Сергей Калабухин

«Сезам, откройся!»

Первая встреча

Свою первую жертву Витька Крест увидел, как только свернул в знакомый переулок. Толстая девица брела по тротуару, упёршись взглядом в сотовый и что-то набирая на клавиатуре. Потёртая сумочка из синего, под цвет джинсов, кожзаменителя болталась на левом плече. Витька двинулся навстречу толстухе, бросая быстрые, но внимательные взгляды на окна домов, двери подъездов и припаркованные машины. В переулке кроме них с девицей пока никого не было. Сблизившись со своей жертвой, Витька одной рукой выхватил у неё сотовый телефон и, одновременно, другой рванул к себе сумку. Но тонкий ремешок, вопреки ожиданиям, не порвался, и толстуха судорожно вцепилась в него, ошеломлённо глядя круглыми и жёлтыми, как у совы, глазами на грабителя.

— Отцепись, дура! — рявкнул тот угрожающе и снова рванул сумку к себе.

— Отдай… — сдавленно прошипела в ответ девица и неожиданно сильно дёрнула ремешок, притянув Витьку к себе, но потянулась при этом не к сумке, а к сотовому.

Несколько секунд они, пыхтя от усилий, топтались на тротуаре, как борцы на арене. Девица обеими руками вцепилась в Витьку, пытаясь разжать его пальцы, крепко сжимающие телефон.

— Вот зараза! — выругался Крест, безуспешно пытаясь оторваться от вцепившейся в него ненормальной девки. Краем глаза он увидел появившиеся в конце переулка силуэты людей. Отпустив сумочку — чёрт с ним, с кошельком, — Витька рванулся в знакомый проходной подъезд, таща за собой повисшую на его руке толстуху. Удивительно, что та, столь яростно борясь с грабителем, при этом почему-то не кричала и не звала на помощь, лишь жарко дышала Витьке в лицо и одуряющее воняла смесью пота, жасмина и чего-то ещё, что ошеломлённый неожиданным отпором Крест даже не пытался определять. Из-за царившего в подъезде полумрака, оба чуть не грохнулись на грязный бетон пола, споткнувшись о ступени, ведущие к площадке первого этажа. Спасли перила, на которые Витька налетел со всего маху. От резкой боли в ушибленных рёбрах, Крест охнул, потом выматерился и со злостью ткнул толстуху свободной рукой в мягкий живот. Та жалобно квакнула, ослабив хватку. Витька, наконец, вырвался и обеими руками с силой оттолкнул от себя согнувшуюся от боли девку. Видать, при этом он нечаянно нажал на какую-то кнопку, потому что экран зажатого в его руке телефона ярко вспыхнул в сумраке подъезда, раздался громкий звук, будто рядом ударили в гонг. Не теряя времени, Крест бросился ко второму выходу.

— Стой, дурак! — услышал он отчаянный крик рванувшейся за ним толстухи.

Дверь распахнулась, яркий свет летнего солнца ослепил Витьку. Он остановился, зажмурившись, и вдруг почувствовал на своём плече пальцы настигнувшей его настырной девицы. Не оглядываясь, Крест лягнул её, отбрасывая назад, в полумрак подъезда, и бросился бежать.

— Стой! — вновь услышал он отчаянный крик толстухи, и свернул за угол дома в ближайший проулок. Он знал этот район питерской Коломны, как содержимое собственных карманов, и потому летел по улице, не особо глядя куда, стараясь только не сталкиваться с прохожими, силуэты которых всё отчётливее различал сквозь пелену слёз, неожиданно обильно полившихся из глаз от обиды на неудачу и боли в ушибленных рёбрах.

Но вскоре слёзы высохли, глаза приноровились к яркому солнечному свету, и Витька невольно замедлил бег, а потом и вовсе остановился. Он не знал эту улицу! Вместо многоэтажек вокруг теснились одно-двухэтажные дома, да и сама улица резко сузилась. По ней шли, громко разговаривая, группки людей. Витька отчётливо слышал каждое слово, но смысл сказанного понимал с трудом. Это был не русский и не украинский, хотя явно родственный им язык.

— Что за фигня? — удивился Крест. — Куда это я попал?

Нет, он слышал, конечно, что во многих городах России в связи с наплывом китайцев появились «чайнатауны», где ни русскую речь не услышишь, ни вывеску на русском языке не увидишь, но чтобы в Питере появилась целая улица каких-то непонятных славян… Да и одеты они тут все как-то странно. Не современно, что ли. Женщины в простеньких платьях, мужики в мятых брюках и белых рубашках. До сих пор Витька считал, что знает свой район от и до. Откуда здесь взялись и эта странная улица, и её обитатели? Это не новострой какой-нибудь. Стены домов все обшарпаны, краска дверей облупилась, окна какие-то допотопные, ни одного стеклопакета! Словом, этим строениям не менее тридцати, а то и сорока лет! Вывески, вроде, написаны на кириллице, но смысл их Витька понять не мог.

— Александр Палыч, ну когда же мы пойдём на завод? — вдруг раздался сзади недовольный юношеский голос.

Витька резко обернулся. Его обгоняла странная троица. Впереди, явно торопясь куда-то, семенил небритый мужик невысокого роста, в мятых, как у всех на этой улице, серых брюках и несвежей голубой рубашке, с закатанными по локоть рукавами. За ним, как цыплята за курицей, шли два парня. Один — высокий и тощий, славянской внешности, со сползающими с длинного носа массивными очками. Другой — среднего роста крепыш, явный азиат, с чёрными, блестящими на солнце волосами. Оба были в настоящих (Крест в этом понимал) американских джинсах фирмы «Lee» и цветастых теннисках.

— Александр Палыч… — тянул очкарик.

— У нас же срок командировки через три дня кончается, — на чистом русском языке поддержал его азиат.

— Да не гудите вы! — хрипло огрызнулся мужик. — И так башка после вчерашнего раскалывается…

— У вас это «вчерашнее» уже вторую неделю длится! — с упрёком воскликнул очкарик. — Мы так радовались, что на практику в Белоруссию едем, а тут…

— Не волнуйтесь, ребятки, — успокаивающе прогудел мужик. — Сейчас зайдём в пивнуху, выпьем по кружечке…

При этих словах Крест, шагавший, как привязанный, за странной троицей, почувствовал, что у него тоже внезапно пересохло в горле. Белоруссия! Вот он, оказывается, где. Но как он сюда попал?

Троица русскоговорящих неожиданно свернула к какой-то забегаловке, и Витька машинально вошёл вслед за ними.

Давно Крест не бывал в таких гадюшниках. Десяток высоких круглых металлических столиков заполнял почти всё помещение. Стульев не было. За прилавком разливала янтарную жидкость по кружкам толстая румяная тётка. Она страшно блестела металлическими зубами, громко смеясь и перешучиваясь на певучем белорусском языке с двумя подвыпившими мужиками, очевидно, давно и прочно оккупировавшими один из столиков у открытого настежь окна. За удивительно чистым стеклом витрины горками лежали кольца жёлтых сушек, кубики ржаных сухариков, блестела чешуёй вобла.

Вошедшая троица расположилась за одним из столиков в центре зала. Крест пристроился за соседним. Пить хотелось страшно, но белорусских рублей у него не было, впрочем, как и российских, и Витька сделал вид, что кого-то ждёт.

«А не предложить ли мне буфетчице или этой троице сотовый телефон толстухи?» — подумал он и тут же отмёл эту мысль. Всем нутром, или, говоря по-научному, шестым чувством, Крест понимал, что ему нельзя сейчас действовать опрометчиво, не разобравшись в здешней ситуации и порядках. Ведь у него даже паспорта с собой не было! Витька, идя на дело, оставил документы дома, хоть это и не имело никакого значения. Попадись он на месте преступления, устанавливать его личность ментам долго бы не пришлось.

— Александр Палыч, — нудил очкарик, — мы уже вторую неделю в Светлогорске, а на заводе ни разу не были. У нас же практика, а что мы кроме рабочей общаги и этой пивнухи видели?

— У вас командировочные ещё остались? — Хитро прищурился мужик.

— Есть немного. — Вытащил из кармана джинсов несколько мятых бумажек и горсть монет азиат.

— Вот и неси сюда пиво, — приказал ему мужик, и тот покорно пошёл к прилавку и вскоре вернулся с четырьмя полными, почти без пены, кружками в руках и тремя воблами.

— Не горюйте, хлопцы! — Повеселел мужик, опустошив одним махом первую кружку. — Завтра сходим на завод, покажу вам цех…

— Вы каждый день так говорите, — хмуро ответил очкарик. — А сами пьёте с утра до ночи…

— Нам же не просто цех посмотреть надо, — поддержал товарища азиат, очищая от чешуи рыбу. — Мы должны схему автоматической системы управления процессом производства кирпича нарисовать. Иначе нам практику не зачтут.

— Не боись, Андрюха! — Взял вторую кружку мужик. — Я же сказал: завтра сходим на завод. — Теперь он пил маленькими глотками, не торопясь. — Пока вы будете гулять по цеху, я быстренько смотаюсь в архив и возьму для вас эту схему. Скопируете её, и все дела! Вам даже не придётся напрягаться, изобретая свою.

— Это было бы здорово! — заулыбался азиат, переглянувшись с очкариком. — Мы, честно говоря, устали от этого пивного городка. Домой хочется.

— А я не понимаю, что вам тут не нравится? — искренне удивился мужик. — Это же рай, а не город! Выйдешь на улицу, на каждом углу стоят автоматы с пивом, как у нас в Москве с газировкой. Нет мелочи — рядом из ящиков продают бутылочное пиво. Плати продавщице и пей, сколько хочешь. Пустые бутылки она же у тебя и примет назад, даже мыть их не обязательно. В любой магазин зайдёшь — там разливное пиво. Не говоря уже про кафе и пивнушки, вроде этой. Наверно, они все соединены специальным трубопроводом, по которому вместо воды течёт пиво. Вон, посмотрите за прилавок: труба выходит прямо из стены, на ней закреплён маленький бочонок с обычным краником внизу, из которого продавщица всем наливает пиво. Целый день наливает, я следил, а оно не кончается! Где вы такое ещё увидите? Вот мои ребята и отрываются.

— Но сколько же можно пить? — воскликнул очкарик. — Девятый день уже не просыхаете. Вчера с завода женщина в общагу приходила, спрашивала, когда мы, наконец, к монтажу установки приступим.

— Эх, ребятки, — вздохнул мужик. — Молоды вы ещё! Мы в командировках всегда так: сначала пьём, пока не кончатся казённые деньги, потом вкалываем в две смены, чтобы уложиться в сроки. Привыкайте, студенты!

— И откуда здесь столько пива? — пробурчал очкарик. — Городок-то, вроде, промышленный, большинство жителей на заводе работает.

— Да нам-то какая разница? — засмеялся мужик. — Ты, Серёга, наслаждайся жизнью, пока есть такая возможность. Что ты всё ноешь?

— Мне в Москву надо, а мы здесь без дела торчим. И Андрея родные в Крыму заждались.

— Да чего делать-то летом в Москве? — удивился мужик. — Вот Андрюха — молодец: Крым сейчас — самое то! Море, вино, женщины… Эх, я б тоже от путёвочки в санаторий не отказался.

— Андрюхе санаторий без надобности, — засмеялся очкарик. — Живёт он там.

— В самом Крыму? — не поверил мужик.

— Да, — смущённо улыбнулся азиат. — В Судаке. Там много корейцев живёт. Видели фильм «Начальник Чукотки»? Его у нас снимали. Мы чукчей изображали, парились на жаре в ихних шубах. Я тоже там мельком появляюсь в роли ребёнка.

Витька слушал эту ахинею и прикидывал, как ему незаметно вытащить у лопуха-очкарика кошелёк, торчащий из заднего кармана джинсов. И вдруг в раскрытую настежь дверь заведения вошла давешняя толстуха. Короткие русые волосы у неё были растрёпаны, пара верхних пуговиц на блузке вырвана с мясом, и в распахнувшемся вороте белели крепкие груди, стянутые полупрозрачным лифчиком. «Четвёртый номер, не меньше», — машинально отметил Витька. Бежать было некуда, и он обречённо ждал крика: «Держи вора!». Но девица молча подошла к его столику, игнорируя удивлённые взгляды и матерные комментарии полупьяных мужиков, и шипящим шёпотом потребовала:

— Отдай, а то хуже будет!

Конечно, Крест мог вновь оттолкнуть настырную дуру и попытаться смыться, но он уже понял, что происходит что-то невероятное. Из родного Питера его каким-то образом мгновенно перенесло в белорусский Светлогорск. Куда тут бежать?

— Сначала скажи, что происходит? — ответил Крест девице.

— Ты мне будешь ещё условия ставить? — Хищно оскалилась та. — Сдохнуть в местной тюрьме хочешь? Отдавай украденное немедленно, тогда я помогу тебе вернуться домой.

— Замётано! — Поймал её на слове Витька. — Держи свой сотик.

Он протянул ей телефон, который до сего момента так и был крепко зажат у него в кулаке. Та жадно схватила прибор и начала внимательно осматривать со всех сторон.

— Всё в порядке? — поинтересовался Витька. — А теперь объясни, что происходит?

— Объяснить? — насмешливо хмыкнула толстуха. — С какой стати?

— Ты же обещала! — Напрягся Крест. — За базар надо отвечать.

— Я обещала вернуть тебя домой, — огрызнулась девица. — Пошли отсюда.

— Подожди, — удержал её Витька. — В горле ужасно пересохло. Давай по кружечке возьмём?

— Ты что, совсем ничего до сих пор не понял? — Презрительно посмотрела на него толстуха. — Нам не на что купить это пиво.

— Да ладно! — недоверчиво фыркнул Витька. — Имеешь такой навороченный сотик, а на кружку пива денег нет?

— Ты что — идиот? — удивилась девица. — Здесь совсем другие деньги.

— Доллары, что ль? — не поверил Крест.

— Ага, евро! — съязвила толстуха. — Ты знаешь, какое сегодня число?

— Конечно, знаю.

— Товарищи! — Вдруг повернулась к троице за соседним столом девица. — У вас свежая газета?

— Вчерашняя. — Извиняющее развел руки с зажатыми в них кружкой пива и куском рыбы Александр Палыч. — Воблу, вот, завернуть взяли…

— Это не важно, — нетерпеливо отмахнулась толстуха. — Можно нам посмотреть?

— Пожалуйста! — Александр Палыч поставил кружку, вынул из кармана брюк свёрнутую в трубку газету. — Андрюха, передай девушке.

— На, прочти дату. — Сунула толстуха газету Витьке.

— Двадцать второе июля, — прочёл тот. — Всё правильно.

— Ты год посмотри!

— Одна тысяча девятьсот семьдесят седьмой… — Не поверил собственным глазам Крест. — Это что, шутка такая?

— Ты сам выбрал эту забегаловку, — ехидно усмехнулась девица. — Верни людям газету, и пошли отсюда.

— Погоди! — решился Витька.

Он свернул газету трубочкой, подошёл к корейцу, с интересом смотрящему на толстуху, и тихо спросил.

— Слышь, друг, пивком не угостишь, а то я сегодня совсем пустой, а у подруги просить, сам понимаешь, западло…

— Пойдём! — С готовностью отставил тот свою полупустую кружку и направился к стойке. Витька, подмигнув недоумевающе смотрящей на него толстухе, поспешил за корейцем. Вскоре они вернулись с четырьмя кружками пива и воблой.

— Знакомьтесь, — весело сказал Витька. — Это — Андрей, студент из Москвы, а это…

— Лена, — поспешила выручить его девица. — Студентка из… Ленинграда.

— Серёга, иди сюда! — Повернулся к очкарику кореец.

— Иди, — великодушно кивнул тому Александр Палыч. — Ваше дело молодое…

— Это — Сергей, — представил очкарика кореец. — Мы тут вместе на практике. А вы?

— А мы здесь проездом, — больно пнув под столом Витьку, улыбнулась новым знакомым толстуха. — Нам уже пора…

— Да, ладно, успеем! — перебил её Витька, с блаженным видом ставя на стол наполовину осушённую кружку. — Давай хоть пиво допьём. У меня в горле была такая сушь, аж глотать больно.

— Нам надо идти! — Сверкнула в его сторону глазами толстуха.

— Ну чего ты ломаешься? — Разозлился Крест. — Попробуй хоть. Пиво тут на удивление хорошее, я даже не ожидал. Пей, вряд ли ещё когда удастся попробовать такое.

Студенты, молча, смотрели на них. Кореец взял воблу, с хрустом оторвал ей голову и начал ловко очищать от чешуи. Очкарик мелкими глотками пил своё пиво.

Толстуха решительно взяла кружку, осторожно отхлебнула и, скривившись, с отвращением поставила назад.

— И как вы только пьёте эту гадость?

— Не понравилось? — удивился Витька. — Тогда я допью.

Под удивлёнными взглядами студентов, он сначала осушил свою кружку, а потом присосался к отставленной Леной.

— А что за прибор передал вам Виктор? — вдруг спросил очкарик Лену.

— Какой прибор? — Повернулась к нему та. — Когда?

— Ну, когда вы вошли, — смутился Сергей.

— Да, я тоже видел, — поддержал друга кореец. — Такая маленькая плоская вещица с большим экранчиком и кнопочками. Новая модель калькулятора?

— Ах, это, — широко улыбнулась Лена. — Это сувенир, игрушка. — И опять довольно чувствительно пнула под столом Витьку. — Поторопись!

— Всё, всё, уходим, — торопливо допивая пиво, кивнул ей Крест. — Извините, мужики, но нам, действительно уже пора уходить.

— Мы вас проводим, — решительно ответил кореец. — Нам всё равно делать нечего, правда, Серый?

— Сам ты — серый! — недовольно огрызнулся очкарик. — Я ж тебя «Дрючей» не зову? Конечно, проводим, — подтвердил он, смущённо взглянув на Лену, и неожиданно покраснел.

Они вывалились из душной забегаловки и в нерешительности остановились посреди улицы. Лена явно не хотела вести неожиданных сопровождающих к нужному им с Витькой месту.

— Ну, вот! — Зло посмотрела она на него. — Из-за твоего дурацкого пива у меня теперь отвратительный привкус во рту. Что теперь делать?

Конечно, Крест правильно понял её вопрос, но как отделаться от студентов, придумать не мог. Он, неожиданно для себя, довольно сильно захмелел, и в голову ему не шло ни одной мысли.

— Тут недалеко есть кафе, — нерешительно сказал очкарик. — Там продают лимонад.

— Точно! — Обрадовался кореец. — Есть ещё ситро и «Байкал». Или вам больше нравится мороженое?

— Ну что ты молчишь? — Повернулась к Витьке Лена.

— Это… мужики… — начал Крест.

— Мы угощаем, — понимающе подмигнул ему кореец. — Идёмте, Леночка, тут совсем рядом.

И решительно взяв девушку под руку, он повёл её по залитой солнцем улице. Очкарик немедленно пристроился с другой стороны. Витька сплюнул в пыль горькую тягучую слюну и поплёлся следом. «Вот настырный азиат! — зло подумал он. — Ну, погоди!». Что именно «погоди», Крест не знал. Толстуха явно надеется, что он как-нибудь избавит их от неожиданных сопровождающих. Витька посмотрел на идущую впереди оживлённо беседующую троицу и обмер. Толстуха исчезла! Солнце, просветив бесформенную блузку, обрисовало классические формы языческой богини: высокий полный бюст, узкую талию и широкие бёдра.

Разоблачение

Алёна ругала себя матерно. Не вслух, конечно. Внешне она старалась выглядеть весёлой, время от времени кокетливо косила глазом то на семенящего слева низенького азиата, то на сопящего справа длинного и тощего очкарика. Сзади тащится следом за ними этот придурок Витька, из-за которого Алёна оказалась где-то в чёртовой глуши советской Белоруссии. Ну, надо же было так вляпаться! Как она теперь оправдается перед Сергеем Ивановичем?

Перед мысленным взором Алёны возникло умное лицо профессора Владимирова, его всё понимающие, любящие глаза.

«Что же ты, Алёнушка, — явственно услышала она его укоризненный голос. — Я доверил тебе ценный прибор, созданию которого посвятил всю свою жизнь, а ты так меня подвела!»

Алёне хотелось завыть в полный голос и отлупить, как следует, пыхтящего за спиной доморощенного грабителя. Может, натравить на Витьку этих двух навязчивых студентов, прилипших к ней с непрошенной помощью? А куда они, собственно, её ведут? Как она теперь найдёт дорогу к порталу? Алёна резко остановилась.

— Слушайте, мальчики, что-то мне не хочется сидеть в такую жару в душном кафе. В этом городишке есть парк?

— Парк? — Удивлённо переглянулись кавалеры.

— Ну, или сквер? — Алёна небрежно поиграла воротом блузки, то распахивая её, то прикрывая, имитируя отсутствующий веер, и с удовлетворением увидела, как побагровевший от смущения тощий очкарик уставился на её грудь. — Жутко хочется посидеть у фонтана.

— Тут рядом есть такой сквер! — радостно воскликнул азиат. — А в нём небольшой работающий фонтан.

— А как же лимонад? — вдруг хрипло спросил Витька Крест.

— Там всё есть! — Махнул рукой кореец. — И лимонад, и мороженое.

И, по-хозяйски взяв Алёну под руку, Андрей Чен решительно потянул её в ближайший переулок. «Вот и прекрасно! — с удовлетворением вздохнула та. — Часть проблемы возврата домой решена». Алёна точно знала, что портал находится в пяти минутах быстрой хотьбы от сквера с фонтаном. Потому что, когда ослеплённая злостью, болью и солнцем она выскочила из тёмного подъезда, то бросилась в погоню за дерзким грабителем, как оказалось, не в ту сторону. Узкая извилистая улица вывела её в небольшой тихий сквер с журчащим посредине круглым фонтаном. По узким асфальтовым дорожкам неторопливо прогуливались мамы со спящими в колясках детьми, на лавочках вязали и о чём-то тихо переговаривались старушки, небольшой ветерок шелестел листьями тополей и аккуратно подстриженных кустов акации. Поняв по удивлённым лицам и укоризненным взглядам, что до неё тут никто не нарушал установившийся порядок, Алёна развернулась и помчалась в обратную сторону…

— Вот и сквер, — услыхала она радостный возглас азиата. — Вы проходите к фонтану, а я сбегаю за… — Он вопросительно посмотрел на Алёну. — Так вам, Леночка, лимонад или, может, лучше мороженое?

— И того, и другого, — грубо вмешался Витька Крест. — И можно без хлеба!

— О, цитата из «Винни Пуха», — засмеялся Чен. — Мой любимый мультик. Помните, к чему привело медвежонка обжорство в гостях у Кролика?

— Мороженого достаточно, — улыбнулась корейцу Алёна.

— И мне, — кивнул другу Сергей.

— А мне — пива, — криво усмехнулся Крест.

— Может, хватит? — Яростно сверкнула на него глазами Алёна.

— Ну, раз уж мы теперь никуда не торопимся… — Ехидно осклабился Витька.

— Тогда пошли со мной, — предложил ему Чен. — Я один всё не донесу.

Крест вопросительно взглянул на Алёну. Та в ответ раздражённо дёрнула плечом и отвернулась к фонтану. Хмыкнув, Витька кивнул Андрею, и они направились к виднеющемуся неподалёку павильону кафе.

Алёна молча пошла вокруг фонтана, ища место, где слабый ветерок смог бы хоть немного остудить её разгорячённое тело влажной прохладой. Очкарик плёлся рядом, не решаясь начать разговор. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке без поддержки разбитного азиата. Алёна была рада, что стеснительный студент не мешает ей спокойно осмотреться. Вскоре она увидела аллею со «знакомыми» старушками. Что ж, путь к порталу теперь ясен, осталось избавиться от очкарика с корейцем и…

— Вот и мы! — Сияющий от радости Чен протянул Алёне холодный брикет. — «Крем-брюле».

— Спасибо! — благодарно улыбнулась ему Алёна. Она аккуратно освободила от красочной упаковки зажатое меж двумя толстыми жёлтыми вафлями сладкое лакомство и с удовольствием лизнула краешек.

— Давайте присядем, — предложил Сергей, услужливо выхватывая из пальцев Алёны липкую бумажку упаковки, чтобы бросить её в ближайшую урну, и вскоре вся компания устроилась в тени высокого, «плачущего» белым пухом тополя.

Витьке места на скамье не хватило, и он остался стоять, облокотившись спиной о ствол, время от времени отхлёбывая из горлышка зажатой в руке бутылки холодное горькое пиво.

— А всё же, Леночка, — спросил Чен, быстро покончив со своей порцией мороженого. — Что это за штуку передал вам Виктор в пивной?

— Так калькулятор же! — удивлённо посмотрела на него Алёна.

— Мы с Серёгой — технари, — засмеялся Андрей, и его узкие глазки превратились в щёлочки. — Считать много приходится, так что повидали много разных калькуляторов: и простых, и для инженерных расчётов.

— Ну и что?

— Экранчики у всех узкие и длинные, чтобы побольше цифр поместилось, — снисходительно пояснил кореец. — А у вашего прибора экран чуть ли не в пол корпуса и цветной вдобавок!

— Ну, что ты пристал, — возмутился очкарик. — Сказано тебе: калькулятор, значит — так и есть. Не телефон же!

— Прокололась-таки! — Сплюнул Витька Крест и бросил опустевшую бутылку в кусты.

— Ты куда бросаешь? — возмутился Чен. — Вот же, рядом, урна стоит!

— Да пошёл ты! — Ощерился на него Крест.

— Чего?! — Вскочил кореец.

— А ну, тихо оба! — Тоже встала Алёна. — Вот только драки мне тут не хватало.

Она повернулась к Витьке.

— Хочешь здесь насовсем остаться?

Крест молча сжал кулаки, на его узких скулах вздулись желваки.

— Так чего мы здесь прохлаждаемся? — сквозь зубы выдавил он, наконец. — Валим отсюда!

— Лена, — вдруг тихо сказал Сергей, глядя на девушку сквозь толстые стёкла очков огромными глазами. — Кто вы? Откуда?

— Нам, действительно, пора. — Алёна бросила недоеденное мороженое в урну, села на лавочку, машинально достала из сумочки упаковку влажных салфеток, вытащила одну и начала тщательно вытирать пальцы рук.

Витька Крест выругался, и Алёна поняла, что вновь совершила ошибку. Сергей дрожащей рукой взял с её колен красочную пачку салфеток и прочёл:

— Изготовитель И Пэ Петров Вэ А, место изготовления — Россия, город Санкт-Петербург, дата изготовления — май две тысячи четырнадцатого года…

— Вас не учили, что брать чужие вещи без разрешения нельзя? — Алёна вырвала у очкарика из рук салфетки и сунула пачку в сумочку.

— Носовые платки у нас не в моде, — зло выкрикнул Витька Крест. — И джинсы продают в основном китайского производства. Может, на деньги наши посмотреть хотите? Давай, умная ты наша, покажи им. Чего уж теперь скрывать? Наверняка у тебя есть, это я сегодня — пустой…

— Заткнись! — вскочив, взвизгнула Алёна. — Если б не ты…

— Тихо, тихо! — Вклинился между ними кореец. — Не надо кричать, люди вокруг. Скандал и милиция, как я понял, вам ни к чему?

— Да, — беря себя в руки, благодарно улыбнулась ему Алёна. — Спасибо вам за всё, мальчики, но нам действительно пора домой.

— Домой — это куда? — Забыл о своей стеснительности очкарик.

— Вот именно! — поддержал друга кореец. — Хотелось бы услышать, наконец, хоть один правдивый ответ.

— Домой — это в Питер, — сквозь зубы прошипела Алёна. — Мы не шпионы и не преступники. По крайней мере — я.

— В Питер, значит, — задумчиво протянул очкарик. — Не в Ленинград. И там всё у вас другое: не такое, как здесь или в Москве. Две тысячи четырнадцатый год и странный калькулятор…

— На телефон намекаешь? — Усмехнулся Витька Крест и повернулся к Алёне. — Раскололи они тебя. Что будем делать?

— А всё ты! — С ненавистью посмотрела на него Алёна. — Пивка ему захотелось на халяву выпить…

— Самое интересное, мужики, — обратился к замершим в изумлении студентам Крест. — Мне тоже очень хочется узнать, что это за «телефон» такой у неё в сумочке, и как я оказался в этом паршивом городишке?

— А вы, разве, не вместе? — пробормотал очкарик.

— Вместе, — кивнул Витька. — Но врозь.

— Как это?

— Не важно. Ну что, красавица, пытать тебя мы, конечно, не будем — люди кругом, и вообще. Может, сама, добровольно расскажешь?

— С какой стати? — Обвела всех троих насторожённым взглядом Алёна, крепко прижав к себе сумочку. — Прощайте, мальчики. А ты, Виктор, можешь пойти со мной или остаться здесь. Навсегда. Выбирай!

Она пошла в сторону нужного ей выхода из сквера, но решительный голос Креста её остановил.

— Ты нам здесь и сейчас всё расскажешь, или…

— Или что? — Повернулась к нему Алёна, кипя от злости.

— Или тоже останешься здесь! — Нагло усмехнулся ей в лицо Крест. — Вот накинусь на тебя сейчас на глазах всех этих старух и молодых мамаш, те, конечно, моментально вызовут милицию. Воспользоваться прибором я тебе не дам. Так что, как ты любишь говорить: выбирай!

Когда Алёна молча вернулась и села на лавочку, а кореец и очкарик заняли свои места по бокам, Витька Крест вновь прислонился спиной к дереву. Он не понимал собственных поступков: зачем было останавливать девицу, задерживать её в этом парке? Что ему на самом деле важнее: рассказ Алёны или возможность побыть с ней подольше? Что если там, в Питере, она убежит, и Витька её больше никогда не увидит? Он же ничего о ней не знает!

Все молчали, ожидая, пока девушка успокоится и решится всё рассказать.

— Да, мы из будущего, — наконец выпалила Алёна, нервно кусая пухлую нижнюю губу. — Никаких подробностей тамошних реалий от меня не ждите — на это нет времени. Вот только если этот… — Девушка презрительно мотнула головой в сторону Витьки. — Если он решит остаться здесь, тогда и расспросите его.

— С чего ты решила, что я не хочу вернуться? — удивился Крест.

— Не очень-то ты торопишься! — с горечью ответила Алёна и вызывающе вздёрнула растрёпанную головку. — И потом, думаешь, я буду молчать о твоём нападении?

— В полицию побежишь? — Насмешливо скривил губы Крест и сплюнул. — И что ты им расскажешь? О краже машины времени? О путешествии в прошлое?

— О попытке ограбления! — взвизгнула девушка.

— У тебя что-то пропало? — деланно удивился Витька. — Есть свидетели нападения?

— Тихо, тихо, — вмешался кореец. — Не надо шуметь, мы и так привлекаем ненужное внимание. Оставьте свои разборки на потом. Леночка, расскажите о главном: как вы сюда попали?

— Вот именно! — поддержал его Крест. — Выкладывай, что за «телефон» у тебя в сумочке.

— Ты мне ещё будешь приказывать?! — Вскочила разъярённая Алёна.

— Леночка, успокойтесь… — Попытался удержать её за руку кореец. — А ты, Витя, помолчи, не раздражай девушку. Может, ещё пивка хочешь?

— Хватит с него! — Раздражённо выдернула свою руку, Алёна но всё же вновь села. Её лицо покраснело, объёмистая грудь бурно вздымалась и опадала, будто девушка только что пробежала кросс.

— Так где же вы взяли этот странный «телефон»? — неожиданно подал голос очкарик. — Судя по реакции и вопросам Виктора, путешествие во времени и для него стало неожиданным сюрпризом. Я прав?

— Ещё как! — буркнул Крест. — Я такое только в фантастических фильмах видел.

Все парни дружно уставились на Алёну.

— Мне его дал… один человек, — неохотно ответила девушка. — Я действительно учусь в одном из питерских вузов. Вам необязательно знать, в каком. Как и имя профессора, руководителя моей практики на одном секретном предприятии. Во-первых, я давала подписку о неразглашении…

— Так не пойдёт, — решительно сказал Чен. — Мне всё равно, где вы, Леночка, учитесь и проходите практику. Оставьте свои секреты при себе. Но хотя бы в общих словах расскажите нам…

— Да врёт она всё! — прервал корейца Крест. — Сами подумайте: кто пустит какую-то студенточку в секретное учреждение? И уж тем более, доверит ей «машину времени»?

— Сам ты врёшь! — вспыхнула Алёна. — Мой… руководитель практики работает в том учреждении, он — один из его основателей. И параллельно преподаёт в нашем институте. Сергей Иванович — учёный с мировым именем!

— Сергей Иванович, значит? — желчно хмыкнул Крест. — А ты — его лучшая и, наверно, любимая студентка и ученица? А может, не только студентка, раз он так тебе доверяет?

— Это не твоё собачье дело! — прошипела Алёна, с ненавистью глядя на Витьку. — Скажешь ещё слово, и я оставлю тебя здесь.

— Не надо ссориться, — попросил Чен. — Мы здесь не для того, чтобы лезть в вашу личную жизнь…

— Вот и не лезьте! — отрезала Алёна. — Профессор… заметил меня ещё на вступительных экзаменах. Предложил перейти на факультет, где он читает свой курс. Мне было всё равно — я тогда ещё не знала, кем хочу стать, чем заниматься. Просто жила рядом с тем институтом.

— А теперь, значит, не живёшь… — с неожиданной для себя горечью тихо сказал Витька.

— Сергей Иванович постоянно следил за моими успехами, — проигнорировала его реплику Алёна. — Выделял среди других студентов. Вскоре мы полюбили друг друга…

Витька громко хмыкнул.

— Да, полюбили! — Вызывающе посмотрела на него Алёна. — Но это вовсе не значит, что он продвигает меня исключительно по этой причине. Я всегда сама всего добивалась: школу закончила с золотой медалью и в институте честно сдаю все зачёты и экзамены. А рассказываю вам всё это только для того, чтобы вы поняли, почему Сергей Иванович доверил мне Локатор.

— Ладно, ладно, — успокоительно прогудел Чен. — Мы вам верим. Давайте о главном: зачем этот секретный профессор дал вам Локатор?

— Это опытный экземпляр, — остывая пробурчала Алёна. — Первый и пока единственный. Его надо было испытать…

— И «папочка» вынес опытный экземпляр «машины времени» из секретной лаборатории и доверил его испытание любимой студентке! — саркастически воскликнул Крест и захохотал.

— Да, Лена, — смущённо улыбнулся очкарик. — Звучит несколько… фантастично, что ли.

— И тем ни менее, всё так и было, — спокойно ответила Алёна. — Но, если вы мне не верите, стоит ли рассказывать дальше?

— Стоит, — твёрдо сказал Чен. — А почему профессор сам не испытал прибор в лаборатории?

— Испытал, — вздохнула Алёна. — Результат был отрицательным.

— Не понимаю, — искренне удивился очкарик. — А что же, по мнению профессора, вы-то могли сделать? И как тогда оказались здесь, если «машина времени» не работала?

— Всё дело в том, что Локатор — это не машина времени. — Смущённо посмотрела на него Алёна. — По крайней мере, никто не ожидал, что он может ею стать. Его создавали для поиска порталов.

— Каких ещё порталов? — спросил Чен. — Это ещё что за зверь?

— Вряд ли я смогу вам это объяснить, — улыбнулась Алёна. — У вас нет даже минимума необходимых базовых знаний. Это всё равно, что рассказывать первокласснику о логарифмах.

— Да брось ты выпендриваться! — взорвался Крест. — Никто не требует от тебя технических и научных подробностей. Портал — это просто вход, дверь в иной мир или другое время. Как он работает, нам сейчас абсолютно по барабану.

Алёна недовольно посмотрела на Витьку, презрительно дёрнула плечом и продолжила рассказ.

— Ну, ладно. Вы знаете, что люди постоянно куда-то исчезают или появляются из ниоткуда?

— Как это? — недоверчиво спросил Чен.

— А так, — вздохнула Алёна. — Идёт себе человек по улице и вдруг исчезает! А однажды целый полк английских солдат маршировал к линии фронта, зашёл в какое-то серебристое облако и пропал. С тех пор этих солдат никто не видел. Но известны случаи и внезапного появления исчезнувших людей, но совершенно в другом месте и даже времени.

— Ну, ты нам ещё про «Летучего голландца» расскажи! — хмыкнул Крест.

— И рассказала бы, да времени нет, — раздражённо огрызнулась Алёна, — Словом, подобные случаи — не редкость, и они известны с незапамятных времён. Есть множество теорий на этот счёт, но мой… — Девушка с вызовом посмотрела на Витьку. — Сергей Иванович считает, что наш мир пронизан межпространственными и межвременными туннелями, как кусок сыра дырами. Каждая «дыра» — вход в такой туннель. Их, конечно, не видно невооружённым глазом, так как нам доступны только три измерения: длина, ширина и высота. Время можно считать четвёртым, но мы пока не умеем им пользоваться. Но, возможно, существуют и пятое, и шестое, и…

— Не лезь в дебри, — прервал Алёну Крест. — Всё равно не поймём. Давай ближе к делу.

— Почему это не поймём? — Недовольно покосился на Витьку очкарик.

— Действительно, Витя, — поддержал друга кореец. — Тебя же просили помолчать.

Крест махнул рукой и сел прямо на траву, показывая, что готов слушать рассказ Алёны хоть до утра.

— Словом, Локатор — это индикатор порталов в межпространственные тоннели, — сказала Алёна. — В лаборатории он не сработал, значит — там портала нет. Вот меня и попросили походить с ним по городу.

— Навроде сапёра, ищущего мины в поле, — пробормотал очкарик.

— Да, — кивнула Алёна. — Я уже вторую неделю прочёсываю улицы Питера, а сегодня на меня неожиданно накинулся этот…

Девушка махнула в сторону Виктора.

— Красиво лепишь, — скривился Крест. — Одно только не понятно: каким образом мы с тобой здесь оказались?

— Ты в армии служил? — насмешливо спросила Алёна.

— Пока нет. А что?

— Значит, не знаешь почему, когда отряд солдат вступает на мост, раздаётся команда идти не в ногу?

— Ты не уходи от темы…

— Я и не ухожу, — снисходительно усмехнулась Алёна. — Просто пытаюсь объяснить первоклашке, что такое логарифмы.

— Ну-ну, — буркнул Крест. — Валяй.

— Вы, Леночка, на резонанс намекаете? — вмешался очкарик.

— Конечно! — С удивлением посмотрела на него Алёна.

— У нас в институте есть военная кафедра, — пояснил кореец. — Поэтому мы знаем, что слаженный ритм поступи отряда солдат может войти в резонанс с колебаниями моста и тем самым разрушить его. Потому и даётся команда идти не в ногу.

— Очевидно, испускаемый Локатором сигнал вошёл в резонанс с частотой поля портала, и тот открылся, — сказала Алёна. — Другого объяснения у меня нет.

— И ты думаешь, здешний портал тоже откроется? — спросил Крест.

— Ну, пропустил же он нас сюда! — Пожала плечами Алёна.

— А ты уверена, что мы вернёмся именно туда, откуда «стартовали»? — не унимался Крест.

— Уверена! — Сверкнула в его сторону глазами Алёна. — В средние века в одном из тибетских монастырей жил парнишка-китаец по имени, допустим, Ли. Однажды он исчез и вернулся назад только через несколько лет. Монахам он рассказал невероятную историю о том, что побывал в будущем. Описал современные города, самолёты и автомобили. Мальчишке не поверили, но записали его рассказ, и он дошёл до наших дней.

— Ну и что? — скептически хмыкнул Виктор.

— Эта история всплыла потому, что в одном из современных китайских городов из ниоткуда появился тот самый средневековый мальчишка Ли. Он говорил на древнем диалекте, с невероятной точностью описал монастырь, его порядки и назвал имена давно умерших монахов, якобы живших там. А через какое-то время этот мальчик исчез точно так же внезапно и необъяснимо, как появился. И, как я уже сказала, хроники монастыря говорят о том, что парнишка вернулся именно туда, откуда пропал. В любом случае, у нас с тобой, Витя, просто нет другого выхода. Пока не попробуем — не узнаем.

Алёна решительно встала.

— Больше мне вам, мальчики, сказать нечего. Пора возвращаться…

В погребе

Сам дом Алёна запомнила хорошо: его стены были недавно покрашены жуткой поносно-жёлтой краской. Соседние дома тоже не радовали глаз, но, по крайней мере, гамма их расцветки была более приятной: бледно-голубые и светло-розовые. «Цвета детской неожиданности», по выражению Алёниной мамы, был только один. Так что перепутать дом они не могли. Но вот, в каком из двух подъездов находится портал, Алёна не запомнила и в нерешительности застыла, как тот Буриданов осёл между двумя охапками сена.

— Ну, чего задумалась? — недовольно спросил Витька. — Локатор-то тебе на что?

«И правда, — облегчённо вздохнула Алёна. — Чего это я туплю?». Она достала из сумочки прибор, включила его и пошла к ближайшему подъезду.

Крест поспешил за ней. «Чёрт её знает, эту чокнутую, — подумал он. — Ещё смоется без меня». Витька обогнал Алёну и картинно галантно распахнул перед ней скрипучую дверь. Последнее, что он увидел, прежде чем шагнул в полумрак подъезда, это две напряжённо застывшие посреди улицы фигуры московских студентов. А через мгновение его оглушил близкий взрыв…

Затащив ошарашенных Алёну и Витьку в пустой гараж, где уже жались друг к другу с десяток мужчин, женщин и детей, коренастый небритый мужик в грязных камуфляжных штанах и покрытой пятнами пота и крови зелёной футболке хрипло проорал:

— Какого чёрта вы выскочили на улицу во время обстрела?

— Да мы… — промямлил Витька.

— А вы чего стоите? — Повернулся к окружающим мужик. — Не знаете, что делать?

Он, нагнувшись, рывком поднял крышку погреба.

— Давайте, быстро, спускайтесь. Сначала женщины и дети.

— Шмель, там темно, — дрожащим голосом сказала девушка в джинсах и светлой блузке, заглянув в яму.

— Вот, держи! — Мужик вынул из кармана штанов огарок свечи и зажигалку. — Электричества нет, сами знаете. Нацгады неделю назад здешнюю подстанцию разбомбили.

Девушка зажгла свечу и ловко спустилась по крутой лестнице.

— Тут всё есть! — послышался из погреба её повеселевший голос. — И свечи, и запасы. Наверно, хозяева прятались…

Очередной взрыв прогремел совсем рядом, и по металлической двери гаража дробью застучали осколки камней. Мимо застывшей в ступоре Алёны протиснулась к погребу молодая женщина в коротком цветастом платье, крепко прижимая к груди мальчика лет пяти.

— Погоди, — остановил её Шмель. — Дай мне мальца, я подержу.

Но ребёнок испуганно посмотрел на него огромными недетскими глазами и ещё крепче прижался к матери.

— Ничего, — сказала женщина и начала неловко спускаться вниз. — Не впервой.

За ней, причитая, полезла в погреб грузная старуха. Снаружи продолжали грохотать взрывы. Оттолкнув Алёну, к спасительной яме бросились двое.

— Давай, сынок, быстрее! — послышался срывающийся от волнения мужской бас, и по крутым ступенькам вниз шустро сбежал парень лет двадцати, а затем сунулся и заботливый папаша.

— Ты что ж делаешь, гад? — яростно зашипел Шмель. — Я ж сказал: сначала женщины и дети!

— Дома у себя командуй! — огрызнулся щуплый седой мужик и исчез внизу.

— Люси, соседки моей нет! — Подошла к яме худенькая старушка. — И дочки её…

— Чёрт! — выругался Шмель и чуть приоткрыл дверь гаража. — В машине остались. Девчонка, слышно, плачет, а мать не видать. Наверно на полу лежит. Если ранена, один я обоих не дотащу. Кто со мной?

Люди молча подходили к яме и суетливо спускались вниз, стараясь не смотреть на Шмеля.

— Я пойду, — неожиданно для самого себя сказал Витька и шагнул к двери.

— Погоди, — остановил его Шмель. — Скоро обстрел закончится, и у нас будет несколько минут, пока укропы будут перезаряжать свои «грады». Тебя как зовут-то?

— Крест. А тебя — Шмель?

— Да. Ты сидел что ли?

— Нет, — удивился Витька. — С чего ты взял?

— А чего ж тогда Крестом назвался? Кликухи — они как татуировки: о многом рассказать могут.

— С детства так прозвали, — буркнул Витька. — Фамилия у меня — Крестовский, а имя — Виктор. А ты почему Шмель?

— А я — Николай Шмель. — Протянул руку мужик. — Будем знакомы. Многие ополченцы кликухи используют: Бес, Моторола, Рязань, Самсунг. А мне с фамилией повезло — ничего придумывать не надо.

— Так ты — ополченец?

— Нет, — нахмурился Шмель. — Я до войны на маршрутке в Донецке шоферил. А как укропы на Донбасс полезли, хотел в ополчение записаться, но меня в штабе попросили иной работой заняться. Машину для этого дела мне начальство таксопарка оставило. Словом, спасаю беженцев. Сначала из Славянска возил, теперь — отсюда. Маршрут известный: через Донецк к Изварино, а там уже Россия. Обратным рейсом беру добровольцев и гуманитарку. Слышь — тихо стало. Пора!

Шмель решительно распахнул дверь гаража и бросился к стоящей на дороге «Газели». Витька поспешил за ним. На улице дышать было трудно: в воздухе висела плотная смесь дыма и пыли. Остро пахло гарью и порохом. Левый бок машины был весь в пробоинах. Нырнув с разбега вслед за Николаем в распахнутую дверь, Витька чуть не ткнулся лицом в безжизненное тело в камуфляже на переднем сиденье. В ноздри ударил запах крови. Крест застыл, с ужасом глядя на кровавую маску, бывшую ранее лицом. Посреди салона машины багрово блестела лужа, от неё вглубь вели красные следы ботинок.

— Ну, что застыл? — рявкнул Шмель. — Помоги мне. Самсунга не спасти: его убило сразу, первым же взрывом.

— Самсунга? — тупо спросил Витька, заставляя себя шагнуть в скользкую, страшную лужу.

— Наш сопровождающий через блокпосты, — пояснил Шмель, осторожно отрывая плачущего ребёнка от тела лежащей на полу женщины. — Как теперь поедем? Одна надежда на то, что меня уже везде и так в лицо знают. Принимай!

Шмель сунул Витьке в руки белокурую девочку лет четырёх. Тот неловко принял её и затоптался на месте, не зная, что делать дальше.

— Чёрт! — послышался сдавленный вскрик Николая. — Она без сознания. Одному мне её отсюда не вытащить.

— Я отнесу ребёнка и вернусь, — предложил Крест.

— Не успеем, — с досадой прохрипел Шмель, пытаясь поднять с пола тело довольно полной женщины. — Сейчас укропы опять долбить начнут.

— Давайте девочку мне, — вдруг раздался голос Алёны.

Витька оглянулся. Девушка стояла в дверях, решительно протягивая к нему руки.

— Ты откуда здесь? — удивился он.

— Какая разница? — прошипел Шмель. — Отдай ей ребёнка и помоги мне вытащить раненую.

Они успели спуститься в подвал за секунду до того, как гараж вновь содрогнулся от грохота взрывов. При колеблющемся свете старенькой керосиновой лампы и нескольких свечей, воткнутых в пустые бутылки из-под вина, погреб казался довольно большим и даже уютным. Вдоль стен стояли стеллажи, на которых виднелись ряды разномастных стеклянных банок, наполненных различными соленьями, компотами и соками. Посреди подвала на двухместной софе, покрытой цветастым байковым одеялом, уложили раненую женщину. В глубине на разложенном диване, паре кресел и брошенных прямо на пол толстых матрацах устроились испуганные пассажиры маршрутки.

— Доктор, идите сюда! — крикнул Шмель. — Нужна ваша помощь.

К удивлению Алёны с матраца поднялся седой грубиян, оттолкнувший её от люка, чтобы его сын смог без очереди спуститься в подвал. Теперь это был совершенно иной человек: спокойный, решительный и как бы даже увеличившийся в росте.

— Свет! — пробасил он, и Шмель быстро поднёс ближе керосиновую лампу.

— Ты поняла, где мы? — тихо спросил Алёну Витька, оттянув её в полумрак более-менее свободного угла.

— Не глупей тебя! Нас вместо Питера в Новороссию закинуло, — по привычке огрызнулась Алёна, и успокоившаяся, было, на её руках девочка вновь захныкала от страха. — Не бойся, маленькая, — девушка ласково прижала ребёнка к груди. — Тётя не ругается на дядю: дядя хороший, он твою маму спасал.

— Зря старался… — упавшим голосом сказал Витька. В животе у него завязался тугой клубок, а к горлу подкатила горечь.

Алёна проследила его взгляд. Доктор молча накрывал с головой невесть откуда взявшейся грязной серой простынёй раненую женщину. Шмель стоял рядом, сжимая и разжимая кулаки. Громко запричитала старуха, но на неё шикнула женщина в цветастом платье: «Мама, не пугайте детей!», и та отвернулась к стене, зажимая рот, но её плечи продолжали трястись от рыданий.

— Если б её сразу в больницу… — жалко пробурчал доктор и перекрестился. Он опять ссутулился и усох.

— А кто б её там спасал? — Зло ощерился Шмель. — Ты же вот сбежал! И не ты один…

— Да, бегу! — вскинулся доктор. — Я уже жену на днях похоронил: вышла из дома, хотела в магазин за продуктами сходить, а тут — артобстрел. В двух шагах от родного дома по кускам собирать пришлось. И я решил: хоть сына от этой проклятой войны спасу. Пусть в нормальной стране живёт, а сюда мы уже всё равно никогда не вернёмся. Некуда нам возвращаться. Да что я перед тобой оправдываюсь? Ты ж сам вон уже сколько таких, как я, в Россию вывез, да и сейчас везёшь…

— Ты себя с ними не равняй! — Махнул рукой в сторону затихших женщин и детей Шмель. — Одно дело — бабы, дети и старики, а другое — врач и молодой здоровый парень. Ты в больнице нужен, чтобы раненым жизнь спасать, а твой сын — в ополчении должен Родину от бандерлогов и нацгадов защищать, за мать свою мстить, а не…

— Родину? — взревел доктор. — Моя Родина — Советский Союз! Я и мой сын — люди гражданские. Пашка даже в армии не служил, что он может? Погибнуть в первом же бою? Нет уж! Пусть российская армия воюет. Путин обещал нас защитить — и где его войска?

— Ишь ты, какой хитрый! — зло усмехнулся Шмель. — На Донбассе миллионы здоровых мужиков и парней, а сколько из них в ополчении воюет? Несколько тысяч! А остальные чего ждут? Думаешь, Путин — дурак? Пошлёт своих солдат жизни класть за тех, кто сам себя защищать не хочет?

Женщина в коротком цветастом платье встала с кресла, взяла за руку сына и, подойдя к спорщикам, укоризненно сказала:

— Угомонитесь, чего уж теперь кричать? Дайте лучше пройти.

Те расступились, и женщина подошла к Алёне.

— Вот, сынок, ты всё сестрёнку хотел, — сказала она мальчику и протянула ко всё ещё всхлипывающей девочке полные загорелые руки. — Анечка, иди ко мне.

Та энергично освободилась от объятий Алёны и вскоре стояла рядом с мальчиком.

— Тётя Маша, а где мама? — спросила она.

— Мама должна была вернуться к папе. — Присела рядом с детьми женщина и прижала их к груди, пряча выступившие слёзы. — Просила тебя пожить с нами, пока она за тобой не приедет. Ладно?

— Ладно, — покорно кивнула девочка.

— Ну, пойдёмте, там кресло для нас разложили, отдохнём перед дорогой. — Женщина повела детей назад, мимо софы с прикрытым простынёй телом.

— Мама, а если мы попросим Бога, он выключит войну? — вдруг спросил мальчик, косясь на проступившие на простыне пятна крови.

— Конечно, сынок, — ответила Маша. — Вот до церкви доберёмся и помолимся. Бог нас обязательно услышит.

Алёна вдруг повернулась к Витьке и, дрожа, прижалась к нему, пряча лицо на его груди. Он неловко обнял её, чувствуя, как горячо намокает от её слёз его рубашка.

— Ну, что ты? — бессвязно забормотал он. — Всё будет хорошо…

К ним подошёл Шмель и протянул вскрытую трёхлитровую банку яблочного сока.

— Вот, попейте, — хрипло произнёс он. — Прошлогодний, судя по этикетке, но вполне себе ничего. Есть ещё грушевый, сливовый и вишнёвый, если хотите. Хозяева этого подвала капитально запаслись…

Алёна отстранилась от Витьки, вынула из сумочки салфетку и быстро вытерла мокрое лицо.

— Спасибо, — жалко улыбнулась она, принимая тяжёлую банку. — Вот, расклеилась я что-то. Тяжёлый выдался день…

— Извините, ребята, воды мало, — виновато сказал Шмель. — Нашли неполную пятилитровую бутылку, отдали детям и их матерям.

— Всё нормально, — буркнул Витька, следя, как Алёна пытается пить из банки сок. Зубы её стучали о стекло, по подбородку на грудь стекали густые жёлтые струйки.

— Ну, вот, — вздохнул Шмель. — В моей машине освободилось два места. Вы как: останетесь здесь или, может, махнёте с нами туда, в Россию?

— Спасибо за предложение, Коля, — серьёзно ответил Крест, переглянувшись с Алёной. — Мы подумаем.

— Не ожидала я, что уголовник станет рисковать своей жизнью ради посторонней женщины, — тихо сказала Алёна, когда Шмель отошёл.

— Я — не уголовник, — обиделся Крест.

— А кто же ты? — удивилась та и отдала Витьке банку с соком. — Грабишь на улице беззащитных девушек…

— Ну, уж и беззащитных! — ухмыльнулся Крест. — Удивляюсь, как это мне удалось вырваться из твоих рук.

Он тоже приложился к банке и остановился только тогда, когда почувствовал, что больше не может влить в себя ни капли. Поставив полупустую банку на ближайшую полку, Крест с удовлетворением почувствовал, что яблочный сок наконец-то смыл так мучивший его последние минуты противный привкус пороха и крови.

— И много ты «зарабатываешь» грабежом? — Искоса взглянула на него Алёна.

— Ты — моя первая жертва, — невесело признался Крест. — Так что, считай сама…

— Врёшь! — не поверила Алёна. — Кто же ты тогда?

— Студент, как и ты, — вздохнул Крест.

— Ищи дуру! — вспыхнула Алёна. — А как же все эти твои уголовные «замётано» и «за базар надо отвечать»?

— Я ж для тебя — грабитель и вор, — улыбнулся Крест. — Пришлось соответствовать образу. К тому же, уголовный жаргон, после всех этих бесконечных бандитско-ментовских сериалов, что идут по телевидению, скоро вообще заменит русский язык. Все начнут «ботать по фене».

— И на кого же ты учишься? — спросила Алёна, всё ещё недоверчиво глядя на Витьку.

— Перед тобой, как это ни странно, будущий филолог.

— Кто?! — Аж подпрыгнула девушка. — Филолог? Может, ты ещё и стихи пишешь?

— Пишу, — не стал отрицать Витька. — Но проза мне ближе.

— А ну, прочти что-нибудь! — потребовала Алёна. — Хотя, нет, не надо: откуда я знаю, что ты своё читаешь? Сочини прямо здесь и сейчас!

— Ты что, с ума сошла? — опешил Крест. — О чём?

— Да вот обо всём этом. — Кивнула девушка на жмущихся друг к другу, вздрагивающих от взрывов пассажиров маршрутки. — Что, слабо?

— Ну, ладно, — усмехнулся Витька. — Слушай.

Встав, он глубоко вздохнул и начал громко читать стихотворение, отбивая ритм взмахом правой руки.

Порешил Кощей расчётно-точно:

«Захочу, и всем устрою мрак!»

Только вот стоит и днём и ночью

На его пути Иван-Дурак.

О себе не слишком-то болея,

Но за брата, за родного, враз

Он, душой и взглядом тяжелея,

Врежет супостату в наглый глаз.

В Крым пошёл Иван к родному брату,

Сели зА стол, похлебали щей.

Вместе легче биться с супостатом,

В злом бессилье мечется Кощей.

Набирайтесь, братья, доброй силой.

На Майдане поселился вор.

Крым теперь опять навек с Россией,

За Украйну завтра разговор.

— Здорово! — воскликнул Шмель. — Повезло крымчанам. Скорее бы и нам…

— Бросьте вы эту агитацию! — прервал его врач. — Где эти братья? Мы им поверили, а теперь вот сидим в подвале, как крысы.

— Тише вы! — шикнула на них Маша, прижимая к себе уснувших детей.

— Неужели, действительно, твоё? — понизив голос, спросила Алёна вновь севшего рядом с ней Витьку.

— Моё, — скромно потупился Крест. — Но, честно говоря, это не экспромт, — признался он. — Хотя, написано недавно: в марте на волне всеобщей эйфории накатал.

— Всегда завидовала творческим людям: писателям, художникам, композиторам, — вздохнула Алёна. — И чего тебя понесло в грабители?

— «На счётчике» я, — мрачно ответил Витька. — А расплачиваться нечем.

— Как это? — не поняла девушка. — На каком счётчике?

— В долги влез, — пояснил Крест. — Поддался сдуру на эту всеобщую моду на всяческие нетбуки, айфоны и айпады. Опять же, все курсовые и рефераты надо делать на компьютере, а клянчить всё время ноутбук у соседа по общаге надоело. Да и послал тот меня открытым текстом — ему в интернете охота по сайтам полазить, в игры по сети поиграть, а тут я со своими просьбами. Вот и взял кредит на покупку всего этого добра, а отдавать нечем. К тому же ещё и проценты набежали немалые. Начались звонки из банка, потом письма с угрозами суда, а пару месяцев назад ко мне в общагу открыто заявились бандиты, которым банк толи продал мой долг, толи просто нанял их, чтобы выбить из меня деньги. Словом, отделали меня так, что мама не горюй!

— Не может быть! — ужаснулась Алёна.

— Се ля ви! — Развёл руками Крест. — Забрали всё: и ноут, и принтер, и айфон, а сумму долга ещё и увеличили — типа, им я тоже теперь за хлопоты должен. Дали месяц сроку и назначили свои проценты за каждый день — «поставили на счётчик».

— И тогда ты пошёл грабить, чтобы вернуть им деньги? — догадалась Алёна.

— Не сразу, — вздохнул Крест. — Сначала, отбросив гордость, обегал всех своих друзей и знакомых. Никто ничего не дал. Большинство — такие же, как я, нищие студенты, с трудом сводящие концы с концами. А те, у кого денежки есть, только посмеялись и предложили попытать счастья в карточной игре — новичкам, типа, везёт! Я, дурак, согласился. Одолжил немного денег, чтобы было, что ставить на кон, и поначалу мне, действительно, везло. Меня подбадривали, а ставки незаметно росли, и в результате я теперь должен немалую сумму и этим шулерам.

— И тогда ты пошёл грабить? — с сочувствием спросила Алёна.

— Нет. — Отрицательно качнул головой Крест. — Попытался найти хоть какую-нибудь работу. Но это оказалось практически невозможно: днём надо ходить на лекции, а вечерние и ночные работы давно и прочно застолбили гастарбайтеры. Разовые приработки меня не спасли.

— А у родителей гордость не дала помощи попросить?

— Нет у меня никого, — признался Крест. — Отца вообще никогда не видел — тот сбежал ещё до моего рождения. Мама погибла, когда мне и пяти лет не было — шла по краю тротуара, а какой-то пьяный подонок не справился с управлением своей машины. Бабушка умерла в прошлом году. Есть, конечно, ещё какие-то родственники, но я с ними практически не общался и даже адресов их не знаю. Только на похоронах и встречались…

— На что ж ты живёшь?

— Сдаю квартиру таджикам, торгующим на базаре сухофруктами, — признался Крест. — Не на стипендию же! Я даже ездил в свой захолустный городок, просил у жильцов заплатить вперёд за несколько месяцев, но те только руками развели — всё заработанное, дескать, сразу переводят в доллары и отправляют на родину, семьям.

— И тогда… — неуверенно начала Алёна.

— Нет, ещё не тогда… — Скривил губы в жалкой улыбке Крест. — Сначала бандиты вновь хорошенько отмутузили меня, потом, видя, что взять с меня нечего, отвезли в другой банк, где мне моментально оформили новый кредит. Я тут же полностью расплатился с бандитами, потом — с карточными игроками, но понял, что когда придёт срок возврата кредита, ко мне снова заявятся всё те же костоломы.

— И вот уже тогда…

— Да, — кивнул Крест. — Так я из студента превратился в неудачливого грабителя.

— Да уж, — хмыкнула Алёна. — Ты — явный неудачник!

— Зато я встретил тебя, — неожиданно вырвалось у Витьки, и он смущённо отвернулся и потянулся за банкой с остатками сока.

— Выходим! — вдруг громко скомандовал Шмель. — Похоже, на сегодня укропы закончили. Надо быстрее сматываться отсюда.

Он первым поднялся по лестнице и откинул крышку люка. За ним неуверенно полезли остальные.

— Как думаешь, — спросил Алёну Крест, помогая девушке встать. — Может, мне не возвращаться в Питер, а остаться здесь? По крайней мере, погибну за настоящее дело…

— Попробуй только бросить меня одну в такой ситуации! — Яростно сверкнула глазами девушка. — Не отчаивайся, — сбавила она тон, увидев, как потемнел от обиды Крест. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Серёжа… профессор Владимиров наверняка поможет тебе, у него большие связи. По крайней мере, устроит на работу в свою организацию — ты же теперь полноправный участник важного эксперимента!

— Не нужно мне ничего от твоего профессора! — зло буркнул Крест и, осторожно взяв у Маши спящую девочку, полез наверх…

Тела погибших положили на обочине дороги, рядом с иссечённым осколками деревом и накрыли одеялом, чтобы не пугать детей. Потом женщины какими-то тряпками начали спешно затирать кровавые лужи на полу маршрутки. Шмель обошёл машину, попинал чудом уцелевшие шины, проверил, как заводится мотор.

Алёна и Витька стояли у входа в гараж, наблюдая, как доктор с сыном расчищают покрытую воронками дорогу от упавших ветвей дерева.

— Обманул китаёза, — тихо буркнул Крест. — Как нам теперь домой вернуться? Может, действительно, с беженцами поехать?

— А я верю китайцу, — упрямо тряхнула чёлкой Алёна. — Наверно, мы не в тот подъезд вошли. Надо попробовать вернуться в Белоруссию.

— Ты запомнила, где портал? — тихо спросил Крест.

— Должен быть где-то здесь, — неуверенно ответила Алёна. — Мы вышли, и Шмель почти сразу затащил нас в гараж. Он что-то говорил про дом.

Это был так называемый «частный сектор» — либо какой-то посёлок, либо окраина города. Вдоль узкой дороги за высокими заборами стояли одноэтажные кирпичные дома, окружённые большими участками садов и огородов. Большинство из них было полуразрушено и, по-видимому, давно покинуто жителями. Рядом с их гаражом был только один дом. Вернее — обгорелые развалины без крыши и передней стены. Даже двери не было, откуда они могли бы выйти.

— Доставай Локатор, — предложил Крест.

Алёна покорно вынула из сумки прибор и включила. Табло осветилось, по нему побежали какие-то цифры.

— Он должен быть где-то здесь, — неуверенно указала девушка в сторону дома.

И тут они оба увидели. В паре метров от них воздух переливался и дрожал, как над костром или раскалённым асфальтом. Витька оглянулся. Шмель с кем-то говорил по рации, которую он несколькими минутами ранее достал из кармана «разгрузки» Самсунга. Автомат погибшего Николай держал в левой руке.

— Если уходить, то сейчас, — сказал Витька. — Пока не приехали за телами. Шмель нас ни о чём не спрашивал, а вот другие…

— Уходим по-английски, — кивнула Алёна. — Не прощаясь.

И, взявшись за руки, они дружно шагнули в колеблющееся рядом марево портала…

Конечно, это была всё та же знакомая им улица «пивного» белорусского городка. Московских студентов поблизости уже не было, и Витька с Алёной, крепко сжимающей в руке работающий Локатор, под удивлёнными взглядами сидящих на лавочке старушек быстро пробежали несколько метров, обогнув небольшой палисадник с полузасохшей клумбой, и буквально вломились в соседний подъезд…

Новый старый знакомый

Их взяли сразу, как только они появились в полумраке проходного питерского подъезда. Двое крепких парней профессионально вывернули Витьке руки за спину, согнув его самого так, что он чуть не ткнулся носом в собственное колено. Звонко клацнул холодный металл наручников. Резким рывком один из громил вернул Креста в вертикальное положение, а второй тут же ловко вставил в распахнутый от неожиданности и боли рот Витьки кляп.

— Что вы делаете? — возмущённо вскрикнула рядом Алёна. — Кто вы такие?

— Тихо, Леночка, — раздался в ответ спокойный властный голос. — Всё в порядке, не кричи.

В дверях одной из квартир первого этажа стоял высокий грузный мужчина в мятых белых брюках и светло кремовой рубашке с короткими рукавами.

— Серёжа! — удивлённо-радостно воскликнула Алёна и тут же смущённо поправилась: — Сергей Иванович, что тут происходит?

— Отпустите её, — приказал профессор Владимиров двум парням, крепко держащим Алёну за руки, и те послушно освободили девушку. — Я знаю, у тебя сегодня был очень трудный день, — Сергей Иванович брезгливо взглянул на заляпанную кровью и яблочным соком блузку Алёны. — Иди домой, отдохни…

— Никуда я не пойду! — Сверкнула глазами Алёна. — Мне нужно тебе… вам столько рассказать, объяснить…

— Потом, — нетерпеливо отмахнулся от неё профессор. — Сейчас не до тебя. Костя, отвези её домой.

— Я никуда не поеду! — решительно повторила Алёна и оттолкнула парня, попытавшегося вывести её на улицу. — Сначала объясните, что здесь происходит?

— Как хочешь, — равнодушно отвернулся от неё профессор и шагнул к Витьке. — Ну, здравствуй, Виктор. Давно я тебя ищу. В машину их! — приказал он парням. — Обоих. Едем на базу.

Окна в роскошном лимузине профессора были закрыты чёрными, под цвет кожаной обивки сидений, шторами, и Крест не видел, куда и по каким улицам их везут. Алёна, надувшись, сидела рядом, а профессор вальяжно развалился напротив, с интересом разглядывая пленников.

— Ехать долго, может, пока поговорим? — предложил он и, нажав кнопку, отделил кабину шофёра от салона звуконепроницаемой перегородкой. — Готов ответить на все ваши вопросы, чтобы не тратить на это время в дальнейшем.

— Вы сказали, что давно искали меня, — ответил Крест. — Зачем? Разве вы меня знаете?

— Недостаточно, — кивнул профессор. — Потому мне и понадобилась помощь Леночки, чтобы тебя найти.

— Моя помощь? — непритворно удивилась Алёна. — О чём это ты? Я же искала портал…

— Ты искала человека, способного открыть портал, — усмехнулся профессор. — Вот его.

— Меня? — хмыкнул Крест. — У кого-то тут явно поехала крыша!

— Не понимаю, — пролепетала Алёна. — А как же Локатор?

— Вы, конечно, знаете о существовании дальтоников? — спросил профессор. — Это люди, не различающие цвета. Для них, что красный, что зелёный — всё едино. Так вот, если воспользоваться этой аналогией, то большая часть человечества — «дальтоники». В том смысле, что видит только нашу действительность. Но есть и небольшой процент людей, которые способны в определённых обстоятельствах увидеть вход в параллельный мир, портал. Мы называем их «сезамами». Потому что они могут не только видеть порталы, но и открывать и даже проводить сквозь них обычных людей. И самое удивительное в том, что сезамам для этого не нужны технические устройства! Да-да, моя милая, наивная Леночка, Локатор — не может открыть портал. Ты, Виктор, верил, что прибор работает, и бессознательно открывал порталы, и это помогло вам с Леночкой вернуться назад.

— Почему я? Может, это Алёна? Ведь в самый первый раз я ничего не знал о Локаторе, принял его за обычный сотовый телефон, так что ни во что подобное верить не мог.

— Разумеется, прибор работает, — снисходительно пояснил профессор. — Но он воздействует не столько на портал, сколько на мозг сезама. Это обычный катализатор и усилитель определённых частот излучений головного мозга. Мы, обычные люди, сигнал Локатора не воспринимаем, а вот на тебя он подействовал. Да ещё, наверно, и стрессовая ситуация, опасность быть пойманным внесли свою лепту. Эффект, как говорится, налицо: ты открыл портал, причём — неоднократно, раз уж вы сумели вернуться. Именно ты, Витя, являешься сезамом, потому что Леночку мы проверили в первую очередь, а потом и всех без исключения сотрудников нашей организации, — скривился профессор Владимиров.

— Каким образом? — не поверила Алёна. — И почему я раньше ничего не слышала о сезамах?

— А ты действительно веришь, что я допустил тебя ко всем своим секретам? — насмешливо усмехнулся профессор. — Ты нужна нам была только в качестве наживки для выхода на Виктора и знала только то, что я позволил тебе знать. Мне даже пришлось разыгрывать из себя влюблённого идиота, чтобы занять твою голову проблемами, далёкими от порталов, и избегать неудобных вопросов.

— Мерзавец! — вспыхнула Алёна.

— Ну-ну, — поморщился профессор. — Давай обойдёмся без взаимных оскорблений. Ты ещё заплачь…

— Не дождёшься!

— Вот и славно, — удовлетворённо вздохнул профессор и повернулся к Виктору. — Терпеть не могу женских истерик. Как я рад, что ты — мужчина.

— Не могу сказать того же о вас, — угрюмо ответил Крест, бросив на Алёну сочувственный взгляд.

— Ну, надо же, — удивился профессор. — Да ты, оказывается, джентльмен! А у меня при первой нашей встрече много лет назад в советской тогда ещё Белоруссии почему-то сложилось о тебе мнение как о мелком воришке, наглом попрошайке и хаме. Не помню, чтобы ты особо любезничал в то время с Леночкой. И она вот тебя почему-то защищает теперь, а тогда, могу поклясться, люто ненавидела.

Витька с Алёной с недоумением смотрели на профессора.

— О чём это ты? — наконец, вымолвила девушка. — Откуда…

— Ну, не тупи, дорогая, — вздохнул профессор. — Это же я был тем тощим студентом-очкариком, что познакомился с вами в белорусской пивнушке, а потом провожал в парк и к порталу.

— Ты — тот студент? — всё никак не могла поверить Алёна.

— Да, я теперь не так строен и кучеряв, — вздохнул Сергей Иванович, погладив одной рукой округлый животик, а другой наполовину лысую голову. — И очки мне давно не нужны — небольшая операция на глазах в клинике Святослава Фёдорова. Но это, действительно, я был тем скромным и стеснительным студентом. Ваша история произвела на меня просто огромное впечатление, заставила сменить институт и специальность, через много лет найти тебя, Леночка, и постараться удержать рядом с собой.

Это было не просто! Что я знал о тебе? Студентка одного из питерских вузов в две тысячи четырнадцатом году. Фамилия — неизвестна. Имя — возможно, вымышленное. А о Викторе — вообще ничего! Кроме того, за десятки прошедших с нашей первой встречи лет я основательно подзабыл вашу внешность. Три года я прочёсывал все питерские вузы, пока не увидел тебя, Леночка, на приёмных экзаменах в собственном институте, и только тогда вспомнил, что именно так, по твоим словам, мы и должны были встретиться! Оказалось, ты нас тогда в Белоруссии не обманула, рассказала правду. И это дало мне первое доказательство того, что я иду верным путём, и вскоре ключ к порталам окажется в моих руках.

Однако, когда был создан первый прототип Локатора, и мы убедились, что он не может открыть портал, я понял, что это сделал кто-то из вас двоих. Ты оказалась обычной девушкой, и нам пришлось заняться поисками Виктора. Однако когда и в каком именно переулке он на тебя нападёт, я не знал, а потому, пока ты блуждала по городу с Локатором в руках, за тобой непрерывно следили мои люди. Когда вы исчезли, мне позвонили, я тут же приехал, и мы ждали вашего возвращения прямо в том проходном подъезде. Но вас всё не было и не было, и мне пришлось снять квартиру у местного алкаша, чтобы не маячить на глазах у жильцов, возбуждая ненужное любопытство и беспокойство. Мы ведь всего пару часов тогда в Белоруссии провели вместе, не больше. Что же случилось с вами обоими? Где вы задержались на целых пять суток?

— Пять суток? — удивился Крест. — А что случилось с вашим другом-азиатом?

— С Андрюшей-то? — вздохнул профессор. — Он недавно погиб. На Донбассе.

— На какой стороне?

— На нашей, конечно!

— А вы — на какой? — не унимался Крест.

— Я — патриот России, — пристально глядя Витьке в глаза, ответил профессор.

— Я тоже, — усмехнулся Крест. — И всё же хотелось бы более конкретного ответа, потому что одни патриоты с радостью говорят: «Крым — наш!», а другие, тоже патриоты, с негодованием кричат: «Руки прочь от братской Украины!».

— А ты, Виктор, не так прост, как мне казалось, — удивлённо сказал Сергей Иванович. — Конечно, я — из первых, как и Андрюша Чен. Он был, как вы знаете, русским корейцем, крымчанином. Институт, как я, менять не стал — не чувствовал в себе необходимых для другой специальности способностей. Но и по выбранной ему поработать не удалось: его распределили в КГБ. Отказываться от подобных предложений в то время было не принято. Зато это позднее помогло нам найти первого сезама. К сожалению, мы его быстро потеряли, но успели в достаточной степени изучить. Вот почему, Леночка, я всегда точно знал, что ты — обычный человек.

— У вас был живой сезам? — удивлённо воскликнула Алёна. — Когда? И почему я об этом ничего не слышала?

— Ты и не могла слышать, — усмехнулся профессор. — Это случилось, когда тебя ещё и на свете не было. К тому же, зачем отягощать твою прелестную головку излишними знаниями?

Алёна насупилась и отвернулась.

— Как это произошло? — стараясь отвлечь девушку от неприятных мыслей и вернуть разговор в кровно интересующее его русло, спросил Крест.

— Андрей Чен работал в Москве, а я, как вы знаете, перебрался в Ленинград, — с готовностью начал рассказ профессор Владимиров. Ему, видимо, давно хотелось хоть с кем-нибудь поделиться своей тайной, чего он не мог позволить себе ранее. Крест и Алёна оказались единственными людьми, перед которыми он мог открыться почти полностью. — Но мы не теряли связи. Однажды он неожиданно позвонил мне и попросил срочно приехать к нему в Москву. У меня в то время было полно дел, но Андрей произнёс в качестве причины только одно слово — «сезам», и я, бросив всё, поспешил к нему.

По долгу службы Чен курировал одну подмосковную психушку, в которую наши спецслужбы направляли «на лечение» всяких там диссидентов и тому подобных неугодных властям людей. Но были там и обычные больные. Словом, об одном из таких психов Андрею и рассказал главврач больницы.

Представьте себе: зима, февральская метель, мороз около двадцати градусов. На одной из улиц Коломны — не нашей, питерской, а старинной, подмосковной — машина чуть не сбивает невесть откуда взявшегося прямо на дороге полуголого человека, одетого в тонкую, мокрую насквозь накидку и сандалии. По-русски этот неизвестный не говорит, а его тарабарщину тоже никто из окружающих не понимает. Документов, конечно, никаких при нём нет. Сначала его доставили в местную больницу, и там совершенно случайно выяснилось, что он говорит на древнегреческом языке! Один из профессоров-филологов коломенского пединститута как раз лежал в той же палате на соседней койке. Бред соседа так поразил его, что он потребовал немедленно вызвать психиатра.

Словом, вскоре странный незнакомец оказался в кагэбэшной психушке. Чен нашёл соответствующего специалиста, и тот, наконец, перевёл невероятный рассказ неизвестного о себе. Того звали Аякс, родился и вырос он в древнегреческом Коринфе, был матросом на корабле местного купца. Однажды на пути к Криту их галера попала в бурю и затонула. Когда Аякс погрузился в воду и уже начал прощаться с жизнью, то неожиданно оказался в нашем мире.

Никто, конечно, в его историю не верил. Кроме Чена и меня. И мы решили рискнуть: пошли в соответствующий отдел КГБ, занимавшийся всяческими сверхъестественными явлениями — телепатия, телекинез и тому подобное. Рассказали свою историю, то бишь — про встречу с вами, гостями из будущего, в Белоруссии во время студенческой практики. Андрей Чен явно рисковал тогда своей карьерой, как и я, впрочем. Но, во-первых, нас было двое, рассказывавших абсолютно одинаковую историю, а во-вторых, мы предложили для доказательства своих слов провести эксперимент. У нас же был живой сезам — Аякс, и мы точно знали, где находится портал — тот дом в Белоруссии, в котором вы исчезли практически на наших глазах. Шансы на удачу были довольно высоки, и вскоре наша небольшая группа прибыла в Светлогорск.

Однако, там мы столкнулись с неожиданной трудностью. За десять прошедших лет город изменился. Те двухэтажный дома снесли, а сквер превратили в парк с детскими аттракционами. Было лето, воскресенье, кругом бегали дети, у лотков с мороженым и напитками толпились покупатели. Мы бродили по парку, стараясь определить, где же раньше был тот чёртов дом. Аякс, впервые вышедший из психушки в большой мир, смотрел вокруг с детским восторгом и жадностью первооткрывателя. Наша группа тоже вызывала у окружающих сильный интерес. Жара под тридцать градусов, а трое здоровых крепких мужчин парятся в костюмах: Чен и двое охранников прятали под пиджаками кобуры пистолетов. Мне было легче в обычных летних брюках и рубашке с короткими рукавами, переводчица с древнегреческого тоже не особо страдала в своём пёстром сарафане. А вот Аякс явно маялся в непривычной одежде — больничная пижама за полгода несколько примирила его с необходимостью носить «варварские штаны», но тесные джинсы и ярко-красная тенниска (чтоб не потерялся в толпе в случае чего) явно напрягали грека. Мне ещё пришлось тащить первый вариант Локатора, который был в то время весьма громоздким и тяжёлым.

Врачи, конечно, предварительно исследовали Аякса по всем возможным параметрам. Единственное, что мы нашли — необычное излучение мозга. У других людей оно тоже есть, но на несколько порядков слабее. Локатор и должен был улавливать наличие этого излучения. И он его фиксировал — Аякс же был рядом! В спешке и волнении я как-то упустил это из виду. Грек был живой помехой для работы Локатора в плане поисков портала. Когда я это понял, то выключил прибор и предложил охранникам увести Аякса из парка в служебную квартиру КГБ. Те вздохнули с явным облегчением.

Мы остановились у киоска и взяли напоследок кто мороженое, кто бутылку холодного лимонада. Аякс с восторгом откусывал пломбир и счастливо улыбался дородной переводчице, передавшей ему лакомство. Какой-то ребёнок лет пяти промчался мимо нас на трёхколёсном велосипеде и вдруг, наехав на корень дерева, вспучивший тонкий асфальт дорожки, упал и громко заплакал. Аякс бросился к нему и… исчез!

На несколько секунд мы все замерли, не веря своим глазам. Испуганный малыш закричал ещё громче, и наступил всеобщий хаос. Охранники метались по парку в поисках пропавшего грека, Чен отгонял людей от упавшего с велосипеда мальчика, мать ребёнка рвалась на помощь орущему благим матом сыну, переводчица громко звала Аякса, а я, вновь включив Локатор, лихорадочно крутил ручки настройки.

Вот так мы нашли и потеряли первого сезама. Зато доказали высокому начальству, что не выдумали свою историю. Мне создали все условия для работы над усовершенствованием Локатора, Чен прочёсывал психушки в поисках пришельцев из прошлого или будущего, но тут вдруг случилось то, что мы давно с Андрюхой ждали — распался СССР, а с ним был ликвидирован и КГБ.

— И на кого же вы работаете сейчас? — спросил Крест.

— В первую очередь на себя, — чуть помедлив, ответил профессор Владимиров. — Но ты, Витя, прав: за мною по-прежнему стоят весьма могущественные люди, и я получаю в полной мере необходимую финансовую поддержку, не говоря уже о защите. Но об этом мы…

Лимузин затормозил и остановился.

Предложение

— Ты на удивление здоровый человек, Витя, — просматривая что-то на экране монитора, сказал профессор Владимиров. — Это только предварительные результаты осмотра. Завтра утром, натощак, мы возьмём у тебя анализы крови, мочи и тому подобное и проведём более подробные исследования. Но и то, что есть сейчас, весьма меня радует. Нынешняя молодёжь, к сожалению, очень часто уже с раннего детства обременена различными хроническими заболеваниями, а вот ты — молодец!

— Рад это слышать, — хмуро буркнул Крест. — Где Лена?

— Лена? — Недоумённо посмотрел на него Сергей Иванович. — Причём тут Лена?

— Я просто хочу знать, всё ли с ней в порядке?

— Да что с ней сделается! — Пренебрежительно взмахнул рукой профессор. — Ну, поревёт немного, потом успокоится. Лучше давай поговорим о деле.

— Поговорим, — согласно кивнул Крест. — После того, как я увижу, что с Леной всё в порядке.

— Ты что, влюбился, что ль, в эту дурочку? — удивился Сергей Иванович.

— А если и так? — С вызовом посмотрел на него Крест.

— Что ж! — Задумчиво побарабанил пальцами правой руки по подлокотнику кресла профессор. — С одной стороны это несколько осложняет дело, но с другой…

Он достал из ящика стола пульт. Вспыхнул висящий в простенке между закрытыми жалюзи окнами плоский экран телевизора. Сергей Иванович нажал ещё пару кнопок, и на экране появилось изображение небольшой пустой комнаты. Широкая двуспальная кровать, застеленная розовым покрывалом, занимала большую её часть. У окна стояло изящное трюмо, заставленное множеством разнообразных флаконов, тюбиков и коробочек. Сергей Иванович вновь нажал кнопку на пульте, и спальню на экране сменила столь же пустая гостиная. Большой угловой диван и два низких кресла, тоже все розового цвета, между которыми стоял небольшой столик. На столике возвышалась хрустальная ваза, наполненная фруктами, янтарно отсвечивала жидкость в изящном графинчике, радужно переливались в лучах света высокие бокалы. Раздражённо буркнув что-то неразборчивое, Сергей Иванович нажал новую кнопку, и на экране появилась большая круглая ванна, наполненная бурлящей водой и кипельно белой мыльной пеной, сквозь которую кое-где розовело тело лежащей с закрытыми глазами Алёны.

— Как видишь, с ней всё в порядке, — усмехнулся Сергей Иванович и подмигнул оторопевшему от неожиданности Витьке. — Что, хороша девочка?

— Выключите это! — Побагровел Крест. — Извращенец! У вас там и в туалете, небось, камера стоит…

— Надо же, какие мы нежные! — с издёвкой протянул Сергей Иванович, выключая телевизор. — Голых девок, что ли, раньше не видел?

— Что вам от меня надо? — сквозь зубы процедил Крест.

— Ну, наконец-то правильный вопрос! — с удовлетворением воскликнул профессор Владимиров. — Я предлагаю тебе работу.

— Подопытным кроликом?

— Фи, Витя, ты меня разочаровываешь! — Покачал головой Сергей Иванович. — Конечно, мы сначала, действительно, проведём кое-какие исследования. Ты — один из сезамов! Нам надо как можно точнее знать, чем вы отличаетесь от обычных людей. Но основной твоей работой будут путешествия во времени. Ну же, отвлекись, наконец, от голых баб и подключи мозги, напряги воображение в нужном направлении. Представь, что мы сможем сделать, зная прошлое стоящих у власти людей и будущие события! Правители любой страны станут нашими клиентами или марионетками.

— Мечтаете о власти над миром? — криво усмехнулся Крест. — Лена считает вас научным светилом, а вы, оказывается, всегда стремились только к богатству и власти.

— Кому в наше время нужна научная слава? — презрительно хмыкнул профессор Владимиров. — Тем более, у нас, в России? Большинство моих коллег давно уехали работать за границу. Деньги — это только первый этап нашего с тобой сотрудничества. Тебе больше не придётся грабить беззащитных девушек на улице — достаточно знать, как будет меняться курс акций на бирже. Мы с тобой станем очень богатыми людьми, Витя! А уж потом придёт очередь власти над миром.

— Мне понятно, профессор, зачем вам нужен я, — сказал Крест. — Но вот зачем мне вы?

— Резонный вопрос, — согласно кивнул Сергей Иванович. — И как бы ты сам на него ответил?

— Никак! — Развёл руками Крест. — Потому и спросил.

— Ты, Витя, пока — никто. Чтобы начать действовать, тебе нужны: — профессор Владимиров поднял руку и начал загибать пальцы, — первоначальный капитал для покупки акций и необходимого снаряжения; база, куда можно без опаски возвращаться; защита от бандитов и правоохранительных органов; консультации знающих людей; связи в административных и силовых структурах и много чего ещё. Всё это есть у меня. И всё это я могу направить как в помощь, так и во вред, так что тебе со мной лучше дружить, а не враждовать. Ведь теперь я знаю, кто ты, и скоро буду знать всё не только о тебе, но и обо всех твоих родственниках и друзьях. Ты меня понимаешь?

— Вполне. — Напрягся Крест.

— Ну, не надо хмуриться, — примирительно прогудел Сергей Иванович. — Я пока не собираюсь с тобой воевать. Наоборот, предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Ну, согласись, Витя, я потратил на твои поиски немало времени и средств и теперь имею право на достойную компенсацию. Кроме того, именно я открыл твои неординарные способности и сейчас предлагаю тебе такие перспективы, о которых ты раньше даже мечтать не мог! Неужели, всё это не стоит если не дружбы, то хотя бы сотрудничества?

— А если я не соглашусь? Ведь вы действовали по собственной инициативе, я вас ни о чём не просил и, следовательно, ничего вам не должен.

— Не должен, значит? — Сокрушённо покачал головой профессор Владимиров. — Что ж, тогда мне придётся заставить тебя возместить мне все расходы на твои поиски. И пока ты будешь это делать, но, заметь, уже как раб, а не полноправный партнёр, я буду искать другого сезама, более разумного и сговорчивого.

— Мне надо подумать, — тяжело выдохнул Крест.

— Конечно! — Фальшиво улыбнулся профессор. — Я люблю в людях это качество. Думай, только не долго.

— А что будет с Леной?

— С Леной? — Заинтересованно взглянул на Витьку Сергей Иванович. — Мне она больше не нужна, но, как говорится в подобных случаях, она слишком много знает.

— Вы немедленно отпустите её домой! — жёстко потребовал Крест. — Живой и здоровой. Иначе, можете сразу забыть о каком-либо нашем сотрудничестве.

— Ты мне угрожаешь? — изумился профессор Владимиров. — Ты — мне?!

— Нет, не угрожаю, — ответил Крест. — Предупреждаю. Конечно, вы можете меня убить, но вот заставить работать на себя…

— Тебе не жалко своих родных?

— У меня их нет, — горько усмехнулся Крест. — Я — сирота!

— Да, это меняет дело, — озабоченно пробормотал профессор Владимиров и вновь нервно забарабанил пальцами правой руки по подлокотнику кресла. — Мы проверим…

— Отпустите девушку, — настойчиво предложил Крест. — Она вам не опасна: кто ей поверит, если что?

— Ладно, — неожиданно согласился Сергей Иванович. — Я её отпущу. Сразу, как только мы с тобой придём к соглашению.

— Не надо впутывать в это дело Лену! — процедил Крест. — Вы и так использовали её в своих гнусных целях, испортили ей жизнь, испоганили чувства…

— Вот только не надо читать мне мораль, — взвизгнул профессор Владимиров. — Ничего я ей не поганил. Она сама выбрала свою судьбу, насильно её никто ни к чему не принуждал. Наоборот, я помогал ей во всём, обеспечил отличные оценки на экзаменах, дал прекрасную специальность…

— Она и сама не дура! — возмутился Крест. — Окончила школу с золотой медалью.

— Брось, Витя! — презрительно скривился профессор Владимиров. — Эта медаль ничего не значит. Системы обучения в школе и институте — разные. Тупо вызубрить урок и ответить на пятёрку — это одно, а практически самостоятельно изучить материал за целый семестр и сдать экзамен — совершенно иное. В институте не столько зубрить, сколько понимать суть пройденного предмета надо.

— Отпустите Лену! — Упрямо набычился Крест. — Наши дела её теперь не касаются.

— Хорошо, — кивнул Сергей Иванович. — Пусть так. Но ты сам сейчас связал её судьбу с нашим соглашением. Всё зависит от тебя! Либо ты соглашаешься на моё предложение, и я сам отдаю тебе девчонку в качестве дополнительного бонуса, раз уж она тебе так нравится, либо…

— Либо что? Убьёте нас?

— Не сразу! — Хищно оскалился профессор Владимиров. — Сначала я заставлю тебя возместить мне все расходы. С процентами!

— Каким образом?

— В той психушке, Витя, где я когда-то нашёл первого сезама, есть один очень специфический пациент. Маньяк. Он сначала сдирает со своей жертвы кожу, потом насилует получившийся окровавленный кусок обезумевшего от боли мяса, затем режет всё ещё живое тело на куски. На его счету около двух десятков женщин — точное число жертв даже он сам не помнит. Я привезу его сюда и отдам в его руки Лену. А ты будешь сидеть рядом с ними, прикованный к стене, и смотреть. И умрёшь только после неё, если только раньше не согласишься на мои условия. Вот так вот, Витя!

— Подонок!

— Считаешь себя лучше меня? — Презрительно скривился Сергей Иванович. — Напрасно — ведь это ты заставляешь меня идти на столь грязные меры. Думаешь, мне они доставляют удовольствие? Так что чистеньким тебе, Витя, остаться не удастся. Ни физически, ни морально. Я не требую от тебя немедленного ответа. Хотел подумать — думай. У тебя столько времени, сколько потребуется моим сотрудникам, чтобы полностью исследовать тебя, сделать все необходимые анализы и тесты. Ну, а Лена, конечно, тоже пока погостит здесь. Я могу даже поселить вас вдвоём в том номере, что ты видел. Но не сегодня — завтра утром твои анализы не должны иметь посторонних примесей.

— Ну вот, дорогая, мы, наконец, наедине, и можем поговорить откровенно, без лишних свидетелей.

Профессор Владимиров попытался обнять и притянуть к себе Алёну, но та резко оттолкнула его.

— Не прикасайся ко мне! Где Виктор?

— И ты туда же? — удивился Сергей Иванович. — Надо же, как вы, оказывается, сблизились с этим уголовником.

— Он не уголовник!

Сергей Иванович обошёл девушку, устало опустился в кресло, взял стоявший на столике графинчик и наполнил два бокала янтарной жидкостью.

— Иди сюда, садись, — улыбнувшись, предложил он. — В ногах, как говорится, правды нет, даже в таких красивых, как у тебя.

Алёна возмущённо фыркнула, захлопнула входную дверь, и, плюхнувшись в другое кресло, повторила вопрос:

— Где Виктор?

— Отдыхает, — пожал плечами Сергей Иванович. — Завтра вы с ним увидитесь, а пока расскажи мне ваши приключения.

— Вот завтра и расскажу! — Упрямо сжала пухлые губы девушка. — А сейчас оставь меня: я устала и хочу спать.

— Что ж, — недовольно посмотрел на неё Сергей Иванович. — Я уйду, если ты так хочешь, но сначала скажу тебе одну важную вещь. Этот идиот, Крест, кажется, всерьёз влюбился в тебя.

— С чего ты взял? — растерялась Алёна. Она ожидала теперь от профессора Владимирова чего угодно, но только не таких слов.

— Ну, у нас с ним был сейчас соответствующий разговор. Мне пришлось придерживаться принятой роли, уж больно этот парень ревнив.

— Какой роли? — не поняла Алёна.

— Ну, той, что я разыграл при встрече, — ухмыльнулся Сергей Иванович. — Что вроде как никогда не любил тебя, а просто использовал как наживку. Надеюсь, дорогая, ты не поверила в это?

Алёна как-то неопределённо хмыкнула, бросив на профессора странный взгляд.

— Ну, не сердись, — попросил тот, пододвигая девушке наполненный бокал. — Давай выпьем за встречу.

— Это всё, что ты хотел мне сказать? — не прикасаясь к предложенному бокалу, холодно спросила Алёна.

— Анечка, этот Крест мне очень нужен, — не замечая её тона, внушительно произнёс Сергей Иванович. — То, что он влюбился в тебя, облегчает дело. Ты должна уговорить его на сотрудничество со мной. Ну, пококетничай с ним, построй глазки, даже дай себя поцеловать…

— Может, и в койку с ним лечь?

— Дорогая, ты — умная женщина, и сама сумеешь установить необходимые границы, — льстиво улыбнулся Сергей Иванович. — Повторяю: мне нужен этот парень! Ну, сделай это ради нашей любви. Хотя бы попытайся…

— Нашей любви? — Яростно сверкнула на него глазами Алёна. — Совсем меня за дуру принимаешь? Ты «начал играть роль» ещё до того, как узнал о чувствах Виктора ко мне. Да, я была доверчивой дурой, но отныне больше не хочу иметь с тобой никаких дел. И Виктору посоветую то же самое.

— Ну, что ж, — устало вздохнул профессор Владимиров. — Ты не оставляешь мне выбора. Да, игры закончены. Вы с Крестом слишком много знаете, поэтому у вас сейчас есть выбор между мучительной смертью и добровольным сотрудничеством со мной. Ему я это уже объяснил, теперь знаешь и ты. Надеюсь, вы действительно так умны, как считаете сами, чтобы сделать единственно правильный выбор.

Залпом выпив свой бокал, Сергей Иванович с трудом выбрался из низкого кресла и вышел, громко захлопнув за собой дверь.

Все точки над i

— Ты? — Глаза Алёны радостно вспыхнули.

Крест шагнул в комнату, девушка внезапно бросилась к нему, обняла горячими голыми руками за шею, прижалась всем телом, и в следующее мгновенье разум покинул Виктора…

— Я думала, что уже больше никогда не увижу тебя, — всхлипнула Алёна.

Витька ощутил на груди горячую влагу её слёз.

— Ну, что ты? — ласково перебирая пушистые волосы девушки, сказал он. — Теперь всё будет хорошо.

И вдруг до него дошло, что они лежат совершенно обнажённые в той самой розовой спальне, которую неделю назад показывал ему на экране своего телевизора профессор Владимиров. Крест напрягся и постарался нашарить на полу сброшенное одеяло.

— Что случилось? — Подняла с груди Витьки голову Алёна и тревожно посмотрела на него огромными мокрыми глазами.

— Тут везде видеокамеры, — смущённо ответил Крест. — Этот подонок всё видит…

Алёна нахмурилась.

— Ну и чёрт с ним! — Вдруг улыбнулась она. — Забудь о нём. Пусть смотрит! Я не хочу наши последние счастливые минуты отравлять мыслями об этом негодяе.

— Почему последние?

— Сейчас мы с тобой делаем то, что хотим сами, а что будет потом? — печально вздохнула Алёна. — Даже если мы останемся живы, нашу любовь ждёт не расцвет, а умирание…

Слёзы вновь наполнили её глаза.

— Ну, что за мысли? — Прижал к себе всхлипывающую девушку Виктор. — Я тебе обещаю: всё у нас будет хорошо. Вот увидишь!

— Не обманывайся, милый! — Отстранилась Алёна и вытерла лицо краем простыни. — Это ты им нужен, а я… я жива до сих пор только потому, что обещала соблазнить тебя и уговорить на сотрудничество с ними. Как видишь, я своё обещание сдержала…

— Что за чушь ты несёшь! — возмутился Крест. — Никогда я в это не поверю. Я люблю тебя! Не знаю, как и когда это произошло, вряд ли с первого взгляда, но уже там, в Белоруссии, я всячески бессознательно старался оттянуть наше возвращение в Питер, не хотел расставаться с тобой…

— Я тоже тебя люблю, — сквозь слёзы улыбнулась Алёна. — Ужасно испугалась тогда, в гараже, когда ты вместе со Шмелём пошёл вытаскивать из машины раненую женщину и её дочку. Но окончательно всё поняла, когда тот именитый мерзавец, что сейчас подсматривает за нами, предложил мне выбор между мучительной смертью и твоим соблазнением. Я твёрдо решила умереть. Разбить фужер или бутылку с вином и вскрыть себе вены в ванне. Меня удержали не видеокамеры, о которых я тогда даже не подозревала, а жгучее желание хотя бы ещё разок увидеть тебя.

— Вот и умница, — вновь прижав к себе девушку и баюкая её, как ребёнка, хрипло сказал Виктор. Ком в горле мешал ему говорить. — Вот и молодец, что дождалась меня. Теперь у нас всё будет хорошо…

— Ну, что ты говоришь? — Резко отстранилась Алёна. — Ничего хорошего у нас больше никогда не будет! Даже если ты согласишься на все их условия, что ждёт меня? Я — тот канат, которым эти нелюди собираются привязать тебя, чтобы ты не сбежал при первой же возможности. Значит, меня либо навсегда запрут здесь, либо окружат круглосуточным наблюдением и охраной. Комнаты Зимнего дворца превратятся для меня в казематы Петропавловской крепости. Сейчас любовь для нас важнее свободы, но время будет идти, и неволя капля за каплей начнёт подтачивать нашу любовь и, в конце концов, убьёт её. Я не хочу узнать, кто из нас не выдержит первым. Лучше умереть здесь и сейчас, пока мы любим друг друга.

— Не будем спешить, — мягко предложил Виктор, не желая спорить далее. — Умереть мы всегда успеем. А пока давай отпразднуем нашу встречу. Честно говоря, я ужасно хочу есть! Ты иди, прими душ, а я пока закажу нам что-нибудь вкусное.

Алёна покорно встала и ушла в ванную комнату. Виктор быстро оделся и тут же услышал в гостиной звонок телефона. Он вышел из спальни и, взяв трубку, услышал глумливый голос профессора Владимирова:

— Какая трогательная сцена! Браво! Я наслаждался каждым мгновением.

— Не сомневаюсь, — сдерживая ярость, ответил Крест. — Небось, и записали на память?

— Давай о главном, — перешёл на деловой тон профессор Владимиров. — Я правильно понял: ты принял решение и будешь с нами сотрудничать?

— Я отвечу вам после ужина.

— Что ж, подождём, — нехотя согласился Сергей Иванович. — Я лично распоряжусь, чтобы вам подали самые лучшие блюда. Но не стройте иллюзий: вам не удастся совершить позднее коллективное самоубийство! Об этом я тоже позабочусь.

— Самоубийство? — с иронией произнёс Крест. — Не дождётесь! Мы с Леной ещё всех вас переживём. И не надо никаких деликатесов: пусть принесут обычную здоровую пищу из натуральных продуктов. Вы же знаете, что мы с Леной предпочитаем, не так ли?

Не дожидаясь ответа, Крест повесил трубку и стал внимательно осматривать комнату…

— В фильмах во время таких сцен на столе обычно горят свечи, в бокалах искрится дорогое вино, а тарелки полны различных деликатесов, — сыто откидываясь в кресле, сказала Алёна.

— Это я попросил принести нам привычные блюда, — улыбнулся ей Виктор и, допив своё пиво, громко крикнул: — Эй, надзиратели! Стол можно убирать.

Алёна удивлённо посмотрела на него, но в следующее мгновение понимающе нахмурилась. Входная дверь бесшумно открылась, вошёл охранник, быстро переставил опустевшую посуду на сервировочный столик и выкатил его прочь.

— И что же дальше? — грустно спросила Алёна. — Ты уже дал им ответ?

— Умирать сейчас я не собираюсь, — спокойно ответил Крест. — И тебе не дам.

— Понятно, — вздохнула девушка. — Что ж, будем жить. Но не забудь, милый, то, что я говорила тебе раньше про баланс между любовью и тягой к свободе. Как только я замечу…

— Не будем сейчас об этом, — прервал её Виктор. — До сегодняшнего дня я жил мечтою о тебе. Она казалась мне недостижимой, потому что я был уверен, что в лучшем случае безразличен тебе, а в худшем — противен. Решил для вида согласиться на сотрудничество с этими упырями, последний раз увидеться с тобой, а потом просто нырнуть в первый же портал и исчезнуть.

— И как бы ты жил потом, зная о своих необычных способностях?

— Скорее всего вернулся бы в Донбасс, — признался Крест. — Ведь я могу спасти многих людей: детей, женщин, стариков, раненых ополченцев.

— Значит, я теперь ещё и невольная причина их гибели? — с горечью прошептала Алёна.

— Конечно, нет! — с жаром воскликнул Крест. — Не мы с тобой их убиваем.

— Но ты мог бы их спасти! — стукнула себя крепко сжатым кулачком по колену Алёна. — Если б не я…

— От судьбы не уйдёшь, — вздохнул Виктор. — Я ж не единственный сезам в этом мире, но что-то не слышал о необъяснимых массовых появлениях где-либо беженцев с Донбасса. Все идут через официальную границу. Скажи, если б была такая возможность, ты бы вернулась со мной в ту кровавую мясорубку?

— Конечно! — воскликнула Алёна. — Лучше погибнуть, спасая людей, чем зачахнуть в золотой клетке.

— Ты уверена? — настойчиво продолжал спрашивать Крест. — Подумай: людей ведь там не только убивают, но и калечат.

— От судьбы, как ты сказал, не уйдёшь! — Махнула рукой Алёна.

— Что ж! — Крест встал, подошёл к входной двери и запер её на ключ и массивный засов. — Слышите, профессор? — весело крикнул он. — Вот мой ответ. Вы целую неделю изучали меня, и я тоже изучал себя. Уже два дня, как я могу видеть и открывать порталы без помощи вашего электронного стимулятора. И один из них находится прямо здесь, в этой комнате.

Зазвонил телефон, а дверь сотрясли удары охранников.

— Спасибо, профессор, что вы отвели нам с Алёной свои личные апартаменты. В отличие от других номеров, здесь мощная стальная дверь и пуленепробиваемые окна. Наверняка где-то есть и замаскированный вход в более надёжное убежище с запасами воды, продуктов и всего необходимого для выживания. Приготовились к возможному нападению или не доверяете собственной охране?

Крест подошёл к продолжавшему звонить телефону и, сняв трубку, аккуратно положил её рядом с аппаратом. Теперь тишину нарушали только ритмичные удары чем-то тяжёлым в дверь и крики охранников.

— Не вздумайте трогать родных Лены, — с угрозой сказал Виктор. — Иначе, я вернусь и уничтожу вас всех. Мне теперь будет нетрудно это сделать, ведь вы сами обрисовали несколько способов, которыми хотели с моей помощью избавиться от личных врагов и конкурентов. Прощайте! Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

Крест театрально взмахнул рукой, и вместо двери в спальню в воздухе замерцала серебристая завеса.

— Я не знаю, что нас ждёт там, — протянул он руку изумлённо смотрящей на него Алёне. — Но это — свобода! Ты идёшь?

— С тобою — хоть на край света!

Счастливо улыбаясь, девушка встала с кресла, и, крепко взявшись за руки, они дружно шагнули в мерцающее марево…

Content

Сергей Калабухин
«Сезам, откройся!»

Первая встреча

Разоблачение

В погребе

Новый старый знакомый

Предложение

Все точки над i