Евгений Решетов

Император из провинции 2

* * *

Глава 1

Я стоял под душем и видел, как чуть ржавая вода смывает кровь с моего тела, увлекая её в канализацию. Жаль, что она не могла так же легко унести вместе с собой картину смерти того мужчины. У меня в ушах до сих пор звучал его надсадный хрип и шелест ползущего тела, за которым волочились кишки. Я закрывал глаза — и каждый раз видел эту сцену, которая вызывала у меня мелкую дрожь, а в какой-то момент она даже заставила подкоситься мои ноги. Мне лишь чудом удалось не рухнуть на пятую точку, так как я вовремя схватился мокрыми руками за влажную плитку и затормозил падение, но всё же чувствительно приложился задницей о выщербленную ванную.

Оказавшись на пятой точке, я обхватил колени руками и уткнулся в них лицом, ощущая, как сильно колотится сердце. Оно словно пыталось вырваться на свободу, поражённое тем, что произошло на улице, ведь для меня — человека, который никогда не видел людской крови, — вид выпотрошенного, будто свинья мужчины, стал тяжёлым эмоциональным ударом.

Может быть, кто-то назовёт меня слабым и впечатлительным, но я вертел таких людей на одном месте… Видели бы вы то, что узрел я и Петя, который сейчас на кухне глотал самогонку, пытаясь успокоить нервы, то засунули бы своё мнение в задницу. Нам обоим сейчас приходилось очень тяжело.

Лично мне, чтобы успокоить нервы, надо было срочно выбросить из головы страшную картину смерти того мужчины, но я не мог этого сделать, раз за разом непроизвольно прогоняя перед мысленным взором кровавую сцену. Но в какой-то миг я поймал себя на странной мысли, что начинаю постепенно успокаиваться, словно вот такой повтор как-то притуплял чувства. Он был сродни тому, как пугливый человек после просмотра фильма ужасов в десятый раз перестаёт его бояться. Со мной происходило нечто подобное. Правда, мне пришлось просидеть под душем ещё не меньше получаса, прежде чем выйти оттуда с красными глазами и бледным лицом, но меня уже не колотила нервная дрожь, а когда я проник в кухню, где сидел друг, то и вовсе выглядел лучше, чем он.

Петя расположился за столом, глядя немигающим взором в окно, где всё ещё не расходились соседи, хотя полиция и скорая уже уехали. Люди возбуждённо обсуждали трагическую смерть мужчины, а друг неотрывно смотрел на них, приоткрыв рот, из уголка которого свисала тонкая ниточка слюны.

Вдруг он посмотрел на меня потухшим взором, а потом глухо проговорил:

— Я теперь всю жизнь ссаться буду.

— Пройдёт, — проронил я, пытаясь придать голосу уверенные нотки.

— Роб, а ты ведь узнал ту серую тварь, убившую мужика?

— Ага. Она была там возле детского садика… — произнёс я, хрипло кашлянув в кулак.

— Именно… — выдохнул Петя, решительно отправил внутрь себя содержимое гранёного стакана, а затем вытер ладонью слюни и, лихорадочно блестя глазами, добавил: — Это животное ведь и нас могло загрызть!

— Могло, — мрачно согласился я, медленно кивнув.

— Это не волк, а демон какой-то, — продолжал заводиться парень, из-за чего на его висках заиграли вены. — Я не раз видел волков и ни один из них не мог похвастаться такими размерами и… злобой. Ты же видел глаза этого чудовища?

— Видел, — так же односложно бросил я, с сожалением глядя на пустую бутылку. Мне бы тоже не помешало выпить.

— Они же такие… такие… красные, словно в них все капилляры полопались. Да ещё и светились в темноте, точно два фонаря, — горячо протараторил друг, возбужденно дыша. — Я чуть в штаны не навалил, когда увидел этого волка и разорванного мужика.

— Аналогично, — доверительно сообщил я, а потом задумчиво сказал, взъерошив мокрые волосы: — Тем страннее, что отец Леонтий не испугался волка, а кинулся на него всего лишь с ножом в руке.

— Похоже, что батюшка вообще не бздит, — крайне уважительно выдохнул Петя, проведя ладонью по лицу. — В тот раз прогнал Чёрного Ворона, а сейчас этого монстра. Кажется, я нашёл себе кумира.

— Да, крутой дед, — рассеянно согласился я, вспоминая то, что он мне говорил перед тем, как выскочил из квартиры.

В этот миг друг словно подслушал мои мысли и спросил свистящим шёпотом:

— Роб, а получается, что отец Леонтий был знаком с твоим дедом? Он же сказал, что у тебя его глаза.

— Выходит, что так, — проронил я и тут же поспешно добавил: — И даже не спрашивай меня, где они могли познакомиться. Я сам не знаю. Мой дед умер больше четырёх десятков лет назад, когда матери стукнул всего годик, поэтому мне о нём мало, что известно.

— А как хоть его звали?

— Родион Аристархович Андреев, — отчеканил я, понимая, что больше всех о нём знает моя мать, но меня вообще не тянет ей звонить после учинённого предательства.

— Жаль помянуть нечем, — расстроился друг, отправив пустую тару на пол.

— Мда, жаль, — пробормотал я, после чего оценивающе глянул на друга и отметил, что он уже частично пришёл в себя, а затем стал рассуждать: — Получается, что мой дед два раза спасал отца Леонтия, а тот дважды выручал меня и тем самым закрыл долг?

— Ага, — согласно качнул головой парень, задумчиво нахмурив брови.

— Что-то не сходится, — заметил я. — Когда он успел-то столько раз спасти меня, ведь я его видел всего трижды, включая сегодняшнюю ночь?

— Один раз — это точно Чёрный Ворон, — напомнил Петя с таким видом, будто я мог забыть.

— Это-то ясно, но где второе спасение? Сегодня? Нет, я так не думаю, — он же не провидец. Так что получается, батюшка мог мне помочь лишь возле церкви, где мы впервые встретились? Но там кроме него и меня был только Козлов, да и Лёха, а он явно не тянет на опасного человека. Скорее даже наоборот — одноглазый помог нам, починив машину, — раздумчиво проговорил я, поставив локти на стол и подперев ими подборок.

— Как ты сказал? Одноглазый? И его зовут Лёха? — резко выдохнул друг, округлив глаза. — А нет ли у него золотой серьги в ухе?

— Есть, — удивлённо подтвердил я, приподняв брови. — Ты его знаешь?

— Дык он у нас на заводе в ночную смену подрабатывает! — быстро выдал Петя, а затем торопливо добавил, облокотившись на стол: — Помнишь, я тебе говорил о том, что парню с работы руку оторвало? Так вот это произошло в первую смену Лёхи. Я поэтому и запомнил его.

— Интересно, — протянул я, покачав головой.

— А я тебе больше скажу! — выдохнул парень с видом человека, который только сейчас связал два события. — А ведь спустя несколько дней случилось ещё одно ЧП и тоже в его смену. В тот раз уже дядя Ваня трёх пальцев лишился!

— А раньше у вас такое часто происходило? — поинтересовался я.

— Всего два раза за год! А тут за неделю! — протараторил Петя, а затем хмыкнул и добавил: — Даже странно как-то. Ну не мог же этот Лёха послужить тому причиной?

— Вряд ли, — пожал я плечами, — но тебе стоит за ним понаблюдать. Я вот теперь понимаю, что он мутный какой-то тип. Вроде бы этот Лёха воспользовался случаем и в город к родственнику поехал, а сейчас уже здесь обжился и даже работу нашёл, хотя до этого на электростанции трудился.

— Короче, круто он поменял свою жизнь, но я бы не назвал это подозрительным, — справедливо заметил друг, покачав ладонью из стороны в сторону.

— Твоя правда, — согласился я, а затем неожиданно зевнул, чуть не вывернув челюсть.

— О, похоже, что уже пора спать, — отреагировал Петя, тоже зевнув.

— Да. Пошли спать.

— Хорошо, — охотно произнёс парень, после чего сказал, словно убеждал сам себя: — Слушай, а мы ведь никак не могли помочь тому мужику, которого волк загрыз? Даже если бы скорая помощь приехала раньше, то он бы всё равно не выжил? Ну вот что бы врачи сделали? Дали ему анальгин?

— Петя, в смерти этого человека мы совершенно точно не виноваты, и помочь ему при всём желании не смогли бы. Никто бы не смог, — убедительно проговорил я, твёрдо смотря на друга.

Тот мрачно кивнул, после чего мы отправились спать. Естественно, что сон далеко не сразу пришел ко мне, ведь в моей голове роились сотни мыслей, но всё же я уснул, благодаря судьбу за то, что наступающий день являлся для меня выходным.

Я проспал порядка восьми часов и проснулся ближе к обеду, морщась от головной боли. Петя встал чуть раньше и уже что-то кашеварил на кухне. Пахло оттуда мерзко, поэтому я предложил ему перекусить в кафе и заодно пригласить туда сержанта Козлова. Друг с заметной радостью согласился, а потом я позвонил полицейскому. Тот тоже принял моё предложение и сообщил, что скоро будет в «Справедливости».

После этого мы покинули квартиру друга, и вышли из подъезда, где, не сговариваясь, первым делом глянули на место смерти мужика, и обнаружили там слой песка. Наверное, дворник позаботился, и теперь, благодаря его действиям, ничто не напоминало о ночном событии. И даже погода благоволила тому, чтобы поскорее забыть о кровавом зрелище — на чистом голубом небе сияло солнце, а прохладный ветерок ласкал кожу. Но я всё равно нервно поёжился, заметив, что и Петя резко посерел, оказавшись на улице. Он несколько секунд неотрывно смотрел на песок, а затем потопал к кафе коротким путём через забытые богом проходные дворы. Я поплёлся за ним, разглядывая местные неутешительные пейзажи.

Вскоре мы вышли к центральной улице, где друг неожиданно произнёс, глянув на здание мэрии с классовой враждой в глазах:

— Роб, вот ты согласен, что правительство — это вполне реальные вампиры, которые высасывают из народа последнюю кровь?

— Тут с тобой не посмотришь, да и не хочется спорить, — охотно согласился я, потерев подбородок. — У нас много ветвей власти и всё они живут припеваючи в отличие от народа.

— Перевешать бы их всех на этих ветвях, — зло процедил Петя, яростно запыхтев. — Вот, например, мэр мог бы сделать электроэнергию дешевле, ведь станция-то принадлежит ему, а хрен там был — платим, как и в большом городе.

— А зачем ему это делать? Он сейчас насосётся и заграницу отвалит, — пробурчал я. — Таким, как он, плевать на то, что у большинства грязьгородцев даже нет денег на зубные щётки. Вон ежами зубы чистят.

Парень непроизвольно улыбнулся, оценив моё сравнение, а потом его вниманием завладела привлекательная девушка, идущая нам навстречу. Он начал широко лыбиться, глядя на неё, а я посмотрел в сторону кафе и заметил полицейский «бобик», который говорил о том, что сержант Козлов уже был на месте.

Через несколько метров мы разминулись с красавицей, которая одарила Петю надменным хмыком, а потом вошли внутрь «Справедливости» и обнаружили дядю Колю за чашкой чая. Он сидел за угловым столиком и тревожно смотрел в окно. Больше никого в кафе не было.

Увидев нас, полицейский радостно поздоровался, а затем быстро выдохнул, сверкая глазами и попахивая кислым потом:

— До меня дошли слухи, что вы вчера были свидетелями одного очень неприятного инцидента. Что именно там произошло?

Я покосился на Петю, который подозвал официантку и стал делать заказ, показывая всем своим видом, что предоставляет мне возможность говорить — вот какую я версию расскажу, такую он и поддержит. Меня подобный подход устраивал, поэтому я поведал Козлову то, что произошло на самом деле, утаив лишь часть разговора с батюшкой, а именно — всё то, что касалось моего деда.

Тот молча выслушал мой монолог, поглядывая на Петю, который согласно кивал и хлебал окрошку, а затем задумчиво проговорил:

— А почему об отце Леонтии тем полицейским ничего не сказали?

— А что бы это изменило? — бросил я, тоже принявшись за поздний завтрак. — Да и есть у меня подозрения, что они бы не разыскали его для дачи показаний.

— Почему ты так думаешь? — удивился сержант, залпом допив чай и поставив пустой бокал рядом с форменной фуражкой.

— А вы его много раз находили? — сказал я с ехидной улыбкой.

Тот немного смешался, а затем признал:

— Да, тут ты прав, а я бы с ним сильно хотел потолковать. Мне уже всю плешь проели с этими пропавшими людьми. А я и не знаю, что говорить. Хотя бы тела их разыскать…

— А мы можем и трупы их не найти, ведь батюшка говорил, что Чёрный Ворон энергию бы из меня выпил. А вот что это значит «выпить энергию»? Вдруг даже рожек и ножек после этого процесса не остаётся? — задумчиво проговорил я, вопросительно посмотрев на Козлова.

Тот пожал плечами и обратил свой пытливый взор на Петю, который, не замечая взгляда полицейского, наколол на вилку кусок мяса, отправил его в рот и недовольно пробурчал:

— Тьфу, жёсткое какое. Надо было на той неделе заходить, пока оно ещё свежим было, — тут он встретился глазами с сержантом и торопливо проронил: — У меня никаких мыслей на этот счёт нет. И я могу лишь предложить тщательнее искать отца Леонтия. Он много чего и кого знает, даже деда Роба знавал… ой.

Парень сделал вид, что поперхнулся, после чего отвёл взгляд в сторону окна, а вот Козлов удивлённо глянул на меня и произнёс:

— Чего-то я понял.

— Ну, в общем, батюшка ещё кое-что сказал, но я не уверен, что это правда.

— Излагай, — потребовал сержант, сдвинув брови над переносицей.

Я украдкой бросил на друга недовольный взгляд, а затем рассказал Козлову полную версию произошедших в квартире Пети событий и даже поведал свои умозаключения о двух спасениях, которые якобы совершил отец Леонтий. Тот молча выслушал меня, после чего начал задавать ровно те же вопросы, которые ранее сыпались из Петра. Я ответил на них так же, как и в тот раз, а затем сержант подумал немного и проронил, принявшись постукивать пальцами по столу:

— Если хочешь, то я могу попробовать разузнать о твоём дедушке. Мне самому стало любопытно, где он пересекался с отцом Леонтием и как умудрился два раза спасти его.

— Было бы неплохо, — обрадовался я, но всё же ощущая дискомфорт из-за того, что пришлось посвящать дядю Колю в дела семейные.

— Надеюсь, что это как-то поможет, а то я кроме отца Леонтия больше не вижу никаких ниточек по делу похищенных людей, — пробормотал полицейский, поджав губы, а потом решительно заявил, ловко припечатав ладонью муху, бегающую по столу: — Если мы не сможем найти батюшку собственными силами, то придётся его в розыск объявлять, а там и кто-нибудь другой может раскрыть дело и не видать мне премии и спокойной службы до пенсии.

— Я так понимаю, что вы, дядь Коль, уже не надеетесь найти людей живыми? — уточнил я, безрадостно смотря на трупик насекомого.

— Ага, — тяжело кивнул он, повесив голову.

— А вы не думали, как можно избавить город от Чёрного Ворона? Что если он не перелётная птица? Вдруг поселился тут перманентно?

— А что я могу? — встрепенулся полицейский, скрипнув зубами. — Если отец Леонтий не знает, как победить эту чертовщину, то лишь массовый запрет всего алкоголя может как-то помочь…

В этот миг в разговор вмешался Петя, который испуганно выдохнул, оторвавшись от чая с пирожками:

— Нет, алкоголь нельзя запрещать! Грязьгородцы мигом взбунтуются! На уличных фонарях всех повесят!

— Полно тебе придумывать, — отмахнулся сержант, откинувшись на спинку скрипнувшего стула. — Да и никто не станет соблюдать запрет, даже если мы его как-то сумеем выбить у мэра. Но вот под каким предлогом? Скажем, что похищают только пьяных? Дык он нас на смех поднимет и вышвырнет за дверь.

— Мда, — грустно проронил я, ухватив последний пирожок с тарелки, а то проголодавшийся Петя мёл всё так, словно наедался на неделю вперёд. — Похоже, что вся надежда лишь на отца Леонтия.

— Выходит, что так, — согласился полицейский, и в этот момент что-то пиликнуло в его штанах, после чего он достал из кармана древний кнопочный мобильник, прочитал текстовое сообщение и помрачнел.

— Дядь Коль, чего нахмурился? — с участием спросил я, запивая пирожок горьким чаем.

— Зарплата пришла, — проронил тот, тяжело вздохнув, а потом вдруг попросил, словно тонущий человек, который хватается даже за соломинку: — Вы тут не сидите без дела и подумайте, как мне подсобить. А я пока кое-куда съезжу, после чего отца Леонтия буду искать до самой ночи, а то и до утра. Авось отыщется батюшка и сумеет нам помочь.

— Хорошо. До свидания, — слитно произнёс наш дуэт, по очереди пожав протянутую Козловым руку.

Глава 2

Петя проводил сержанта сочувствующим взглядом, а потом прошептал, наклонившись к моему плечу:

— Ну и как мы ему поможем?

— Не знаю, — хмыкнул я, а затем через задумчивую паузу предложил: — Может, стоит понаблюдать за подозрительным одноглазым типом? Ты когда в ночную смену идёшь?

— Завтра.

— Отлично, — радостно потер я руки и провёл языком по внутренней стороне зубов, где застряли пару волокон мяса. — Лёха же там будет?

— Ага, — бросил он и тут же бодро добавил: — Глаз с него не спускать и подмечать всё, что мне покажется необычным?

— В точку, — с энтузиазмом сказал я, похлопав его по плечу, а потом неуверенно проронил, понизив голос до шёпота: — И обнюхай его. В тот раз он ничем не пах, словно и не человек вовсе.

— Хорошо, — проронил друг, косо посмотрев на меня, будто заподозрил в неадекватном состоянии, а затем спросил: — А если я ничего подозрительно не увижу?

— Тогда нам не останется ничего другого, как присоединиться к поискам отца Леонтия, — задумчиво проговорил я, постучав согнутым указательным пальцем по подбородку. — И, возможно, надо будет вернуться в ту заброшенную церковь. Вдруг он там?

— Я туда не поеду, — сразу же отрезал Петя, даже немного отшатнувшись. — Там же старый погост и сатанисты.

— Хех, — разочарованно выдохнул я, наградив парня чуть презрительным взглядом.

— Так себе аргумент. Если кроме «хех» ничего больше нет, то я продолжу настаивать на своей позиции, — твёрдо заявил друг как-то уж слишком умно для него.

Я хмыкнул, после чего произнёс, сразу поняв, откуда проистекает его умность:

— Общение с Лидой накладывает на тебя свой отпечаток. Кстати, как у тебя с ней дела?

— Охеренно, — довольно улыбнулся тот и даже подмигнул.

— А у неё? — иронично выдал я, попутно подзывая рукой официантку, чтобы рассчитаться.

— А какая мне разница? — ответил Петя и неискренне расхохотался, а потом резко замолчал, увидев, как я передаю девушке купюру номиналом в пять тысяч.

Официантка удивлённо посмотрела на неё, а друг благоговейно выдохнул, прикипев взором к красной бумажке:

— Я слышал, что они существуют, но никогда не видел. Это же весь бюджет Грязьгорода. Можно мне потрогать?

— Петя, прекрати паясничать, — раздражённо сказал я, глядя на официантку.

Та состроила кислую гримасу и недовольно спросила, растягивая слова:

— Мельче нет? У нас тут не ресторан.

— Не-а, — ответил я, пожав плечами.

Она демонстративно тяжело вздохнула, потом покачала головой и двинулась к двери с табличкой «служебное помещение».

Петя пошутил, когда девушка исчезла:

— Кредит пошла брать.

— Ну у меня правда нет купюр меньше. Последняя осталась, — виновато сказал я, глядя на то, как из-за двери показалась официантка.

Она подошла ко мне, отсчитала сдачу, после чего я положил деньги в карман, а затем мы вышли на улицу, где наш дуэт распался: Петя потопал к себе домой, а я двинулся к себе, размышляя над тем, что произошло в последние недели.

Поглощенный этими мыслями, я незаметно преодолел путь до своего подъезда, а потом проник в квартиру, где не оказалось Машки, зато был голодный кот. Он стал коршуном кружить возле меня требовательно мяуча. Мне пришлось идти на кухню и вскрывать банку с кошачьей едой, используя обычный нож вместо консервного, так как последний куда-то запропастился. Возможно, из-за недостатка навыка я умудрился порезать руку об острый край банки, и на ладони появилась кровь. Её было совсем немного, всего несколько капель, но их вполне хватило для того, чтобы я, словно наяву, увидел окровавленного человека с обезумевшими от боли глазами. Меня мигом стало подташнивать, и я торопливо метнулся в ванную комнату, где пару минут обнимал унитаз, а затем залез под холодный душ.

На сей раз меня накрыло не так сильно, но всё же мне пришлось простоять под струями воды несколько минут, а лишь потом я вышел из ванной комнаты и наложил-таки коту еды, мрачно пошутив:

— У тебя не просто ягнёнок, а ягнёнок с кровью.

Кот ничего не сказал, а продолжил с волчьим аппетитом пожирать кусочки в подливе. Я же хмуро посмотрел на него, а затем окунулся в цифровое пространство, а именно — зашёл в свой профиль, где стал общаться с подписчиками, коих за последнее время прибавилось всего на пятнадцать тысяч.

Аккаунт предсказуемо увлёк меня до самого глубокого вечера, когда уже пришло время смотреть эфир «Императора Галактики». Я уселся перед плазмой в обнимку с Флинтом и стал глядеть в экран. А тот меня ничем не порадовал — я не попал в выпуск, чем был несказанно разочарован и мигом решил, что завтра надо как-то исправлять ситуацию. Правда, пока не знаю как, ведь голова забита совсем другими мыслями, которые не относились к игре.

Я взъерошил волосы и зло процедил:

— Опять набухаться, что ли? — кот осуждающе посмотрел на меня, лёжа на моих коленях. — Правильно, лучше пораньше лягу спать.

После этого Флинт незамедлительно был отправлен на пол, а сам я двинулся в спальню, где случайно наткнулся взглядом на плюшевую свинью, которая так и сидела на подоконнике. Лунный свет насмешливо отражался от её пластмассовых глаз, словно проклятую игрушку забавляли мои переживания.

Я проворчал, сверля её взглядом:

— Вот видела бы ты, что видел я — тогда бы и поговорили.

Свинья предсказуемо не ответила, а я поймал себя на мысли, что разговариваю с игрушкой — это был уже явный перебор. Надо завязывать с такими беседами, а то если бы это услышал Машка, то в дурдом сдала бы. Вон даже Флинт, пришедший на мой шёпот, смотрит с каким-то подозрением, словно уже готовится звонить врачам со смирительными рубашками.

— Так, всё, надо точно ложиться спать, — проворчал я себе под нос и мигом забрался под тонкое одеяло, где вытянулся на кровати, подумав, что если мне сегодня опять приснится чертёнок, то, возможно, меня, действительно, стоит на время поместить подальше от людей или хотя бы задуматься над этим.

Вскоре сон завладел уставшим разумом, и сбылись мои опасения… На подоконнике рядом со свиньёй возник тот самый рогатый персонаж.

— Приветствую… хр…. Робеспьер, — произнёс он знакомым тонким голосом. — Как поживаете?

— Хотелось бы лучше, — непроизвольно сказал я и сам же испугался из-за того, что на этот раз могу говорить с ним.

Похоже, что моё помешательство на этом сне становится глубже. Я какой-то частью разума понимал, что сплю, но, тем не менее, осознавал, что могу вести вполне внятную беседу.

А хвостатый тип тем временем проговорил, глядя на меня довольными свинячьими глазками и громко втягивая влажным пяточком воздух:

— Зачем же так… хр… пугаться, дорогой Робеспьер?

— От не… нео… неожиданности, — сумел выдавить я, находясь в какой-то прострации, ведь разговариваю с чертёнком.

Мой батя тоже один раз разговаривал с чертями, но, правда, перед этим он на радостях высосал пузырь виски, когда заключил выгодный контракт с китайцами.

— Ну вы уж соберитесь… хр… дело-то важное, — попросил меня собеседник, закинув ногу на ногу. — Так что вы изволили… хр… выбрать? Удачу? Благосостояние? Или может быть истинную любовь?

— А какова цена за такие блага? Душа? — уточнил я, облизав губы.

— Ну что вы, — замахал лапками чертёнок, блеснув маленьким бронзовым браслетом, который почти терялся в чёрной шёрстке. — Это всё… хр… предрассудки. Мне не нужна ваша душа… хр. Вы вполне можете расплатиться энергией… хр… ну или вашей силой… хр. Услуга-то ценная, так что ваша сила… хр… будет в самый раз. Так что вы выбираете? Наверное, благосостояние? Только вот поговаривают, что скоро опять кризис… хр… будет.

— Подождите, товарищ чёрт. Ответьте сначала на пару вопросов, — промычал я и попытался встать, но, не сумел этого сделать, из-за того, что тело совсем не слушалось меня, будто мне вкололи какой-то хитрый препарат, позволяющий только говорить.

— Я отвечу на все ваши… хр… вопросы, дорогой Робеспьер, после подписания… хр… контракта, а пока мой рот на замке, — весело ответил рогатый, а потом, словно оправдываясь, добавил: — Ну не принято у нас так… хр.

— Ясно, — недовольно бросил я, запуская ответственный за хитрость отдел мозга. — Помнится, вы упоминали золотых… — тут я сделал паузу, пытаясь не сказануть лишнего, а затем робко брякнул: — Та отшельница из леса, предлагала мне более выгодные условия.

— Какие? — мигом заинтересовался чертёнок, высунув острый алый язычок.

— Коммерческая тайна, — ехидно ответил я, мысленно облегчённо выдохнув. Купился рогатый.

Но тот задумчиво посмотрел на луну, а потом подёргал себя за козлиную бородку и извиняющимся тоном произнёс:

— Когда-то ваш пра-пра-пра-пра-прадедушка нагло… хр… обманул моего соклановца, так что не сочтите за грубость… хр… что я изволю… хр… вам не поверить.

— Но-но, — возмущённо сказал я, хмуря брови. — По всем закона РФ грехи родителей не переходят на детей!

— В вашем случае… хр… переходят вместе с силой, — заметил чёрт, после чего опять глянул на ночное светило и со вздохом сказал: — Мне пора вас… хр… покинуть. Вы пока ещё… хр… подумайте, но сильно… хр… не тяните. Лучше бы вам продать силу… хр… мне, чем ею насильственным образом завладеет… хр… кто-то другой.

— Ты мне угрожаешь?! — рыкнул я на него, хотя внутри всё заледенело.

— Нет, что вы, — немного испуганно выставил лапки тот и даже привычно не хрюкнул между слов, а затем и вовсе — бесследно исчез, будто туманная дымка от дуновения ветра.

— Тьфу, — досадливо сплюнул я и тут же вырубился.

Мой дальнейший сон протекал по обыденному сценарию, а наутро я очнулся вполне выспавшимся и даже бодрым. И, естественно, что сновидение я помнил в мельчайших деталях. Мне даже не пришлось напрягать мозг, оно само вплыло в него, стоило открыть глаза. На сей раз я отнёсся ко сну со всей серьёзностью и стал анализировать его, стоя под струями воды, бьющими из душа.

Вот предположим, что чёрт вполне реальный персонаж, как и его соклановец Черный Ворон, о котором он завуалировано упоминал — что это нам даёт? Ну во-первых, тогда я точно владею какой-то силой, которую хочет заполучить чертёнок. А во-вторых, эта сила перешла ко мне вместе с грехами родственников. И в-третьих, лесная отшельница принадлежит к каким-то золотым.

Ну и на закуску — я посмотрел на себя в зеркало и прочувственно сказал отражению:

— Роб, ты болен. Тебе лечиться надо. Все твои ночные фантазии основаны на том, что произошло в реальной жизни. Надо сходить к психологу.

Я дёрнул щекой, а потом включил воду похолоднее. Ещё минутку постоял под ней, ощущая, как немеют мышцы, а затем позавтракал и написал Машке, которая хранила упорное молчание: «Доброе утро. Я в тот вечер немного перегнул. Ну и ты тоже была хороша». После чего отправил сообщение и залез в вирт-капсулу, уже предвосхищая то, как вечером позвоню сестре и обсужу прошлое деда. Возможно, она что-нибудь вспомнит о нём. Вот только надеюсь, что подобный разговор не усугубит мою больную фантазию.

Между тем Лазарь возник в «Императоре Галактики», который «порадовал» меня раскисшей после дождя почвой, влажным воздухом и гуляющим среди холмов пронзительным ветром. Зато небо оказалось чистым и прозрачным, как слеза, а вдалеке были прекрасно видны острые заснеженные пики, принадлежащие массивному горному хребту, растянувшемуся на весь горизонт.

Я прикинул расстояние до него и двинулся вперёд, стараясь не думать о проблемах реального мира, оставив их на пороге цифрового. Теперь мои заботы касались только игры. И я шёл среди холмов, внимательно глядя по сторонам и собирая травы для ядов, частенько оскальзываясь на жирно чавкающей почве, которая намекала на то, что дождь был очень силён. Ведь он даже сумел напоить местную иссушенную землю, а на всех деревьях, кустарниках и травах блестели капельки влаги, которую ещё не высушило солнце. Кстати, травы… вон довольно редкая трава иссиня-чёрного цвета. Она притаилась в неглубоком овраге, заполненном грязной водой по пояс. Мне пришлось спускаться туда по скользящей под обувью почве. Я еле удержался на ногах, но сумел-таки добыть траву. И теперь у меня были все ингредиенты для того яда, рецепт которого приобрёл на базаре.

На моих губах заиграла победная улыбка. Вот сейчас где-нибудь сварганю его, но сперва покину овраг. Я ловко выбрался из него, а потом нашёл взглядом укромное место в кустах рядом с холмом, после чего затаился там и стал доставать из инвентаря различные травы, растирать их между ладоней и добавлять во фляжку, где уже находилась слизь «мармеладок», смешанная с водой. Затем я всё это перемешал тут же подобранной палкой и нанёс на нож, а потом весьма довольный собой, решил отправиться дальше.

И почти сразу же услышал весёлый мужской голос, донёсшийся из-за холма:

— Течёт ручей, бежит ручей, и я ничья, и ты ничей…

— Заткнись, Икар, — громыхнул шипящий баритон. — Ты тут не один.

Я мигом притаился за кустами и включил режим невидимости, а спустя несколько секунд увидел отряд из пяти игроков. Они вышли из-за холма и теперь довольно быстро двигались вперёд, словно совсем не опасались нарваться на неприятности. Мне были видны только их спины, так что я не мог определить, кто из них является представителем какой планеты, зато сумел распознать единственную женскую попку.

Её обладательница в этот миг резко сказала грубоватым голосом, явно подражая мужскому:

— Быстрее, быстрее… Мы и так много времени потеряли. А ты, Икар, и правда, хлебальник закрой, а то развеселился.

— А чего ты раскомандовалась? — огрызнулся тот, неся два баллона на спине. — У нас же Лютый командир…

После этих слов — один из участников группы насмешливо фыркнул, чем вызвал раздражённый возглас всё того же обладателя шипящего баритона:

— Ты опять что-то вякнуть хочешь?!

Игрок сделал вид, что не расслышал его слов, а девушка примирительно сказала:

— Прекращайте собачиться. Нам надо действовать сообща, иначе, зачем мы в группу собирались? Или вы опять хотите ползти в конце всех участников шоу?

Никто ей не ответил, и отряд молча скрылся за другим холмом.

Я осторожно потопал за ними, думая, что эти неудачники, сбившиеся в стаю, вполне могут стать для меня хорошим авангардом. Они соберут все неприятности, а я буду просто топать за ними, ровно до тех пора пока наши пути совпадают, а если повезёт, то и до самых гор дойду за ними. Короче, надо догонять их. Я усиленно заработал ногами и быстро вернул игроков в поле зрения. Они всё так же упорно двигались вперёд, игнорируя скрытность. Мне было довольно-таки просто следовать за ними в некотором отдалении. А чтобы они не заметили меня — я перебегал от одного дерева к другому или просто двигался в невидимости. И игроки даже ухом не вели.

Так продолжалось сравнительно недолго, а потом они наткнулись на неприятности в виде двух крупных животных-мутантов, похожих на носорогов, покрытых грязной серой шерстью, свисающей до земли.

Мобы сходу атаковали игроков, а те рассыпались и стали обстреливать их со всех сторон. Я обратил внимание, что трое игроков владели обычным стрелковым оружием, а один обладал ручным огнемётом — это был как раз тот самый весёлый Икар. Девушка же и вовсе оказалась энергомантом. Её жезл выпускал синие пучки энергии, которые впивались в мобов, наполняя воздух запахом палёной шерсти.

Но, несмотря на всё оружие игроков, животные оказались крепкими орешками. Они, яростно мыча, носились по грязи и пытались насадить на рога участников шоу. Те уклонялись от них, а кто попадался на незамысловатую атаку, то мигом получал страшный урон — так один из игроков был сбит с ног и втоптан в грязь, после чего моб принялся танцевать на нём румбу. Спутники попытались помочь ему, но их несогласованные действия, вызванные тем, что приказы отдавали сразу двое игроков, привели к тому, что они не смогли спасти своего товарища.

Глава 3

Я с презрением смотрел на то, как мой арьергард приближается к позорному поражению, имея численное преимущество. Если они погибнут, то мне самому придётся прокладывать дорогу к горам. Хм, похоже, что святому Лазарю придётся вмешаться. К тому же, вон и камеры в небе кружат. Кадры должны будут получиться отменными.

Я присел на одно колено возле дерева и выпустил в ближайшее животное короткую очередь. Пули прошили густую шерсть — и оно взревело от боли, но даже не покачнулось, а нашло меня налитыми кровью маленькими глазами и ринулось в мою сторону. Я же перетянул за спину автомат и достал нож. Его лезвие было покрыто тем самым убойным ядом из «мармеладок», рецепт которого мне повезло купить на базаре.

Тем временем игроки, удивлённые моим появлением, растерянно застыли, а потом огнеметчик принялся поливать горючей смесью другого моба. И тогда оставшаяся тройка участников шоу присоединилась к нему, предоставив мне возможность единолично разбираться с мчащимся на меня животным.

Я в эти секунды ощущал себя матадором под прицелом камеры, которая застыла в пяти метрах над землёй. А зверь всё приближался, яростно раздувая ноздри и наклонив продолговатую башку с большим острым рогом, из-за чего мои поджилки ощутимо затряслись, ведь я знал, что удар такого монстра будет очень неприятен. Благо, что шлем скрывал мои эмоции, а дрожь мне удалось скрыть — и получалось, что я никоим образом не выдавал своего волнения, а когда до моба оставался всего метр — сделал шаг в сторону и воткнул нож в бок противника. Тот по инерции пронёсся мимо меня, обдав вонью грязной туши и вырвав клинок из руки, а затем развернулся, помотал головой и злобно посмотрел мне в лицо. Я же ответил ему удовлетворённым взором, облегчённо выдохнув, а потом бросил взгляд за спину, где игроки совместными усилиями завалили собрата этого моба, после чего перевёл взгляд на раненное мной животное. Оно вдруг надсадно замычало, а затем из его рта пошла кровь, а передние ноги подломились. Ещё через пару секунд противник упал на бок и затих.

Я спокойно подошёл к трупу и вытащил нож, всем своим видом демонстрируя полнейшую уверенность в собственных силах, а вот внутри себя — напряжённо замер. Не атакуют ли меня игроки в «благодарность» за помощь? Вдруг они захотят разжиться очками, которые дадут за мою смерть?

Хотя, в принципе, мне подходит и такой вариант развития событий. Главное — чтобы его посчитали интересным редакторы «Императора Галактики». Я-то сумею свалить вон за те деревья, а там уже уйду в невидимость — и хрен кто меня завалит, но надо, чтобы это было красиво и интересно. Но игроки не спешили атаковать меня, а переглядывались между собой, что давало мне возможность рассмотреть их. Я быстро окинул их внимательным взглядом, поняв, что девушка была элийкой, а вон тот огнеметчик с ником Икар — это довольно крепкий меракец. Ну и из оставшихся двух игроков один оказался шедарцем со складчатой кожей, а другой прилетел сюда с планеты Алкаид. Он обладал змеиными глазами с вертикальными веками и покрытой чешуёй физиономией, часть которой было видно через визор.

Этот-то парень и произнёс шипящим баритоном, впившись в меня холодным взором:

— Ты ведь Лазарь?

— Ага, — коротко ответил я, вертя в руках клинок.

— Чей-то у тебя за ножик такой волшебный? — неожиданно поинтересовался Икар, глядя на мои руки.

— Челябинский металлургический завод, — усмехнулся я, отправив оружие на пояс.

Огнеметчик дробно захохотал, хлопнув себя по ляжке. Остальные игроки тоже захихикали, а вот шедарец подозрительно осведомился, переместив палец на спусковой крючок своего тупорылого автомата:

— Ты зачем нам помог?

— Да просто захотел спасти кучку людей от двух разъярённых рогатых животных. Такое часто случается. Наверное, у каждого за плечами есть подобная история, — ответил я, криво усмехаясь и готовый в любой момент включить ноги.

— А ты шутник, — протянул алкаидец, после чего надменно добавил: — За помощь, конечно, спасибо, но мы бы и сами справились.

— Я и не сомневаюсь, — саркастично выдал я, внимательно наблюдая за участниками шоу.

В их глазах уже давно стоял закономерный вопрос: а сколько очков дадут за смерть игрока, замыкающего топ-100? И по-моему, сейчас, когда их главарь замолчал, этот вопрос достиг апогея. Они стали робко переглядываться, словно пытались понять, как поступит сосед: атакует Лазаря или нет? Из-за этого обстановка изрядно напряглась, а я застыл, немного развернувшись в сторону близлежащего холма.

Но вот в звенящей тишине прозвучал высокий голос элийки, который отчасти разрядил ситуацию:

— Спасибо, Лазарь. Мы перед тобой в долгу. Жопой клянусь, что как-нибудь отплатим.

— Э-э-э! Здесь я принимаю решения! Мы же договаривались! — возмущённо зашипел баритон, который носил ник Лютый.

— Ну, принимай, а не яйца в кармане перекатывай, — огрызнулась девушка, пожав плечами. — А я бы сразу позвала Лазаря в нашу команду.

Тот недобро посмотрел на неё, а затем неприязненно предложил, будто каждое слово давалось ему с трудом:

— Лазарь, ты не хочешь пойти с нами в горы? Ну, если тебе в ту же сторону.

— Надо подумать, — бросил я, задумчиво нахмурив брови.

И я действительно стал думать. Мне было выгодно следовать за ними, находясь в отдалении, но такая манера игры вряд ли даст мне возможность засветиться перед камерами и попасть в эфир. Если эпизод с холоднокровно убитым ножом мобом не заинтересует редакторов, то сегодня мне уже почти точно не выпадет шанс совершить что-то более крутое. А вот если я присоединюсь к группе неудачников, то окажусь в гуще событий — и вот тут-то вполне могут нарисоваться возможности проявить себя. Ну а если с этими ребятами будет так же тухло, как и без них, то попросту покину отряд.

Закончив размышлять, я приподнято проговорил, оглядев всех своих будущих спутников задорным взглядом ковбоя:

— Ну, давайте знакомиться.

— Боудикка, — радостно представилась девушка, коротко кивнув.

— Икар, — бросил огнеметчик и весело добавил: — Рад, что к нашему отряду присоединился такой известный участник шоу.

— Клаус, — процедил шедарец, недружелюбно глядя на меня.

— А я — Лютый, лидер этого отряда, — заявил алкаидец, покосившись на тихо хмыкнувшего Клауса. — Ну, а так как ты присоединился к нам, то будешь выполнять всё мои команды.

— Без проблем, — заверил я парня, пожав плечами, после чего чуть насмешливо спросил: — Что будем делать, командир?

Тот не уловил насмешки в моём голосе и совершенно серьёзно сказал:

— Так, сейчас мы делим лут, а затем двигаемся к полю радиоактивных гейзеров, — потом Лютый повернулся к шедарцу и холодно напомнил: — Сейчас твоя очередь выбирать.

Клаус бросил на него презрительный взгляд, после чего подошёл к телу погибшего товарища и стал раздевать его, отправляя вещи в инвентарь. На парня досадливо смотрел Икар, который через пару секунд проворчал:

— Ну а мне и Боу достанутся мобы. Извини, Лазарь, но ты будешь выбирать добычу только после следующего боя, но зато первым! Без обид?

— В чужой монастырь со своими правилами не ходят, — проронил я, мигом вспомнив отца Леонтия и прочих сказочных персонажей. Настроение сразу же пошло на спад.

— Очень мудро, — польстил огнеметчик, отправив труп животного в пространственный карман. Боудикка проделал то же самое, а потом мы двинулись к горному хребту, быстро преодолевая расстояние. Я занял место в арьергарде рядом с Икаром, а возглавляли отряд Клаус и Лютый. В середине оказалась Боудикка. И вот в таком порядке мы и двигались в тишине, только чавкая почвой под ногами.

Первое время огнеметчик немного подозрительно косился на меня, а потом успокоился и даже попытался заговорить, но я призвал его к молчанию. Тот кисло взглянул на меня и досадливо выдохнул. Этим он напомнил мне Леголаса, который сейчас бродит хрен его знает где. Ну а я в составе отряда уже преодолел холмы и вышел к покрытой зелёным туманом территории, занятой гейзерами, которые изрыгали жутко радиоактивную воду. Бьющие из земли горячие струи достигали в высоту пяти метров, а капли от них разлетались во все стороны, частенько попадая на броню и отнимая существенное количество энергии. Вода из гейзеров оказалась действительно очень радиоактивной и если упасть вот в такой «фонтан», то велик шанс не выбраться из него живым. Да что тут говорить, если даже воздух здесь настолько пропитался радиацией и так сильно раскалился, что фильтрационная система, установленная в шлеме, работала на пределе своих возможностей, из-за чего на внутренней стороне визора постоянно мигал красный восклицательный знак. Он сигнализировал о том, что если концентрация радиации в воздухе ещё чуть-чуть увеличится, то система откажет. Конечно, вряд ли это нам грозит, потому что тут всё-таки игра, которую мы должны пройти, но подобная ситуация изрядно нервировала, а ведь нам надо было двигаться предельно осторожно, потому что вокруг было великое множество гейзеров. Отряду приходилось петлять между ними, стараясь не попасть на особо активные, но мы всё равно постоянно оказывались под душем из капель, из-за чего батарея разряжалась значительно быстрее, чем обычно. А когда отряд в полном составе попал под неожиданно плюнувший рядом гейзер, то на нас обрушился целый столб воды и лишил каждого члена группы нескольких процентов энергии. В этот миг мы все в унисон выдали что-то очень далёкое от цензуры. Благо, что отряд через какое-то время всё же преодолел неприветливую территорию гейзеров и практически вышел к горам. Те уже почти нависали над нами, закрывая солнце. До них оставался ещё где-то километр полностью лишённой растительности пустоши, которая была испятнана слабо бурлящими желто-серыми лужами, диаметром похожими на воронки от бомб.

Любопытный Икар подошёл к одному такому пятну, взял камень и хотел бросить его в лужу, но вдруг почва под ногами игрока резко ушла в лужу, увлекая его за собой. Он нелепо взмахнул руками, будто пытался схватиться за воздух, а затем упал в жидкость, которая сомкнулась над его шлемом, после чего она взбурлила и выпустила в воздух несколько клубов пара.

Это случилось настолько быстро, что я даже не успел ничего сделать, а лишь потрясённым взглядом наблюдал за тем, как поверхность лужи выровнялась, словно ничего не произошло и никакой парень никогда не попадал в её убийственные объятия.

Наверное, я так бессмысленно глазел целый десяток секунд и только затем крикнул, глядя в спины участников шоу, которые ничего не видели:

— Стойте!

Тройка оставшихся участников отряда мигом повернулась ко мне, а Лютый торопливо прошипел, подозрительно сощурив змеиные глаза:

— Где Икар?

— Ушёл, — сглотнув, проронил я, глядя на лужу, поглотившую парня.

— Куда? — не понял тот.

— На небо, — ответил я, а затем ткнул пальцем в лужу и добавил: — Как бы вам сказать… он угадил вот в эту хреновину и перешёл в другое агрегатное состояние.

Они недоверчиво переглянулись, после чего Клаус угрожающе проговорил:

— Ты ведь не толкнул его туда?

— Я разве похож на человека, который на такое способен? — оскорблённо процедил я, глянув на начавшее быстро темнеть небо.

Мои слова их вряд ли убедили, но тут элийка издевательским тоном протараторила, посмотрев на Лютого:

— Ты чего как мелкая сучка всех подозреваешь? Я видела все выпуски «Императора Галактики» и знаю, что Лазарь не убивает участников шоу.

— Ты язык-то придержи, — злобно выдохнул алкаидец, нанизав девушку на взгляд холодных глаз.

— Боудикка абсолютно права. Я не убиваю участников шоу, и вообще — с минуты на минуты жду Нобелевскую премию мира.

Лютый раздумчиво посмотрел на меня, словно решая, что делать дальше. А я замер с неестественной улыбкой на устах, готовясь в случае атаки рвануть под прикрытие зелёного тумана, который остался позади.

Но мне не пришлось этого делать, так как глава отряда прошипел:

— Пойдёшь впереди вместе с Клаусом. Я буду следить за тобой.

— Как скажешь, командир, — деланно смиренно бросил я, обматерив его взглядом, так как мне вдруг страшно захотелось всадить ему пулю в лоб.

Я с трудом сдержал свой порыв и вполне спокойно прошёл мимо алкаидца и элийки, оказавшись рядом с шедарцем. Тот мрачно глянул на меня и потопал к горному хребту, далеко обходя пятна с желто-серой жидкостью. Я двинулся за ним, а парочка: Лютый, Боудикка — за мной.

После инцидента с исчезновением Икара над отрядом воцарилось напряжение, вызванное всеобщим недоверием. Оно достигло своего апогея, когда мы оказались на узкой тропке, извивающейся между опасных луж, разросшихся до размеров бассейнов. Немного подтолкни соседа — и он отправится следом за Икаром. Такая ситуация привела к тому, что игроки больше следили за своими спутниками, нежели глядели под ноги, а тут подобное поведение жестоко каралось. Идущий чуть впереди Клаус, метнул через плечо быстрый подозрительный взгляд, и в эту же секунду земля под его правой ногой ушла в лужу — так же, как и в случае с огнеметчиком. Парень рухнул с тропы в жидкость, оказавшись в ней лишь по пояс, так как успел вцепиться пальцами в податливую почву, а потом я подбежал к нему и дёрнул на себя, почти не встретив никакого сопротивления, из-за чего упал спиной на тропинку. Дальше мой рот беззвучно округлился, когда я увидел, что между моих ног лежит только верхняя половина туловища Клауса, из которой хлестала кровь. Всё, что было ниже кишечника — отсутствовало. А капельки жидкости, которые остались на его теле до сих пор разъедали броню и плоть. Костюм никоим образом не защитил игрока — хреновина в этих лужах оказалась до жути токсичной.

В эту секунду Боудикка шокировано выдохнула, глядя на то, что осталось от шедарца.

— Вот это его разъело! Он будто в соляную кислоту попал!

А Лютый молча подал мне руку. Я воспользовался его помощью и оказался на ногах, встретившись взглядом с алкаидцем. Судя по выражению его глаз, он перестал подозревать меня в том, что я мог толкнуть Икара в подобную жидкую ловушку.

Вдруг парень чему-то кивнул, словно соглашался со своими мыслями, а затем двинулся по тропинке, так ничего и не сказав. Боудикка пошла за ним. А я подобрал оружие Клауса, отправил его в инвентарь и пристроился в конце крохотного отряда, попутно заметив, что игроки стали больше внимания уделять не спутникам, а тому, чтобы не угодить в проклятую жидкость. Это позволило нам без потерь преодолеть опасную территорию, после чего мы стали подниматься в горы по крутой тропке, которая извивалась среди крупных валунов и отвесных склонов. К этому времени я снова оказался во главе отряда, а вокруг заметно стемнело, и на небе показались звёзды. Пришлось включать «ночное видение». Когда я сделал это, то покосился на своих спутников, которые топали за мной. Они резко замолчали, заметив мой взгляд, хотя до этого о чём-то шептались. У меня мигом возник приступ паранойи. Я и так уже был порядком взвинчен из-за неудачного дня в игре, да и в реальном мире — меня тоже ничего хорошего не ждало, а тут ещё они едва слышно щебечут, словно вырабатывают план, как бы половчее меня завалить. Боудикка вроде бы правильная девушка, а вот Лютый… ему я совсем не доверял. Надо будет утром свалить от них. Ещё пару часов потерплю их, а потом уже наступит миг выхода из игры.

Пока же я произнёс, глубоко вдыхая чистый горный воздух, который становился холоднее с каждым пройденным километром:

— Идите кто-нибудь вперёд, а то у меня уже внимательность притупилась.

Они молча переглянулись, а затем Лютый выдвинулся во главу нашего крошечного отряда. Я же оказался в середине, что лишь добавило мне нервозности. А вдруг они сейчас дуплетом стрельнут? Куда мне тогда бежать? А тут ещё и тропинка стала столь узкой, что пришлось идти только по одному, прижимаясь спиной к отвесному склону и глядя вниз на дно ущелья. От такого вида мигом вспомнились убийственные лужи — тут было почти то же самое: толкни соседа и тот явно не выживет.

Благо, что всё обошлось — и спутники не напали на меня. Мы преодолели этот «карниз», а потом потопали по приличной тропинке, и благополучно двигались по ней до самого выхода из игры, который застал нас возле небольшой пещеры с остатками давно прогоревшего костра. Около него-то мы и заночевали.

Глава 4

Покинув цифровой мир, я вылез из вирт-капсулы и обнаружил несколько пропущенных звонков от Машки. Последний сотрясал мой мобильник буквально пару минут назад. Я перезвонил ей и через пяток гудков раздался взволнованный голос девушки:

— Роб!

— Да?

— Ты почему мне ничего не рассказал?! — требовательно протараторила она.

— Это было всего один раз.

— Ты о чём?

— А ты о чём?

— О том, что тебя и этого дурака чуть волк не растерзал! — горячо выдохнула Машка, после чего подозрительно осведомилась: — А что у тебя было всего один раз?

— И я об этом же, ведь меня всего один раз чуть не растерзал волк. А ты что подумала? — произнёс я, весело усмехаясь и разглядывая ногти, которые уже пора было подстричь.

— Опять ты со своими шуточками! Дело-то серьёзное! Ты мог погибнуть! На кой чёрт ты вообще попёрся к этому Пете? — осуждающе прорычала девушка, живо напоминая рассерженную львицу.

— Ты бы чёрта лучше не упоминала, — посоветовал я ей, глянув на плюшевую свинью.

— Ты мне зубы не заговаривай! Отвечай! — грозно потребовала та, шумно дыша в трубку, словно только что пробежала марафон по торговому центру.

— Да я к нему тогда пошёл, потому что футбол в тот вечер показывали — вот он и пригласил меня в гости, а потом мы засиделись, и мне пришлось ночевать у него, — соврал я, не моргнув глазом.

— Лидка там была? — вкрадчиво спросила Машка и затаила дыхание.

— Нет, — уже честно ответил я.

— Это хорошо, а то Лидка с каждым годом становится всё красивее и красивее и скоро уже можно будет понять, что она девушка, — протараторила блондинка и натужно засмеялась.

— Мда… Маша, вот я сейчас стал чуть большим европейцем, потому что начал испытывать испанский стыд. Ты вообще знаешь, что шутки должны быть смешными?

— Да иди ты, — резко огрызнулась она, после чего начала с любопытством спрашивать: — А что там произошло-то? Как вы волка отогнали? Говорят, что он успел кого-то загрызть? Надеюсь, Петю?

— Злая ты… — посетовал я, тяжело выдохнув, а потом без кровавых подробностей рассказал ей то, что произошло в ту ночь.

Девушка выслушала меня, а затем проблеяла, явно почувствовав толику страха:

— Вот не повезло тому мужику, а вы молодцы, что попытались ему помочь. Даже Петя этот твой молодец, хотя, конечно, пентюх ещё тот.

— Спасибо за похвалу, — проронил я и тут же посоветовал: — И это, Машка, ты после захода солнца по любовникам не бегай. Опасно. Волки бродят, да и я вас могу застукать.

— Учту, — ехидно сказала она, всё ещё находясь под впечатлением от моего рассказа, что, впрочем, не помешало ей робко предложить: — Может, устроим сегодня ужин при свечах? Повод есть — удачное знакомство с родителями.

— Почему при свечах? Опять, что ли, свет отключат?

— Роб!

— Ладно, давай, — согласился я, картинно испустив тяжёлый выдох.

— Отлично, — обрадовалась девушка. — Я приду в районе шести. Вино с меня. Жди.

На этом наш разговор завершился. Я отложил мобильник в сторону, вдруг поймав себя на мысли, что мне уже не так страшно вспоминать о событиях той ночи. Да и вообще — все эти тайны, мистика и смерти уже не заставляют меня сжиматься в комок и опасливо глядеть по сторонам. Я словно как-то уже приспособился. Видимо, правду говорят, что человек ко всему привыкает. Нет, конечно, я полностью не избавился от страха, но он значительно притупился, и на освободившееся место пришло любопытство детектива, который принялся распутывать дивный клубок старинных тайн и необычных событий.

Подобные мысли вызвали во мне приступ энтузиазма, который заставил меня безотлагательно позвонить сестре. Та ответила не так быстро, как Машка, но всё же ответила.

— Привет, Роб, — устало проговорила она, зевнув в трубку. — Ты как-то не очень вовремя позвонил. Я тут усиленно делаю вид, что работаю. Хотя ладно… давай немного поболтаем. Как у тебя дела?

— Всё замечательно, — снова соврал я за неполные десять минут. — Ты что-нибудь о дедушке нашем Родионе помнишь?

— Э-м-м-м, — задумчиво ответила она, а затем иронично добавила: — Мне точно известно, что он погиб где-то в сибирских лесах. А тебе зачем?

— Надо.

— Тогда тебе стоит связать с одной моей знакомой по имени Алла, — пропела Софи, пытаясь сдержать желчь в голосе.

— Так это же наша мать, — выдохнул я, даже приоткрыв рот.

— Ну да. Или ты думаешь, что я её не знаю? — наигранно изумилась сестра. — Она-то точно о нашем дедушке знает больше нас обоих вместе взятых.

— Нет, я ей звонить не буду. Может, ты? — решительно изрёк я, заметно помрачнев.

— Не-а. Это же ты всю жизнь был её маленьким барином, — произнесла Софи, пытаясь, чтобы её слова не прозвучали ревниво.

— Мда, — грустно бросил я, столкнув брови над переносицей. — Похоже, что никто из нас не горит желание звонить ей после такого предательства.

— Выходит, что так, — печально согласилась сестра.

— И что же делать? — задался я вопросом.

— Не знаю, — хмыкнула та, опять зевнув.

— Софи, а ты не помнишь, может быть, бабка или мать упоминали о каких-нибудь необычных способностях деда? — осторожно произнёс я, опасаясь показаться человеком не в своём уме.

— Например? Убить медведя со ста метров? Да ещё и без ружья, а одной только обидной фразой? — весело проговорила сестра, упражняясь в остроумии. — Эй, мишка, у тебя небритая подмышка?

— Нет, — проворчал я, не оценив её юмора. — Скорее, что-то похожее на гипноз.

— Эм-м-м, Роб, ты чего? — посерьёзнела она. — Откуда у тебя такие мысли? Там в Грязьгороде воздух, что ли, какой-то необычный? Или ты вкусил дары природы: травы там всякие?

— Ладно, забудь, — недовольно выдохнул я, после чего поинтересовался, чтобы сменить скользкую тему: — Как у тебя дела? Мужика себе нашла или во Франции все зрячие?

— Даже слепые обходят десятой дорогой, — насмешливо произнесла та голосом девушки, которая знает себе цену. — Вот будто сглазили.

— Бывает такое. Я бы ещё инопланетян не сбрасывал со счетов. У нас в Грязьгороде часто грешат на них и на американцев.

— Я почему-то так и думала, — весело бросила она, а потом резко добавила: — Так, мне пора работать. Начальство изволило спуститься на мой этаж. Пока, Роб.

— Пока, — проронил я и прервал звонок, испустив разочарованный выдох.

Итак, сестра тоже ничего не знает о дедушке. Теперь вся надежда на Козлова, который пообещал разузнать о моём предке по своим каналам. Ну, надеюсь, он-то что-нибудь сумеет нарыть. А пока мне остаётся ждать, да и размышлять над сложившейся ситуацией, рассеянно глядя на Флинта, который пошёл ко мне и стал тереться об мою ногу. Я смотрел на него и думал о силе, которая, возможно, действительно есть у нашего рода, а кот тем временем продолжал ластиться. И тут я смекнул, что он идеальный претендент на роль подопытного кролика. Почему бы снова не провести эксперимент? Время есть, да и желания хоть отбавляй.

Я быстро поймал Флинта, а потом усадил его себе на колени. Тот оказался не сильно доволен этим, но всё же не стал вырываться, а покорно затих. И тогда я принялся неотрывно глядеть в его единственный нахальный глаз и внушительно приказывать перестать дёргать хвостом из стороны в сторону. Кот никак не реагировал на мои слова, продолжая выказывать недовольство уже упомянутой пушистой частью тела. Наверное, надо менять тактику воздействия. Я попытался очистить разум и с ещё большим нажимом стал ронять слова, воображая себя могущественным гипнотизёром. Флинт опять не проникся моей настойчивостью, а даже попытался удрать, но я поймал его и водрузил обратно на колени, где он с ещё более недовольной физиономией стал слушать меня.

Я же продолжал вносить различные коррективы в попытке загипнотизировать животное: сперва уколол иглой палец, подумав, что кровь и боль могут как-то простимулировать мою гипотетическую силу; потом поигрался с высотой голоса: то визжал, а то хрипел; ну а на закуску — просто наорал на кота, который уже порядком взбесил меня своей непробиваемостью. Тот тоже не стал молчать и яростно зашипел, устав от издевательств. Пришлось отпустить его и сделать перерыв.

Я отправился на кухню, где дал Флинту заслуженного корма, а себе налил кофе и уселся за стол, принявшись размышлять над дальнейшими действиями. Вот как овладеть силой, если она у меня, и правда, есть? Что я такого делал в те моменты, когда она вырывалась наружу?

Память тут же услужливо принялась показывать эпизоды, где мне удалось воздействовать на Машку, Чёрного Ворона и того волка из игры. Просмотрев их, я сделал вывод, что стресс является самым логичным ключом к силе, но ведь он не сработал, когда мне посчастливилось вогнать себя в такое состояние. Похоже, что я чего-то не понимаю или же все те три случая, упомянутые выше, вызваны стечением обстоятельств и никакой силы на самом деле нет? Возможно, что всё действительно так и обстоит, и мне лишь мерещатся родовые способности, грозя стать идеей фикс.

Я устало пробормотал, помассировав глазные яблоки:

— Роб, ты всё ближе к нервному срыву. Надо пойти проветриться, а заодно и продуктов купить.

Поглядев на довольно жрущего кота, я встал со стула, а затем покинул квартиру и вышел на улицу.

Погодка сегодня была не столь ясной, как обычно. Небо хмурилось, а в воздухе ощущалось предгрозовое затишье. Вот-вот должен был пойти дождь, поэтому я быстро пошёл в сторону магазина, где ещё быстрее затарился всем необходимым и вернулся домой. Тут мне пришлось самому готовиться к романтическому ужину: чистить, варить, резать… Параллельно с этим в окно стали стучаться капли дождя, а Флинт начал крутиться под ногами, настойчиво требуя колбасу. Памятуя о его сегодняшней роли в эксперименте и предвидя, что он, возможно, и дальше будет выступать в качестве подопытного, я дал ему внушительный кусок «Докторской». Тот с благодарностью его принял и стал незамедлительно уничтожать, утащив в дальний угол по старой уличной привычке.

Вскоре я всё подготовил к ужину, а затем, утомившись, отправился в комнату, где взял мобильник и набрал номер Козлова. Надо бы узнать последние новости.

Тот довольно долго не отвечал, а потом раздражённо прохрипел из динамика:

— Хренов телефон под сиденье упал. Еле достал его. Наклоняться пришлось, а мне нельзя — чуть вся кровь к голове не прилила. Возраст уже. Короче, едва не погиб.

— И вам здрасти, — сказал я, сдерживая смех, а потом констатировал: — А вы в машине, стало быть?

— Ага. Отца Леонтия возле котлована караулю, — недовольно пробухтел он и громко шмыгнул носом. — Второй день уже тут торчу, а батюшки всё нет. А вот его люди даже в дождь роют. Ты-то там как?

— Нормально, — проронил я, подумав, что стал слишком часто лгать. — Какие новости?

— В городе с завтрашнего дня комендантский час введут, чтобы никого на улицах ночью не было. За этим будут следить полицейские экипажи, так что сиди дома, — проинформировал меня дядя Коля строгим голосом. — Мэр пока решился пойти только на этот шаг.

— Ясно. А что ещё интересного?

— Ну-у-у, — раздумчиво промычал Козлов, явно почесав лысину, после чего продолжил: — О тех двух липовых полицейских так ничего разузнать и не удалось, зато кое-что прояснилось по их трескучему прибору. Никакой это не счётчик Гейгера, а какая-то непонятная хреновина, замеряющая такие же непонятные показания какого-то излучения. У нас в отделе она ни на какого трещать не стала, да и в лабораторных условиях ни разу не сработала… Получается, что один ты вызываешь у неё подозрения. Есть какие-нибудь дельные мысли на этот счёт?

— Не-а, — задумчиво ответил я, а потом горько пошутил: — Дельные мысли — это не ко мне.

— Да хватит тебе наговаривать на себя, — подбодрил меня полицейский, после чего озабоченно поинтересовался: — Ты чего такой грустный сегодня? Трезвый, что ли?

— Что-то настроения нет, — пробурчал я, логично не став упоминать о терзающих меня мыслях. — Вы о моём дедушке пока ничего не выяснили?

— Жду документов от кое-кого, — расплывчато ответил дядя Коля, а затем резко сказал: — Так, ладно, давай прощаться. Обед у меня. Мне тут жена бутербродов наделала, и термос с чаем дала.

— Приятного аппетита, — пожелал я, а затем сбросил звонок и отложил в сторону мобильник.

После диалога с Козловым я стал размышлять над загадкой прибора фальшивых полицейских. Почему он именно на меня реагирует? Вот что во мне такого, чего нет у грязьгородцев? Я, конечно, себя безмерно люблю, но вряд ли чем-то отличаюсь от других людей, ну кроме того, что у меня, по-моему, фляга немного подтекать начала. Например, сейчас больной внутренний голосок стал шептать, что всё дело в силе, которая досталась мне от предков, а раз у этих фальшивых полицейских был этот прибор, то они явно что-то знали о ней. Может быть, стоит копать в эту сторону? Вдруг они приходили ко мне не поговорить о событиях в городе, а для того, чтобы проверить меня вот этим своим хитрым прибором? Который, кстати, сработал.

В этот миг раздался звук дверного звонка, и я от неожиданности подпрыгнул на пятой точке, схватившись за сердце. Я так был погружен в свои мысли, что даже не сразу сообразил, что это, похоже, Машка там трезвонит. Поэтому я лишь через полминуты пошёл отпирать замок, а преодолев коридор и открыв дверь, действительно увидел весёлую Машку с вином в каждой руке.

Она потрясла одной бутылкой и лукаво сказала:

— За маму, — потом потрясла другой и, засмеявшись, добавила: — За папу.

— Мы так скоро сопьёмся и будем пить до седьмого колена, — вяло пошутил я и пропустил её в квартиру.

Та вошла, обдав меня ароматом алкоголя, сняла босоножки, а затем направилась на кухню, где увидела мои приготовления к романтическому вечеру и изумлённо выдохнула, находясь в приподнятом настроении:

— Ого! Да тут Золушка, что ли, побывала?

— Только её здесь не хватало, — пробурчал я, преодолевая дверной проём.

Машка обернулась и произнесла с ослепительной улыбкой, достигнутой многократным отбеливанием зубов:

— Это ты правильно сказал. Зачем тут нужна Золушка, когда есть Королева?

— Ага, Королева, — язвительно протянул я. — Неси-ка ты все эти блюда в комнату. Пока служанкой побудешь, а я вино открою.

— Да, господин, — сладко мурлыкнула та и многообещающе подмигнула.

— Только не разбей, — строго предупредил я, глядя как её немного шатает.

— А ты меня потом накажешь за это?

— Ага, вычту из зарплаты, — бросил я, вдыхая аромат вина, который шёл из её чуть приоткрытого рта. — Похоже, что ещё была бутылочка «за бабушку», но она уже в тебе?

— Ну дома оставалось немного — вот я и допила. Не пропадать же добру? — усмехнулась девушка, потащив в комнату поднос с нарезкой.

Я крикнул ей вслед:

— Вот если мы, и правда, через годик сопьёмся, то я вообще не удивлюсь.

Ответом мне был немного пьяный смех. Услышав его, я пожал плечами и стал помогать девушке. Вдвоём мы быстро всё перетаскали в комнату, где я зашторил окна, глянув на начавшие сгущаться сумерки, а потом зажёг свечи и включил романтическую музыку.

После того как всё было готово, Машка тут же с аппетитом набросилась на салаты, запивая их вином, и ещё умудряясь говорить при этом:

— Вот видишь, Роб, как у нас всё хорошо выходит. Мы всё делим пятьдесят на пятьдесят. Ты готовишь — я ем, ты будешь работать — а я тратить…

— Ага, как же, — возмущённо вставил я, чуть не подавившись виноградом. — Скорее, ты будешь стирать — а я пачкать…

— Это уже какое-то неправильно деление, — весело перебила девушка, тряхнув волосами. — Попахивает сексизмом.

— Это запах сыра с плесенью. Не было никакого сексизма, — пошутил я, подливая девушке вино, которая настойчиво трясла пустым бокалом на ножке.

— Лей быстрее, — торопила она меня.

— Это нам так алкоголя не хватит, — справедливо заметил я.

— Ничего страшного, — заявила блондинка, а затем с хитро-пьяной улыбкой добавила: — Я буду пить — а ты за ещё одной бутылочкой сходишь.

Глава 5

Вскоре выяснилось, что Машка как в воду глядела — мне так и пришлось идти за ещё одной бутылкой вина, так как мы быстро уговорили те две, которые она принесла с собой, и ещё две, что стояли у меня в шкафу.

Оказавшись на улице, я поёжился от прохлады, оставшейся после дождя, а затем окинул пьяным взглядом вечернюю темноту, заметив, что хоть уличные фонари и окна домов усиленно разгоняли мрак, но всё же он притаился за каждой машиной, под каждым козырьком подъезда и не собирался сдаваться так просто. Меня сей подмеченный факт немного встревожил тем, что раньше я не обращал внимания на подобную ерунду, а сейчас вон первым делом заметил особенно густые клочки мрака и как-то непроизвольно стал держаться от них подальше, зашагав в ближайший магазин. Мне почти сразу пришла в голову мысль, что после всего случившегося я уже вряд ли смогу относиться к темноте с таким же безразличием, как и прежде. Нет, я не боялся её, но она вызывала у меня чувство тревоги, словно кто-то постоянно наблюдал за мной. Порой я даже оборачивался, чтобы проверить: а не следует ли за мной кто-нибудь? Благо, что алкоголь немного приглушал паранойю, которая не отпускала меня до самого магазина, где я купил вполне неплохое вино, а затем двинулся домой, вдыхая прохладный вечерний воздух и шлёпая по лужам заплетающимися ногами.

Обратный путь уже не вызывал во мне столько тревог. Я вполне спокойно добрался до арки, ведущей во двор дома, а затем преодолел её и увидел возле подъезда ту самую девочку в кокошнике с неестественно белыми волосами. Она стояла около стены дома и не обращала внимания на капли, которые срывались с крыши и падали на её хрупкие плечи. Они стекали по белой коже и исчезали под сарафаном.

Я аж вздрогнул, глядя на девочку, и представляя какие должно быть холодные капли, а потом подумал, что такое поведение ребёнка трудно назвать обычным. Поэтому мои органы зрения подозрительно уставились на неё. А та вдруг отняла взор от мокрого асфальта и серьёзно посмотрела на меня. Я опять изумился тому, сколь взрослые у неё были глаза. Это был взгляд фригидной женщины всё повидавшей на своём веку. Она немигающим взором смотрела на меня, а я как-то непроизвольно замедлил шаг, словно боялся к ней подойти, будто она была огромной злой собакой. Но всё же мне пришлось двигаться к подъезду — и так я в какой-то момент оказался от неё на расстоянии двух метров.

Девочка всё так же смотрела на меня, будто ждала каких-то слов. Я почувствовал ещё большую неловкость, а затем покашлял в кулак и произнёс, пытаясь пьяно не запинаться:

— Привет. А ты чего тут стоишь? Тебя как зовут?

— Снежана, — совсем недетским голосом буркнула та, разлепив синеватые губы.

— Ого, впервые вижу Снежану, и она не простит… ам… в общем, красивое у тебя имя, — смешался я под конец фразы и глупо хихикнул.

Та холодно глянула на меня, будто я не оправдал её ожиданий, а потом медленно пошла вдоль стены. Мне вдруг стало совестно за свою идиотскую шутку, и я виновато залопотал, поковыляв за ней:

— Постой, извини, если чем-то обидел. Может, тебя проводить до дома? В городе стало опасно. Ты, где живёшь? Подожди.

А девочка, будто не слышала меня и не сбавляла шаг. И тогда я, повинуясь рефлексу, схватил её за хрупкое плечо, немного подавшись вперёд, так как плохо владел своим телом в состоянии алкогольного опьянения, после чего ребёнок резко развернулся. Я на миг оказался всего на две головы выше неё, пытаясь не упасть, а она сделала шаг в сторону, описала рукой полукруг, блеснув серебряным кольцом, и влепила мне звонкую пощёчину.

После такого «подарка» я точно не имел возможности удержаться на подкашивающихся ногах — и свалился прямо в лужу, приложился головой об асфальт. Внутри черепной коробки мигом взорвалась бомба, заставив вспыхнуть перед глазами звезды, а рот исторгнуть болезненный стон. Благо, что я хоть вино из рук не выпустил, рефлекторно прижав самое дорогое к груди, поэтому бутылка осталась цела. Да и я, в принципе не сильно пострадал, но всё же зло огляделся, пытаясь увидеть девочку, но та уже успела куда-то шмыгнуть, хотя я потерял её из виду всего на несколько секунд. Вот ведь прыткая особа. Да ещё и с хорошо поставленной пощёчиной. Так ловко опрокинула взрослого мужика. Хотя я в таком состоянии, что и сам мог упасть. Всё же её роль оказалась решающей. У-у-у мелкая гадина. Теперь бы ещё суметь встать. Я кое-как приподнялся, а затем принял вертикальное положение, потирая щеку, которая в пострадавшем от пощечины месте оказалась обжигающе холодной, словно мне не посчастливилось всю ночь проспать на снегу. Щека почему-то не болела, а онемела и ничего не чувствовала. Как такое возможно? Девочка владеет какой-то секретной техникой тибетских монахов?

Я усмехнулся собственным бредовым мыслям, а потом, раздосадовано бурча под нос, проник в подъезд, поднялся на свой этаж и вошёл в квартиру, где меня встретила пьяная Машка.

Она широко раскрыла глаза, а затем взволнованно пролепетала:

— Роб, что с тобой произошло?! У тебя щека красная и одежда грязная! Ты подрался?!

— Ага. Не хотели вино продавать, — хмуро проронил я, всучив ей бутылку, а сам направился в ванную комнату.

Там я разоблачился и стал принимать душ, жарко надеясь, что никто не видел, как меня одной левой завалила хрупкая девочка. Это же надо так напиться! Надеюсь, что Снежана не додумается рассказать об этом родителям, а те не сообщат в полицию, где мне пришьют педофилию?

В эту секунду в дверь забарабанила Машка. Пришлось ей открыть.

— Чего? — бросил я, не переставая хмуриться.

— Вот! — победно сказала она, показывая какие-то банки с мазью.

— Ты всё-таки решилась на нетрадиционный секс? — обрадованно произнёс я, улыбаясь только одной частью лица.

— Роб, ты и на смертном одре шутить будешь, — недовольно проворчала девушка, а следом внушительно добавила: — Натягивай трусы и пошли я тебе щеку намажу. Если верить описанию вот этой мази, то боль уйдёт быстрее, чем ты приходишь к оргазму, так что потерпи ещё минутку.

— Смешно, — оценил я, покачав головой.

— А то, — ехидно улыбнулась Машка и пошла в комнату.

Я быстро надел трусы, а потом двинулся за ней и присел на диван. Девушка не очень ловко, но всё же намазала пострадавший участок лица, и вскоре я уже снова мог пить и веселиться, задвинув в глубину разума все дурные мысли. Надо сказать, что алкоголь очень поспособствовал этому. Ну и ещё помогло то, что разошедшаяся Машка набросилась на меня, словно голодная тигрица, едва не порвав мои трусы, после чего я совсем перестал думать обо всех проблемах вместе взятых.

Короче, мы некоторое время предавались безудержному разврату, а потом уставшая Машка недовольно прохрипела, лёжа на диване и поблескивая бисеринками пота, выступившими на её коже:

— Ты опять презерватив не надел? Ты хоть знаешь, как называют таких людей? — и, не дожидаясь моего ответа, выдохнула: — Папа!

— Забыл, — беспечно отмахнулся я, хрипло дыша, а затем бросил взгляд на время и резво встрепенулся. — Нам уже пора смотреть «Императора Галактики»! Машка, скрести наудачу пальчики и ноги заодно.

— Это тебе надо было с селекционером встречаться. Они там что-то постоянно скрещивают, — насмешливо бросила девушка, но пальцы всё-таки демонстративно скрестила.

Правда, мне подобные суеверные ухищрения не помогли. Я в эфир не попал, да ещё и одну позицию в рейтинге потерял, опустившись на девяносто седьмую строчку из оставшихся пяти тысяч участников. Меня это сильно расстроило, и поэтому спать я ложился в весьма раздражённом состоянии и если бы не алкоголь, то вряд ли бы так быстро уснул. Зато хоть ночь прошла спокойно, что позволило мне выспаться и встать утром в более-менее нормальном расположении духа. Правда, изо рта разило так, что мухи дохли, да и Машка ко времени моего пробуждения, квартиру уже покинула, поэтому завтракал я лишь с котом, слыша, как на улице лают собаки. Но потом зазвонил телефон. Я посмотрел на экран и увидел номер Пети. Чего это он так рано?

Я нажал на зелёную кнопку и услышал его взволнованный голос:

— Роб! Ты был прав!

— Да, я всегда прав. А насчёт чего? — не сразу понял я, нахмурив лоб.

— Лёха! Ты забыл?

— А, точно! Просто перебрал немного вчера, вот и вылетело из головы, — проронил я, мигом оживившись.

— Ты опять бухал? — неприятно удивился Пётр, а затем озабоченно добавил: — Роб, ты в запое?

— Нет, просто на алкогольной диете, — иронично сказал я, после чего жарко поинтересовался: — Ну так что там с этим одноглазым?

— Что-что… Мутный какой-то этот Лёха, — принялся горячо тараторить парень, прерывисто дыша. — Он всю смену ничего не ел, ни с кем не разговаривал, а ходил по цеху и будто к чему-то принюхивался. И ещё… — тут друг сделал паузу, чтобы отдышаться, а потом продолжил: — И ещё этот одноглазый ничем не пах, как ты и говорил! Вот ведь хрень! Как такое возможно? У нас люди потеют, как лошади, а он не воняет! Неужели реклама шариковых дезодорантов не врёт?

— Думаю, что не в дезодоранте тут дело, — мудро промычал я, а затем уточнил: — Ещё что-нибудь подозрительно было?

— Ага. Он куда-то свалил, когда ещё смена не закончилась — где-то часа в четыре ночи, — поделился парень, возмущённо хмыкнув. — Я так его больше и не видел.

— Ты Козлову звонил?

— Нет, тебе первому, — проронил друг, приглушённо зевнув. — Давай ты сам ему позвонишь? А то я сейчас пасть порву, как спать хочу.

— Хорошо. Пока.

— Удачи.

На этом наш диалог закончился, и я посмотрел на время. Оно намекало, что мне пора бы уже погружаться в игру и звонок сержанту придётся отложить. Из-за этого я разочарованно выдохнул и прошёл в комнату, уловив там ещё не выветрившийся аромат вина, а затем забрался в вирт-капсулу, которая переместила меня в «Императора Галактики».

Я возник возле прогоревшего костра всё в той же пещере, в которой заснул наш отряд из трёх человек. Лютый и Боудикка уже были тут. Мы поздоровались, а затем продолжили путь по той тропе, которая вела выше в горы.

Наша тропка могла похвастаться чахлыми деревцами не больше метра в высоту, такой же непрезентабельной клочковатой травой и камнями, упавшими с крутых склонов. Некоторые валуны были столь крупными, что превышали в высоту три-четыре метра. Если такая махина рухнет на нас, то от отряда даже мокрого места не останется, поэтому мы внимательно посматривали наверх, где готовились к старту ещё десятки подобных камней. А я помимо этого ещё уделял особое внимание своим спутникам. Те шли молча и сосредоточенно, уже не вызывая такого подозрения, как в прошлый раз, но всё же мне хотелось поскорее покинуть их. Я искал такую возможность, но обстоятельства и рельеф местности складывался так, что мне совершенно некуда было деться. А потом и вовсе — втроём стало куда безопасней, когда раздался шум хлопающих крыльев и на нас с неба принялись пикировать близкие родственники птеродактилей. Они оглушительно верещали, будто сотни бензопил, и камнем падали с небес, пытаясь вцепиться в нас острыми саблевидными когтями задних лап или укусить длинными клювами, которые были снабжены десятками острых зубов. Нам пришлось отбиваться, встав спиной к спине, так как спрятаться здесь не представлялось возможным.

В этой битве мой автомат строчил не переставая, выпуская очередь за очередью и выбрасывая в воздух клубы пороховых газов. Гильзы со звоном падали под ноги, а пули поражали вёртких врагов, которые заполонили небо. Они пронзительно кричали после каждого моего удачного попадания и обливались жёлтой кровью. А те птеродактили, которые из-за ран уже не могли держаться в воздухе, снижались и начинали прыгать среди камней, где всё равно пытались убить кого-нибудь из нас.

Надо отметить, что один бы я точно не выжил в такой кутерьме, но благодаря тому, что нас трое, мы ещё как-то держались. Каждый из нас вполне достойно сражался. Вон как Лютый яростно стреляет из своего автомата, который калибром превосходил мой, а девушка ловко орудует жезлом. Из её необычного оружия вылетали энергетические заряды, которые очень хорошо превращали в лохмотья кожистые крылья противников, поэтому на земле их становилось всё больше и больше. И даже в какой-то момент акцент атак пришлось перенести на мобов, лишённых возможности летать. Они пытались забраться повыше, а оттуда сигануть нам на голову. Мы же чётко пресекали такие попытки, легко добивая врагов, так как их пустотелые кости не были препятствием для пуль. Они насквозь прошивали тела птеродактилей, разбрызгивая вокруг кровь, ошмётки серой кожи и бледно-розовую плоть. А один раз мне даже прикладом удалось размозжить череп, прыгнувшего на меня противника. Он смачно хрустнул от моего удара — и из него прыснула мозговая кашица.

Вскоре, несмотря на численный перевес, мобы отступили, а мы остались по колено среди трупов и фрагментов тел. Я в этом бою потерял тридцать пять процентов энергии батареи, а мой костюм оказался с ног до головы забрызган кровью врагов и какой-то слизью. Пришлось очищать его, косясь на радующихся спутников. Похоже, для них такие победы были в диковинку.

Расчувствовавшаяся Боудикка выкрикнула, улыбаясь искрящимися глазами:

— В рот мне ноги! Это было круто! Как мы их, а?!

— Ага, — согласно прошипел Лютый, глядя на неё змеиными глазами. — Вместе мы несокрушимый кулак!

Я же промолчал, не став радоваться и говорить, что кулак состоит из пяти пальцев, а нас так-то трое. Может, алкаидец имел в виду кулак фрезеровщика?

— Лазарь, а ты чего молчишь? — задорно сказала элийка. — Разве нет повода для лёгкого веселья? Как мы лихо покромсали всех этих тварей!

— Ну да. Я даже вспотел немного. Добычу как будем делить? Поровну? Тут ведь без разницы, кто будет первым выбирать.

— Угу, — качнул головой лидер отряда, после чего мы быстро отправили в инвентарь причитающееся каждому количество трупов и двинулись дальше.

Постепенно воздух вокруг нас становился всё холоднее. Пришлось включить обогрев брони. А ещё через пару километров тропинка опять стала жаться к одному склону, а второй от нас отделило ущелье, стены которого полого сужались, почти встречаясь в наиболее узком месте, где клубился чёрный туман. Он скрывал дно ущелья, и невозможно было понять, насколько оно глубокое.

Хорошо хоть тропка оставалась довольно широкой — не меньше трёх метров от края до склона. На ней даже умудрялись расти хвойные деревья, а их шишки оказались источником питания для небольших невзрачных птиц, которые с мелодичным пересвистом клевали их.

Мы двигались под их щебет, а затем через пару километров условия ухудшились — на деревьях появился иней, а тропинку сковал лёд. А ещё спустя какое-то расстояние отряд набрел на первый снег, который тонким слоем покрывал горы. Тут стало заметно холоднее, поэтому заряд батарие начал тратиться более активно. Заходящее солнце к этому времени уже спряталось за низкими свинцовыми тучами. Снег перестал весело искриться, из-за чего окрестность превратилась в серый, унылый негатив. Благо, что хоть на отряд больше никто не нападал. Мы топали вперёд, не встречая никого на своём пути, и лишь боролись с поднявшимся ветром, который швырял в визоры пригоршни снега, а потом набрели на бревенчатый мост. Он соединял две стороны ущелья. Я подошёл к нему и стал скептически рассматривать. Мост оказался сильно запорошён снегом и служил опорой для двухметровых сосулек, свисающих с него, но, в принципе, выглядел крепким, хотя и громко скрипел под напором ветра.

Если судить по карте, то нам на ту сторону. А та тропинка, по которой мы шли прежде, вела дальше, огибая склон и скрываясь за поворотом. Похоже, что нам пришло время покинуть её.

Глава 6

В этот миг ко мне подошла Боудикка. Она пару секунд рассматривала мост, а потом проговорила:

— Рискнём или пойдём дальше по тропинке в надежде, что есть другой путь на ту сторону?

— Давайте рискнём. Он вроде бы выглядит крепким, — проронил я, а затем увидел возле края моста почти стёртые ветром человеческие следы и хрипло добавил: — Вон там кто-то уже недавно ходил. Хм… как бы не нарваться на участников шоу.

— Поздно! — вдруг прозвучал знакомый голос и из-за глыб на той стороне ущелья вышел Билгар. — Какая неожиданная встреча! Ты рад, Лазарь?

— Не очень, — процедил я, наблюдая за тем, как рядом с ним появился ещё один игрок, который был мне неизвестен.

Помимо них позади меня из-за поворота тропинки вышли ещё два парня. Вот этих козлов я узнал. Они были в составе той пятёрки, которую мне удалось выставить на посмешище. Похоже, что эти ребята целенаправленно караулили здесь именно меня. Кто же им сообщил о том, что я пойду через этот мост? Судя по растерянному взгляду Боудикки явно не она, а вот Лютый, который глядел на игроков без всякого страха, больше подходил на эту роль.

Меж тем Билгар насмешливо проговорил, неспешно двинувшись по мосту:

— Наверное, ты гадаешь, как же мы нашли тебя?

— Избавь меня от своего словесного поноса, — резко выдохнул я, скрипнув зубами, а затем повернулся к Лютому и холодно осведомился: — Сколько ты выторговал?

— Прилично, — нехотя ответил тот, отступая на несколько шагов.

— Он сам нам написал! — вклинился ехидный голос талитхянина. — Повезло, что у него в контактах был Джерри.

— Ты видел по ТВ, как я обвёл вокруг пальца этих сыкунов и решил им сдать меня? — уверенно проронил я, люто глядя на предателя.

Тот пожал плечами и сошёл с моста, оставив на нём меня, Боудикку и четырёх игроков.

— Вот ты мразь! — с ненавистью бросила девушка, прожигая его глазами, а затем стала поднимать энергетический жезл.

На неё тут же уставились пять стволом, а Лютый процедил:

— Не советовал бы тебе этого делать.

Тогда девушка опустила оружие и яростно прошипела:

— Лазарь, ты так и будешь стоять, как терпила?

— Ну-у-у-у, — протянул я, задумчиво глядя на появившуюся в сумраке камеру. — Возможно, кое-что сделаю.

— И что же? — насмешливо хмыкнул неизвестный игрок, после чего подошёл ко мне и ткнул в грудь стволом.

— Мне бы тоже хотелось знать. Упадёшь на колени? — злорадно бросил Билгар, покосившись на камеру. — Сейчас все увидят, как я мщу. Лёгкой смертью ты не умрёшь. Я разорву тебя на тысячи кусочков!

— Звучит как тост, — наигранно весело сказал я, а потом отцепил от пояса фляжку, в которой все прочие игроки, кроме меня, хранили воду, открыл её и поднёс к губам.

— А ну стой! — крикнул неизвестный участник шоу, вырвал у меня тару и наградил злобным взглядом. — Ещё ты воду будешь тратить перед смертью, ублюдок.

Я вдруг ощутил внезапный укол бодрости, а игрок сделал картинный глоток из фляги, бесстрашно запрокинув голову, после чего закашлялся, резко упал на колени и стал надсадно хрипеть, оказавшись на четырёх мослах.

Его подельники изумлённо замерли, не понимая, что происходит. Ну а мне было недосуг ждать, когда они придут в себя, поэтому я сделал шаг к краю моста, схватил девушку за плечо и увлёк её за собой. Мы рухнули на пологую стену ущелья и заскользили по ледяной корке, покрывающей её.

Визор быстро запорошился снегом и кусочками льда. Я ничего не видел, а лишь пытался не орать, чтобы не испортить картину, которая, возможно, попадёт в эфир. А вот Боудикка не сдерживала себя и визжала так, что закладывало уши. А вскоре к её крикам прибавились звуки выстрелов и отборный мат. Повезло, что игроки очухались лишь тогда, когда наш дуэт уже канул в чёрный туман и ощутил всю прелесть свободного полёта.

Конечно, я сильно рисковал, идя на такой манёвр, но особого выбора не было. И ещё мне казалось, что подобный выход из ситуации нас вряд ли убьёт, если от узкой части ущелья до его дна окажется невысоко. Пока спуск по склону отнял у меня всего двадцать процентов энергии батареи, а вот падение… Ну, скоро узнаю. Я же как раз лечу в клубящемся чёрном тумане, не понимая, где низ, а где верх. И тут вдруг раздался громкий плеск — и моя тушка оказывалась в холодной воде.

Сперва меня утянуло на дно, но потом я вынырнул и сумел включить «ночное видение». Падение привело меня в русло узкой реки, протекающей по дну ущелья. Она несла свои быстрые воды, яростно набрасываясь на огромные валуны, которые прилетели сюда с горных вершин. Повезло, что я не рухнул на один из них, иначе бы потерял не пятьдесят процентов энергии, а все оставшиеся — и тогда бы непременно умер. Я и так чудом сохранил двадцать процентов, которые сейчас шли на обогрев тела.

Внезапно воздух сотряс громкий крик Боудикки, эхом отразившийся от склонов:

— Лазарь! Плыви сюда!

Я нашёл её взглядом и увидел, что она стоит на мокрых камнях, которые тонкой полоской лежали между водой и стеной ущелья. Девушка дрожала от холода и прижимала руку к правому боку. Её костюм в этом месте был разорван и окровавлен. И к тому же — через визор пролегала вертикальная трещина. Ей явно повезло меньше, чем мне.

— Сейчас! — крикнул я и поплыл к ней, преодолевая бурные воды реки.

Мне с трудом удалось доплыть до неё, так как течение оказалось очень сильным, да ещё и автомат за плечами мешал, но всё же я сумел преодолеть все невзгоды и выбрался на крошечный берег, мельком порадовавшись тому, что девушка оказалась на этой стороне реки, так как нам нужно было именно сюда.

Боудикка к этому времени уже успела вколоть себе шприц-аптечку, остановив кровотечение, а вот сломанное ребро, пропоровшее кожу и вышедшее наружу, всё ещё торчало из тела. Ей пришлось вкатить себе ещё порцию живительной жидкости и руками соединить две части ребра в одно. Оно срослось буквально за несколько десятков секунд, а потом рана стала затягиваться кожей. Вскоре на её теле остался лишь безобразный шрам.

Управившись с травмой, девушка яростно выдохнула, прожигая меня бешеным взглядом:

— Что это, млять, было?!

— Фанаты. Каждый хочет кусочек Лазаря, — беспечно ответил я, сидя на округлом камне.

Тут девушка удивлённо выдохнула:

— Ай… в боку что-то колит.

— Извини, больше не буду так остро шутить.

— Заткнись, — рыкнула элийка и вытащила из тела древесную щепку, которая попала в кожу, когда та затягивала рану.

— Сначала промыть надо было.

— Не включай Капитана Очевидность, — прошипела Боудикка, трогая пальцами дыру в костюме. — Вот как теперь быть? Какого хрена ты так поступил?

— Я нас спас.

— Как же! — насмешливо бросила девушка. — Это ты себя спас, а я уже через час сдохну, ведь мой жезл где-то в этой реке, а костюм, целостность которого нарушена, не способен защищать от атак!

— Успокойся, — холодно попросил я её, вставая на ноги. — Главное, что ты выжила, и батарея всё ещё работает. Работает же?

— Работает, — нехотя буркнула она. — «Ночное видение» и отопление функционируют.

— Ну тогда давай думать, что нам делать дальше, — предложил я, глянув на реку. — Эти придурки за нами сюда точно не последуют, так что время на раздумье у нас есть.

Боудикка ещё раз потрогала шрам, потом села на пятую точку, привалилась спиной к стене ущелья, а ноги, по щиколотку, опустила в воду, после чего ехидно проговорила:

— Ну и что ты предлагаешь? Ещё раз куда-нибудь прыгнуть наудачу?

— Не наудачу. Я примерно представлял что делаю.

— Возможно, хоть и не уверена, — отчасти согласилась та, а затем с интересом спросила: — Что было в той фляжке?

— Слюна тётки из паспортного стола, — усмехнулся я.

— Хитро, — оценила она. — Ты давно решил провернуть такой трюк, раз залил яд во фляжку с водой?

— Ага, — с ленцой произнёс я, подумав о том, что у меня просто другой тары под яд не было, и поэтому на мосту получился вот такой экспромт. И ещё хорошо, что на поясе висела именно фляжка с ядом, а не та, что с водой, которая покоится в инвентаре. В общем — мне тупо повезло, что звёзды сошлись.

Между тем девушка проронила, восхищённо глядя на меня:

— Ясно. А яд откуда взял?

— Я же уже говорил… тётка из паспортного, — весело произнёс я, покосившись на неё.

Девушка кивнула, поняв, что я не выдам своих секретов, а потом она собиралась ещё что-то сказать, но тут раздался громкий плеск и мы увидели, как по волнам реки плывёт обнажённое тело, облачённое лишь в трусы — это был Лютый.

Я ехидно произнёс, глядя на бывшего компаньона:

— Награда нашла своего героя.

— Мразь, — процедила девушка, провожая труп горящим от злости взглядом. — Так ему и надо. Но… — тут она повернулась ко мне, — если мы ничего не придумаем, то переживём его лишь ненадолго. Мы попали в такую жопу, что хуже вряд ли могло быть.

— Не соглашусь, — возразил я. — Вполне могло быть хуже, если бы в реке оказались какие-нибудь пираньи. Так что не отчаивайся.

— Спасибо за поддержку, — саркастично произнесла та. — Делать-то что будем?

— Предлагаю двинуться вниз по течению. Река ведь должна куда-то впадать.

— Долго придётся идти, — посетовала Боудикка, вставая на ноги. — Много времени потеряем.

— Надеюсь, что нам повезёт, и мы где-нибудь сумеем подняться по склону, — проговорил я, подбадривая спутницу, и зашагал по берегу, внимательно глядя под ноги, чтобы не поскользнуться на влажных камнях.

Девушка последовала за мной, дыша чуть ли не в спину. Ей явно было страшно, ведь она лишилась оружия и защиты — и поэтому почти любой противник может убить её за считаные секунды, а тут даже бежать некуда. Она теперь могла надеяться лишь на то, что я не брошу её и как-нибудь доведу до безопасного места. Кстати, хорошо ещё, что элийка не стала винить меня во всех бедах, свалившихся на её голову, ведь если бы я не присоединился к их отряду, то Билгар и его прихлебатели не оказались бы на её игровом пути. Ей за это надо сказать спасибо.

Поэтому я несколько неуклюже произнёс, двигаясь вперёд и опираясь рукой на стену ущелья:

— Боудикка, ты же не держишь на меня зла? Ведь всё могло обернуться иначе, не окажись я в вашем отряде.

— Да мы всё равно бы рано или поздно перестреляли друг друга, — проронила девушка, раздражённо хмыкнув. — У нас в отряде собрались одни неудачники позорные. Я думала свалить от них в горах, а тут ты появился — такой весь правильный и белый.

— Ага, я такой, — насмешливо вставил в её монолог.

— Ну, думаю, с подобным игроком мы далеко заберёмся, а тут вон оно как вышло, но… — она сделала акцент на этом союзе, — я ещё жива, а значит, не всё потеряно.

— Да ты оптимистка, — похвалил я её, сухо хохотнув.

— А ты кто? Какого хрена не убиваешь других участников шоу? Надеюсь, что хоть тот чёрт на мосту копыта отбросил, — яростно прошипела элийка. — Это будет твоё первое убийство?

— Я этого козла не убивал. Даже если он умер, то это только его заслуга. Мне очки за смерть не пришли, так что я точно ни в чём не виноват, даже если он умер.

— Ага, как же, — насмешливо бросила она, повысив голос. — Ты же его спровоцировал!

— А может, я хотел покончить жизнь самоубийством?

— Ну-ну, — предсказуемо не поверила девушка, а потом с чувством добавила: — Вот ты хитрый мужик.

— Как же легко тебя впечатлить, — весело сказал я, после чего резко остановился, случайно увидев какой-то зёв, который располагался выше нас на два метра.

В этот миг Боудикка ткнулась мне в спину и раздражённо прошипела:

— Какого хера? Ты решил впечатлить меня неожиданной остановкой?

— Кажись, мы наткнулись на шахту, — не веря удаче, пробормотал я и указал рукой на вход, укреплённый тремя балками: две по бокам и одна на них. — Если она нигде не обвалилась, то вот наш путь наверх.

— Охрененно! — громко выдохнула Боудикка. — Вот это нам фартануло!

— Сейчас проверим, — с энтузиазмом сказал я, после чего подпрыгнул, уцепился руками за край тоннеля, подтянулся и оказался между балок, которые были покрыты влажно поблескивающим мхом.

Мне удалось разглядеть, что каменный коридор убегал далеко вперёд и терялся во тьме, которую даже «ночное видение» не могло пробить. Но врагов вроде бы здесь не было.

Быстро осмотревшись, я помог девушке забраться ко мне, а потом недовольно проговорился, глядя на её передние конечности:

— Вот руки у тебя точно есть, так чего же ты не хлопаешь тому, как я решаю проблемы?

— Вот выберемся на поверхность — обязательно похлопаю, — проговорила та повеселевшим голосом и жестом предложила мне следовать первым.

Я приглушённо фыркнул, а затем перетянул автомат на грудь и бодро двинулся вперёд, почти тут же услышав сочный треск у себя под ногами. Это оказалась толстая многоножка с белесым панцирем, а по полу ползал ещё десяток её товарок. Они не представляли угрозы, как и безглазые пауки, поселившиеся под потолком. Их паутины располагались в углах балок. Ещё тут жили фосфоресцирующие грибы, сизый мох и слизняки, похожие на белые круассаны с жёлтыми полосами. И из всех местных обитателей для нас интерес представляли лишь грибы. Мы срывали их и отправляли в инвентарь для дальнейшей продажи на базаре.

Вскоре наша парочка наткнулась на перпендикулярный тоннель, который мог похвастаться рельсами. На них чуть в стороне стояла ржавая вагонетка. Я не сдержал любопытства, подошёл к ней и заглянул внутрь, обнаружив кирку и скелет местного жителя в истлевших одеждах и каске. Последняя обладала сквозным отверстием в районе затылка. Я снял с черепа каску и увидел на нём такую же дырку в том же месте, потом прикинул диаметр рабочей части кирки и пришёл к выводу, что его убили не ей.

И тогда я произнёс, протягивая застывшей Боудикке кирку:

— На, хоть какое-то оружие будет, а то, похоже, скоро тут появятся нехорошие существа.

— Откуда ты знаешь? — тревожно спросила она, приняв инструмент.

— В вагонетке скелет шахтёра с четвёртым глазом на затылке, — мрачно проронил я, а затем посмотрел на карту и двинулся по шахте, держа автомат наготове.

— Лазарь, — вдруг позвала меня девушка, идя следом. — А если мы здесь заблудимся?

— Нет, не заблудимся, — уверенно сказал я, поглядывая на стены, на которых появился серый налёт. — Просто будем идти в одну сторону, и наблюдать за тем: повышается или понижается тоннель. Так мы рано или поздно набредем на штольню, которая ведёт на поверхность. У нас точно всё получится, если, конечно, эту шахту строили не пьяные лепреконы, чтобы спрятать своё золото.

— Не хреновый план, — задумчиво проронила элийка.

— У меня других и не бывает, — гордо заметил я, почувствовав себя Леголасом.

— Ну-ну, — иронично бросила она, после чего диалог закончился.

Дальше мы потопали в тишине, нарушаемой лишь звуками наших шагов и капающей воды, а вскоре «Император Галактики» отправил нас в принудительный сон, заставший наш дуэт всё в том же тоннеле. Нам пришлось лечь спать среди мокриц на холодном полу, а через пару секунду я уже вылез из вирт-капсулы донельзя взволнованный тем, что мы, действительно, можем потерять в шахте очень много времени, а это откинет меня назад. Проклятый Билгар! Как не вовремя он оказался на моём пути! Вот ведь сволочь! Ну, надеюсь, что хоть кадры с моста заинтересуют редакторов очередного выпуска «Императора Галактики» — тогда моя ярость немного поутихнет. А пока же я отправился на кухню, где принялся обедать, чуя, что из-под раковины несёт чем-то кислым. Пора бы уже мусор выкинуть. Да и в целом — надо бы прибраться в квартире, а то запустил я её со всеми этими приключения.

Глава 7

В эту секунду зазвонил телефон. Я взял его, увидел номер Машки и нажал зелёную кнопку.

— Слушаю.

— Ты уже вылез из гроба? — спросила она на фоне звуков какого-то сериала.

— Нет, — весело ответил я, стараясь не греметь ложкой в стакане с чаем.

— Да вылез ты уже, — с напором сказала девушка, даже не смутившись, что перед этим спорола чушь, после чего добавила: — Я скоро приду. Вот уже сейчас собираться начну.

— Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю.

— И сколько тебе надо времени, чтобы собраться? — уточнил я, задумчиво посмотрев на Флинта, который увлечённо поглощал кошачью еду.

— Часа два, — беспечно проронила Машка, переключив канал.

— Вот опять ты торопишься, — недовольно произнёс я. — Куда ты всё спешишь? Давай часика через три.

— Хм… ну ладно, — озадаченно выдохнула блондинка, не поняв подоплёки происходящего. — Тогда через три часа жди меня у себя.

— Хорошо, — радостно сказал я и сбросил вызов.

Кот как раз уже отошёл от миски и начал вылизываться, не подозревая, что его ждёт впереди. Но я не стал торопить события, а сперва решил позвонить Пете, чтобы кое-что уточнить.

Я набрал его номер, а потом быстро произнёс, когда длинные гудки сменились на человеческое дыхание:

— Петь, ты сегодня работаешь?

— Да, — ответил он, сонно зевнув. — А чего ты хотел?

— А Лёха работает?

— Ну да, — проронил друг, а потом добавил: — Я тебя сейчас на громкую связь поставлю, а сам пока умоюсь. Только проснулся.

— Да ты мне уже всё, что надо сказал, — бросил я, готовясь прервать связь.

Но парень торопливо залопотал сквозь звук льющейся воды:

— Постой. Мне совет твой нужен.

— Излагай, — нетерпеливо выдохнул я, поглядывая на кота.

— Короче, я завтра в областной центр еду по делам и хочу купить Лидке подарок. Необычный подарок.

— Нормального мужика? — не удержался я от шпильки.

— Нет. Трусы ей хочу купить… ну, такие, знаешь, с дыркой для секса, — стесняясь, выдал друг, который явно загорелся идей приобрести такой подарок, после того как увидел наш с Машкой инвентарь для плотских утех.

— Трусы с дыркой? — удивился я, даже выгнув брови дугой. — Так может я тебе свои семейники подарю? Они тоже с дыркой, правда, она появилась не сразу.

— Хорош угарать, — недовольно пробурчал Петя. — Так что думаешь? Купить?

— Ну, идея так-то нормальная, — оценил я, задумчиво потерев колючий подбородок и представляя, как в секс-шоп зайдёт мой друг и с порога начнёт креститься. — А ты думаешь, что Лида положительно отнесётся к таким трусам? Она их потом не зашьёт по незнанию?

— Ты её за дуру держишь? — возмутился парень, громко отфыркиваясь: видимо, из-за холодной воды. — Она сразу поймёт для чего там отверстие.

— Ну тогда прекрасный подарок, — торопливо заверил я друга, а затем ещё более убедительно добавил: — Смело покупай!

— Вот так бы сразу. Ладно, покедова, если больше никаких вопросов нет.

— Нет, — коротко сказал я и нажал на красную кнопку.

Теперь мне оставалось поговорить с ещё одним человеком, а именно с Козловым. Я торопливо нашёл его в списке контактов и позвонил.

Спустя несколько секунд из динамика раздался его хриплый, чем-то раздосадованный, голос:

— Да!

— Добрый день, — вежливо поздоровался я, допивая чай.

— Роб, ты представляешь, а я так отца Леонтия и не нашёл! — пропыхтел он, яростно дыша. — Его Кузёнкин вчера вечером видел и сразу мне позвонил, ну а я уже через пять минут был на месте, а батюшки-то и след простыл! Он будто специально прячется от меня!

— Ну-у-у-у, — промычал я, не зная, что сказать и даже почесал затылок для разгона мыслительной деятельности, после чего мне действительно пришла в голову любопытная мысль, которая, впрочем, хоть и относилась к батюшке, но не объясняла его нежелание видеться с Козловым: — Дядь Коль, а кто-нибудь отца Леонтия днём видел? Или утром?

— Эм-м-м, — протянул полицейский, явно затрудняясь с ответом, но потом всё же возбуждённо выдал: — Я не видел. И Кузёнкин тоже не видел. Да и народ возле котлована говорил, что батюшка обычно после захода солнца появляется. Хм, странно как-то. Получается, что он только вечером и ночью в городе светится?

— Выходит, что так, — задумчиво проронил я, а затем с усмешкой предположил: — Может, отец Леонтий вампир?

— Хренир, — резко выдохнул сержант. — Ты чушь-то не мели.

— После Чёрного Ворона я и в вампиров готов поверить, — сухо заметил я, мысленно добавив к птице непонятные сны с чёртом, нелепую смерть липовых полицейских, их странный прибор и гипотетическую силу рода.

— Он уникален этот Ворон, — отрубил Козлов. — Не может же быть на один Грязьгород ещё больше чертовщины! Так что ты давай завязывай во всём мистику видеть, а говори что-то дельное.

— Дельное? — вопросительно повторил я, а потом в красках пересказал сержанту то, что поведал мне Петя о своих наблюдениях за одноглазым Лёхой.

Тот молча выслушал меня, а затем насмешливо спросил:

— Ну и что ты предлагаешь? Выведать у него секрет не потеющего тела, а затем продать косметическим компаниям?

— Хорошая мысль, но имеется идея получше. Надо поговорить с ним по душам, раз он такой подозрительный, — пробурчал я и таинственно добавил, чтобы прочнее зацепить полицейского: — Ведь ещё там, возле церкви, мне показалось, что одноглазый знаком с отцом Леонтием. Он ведь даже не смотрел на него, словно специально игнорировал, да и в машине прижался к двери, будто боялся его…

— И ещё он с ним не попрощался, когда мы его высадили возле завода! С нами — да, а с батюшкой — нет, — горячо выдохнул полицейский, после чего последовали звуки громко сглатываемой слюны и решительный вердикт: — Ладно, уговорил, потолкуем с ним. И если ты говоришь, что он сегодня в ночную смену, то у завода его и встретим.

— Отлично, — обрадовался я, словно частный детектив, вставший на след убийцы. — У них смена в восемь начинается, так что заезжайте за мной в семь. Наверное, лучше пораньше приехать или переборщил?

— Нормально, — заверил Козлов дрожащим от нетерпения голосом.

После этого мы попрощались, и я уже вознамерился поймать кота и продолжить эксперимент, но тут раздалась настойчивая трель дверного звонка.

— Кого там ещё черти принесли? — зло процедил я и двинулся к двери.

Добравшись до неё, посмотрел в глазок и увидел Машку, у которой оказался накрашен лишь один глаз. Девушка взволнованно притоптывала ножкой на лестничной площадке и всем своим видом демонстрировала нетерпение. У неё даже губы подрагивали.

Я торопливо открыл дверь и изумлённо проговорил:

— А ты чего тут? Да ещё и накрасилась наполовину? Экономишь?

— Где она?! — заорала блондинка, ураганом влетев в квартиру. — Где эта сука я спрашиваю?!

— Какая? — проблеял я, прижавшись к стене и выставив перед собой ладони. — Ты с Флинтом что-то не поделила?

— Ты зубы-то мне не заговаривай! — люто проверещала Машка и, не разуваясь, бросилась в комнату, где начала заглядывать в шкафы, за занавески, а потом вышла на балкон.

Я пораженно прошептал, посмотрев на горлышко пустой бутылки, выглядывающей из-под дивана:

— Мда, вот до чего доводит женский алкоголизм…

— Козёл! — проорала девушка, пробежав мимо меня и став исследовать ванную комнату, а затем кухню и спальню.

Я же лишь молча следовал за ней, ощущая, как в моём теле откуда-то появляется бодрость. Параллельно мне приходилось выслушивать оскорбления, которые вскоре сошли на нет, после чего запыхавшаяся Машка села на диван и несколько пристыженно спросила, стараясь не встречаться со мной взглядом:

— А ты почему хотел, чтобы я пришла попозже?

— Дык я с любовницей был. Она у меня прыгунья с шестом, — желчно произнёс я, поняв причину её бурной активности. — Пока ты шкаф открывала — она уже вниз с шестом сиганула.

— Ладно, я немного погорячилась, — признала девушка, а потом укоризненно добавила: — А вот если бы ты не общался с Веркой, то ничего бы этого не было.

— Так это я виноват в том, что ты ревнивая как не знаю кто? — скомкано закончил я, глядя на её раскрасневшуюся физиономию.

— За тобой нужен глаз да глаз. Вот почему ты хотел, чтобы я пришла позже?

— Мне просто надо было почитать гайд по «Императору Галактики»! Так сказать, овладеть силой! — уверенно соврал я, повысив голос и сложив руки на груди.

— Мог бы сразу так сказать! — выпалила Машка, вздёрнув подбородок, а затем достала косметичку и стала красить второй глаз. — Из-за тебя, как лохушка по городу бежала.

— Не удивлюсь, если завтра все девушки так будут ходить, подумав, что это новый тренд, — польстил я девушке, видя, как дрожат её пальцы.

Та посмотрела на меня, а потом мелко засмеялась, запрокидывая голову. Я тоже позволил себе улыбку, а через секунду серьёзно заявил:

— Машка, ты действительно самая ревнивая девушка из всех, что я знаю.

— Ты знаешь других девушек?! — притворно рассердилась она, топнув ножкой.

— Ага, всяких разных: белых, красных, чёрных, жёлтых… — стал перечислять я, загибая пальцы и задумчиво хмуря лоб.

— Всё, прекрати, если не хочешь получить пилочкой в глаз, — недовольно пробубнила блондинка, начав красить губы. — Кстати, как вы называли в столице чернокожих людей?

— Люди, — хмыкнул я, а затем добавил, решив переменить тему: — А ты не считаешь, что в этой квартире не хватает женской руки, зато волос полным-полно?

— Ты хочешь, чтобы я убралась здесь? — с ужасом спросила Машка, поняв, на что я намекаю.

— В точку, — заметил я, а потом, весело скалясь, сказал: — Надеюсь, ты знаешь, для чего на самом деле служит метла, подобие которой стоит в шкафу?

— Ну о чём-то таком мне мама рассказывала, — буркнула она, откладывая в сторону косметичку. — Она говорила, что вот встретишь мужика-тирана, так он будет тебя заставлять метлой орудовать. И вот мне почему-то сразу показалось, что она имела в виду совсем не то, чем мы иногда ночью занимаемся.

— Тогда давай приступим к уборке. И я тебе даже благородно помогу.

— Ещё бы ты не помог… сам же здесь всё и испачкал, — прошептала девушка.

Я решил проигнорировать её слова, хотя прекрасно расслышал их, после чего мы стали приводить квартиру в порядок, погрузившись в этот благой процесс на несколько часов. А Флинт в это время спокойно спал на диване. Ему было невдомёк, что от очередных издевательств его спасла Машка, которая пронзённая стрелой ревности, примчалась в мою квартиру намного раньше обозначенного времени.

Благо, что вскоре квартира блестела чистотой, а блондинка деланно громко охала на кровати, жалуясь на боль в спине, конечностях и оплакивая три сломанных ногтя. А я через десяток минут принял звонок от Козлова. Он предупредил меня, что уже подъезжает к моему дому.

Выслушав его, я произнёс, глядя на Машку, которая занялась саморедактурой, став пилить ногти:

— Мне надо помочь нашей доблестной полиции, а то они без меня вообще ничего не могут.

— А зарплату они тебе платить будут? Ты столько времени на них тратишь, — логично осведомилась девушка, придирчиво поглядывая на пальцы.

— Это мой гражданский долг, — браво заявил я и орлом посмотрел в окно, где зачинались сумерки.

— Мой батя бы сказал, что ты у них в роли шестёрки, — ехидно заметила она, раздвинув губы в улыбке.

— Он ничего не понимает в этих делах, — пробурчал я, двинувшись к входной двери.

— Постой! — крикнула девушка, а потом спросила, лукаво поблескивая глазами: — А ты ведь помнишь когда у меня день рождения?

— Конечно. У меня эта дата на спине вытатуирована, — заверил я, внутренне застонав.

— А что ты мне подаришь? — протянула эта лиса, отвлёкшись от когтей.

— Помнишь золотой айфон последней модели? Вот ручку такого же цвета.

— Ах ты гад! — взвилась девушка и бросила в меня пилочку.

Я раскатисто захохотал, быстро обулся и поспешно покинул квартиру под яростное шипение Машки, даже забыв свои ключи в дверном замке. Потом спустился на первый этаж и вышел из подъезда. Тут уже стоял «бобик» Козлова. Я залез в него, опять с трудом закрыв дверь, а потом транспорт покатил в сторону молокозавода.

Дядя Коля строго посмотрел на меня и внушительно предостерёг:

— Дело предстоит деликатное, так что давай посерьёзней, а то у тебя лицо какое-то слишком весёлое.

Я только хотел заверить его в том, что буду сама серьёзность, как вдруг «бобик» затарахтел, закряхтел, а потом заглох. Сержант едва успел прижать свой автомобиль к обочине дороги, где попытался завести его, но тот никак не реагировал. Тогда дядя Коля, злобно матюгаясь, вышел из машины и забрался под капот.

Там он поковырялся какое-то время, а потом яростно захлопнул капот и бросил мне:

— Дальше пешком пойдём. Сломался.

— Вот так неожиданность, — иронично протянул я, вылезая из машины. — Кто бы мог подумать, что такое опять может произойти с автомобилем семидесятых годов? Наверное, сглазил кто-то.

— Ты давай не язви, — угрюмо сказал Козлов, закрывая «бобик» на ключ. — Другой машины нет. Вот если я решу вопрос с пропавшими людьми, то тогда мне точно другой аппарат дадут. Может быть, даже «десятку».

— Серьезная тачка, — оценил я, пытаясь саркастично не улыбаться.

— Вот-вот, — проронил полицейский и двинулся в сторону завода.

Благо, что хоть «бобик» заглох не так уж далеко от цели нашего путешествия. Мы до восьми часов туда точно успеем, но хотелось бы пораньше, чтобы перехватить Лёху до того, как он проникнет на территорию завода, где с ним уже будет проблематично побеседовать.

Я озвучил свои мысли полицейскому, и тот согласно качнул головой, прибавив скорости и перестав жалеть ноги и прыгающее пузо. Я так же быстро потопал рядом с ним, посматривая по сторонам. Так мне случилось наткнуться взглядом на мрачное двухэтажное здание с колоннами, между которыми была лестница с выщербленными ступенями. Фасад строения оказался обшарпан и покрыт десятком трещин, которые когда-то пытались замазать цементом. Неокрашенные окна были темны и неприветливы, а жёлтый свет уличного фонаря лишь подчёркивал убогий вид здания.

Я с интересом спросил у полицейского, некультурно ткнув пальцем в сторону дома:

— А это что за декорации к фильму ужасов?

— Дом культуры, — ответил он, промокнув полосатым платком выступивший на лбу пот.

— Мда, — протянул я, озадаченно смотря на центр культурно-массовой и просветительской работы. — Вот так развалюха.

— Да у нас и школа такая же, — горько сказал Козлов, обречённо махнув рукой, а затем решил рассказать мне одну историю: — Мне как-то раз попалась проститутка, которая прежде трудилась там учительницей литературы. Так вот я помню, как она сочинила стихи, начинающиеся со слов: дни и ночи напролёт я работала, не закрывая рот…

— А потом поблагодарила вас за то, что вы не отняли у неё много времени? — тонко пошутил я, не сумев справиться со своей дурной натурой.

Дядя Коля грозно посмотрел на меня, намекая, что уловил суть юмора, но совсем не считает это смешным, после чего, насупившись, прогрохотал:

— Да ты не о том подумал! Я её на трассе поймал, а потом в отделение отправил! Вот вы, молодёжь, какие распущенные стали, а всё тлетворное влияние Запада!

— Не могу не согласиться, — пробормотал я, виновато пожав плечами.

— Вот и сын у меня таким растёт, — грустно проронил сержант, а затем решительно подтянул форменные штаны и проговорил, глядя поверх крыш: — Вон уже завод. Сколько времени?

Я вытащил телефон, обратив внимание, что осталось крайне мало заряда, а потом пробубнил:

— Половина. Успеваем. Тьфу, блин, разрядился.

— Бывает. У меня тоже скоро сядет, — сказал полицейский и ещё прибавил шагу, став припадать на правую ногу.

Я двинулся за ним, и вскоре мы притопали к заросшему высокими кустами забору, огораживающего территорию завода. Козлов встал под дерево, растущие неподалёку, и стал наблюдать за людьми, которые втягивались в ворота. Их лица и фигуры вполне сносно освещали фонари на столбах из длинных брёвен, а вот нас в тени от кроны дерева было практически не видно, чем мы и пользовались, беззастенчиво рассматривая рабочих.

Глава 8

Я стоял рядом с дядей Колей и тоже внимательно смотрел на людей, которые угрюмо шли трудиться. Среди них в какой-то миг промелькнули золотые кудри Пети, которые напомнили отцу Леонтию его сына Алёшу, а затем друг, не заметив меня, скрылся за забором. А вон и Лёха идёт. Он двигался в числе последних, зорко глядя по сторонам единственным глазом. Одет мужик был так же как в прошлый раз, лишь отсутствовала фуфайка. А в мочке его уха таинственно поблескивала золотая серьга. Я опять подумал, что она очень похожа на кольца отшельницы.

Увидев его, Козлов встрепенулся и строго прошептал:

— Стой тут. Я сам пойду, поговорю с ним.

— Хорошо, — проронил я, согласно кивнув, хотя жуть как хотелось послушать их диалог.

Полицейский вышел из тени дерева и уверенно подошёл к одноглазому. Тот удивлённо застыл напротив него, а другие рабочие с любопытством косились на обоих, следуя на территорию завода. Я же оказался не у дел и уже горько жалел о том, что согласился остаться на месте, потому что мне не было слышно то, о чём разговаривали эти двое: до меня долетали лишь обрывки фраз. Ну и ещё я мог наблюдать за тем, как добродушная физиономия Лёхи становится всё более жёсткой, словно с неё сползала маска. Неужели город так меняет людей? И чем больше Козлов говорил, тем более недовольно сверкал глаз его собеседника. Такая разительная перемена насторожила и встревожила меня. Как бы Лёха чего-нибудь не учудил, пользуясь тем, что все рабочие пропали за воротами завода.

Тогда я, поколебавшись, решил нарушить приказ и сделал несколько шагов по направлению к мужчинам. Лёха тотчас заметил меня и по-волчьи оскалился, параллельно кивнув, как старому знакомому. Козлов тоже не остался безучастен к моему появлению — он бросил на меня жутко недовольный взгляд и покачал головой, а в следующий миг настойчиво проговорил, обращаясь к Лёхе:

— То есть, вы опять утверждаете, что не знаете отца Леонтия и в первый раз в жизни видели его возле церкви?

— Всё так, начальник, — усмехнулся тот, демонстрируя жёлтые зубы и громко втягивая воздух перебитым носом. — А чего случилось-то? Что-то натворил этот бородатый гражданин? Он мне сразу каким-то гнилым показался.

— Разговор у меня к нему есть, — протянул дядя Коля, раздувая ноздри, будто принюхивался. — Если вы вдруг где-то видели его, то такие сведения будут мне очень полезны.

— Не знаю и не видел. Вот те зуб, — совсем уж развязно выдохнул одноглазый и поддел большим пальцем резец.

— А с чем связан ваш такой крутой… э-э-э… жизненный поворот? — мрачно полюбопытствовал полицейский, покосившись на чёрный внедорожник, остановившийся возле кустов, окружающих забор. — Прежде жили за городом и работали на электростанции, а теперь вот в Грязьгороде.

— А с чем связан ваш интерес к моей скромной жизни? — ехидно произнёс одноглазый, глядя за спину Козлова на заводские ворота. — Мне так-то идти надо, честным трудом зарабатывать на жизнь. Все уже ушли. Один я остался.

— Подождут, — грубо бросил сержант. — Так вы ответите на мой предыдущий вопрос?

— Вожжа под хвост попала, — едко сказал тот, почесав грудь сквозь грязную тельняшку. — Ещё вопросы?

— Да! — неожиданно даже для себя выкрикнул я. — Вы принадлежите к клану золотых?!

Лёха перевёл пылающий взгляд единственного глаза на меня, а затем язвительно проронил:

— К цыганам, что ли?

— Ты знаешь, о чём я, — продолжил гнуть я свою линию, уже не уверенный в том, что она верная.

— Лучше бы тебе помолчать, — прошипел одноглазый, сверля меня недобрым взором, а потом вдруг быстро пошёл к воротам завода.

Козлов оказался у него на пути, но тот не стал обходить его, а сознательно толкнул плечом в плечо, из-за чего совсем нехрупкий полицейский потерял равновесие и очень неудачно упал на землю, где болезненно вскрикнул, тряся кистью руки:

— Млять! Мой палец!

После этого Лёха довольно усмехнулся, посмотрев на лежащего в пыли сержанта, а затем перевёл взор на меня и так глянул своим убийственным одиночным взглядом, что я почувствовал себя человеком, которому в лоб летит разрывная пуля. Но всё же это не помешало мне метнуться к полицейскому и помочь подняться ему на ноги.

Тот сразу же яростно заорал, брызжа горячей слюной и болезненно морщась:

— Стой, сука! Стрелять буду!

Одноглазый даже не обернулся, а затем случилось нечто, что изумило меня чуть больше, чем победа нашей сборной по пенальти над испанцами в 1/8 чемпионата мира по футболу… Из внедорожника выскочили двое поджарых парней в классических чёрных костюмах-тройках, поверх белых сорочек, и в лакированных туфлях, которые сейчас были изрядно припорошены пылью. Парочка вытащила из-под пиджаков короткие мечи и молча бросилась на Лёху, а тот радостно окрысился, словно предвосхищал такой поворот событий, и побежал им навстречу. А я так охренел, что даже рот открыл. Да и полицейский был не менее поражён представшей перед нашими глазами сценой. Он даже перестал орать и стал усиленно пучить зенки, шокировано глядя на то, как эта троица встретилась почти у того самого дерева, которое недавно служило для нас укрытием. К этому моменту в руке у одноглазого откуда-то появился нож с широким лезвием и крупной гардой. И он принялся им умеючи отбиваться от парней, орудующих более длинным оружием. И что самое поразительное — клинки во время столкновений не издавали никаких звуков, зато обильно сыпали искрами.

Я наблюдал за боем как заворожённый, не веря своим глазам, и вполне отчётливо слыша, как из пиджака одного из парней шёл знакомый треск. Фантастика какая-то! Это кто такие? Бессмертные из «Горца»? Я сейчас вполне готов поверить в подобный бред, ведь они сражались так, словно в них вселились воины уровня Брюса Ли в боевых искусствах. Эта троица подпрыгивала, уклонялась и изгибалась, словно гимнастки на Олимпийских играх, а их движения были молниеносными. За полминуты они на всех троих сумели нанести несколько десятков выпадов, но все удары оказались безрезультатны. Никто не был ранен, даже вчерашний одноглазый бомж Лёха, который сейчас превратился в матерого бойца с едкой усмешкой на серых губах. Нож порхал в его руках быстрее, чем жалила пчела, а ноги двигались лучше, чем у любого танцора. Может, это супергерой отечественного разлива?

Он поразил меня больше всех и, возможно, я бы и дальше наблюдал за боем, будто превратился в каменное изваяние, но тут в себя пришёл Козлов. Он полузадушено заорал, срываясь на фальцет:

— Прекратить! Прекратить, я сказал!

Троица никак не отреагировала на слова полицейского, продолжая упорно сражаться, и тогда он трясущейся рукой вынул из кобуры пистолет и сделал предупредительный выстрел в воздух. Так мне впервые в жизни удалось почувствовать, как в реале пахнут пороховые газы и как звучит выстрел из «макара». Он, кстати, заставил меня дёрнуться от неожиданности и лихорадочно покоситься на Козлова. И надо сказать, что так поступил не только я. Один из парней в костюмах, тоже на миг скосил глаза в сторону сержанта, за что тут же поплатился — нож Лёхи вонзился ему между воротом рубашки и ключицей. Клинок вошёл по самую рукоятку, из-за чего лицо парня исказила гримаса боли, но всё же он сумел торопливо отпрыгнуть, а потом бессильно упал на одно колено, выставив перед собой подрагивающий меч.

В эту секунд полицейский взревел дурным голосом, наставив пистолет на одноглазого:

— Брось оружие! Буду стрелять на поражение! Брось, не бери грех на душу!

Тот злобно усмехнулся, после чего парировал очередной выпад оставшегося на ногах парня и умудрился всадить клинок в шею того, который уже был ранен и обливался кровью, которая безостановочно струилась из тела, пачкая белоснежную сорочку. После второй раны парень захрипел и упал на спину, раскинув руки, а спустя мгновение прозвучал звук выстрела и пуля из «макара» клюнула Лёху в бок, но тот даже не покачнулся и никак не выказал признаков боли. Одноглазый лишь ненавидяще глянул на Козлова, а затем бросился бежать вдоль забора, туда, где не было работающих фонарей. Парень с мечом побежал за ним. А полицейский рванул следом за обоими, бросив мне под ноги свой доисторический мобильник и выкрикивая на бегу:

— Роб! Звони в скорую! В полицию! Стойте, суки!

Провожая лихорадочным взглядом удаляющуюся спину сержанта, я торопливо поднял телефон, а затем набрал нужный номер и проорал адрес того места, где было совершено покушение и лежит раненный холодным оружием человек, после чего батарея и этого гаджета села и он вырубился. Ну, надеюсь, там успели всё понять и скоро приедут. Сам же я подбежал к парню, который лежал на спине и истекал кровью. Меня мигом накрыл приступ дежавю, но этот пострадавший выгодно отличался от того тем, что всё ещё находился в сознании, несмотря на две глубокие раны и потерю крови. А ещё он отличался тем, что из внутреннего кармана его пиджака продолжал исходить тот же треск, который производил прибор, обнаруженный у липовых полицейских.

Вдруг парень простонал, изрыгая изо рта кровь, которая двумя струйками скалывалась из уголков его рта и пересекала щёки:

— Отвле… отвлёкся… всего… на секунду…

— Бывает, — нервно утешил я его, прижимая к ранам обе ладони — это не сильно-то и помогло. Кровь продолжала покидать тело пострадавшего, приближая его конец.

И тут раненый вцепился скрюченными пальцами в мой локоть и тяжело прохрипел с глухим свистом:

— Прибор… он… не замолкает… Ты… правда… один из них?

— Дружище, лежи смирно, — тревожно посоветовал я, отцепив его изрядно ослабевшую руку от себя и уложив обратно.

— Из какого ты… клана? — не замолкал тот, тратя последние силы и глядя на мои пальцы.

— Если тебя это заставит замолчать, то я очень смутно понимаю, о чём речь, так что лежи и ничего больше не говори. Скорая помощь уже едет.

— Возьми мой… меч… и прибор… они помогут тебя… и свяжись с… — на этом моменте жизнь оставила его. Глаза парня остекленели, а тело стало вялым и податливым. Оно безжизненно замерло на земле в луже собственной крови.

Я медленно поднялся на ноги, ощущая на руках неприятные, липкие и горячие потёки. Это уже второй человек, который умер на моих глазах за неполную неделю. Хреновая тенденция, очень хреновая. Я сглотнул вязкую слюну, а потом заметил Козлова, который с трудом бежал ко мне. Его лицо оказалось покрыто смесью пота и пыли, а форма была измазана в зелёных соках, которые дают растения.

Он подковылял и запыхавшимся голосом с трудом произнёс:

— Не… догнал. А что… тут… у тебя?

— Умер, — лаконично проронил я, быстро облизав губы. — Полицию и скорую вызвал.

В это мгновение, словно подтверждая мои слова, где-то вдалеке раздались звуки сирены.

— Хорошо, — прохрипел сержант, немного отдышавшись. — Он что-нибудь успел сказать?

— Ага. Предлагал мне взять его меч и прибор, — честно рассказал я, с вопросом смотря на полицейского.

Тот подумал немного, а потом наклонился и забрался к трупу в пиджак. Через пару секунд в его руках появилась коробочка, аналогичная той, что была у фальшивых полицейских. Только эта уже показывала цифру шестнадцать.

Сержант глянул на неё, а потом решительно бросил:

— Забирай. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я торопливо схватил её, выключил, после чего отправил в карман бридж и робко поинтересовался:

— А меч?

— Тут сложнее, — протянул дядя Коля, беря в руки клинок, а потом удивлённо воскликнул: — Да он же из серебра! Вот это поворот!

— Всё страньше и страньше, как сказала бы Алиса, — промычал я, немало изумлённый заявлением сержанта.

А тот опять поразмыслил чуток и сказал, передавая мне меч:

— На, спрячь его. Вон какой-то водосток. Брось его туда, а потом заберём, когда полицейские отсюда уедут.

Я согласно кивнул, и взял клинок, а затем подбежал к железной трубе, горизонтально торчащей из земли, и засунул меч внутрь. У меня получилось проделать это как раз перед тем, как к месту происшествия подъехала полицейская машина, мигающая будто новогодняя ёлка. Из неё вышли два мужика, и сразу же подошли к Козлову, который только что стащил с ноги трупа ботинок вместе с носком. Полицейские мигом начали разговор. А ещё через десяток секунд приехала карета скорой помощи, но спасать уже было некого, как и в тот раз.

Надо сказать, что вторая человеческая смерть, которая произошла на моих глазах, вызвала во мне гораздо меньше эмоций, чем первая. В чём была причина такой реакции? Возможно, я уже начинаю привыкать или частично зачерствел? А может потому, что в тот раз мужчина был практически выпотрошен, а этот труп «просто» получил два ножевых ранения? В равной степени вероятен любой вариант. Ну а главное, что меня трясло всего минут десять, а потом я вполне мог кивать головой, пока Козлов объяснял полицейским, что произошло. В его интерпретации событий он остановил подозрительного мужчину, который затем во время диалога с ним напал на него и тот получил ранение — сломанный мизинец, который на данный момент уже мог похвастаться тугим бинтом. А потом из вон того внедорожника выскочили двое парней, один из которых оказался вооружён мечом. Дальше они набросились на мужчину, и завязался бой, в результате которого под деревом лежит труп, а раненный полицейским преступник и парень с мечом сбежали. Потом Козлов начал рассказывать, как героически преследовал их, не щадя казённой формы, ну а меня больше не стали тормошить и посадили в полицейскую машину, где спустя несколько минут ко мне присоединился дядя Коля.

Он сел за руль, завёл четырёхколёсного друга и повёл его прочь от завода, сопровождая свои действия пояснениями:

— Сейчас домой тебя отвезу, а потом вернусь.

— Клинок не забудьте взять, — вполне спокойно напомнил я, глядя за окно на темноту улиц.

— Ну ты как? — поинтересовался сержант, сочувственно покосившись на меня.

— Да ты знаешь, дядь Коль, нормально. Вон даже пальцы не трясутся, — в доказательство своих слов я вытянул руку. Они действительно не тряслись.

— Матереешь, — грустно пробормотал под нос полицейский, сдвинув брови, а затем поинтересовался, с хрустом переключая передачу: — А ты чего там о каких-то золотых орал?

— Херня, — отмахнулся я, решив приберечь свои домыслы. — А что теперь дальше-то будет? С этим Лёхой и тем вторым парнем?

— В розыск всех: и Леонтия, и одноглазого, и того с мечом, — резко произнёс Козлов, скрипнув зубами и покосившись на туго забинтованный палец. — Больше с ними никто цацкаться не будет. Надоели. Уже который труп в город! Надо переходить к решительным мерам!

— Поддерживаю, — согласно кивнул я, а затем полюбопытствовал: — У погибшего на ноге была татуировка?

— Ага, ровно такая же, как и у тех двоих, — проронил дядя Коля, исполосовав лоб глубокими морщинами раздумья. — Похоже, что они из банды какой-то или секты. Чёрт их разберёт.

— И мне кажется, что эта организация, к которой они принадлежат, явно не пальцем деланная, — медленно присовокупил я, пожевав губы. — Боюсь, что и на сей раз в полиции ничего не найдут на новый труп, да и на внедорожник — он точно либо краденный, либо оформлен на подставное лицо.

— Возможно, — тяжело вздохнул сержант, выворачивая автомобиль на асфальт.

— И, кроме того, есть у меня подозрения, что эти ребята могут быть связаны с отцом Леонтием, ведь у него тоже был похожий клинок, — заявил я, пытаясь найти взаимосвязь между теми событиями, которые происходили в городе.

— Точно! — потрясенно выдохнул Козлов, широко распахнув глаза, а затем уже более спокойно заметил: — Стоп, но ведь и у Лёхи был нож из такого же металла. И он, что ли, с ними? Нет, что-то не состыковывается. Зачем, тогда эта парочка напала на него? Ответа пока у меня нет. Но все эти люди явно как-то связаны, — в этот момент он замолчал, а затем повернул ко мне бледное лицо и почти прошептал: — А что если они все вампиры?

— Дядь Коль, ты же мне сам говорил, чтобы я не порол ерунду.

— Да, ты прав. Что-то накатило на меня. Но ведь в фильмах все вампиры боятся серебра, да и этого батюшку только ночью люди видели, — пробубнил сержант и на всякий случай перекрестился.

— Ну если исходить из тех же фильмов, то отец Леонтий не смог бы зайти на освещённую землю, а он вполне себе расхаживал по церкви, — припомнил я, рассуждая логически. — Да и те два погибших сектанта вполне себе днём трудились.

— И то верно, — сразу расслабился Козлов. — Это ты вовремя подметил. Значит, тут что-то иное.

— Или мы с тобой мешаем мух и котлет… — таинственно протянул я. — Сектанты и батюшка могут быть не вампирами, а охотниками на них. Ну а кто-то из оставшихся обладателей серебряных клинков вполне может оказаться кровососущим монстром из сказок, легенд и фильмов.

— Хватит жути нагонять! — повысил голос полицейский и посмотрел на луну. — Рассуждай рационально, а то мы сейчас такого сочиним… В дурдом потом упекут.

— Ну ладно, — пожал я плечами, а затем стал вслух размышлять: — Итак, что мы имеем? Непонятное существо по имени Чёрный Ворон, которое питается энергией и охотится на пьяных. Такого же непонятного отца Леонтия, который появляется лишь в тёмное время суток, обладает серебряным мечом, строит храм и прогоняет того самого Ворона и громадного волка. Пока всё так?

— Так, — кивнул дядя Коля, блеснув потным лбом. — И ещё он был должником твоего деда, который его два раза спасал.

— Ну и это то же, — согласился я, после чего продолжил, не выходя из роли Шерлока Холмса: — Теперь вот мы выяснили, что ещё и одноглазый Лёха с большими странностями. Он ничем не пахнет… так ведь? — Козлов кивнул. — Вооружён ножом из серебра и конфликтует с сектой Тридцати Трёх. Пока предлагаю их так называть. Вы согласны? — тот снова кивнул. — Теперь перейдём непосредственно к самой секте… и вот тут, если честно, я несколько теряюсь. Что им надо? Те двое приходили ко мне и запеленговали своим прибором, но после этого ничего не последовало — они больше никак не пересекались со мной, а затем и вовсе — оказались у той отшельницы в лесу, после чего умерли до крайности нелепыми смертями. Потом появилась ещё парочка таких же ребят — эти уже были вооружены и напали на Лёху. И я хрен его знает, какие выводы можно сделать по этой секте.

— Постой, — задумчиво изрёк полицейский, останавливая машину возле моего подъезда. — А почему ты думаешь, что первый дуэт не был вооружён? То что мы не нашли их мечи ещё ничего не значит. Возможно, их та бабка у себя в избе оставила. Они ведь из серебра, хоть и с примесями.

— Вариант, — согласился я, покивав головой. — Надо будет к ней как-нибудь наведаться.

— Да, согласен, — пробормотал Козлов, а через паузу стал выстреливать вопросами, с надеждой глядя на меня: — А пока, что делать? Ждать результатов розыска? Авось найдём? Одноглазый ведь ранен, но он так удирал от меня, словно ему эта пуля была нипочём. А ты что думаешь на этот счёт? Как поступить дальше?

— Выпить? — пошутил я, издав нервный смешок, а потом не удержался и вкрадчиво добавил: — А вот насчёт Лёхи… если он вампир, то тогда ясно, почему ему нестрашны пули из «макара».

— Лучше не упоминай вампиров, а то я разозлюсь, — строго пробормотал дядя Коля, а затем пристально посмотрел на меня и спросил: — А почему прибор сектантов трещал, когда они сражались с Лёхой? Ничего не хочешь сказать? Ведь он раньше только на тебя реагировал, а тут получается, что и одноглазый ему не понравился.

— Я сам ничего не понимаю.

— Ты точно никак не замешан во всей этой истории? — грозно произнёс полицейский, сделав каменное лицо и только его ноздри быстро-быстро трепетали, будто он принюхивался.

— Да вот вам крест, — истово сказал я и перекрестился. — А воняет от меня иногда так, что глаза слезятся!

— Ладно, верю, — отвернувшись, буркнул Козлов, а потом гораздо мягче добавил: — Ты, Роб, не обижайся. Я же полицейский. Всех должен подозревать. И вот ещё что… Если в голову придёт что-то интересное по этому делу, то обязательно звони.

— Хорошо, — проговорил я, пожал его руку и вышел из машины.

Глава 9

Дальше я проник в подъезд и стал подниматься по лестнице, чтобы немного в одиночестве поразмыслить над ситуацией. У меня в голове бродила масса догадок и предположений, но ничего железобетонного не появлялось. Всё было основано на шатких домыслах. Вот даже, если, например, взять того же Лёху — то почему я решил, что он из клана золотых? Только лишь на основании того, что его серьга очень похожа на кольца отшельницы, да и встретили мы одноглазого как раз недалеко от избы этой горбатой старухи. Но правильно ли я отнёс Лёху к золотым, упомянутых чертёнком, который, в свою очередь, то ли реальный, а то ли плод потёкшего воображения? Да вот хрен его знает. Но умирающий сектант своими словами подтвердил существование неких кланов, а вот золотые они там или медные — тут уж мне неведомо.

И вот все остальные мои теории и версии были такими же шаткими: начиная от более-менее рациональных и заканчивая самыми фантастическими.

Короче, когда я остановился напротив двери свой квартиры, то больше запутался, чем что-то понял. Единственно, что мне стало ясно, так это то, что я действительно как-то замешан во всей этой истории, хотя отрицал данный факт перед Козловым. И, похоже, что дело тут именно в родовой силе… ну или я вампир. Вдруг прибор сектантов реагирует лишь на этих фэнтезийных существ?

Последнее предположение меня изрядно позабавило, поэтому, когда я нажал на дверной звонок, то находился в немного приподнятом настроении, хотя меньше часа назад был свидетелем убийства.

Дверь открылась через несколько десятков секунд, явив моему взору грозный лик Машки. Она сперва сурово уставилась на меня, а потом выражение её глаз стало удивлённым и даже брезгливым, после чего девушка твёрдо заявила:

— Таким грязным я тебя домой не пущу! Ты вон всю одёжку в чём-то красном испачкал! Где ты лазал, что так извазюкался?

Я осмотрел себя, мысленно признав правоту Машки, а затем проговорил:

— У меня есть идея. Ты сейчас одеваешь полупрозрачный пеньюар, а потом идёшь к соседу и стучишься в его дверь, а когда он открывает, то кокетливо говоришь: «Можно воспользоваться вашей ванной?» Он, естественно, соглашается, и тут ты такая кричишь: «Роб! проходи, я договорилась». Ну и я пользуюсь его ванной. Гениально же?

— Тебе бы всё смеяться, — фыркнула девушка, а потом тревожно сказала, всё-таки пропуская меня в квартиру: — Тебя сегодня искали двое мужчин из полиции. Ну я им сказала, что ты с Козловым уехал. Я хотела тебе позвонить и предупредить о них, но твой телефон оказался выключен.

— Батарея села, — произнёс я, продемонстрировав ей «мёртвый» мобильник. — А что за полицейские? Как они выглядели?

— Ну такие представительные, в костюмах, в белых рубашках… — стала перечислять она, задумчиво глядя в потолок.

— Так, стой, — перебил я её и торопливо описал внешность сектантов.

— Да, они, — обрадовалась девушка. — Ты с ними поговорил? А то им очень важно было пообщаться с тобой.

— Ага, перекинулся парой слов, — мрачно бросил я, разувшись и двинувшись в ванную комнату. — Они у тебя что-нибудь спрашивали?

— Нет. Представились, а потом сказали, что тебя ищут. Ну я им и рассказала, когда и с кем ты уехал. Они меня сразу же поблагодарили и ушли. Вот и весь наш разговор. Ты с ними всё разрулил?

— Почти, — проронил я, мрачнея всё больше. — Машка, если ещё будут подобные ситуации, то лучше говори, что ничего не знаешь обо мне, а сама зашла забрать вещи, так как мы расстались. И играй при этом поубедительнее, а не так как ты симулируешь оргазмы. Мне в эти моменты так и хочется заорать: «Не верю!»

— Что?! — удивилась она, распахнув заблестевшие глаза.

— То! Ты главное помни, что нужно говорить всяким подозрительным личностям о наших отношениях — так будет безопаснее, а то мало ли что… О тебе ведь забочусь, — внушительно сказал я, застыв в дверном проёме.

— Ты что-то натворил?! — нахмурилась Машка, обеспокоенно глядя на меня и будто бы забыв тему оргазмов. — Зачем тебя искали эти полицейские?

— Успокойся. Ничего там страшного нет. Они просто хотели выяснить всё подробности того дела с волком. Я им всё рассказал и даже на всякий случай дал свой номер телефона и номер невесты.

— И что я им должна сказать, если они позвонят?

— Ты? — притворно изумился я, вывернув нижнюю губу. — А откуда они узнают твой номер?

— Роб! — люто прошипела Машка, мгновенно забыв обо всех полицейских вместе взятых. — Я когда-нибудь тебя прикончу!

Я же озорно подмигнул ей, почувствовав себя чуть лучше, а затем закрыл дверь, оставшись один в ванной комнате. Вот тут-то на поверхность и выплыли мои настоящие чувства. Кажись, мне «повезло» вляпаться в какое-то таинственное дерьмо, но хорошо хоть, что сектанты вели себя с девушкой вполне бесконфликтно. Возможно, они просто хотят поговорить со мной, а не кидаться с мечами, как на Лёху? Такой вариант наиболее предпочтителен, иначе я вообще хрен его знает, что мне делать дальше.

Пока же я поставил телефон на зарядку, разделся, принял душ, а потом услышал, как мобильник сотрясают звуки весёлой мелодии. Я с удивлением увидел, что звонит Вера, а потом с некой опаской нажал на зелёную кнопку и услышал её голос:

— При-и-ивет, Ро-о-об.

— Да уже добрый вечер, — насмешливо протянул я, а затем удивлённо выдохнул, поняв, в чём дело: — Ты же бухая, мать!

— И-и-и что-о? Тво-о-ей, значит, метёлке можно-о, а мне нет?

— Давай без оскорблений, — вполне вежливо попросил я.

— А кто оскорбля-яет? Правду-у говорю, — промычала Вера, а потом горячо добавила: — Как ты не пони-имаешь, что тебе-е нужна другая? Та, которая-я-я будет любить и ухажива-а-ать за тобой. Пирожки-и-и печь…

— Так, этот разговор надо заканчивать, — чуть грубовато сказал я и сбросил вызов, не дав девушке договорить, а потом и вовсе — выключил телефон от греха подальше.

Сразу после этого короткого диалога я резко толкнул дверь ванной комнаты и услышал по ту сторону вопль Машки:

— Ай пля!

— Ты чего? — удивился я, оказавшись в коридоре прямо перед ней.

— Ногу подвернула, — растерянно бросила та, болезненно морщась и потирая лоб.

— Аа-а-а, — понимающе протянул я, расплывшись в ухмылке. — Подслушивала?

— Нет, — быстро выдохнула девушка, возмущённо фыркнув и расправив плечи. — Просто мимо шла, а тут ты как ударишь меня дверью, чуть сотрясения мозга мне не устроил.

— Так ты же сказала, что ногу подвернула, — поймал я её на несоответствии показаний.

— Да? Ну точно сотрясение мозга. Надо полежать, — выпалила она и метнулась в комнату, откуда донёсся её подчёркнуто сухой вопрос: — С кем разговаривал-то?

— Петя, — проронил я, преодолевая дверной проём и садясь рядом с ней на диван, стоящий перед плазмой.

— И что хотела эта тупиковая ветвь развития?

— Тебе спокойной ночи пожелать, — язвительно сказал я и включил «Императора Галактики».

Она промолчала, лишь недовольно глянув на меня, а потом мы стали смотреть очередной выпуск. На этот раз он порадовал меня, ведь в эфир попали события, произошедшие на мосту в горах. Закадровый голос комментировал их в лучших традициях триллера и даже рассказал короткую предысторию наших с Билгаром взаимоотношений. Я весь засиял от радости, а уж когда мой персонаж ухнул с моста вместе с Боудиккой и исчез в чёрном тумане ущелья, то мне и вовсе захотелось ещё пару раз пересмотреть эти кадры, уделив особое внимание взбесившемуся талитхянину. Его накрыло такой волной злости, что он без предупреждения открыл огонь по Лютому, яростно виня его в том, что я сумел спастись из-за того, что алкаидец не рассказал о яде во фляжке. Тот начал отстреливаться, вереща, что он ни в чём не виноват и попутно убеждая всех в том, что Лазарь непременно погиб. Но Лютого это от смерти не спасло, потому что остальные подельники Билгара тоже стали стрелять в него. Так они убили его, а потом поделили имущество трупа, скинули тело в ущелье и двинулись дальше в горы.

В целом игровой эпизод завершился прекрасно, но меня немного расстраивало то, что игрок, который сделал глоток яда, не погиб, а оклемался через какое-то время и продолжил участие в игре. И ещё стоит отметить то, что Билгар и компания не добили его, а даже вкололи шприц-аптечку, немного этим удивив меня. Наверное, хитрый чёрт, когда взял себя в руки, то решил сыграть на камеру, но мне кажется — он уже так загубил свою репутацию, что вряд ли ему это поможет. Поэтому я лишь скривил губы, глядя на его потуги, а потом он пропал из эфира и дальше начали мелькать уже другие события.

Закончился же выпуск традиционным топом, в котором я оказался на девяностом месте, а после него показали список ников тех, кто погиб. Меня и Боудикки среди них не было, так что сейчас где-то в реальном мире негодует Билгар и его прихлебатели. Всего же за игровые сутки погибло семьсот человек.

Ну а после просмотра «Императора Галактики» Машка похвалила меня, а затем продолжила нахваливать в кровати, где я вскоре уснул, опять увидев чертёнка. На сей раз он был крайне возбуждён и встревожен. Его хвост истово метался из стороны в сторону, а глаза горели точно две звезды.

Он без расшаркиваний начал тараторить:

— Дорогой Робеспьер! Времени больше… хр… нет! Меня торопят… хр! Если мы не заключим сделку, то вами… хр… займётся другой клан! Они убьют вас… хр! И я не стану с ними враждовать… хр! Так что лучше давайте скорее… хр… ударим по рукам!

— Какой клан? — сумел просипеть я, лёжа точно бревно на кровати рядом с Машкой. — Золотые?

— Да! — выдохнул рогатый собеседник, громко втянув воздух влажным пяточком, а потом отвесил приторный комплимент: — Меня всегда поражала ваша… хр… догадливость.

— Это всё из-за Лёхи? Ну такой неприятный одноглазый бомж, который владеет ножом из серебра, — прохрипел я, строя догадки.

Чёрт не ответил на мой вопрос, а назидательно произнёс, прежде чем испариться:

— Сроку вам на раздумья до завтрашней ночи… хр.

И исчез, а следом я погрузился в обычный сон, который прервался среди ночи, но не по каким-то мистическим причинам, а по вполне естественным — мне захотелось пить. Ну, а так как Машка всегда возле себя перед сном ставила на тумбочку бокал с водой, то я опорожнил его, а потом снова заснул.

Утром я сквозь сон услышал её возмущённое бормотание:

— И кто выпил мою воду? Флинт?

— Комар, — промычал я, не разлепляя век. — Он крови насосался, а она солёная, ну вот и выхлебал воду…

— Это твоих рук дело? — протянула блондинка, дав мне лёгкий подзатыльник.

— Ага, — сознался я, перевернувшись на спину, после чего серьёзно глянул на неё, держа в голове нынешний сон: — Мария, не сочтите за грубость, но вам грядущей ночью придётся остаться у родителей, потому что я вознамерился травить тараканов.

— Так их нет, — изумилась та, а затем язвительно добавила: — Только если в твоей голове.

— Я вчера видел двух на кухне. Здоровые такие… усищи почти как у тебя. Шучу! Просто длинные усы! А ещё они жирные и противные, — стращал я Машку, видя, как на её лице всё больше проступает гримаса отвращения. — Ну, если ты хочешь, то я могу ничего не делать с ними. Подождём, пока они расплодятся, а потом попробуем как-то вместе сосуществовать.

— Нет уж, трави их по полной программе! — решительно заявила девушка, а затем озабоченно добавила: — Только сам не надышись и кота не отрави, хотя он помойный, наверное, и не к такому привык. Но всё равно лучше оба к моим родителям приходите. Там все вместе переночуем.

— Мы к Петьке, — соврал я и через паузу просюсюкал: — Не хочу вот так надоедать будущему тестю и тёще.

Машка на этих словах так умилилась, что у неё чуть нижняя губа не задрожала, после чего она радостно поцеловала меня и начала собираться на практику. Я же заложил руки за голову и стал усиленно размышлять над очередным сном. Основной вопрос заключался в следующем: являются ли данные сновидения исключительно плодом моего подсознания или они нечто иное? Если мы отбрасываем первый вариант, то получается, что ко мне в сон реально приходит чертёнок, который хочет забрать мою силу в обмен на какую-то мощную услугу, вроде благосостояния? Звучит, таким бредом, что впору в психиатрическую клинику ложиться. Ну а с другой стороны — и в Чёрного Ворона трудно поверить, но я-то знаю, что он существует. Мда, дилемма. Если раньше я точно исключал второй вариант, где фигурирует реальный чертёнок, то теперь уже не столь уверен в том, что он не имеет права на жизнь. Уж больно всё логически связано — даже вчерашний инцидент с Лёхой, которого я причислил к клану золотых, вполне укладывается в эту канву. И таких доводов в пользу этого бреда существует ещё несколько штук. Наверное, я бы мог найти ещё какие-нибудь факты, подтверждающие второй вариант, но не стану этого делать, так как в ближайшие дни точно узнаю: были ли эти сны плодом моего подсознания или нет. Сегодня ночью я отвечу чертёнку «нет», а потом, по идее, за меня должны взяться золотые — и вот тогда станет ясно: бред или нет. Кстати, надо бы Машку ещё на пару ночей выпроводить из дома, а то мало ли что…

Ну а пока я проводил счастливую девушку до двери, а потом позавтракал и залез в вирт-капсулу, которая перенесла меня в «Императора Галактики».

Я встал с пола и торопливо огляделся. Тоннель никак не изменился, а вот ещё вчера мрачная Боудикка сейчас радостно заверещала:

— Лазарь! Я в телике была! Ну не я, а аватар, но ведь попала в выпуск! Охренеть можно!

— Молодец, — хмуро похвалил я её, двинувшись вперёд и привычно хрустя многоножками, которые лопались под ногами.

— А это всё благодаря тебе. Спасибо, — искренне поблагодарила элийка, а потом злорадно добавила: — А рожи-то, рожи какие у этих козлов были, когда мы в ущелье прыгнули?! Ну я вообще, когда смотрела, то чуть оргазм не словила.

— Боудикка, ты бы не могла немного тише? Мы ведь не в Диснейленде, — мрачно напомнил я, глянув на припрыгивающую от восторга девушку.

— Ладно, — проронила она, радостно посмотрев на меня, а затем глянула вдаль и резко выдохнула, мигом посерьёзнев: — Это что там такое?

Конец её кирки указывал на перегородивший тоннель ржавый механизм. Он напоминал необычный трактор с гусеницами и ковшом, и опасности явно не представлял.

Поэтому я пошутил, изучая его взглядом:

— Похож на «Ниву» в новом кузове.

— Ага, — согласилась девушка, сухо хохотнув.

Меж тем мы приблизились к механизму, осмотрели его и признали негодным даже для продажи на базаре, а потом пролезли в щель между ним и стеной, оказавшись перед очередным перпендикулярным тоннелем.

Боудикка протянула, глядя по сторонам:

— Куда дальше-то? Вроде подъёма нет, но вон там рельсы. Пошли вдоль них? Руду или что тут раньше добывали, надо ведь было поднять наверх.

— Здраво, — рассудился я и потопал между ржавых рельсов, а девушка двинулась за мной.

Вскоре тоннель стал понемногу забирать кверху, превратившись в наклонный. А затем индикатор в шлеме сообщил, что в тяжёлом, спёртом воздухе наблюдается повышение ядовитых газов.

Я взволнованно покосился на элийку, чей визор был треснут, и сказал:

— Как у тебя с герметичностью шлема?

— Пропускает, — мрачно сообщила она, проведя пальцем по трещине. — Надо побыстрее пройти это место, а то я прямо тут и сдохну.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю, — пожала плечами Боудикка. — Всё зависит от того, какая будет в воздухе концентрация газов. Пока она понемногу увеличивается, но единицы здоровья ещё не падают.

В этот миг мне почудился какой-то звук, и я торопливо выдохнул, резко остановившись:

— Стой.

Девушка мгновенно встала как вкопанная и с вопросом в глазах посмотрела на меня, а я молча стоял и усиленно прислушивался. Показалось? Нет, вот опять, словно об камень задело что-то железное, где-то вон за тем поворотом позади нас.

Элийка в этот раз расслышала звук, после чего тревожно глянула в ту часть тоннеля, которая была за нашими спинами, и прошептала:

— К нам кто-то приближается. У меня нет нормального оружия, так что лучше свалить отсюда. Судя по звуку, там что-то приличных размеров.

И в эту секунду из-за поворота показалась передняя часть огромной многоножки, покрытой серыми хитиновыми пластинами, под которыми скрывалась почти прозрачная плоть. Она обнажалась, когда во время движения пластины раздвигались. Так я заметил, что внутри тварины был наполовину переваренный человеческий силуэт. Меня мигом начало подташнивать, да ещё и воняло от существа так, словно оно выбралось из ямы полной разложившихся трупов, так что я едва не блеванул, повинуясь цифровым алгоритмам. Вот до чего же правдоподобная в некоторых аспектах игра.

Глава 10

Меж тем здоровенный моб, который своей тушей почти достигал потолка тоннеля, медленно двигался к нам, перебирая сотнями коротеньких ножек. Ещё он поводил из стороны в сторону длинными усиками, расположенными на передней части тела, густо покрытой жёсткими волосками и хитиновой бронёй. Похоже, что эти усики служили для ориентации в пространстве, так как глаз у существа не было.

Боудикка со страхом глядя на моба, лихорадочно произнесла:

— Валим, Лазарь. Чего застыл?

— Пошли, — выдохнул я, прикидывая, что бой с этой хреновиной отберёт последние патроны, хотя завалить такое медлительно существо будет не так уж сложно — надо только стрелять между пластинами в момент движения.

Девушка двинулась дальше, а я пошёл за ней, думая, что мы легко оторвёмся от моба, но не тут-то было. Он вдруг резко прибавил в скорости и весь оказался в тоннеле, явив нам почти десять метров туши, а потом раскрыл огромную дыру, усеянную по кругу тремя рядами мелких зубов, и плюнул в нас какой-то слизью, смешанной с тем, что находилось в его желудке. Я даже не успел отпрыгнуть и оказался с ног до головы в этой желтоватой субстанции, которая значительно сковывала движения. Боудикка тоже не избежала попадания. Она с омерзением рассматривала свою броню, к которой прилип чей-то позвоночник, исторгнутый многоножкой. Позвонки оказались, будто источены сотнями термитов, и выглядели более чем отвратительно.

Девушка содрогнулась всем телом, а потом выдала:

— Я такой ужас видела лишь однажды, когда стошнило моего деда.

Я мрачно усмехнулся, после чего навёл дуло автомата на моба, прекрасно понимая, что нам так просто не убежать, а невидимость против такого монстра вообще бесполезна. Затем мой палец нажал на спусковой крючок, и тоннель наполнился звуками выстрелов. Пули короткими очередями стали вспарывать плоть многоножки. Та заверещала и ещё больше увеличила скорость движения. А вот мы начали отступать по мере возможности, ведь слизь лишила нас возможности бежать, но сохранила быстрый шаг.

В таких условиях ещё меньше пуль попадали в зазоры между пластинами, но всё же хитин моба окрасился жёлтой кровью, которая также попадала на стены, пол и потолок, создавая современное граффити. Но прыть гигантского насекомого от этого не уменьшилась. Маленькие ножки споро приближали моба к нам. Хоть он и верещал от боли, но пока подыхать явно не желал, а вот мы, похоже, скоро окажемся в его желудке и там обретём конец игры. Меня такой итог не устраивал и, судя по решительным глазам Боудикки, её тоже, но выхода из сложившейся ситуации я пока не видел. Слизь всё ещё действовала, не желая сползать с брони, даже под напором функции «очищение», которую я успел врубить, а тут и патроны, как назло, закончились. Тогда мой лихорадочный взгляд заметался по сторонам, после чего я принял единственно возможное решение — закинул автомат за плечи, выхватил из рук девушки кирку и бросился на монстра. Тот радостно загудел, предвидя обед, а я пожалел о том, что у меня не осталось никакого яда и придётся орудовать «чистой» киркой.

Когда мы оказались на расстояние двух метров друг от друга, то я сильно оттолкнулся ногами от каменной поверхности тоннеля и подпрыгнул, высоко занеся над головой орудие шахтёра. Многоножка в этот миг гостеприимно распахнуло своё ротовое отверстие. Я чуть-чуть не угодил в него, повиснув на кирке прямо перед ртом чудовища. Мои руки держались за рукоять инструмента, рабочий конец которого глубоко вошёл между пластинами моба. Тот опять заверещал и помчался вперёд, пытаясь как-то проглотить меня, но у него это не получалось. Вот будь у многоножки язык, то тогда бы она как-нибудь да запихнула меня в рот, а так я подтянулся, схватился одной рукой за пластину, а другой — снова воткнул в тело моба кирку. Повторив такой манёвр пару раз, я сумел забраться на загривок твари, где уселся на неё, будто на коня и стал истово орудовать инструментом, хренача им в уязвимое место.

Кирка всё глубже погружалась в тело монстра, который верещал от боли и нёсся вперёд, словно «Сапсан». Боудикка еле успела прижаться к стене, пропуская мимо себя ошалевшую от боли многоножку. Я же в этот миг покрепче ухватил кирку за кончик рукояти и протянул её рабочую часть девушке, а сам схватился свободной рукой за хитиновую пластину и растянулся на теле моба. Нам жутко повезло, что элийка сумела ухватиться за кирку, а потом кое-как заползла на многоножку, оказавшись у меня за спиной. Тут уж мы вместе стали убивать её: я киркой, а она достала нож. Параллельно наш дуэт нёсся на необычном скакуне по ядовитой части тоннеля, быстро покрывая расстояние. Мне даже подумалось, что с мобом стоит окончательно разобраться лишь тогда, когда мы проскочим опасную часть подземного коридора, но тут эта сарделька хитиновая сделала то, чего я совсем не ожидал. Она подпрыгнула! Не очень высоко, не очень мощно, но подпрыгнула, приложившись спиной о потолок! Естественно, что меня и девушку вдавило в тело многоножки, из-за чего моя батарея потеряла целых пять процентов заряда, а уж сколько слетело единиц у элийки, учитывая её повреждённую броню, я не берусь предсказать.

Ну и вполне понятно, что после такого финта ушами нам пришлось ещё более рьяно кромсать моба, обливаясь его кровью. А он знай себе на всех парах летит вперёд, да подпрыгивает через равные промежутки времени и каждый раз приближает нашу смерть в казалось бы уже почти выигранном бою.

А вскоре нам стало ещё хуже, когда «экспресс» прибыл в испещрённую неровными отверстиями часть тоннеля, которая оказалась владениями метровых рыжих муравьёв. Они повылезали из отверстий и мигом набросились на моба, пытаясь прогрызть хитин крепкими челюстями, а заодно обратили внимание и на нас. Тут уж нашему дуэту стало не до многоножки, которая отчаянно верещала, а на первый план вышли десятки муравьев. Они вскарабкивались на спину монстра и пытались цапнуть кого-нибудь из нас.

Боудикке, вооружённой лишь ножом, приходилось явно тяжелее, чем мне. Челюсти насекомых щёлкали в опасной близости от неё, а ведь нам ещё надо было не свалиться с многоножки. Мы пока каким-то чудо держались на «скакуне», но скоро кто-нибудь из нас точно ошибётся и тогда наступит смерть. Благо, что прыжки моба не только отнимали энергию у наших батарей, но и насмерть давили муравьёв. Вот только жаль, что им на смену приходили другие. И я, если честно, уже не видел возможности спастись, ведь тут невидимость опять не поможет, а просто смирился с ситуацией и плыл по течению, отмахиваясь киркой от насекомых, которые молча и упорно облепляли многоножку. Но вот внезапно ход хитинового монстра замедлился, а потом он остановился и, издав жалобный визг, бессильно вытянулся в тоннеле.

Мне прилетела прорва очков, а затем я рефлекторно отправил труп в инвентарь и упал на пол каменного коридора. Все разозлённые муравьи тотчас бросились на нашу парочку. Нам повезло, что мы успели вскочить на ноги, а потом резво припустить от них, ведь к этому времени слизь многоножки уже потеряла свои затрудняющие движения свойства, да и ядовитый газ куда-то исчез, так что теперь мы просто состязались в скорости без всяких баффов и дебаффов. Правда, вскоре я понял, что наш дуэт проигрывал в этом забеге. Муравьи оказались лучшими спринтерами, чем мы. Они постепенно сокращали расстояние, шелестя лапками по тоннелю, который уже значительно поднялся от той точки, где стояла проржавевшая машина на гусеницах. Возможно, что и выход на поверхность уже недалеко.

Поэтому я подбадривающе крикнул Боудикке, бегущий чуть позади:

— Скоро должен быть выход из шахты!

— Надеюсь! — хрипло откликнулась та, глянув через плечо на банду муравьёв. — А если они последуют за нами на поверхность?!

— Будем уповать на то, что муравьи посчитают это дело контрпродуктивным и нецелесообразным. Слыхала, какие слова я знаю?

Девушка сухо хохотнула, а потом выдохнула, тыча пальцем вперёд:

— Смотри! Смотри!

Там был тупик, но он заканчивался не глухой стеной, а проржавевшей клетью, которая являлась примитивным лифтом. Я радостно заорал, а потом преодолел оставшиеся метры и залетел в неё. Она тут же заскрежетала, перекосилась на один бок и едва не оторвалась от троса. Я не удержался на ногах и упал, саданувшись шлемом о железный уголок. В голову мигом пришла ужасная мысль, что эта конструкция не выдержит двоих. А тут как раз и моя спутница подбежала. Она торопливым взглядом окинула лифт, а затем прозвучал её наигранно задорный голос:

— Я стану звездой!

Следом девушка дёрнула какой-то рычаг, потревожив налёт ржи, а дальше клетка застонала, как живая, и довольно быстро поползла вверх, а вот элийка осталась внизу, где буквально за несколько секунд оказалась растерзана муравьями. Её тело превратилось в десяток фрагментов, где самым большим была нижняя часть туловища без ног.

Я широко раскрытыми глазами глядел на всё это сквозь прутья клетки, ощущая, как бешено колотится цифровое сердце, а горло сдавил спазм. Мне было до боли жаль девушку, которая пожертвовала своей игрой ради меня. Против воли из моего рта вылетел то ли стон, то ли рык, а потом полился сплошной поток отборного мата, когда я увидел, что насекомым одной жертвы показалось мало, и они полезли за мной по вертикальной шахте. Если муравьи догонят лифт, то пиши — пропало. Я даже сражаться с ними не смогу, так как древний лифт мог рухнуть в любую секунду, словно наш родимый рубль. Поэтому мне оставалось лишь тревожно наблюдать за муравьями, которые упорно взбирались по стенам, и мысленно желать им сдохнуть. Особенно вон тому, который ползёт впереди всех и грозно щёлкает устрашающими жвалами, на которых ещё не высохла кровь Боудикки. Мне жутко хотелось прострелить его голову, но я лишь отодвинул визор и смачно плюнул в муравья-убийцу, слабо возликовав оттого, что попал.

Между тем клетка уже почти достигла финальной точки. Подняв взор, я увидел в потолке очередного тоннеля крюк с роликом, через который шёл канат, тянущий лифт наверх. Фух, похоже, прямо сейчас мне не суждено стать обедом для муравьёв. Они явно не успеют помешать мне покинуть клетку, ведь она уже влезла под потолок. Я торопливо выскочил из неё, оказавшись на верхней галерее, которая могла похвастаться тем, что в одном её конце наличествовал выход на поверхность. Там клубился вечерний сумрак. Он мигом привлёк меня как огонь мотылька, и я что было сил бросился в ту сторону, преодолевая глубокий снег, который намёл сюда ветер. Бежать приходилось, высоко поднимая ноги и работая всем корпусом. Я стиснул зубы от усердия, борясь со снегом, а спустя несколько метров услышал позади какие-то возгласы. Мелькнула мысль, что это муравьи эволюционировали до такой степени, что обрели речь, но нет — бросив торопливый взгляд назад, я увидел парочку игроков, которые с криками неслись по галерее, а за ними мчались муравьи. Они сейчас как раз пробегали то место, где в нише в стене притаилась спасшая меня клеть. И только игроки миновали её, как она заскрежетала, трос лопнул, и конструкция отправилась в свой первый и последний свободный полёт. В ту же секунду из вертикальной шахты показались ещё муравьи, которые смешались с уже преследующими участников шоу. Так их стало в разы больше. Вид их маленькой армии прибавил мне сил, из-за чего я ещё усердней припустил к выходу и даже бросил кирку, понимая, что с таким количеством противником мне всё равно не справиться, даже если объединюсь перед лицом общей угрозы с вон теми игроками. Нас всех могло спасти лишь одно — то, что мобы не последуют за нами на поверхность, но надежды на это было мало. Ведь муравьи весьма споро бежали по снегу, и мороз им был нипочём, так что я не знаю, что их может смутить вне подземных ходов. Они ужаснутся открытого пространства? Вряд ли. Похоже, что мы всё-таки умрём. Я испустил яростный возглас, вторя своим неутешительным мыслям, а затем услышал позади отчаянный крик. Непроизвольно глянул за спину и увидел, что участник шоу споткнулся о рельсы невидимые под снегом, и упал. Он попытался встать, протягивая руку к своему товарищу, но тот, не останавливаясь, пронёсся мимо, а потом игрока накрыла волна муравьёв. Он лишь успел выкрикнуть пару матерных слов, вслед за которыми был растерзан. Его кровь оросила белый снег. Муравьи так быстро разорвали участника шоу, что не дали нам возможности оторваться от них чуть больше. Но благо, что я к этому времени уже пробежал массивную вагонетку, а затем оказался под вечерним небом, испещрённым яркими звёздами. Их свет позволил мне увидеть, что я оказался на склоне хребта, который окружал овальную долину. Вот в неё-то мне и надо было попасть, но как это сделать? Ведь насекомые догонят меня, если ринуться вниз по склону. И тут мне в голову пришла банальная мысль, которая возникла бы у каждого… Я мигом вернулся в шахту, после чего принялся толкать вагонетку, рассчитывая скатиться на ней вниз. Она с неохотой поддалась, медленно катясь по рельсам и загребая снег. Я навалился, что было сил, но лишь немногим увеличил её скорость. Кажись, идея оказалась провальной. Мне не успеть. И тут вагонетка резко увеличила ход, а рядом со мной возник второй уцелевший игрок, который яростно толкал её и матерился сквозь зубы. Он был двухметровым хедусцем, весящим килограммов сто десять. Его физическая сила помогла нам вывести вагонетку из шахты, а потом игрок прохрипел басовитым голосом:

— Запрыгивай.

Я мигом влез в вагонетку, а затем хедусец толкнул её со склона и запрыгнул следом. Она покачнулась, чуть не перевернувшись, но всё-таки устояла, и мы понеслись по рельсам, скрежеща колёсами, а муравьи ломанулись за нами. Они рыжей волной выскочили из тёмного зева шахты, и быстро перебирая лапками, спешили за нами, постепенно сокращая расстояние. Но вскоре вагонетка разогналась, лихо пробивая снежные заносы, и мобы начали отставать.

Я облегчённо пробормотал, держась за борта и немного присев, чтобы не вылететь:

— Хорошо идём. Почти как на «Гелике».

— Ага, — прогудел гигант, глядя на отстающих насекомых. — Кажись, выбрались. Ты вообще кто такой?

— Лазарь, — представился я, внимательно следя за игроком, который врукопашном бою явно сильнее меня. — Предлагаю доехать вместе, а уж там пойти каждый своей дорогой…

— Лазарь… Лазарь, — повторил он, словно вспоминал, где мог слышать или видеть этот ник. — А, точно! Ты же тот странный участник шоу, который никого не убивает? Ты ещё в топ сто входишь?

— Мда, — небрежно проронил я, а затем эта туша навалилась на меня и стала душить.

Я попытался разжать его хватку, но куда там — руки хедусца оказались, будто каменными. Они словно два пресса стискивали мою шею, сокращая заряд батареи, который и так не успел восполниться, после всех приключений. Поэтому вскоре мои глаза начал заволакивать туман, а изо рта стали вылетать непроизвольные хрипы, которыми управляла игра, потому что реальный я не хрипел, а возбуждённо анализировал критическую ситуацию, ища различные варианты спасения.

Почти сразу мне в голову пришла мысль — отказаться от пацифизма и попробовать схватить нож, который висел на поясе, и воткнуть его в тело игрока. И я мигом попытался её реализовать, пока были силы, но жирный хедусец так тесно прижался ко мне, что из этой затей не вышло ничего путного. Я не мог просунуть пальцы между нашими телами. А вот противник сумел должным образом воспользоваться сложившейся ситуацией. Он торжествующе взревел и стал яростнее душить меня, пользуясь тем, что мои руки больше не мешают его захвату. Его жабьи глаза, спрятанные за визором, который был мокрым от растаявшего снега, довольно сверкали. Участник шоу уже видел смерть топового игрока от своих рук. Он убьёт меня в изъеденной ржавчиной вагонетке, которая шатаясь и подпрыгивая, неслась сквозь снег, всё больше разгоняясь.

Глава 11

Пожалуй, что тут бы мне и наступил конец, но местный рельеф решил сказать своё веское слово. Тачка в очередной раз подпрыгнула, только теперь значительно выше, чем прежде, и слетела с рельсов, а потом закувыркалась по склону. Естественно, что мы вылетели из неё и покатились вниз. Перед моими глазами замелькали небо, камни и снег. Последний частично смягчал удары, но я всё равно лишился оставшихся процентов заряда батареи и стал получать прямой урон. Тут уж пришлось следить за единицами здоровья, которые перестали исчезать, когда я воткнулся в огромный валун, наполовину скрытый снегом. К этому моменту у меня осталось тридцать шесть единиц здоровья и были сломаны два ребра. Они проткнули лёгкое, из-за чего у меня ртом пошла кровь. Но благо, что руки не пострадали, и я быстро вколол себе шприц-аптечку. Параллельно мой лихорадочный взор оглядывал окрестности, а затем, когда я понял, как мне повезло, то прочувственно выдохнул:

— Я грёбанный везунчик.

Мой аватар умудрился врезаться в единственный валун, который находился на краю горного уступа. И если бы я пролетел мимо, то отправился бы следом за хедусцем, который рухнул с приличной высоты и теперь недвижимо лежал внизу рядом с вагонеткой. Кажись, игрок помер или притворяется, но второй вариант показался мне нереальным, так что можно без страха забрать его пожитки. Вот только бы спуститься отсюда.

Я сумел встать на ноги, покосившись на стопроцентное здоровье, а потом отыскал взглядом занесённую снегом дорогу, которая, извиваясь змеёй, вела в долину. И вот по ней мне и пришлось идти, продираясь через высокий снег и зорко глядя по сторонам.

Если на меня сейчас нападёт ещё кто-нибудь, то я прокляну эту игру, ведь на мою долю за сегодняшний день выпало столько, сколько мне раньше за неделю не выпадало. Хотя, справедливости ради стоит заметить, что меня сегодня и везением не обделили, поэтому, наверное, некий баланс соблюдён, так что топай Лазарь дальше и не ной. Времени вон уже не так много осталось. Добраться бы до трупа, а потом можно и выходить из игры.

Через некоторое время я благополучно дошёл до хедусца, тело которого на метр ушло в снег, а потом отправил в инвентарь его броню, крупнокалиберную пушку и пояс со всем добром, к которому относились: шприц-аптечка, нож и фляга с водой. После этого мне удалось ещё немного пройти, а затем я улёгся спать прямо на снегу, который искрился под звёздами и луной.

Так закончился мой самый бешеный день в игре. Благо, что завтра выходной, и я смогу отдохнуть от этой свистопляски.

Ну а когда я покинул вирт-капсулу, то первым делом отправился на кухню, где за обедом зашёл в свой аккаунт и порадовался тому, что у меня уже двести пятьдесят тысяч подписчиков. Кстати, надо бы подумать насчёт рекламы своего профиля. Деньги на это у меня уже есть, так что дерзай, Роб, раскручивайся ещё быстрее! Но пока отложу этот вопрос на вечер, а то мне пора уже Козлову звонить, чтобы обменяться информацией.

Я набрал его номер, а спустя несколько длинных гудков услышал знакомый голос:

— Здорова. Ты как после вчерашнего?

— Нормально, — ответил я, параллельно прислушиваясь к себе и осознавая, что действительно чувствую себя нормально.

— А как твоя невеста отнеслась к тому, что ты пришёл домой в крови?

— Она меня не видела, а вот Машка ничего не поняла, — пошутил я, одним глотком допивая чай.

— Мда, действительно, нормально, раз уже юморишь, — протянул полицейский. — Быстро же ты приспосабливаешься.

— Это одна из моих суперспособностей, — весело произнёс я, после чего серьёзно поинтересовался: — Ну, что там с сектантами? Удалось выяснить, кем являлся погибший?

— Ага, два раза, — мрачно изрёк сержант, тяжело вздохнув. — Такая же хренотень, как и в прошлый раз. Нет на него ничего, будто и не существовал никогда такой человечек. А внедорожник в угоне числится. Они лишь номера другие повесили. Короче, глухо по ним.

— А розыск что-нибудь дал?

— Не-а, — ещё тяжелее вздохнул дядя Коля. — Пока никого из этой троицы не отыскали.

— Печально, — подвёл я неутешительный итог, не решаясь рассказать Козлову о том, что парочка сектантов прежде, чем появилась возле завода, захаживала ко мне. Вдруг он опять заподозрит меня в том, что я как-то связан с этой дурно пахнущей историей? Нет, пожалуй, промолчу. Если надо будет, то потом расскажу.

В эту секунду полицейский громко кашлянул в мобильник, а затем чуть более живым голосом проговорил:

— Зато мне удалось кое-что узнать о твоём деде.

— Ну-ка, — мигом заинтересовался я и даже дышать перестал.

— В общем, слушай… он был потомственным охотником и единственным сыном у Федота Юрьевича Острова и Марты Петровны Андреевой. Кстати, фамилию почему-то ему дали по материнской линии.

— Моя мамка тоже хотела наградить меня этой фамилией, но батя настоял — и вот теперь я Максимов. Эх, тогда матушка и лютовала, говорила, что бабка перед смертью так завещала, а они не выполнили её просьбу, — вспомнил я, раздумчиво наморщив лоб.

— Любопытная у вас семейка, — язвительно заметил сержант, после чего продолжил: — Так вот твой дед жил в небольшом городке Вышенске, что в Сибири находится, и часто путешествовал по тем местам, пока как-то раз не сгинул в тайге. Тамошние мужики поискали его недельку, а потом признали мёртвым от когтей диких животных. Кровь там где-то его нашли и шапку.

— Да, я помню, мать рассказывала. Она ещё говорила, что у них дом сгорел на следующую ночь после того, как дед в лес ушёл, — грустно пробубнил я, поковыряв ногтем поверхность стола.

— Точно. И притом со всем хозяйством сгорел. Знатный, видимо, был пожар.

— Ага. Поэтому мне от бабушки только пачка соды досталась и неуничтожимые советские колоши, — невесело проронил я, постукивая пальцем по столу. — Она после этого инцидента взяла мою мать и отправилась в Ленинград. А ещё что-нибудь о дедушке моём есть?

— Нет, — огорчил меня дядя Коля, а потом выдал свои умозаключения: — Я вот думаю, что твой дед где-то в своих путешествиях и познакомился с отцом Леонтием.

— Вполне возможно, — согласился я, сильно разочарованный тем, что полицейский рассказал лишь то, что мне и так было известно.

— Только вот ничего это нам не даёт, — вынужден был грустно признать сержант. — Придётся продолжать наудачу искать хоть кого-то из этой троицы.

— Дядь Коль, а ты у церкви той был? Может, там есть какая-нибудь зацепка? Отец Леонтий ведь говорил, что часто там бывает, — дельно произнёс я, издалека подбираясь к самому главному предложению.

— Был я там. Всё осмотрел и даже целую ночь караулил, но так никого и ничего не нашёл, — печально пробубнил Козлов.

— А ты смелый, — уважительно проронил я, выпятив нижнюю губу. — А может, ещё разок в тот лес съездим, только уже не к церкви, а к той отшельнице?

— Зачем это? — насторожился полицейский.

— Да вот есть у меня мыслишка, что Лёха может у неё скрываться, — наконец-то перешёл я к основному блюду, ещё утром сложив имеющиеся фрагменты картины.

— И почём ты так думаешь? — поинтересовался он.

— Ну как бы тебе сказать… — осторожно начал я, подыскивая такие доводы, которые бы не затрагивали чертёнка, — мы ведь встретили одноглазого как раз недалеко от деревни староверов, да и шёл он с того направления.

— Как-то слабо, — не оценил дядя Коля.

— А золотую серьгу ты его видел? Она такая же, как кольца отшельницы! — с напором выдохнул я, понимая, что и эти мои слова звучат совсем неубедительно, но не говорить же ему, что моя догадка в основном базируется на сне с чёртом.

— Ну как бы… — предсказуемо скептически протянул сержант, а потом вдруг сказал: — Вообще-то, мы можем к ней съездить. Я всё равно хотел ей задать парочку вопросов. Соединим, так сказать, два дела в одно.

— Отлично, — вроде бы радостно сказал я, хотя внутри всё неприятно сжалось, потому что этот Лёха опасный парень, да и бабка в тот раз изрядно напугала меня.

Вот и Козлов пробурчал:

— Только нам вдвоём туда лучше не ехать. Если этот одноглазый действительно там окажется, то он ведь на ленточки нас может порезать. В молодости, я бы, конечно, завалил его, но теперь меня скорее инфаркт завалит, а ты и вовсе не боец.

— Кхем… ну спасибо, — недовольно бросил я, едва не подавившись слюной.

— На правду не обижаются, — мудро изрёк он, а затем добавил: — Надо взять с собой ещё пару ребят. И это… поедем на твоей машине.

— Хорошо, — согласился я. — А куда подъезжать и в котором часу?

— Давай к моему дому, через четыре часа. У меня тут ещё кое-какие дела.

— Ладно, — проронил я, а затем мы попрощались и мой палец нажал на красную кнопку.

После разговора в моей голове начали бродить мысли о том, что мероприятие по поиску Лёхи хоть и опасное, но сулит пролить свет на ту закрученную историю, которая втянула меня в свои объятия. И даже если мы не отыщем у бабки одноглазого, то я вполне могу перетереть с отшельницей. Может, мне удастся раскрутить её на какую-нибудь информацию? Хотя, конечно, как вспомню её мерзкую физиономию, так вся охота туда ехать отпадает. Но надо, надо… Кстати, а что она в тот раз говорила, когда схватила меня за руку? Обозвала мои глаза червивыми, а потом сказала, что знает из какого я рода и добавила, что ничего не нарушала? Да, по-моему, так всё и было. А значит, она точно замешана в этой истории, которая походила на паутину, где каждый чем-то да связан с другим, в том числе и я. Вот разговорить хотя бы кого-нибудь из них и, думаю, многое бы стало ясно. Надеюсь, что сегодня вечером у меня будет такой шанс, ну а пока я займусь экспериментом. Так, где там кот? Ага, вон он. Я только отлепил свою задницу от стула, чтобы поймать его, как тут же раздалась мелодия телефонного звонка. Пришлось взять мобильник и глянуть, кто там. Звонила моя ненаглядная сестра.

Я с нарочито тяжёлым вздохом проговорил в трубку:

— Привет.

— Бонжур, — весело пропела сестра. — А ты чего так тяжело вздыхаешь? Доконала провинциальная жизнь?

— Можно и так сказать.

— Ну, потерпи ещё чуток, а потом как «Император Галактики» закончится, так сразу же во Францию прилетай. Тут хорошо и наших много. Я вчера была в одном клубе для иммигрантов из бывшего Союза. Так вот там и еда хорошая, и алкоголь, и я даже в карточного «дурака» поиграла. Всех поимела…

— …А потом и в карты выиграла, — быстро вставил я, ехидно усмехнувшись.

— Акхем, — поперхнулась воздухом Софи. — Твой юмор неподражаем.

— Ага, — довольно подтвердил я, а потом добавил: — Слушай, а вот мне давно хотелось узнать. Когда немец пересекает французскую границу, то у него спрашивают: оккупация или так в гости?

— Мда, — протянула сестра. — Я вот после этих слов думаю написать книгу «Мой брат дебил и как с этим жить?»

— Напиши, как раз разбавишь своё одиночество, — проворчал я, уязвлённый её словами. — Кстати, вот тебе ещё один рецепт от одиночества. Фильмы ужасов. Они очень хорошее средство от одиночества, ведь через час ты уже чувствуешь, что не один в комнате.

— Ой, спасибо, что так переживаешь за меня, — желчно выдала родственница.

— Обращайся, — сказал я и услышал трель дверного звонка. — Так, ладно, пока. Там кто-то в дверь звонит. Потом созвонимся.

— Хорошо, — произнесла Софи, после чего связь прервалась.

Я убрал мобильник в карман и напряжённо замер, услышав повторившуюся трель. Кто бы это мог быть? Машка, Петя? Вроде бы не должны они сейчас прийти. Тогда сектанты? Вполне возможно.

Я сглотнул вязкую слюну и на цыпочках подкрался к двери, а потом глянул в глазок. На лестничной клетке стоял сухопарый умудрённый старик, который проживал двумя этажами ниже меня. Почему умудрённый? Так умудрился дожить до таких преклонных лет в Грязьгороде.

Его появление, мягко говоря, изумило меня и в то же время обрадовало — ну он-то явно не сектант. А если и сектант, то совершенно точно не из тех, что на пятках носят цифру тридцать три.

Тем временем он ещё раз позвонил, пожевав бесцветные губы, после чего я открыл входную дверь и вежливо произнёс, напомнив самому себе продавца-консультанта:

— Здравствуйте. Чем могу помочь?

— Добрый день. Хотя какой он добрый… Петрович-то помер давеча, — печально сказал старик, глядя на меня грустными глазами. — Вот хожу по подъезду и собираю, кто сколько может дать на похороны. Жил-то он небогато.

— Я в деле, то есть, конечно, помогу. Сейчас за кошельком схожу.

— Ой, спасибо, сынок, — вполне искренне запричитал дед, который, видимо, являлся другом покойного.

По-моему, я как-то раз видел его с каким-то стариком возле подъезда на лавочке. Кстати, потом мне довелось лицезреть того деда в обществе девочки, которая завалила меня одним ударом.

Поэтому я с любопытством спросил, взяв кошелёк и вернувшись к двери:

— А у Петровича не было внучки? Ну такой светленькой, в сарафане и кокошнике?

— Дык это Снежана, — откликнулся сосед, с благоговением взяв из моей руки пять тысяч. — Она тут где-то недалёко живёт. Хорошая девочка. Всем старикам и старухам помогает.

— Мда, и правда, хорошая, — произнёс я, непроизвольно потрогав щеку, после чего распрощался с соседом, который пошёл к другой квартире.

Я на всякий случай проследил за его действиями через дверной глазок. Он так же рассказал соседям грустную историю, получил от них какую-то купюру, а затем поплёлся на следующий этаж. Ну, похоже, что старика действительно не стоит ни в чём подозревать. Я мигом успокоился, хотя не особо и нервничал, а потом пошёл в комнату, где поймал Флинта. Тот сразу почуял, что день у него предстоит тяжёлый, так что начал вырываться и жалобно мяукать, а спустя несколько часов и вовсе — возненавидел меня настолько, что начал недовольно шипеть и утробно урчать. Я же к этому времени уже потерял всяческую надежду обрести гипотетическую силу рода. Вот ничего не получалось! Ничего! Пришлось отпустить кота ни солоно хлебавши, а самому крепко задуматься, глядя перед собой на паркет. Возможно, животные не подходят для эксперимента? Вдруг всё-таки тот волк из игры сломался по своей воле, а не из-за воздействия моей силы? К тому же — там цифровое пространство, а тут — реальный мир. Что если провести такие же манипуляции с живым человеком? Например, с Машкой. Нет, она меня в дурку отправит. Нужен кто-то другой. Петя? Ну, тоже так себе вариант. Козлов? Эта идея ещё хуже. Похоже, всё-таки стоит поговорить со златовласым другом. Возможно, он согласится, и будет держать язык за зубами. Надо только преподнести это всё очень аккуратно, дабы он не подумал, что я окончательно тронулся умом. А что — если правильно всё сформулировать, то его можно сделать подопытным.

Придя к таким выводам, я немножко повеселел, а потом стал собираться в путь. Оделся, обулся, после чего покинул квартиру и вышел из подъезда. Моя четырёхколёсная коробченка стояла там, где я её и парковал, и могла «похвастаться» грязными разводами на кузове и на стёклах. Ну, так даже лучше. Маскировка будет. Я сел за баранку с горячим желанием завести автомобиль с первого раза и без всяких проблем. И надо же такому случиться — всё прошло без сучка и задоринки. Машина зарычала мотором, вызвав моё довольное восклицание, после чего я направил её прочь изо двора, а дальше погнал к Козлову, приоткрыв боковое окно и ощущая на лице вечерний воздух, пахнущий пылью, асфальтом и деревьями.

Вскоре я добрался до дома дяди Коли и посигналил. Тот вышел практически сразу же и грузно сел в автомобиль, поправив сначала фуражку, а затем кобуру с «макаром».

Мы поздоровались, после чего он приказал:

— Трогай. Ребята поедут на своей машине, а встретимся мы на той поляне, которая перед поваленным деревом.

— Хорошо, — коротко сказал я и погнал «приору» в сторону дороги, ведущей в лес.

Тем временем полицейский накинул ремень безопасности и внушительно произнёс, побарабанив пальцами по крышке бардачка:

— Роб, если Лёха действительно обнаружится у бабки и будет сопротивляться, то ты не встревай ни при каких обстоятельствах. Понял?

— Ага, — согласно кивнул я, объезжая практически кратер вулкана, который образовался на асфальтовом покрытии.

— Героя из себя не строй. Они живут недолго, а у тебя даже детей пока нет, — продолжал увещевать меня полицейский. — Стой где-нибудь в сторонке и не отсвечивай, а то этот Лёха опаснее, чем водка за сто рублей.

— Понял я, понял. Ты мне лучше, дядь Коль, расскажи, из-за чего с отшельницей этой хотел поговорить?

— Да есть у меня к ней парочка вопросов, — прогудел он, после чего пожевал губы и нехотя выдал: — Мне кажется, что она как-то причастна к смерти тех, кто ходил к ней. Колдовство иль не колдовство, но ещё две бабы померли, которые бегали к отшельнице за помощью. И обе такой же нелепой смертью, как и соседка Петра.

— А ведь ещё есть трупы тех первых сектантов, которые умерли в отделении, — напомнил я, сдвинув брови над переносицей и начав размышлять над новой информацией.

— Я тоже их поминал. Но вот ума не приложу, как бабка всех этих людей угробила, если это, и правда, её работа? Может, яд какой-то неизвестный или нейро… нейро… программирование? — с трудом выговорил полицейский, задумчиво глянув на меня, а затем перевёл взор на обочину дороги и недовольно добавил: — Сейчас чего-то только в жизни нет…

Я покосился на дядю Колю, понимая, что он ищет логическое объяснение и не желает приплетать сюда различную фантастическую ерунду, но, судя по его физиономии, полицейский не может отделаться от мысли, что отшельница умеет колдовать. Вон как у него глаз подёргивается, а взгляд такой суеверный и даже немного напуганный. Наверное, он и золотой крест, который лежал поверх форменной рубашки, не просто так напоказ выставил.

Отчасти поэтому я глухо проговорил, глядя на трассу:

— Мне уже с трудом удаётся находить какие-то правдоподобные объяснения тому, что происходит в Грязьгороде, а уж появление Чёрного Ворона никак не объяснишь с научной точки зрения.

— А может это какие-то шпионские игры? — лихорадочно выдохнул Козлов, проведя рукой по лбу. — Сектанты на одной стороне, Лёха — на другой, ну и остальные где-то затесались.

— Ага, как же. И чего они тут шпионят? — саркастично проронил я, ухмыляясь краем рта. — Пытаются выяснить, как Грязьгород ещё не потонул в грязи и пьянстве?

— Не так уж тут много пьют, — пробурчал сержант, недовольно хмыкнув и вздёрнув все два свои подбородка.

— Дядь Коль, ты же сам знаешь, что Грязьгород похож на то место, куда уходят умирать старые кошки. Ну а самое лучшее, что тут было — это я. Поэтому нет здесь никаких шпионов.

— Мда, — плямкнул он жирными губами, а дальше запустил руку в карман и что-то выудил оттуда, поглядел на раскрытую ладонь, где лежала подушечка жвачки рядом с пуговицей и пробурчал: — Хм, чуть пуговицу не проглотил.

— Не переживай. Я подарю тебе другую, если понадобится.

— Спасибо, — мрачно процедил сержант, отправив в рот жвачку, после чего посмотрел на меня блестящими глазами и сдавленно выдал, словно слова не шли у него изо рта: — Роб, а мы точно не психи? Им же всякое чудится.

— Этот вариант, дядь Коль, можешь смело отметать. Всё происходит на самом деле, — твёрдо изрёк я, подумав о том, что он ещё с чертями во сне не разговаривал.

— Хреново, — протянул полицейский, провёл пальцем по панели и посмотрел на пыль, которая осталась на его коже. — А чего у тебя тут так грязно?

— Так это с вашей стороны, а с моей-то всё нормально. Ни на что не намекаю, но вы-то уже не такой молодой, — нашёлся я, въезжая по кочкам в лес. — Наверное, что-то сыплется.

— Ну и язва ты, — пробурчал Козлов и почти сразу ласково добавил: — А хотя знаешь, можешь на одноглазого первым бросаться. Помочь, так сказать, полиции.

— Помочь? — удивлённо переспросил я, выгнув брови дугой. — Не знаю такого слова. Что-то такое витает, но не могу вспомнить.

— Вот сейчас верю, — иронично бросил сержант, а потом серьёзно добавил: — Здесь поворачивай. Чуть не проехали.

Через пару минут мы подкатили к той самой поляне, где сейчас стояла полицейская «десятка», «матис» и два мужика. Они были в форме и являлись ровесниками Козлова. Один из полицейских носил кудрявую бороду, из которой торчал нос-картошка, а другой — оказался таким худым, что напоминал скелет. Глядя на них, я подумал, что с подобными кадрами мы даже отшельницу не спеленаем.

Глава 12

Тем временем дядя Коля вышел из «приоры» и насмешливо проговорил, с прищуром глядя на бородатого полицейского в сержантских погонах:

— Степан, а ты чего «матис» прикупил? Тебе в самый раз. Ты в нём всё больше на подкаблучника похож. Как тебя жена-то отпустила так поздно или ты тайком?

— Смешно, — хмыкнул бородатый, сплюнув под ноги. — Это, похоже, кто-то к отшельнице приехал.

— А то я не догадался, — иронично произнёс дядя Коля, пожав руку полицейского, а затем поздоровался и с худым коллегой, после чего кивнул на меня и с лёгкой ехидцей проронил: — Мой юный товарищ Роб. Он совсем неглуп для городского, хотя порой бывает той ещё занозой.

— Степан Борисович, — протянул ладонь бородатый, оценивающе глядя на меня глазами-бусинками, прячущимися за круглыми очками в стальной оправе.

— Очень приятно, — вежливо сказал я, пожав крепкую мозолистую руку.

— А я Илья Олегович, — хриплым голосом проронил худой, закашлялся и два раза ударил себя в грудь. — В горле першит. Надо курить бросать.

— Ты уже четверть века бросаешь, — беззлобно пожурил его дядя Коля, морщась от стойкого запаха табака, который исходит от полицейского. — Борисович вон уже геморрой два раза вылечить успел, а ты всё никак не бросишь.

Козлов и Илья Олегович тихо засмеялись, весело поглядывая на Степана, который угрюмо смотрел на них и параллельно бурчал:

— Нет и не было у меня никакого геморроя! Ты сейчас Коляныч наговоришь, а мальчонка поверит! Слушай, как там тебя? Роб? Ты не верь этому старому балбесу. Это он так шутит. Коляныч же первый юморист у нас в отделе. Аншлаг всю жизнь смотрит.

— Да мне понятно, — пытаясь не улыбаться, сказал я, другими глазами смотря на Козлова, который оказался тем ещё шутником.

А тот, посмеиваясь, проронил, глядя на покрасневшего полицейского:

— Ну, всё, Степан, не пыжься так, а то жопа-то порвётся.

И снова зашёлся в приступе смеха, который живо поддержал Илья Олегович. Я обратил внимание, что его хохот напоминал скрежет гвоздя по стеклу, смешанный с хрипами умирающего ишака. Вот такое необычное сравнение пришло мне на ум, пока я наблюдал за хохочущими полицейскими, у которых даже слёзы на глазах выступили от избытка веселья. Глядя на них, мне на миг показалось, что мы приехали в цирк, а не на серьезное и опасное задание. Но вот Козлов отсмеялся, пару раз глубоко вздохнул и вполне серьезно начал вещать:

— Итак, хлопцы, шутки шутками, но пора и к делу перейти. Сейчас аккуратно двинемся к дому отшельницы, не включая фонари, а то мало ли что… вдруг преступника спугнём, если он действительно у неё прячется?

— А если он там, то как брать будем? — уточнил худой, всё ещё широко скалясь, демонстрирую всеми миру редкие жёлтые зубы.

— Короче, если этот Лёха какие-то фортели начнёт выкидывать, то сразу в ногу стреляйте или уж куда попадёте. Лучше не рисковать. Он так ножом играть умеет, куда там циркачам. Вон Роб не даст соврать.

Полицейские глянули на меня, а я важно кивнул, почувствовав, как засосало под ложечкой.

Меж тем дядя Коля двинулся по тропинке вглубь леса, негромко проговорив:

— Погнали к старухе. Топор кто-нибудь взял?

— Взял, — отозвался Борисович, похлопав по кобуре, а дальше задал вполне резонный вопрос: — А если нашего голубчика там нет?

— Тогда с бабкой поговорим, но только разговаривать с ней буду я, — предупредил дядя Коля, окинув нас тяжёлым взглядом.

— Ясно, — кивнул бородатый, придержав рукой фуражку.

— И сильно не шумим, чтобы нас до поры до времени не услышали, — строго проговорил Козлов, отодвигая низко растущую ветку, которая мешала пройти по тропинке.

Отряд растянулся цепочкой и потопал за дядей Колей, который возглавил его. Я шёл последним, сконцентрировавшись на том, чтобы не споткнуться. Идти ночью по лесу — то ещё удовольствие: тут кочка, там корень из-под земли торчит, а вон в тех кустах вообще кто-то угрожающе стрекочет. Хорошо хоть тропинка оказалась натоптана ещё лучше, чем в прошлый раз. Похоже, что клиентов у бабки всё больше и больше. И никто из них не понимает, чем рискует, если те пятеро, и правда, умерли по её воле. Мне сейчас было недосуг размышлять над природой их смерти, но вот как только окажусь дома, то сразу же прикину что к чему. Ведь здесь явно попахивает очередной чертовщиной. Не могут же быть эти смерти простым совпадением? Такого не бывает.

Тем временем Илья Олегович достал из кармана сигарету, прикурил её от дешёвой пластиковой зажигалки и, косясь на подрагивающие кусты, тихонько произнёс:

— Я здесь однажды щенков оставил. Не знал, куда их деть, а топить уже поздно было. Вот, в общем, и нашёл выход. Ребят, как думаете, они могли вырасти и тут начать жить?

— Да их бомжи давно съели, — буркнул Степан.

— Нет тут бомжей… — вставил Козлов.

— …Голодных, так точно, — добавил я.

— Вот уж спасибо. Утешили, — прохрипел худой, делая глубокую затяжку.

— Чем смогли — помогли, а теперь тишина, — твёрдо произнёс дядя Коля, блеснув во тьме глазами.

Разговор мигом затих, погрузив отряд в напряжённое молчание. Я всё так же шёл позади всех и прислушивался к себе, косясь на покачивающиеся во мраке кусты и ветки. Во мне смешались три чувства: любопытство, возбуждение и страх. Надо сказать, что последний преобладал, но я держал его в узде. Да так хорошо это у меня получалось, что когда над нашими головами ухнул филин, то я был единственным, кто не выругался, а вот курильщик даже за сердце схватился и показал кулак кронам деревьев, поскрипывающим на слабом ветру. Меня позабавила его реакция и вызвала кривую усмешку на губах.

В этот миг Козлов приглушённо произнёс, ткнув рукой между деревьев:

— Приближаемся к цели. Вон она деревенька.

И он ещё осторожней двинулся вперёд, а когда вышел из тени и оказался на полянке, то пригнулся и стал прятаться за стволами деревьев. Мы прилежно подражали его действиям, попутно поглядывая на искорки огня, которые мелькали в окне дома старухи. Похоже, что она была на месте. Но тут вдруг свет погас, а дверь дома протяжно скрипнула.

— Прячемся, — торопливо скомандовал дядя Коля и с грацией тюленя нырнул за русскую печку.

Всё остальные тоже нашли себе укрытия, а я спрятался в ближайших раскидистых кустах, которые оказались зарослями конопли. Из них я увидел, что из избы отшельницы вышли две девушки. Они о чём-то возбуждённо защебетали, двинувшись по тропинке в нашу сторону. Моё сердце ёкнуло, когда я в свете луны увидел, что одна из девиц Лида, а другая — Вера. Моя подруга, пританцовывая, шла рядом с девушкой Пети и держала её под руку. Мне мигом захотелось выскочить из укрытия и рявкнуть: «Какого хрена вы тут делаете?» Но тогда бы я мог завалить всю операцию, так что пришлось сидеть на одном месте и мысленно ругать их, глядя на то, как широко улыбающаяся Вера что-то говорит подруге.

Мне удалось кое-что расслышать, когда они проходили практически мимо меня:

— Теперь точно всё будет.

— Ага, — радостно поддакнула ей Лида, поправив прядь волос.

Они прошли мимо меня, обдав ароматом цветочных духов, а потом включили телефонные фонарики и скрылись в лесу. А когда пропали и пятна света, испускаемые мобильниками, то из-за печи показался злой дядя Коля, который сразу же прорычал, отряхивая коленки:

— Вот дуры малолетние. Не знают, чем рискуют.

— Коль, что дальше-то делаем? — донёсся голос худого курильщика, который умудрился спрятаться за тоненькой берёзкой.

— Окружаем, — хмуро произнёс полицейский, глядя на тёмную хату отшельницы. — Я к двери пойду, ты за дом, а Борисович вон с того торца. Роб, а ты тут стой.

— Ага, — кивнул я, ощущая в груди холодный страх за Веру.

А если она что-то попросила у отшельницы? Вдруг моя подруга тоже погибнет? Что если расплата за услуги отшельницы действительно смерть? Что, если тот, кому она помогла рано или поздно умрёт, как та пятёрка? Я и раньше задумывался над этим, ещё там в машине, а вот теперь почти уверен в этом. Ведь вот так — стоя под луной в лесу перед старинным домом в заброшенной деревне староверов как-то само собой верится в колдовство. Да ещё есть те люди, которые уже умерли после посещения старухи. Мда, существенный повод призадуматься.

Тем временем, пока я был занят гнетущими мыслями, полицейские с трёх сторон окружили дом, а Козлов громко постучал в дверь. В ответ на его стук никто не вышел и никак не отреагировал. Окна продолжали быть безжизненно тёмными, словно никого внутри и не было. Тогда дядя Коля постучал ещё громче, а затем ещё раз и ещё. Бабка опять никак не проявила себя. Полицейский подумал-подумал, а потом призывно махнул рукой Олеговичу. Тот быстро подошёл к нему, после чего Козлов резко открыл дверь, которая оказалась не запертой, и они вдвоём проникли в хату, предварительно включив фонари, прихваченные из дома. Я и Борисович остались стоять снаружи, тревожно наблюдая за окнами, в которых начали мелькать струи света, испускаемые фонариками.

Любопытство толкало меня пойти за полицейскими, но я понимал, что совершу самую главную ошибку всех персонажей фильмов ужасов — войду безоружным в старый тёмный дом. Но вскоре мне всё же пришлось проникнуть в него, когда из хаты вышел донельзя растерянный Козлов и возбуждённо крикнул:

— Идите оба сюда!

Мы подчинились и спустя пару десятков секунд уже стояли возле крыльца, где хмурый дядя Коля проронил, мелко тряся головой:

— Ничего не понимаю. Заходите, сами увидите.

Включив телефонный фонарик, я вошёл в дом следом за бородатым и тихонько ахнул. Внутри царило запустение и создавалось впечатление, что тут давно никто не жил. Кругом были лохмотья паутины, а полы оказались покрыты землёй, грязью и опавшими листьями. Даже русская печка была в настолько плачевном состоянии, что выглядела хуже той, что стояла неподалёку под открытым небом. А вот стол, который я видел здесь в прошлый раз, был хоть и таким же, но лежал на боку в углу кухни и был покрыт толстым слоем лохматой пыли. Ещё я обратил внимание, что все дверцы шкафов оказались сорванными с петель, а у табуреток отсутствовали ножки.

Степан Борисович, глядя на всё это, почесал под фуражкой и проронил:

— Коль, а ты ничего не попутал? Это тот дом? Я, конечно, знаю, что пенсионеры живут весьма скромно, но даже тут, по-моему, перебор.

— Тот, — твёрдо выдохнул Козлов, скрытый мраком дома, в котором вырисовывалась только его пузатая фигура. — Да и девки отсюда вышли.

— Дык может они сюда ходили нервы пощекотать, — предположил худой, деловито осматривая шкафы. — Нынешняя молодёжь вообще с головой не дружит. Не в обиду будет сказано, Роб.

— Да чего уж там, — нейтрально протянул я, обратив внимание, что луч фонарика Олеговича попал на какой-то небольшой круглый предмет, блеснувший золотым. Он тут же его сцапал и затолкал в нагрудный карман. Мой рот вроде бы открылся, но я не стал ничего говорить.

В это время Козлов растерянно пропыхтел:

— Мистика какая-то. Я же был в этом доме и видел, что тут отшельница жила. Вон там раньше занавеска висела, тут — свечки стояли, да и сравнительно чисто здесь было. Роб, подтверди, а то мужики сейчас скажут, что я свихнулся на старости лет.

— Всё так и было, — согласился я, задумчиво потирая бородку. — Сам ничего не понимаю. Да и Верка не из тех, кто будет по таким местам шляться. Ей нервы не к чему щекотать. Ну Лида такая же.

— А ты знаешь номер Веры? — вдруг протараторил Козлов, распахнув глаза. — Так звони ей! Я-то не знаю его.

— Я бы с радостью, да связи нет.

— Эх, — досадливо выдохнул полицейский, цыкнув языком.

В этот миг мы всё услышали, как над нашими головами раздались какие-то приглушённые, царапающие звуки, а спустя пару секунд они так же внезапно пропали, как и появились.

Дядя Коля поднял глаза к потолку и прошептал:

— Чердак.

— Но мы же уже там были, — так же тихо сказал худой полицейский.

— Пошли, — решительно бросил Козлов и, крадучись, двинулся в соседнюю комнату. — А ты, Борисович, выйди из дома. Вдруг, кто с крыши сигать будет.

Тот кивнул и покинул кухню, а я присоединился к Олеговичу и дядя Коле. Втроём мы добрались до рассохшейся вертикальной лестницы и стали по одному подниматься к чернеющему в потолке квадратному люку. Первым на чердаке оказался Козлов, потом курильщик, ну а я — замыкал, сумев влезть головой в лохмотья паутины, свисающие с поперечной балки.

Пока я лихорадочно боролся с паутиной, прилипшей к волосам, Олегович разочарованно пробормотал, осветив фонариком пустой чердак:

— Ну и нет тут никого.

— Мда, — обронил сержант, глянув на ту часть крыши, которая провалилась, вследствие чего там образовалась дыра в рост человека.

— Думаешь, что улетели? — насмешливо бросил худой, ехидно оскалившись из-за чего его серо-землистое лицо пошло глубокими морщинами.

И тут вдруг царапающий звук повторился где-то слева от нас. Я вздрогнул от неожиданности, но всё же довольно быстро сумел навести луч света на источник звука, коим оказалась крыса. Она недружелюбно глядела на нас, сверкая красными бусинками, а затем молниеносно шмыгнула в какую-то дыру, протиснула в неё своё жирное тело и исчезла.

Олегович не преминул ехидно прокомментировать появление животного:

— Может, это отшельница твоя перекувырнулась? Ну, знаешь, как в сказках или после свадьбы? Была фигуристой красавицей, а потом глядь — уже бочка.

— Иди ты, — огрызнулся Козлов, после чего мы стали спускаться.

Оказавшись в комнате, наше трио ещё раз обшарило весь дом и нашло люк в подвал. Последний оказался частично обвалившимся и подтопленным водой, ну и, естественно, там никого не было, кроме раздувшегося трупа ежа, который ещё и изрядно вонял.

После этого мы вышли наружу, где нас ждал встревоженный бородач, который сразу же пылко выдохнул, хмуря густые брови:

— Нашли хоть кого-то?

— Ага. Крысу и труп ежа, — ехидно произнёс Олегович, растянув серые губы в усмешке.

Я недружелюбно покосился на него, сдерживая горячее желание сказать то, что он ещё кое-что нашёл: то ли кольцо, то ли ободок какой-то золотой. Но я опять промолчал и лишь тихонько скрипнул зубами.

Козлов же проговорил, растерянно глядя на пустой дом:

— Ладно, парни, возвращаемся в город. Идите первыми, а мы за вами.

— Эх, — протяжно вздохнул Борисович, разочарованно махнув рукой. — Ведь были же какие-то огоньки в окнах.

— Да это все девицы эти. Фонарика своими светили, — уверенно выдал худой полицейский, привычно закурив и став выпускать изо рта табачные кольца.

— Может быть, — проронил бородач, а затем первым двинулся к машинам.

За ним пристроился Олегович, со вкусом дымящий сигаретой, ну а мы потопали следом за ними, ощущая, что в лесном воздухе стали отчётливо витать нотки табака. Похоже, что теперь этот запах будет у меня ассоциироваться с провалом. Наверное, как и у дяди Коли, который шёл, повесив голову, и что-то тихонько бормотал себе под нос, будто разговаривал сам с собой. Я топал рядом с ним, светя фонариком под ноги, и тревожно посматривал на полицейского. Того явно потрясло то, что мы увидели дом отшельницы совершенно в другом состоянии, нежели когда забирали отсюда пьяных сектантов. По-моему, Козлов сейчас пересматривал свои взгляды на жизнь в пользу более суеверных. Я и сам никак не мог объяснить то, что произошло. Тут никакая логика не поможет. Ведь я совершенно уверен в том, что когда Вера пришла сегодня в этот дом, то она увидела там отшельницу именно в той обстановке, которая была в наше первое появление здесь. Да и огни в окнах… Они явно были не похожи на свет от телефонных фонариков, так что сегодня произошла очередная чертовщина, которой пока нет научного объяснения, и вряд ли оно когда-нибудь появится.

Глава 13

И что же это получается? Что всё-таки произошло с домом отшельницы? Колдовство? Иллюзия? Логического объяснения нет, а значит, пора обзаводиться крестиком, чесноком, серебром и что там ещё против всяких ведьм? Похоже, что так. А ещё надо поговорить с Верой и выяснить: помогала ли ей чем-то отшельница? Если «да», то девушка в зоне риска, и я даже не знаю, как ей помочь. Если только в церкви безвылазно сидеть. Авось пронесёт, а то умрёт она, как те три женщины и два сектанта. У меня от этой мысли аж в груди всё сжалось. Вера не должна погибнуть. Надо как-то вывести её из-под удара колдовства.

Я зло скрипнул зубами, подумав, что раньше первым бы скептически плюнул в лицо такого товарища, коим стал, а сейчас мне не остаётся ничего другого, как поверить в некие силы, которые относятся к фантастическому жанру. Да вон и Козлов мрачнеет всё больше и не перестаёт трогать свободной рукой крестик. Похоже, что он тоже где-то недалеко от меня. Эта вон та парочка полицейских идёт впереди и о чём-то негромко переговаривается, весело поглядывая на дядю Колю. Наверное, шутят над ним. Он притащил их невесть куда ловить опасного убийцу, а тут нет никого и дом давно заброшен. Вот умора. Кажись, завтра весь отдел будет потешаться над ним. И ведь они прекрасно осведомлены о том, что в этом лесу проживала некая отшельница. Слухи о ней далеко разлетелись по округе, но нет — полицейские будут продолжать зубоскалить, подвергая сомнению сам факт наличия в этом лесу отшельницы. Хотя, конечно, если опросить людей, которые ходили сюда, то можно выяснить, что старуха действительно имела место быть, но пока они точно будут шутить над Козловым.

Мне стало жаль дядю Колю, который честно исполнял свой долг, что, вообще-то, редкость в наше время. Он ведь и похитителя нашёл, вот только, кто в него поверит? Да и мысль о тем, что одноглазый Лёха может скрываться у отшельницы, хоть и принадлежала мне, но полицейский, несмотря на слабость моих аргументов, решил-таки проверить её. Короче, дядя Коля достоин всяческого уважения, а не ехидных насмешек и глумливых смешков.

Я тяжело вздохнул, переступив очередную лужицу, а потом пугливо вздрогнул, когда верхушки деревьев заскрипели заметно сильнее обычного. Над ними словно кто-то пролетел. Мигом вспомнился Чёрный Ворон, но тут же мне стало не до мыслей о нём, ведь худой курильщик оступился и грохнулся в кусты под раскидистое дерево.

— Сука! — болезненно заорал он, кривя рот, а затем продолжил истово сквернословить.

Мы торопливо подбежали к нему, направив все фонарики на тело полицейского, и с ужасом увидели, что под его форменной рубашкой в районе желудка расплывается тёмное пятно. Олегович орал и метался, пытаясь встать, но лишь ещё сильнее кричал от боли.

— Он на что-то упал! — быстро пробормотал Козлов, торопливо склонился над пострадавшим и приподнял его, несмотря на визг последнего.

Под Олеговичем обнаружился крепкий древесный корень, вышедший наружу, и кем-то когда-то обломанный так, что принял форму колышка с диаметром где-то в три сантиметра в самом толстом месте. Он вошёл в тело полицейского со стороны почки, и теперь оттуда хлыстала кровь. Глядя на это, я мигом сорвал свою майку и протянул Козлову. Тот принял её и обмотал вокруг талии Олеговича, который потерял сознание.

Бородатый в этот миг жарко протараторил, вытерев вспотевший лоб:

— Быстрее тащим его в машину! Там есть аптечка, а потом везём в городскую больницу! Роб, хватай его за плечи, а я за ноги! Коль, а ты свети, чтобы никто не упал!

Мы подняли курильщика, который почти ничего не весил, и осторожно потащили его по тропинке в свете фонаря. Благо, что до машин оставалось уже недалеко. Наша группа быстро преодолела это расстояние, а потом полицейские стали хлопотать над коллегой, используя содержимое аптечки. Я же подрагивающей рукой держал фонарь, краем ошеломлённого разума отметив, что мой обнажённый торс и рана Олеговича заинтересовали комаров. Они густо жужжали вокруг, заставляя людей отмахиваться от них и ругаться сквозь зубы.

Вскоре Козлов и Борисович удовлетворились видом наложенной повязки, после чего мы аккуратно поместили пострадавшего на заднее сиденье полицейской машины, а затем бородатый сел за руль и повёл автомобиль прочь из леса. Я и сержант торопливо запрыгнули в «приору» и помчались за ним.

Только мне стоило вывести машину из леса, как дядя Коля возбуждённо потребовал, нервно барабаня пальцами по грязной коленке, испачканной в травяном соке:

— Звони Верке.

— Хорошо, — кивнул я, поворачивая на трассу и доставая мобильник.

Мне быстро удалось набрать её номер, но девушка не ответила. Тогда я позвонил ещё раз, но она снова не взяла трубку. Ну а после третьего неотвеченного звонка в мою голову стали закрадываться страшные подозрения.

Козлов, который лихорадочно наблюдал за моими действиями и выражением лица, неожиданно уверенно выдохнул:

— Рано. После визита к отшельнице так быстро не умирают. Тут что-то другое. Может, занята или не хочет с тобой говорить?

— Хм… а вы правы, — облегчённо сказал я, вспомнив её пьяный звонок. — Наверное, она на меня обиделась. Есть там небольшая причина.

— А номер второй девицы у тебя есть?

— Неа, — сказал я, подумав, что мог бы взять его у Петра, но не стал этого делать, решив пока не впутывать его в это дело, а то ведь пришлось бы рассказывать, зачем мне нужен номер телефона его девушки.

— Жаль. Тогда я завтра с Верой поговорю. Вот прямо с самого утра к ней заеду, — взволнованно пообещал полицейский, тревожно глядя на мелькавшую впереди машину Борисовича.

— Дядь Коль, а Илья Олегович выживет? — спросил я, облизав пересохшие губы.

— Не знаю, — пожал тот плечами и мрачно добавил: — Если он умрёт, то это моя вина. Я их туда потащил.

— Это работа полицейских, — напомнил я, покосившись на сержанта. — Они знали, куда и на что шли.

— Не знали, — процедил он, скрипнув зубами. — Никто не знал: не они, не ты и не я. Ты же сам видел, что за чертовщина там творится.

— Видел, — тяжело проронил я, немного озябнув из-за потока воздуха, дующего в щель между стеклом и дверью.

— Если завтра твоя девка подтвердит, что отшельница оказалась на месте, а сама её хата была более-менее обжита, то я вообще не знаю, что делать. Как бороть с… колдовством? — пробормотал Козлов, раздувая ноздри. — Я знаю, как ловить людей и как можно справиться с ними, но мне нечего противопоставить этой… этой силе. И ведь нам никто не поверит, пока сам не столкнётся с чертовщиной!

— Мда, тут ты прав, — мрачно согласился я, надавив на педаль газа, так как дорога на этом отрезке трассы стала заметно лучше. — Но нам не стоит отчаиваться. На любую силу, найдётся своё противодействие.

— Поживём — увидим, — невесело бросил сержант, кинув взгляд на приближающиеся огни города, после чего нарочито глухо прокряхтел: — Мне-то не страшно. Я уже старый, скоро помирать. А вот тебе…

— Да, повезло вам, не то что мне, — иронично хмыкнул я, покосившись на полицейского.

А тот дёрнул головой и беззлобно выдохнул, почесав щеку:

— Вот ты стервец.

На этом наш диалог закончился, а спустя несколько десятков минут мы остановились возле больницы, которая напоминала трёхэтажный барак с обшарпанными стенами, после чего я помог затащить Олеговича внутрь, а потом со всеми попрощался и погнал домой, ощущая, как меня начинает немного потряхивать. Всё-таки пробрало. Но на этот раз я дрожал не от вида крови, а из-за того, что во второй раз стал свидетелем проявления чего-то непознанного. В первый раз это был Чёрный Ворон, а вот второй — метаморфоза хаты отшельницы. Оба эти события никак логически не объяснить. Если какие-то другие случаи, вроде клинков, неиздающих звуков, можно как-то притянуть за уши и придумать более-менее правдоподобное объяснение, то вот те два случая, представленные выше, — никак не растолковать с научной точки зрения.

Меня подобные умозаключения заставили понервничать, ведь тогда мне совершенно точно предстоит столкнуться с золотыми, если верить словами чертёнка, которого я уже, определённо, считаю реальным существом, наподобие Чёрного Ворона. А что я смогу противопоставить тем, кто вытворяет подобное? Лишь свою гипотетическую силу рода, которая никак не желает себя проявлять. Ну, ещё есть вариант, что чёрт тупо лжёт, подталкивая меня к сделке, но мне так не показалось. Хотя, что я знаю о чертях? Может, он и лжёт. Ведь меня ни отшельница, ни Леха не тронули, когда имели такую возможность. Правда, их могло что-то сдерживать… Короче, я сейчас рехнусь, если продолжу углубляться в такие размышления. Надо срочно отвлечься. Благо, что я уже подъезжал к своему подъезду, а на часах оказалась без пятнадцати одиннадцать. Скоро выпуск «Императора Галактики».

Я быстро припарковал машину, а потом проник в дом и зашёл в лифт. Пока поднимался, то вспомнил о Вере. Она не перезвонила, что неудивительно. Хорошо хоть, что ей на данный момент ничего не угрожает, если исходить из слов Козлова. Конечно, я бы мог сейчас приехать к ней и начать барабанить в дверь, но она ведь могла не открыть. Да и если бы открыла, то что бы я ей сказал? Ну, предположим, девушка бы созналась, что была у отшельницы и подтвердила то, что хата у неё обжитая, а потом? Что я ей скажу? Ты заключила сделку, которая тебя убьёт? Да она на смех меня поднимет и посоветует провериться у специализированного врача! Нет, без Козлова мне у неё делать нечего, так что ждём утра.

Тем временем я оказался на своём этаже, где открыл дверь квартиры, сверкнув перед изумлённым соседом голым торсом, и встретил голодного кота. Тот изрядно обрадовался моему появлению и принялся тереться об грязную штанину. Я мимолётом погладил его, а потом первым делом вымыл руки, покрытые засохшей кровью, параллельно обнаружив, что успел их обо что-то покарябать. На коже присутствовали тонкие царапины, похожие на те, которые оставляют коты. Кажись, это я о ветви деревьев так умудрился пораниться. Наверное, стоит их обработать, а то мало ли что. Я быстро нашёл аптечку, вытащил оттуда йод и немного нанёс его на царапины. Те мигом стало щипать. Мои губы мужественно сомкнулись, а через несколько секунд я наконец-то покормил Флинта, затем сходил в ванную комнату, после чего сел перед плазмой с чаем и бутербродами. Надеюсь, Машка не узнает, что я дома ночую, а то опять скандалить начнёт.

Меж тем начался эфир «Императора Галактики», и я полностью погрузился в него, стараясь больше ни о чём не думать и лишь глядел на экран плазмы, где под комментарии закадрового голоса, стали сменяться наиболее значимые и интересные события, произошедшие за игровой день. В этот перечень попал и мой бой с многоножкой. Комментатор отметил мою смелость и находчивость, а также погрустил над геройской смертью Боудикки, когда та в конце ролика отправила лифт наверх, а сама осталась в тоннеле и погибла. Он также отметил, что это первый подобный случай в шоу — до этого ни один человек не жертвовал жизнью ради другого.

Я согласно покачал головой, подумав, что отчасти желание девушки сбылось. Конечно, она не стала звездой, но блеснула довольно ярко, занеся свой ник в анналы истории «Императора Галактики».

Дальше в эфире стали показывать ещё множество любопытных событий, а закончилось всё как обычно — топом участников шоу и списком погибших. Я взлетел сразу на пять позиций, оказавшись на восемьдесят пятом месте из трёх тысяч семисот шести оставшихся игроков. Неплохой результат. И если участники будут погибать такими же темпами, то во второй крупной локации окажется не больше двух с половиной тысяч игроков. Правда, это будут уже опытные геймеры, которым палец в рот лучше не класть.

После просмотра «Императора Галактики» я отправился спать, предвосхищая появление чертёнка. И мои подозрения оправдались — он возник на подоконнике, стоило мне погрузиться в сон.

— Итак, Робеспьер, вы подумали… хр? — сразу же взял он быка за рога, почти умоляюще глядя на меня и приложив ручки к мохнатой груди.

— Не совсем, — уклончиво протянул я, глядя на его метающийся хвостик. — Мне бы ещё пару деньков подумать.

— К моему безмерному сожалению, это наш последний… хр… разговор вне зависимости от вашего ответа, — печально сообщил чертёнок и глубоко вздохнул, подрыгав копытцами. — Золотые уже… хр… в нетерпении. Они жаждут вашей крови. И я ничем не могу помочь. Но вы ведь… хр… можете заключить со мной сделку и выйти… хр… из игры! После этого вами, дорогой Робеспьер, больше никто не заинтересуется!

— Правда? — уточнил я, где-то глубоко внутри себя, рассматривая такой вариант.

Может, действительно, отдать ему то, что он хочет, раз уж я всё равно не умею этим пользоваться, стрясти с него благосостояние или крепкое здоровье, а затем покинуть Грязьгород и уехать загорать где-нибудь на Лазурном берегу?

Но тут чертёнок расплылся в приторной улыбке и сладко изрёк:

— Правда.

Чем изрядно меня встревожил. Уж больно глазки у него сверкают, а голос такой добрый, обволакивающий, словно он готовился предложить мне ипотеку и уже подсчитывал прибавку к премии за развод такого доверчивого лоха. Поэтому я мигом насторожился, рефлекторно перестав верить всём его словам. А он будто что-то почуял и начал разливаться соловьём, расписывая какие блага мне может предложить за какую-то там ничтожную силу, которая у меня есть.

Вскоре чёрт от избытка чувств соскочил на пол и стал бегать по комнате, быстро жестикулируя руками и задрав хвост трубой. Он сулил мне почти всё, что можно пожелать, и дружелюбно заглядывал в глаза. Я ощутил себя богатым умирающим дядюшкой, вокруг которого кружится родственник и уговаривает переписать на него всё имущество. Такое поведение чертёнка дало мне понять, что если я заключу с ним сделку, то совершу роковую ошибку. Уж лучше попробовать потягаться с золотыми, если они, правда, хотят меня убить, чем договариваться с этим рогатым прохвостом. Ведь, что мешает тем же золотым завалить меня после того, как я отдам силу? Конечно, я не отрицаю, что все они, действительно, могу оставить меня в покое, но внутренний голос как-то не верит в такой вариант. Но прямо сейчас говорить чертёнку твёрдое «нет» я не хочу. Надо попробовать что-нибудь выведать у него.

Поэтому я чуть насмешливо проговорил, небрежно глянув на скачущего по комнате чёрта:

— Да что они мне эти золотые сделают? Вон пистолет куплю и перестреляю их всех.

Рогатый резко замер с поднятыми руками, чем живо напомнил мохнатый канделябр, а затем принялся рьяно строчить:

— Их никакие пули не возьмут! Робеспьер, вы меня… хр… разочаровываете! Вы же сами видели, как пуля не причинила никаких неудобств члену их клана! Да я вам больше скажу, никому из нас… хр… не страшно оружие из вашего мира… ну кроме… кхем… Никакое!

Я еле сдержал довольную улыбку, услышав, как хвостатый в запале наговорил много интересного. Утром поразмыслю над его словами, а пока попробую дожать поганца.

— Да справлюсь я с ними. Договорюсь с отцом Леонтием — и тогда мы вместе их в капусту порубим!

— Он не… — начал было рогатый, но вдруг осекся, видимо, сообразив, что я просто тяну из него информацию, после чего понятливо проронил, приподняв уголки рта: — А-а-а, ясно. Хитер вы, Робеспьер, хитер. Узнаю представителя… хр… вашего рода. Но вы меня так легко не проведёте, тем более что… хр… нам надо заканчивать разговор. К сожалению, мои силы не беспредельны. Так что попрошу вас… хр… немедленно дать ответ. Да или нет?

— Ну не знаю, — замялся я, делая вид, что меня разрывают противоречивые чувства.

— Ясно, — холодно улыбнулся чертёнок, а глаза его стали злыми-презлыми и вздыбилась шерсть на загривке.

— Э-м-м-м, — промычал я, поражённый изменениями, произошедшими с собеседником, который превратился из относительно забавного чертёнка в опасного зверя с оскаленными клыками.

А тот тем временем сделал вид, что выпивает какую-то жидкость из кулачка, а затем громко причмокнул, утёр рот ладошкой и, нехорошо сверкая глазами, прошипел:

— Заупокойная.

После чего исчез, а я тут же погрузился в сон.

Глава 14

Ночь промелькнула как одно мгновение, а наутро я впал в тяжкие раздумья, попивая кофе и вспоминая сон. Чёрт дал мне серьёзную пищу для ума, вгоняя в ещё большую антинаучную ересь. Ведь из его слов выходит, что он и подобные ему пришли из другого мира! Я не знаю из какого именно, но из другого! И их не берёт оружие нашего мира, кроме… Вот тут чертёнок вовремя для него прикусил язык и мне не было суждено узнать, чего именно боится он, отшельница и Лёха, которого я теперь точно отнёс к золотым, потому что рогатый поганец явно имел в виду его, когда говорил о том, что пуля не доставила никаких неудобств члену клана.

Такие мысли навевали на меня ощущение некой нереальности, будто я всё ещё сплю. Мне сложно было поверить в другой мир, из которого пришли непонятные существа, которые владеют странной силой, напоминающей колдовство. Но факты говорили об обратном — они ведь действительно должны были откуда-то появиться, так чем плох другой мир, как точка их рождения? Да и чертёнок вряд ли мог солгать, находясь в запале. Не похоже это было на ложь. Да и к чему было лгать в такой ситуации? Так что, господа грязьгородцы, получите и распишитесь иномирян, которые вряд ли прибыли сюда на летающей тарелке. Тут явно что-то иное: какая-то червоточина, разрыв пространства, межмировая дыра… или что там ещё есть в фантастике? А самое отравительное лично для меня это то, что какая-то часть иномирян теперь будет охотиться за мной, если верить чертёнку, который не один раз стращал меня золотыми. Мда, здесь надо призадуматься, но гроб пока заказывать не стоит. Ведь, по здравому рассуждению, затянувшемуся на ещё два бокала кофе, я пришёл к выводу, что те странные серебряные клинки и есть то оружие, которого боятся пришлые. Ну а что? Сектанты ведь орудуя именно такими мечами напали на одноглазого. Выходит, что я прав? Очень может быть. А что касается самих сектантов, то они в моих мыслях предстают теми людьми, которые защищают наш мир от иномирян. Вот я, конечно, загнул, но ведь предположения-то здравые, хотя тут такая сказочка, что сам чёрт ногу сломит. Тьфу… больше не буду его поминать. Интересно, Козлов, хоть чему-нибудь из моих выводов поверит? Мне ведь срочно надо выпросить у него серебряный клинок, а то от золотых нечем будет отмахиваться. А может, плюнуть на всё и свалить из города, а то и из страны?

Я всерьёз задумался над этой идей, а затем мне позвонил Козлов, будто почуял, над чем раздумывает его юный товарищ Роб. Меня охватило страстное желание не нажимать на зелёную кнопку, но всё же мой палец ткнул в неё.

— Алло, — отстранённо бросил я в трубку.

— Уже встал? — поприветствовал меня полицейский хриплым голосом, по которому стало ясно, что он то ли совсем не ложился, то ли вздремнул всего пару часиков. — Это хорошо. Кто рано встаёт, тому Бог подаёт.

— Как там Игорь Олегович? — поинтересовался я, задумчиво выводя на столе непонятные фигуры.

— В реанимации, но живой, — мрачно сообщил Козлов, после чего произнёс: — Вера тебе не перезванивала?

— Нет, — ответил я и твёрдо добавил, приняв волевое решение довести эту историю до конца: — Вы за мной заезжайте. С вами поеду, а то напугаете ещё девчонку.

— Хорошо, — охотно согласился дядя Коля, громко кашлянув. — Через десять минут буду.

Я сбросил вызов и поспешно встал со стула, а потом навалил коту целую миску еды и оделся, попутно проверив аккаунт. Там стало двести семьдесят тысяч подписчиков. Меня такими прибавками к аудитории больше не удивить и не обрадовать, да и всё мои мысли сейчас были заняты совсем другими вещами, поэтому я спокойно положил мобильник в карман и покинул квартиру.

Внизу меня уже ждал Козлов. И что примечательно он был за рулём другого «бобика». Такого же старого, как предыдущий, но, видимо, более твёрдого в своих убеждения ездить по дорогам до тех пор, пока не развалится.

Я залез в машину, сильно хлопнув дверью, после чего пожал руку полицейского и поздоровался. Тот кивнул и повёл автомобиль к дому Веры, адрес которого, видимо, он знал. Я почти сразу обратил внимание, что в салоне сильно пахло бензином, а «бобик» хоть и ревел мотором, нещадно скрипя всем, чем можно, но ехал вполне себе нормально, бодро скача по кочкам. Мне даже пришлось схватиться за ручку над головой, чтобы меня не так сильно болтало из стороны в сторону.

А дальше я с неприкрытым сарказмом проговорил:

— Новую тачку выдали?

— Ага, новую, — так же саркастично пробурчал дядя Коля, крепко держа баранку, а затем искоса глянул на меня и хмуро добавил: — Четвёртого сектанта нашли. Того, который тогда за одноглазым погнался.

— Где его нашли? И что он говорит?! — встрепенулся я, аж подскочив на заляпанном сиденье.

— Молчит.

— А если его как-то разговорить? Вспомните, что вы были милицейским и по почкам его, по почкам! — рьяно предложил я, искренне не понимая, почему Козлов сразу так не поступил.

— Нет, не поможет. Мы с ним теперь поговорить сможем, только если спиритолога отыщем, — невесело улыбнулся Козлов. — Мёртвый он. Его в реке рыбаки нашли, когда мимо камышей шли. Горло перерезано от уха до уха, и две ножевые раны в области сердца. Клинок его не отыскали: утонул или убийца забрал.

— Это Лёха его грохнул! — выкрикнул я, зло саданув кулаком по раскрытой ладони.

— Из тебя бы хороший следователь получился, — иронично проронил сержант, с прищуром глянув на меня. — Так дела филигранно распутываешь — просто высший пилотаж.

— Дядь Коль, прекращай упражняться в чёрном юморе и послушай меня… — серьёзно попросил я и рассказал ему о том, что считаю сектантов охотниками на людей подобных Лёхе и отшельнице. А также поведал ему о серебряных клинках, предположив, что они могут быть очень эффективным оружием против такой нечисти.

Он выслушал меня, хмуря брови, а потом пробормотал:

— Слишком мало фактов, но я не утверждаю, что ты не прав.

— А где тот клинок, который мы уволокли с места преступления? — поинтересовался я, нервно сцепив пальцы.

— В надёжном месте.

— Мне он нужен, — тихо сказал я, пока не зная, какие стоит привести аргументы для того, чтобы он мне его дал.

— Зачем это? — предсказуемо удивился сержант, заломив бровь.

— Я хочу его изучить. Возможно, мне в этом интернет поможет, — произнёс я, состроив задумчивую гримасу. — А даже если ничего не выйдет, то он ведь всё равно без дела лежит.

— Я подумаю, — буркнул полицейский, останавливая машину перед красным светом светофора возле открытого кафе, где под навесом сидели две девицы и фотографировали стоящие перед ними салатики. Они попались на глаза Козлову и тот глубокомысленно выдал: — Вот раньше люди перед едой молились, а теперь фоткают для этих ваших интернетов.

— Времена меняются, — в тон ему сказал я.

Тот промолчал, а потом погнал автомобиль вперёд и вскоре мы подъехали к подъезду Веры. Там наш дуэт покинул «бобик» и проник в дом. Мы поднялись на нужный этаж, где Козлов поправил форменную рубашку и немного втянул живот, а потом постучал в дверь. У меня на губах проскользнула весёлая усмешка.

Дядя Коля заметил её и тихонько проронил:

— Это рубашка всегда меня полнила.

— Не только вас, но многих других полицейских, — притворно сочувственно изрёк я, слыша, как скрежещет дверной замок.

На пороге показалась удивлённая Вера с огурцами на лице и волосами, собранными на голове, в пучок. Она явно не ожидала таких посетителей в столь ранний час.

Девушка, запинаясь, протянула, не глядя на меня:

— Здра-с-с-ти.

— Доброе утро, Вера, — вежливо начал дядя Коля, обозначив на губах улыбку. — Мне надо с тобой поговорить. Разрешишь войти?

— Да, — ответила она и посторонилась, пропуская полицейского.

Тот проник внутрь, а я хотел было шмыгнуть за ним, приветливо кивнув девушке, но дверь передо мной резко закрылась, едва не прищемив ногу.

— Э! — возмущённо воскликнул я, чуть не лишившись половины ступни.

Из квартиры донёсся увещевательный голос сержанта:

— Вера, я не знаю, что между вами произошло, но тебе стоит впустить этого негодяя, так как он мне нужен.

— Ладно, — неохотно буркнула она.

Дверь открылась, и я вошёл внутрь, состроив недовольную гримасу. Девушка всё так же не смотрела на меня, а Козлов сокрушённо покачал головой. Потом мы разулись и прошли в кухню, где Вера предложила полицейскому присесть на табуретку. Меня она, естественно, проигнорировала, поэтому я остался стоять возле дверного косяка, демонстративно сложив руки на груди и украдкой вдыхая аромат какой-то стряпни, пропитавший всю кухню.

Между тем девушка спросила у сержанта, торопливо снимая с лица кругляшки огурца:

— Так что произошло? О чём вы хотели поговорить?

— Мне нужно узнать, что ты вчера делала в доме отшельницы из заброшенной деревни староверов, — сразу рубанул дядя Коля, наблюдая за реакцией девушки.

Та одновременно вздрогнула и ойкнула, а потом лихорадочно засуетилась, став бормотать:

— Давайте я вам чаю налью. Вкусного. Только заварила.

— Вера! — вербально нажал полицейский.

— Что?! Не было там меня! — выпалила та, поспешно наливая ароматный напиток из маленького чайничка с ситечком на носике.

— А вот и неправда! — злорадно вставил я.

— Роб, пока помолчи, — попросил дядя Коля, предупреждающе подняв руку, а потом добавил, посмотрев на бокал: — Вера, мне уже хватит.

— Ой, — мяукнула та, а затем поставила чай перед Козловым.

— Так что ты делала у отшельницы в обществе своей подруги? — произнёс тот, отхлебнув из бокала. — Действительно, хороший чай. Очень вкусный.

— Ладно, расскажу. Это же ваши машины там стояли? — со вздохом пробормотала Вера, поняв, что отпираться нет смысла.

— Ага, — бросил я, нагло взяв печеньку из вазочки, которая стояла на столе.

— Роб! — строго сказал дядя Коля, напоминая отца, пытающегося не дать разгореться очередной ссоре среди детей, а затем требовательно глянул на съёжившуюся девушку.

Та печально вздохнула, пряча глаза, и стала говорить, теребя пуговицу на халате:

— Да это всё Лидка. Она услышала о той отшельнице, которая якобы помогает людям, ну мы и пошли к ней…

— Вы какой-нибудь договор с ней заключали? Сделку? — выдохнул полицейский, подавшись к девушке.

— Ну, — замялась она, словно не решаясь рассказать о каком-то преступлении.

— Говори, — потребовал я, грозно посмотрев на неё. — От этого многое зависит. Если вы о чём-то с ней договаривалась, то вам придётся постоянно быть под нашим наблюдением, а то мало ли что. Заключали?

— Возможно, — уклончиво сказала та, отвернувшись к окну с задумчивым видом.

— Значит, заключала, — уверенно проронил сержант и грустно вздохнул полной грудью. — Так ведь? — Вера кивнула. — А подруга твоя? Надеюсь, с ней-то цацкаться не придётся? Она с бабкой ни о чём не договаривалась?

— Нет, — решительно помотала головой девушка, а потом вдруг выпалила: — А чего я сделала-то?! Зачем за мной наблюдать?!

— Надо, — веско проронил полицейский. — Ты даже не догадываешься, во что вляпалась.

— Так расскажи, дядь Коль! — потребовала она, уперев руки в бока.

— Это долгий, как твой алкоголизм, разговор, — не сумел сдержаться я, пребывая во власти мрачной тревоги.

— Роб, закрой рот! — гаркнул на меня дядя Коля, стукнув кулаком по столу. — А ты, Вера, рассказывай, что видела в доме отшельницы.

Та недружелюбно глянула на меня, а потом оперлась мягким местом на подоконник и стала вещать, описывая избу бабки ровно такой, какой её видели я и Козлов. Полицейский слушал девушку и мрачно кивал, изредка поглядывая на меня, а затем спросил, когда она закончила монолог:

— А одноглазый мужчина там был?

— Нет, — сразу же уверенно ответила та, после чего задумалась на несколько секунд и, колеблясь, добавила: — Правда, мне показалось, что из-за занавески, которая закрывала лежак печки, доносится сопение. Ну, знаете, такое, когда у человека насморк?

— Или перебита носовая перегородка, — заметил я, многозначительно глянув на Козлова.

Тот тяжело вздохнул, хлопнув ладонью по колену, а затем внушительно изрёк:

— Так, Вера, собирай вещи и вечером, чтобы у меня была. Поживёшь какое-то время в моём доме, пока дети на отдыхе. Будешь жене моей помогать.

— Вот сейчас не поняла… — изумлённо протянула она, выгнув брови.

— А чего тут непонятного?! — рыкнул Козлов. — Там за занавеской был преступник. Убийца. Он теперь может за тебя взяться.

— Ой, мамочки! — испуганно взвизгнула девушка, прижав ладони к лицу. — А как же Лида? Она ведь тоже там была.

— Ей ничего не угрожает, — проронил дядя Коля, пройдясь взглядом по её ладной фигуре. — Тот маньяк, вот таких, как ты предпочитает.

Та мигом поплотнее запахнула халат, словно это её могло спасти от одноглазого преступника. А я в это мгновение задал вопрос, который тревожил меня ещё со вчерашнего дня:

— А в чём тебе должна помочь отшельница?

— Не твоё дело, — огрызнулась Вера, показав мне острый язычок, после чего глянула на полицейского и капризно спросила: — Дядь Коль, а мне долго надо жить у тебя? Я же со скуки помру.

— Не помрёшь. Вон Роб будет заезжать и развлекать тебя, — проворчал тот, вставая из-за стола.

Девица скорчила кислую физиономию, а потом тревожно проговорила:

— А этот маньяк точно до вечера не нападёт на меня, пока я тут одна буду?

— Не нападёт, — уверенно сказал полицейский. — И никому об этом не говори. Даже маме. Соври что-нибудь другое. Нам паника в городе не нужна.

— Хорошо, — кивнула она, плотно сжав губы.

— Тогда до вечера, — бросил он и пошёл к выходу.

— Пока, — попрощался и я, недовольно глядя на испуганную девушку.

— До свидания, — произнесла Вера, с надеждой посмотрев в спину полицейского.

После этого мы покинули её квартиру, а когда спускались, то я проворчал себе под нос:

— Вот интересно, конечно, узнать, что она у бабки попросила?

Козлов расслышал мои слова и проронил, покачав головой:

— Ты иногда бываешь таким тугодумом.

— Чего это? — возмущённо фыркнул я, зыркнув на него.

И в этот момент зазвонил мой мобильник. Я торопливо сунул руку в карман и так неуклюже вытащил агрегат, что он полетел на пол, заставив моё сердце сбиться с привычного ритма.

Дядя Коля сочувственно поинтересовался, когда я поднимал телефон:

— Не разбился?

— Нет. Повезло, что там был режим полёта, — усмехнулся я, глядя на непострадавший экран, где горел номер Машки. Пришлось отвечать, раз уж мобильник не разбился: — Алло.

— Привет, дорогой, — прощебетала она. — Ну что там с тараканами?

— Какими тараканами? — сперва не понял я, параллельно покидая подъезд. — А-а-а, с тараканами. Всё сделал. Правда, сегодня ещё рано в квартиру возвращаться, вот завтра будет в самый раз.

— Жаль, — непритворно огорчилась девушка. — А ты сейчас где?

— Опять полиции помогаю, — тяжело проронил я, громко выдохнув. — Ничего они без меня не могут. Мечутся как слепые кутята. У них в полиции народа полно, а работает лишь кондиционер. Так что, дорогая, давай попозже созвонимся. Я сейчас занят.

— Хорошо, — легко сказала Машка и сбросила вызов.

Козлов недружелюбно проронил, садясь за руль колымаги:

— Вот у тебя, наверное, совесть чёрная, раз ты всем лжёшь и за спиной оскорбляешь.

— У меня чистая совесть. Я ей вообще не пользуюсь.

— Садись уже, — хмыкнул дядя Коля. — Сейчас ко мне заедем, перекусим, и жене сообщим, что к нам Вера на постой приедет.

— Хорошая идея, — оценил я, залезая в «бобик» и хмуря лоб из-за тяжких дум. — Как мы Веру спасать-то будем? Есть шансы, что ведьма не достанет её?

Лицо Козлова перекривилось на слове «ведьма» и он даже крестик потрогал, а потом пробурчал, исполосовав лоб глубокими морщинами раздумья:

— Надо что-то придумать.

— Хорошая идея, — саркастично заявил я, поиграв желваками.

Дядя Коля промолчал, лишь наградив меня недовольным взглядом.

Глава 15

Козлов подумал пару минут, выводя автомобиль изо двора, а затем стал рассуждать:

— Я не знаю, сколько людей ходило к… ведьме, поэтому не могу сказать точно, какой среди них процент смертности. Пока только знаю о трёх женщинах и тех двух сектантах. Может быть, есть ещё кто-нибудь, только их сочли помершими по естественным причинам. Вон недавно коллега рассказывал, что у него молодая соседка от инфаркта скончалась. Вот и хрен его знает — была она у отшельницы или нет? Я, конечно, могу проверить недавнее прошлое этой молодухи, но вот сколько таких по городу разузнать не сумею. Так что, хрен его знает, какой степени опасность угрожает Вере.

— Мда, нехороший расклад. Завалить бы эту старуху — и дело с концом, — процедил я, играя желваками, а заодно и посматривая на сержанта, который уже окончательно смирился с тем, что ведьмы, колдовство и прочая мистическая хрень существуют.

— А как ты её угробишь? — вполне спокойно заявил полицейский, словно ему в голову уже не раз приходила такая мысль. — Мы её даже найти не можем.

— Надо думать, — пробубнил я, глядя в окно на шагающих по тротуарам людей, которые даже не догадывались, что происходит в Грязьгороде и его окрестностях.

— Думай быстрее, а то ведь ставка — жизнь Веры и прочих дурочек, — мрачно напомнил Козлов, будто я мог забыть.

— Дядь Коль, не нагнетай. Самому тошно от всего этого, — процедил я, испустив протяжный выдох.

— Я вот что предлагаю…Нам надо сейчас сесть и разложить по полочкам всё то, что мы уже знаем о последних странных событиях в городе, — произнёс сержант, поворачивая к своему дому. — А ещё лучше записать и показать на карте места происшествий.

— В кино такое видел? — непроизвольно поддел я полицейского.

Тот молча мазнул по мне недовольным взглядом и остановил «бобик» возле калитки, из-за которой знакомо брехали собаки, после чего вышел из машины. Я последовал за ним, с прищуром глянув на яркое солнце. Оно нисколечко не изменилось в отличие от меня.

Тем временем Козлов зашёл во двор и ахнул:

— Твою мать! Опять вылезли!

— Шахтёры? — усмехнулся я, ничего не видя из-за спины сержанта, а потом он посторонился, и перед моими глазами предстали десятки кур, которые бегали по огороду, сноровисто клюя листья помидор, огурцов и прочей овощной братии.

— Светка! — заорал дядя Коля во всю мощь лужёной глотки, на миг перекрыв громкий собачий лай.

На крыльце тут же появилась миловидная полноватая женщина в сарафане и с полотенцем через плечо. Она сразу же поняла в чём дело и стала гоняться за курами, успев перед этим приветственно кивнуть мне головой. Полицейский торопливо присоединился к ней, призывно глянув на меня. Я поколебался пару мгновение, а затем решил-таки помочь семейству Козловых, став бегать за двуногими пернатыми бестиями, которые не хотели обратно в загон из сетки-рабицы, и совсем не реагировали на моё ласковое «гули-гули-гули».

Зато вспотевший и покрасневший как рак дядя Коля прохрипел, стрельнув взглядом на жену:

— Свет, он не такой дурак, каким кажется.

Та ласково улыбнулась, а я перестал дурачиться и со всей серьёзностью стал охотиться за курами, краем разума вспоминая все онлайн-игры, где мне встречались такие задания. Никогда не думал, что и в реальной жизни мне придётся пройти через это, да ещё под палящими лучами солнца, параллельно слыша заливистый лай двух псов, которые туго натянули цепь и неотрывно злобно глядели на меня. Благо, что наше трио довольно-таки быстро отправило птиц в загон, после чего мы скрылись в доме, где на кухне царила прохлада, даруемая кондиционером.

Тут отдувающийся дядя Коля бросил мне полотенце и прохрипел, тяжело садясь за стол:

— На, умойся и вытрись. Вся рожа в разводах.

— Как и страна, — пошутил я, а затем воспользовался раковиной, поглядывая на жену Козлова, которая, словно не умаявшись, ставила на стол еду.

Быстро умывшись, я воспользовался полотенцем, обратив внимание, что оно из турецкого отеля. Меня сей факт сильно позабавил и толкнул на язвительный вопрос, который я задал, потрясая полотенцем так, что была видна эмблема отеля:

— Воруем, товарищ полицейский?

— А, — махнул он рукой. — Да там их столько было, что мне даже тапочки старые пришлось оставить. Так что, это скорее был бартер.

— Вот так всё и начинается, а потом полицейские, глядя на то, как пьяный генерал сбил очередного человека, отворачиваясь, говорят: «Да бог ему судья».

— Но, но, но! — возмущённо выдохнул сержант, потрясая вилкой, которой вооружился для поглощения жареной картошки с мясом. — Ты не путай хер с пальцем!

— Коля! — строго выдала его жена, хмуро глянув на мужа.

— Молчу. Больше не буду выражаться, — покорно сказал тот, мигом сдувшись.

Она ещё раз сурово посмотрела на него, а затем покинула кухню, оставив нас двоих и накрыв стол на две персоны. Я посмотрел ей вслед, а через пару мгновений присел на стул, пододвинул к себе тарелку с едой и ехидно произнёс:

— Похоже, что я знаю, кто в этом доме старший сержант.

— Посмотрим, какая у тебя сложится семейная жизнь, — пробурчал тот, старательно не встречаясь со мной взглядом.

— Как я скажу, так и будет!

— Ага, как же, — насмешливо изрёк дядя Коля, расплывшись в ехидной улыбке. — Сам не заметишь, как под каблуком окажешься, а потом уже поздно будет рыпаться. Ну, ладно, это к делу не относится. Давай-ка поразмыслим над сложившейся в Грязьгороде ситуацией. Ты вот был свидетелем, каких странных событий?

— Так… — задумчиво протянул я, отправлял в рот картошку. — Для меня всё началось в тот день, когда я увидел тень Чёрного Ворона, а потом через какое-то время мне и Пете суждено было встретить того волка, которого впоследствии отогнал отец Леонтий. Но в тот день, когда наш дуэт повстречался с волком, мы были пьяны и приняли его то ли за исчадие Ада, то ли за собаку. Нам тогда крупно повезло, что волк куда-то делся и не растерзал никого из нас. Хотя без потерь мы в тот раз не ушли… я кроссовок дорогой порвал.

— Вот давай без этих лишних подробностей, — проворчал полицейский, кинув на меня внушительный взгляд.

Я согласно кивнул и продолжил:

— Потом спустя ещё какое-то время мне не посчастливилось повстречать некого полицейского с проклятой машиной, которая разучилась ездить. Он попросил меня помочь ему, ну а я не отказал — и так оказался в тёмном лесу в старой церкви, где увидел отца Леонтия, а затем и одноглазого Лёху.

— Я что-то слышал об этой истории, — иронично хмыкнул дядя Коля, наливая холодный квас себе и мне.

— И вот после того случая меня чуть не сожрал Чёрный Ворон, кода мы ловили его на живца. Благо, что его прогнал отец Леонтий, — мрачно изрёк я, прервавшись на пару секунду, чтобы собраться с мыслями. — Ну а дальше я и тот неугомонный полицейский посетили отшельницу, проживающую в лесу. Мы забрали у неё двух пьяных мужиков, которые выдавали себя за полицейских. Потом они погибли очень странной смертью, прям очень странной…

— Ты упустил, что эта парочка наведывалась к тебе, незадолго до своей смерти, — напомнил Козлов, искоса поглядывая на меня.

— Да, точно, — хмуро согласился я, сознательно опустив этот момент. — Затем через пару дней меня нашёл отец Леонтий. Мы поговорили, а потом я стал свидетелем его драки с тем самым волком. Ещё спустя несколько дней я видел, как одноглазый Лёха сражался с двумя сектантами, а потом разыскивал его у отшельницы, дом которой оказался заброшен и безжизненен.

Закончил я свой рассказ весьма скомкано, посчитав, что Козлов и сам всё прекрасно знает. И естественно, что я ему многого не рассказал, но кое-что всё-таки решил добавить:

— Дядь Коль, я тебе тогда в лесу не говорил об этом, так что сообщу сейчас… Тот худой полицейский взял из дома старухи какую-то золотую херню, по-моему, это было кольцо.

— Вот гадёныш, и нам ничего не сказал, — разозлился сержант, громко запыхтев. — С кольца ведь можно снять отпечатки. Правда, вряд ли бы мы нашли в базе их владельца. Лёху таким способ не идентифицировали.

— А я вот ещё тут подумал, что Игорь Олегович мог не просто так упасть на тот корень… Что если тому виной стало кольцо? Вдруг отшельница заколдовала его? Вы ведь помните, как нелепо умерли те первые сектанты? — закончил я, понизив голос до свистящего шёпота. — Вдруг она и им что-то такое подсунула?

— Дельная мысль, — согласно проронил Козлов, потрогав крестик. — Тогда и твоя версия о том, что эти сектанты борются с подобной чертовщиной, обретает все больше убедительности. Они ведь, наверное, не заключали со старухой контрактов, а всё равно умерли. Стало быть, иным образом она их умертвила. И кстати, у обоих трупов на пальцах были золотые кольца. Мы их с ребятами тогда за обручальные приняли. Блин! Надо ведь скорее в больницу звонить, чтобы Олегович выбросил то кольцо!

После своих слов полицейский торопливо схватил мобильник, потыкал толстым пальцем с обломанным ногтем в кнопки и приложил его к уху, а спустя секунду взволнованно выдохнул:

— Алло! Больница? Катька, ты? Это Козлов. А что вы сделали с одеждой… Умер? — лицо сержанта посерело, а рот приоткрылся, словно у говорящей куклы. — Ага, ага. Ясно. Родственникам уже сообщили? Заберут? Ага. Спасибо.

Он сбросил вызов, положил крупные руки на стол и стеклянным взором уставился в пространство. Я молча наблюдал за ним, стараясь даже не дышать. Вдруг дядя Коля болезненно простонал, громко скрипнув зубами, а затем процедил:

— Не успели. Игорь умер. Надо срочно ехать в больницу и искать это проклятое кольцо, пока кто-нибудь ещё не помер.

— Я не думаю, что оно… эм… многоразовое. Ведь кольца сектантов больше никого не убили?

— А как они убьют, если в отделе под замком лежат?

— Тоже верно, — сказал я, порывисто вставая из-за стола.

Козлов вскочил на ноги следом за мной, решительно тряхнув щеками и крикнув:

— Светка, я ушёл!

И не дожидаясь ответа жены, он толстой пулей выметнулся вон. Я метнулся за ним, шустро переставляя ноги. Мы промчались через двор, а затем запрыгнули в «бобик». Автомобиль сорвался с места и попрыгал по просёлочной дороге, грозя развалиться в любой момент. Он реально был старым, и ему срочно требовалась экстренная помощь, выраженная в замене всего, что только было в машине. Эта банальная мысль была крайне мимолётной, но она заставила меня вспомнить о странной девочке с именем Снежана, которая помогала старикам. Я принялся думать о ней, прокручивая в голове всё, что знал об этом ребёнке. И в итоге пришёл к мнению, что она весьма подозрительная личность. Я не преминул поделиться своими соображениями с Козловым, который громко шмыгал носом:

— Дядь Коль, может это к делу не относится, но мне пару раз встречалась очень странная девочка в кокошнике, которая бесплатно помогала старикам — что в наше суровое время уже подозрительно. А ещё никто не знает, где она живёт, и видел я её только в тёмное время суток. Ну и однажды этот тщедушный ребёнок вырубил меня…

Услышав мои последние слова, убитый горем и снедаемый тревогой сержант удивлённо поднял брови и вопросительно глянул на меня. Я кивнул, подтверждая, что он не ослышался, а потом подробно рассказал ему обо всех встречах, которые имели место быть между мной и Снежаной.

Он по своему обыкновению молча выслушал меня, а спустя секунду резюмировал:

— И правда, подозрительная особа, но не сказать чтобы очень. Думаешь, что она тоже из этих?

Я не стал уточнять, кто такие «эти», прекрасно понимая, кого имел в виду сержант, а лишь согласно качнул головой и задумчиво проронил, почесав нос:

— Да. Почти уверен. И ведь от неё вроде бы и не пахло ничем, как и от Лёхи. Да и от отшельницы, кажись, тоже не исходил никакой запах, да? Я что-то не помню.

— Хрен его знает. Я не принюхивался, — мрачно ответил полицейский, хрустнув шеей. — Ты думаешь, что все эти странные люди, которые внезапно откуда-то выползли, ничем не пахнут?

— Возможно. В Лёхе то я точно уверен, а вот в остальных… Кстати, и Чёрный Ворон ничем не пах. Вот тут я тоже уверен.

— Ну, примем как рабочую гипотезу то, что у них нет запаха, — проговорил Козлов, облизав губы, а потом повернул ко мне напряжённое лицо и неохотно спросил: — А вампиры в этих ваших сказках чем-нибудь пахнут?

— Хрен его знает, — повторил я его недавнюю фразу. — Но ты, дядь Коль, не о том думаешь. Сейчас самое важно понять кое-что другое…

— Что? — выдохнул он, даже немного подавшись ко мне.

— Когда и почему всё это началось? Откуда появились эти… назовём их пришлые? — проговорил я, памятуя о том, что персонажи подобные чертёнку и одноглазому, имеют иномирное происхождение.

— Хороший вопрос, — оценил Козлов и тут же постарался дать на него ответ: — Лично я окунулся во всё это мистическое дерьмо, когда пропал первый человек. Тот самый парень, который стоял под твоим окном.

— И я в ту же ночь увидел тень Чёрного Ворона! Совпадение или в тот день произошло нечто, что дало толчок активизации пришлых?

— Эм… Роб, я что-то не могу сейчас здраво рассуждать, — признался дядя Коля, проведя ладонью по глазам. — Давай ты сам.

— Так вот что могло активизировать пришлых? Что такого экстраординарного произошло в тот день? Победа сборной по футболу? Та сумасшедшая гроза? Или есть ещё что-то? — вдохновенно тараторил я, сжав кулаки.

— И ещё поговаривают, что из-за грозы произошла авария на электростанции, — глухо произнёс дядя Коля, вспоминая события тех дней. — Тогда в городе долго не было электричества.

— Авария? — опешил я, округлив рот. — Второй Чернобыль или Фукусима?

— Нет, успокойся. Та электростанция не атомная, — заверил меня полицейский, резко крутанув руль и обогнав иномарку. — Поговаривают, что там даже люди пострадали, но всё замял мэр. Это же его кормушка.

— Слушай, а ведь Лёха говорил, что работал на той электростанции. И если мне не изменяет память, то она находится недалеко от деревни староверов и заброшенной церкви? То есть в той же местности, где мы повстречали отшельницу и отца Леонтия? Опять совпадение? — торопливо произнёс я и про себя подумал: «А что если эта авария открыла проход в наш мир? Бред? Ещё какой! Даже откровенный бред. Но факты говорят о том, что ЧП на электростанции действительно как-то может быть причастно ко всей этой чертовщине, творящейся в Грязьгороде. Мля, похоже, что я окончательно рехнулся».

Между тем Козлов сказал, пожевав губы:

— На электростанцию нас никто не пустит, и ничего об аварии говорить не станет. Просто на хрен пошлют — и всё. А я ничего и сказать не смогу. Угодья мэра всё-таки.

— А давайте втихаря? — с энтузиазмом предложил я, загоревшись идеей. — Походим там вокруг электростанции, повынюхиваем. Мы же ничего не теряем. Ну, только если время и бензин.

— А вот время-то у нас сейчас как раз и немного. Надо дуру Верку выручать, — напомнил полицейский, почесав ногтями сальный лоб.

— Дядь Коль, я прекрасно это понимаю, но что мы сейчас можем сделать? Где эту бабку искать? А там, на электростанции, мы, возможно, получим какие-то ответы или подсказки, — не сдавался я, нутром чуя, что двигаюсь в правильном направлении.

— Ладно, я завтра туда съезжу, — сдался Козлов, паркуя автомобиль рядом со зданием больницы.

— Один? — удивился я, вылезая из воняющего бензином «бобика».

— Ага, — решительно кивнул тот. — Я больше не буду рисковать чей-то жизнью. Из-за меня уже погиб один человек.

— Дядь Коль, не накручивай себя. Если бы он не цапнул золотую цацку, то был бы жив. А по поводу риска чьей-то жизнью, то я в этой истории уже по самые уши и так просто из неё не выйду.

Полицейский бросил на меня тёплый взгляд и благодарно проронил:

— Спасибо.

Я светло улыбнулся, и мы вошли в больницу.

Глава 16

Нашему дуэту потребовалось совсем немного времени, чтобы найти золотое кольцо. Оно смирно лежало в одежде Игоря Олеговича: ныне уже покойного. Козлов опасливо взял золотой ободок двумя пальцами, точно ядовитое насекомое, и поднёс его к распахнутому окну, которое было в небольшом подсобном помещении. Кольцо тускло засверкало в лучах солнца.

Я пробормотал, неотрывно глядя на колдовскую побрякушку:

— Точно такие же кольца были на скрюченных пальцах отшельницы. Голову даю на отсечение, это её проделки.

— Эх, Игоряня, Игоряня, — печально пробормотал дядя Коля, а потом резко выдохнул, отпустив цацку: — Ай, млин! Жжётся!

Кольцо упало на деревянный подоконник, где стремительно стало чернеть, параллельно разъедая белую краску. А мы как заворожённые глядели на эту картину широко распахнутыми зенками, которые грозили вот-вот выпасть из орбит. Я даже шумно сглотнул, когда от кольца осталась лишь невесомая пыль и выжженный на подоконнике круг, а потом раздумчиво протянул, почесав затылок:

— Мда, то ли советский подоконник мощнее Роковой горы, то ли, дядь Коль, твоя святость уничтожила колдовскую побрякушку, а то ли — прямые солнечные лучи сотворили с ней такое.

— Скорее всего, последнее, — просипел сержант, покрутив головой и принюхиваясь к запаху горелого дерева, который смешался с больничными ароматами. — А те два кольца на солнце не были. Надо бы их из хранилища умыкнуть и на улицу вытащить. Заодно и проверю — действительно ли солнце так пагубно на них влияет.

— Замечательная мысль, — поддержал я, обратив внимание, что моя реакция на очередную чертовщину стала заметно слабее предыдущего раза. Привыкаю.

— А теперь давай-ка валить отсюда, — произнёс полицейский, после чего толкнул хрупкую дверь и вышел в длинный коридор, по которому ходили больные и люди в халатах.

Я прилежно потопал за ним, косясь на потрескавшиеся стены и морща нос. Козлов же шёл с каменной физиономией. Он как-то умудрился взять себя в руки и засунуть чувства глубоко-глубоко. Это произошло вслед за тем, как полицейский наведался в больничный морг, где попрощался с Игорем Олеговичем. Туда он вошёл, едва не плача, а обратно вышел суровый толстый полицейский со взглядом горящим. А вот теперь мы подходим к выходу из больницы, минуя регистратуру. И тут вдруг Козлов остановился, сунул голову в полукруг, вырезанный в стекле, отделяющем средних лет женщину от коридора, и спросил, опершись руками на бортик:

— Позвонить можно?

— Да, — проскрипела та казённым голосом, мельком глянув на полицейскую форму, после чего поставила перед Козловым домашний дисковый телефон.

Я аж ахнул, увидев такую старину:

— Домашний телефон! Впервые вижу!

— Домашние телефон лучше покупного, — криво скаламбурил сержант, а потом попросил меня: — Диктуй номер Веры.

— Да я бы и со своего позвонил…

— Нечего деньги тратить, когда можно бесплатно, — заявил дядя Коля, покосившись на женщину.

Та ворчливо поддержала его:

— Да сейчас молодёжь вообще без царя в голове. А вот в наше-то время…

Я стал громко называть цифры, чем заставил женщину закрыть рот. Она бросила на меня недовольный взгляд и поджала морщинистые губы. Да и хрен с ней.

Козлов тем временем набрал номер Веры и сообщил ей, что мы скоро подъедем к её подъезду. Затем он поблагодарил сотрудницу больницы, а потом мы покинули учреждение и влезли в «бобик». Тот с первого раза не завёлся, но затем всё-таки вспомнил для чего его собирали и повёз нас к дому Веры.

Я же покосился на дядю Колю и произнёс, перекрывая шум мотора:

— Ты мне тот меч дашь погонять?

— Кого ты собрался им гонять? — мрачно уточнил тот, почесав щеку.

— А кого придётся, — легко бросил я, широко усмехнувшись. — Вот отшельницу мне бы точно хотелось им погонять.

— Найти бы её, — в очередной раз зло проронил Козлов с исказившей лицо яростной гримасой. — Она бы у меня поплясала.

— Ну это только если меч действительно ей страшен, — немного поумерил я его энтузиазм. — Да и в моих руках он будет более опасен.

— С чего это? — саркастично бросил полицейский, заломив бровь.

— Так я два года на фехтование ходил. У меня же батя повёрнут на Франции, вот он и отдал меня в эту секцию. Наверное, мушкетёра хотел вырастить, — произнёс я чистую правду.

Дядя Коля в ответ на мои слова лишь уважительно хмыкнул, даже не став спрашивать о моём отце. Видимо, он уже успел ознакомиться с его биографией через свои полицейские каналы. Но мои выводы оказались частично не верными, так как Козлов спросил:

— Что с батей-то твоим случилось? Проворовался?

— Сам ты проворовался, — огрызнулся я, отвернувшись к двери. — Подставили его, чтобы бизнес отжать.

— Ну, ему всего пятёрку дали, а если по УДО, то ещё раньше выйдет, — обнадёжил полицейский.

— И ты считаешь это нормальным? Он ни в чём не виноват, а его посадили!

Козлов тяжело вздохнул полной грудью, а потом стал молча рулить, внимательно глядя на дорогу, которая в итоге привела нас к дому Веры. Та уже стояла возле подъезда с весёлым жёлтым чемоданом на колёсиках и с ручкой. На лице девушки застыла тревожная гримаса. И ещё она повязала на голову лёгкий платок и надела крупные затемнённые очки. В общем, всё говорило о том, что она пытается остаться неузнанной.

Я глядя на этот маскарад жёлчно произнёс, опустив боковое стекло и находясь не в лучшем настроении:

— Ба, какая красотка! Как вас зовут? А, Верка, это ты. Сразу не признал. На курорт собралась?

— Ага, — мрачно буркнула она и быстро юркнула в машину, усевшись на заднем сиденье, а чемодан оставила там же, где он и стоял.

Я всё понял и, нарочито громко выдохнув, вылез из «бобика», взял девичий груз и отправил его в багажный отсек, услышав, как Вера сладко пропела:

— Как у тебя ловко получается носить чемоданы. В столичном отеле работал?

— Любой труд почётен, — пробурчал я, занимая прежнее место в машине. — Кстати, дядя Коля приготовил для тебя отдельный номер с кондиционером и запасом продуктов — холодильником называется.

— Наверное, это должно было звучать смешно? — язвительно проронила девушка, откинувшись на спинку сиденья, когда слабо усмехающийся полицейский повёл машину к своему дому.

— Это и звучало смешно. Да, дядь Коль?

— Разбирайтесь сами, — хмуро выдал он, играя желваками.

Я замолчал и украдкой покосился на Веру. Та молча таращилась в окно и частенько испускала еле слышимые тяжёлые вздохи. Похоже, что девушку сильно пробрали слова о маньяке, который может явиться по её душу. Вон она даже не стала продолжать пикировку со мной, а закрыла накрашенный ротик и молчит. Мда, я бы на её месте тоже так себе вёл. А уж если бы она узнала правду и поверила в неё, то крику и слёз тут было бы на целый бразильский сериал. Надеюсь, что я всё-таки не ошибся и возле электростанции нас действительно ждёт какая-нибудь подсказка, иначе ситуация усугубится в разы.

Меж тем автомобиль приблизился к дому Козлова. Тот вышел из машины, попросив меня остаться внутри, а сам взял чемодан Веры, кивнул девушке на калитку, после чего они подошли к забору. Прежде чем Вера скрылась из виду, она прямо взглянула мне в лицо. И в этом взгляде присутствовала некая тоска и отчаяния. Девушка смотрела на меня таким взором всего несколько секунд, а потом исчезла, хлопнув калиткой. Я остался один в пофыркивающей мотором машине, почти уверенный в том, что знаю какое желание хотела исполнить Вера, пойдя к ведьме. Если моя догадка верна, то стоит ли волноваться? Может ли отшельница влиять на чувства людей? И если ответ на предыдущий вопрос «да», то стоит ли винить Веру в том, что она натворила? Хотя… если всё сработает так, как того хотела девушка, то я уже ни в чём не смогу её винить, а потом она умрёт глупой смертью, и всё вновь встанет на свои места, но Машка уже вряд ли простит меня. Мда, какое-то мрачное будущее. Надо скорее разобраться с отшельницей и не допустить погибели Веры. И действовать надо очень быстро, пока не заработало колдовство ведьмы, которое заставит меня влюбиться в Веру.

Вдруг скрипнула калитка — и из-за забора показался всё такой же хмурый дядя Коля. Он подошёл к машине, держа подмышкой свёрнутое короткое одеяло, а потом открыл дверь, сунул свою ношу мне, а сам сел за руль и пробурчал:

— Не сломай его, не пропей и… в общем, головой отвечаешь за него.

— Ага, — согласно сказал я, немного развернув одеяло и обнаружив в нём меч сектанта. — Надеюсь, он реально рубит в щи всю эту чертовщину.

— Ты так толком и не объяснил, зачем он тебе понадобился, — проговорил въедливый Козлов, погнав машину к моему дому.

— Да есть тут у меня одна мыслишка… — неуверенно протянул я, глянув на начавшее затягиваться тучами вечернее небо.

— Выкладывай, — потребовал полицейский не терпящим возражений тоном.

Я на пару секунд задумался, сочиняя подходящую версию, а затем произнёс:

— Да вот думаю разыскать ту девочку Снежану и припугнуть её клинком. Авось расколется и сообщит что-нибудь важное.

— Вот это ты отморозок, — ошарашенно вякнул сержант, выпучив зенки. — А если она не из этих?

— Тогда тебе придётся отмазывать меня от какой-нибудь статьи, — нарочито весело бросил я. — Но мне кажется, что Снежана точно из пришлых.

Дядя Коля пожевал губы, после чего веско проронил, приняв решение:

— Вместе поищем её.

— Хорошо, — легко согласился я, а потом неуверенно спросил: — А ты догадался, что Вера попросила у ведьмы?

— Конечно. Я же не дурак.

— Блин, а я этого не предвидел. Шучу-шучу, товарищ сержант, — бледно улыбнулся я, глянув на грозное выражение лица Козлова.

— Ты когда-нибудь договоришься, — предостерёг он меня, дёрнув щекой и потревожив все подбородки.

— Это из-за нервов, — посетовал я. — Не вы же в ближайшие дни одуреете и станете любить Верку. Мы будем как две пельмешки, слипшиеся в кастрюле.

— Хорошая девка, — пожал тот покатыми плечами. — Но, конечно, надо разобраться с ведьмой быстрее. Если не найдём сегодня Снежану, то завтра будь готов к поездке на электростанцию.

— Всегда готов, — по-пионерски сказал я, не став напоминать ему, что сам же и затеял поездку загород. А вот идея с поисками Снежаны пришла ко мне спонтанно. Я хотел лишь как-то узаконить передачу меча мне, а вышла вполне интересная мысль. Если девочка действительно из пришлых и мы сумеем её разговорить, то можем получить важные сведения. Надеюсь, что так и будет. Ну а пока мы добрались до моего двора, частично залитого светом окон, оставили возле подъезда уставший «бобик», а сами вышли на охоту за необычным ребёнком. Звучит как-то отвратно, словно мы киднепингом решили заняться. Но надо понимать, что этот ребёнок — не совсем ребёнок, а разумное существо из другого мира. Конечно, если я не ошибаюсь, причисляя Снежану к пришлым.

Тем временем Козлов предложил:

— Надо разделиться. Ты иди туда, а я — сюда. Если кто-то из нас увидит её, то сразу же звонит другому.

— Мысль-то дельная, но вот в кино она обычно приводит к тому, что кто-то погибает, — заметил я, зябко передёрнув плечами.

— Тут тебе не кино, — отрезал полицейский и двинулся прочь от автомобиля.

Я пошёл в другую сторону, держа подмышкой одеяло с мечом, и внимательно посматривая по сторонам. Мой пристальный взгляд облизал детскую площадку, потом прошёлся по шеренге припаркованных машин, а затем я свернул за торец дома и оказался перед мусорными баками. Моё появление испугало двух худых дворняг, которые искали чем бы поужинать. Они отпрянули от меня, а я непроизвольно дёрнулся. Нервы были уже ни к чёрту: и у меня и у собак. Животные поняли, что от меня не исходит угрозы и вернулись к прерванному занятию, а я хотел было потопать к соседнему дому, но тут в кармане зазвонил телефон. Моя рука шустро нырнула в бриджи и выудила из них мобильник. На экране оказался номер дяди Коли.

Я быстро нажал на зелёную кнопку и поднёс трубку к уху. Из неё сразу же вылетели напряжённые слова:

— Я нашёл её.

— А это точно она?

— Кокошник, белые волосы, сарафан… — принялся перечислять сержант. — Всё, как ты её описывал.

— Да, она.

— Я возле арки. Подходи со стороны остановки. Так мы отрежем ей все пути к отступлению, — проинструктировал меня Козлов и сбросил вызов.

Я засунул мобильник обратно и торопливо обогнул дом, выйдя к остановке, а потом в сгущающейся темноте двинулся к арке, которая вела в мой двор. Там вырисовался хрупкий силуэт в кокошнике, а чуть дальше стоял полицейский и делал вид, что разговаривает по телефону. Я быстро пошёл к девочке, но тут вдруг запнулся ногой о выступающий из дороги канализационный люк и грохнулся на асфальт, больно ударившись правым локтем и выпустив свёрток. Одеяло упало чуть дальше меня, обнажив кончик меча. Серебряный клинок опасно заблестел в лучах электрического света, льющегося из уличного фонаря. Взгляд Снежаны мигом упал на необычное оружие, и в её взрослых глазах отразилась толика негодования, смешанная с удивлением, а вот страха совсем не было. Она не испугалась, а пребывала в некоем замешательстве, словно человек, увидевший в лапах безвредного хомяка кухонный нож. Неожиданно? Да. Достойно изумления? Да. А вот чтобы испугаться — маловато, ведь ножом ещё надо уметь пользовать, дабы запырять человека. Вот и Снежана повела себя должным образом: без опаски поглядела несколько секунд на меч, а потом перевела взор на меня. На сей раз в её глазах появился молчаливый укор. Мне даже стало стыдно. Девочка ещё пару мгновений посмотрела на меня, а затем двинулся прочь из арки — прямо навстречу Козлову, который замер с открытым ртом и донельзя разочарованной физиономией.

Но вот сержант отмер и грозно заговорил, сдвинув брови над переносицей и втянув живот:

— Та-а-к, что это у нас здесь происходит? Молодой человек, почему носим холодное оружие? А ты девочка не торопись. Побудешь понятой, пока взрослых не найду. Кстати, может быть, твои родители подойдут сюда? Ты где живёшь?

Снежана продолжала молча идти в сторону подъезда, не обращая внимания на полицейского. Я к этому времени уже успел встать, подобрать одеяло с мечом и теперь двинулся за девочкой. А та уже поравнялась с Козловым и собиралась прошмыгнуть мимо него, но тот загородил ей путь. Надо отдать должное Снежане, она не растерялась — лихо пнула прямо между широко расставленных ног дядя Коли. Тот тоненько взвизгнул, схватился за свои бубенчики и упал на колени с побагровевшим лицом. Я сам в ужасе перекосился, представив, какую он испытывает боль, поэтому не сразу бросился за девочкой, которая заскочила в тот подъезд, дверь в котором оказалась приоткрыта. Она уже исчезла за ней, а я только сейчас бросился в погоню, попутно миновав скрючившегося полицейского и обнадеживающе сказав ему:

— Дети у вас уже есть, так что сильно не переживайте.

И ещё подумал, что отсутствие людей во дворе нам очень играет на руку, а то бы местные жители сильно испортили бы репутацию Козлова, а так — поваляется в грязи, да и присоединиться ко мне, а то мне одному как-то боязно преследовать маленькую иномирянку, которая скрылась в подъезде. А тот ещё, как назло, оказался почти лишён ламп. Я вошёл внутрь и погрузился в сумрак, который разбавлял лишь свет, проникающий в окна, расположенные между этажами возле лестницы. Мне пришлось осторожно красться по ступеням, вслушиваясь в пространство и чувствуя запах какого-то моющего средства. Похоже, что тут жили чистюли, любящие темноту. Даже вездесущей кошачьей мочой не пахло, хотя это же элитный, по местным меркам, дом. Наверное, здесь даже коты ссут не так вонюче, а если и напрудят, то их моча пахнет лавандой.

Глава 17

В общем, я вскоре добрался до девятого этажа, никого не встретив по пути, а потом задрал голову и мой взгляд упёрся в навесной замок, который не дал бы Снежане открыть люк, ведущий на чердак. Похоже, что девочка затаилась в одной из квартир или как-то ухитрилась спрятаться от меня, а затем шмыгнула вниз по лестнице, но там бы она, скорее всего, наткнулась на Козлова, который, тихо подвывая, возле подъезда хоронил свои причиндалы в коробке из-под обуви. Надо спуститься и проверить свою теорию. А если полицейский не видел Снежану, то придётся стучать во все квартиры и искать проживающую здесь девочку.

Я быстро спустился, не став пользоваться лифтом, который всё это время не двигался и стоял пустым на пятом этаже, а затем вышел на улицу и увидел бледного дядю Колю с поблескивающими влагой глазами.

— Ты плакал, что ли?

— Это всё чёртов лук, — бредово выдохнул он мне прямо в лицо, а затем зло добавил: — Ты нашёл эту стерву малолетнюю?

— Неа, — бросил я, поняв, что из дома девочка не показывалась. — Значит, она в какой-то квартире. Придётся весь подъезд обходить.

— Придётся, — яростно буркнул Козлов, смерив тяжёлым взором все девять этажей, а потом его глаза удивлённо округлились и он воскликнул, тыча пальцем поверх моего плеча: — Так вон же она!

Я резко обернулся и увидел Снежану. Она прижалась к окну второго этажа и сурово смотрела на нас, приложив раскрытую ладонь к стеклу. Мои ноги сами рванули обратно в подъезд. Но когда я достиг того места, где стояла девочка, то её там уже не оказалось. Мне лишь суждено было увидеть узоры на стекле, которые обычно появляются в холодный зимний сезон. От их вида в голове мигом вспыхнуло видение того момента, когда Снежана вырубила меня. Моя ладонь непроизвольно погладила пострадавшую тогда щеку.

И в этот миг раздался запыхавшийся голос Козлова:

— Спугнул?

— Не знаю, что и сказать, — задумчиво ответил я, показывая пальцем на морозные узоры.

Полицейский подковылял к окну, припадая на правую ногу и тихонько охая, после чего провёл пальцем по стеклу и удивлённо резюмировал:

— Иней! Это она отставила?

— Нет блин Дед Мороз, — нервно проронил я и услышал детский смех, похожий на звон колокольчиков. Он раздался с третьего или четвёртого этажа, заставил нас обоих запрокинуть голову и переглянуться.

Полицейский торопливо простонал:

— Беги за ней, а я вниз!

Я кивнул и последовал его словам — быстро взлетел по лестнице, стараясь загнать страх в глубину сознания, но опять не застал тут девочку. Пришлось подниматься ещё выше, то и дело поправляя одеяло с мечом, но и здесь её не оказалось. У меня стали закрадываться нехорошие подозрения, что Снежана способна не только напускать холод, но и как-то уж очень охрененно умеет играть в прятки. Я опять вернулся вниз не солоно хлебавши. Там меня уже поджидал взволнованный сержант, поблескивая капельками пота на лысине.

Не дожидаясь его вопроса, я процедил:

— Опять не нашёл.

— Да какого хрена! — взорвался сержант. — Стой тут. Я сам проверю!

И вслед за своими словами он ворвался в подъезд. Ну а мне оставалось лишь стоять возле открытой двери и пялиться на окна. Вдруг, опять покажется Снежана? Но она не показалась, а спустя несколько минут на улицу вышел весь красный и жутко рассерженный дядя Коля.

Он хрипло пробурчал, смачно сплюнув на тротуар и громко дыша:

— Такие упражнения полезны для отказа сердца. А эта стерва просто играет с нами!

— Хм… а ведь вы можете быть правы, — задумчиво заметил я, погладив двумя пальцами колючий подбородок. — Она же ребёнок, пусть и пришлый.

— Что-то я не понял.

— А может нам попробовать поговорить с ней? Ну, как-то вызвать на разговор, — предложил я, после чего добавил, вспомнив её тимуровское хобби: — Она ведь помогает старикам, так вы можете попросить её о какой-нибудь помощи. Вон у вас лицо какое красное. Того и гляди лопнет. Попросите Снежану довести вас до машины.

— Я не старик! — взвился Козлов, угрожающе сощурив глаза, чем вызвал целый каскад мимических морщин.

— Я сейчас не про твой внутренний возраст, а о биологическом, — жарко выдал я. — Да и всё равно у нас никого старше тебя нет. Ещё чуть согни спину — и точно пожилой человек.

Дядя Коля недовольно засопел носом, явно разозлившись на мои слова. А я внезапно почувствовал прилив сил, словно кто-то невидимый влил в мою глотку несколько банок энергетического напитка, который окрыляет. Одновременно с этим, мой взор, продолжающий облизывать окна, наткнулся на Снежану. Та прижалась к стеклу третьего этажа и уже чуть насмешливо глядела на нас.

Я истошно заорал, столкнувшись с ней взглядами:

— Стой! Нам надо всего лишь поговорить!

И в этот миг моё тело будто рухнуло в ледяную воду. Кожу пронзили миллионы тончайших иголок, а ноги подкосились. Перед глазами всё поплыло. И звуки, проникающие в уши, доносились словно бы откуда-то издалека. Так я услышал восторженное бормотание полицейского:

— Роб, она чего-то дёргается! Её так током, что ли, бьёт? Р-о-о-об! Ты чего?!

Я упал на спину, раскинув руки и уставившись на луну, но сознания не потерял, поэтому видел озабоченную рожу Козлова. Тот склонился надо мной и хлестал по щекам, а через пару секунд схватил за грудки и рывком поднял на ноги, удивлённо выдохнув:

— Да ты весь как ледышка! Тебе срочно надо в горячую воду!

Он подхватил меня под руку и поволок к моему подъезду. А я в это время ощущал себя безвольным мешком, плавающим в проруби. Даже губы не слушались меня. Они лишь мелко-мелко дрожали, будто я хотел разреветься. И мысли в голове были такими вялыми, едва ворочающимися, словно и их ощутимо проморозило. Мне оставалось только отстранённо наблюдать за тем, как перед глазами пробегает асфальт, потом ступени подъезда, а затем мы оказались в лифте. Он стал поднимать нас, дав немолодому Козлову перевести дыхание. Тот как-то умудрялся тащить меня и меч в одеяле. А сейчас тяжело отдувался, усадив меня на пол лифта. Но вот чудо техники доброжелательно тренькнуло, двери открылись, и сержанту снова пришлось поработать грузчиком. Он дотащил меня до моей квартиры, после чего ловко обшарил мои карманы, отыскал ключ и открыл дверь. Тут на него зашипел изумлённый Флинт. Полицейский не обратил на него внимания и затащил меня в квартиру, а дальше, не разуваясь(!), отволок моё тело в ванную комнату, где прямо в одежде бросил в ванну и включил горячую воду. Хорошо хоть, что мой благодетель додумался вытащить кошелёк и телефон, а потом он поколебался пару мгновений и положил в воду рядом со мной меч, словно тот как-то мог помочь. Сам же дядя Коля устало присел на бортик ванны, сгорбился, будто из него с мясом выдрали позвоночник, и принялся тревожно наблюдать за моим неподвижным лицом.

Вскоре мне начало становиться лучше и в первую очередь согрелись мысли. Они стали сперва лениво, а потом всё более живо носиться у меня в голове. И первым же моим предположением было то, что моё уже начавшее пропадать «замороженное» состояние это результат встречи двух сил: моей и Снежаны. По словам Козлова, девочку начало колбасить, словно от электрического удара. Значит, я опять как-то сумел пробудить силу, когда орал ей «Стой!» и поймал взгляд её взрослых глаз. А та, в свою очередь, наверное, попыталась воспрепятствовать воздействию моей силы на себя. Вот и вышел обоюдный обмен «любезностями». Ну, я как-то так интерпретирую произошедшее. Эх, надо бы посмотреть, что там с ней стало. Попробовать отправить туда грустного-грустного Козлова, который с таким волнением смотрел на меня, будто сидел у постели собственного тяжелобольного ребёнка?

Я посчитал эту идеи весьма неплохой, поэтому напряг все свои силы и едва слышно сумел простучать зубами:

— Про… верь… как там… Сне… жана. Я уже… норм.

— Точно? — обрадовался дядя Коля, покинув бортик и нависнув надо мной дурно пахнущей потом тушей.

— Ага-а, — выдавил я и даже сумел слегка кивнуть.

Тот ещё больше расцвёл, после чего похлопал меня по плечу и выметнулся из ванной комнаты, оставив меня наедине с котом, который опасливо выглядывал из-за дверного косяка. И судя по тому, с какой охотой помчался на разведку полицейский, он тоже желал всем сердца разузнать то, что стало с девочкой. Мне вот почему-то казалось, что Козлов её там уже точно не найдёт, но проверить всё же стоило. А я пока погрузился в ещё более глубокие размышления, просматривая ситуацию с различных сторон. Конечно, больше всего меня интересовало то, как я сумел воспользоваться силой? Что дало толчок для её выхода? Искреннее желание? Стресс? Всё это прежде уже было. Тогда что? Я пока не мог дать ответ на этот вопрос, поэтому снова включил мозг на полные обороты и стал думать. По-моему, из-за этого процесса даже вода в ванной нагрелась на пару градусов. Но мне всё же не удавалось нащупать ту ниточка, которая поможет распутать этот гадский клубок, а потом я вдруг родил весьма любопытную мысль. А что если моей силе нужен источник энергии? Вдруг я как мобильник без батарейки? Что если во всех ситуациях, в которых красиво вспыхивала моя родовая сила, кто-то выступал в роли этой самой пресловутой «батарейки»? Под таким углом я ещё не рассматривал эти события. Мой мозг мигом принялся анализировать полученные данные, но его усердный труд оказался прерван появлением дяди Коли.

Тот тяжело выдохнул, немного согнувшись и опершись руками выше колен:

— Убегла чертовка.

— Так и думал, — вполне сносно проговорил я, вылезая из ванной и заливая пол водой, льющийся с одежды. — Дядь Коль, будь другом, включи чайник, а я пока переоденусь.

— Да, хорошо, — согласился полицейский и грузно потопал в кухню.

Я же быстро скинул мокрые вещи, сходил в комнату за новыми, а затем присоединился к Козлову, который уже налил в бокалы чай и достал из холодильника колбасу с сыром. В общем, он чувствовал себя как дома, хотя я его об этом не просил. Хорошо ещё, что какую-нибудь «закладку» не нашёл. Ну, это я так шучу. Вслух же моё лёгкое негодование не было высказано. Я просто присел на стул и пригубил горячий ароматный напиток, после чего глянул на сержанта и проронил:

— Полку пришлых теперь точно прибыло?

— Ага, — кивнул тот, отправив в рот бутерброд. — Эта Снежана явно из их мутной братии.

— Вот разговорить бы её, — мечтательно протянул я.

— Разговоришь ты её, — саркастично пробурчал сержант. — Она вон тебя чуть в ледяного мужика не превратила. Правда, похоже, что силёнки не рассчитала и её саму тоже скрутило.

— Кажись, так всё и было, — согласился я, точно зная, что Козлов ошибается.

А тот задумчиво проговорил, отставив пустой бокал в сторону:

— Я вот тут подумал… а что если все пришлые обладают какой-то… ну, силой или магией… Отшельница вот точно ведьма. Снежана эта вон как-то холодом управляет… Чёрный Ворон и вовсе хреновина непонятная. Один только Лёха выбивается из их рядов. Хотя его сила может быть, например, в обращении с холодным оружием.

— А ведь ты дело говоришь, — жарко поддержал я полицейского. — Оказывается и от вас иногда есть польза.

— Ох и ехидна же ты, — цыкнув, бросил собеседника, подъедая последний кружок колбасы. — Даже не знаю, зачем я тебя в горячую ванну тащил?

— Чтобы утопить? — весело предположил я, а потом серьёзно сказал: — Спасибо, дядь Коль, что, возможно, спасли меня.

— Да что уж теперь… Не надо благодарностей. Я сам тебя втравил в эту историю. Кабы знал, что всё так обернётся, никогда бы не остановил твою машину.

— Зато сколько эмоций. Да и приключения у нас выходят лучше, чем в иных книгах, — с улыбкой заметил я, ободряюще глядя на ссутулившегося сержанта.

— Ага, — буркнул тот, тяжело вздыхая, а через секунду поднял на меня печальный взор и проронил: — Завтра едем к электростанции?

— Да, — твёрдо ответил я, покосившись на часы. Они показывали десять минут одиннадцатого. Уже скоро выпуск «Императора Галактики». Надо бы спровадить полицейского до его начала. Ну а пока мы продолжили беседовать, обсасывая все подробности сегодняшнего происшествия. И красной линией всего диалога была тема того, сколько же всего пришлых в городе? Козлов называл следующих персонажей: Лёху, Снежану, Чёрного Ворона отшельницу и возможно отца Леонтия. Батюшка оставался под вопросом, хотя, если честно, почти на сто процентов соответствовал критериям пришлого. Наверное, дядя Коля из уважения не называл его пришлым, но на самом деле считал отца Леонтия таковым. Я же к этому списку мог мысленно прибавить ещё чертёнка и разделить всех пришлых на кланы по носимым ими металлам. Те, что ходили с золотыми цацками — Золотые, те, что с серебряными — Серебряные, а с бронзой — Бронзовые. К первым относились отшельница и одноглазый, ко вторым — отец Леонтий и Снежана, ну а к третьим — чертёнок и Чёрный Ворон. Правда, у последнего я не заметил бронзы, но рогатый прямым текстом называл его своим сокланом. Ну а что касается Серебряных, то у батюшки было серебряное кольцо — почти такое же, как и у Снежаны, поэтому стоит отнести их к одному клану. И, наверное, надо подчеркнуть, что этот клан не агрессивен, в отличие от Золотых и Бронзовых. На тех уже хватает крови, а вот на батюшке и девочке пока её нет, ну или мне неизвестно о ней. Да и во время наших встреч они не пытались никого убить. А сегодняшнюю заварушку можно считать недоразумением. В общем — серебряные мирные пришлые. Я постарался донести эту мысль до Козлова, рассказав ему о том, что у меня есть предположение, касающееся разделения пришлых на кланы. Тот выслушал меня и сообщил, что теория хорошая, но фактов слишком мало. Естественно, что в своём монологе я опирался лишь на наблюдения, не упоминая сведений полученных от чертёнка, поэтому сержанта не убедил, но вложил в его голову мысль, что пришлые с золотыми цацками опасные персонажи, а вот с серебряными можно разойтись миром. Ну а бронзовых я не упомянул, так как не мог поведать о чертёнке. Это вызвало бы ещё больше вопросов у дяди Коли и явное недоверие к моей персоне, которая, оказывается, по шею во всём этом дерьме.

Так мы и пробеседовали почти час, делясь своими наблюдениями и выводами, а затем я проводил Козлова до двери. Тот попрощался со мной и отправился домой. А я взял обнажённый меч, уселся перед экраном плазмы и стал смотреть эфир «Императора Галактики». Тот ничем меня не порадовал. Мой персонаж не попал в него, что меня почти не расстроило, так как мысли, которые нынче витали в моей голове, были далеки от цифрового мира игры. Я опять принялся усиленно размышлять над природой своей силы. И так увлёкся, что даже не заметил, как закончился выпуск и его сменил какой-то фильм. А часы между тем уже показывали далеко за полночь. Мне мигом вспомнились угрозы чертёнка. Придут ли за мной золотые? Или они активизируются не так скоро? Возможно, я сглупил, и надо было всё рассказать Козлову? Он бы помог мне, но, поглядывал бы при этом, как на пришлого. Нет уж. Лучше я сам попробую справиться. Вон у меня есть необычный меч и сила рода… Только бы научится управлять ей. Мои мысли опять свернули на тему с «батарейкой» и вскоре у меня родилось гениальное предположение. Я от избытка чувства даже вскочил на ноги и заорал:

— Эврика!

А потом рухнул на диван, покрывшись мурашками от жгучего ощущения того, что напал-таки на нужный след. Но проверить своё предположения я пока не мог. Мне нужен был какой-нибудь человек… И не цифровой, а реальный. Хотя может подойти человек, который управляет аватаром в игре. Эх, скорей бы утро.

Глава 18

Несмотря на волнение, я умудрился уснуть, но спал вполглаза и обняв меч. Возможно, поэтому мои веки широко раскрылись, когда мне довелось услышать какой-то звук, донёсшийся сверху. Я уставился взволнованным взглядом в потолок, судорожно вцепившись в рукоять меча, и только потом осознал, что это не по мою душу пришли золотые. Моё тело тут же расслабилось, а взгляд скользнул по часам. Время было чуть больше четырёх часов утра. Наверное, там наверху немцы бушуют. Я улыбнулся от этой мысли и снова погрузился в сон. Он продлился почти до момента входа в игру. Оказалось, что я забыл поставить будильник. Мне повезло, что я не проспал и даже успел позавтракать и накормить кота, а только потом лёг в вирт-капсулу, через пару мгновений возникнув в заснеженных горах «Императора Галактики». Я торопливо огляделся, отметив, что утро выдалось солнечным, а потом заметил предупреждающий сигнал, мигающий на визоре. В тот раз я почему-то не обратил на него внимания. Видимо, из-за того, что устал. А вот сейчас вижу, что у меня повреждён костюм. Да так интересно повреждён, что он теперь не собирается выполнять функцию «очистки» и становиться невидимым. Эта поломка потрясла меня до глубины души и заставила витиевато выругаться. Но делать нечего — надо двигаться дальше.

Злобно бурча, я сделал пару шагов и едва не провалился по самые подмышки. Температура воздуха заметно поднялась, из-за чего снежный покров стал мягким и рыхлым. Тут бы весьма помогли снегоступы или лыжи, но ни тех, ни других у меня не было, поэтому пришлось пробираться через снег, бредя в нём по пояс, а то и проваливались до середины груди. В такие моменты я немного паниковал, но каждый раз выбирался и шёл дальше, сверяясь с картой, которая вела меня в долину. Где-то там раскинулась цель моего задания — поле солнечных батарей. Добраться бы до них хотя бы к вечеру, а то ведь если не похолодает, то путь мой будет очень нелегок. А уж если на меня нападут местные мобы, то и вовсе — Лазарь где-то тут и помрёт, почти как дед реального владельца персонажа. Мои мысли перескочили на почившего в тайге родственника, который оказался ой как непрост. Чую, что он бы многое мог рассказать о том, что творится в Грязьгороде вокруг его непутёвого внучка. Мне бы подобный наставник охренеть как пригодился бы. А так — я едва-едва сумел прикоснуться к тайне родовой силы. Но, надеюсь, скоро овладею ею. Мне бы провести ещё один эксперимент — и тогда станет точно ясно: сумел я нащупать правильный подход к своим способностям или нет. Жгучее нетерпение с новой силой пронзило мой организм, а потом я услышал тихий сигнал оповещения. Он гласил, что кто-то прислал мне сообщение. Я проверил браслет и увидел там письмо от Леголаса. Открыл его и прочёл текст: «Должник, ты ещё не сдох?» Я написал ему в ответ незабвенное: «Не дождёшься». И продолжил путь, крутя головой по сторонам и борясь со снегом. А элиец ответил спустя несколько секунд: «Отлично! Мне нравится твой настрой! Так держать! А уж как ты грёбанного Билгара оставил с носом вообще улёт! Я даже решил простить тебе половину долга, так был впечатлён! Вот только жаль, что Билгар столкнулся с тобой, а не со мной, а то бы я его разделал под орех. Ведь я и умнее его, и хитрее, да и член у меня точно длиннее!» На этом бахвальство парня иссякло, а чтобы не читать ещё чего-то подобного я не стал ему отвечать. Тем более что до моих ушей начали долетать какие-то невнятные крики. Они заставили меня насторожиться, а потом сконцентрировать всё своё внимание вон на тех сугробах, из-за которых и доносились звуки. Сперва у меня возникло желание обойти их десятой дорогой, но потом в небе появилась камера, а крики стали более различимыми, что позволило мне понять — там просят о помощи. Не будь я почти святым Лазарем, то всё равно бы свалил, а так пришлось топать туда с надеждой на то, что это не хитрая ловушка для лохов-альтруистов. Но всё обошлось — я выглянул из-за сугроба и увидел край ямы, в которой оказались трое игроков. Они отбивались от белесых червей, достигающих метра от зубастой пасти и до кончика хвоста. Черви лезли из влажных стен ямы, а игроки рубили их ножами и дружно звали кого-нибудь на помощь. Ещё я обратил внимание, что вокруг ямы лежали трупы. Два из них принадлежали участникам шоу, а вот остальные — это были местные трехглазые жители. Они были облачены в меховые одежды, которые носили следы пулевых попаданий. Похоже, что тут произошёл бой между игроками и трехглазыми. Последние проиграли, так как оказались вооружены всего лишь почти полным аналогом земных двустволок, а вот у участников шоу оружие было получше, но, правда, те как-то умудрились ухнуть в яму. Хм, ладно, мне пока недосуг размышлять над этим вопросом. Сейчас надо решать: помочь оставшимся игрокам или нет? Пока я думал над этой мыслью, то аккуратно собирал пожитки трупов, не показываясь на глаза тем, кто голосил из ямы. Так я стал обладателем восьми ружей, патронов к ним, нескольких плотницких топоров, запаса вяленого мяса и воды, и ещё в мой инвентарь переместился гранатомёт, лёгкий автомат с полной обоймой, которая подходила для моего оружия, две брони, ножи, фляжки и один шприц-аптечка. И вот только после сбора лута я решил помочь игрокам. Подошёл к яме и крикнул, обращая внимание несчастных на себя:

— Вы как там? Всё нормально?

— Да ты охренел! — взвился какой-то игрок. — Какой на хрен нормально?!

— Это я так шучу. Помочь, что ли?

— Да! — хором ответили они, отбиваясь от червей.

— А вы меня не убьёте после этого?

— Нет! — опять синхронно крикнули участники шоу.

Я хотел было выторговать у них какую-нибудь плату за свою помощь, но потом покосился на камеру, которая видела, как я собирал лут, и решил не перегибать. И так немного замарал свою белую репутацию тем, что в первую очередь стал мародёрничать, а уж только потом занялся живыми. Вот поэтому я молча начал бросать в яму околевшие трупы, так как верёвки у меня не было. И надо отдать должное игрокам, они сразу сориентировались и стали класть тела штабелями. Так мы вскоре сумели дотянуться друг до друга руками, что позволило мне выудить всех троих из западни. И вот теперь они лежали на снегу, не веря своему счастью, а я гордо стоял над ними, позируя камере.

Но вот игроки отошли от эмоций и первая же реплика, которая вылетела из уст одного из них, звучала так:

— А где шмотки и оружие трупов?

После этих слов три пары глаз вопрошающе уставились на меня. Я нарочито тяжело вздохнул, махнув рукой и проронил:

— Тут табор цыган проходил…

— Ну и юмор у тебя конечно, — желчно выдала девчонка-харянка, которая обладала присущими всем представителям её расы козлиными ногами. Она не носила сапог и поэтому её копыта торчали из штанов.

Я преувеличенно внимательно посмотрел на её ноги и участливо произнёс:

— Не мёрзнут?

— Не мёрзнут, — огрызнулась она, перетянув на грудь трёхствольный агрегат с барабаном на двенадцать выстрелов. Я мигом напрягся, но харянка не стала проявлять агрессию, а просто встала во весь рост и нехотя проронила: — Спасибо за спасение, Лазарь. Мы теперь у тебя в долгу.

— Не стоит благодарностей, — великодушно сказал я, после чего поинтересовался: — А как вы умудрились оказаться в этой яме?

— Да мы вон сцепились с этими трехглазыми и бросились за ними в погоню. Ну и положили их всех, а потом сами ухнули в яму, когда лут собирали. Похоже, что местные не просто так отступали в эту сторону, а хотели заманить нас в ловушку. И у них получилось.

— Не вини себя, Марка, — протянул парень человеческой расы с автоматической винтовкой за плечами.

— Ага, — поддержал его последний участник трио — шедарец вооружённый длинноствольными блестящими револьверами, из-за чего был похож на ковбоя. Он внимательно глядел на девушку маленькими глазками, спрятанными в складки, которые покрывали всё его тело.

А та легко ответила, тряхнув головой в шлеме, из которого торчали маленькие рожки:

— А я и не виню себя. У всех бывают проколы. Да, Лазарь? Кстати, давно хотела узнать, почему ты…

— … Такой красивый и умный? — перебил я её. — Вот давай только без этих глупых вопросов. Это моё личное дело.

— Ясно, — буркнула она, недовольно сверкнув глазами.

Я немного презрительно глянул на неё и заметил:

— Вообще-то, прокол у тебя получился знатным. Чуть весь отряд не угробила.

Та громко запыхтела. Её взор наполнился неподдельной злостью. Марка явно не привыкла признавать свои ошибки, прям как Машка. Но она не стала оправдываться, а проткнула меня злым взглядом и предупреждающе сдвинула брови. Мол, ещё слово в подобном ключе и она со своими дружками нашинкует прославленного Лазаря на много маленьких Лазарят. Я же, глядя на неё, ощутил лёгкий укол бодрости. Если бы не прислушивался к своим ощущениям, то мог бы пропустить его, но тут ощутил, и едва не взвыл от радости. Работает! Работает! А чтобы закрепить эксперимент, я пристально посмотрел в глаза, сидящего в расслабленной позе человека, и внушительно проронил:

— Вставай. Пошли со мной.

Тот мигом вскочил на ноги, а затем затряс головой и глухо проронил:

— Чей-то я?

А я, точнее реальный я, лежащий в вирт-капсуле, почувствовал слабость. Даже пискнул предупреждающий сигнал, встроенный в капсулу. Он намекал на то, что состояние игрока на миг ухудшилось, и возможно, надо принудительно выдёргивать его из виртуального мира, параллельно вызывая скорую помощь. И тут я вспомнил, что и в случае со сломавшимся волком тоже раздавался такой сигнал, только он прошёл мимо меня, захлёстываемого эмоциями после такого феноменального везения.

Вот всё и встало на свои места. Похоже, что моя сила может функционировать во всех мирах, а питается она от негативных эмоций, направленных на меня. В каждом случае, срабатывания силы, кто-то питал меня энергией: будь то разъярённая Мара, шипящая от ярости Машка или разгневавшийся на шутку Козлов. Мда, вот оно оказывается, как бывает в жизни. Ещё бы узнать: я могу накапливать энергию или она развеивается? Если правдив первый вариант, то я тогда быстро переметнусь на тёмную сторону и устрою в «Императоре Галактики» такой террор игроков, что при упоминании моего ника все будут сквернословить и плеваться. Да-а-а, вот это будет поворот! Я тогда точно займу пару выпусков шоу. Но это только если выяснится, что первый вариант действительно верный. Ну а чтобы это проверить надо провести ещё один эксперимент. Я только вознамерился разозлить копытную деву, как вдруг она завертела головой и встревоженно сказала:

— Слышите? В рог кто-то дует.

Я прислушался и вполне отчётливо уловил тот звук, о котором говорила Марка. Казалось, что он шёл со всех сторон.

А девушка тем временем выдохнула, побежав в сторону двухэтажного приземистого здания, расположенного в долине:

— Валим отсюда! Это трехглазые!

Её спутники торопливо устремились за харянкой. Ну и мне пришлось бежать за ней, внимательно глядя по сторонам. А через несколько метров слова девушки подтвердились — из-за сугробов показались местные жители в меховых одеждах и с двустволками. Они подковой бежали на нас, и каждый десятый истошно дул в витой рог. Навскидку преследователей было больше пятидесяти рыл. Сражаться с ними на открытой местности у меня не было никакого желания, а вот засесть вон в том здании, раздать спутникам те стволы, которые я прихватизировал у трупов, а затем попробовать отбиться от трехглазых, мне весьма подходило. Правда, моим новым знакомым придётся орудовать двустволками, так как по правилам игроки не могли взять в руки оружие других участников шоу, ну кроме тех, кто был одного с ними класса.

Между тем в нас стали стрелять. Львиная доля пуль проходили мимо или исчезали в снегу, но кое-какие доставали нас. Так в меня попали целых три раза, и всё между лопаток, прямо в щиток, который скрывал батарею. Моим вынужденным товарищам тоже досталось. На троих они получили десяток попаданий. Мы бы получили ещё больше урона, но повезло, что снежный покров под нашими ногами стал истончаться, давая возможность бежать быстрее. Трехглазые постепенно отставали, хоть и весьма медленно. Они были не такими хорошими бегунами, как мы. Первоначально нас уравнивал глубокий снег, ну а теперь в долине, в которой царила более высокая температура, мы бежали по влажно чавкающей земле, покрытой зелёной травой и островками снега.

И вот где-то в этот момент мне пришла в голову запоздалая мысль… А какая, собственно, цель у Марки и её мужиков? Что если им надо что-то забрать из того здания, после чего они свалят в город, оставив меня один на один с местными аборигенами? Вот это был бы номер. Надо срочно прояснить этот вопрос.

Я открыл рот и ровно произнёс, даже не хрипя во время бега:

— Марка, а какая у вас цель задания?

Та, не оборачиваясь, бросила:

— Мы все здесь из-за солнечных батарей. Тебе ведь они тоже нужны?

— Возможно, — туманно ответил я, поглядывая на блестящие под солнцем конструкции, которые были ещё так далеки. Мы явно не успеем добраться до них, а если и успеем, то пока будем собирать — трехглазые станут поливать нас свинцом. Хреновый расклад. К тому же неизвестно — хватит ли на всех батарей.

И словно отвечая на мои мысли, шедарец прохрипел, тяжело дыша:

— Там их столько, что для шести-семи заданий хватит. Система всё просчитала, а если и кого-то первоначально обделила, то теперь двое участников шоу, которым нужны были батареи, уже мертвы.

— Хорошая новость, — взбодрился я, поняв, что не придётся конкурировать со своими временными спутниками. Мне пока не с руки убивать игроков.

А здание меж тем уже приблизилось настолько, что мы могли рассмотреть закрытые решётками окна, влажные бетонные стены, по которым с крыши струилась вода, вызванная таянием снега. Но конечно, больше всего нас заинтересовала единственная крепкая железная дверь, которая оказалась открытой. Девушка первой влетела в неё, преодолев несколько пружинящих под ногами ступенек, сваренных из арматуры. А последним внутрь проник шедарец. Мы тут же захлопнули дверь и поставили возле неё тяжеленный железный шкаф, забитый стальными банками, непонятно назначения. И только после этого торопливо осмотрелись. В здании располагалось различные приборы и оборудование. Всё было покрыто влагой и носило следы запустения. Вон там в углу капала вода, а штукатурка частично обвалилась. Хорошо хоть решётки на окнах выглядели довольно крепкими, несмотря на ржавчину, и трехглазым придётся попотеть, чтобы сломать их. К тому же я усложню им задачу. Быстро достал из инвентаря три двустволки, патроны к ним, и всё это вручил оживившимся спутникам.

Марка насмешливо произнесла, заряжая ружьё:

— Откуда они у тебя? Ты же сказал, что их забрал табор цыган.

— От дедушки достались. Всё три. Просто у меня было три деда. Мутная, в общем, история, — протараторил я, выбив прикладом стекло и высунув дуло автомата. — Лучше, пусть кто-нибудь из вас поднимется на второй этаж и проверит, что там.

— Фил, — повелительно бросила человеку девушка, после чего тот быстро поскакал по лестнице на другой этаж.

Как только парень скрылся из виду, то шедарец и Марка приникли к окнам. Благо, что весь первый этаж представлял собой одно большое прямоугольное помещение, так что нам было сподручнее следить за тем, как поведут себя преследователи. А те предсказуемо стали окружать здание, пригибаясь к земле и стараясь не светить свои хари. Всё же мне удалось уловить момент — и я послал короткую очередь в неосторожного мужика, который любопытно вытянул шею. Пули наискосок попали ему в лицо, вырвав затылок вместе с меховым капюшоном. Кроваво-мозговой комок влетел в лужу, подкрасив её в красный цвет. А сам мужик завалился на спину, глядя в него единственным уцелевшим глазом. Второй болтался на нервных окончаниях возле содранной до кости щеки.

Марка удовлетворённо прошептала, глядя на дело рук моих:

— Ну хоть местных убиваешь. Есть шанс выжить. Вон ещё угроза с запада. Стреляй.

— Угроза с Запада? — тихонько буркнул я. — И тут НАТО.

И выстрелил, поразив цель прямо в висок.

Глава 19

Я довольно покосился на девушку, которая показала большой палец, а потом решил познакомиться с шедарцем, раз уж трехглазые больше не подставлялись под мои пули:

— Эй, морщинистый, тебя как зовут?

— Морган, — неохотно откликнулся тот, с грохотом разрядив двустволку, чем вызвал болезненный стон трехглазого, вдруг обнаружившего на груди две здоровенные дыры, из которых толчками выплёскивалась горячая кровь.

— Морган? — удивлённо повторил я. — Капитан? Вот сразу видно у кого родители пьющие.

— Заткнись! — зло огрызнулся он, чем придал мне немного бодрости.

— Есть, сэр, — насмешливо осклабился я, прострелив вражескую ногу, выглядывающую из-за сугроба.

— А ты, оказывается, ещё тот урод, — тихонько пробурчала Марка.

Я сделал вид, что не расслышал её слов, внимательно глядя на врагов, которые наконец-то расставились по позициям и принялись слаженно палить в окна. Мы тут же юркнули за крепкие стены, слыша яростные выкрики местных жителей, треск ружей, звон разбитого стекла и чувствую, как во влажном воздухе отчётливо запахло побелкой и порохом. Благо, что пули врагов безвредно выбивали бетонную крошку из стен или попадали в приборы и потолок.

Такой расклад меня пока устраивал, но затем ребята пошли на приступ под прикрытием своих собратьев. К тому же они усилили огонь, не жалея боеприпасов. И действовали весьма слаженно — пока одни стреляли, другие перезаряжали ружья. Поэтому мы лишь изредка могли сунуться в окно и выпустить очередь. А однажды во время такой «вылазки» мне попали прямо в визор. Он выдержал, но я потерял часть заряда батареи и на несколько секунд получил дебафф «оглушение». Комната завертелась перед моими глазами, а сам я оказался на жопе.

И тут со второго этажа донёсся крик Фила:

— Здесь жилые комнаты, кухня и выход на крышу!

— Спускайся сюда! — заорала Марка, тревожно глянув на меня. — Ты как, Лазарь?

— Лучше, чем если бы я женился на тебе, — удалось выхаркнуть мне.

— Ты точно урод, — прошипела она, вызвав у меня лёгкий прилив сил.

А тут ещё и дебафф прошёл. Я снова смог осторожно отстреливаться, ожидая волны трехглазых. Они ведь явно захотят выбить дверь или выломать решётки. И я не ошибся. Те, кто добежал до здания, не будучи срезанными нашими пулями, сперва стали ломиться в дверь, но та выстояла, и тогда они, рассредоточившись, двинулись к окнам.

Я посмотрел на Марку и выдохнул:

— Отступим на второй этаж? Тут слишком много окон. Они всё равно прорвутся внутрь, а наверху будет сподручнее держать одну-единственную лестницу.

— Давай! — крикнула девушка и добавила: — Все наверх!

— Мы будто на корабле, — тихонько заметил я, вихрем пронёсся по помещению, а потом взлетел по железной лестнице на второй этаж, оказавшись в сурово обставленной небольшой кухне, где засел за дверным косяком.

Тут мимо меня пробежали оставшиеся члены героической обороны, после чего внизу раздался душераздирающий скрежет решёток и торжествующий рёв множества глоток. Кажись, трехглазых прибавилось или они были очень сильны в хоровом рёве. У меня аж мурашки пробежали по коже от их криков, а буквально через несколько секунд на лестнице показался самый смелый или глупый представитель коренной расы этого выдуманного мира. Но стоило тому оказаться на линии огня, как его шею насквозь пробила пуля, выпущенная из оружия Фила. Она пробил плоть врага, завязнув в стене, а мужик схватился руками за рану, выронив обрез. Раненый зашатался, выпучив все три глаза, а затем упал на колени и зашёлся в надсадных хрипах. Из его рта и шеи обильно струилась кровь. Она стекала по меховой безрукавке горячим красным потоком. И всё было до безумия реальным. Я даже вспомнил смерть сектанта от руки Лёхи и поёжился.

Но вот чьи-то смелые волосатые руки схватили раненого за меховой сапог и уволокли из поля нашего зрения. А вместо него по лестнице рванули сразу четверо противников. Они стреляли наугад и громко орали, пытаясь нас напугать, но получили лишь то, что их тела остались на ступенях, истекая кровью. Правда, кое-чего они всё же добились…

Шедарец Морган горестно проронил:

— Патроны кончились. Лазарь, ещё есть?

— Неа, — ответил я, внимательно наблюдая, как струйка крови быстро ползёт по одной ступени, а потом падает на другую и продолжает свой путь. И так до самого первого этажа, где уже образовалась целая лужа.

— Вот чёрт, — выдохнул парень, отправив ружьё за спину, а затем взял в руки стандартный боевой нож и цельнометаллический топор с кожаной оплёткой.

— Морган, ты же англичанин? — внезапно спросила девушка, отринув игровые условности.

— Да, — качнул тот головой.

— Так чего ты нос повесил? Мы же англичане не привыкли сдаваться! Вперёд за Родину! За Стал… За королеву Викторию! Вон спустись и возьми патронташ этих трупов! — вдохновлено протараторила Марка, хитро блестя глазками. — Я прикрою. Не дрейфь.

Морган в ответ на её слова всхрапнул, словно разъярённый бык на корриде, а затем пригнулся и рванул вниз. Вот он проскочил верхнюю часть лестницы, которую где-то до середины закрывали стены, а потом оказался в её нижней трети. Тут уж лестница ничем не была отделена от помещения, которое наводнили трехглазые, но благо, что дерзкий манёвр Моргана стал полной неожиданностью для врагов. Те лишь успели сделать пяток выстрелов, а парень уже сорвал четыре патронташа и рванул обратно.

Мы встретили его восторженными возгласами. Тот улыбнулся глазами и дал своим спутникам по одному патронташу, оставив два себе. Мне ничего не перепало, так как я пока орудовал автоматом.

В этот миг Фил негромко прошептал, буравя напряжённым взглядом покрасневшую от крови лестницу:

— А не совершили ли мы ошибку, загнав себя в угол?

— Нет, — быстро ответила девушка, недовольно глянув на вопрошающего. — Они бы нас догнали, пока мы собирали батареи. А здесь есть хороший шанс отбиться от них. Мы уже завалили пару десятков трехглазых. И тут наш отряд может спокойно держать лестницу, если, конечно, эти уроды не придумают ничего стоящего.

— Кстати… — нервно выдохнул я, мысленно ругая себя за тупость и параллельно двинувшись к двери, ведущей в глубь второго этажа. — Надо бы начать караулить окна, а то вдруг местные додумаются влезть в них и запереть нас в кухне.

Только я произнёс эти слова, как до отряда донёсся скрежет отрываемой решётки. Этот звук раздался где-то в жилых комнатах второго этажа. Мы всё синхронно громко сглотнули, а Фил просипел севшим голосом:

— Поздно.

И в следующий миг раздался яростный рёв трехглазых, за которым последовал топот ног, бегущих по лестнице и по этажу. Они решили атаковать нас с двух сторон, не став медленно и методично выкуривать. Враги отважились на ближний бой. И вот сперва загрохотали их ружья, а потом в кухню влетела дверь, выбитая могучим ударом, и крохотное пространство наполнилось таким количеством гуманоидов, которое никогда тут не находилось.

Наше противостояние мигом переросло в свалку, где сложно было устоять на ногах и использовать стрелковое оружие, потому что не хватало времени на перезарядку. Мне лишь удалось до конца опустошить обойму автомата, полоснув очередью по трём местных жителям с перекошенными от ярости лицами, а затем выхватить нож и прижаться к подоконнику, на котором стоял горшок с давно завядшим цветком и проржавевший чайник. Его-то я и швырнул в надвигающегося на меня лохматого мужика в шубе и с топором. Мой импровизированный снаряд угодил ему точно в бровь, располосовав кожу до кости. У него тотчас пошла кровь, заливая левую глазную впадину. Жаль, что его это не смутило, и он, гневно заорав, кинулся на меня. Но я сумел уйти с траектории его бега и воткнуть нож в шею. Клинок вошёл по самую рукоятку, дав мне почувствовать упругость чужой плоти. А когда я выдернул его, то фонтан крови оросил мой визор. Мужик смачно упал на пол — и этот грохот на секунду перекрыл ту вакханалию звуков, которая царила в кухне: тут были и предсмертные хрипы, и болезненные стоны, и редкие ружейные выстрелы, и яростный женский визг, сопровождаемый отборным матом. В общем, здесь оказалось смертельно весело. И я как-то так себе и представлял подобный бой, когда нет времени подумать, а приходится постоянно орудовать ножом, отбиваясь то от одного противника, то от другого, а иногда и сразу от двоих. И параллельно этому ещё надо было удержаться на ногах. Ведь подошвы скользили по залитому кровью полу, а я сам порой спотыкался о трупы и отрубленные конечности. Кстати, главным поставщиком конечностей оказался Морган. Он хреначил топором как заправский мясник, умудряясь отсекать руки, пальцы и даже головы.

Глядя на Моргана, я мигом подумал, что у него есть специализация, позволяющая так владеть подобным оружием. Ведь ничем иным я не мог объяснить такую прыть англичанина.

А вот Марка проявила себя в другом — она метала во врагов всё, что под руку попадалось. Примерно, как я недавно использовал чайник. Но у неё получалось значительно лучше, а особенно ловко вышло с кухонными ножами, которые нашли своё пристанище в глазах противников. Похоже, девушка сильна именно в этом аспекте игры.

Ну и единственным, кто никак себя не проявил из тройки моих спутников, оказался Фил. Он просто упорно сражался, громко хрипя и пробираясь к выходу, держась возле стеночки. Видимо, парень решил свалить. Хорошая, в общем-то, идея. Мне она пришлась по душе, поэтому я тоже стал пробиваться к лестнице, попутно выдернув из чьей-то отрубленной руки залитый кровью топор и протирая визор тыльной стороной кисти от серо-красной кашицы. Она реально мешала сражаться. А в этом бою каждое движение и секунда были на счёту. Врагов оставалось ещё приличное количество. Они били меня топорами, попадали из ружей, тыкали ножами и просто дубасили пудовыми кулаками. Я ощущал себя могучим дубом, окружённым дровосеками. Но благо, что заряд батареи ещё не упал до нуля, и броня держалась. Правда, скоро костюм не выдержит такого насилия и в ход пойдут единицы здоровья. Я всеми силами старался не допустить этого момента, кружась вооруженной юлой, держащей в одной руке нож, а в другой — топор. Мне уже было не до грамотного фехтования. Я тупо размахивал оружием, целясь в незащищённые участки трехглазых тел.

Параллельно в моей в черепной коробке стучала одна-единственная мысль: «только бы не упасть, только бы не упасть…» И я пока не падал, хотя уже не раз оскальзывался на лужах крови, внутренних органах, и даже пару раз чуть не грохнулся из-за того, что наступил на розовый язык и на выбитый глаз. Мне в этом сражении просто некогда было смотреть под ноги, ведь я вертел головой чуть ли не на триста шестьдесят градусов, видя перед собой оскаленные рты с жёлтыми зубами, налитые кровью зенки, перекошенные от ярости физиономии со свисающими лоскутами кожи… И ещё мне на костюм и визор постоянно щедро плескалась кровь, летели куски плоти, а вон к плечу вообще прилипло чьё-то ухо.

Но в какой-то момент я понял, что на меня больше никто не нападает, а до лестницы остался всего один шаг. Мне пришлось потрясти головой, прежде чем с робкой надеждой оглядеть кухню. Кругом были трупы. Много трупов. Всё были мертвы, кроме меня. Вон там возле сломанного стола лежал Морган, а около него громоздились расчленённые тела трехглазых.

Я сместил взгляд еще чуть в сторону и обнаружил Фила. Его тело оказалось пришпилено к стене железной ножкой от стула. Она не давала соскользнуть трупу на пол. Я поёжился, глядя на эту картину, а затем отыскал взглядом Марку. Та лежала сломанной куклой в метре от окна. Её тазобедренная кость оказалась перекручена на сто восемьдесят градусов. Как же так произошло? Что за чудовищной силой её так сломало? Кажись, это постарался вон тот двухметровый широкоплечий мужик с руками больше похожими на стволы деревьев. Правда, ему всё-таки кто-то умудрился расколоть голову на две половинки: то ли я постарался, а то ли Морган.

Глядя на эту кровавую сцену, я прочувственно выхаркнул, мелко тряся головой:

— Что за реалистичность? Чересчур. Так и тронуться можно. Поглядите только вон на тот труп, которому упавшим железным шкафом размозжило голову до состояния пиццы. Просто какой-то мрак.

Я облизал пересохшие губы, а затем принялся собирать богатый лут. Мне досталось столько ружей и топоров, что можно было вооружить приличный отряд. И ещё я отправил в инвентарь всё оружие игроков и их костюмы. Правда, броня была почти уничтожена. Во всех костюмах оказалось столько дыр, что можно было использовать их как дуршлаги. Но всё-таки кое-какие очки я за эту броню получу, когда продам.

А вообще, если отринуть морально-этическую сторону вопроса, то этот бой сделал меня богатым игроком. Ведь система мне и так не хило начислила очков за убитых врагов, а я ещё и лут продам… Короче, мне хватит расплатиться с Леголасом, а затем значительно улучшить костюм, оружие, ну и ещё закупиться всякими припасами, в том числе боевыми. Вот только бы теперь добраться до солнечных батарей и переместить их в пространственный карман. Надеюсь, что мне больше никто не помешает этого сделать. Ну а так как я уже собрал весь лут, то надо выдвигаться.

Я спустился по лестнице, очутившись на первом этаже, где никого не оказалось, а затем осторожно вышел из здания и огляделся. Тут тоже никого было, кроме вечернего сумрака. Тогда я медленно пошёл к батареям внимательно глядя по сторонам и держа в руках двустволку, к которой у меня было десять патронов, найденных на трупах. Если мне придется их израсходовать, то на этот случай я повесил на пояс нож и топор. Наверное, я теперь всегда так буду ходить. Да и парочку ружей оставлю на всякий случай. Вот кончатся патроны к автомату, так сразу можно будет достать двустволку и продолжить дальний бой. Замечательно же.

Между тем я чуть прибавил скорости, не обнаружив врагов. Наверное, система посчитала, что хватит на сегодня боев с бедного взмыленного игрока, который только чудом не погиб. У меня вон до сих пор батарея не восстановилась и пальцы дрожат. Ну и ещё донимала мысль, что мы поступили неправильно, решив отбиться от трехглазых в том здании. Хотя… нет, мы всё правильно сделали. Ведь у каждого из нашей четвёрки были хорошие шансы выжить в той мясорубке. Вот только жаль, что ими сумел воспользоваться лишь я. Мне почему-то искренне жалко Марку, Моргана и даже Фила, который хотел свалить и дёрнуть к солнечным батареям, пока трехглазые были бы заняты другими участниками шоу. Правда, я тоже желал поступить таким же образом, но мне-то можно. Я не из их отряда, а только был временным спутником, который, между прочим, вытащил их почти с того света. Кстати, вон уже и цель моего пути. Батареи таинственно сверкали в лучах взошедшей луны. Мне оставался до них всего километр, и тут грянул выстрел. Пуля скользнула по шлему, из-за чего моя голова дёрнулась, а в ушах слабо зазвенело. Но мне всё равно удалось заметить, как за здоровенный камень упала мохнатая фигура. Я быстро навёл туда ружьё и медленно двинулся к стрелявшему, даже не став пытаться как-то укрыться от повторного выстрела, если тот последует. А стрелок как раз собирался ещё разок отправить в меня пулю. Он в этот момент выглянул из-за укрытия с наведённым на меня ружьем. Повезло, что я оказался быстрее, без промедления нажав на спусковой крючок два раза. Обе пули угодили в грудь трехглазого. Тот вскинул ружье и завалился набок, суча ногами, словно силился встать.

Когда я подошёл к нему, то обнаружил лишь труп. Мужик успел испустить дух. Мне досталось его ружьё и двадцать патронов. Оружие я отправил в инвентарь, а боеприпасы — на пояс. После этого опять двинулся к солнечным батареям. И мне уже никто не стал мешать на моём пути. Я добрался до цели и закинул в пространственный карман все батареи, до которых мог дотянуться, а потом перенёсся в ночной город, где система заставила меня уснуть прямо на грязной улице. Я только успел привалиться к дому, а затем игра принудительно отправила меня в реальный мир.

Глава 20

Крышка вирт-капсулы откинулась, после чего я начал выползать из неё, всё ещё думая о том, что произошло в виртуальной реальности Десяти Планет. Возможно, поэтому ладонь, атаковавшая мою щеку, стала для меня полнейшей неожиданностью. Она звонко соприкоснулась с моей кожей, вызвав вспышку боли. Я даже головой дернул, едва не упав, а затем заорал, глядя на пышащую злостью, зарёванную Машку:

— Ты взбесилась?!

— Ах ты урод! — прошипела она, пронзая меня горящими глазами.

— Ну да, не писанный красавчик. Признаю. Но не бить же за это!

— Ты ещё насмехаешься надо мной? — люто процедила девушка, надвигаясь на меня взбешённой фурией, от которой исходили упругие волны жара.

— Я вообще не понимаю, что происходит. Сегодня отменили статью о домашнем насилии, и ты так празднуешь? — протараторил я, пятясь от неё и параллельно ощущая, как девичий негатив заряжает меня.

— Или ты охрененный актёр или бесконечно туп, — удивлённо заявила блондинка, даже чуть сбавив обороты.

— Пожалуй, выберу второй вариант, хотя, конечно, сильное заявление, — сухо проронил я, а потом торопливо встал так, чтобы капсула отделяла меня от Машки.

— Тебя видели с этой сукой! — наконец-то «объяснила» причину своего гнева блондинка, до хруста сжав кулаки. — Ты ей чемоданы таскал, как какой-то занюханный портье! А этот мусор старый катал её на своём драндулете! Что ты нашёл в этой дуре? Да возле её окон даже вороны боятся летать, а голуби постоянно срут, только завидев её мерзкую физиономию! Ты ведь выдумал этих тараканов, чтобы выпроводить меня из дома и начать шпилиться с этой сукой?

— А-а-а, — понятливо протянул я, после чего поймал её взгляд и с нажимом приказал: — Успокойся.

Лицо Машки мигом разгладилось, а глаза стали стеклянными. Даже рот перестал кривиться в зверином оскале. Глядя на девушку, я едва не заорал от ликования. Получилось! Твою мать, получилось! Я овладел силой! Теперь точно овладел! Правда, чувствую себя так, словно вагоны разгружал. Надо бы присесть, пока ноги не подкосились.

Я торопливо бухнулся на стул и стал вещать, пользуясь тем, что Машка застыла, будто живая моргающая статуя:

— Всё, что ты тут наговорила — полная чушь. Я лишь немного помог Верке. И то потому что случайно, повторяю, случайно, оказался в машине Козлова. Ну а чемодан тяжёлый. А Верке хоть и страшная, но девушка, слабый пол. Дядя Коля же старый, как ты прежде мудро заметила. Фух-х-х.

Мои лёгкие после горячего монолога покинул тяжёлый выдох, а глаза принялись ощупывать спокойную физиономию Машки. Блондинка ещё пару секунд простояла куклой Бабри, а затем затрепетали её наращённые ресницы, глазки приобрели осмысленное выражение, а изо рта вылетел лёгкий болезненный стон.

Она наморщила лобик и пожаловалась:

— Что-то голова заболела. У тебя есть таблетка?

— Ага, — радостно кивнул я, с трудом вставая со стула.

— Что ты там говорил о Верке? Всё это случайность? — холодно произнесла девушка, давая понять, что вопрос отнюдь не решён.

— Да, — проронил я, вытаскивая из шкафа пакет с таблетками.

— Звучит как-то фантастически. Не верю я в такие совпадения, — заметила блондинка таким голосом, в котором опять зазвучала набирающая обороты ярость.

Мне пришлось снова поймать взглядом её вспыхнувший взор и внушительно проронить:

— Всё это правда!

И как только прозвучал последний звук, то я мигом ощутил страшную слабость, охватившую тело, а потом мои веки закрылись, и темнота окутала разум. Мне уже не суждено было увидеть, как вскрикнувшая девушка, принялась хлестать меня по щекам, пока я лежал на полу, подогнув под себя ноги. Я в это время блуждал где-то далеко отсюда, плавая среди беспроглядного мрака. А когда вынырнул оттуда, то почувствовал, как болит почему-то влажное лицо. Лишь спустя пару секунд я понял, что пока валялся без сознания, девушка успела разрыдаться, залив меня слезами. Похоже, что она уже похоронила меня, но Максимовых так просто не возьмёшь. Я слабо покряхтел и попробовал подняться, чем привёл Машку в неописуемый восторг.

Она мигом принялась целовать меня и бессвязно лепетать:

— А я думала сердце… остановилось. Такое бывает… даже в молодости… Понервничаешь — и всё…

— Вот-вот, — вторил я ей, отодрав от себя блондинку и приняв сидячее положение. — Это всё твои необоснованные подозрения. Довела меня. Город-то маленький. Я постоянно вижу кого-то, в том числе и Верку. Да и с Козловым часто езжу.

— Да, да, ты прав, — мяукала девушка, размазывая тушь по щекам, а потом вдруг чуть завистливо спросила: — А куда Верка-то поехала? На курорт? В Анапу? Или к Папе Минскому? У неё там вроде бы родственники есть.

— Нет, не на курорт и не в Беларусь, — буркнул я и через паузу сплёл полуправду: — Ей надо пересидеть у сержанта. Она кое-что видела и теперь ей грозит опасность.

— Да ну! — вытаращила глаза Машка, мигом забыв, что я минуту назад чуть ласты не склеил. — Расскажи!

— Не могу. Сам ничего не знаю. Да и тайна следствия, — многозначительно закончил я, устремив палец к потолку, а затем начал торопливо вставать, заметив, как заполыхал любопытством взгляд блондинки.

Она только хотела открыть рот для какого-то вопроса, а я уже ухромал на кухню, где принялся насыщаться. Конечно, Машка последовала за мной, предварительно выпив таблетку от головной боли, и стала расспрашивать, но момент уже был упущен и я на все её реплики лишь немногословно мычал. И вскоре она отстала от меня, а я напротив — начал подводить её к мысли, что ночевать в квартире не буду, а всю ночь проведу с полицейским. Тут взор Машки опять наполнился подозрением, но я кое-как убедил её в том, что мы будем расследовать дело, а не то, что она подумала. Блондинка кивнула, вроде бы, поверив, после чего потребовала поведать, что за дело. Ну и я опять сплёл полуправду, рассказав ей, что мы будем искать орудующих в городе похитителей. Вот здесь она уже точно поверила, истово закивала и даже испугалась за меня. А вдруг кто обидит Роба? Мне пришлось выпятить грудь, расправить плечи и заявить, что я сам кого хочешь обижу. А вообще — я такой крутой, что ко мне в старости придёт не Смерть, а сам Чак Норрис. Так что не переживай за меня, дорогая.

На Машку мой монолог произвёл такое сильное впечатление, что она даже картинно прижала руки к полной груди, а потом дробно рассмеялась, но резко замолчала и болезненно застонала.

Я с участием спросил у неё, допивая чай:

— Голова ещё не прошла?

— Пока нет, — печально ответила она, помассировав виски музыкальными пальцами.

Я оценивающе посмотрел на неё, и мне на ум мигом пришла мысль, что раз боль возникла после короткого гипноза, то весьма вероятно, что тому виной моя сила. Видимо, она оставляет такое последействие. Надо бы это учесть на будущее. Хотя в тот раз Машка не жаловалась на головную боль. Ну, может, воздействие было слабее или всё же совпадение? Ладно, потом узнаю. Мне ведь совершенно точно ещё не раз представится такой случай: и в Грязьгороде и потом, когда я придумаю, как освободить отца. Ну а пока надо позвонить Козлову и узнать к которому часу к нему подъезжать.

Я вытащил мобильник, нашёл его номер и нажал кнопку вызова. Тот ответил довольно-таки быстро:

— Слушаю, — прозвучал его расстроенный голос.

— Здрасти, — поздоровался я, как мама учила. — А вы чего такой грустный? Любимую дубинку потеряли?

— Тебе бы всё шутить, — прорычал собеседник, явно находясь в скверном расположении духа. — Мне вон опять головомойку устроили из-за этих похищений. Я чуть не сорвался и не рассказал о Чёрном Вороне. Хорошо хоть успел вовремя язык прикусить, а то бы сейчас в дурку мне звонил.

— Дела-а-а, — протянул я, посмотрев на Машку, которая сидела как мышка и ловила каждый звук, доносящийся из трубки. — Это вы молодец, что остановились. Надеюсь, мы разыщем всех виновных. Кстати, мне во сколько к вам подъезжать?

— Давай через часок? — предложил полицейский.

— Хорошо. Тогда до встречи, — закончил я разговор и сбросил вызов.

— Ну? — сразу же был мне адресом вопрос, вылетевший из пухлых девичьих губ.

— Что «ну»?

— Когда уезжаешь? — нетерпеливо пояснила она, поправив волосы.

— Через час.

— И что прямо вот до утра будете ловить этих негодяев? — усомнилась блондинка, нахмурив бровки.

— Ага. Незавидна наша доля, ох незавидна, — со вздохом выдал я, вставая со стула. — Пойду в ванной полежу, а потом поедем. Я тебя домой завезу.

— Ой спасибо, удружил. Какое счастье, — желчно выдала та, хмуря лобик.

Похоже, что в её черепной коробке начали зреть какие-то подозрения, густо замешенные на ревности. Вот ей бы больше подошло имя Кармелита, а не Машка. И родиться она должна была в стране страсти и фламенко.

Я усмехнулся своим мыслям, а затем проник в ванную комнату, включил воду и лёг, собственно, в ванну, предварительно избавившись от одежды. А вот мобильник оставил в руках, чтобы проверить аккаунт. Я зашёл в него и удовлетворённо покивал. Подписчиков стало триста три тысячи. Хороший результат. Наверное, даже лучше, чем ожидал. Сколько я там играю в этого «Императора Галактики»? Без году неделя, а сумел достичь таких приятных показателей. Кажись, матушка была права, когда говорила, что из меня выйдет толк. Правда, сестра чуточку портила такие моменты, ехидно добавляя, что толк выйдет, а бестолочь останется. Но Софи говорила это без злого умысла, да и в итоге ошибалась. Я вон сам допёр до того, как овладеть силой рода. Меня до сих пор потряхивает от одной этой мысли. Я же почти современный маг! Ну, пусть не маг, но охрененный гипнотизёр! Даже мобов подчиняю своей воле! Это же какие у меня открываются перспективы! Вот только жаль, что и врагов прибавилось в разы, да ещё таких, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Мда-а-а. Как-то сразу чуток радужные эмоции поутихли. Это ведь не шутки. Тот же Лёха вон как ловко людей ножом пыряет. Но отчаиваться всё же не стоит — я уже не тот беззащитный парень, которым был вчера. Если что — гляну ему в глаза и заставлю… заставлю замереть, а сам ткну мечом в бок. Хм… интересно, а я вообще смогу такое проделать? Пырнуть-то, наверное, смогу, а вот воздействовать на пришлого — тут хрен его знает. Эпизод со Снежаной показал, что мы оба можем свалиться в отключке. Тогда надо дать меч Козлову, чтобы тот воткнул его в пришлого, когда мы оба лишимся сил. Вроде бы рабочий план. Наверное, стоит так и поступить.

Между тем пришла пора вылезать из ванной. Я встал, вытерся, оделся, а потом вышел в коридор, где достал из тумбочки тот самый трескучий прибор сектантов. Подумав немного, включил его. Он тут же запищал, а стрелка дрогнула и указала на цифру «25». Ого, скачок сразу на девять единиц! Много это или мало? И на что реагирует прибор? Есть основания полагать, что на родовую силу. Тогда выходит, что её природа идентична или родственна чему-то там, чем владеет одноглазый Лёха? Прибор-то ведь и при нём трещал. А что если и я пришлый?

Меня так поразила последняя мысль, что я даже рот открыл. И вот в таком состоянии я и предстал перед Машкой, которая пришла на звук агрегата сектантов.

— Роб, ты чего? И что это у тебя в руках трещит?

— Да так, китайская хреновина. Для замера уровня счастья в организме, — нашёлся я, покосившись на девушку, которая внимательно глядела на стрелку.

— У тебя всего двадцать пять процентов, — искренне огорчилась она, сокрушённо покачав головой.

— Эм… он не так работает. Если показывает ноль, то человек абсолютно счастлив. Это же китайцы делали, а у них всё наоборот. На вот, держи, — уверенно сказал я и передал ей прибор, а сам сделал два шага назад.

Машка взяла агрегат и уставилась на стрелочку, которая показывала на ноль.

— Я абсолютно счастлива? — недоверчиво протянула она. — А чего это он замолчал? Уже сломался?

— Нет, так и должно быть, — с ухмылкой сообщил я, взяв прибор, который снова затрещал. — Ты иди вниз и садись в машину. На вот тебе ключи. А я сейчас кое-что возьму и спущусь.

— Хорошо. Но эта хренотень китайская явное разводилово. В каком месте я счастливая-то? — недовольно выдала девушка, после чего покинула квартиру.

Я же, продолжая усмехаться, выключил сектантский агрегат, засунул его в карман, потом завернул в одеяло меч, а уже затем запер входную дверь, влез в лифт и спустился на первый этаж. Тут я вышел из подъезда, подошёл к автомобилю, в котором уже сидела Машка, положил в багажник меч, а потом сел за руль.

Блондинка тут же осведомилась, кивнув на заднюю часть «приоры»:

— Зачем тебе одеяло?

— А вдруг замёрзну? — резонно заметил я, погнав машину к её дому.

— А может ты собрался на нём с Веркой кувыркаться? — со смешком выдала девушка, вроде бы пошутив, но взгляд её при этом был цепким, как у опытного дознавателя.

Я тяжело вздохнул, будто смертельно уставший грузчик, покосился на блондинку, а потом бесцельно глянул в боковое окно, пока автомобиль стоял перед светофором, и прочитал яркую вывеску:

— Салон красоты «Маргарита», — а затем глубокомысленно добавил: — Хм… Машка, не хочешь зайти туда и показать им настоящую красоту?

Та жеманно закатила глаза и приторно проворковала:

— Это что сейчас было? Комплимент? Мне кто-то рассказывал о них, но я сама впервые слышу. А раз так, то ты точно что-то затеваешь. А ну, колись! Собрался-таки с Веркой кувыркаться?

Я опять вздохнул и принялся увещевать её: дескать, ничего не замышляю. Но на блондинку мои слова не возымели почти никакого воздействия. И в итоге мы едва не поругались, пока доехали до её дома. А из машины она вышла, тяжело дыша и пронзая меня гневным взором. Да ещё и дверью хлопнула нарочито сильно, после чего удалилась, мощно виляя пятой точкой, туго обтянутой коротенькими джинсовыми шортами. Я недовольно поглядел ей вслед, а затем нажал на педаль газа и «приора» рванула с места. Ну, как рванула, просто поехала, но для неё это уже был подвиг.

Отъехав от дома девушки, я начал размышлять на тему: накапливается ли энергия в моём организме или нет? Надо бы проверить на Козлове. Машка на меня не хреново так наорала, так что заряд ещё должен был остаться, если конечно, он не сразу развеивается. Вот и поглядим — сработает моя сила или нет. И лишь бы она не повредила пожилому дяде Коле. Хотя, наверное, лучше найти кого-то другого, а то мало ли что… Кстати, вон уже двор полицейского, а сам сержант топтался в гражданском возле калитки.

На сей раз его наряд состоял из полосатой майки, вытянутых на коленях треников и калош. Если бы я не знал его, то принял бы за местного алкаша. У него ещё и физиономия сегодня такая опухшая, будто он всю ночь бухал.

Ну, а когда я остановил машину возле полицейского и тот сел на пассажирское место, то мне пришлось доподлинно убедиться в том, что Козлов намедни придавался пьянству.

Я не преминул заметить, усиленно морща нос, будто хотел превратить его в гармошку:

— Дядь Коль, от тебя перегаром разит так, что даже панель потрескалась.

— Я делал искусственное дыхание пьяной соседке, — проговорил тот, широко усмехнувшись.

— Ага! Изменял жене! — обличающе завопил я, погнав автомобиль прочь из города.

— Типун тебе на язык! Шучу я так! — торопливо выстрелил сержант, кинув тревожный взор на удаляющийся дом. — Женитьба — это лучшее, что было в моей жизни!

— А как же коммунизм?

— Это второе по… лучшести, — заявил Козлов, почесав лысину крепкими ногтями.

— А калоши третье? — иронично проронил я, криво ухмыляясь.

— Да ботинок прохудился, а сегодня дождь обещали. Ну и к тому же — маскировка. Или ты что-то имеешь против галош? Они же неуничтожимы! Вот случай у нас тут был — пошёл мужик в поля, да на снаряд наступил, который ещё с войны тут лежал. Ну и что ты думаешь? Ноги ему оторвало, а калошам хоть бы хны! Мои вон, дай бог, ещё внукам достанутся.

— Ну прямо ода калошам, — сквозь смех проговорил я, а потом серьёзно спросил: — «Макар» взял?

Полицейский кивнул и демонстративно похлопал себя по карману штанов, в котором угадывался выпирающий силуэт пистолета. Следом он поинтересовался:

— А ты взял меч?

— Ага. И тот сектантский прибор тоже, — заверил я Козлова, поворачивая на дорогу, которая трусливо убегала из Грязьгорода. Сразу же вспомнилась моя поезда за ноутбуком и та гроза. Мне показалось, что с того дня прошёл уже минимум год, а по факту даже месяц не минул. Вот такая у меня в последнее время насыщенная жизнь.

Глава 21

Вскоре мой автомобиль осторожно крался по трассе, стиснутой с двух сторон вековыми деревьями. Я не рискнул прибавлять скорость из-за проливного дождя, который разразился, едва мы покинули город. Козлов в этот момент усмехнулся и довольно посмотрел на калоши, а потом снисходительно глянул на мои сланцы. Я же проигнорировал его ужимки и бросил недовольный взгляд на затянутое тучами чёрное небо, которое бомбардировало землю крупными каплями воды. Дворники едва справлялись, натужно скрипя и облизывая лобовое стекло. Ох, и неудачное мы выбрали время для поездки к электростанции, но тянуть в нынешней ситуации не стоило: жизнь Веры на кону, да и мои чувства тоже. Я пока не ощущал влечения к попавшей в беду девушке, но, возможно, прошло ещё слишком мало времени. Так что надо в любом случае поспешить. Благо, что уже показался поворот на ту дорогу, которая вела к электростанции. Вон даже указатель на обочине стоит. Я вывернул руль, сбросив скорость — и автомобиль покинул трассу, поехав по размытой просёлочной дороге. Не застрять бы, а то грязи по самые уши. Но «приора» пока вполне успешно боролась с препятствиями, хоть и ревела мотором так, будто её насиловали в выхлопную трубу. Этот звук вызывал у Козлова закономерное волнение и нервное постукивание пальцев по крышке бардачка. А потом машина добралась до широкой лужи, перекрывавшей дорогу, и у нас уже не было никакой возможности объехать её, так как по бокам густо росли деревья.

Тогда дядя Коля мрачно выдохнул, посерев в свете расцвётшей молнии:

— Не будем и пытаться форсировать эту лужу. Тут целый Байкал. Роб, ты зонтик взял?

— Неа, — буркнул я, прижимая авто к лесу, дабы дать возможность проехать тому гипотетическому безумцу, который погонит свою машину в такой ливень по этой дороге.

— Жаль, — усмехнулся полицейский и вышел из «приоры», мигом оказавшись по щиколотку в грязи.

Я с тяжёлым вздохом последовал за ним, предвкушая все «прелести» такой погоды. И надо сказать, что дождь меня не разочаровал. Он мгновенно промочил мою одежду до нитки. Даже трусы вымокли так, что с них можно было собрать ведро воды.

Я поёжился от холода, а затем прочавкал ногами до багажника, из которого вытащил меч, завёрнутый в одеяло. Засунул его подмышку и поплёлся за Козловым, который обходил лужу. Он двигался всего на пару метров впереди, но его фигура оказалась почти скрытой за пеленой ливня. Дождь был таким сильным, что вода заливалась в уши, в рот, и даже в ноздри. Мне постоянно приходилось протирать физиономию, иначе ничего не было видно. И к тому же — лес уже успел погрузиться в сумерки.

Я шёл, приглушённо матерясь, и сглатывая воду, а затем вдруг услышал Козлова, который проговорил сквозь шум дождя и шорох листьев:

— Тут недалеко. Ещё может быть шагов пятьсот.

Я кивнул и двинулся дальше, считая каждый шаг. На пятьсот десятом лес впереди поредел, и показалось открытое пространство. Мы дошли до кромки и увидели громаду старенькой электростанции, вокруг которой наличествовал высокий забор с фонарями и чистая от растительности земля. Благодаря искусственному свету и ослабшему дождю можно было разглядеть одиноких людишек, мелькающих за забором из стальной крупноячеистой сетки. А также в полной красе предстали тянущиеся к небу гигантские бетонные трубы, из которых вырывались белые столбы, развеивающиеся на лёгком ветру.

Козлов, глядя на всё это, разочарованно протянул, приложив ко лбу ладонь козырьком:

— Роб, ты не обижайся, но идея была глупой. Что мы здесь увидим? Даже все следы аварии уже убрали. Только время и силы зря потратили.

— Хм… возможно мы не туда смотрим, — пробормотал я, крутя головой во все стороны. Что-то же здесь должно быть. У меня прямо в одном месте свербело от ощущения того, что мы на верном пути. И тут вдруг над деревьями ярко сверкнула молния. Я на миг зажмурил глаза, а когда открыл их, то пару секунд смотрел в глубь леса, после чего несколько неуверенно проронил, тыча в ту сторону пальцем:

— Вон там что-нибудь видишь? Метрах в трёх над землёй.

— Эм-м-м, — протянул дядя Коля, щуря глаза. — Какое-то сияние?

— Фух, думал кажется, — облегчённо выдохнул я, а потом заметил: — Я, конечно, не специалист, но такого в лесу не должно быть.

— Согласен, — проронил полицейский. — Но это не в лесу, а в больнице для… очень заразных. Ей перестали пользоваться ещё до Октябрьской революции, и она многие десятилетия стоит заброшенной.

— Интересные окрестности у Грязьгорода, — заметил я, задумчиво глядя на едва пробивающееся среди деревьев бледно-голубое сияние, похожее на огни святого Эльма. Кто не знает, то это разряд в форме светящихся пучков или кисточек, возникающий на острых концах высоких предметов при большой напряжённости электрического поля в атмосфере. Кстати, возможно, там действительно лишь это природное явление, а не какая-то чертовщина. В общем, надо сходить туда и проверить. Козлов мою идею поддержал, и мы стали углубляться в лес, ступая по жирной почве, смешанной с опавшими листьями. Наши ноги глубоко погружались в грязь, и где-то во время этого пути я потерял левый сланец. Глядь — а нога уже босая. Я покряхтел немного, но возвращаться не стал, а двинулся дальше, ступая голой ступнёй в раскисшую земную плоть. Блага, что хоть дождь почти прекратился, а когда мы вышли на поляну, где стояло ветхое строение из красного кирпича, то он совсем перестал идти. Даже вон тучи разошлись, обнажив звёзды и луну. Вот в её-то свете наш дуэт и увидел старинную трёхэтажную больницу с узкими оконными проёмами, лишёнными рам и стёкол. А ещё у неё полностью отсутствовала крыша. Наверное, она теперь служит полом третьего этажа. Ну и дальний от нас конец здания частично развалился. Там остались лишь стены первого этажа, а от ещё двух этажей — только гора кирпичей и почти превратившиеся в труху брёвна. Короче, больница производила мрачное впечатление, которое лишь усиливало то самое таинственное сияние. Оно находилось на третьем этаже, скрытое кирпичами. Поэтому мне пока были видны только отсветы, которые играли на противоположной стене от того места, где, по-видимому, находилось сияние. Вот эти самые отсветы мы и увидели между деревьев. Сейчас мой взор прикипел к ним, а мозг попытался понять их природу. И тут вдруг дядя Коля шумно сглотнул слюну и тревожно проговорил, тоже глядя на игру света:

— Опять магия какая-то?

— Возможно, — сдавленно бросил я, пожав плечами, а затем, хромая на одну ногу, направился к больнице, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег. — Пошли. Скоро точно узнаем, что там.

— Надо быть очень осторожными, — строго заметил сержант, поравнявшись со мной. — Тут и кирпич на голову упасть может, да и та светящаяся хреновина уж очень мне не нравится.

— А вы представляйте, что это родной полицейский проблесковый маячок. Сразу спокойнее станет, — нервно пошутил я, а затем спросил: — А мы тут никакой хренью заразиться не можем?

Козлов скривил лицо, давая понять, что ответ на этот вопрос ему неизвестен. Пришлось идти на свой страх и риск. И страха становилось всё больше. Он с каждый шагом всё сильнее пронзал моё существо. Казалось, что лёгкий ветерок шелестел нам «уход-и-и-и-и-те, мусо-о-о-ора». Несмотря на забавность послышавшегося, по моей коже побежали мурашки, спина покрылась инеем, а насквозь вымокшая одежда неприятно стянула тело, почему-то напомнив погребальный саван.

Я испуганно покосился на полицейского, пытаясь унять дрожь в ногах. Тот упрямо шёл вперёд, склонив покрытую каплями дождя голову, и от усилия даже губу закусил. Я видел, что ему так же страшно, как и мне, и понимал, что дальше нас двигает только железная воля и желание увидеть сияние. Но вот чего я не осознавал, так это — что же тут такого вокруг ужасного? Мы ведь были и в местах, похуже этой больницы. Что вызывает в нас такой страх? Хм, а что если…

Тут я прочистил горло и прохрипел, преодолевая три ступени, ведущие к арочному входу, возле которого валялись ржавые дверные петли:

— Кажись, кто-то или что-то не хочет, чтобы мы заходили в больницу.

— Ага. Я тоже так считаю, — шёпотом откликнулся дядя Коля, до хруста сжимая кулаки с побелевшей на костяшках кожей. — Гребанная магия.

— Меня сейчас стошнит от страха, но это не мой страх, — поделился я, вступая в пределы расписанного граффити помещения с двумя лестницами, которые не внушали доверия. Доски прогнили и сочились влагой, а перила отсутствовали. По пятнистому потолку змеились трещины, из которых капала вода. Штукатурка на стенах вспучилась, словно уродливые наросты. Кое-где рос мох, трава и даже деревца. Они цеплялись корнями за тонкий слой земли, который за десятки лет принёс сюда ветер. А ещё кругом во множестве лежал бытовой мусор: фантики от шоколадок, битые бутылки, шприцы, использованные презервативы и прочий хлам.

Я тихонько проронил, мелко дрожа:

— Немного успокаивает то, что здесь часто бывали подростки или молодые люди, желающие пощекотать нервы. И если больница пережила их нашествие, то, наверное, прямо сейчас не рухнет, да и всякие возбудители болезней здесь вряд ли остались. Значит, стоит опасаться только таинственного сияния. Правда, его стоит опасаться очень сильно.

— Ага, — поддакнул полицейский, судорожно сглотнув и вынув из кармана пистолет.

Я покосился на него и вытащил меч из промокшего одеяла, бросив последнее на игрушечную пластиковую куклу с вырванными глазами и выжженной пентаграммой на лбу. Кажись, тут побывало множество крайне странных личностей. А всё потому что такое колоритное место находится вблизи от города. И стоит заметить, что если бы тут и раньше царил такой страх, который сейчас прессует нас, то количество туристов сократилось бы до нуля. А значит, что на наш дуэт действительно кто-то целенаправленно воздействует, стараясь выгнать отсюда. Меня такие мысли отчасти успокоили, но в то же время подвели к тому, что мы в который уже раз столкнёмся с чертовщиной. Если, конечно, не струсим и сумеем добраться до сияния. И главное — мы туда доберёмся, только если не встретим таких препятствий, с которыми придётся сражаться. Меня что-то совсем не тянуло на подвиги, когда от страха аж под ложечкой сосёт.

Ну а судя по пистолету, дрожащему в ладони полицейского, — у сержанта дела тоже так себе. Да ещё и больница постоянно издавала какие-то неуютные звуки: скрипели стены, шумели срывающиеся с потолка капли, в окнах подвывал ветер. Всё же мы сумели частично взять себя в руки и двинуться по одной из лестниц.

Я осторожно крался по скрипучим ступеням, переступая мусор, горки штукатурки, кирпичи и щепки. Каждый шаг заставлял моё сердце испуганно замирать. А вдруг трухлявые доски проломятся, и я рухну прямо на стёкла, блестевшие возле окон? Но благо, что всё обошлось и мы без происшествий поднялись на второй этаж, где обнаружили такую же разруху, к которой прибавились перевёрнутые кроватные каркасы, покрытые бурой ржой, какие-то трубы, обломки мебели… Мне на ум пришла логичная догадка, что здесь располагались палаты больных. Наверное, так и есть.

Ещё стоит добавить, что все палаты имели по два оконных проёма и выход в длинный прямой коридор, который тянулся вдоль внешней стены к разрушенной части здания. Кажись, что в ней-то и была следующая лестница, ведущая на третий этаж. Ведь та, по которой мы поднялись сюда, закончилась, приведя нас лишь на второй.

Я высказал свои мысли вслух, после чего вопросительно посмотрел на Козлова. Тот сумрачно глянул на меня, сильно хмуря лоб, а затем прошептал, едва шевеля губами:

— Придётся идти туда и как-то лезть наверх.

— Что-то вообще не хочется, — просипел я, глядя на коридор, залитый косым лунным светом.

— Ты можешь остаться.

— Нет уж, — проронил я и двинулся вперёд, тщательно смотря куда ступаю. Мне уже довелось пару раз покарябать подошву босой ноги. И теперь в тех местах неприятно жгло кожу.

Вдруг дядя Коля положил руку мне на плечо, резко остановил, а затем обошёл меня и потопал первым, параллельно проговорив с натужным смешком:

— А чего это ты не шутишь?

— Не хочется.

— Значит, действительно страшное место, — резюмировал он, передёрнув покатыми плечами. — Да и вонять чем-то начало. Это не ты, Роб?

Я промолчал, втягивая появившийся в воздухе тошнотворный аромат. Он нарастал с каждым шагом. И вскоре мне удалось узнать его — это был тяжёлый, трупный запах. Он пробирался в ноздри, а потом скользил в лёгкие. Я прикрыл рот рукой, но мне всё равно приходилось дышать им. Тут не «Император Галактики», где о таких вещах не думаешь, а самая настоящая жизнь.

Козлов тоже понял, чем так воняло, и тревожно проговорил, посмотрев на меня:

— Роб, тут кого-то завалили. Будь осторожен. Лучше сразу бей мечом, а уж потом спрашивай… Если понадобится, то я подтвержу, что ты лишь оборонялся.

— Хорошо, — проронил я, сквозь пальцы, прикрывающие рот.

В этот миг мы дошли до края этажа. Дальше он обрывался. Я вытянул шею и увидел внизу фрагменты лестницы, лежащие среди кучи кирпичей и кровли. Мои предположения оказались верны. И вот теперь бы понять, как забраться наверх.

Я вопросительно посмотрел на потное белое лицо Козлова. Тот задрал голову к потолку, прикинул высоту и проговорил:

— Надо что-то подложить. Кажется, вон в той палате был железный шкаф.

Я согласно кивнул, а затем мы немного вернулись по этажу, зашли в палату и действительно обнаружили двухметровый железный ящик с сорванными с петель дверьми. Дядя Коля удовлетворённо крякнул, засунул пистолет в карман и взялся за ношу двумя руками. Я присоединился к нему, обойдя шкаф с другой стороны и положив меч внутрь него. Мы напряглись и сумели поднять железяку, хотя руки она оттягивала так, что аж сухожилия трещали, а у полицейского на висках даже вздулись изогнутые вены.

Всё же мы смогли дотащить шкаф до нужного места, а вот нормально поставить не сумели. Наш дуэт уронил ношу, вызвав громкий бум, полоснувший по напряжённым нервам. У меня даже в зубах заломило. А глаза полицейского широко распахнулись и беззвучно округлился рот. Ну, если здесь кто-то есть, то он теперь точно знает, что тут объявились посторонние.

Козлов, наверное, подумал о том же. Но он, несмотря на страх, который не покидал нас, залез на шкаф, затем схватился руками за межэтажное покрытие, подтянулся, забросил ноги и сумел взгромоздиться на следующий этаж.

А спустя несколько секунд донёсся его сдавленный голос:

— Залезай. Только приготовься к не очень хорошему зрелищу. Я нашёл источник вони.

— О как, — вздрогнув, выдохнул я, а затем набрался смелости, забросил к сержанту меч и следом сам очутился на этаже, проделав тот же манёвр, что и Козлов.

Здесь перед моими глазами предстали мёртвые лесные звери, которые были разбросаны среди фрагментов рухнувшей крыши. Их тела вздулись от трупных газов. Шерсть превратилась в свалявшееся нечто. А кожа оказалась покрыта пятнами гноя и кое-где потрескалась, обнажив мёртвую тёмно-красную плоть, привлёкшую сюда десятки мясных мух. Они уже успели отложить яйца, которые превратились в белесых червячков. Всего я насчитал пять тушек, среди которых была ворона, ёж, две лисицы и заяц. Потом я проник в следующую комнату, где оказались три собаки и стоящий над ними ещё сильнее побелевший Козлов.

Он услышал мои шаги и сдавленно прохрипел, натянув воротник майки до середины переносицы, чем оголил волосатый живот, но закрыл нос и рот:

— Я не специалист, но примерная смерть этих животин совпадает с днём ЧП на электростанции.

— Кто-то специально притащил их сюда, — уверенно протянул я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Если, конечно, в Грязьгороде нет летающих собак и ежей.

— Месяц назад я бы твёрдо сказал, что нет, а вот теперь уже ни в чём не уверен, — проговорил Козлов, смахнув пот со лба.

Затем он выставил пистолет и стал пробираться через завалы, косясь на новые трупы, которые устилали наш путь. Я двинулся за ним, стараясь дышать через раз и пытаясь думать о чём-то приятном, прогоняя эманации страха, которые почти зримо присутствовали тут. Будь мы чуть менее настойчивыми, то повернули бы назад, а так — наш дуэт хрипел, повизгивал от ужаса, плевался от омерзения, но двигался вперёд.

Глава 22

Тучный Козлов пыхтел как паровоз, хватал через майку холодный воздух и закатывал глаза к луне, но пёр и пёр дальше. Его поведение вдохновляло меня на каждый новый шаг. И я топал вперёд даже несмотря на то, что рассёк ногу о край ржавого куска железа. Но боль отрезвила меня — большая часть страха куда-то улетучилась. Тогда я сказал об этом полицейскому и тот, недолго думая, воткнул кривой гвоздь себе в ладонь, после чего расплылся в болезненной улыбке и признательно кивнул мне. Мы двинулись дальше, приближаясь к источнику сияния, чьи мертвенно-голубые лучи уже играли на стене, покрытой пятнами гниения. Тут и трупов было больше, из-за чего вонь стояла такая, что заслезились глаза. Но мы шли вперёд: Козлов, держа «макар», а я — с мечом в руке и приволакивая ногу.

И вскоре таинственное свечение уже было рядом, буквально в двух шагах, вон в той комнате за мутной лужей воды, в которой отразилась моя напряжённая физиономия с упрямо сжатыми губами и всклокоченными, грязными волосами.

Надо отметить, что и Козлов выглядел не лучше. На его покрасневшем от усилий лице проступили глубокие морщины и мелкие синие жилки, лысина оказалась покрыта крошками земли, а одежда сверкала новыми прорехами.

Вот в таком виде мы и форсировали лужу, а затем, крадучись, вошли в последнюю палату, где предстали перед сиянием, которое исходило от десятков бесплотных шариков, складывающихся в двухметровый овал.

Я не сводил напряжённого взора со светящихся кругляшей, густо облепивших влажную стену, на которой пузырились остатки штукатурки. Они буквально излучали энергию. Мои волосы встали дыбом, в горле пересохло. А затем я едва сдержал испуганное восклицание, когда увидел возле стены в пятне черноты скрюченный труп, обгоревший до состояния мумии. Расплавился даже металлический браслет. Он блестящей серебряной кляксой застыл около руки. Невозможно было понять, кто лежит на полу: мужчина или женщина. И какого возраста был человек. Тут требовалась помощь профессионалов.

А ещё я обратил внимание на то, что вот эта палата оказалась очищена от мусора и на полу, помимо того пятна, в котором лежал труп, находились выжженные пятна поменьше, размером эдак со сковороду. Они кругом обступали тело. И мне всё это очень сильно напомнило сцену из кино, когда кто-то вызывал демонов.

Я с трудом отвёл взгляд от пятен и посмотрел на Козлова, чувствуя, как покалывает кожу. А тот замер с открытым ртом, и в его широко распахнутых глазах отражался потусторонний голубой свет.

Но вот сержант тяжело задышал, а потом потряс головой, словно прогонял наваждение, и проронил, глядя на труп:

— Надо вызвать экспертов.

— Может, сперва осмотримся? — предложил я, часто дыша зловонным воздухом. Мне почему-то не хватало кислорода. Грудь будто что-то сдавило.

— Пока они будут ехать… — протянул полицейский, доставая телефон, и вдруг выронил его, когда по трубке пробежал сноп искр.

В ту же секунду мобильник упал на пол, где его объяло пламя. Мы синхронно отшатнулись, а потом, словно заворожённые принялись смотреть, как телефон превращается в кучку оплавленного пластика.

Я просипел, глядя на огонь:

— Раньше за нокией такого не замечал. А свой, пожалуй, не стану доставать. Дорогой он.

— Что за… — дальше дядя Коля употребил самое крепкое выражение, которое я только слышал от него. В размытых чертах оно сводилось к тому, что сержанту было крайне любопытно узнать, какого чёрта тут произошло и происходит.

Я попробовал в меру своей догадливости, объяснить то, что мы увидели:

— Похоже, что здесь произошёл ритуал, который убил вот этого человека и вызвал портал — назовём совокупность этих светящихся шариков именно так. И мне кажется, что мы пришли в самое начало пути пришлых. Я сейчас попробую это доказать.

Вслед за своими словами я нырнул рукой в карман, выудил оттуда прибор сектантов и включил его. Он тут же затрещал, показывая цифру двадцать пять. Я поспешно сунул его в лапу потрясённого полицейского, а сам отошёл. Треск не прекратился.

Тогда я взволнованно спросил, отметив, что страх уже почти полностью исчез:

— Сколько там?

— Двадцать, — недоумённо ответил Козлов и после паузы рассудительно добавил: — Либо счётчик стал реагировать на меня, либо же здесь не хреновая концентрация того, что он измеряет. Наверное, этот портал излучает ту же энергию, что пришлые… и ты.

Его колючий взор уставился на меня. Глаза сощурились, а рука с пистолетом дрогнула. Я торопливо замотал головой, горячо затараторив:

— Дядь Коль, мне самому пока ничего непонятно. Но ты же знаешь меня! Я тут вообще не при делах! Нечего так на меня зыркать!

— Хм… — неопределённо хмыкнул он, но зыркать, действительно, перестал, переведя взор на портал и задумчиво произнеся: — Как бы нам уничтожить эту штуку? Может, мечом? Или палкой какой-нибудь попробуем потыкать в эти шарики?

— А надо ли нам это? — резонно заметил я, а затем уловил в глазах Козлов вновь вспыхнувшее подозрение и быстро пояснить свои слова: — Вдруг, если мы закроем портал, то пришлые так и останутся здесь? Кто его знает, может они бессмертные и серебряный клинок не убивает их, а лишь ослабляет?

— А если через этот портал к нам вломятся ещё пришлые? Нет уж. Мы его как-нибудь закроем, — твёрдо отчеканил полицейский, сделав шаг к шарикам.

В тот же миг прибор в волосатой руке сержанта затрещал ещё громче, а затем его охватило яркое пламя. Дядя Коля с матюгами выпустил счётчик и тот упал на пол, где закончил «жизнь» так же, как мобильник. Мне стало окончательно ясно, что со сложной техникой к порталу лучше не подходить. Я даже сделал шаг назад, чтобы сохранить в целостности свой дорогущий телефон.

Мой манёвр не укрылся от внимания Козлова. Тот цепко посмотрел на меня, словно заподозрил в попытке к бегству, а затем требовательно вытянул руку и решительно выдохнул:

— Меч.

Я заколебался. А вдруг полицейский сейчас ударил клинком по порталу, а тот испепелит его?

— Меч! — меж тем громче повторил сержант, добавив стали в голос.

— Дядь Коль, может не надо так рисковать? — попытался я образумить его, потирая свободной рукой горящую огнём грудную клетку.

— Эта штука опасна, — упрямо сказал тот, ткнув пистолетом в портал и на пару секунд закашлялся.

— Зато она реальное доказательство того, что в городе творится чертовщина, — логично заметил я, чем заставил полицейского задумчиво нахмурить лоб.

И возможно, он бы поменял своё решение, но тут события приняли неожиданный поворот… В палате был ещё один дверной проём, помимо того, возле которого я стоял. И вот в нём появились две совершенно одинаковые фигуры, которые заставили меня замычать от страха. Они были в глухих чёрных балахонах с глубокими капюшонами, из-под которых виднелись вытянутые женские физиономии, словно бы покрытые белой пудрой. И ещё кожа на лицах обеих фигур имела множество мелких звездообразных шрамов, будто бы обе пришелицы когда-то упали на доски с гвоздями, а потом и брови начисто опалили, так как последних совсем не было.

Ну а что меня больше всего впечатлило, так это их глаза. Они были окружены иссиня-чёрными овалами, в центре которых блестели янтарные глаза с красными точками зрачков. Взгляд обеих женщин пугал до усрачки и я лишь автоматически отметил, что они имели правильные черты лица, так как всё моё внимание занимали их глаза. Даже срезанные до кости носы мало ошарашили мою тонкую натуру, да и серый тонкогубый рот не озаботил меня так сильно, как высокие скулы, едва ли не протыкающие кожу и глаза!

А вот обернувшийся Козлов даже их глазам уделил куда меньше внимания, чем я. Он лишь увидел женщин и сразу же прибегнул к тем словам, которые произносил ранее — «сначала бей, а потом спрашивай». В его руке дрогнул пистолет, выхаркнув пулю и издав грохот выстрела. А спустя миг свинцовая смерть попала в солнечное сплетение той женщины, которая стояла слева, но она даже не покачнулась. Я чётко видел, как в балахоне образовалась маленькая дырочка, но пришлая всё так же стояла в дверном проёме, рядом со своей близняшкой.

Тогда полицейский, видя результат стрельбы, что-то прорычал, схватившись одной рукой за крест, висящий на шее, а следом сделал ещё несколько выстрелов. И все они не возымели на женщин никакого действия, лишь прибавили дыр в балахонах. Но сержант не успокаивался. Он стрелял до тех пор, пока в «макаре» не закончились патроны, после чего оружие потеряло свою силу. И вот в этот момент женщины синхронно исчезли, а спустя миг оказались уже возле каждого из нас, возложив руки на наши лбы.

Я не почувствовал ни тепла, ни холода, словно ко мне прикоснулась какая-то мертвенно-бледная коряга с чёрными ногтями. А вот эффект от такого фокуса был — меня мигом пробрал резкий приступ страха. Да такой сильный, что даже меч выпал из дрожащей руки, а колени подогнулись.

В тот же миг изо рта моей мучительницы потекли бесцветные слова:

— Отдай мне свою силу… отдай мне свою силу…

Я бессвязно замычал, параллельно услышав рядом дикий визг, который сложно было отнести к тем звукам, которые может воспроизвести человеческое горло, но между тем визжал трясущийся Козлов. Его била крупная дрожь, заставлявшая колыхаться дряблое тело. Глаза сержанта закатились, а пистолет со стуком упал на пол.

Благо, что вид полицейского вдохнул в меня злость: истинную, незамутнённую. И я почувствовал, как внутри меня взорвался давно спавший вулкан, густо замешенный на тлеющей ненависти к обидчикам отца. И к этой ненависти прибавился гнев на чёрта, угрожавшего мне, и на Билгара, совершившего предательство. И ещё во мне вспыхнул страх за жизнь Веры. Всё это вкупе позволило мне на пару мгновений победить разрывающий разум ужас, скосить взор, встретиться взглядом с потусторонними глазами сволочи в балахоне и отчётливо прохрипеть то, что первым пришло в терзаемую страхом голову:

— Ты го… горишь, сука…

Та замедленно моргнула, а затем отняла руку от моей головы и завизжала, вторя Козлову. Меня тут же накрыла волна такого страха, что я заорал во всю силу своих лёгких и едва не обмочил штаны, но благо, что приступ длился всего пару секунд, за которые мне не суждено было умереть от разрыва сердца. Я всего лишь бессильно упал на четвереньки, блюя всем тем, что ещё оставалось в моём желудке, а потом сумел поднять тяжеленную голову и увидел, как женщина принялась истошно выть, сдирая с себя балахон.

Её товарка мигом отпустила обмякшего Козлова. И тот упал спиной на подоконник. А пришлая метнулась ко мне, выставив перед собой руку. Я видел её приближение и понимал, чем закончится дело. Второй раз мне уже не уйти из-под такого контроля. Поэтому я, превозмогая дикую слабость, обхватил дрожащими пальцами рукоять меча и умудрился поднять клинок, который весил, как все грехи нашего правительства.

Спустя миг женщина напоролась на него. Я почувствовал, как остриё входит в упругую плоть. И почти два десятка сантиметров оказались в животе у пришлой, но ни капли крови не промочили разрезанный балахон. Зато её рот округлился и из него донёсся болезненный стон, а затем женщина сделала шаг назад, соскользнув с меча. Дальше она столкнулась с успевшей полностью обнажиться спутницей, трясущей обвисшими грудями, которые покачивались на уровне выпирающего дряблого живота.

В следующий миг обе страхолюдины бесшумно упали. И я с отвращением отметил, что всё тело «горящей» женщины оказалось покрыто старческими складками и синими звёздочками. Меня едва опять не стошнило, но я справился с собой и сделал единственное, что могло нас спасти… Пока женщины барахтались на полу, я преодолел слабость, подхромал к оконному проёму, бросил вниз меч, после чего обхватил обалдело хлопающего глазами Козлова, который вряд ли понимал, что происходит, и вместе с ним выпрыгнул с третьего этажа, отчаянно молясь всем богам, чтобы мы ничего не сломали.

Этот полёт напомнил мне головокружительный прыжок в ущелье, где на дне была горная река. Но в игре я так не боялся, как сейчас, в реальной жизни. У меня аж дыхание перехватило, а пейзаж превратился в смазанную картинку, сопровождающуюся свистом в ушах.

Но вот свободное падение резко прекратилось, и наши тела приняла жирная лесная почва, пропитанная влагой. Я почувствовал себя словно под молотом на наковальне. Изо рта с шумом вылетел воздух, а в груди что-то треснуло. Лязгнули зубы — и во рту стало солоновато от прикушенного языка. В глазах на несколько секунд потемнело, а затем взгляд прояснился и я увидел, что лежу на боку в грязи, а рядом со мной на животе стонет Козлов. Он был в относительном порядке и даже спустя всего пяток секунд сумел самостоятельно встать, после чего помог мне подняться на ноги, схватил меч, и мы заковыляли в лес с полными от страха штанами. Ведь мы оба понимали, что если пришлые последуют за нами, то наша славная парочка будет обречена на смерть, но те не спешили покидать больницу. Мой взор, брошенный через плечо, зафиксировал их в окне третьего этажа. Они стояли там и лишь наблюдали за тем, как мы исчезаем под шапкой леса.

Я тут же еле слышно поделился своими наблюдениями с хрипящим от натуги Козловым, который помогал мне идти:

— Дядь Коль… они не бросились… за нами.

— Это всё молитва, это всё молитва, — просипел он, шумно дыша разбитым носом.

— Или их там… что-то держит, — сдавленно произнёс я, морщась от боли в ослабевшем теле. — Похоже, что… они там поставлены… охранять портал.

— Может ты и прав, — согласился Козлов, охнув от боли и скрючив спину. — Что-то прострелило. Погодь маленько.

Я присел возле дерева, привалившись спиной к стволу и глядя в сторону больницы, которая скрылась за лесом. Если бы они хотели или могли, то уже давно нагнали бы нас, а так — можно и передохнуть минуточку. Ноги вообще почти не чувствую, зато ребра болят так, что аж слёзы наворачиваются и дышу через раз, дабы не тревожить их. Козлов вон тоже далёк от цветущего и пахнущего состояния: весь грязный, словно полз на животе пару километров; из расквашенного носа стекают струйки крови; а на лысине затейливая ссадина.

Он с трудом присел рядом со мной и в ту же секунду раздался треск его майки, которая, не выдержав потрясений, порвалась на спине.

Полицейский пробурчал, тяжело вздохнув:

— Продули с треском. Надо сюда покрепче бойцов вызывать… Я всё начальству сообщу.

— И что ты им скажешь? — насмешливо проронил я, стушевавшемуся сержанту. — Ты можешь рассказать только об обгорелом трупе в этой заброшенной больнице.

— Этого хватит, чтобы сюда прибыли мои коллеги и специалисты, — заявил тот, вытерев рукой кровавую юшку.

— И что дальше? Даже если они сумеют дойти до трупа, то там их ждут эти две твари. Хочешь новых смертей?

— Нет, — покачал головой Козлов, явно вспомнив своего почившего товарища. — Придётся ждать до утра — когда эти твари пропадут.

— Мне кажется, что и портал пропадёт, — вставил я свои пять копеек.

— Но что нам тогда делать? Оставить всё как есть? Не закрывать портал?

— Возможно.

— А ты так говоришь не потому ли, что сам из их рядов? Может и ты пришлый? Почему прибор так на тебя реагирует?! — заорал сержант, вцепившись в меня лихорадочным взглядом.

В ответ я внимательно посмотрел на его раскрасневшуюся физиономию и понял, что он ничего не видел и не слышал, пока пришлая держала ладонь на его лбу. Да и потом сержант тоже ничего не соображал. А значит, что и мою силу он не заметил. Но скоро дядя Коля начнёт задавать себе вопрос: а как Роб спас нас? И затем рано или поздно он примется настойчиво выпытывать у меня ответ на этот вопрос. Нет, уж лучше я сам поведаю ему. Наверное, время уже пришло.

Я покашлял в кулак, содрогаясь от волн боли, а потом принялся вещать:

— Дядь Коль, хочешь верь, а хочешь нет, но во мне такая же энергия, как и у пришлых. Она передаётся в моём роду через поколение. Предыдущим её носителем был мой дед. Я не знаю, откуда она у нас появилась и когда. Вот, собственно, и всё.

— Не шутишь?

— Вот те крест, — привёл я самый убедительный довод.

— Дела-а-а, — протянул Козлов, видимо безоговорочно поверив мне. — А почему сразу не сказал?

— Я сам только на днях точно узнал об этом.

— А чего ты могёшь?

— Гипнотизировать, — устало ответил я, поскоблив ногтями раненую ногу.

— Расскажи, — попросил полицейский, снимая майку.

Я покосился на него и стал говорить, наблюдая за тем, как он сперва очистил мою ногу от грязи, а потом замотал кровоточащую ступню майкой. И, возможно, из-за его манипуляций или пережитого страха я рассказал сержанту даже больше, чем хотел, выложив ему все свои домыслы и приключения, включая диалоги с чертёнком и деление пришлых на кланы. Тот слушал меня и обалдело кривил физиономию, а в конце монолога ошарашенно проронил:

— Вот это девки пляшут. И чьих же были эти две страшилы в больнице?

— Из Золотого клана, — уверенно произнёс я, испытав истинное облегчение после того как выговорился. — У обеих были золотые кольца.

— И вот этот клан хочет заполучить твою силу?

— Ага.

— Мда-а. Дерьмовая ситуация.

— Золотые слова, — усмехнулся я, слабо застонав.

— Слушай, а ведь тебя надо под охрану поместить, — взволнованно заметил сержант, глянув в сторону больницы.

— И кто меня защитит? — саркастично произнёс я, а затем взял меч и добавил, глядя на клинок: — Только он. Сегодня я убедился, что такое оружие, действительно опасно для пришлых. Возможно, подобным клинком и убить их можно.

— А пули? Пули из серебра? — с энтузиазмом выдохнул полицейский, а потом затих, изучая взглядом меч, после чего проворчал: — Нет, я ещё дома понял, что клинок не только из серебра. В нём есть какие-то примеси и, возможно, какое-нибудь колдовство.

— Дядь Коль, а ты уже мыслишь как заправский охотник на ведьм, — улыбнулся я, вставая на ноги.

Козлов фыркнул и тоже поднялся, а потом мы побрели по ночному лесу к машине.

Глава 23

Обратный путь преподнёс мне неожиданный сюрприз — я нашёл свой сланец, торчащий из грязи. Мне удалось вытащить его, а затем кое-как нахлобучить на ногу, поверх майки полицейского. А дальше наш дуэт добрался до «приоры», которая была больше похожа на кучу грязи, чем на машину. Даже стёкла оказались в жирных разводах. Мы сели в неё, в надежде, что она заведётся, и тачка не подвела. Заурчала мотором, а затем умудрилась выползти из грязи и повезти нас в Грязьгород.

Когда автомобиль выбрался на трассу, то я спросил у мрачного Козлова, который, казалось, за пару часов постарел на десяток лет:

— Куда путь держим, товарищ ведьмак?

— В больницу. Нормальную, — проронил он, после чего некультурно засунул в рот два пальца, пошарил там, и через секунду сплюнул на ладонь зуб. — А завтра я ещё и к дантисту зайду.

— Ставь серебряный, — брякнул я вполне серьёзно. — Авось сломаешь систему и загрызёшь вампира.

Тот усмехнулся, приоткрыл окно, выбросил зуб и протянул:

— А Верке-то мы так никак и не помогли.

— Угу, — вынужден был согласиться я, поморщившись от боли, прострелившей ребра. — Но всё же мы многое сегодня узнали и есть надежда на то, что завтра специалисты заберут тот обгорелый труп, и вскоре мы поймём, кому он принадлежит.

— Думаешь, что это как-то нам поможет? — скептически спросил полицейский, заломив бровь.

— Надеюсь. Похоже, что этот тип и впустил в наш мир пришлых, — уверенно проговорил я, следя за мокрой дорогой.

— Вот ведь урод, — зло пробурчал сержант, зябко поёжившись.

— И ещё, дядь Коль, нам бы выйти на сектантов. Кажись, они очень даже в теме того, что происходит — а это значит, что и раньше в нашем мире было что-то подобное. Я всё больше убеждаюсь в мысли, что они противостоят пришлым. Даже может быть, что эти ребята из какого-то секретного отдела ФСБ. Тогда вполне понятно отсутствие каких-либо данных о них. Хотя, конечно, остаются одинаковые татуировки… Вряд ли сотрудники гос. органов станут делать такие.

— ФСБ, — недружелюбно повторил сержант и сплюнул через левое плечо. — Только их тут не хватало.

— Ну, если они сражаются с пришлыми, то нам придётся с ними дружить, даже вопреки собственным чувствам, — философски изрёк я, приглушённо хмыкнув.

— И как ты предлагаешь с ними связаться?

— Я так думаю, что скоро они сами придут ко мне. Ты же не пропустил ту часть моего рассказа, где сектанты уже навещали мою квартиру? Я им зачем-то нужен.

— Помню-помню, — заявил тот, легонько ощупывая повреждённый нос. — Но что если они приходили для того, чтобы убить тебя? Ты же немного того… ну, пришлый.

— Непохоже что-то, — скептически заметил я, поглядев на выросшие на горизонте дома. — Они могли бы без всяких этих визитов обойтись. Просто хлопнули бы меня где-нибудь в темноте. Но зачем-то приходили, спалившись на все сто процентов. Так убийцы не работают.

— Уж мне-то не рассказывай, как работают убийцы, — недовольно проворчал Козлов, а потом вдруг распахнул глаза и с ужасом выдохнул: — Табельное! Оно же там осталось!

— Мы возвращаться за ним не будем! — сразу же отрезал я, похолодев от одной только мысли, что снова окажусь в той больнице вместе с теми образинами. — Завтра заберёшь. Ничего с ним не случится. Этим ведьмам вряд ли нужен твой «макар».

— Да, да, наверное, — лихорадочно выдохнул сержант, нервно забарабанив пальцами по крышке бардачка. А та возьми и откройся, показав документы на автомобиль, моток изоленты, календарь и кекс в прозрачной упаковке. Полицейский увидел его, сглотнул голодную слюну и мечтательно произнёс:

— Эх, вот в детстве я бы такое лакомство сожрал за милую душу.

— Вот тогда-то оно и было свежим, — с ухмылкой сообщил я, выводя машину на дорогу к больнице.

Дядя Коля грустно вздохнул, словно намеревался отведать кекса, а потом передумал, узнав о его преклонном возрасте, после чего взял в руки прошлогодний календарь и чуть приподнято произнёс:

— У нас в полиции ходит шутка, что вор, укравший календарь, в любом случае получит двенадцать месяцев. Понял?

— Ага, — кивнул я, подумав, что сержант сию секунду напомнил мне Леголаса.

Козлов вымученно улыбнулся, а затем резко посерьёзнел, когда «приора» подкатила к тёмной больнице с парочкой светящихся окон, и обеспокоенно проронил:

— Может, у меня переночуешь?

— А если Золотые и к тебе нагрянут? Они явно в курсе, что мы дружим, — резонно предположил я, заглушив мотор. — Да и у тебя Верка живёт — а это ещё опаснее, если Машка узнает, что я ночевал с ней под одной крышей.

— Тогда я предлагаю тебе в больнице переночевать, а утром уехать домой. Мне тут кое-чем обязаны, так что я всё устрою.

— Хорошая идея, — живо согласился я, благодарно посмотрев на обнажённого по пояс сержанта.

Тот довольно оскалился и вышел из машины. Я последовал за ним. А потом мы вошли в больницу, где дежурная медсестра оторвалась от просмотра очередного мультика об Алёше Поповиче, охренела увидев Козлова в таком виде, после чего стала трудиться нам нами, позвав на помощь ещё двоих своих коллег. И вскоре наш дуэт уже был весь в бинтах и зелёнке. А также мы смогли вымыться и получили заверения в том, что переломов и внутренних травм у нас нет. Меня это сильно обрадовало, так как я был свято уверен в том, что уж пару рёбер точно сломал. Но нет — всё обошлось. Козлов тоже светло улыбнулся этой новости, а затем пошушукался в стороне с презентабельного вида тёткой в белом халате, и та, кивнув, размесила меня в одной из палат. Дальше дядя Коля кому-то позвонил, и спустя десяток минут за ним приехала машина, которая отвезла его домой. А я к этому времени уже спал без задних ног, не став смотреть запись очередного выпуска «Императора Галактики». И меня из-за усталости даже не терзали мысли, что золотые как-то сумеют отыскать мою тушку, храпящую в больнице. Я так умаялся за этот день, что всю ночь проспал, как убитый. А наутро отправился домой, ещё раз поблагодарив дежуривший персонал больницы.

Выйдя на улицу, я зябко поёжился, обхватив руками голые плечи и покосившись на мусорный бак, где вчера оставил грязную, рваную футболку. Потом я широко зевнул, едва не вывернув челюсть, а затем глянул на «приору», трусливо прячущуюся за утренней туманной дымкой, после чего сел в неё и погнал автомобиль по городу, оставляя на дорогах комья засохшей грязи.

По пути к квартире всё моё тело ужасно ныло и чесалось. Хотелось сорвать бинты и вволю поскрести подживающие порезы, ссадины и ушибы, но я лишь стонал и скрипел зубами, преодолевая себя. А потом решил отвлечься — нашёл в интернете запись вчерашнего выпуска и включил его, положив мобильник на панель, возле лобового стекла. Так стало гораздо проще, ведь «Император Галактики» увлёк меня. Я поглядывал на экран, не забывая следить за дорогой, кое-где проматывал запись, — и вот таким образом, когда подъехал к своему дому, то уже успел просмотреть весь выпуск, в который, кстати, попал момент с тем сумасшедшем боем, где в живых остался лишь Лазарь. Ну а дальше я, как обычно, узнал свою позицию в рейтинге, которая на сей раз была семьдесят пятой из оставшихся трёх тысяч участников шоу. Вслед за этим я вышел из машины, взяв с заднего сиденья обнажённый клинок, потом, охая и морщась от боли, поднялся на свой этаж и открыл дверь квартиры. Мне навстречу выбежал Флинт. Я хотел погладить его, но тот фыркнул и огрел меня лапой, чем добавил ещё пару царапин. Меня такой приём весьма удивил. Похоже, что кот дошёл до ручки от голода. Скоро на людей охотиться будет. Надо бы покормить его.

Я снял многострадальные сланцы, а потом двинулся на кухню, отчётливо слыша бурчание в животе. Но вдруг что-то насторожило меня. Я каким-то неведомым образом ощутил, что в квартире кто-то есть. А через пару секунд напряжённого внимания полностью убедился в этом, уловив приглушённые звуки, доносящиеся из спальни. Меня пробрал мороз по израненной коже. Кто это может быть? Золотые? Они пришли за мной, не обнаружили в квартире, и устроили ловушку? Но багровый диск звезды уже слегка показался над горизонтом. Или они как-то сумели задержаться, наплевав на солнце?

Я закусил губу от избытка накатившего страха, а затем сумел взять себя в руки и осторожно двинулся к спальне, держа меч обеими руками. Надо признаться, что клинок покачивался в моих руках, будто я пытался использовать его в роли веера. Ну а что я хотел? Моё тело сейчас совсем не в лучшей форме. Да и энергия, которой меня вчера так великолепно накачала Машка, явно закончилась ещё в тот момент, когда я заставил «загореться» страшилу из золотых. И, наверное, сейчас бы мне логичнее было покинуть квартиру и вернуться сюда уже после полного восхода солнца, но отчего-то осмелевший внутренний голос вёл меня в спальню. Вон уже дверной косяк. Надо только выглянуть из-за него и проверить, кто там в комнате. Я сделал ещё один неслышный шаг, попутно поняв, что таинственные звуки прекратились, а затем немного вышел из-за косяка, оказавшись с кем-то лицом к лицу. В этот же миг раздался истошный женский визг, больно полоснувший по барабанным перепонкам, а потом Машка упала на пол, став весьма красочно материться, глядя на меня округлившимися глазами. Я лишь сумел понять, что-то про долбанного идиота, возомнившего себя МакЛаудом. Меня её монолог заставил облегчённо опустить меч и издать нервный смешок.

— Чего смеёшься, дебил? — яростно прорычала блондинка, вставая с пола.

Я обратил внимание, что она была одета в те же шортики и майку, в которых щеголяла вчера. А ещё постельное бельё было смято. И для меня всё тут же встало на свои места: почему и для чего тут оказалась Машка.

Я не сумел сдержать кривую усмешку, вслед за которой обличающе произнёс, уперев меч остриём в пол и сложив ладони на вершине рукояти:

— Эх, Маша, как же так можно? Не веришь своему парню. Небось, рванула в мою квартиру сразу же после того, как я отъехал от твоего дома? Хотела застать меня тут с Веркой? Всю ночь дежурила и даже не раздевалась? Ну хоть поспала немного или просто ворочалась, представляя, как выцарапаешь мне глаза, когда я войду в спальню в обнимку с Верой?

— Не так всё было, — пробубнила она, пряча глаза, а затем включила свет и ужаснулась, глядя на меня. — Мать твою! Роб! Что с тобой произошло?! Ты же… ты же… На тебе живого места нет! И где твоя футболка?

— Это я так с Веркой от души покувыркался. А футболку отдал страждущим. Надо уметь делиться.

Девушка ничего не ответила, а подскочила ко мне и стала разглядывать всё мои раны: к одной она даже прикоснулась, чем вызвала мой болезненный стон. Блондинка тут же отпрянула, после чего потребовала, топнув ножкой:

— А ну рассказывай!

— Меняю рассказ на завтрак и пару бокалов кофе, — выдал я, положив клинок под кровать.

— Согласна. И об этой хреновине расскажешь, — немедленно выпалила она, проводив глазами меч.

— Пошли на кухню, — тяжко проронил я, двинувшись по указанному направлению. — Только недолго будем рассусоливаться. Мне ещё в игру надо успеть. И сразу предупреждаю — история будет страшной. Даже страшнее того дня, в который ты родилась.

— Я не из пугливых. Вон даже с тобой встречаюсь, — желчно заявила та, поправив спутанные ото сна волосы.

Я коротко хохотнул, а потом вошёл в кухню, где присел на стул и начал рассказывать, как мне сегодня ночью довелось с Козловым бродить по лесам и искать преступников. Там мы наткнулись на заброшенную больницу, которую пришлось обследовать. Вот в ней-то наш бравый дуэт и умудрился рухнуть вместе с частью пола третьего этажа.

Машка в этот момент с негодованием в голосе вставила:

— Это всё Козлов. У него ряха, как кабина у «камаза».

— Я тоже на него грешу. И меч, кстати, мы тоже в той больнице нашли. Наверное, какой-нибудь ролевик забыл. Ну и вот, собственно, вся история, — закончил я, принявшись за хлопья с молоком.

Блондинка села напротив меня и ехидно спросила, картинно нахмурив лобик:

— А где же страх?

— А-а-а, так мы на обратном пути мимо АЗС проезжали. Там страх, а не цены.

Та усмехнулась, и в эту секунду раздался звук дверного звонка. Мы оба синхронно вздрогнули, после чего меня пронзила стрела тревожного волнения, а Машке на голову упал кирпич ревнивого подозрения.

Она мигом сощурила глаза, резко встала со стула и вкрадчиво проронила:

— Кто это к тебе так рано?

— Сам не знаю, — честно ответил я.

— Я открою, — произнесла Машка, нехорошо улыбаясь, и рванула к двери.

Я помчался за ней, опасаясь, что на лестничной площадке может быть кто-нибудь весьма опасный. А вот Машке такая мысль даже в голову не пришла — она торопливо щёлкнула замком, а затем широко распахнула дверь. И перед нашими глазами предстали два зевающих молоденьких полицейских с уставшими рожами.

Тот, что был на пару лет постарше коллеги, сразу же представился, а потом строго заявил:

— Поступил звоночек от соседей о возможном домашнем насилии. Они слышали крики. Итак, кто тут у нас кого бьёт?

Он изучающе посмотрел на меня, затем на Машку, снова на меня, а точнее на мои бинты, синяки и залитые зелёнкой ссадины, а потом уставился на блондинку. И теперь в его взгляде читалось удивление.

Полицейский даже изумлённо выдохнул, почесав затылок под форменной фуражкой:

— Мда-а-а, такое в моей практике впервые.

— Это не я его так. Он уже пришёл сюда таким, — проблеяла девушка, хлопая ресницами.

Оба полицейских вопросительно посмотрели на меня, затаив жалость где-то на глубине своих глаз.

Я махнул рукой и произнёс:

— Ладно. Не буду заявлять на неё. А ведь всего лишь в Турцию не повёз. Ох, мужики, тщательнее думайте, кого выбираете в спутницы жизни.

— Гхэм… — издал непонятный звук тот, что был помладше.

А вот блондинка мигом завелась, вспыхнув гневом до корней волос:

— Ах ты…

— Так, гражданочка! — воскликнул другой полицейский, сверкнув глазами. — Вы сейчас точно поедете в отделение! А вы, — тут он посмотрел на меня. — Сразу же звоните, если опять повторится что-то подобное. Я, конечно, не семейный психолог, но так жить нельзя.

— Я понимаю, понимаю. Спасибо за помощь. Всего доброго, — торопливо произнёс я и закрыл дверь, ощущая, как Машка наполняет меня энергией. Даже тело болеть меньше стало. Прямо панацея какая-то. Вроде той, что была в сказке. Или не в сказке? В общем, лекарство от всех болезней. Вот только жаль, что после того, как закрылась дверь и прошло несколько секунд Машка принялась вместе с энергией изливать на меня поток оскорблений. Ей моя шутка почему-то не понравилась. Благо, что она быстро отходила. Я, по-моему, уже упоминал об этом. Так вот блондина успокоилась через пару минут, а потом лишь фыркала и буравила меня недружелюбным взглядом, пока я доедал завтрак. Ну а когда пришла пора отправляться в игру, Машка уже не дулась на меня и даже вполне мирно пробубнила, глядя, как я ложусь в вирт-капсулу:

— Я сегодня поеду на дачу вместе с родителями. Мы там проведём пару дней. Ты не с нами? Будешь играть и по лесам вместе с ментами скакать?

— Ты полностью права, так что я не смогу с вами поехать, хотя, конечно, очень хотелось бы провести время вместе с вами, — печально произнёс я и через секунду захлопнул крышку, чтобы спрятать радостную улыбку.

Вот так фартануло! Машка сама избавила себя от опасности быть убитой золотыми, пока те охотятся за мной. А то опять пришлось бы что-нибудь придумывать, чтобы не оказаться с ней вместе в тёмное время суток. Блин, вообще надо как-то решать эту проблему, потому что блондинка реально рискует. Если дело примет совсем дурной оборот, то мне придётся расстаться с ней, чтобы не подвергать опасности. Радикальная мысль. И тут вдруг я подумал: а уж не следствие ли это похода Веры к отшельнице? Нет, точно нет. Я ничего к ней не чувствую, так что это сугубо моё решение, продиктованное страхом за Машку.

Глава 24

«Император Галактики» встретил меня гомоном безопасного города. Я даже позволил себе улыбку, вставая с земли, а затем уважительно покачал головой, ведь город стал ещё более развитым, чем был. Улицы стали чище, дома краше, и добавились новые постройки. Я потопал по городу, сверяясь с браслетом, на котором мигала точка моего квест-стартера. Инцарец скакал возле самопальной электростанции. Пока я шёл к нему, то получил сообщение от Леголаса. Он писал, что через полчаса появится в городе, а Мара уже тут. Я отправил ему послание, в котором говорил, что тоже в городе. Парня мой ответ обрадовал, и он предложил встретиться. Я согласился, памятую, что обязан вернуть ему должок. Ну а пока шла переписка, мне удалось добраться до здания электростанции. Возле неё я увидел Ишима в заляпанном рабочем комбинезоне. Он восседал на ржавой перевёрнутой бочке и что-то с наслаждением пил из помятой алюминиевой кружки. После каждого глотка на его покрытой рыжей шерстью физиономии появлялась довольная улыбка, а кошачьи глаза блаженно закрывались.

Я стремительно подошёл к нему, ощутив звериный запах, и произнёс, не теряя времени на всякие расшаркивания и даже на шутки, хотя на языке кое-что вертелось:

— Привет, Ишим. Солнечные батареи у меня. Пойдём их выгрузим. Кстати, я тут лишка захватил. Купишь?

Тот широко распахнул глаза, мигом отставил кружку, ловко спрыгнул с бочки и почти побежал в здание, параллельно тараторя:

— Привет, Лазарь. Молодец, что выполнил задание. Говорят, там было жарко.

— Не, врут, наоборот — мороз и снег, — проронил я, следуя за ним.

— А-а-а, — неопределённо выдохнул НПС, исчезая в электростанции, откуда донеслись его расстроенные слова: — А лишние батареи я купить не могу при всём желании. Неси их на базар.

— Ясно, — совсем не огорчившись, сказал я, ведь этого следовало ожидать. Тут у всех свои роли.

Между тем мы добрались до складского помещения, где я вытащил из инвентаря ровно столько батарей, сколько инцарец заказывал. Он довольно кивнул, перевёл мне некоторое количество очков, а затем без предисловий, экономя моё время, проговорил, внимательно глядя на меня:

— Недалеко от Грязного моря расположены руины атомной электростанции. Там есть чертежи, которые мне очень нужны. Ты готов принести их?

— Ну, готов, наверное, — ответил я, пожевав губы. — А какие там опасности?

Тот пожал плечами, а затем понизил голос до свистящего шёпота и произнёс, покосившись на камеру, пролетевшую под потолком:

— Я только знаю, что там полно мутантов и ещё… жители города часто отправляют туда твоих коллег из Центра.

— Ну хоть что-то, — обрадованно изрёк я, ведь в тот раз он вообще ничего вразумительно по заданию не сказал.

— Так, значит, ты берёшься? — уточнил Ишим, прищурив жёлтые глаза с вертикальными зрачками.

— Ага, — бросил я.

Инцарец растянул губы в улыбке, обнажив треугольные зубы, а затем скинул мне координаты атомной электростанции. Я посмотрел на них и понял, что до цели можно добраться уже к ночи. Только вот мне ещё не доводилось гулять в том направлении. Придётся топать весьма осторожно, а то неохота помереть, когда осталось всего одно задание до перехода в следующую большую локацию.

Я уже мысленно видел, как Ишим передаёт мне ключ от портала, но пока мне следовало попрощаться с инцарцем и двинуться на базар. Это я и проделал, оказавшись через десяток минут перед продавцом. Он купил у меня оставшиеся солнечные батареи. Дальше я навестил ещё нескольких его коллег, оставив у них весь свой лут и получив значительно количество очков. Таким богатым я ещё никогда не был. Одна тварина из шахты ушла даже дороже, чем стоил «Мегачервь». Мне хватит этих очков, чтобы очень хорошо усилиться. Но, в первую очередь, я, конечно же, починил костюм, вернув ему способность становиться невидимым, а уж потом стал покупать новые чипы, прокачивать батарею и оружие. В итоге я потратил почти все очки и час времени, но приобрёл чип, повышающий общую силу на +20 %! А также мне удалось добыть чип, который улучшал реакцию на +20 %! И на десерт — поменял старый чип, который увеличивал точность стрельбы из автоматического оружия (+5 %) на тот, что поднял это значение до +20 %. Ещё я увеличил ёмкость батареи до 2000 единиц и улучшил свой автомат, поставив на него оптический прицел, стабилизатор стрельбы, уменьшающий разброс пуль, и приобрёл обоймы с увеличенной вместимостью. Ну и на закуску купил походное снаряжение ядовара: пестики, ступки, спиртовку и так далее. Короче я покинул базар, ощущая себя машиной смерти с большим запасом боеприпасов, и охреннено убийственным ядом, приобретённым у хмурого продавца-человека. Настроение сразу же улучшилось. И мне даже не смог испортить его вид Леголаса, которому следовало отдать долг. Мы встретились возле базара. И элиец был не один. Рядом с ним шла Мара.

Леголас сразу же радостно заверещал, увидев меня и толкая девушку локтем в бок:

— Ну прямо воссоединения старых друзей. Привет, Лазарь! Эх, сейчас бы в бар сходить. У меня, кстати, есть анекдот на эту тему. Вы всё равно не захотите, чтобы я вам его рассказал, так что и спрашивать не буду. Значит, заходит ёрш в бар, подходит к стойке, а на него бармен вылупился и говорит: «А у нас есть коктейль, который зовут так же, как вас!» Ёрш в ответ радостно бросает: «Олег?» — в этот миг парень вполне искренне заржал. — Хах-ахах. Олег. Ой не могу. А вы чего не смеётесь?

— По-моему, с нашей последней встречи ты изрядно деградировал, — глубокомысленно заметил я, пожимая его руку, после чего пробежался взглядом по запылённой броне девушки и сказал: — Привет, Мара.

— Привет, Лазарь, — не слишком дружелюбно бросила та, а затем и вовсе чуть завистливо выдохнула: — Или мне ещё надо отчество добавлять? Ты же теперь звезда.

— А чей-то только он, что ли, звезда? Я тоже известная личность, — ревниво проговорил Леголас, внимательно глядя на то, как я стал переводить ему очки.

— Где ты известная личность? В кругах не прошедших кастинг комедийных актёров? — ехидно выпалила Мара, улыбнувшись глазами.

— Злые вы, — пробурчал парень, нахмурив брови. — Хорошо хоть Лазарь по долгам платит. Мы в расчёте.

Я согласно кивнул, а затем решил сменить тему и поинтересовался, прижавшись к бревенчатой стене дома, чтобы дать дорогу широкой повозке, которую тянули два хедусца:

— Лего, а твоё багги забрали?

— Ага, сразу после того задания, — грустно выдохнул он, проводив недовольным взором скрипящий транспорт, поднимающий пыль. — Я снова безлошадный.

— Жалко, — искренне протянул я.

— А тебе, Лазарь, сейчас куда? Маре вон в Скудный лес, а мне к Чёрному морю, то есть к Грязному, хотя разница не велика, — полушепотом выдал элиец, подозрительно глядя по сторонам.

— О! И мне к морю, — несколько удивлённо заметил я, хмыкнув носом.

— Отлично, — обрадовался парень и приобнял меня за плечи. — Это судьба! Мы как два брата против всего мира! Я — старший, а ты — младший.

— Ага, как же, — насмешливо прорычал я, не собираясь становиться младшим. — Спрячь свою гордость.

Взгляд Лего быстро метнулся вниз, к тазу, а затем он весело протараторил:

— Ширинка вроде бы застегнула. Или ты о какой-то другой гордости говоришь?

— Видимо, только мне повезло, что наши дорожки разошлись, — вклинилась Мара, ядовито поглядывая на элийца. — Не придётся слушать этот поток шуток.

— Тут я согласен. Может, мне одному пойти? Без Лего?

— Куда ты без меня дойдёшь? — насмешливо проговорил элиец, блестя глазами, после чего потопал к городским воротам. — За мной ребята и девчата! Потом разделимся. Мальчики пойдут налево, а девочки — направо. Мара, ты же девочка? А то так сразу не поймёшь.

Я сочувствующе посмотрел на Мару, а та устало на меня, после чего мы оба пошли за невыносимым парнем, который продолжал болтать без умолку. Похоже, что он уже давно страдает отсутствием слушателей, которые не желают сразу же пристрелить его. И вот теперь Леголас дал волю языку. Он так самозабвенно рассказывал о своих путешествиях, что я даже заслушался, незаметно выбравшись из зелёной зоны, окружающей городок. А вот Мара оказалась менее впечатлительной, чем я, и в какой-то момент она проговорила:

— Ну, всё, ребята. Мне пора.

— Пока, — бросил сбившийся с монолога элиец, помахав ей рукой.

— Удачи, — пожелал я, глядя на её фигуру, двинувшуюся к холмам.

— Спасибо. Тебе она тоже не помешает! — крикнула она, как-то виновато посмотрев на меня через плечо.

И вот этот её взгляд весьма насторожил меня. Я резко замер, а затем бросил:

— Что ты имеешь в виду?!

Но та мне не ответила, уже скрывшись из поля зрения. Тогда я проговорил в спину беспечного элийца:

— Лего, стой. Что-то мне не нравится, как она попрощалась с нами.

— Я тоже удивлён, — легко поддержал он, не прекращая идти. — Даже в пояс не поклонилась таким-то героям.

Вдруг раздался звук выстрела. Я увидел, как дёрнулась голова элийца, а потом он с матюгами упал в пыль, принявшись взволнованно озираться. Мне же удалось принять горизонтально положение спустя всего секунду после выстрела. А дальше загрохотала целая очередь, взрывая вокруг нас фонтанчики земли. Я мигом оценил ситуацию и признал её крайне отвратительной. Наш дуэт оказался на бесплодной равнине между тремя холмами. А обстреливали нас минимум пять-шесть участников шоу, грамотно засевших в складках местности. Всё это было до ужаса похоже на ловушку, в которую нас завела Мара. Мы ведь тупо шли за ней. Она выбирала путь, по которому наше трио шло прочь из города, а затем пересекло зелёную зону и вышло на равнину.

Надо отдать должное Леголасу, он тоже всё понял и гневно проревел, отстреливаясь из снайперской винтовки:

— Вот же сучка! Предала нас! Мара!!! Я убью тебя!!!

Его крик эхом разнёсся по округе, отразившись от холмов, и даже сумел перекрыть грохот выстрелов. А ещё яростные слова элийца, послужили отмашкой для знакомого смеха, за которым донеслась не менее гневная реплика:

— Сперва я тебя убью!

— Билгар, — удивлённо просипел Леголас, вздрогнув всем телом. — Вот ведь мерзкий коротышка.

— Да он будто киношный злодей, — изумлённо пробормотал я, лёжа в пыли и отмечая те места, в которых засели талитхянин и его прихлебатели.

— Лазарь, как у тебя дела?! — не унимался Билгар, стреляя из-за кучи камней. — Надеюсь, паршиво?! А может и смертельно?!

— Охрененно! — картинно радостно выдал я, принявшись смазывать нож купленным на базаре ядом.

В ответ на мои слова пули посыпались гуще. Вокруг меня поднялось целое облако пыли, а две или три пули попади в броню, снизив заряд батареи. Я решил воспользоваться завесой — врубил невидимость, после чего вскочил на ноги и бросился к ближайшему стрелку, огибая его по дуге, чтобы не попасть под пули. Заткнувшемуся Билгару было невдомёк, что правила моей личной игры поменялись. Я ведь узнал, что энергия, питающая мою силу, остаётся во мне, а значит, ею можно запастись впрок. И «Император Галактики» просто кладезь для подобной зарядки. Тут же можно терроризировать десятки, а то и сотни реальных людей, чьи эмоции скрываются под обликом цифровых аватаров. Настоящий энергетический Клондайк. Мне лишь надо сделать так, чтобы участники шоу ненавидели меня, гневались, скрежетали зубами от одного моего вида. И к тому же, подобный выверт игрового стиля Лазаря вызовет ко мне новый интерес! Конечно, могут отвалиться какие-то старые подписчики, но поток новых их точно перебьёт. Короче, плюсы со всех сторон. Но пока мне надо выпутаться из сложившейся ситуации и для начала убить вот этого придурка, самозабвенно стреляющего в то место, где лежал Леголас. Стрелок спрятался в неглубокой воронке и орудовал короткоствольным автоматом. Я видел его довольные глаза, в которых светилось ликование. И вдруг они изумлённо округлились, когда кто-то прыгнул ему на спину, прижал к земле и стал хреначить ножом. Парень принялся отчаянно верещать, стараясь сбросить меня, но куда там — я был сильнее его, а попытки с двадцатой мой клинок наконец-то пропорол броню в районе подмышке и вошёл по самую рукоятку. Он вздрогнул всем телом и стал стремительно терять единицы здоровья, а яд наложил на него кратковременный дебафф «парализация».

Меж тем соратники Билгара даже не всполошились, ведь крики стрелка заглушали звуки выстрелов. Я спокойно убил его, забрал лут, после чего завалил ещё двух игроков и только после этого остальные начали звать своих товарищей, обратив внимание, что с этой стороны в Леголаса никто не стреляет, да и вроде бы элиец лежит один, без Лазаря. Судя по крикам, их оставалось трое, а солировал Билгар:

— Вы чего не стреляете?! Уснули?! Патроны кончились! А где этот козёл Лазарь?! Где он спрятался?!

Я в это время зашёл в тыл талитхянина и теперь видел его широкую спину. Он же был свято уверен, что я залез в какую-то щель где-то на равнине, и поэтому его едва не разорвало от удивления, когда я прошептал ему в ухо:

— Я тут…

Билгар подскочил, как в одно место ужаленный, умудрившись в воздухе развернуться на сто восемьдесят градусов и наставить свою пушку на то место, где был мой персонаж. Я ударом ноги выбил её у него из рук, а потом сместился чуть в сторону, оставаясь невидимым. Талитхянин удивлённо вытаращился, а затем отчётливо пробормотал в установившейся над равниной тишине:

— Это ещё что за хрень…

Я позволил невидимости отключиться и предстал перед врагом во всей своей красе, услышав бодрые крики Леголаса и выстрелы его винтовки. Похоже, что у него всё было в порядке. Билгар же вытаращился на меня, а затем его глаза злорадно блеснули и он сладко пропел, вставая с земли и доставая нож:

— А что же ты будешь делать дальше, а? Что станешь кричать, когда я буду щекотать тебя ножиком?

— Билгар, ты больной, — вполне серьёзно заметил я, глядя в его глаза, которые блестели каким-то нездоровым огнём. Цифровая вселенная великолепно передавала состояние парня, близкое к психической неадекватности.

— Больной? — переспросил он, двинувшись на меня широко расставив руки и чуть согнувшись. — Ну, если месть болезнь, то я больной.

— Хм… неплохо звучит. Прям по-злодейски, — одобрил я, а следом перетянул автомат на грудь и выпустил в парня длинную очередь.

Того отшвырнуло назад и он упал на землю, явно лишившись значительной части заряда батареи, но его броня ещё была не пробита. Я сделал шаг назад, чувствуя в воздухе насыщенный запах пороха, пыли и растерянность талитхянина. Тот явно не ожидал, что я выстрелю в него. Он даже перевёл свою растерянность в вербальную плоскость, приподняв голову и пролепетав:

— Какого… какого хрена ты выстрелил в меня? Ты же не нападёшь на других участников шоу!

— Я теперь решил играть по другим правилам. Так сразу на душе хорошо стало.

— Э-э-э… постой, — проблеял Билгар, подтягивая ноги к животу и косясь по сторонам, а потом вдруг как заорёт: — Все сюда! Все сюда! Он здесь! Я держу его на мушке!

Тут раздались торопливые шаги, которые явно подбодрили талитхянина, потому что тот злорадно выдохнул:

— Ну всё. Тебе… — и он осекся, увидев, что к нам спешит лишь Леголас.

Элиец заметил нас и радостно выкрикнул:

— Ах ты ж мой любимый тупой коротконогий ублюдок! А все твои оставшиеся в живых дружки убежали! Теперь нас здесь только трое! И ты догадываешься, кто сейчас умрёт?! Если у Лазаря нет проблем с сердцем, то вывод предсказуем. Не правда ли?

— Вы… вы… — чуть не плача взвыл Билгар, и вдруг резко вскочил на ноги, после чего бросился с ножом в руке на светящегося от счастья парня. Тот встретил его выстрелом в упор, а я добавил очередь в спину, заметив, что последняя пуля пронзила материал костюма и вонзилась в плоть, вызвав кровотечение.

Билгар рухнул лицом вниз прямо под ноги элийца. Тот наступил ему на шлем и спросил у меня, звенящим от ликования голосом:

— Можно я его убью? Ну можно я? Вспомни, что убивать грешно… А мне можно — я уже пропащий элиец.

— Суки! — завыл талитхянин с такой злостью, что я чуть не сгорел от того количества энергии, которую он передал мне. Я даже вздрогнул — и вот это моё непроизвольное движение Леголас воспринял, как разрешение. Он с невыразимым наслаждением нажал на спусковой крючок, прервав игровой процесс Билгара. Его шлем украсили несколько дырок, а мозги вперемешку с кровью стали вытекать из расколовшегося визора. И всё это сняла камера, летающая над этой частью равнины с самого начала боя.

Леголас увидел её и стал бешено орать, потрясая оружием:

— И так будет с каждым, кто решит встать на моём пути! Я…

Он продолжил кричать и ещё много чего успел сообщить своим нынешним и гипотетически врагам, прежде чем камера улетела. Ну, а дальше разошедшийся парень предложил мне догнать и убить Мару и тех двух хмырей, которые были на стороне Билгара. Я с усмешкой посмотрел на него, покачал головой и двинулся к Грязному морю, легко произнеся:

— Лего, это всего лишь игра и мы торопимся выполнить задания. Возьми лут и догоняй.

Глава 25

После убийства Билгара мы потопали к морю. И за обстановкой вокруг нашего отряда пришлось внимательно следить лишь мне, так как Леголас не был на это способен. Он возбудился настолько, что не мог адекватно мыслить, наверное, целый час, а то и больше. За это время парень успел отправить Маре несколько сообщений, несущих в себе угрозы, после чего та его заблокировала, чем вызвала ещё одну вспышку гнева. Дальше он раз пятнадцать смаковал подробности смерти талитхянина, придумывая всё новые детали. Таким образом, на пятнадцатый раз Билгар точно обгадился и расплакался. Я слушал его, молча кивая головой и рыща напряжённым взором по окрестностям. Но враги пока не показывались.

Между тем Леголас наконец-то выдохся и стал уже более-менее вменяемым игроком. Он тоже начал следить за обстановкой. Правда, его рот всё ещё не закрывался, но тема сменилась. Теперь парень хотел услышать, почему я изменил свою политику игры и стал убивать других участников шоу. Я на все его вопросы отшучивался. На что тот только становился упорнее в своих расспросах, а потом вдруг махнул рукой и наконец-то замолчал. Так мы в благословенной тишине и двигались дальше. А вскоре, уже под конец игрового дня, вышли к морю, завалив по пути несколько мутантов, подобных тем, что гонялись за мной по Старому Городу. Больше мы никого не встретили, в том числе и игроков, которых осталось совсем мало. Даже в городе их сновало в разы меньше, чем в начале шоу. Конкурентов становилось всё меньше. Вот и на галечном берегу никого не оказалось. Тут был лишь бескрайний простор вялых чёрных вод с мелкими волнами. Да и вон там чернеет громадина атомной электростанции. Зато радиационный фон здесь был таков, что броня работала самым усердным образом. Вот в таком месте нам и пришлось принудительно выходить из игры, оставив персонажей возле чёрного высохшего дерева, похожего на скрюченные пальцы старухи.

Покинув «Императора Галактики» я открыл крышку вирт-капсулы и выбрался наружу, после чего с наслаждением потянулся и отправился на кухню, где стал обедать в обществе кота. Тот сегодня вёл себя как-то странно: не ластился, не прыгал на колени и даже не клянчил еду. Неужели на нём так сказалась единственная ночь, проведённая наедине с Машкой? А что тогда со мной будет, если я на ней женюсь? Мне потом придётся всю жизнь поднимать стульчак, не разбрасывать вещи и жрать, что дают? Ох какая жуткая перспектива. Я даже поёжился, едва не расплескав чай, а потом вздрогнул, чуть не выпустил из пальцев бокал — только теперь не из-за мыслей о Машке, а потому что внезапно зазвонил мобильник. Пришлось торопливо поставить чай на стол и взять трубку, на экране которой горел номер Козлова.

Я нажал на зелёную кнопку и торопливо проговорил, ожидая каких-нибудь новостей:

— Добрый день. Что-нибудь есть?

— Здорова, — влетел в ухо взволнованный голос дядя Коли, за которым последовал усталый вздох. — Короче, рапортую. Рано утром, когда взошло солнце, я привёз в разрушенную больницу специалистов. Мы там нашли всё то же самое, что было ночью, кроме портала, ареола страха и тех страшил. Там был мой пистолет, трупы зверей, птиц и того человека-уголька. Мы, значит, аккуратно этого бедолагу забрали и отвезли куда надо. А там спецы установили его личность. Это некто Дмитрий Александрович Соколов.

— А как они сумели понять, кем был при жизни труп? — полюбопытствовал я, находясь под впечатлением от расторопных действий Козлова и его помощников.

— Современные российские технологии, — гордо ответил тот.

— А такие существуют? — усомнился я, горько усмехнувшись.

— Существуют, — буркнул собеседник. — И не перебивай меня, а слушай дальше. Этот Дмитрий жил бобылём на окраине города. Промышлял травами всякими, ягодами, бортничал, охотился, шишки там собирал, а потом всё это продавал. Его поэтому соседи и не хватились, так как он мог пару недель в лесу пропадать.

— Ну и что это нам даёт?

— А ты не перебивай! — повысил голос полицейский. — Дослушай сначала, а потом уж обсудим что и как. Собиратель этот увлекался всякими славянскими историями, сказками, былинами и так далее. Поговаривают, что очень интересные и старые у него были книги. Я хотел осмотреть его дом, да только хата этого Дмитрия выгорела сей ночью напрочь. Одни угли остались и печка. Совпадение? Мне так не кажется. Тут явно поработали пришлые. И вот ещё, что я думаю, — в книжках тех Дмитрий вычитал какой-то обряд, ритуал или ещё какую-то лабуду, которая и открыла путь в наш мир этим пришлым. Ну и заодно убила этого колдуна доморощенного. Или сами пришлые порешили его. В общем, вот такой расклад я вижу.

— Ну, во-первых, хочу сказать, что полиция у нас умеет всё быстро делать, когда хочет и надо. А во-вторых, я с тобой, дядь Коль, согласен. Наверное, этот отшельник всё и замутил. Ну или очень на то похоже. Магию мы с тобой уже не раз видели, так что твоё предположение звучит убедительно, — задумчиво сделал я вывод.

— И вот ещё… Если есть обряд, который открывает портал, то должен быть такой ритуал, что обернёт этот портал взад. Не поэтому ли спалили хату колдуна доморощенного?

— Дядь Коль, ты прям сегодня блещешь умом. Выпил что-то или детективный сериал посмотрел? — сострил я.

— Ой, да иди ты, — отмахнулся тот. — Лучше давай вместо шуток на пепелище съездим, и ты осмотришься там. Авось найдёшь что-нибудь. Ты же у нас особенный. И меч прихвати на всякий случай. Вдруг до темна задержимся и пришлые появятся.

— Хорошая идея, — оценил я, пытаясь скрыть охвативший меня страх, вызванный воспоминаниями о минувшей ночи. — Вы когда за мной заедете?

— М-м-м… — протянул сержант. — Лучше ты за мной.

— Неужели опять машинка подвела? А ведь совсем новая была, — не сумел сдержаться я.

— Через полчаса, — недружелюбно рыкнул тот и сбросил вызов.

Я усмехнулся, допил чай, а затем стал собираться и тут во второй раз зазвонил мобильник. Теперь меня беспокоил слегка позабытый Петя. Вероятно, он хотел узнать, как у меня дела. Поэтому я с вымученной улыбкой проговорил, поднеся телефон к уху:

— Привет, у меня всё нормально.

— Рад за тебя, — весело выдал тот, а потом огорошил меня: — Ты будешь моим свидетелем на свадьбе?

— Э-м-м-м… чего-то я не понял.

— А чего тут непонятного? Я Лидке утром предложение сделал! И она согласилась! Я так счастлив! — ликующе заорал он.

— Петь, а ты не поторопился? — изумился я, ведь такое поведение было не похоже на моего друга, являющегося местным ловеласом.

— Да я вот недавно понял, что надо делать следующий шаг, — ответил он, поливая меня энтузиазмом.

— А когда ты об этом подумал? — вкрадчиво спросил я, заметно насторожившись.

— Да вот буквально несколько дней назад. А что?

— Ничего, — спокойно сказал я, после чего добавил: — Конечно, для меня будет честью быть твоим свидетелем на свадьбе.

— Ура! — радостно заорал тот. — Тогда я буду на тебя рассчитывать.

— Отлично, — наигранно бодро бросил я, а затем попрощался с ним, схватил меч, завернул его в старое покрывало, после чего пулей вылетел из квартиры, спустился вниз и сел в машину.

«Приора» завелась с первого раза, словно почувствовала снедающее меня нетерпение, и рванула с места так, будто ей пинка под багажник дали. Рвение автомобиля позволило мне быстро добраться до дома Козлова, где я выскочил из машины и позвонил ему. Тот ответил, что сейчас выйдет. И сержант меня не обманул, показавшись из-за калитки буквально через десяток секунд. Вышел он не один — за ним семенила улыбающаяся Вера, нарядившаяся в яркий сарафан. Я почему-то так и думал, что она не упустит возможности увидеть меня, поэтому не стал просить полицейского звать её на улицу, хотя мне срочно нужно было поговорить с ней. Я начал кое-что подозревать. Поэтому стоило ей подойти к машине и открыть рот, как я воспользовался своей силой и внушительно произнёс:

— Что произошло в доме отшельницы? Договор с ней заключила Лидка, а ты просто за компанию с ней ходила?

Козлов, облачённый в вылинявшую полицейскую форму, удивлённо вскинул брови, автоматически пожимая мою руку, а затем ещё более изумлённо посмотрел на лицо девушки, которое приняло отрешённое выражение, а глаза остекленели.

Верка бесстрастно произнесла:

— Да.

— Твою мать, — пробормотал Козлов, протяжно застонав и смачно шлёпнув себя по лбу. — Какого чёрта ты соврала?

— Дядь Коль, помолчи, я работаю. Вера, Лида хотела, чтобы Петя женился на ней?

— Да, — так же бесстрастно ответила она.

— Ясно, — протянул я, ощущая, как от слабости задрожали ноги, после чего отвёл взгляд от глаз девушки.

Та удивлённо заморгала, а потом её лицо сморщилось, и она заплакала.

— Ну а что… что плохого я сделала? — стала шептать Вера, сквозь слёзы. — Маньяк ведь за мной охотится, а не за ней. Я всего лишь скрыла немного правды. А у них видишь, как всё хорошо вышло. Петя сделал ей предложение. И никакая отшельница тут ни при чём. Он любит её!

— А зачем сказала, что ты заключала договор с этой ведьмой? — сухо спросил Козлов, приобняв девушку за хрупкие плечи.

Она уткнулась ему в грудь и плаксиво проговорила:

— Не знаю… Мне так захотелось.

— Я понимаю, — проронил полицейский, поглаживая её по спине. — Иди в дом.

Та прекратила всхлипывать, бросила на меня сердитый взгляд, а затем пошла к калитке, удивлённо бормоча себе под нос:

— И зачем я всё рассказала? Вот дура. Ещё и голова разболелась на этом солнцепёке.

Через десяток секунд она скрылась во дворе, а мы сели в машину, где Козлов проговорил:

— Вот так значит работает твой гипноз?

— Ага, — кивнул я, обратив внимание на то, как дрожат мои пальцы на баранке руля.

— Тебе бы к нам в полицию с такими способностями. Лучшим следователем стал бы, — заметил сержант, и добавил после задумчивой паузы: — Ну что, поехали к Лидке?

— Угу, — снова не блеснул я красноречием, завёл машину и погнал к дому Верки, ведь Лида была её соседкой. — Вы номер квартиры знаете или мне Пете позвонить?

— Звони, — бросил он, наморщив лоб и погрузившись в раздумья.

Я набрал номер друга, дождался, когда тот скажет «слушаю» и прямо спросил:

— Какой номер квартиры у Лиды?

— Пятьдесят шестой, — бросил он чуть удивлённо. — А тебе зачем?

— Хочу лично приехать и поздравить.

— Хорошая идея. И я как раз тут. Заодно увидимся.

— Замечательно, — промямлил я, стараясь сильно не нервничать. — Ты, главное, от Лиды далеко не отходи.

— Так я постоянно возле своей ненаглядной.

— Я скоро буду. Ставьте чайник.

— Замётано, — радостно сказал друг, после чего звонок прервался.

В этот миг Козлов произнёс, откусив заусенец, поселившийся на больном пальце правой руки:

— И что теперь делать с Лидой? Под каким-то предлогом менять их местами с Верой?

— Возможно, — пожал я плечами, а потом зло ударил по рулю и выдохнул сквозь зубы: — Какого хера Верка солгала? Ну ладно выгородила подругу, но ведь зачем-то соврала, что сама заключала договор с ведьмой. Почему она не могла сказать, что никто из них не связывался с договором отшельницы?

— А ты бы ей поверил? — ухмыльнулся краем рта полицейский. — Вроде как они просто так к ней в гости заходили?

— Ну да, не поверил бы. Тут ты прав, — вынужден был согласиться я, тяжело вздохнув.

— Тебя не те вопросы волнуют. Сейчас надо понять, что нам делать дальше. Как со всем этим справляться? Конечно, в первую очередь надо спасти Лиду, а вот потом вырисовывается целый ворох дел… Надо ведь и тебя защитить от золотых, закрыть портал, разобраться со всеми пришлыми, как-то объяснить начальству то, что я до сих пор не могу найти пропавших людей… Короче, если мы сдюжим, то я памятник себе поставлю. Ну и тебе, только поменьше.

— По поводу золотых… — раздумчиво пробормотал я, паркую машину возле подъезда. — Мне кажется, что если они ещё пару дней никак себя не проявят, то не стоит уж очень опасаться их нападения. Похоже, что только чёрт мог проникать ко мне в квартиру.

— Может ты и прав, — заметил Козлов, вылезая из «приоры».

— Надеюсь, — прошептал я, следуя за ним.

Мы вошли в подъезд и поднялись на нужный этаж, где сержант использовал звонок квартиры с чёрной железной дверью. Та быстро распахнулась, показав нам улыбающегося Петю. Его физиономия выглядела такой счастливой, что меня начало ощутимо подташнивать.

Тем временем парень обрадованно выдал:

— О, и дядя Коля здесь! Заходите. Вы-то тут какими судьбами?

— Да меня Роб подвозил до… базара. И я вот тоже решил лично вас поздравить, узнав о грядущей свадьбе от Веры, — проговорил сержант, разуваясь возле порога. — А Лида, стало быть, здесь и живёт?

— Нет блин, — тихонько проворчал я, скидывая многострадальные сланцы. — На самом деле у неё пятикомнатная квартира на Манхеттене, а эта ей от бабушки досталась. Даже от кота бабушки.

Козлов расслышал моё бормотание и мазнул по моей физиономии недовольным взглядом. Петя же ничего не услышал, продолжая лучиться положительными эмоциями. А тут в коридор выпорхнула не менее счастливая Лида. Она была одета в цветастое платье, которое частично сглаживало её угловатую подростковую фигуру. Ну и волосы у неё заметно отросли, достигнув середины шеи. Я хмуро глянул на неё, чем вызвал озабоченный девичий взгляд.

Она проворковала, смотря на меня:

— Привет, Роб. Что-то не так?

— Привет. Всё так. Просто ногу подвернул.

— Может, бинтом перетянуть? — обеспокоенно спросила Лида, приветственно кивнув Козлову.

— Само пройдёт, — промычал я, играя желваками.

— Пойдёмте тогда на кухню, — предложила девушка, оглядев нас.

— Ты иди, а мы сейчас придём. Нам тут надо втроём кое-что обсудить, — проговорил я.

Девушка пожала плечами, а затем покинула коридор, оставив нас двоих в обществе Пети, который проводил свою невесту влюблённым взглядом. Я тоже посмотрел ей вслед, подумав, что Лида хорошая девушка, но вот так влиять на чужие чувства нельзя. А значит, надо что-то делать и я догадываюсь что именно, но для этого стоит заручиться поддержкой Козлова.

Я посмотрел на хмурого полицейского и проронил:

— Дядь Коль, пригляди тут. Мне надо кое-что сказать другу.

— Хорошо, — твёрдо ответил тот, видимо, поняв, что я задумал.

А вот Петя не был столь покладист:

— Может, на кухне поговорим? Там Лида.

— Вот именно, — еле слышно выдохнул я, после чего взглянул в его глаза и с нажимом добавил: — Ты не любишь Лиду. Ты не любишь её… она тебе нравится, но ты не любишь её…

И вдруг я со страхом почувствовал, как моё тело окутывает что-то отвратительно тёплое, а в ноздри проникает аромат гниения. Я будто с головой ушёл в старое болото, пахнущее не только растительным разложением, но и несвежими трупами. В следующий миг губы отказались служить мне, а ноги подкосились. Я лишь сумел опереться на стену, чувствуя ужас в душе, а затем сполз по ней на пол, где погрузился в полудрёму, которая позволила мне увидеть встревоженное лицо Пети и Лиду, выскочившую из кухни. Потом всех принялся успокаивать Козлов. Полицейский заверял молодых, что знает, как поступить.

В какой-то миг он поднял меня за руки, сказав Пете, чтобы тот хватал мои ноги, а дальше они понесли меня к машине. Наше трио быстро преодолело этот путь, после чего я оказался на заднем сиденье, а дядя Коля за рулём. А вот Петя и Лида остались возле подъезда.

Ещё через пару мгновений машина тронулась с места и помчала нас к моему дому. Вскоре мы достигли его и повторились все те же манипуляции, что проделывал со мной Козлов, когда я сомлел от силы Снежаны. В итоге моя тушка оказалась в ванной, а дядя Коля — рядом на стуле, принесённом из кухни. Полицейский постоянно заглядывал мне в глаза, пытаясь понять — улучшается ли моё состояние? В какой-то момент он что-то такое увидел и заметно расслабился. А спустя несколько секунд я сам с невыразимой радостью ощутил, что одеревеневшее тело оживает.

Ну и ещё через минуту мне даже удалось с трудом просипеть:

— Сила-ла… этой… отшельницы… похожа… на смрадное болото…

— Её надо убить, — мрачно отрубил Козлов, вытирая вспотевший лоб. — Всё говорит в пользу того, что ей не место в этом мире.

— Пете полегчало… или он также… безумно любит Лиду?

— Насколько я успел разобрать — твой гипноз не помог.

— Чары ведьмы… сильнее, — печально промычал я, чувствуя, что язык ещё не до конца повинуется мне.

— Видимо, ты прав, — тяжело вздохнул дядя Коля, а затем встал со стула и осуждающе сказал: — Пойду на кухню. Сварганю что-нибудь, а то у тебя шаром покати.

— Это… квартира холостяка. Вспоминайте, что это… такое.

Сержант усмехнулся, после чего покинул ванную комнату и спустя пару минут загремел на кухне посудой. Я же остался восстанавливаться. Этот процесс занял у меня не меньше получаса. И лишь после обозначенного времени я вылез из ванной, переоделся и объявился на кухне, прибыв прямо к спагетти с тушёнкой. Оказывается, у меня где-то завалялась целая банка. В общем, мы поели, поговорили, а затем полицейский сказал, что сегодня мне не стоит ехать к пепелищу дома Дмитрия. Я вынужден был с ним согласиться. Моё состояние пока ещё оставляло желать лучшего. Потом дядя Коля без всяких кривотолков предложил мне, чтобы он остался ночевать у меня, ведь угроза со стороны золотых никуда не делась, а у него пистолет, опыт и сноровка. Я поколебался немного, взвесил все «за» и «против» и пришёл к выводу, что Козлов мне будет только мешать. Вот вспомнить хотя бы заварушку в разрушенной больнице… Там он был скорее обузой, чем помощником. Я постарался мягко донести эту мысль до сержанта. Он всё понял и даже злиться не стал, а затем крепко пожал мою руку и покинул квартиру.

Я остался в обществе Флинта, который тенью ходил по комнатам и пристально наблюдал за мной единственным глазом. К этому моменту уже наступил вечер. Я глянул за окно, после чего занялся аккаунтом, где у меня накопилось триста тридцать тысяч подписчиков и множество сообщений.

Ну и пока я разгребался со всем этим, то прошло не меньше двух часов и совсем стемнело. Тут уж мне пришлось спуститься к машине, взять клинок и принести его в квартиру. Во время этого короткого путешествия у меня мелькнула трусливая мысль вовсе не возвращаться в своё жилище. Но я храбро отмёл её, сказав себе, что не могу же всю жизнь прятаться от золотых. Тем более что у меня явно будет шанс тупо убежать от них. Да и вообще — они не такие грозные, как кажутся. Я тоже не лыком шит. Если ко мне не припрётся отшельница, чья сила намного более могучая, чем моя, то я и по рогам могу надавать ночному визитёру. Ведь там, в больнице, одна из страхолюдин поддалась моему гипнозу, как совсем обычный человек.

Эта мысль приободрила меня и тут же породила другую. Мне стало крайне важно узнать — на какое количество времени задерживается в организме энергия? И как понять: потратил ли я весь запас или ещё нет? Жаль, что так просто на такие вопросы не ответишь. Видимо, придётся проводить очередные эксперименты. Надо сделать себе заметку на память, а пока стоит глянуть «Императора Галактики».

Я включил плазму, сел на диван с мечом в обнимку и принялся смотреть выпуск. Тот порадовал меня тем, что главной новостью было убийство Билгара моим персонажем и Леголасом. В эфир попали минуты боя, начиная от момента, когда я сбросил невидимость и до смерти талитхянина. Всё это происходило под эмоциональные комментарии закадрового голоса. Он не забыл упомянуть, что прежде Лазарь отличался тем, что не убивал других участников шоу, а теперь завалил сразу нескольких. И ещё комментатор задался вопросом: а будет ли дальше убивать Лазарь или это разовая акция против старых врагов?

В этом месте кадры смерти Билгара сменили другие занимательные события, к которым я не имел отношения. Ну а в конце выпуска традиционно показали топ. Мой персонаж забрался аж на пятидесятую позицию из двух с половиной тысяч! Я чуть на диване не подпрыгнул. Вот это прогресс! Мда, система по достоинству оценила усиление моего персонажа. Я даже немного удивлён. Надо бы отметить это событие чашкой чая.

Я вскочил на ноги и метнулся на кухню, где плеснул себе ароматного напитка, а заодно проверил — закрыто ли окно. А потом, выпив чай, прошёлся по всей квартире, задраив все окна и входную дверь.

Пока я всё это проделывал, то в голове носилась мысль, что уже надо бы ложиться спать, но страх и волнение мешали мне беззаботно прыгнуть в кровать и уснуть. Сердце в груди колотилось на порядок чаще обычного, и я стал проклинать себя за то, что не покинул квартиру, пока был такой шанс, а сейчас уже глубокая ночь за окном. Куда-то иди гораздо страшнее, чем оставаться дома.

Меня стало ощутимо потряхивать, но я всё-таки взял себя в руки и начал утешать мыслями, что зря волнуюсь. Почему золотые должны напасть на меня именно сегодня? Да и вообще — они могут и вовсе не напасть на меня. Так что, Роб, прекращай трястись и прыгай уже в койку.

Благодаря этим мыслям, я сумел успокоиться, а затем всё-таки лёг и кое-как заснул. Правда, спал я урывками, постоянно просыпаясь от любого шума. Видимо, поэтому мои глаза мигом распахнулись, когда до ушей донёсся лёгкий скрежет, донёсшийся с лоджии.

Дальнейшие события понеслись вскачь. Я даже испугаться не успел, а лишь наблюдал со стороны, оцепенев на пару секунд. Вот мимо окна, с той стороны, по воздуху пронеслось что-то цилиндрической формы и на долю мгновения сверкнули налитые гневом глаза отшельницы из заброшенной деревни староверов. И, по-моему, прозвучал её скрежещущий визгливый смех, но я не уверен в этом. А вот в чём уверен, так это в том, что протяжно скрипнула дверь лоджии, а затем, спустя несколько секунд, в коридоре показался мужской силуэт, держащий серебряный нож. Повезло, что в этот момент оцепенение куда-то ушло. Я сумел вскочить на ноги, выставил перед собой клинок и ощутил, как в спальне, в которой до сих пор витал цветочный аромат духов Машки, сгустилось напряжение. Вон у Флинта, сидящего на подоконнике, даже шерсть дыбом встала.

А в следующую секунду я увидел, как фигура сделала шаг, — и её осветил косой лунный свет. Я ахнул, почувствовав, как похолодела спина. Ведь в дверном проёме стоял криво усмехающийся Лёха. Его тронутые сединой всклокоченные волосы и спутанная борода жирно поблескивали, а на грязной тельняшке прибавилось несколько пятен от засохшей крови. Ещё на пришлом были всё те же кирзовые сапоги и зелёные штаны-галифе. Похоже, что одноглазый и не думал менять свой гардероб.

Глядя на него расширенными глазами, я сглотнул вязкую слюну, а затем сумел выдавить, стоя на кровати лишь в трусах и с мечом в руках:

— Какая неожиданная встреча. Чаю?

— Кривляешься? — ещё шире усмехнулся тот. — А самому страшно так, что сейчас по ляжкам потечёт?

— Если и потечёт, то это потому что я в детстве на холодном сидел.

— Ну я могу избавить тебя от этой болезни самым кардинальным образом, — многозначительно добавил он, покрутив в руке хищно блеснувший нож. — Если ты не отдашь мне свою силу, то твоя смерть не будет лёгкой.

— Хрен тебе, а не сила, — расхрабрился я, пытаясь поймать его взгляд, но тот всё время отводил свой единственный глаз, будто знал, что мне только на это и приходится рассчитывать. Похоже, что он уже пронюхал о моей силе.

— До меня дошли слухи, что ты сумел нащупать свою силу… — подтвердил Лёха мою неутешительную догадку.

— Врут, — пискнул я, окончательно поняв, что на гипноз больше не стоит уповать.

— А я доверчивый, — оскалился одноглазый, сделав ещё шаг к кровати и параллельно грозно добавив: — Если ты не отдашь силу, то мой нож вспорет твоё брюхо, и я украшу комнату твоими кишками.

— Мило, — проронил я, нервно хохотнув. — Такие украшения к Новому году хороши. Вот и приходи где-то к этому времени, а пока же вали из моего дома, а то я… я… сейчас полицию вызову!

Лёха захохотал — злобно, раскатисто, а потом прохрипел:

— Смертные мне не страшны. Я уже стольких покалечил, что тебе вовек не сосчитать. Отдавай силу!!!

Вслед за своими словами, он двинулся на меня, а я стал отступать к стене, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Но его не было! Лёха прятал взгляд, а без своей силы я не выстою против него даже с мечом в руках, хотя у него всего лишь нож.

В этот миг мне почудилось, что холодная рука страха сейчас выдерет сердце из бешено вздымающейся груди. В горле мигом пересохло, а шею сдавила невидимая удавка. Но вдруг какое-то движение возле окна привлекло мой взгляд. Я не поверил своим глазам, когда увидел, как Флинт стремительно увеличивается в размерах.

Лёха в эту секунду глумливо бросил, не замечая того, что за его спиной появился двухметровый котяра:

— Ты думаешь, что я куплюсь на такой дешёвый фокус и обернусь?

— Наоборот. Мне бы совсем не хотелось, чтобы ты это делал, — прохрипел я, сумев раздвинуть губы в неживой улыбке.

И в следующий миг Флинт бесшумно бросился ему на спину, вцепившись зубами в шею. Лёха всплеснул руками и повалился на кровать, а я ловко сиганул на пол, продолжая ошалевшими глазами наблюдать за сражением. Кот драл когтями спину одноглазого. И это было похоже на то, как если бы полосовали острейшими ножами тело полностью обескровленного человека. В страшных ранах показались рёбра, позвоночник, красная плоть, но крови не было. Да и Лёха не орал от боли, а лишь сосредоточенно пытался вырваться из-под Флинта. И в какой-то миг ему это удалось.

Он извернулся, вскочил на ноги и удивлённо прохрипел, глядя на кота:

— Ты! Вот уж не ожидал тут встретить мерзкого изгоя! Пришёл сюда за своей силой?! А вот хренушки тебе!

Лёха бросился на Флинта, а тот на него. Я же осторожно двинулся к выходу из комнаты, окончательно перестав понимать, что тут происходит. Мне было ясно лишь то, что оба эти персонажа не прочь завладеть моей силой. Хотя во Флинте я несколько сомневался, ведь он защищает меня… или, скорее, защищал, так как невообразимо быстрый Лёха умудрился пару десятков раз воткнуть свой нож в тело кота. Тот сразу стал менее ловок, а потом вообще припал к полу и лишь хрипел, оскалив пасть. Правда, и одноглазому досталось. Он был весь изранен, а одна щека полностью отсутствовала, обнажим кости, жёлтые зубы и язык.

А я к этому времени уже почти покинул комнату, но тут мне пришла в голову безумная мысль — добить Лёху. Я почти храбро встал в дверном проёме, широко расставил ноги и приготовился сражаться, понимая, что лучшего шанса покончить с золотым у меня уже не будет.

Одноглазый мигом понял, что у меня на уме — полоснул гневным взглядом, после чего разбежался и прыгнул в окно. Естественно, что пластик не выдержал его веса, и разбился, пропуская Лёху наружу. Казалось бы, что тот должен был непременно погибнуть, упав с такой высоты, но мимо окна опять пронеслось что-то цилиндрическое, а следом донёсся удаляющийся яростный голос одноглазого:

— Я найду-у-у-у тебя-я-я-я… это ещё не всё-ё-ё-ё-ё…

— Вот дерьмо, — зло прошептал я, испытывая двоякие чувства, а затем осторожно двинулся к хрипящему коту, которые стал уменьшаться в размерах и приобретать черты человека. И всего через пару секунд на полу лежал худой, обнажённый мужчина с хищной физиономией, похожей на кошачью.

Он простонал, свернувшись клубком и с ненавистью в обоих глазах глядя на меня:

— Отдай мне мою силу… Она моя по праву. Твой проклятый предок Андрей обманом выманил её у меня… Отдай.

Мужчина ещё что-то шептал, но его слова стали неразборчивыми, а сам он начал как-то тускнеть, размываться, а затем и вовсе — исчез, словно тут его никогда и не было.

Я остался в квартире совсем один, и лишь в моей голове было тесно от вопросов. Самый главный из них звучал так — кем был Флинт, оказавшийся человеком-котом, ранее владевшим силой гипноза, которую отобрал у него мой предок Андрей? Кстати, уж не отсюда ли пошла фамилия моей матери — Андреева?

Конец второй части.

Content

Евгений Решетов
Император из провинции 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25