была Чэнь Мэй.

Сначала, как и Чэн Ю, она внимательно наблюдала за Ань Ань, но, услышав о своей очереди, встала и радостно произнесла:

– Позвольте рассказать вам мою страшную историю. Я занимаюсь психологией, поэтому не очень разбираюсь в привидениях, так что не судите строго.

История вторая

– Это произошло, когда я была еще ребенком и училась в средней школе. Тогда у меня не было друзей, и единственным существом, спасавшим меня от одиночества, оказался маленький белый кролик. Я за ним ухаживала, купала его и кормила морковкой, которую, между прочим, мыла по три раза каждую. Однако моим родителям не нравилось, что я провожу с ним так много времени.

Потом я переехала в школьное общежитие. Тогда мама часто приносила мне чего-нибудь вкусненького: то домашние фрикадельки, то тушенную в кисло-сладком соусе свинину. Однажды она приготовила мне острую курицу в маринаде. Необычно, но вкусно, поэтому я поделилась с одноклассниками.

Все затаили дыхание и смотрели на Чэнь Мэй.

– В общем, когда я вернулась через неделю домой, то обнаружила, что крольчонка нигде нет. Родители сказали, что он потерялся. Я искала его везде, но так и не смогла найти. Эх, мой маленький пушистый крольчонок… Одно прикосновение к его мягкой шерстке заставляло меня чувствовать, словно в мире все еще есть кто-то, кто сильно во мне нуждается.

В ту ночь я не смогла уснуть, все плакала. И в какой-то момент вдруг увидела, как прямо на подоконнике возникло маленькое белое животное. Его пустой взгляд был направлен прямо на меня.

Я испугалась. Не стала смотреть и приближаться к нему, а только спряталась под одеялом. Но я продолжала чувствовать его присутствие всю ночь. Так и происходило дальше, сначала только по ночам, а потом он стал появляться днем. Иногда я замечала его наблюдающим за мной прямо в классе. Я не могла сосредоточиться ни на чем другом. Открываю глаза – он передо мной, закрываю – думаю только о кролике. Да еще и нагрузка в школе очень давила на меня. Я готова была сломаться!

– Это галлюцинации? Когда психологическое давление очень сильное, у людей часто возникают фантазии, выходящие за рамки реальности, – перебила ее Лин.

Чэнь Мэй покачала головой.

– Через неделю бессонницы я больше не могла сдерживать свои эмоции. В очередную ночь я решила не убегать от маленького кролика, а приготовила ему его любимую морковку, каждую из которых вымыла три раза. Я решила противостоять своим страхам, плохим мыслям и тревогам. Говорила себе: реальность это или иллюзия, но мне необходимо принять то, что гложет мое сердце. Это была вина. Я потянулась к вновь пришедшему ко мне кролику и впервые почувствовала, что касаюсь его, прямо как раньше. «Кролик, как ты? – произнесла я. – Я правда не хотела этого. Прости меня, прости за то, что не смогла защитить тебя. Я сделаю для тебя все что угодно. Прости меня».

Я боялась, потому что не могла простить себя и посмотреть своему страху в глаза. Но, попросив прощения, поняла, что все можно принять: строгое отношение родителей, учебу, потерянного кролика, одиночество… А мой маленький кролик, белый кролик с пустыми глазами, продолжал пристально смотреть на меня; затем он развернулся и упрыгал куда-то вдаль. Исчез навсегда.

По сей день я не могу объяснить, что произошло той ночью. Но я ясно видела, что мой питомец просто растворился в воздухе, прямо передо мной, окончательно попрощавшись.

Закончив свой рассказ, учитель Чэнь Мэй посмотрела на Ань Ань. Лицо той было все таким же бледным, она неосознанно кусала ногти.

– Ань Ань, ты в порядке? – все озадаченно поглядели на нее. – Эта история была совсем не страшной.

– Чэнь Мэй, хорошая история, – Чэн Ю многозначительно посмотрел на коллегу, и оба понимающе кивнули.

– Хорошо, теперь твоя очередь, Лин.

Все обратили внимание на школьницу, которая так часто прерывала предыдущих рассказчиков. Она же пристально следила только за Чэн Ю и Чэнь Мэй, сидевшими с задумчивым выражением лица.

– Я не очень хорошо рассказываю истории, особенно страшилки, – произнесла Лин.

– Всегда приходится пробовать что-то новое. Так люди развиваются, – сказал Чэн Ю.

Лин задумалась на некоторое время, а затем ответила:

– Хорошо, тогда я расскажу об одном случае.

История третья

– Жил да был мальчик, и однажды он совершил убийство. Это произошло внезапно. Он не планировал убивать ту девушку, но она знала его секрет и собиралась использовать его против мальчика. У него не было возможности отступить. На самом деле он был добрым и невинным, но в тот момент в его сердце пробудилось зло, и он достал нож, – Лин добавила: – Человеческое сердце непостижимо.

Чэн Ю взглянул на Ань Ань: ее руки слегка дрожали, а лицо стало еще бледнее.

– Лин, не надо сгущать краски. Помни, что я говорил тебе: за каждой историей стоит душа. Душа благородная старается везде видеть добро, а душа испорченная постоянно обнаруживает лишь зло, – Чэн Ю слегка кивнул.

– Да, конечно. Ну, я продолжу, – когда-то холодная и внешне безразличная ко всему, девушка сейчас внимательно прислушивалась к словам школьного психотерапевта. – Никто не заподозрил мальчика в убийстве. И он хотел похоронить свою тайну. На первый взгляд он жил такой же жизнью, как и все остальные, но внутри постоянно боялся. Мальчик никогда не хранил такого тяжелого секрета, поэтому сделал все, чтобы его семья переехала куда-нибудь подальше от того места.

Но каждую ночь во сне он видел школьный двор. Из-под дерева в центре того двора что-то звало его, это существо пряталось в ночи, пряталось в тишине. Мальчик был полон решимости покинуть это место. Оказаться чем дальше, тем лучше. Но чем больше он хотел уйти, тем больше боялся.

Через некоторые время бабушка мальчика заболела, ему пришлось вернуться в родной город, чтобы навестить ее. Он ехал один в поезде через темный тоннель. Тут послышался чей-то вздох. Мальчик начал паниковать. «Я никогда не смогу вернуться туда», – еле слышно шептал он себе под нос. Сойдя с поезда, мальчик вызвал такси, назвал адрес и поехал. По дороге ему снова стало очень страшно. Такси явно направлялось в сторону его прежней школы! «Стойте! Я хочу выйти!» – закричал мальчик, чуть не выпрыгнув из салона на ходу. Выйдя из такси, он постарался уйти как можно дальше от того места. Но он давно не был в родном городе. Многое в нем изменилось: появились новые постройки, старые здания оказались снесены. И мальчик заблудился.

«Извините, как мне пройти?» – спросил он у пожилой женщины на обочине, и старушка указала дорогу. Он внимательно посмотрел на женщину и увидел, что ее лицо выглядит словно копия лица убитой им девушки! Мальчик пришел в ужас, повернулся и побежал в противоположную указанной сторону. Он хотел скрыться от своих страхов и несся сломя голову непонятно куда. Вот впереди замаячило какое-то явно новое белое здание, и он бросился к нему.

Мальчик не останавливался, пока не заметил на здании табличку «Новый учебный корпус». Он оказался прямо перед своим школьным двором – местом, которого так старательно избегал. И чем быстрее мальчик бежал от него, тем быстрее возвращался туда.

Лин вздохнула и добавила:

– Конец.

Ань Ань молчала. Она сидела, обняв колени. Девушка старалась плотнее запахнуть куртку, словно в помещении с каждым рассказом становилось все холоднее и холоднее.

Свет лампы все еще мерцал в темноте.

– Это не может быть концом! – недовольно заявил какой-то ученик. – Что же случилось с ним потом?

Лин лишь слегка улыбнулась, повернулась к Чэн Ю и сказала:

– А вы как считаете?

– Не имеет значения, есть конец или нет. Лин уже сказала все, что хотела. Ну, вы, ребята, так меня вдохновили, что я тоже хочу попробовать. Позвольте и мне рассказать вам одну историю.

– Конечно, господин Чэн! Вы последний рассказчик на сегодня. После вас свеча должна погаснуть, и произойдет нечто жуткое и необычное!

– Возможно, за кем-то придет привидение! – внезапно из темноты выпрыгнул мальчик и напугал одноклассников.

– Эй, не шути так! – испуганно воскликнула сидевшая рядом девочка и отмахнулась от него.

– Господин Чэн, прошу, начинайте, – произнесла Лин и затаила дыхание в ожидании.

История четвертая

Свет свечи продолжал мерцать. Чэн Ю ненадолго ушел, а затем вернулся с тряпичной куклой. Безликой – куда же подевались ее глаза, нос и рот? Выглядела она немного жутко.

Мягкий голос Чэн Ю разнесся по холодной ночной комнате, словно гипнотизируя слушателей:

– Это кукла-двойник. Она содержит в себе боль и бремя каждого, она поглощает человеческие секреты, тревоги и страхи, использует человеческую боль в качестве пищи, а затем превращает ее в свою силу.

Чэн Ю поднял куклу и с жалостью посмотрел на нее.

– Давным-давно в маленькой деревне жила-была маленькая бедная девочка. Она часто воровала еду из дома соседа. Ей было страшно и грустно. У нее было доброе сердце, и ее тяготила вина за содеянное. Однако мать девочки серьезно болела и не могла больше зарабатывать на пропитание. Поэтому дочь старалась всегда принести ей что-нибудь. «Мама, попробуй горячую кукурузу. Я только что купила ее на деньги, вырученные от продажи каштанов», – лгала девочка. Мать мягко улыбалась и говорила: «Спасибо, моя хорошая! Ты такая молодец!»

Сама девочка не видела, как мама ела принесенную еду. Та, в свою очередь, всегда оставалась невероятно честным и добрым человеком. Появится монета – она пожертвует ее буддийскому храму. Но, будучи прикованной к постели, женщина могла лишь шить кукол для своей дочери. И вот однажды она подарила ей куклу без лица. «Деточка, это кукла-двойник, она хранит в себе всю нашу любовь, печаль и боль. Если я когда-нибудь покину тебя, она останется рядом навсегда».

Чэн Ю рассказывал историю медленно и спокойно, и кукла в его руке уже не так сильно пугала.

– Девочка не хотела красть, но это было необходимо. Она стремилась помочь матери. Часто, после того как та засыпала, девочка держала в руках куклу и, тихонько плача, рассказывала ей свои секреты и переживания, говорила о том, что не хочет быть плохим человеком, но не видит другого выхода.

Шли дни, и через некоторое время матери не стало. Девочка держала куклу и смотрела на пустую комнату. У нее не осталось сил жить. Почему она все еще дышит? Раньше лишь мама помогала девочке справиться с невзгодами. Проплакав весь вечер, девочка уснула. Разбудил ее запах горячей кукурузы в комнате. Девочка открыла глаза и увидела перед собой тарелку с едой. Откуда она взялась? В комнате с ней была только кукла.

Девочка съела кукурузу и почувствовала, как не только ее желудок наполнился, но и на душе стало теплее. Кто же тот добрый человек, что накормил ее?

Ей снова захотелось жить, чтобы хоть как-то отплатить за такую доброту. Хоть и было сложно, девочка начала заниматься хозяйством. В самые трудные дни, приходя домой, она видела на столе тарелку с едой: иногда немного картошки, иногда миску риса. И тогда она чувствовала себя лучше.

Девочке хотелось узнать, кто же приносит ей еду. Поэтому однажды она притворилась, что ушла, а сама осталась стоять за дверью. Услышав какие-то звуки в комнате, она заглянула внутрь…

Ученики, затаив дыхание, пристально смотрели на Чэн Ю.

– …И увидела, как тряпичная кукла расстегивает свое тельце и достает изнутри тарелку с едой. «Так это ты?» – девочка не поверила своим глазам. «Да, я, – сказала кукла, – это последний раз, когда я оставляю тебе еду, потому что больше у меня ее не осталось. И скоро все секреты будут раскрыты. Не только ты разговаривала со мной о сокровенном, но и твоя мама тоже». Кукла замолчала. И в этот момент в комнате послышался голос умершей женщины: «Прости, дитя мое, прости свою мать за то, что не смогла защитить тебя и позволила голодать. Дитя, прости меня, а также прости себя. Всю ту еду, что ты приносила, я прятала в тельце куклы. Она поглощает все наши тайны, печали и отчаяние, и когда ты почувствуешь, что больше нет сил, она будет рядом».

И вот теперь кукла-двойник замолчала навсегда.

Закончив историю, Чэн Ю задул свечу. Комната погрузилась в глубокую тьму. Все услышали, как дверь комнаты со скрипом открылась, а затем раздались чьи-то шаги.

– Кто здесь?! – воскликнули несколько учениц, и в комнате воцарился хаос.

– Не бойтесь, не бойтесь, учителя все еще здесь! Я с вами, не надо паниковать!

Чэнь Мэй достала из кармана спички, и слабый свет осветил учеников, сидевших вместе.

И все очень удивились, обнаружив, что Ань Ань и Чэн Ю исчезли.

Последняя история

Ань Ань стояла на крыше здания и смотрела вниз.

Очень высоко. Пять этажей. Один прыжок, и все кончено, больше не будет секретов, не будет кошмаров.

Только что рассказанная история все еще отзывалась эхом в ее сердце, и это заставило ее колебаться.

– Ань Ань, подожди, – послышался мужской голос.

Она обернулась и в лунном свете увидела Чэн Ю, который протягивал ей руку. Рука выглядела теплой и надежной.

– Ань Ань, иди сюда, – мягко и терпеливо, будто беседуя с маленьким ребенком, произнес Чэн Ю.

– Как вы узнали, что я приду сюда? – удивленно спросила Ань Ань.

– Я обратил внимание на твое поведение в последнее время. Ты раздала друзьям многие свои вещи, в том числе и нефритовый браслет. Но, что окончательно утвердило меня в подозрениях, так это рассказ о девушках, спрыгнувших с крыши. Эта история проецирует твои страхи, не так ли? Дин Лань, Сэнь и Мэй – ты знала их, они были твоими лучшими подругами. Но их выбор не должен стать и твоим. Те, кто живы, должны жить, внутренние страхи и чувство вины можно преодолеть иными способами, – медленно произнес Чэн Ю.

– Почему вы не спрашиваете меня, что случилось? – пробормотала Ань Ань.

– Мне не нужно знать. Это твое прошлое, твоя тайна, но прошлое уже прошло, – сказал психотерапевт, делая шаг вперед и снова протягивая девушке руку. – Иди сюда, Ань Ань, в безопасное место.

Луна мягко освещала лицо Чэн Ю – такое спокойное, умиротворенное, что, казалось, он мог избавить любого от всей печали и боли этого мира.

– Господин Чэн, три года назад, в ночь перед тем, как Дин Лань спрыгнула, мы были вместе. Вчетвером пошли на вечеринку за пределами школы, хорошо провели там время, но решили ночью вернуться в общежитие. По дороге обратно нам встретились плохие люди… – Ань Ань глубоко вздохнула, и слезы хлынули из ее глаз, что удивило ее саму.

– Поплачь, это хорошо, Ань Ань, – сказал Чэн Ю и присел перед девушкой, – я слушаю.

– Мы были в ужасе, все были в ужасе. Сэнь, Мэй и я бежали так быстро, как только могли, но в какой-то момент мы услышали отчаянный крик. «Может быть, мне послышалось», – говорила я себе. Наконец мы оказались в безопасности, на хорошо освещенной улице. Только тогда я поняла, что среди нас нет Дин Лань.

Ань Ань закрыла лицо руками.

– Я сожалею, что тогда струсила! Я часто думаю, что на самом деле больше всего на Дин Лань повлияло не то, что с ней случилось, а то, что мы сбежали, оставив ее одну! Она звала на помощь и слышала, как мы убегаем! Мы держали эту историю в секрете, как будто ящик Пандоры, который нельзя открывать. Но в следующем году Сэнь тоже умерла, поступив как Дин Лань, это было как страшный сон. А потом не стало Мэй, и вот теперь пришла моя очередь.

Ань Ань перестала всхлипывать и шагнула еще ближе к краю крыши.

– Жить с такой тайной и чувством вины, да еще и под постоянным давлением учителей невероятно сложно. Но если ты совершишь задуманное, твои родители возьмут твою вину на себя и будут жить в боли и страдании, так что порочный круг продолжится. И ты не сможешь освободиться, – Чэн Ю по-прежнему сидел перед девушкой и говорил спокойно и убедительно. – Мы с госпожой Чэнь Мэй совсем недавно узнали об этих происшествиях в твоей школе. И сегодня я хочу освободить тебя от проклятых оков. Пожалуйста, ты должна жить, Ань Ань!

– Нет, это наша негласная договоренность! Теперь все зависит от меня, – печально произнесла девушка.

– Тогда я помогу тебе принять решение, – Чэн Ю встал, – давай покончим с этим кошмаром здесь.

Он достал из кармана безликую тряпичную куклу.

– Господин Чэн, это же кукла из истории, которую вы только что рассказали…

– Она действительно может говорить. Прислушайся, – Чэн Ю прижал палец к губам.

Кукла больше не выглядела жуткой и пугающей. Ее гладкое лицо, казалось, выражало сострадание – тряпичная кукла с добрым сердцем была готова выслушать и принять всю боль и все секреты.

– Ань Ань, мы с твоим отцом любим тебя, хотя и не понимаем, что за тайну ты хранишь, но мы правда очень любим тебя. Неважно, что произошло или что ты могла сделать, мы любим тебя. Ты так давно не смеялась по-настоящему. Ань Ань, малышка, ты нам очень дорога! – прозвучал из куклы женский голос.

Это была мама! Голос мамы! Неужели история о кукле-двойнике была правдой? Слова матери звучали так нежно, что слезы Ань Ань полились рекой.

В этом мире еще остались люди, которые заботятся о ней. Те, кто ушел, уже ушли, но те, кто остался, все равно должны заплатить. Можно ли ей, вместо того, чтобы прыгнуть с крыши, продолжить жить? Ань Ань колебалась.

– Кукла впитала в себя всю твою грусть, страх и вину. А теперь пусть она положит конец этому кошмару вместо тебя.

Чэн Ю подбросил куклу высоко в небо, и она, пролетев перед ними, приземлилась на асфальт перед зданием.

Ань Ань посмотрела на куклу. Слова матери продолжали крутиться у нее в голове. Она уже давно не слышала, чтобы мама говорила с ней так. В своем сердце, давно отчаявшемся, девушка почувствовала прилив тепла, и из-за этого стала ярче ощущать мир вокруг.

Чэн Ю шагнул вперед, крепко схватил ее за руку и притянул к себе.

– Все кончено, кукла-двойник умерла за тебя.

В объятьях Чэн Ю Ань Ань почувствовала себя в безопасности и громко расплакалась.

В этот момент за спиной психотерапевта появились Лин и Чэнь Мэй.

– Господин Чэн, вы настоящий волшебник, – сказала Лин с искренним восхищением.

– А мне интересно, не сломался ли мой диктофон? Он всегда так поступает: использует чужие вещи в лечении пациентов? – фыркнула Чэнь Мэй, но ее взгляд выражал признательность. – Дело о девочках, прыгающих с крыши женского общежития школы Сингуана, закончится здесь!

Она посмотрела на Лин.

– А ты хороша. Догадалась об этой истории, основываясь на собственной интуиции. Хотя ты еще и очень молода, но однажды сможешь стать отличным психологом-консультантом.

Лин не ответила. Она продолжала смотреть на Чэн Ю и тряпичную куклу на земле. Девушка задумалась, не таит ли эта кукла в себе боль и переживания самого Чэн Ю?

На сердце ее нахлынула печаль.

«Если не мне, то кому же спускаться в ад, жертвуя собой ради пациентов?» – казалось, Лин услышала тихий голос Чэн Ю, ответивший на ее немой вопрос.

Время наконец перевалило за полночь, и в одно мгновение во всем здании зажегся свет. Этот свет изгнал и ощущение холода ночи. В сосновом лесу витал аромат хвои, и сияние луны постепенно становилось ярче. Ветер и шум волн затихли, как и весь мир вокруг.

Пророчество

В комнате общежития, заполненной различными фигурками из игры Warcraft, сидел юноша. Перед ним лежал черный блокнот с датами и заметками. Почерк в блокноте выглядел неаккуратным, чернила кое-где размазались, а некоторые слова едва не выходили за край листа. Юноша продолжал пристально смотреть на записи. Вдруг он задрожал.

Последняя запись:

Тринадцатое мая —

прыгнул в реку Паньхэ.

Слова перед глазами искажались и закручивались в спираль.

Юноша, продолжая дрожать, свернулся клубком на полу, посреди комнаты.

1

В своем кабинете Чэн Ю, психотерапевт школы Наньшаня, неторопливо поднес к губам чашку чая, которую ему принесла его ассистентка Лин. Девушке очень нравилась ее новая работа: она помогала собирать информацию, вести записи, встречать учеников.

– У нас редко выдается свободная минутка. Спасибо за чай, он невероятно вкусный, – с улыбкой произнес молодой человек.

– Я пришла сюда не для того, чтобы заваривать чай, а чтобы стать лучшим психотерапевтом в стране, – проворчала Лин, убираясь в кабинете.

Кто-то робко открыл входную дверь.

Невысокий бледный юноша в очках с черной оправой вошел в кабинет.

Он посмотрел на Лин и ничего не сказал. Но девушка обо всем догадалась сама, поэтому отложила тряпку и обернулась к Чэн Ю:

– Я выйду ненадолго.

Психотерапевт кивнул и сосредоточил все внимание на юноше перед собой. Тот пристально смотрел на Чэн Ю и молчал, словно проверяя, заслуживает ли специалист доверия.

– Не мог бы ты для начала представиться? – психотерапевт сделал еще один глоток чая.

– Чэнь Суй, Эр Дунчень, как вам больше нравится, – боязливо ответил юноша.

Среди пациентов часто встречались люди, старавшиеся скрыть свои настоящие имена. Чэн Ю внимательно посмотрел на настороженного ученика.

Состояние повышенной готовности к бегству. Гипертрофированная нужда в самозащите.

Психотерапевт указал на кресло перед столом и произнес:

– Прошу, присаживайся.

Юноша нерешительно сел, и Чэн Ю заметил, что он крепко сжимает в руках потрепанный черный блокнот.

– Когда я был маленьким, у меня тоже был блокнот. Я записывал в него все свои секреты. Но потом он потерялся. Как жаль, – сказал молодой человек.

– Я тоже храню большой секрет. И мне слишком тяжело нести это бремя в одиночку, – прошептал школьник.

– Тайны давят на наши плечи, словно настоящие горы – такие же необъятные и тяжелые, – откликнулся Чэн Ю.

– Но моя тайна неизбежно приведет к трагическому концу, – сказал юноша.

– Расскажешь, почему ты так считаешь? – Чэн Ю приготовился внимательно слушать.

– Все мои действия предсказываются. Что будет сегодня, завтра. Это пророчества. И они настолько точные, что это ужасает, – школьник передернул плечами и открыл черный блокнот.

2

Второе апреля – растянул связки.

Девятое апреля – забыл место проведения экзамена.

Пятое мая – опоздал на школьный автобус…

Описывались довольно обычные события. Мальчик быстро взглянул на Чэн Ю, а затем снова прижал блокнот к груди.

– Ты правда опоздал на автобус? Твои друзья, должно быть, подумали, что ты сегодня чувствуешь себя не очень хорошо, – сказал психотерапевт.

– Мои друзья все в интернете, а в общежитии – всего лишь одноклассники, – тихо ответил юноша.

– Ты каждый день записываешь то, что с тобой происходит? – спросил Чэн Ю.

– Это было написано до того, как произошло, – подчеркнул Чэнь Суй. – Это предсказания. Господин Чэн, вы верите в пророчества?

– Пророчества? Ну если мне кто-нибудь расскажет о том, что случится в будущем, какова моя судьба, я, конечно, заинтересуюсь, но вот поверю этому или нет – другой вопрос.

– Почему не поверите? Эти пророчества – магия, понимаете? Они предсказывают каждый мой шаг! Я чувствую, как вся моя жизнь управляется этими пророчествами. Понимаете, как это ужасно?

Защитные механизмы мальчика явно активизировались, и Чэн Ю почувствовал, как гнев школьника, будто волна, захлестывает всю комнату.

Юноша явно подавлял эмоции, в том числе и гнев, в течение долгого времени. По опыту Чэн Ю, ярость у привыкших уступать возникала мгновенно.

Психотерапевт, улыбаясь, развел руками. Он чувствовал гнев школьника, но не обжигался о его бурные эмоции. Чем больше пациентов встречал Чэн Ю, тем менее становился подверженным их эмоциям. Требовалось всего лишь немного терпения и спокойствия.

– Назначь встречу, и мы подробно поговорим об этом, когда ты захочешь.

Чэн Ю протянул ученику визитную карточку с номером своего телефона. Он только недавно попросил Лин придумать дизайн. На визитке в качестве опознавательного знака протянулось изображение ветки дерева бодхи^3. Мальчик даже не удосужился взглянуть на нее, сердито выхватил карточку и выбежал из кабинета.

– Какой грубый! – в комнату, нахмурившись от возмущения, вошла Лин. – Я президент школьного совета, но никогда этого парня не встречала, – Лин покачала головой.

– Его руки выдают человека, часто сидящего за компьютером. На подоле футболки есть очень маленький логотип SNN – аббревиатуры китайских соревнований по киберспорту. У него слабо развиты навыки реального межличностного общения. Мало друзей. Поэтому я думаю, что он, скорее всего, фанат игр. Конечно, я не могу представить, какой он в виртуальной жизни, потому что она часто очень сильно отличается от реальности, – произнес Чэн Ю. – Это нормально, что ты его не знаешь. А вот мне точно нужно узнать о нем побольше. Его состояние тревожит меня, – продолжил психотерапевт, скрестив руки на груди.

3

Кто сделал записи в блокноте Чэнь Суя? Эти небрежные и неаккуратные записи. Вот что интересовало Чэн Ю.

Мальчики не часто собираются компаниями, они не такие сплоченные, как девочки. Чэн Ю стоял на крыше школьного здания, рассматривая группы парней во дворе. Когда-то он тоже был одним из них, тоже переживал подобные времена: буря ощущений и эмоций, юность и при этом постоянные проблемы.

Чэн Ю выяснил, что юноша не солгал, его и правда звали Чэнь Суй. Он учился в одиннадцатом классе и был аутсайдером: несмотря ни на что, не общался с одноклассниками, не участвовал в культурных мероприятиях, плохо учился.

Классный руководитель сказал, что никогда не видел, чтобы родители юноши посещали собрания. На них всегда приходил его старший брат. Внешне брат очень отличался от Чэнь Суя. Юноша лет двадцати, он выглядел невероятно привлекательно. Окончил престижный университет и работал менеджером в банке. Стиль и подход к жизни у Чэнь Суя были совершенно иными.

– Он очень умен, но не прилагает никаких усилий в учебе. Слишком одержим играми. В каких там еще национальных соревнованиях он собирается участвовать? В чем ценность этих игр? Даже несмотря на применяемую какую-то там технику, это все-таки всего лишь игры! – пренебрежительно сказал классный руководитель.

Чэн Ю задумался: «Его брат примерно моего возраста». Внезапно, почувствовав дрожь во всем теле, психотерапевт осознал причины гнева Чэнь Суя. Интуиция подсказала как действовать дальше, и в его голове появилась идея: Чэнь Суй, возможно, откроется, если будет общаться не с самим Чэн Ю, так напоминающим его брата, а с кем-то другим.

В течение недели после разговора с Чэнь Суем Чэн Ю ждал звонка или повторного визита юноши. И вот телефон наконец ожил.

– Хорошо, тогда в шесть часов вечера после занятий, мы будем ждать тебя в кабинете для консультаций, – Чэн Ю сделал ударение на слове «мы».

Чэн Ю еще не успел опробовать придуманный метод лечения, но молодой психотерапевт никогда не шел по обычному пути.

Двенадцатого мая, ровно в шесть часов вечера, Чэнь Суй пришел в кабинет для консультаций. Дверь была открыта. Его ждали. Чэн Ю сосредоточенно рисовал что-то в блокноте, а его помощница Лин спокойно делала домашнюю работу по математике.

– Я хочу поговорить один на один! – с неприязнью в голосе произнес Чэнь Суй.

Чэн Ю пожал ему руку и ничего не ответил.

Неожиданно Лин встала со своего места.

– Я помощница господина Чэн Ю, и уже давно изучаю психологию. Как ты думаешь, моих навыков хватит для разговора с тобой? – своим привычно-холодным и совсем не вежливым тоном произнесла девушка.

Говоря это, она по-прежнему оставалась прекрасной, и холодность только подчеркивала ее загадочность.

– Я не могу ничего сказать при вас обоих, – сказал Чэнь Суй, и его глаза потускнели. – Я не люблю, когда на меня смотрит много народа.

Чэн Ю собирался что-то возразить, но Лин успела первой:

– Хорошо, тогда я могу поговорить с тобой наедине, – она глубоко вздохнула, готовая принять этот вызов – консультацию с пациентом без присмотра Чэн Ю.

Внутренняя защита юноши вновь начала активироваться, почувствовал Чэн Ю, теперь школьник будет сопротивляться все сильнее в зависимости от того, как поведет себя Лин. Психотерапевт вышел из кабинета. Он не знал, как справится помощница, если ситуация выйдет из-под контроля. Тогда ему придется самому взяться за дело.

В кабинете было тихо. В воздухе ощущался холод противостояния.

Чэнь Суй скрестил руки на груди, приняв оборонительную позу, и уставился на Лин. В его глазах не читалось никаких эмоций.

Лин секунду колебалась, а затем заговорила:

– Ты чувствуешь себя одиноким?

Она сразу же задала довольно сложный для любого человека вопрос, который в то же время взывал к сути проблемы Чэнь Суя. Затаив дыхание, помощница психотерапевта ожидала ответа.

4

Время шло. Чэн Ю посмотрел на часы: минуло сорок пять минут, и сеансу уже пора было бы заканчиваться. Психотерапевт делал пометки в блокноте и рисовал символ инь-ян, который, как говорят, эффективно снимает тревогу.

Но дверь все не открывалась, и из кабинета никто не выходил. Чэн Ю заволновался. Вряд ли кроме него еще кто-либо совершал подобное: передавал своего пациента ученице, совершенно не подходящей для консультирования. Однако Чэн Ю считал Лин необыкновенной. Она делила комнату с Линь Ин и смогла научить эту хитрую девушку держать дистанцию. Для того чтобы принести воды Лин, например, ей следовало сначала получить разрешение; и она не осмеливалась спрашивать, куда ее соседка идет и когда вернется.

Чэн Ю ранее уже сделал некоторые выводы о поведении Чэнь Суя. Юноша не станет его слушать, даже будет относиться враждебно, так как он напоминает ему старшего брата. Слабый младший брат, которого родители всегда сравнивают со старшим. Какие чувства он может испытывать к своему идеальному брату?

Психотерапевт мог только верить в Лин. Он снова погрузился в размышления. И вот, наконец, дверь открылась. Чэн Ю затаил дыхание… Он увидел улыбающееся, уверенное выражение на лице Лин. Похоже, помощница успешно справилась с первой консультацией; независимо от того, какой метод использовала, она, должно быть, получила представление о том, в чем же состояла проблема Чэнь Суя.

А тот, опустив голову, взял свой черный блокнот и прошел мимо психотерапевта, не сказав и слова.

Лин проводила его взглядом, а затем спросила Чэн Ю:

– Почему вы доверились мне? Вы правда считаете, что я могу проводить самостоятельно консультации? Ведь когда-то я сама была вашим пациентом.

Психотерапевт кивнул и улыбнулся.

– Возможно как раз поэтому ты можешь лучше понять чувства других школьников. Отчаяние и боль, о которых не можешь никому рассказать.

– Нет, я совсем не понимаю его чувств. Его боль принадлежит только ему, и я не должна нести за нее ответственность, – сказала Лин с некоторым огорчением. – Я не чувствую этих людей так, как вы, наставник, только анализирую их, как будто изучаю клетку под микроскопом.

Чэн Ю немного помолчал, глядя на девушку.

– Лин, не все сразу, дай себе немного времени. И сообщи мне, если обнаружишь в словах Чэнь Суя что-то важное для его лечения.

– Я уже узнала кое-что полезное. Записи в блокноте Чэнь Суя были сделаны не одним человеком, а несколькими – его одноклассниками во время игры в «Бисянь»[4] в общежитии.

– «Бисянь»? Кажется, в эту игру чаще играют девочки, верно? – спросил Чэн Ю.

– В нее может играть каждый, – усмехнулась Лин, при этом ее лицо как будто засияло. – Чэнь Суй играл в «Бисянь» с одноклассником и соседом по комнате Юном, который, кстати, и предложил эту игру. Он посоветовал Чэнь Сую попытать счастья и узнать свою судьбу. Обычно в игре ответами бывают только очень простые слова – «да» и «нет», но в тот день Чэнь Суй получил очень подробное пророчество о своем будущем. Он, кажется, сильно в это верит. Мне же это напоминает движение маятника, обычное человеческое самовнушение, когда ты не можешь избавиться от какой-то немыслимой идеи и убеждаешь себя в том, что она реальна. Смешно даже подумать, что какие-то пророчества или предсказания из потустороннего мира могут действительно существовать. Все написанное во время игры – всего лишь отображение подсознания Чэнь Суя.

– Лин, а тебе не кажется, что ты иногда судишь очень поверхностно?

Чэн Ю продолжал рисовать в блокноте. На этот раз он изобразил несколько зигзагообразных линий.

Лин порой было трудно понять наставника. И ей не понравился этот новый стиль его творчества. Она предпочитала прежние наброски карандашом и картины маслом.

– Всякое письмо – это бессознательное движение, а написать за раз столько сложных фраз такому человеку, как Чэнь Суй, практически не под силу. Он не настолько стабилен эмоционально. И еще мне непонятно, зачем одноклассник предложил ему эту игру. Очень подозрительно! – сказала Лин.

Чэн Ю никак не прокомментировал рассуждения помощницы. Долгое время он смотрел куда-то вдаль и наконец произнес:

– Что ж, теперь, Лин, мы должны поговорить с соседом Чэнь Суя.

5

В полдень тринадцатого мая Чэнь Суй бродил вдоль реки и размышлял над вопросом: откуда лучше прыгнуть в воду, чтобы утонуть поскорее и тем самым исполнить пророчество. Выражение лица юноши становилось все более и более серьезным. Да, он не сомневался: все, что написано в блокноте, должно осуществиться.

В это самое время Чэн Ю беседовал в одном из школьных кабинетов с Юном, учеником, жившим в комнате вместе с Чэнь Суем.

За приоткрытой дверью Лин заметила наставника. Ей было очень интересно, о чем идет разговор; также она отметила для себя, что Чэн Ю выглядит иначе.

– Ты и Чэнь Суй вместе играли в «Бисянь»? – спросил психотерапевт Юна.

Тот как будто удивился вопросу.

– Зачем ты так поступил? Зачем ты написал ему это? – продолжал Чэн Ю. – Психическое состояние твоего соседа с каждым днем ухудшается.

– Вы думаете, я это написал? Да это все духи… – попытался отговориться Юн.

– Все эти предсказания духов, эта игра – всего лишь проявление нас, нашего подсознания и скрытых желаний, – сказал Чэн Ю. – И я считаю, что у тебя самого явно в жизни все хорошо, ведь ни одного предсказания для тебя «духи» не написали.

Юн разволновался – его лицо раскраснелось от смущения и от того, что кто-то угадал его намерения и действия.

Чэн Ю продолжал смотреть на школьника.

– Сможешь ли ты оставаться в стороне, если я скажу, что от твоих дальнейших слов и действий зависит человеческая жизнь?

– Я не знаю, как это объяснить… – начал оправдываться Юн. – Я и правда начал относиться к Чэнь Сую в последнее время иначе. Скорее всего, он сможет выиграть национальный чемпионат по киберспорту, но я не могу за него радоваться. Это не зависть, просто мне не нравится, что Чэнь Суй теперь в рейтинге игроков выше меня. Я бы хотел, чтобы он остался позади, а не обыгрывал… Так что да, некоторые из «предсказаний», например про место проведения экзамена, написал я. Но запись о тринадцатом мая и реке Паньхэ, клянусь, не моя работа. Ручкой тогда точно двигал какой-то дух! Я сам не ожидал, что такое может произойти! Должно быть, духи и правда существуют!

– Погоди, при чем тут река? – переспросил Чэн Ю. – А Чэнь Суй приходил сегодня на занятия?

– Нет!

В этот момент Юн, наконец, осознал всю серьезность последствий его шалости. Чэн Ю выскочил из школы и побежал в сторону реки. Она находилась в двадцати минутах ходьбы от школьного двора.

Лин увидела, как наставник выбегает во двор. Прозвенел звонок. Она без колебаний последовала за Чэн Ю, прорываясь сквозь встречную толпу учеников и крича вслед психотерапевту:

– Подождите меня!

Но ее голос заглушил шум толпы.

6

Солнце стояло высоко в небе. Чэнь Суй вздохнул: никто так и не узнает, что его жизнь закончилась здесь. Юноша смотрел на реку, его ноги дрожали.

Вдруг кто-то толкнул Чэнь Суя и он упал в воду. Кто это был?

Чэнь Суй барахтался в воде. Он пытался встать, но захлебывался, не в силах справиться с потоком воды.

Это был Чэн Ю! Наконец-то юноша разглядел того, кто столкнул его.

Но выражение лица психотерапевта разительно отличалось от обычного!

– Что?.. – только и успел произнести вынырнувший на поверхность Чэнь Суй, прежде чем Чэн Ю, снова погрузил его в воду, крепко держа за шиворот.

Лин наконец подбежала к реке и увидела невероятную картину.

– Господин Чэн! – закричала она.

Наставник проигнорировал ее, он был слишком зол и, крепко держа Чэнь Суя за шиворот, громко кричал:

– Что же ты не прыгнул сам?! Тебе не хватает мужества даже признать свою неправоту. Я думаю, ты считаешь, будто ничего не достоин. Даже если у тебя появляется шанс на победу, ты все равно следуешь привычному сценарию и записываешь себя в разряд неудачников! Эти пророчества не от духов! Их не писали тебе твои одноклассники в общежитии! Ты написал их сам! Ты боишься успеха и пытаешься оправдать свою трагедию! Чэнь Суй! Ты сам пишешь себе эти предсказания! Ты считаешь, что недостоин надежды! Даже если это надежда на победу в чем-то таком незначительном, как киберсоревнования, которые не воспринимают всерьез ни учителя, ни родители. Ты считаешь, что вообще ничего не заслуживаешь, Чэнь Суй, ты… – разгневанный Чэн Ю замолчал.

Лин, стоявшая неподалеку, заметила слезы на лице наставника. Они медленно скатывались по щекам и капали в реку. «Чэн Ю…» – произнесла про себя Лин. Увидев эти слезы, она смогла почувствовать всю горечь и отчаяние Чэнь Суя, о которых упоминал психотерапевт. Раньше, как он и говорил ей, Лин отгораживалась от сочувствия пациентам, но она видела сейчас: чем громче Чэн Ю кричал, тем сильнее плакал сам, потому что понимал боль юноши и ощущал ее как свою собственную. Лин представила, как Чэнь Суй сидит в углу класса или комнаты в общежитии и размышляет о своей жизни, своей ценности. Открывает глаза и понимает лишь, какой он бесполезный и никому не нужный.

Чэн Ю вытащил Чэнь Суя на берег, с того ручьями стекала вода.

– Чэнь Суй… хватит, ты осуществил свое предсказание. Давай теперь вместе сыграем в игру и встретимся с этими «духами».

Чэн Ю улыбался. Казалось, он и не плакал вовсе, а падение ученика в реку было абсолютной случайностью.

Лин впервые видела своего наставника таким эмоциональным.

Чэнь Суй посмотрел на психотерапевта так, словно тот был каким-то неведомым существом.

– Сегодня вечером я буду ждать тебя в своем кабинете. Ты придешь? – спросил Чэн Ю.

Чэнь Суй задумчиво кивнул.

Только когда юноша отошел, Лин спросила:

– С вами все в порядке? Вы были так взволнованы…

– У каждого из нас есть собственные травмы, которые можно случайно затронуть, когда консультируешь пациента. Мне и самому не помешает беседа с психотерапевтом, – устало произнес Чэн Ю.

– Ради помощи Чэнь Сую вы готовы играть с ним в детскую игру, почему вы так об этом беспокоитесь? – спросила Лин.

– Нужно постараться убрать этого «предсказывающего будущее духа» из его подсознания, – тихо сказал Чэн Ю.

Он уже знал, как поможет Чэнь Сую.

7

Чэн Ю приглушил свет, в кабинете воцарилась тишина. За окном под уличными фонарями ветки и красные листья сливы отбрасывали причудливые тени.

Чэнь Суй вынул черный блокнот, открыл его и положил на стол, затем достал ручку. Чэн Ю, севший напротив, взялся за ручку правой рукой, а мальчик – левой. Кончик ручки касался страницы блокнота.

– Итак. Сейчас ручка будет медленно двигаться и напишет ответы на наши вопросы, – тихо произнес Чэн Ю нежным голосом.

Лин сидела рядом с ним.

Голос молодого человека журчал, как бегущий в бамбуковом лесу, медленно струящийся по тихим горным скалам прозрачный ручей.

– Духи игры, если вы здесь, пожалуйста, дайте нам знать.

До сих пор неподвижная ручка слегка задрожала, а затем начала медленно двигаться по блокноту. То вверх, то вниз.

Чэн Ю слегка вспотел, наблюдая за вырисовывающимся словом. Три английские буквы —

YES

Самовнушение и бессознательные движения рукой. Эффект маятника.

Психотерапевт теперь не сомневался: он полностью контролировал ситуацию. Чэн Ю задал следующий вопрос:

– В июне Чэнь Суй собирается участвовать в национальном киберсоревновании. Выиграют ли он и его команда чемпионат?

Наступила долгая тишина, а затем ручка снова задвигалась. Чэн Ю уставился на Чэнь Суя, их взгляды встретились.

Ручка писала нечетко и неуверенно, но все же кое-как линии из-под нее наконец сложились в слово

YES

– Начнет ли в июне Чэнь Суй общаться со своими родителями и поможет ли им научиться уважать различия между ним и его братом?

Чэн Ю улыбнулся, почувствовав новое движение ручки. Это было не только столкновение силы воли, но и соперничество за лидерство в игре.

Наконец появилось еще одно не очень четкое

YES

– В июне Чэнь Суй сделает то, на что никогда не осмеливался. Позволит ли он себе освободиться?

YES

Ручка двигалась все быстрее и быстрее. Чэн Ю продолжал улыбаться. Его воля постепенно брала верх в игре, а юноша следовал за ним.

– Когда Чэнь Сую исполнится восемнадцать, станет ли он здоровым, счастливым взрослым, уверенным в своей ценности?

YES

Чэн Ю смотрел на очередной ответ и в глубине души не сомневался: хотя его метод общения с пациентом и можно считать довольно нетрадиционным, он определенно работает.

Ручка остановилась. Чэн Ю уверенно смотрел на Чэнь Суя и с нетерпением ждал реакции. В этот момент выражение лица юноши изменилось. Рот искривился в холодной, злобной ухмылке. Он посмотрел на психотерапевта и сам задал вопрос:

– Пожалуйста, скажи мне, а является ли сам господин Чэн таким счастливым и беззаботным, какими он хочет видеть нас?

Тень от ветвей сливы упала на лицо Чэнь Суя, отчего линия его губ показалась растянутой и ломаной.

Внезапный вопрос застал Чэн Ю врасплох. Прежде чем он успел сообразить, что ответить, ручка начала двигаться.

NO

Чэнь Суй задал следующий вопрос:

– Так ли совершенен господин Чэн, как хочет казаться? Действительно ли он такой открытый и честный?

NO

Движения ручки ускорялись.

Лин внезапно похолодела; ситуация изменилась: Чэнь Суй постепенно начинал доминировать, в то время как Чэн Ю, казалось, стал ведомым.

– Подождите…

Девушка уже собиралась встать, но наставник обернулся к ней и кивком попросил успокоиться.

Это все – трюки подсознания: играющие в «Бисянь» полностью расслабляются, освобождаются от сковывающей их неуверенности, позволяют подсознанию проявиться, управляют ручкой и пишут пророчество о собственной судьбе.

Игра продолжалась.

– Будет ли жизнь господина Чэна счастливой? Без тьмы в душе, переживаний и растерянности? Сможет ли он познать истинную ценность своей жизни?

Было так тихо вокруг, лишь ручка вырисовывала причудливые линии в блокноте, складывавшиеся в хаотичные вихри и круги. Ее движения были резкими и прерывистыми.

– Чэнь Суй, а ты как считаешь? – спросил Чэн Ю.

– Это я вас спрашиваю, сами вы лучше знаете.

Выражение лица юноши оставалось холодным. Именно таким оно чаще всего бывало у его брата. «Все взрослые имеют преимущество, просто потому что они взрослые», – размышлял Чэнь Суй. Вот у него есть старший брат, которого все просто обожают и постоянно сравнивают с младшим. Это причиняло ему невыносимую боль.

«Нет, – думал в то же время Чэн Ю, – Чэнь Суй не так труслив, как казалось на первый взгляд. Он походил на жертву, но кто знает, не получал ли он сам удовольствие от подобного поведения? Ревность и обида мешают ему наслаждаться этим состоянием, в самой глубине его сердца есть часть, которая неприкрыто получает удовольствие от постоянных неудач». Это открылось ему во время игры в «Бисянь».

Чэн Ю наконец понял, что темнота в душе Чэнь Суя возникла не только из-за чувства неполноценности.

Ручка, наконец, снова задвигалась.

NO

– Значит, вы не можете обрести счастье? Господин Чэн, хотя я и не знаю, что с вами произошло, но вы не спаситель, каким себя считаете. Может быть, вы наслаждаетесь подобными вещами. Ваше превосходство и образ благодетеля просто напускное. Вы недовольны, потому что смотрите на меня и понимаете, что не сможете помочь. Хотите изменить меня? Забудьте об этом, дайте мне потерпеть очередную неудачу, просто не мешайте! Я не хочу быть успешным. Взамен я увижу разочарование своих родителей. Они пожалеют об этом. Такую жизнь я выбрал. Лучше себя найдите и себя спасите! Внутри вы такой же несчастный, как и я, не так ли? – голос Чэнь Суя становился все выше и выше, и Лин увидела, как он начинает дрожать.

Ручка продолжала двигаться по бумаге. Отрицательный ответ на вопрос о возможности счастливого будущего, казалось, перечеркивал всю дальнейшую жизнь Чэн Ю. Лин не могла за него не переживать. А вдруг Чэнь Суй своими негативными чувствами, явно вызванными депрессией, пошатнул эмоциональное состояние Чэн Ю и вызвал внутренний разлад? Вдруг, в нем тоже пробудились темные мысли? Согласен ли он с пессимистическим пророчеством о своем будущем?

Но – нет, еще не все кончено, предсказание еще не дописано.

L–I–M – I–T – S

NO LIMITS

Нет предела, нет ограничений.

Глаза Чэнь Суя расширились. Он взглянул на спокойную улыбку Чэн Ю.

– Что ж, ты наконец высказался. Очень старался этого избежать, но все же сделал это, Чэнь Суй. Да, у меня самого есть темные стороны, и я их принимаю.

Я не такой умный, как персонаж, которого играю в жизни. Я пытаюсь бороться со своими недостатками, став психотерапевтом, и с каждым излечившимся пациентом я чувствую, как мои шрамы понемногу заживают. Я не идеален, но из-за личных травм я лучше понимаю боль своих пациентов. Мое будущее, моя жизнь не имеют ограничений. Никаких. Никто не может решить за меня, никто не может ничего предсказать, потому что моя жизнь только в моих руках. Хорошая она или плохая – все здесь, в моем сознании. Чэнь Суй, когда ты только что писал эти два слова в ответ на свой же вопрос, ты согласился с моей точкой зрения, не так ли? Наша жизнь не имеет ограничений, подобно волнам в бушующем море, она может направиться куда угодно, она полна перемен.

Чэн Ю внезапно перестал улыбаться и спросил:

– Все мелкие несчастные случаи, растяжения связок, опоздание на экзамен… разве не твои страхи, не твоя темная сторона этому способствовали?

Чэнь Суй, в панике глядя на ручку, начал быстро писать, вступив тем самым в борьбу с собственной темной стороной.

YES

– Твоя темная сторона нашептывает тебе, что ты не достоин будущего, не так ли?

YES

– Я хочу, чтобы ты боролся с этой стороной. Она – твое внутреннее стремление к саморазрушению, темная часть личности. Скажи мне, можешь ли ты отказаться от нее прямо сейчас? Я знаю, что от нее не так просто избавиться, но в глубине души ты хочешь жить спокойно, поэтому и пришел ко мне, не так ли?

Ручка остановилась.

Чэнь Суй непонимающе посмотрел на психотерапевта.

Только что, отвечая отрицательно на вопрос о будущем Чэн Ю, он пытался причинить ему вред. Постарался нарушить его душевное равновесие и почти заставил психотерапевта скользнуть в черную бездну неуверенности. Но на лицо Чэн Ю вернулась улыбка, по-прежнему чистая, не искаженная обидой. Ручка снова задвигалась, и Чэнь Суй увидел написанное на странице слово:

YES

Губы юноши дрогнули, и спустя мгновение он выронил ручку и прямо перед Чэн Ю расплакался.

Тени, отбрасываемые ветками, все еще дрожали на стенах кабинета, но Лин потянулась к выключателю, комната наполнилась светом, и тени размылись, постепенно превратившись в маленькие пятна.

8

– Вы слишком истощаете себя, вы же понимаете это? Я переживала за вас всей душой! Вы потрясающий! – воскликнула Лин.

Она как будто побывала на уроке психологии.

Чэн Ю быстро собрал бумагу для рисования со стола и произнес:

– Тебе пора вернуться в общежитие. Хорошенько отдохни сегодня.

– Все сработало? Я имею в виду лечение Чэнь Суя.

– Все, что могли сделать, мы уже попробовали.

Использовали все имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы, включая самих себя. Я старался изо всех сил, – тихо сказал Чэн Ю, толкнув дверь. Он выглядел опустошенным. – Лин, ты все еще хочешь быть психотерапевтом?

– Конечно! Я хочу стать таким же психотерапевтом, как вы, находиться рядом и быть вашим лучшим ассистентом! – интонации в голосе Лин становились все более и более восторженными, и это немного удивило саму девушку.

Чэн Ю не ответил. Спустя долгое время он, наконец, произнес:

– Тогда тебе придется очень постараться.

И он ушел, не оглядываясь.

Лин, стоя у стола в кабинете, перевернула листок с символом дзен, который нарисовал Чэн Ю. На обратной стороне было изображено дерево бодхи. Ветви и листья раскинулись по всей странице, переплетаясь друг с другом.

«Для страждущих – хороший врач, для потерявшихся – истинный путь, для темной ночи – свет, для бедных – сокровище», – подписал Чэн Ю свой рисунок цитатой из собрания «Цветочной гирлянды сутр»[5].

Однако, приглядевшись, Лин внезапно заметила под деревом маленькое насекомое, которое как будто по чуть-чуть грызло дерево.

Неужели что-то так же гложет самого Чэн Ю?

Девушка хотела догнать наставника, остановить его и спросить, в порядке ли он. Но звук одиноких шагов становился все тише.

Проклятие розы

Вечерние сумерки постепенно сгущались, и школу Наньшаня вновь окутал пурпурный туман.

«Самый красивый цветок в мире – это роза!» – гласила надпись под вазой с цветами в коридоре в юго-восточной части школы, где проходила выставка самых разных растений. Там и стояла Лин. Она еще раз взглянула на надпись и задумчиво произнесла:

– Цветы розы медленно раскрываются, показывая свои тычинки и источая сильный аромат. Воля розы сильна, и ее цветение похоже на пир красоты, который никогда не закончится. Розы нашей школы, розово-красные, так подходят к окружающему пейзажу и украшают все вокруг…

Даже холодная «королева контроля» школы не могла сдержать восхищения.

Вдруг в конце коридора, за густыми ветками растения, Лин заметила замершего юношу. Он, как ей показалось, прижимал складной нож к своему запястью. Девушка тут же запустила в юношу сумку. Ветка растения треснула, и послышался приглушенный вскрик. Звякнул, упав на кафельный пол, складной нож.

Подбежав, Лин раздвинула ветки растения и тяжело вздохнула. Перед ней стоял ее одноклассник Чжао Сяолян.

1

В своем кабинете психотерапевт Чэн Ю внимательно просматривал документы в толстой папке, пока не нашел то, что искал.

Чжао Сяолян полтора года назад обратился за помощью в психиатрический центр. Незадолго до этого он стал свидетелем автомобильной аварии с участием соседской девушки. Она скончалась на месте. После этого у него возникли серьезные психологические проблемы. Юноша настаивал, что соседка на самом деле не мертва и часто разговаривает с ним через розы. Он утверждал, что когда видит цветы, то слышит ее голос. По крайней мере, так было написано в заключении психиатра.

Тонкий лист бумаги вместил в себя огромную боль мальчика. Чэн Ю прочел заключение и внезапно почувствовал, как его сердце сжимается. Он положил листок на стол перед собой и подтолкнул его к Лин.

– Взгляни.

Лин взяла заключение, взглянула на него и сказала:

– ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство. Оно часто возникает после страшных событий, таких как стихийные бедствия или смерть кого-то близкого. Симптомы Чжао Сяоляна довольно типичны для этого расстройства, он просто отказывается принять смерть подруги.

Чэн Ю лишь медленно покачал головой.

– Лин, я надеялся, ты научилась большему. Горы, на которые ты смотришь, остаются для тебя только горами, ты не задумываешься о чувствах и эмоциях пациента. Используешь слишком много терминов, а это значит, что за ними ты не видишь сути вещей. Ты словно вешаешь на пациентов ярлыки, как этикетки на баночки. Открываешь их, анализируешь содержимое, будто обычный врач, но я считаю, что психотерапевт должен быть не таким.

– Тогда как мне следует смотреть на всю эту ситуацию с Сяоланем? – Лин удивленно приподняла брови.

Она сама не заметила, как немного разозлилась. Ей очень не понравилась критика со стороны наставника.

– Ты поймешь это, если будешь продолжать внимательно наблюдать за ним и мной, – произнес Чэн Ю с улыбкой. – А теперь мне нужно увидеть Чжао Сяоляна. Я хочу посмотреть на эту «гору» своими глазами, а ты пока попробуй взглянуть на пациента под другим углом. В эти выходные мне понадобится твоя помощь.

2

Чжао Сяолян толкнул дверь кабинета. Первым, кого он увидел, был высокий, статный молодой человек, который, стоя спиной ко входу, рисовал картину. На мольберте перед ним обнаружился набросок, на котором проглядывали черты какого-то юноши.

– Господин Чэн… – тихо произнес Чжао Сяолян.

Чэн Ю обернулся к юноше с приятной улыбкой на лице. Он отложил кисть и жестом пригласил Чжао Сяоляна присесть. И сразу заметил, что руки школьника покрыты шрамами, старыми и свежими.

Воздух в кабинете постепенно будто бы пропитывался эмоциями, и Чэн Ю окутала грусть. Он словно видел перед собой маленькое растение, беззащитное, требующее заботы и ухода, – такое же, каким, в его представлении, была и Лин до того, как стала его ассистенткой. Но почему же от этого вроде бы беспомощного создания перед ним исходили такие сильные эмоции? Чэн Ю почувствовал холод на сердце, как будто этот самый холод, преследуя Чжао Сяоляна, распространялся на все вокруг.

Леденящие ощущения нарастали. Психотерапевт поправил рубашку и с состраданием посмотрел на юношу перед собой. Чжао Сяолян глядел в ответ настороженно, скрестив руки на груди, – он принял защитную позицию.

– Ты не чувствуешь холода здесь? – спросил Чэн Ю и указал на свое сердце: – Я вот чувствую. Когда ты вошел в кабинет, на меня нахлынул холод и внутри все словно замерзло.

Чэн Ю дал понять, что понимает боль юноши, и это будто немного смягчило школьника.

– Никто никогда мне не верит, поэтому я не хочу повторять одно и то же.

– Ты имеешь в виду то, что твоя подруга жива? – прямо спросил Чэн Ю. – Прошло полтора года с того случая. Но я понимаю, что ты все еще скорбишь.

Глаза Чжао Сяоляна заблестели, и психотерапевт почувствовал, как ледяная стена, окружавшая юношу, трескается.

– Когда распускаются розы, ее голос становится громче. Я как будто слышу ее через бесчисленное множество цветов, – юноша опустил голову и добавил: – Я знаю, что это странно, но я правда ее слышу.

– Ты можешь мне рассказать, о чем она с тобой говорит? – ровным и спокойным тоном спросил Чэн Ю.

– Она говорит: «Ты скоро умрешь, идем со мной»…

Чжао Сяолян смотрел прямо перед собой, но, казалось, он ничего не видит. Его душа, возможно, была так же пуста, как и этот взгляд.

Чэн Ю по-прежнему ощущал холод, заполнявший пространство в его кабинете.

– Это последние слова, произнесенные Дин Сяомэй. Она прокляла меня перед смертью. И заставляет меня платить мучительную цену за каждый миг, что я существую, день и ночь, все время, – безучастно произнес Чжао Сяолян, как будто был не человеком, а безжизненной куклой.

3

Начав учиться в школе Наньшаня, Чжао Сяолян светился счастьем. Он любил поговорить и посмеяться – после уроков часто можно было услышать его громкий и заразительный смех. Но после того происшествия его словно подменили.

В классе юношу все старались избегать из-за его холодности, – он замкнулся в себе, стал отстраненным, ни на что не обращал внимания. Поговаривали, что он страдает шизофренией и его надо бы отправить к психиатру. Но то были всего лишь разговоры. Сяолян часто отпрашивался с уроков и мог подолгу не появляться в школе.

Вот что Лин смогла узнать о новом пациенте Чэн Ю. Она понимала, что Чжао Сяолян, испытывая неимоверные душевные страдания, вступил на опасный путь отчуждения и равнодушия к своей жизни и, чуть поскользнувшись, может упасть в пропасть.

Лин решила сходить домой к однокласснику. Она шла по той самой дороге, на которой произошла авария; кровавые пятна, которые покрывали асфальт после смерти девушки, уже давно смыли, машины мчались нескончаемым потоком. Вокруг царило спокойствие, и будто той страшной трагедии и не было вовсе.

Девушка заметила увитую цветущими розами калитку. Алые цветы притягивали взгляд, и воздух вокруг как будто пропитался их благоуханием; это напомнило Лин истории о призраках, которых нельзя увидеть, но чье присутствие можно ощутить.

Согласно добытой информации, именно в этом доме и жил Чжао Сяолян. Она постучала, и дверь приоткрылась. Выглянувшая старая дама с опаской посмотрела на посетительницу.

– Здравствуйте! Я одноклассница Сяоляна. Скажите, пожалуйста, у него все в порядке? – Лин изо всех сил старалась казаться дружелюбной, но ее улыбка выглядела немного натянутой.

Дверь полностью отворилась, и девушка зашла в дом, наполненный атмосферой грусти и печали.

– Вы одна сейчас? – с любопытством спросила Лин. – Я принесла Сяоляну учебник, который он забыл в школе. Думала, по выходным его родители тоже должны быть дома, – добавила она, показывая книгу.

Девушка даже не соврала, Чжао действительно оставил эту книгу на столе, и Лин взяла ее, чтобы использовать как предлог прийти к нему домой.

– Они развелись. После несчастного случая с Сяоляном мой сын и невестка не живут вместе. Теперь у каждого из них своя семья, но они время от времени приезжают, – ответила бабушка мальчика.

Лин осмотрелась в комнате на первом этаже. Двери комнаты вели на террасу, а дальше Лин увидела железную ограду с калиткой. За ней располагался цветочный сад.

– Почти все эти розы вырастил Сяолян, – сказала бабушка.

Лин вошла в сад. В глаза сразу бросились розы, стебли которых глубоко уходили в почву, так что казалось, словно каждый цветок растет отдельно.

Она оглядела клумбу, но не увидела никаких инструментов рядом.

– Нужно быть осторожным, выращивая эти колючие цветы, верно? Почему же я не вижу нигде специальной лопатки и ножниц для ухода за ними? – спросила Лин.

– Сяолян копает землю и, когда нужно, отламывает ветки, голыми руками. Я просила его использовать инструменты, но он не слушается. Сказал, что таким образом цветы будут счастливы и станут хорошо расти, – ответила пожилая женщина.

Лин посмотрела на розы. Она представила, как Сяолян каждый день ломает руками лишнее, чтобы цветы не сильно разрастались, и обрывает засохшие листья. Чувствует ли он себя лучше, когда, делая это, колется о многочисленные шипы?

– Это так несправедливо. Все то, что с ним произошло после смерти Сяомэй. Он не может спокойно жить с тех пор. Я предлагала ему переехать в другой дом, но он отказывается. Мой мальчик ведет себя как одержимый…

– Они… были друзьями, да? – спросила Лин.

– Ну как сказать… Росли рядом, и Сяомэй нравилось приходить к нам поиграть, но потом они внезапно перестали общаться. Через некоторое время Сяомэй погибла в автокатастрофе. После ее смерти Сяолян перестал быть собой…

Женщина вздохнула, и они с Лин вернулись в дом. Бабушка Сяоляна открыла дверь в комнату внука:

– Сама можешь посмотреть. За полгода здесь ничего не изменилось.

Войдя в комнату, Лин почувствовала сильный аромат, похожий на запах роз, цветущих на улице. Она обнаружила, что перед письменным столом, на стенах и на потолке – повсюду висят фотографии милой улыбающейся девушки в длинном белом платье.

Посреди стола стояла медная курильница, в которой тлели угольки благовоний. Рядом лежала открытка, написанное в ней синей ручкой послание почти выцвело. Лин прочитала:

Сяо Бай, скоро Новый год!

Я думаю о каждом празднике, который мы проводили вместе, когда были детьми. Если я свяжу тебе красный шарф, захочешь ли ты его надеть? Обязательно надень! Иначе я превращусь в монстра и нашлю на тебя вечный кошмар!

Сяомэй

Сяомэй, похоже, была веселой и жизнерадостной девушкой. Скорее всего, она главенствовала в отношениях с тихим и довольно замкнутым Сяоляном.

– Когда Сяомэй умерла, на ней было это белое платье. Сяолян сказал, что хочет отдать ей дань уважения и помнить ее, каждый день рассматривая эти фотографии. В этом нет ничего удивительного! У Сяомэй всегда был своеобразный характер. Если она чего-то хотела, то добивалась этого всеми возможными способами… И теперь память о Сяомэй причиняет боль Сяоляну. А он истязает себя и мучит всех нас.

Лин закрыла глаза. Она представила, как наступает ночь, меркнет свет, и как будто распускаются цветы. Сяолян сидит в темноте, а со стен, потолка и кровати на него смотрит мертвая девушка. Спит ли он вообще по ночам?

Хоть ей это было совершенно несвойственно Лин чуть не расплакалась: слезы словно душили ее изнутри. Спустя какое-то время она взяла себя в руки, посмотрела в глаза девушке на фотографии и будто почувствовала, как та – с неприязнью – смотрит на нее в ответ.

4

В кабинете для консультаций Чэн Ю и Лин затеяли очередной спор.

Лин твердо верила: будучи в таком состоянии Чжао Сяолян может совершить самоубийство, и поэтому его надо срочно лечить, вероятно даже принудительно.

– Это всего лишь вопрос времени. В последний раз он предпринял попытку навредить себе днем, в коридоре школы – в общественном месте. Сяолян уже показал свою склонность к суициду, – убеждала наставника Лин.

– Есть много других вариантов лечения. Лин, я не считаю, будто психотерапия – чистая наука. Можно спорить, но это все равно что спорить о том, какого цвета должен быть лунный свет, – совершенно бесполезно. Инструменты психотерапии находятся в руках терапевта.

Чэн Ю попытался успокоиться. У него немного кружилась голова, как будто пробуждалось какое-то давно забытое воспоминание, отчего ему стало не по себе.

– Что с вами? – забеспокоилась Лин.

– Все в порядке, просто хочу увидеть своего психотерапевта. Я давно с ним не встречался, – улыбнулся Чэн Ю и накинул мотоциклетную куртку.

Лин знала о наставниках самих психотерапевтов, супервизорах, но никогда не видела того, кого постоянно упоминал Чэн Ю. Лишь слышала, что это выдающийся человек. Он или она? Лин довольно смутно представляла себе возраст и внешность этого наставника, но не осмеливалась расспрашивать о нем Чэн Ю.

Дверь тихо закрылась. Лин слушала, как постепенно затихают шаги Чэн Ю.

5

Картина перед ним словно расцветала: лицо юноши по-прежнему было размыто, но на заднем плане росло множество роз, темно-красных и светло-красных, темно-зеленых и светло-зеленых.

– Ваша картина… – Чжао Сяолян указал на мольберт в кабинете.

– Ты видел ее на прошлой неделе, верно? Пока еще рисую, как тебе? – Чэн Ю спокойно присел на кресло перед мальчиком.

– Проклятия… Вы в них верите? Предсмертное проклятие человека обладает мощной силой… Она никогда не уходила… Чем больше цветет роз, тем громче я слышу ее голос, он эхом звучит в моих ушах днем и ночью… – произнес Сяолян, опуская голову.

– Ну, вообще существует множество разных легенд о проклятиях. Ты правда считаешь, что Сяомэй прокляла тебя? – спросил Чэн Ю.

Тень дерева, росшего за окном, качнулась между ними. Сяолян закрыл глаза, глубоко вздохнул и стал медленно рассказывать:

– Она злобно заявила мне тогда: «Пока красная роза не станет белой, я не прощу тебя и буду преследовать даже после смерти. Я хочу, чтобы ты помнил меня и никогда не забывал!» Я не знаю, случайно она попала под машину или вышла ей навстречу намеренно, но ее голос, когда она все это сказала, был полон ярости, я никогда не видел ее такой… Это все, что могу вспомнить о том дне… – юноша схватился за голову – вероятно, от переполнившей его боли.

Чэн Ю чувствовал, что его головокружение постепенно усиливается, а замерзшее тело начинает как будто корежить изнутри – это было похоже на ощущение, когда просыпаешься в незнакомой обстановке и тебя сковывает страх неизвестности. Психотерапевт ухватился за стол и заставил себя встать.

6

Чэн Ю поднял кисть, представляя перед собой юношу, в одиночестве пытающегося справиться с горем – смертью подруги. После аварии ему остались только слова злобного проклятия, весь его мир разбился вдребезги.

Молодой человек хотел продолжить рисовать, но кисть немного дрожала, и он никак не мог изобразить лицо юноши на холсте.

– Господин Чэн? – спросила с тревогой Лин. – Я впервые вижу вас таким. Чжао Сяолян сильно повлиял на вас…

– У пациентов разные травмы. Есть те, кто защищается и агрессивен к окружающему миру. Но Чжао Сяолян вредит только самому себе, почти приносит себя в жертву. Он живет с камнем на сердце и даже не может плакать, – Чэн Ю отложил кисть и вздохнул.

– Наставник… – Лин опустила голову. – Тогда давайте поможем ему выплакать эти слезы… Если для лечения важно выражение скорби, а он не может справиться с этим сам, давайте поможем ему…

Чэн Ю удивленно посмотрел на девушку.

– Наставник, я пытаюсь вас понять. Вы сказали, что горы, на которые я смотрю, остаются для меня только горами; значит, мне самой нужно стать такой горой, чтобы все понять. Тогда я смогу вырасти как психотерапевт. Наставник, пожалуйста, давайте ему поможем.

Чэн Ю продолжал удивленно смотреть на помощницу. Он не ожидал, что она так быстро сумеет сделать выводы из его прежних слов. Лин же ободряюще глядела на него в ответ.

Чэн Ю представил, как бесчисленными ночами Чжао Сяолян слушает «голоса роз», а когда открывает глаза, видит улыбающиеся лица Сяомэй, смотрящие на него со всех сторон, и под тиканье будильника считает минуты до рассвета.

Он запер себя в тюрьме и сам стал своим охранником.

Лин в изумлении расширила глаза. Чэн Ю поспешно отвернулся и вытер слезы с лица. Девушка посмотрела на него с нежностью.

– Господин Чэн, я вам завидую. Вы так тонко чувствуете своих пациентов!

За окном подул ветерок, он легко пролетел через распахнутое окно и принес с собой аромат роз. Боль начала постепенно покидать сердце Чэн Ю, и, посмотрев на улыбающуюся Лин, он улыбнулся в ответ.

– Ты станешь великолепным психотерапевтом, Лин. А теперь нам пора обсудить лечение Сяоляна.

7

Лунной ночью Чжао Сяолян пришел в коридор в юго-восточной части школы, где они с Чэн Ю договорились провести церемонию вызова Сяомэй и снятия проклятия.

– Вы мне верите? Вы не собираетесь просто попытаться меня переубедить, как делали другие? – спросил тогда юноша.

– Разве кто-то может точно знать, в чем заключается истина? Психология – наука гибкая, она открыта ко всему новому и неизвестному, – сказал ему Чэн Ю.

В гипнотическом аромате роз Сяолян снова услышал голос Сяомэй, доносившийся из каждого цветка. Он больше не удивлялся – уже привык. Юноша прислушивался к этому хору. В лунном свете ярко выделялась его одинокая тень.

– Сяо Бай, – вдруг позвал его женский голос.

Это было его тайное прозвище, которое знала только ОНА.

Среди роз Сяолян увидел фигуру в белом платье. Его сердце подпрыгнуло. Он хотел последовать за ней, но фигура проплыла над цветами в дальний угол коридора.

Облака в небе закрыли луну, свет потускнел, и аромат роз, витавший в воздухе, словно стал еще сильнее, а тени будто выстроили лабиринт из коридоров в кампусе. Сяолян бежал по этому лабиринту, следуя за таинственной фигурой.

Вдруг фигура замерла. Юноша, остановившись, хотел отвернуться от нее, но его тело сковали страх и тревога. Он был не в состоянии пошевелиться.

– Я знал, что ты жива! Знал, что ты придешь! Они все думали, будто я сошел с ума… – бормотал Сяолян. – Сяомэй, ты появляешься в моих снах каждую ночь, всегда истекающая кровью, – страх сменился более сильным чувством, и юноша, приложив руку к груди, произнес: – Словно тысячи кошек вонзают свои когти в мое сердце и все скребут и скребут…

– Я тогда не сказала тебе кое-что, Сяо Бай, – ответил мягкий и нежный голос. – Я хочу попрощаться с тобой. Уходя, я этого не сделала. Мне очень грустно. Должно быть, у тебя остались ужасные воспоминания о нашей последней встрече… Я хочу расстаться с прошлым и не держать в себе больше эти боль и обиды. Хочу уйти счастливой. Ты тоже стань счастливым, Сяо Бай… – голос струился между розами и постепенно затихал вдали.

– Разве ты не хотела, чтобы боль заставляла меня помнить о тебе? – тихо спросил Сяолян.

– Все меняется. Я хочу освободить тебя. Ты заперт в настоящем аду. Я хочу помочь, потому что не могу видеть тебя таким несчастным… – голос девушки оставался мягким и нежным.

– Но я к этому привык…

Сяолян начал сомневаться. Сяомэй всегда была суровой и решительной, хотя и замкнутой, почему же она стала такой открытой и всепрощающей? Сяомэй ли это? Интересно, а изменилась ли после смерти ее внешность?

Он сделал шаг вперед. Белая вуаль закрывала лицо девушки. Он заметил бледные руки. Эти руки… Он вспомнил, как они когда-то обагрились кровью, а на белом платье появились темно-красные пятна. Воспоминания об аварии снова и снова возникали в его сознании. Голова начала раскалываться от боли. Он наблюдал, как эти руки медленно тянутся к нему, хватают за края одежды. Сяолян вдруг замер, пораженный осознанием. Сяомэй же умерла! Так откуда она здесь?

Он четко видел бледные руки, державшие его.

– Я хочу попрощаться с тобой здесь. И хочу услышать твое прощание со мной. После этого я сразу уйду, – произнес голос.

Сяолян продолжал молчать. В его голове кружились обрывки воспоминаний. Он своими глазами видел, как кремировали тело Сяомэй. На похоронах все плакали, а он стоял в оцепенении рядом с фотографией девушки и смотрел, как она холодно улыбается ему. Именно с того дня юноша начал слышать голос Сяомэй в каждом цветке розы.

– Помнишь, как провожал меня в последний путь? Единственное, о чем я сожалею, что не смогла попрощаться с тобой, а лишь оставила после себя злобное проклятье. Я сожалею, потому что очень люблю тебя, Сяолян, – голос задрожал. – Попрощайся со мной и отпусти, ведь заточив себя в этом аду, ты заточил в нем и меня.

От этих слов глаза Сяоляна внезапно наполнились слезами, и только тогда он понял, что с тех пор, как Сяомэй ушла, не пролил ни одной слезинки.

Чувство вины. Страх. Боль.

Эти эмоции, вспыхнувшие в его сердце, подавили грусть, и слезы пробились наружу. До сих пор огонь чувств постоянно тлел в его груди, а сейчас вспыхнул ярким пламенем. Словно весенний ручей зажурчал в иссохшем сердце, превращаясь в слезы.

Наконец-то Сяолян смог заплакать, и дрожащим голосом он произнес:

– Прощай… Сяомэй, прощай…

Девушка в белом помахала ему напоследок.

И скинула свое белое одеяние.

Это оказалась Лин.

– Отпусти, Сяолян, отпусти себя и Сяомэй!

В этот момент глаза девушки ярко заблестели, ее лицо освещал лунный свет. Она больше не напоминала холодную статую, как раньше, а действительно оплакивала трагедию Сяоляна.

– Ты… – мальчик разочарованно опустил голову, – значит, то была не Сяомэй.

– Нет, Сяолян. Посмотри на эти розы, – Лин жестом указала наверх.

Розы словно светились под луной, как светится зимой снег.

– Они… побелели… – Сяолян не верил своим глазам.

Все розы изменились за ночь. Кроваво-алые лепестки стали ослепительно-белыми.

Чэн Ю медленно вышел из-за розовых кустов, улыбнулся и зааплодировал Сяоляну.

– Ты сказал, что проклятие Сяомэй заключается в том, что, пока розы не побелеют за одну ночь, она тебя не простит, и совесть будет мучить тебя всю оставшуюся жизнь. В тебе жила грусть, подавленная печаль. Сяолян, даже после ее злобных слов ты все равно не смог возненавидеть Сяомэй и до сих пор хранишь радостные воспоминания о проведенном с ней времени, верно? Но как же быть с проклятьем, спросишь ты. Я воспользуюсь магическим заклинанием и призову самую могущественную силу в мире – силу любви и прощения, чтобы снять с тебя это проклятье. Любовь и ненависть Сяомэй ушли вместе с ней, а ты взял на себя ее несчастье и печаль. Я призываю всех своих предшественников: Будду, Фрейда, Роджерса, Юнга, Морита, Адлера… силы, помогающие сохранить людям жизнь. Я взываю к ним и передаю их силу тебе, Сяолян, благословляю тебя и избавляю от проклятья…

Чэн Ю поднял руку и на пол упал цветок розы, белые лепестки рассыпались вокруг. Голос психотерапевта был наполнен уверенностью, на лице его играла улыбка.

Лин удивленно смотрела на наставника. Он выглядел таким серьезным и вовлеченным в происходящее. Если бы она его не знала, то подумала бы, что Чэн Ю сам, однажды пережив какое-то потрясение, страдает от ПТСР.

– Проклятие не может быть снято… Она прокляла меня и умерла… Она хочет, чтобы я мучился и день и ночь…

И все же в глазах Сяоляна появилось осознание – Сяомэй погибла и, значит, не может с ним разговаривать на самом деле. Его сознание постепенно прояснялось.

– Ты же помнишь каждую деталь ее смерти, не так ли? Она умерла. Ты присутствовал на похоронах, видел, как кремировали тело… Оглядываясь назад, ты осознаешь, что все лучше и лучше помнишь события того дня… – бесстрастно произнес Чэн Ю.

Сяолян молчал.

Чэн Ю взглянул на юношу.

– Ты все время вспоминал лишь ее проклятье. А как же ваши счастливые моменты? Разве они стерлись из твоей памяти? Возможно, в нашей вселенной существует множество слоев пространства, и только ты можешь общаться с Сяомэй в другом измерении. Там она не погибла и живет спокойно в своем мире. Неужели она не может изменить ошибочного решения и сказать: «Я прощаю тебя»?

– Вы мне верите? Или просто пытаетесь одурачить меня? – юноша с подозрением смотрел на Чэн Ю.

– Я верю в тебя, а также верю, что в этом мире есть много вещей, которые наука не может объяснить. В противном случае я бы не стал проводить церемонию по снятию проклятья, – серьезно ответил психотерапевт.

– Вы хотите сказать… что Сяомэй могла изменить свое отношение ко мне?

Взгляд Сяоляна становился все светлее, как будто внутри него разгорался свет. Но, задав вопрос, юноша тут же покачал головой:

– Невозможно, она слишком упряма.

– Попробуй поговорить с ней. Ведь обычно ты ей не отвечаешь, верно? – произнес Чэн Ю, глядя на белые розы.

– Сяомэй… – прошептал Сяолян.

Цветы перед ним покачивались на сквозняке.

– Я заплатил свою цену. Мои руки покрыты ранами, а сердце разрывается от горя… Я не могу спать, не могу жить. Если ты простила меня, дай мне знак. Я хочу жить ради тебя, увидеть мир, ведь мы договаривались, что в восемнадцать отправимся в кругосветное путешествие. Я хочу узнать, что приготовило для меня будущее, увидеть море, горы, озера… Я хочу жить, Сяомэй; пусть я и мучаюсь, но все еще чувствую себя живым. Что же мне делать? На днях ты говорила, что хочешь, чтобы я принадлежал только тебе, ты звала меня с собой. Я всегда относился к тебе как к младшей сестре. Ты была такой грустной в тот последний день, а затем произнесла те бессердечные слова. В глубине души мне очень жаль, Сяомэй, твоя смерть была такой несправедливой. Я скучаю по тебе… Но я боюсь. Боюсь, что проклятие станет реальностью. Почему мы должны ненавидеть друг друга? Разве не лучше было бы проститься? Оставить счастливые воспоминания в сердцах друг друга? Как ты в белом платье улыбаешься мне, держа розу в руках…

Лин вздохнула. Она не знала почему, но Чэн Ю в этой ситуации напоминал ей ребенка, с радостью присоединившегося к игре, которую никто другой не мог понять. А ведь Сяолян очевидно нуждался в лечении.

Девушка больше не могла смотреть на разворачивающуюся сцену и уже собиралась уйти, как вдруг через все помещение пронесся сильный порыв ветра, сорвавший цветы с веток. Затем ее настиг знакомый аромат роз. Такой же, как в комнате Сяоляна!

Белые лепестки закружились в воздухе и стали медленно падать на юношу.

– Сяомэй, Сяомэй…

Сяолян наблюдал за дождем из цветочных лепестков, падающих сверху. Он упал на колени и издал глухой крик боли.

Невероятно. Лин удивленно посмотрела на наставника. Сначала она подумала, что это часть его замысла, но Чэн Ю был удивлен не меньше ее. Их взгляды встретились. Ветер постепенно рассеивал тревоги в их сердцах.

«Чэн Ю!» – Лин выкрикнула это имя про себя и наконец поняла, что имел в виду ее наставник, говоря о процессе лечения. Традиционная психология пыталась очистить разум пациента от «неправильных» мыслей, Чэн Ю же пошел по следам внутреннего духовного потока человека, отыскал источник боли и как мог излечил.

Цветы белой розы окончательно завяли через неделю. Их период цветения короток, как и наши встречи в жизни. Но эти цветы исцелили Сяоляна. Чэн Ю надеялся, что мальчик не заметил следов земли под цветочными горшками. Он, Лин, все одноклассники и, конечно же, родственники Сяоляна провели ночь, усердно пересаживая на место красных роз купленные в цветочном киоске белые.

Возможно, на самом деле Сяоляна исцелила не магия, а его же любовь.

В кабинете психотерапевта появилась законченная картина. Красные и, вместо зеленых – белые, розы цвели на заднем фоне, а среди них спиной к зрителю стоял юноша, махавший кому-то. Тени на картине выглядели хаотичными, а тот, кому махал юноша, уже давно исчез из виду. Казалось, что он вот-вот бросится его догонять. Но точно знал, что не успеет, да это и не нужно было. Их пути разошлись. И юноша с печальной улыбкой махал вслед своему прошлому.

Пропажа кошек

Ночь в средней школе Наньшаня была наполнена ароматом белых цветов, росших вокруг школьного городка. Чэн Ю наблюдал, как от земли медленно поднимается пурпурный туман. Психотерапевт прогуливался по небольшой лесной зоне недалеко от главного здания школы. Это место своей атмосферой спокойствия и умиротворения вызывало в его памяти любимое стихотворение.

Внезапно из ночной темноты перед ним возникло совершенно черное нечто, издавшее пронзительный крик «мяу»; глаза, горевшие зеленым светом, излучали настороженность. Чэн Ю от неожиданности остановился.

Около десяти секунд черная кошка, не двигаясь, пристально смотрела на молодого человека. Тот видел лишь горящий взгляд, пронизывавший пурпурный туман. Через некоторое время кошка повернулась и проворно убежала обратно в лес.

Чэн Ю неосознанно последовал за животным, прошел сквозь туман и наткнулся на свой мотоцикл.

Когда молодой человек попадал в такую густую пелену, ему зачастую казалось, что он вот-вот впадет в забытье.

Свет от фар, пронизывая воздух, освещал дорогу. Вдруг Чэн Ю услышал чей-то плач.

– Почему? Почему ты умер? – причитала темная фигура, сидевшая, сгорбившись, на коленях.

Пронзительный голос полнился болью и отчаянием – какой-то мальчик явно скорбел. Свет фар заставил его, прикрывая лицо рукой, метнуться под защиту ночного тумана и скрыться в нем. На дороге осталась только пара красных свечей – знак поклонения усопшему – и маленькие белые чаши, наполненные сушеной рыбой. Разглядывая эту странную картину, Чэн Ю не замечал, как туман становился все гуще и тяжелее и вскоре скрыл дорогу полностью.

Утром следующего дня уборщица открыла крышку мусорного бака, стоявшего перед учебным корпусом, и в ужасе вскрикнула:

– Боже, кто мог совершить подобное? Какое ужасное создание на это способно!

Она зажала нос. Но запах крови и разложения все равно просачивался, и она никак не могла избавиться от него. Уборщица закрыла глаза, однако кровавая картина вновь возникла перед ней – это был уже третий мертвый кот, которого она нашла в этом месяце.

1

На двери кабинета для консультаций теперь висела табличка с переплетающимися ветвями дерева бодхи. Это был своеобразный логотип, который помощница Лин разработала специально для школьного психотерапевта Чэн Ю. Изначально изображение использовалось только для визитных карточек. Но Чэн Ю очень понравилась эта концепция, и он попросил Лин зарегистрировать логотип и закрепить авторство за ними обоими.

– В последнее время в школе произошло несколько жестоких убийств кошек, – тихо сказала Лин. – Наставник, это очень серьезно. Все животные замучены до смерти, у них выколоты глаза, шкуры содраны, а тела были выброшены в мусорные баки возле школы.

Чэн Ю неподвижно сидел у мольберта, концентрируясь на картине перед собой. В этот раз на ней было изображено пламя, исходившее из глубокого мрачного подземелья.

– Это уже не просто случайность, это настоящая серия убийств…

Чэн Ю по-прежнему не двигался.

– Психопат? – неуверенно спросила Лин. – Такой жестокий…

Чэн Ю снова начал рисовать, и с каждым мазком кисти на холсте возникали новые языки пламени. Психотерапевт не ответил помощнице и задал встречный вопрос:

– Лин, а ты сама как считаешь?

– Похоже на эффект «пнуть кота»[6]. Когда срывают негативные эмоции на ком-то более слабом. Например, человека отругал начальник на работе, а он пришел домой и разозлился на свою жену. Та в свою очередь сделала выговор ребенку. Но тому уже не на ком сорваться, поэтому он может, скажем, пнуть кошку. А в данной ситуации это не просто «пинок»: животных буквально освежевали… – Лин тяжело вздохнула. – Я предполагаю, что этот человек находится под сильным эмоциональным давлением.

Чэн Ю покачал головой.

– Все не так просто.

Он чувствовал тревогу в сердце, как будто ощущал эмоции того убийцы кошек. Живодер однозначно орудовал на территории школы. И Чэн Ю казалось, что он вновь слышит чей-то отчаянный крик о помощи.

– Этого человека нужно становить, – психотерапевт наконец отложил кисть.

Лин посмотрела на него. Каждый раз, собираясь заняться каким-то сложным делом, Чэн Ю становился невероятно энергичным. Помощница улыбнулась, восхищаясь его рвением и боевым духом.

– Но ведь он не пришел к вам на консультацию. Да и школа не просила провести расследование, – напомнила она.

– Кошки нуждаются в моей помощи. И если я не остановлю убийцу, они будут сниться мне в жутких кошмарах, – Чэн Ю встал, накинул куртку и повернулся к выходу. – Давай вместе в этом разберемся.

2

В школьном городке Наньшаня обитало множество бездомных кошек. Часто по ночам можно было услышать их мяуканье, а в лесу – заметить их самих. И поймать одну-две на самом деле не составляло большого труда. Да, кошки – очень бдительные животные, особенно бродячие, и если они не доверяют вам, то будут держаться подальше. Однако существовало место, к которому они привыкли и постоянно возвращались, – кормушка.

Школьники часто тайком заводили кошек, но с течением времени многие животные оказывались на улице, поскольку комнаты в общежитиях регулярно проверяли. Брошенные кошки собирались в рощах вокруг школьного городка и у озера. Ночью они свободно разгуливали по территории кампуса, а днем прятались в лесу. Как только наступало время обеда, все они прибегали к месту кормления, куда «Ассоциация любителей кошек» Наньшаня приносила им еду.

Чэн Ю стоял у кормушки и молча наблюдал. Пришедшие ученики держали в руках тарелки с кошачьим кормом и ветчиной. К сожалению, из-за большой нагрузки в школе ребята едва находили время выйти на улицу и покормить ставших бездомными животных.

В «Ассоциации любителей кошек» состояли в основном девушки. И если бы среди них появился новый участник, да еще юноша, это привлекло бы немало внимания. Когда Чэн Ю беседовал с членами ассоциации о случаях с кошками, он понял, что ученицы по-настоящему взволнованы происходящим.

– Что за нелюдь! – в слезах восклицали девушки. – Кошки такие милые животные, как он может творить подобное? Если вы его поймаете, то сразу вызовите полицию!

Чэн Ю познакомился со всеми участниками ассоциации и обратил внимание на одного из мальчиков. Психологу показалось, что тот примерно того же роста и телосложения, что и темная фигура, которую он встретил ночью в лесу. Юноша стоял в стороне и держал руки в карманах. Он разглядывал животных, в то время как остальные, сидя на корточках, играли с ними.

– Кошки – загадочные существа, ты так не считаешь? – Чэн Ю подошел к мальчику. – Говорят, у них девять жизней. И если одну потерять, останется еще восемь. Кошки любят гулять по ночам, и никогда не знаешь, когда наткнешься на одну из них в темноте.

Мальчик настороженно взглянул на психотерапевта:

– Надеюсь, в темноте вы их все-таки не повстречаете.

Он выглядел таким грустным – Чэн Ю никогда бы не подумал, что у школьника может быть подобное выражение лица… Его глаза были полны уныния, словно пурпурный туман школы Наньшаня полностью растаял, и во взгляде ученика остался лишь мрак ночи.

Мальчик развернулся и торопливо ушел. Чэн Ю спросил девочку с короткой стрижкой, стоявшую рядом с ним:

– Как его зовут?

– Чжан Вэйлай. Он самый ответственный участник нашей ассоциации. А меня зовут Чжао Юэр, приятно познакомиться! – ответила девочка и улыбнулась.

Ее улыбка словно излучала яркий солнечный свет. Она нежно погладила лежавшего перед ней рыжего кота, и тот заурчал. «Надо же, обычно бродячие коты не так легко отвечают на ласку человека», – подумал Чэн Ю.

Он подошел чуть ближе, и рыжий кот тут же насторожился. Психотерапевт взглянул на Чжао Юэр и нерешительно спросил:

– Как давно Чжан Вэйлай состоит в вашей ассоциации?

– Около года, но он уже один из самых преданных участников, – все с той же улыбкой ответила Чжао Юэр.

Чэн Ю обернулся и посмотрел на удалявшуюся фигуру Чжан Вэйлая. Психотерапевт все больше уверялся: именно этот взволнованный мальчик был тем, кто сделал алтарь для убитых кошек и горевал у него.

3

– Какие милые! – Лин смотрела на фотографии кошек, приходивших на территорию школы, они вызвали в ней самые теплые чувства.

– Я думал, ты не любишь кошек, Лин, – сказал Чэн Ю, опять работавший над своей картиной.

– Да почему же? Это так удивительно, жизнь маленького существа целиком зависит от тебя! – глаза девушки вспыхнули восторженным светом, и теперь она внешне больше соответствовала своему юному возрасту, а не выглядела, как обычно, чересчур взрослой, холодной и рассудительной.

– Предположим, ты тот, кто издевается над животными. Какие чувства ты бы испытывала к ним? – спросил Чэн Ю.

Лин закрыла глаза и вообразила себя на месте этого человека.

– Я бы чувствовала слабость и беспомощность. Если меня запугивают все кому не лень, то я буду отыгрываться на тех, кто слабее меня. Я буду издеваться над ними сильнее, чтобы компенсировать все, что пережила! – девушка помолчала. – Вы просите меня представлять чувства этого человека, но мне это совсем не нравится. Это ужасно.

– Я частично согласен с твоим описанием. Но, на мой взгляд, в данном случае чувства этого человека к кошкам не так просты. С одной стороны, он их безмерно любит. Кошки же очень чувствительные животные, они могут ощущать хорошее отношение людей к ним, потому и ослабляют защиту. Но, с другой стороны, эта любовь оборачивается ненавистью, они как будто две стороны одной медали, – сказал Чэн Ю.

– Любовь и ненависть к кошкам… Эти два сложных чувства сосуществуют в человеке? А вам не кажется, что одно другому противоречит? – не согласилась Лин.

– Источником симптомов всех психологических травм являются противоречия. Если это чистая любовь или чистая ненависть, воздействие эмоций может быть не таким сильным. А вот когда человек испытывает две сложные эмоции одновременно, он может принимать экстремальные решения и подчас действовать жестоко!

– Но почему тогда он не спрятал тела кошек получше? Просто выбросил их в мусорный бак. Понятно же, что кто-то их найдет! – сказала Лин.

– Да, это очень глупая ошибка. Почему он ее совершил? Я могу только предположить, что внутреннее противоречие влияет на его поведение. Этот человек посылает нам сигнал. Какой именно, я пока не могу понять… – осторожно ответил Чэн Ю, медленно рисуя пламя на холсте.

Багряная слива, росшая за окном, отбрасывала тени на мольберт, что делало рисунок пламени еще мрачнее.

– Я хочу поговорить с Чжан Вэйлаем, – тихо произнес психотерапевт.

4

Прежде чем пригласить ученика на консультацию, Чэн Ю внимательно изучил его личное дело. Отличные оценки. Лучший в классе. Множество достижений. Сдержан и редко выступает на публике.

Для разговора Чэн Ю выбрал место у ворот школы. Он хотел, чтобы предварительная беседа с мальчиком началась естественным образом.

В конце недели некоторые ученики уезжали домой на выходные. Худощавый Чжан Вэйлай нес большую школьную сумку темно-зеленого цвета и потому двигался довольно медленно.

– Едешь домой? – спросил Чэн Ю с улыбкой.

Мальчик взглянул на психотерапевта, и его глаза на мгновение расширились от удивления, но затем губы медленно расползлись в улыбке.

– Здравствуйте! – вежливо кивнул он.

– Скажи, ты правда любишь кошек? А не хотел бы взять одну домой? Вообще, по моему опыту, мальчики редко вступают в ассоциации помощи животным. Я, кстати, слышал, что кошки – самые свободолюбивые животные. Они ходят куда хотят, ни к кому не привязываясь, и никогда не знаешь, в какой момент они просто возьмут и покинут тебя, – сказал Чэн Ю.

– Я не так уж много знаю о кошках… – произнес Чжан Вэйлай, не поднимая глаз.

– Значит, ты ими не очень интересуешься? Мне даже показалось, что ты их вообще избегаешь – стараешься держаться на расстоянии не менее одного метра, – улыбнулся Чэн Ю.

– А вот я слышал, что любопытные люди умирают очень быстро. И они никогда не знают, где их настигнет смерть. Это я слышал от других, – мальчик намеренно произносил каждое слово медленно. – Если вы затеяли этот разговор из-за убийств кошек, то школа же все равно не собирается ничего делать, не так ли? Руководство явно не волнует то, что волнует вас.

– Это верно, однако я получил поручение от черного кота, совсем как в рассказе Эдгара Аллана По, ну, в том, в котором кота зверски замучили и убили, и это положило начало истории мести. Обида животного была так сильна, что даже после смерти он преследовал своего мучителя, – сказал Чэн Ю с улыбкой. – Этот рассказ произвел на меня большое впечатление. Скажу тебе, Чжан Вэйлай, что жизнь кошки имеет такую же ценность, как и жизнь человека, и ее доверие, конечно, так же важно, как и доверие человека.

– Вы преувеличиваете!

– Мне кажется, ты, как тот черный кот, неслышно просишь о помощи. Советую прочитать этот рассказ, он очень хороший.

Чжан Вэйлай ускорил шаг.

– Если вам нечего больше сказать, то я, пожалуй, пойду, – и, не оборачиваясь, мальчик устремился вперед.

Догнав его, Чэн Ю вложил в руку Чжан Вэйлая карточку:

– Вот тебе моя визитка. Звони в любое время, если понадобится помощь.

Психотерапевт почувствовал внутреннее сопротивление школьника – он явно не хотел поддерживать разговор. Мальчик действительно напоминал ему черного кота из истории великого писателя. «Откуда взялось это чувство? Почему я их сравниваю?» – задался вопросом Чэн Ю.

5

– Лин, ты не могла бы отнести это в школьную студию радиовещания? – попросил Чэн Ю, доставая из рюкзака несколько распечатанных листов бумаги.

Лин пробежала глазами по тексту, а затем перевела растерянный взгляд на наставника.

– Обычно по нашему радио транслируют музыку или истории из книги «Куриный бульон для души»[7]. А вот подобное редко встретишь в программе.

– Однако ключ к загадке, над которой я ломаю голову, может быть в этом рассказе. Просто попроси одноклассников впустить меня в студию, и я сам это прочту, – уверенно произнес Чэн Ю.

Лин тяжело вздохнула. Она-то считала своего наставника разумным человеком!

Вечером во время ужина ученики школы Наньшаня расселись в столовой и оживленно болтали.

– Всем привет! Сегодня я прочту вам рассказ Эдгара Аллана По под названием «Черный кот», – раздался из динамиков мягкий голос Чэн Ю.

Словно звук колокольчиков, он эхом разнесся по территории школьного городка, который освещали последние лучи заходящего солнца. Через мгновение послышалась зловещая музыка, и вновь зазвучал голос, но тон его уже изменился:

– «Я не надеюсь и не притязаю на то, что кто-нибудь поверит самой чудовищной и вместе с тем самой обыденной истории, которую я собираюсь рассказать. Только сумасшедший мог бы на это надеяться, коль скоро я сам себе не могу поверить»[8].

Почти все ученики замолчали и отложили палочки для еды.

Сначала в рассказе почти ничего не происходило, но затем события ускорились. Трагически погибший черный кот, казалось, снова и снова оживал благодаря голосу Чэн Ю.

– Я не думаю, что такая история кому-то понравится. Боюсь, все будет наоборот… – робко сказала школьница, присутствовавшая в студии.

Чэн Ю посмотрел на нее, как бы говоря: «Доверься мне!» А затем продолжил читать:

– «… Едва смолкли отголоски этих ударов, как мне откликнулся голос из могилы!.. Крик, сперва глухой и прерывистый, словно детский плач, быстро перешел в неумолчный, громкий, протяжный вопль…»

Чэн Ю читал все быстрее. Он вспоминал крик кошки в ту самую ночь, и этот звук эхом отзывался в его сердце. Чэн Ю не мог остановиться.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась.

Чэн Ю обернулся и увидел директора школы; тот попросил ученицу покинуть студию, а после почти шепотом обратился к психотерапевту:

– Чем это вы здесь занимаетесь?

Чэн Ю неловко улыбнулся и выключил микрофон.

– Благодарю вас, директор. Вы напомнили мне, что историю пора заканчивать.

В это время в столовой Лин наблюдала за Чжан Вэйлаем. Ученики стали переговариваться:

– Кому это пришло в голову рассказывать такую историю?

– Мне теперь кусок в горло не лезет!

– Как же бесит!

Бах!

Поднос с ужином Чжан Вэйлая упал на пол. Мальчик весь дрожал, его лицо побледнело. Не потрудившись поднять еду, он заткнул уши и в панике выбежал из столовой.

Лин поняла, что Чэн Ю оказался прав: с Чжан Вэйлаем действительно что-то было не так.

6

В кабинете для консультаций Чэн Ю медленно водил кистью по холсту. Сегодня был непростой день. Его методы снова раскритиковали, но сам психотерапевт считал, что игра стоит свеч. Он ждал подтверждения своего предположения.

Свет в кабинете горел, и Чэн Ю наделся, что Чжан Вэйлай придет к нему. Тень от дерева за окном слегка дрогнула. Вдруг молодой человек услышал протяжное мяуканье, а на подоконнике промелькнул черный силуэт.

Раздался стук в дверь.

– Входите, – Чэн Ю откинулся на стул.

Со скрипом дверь открылась, и вошла девушка с короткими волосами – президент «Ассоциации любителей кошек».

– Господин Чэн… – робко произнесла она, – я тогда забыла вам кое-что сказать.

Чэн Ю пристально всмотрелся в темноту за ее спиной, надеясь увидеть скрывающегося в ней другого человека.

– Хорошо, – он опустил голову. – Что ты хотела сказать? Правда, я за сегодня уже немного устал.

– Это о моем однокласснике Чжан Вэйлае… Он кажется немного раздражительным в последнее время. Мы все стараемся его поддерживать из-за проблем с учебой. Но сегодня он выглядел каким-то особенно встревоженным. Я беспокоюсь за него. Не могли бы вы ему помочь? – со слезами на глазах попросила Чжао Юэр.

Чэн Ю с облегчением улыбнулся: его задумка с чтением рассказа, похоже, удалась.

– Не волнуйся, с ним все будет в порядке. Если он встревожен, то может прийти и поговорить со мной в любое время. Я дал ему свой номер.

Чжао Юэр удивленно приподняла брови и через некоторое время добавила:

– Не знаю, стоит ли упоминать об этом, но недавно несколько бездомных кошек пропали. Что вы об этом думаете?

Чэн Ю перевел дыхание. Тени от деревьев за окном все еще дрожали на ветру, и ему казалось, что какая-то темная сила вот-вот ворвется в комнату… Но ничего не происходило. Свет в кабинете по-прежнему горел ярко, никакого присутствия темной силы не ощущалось.

– Я думаю, что все получат по заслугам, это всего лишь вопрос времени, – ответил психотерапевт. – Надеюсь, ты ему это передашь.

– Я не совсем понимаю, кому и что надо передать… Но я согласна с вашими словами! – девочка мило улыбнулась.

– Подожди минутку! – Чэн Ю встал и подошел ближе к Чжао Юэр. – Ты веришь в гипноз?

– Гипноз? Моя мама – судмедэксперт. Не могу сказать, что в нашей семье этим кто-то интересуется, – в глазах Чжао Юэр промелькнуло любопытство.

– Я опытный гипнотизер. Случилась со мной одна забавная история в колледже. Моя знакомая хотела похудеть, я ее загипнотизировал, и после этого за месяц она действительно сбросила вес. Это потрясающе, не так ли? – с ноткой хвастовства признался Чэн Ю.

– Ого, да вы просто волшебник! – воскликнула девочка.

– На самом деле гипноз имеет положительные лечебные свойства. История, которую я рассказал сегодня по радио, – тоже своего рода гипноз. Я хочу использовать этот метод, чтобы найти убийцу кошек. Я как будто посадил в сердце загипнотизированного человека семя, и оно скоро прорастет. Но некоторые люди боятся гипноза, потому что не хотят раскрывать свои секреты и тайны. Слышала ли ты когда-нибудь историю про бамбуковые палочки?

– Вы говорите об истории про то, как в группе людей искали вора? Один из них предложил использовать бамбуковые палочки, чтобы определить виновника. Каждый по очереди должен был вытягивать палочку, и у кого она оказалась бы длиннее, того и назвали бы вором, – внезапно Чжао Юэр осознала, к чему ведет свою историю психотерапевт.

– В таких случаях вор, как правило, очень нервничает и изо всех сил старается вытянуть самую короткую, – ответил Чэн Ю. – А человеку, которому нечего скрывать, нечего и бояться, он спокойно берет любую палочку.

Девочка пристально смотрела на психотерапевта, и ему казалось, будто ее глаза светятся в темноте.

Чэн Ю оказался к ней слишком близко и почувствовал нарастающую неловкость, поэтому сделал шаг назад, ближе к столу, и произнес:

– А как насчет тебя? Чувствовала ли ты недавно беспокойство и страх? Не хотела бы попробовать метод гипноза, чтобы избавиться от них?

Некоторое время в тишине кабинета слышался только звук тикающих часов, но затем Чжао Юэр наконец вздохнула и с улыбкой ответила:

– Господин Чэн, звучит заманчиво! Меня еще никогда не гипнотизировали!

Чэн Ю попросил ученицу сесть в кресло, достал песочные часы, поставил их перед ней и произнес:

– Смотри на эти часы. Итак, с каждой падающей песчинкой твое тело становится легче и расслабляется…

Мягкий голос психотерапевта постепенно заполнил собой весь кабинет. Под его воздействием казалось, будто падаешь куда-то и погружаешься в сон.

– Теперь ты становишься легкой и свободной, твое сердце, твои глаза, все твое тело…

Песчинки продолжали падать перед глазами Чжао Юэр, и ее взгляд становился все более и более расфокусированным.

– Когда я досчитаю до трех, ты проснешься и будешь следовать моим инструкциям. Раз, два, три!

Чэн Ю щелкнул пальцами, и резкий звук разбудил девушку. Чжао Юэр посмотрела на часы на стене и поняла, что действительно заснула, буквально на пять минут. И, хотя этот сон был довольно коротким, девушка чувствовала небывалую легкость во всем теле. Она удивленно взглянула на Чэн Ю.

– Это потрясающе, я действительно чувствую, что мой разум очистился и тело расслабилось! Спасибо, господин Чэн!

– Гипноз – полезный метод лечения усталости и стресса, – психотерапевт напоследок улыбнулся ей и помахал рукой, когда та вышла в коридор.

Всю следующую неделю Чэн Ю был сосредоточен лишь на своей картине. Лин это беспокоило.

– Вы в порядке? – спросила наставника девушка.

– Как ты считаешь, какое чувство самое опасное? – ответил вопросом на вопрос Чэн Ю.

– Ненависть?

– Вина. Она, подобно тьме, создает ад в наших сердцах.

Лин покачала головой.

– А я все же считаю, что мучитель кошек не испытывает вины.

– С этим чувством сложно справиться. Его невозможно подавить. Оно, как ядовитая змея, будет возникать снова и снова. Вэйлай тяготится виной – это единственная зацепка, которая у нас сейчас есть.

– Кстати, кто-то просунул это под дверь.

Лин передала психотерапевту лист бумаги. На нем жирным шрифтом было напечатано:

Это случится снова в ночь вторника. Все повторится. Появится ли тогда призрак замученного черного кота?

Чэн Ю сжал листок в руке.

И правда, появится ли призрак замученного черного кота?

7

Пурпурный туман снова накрыл школу Наньшаня. Ветер слегка покачивал деревья, и ветки издавали скрежещущий звук, отдаленно похожий на плач.

Чэн Ю стоял посреди тумана, и впервые он почувствовал озноб от него.

Лин хотела пойти с ним, но психотерапевт отказался. Случай с Вэйлаем сам по себе был довольно запутанным, и Чэн Ю не хотел, чтобы это каким-либо образом отразилось на его помощнице.

Вдруг послышалось тихое «мяу». Молодой человек огляделся, но никого не увидел. Только подняв голову, он заметил черного кота на ветке дерева сливы. Мяукнув еще раз, тот мгновенно исчез в тумане.

Через некоторое время Чэн Ю заметил темную фигуру с сумкой и поспешил за ней. Он ее почти догнал, и фигура остановилась прямо перед ним.

– Я долго тебя ждал. Ты же знал, что мы встретимся, не так ли? – спокойно сказал Чэн Ю, поплотнее запахнув свою мотоциклетную куртку.

Человек медленно повернулся, и сумка упала на землю.

– Чжан Вэйлай, не удивляйся так, ты же ждал меня. Понимаешь ли ты, что делаешь?

– Да, конечно, понимаю, – грустно, но в то же время с облегчением произнес мальчик. – Вы наконец поймали меня. Что же вы собираетесь со мной делать, господин Чэн?

Он подтолкнул сумку к психотерапевту и раскрыл ее. Внутри лежал тот самый рыжий кот, которого Чэн Ю видел раньше у кормушки, но сейчас он не двигался, а его глаза и пасть были широко раскрыты. Казалось, он вот-вот жалобно мяукнет.

– Почему ты это делаешь? – Чэн Ю с сожалением смотрел на мальчика.

– Вы не сможете понять… На меня слишком сильно давят, и мне пришлось так поступить! Сам не знаю, как я стал таким! А тот замученный черный кот все следит за мной, куда бы я ни пошел… – Чжан Вэйлай закрыл лицо руками и упал на колени. – Помогите мне, скажите, что делать!

– Почему ты стараешься отдать дань уважения убитым кошкам? – спросил Чэн Ю.

– Мне страшно, очень страшно! Каждый день я закрываю глаза и вижу их тела! Учитель, вы были правы, они никогда не простят меня! – воскликнул Чжан Вэйлай. – Я сделаю все возможное, чтобы вымолить у них прощение…

Чэн Ю тяжело вздохнул. Туман становился все гуще; и он, и мальчик словно застряли в нем.

– Позволь мне позвонить твоим родителям. Я попрошу их забрать тебя, – ответил психотерапевт.

Лин, тихо стоявшая за деревом и наблюдавшая за происходящим, с облегчением выдохнула.

8

Инцидент с жестоким обращением с животными вылился в большой скандал. В школе Чжана Вэйлая долго допрашивали, но он никак не объяснил своих поступков, лишь отдал ножницы и веревку и признал свою вину. Как ни уговаривали его родители, он просто повторял: «На меня слишком сильно давят, не могу себя контролировать».

В какой-то момент Чэн Ю понял, что кроме признания мальчика ничто больше не указывало на его причастность к происходящему.

Школа стремилась замять инцидент как можно скорее; Чжан Вэйлай не мог там больше оставаться, и его родители подали заявление на перевод в другое учебное заведение.

Его уход стал болезненным для всей школы. На столе Чжан Вэйлая одноклассники выцарапали кошачьи мордочки; не понимая, как человек мог совершить подобное, они провожали мучителя животных холодными и настороженными взглядами.

После ухода Вэйлая члены «Ассоциации любителей кошек» стали чаще агитировать людей заботиться о несчастных созданиях, дарить им любовь и приносить еду. Все хотели как можно скорее забыть о произошедшем. Чжао Юэр, встречая Чэн Ю, каждый раз смотрела на него с улыбкой и благодарностью. Это ведь он спас всех этих животных, не так ли?

И однажды Чэн Ю осенило. Он наконец распознал тайну улыбки Чжао Юэр и обратился к ней:

– Нам нужно поговорить.

– Лин, не могла бы ты выйти ненадолго? – Чэн Ю с улыбкой обратился к помощнице. – Я хочу поговорить с Чжао Юэр наедине.

Хотя психотерапевт и выглядел спокойным, Лин немного насторожилась. Однако она привыкла слушаться наставника, поэтому без пререканий вышла из кабинета.

– Я не ожидала, что Чжан Вэйлай окажется таким человеком. Я очень сожалею, что дружила с ним, – вздохнула Чжао Юэр.

– Как долго ты собираешься притворяться? – спросил Чэн Ю. – О чем вы, господин Чэн? – удивилась Чжао Юэр.

– Ножницы Чжан Вэйлая совершенно не похожи на тот инструмент, которым сдирали кошачью шкуру! Надрезы были сделаны с профессиональной точностью и аккуратностью, словно скальпелем. У кого могли иметься подобные инструменты? Я сначала не подозревал тебя, но потом вспомнил, что твоя мать работает судмедэкспертом и тебе не составило бы труда найти скальпель.

– Вы что, обвиняете меня? – улыбка сползла с лица Чжао Юэр.

– Этот рыжий кот не любил Чжан Вэйлая и опасался его, поэтому не мог просто так к нему подойти. Что касается записки с предупреждением, я уверен, это тоже твоя работа, – сказал Чэн Ю.

– Какой еще записки? – с подозрением спросила девушка.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь об этом? Ну теперь, когда кто-то взял на себя твою вину, какой смысл все скрывать? Зачем это? – вздохнул Чэн Ю.

– Так уж и быть, вы поймали меня… – коварно улыбнулась Чжао Юэр.

Она вытащила из сумки отчищенный до блеска скальпель, но тем не менее психотерапевт как будто ощутил исходящий от него сильный запах крови.

– Я всегда действовала безупречно. Что касается Чжан Вэйлая, мне его, конечно, немного жалко, ведь его будущее может от этого пострадать. Но это не так важно. Он круглый отличник, поэтому в новой школе у него не возникнет проблем. И потом, если Вэйлай поступит в какой-нибудь зарубежный университет, его даже никто не спросит о происшествии в старой школе. Чжан был моим напарником: я ловила кошек, а он избавлялся от их трупов. Я придумала замечательный способ играть с животными. Мне очень понравилось. И знаете, даже несмотря на все это, мои руки остаются чистыми. Вы ничего не сможете доказать.

– Почему ты выбрала Чжан Вэйлая своим напарником?

– А я его не выбирала. Нас просто притянуло друг к другу. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека, – Чжао Юэр улыбнулась, обнажив жемчужно-белые зубы.

– Он не такой, как ты. Пусть он избавлялся от трупов, но его замучило чувство вины. И так как он не мог избавиться от твоего влияния, то начал делать глупые ошибки, чтобы кто-то обратил внимание на происходящее, например выбросил мертвых кошек в мусорный бак, где их точно нашли бы. Когда все раскрылось, он взял ответственность на себя, поскольку либо чувство вины оказалось настолько сильным, что он захотел искупить свой грех, либо он в тебя влюблен, поэтому не стал выдавать, – сказал Чэн Ю.

Он подумал о будущем мальчика.

Чжао Юэр слегка улыбнулась. Раньше ее улыбка казалась Чэн Ю такой чистой и искренней, а теперь от нее будто веяло злобой и притворством.

– Нравлюсь я ему, или он мне помогал от нечего делать, я-то здесь при чем? Что вы мне сделаете? Какой же из вас психотерапевт! Возникла проблема, а вы никого не можете спасти, да и вообще что-то сделать. Как вы собираетесь меня остановить? Сдадите в полицию? У вас нет доказательств, что это я убила тех кошек, не так ли? Попро́сите школу меня наказать? Мои родители этого не допустят! – ухмыльнулась Чжао Юэр. – И что теперь? А я вам отвечу. НИЧЕГО!

Чэн Ю казалось, что в комнате бушуют волны злобы, недовольства и провокации. Темная энергия словно заполнила кабинет и ударила по психотерапевту. Он протянул руку, как будто мог дотронуться до этих негативных волн. Зло, сильное зло исходило от этой ученицы. Она меняла обличья с ангельского на дьявольское по щелчку пальцев.

– Однако я не соврала, никаких записок я вам не оставляла… Ой, да не переживайте так, господин Чэн. Я знаю, что веду себя чересчур откровенно сейчас, но с моими аргументами вы не можете поспорить, – и снова эта ехидная улыбка.

– В таком случае если верить твоим словам, то послание оставил Чжан Вэйлай. Будучи твоим сообщником, он испытывал чувство вины и, вместо того чтобы закапывать трупы, оставлял их в мусорном баке, что послужило сигналом о помощи. У него осталось хоть немного совести, в отличие от тебя. Ты выглядишь жизнерадостной и светлой, но при этом совершаешь такие ужасные поступки – и без всякого зазрения совести.

– Потому что в моем мире нет наказания. Я не боюсь кары небес, не боюсь проклятья земли, не боюсь черных кошек и не боюсь призраков – это все мистика. Я верю лишь в нож, разрезающий плоть. Только когда я вижу мышцы, внутренние органы… Каждый мой надрез – вот она, реальность, – прямо заявила Чжао Юэр.

Помолчав некоторое время, Чэн Ю снова заговорил:

– Ты права, что я могу сделать? Сомневаюсь, что предложенные тобой меры – это лучший вариант… Скажи лучше, что ты думаешь об этой картине?

Психотерапевт указал на мольберт рядом с окном.

На картине была нарисована земля, объятая пламенем, а в небе сияли яркие огни. Пламя заполнило ее целиком. В центре рисунка виднелась фигура. Казалось, она стонала от боли. Чжао Юэр пригляделась, и лицо показалось ей очень знакомым.

– Вам что, больше нечего делать? Вы думаете, будто я испугаюсь вас или вот этого? Не пытайтесь использовать всякие там страшные картины, жуткие слова-проклятья, чтобы запугать меня. Я не верю в существование наказания. Я «играю» с кошками с десяти лет, и уже убила как минимум тридцать, но почему-то не ощутила на себе никакого возмездия. Чжан Вэйлай просто трус. В глубине души он все еще верит в эти байки о призраках и наказаниях. А вот меня не так просто запугать! – рассмеялась Чжао Юэр.

– Ты больна, неизлечимо больна, и лекарства от этой болезни не существует, – вздохнул Чэн Ю.

Глаза Чжао Юэр расширились. Она вдруг заметила, что на картине, помимо пламени, изображено бесчисленное количество духов замученных кошек, они были освежеваны, а у некоторых к тому же отсутствовали хвосты или лапы. Духи окружили кричащую фигуру, и та словно молила о помощи. Картина передавала гнев и ужас, от которых было невозможно отгородиться.

Неожиданно мольберт пошатнулся и упал. И Чжао Юэр наконец потеряла самообладание.

– Ты не бесстрашная, просто никто не сказал тебе, какую цену за свои поступки придется заплатить. Запомни эту картину, ведь с этой ночи тебе будут сниться кошмары. Все замученные коты будут появляться в твоих снах и мучить тебя, пока ты не состаришься и не умрешь! – холодно вынес свой приговор Чэн Ю.

Чжао Юэр никогда раньше не видела психотерапевта таким. Возможно, и никто никогда его таким не видел. В его глазах вспыхнул злобный огонек, из-за чего девочка не смогла сдержать дрожь.

– Вы ничего не можете мне сделать…

– Могу, ведь я тебя загипнотизировал, помнишь? В тот раз в кабинете. Сопротивляйся и никогда не засыпай по приказу гипнотизера, если не уверена в нем. Я сделал внушение во время сеанса: если ты убийца, то будешь наказана: всю оставшуюся жизнь тебя будут преследовать кошмары, если, конечно, ты не решишь не спать вовсе.

– Как вы смеете так обращаться со школьниками? И вы еще называете себя психотерапевтом? – запаниковала Чжао Юэр.

– Я просто хочу остановить тебя. И я именно тот, кто может это сделать. Я могу. Духи будут посещать твои сны. Запомни это, – снова холодно произнес Чэн Ю. – Ты говоришь, что любишь животных, но не можешь прекратить их убивать. Если я сейчас тебя не спасу, ты зайдешь намного дальше, – в глазах Чэн Ю промелькнул намек на сочувствие, но молодой человек сразу взял себя в руки. – Теперь, когда я досчитаю до трех, внушение начнет действовать. Один, два, три! – Чэн Ю щелкнул пальцами, и девочка вздрогнула.

– Я была неправа, господин Чэн, простите меня! – Чжао Юэр упала на колени. – Я признаю это! Дайте мне еще один шанс! Я больше не посмею ничего подобного сделать!

Запугивает слабых, издевается над теми, кто не может ответить, – но при этом испытывает трепет и страх перед теми, кто сильнее ее. В этом была вся Чжао Юэр.

Чэн Ю мог представить себе обстановку в семье этой школьницы: кто-то из родителей – сильная личность, другой же только подчиняется, является тенью первого, а тот манипулирует более слабым. И Чжао Юэр без колебаний стала брать пример с сильной личности. Она живет по закону джунглей: нельзя показывать ни капельки слабости, иначе тебя растопчут и проглотят. Сильные – хозяева этого мира.

Однако не каждый ребенок чист душой. Вне зависимости от окружающей среды люди сами выбирают добро или зло.

– Твоя злоба – это психическое заболевание в высшей степени. Я не пытаюсь тебя вылечить. Лучше иди, иначе я не гарантирую, что не придумаю наказание для тебя пострашнее предыдущего, – вздохнул Чэн Ю и поднял картину с пола.

Он решил назвать ее «Возмездие».

Психотерапевт не знал, в какой именно момент объятая страхом девочка выбежала из его кабинета. Чэн Ю больше не собирался ее пугать. Достаточно оказалось усыпить ее на пару минут и убедить в том, что он умеет гипнотизировать. Хотя рассказ о похудевшей знакомой был чистой правдой. Но Чэн Ю не мог заставить Чжао Юэр видеть определенные сны. Он воспользовался психологическим внушением, которое должно было поднять на поверхность страх и вину, насильно подавленные в ее сердце. Возможно, девочка и правда будет видеть кошмары.

Пламя на картине было нарисовано так ярко, что Чэн Ю, пристально вглядывающийся в рисунок, почувствовал жжение в глазах. В этот момент раздался стук в окно. Психотерапевт вздрогнул, подошел к окну и раздернул занавески. Перед ним сидел черный кот. Через некоторое время он исчез в глубокой темноте ночи.

Тогда Чэн Ю видел его в последний раз.

Маски

Красный бархатный занавес струился по бокам сцены, и в кромешной тьме лишь один прожектор освещал ее. На сцене стоял большой, почти два метра в высоту, черный ящик с отверстиями по бокам.

За занавесом послышались шаги, и в абсолютной тишине школьного театра звук казался оглушительным.

Высокий мужчина в черном плаще появился в луче прожектора. Он напоминал призрака, возникшего из ночной темноты.

– Спектакль. Играют два актера. Свет на сцене горит исправно. Персонажи – принц, принцесса, ведьма, охотник, шут, дракон. Костюм зверя, кружевное платье принцессы, сияющий кинжал. Маски персонажей перемешаны. Выбирайте свою, следуя зову сердца!

Человек в черном плаще высоко поднял руку в перчатке, и, как только он закончил говорить, вспыхнул свет, а капюшон, закрывавший лицо, соскользнул, открыв мягкие черты лица мужчины. Он снова накинул ткань на голову, скрывая свое лицо. Разглядеть можно было только бледный подбородок, видневшийся в свете прожектора. Неожиданно свет погас. Через несколько секунд яркий луч вновь осветил сцену – теперь на ней стояли две девушки.

Девушку с родинкой под глазом, в длинном красном платье, звали Бомэй. На противоположной стороне сцены стояла ее подруга Найли, в черном платье, украшенном кроваво-красной розой.

– Новая постановка? Участвуют только девушки. Победитель получит возможность сыграть роль в спектакле муниципального театра… Никогда о таком не слышала.

Найли, девушка с короткими волосами, вспомнила тот день, когда Бомэй показала ей листовку с приглашением на отбор.

Бомэй нежно приобняла подругу за плечи и сказала:

– Звучит интригующе! Было бы здорово нам с тобой обеим поучаствовать!

– Давай поучаствуем, – сухо согласилась Найли.

На сцене две девушки встретились взглядами.

– Вы готовы? Тогда начнем!

Обе самоуверенно улыбнулись друг другу, как бы говоря: «Пусть ты и моя подруга, я все равно буду стараться победить!»

На сцене замерцали огни, знаменуя начало спектакля. Две девушки не знали, какой ценой им дастся это выступление. Окутанные зловещими тенями они замерли на сцене, словно статуи.

Акт I

Принцесса и принц

В зале сидел лишь один зритель – круглолицая девушка в льняной футболке. Юань Юань тихонько наблюдала за происходящим на сцене.

– Звучит музыка… Все спят. Туман расползается по лесу. Выбирайте свои маски. Сыграем вашу первую встречу. Как же она пройдет?

Молодой человек в черном плаще в глубине сцены поднял руки к небу. Он выглядел как дирижер, использующий вместо палочки слова и направляющий сюжет в нужное русло.

Музыка органа била по ушам и эхом металась по полупустому театру. Эта мелодия, подобно своеобразному вступлению, напоминала единственному зрителю в зале о собственной судьбе.

– Что, прямо сейчас? – удивились девушки.

Найли и Бомэй подошли к ящику на сцене. Человек в черном плаще замер в ожидании их выбора.

– Какую маску вы примерите первой? Она ничего за вас не скажет, но поможет вызвать воспоминания о вашем знакомстве, – молодой мужчина в плаще говорил мягко и мелодично. Его голос заполнял все помещение театра.

Послышалось цоканье каблуков – соперницы взяли маски и отправились за кулисы. Первой вышла девушка в длинном черном платье Белоснежки и с красной лентой в волосах. Она медленно кружилась по сцене, обмахиваясь веером из перьев.

Из-за занавеса сначала показалась пара тонких рук в белых перчатках, а затем появилась фигура в костюме принца с маской на лице. Девушка грациозно вальсировала к центру сцены.

– Прочтите свои диалоги, Ваше Высочество принц, Ваше Высочество принцесса, – ведущий закутался в плащ поплотнее и спрятался в тени самого дальнего уголка сцены.

Мелодии сменялись одна другой, и вот зазвучал бойкий менуэт.

Принц и принцесса смотрели друг на друга. Они держались на расстоянии и продолжали кружиться в ритмичном танце.

– Когда я впервые встретила тебя, я увидела, какой ты особенный. Я подумала, что ты подходишь мне. Я принцесса и получаю все, что захочу. А хочу я сначала стать твоим другом, а потом и особенным человеком в твоей жизни! – принцесса расправила плечи и задвигала руками, как будто танцевала фламенко.

– Когда я впервые встретил тебя, я увидел, какая ты особенная. Я подумал, что ты подходишь мне. Я родился мятежным и не люблю, когда меня в чем-то ограничивают. Твоя нежность вызывала у меня зависть. Я хочу быть похожим на тебя, быть любимым!

Принц танцевал на сцене, следуя ритму принцессы.

Юань Юань в зале крепко сжала руки. Эти девушки действительно заслуживали звание звезд сцены школы Сингуана. Они обе более десяти лет занимались в театральной и танцевальной студиях. Юань Юань не могла оторвать от них восхищенного взгляда.

Человек в черном плаще медленно вышел из темноты.

– Но даже в лучшие моменты жизни мы не способны снять с себя маску. Она обладает такой властью над нами, что подчиняет себе каждого. Заметили ли вы это? Тебе пора взять еще одну, – обратился он к одной из актрис.

Принцесса Бомэй покачала веером, медленно подошла к занавесу, склонила голову и кивнула, словно прощаясь после приятного чаепития. На сцене остался лишь принц. Музыка смолкла, и свет сконцентрировался на маске Найли, которая превратилась в большое бледное пятно. Вокруг воцарилась тишина. Слышалось лишь дыхание актрисы.

Юань Юань, пока наблюдала за чарующими танцами, вспоминала их первую встречу.

Все три девушки были соседками в школьном общежитии. В день начала учебы Бомэй старалась затащить большой чемодан в комнату, придерживая дверь плечом. А Найли внесла ее тяжелую сумку. Бомэй в благодарность улыбнулась, и улыбка ее была словно распустившийся цветок. Обе девушки сияли подобно жемчужинам, такие же яркие и блистательные. Очарованная их сиянием Юань Юань и сама чувствовала себя особенной.

Если бы только время остановилось в тот момент. Руки девушки задрожали, и она вспомнила о своем зловещем сне.

Акт II

Ведьма

– Нет-нет, здесь не должно быть так тихо… Мне нужно объясниться! – произнес принц.

Свет на сцене обладал сильным гипнотическим эффектом, опьяняя людей и приковывая их взгляды.

– В моем сердце пустота. Я не могу понять, откуда она взялась. Тоска сжигает меня изнутри, и пустота все не может заполниться. Неужели я так сильно люблю принцессу? Или же из-за ее зависимости от меня я чувствую себя за нее ответственным?

В этот момент чья-то рука коснулась плеча Найли. Она вздрогнула и, обернувшись, увидела перед собой страшную маску: одна половина плакала, а другая смеялась. Перед ней появилась ведьма в лохмотьях.

– Ты напугала меня! – прошептала Найли. – Ты выбрала костюм ведьмы?

– В ночи прозвонил колокол. Наше будущее неизвестно и не может быть предсказано. Принцесса вдруг обратилась ведьмой – так кто же она на самом деле? – из темноты снова показалась фигура в плаще. Молодой человек поднял руку и указал на ведьму в центре сцены.

Все дополнительные огни опять погасли. Лишь яркий луч прожектора освещал ведьму – Бомэй.

Вновь зазвучала музыка. Низкие ноты, словно таинственная тень, крались по сцене одна за другой и проникали прямо в сердце. Ведьма взяла из ящика с реквизитом «отравленное» яблоко, приподняла юбку, оголив босые ноги, и заплясала, словно в танце жертвоприношения. Она кружилась вокруг принца и предлагала ему отведать про́клятый фрукт.

Принц сопротивлялся, отталкивал руки ведьмы, но та продолжала виться вокруг, снова и снова поднося ему яблоко. Принц попытался скрыться от нее, но ведьма следовала за ним по пятам. Танец стал похож на сражение. Принц грациозно прыгал, пытаясь сбежать, но безуспешно.

Юань Юань со слезами на глазах восхищалась способностям Найли. Она никогда не переставала удивляться ее потрясающим танцевальным навыкам.

Ведьма крепко схватила принца за руку и потащила за собой. Она не пыталась сдерживаться. Наоборот, полностью вжилась в роль разозлившейся колдуньи. Принцу пришлось изменить свой танец. Ведьма стала его тенью, повторяя каждое движение.

Найли и Бомэй использовали танец как оружие, развязав борьбу на сцене. Музыкой в этот момент стал тяжелый ритм барабанов. Принц словно боролся с неведомой силой, а та оказалась куда более могущественной! Он хотел вырваться из рук ведьмы, но она снова и снова удерживала его. Принц упал на колени и наконец перестал сопротивляться.

Найли развернулась и вприпрыжку побежала к таинственному черному ящику возле кулис.

Ведьма осталась стоять в луче яркого света. В руке она держала черное «отравленное» яблоко и казалась очень одинокой. «Скажи что-нибудь, ну же», – набиралась храбрости Бомэй. Ее темные одежды взмокли от пота.

– Неосознанно я возлагала на тебя большие надежды. Надеялась, что стану для тебя особенным другом. Я с нетерпением жду возможности снова надеть платье принцессы. Прости, что требую от тебя большего, но я разделю с тобой участь и съем половину «проклятого» яблока. Вернись, мой дорогой принц. Сможем ли мы быть вместе, как прежде?

Ведьма вздохнула, и свет внезапно погас. Сцена погрузилась во тьму.

Живя в одной комнате с девушками, Юань Юань чувствовала, как в сердце ее с каждым днем нарастает зловещее предчувствие. Отношения Бомэй и Найли становились более натянутыми по мере того, как они проводили все больше времени вдвоем. Они выглядели хорошими подругами в глазах остальных, вместе посещали школьные мероприятия. Найли часто держала Бомэй за руку, улыбалась и казалась при этом самой счастливой на свете. Но Юань Юань видела, что отношение Найли к Бомэй постепенно меняется: на ее лице стало появляться выражение отвращения, когда она находилась рядом с подругой.

Лучезарная Бомэй стала настоящей звездой театральной студии и часто блистала на сцене. Найли тоже посещала студию, и ей постоянно доставалась главная мужская роль – принц для принцессы Бомэй. Даже в мужской одежде она выглядела прекрасно, но была ли при этом довольна?

Юань Юань ощутила холод, скользнувший по спине, как будто рядом появился кто-то зловещий. Она в страхе обернулась. Но в зале школьного театра было все так же пусто. Когда она перевела взгляд обратно на сцену, то обнаружила перед собой нового персонажа в маске, покрытой синей масляной краской, с бирюзовыми клыками и выпуклой искусственной чешуей. В прорезях маски виднелись глаза Найли. Она была закутана в короткий халат с анималистическим принтом. Тело измазано синей краской. Найли на сцене походила на танцующую голубую тень.

Дракон.

Маска, с неровной поверхностью и трещинами, между которыми стекала краска, символизировала представителя первобытного племени.

Найли выбрала маску дракона и стала зверем. В этот момент она приняла атакующую позицию.

Акт III

Дракон

– Музыку! – человек в углу сцены взмахнул подолом плаща. – В каждом из нас живет зверь, и никогда не знаешь, когда он проснется. Маска дракона слилась с тобой. И ты не можешь сказать, где она, а где ты. Маска управляет острыми когтями и клыками! Теперь ты знаешь о пробудившейся тьме… – бормотал себе под нос молодой мужчина.

На сцене прозвучал рев животного.

Стоя совсем близко, дракон и ведьма холодно смотрели друг на друга. Лапа зверя коснулась кончика носа ведьмы. Похоже, зверь считал ее вкусным ужином. Черные когти дракона сверкали в лучах прожектора. Ведьма думала, что зверь лишь играет с ней. Это ведь был просто спектакль, не так ли? Но когти зверя неожиданно глубоко вонзились в ее левую руку. Бомэй удивленно подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Найли. Взгляд подруги излучал холодную злобу. Маска скрывала ее лицо. И в этот самый момент Найли почувствовала, как ее охватывает ярость зверя. Снова раздался рев, а плавная музыка опять сменилась глухими ударами барабанов. Теперь ведьма отступала, а дракон, сражаясь с помощью острых когтей, одерживал над ней верх.

Бомэй вспомнила, как Найли проявила скрытую агрессию спустя три месяца их совместного проживания. Они вместе учились, и однажды Бомэй захотелось отдохнуть от огромного количества дел. Мальчик из соседнего класса предложил ей прогуляться.

– Пожалуйста, прикрой меня, Найли!

Подруга кивнула.

Но когда Бомэй вернулась, она заметила не менее десяти пропущенных звонков от преподавателя танцевальной студии. Она, положив телефон, испуганно повернулась к подруге. Бомэй постепенно охватывал гнев.

– Что ты ему сказала? Неужели разболтала о моей встрече?

– Но я же не могла солгать, – Найли продолжала делать растяжку около кровати и, отвечая, даже не подняла головы.

– Ты же моя лучшая подруга! – воскликнула Бомэй.

– И что с того? – холодно откликнулась Найли.

Свет внезапно ударил в лицо Бомэй, ослепляя, и ее мысли вернулись к сцене. Маска дракона выглядела безобразно. Как человек может настолько войти в образ и вести себя подобным отвратительным образом?

Зверь прыгнул на ведьму. Злость обуяла его сердце. Теперь оно билось в такт барабанам. Острые когти и клыки были наготове, а внутри все наполнилось желанием напасть. Чувство, похожее на темную реку, которая вот-вот выйдет из берегов.

Ведьма становилась все слабее. Ее застали врасплох. Она постепенно отступала в тень.

Юань Юань с тревогой наблюдала за событиями на сцене. Она вспомнила об одном происшествии в общежитии. В тот день простыня Бомэй оказалась выпачкана землей из цветочного горшка. Бомэй вошла в спальню и сразу увидела это. На ее глаза навернулись слезы. Они так и не узнали, кто это сделал.

Тут на сцене ведьма закричала и упала на пол. Дракон не собирался ее щадить и неумолимо приближался. Ведьма Бомэй заплакала и, шатаясь, побежала к черному ящику.

Свет снова погас.

В темноте прозвучал голос человека в черном плаще:

– Сердца людей хранят в себе множество масок. Мы погружаемся глубже в себя и узнаем, какие еще образы скрываются в нас.

Когда зажегся свет, Юань Юань увидела на Бомэй костюм охотника. В руке она крепко держала блестящий кинжал. Сердце Юань Юань сжалось. С тех пор как она встретила Бомэй, та и слова резкого не сказала. Даже когда ее кровать выпачкали землей.

Но сейчас она пробудилась, словно долго спавший вулкан.

Акт IV

Шут

Найли вспомнила один разговор.

Бомэй вдруг обратилась к ней:

– Ты всегда выглядишь невероятно заносчивой. А скажи, Найли, почему ты никогда не говоришь о своей матери?

Найли посмотрела на подругу с удивлением.

– Твоя мама, кажется, не живет дома уже около трех лет, верно? Где она сейчас? Я тут слышала, что она сидит, поэтому тебе удается ее навещать всего два раза в год, это правда?

Найли почувствовала себя так, словно ей всадили нож в спину.

– Я ни с кем это не обсуждала, Найли, и хочу и дальше держать это в секрете. Мы с тобой похожи, не так ли? Я просто хочу вернуться в те времена, когда мы были вместе и ты всегда следовала за мной. Мы были неразлучны. Я хочу, чтобы мы с тобой были друзьями, а не врагами, – тихо произнесла Бомэй.

– Почему я? – у Найли затряслись руки. – Почему ты выбрала меня?

– Потому что ты особенная. Всегда такая независимая и стойкая, как прочный ствол дерева… Но я бы хотела, чтобы ты почаще была гибкой лозой. Мы же друзья, верно? – Бомэй улыбнулась и приобняла Найли за плечи. – Мне так сложно с кем-то подружиться. Ты считаешь, что я всем нравлюсь? Но все видят лишь мою маску. Только тебе я показываю себя такой, какая я есть. Поэтому мы и дружим, мы похожи, – лукаво улыбнулась девушка.

От воспоминания о нежном, но при этом зловещем тоне, которым говорила подруга тогда, Найли пробрала дрожь. От навязчивой подруги так просто не избавиться. Блестящий кинжал, который держала в руке Бомэй, символизировал секрет, который Найли отчаянно хотела сохранить: ее мать посадили в тюрьму, признав виновной в денежных махинациях.

Свет погас, а когда снова зажегся, Найли уже надела маску шута. Ухмыляющееся лицо, скрывающее слезы, и красный, как кровь, нос. Шуты не показывают свою грусть.

Музыка снова сменилась на веселые мотивы, а охотник и шут, взявшись за руки, танцевали по кругу. Их танец излучал нарочитую радость. В театре звучал хор голосов, звучавших грандиозно и воодушевляюще, но веселая музыка не могла скрыть грусть происходящего.

Юань Юань смотрела на сцену, и сердце ее все сильнее сжимали невидимые тиски. Она вспоминала, что отношения Бомэй и Найли стали ухудшаться с того дня, когда Бомэй представила всем соседку:

– Это Найли, моя лучшая подруга.

У девушек были очень близкие отношения, но Юань Юань видела, как личность Найли в этих отношениях мало-помалу подавляется.

Между тем на сцене охотник убрал кинжал в ножны, и шут, пожав ему руку, был вынужден не отставать от ритма соперника.

– Убрав кинжал, охотник потерял бдительность. Интересно, сколько времени займет танец этих масок? О чем думает шут? Может быть, он недоумевает: неужели охотник теперь вечно будет его контролировать? Его одолевают грусть, страх и тоска по свободе! Он был вынужден сдаться и подавить свой боевой дух. Когда же это закончится? Шут глубоко в душе не перестает плакать!

Человек в черном плаще вытянул руки в белых, словно у фокусника, перчатках.

Шут и охотник плясали под радостную музыку. Зловещая атмосфера окутала сцену. Девушки держались за руки, но их движения были чересчур напряженными.

Охотник глядел на добычу, гордясь победой, и его торжествующая улыбка вызывала у шута еще большую ненависть – он хотел содрать с себя каждый сантиметр кожи, которого коснулся охотник.

Столько обиды, столько злости… Взгляд шута был полон ненависти, но приходилось продолжать танец… Столько ненависти, которую нельзя выразить!

Лицо шута медленно искривилось в ухмылке. Странный голос внутри продолжал шептать: «Не сдерживайся больше… Отбери кинжал, отбери…» Голос становился громче. От него уже не удавалось скрыться! Сердце шута готово было вот-вот разорваться. Злость и ненависть полностью поработили его и гнали вперед.

Наконец шут вскрикнул, выхватил из ножен охотника кинжал и стал наносить удары в грудь противника. Он не переставал, пока не увидел ярко-красную кровь, вытекающую из ран. Воздух наполнился запахом ржавчины.

Молодой человек в черном плаще бросился девушке в костюме охотника и проверил ее дыхание.

Юань Юань покрылась ледяным потом, и кровь, казалось, застыла в жилах. Она, словно оказавшись в ночном кошмаре, не могла заставить себя двигаться или что-либо произнести. Сердце сжалось от боли, и слезы полились из глаз.

– Она мертва, Бомэй мертва, – в отчаянии прошептал человек в плаще.

Осознание медленно приходило к Найли. Она сняла маску шута, открыв всем бледное, как у привидения, лицо.

– Бомэй…

Она присела рядом с подругой на корточки. Все маски были сняты, остались лишь две несчастные девушки: одна жаждавшая любви, другая – свободы. Общаясь каждый день, они позволяли друг другу постепенно стирать свои личные границы, и это привело к трагическому финалу.

Но не этого хотела Найли. Были времена, когда подруги восхищались друг другом, так почему же все закончилось именно так? Окровавленный кинжал с лязгом упал на пол.

– Зачем вы дали настоящий кинжал? Вы убийца! – воскликнула Найли, обращаясь к человеку в плаще.

– Так кто же я на самом деле?! – переспросил мужчина.

Он скинул капюшон, и Найли вскрикнула. Показалась еще одна маска – лицо ее самой.

– Я – это ты, разве не понимаешь? Каждый носит разные маски. Если мы не примем их, в наших сердцах зародится злоба, и она будет расти, – произнес молодой человек.

Девушка словно окаменела. Слова эхом отзывались в ее сознании, но было слишком поздно. Она закрыла лицо руками и горько заплакала. Каждая слеза была словно кровь, которой обливалось ее сердце.

Акт V

Выход на поклон

– Фух… я так устала… – раздался голос Бомэй.

Вздрогнув от неожиданности, Найли увидела, как подруга медленно поднимается с пола.

– Ну, что вы думаете о моих актерских способностях? Кинжал все-таки проткнул пакетики с кровью под одеждой. Смогу ли я теперь от нее отмыться?

– Вообще-то лезвие не заточено. Лучше радуйся, что все закончилось хорошо, – произнес человек в плаще, снимая маску с фотографией Найли и открывая свое улыбающееся лицо. – Вы двое потрясающе исполнили свои роли! Все актеры должны брать с вас пример, – сказал Чэн Ю.

– Тогда мы можем выступить с труппой муниципального театра? Я и Найли, правда? – Бомэй, казалось, до конца не понимала, что сейчас произошло.

– Перестань прикидываться дурочкой… Я не играла! В какой-то миг я правда подумала, что кинжал настоящий! И тебе все равно? – спросила Найли, дрожа всем телом.

– Да, все равно, ты же моя подруга, – ответила Бомэй.

Снова зазвучал орган, но Чэн Ю прокричал кому-то за сценой:

– Достаточно, Чэнь Мэй! Эта часть не нуждается в музыкальном и световом сопровождении!

Чэнь Мэй – психотерапевт школы Сингуана – отвечала за музыку и освещение.

Чэн Ю повернулся к Найли.

– Выскажи все, что у тебя на сердце! Когда ты снимешь все свои маски, они перестанут на тебя влиять.

Найли глубоко вздохнула и подошла к подруге. Она подняла руку, дала Бомэй пощечину и громко закричала:

– Я тебя ненавижу! Почему ты манипулируешь мной? Почему зависишь от меня? Я не люблю тебя, а ненавижу. Хочу избавиться от тебя! Ты меня душишь! Не хочу играть мужскую роль в твоих спектаклях, не хочу притворяться, будто я в хороших отношениях с тобой!

Бомэй без колебаний дала ответную пощечину.

– Ты сама хороша! Почему ты игнорируешь меня? Разве не ты говорила, что хочешь быть моей подругой? Теперь сожалеешь об этом? Ты же знаешь, у меня действительно нет настоящих друзей, кроме тебя… Другие лишь видят маску принцессы, а ты знаешь и о моей стороне ведьмы… Я одинока, очень одинока…

Слезы текли по щекам Бомэй. Маски были сняты, девушки сидели на сцене друг напротив друга и не сдерживали рыданий. Они то кричали, то давали друг другу пощечины, пока их лица не покраснели. В конце концов, ни у одной из них не осталось сил.

– Неужели мы больше не можем быть друзьями? – спросила Бомэй.

– Нет, но мы можем наконец снять свои маски, – сквозь слезы произнесла Найли.

Затем они крепко обнялись, как два человека, которые уже перенесли достаточно боли и искали последнего утешения друг в друге.

Чэн Ю тихо спустился со сцены. Обернувшись, он увидел, как две девушки продолжают обниматься, и вздохнул с облегчением.

Если постоянно прятаться за маской, однажды эмоции вырвутся наружу с разрушительной силой, и вы столкнетесь с ужасающими последствиями, которых хотели бы избежать. Когда вы освободитесь от масок, перестанете скрывать свои настоящие чувства, ваша злоба, словно снег с приходом весны, растает и исчезнет.

Юань Юань, наблюдавшая за происходящим из зала, последовала за Чэн Ю и поспешно вышла из здания школьного театра. На глаза навернулись слезы. Кошмар этих дней должен закончиться, верно?

Ей часто снилось, как общежитие превращается в море крови, заливающей стены и пол, топящей Бомэй и Найли. Юань Юань знала, что этот кошмар вызван скрытой враждой подруг. Она также обнаружила, что Найли тайком купила высокотоксичное вещество, способное убить человека.

Юань Юань рассказала об этом только одному человеку – психотерапевту Чэнь Мэй из школы Сингуана.

Чэнь Мэй отерла вспотевший лоб и с облегчением расслабила плечи. Она услышала шаги Чэн Ю, поднимавшегося по лестнице.

– Все и правда закончилось? – спросила она коллегу. – Теперь они в безопасности? Это драматическое представление было по-настоящему страшным, да и ваш метод лечения тоже!

– Девушки освободились от подавляемых эмоций. Тьма внутри них стала менее агрессивной. Теперь они увидели настоящие чувства друг друга. Уверен, что они справятся, – ответил Чэн Ю.

Психотерапевт школы Наньшаня стоял в диспетчерской и спокойно наблюдал за поникшими девушками на сцене.

– Бомэй и Найли напомнили мне спящие вулканы. Эти девушки не плохие люди. Просто не знают, как противостоять тьме, скрытой в их сердцах, – произнес Чэн Ю.

– А за какой маской прячетесь вы, господин Чэн? – спросила его Чэнь Мэй. Она выглядела очень воодушевленной.

Молодой человек улыбнулся и вытащил из кармана карту Таро. Он медленно покрутил ее в руке и бросил в центр зала.

Это оказалась карта Повешенного^9. Но, присмотревшись к ней, можно было увидеть, что это не карта из какой-то конкретной колоды, а рисунок Чэн Ю. Лицо Повешенного скрывала улыбающаяся маска. Из-за этой явно фальшивой улыбки он выглядел очень грустным. На макушке одновременно расцветали белые лилии и кроваво-красные розы.

Изначально Чэн Ю собирался оставить карту-рисунок себе, но внезапно решил избавиться от нее.

Он нажал кнопку управления, и бордовый занавес медленно опустился.

Повешенный

1

Учебный год заканчивался.

Капли дождя падали на пурпурный зонтик, который Лин держала в руке. По всему школьному городку звучали выпускные песни, царила теплая и сентиментальная атмосфера. Ученики обнимались и прощались друг с другом до осени. Но Лин не участвовала в этом. Ее не волновало подобное. Это был всего лишь фон жизни. Она всегда оставалась спокойной и отстранялась ото всех, храня эмоции в себе.

Лин не видела Чэн Ю уже целую неделю и наконец, сдав все экзамены, решила заглянуть к нему в кабинет. Кто знает, может он уже утонул в горе мусора и тоннах краски. Картина, представшая в ее воображении, вызвала улыбку.

Дверь кабинета для консультаций была приоткрыта, а табличка с логотипом слегка покосилась. Поправив ее, Лин вошла и оказалась в темноте: свет был выключен, а шторы – плотно задернуты. Лишь тонкий лучик, тянувшийся сквозь щель приоткрытой двери, позволял разглядеть очертания мебели. Несмотря на это, Лин была уверена, что ее наставник находится внутри.

– Господин Чэн? – осторожно позвала она.

Раздался шорох – в углу комнаты шевельнулась темная фигура. Лин вздрогнула, но, набравшись смелости, все же произнесла:

– Можно я включу свет? – она медленно протянула дрожащую руку и коснулась выключателя на стене.

Раздался хриплый голос:

– Не надо, не включай…

Лин немного успокоилась. Это однозначно был голос Чэн Ю. Но сейчас он звучал подавленно и сломленно, совсем не похоже на ее обычно решительного и жизнерадостного наставника.

Лин осторожно подошла к прячущейся фигуре, наклонилась и увидела, что Чэн Ю сидит на полу, обхватив голову руками. Психотерапевт выглядел как напуганный ребенок, а не уверенный в себе и своих способностях взрослый мужчина. Чэн Ю жался к стене и дрожал.

– Наставник? – Лин опустилась перед ним на корточки.

– Не смотри на меня так… Лин, я хочу побыть один, еще немного… – голос Чэн Ю звучал приглушенно, словно что-то сдавливало ему горло.

Лин хотела обнять его, прижать к себе и успокоить словами: «Не бойся, все будет хорошо». Но она просто тихо спросила:

– У вас что, приступ клаустрофобии? И часто у вас такое?

– Все не так… – слабо возразил Чэн Ю.

В этот момент дверь внезапно распахнулась, и в комнате раздался незнакомый мужской голос:

– Чэн Ю, что с тобой?

Вошедший мужчина пах дождем и как будто принес его свежесть в темную комнату.

– Не надо, не включайте свет… – Чэн Ю с трудом повысил голос.

Но в кабинете все же зажглась яркая лампа.

У двери стоял высокий мужчина в полосатой рубашке поло и кроссовках. Черты его лица показались Лин резкими и довольно необычными; губы мужчины скривились в таинственной улыбке. Он окинул Чэн Ю и Лин насмешливым взглядом.

Девушка увидела, как Чэн Ю растянулся на полу. Холодный пот струился по лбу, руки слегка дрожали. Он закрыл глаза, опять схватился за голову и произнес:

– Свет слишком яркий, режет глаза…

Лин резко встала и бросилась к выключателю.

– Наставник сказал не включать свет! Вы ведете себя грубо! – она с вызовом смотрела на мужчину перед ней.

– Хм, как вас зовут? – растягивая слова спросил незваный гость.

– Лин, я ассистент господина Чэн Ю! – девушка смотрела незнакомцу прямо в глаза.

Мужчина помолчал, а потом вдруг неожиданно громко рассмеялся, озадачив Лин. Затем он произнес:

– Здравствуйте, Лин! Вы сейчас очень похожи на наседку, защищающую цыплят…

Девушка уже собиралась ответить на это колкое замечание, но незнакомец указал ей на что-то за спиной:

– Тише, кажется, он потерял сознание…

Прежде чем Лин успела отреагировать, мужчина подошел к Чэн Ю, коснулся его лба и проверил пульс.

– Есть симптомы обезвоживания. Как долго он в таком состоянии?

Не дожидаясь ответа, незнакомец достал из кармана джинсов черный платок и накинул его на лицо Чэн Ю, прикрыв тому глаза.

– Что вы делаете? – сердито спросила Лин.

– Нужно отнести его в медпункт, – ответил мужчина, затем поднял Чэн Ю, закинул его себе на спину и вышел в коридор.

– Подождите! – Лин взволнованно выбежала из кабинета. – Это школа! Вы не можете нести его так! Вы всех переполошите!

– Какое значение имеют переживания других, когда речь идет о жизни Чэн Ю? – спросил, прищурившись, мужчина.

Лин больше ничего не говорила. Когда они вышли из школы, девушка раскрыла зонтик и подняла его над головой незнакомца. Ей оставалось только следовать за ним.

2

В медицинском кабинете жидкость из прозрачного пакета медленно вливалась в вену Чэн Ю. Он лежал на спине, накрытый белоснежным одеялом, и мирно спал.

– Это напоминает психотический симптом, очень похожий на проявление фобии… Чего именно боится господин Чэн? – с тревогой спросила Лин.

Мужчина обеспокоенно взглянул на Чэн Ю, затем повернулся к Лин и с улыбкой спросил:

– Что там у нас с погодой в июне?

– Мерзкая. Дождь, морось, повышенная влажность… Иногда это становится совсем невыносимо, – вздохнула та.

Мужчина покачал головой и посмотрел на девушку так, словно она была хомяком, носящимся по кругу в колесе. Это разозлило Лин. Она еще никогда не встречала настолько раздражающего человека.

Незнакомец открыл рот Чэн Ю и сунул две белые таблетки.

– Что вы делаете? – запаниковала Лин.

– Это успокоительное.

– Да кто вы такой, чтобы давать ему неизвестные лекарства? Вы уверены, что у него не будет аллергии или еще чего-нибудь?

Лин была готова вцепиться в незнакомца ногтями. Ее охватило ощущение, что в этот дождливый день все мало-помалу плесневеет от сырости, даже ее собственное сердце, и она лишается своего обычного хладнокровия и терпения.

– Хотите знать, кто я? Лин, я вижу, вы настроены крайне враждебно по отношению ко мне, – произнес мужчина, усаживаясь за столом и раскладывая карты Таро.

Лин видела через окно медпункта, что на улице все еще льет сильный дождь. Капли барабанили по веткам и листьям деревьев, создавая своеобразную мелодию природы.

Слишком легко незнакомец определил ее настоящие эмоции. Необходимо было оставаться сдержанной и продолжать наблюдать за ним.

«Он выглядит влиятельным, – подумала Лин, – но трудно понять, друг это или враг. Даже если он хочет помочь Чэн Ю, его слова могут оказать разрушительное воздействие. Судя по манере общения, этот человек способен уничтожить одной фразой».

Лин решила изменить стратегию. Она намеревалась узнать больше о незнакомце и Чэн Ю, о прошлом наставника и том, что его связывает с этим мужчиной. В ожидании пробуждения психотерапевта это стало ее главной задачей.

– Карты Таро? Вы умеете предсказывать будущее? – Лин указала на оформленные под эпоху Ренессанса карты, разложенные на столе.

– Я могу многое о вас рассказать. Да, я почти профессионально гадаю, – незнакомец с легкостью перетасовал карты. – Не хотите послушать?

Он вытянул три карты и улыбнулся.

– Можно узнать прошлое, настоящее и будущее. Разве это не заманчиво – взглянуть на свою судьбу?

– Не стоит обращаться со мной как с ребенком, – Лин присела напротив мужчины.

Медсестра зашла проверить капельницу. По ее словам, лекарство должно было закончиться через тридцать пять минут.

– Я не люблю, когда другие говорят о моей судьбе. Она только в моих руках, – уверенно заявила Лин.

– А что насчет Чэн Ю? Разве он вам неинтересен? Хотите узнать его секреты? Можем заключить сделку: я обменяю его секреты на ваши, согласны? – мужчина рассмеялся. – Держу пари, вы о нем ничего не знаете.

Лин снова почувствовала себя хомяком, бездумно бегающим в колесе.

– Вы мне не нравитесь, – спокойно ответила она, – но… я принимаю ваш вызов. – Девушка подвинула стул ближе. – Я обменяю свои секреты на секреты господина Чэна, но при этом также хочу узнать и вашу тайну. В первом раунде вы расскажите о моей судьбе, во втором – я постараюсь угадать вашу. Если преуспею, то в третьем раунде вытяну карты для Чэн Ю, и вы расскажете о его прошлом, согласны?

Мужчина на мгновение застыл, а потом рассмеялся:

– А вы и правда не промах!

3

Дождь продолжал наполнять воздух, проникавший через окно в медицинский кабинет, неприятной влажностью.

Перетасовывая карты Таро, мужчина произнес:

– Вам необходимо выбрать три карты: прошлое, настоящее и будущее. Из всех семидесяти восьми карт эти три расскажут вашу судьбу.

Он протянул колоду девушке:

– Прошу вас.

Свет в кабинете не горел. Тени и отблески лучей солнца, пробивавшегося сквозь тучи, перемежались, создавая атмосферу таинственности.

– Я знаю правила. Я изучала теорию игр и могу определить вероятность выпадения той или иной карты, но не думаю, что тогда ваше предсказание будет точным… – Лин протянула руку и, вытянув из середины колоды три карты, аккуратно разложила их перед собой рубашкой вверх.

– Замечательно, а теперь я взгляну на ваш выбор, – мужчина усмехнулся и перевернул первую карту.

На ней молодой человек обхватывал что-то руками, словно защищая, а небо на фоне напоминало картину Ван Гога «Звездная ночь». Одежда юноши выделялась ярким красным пятном, над его головой были изображены девять золотых чаш. Однако рисунок был перевернутым.

– Лин, это ваше прошлое – перевернутая «Девятка Чаш», – мужчина указал на карту и вздохнул. – Что я могу сказать? Обычная «Девятка Чаш» представляет собой сердечность и изобилие. Тогда я бы мог сказать, что у вас было счастливое детство и вы ни в чем не нуждались. Но вы вытянули перевернутую карту, что означает страх отдавать кому-то свою любовь, так как вы боитесь не получить ее в ответ. Вы одиноки и, должно быть, стремитесь к глубоким и тесным отношениям, ради которых отдадите всю себя. Но из-за страха концентрируетесь на других вещах, стараясь доказать свое превосходство во всем. Вы уверяете мир в том, что вы лучшая ученица, Лин, и всеобщим восхищением заменяете любовь. Это ваше прошлое.

Дождь, усиливаясь, все громче стучал в окно медпункта и, казалось, заглушал стук бешено бьющегося сердца Лин.

Незнакомец перевернул вторую карту: юноша лежал на земле в луже крови, а из его спины торчало десять длинных мечей. На ночном небе не было луны, ни единой звезды. Лишь вдали виднелся слабый свет восходящего солнца. Вокруг не было никого – юноша умер в одиночестве.

– Ваше настоящее – «Десятка Мечей». Вот уж действительно неудачная карта! – мужчина накрыл ее рукой и тихо произнес: – Вы в самом начале нового жизненного этапа. Но не замечаете, что опасность преследует вас по пятам. Вы напрасно пытаетесь удержать то, что никогда не сможете получить…

Незнакомец посмотрел на Лин и слегка улыбнулся, но каждое его слово напоминало девушке гвоздь, вонзающийся в ее сердце.

Лин оглянулась на Чэн Ю. К счастью, лекарства оставалось минут на двадцать, и психотерапевт по-прежнему мирно спал.

– Что-то вы изменились в лице, – с усмешкой произнес мужчина. – Не в состоянии вынести моих слов?

– Я не настолько слабая. Продолжайте.

Лин сама перевернула третью карту. На ней вращалось колесо, а по углам стояли четыре цифры с изображениями орла, крылатого льва, быка и ангела.

«“Колесо Фортуны”», – вспомнила название карты Лин.

– О, «Колесо Фортуны». Моя любимая карта. Это ваше будущее: судьба продолжает меняться, она может нравиться, а может нет, но в конце концов все, что предначертано, сбудется. Ваше грядущее способно сильно измениться. Змея на колесе олицетворяет Сета, египетского бога тьмы. Он всегда будет существовать в укромном уголке вашего сердца. Анубис же представляет собой стремление к любви, он также защищает вас. Лин, ваше будущее действительно еще не определено, но я склоняюсь к тому, что оно будет счастливым.

Незнакомец аккуратно взял все три карты и передал их удивленной Лин.

– Я заметил, что вы и сами знаете значение этих карт. Теперь ваша очередь.

– Вы не собираетесь спросить, все ли точно сказали?

– Я уверен в точности вашего прошлого и настоящего. В конечном счете вы устанете от тщетных усилий получить недосягаемое, и это может привести к неудаче, – решительно ответил мужчина.

Дождь продолжал бить по стеклу, комната как будто наполнялась запахом плесени, лишая Лин возможности дышать. Но ее не так-то просто было обезоружить. Она положила на стол последнюю карту.

– Вы явно не профессионал в гадании на Таро, так как неправильно истолковали эту карту, «Колесо Фортуны». Она не предсказывает удачу или неудачу. Ее следует интерпретировать как изменение в жизни, что можно связать с поговоркой «Не было бы счастья, да несчастье помогло». И смысл этой карты не в Сете и Анубисе… – девушка указала на изображение Сфинкса под кольцом, – а в том, что каждый, кто познал жизнь, познал и суть: в любой встрече, неважно какой, скрыта жизненная мудрость, следует выносить уроки из подобных встреч и учиться разбираться в собственных проблемах. Тот, кто умеет это делать, является настоящим мудрецом. Таков смысл этой карты.

Лин указала на мужчину:

– Ваша очередь.

4

Лин медленно положила стопку из семидесяти восьми карт на маленький стол. Ровное дыхание Чэн Ю немного успокоило ее.

– Забавно, что ваше внимание разделилось. Частично вы сосредоточены на гадании со мной, а частично – на Чэн Ю, – заметил мужчина.

– Вы ошибаетесь. Все мое внимание сосредоточено только на наставнике. Если с ним что-то плохое случится, вы заберете свои карты и уйдете!

Мужчина прикрыл глаза, вытянул из колоды три карты и положил их перед собой.

– Мне даже интересно, как вы интерпретируете эти карты, – рассмеялся незнакомец.

– Первая карта – ваше прошлое, вторая – настоящее, третья – будущее, не так ли? – тихо произнесла Лин. – Итак, ваша первая карта – «Звезда»…

На карте женщина несла два кувшина, из одного выливала содержимое в воду, из другого – на землю. На небе сияло восемь восьмиконечных звезд. Также на карте было изображено дерево, рядом с которым сидел ибис.

– Эта карта представляет собой исцеление и созидание. Ибис – символ египетского бога Тота, защищающего целителей. А женщина, несущая кувшины, исцеляет не только других, но и себя. Теперь я о вас кое-что узнала: вы профессиональный психотерапевт и только что рассказывали о моей судьбе с точки зрения психологического анализа. Вы придерживаетесь альтернативных методик лечения и раньше часто проявляли повышенный энтузиазм и немалую креативность. Однако я вижу, что вас настигло разочарование. Из-за этого вы стали колким и резким, – медленно произнесла Лин.

Выражение лица мужчины слегка изменилось, затем он наклонился ближе к столу и с улыбкой произнес:

– Насколько вы уверены в своих рассуждениях? – Вторая карта – ваше настоящее, – проигнорировав вопрос, Лин потянулась к середине стола.

У мужчины, изображенного на карте, были голубые глаза и рыжевато-каштановые волосы. Он сидел на троне, а в руках держал скипетр. Мужчина улыбался, взгляд устремлен на людей у его ног.

– Настоящее – «Король Жезлов», перевернутый. Обычно эта карта олицетворяет высокую степень самодисциплины и приверженности правилам. Также означает состоятельность и богатство.

Незнакомец демонстративно приподнял рукав, демонстрируя дорогие часы.

– Ты права, у меня достаточно денег.

– Это наталкивает меня на мысль, что вы с Чэн Ю чем-то похожи, но чем? Он не так богат, да и в общении легок. Мне кажется, сходство заключается в вашем нежелании соблюдать традиционные правила психологии, вы оба выбираете нестандартные, но действенные методы. Однако Чэн Ю и здесь не совсем похож на вас. Он использует свой дар эмпатии для лечения людей и, как дерево жизни бодхи, дарит людям надежду. Вы же, скорее всего, заботитесь лишь о своем заработке, не так ли? Вы напоминаете мне осу, которая, найдя уязвимого, жалит его внезапно и сильно.

На улице все также шел дождь, и его шум нарушал тишину и атмосферу спокойствия в медицинском кабинете.

– Ваше поведение уже показало мне, что колкость и резкость – особый стиль в консультациях. Разные специалисты – разные методы. Но ваше бунтарство против правил исходит из вашей незрелости. Вы кажетесь очень сильным, используете резкость в речи, и это убеждает людей в ваших могуществе и силе. Но на самом деле вы ими не обладаете. Вы плохо спите, я вижу темные круги под глазами, но притворяетесь бодрым и энергичным, поддерживая роль сильного человека. Я предполагаю, что вы находитесь в состоянии стресса. Этим вы также отличаетесь от Чэн Ю: он готов раскрывать свои слабости, бороться с ними, признает собственные недостатки. Но вы совсем другой – отказываетесь от помощи и предпочитаете даже не говорить, что она вам нужна. Сила личности состоит не в отсутствии внутренних демонов, а в умении справляться с ними!

Слова Лин под аккомпанемент проливного дождя громом прозвучали в медпункте, и их сила будто всколыхнула все вокруг.

Мужчина встал, подошел к окну и посмотрел вдаль.

– Темные круги под глазами… А вы наблюдательны. И абсолютно правы: психология для меня – лишь способ заработка, и я не вижу в ней ничего благородного… Ощущение своей силы, способность управлять судьбой других лишь словом – согласитесь, в этом есть нечто божественное.

Он повернулся к Лин, спокойно посмотрел прямо на нее и добавил:

– Я отличаюсь от Чэн Ю. Мне суждено быть эгоистом, но также суждено быть сильнее его.

Лин глубоко вздохнула, повернулась и посмотрела на пакетик с жидкостью над кроватью Чэн Ю. До окончания капельницы оставалось около десяти минут.

– Третья карта – перевернутый «Дурак», ваше будущее… – Лин приготовилась продолжать.

Мужчина вдруг остановил ее:

– Стоп, вы сдали экзамен, Лин, – он скрестил руки на груди, посмотрел на спящего Чэн Ю и добавил: – Этому парню действительно повезло. Не каждому удается найти такого ассистента, как вы.

– Это не ему повезло, а мне. Всему, что я знаю, я научилась благодаря ему, – ответила Лин.

Она смотрела на Чэн Ю, и ее глаза светились теплом и радостью.

– Забавно, что иногда вы называете его наставником, а иногда просто Чэн Ю. Так все же, кто он для вас? – мужчина лукаво улыбнулся.

Лин обомлела от такого личного вопроса, а незнакомец продолжил:

– Забудьте! Раз вы прекрасно справились с заданием, я обязан рассказать о себе.

Он сел обратно за стол, наклонился и сложил руки перед собой.

– Меня зовут Чжан Ян, я психотерапевт. Однокурсник Чэн Ю. Мы оба находимся под опекой супервизора Линь Минхао, нашего наставника из университета. И, открою тебе секрет, я также консультирую Чэн Ю… – мужчина ехидно улыбнулся. – То есть я несу ответственность за работу с его личными психологическими проблемами… Поэтому знаю все его секреты, все без исключения.

Лин замерла. Она не могла понять, почему Чэн Ю обратился за помощью к кому-то вроде Чжан Яна! Девушка много раз представляла, что наставник общается с пожилым мужчиной с седыми волосами и длинной бородой, или с понимающей и любезной женщиной, или даже с молчаливым молодым человеком, умеющим слушать. Но этот Чжан Ян?

– Ладно, я вижу, вы не знаете, как к этому отнестись. Но пришло время обсудить тайны Чэн Ю. Хотите ли вы их услышать? Секрет – это сила, контролирующая людей. Открыв мне тайну, он отдал свою судьбу в мои руки.

Чжан Ян продолжал тасовать карты. В его взгляде сквозила насмешка, как будто в мире не было ничего, к чему бы он относился действительно серьезно. Уголки его губ слегка приподнялись – на лице возникла улыбка, от которой веяло то ли отвращением, то ли тревогой.

5

Лин выбрала три карты. Когда Чжан Ян собрался их перевернуть, она внезапно спросила:

– Так как вы являетесь его психотерапевтом, не будет ли разглашение его секретов считаться нарушением профессиональной этики?

– Это правило для людей, использующих традиционные методы. Мы с Чэн Ю к ним не относимся. Кроме того, у нас с ним особая договоренность. Вы и сами знаете, как он любит нарушать правила… А ваша самая большая проблема – слишком много ограничений и указаний, как и что делать. Вы согласились на эту игру, поэтому позвольте мне научить вас, как обходить эти самые правила, – Чжан Ян перевернул первую карту.

Прошлое Чэн Ю символизировала карта «Смерть».

На ней была изображена молодая женщина, стоявшая на коленях перед богом Смерти. Она смотрела на него грустными глазами, словно умоляя о пощаде. По земле были раскиданы цветы. Рядом маленький мальчик простодушно смотрел на бога Смерти и протягивал ему цветок. Вдалеке, между башнями всходило солнце, змеилась река…

– «Смерть». Как точно! Лин, это прошлое Чэн Ю – внезапная смерть. Вы знаете, почему он стал психотерапевтом? И почему так часто ходит по грани? – вздохнул Чжан Ян.

– Чтобы исцелить себя? – неуверенно ответила Лин.

– Его отец, Чэн Цань, был представителем первого поколения психотерапевтов в Китае. В девяностых годах он считался очень влиятельным человеком. В то время психотерапия в Китае была еще относительно новой областью науки. Он прекрасно работал, стал, можно сказать, «Богом» в этом деле. Говорили, что по почерку человека Чэн Цань мог определить его психическое расстройство и вылечить его.

– Это потрясающе! – воскликнула Лин.

Дождь постепенно стихал, и через окно между ней и Чжан Яном пробился яркий солнечный луч.

Мужчина посмотрел на Чэн Ю, убедился, что тот еще не проснулся, и продолжил:

– Но его отец покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с крыши здания, когда Чэн Ю было пять лет. Психотерапевты несут слишком много тьмы в своих сердцах из-за проблем других людей. Отчасти это связано с тем, что они не могут отвлечься и не способны справиться с давлением, поэтому совершают самоубийство. Но это не должно было коснуться отца Чэн Ю.

Лин ощутила острую боль в груди, словно кто-то принялся колоть ее сердце иголками.

– Это был последний день в детском саду, и Чэн Ю шел домой после выпускной церемонии. Странно, что его отец совершенно не подумал о сыне в момент прыжка. Чэн Ю сказал, что отец спрыгнул с крыши прямо на его глазах. Чэн Ю, потеряв отца, рос с матерью и постоянно пытался справиться с эмоциональными переживаниями, поэтому он довольно неуклюж в решении проблем, связанных с отношениями. У него так и не сформировался определенный шаблон семейных отношений. Но главный вопрос заключается в другом: если его отец умер из-за давления со стороны пациентов, то почему Чэн Ю выбрал ту же самую профессию? Тебе не кажется, что это похоже на какой-то таинственный круговорот жизни? Или же он просто идет по стопам своего отца? И что с ним будет дальше? – Чжан Ян перевернул вторую карту.

На ней был изображен человек в бело-красном одеянии, указывавший правой рукой на небо и левой на землю. С его головы свисало множество красных роз, а у ног раскинулись белые лилии. Вокруг его талии, подобно поясу, обвилась змея, пожиравшая собственный хвост. А над головой располагался символ бесконечности.

– Настоящее Чэн Ю – «Маг». Для него все циклично. Неважно, где начало, а где конец, он каждый раз использует все свои силы для лечения пациентов. Конечно, многие его действия абсолютно бессмысленны, но Чэн Ю все равно. Почему? Одному дьяволу известно. Каждый раз на консультациях я его то высмеиваю, то ругаю, а он лишь сидит и кивает. И все повторяется снова и снова, Чэн Ю продолжает погружаться в чужие проблемы. Терпеть это не могу, ну что за мазохист! А символ змеи лишь иллюстрирует, как он сейчас пожирает плоды собственных решений, – пожаловался Чжан Ян.

– Нет, вы не правы! Чэн Ю просто хочет спасать людей. Я считаю, что таким образом каждый раз он становится ближе к своему отцу, старается его понять.

Лин почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она поспешно встала и подошла к окну.

Дождь полностью прекратился, небо посветлело, ученики суетились во дворе школы. Им не было никакого дела до происходившего в медпункте, а Лин не заботили они.

Прошлое Чэн Ю оставалось его прошлым. Лин теперь понимала и его печаль, и его слезы, и его энтузиазм в работе.

Глядя в окно, она увидела, как один из учителей привез своего маленького сына. Мальчик выпрыгнул из машины и принялся играть во дворе. Он случайно упал в грязь, сел и заплакал. Отец подхватил его, нежно обнял, поднял и держал высоко над головой, пока мальчик не захихикал.

Они выглядели такими счастливыми.

Был ли в детстве Чэн Ю кто-то, кто помогал ему подняться, когда он падал? Говорил ли ему кто-нибудь: «Не бойся, не плачь, все будет хорошо»?

Размышляя об этом, Лин чувствовала, как горькие слезы катятся по щекам. Она потеряла контроль над своими чувствами, и выстроенная ею стена деланного равнодушия окончательно рухнула. Девушка закрыла лицо руками, но слезы не прекращались, и она тихо всхлипнула.

Лин наконец поняла, почему подобное состояние у Чэн Ю возникает именно в июне, когда заканчивается учебный год. Все в это время напоминало ему о неизбежности разлуки, и тоскливое ощущение накладывалось на самое болезненное воспоминание его детства. Боязнь выпускных. Кто бы мог подумать, что у господина Чэна может быть подобная проблема.

– Эй-эй, ну что вы? Не плачьте при мне. Когда люди плачут, у них из носа течет. Разве это не отвратительно? У меня даже платка нормального с собой нет. Эх, девицы, чуть что – сразу в слезы! – Чжан Ян протянул Лин салфетку.

Он подождал, пока девушка успокоится. Лин потребовалось на это около трех минут. Затем она тихо извинилась и оглянулась на капельницу над кроватью Чэн Ю. Остатки жидкости стекали по трубке; в палату зашла медсестра и вытащила из руки Чэн Ю иглу.

Лин глубоко вздохнула и перевернула третью карту.

6

Человек со связанными за спиной руками наблюдал за миром под перевернутым углом. На его голове сверкал круг из красных, желтых и синих огней.

– «Повешенный… Иисус пожертвовал жизнью ради других без колебания. Ты используешь тот же метод в своем лечении. Что ты получаешь от этого? Чэн Ю, я к тебе обращаюсь… – Чжан Ян подошел к спящему молодому человеку. – Твое будущее – жизнь «Повешенного»! Наставник предложил тебе работу у него в клинике, ты отказался. Я позвал тебя работать со мной, ты опять отказался. И страдая от посттравматического синдрома, связанного с выпускными, ты решил пойти куда? Правильно, в школу! Думал, что преодолеешь свои панические атаки? Повешенный, Повешенный… Ты добровольная жертва или же просто глупец?

– Прекратите! – вскликнула Лин. – Я запрещаю вам говорить с ним подобным образом!

Она подошла к кровати Чэн Ю, встала на колени и затем прошептала ему на ухо:

– Не стоит бороться, не сопротивляйтесь, вы должны научиться жить с этой болью. Остановитесь, не бегите от нее. Ваша боль всегда будет с вами, но вы можете посмотреть на нее под другим углом. Вы не один, я верю, что вы обретете внутренний покой. Получите нечто большее, что окупит все лишения. «Повешенный»… Неважно, что о вас думают другие, слушайте свое сердце и примите себя.

Голос ее был нежен и мягок, как ручеек, он медленно струился по комнате, и в атмосфере медпункта, растревоженной проливным дождем, снова воцарялся покой.

– Вы так пытаетесь настроить его на положительный исход? – поинтересовался Чжан Ян. – Вижу, вы слишком неопытны и пользуетесь обычным внушением!

– А сами? Только что, используя карты Таро, не вы ли пытались внушить мне негативные мысли о неминуемом трагическом конце и для меня, и для господина Чэна? Вы специалист не в гадании, а во внушении! Стремитесь запугать тех, у кого слабая воля. Они будут бояться вас, слушаться и вечно следовать вашим указаниям!

– Упрямица! Тогда, возможно, вы захотите узнать тайну Чэн Ю, связанную с вами? Хотите узнать, что он думает о вас? Как к вам относится? – Чжан Ян с улыбкой наблюдал за ее реакцией.

Сердце Лин забилось быстрее. Пришлось признать, что Чжан Ян сумел заинтересовать ее. Он обнаружил ее слабость во время их психологического состязания.

Чжан Ян медленно приближался к Лин. Он, как уверенный в себе охотник, будто подкрадывался к жертве.

– Вы ведь хотите узнать правду, верно? Тогда вы должны пообещать мне одну вещь. Если пообещаете, я расскажу вам его самый сокровенный секрет…

Таинственная улыбка Чжан Яна оказалась наполовину на свету солнца, а наполовину скрывалась в тени, и невозможно было сказать, какая из сторон его личности – темная или светлая – преобладала в нем в тот момент. Он вытащил руки из карманов, словно показывая, что не предоставляет для девушки никакой угрозы.

Чжан Ян продолжал подходить все ближе и ближе, и Лин отступила к окну. Ей некуда было бежать.

– Где я? – вдруг раздался голос очнувшегося Чэн Ю.

– Наставник! – Лин быстро обошла Чжан Яна и подбежала к кровати.

Чэн Ю натянул на голову одеяло: он все еще плохо переносил яркий свет. Чжан Ян с улыбкой посмотрел на них обоих и произнес:

– В следующий раз, когда возникнет паническая атака, можешь мне не звонить. У тебя и так есть прекрасный помощник!

Он направился к двери, но резко развернулся и обратился к Лин:

– Кстати, когда окончите вуз, можете связаться со мной и поработать моим ассистентом. Обещаю хорошо платить! Вы очень умны и наблюдательны, поэтому я готов стать вашим наставником.

Прежде чем Лин успела ответить, он развернулся и, насвистывая какую-то мелодию, вышел из комнаты. Его свист эхом разнесся по коридору и постепенно стих.

Чэн Ю отвернулся к стене и ничего не сказал. Атмосфера в комнате была немного неловкой и странной, как будто в одном стакане смешали колу и зеленый чай.

– Неважно, сколько пройдет лет, я не хочу загадывать на будущее, но я верю, что пока у нас есть надежда, мы сможем восполнить все, что потеряли, и даже получить нечто большее, – проговорила Лин. – Вы меня этому научили.

– У меня самого бесчисленное множество проблем. Я никогда не был спасителем, – мягко ответил Чэн Ю. – Ох, снова разболелась голова.

Лин осторожно поправила его подушку. Она оглянулась и заметила, что стопка карт Таро Чжан Яна все еще лежит на столе. Девушка уже собиралась их убрать, но, присмотревшись, остановилась. Третья карта Чэн Ю была перевернута – это был перевернутый «Повешенный».

Поскольку он подвешен вверх ногами, легко ошибиться в интерпретации карты, но Чжан Ян не мог допустить подобной ошибки. Значение перевернутой карты отличается от обычной.

Она обозначает человека, неспособного преодолеть общественное давление, не умеющего слушать собственное сердце, скованного и отказывающегося от свободы. По сравнению с обычным значением это было гораздо хуже.

Лин держала в руках карту и не могла сдвинуться с места. Она поняла, что Чэн Ю весь этот год подавал ей сигналы, но она даже не обращала на них внимания.

Лин почувствовала такую боль в сердце, как будто ее обожгло настоящим пламенем. Не в силах говорить, она, услышав нежный голос Чэн Ю, заставила себя улыбнуться и сложила в стопку все карты, кроме перевернутого «Повешенного». Лин немного постояла рядом со столом, дотронулась до оставшейся карты и повернулась обратно к Чэн Ю.

Карта «Повешенного» теперь лежала в обычном положении. Нарисованный человек, принесенный в жертву, казалось, понимающе улыбался, даже несмотря на то, что не был свободен.

Обращение ЧЭН Ю

1. Если у вас есть история, которой вы хотите поделиться, и если я могу вам помочь, то обязательно возьмусь за дело. На страницах этих книг мы вместе пройдем путь исцеления. Конечно, под псевдонимами по моему усмотрению.

2. Ко мне приходит много пациентов. Возможно, я чувствую себя бессильным в некоторых случаях, поэтому не могу ответить на каждое письмо. Прошу, не стоит ждать слишком многого и требовать от меня того, что выходит за пределы моих возможностей.

3. Пожалуйста, отправьте сообщение с вашей историей на мой аккаунт в социальной сети Weibo:

@晏菁晏菁晏菁

Это мой агент, но она не занимается организацией моей жизни. Моя жизнь – мои решения. Поэтому не отождествляйте меня и агента.

4. Если вы все же хотите рискнуть и поверить в меня, наше соглашение вступит в силу автоматически. Приглашаю вас в мой мир, в котором мы вместе заглянем в ваше собственное и чужие сердца. Поймем мы друг друга или нет, узнаем во время консультаций.

Добро пожаловать в мой мир!

Чэн Ю

1

Ёсимото Нара (р. 1959) – японский иллюстратор, имеющий необычный стиль изображения детей и животных. По его словам, в своих работах он пытается показать мир с точки зрения психологии ребенка. – Здесь и далее прим. пер.

2

Эффект Вертера – своеобразные волны моды на суицид, чаще всего связанные с самоубийством или гибелью какого-то известного и влиятельного человека.

3

Бодхи – древо познания, просветления, имеющее священное значение сразу в нескольких религиях, например в иудаизме и буддизме. По преданиям Будда Гаутама, пройдя через муки, продолжавшиеся семь недель, достиг под этим деревом просветления.

4

Бисянь – игра, в которой несколько игроков одновременно держат ручку и ждут ответа духа на свои вопросы. Китайский аналог доски Уиджи.

5

Цветочная гирлянда сутр – большое собрание сутр, собранное предположительно в начале нашей эры в Центральной Азии.

6

Эффект «пнуть кота» – срыв гнева на некоем более слабом объекте (подчиненном, члене семьи), за которым последовала соответствующая ответная цепная реакция.

7

«Куриный бульон для души» – серия книг Джека Кэнфилда с мотивационными историями.

8

Здесь и далее цитируется перевод В. Хинкиса. – Прим. ред.

9

Карта «Повешенный» – двенадцатый аркан Таро, изображающий юношу, висящего вниз головой. Другие детали сюжета могут различаться в разных колодах. Эту карту часто интерпретируют как необходимость самопожертвования во имя некоей цели. Также карта может указывать на то, что человеку следует посмотреть на существующие проблемы под другим углом, или на то, что он зашел в тупик либо находится в «подвешенном состоянии».

Content

Янь Цзин
Тайна пурпурного тумана
Пророчество

Предисловие

Пролог

Выбор Януса

Эмоциональный контроль

Полуночные огни

Пророчество

Проклятие розы

Пропажа кошек

Маски

Повешенный

Обращение ЧЭН Ю

1