Аристократ из другого мира 4

Глава 1

На небольшом островке в преисподней под названием Дзигоку на качелях из цветов и виноградной лозы покачивалась красивая женщина по имени Оива. За краем острова медленно текли облака. Эти мутные волны скрывали от взгляда женщины те сотни тысяч мертвецов, которые с надеждой смотрели вверх.

Оива мурлыкала какую-то тягучую песню, покачиваясь на качелях, и смотрела на столик перед собой. На столешнице стояло большое магическое зеркало.

Внутри зеркала, как на экране телевизора, виднелся воин в серебряном одеянии в большом полутемном зале. Напротив него стоят пять человек в причудливого вида доспехах. Вот-вот начнется битва. На губах Оивы заиграла довольная улыбка.

Неожиданно на краю парящего среди безмолвных облаков островка сверкнула вспышка. Возник круглый пылающий шар, который постепенно становился всё больше и больше. Когда он достиг человеческого роста, то из него вышла девушка ослепительной красоты в алом кимоно с языками пламени на ткани.

— Аматэрасу, — хмыкнула Оива. — Ты никогда не появлялась просто так, без огня и дыма. Что за страсть к представлениям?

— Оива, я тоже рада тебя видеть, — голосом, похожим на звон хрустальных колокольчиков, ответила Аматэрасу и обратила внимание на зеркало. — Ты смотришь на нового Идущего во тьму? Смотришь на нового, а катаешься на старом?

— Да, — кивнула Оива. — У меня осталась последняя попытка…

— Но зачем? Зачем тебе он? Неужели тебе так хочется вернуться на Землю?

— Хочется, — вздохнула Оива. — Очень хочется снова ощутить себя живой.

— Зачем? Ведь живым так плохо живется, а ты…

— А я? Договаривай, Аматэрасу. Я существую в этом Дзигоку так долго, что многие уже забыли моего брата бога Эмму, истинного правителя этого места. А всё почему? Потому что он предпочел прожить жизнь живого человека, а мне оставил эту тяжкую ношу. И ещё в наследство зеркало, в котором я могу видеть жизнь людей…

— Но когда Эмма вернулся в мир живых, то погибло столько народа, что реки стали красными от крови, а из черепов можно было сложить гору выше Джомолунгмы. Неужели ты хочешь повторить это?

Мановением руки Оива прогнала облака. Тут же на неё с мольбой уставились тысячи лиц. Глаза смотрящих вспыхнули надеждой.

— А что мне делать среди этих? Иногда выпускать в мир живых, не имея возможности самой выйти наружу? Я могу выходить на время только в мертвых телах, либо в виде шаловливого котенка. А я женщина! И я ощущаю себя женщиной! Мне так тошно, что я готова на всё! Когда этот пришелец появился здесь, то моя кровь снова заиграла! Снова стала горячей! Всего лишь несколько мгновений, но мне показалось, что я снова живу! И я страстно захотела вернуться. Страстно захотела ощутить себя живой.

— Но ты же знаешь, что для твоего перехода нужны множественные смерти…

— Знаю, — с улыбкой ответила Оива. — Знаю и понемногу продвигаюсь к этому… А мой Идущий во тьму охотно мне в этом помогает. Он думает, что делает добро…

Аматэрасу удивленно распахнула глаза и приложила руку ко рту:

— Ты не сказала ему про статуэтку? Ты просто используешь его втемную?

— Да, Аматэрасу. Самые сильные и храбрые воины получаются из тех, кто истинно верит в то, что творят добро. Поэтому скоро наступит время, когда этим всем, — Оива махнула рукой в направлении стоящих мертвецов, — придется здорово потесниться. Мне осталось совсем немного…

— Но другие боги не допустят этого, — помотала головой Аматэрасу.

— Другим богам надоело прозябать на небесах. Им хочется развлечений, а я… Моё развлечение будет такое, что успевай сакэ подносить и суши закусывать. Не мешай мне играть, Аматэрасу, а то…

— А то что? — нахмурилась богиня солнца.

— А то Идущий во тьму доберется и до тебя, — усмехнулась Оива.

* * *

— Я сейчас сдохну! — простонал Киоси, подтягиваясь и запрокидывая ногу на очередной ледяной выступ.

Там он перевалился и замер, тяжело дыша и глядя в небо. По синему полотну шастали очень близкие облака — протяни руку и завязнешь, застрянешь в пуховой махине. А эта махина стянет тебя с твердой точки и утащит прочь, чтобы потом сбросить где-нибудь над клыками скал в глухой расщелине.

— Не сдохнешь! — буркнул я в ответ, забираясь и садясь рядом. — И не такое выдерживали.

— Да мои бубенчики уже замерзли! Они позвякивают при каждом движении! — попытался воззвать к мужской солидарности тануки.

— Могу вырвать, чтобы звоном не выдавал наше местоположение, — предложила Шакко. — Всё для хорошего дела…

Она тоже вскарабкалась на уступ и села, тяжело дыша и выпуская паровые облачка изо рта.

— Да? Вообще-то после твоих слов бубенчики втянулись и в ближайшие полгода совсем не собираются выходить наружу, — пробурчал тануки.

Мы находились на высоте около двух тысяч метров над уровнем моря. Примерно на середине горы Джомолунгма, которую ещё называют Эверестом. Что мы тут втроем делаем и за каким хреном нас сюда понесло?

Пффф, ответ прост и укладывается всего в два слова — сэнсэй Норобу. Нашему престарелому учителю для какого-то эликсира понадобились волосы йети, поэтому мы здесь. Нет, мы не прячемся в ледниках от гнева сэнсэя, мы разыскиваем этого самого йети.

По словам сэнсэя где-то на южном склоне йети оборудовало себе жилище. Вот мы и должны его разыскать, а потом ещё и уболтать поделиться шерстью.

Как это сделать?

Да хрен его знает. Сэнсэй только сказал, что ему необходимо получить эту шерсть и точка. После чего уставился на свою мандалу и не реагировал на посторонние звуки. У меня внутри зудело от желания отвесить ему леща, но… Что бы это изменило? Мы бы подрались, потом полечили друг друга, а затем нам бы всё равно пришлось бы отправляться на Джомолунгму. За шерстью йети.

К тому же, господин ректор военной академии поддержал желание сэнсэя и сказал, что нам крайне нужна тренировка среди льдов и снегов. Вроде как призраку и его команде нужно уметь выживать в любых условиях. Вот только сэнсэй почему-то не поехал с нами, сказав, что холод вреден для старых костей…

А ещё команда!!!

Как плюшки получать, так первый, а как йети ловить, так кости болят!!!

Ух, просто зла на него не хватает! И на сэнсэя, и на йети!

Мохнатое ушлепище уже обозначило своё присутствие, наделав огромную кучу возле палатки и оставив следы. И ведь ни одна снежинка не скрипнула под лапами, когда проходил мимо. А спящего на стреме Малыша Джо мы потом дружно все обматерили. Он должен был не только следить за костром, но ещё и охранять палатку от возможного нападения. Вместо этого Малыш взял, да и уснул сном младенца, пригревшись возле костерка.

Оно и понятно — выматывающий путь, редкие остановки, тяжелые переходы. Да ещё и пейзаж вокруг не отличался большой экзотичностью и разнообразием — ледники, снежные завалы, камни. Небо и облака. Вот и вся радость на протяжении недели, которую мы ползем по южному склону. Тут даже в бодрствующем состоянии порой кажется, что спишь. А в спящем состоянии продолжаешь ползти по снегу и льду.

Зима в Токио то ещё испытание для неподготовленных тел. Пусть воздух зимой в основном охлаждается до минус пяти, но это вовсе не те минус пять, которые я привык переносить в России. Большая влажность и ветер с океана утраивают морозы. Да и дома не согреться толком. Всё дело в том, что тут в домах нет центрального отопления и поэтому температура воздуха в комнатах порой мало чем отличается от уличной. Поначалу было весьма неприятно просыпаться и видеть парок изо рта, но потом…

Иногда спасался банькой, отогревал мышцы и кости, но этого эффекта хватало ненадолго.

Зимнее утро — самое шокирующее время в прямом и переносном смыслах. За ночь температура в комнате опускалась до тех самых пяти градусов. Я заранее выставлял на утреннее автоматическое включение приобретенный еще летом кондиционер «зима–лето». Но он не сильно помогал. Ледяной воздух обжигал тело.

Тануки и кицунэ оказались менее восприимчивы к холоду, но… Гималаи срать хотели на их восприимчивость. Пронизывающий ветер убавлял градусы с тела и рвал одежду, стараясь забраться в малейшую складочку. Казалось, что этому негоднику было ненавистно всё живое и он изо всех сил старался превратить всё вокруг в лед и камень.

Тигр и Малыш остались внизу, возле палатки. Нет, они порывались идти тоже, но я строго-настрого запретил даже думать о восхождении. Жалко будет парней, если окоченеют от холода и сорвутся с утеса. Наша же троица была гораздо более выносливой.

— Ну что, полезли дальше? — спросила Шакко.

— Лезь первая, раз такая отдохнувшая, — буркнул Киоси. — Я бы ещё повалялся…

— Вот приморозишь жопу к уступу и останешься тут ждать йети, — хмыкнул я в ответ.

— Да лучше уж тут, чем куда-то ещё переться, — всё также уныло ответил Киоси.

— Так, не распускать нюни, а то замерзнут и порежешься. В общем, я пойду первым. Шакко за мной. Киоси на подстраховке — замыкающий. Не отставайте!

— Но почему ты первый? — спросил Киоси.

Я повернулся, чуть приосанился и с пафосом ответил:

— Потому что я в первую очередь мужчина, а уже потом всё остальное. А мужчине стыдно пускать женщину вперёд, скрываясь за её спиной.

— Но в ресторане… — начал было Киоси.

— Отставить базары. Мы не в ресторане, где дам принято пускать вперед. Тут правила этикета не действуют. Тут как на войне — мужчина защищает женщин, стариков и детей, а уже потом думает о себе.

— Но я-то ещё ребенок, — шмыгнул носом тануки.

— Ты останешься им и дальше, если не будешь брать ответственность за других, — оборвал я начавшийся бессмысленный спор, результатом которого станет лишь потеря времени и оплеуха Шакко, упавшая на затылок Киоси.

Да, мы уже спорили так раньше, поэтому я знал исход.

Вместо разговоров, я подошел к почти отвесной скале и взглянул вверх. Сплошной лед, камень и ни следа растительности. В сотне метрах от нас проплывало комковатое облако, похожее на смайлик. Похоже, что природа насмехается над нами. Что же, пришла пора показать природе, что её усмешка преждевременна.

Мелкая крошка брызнула в стороны от удара ледоруба. Часть застучала по защитным очкам, но большинство из стайки осыпалось вниз. Я вонзил «кошки» в стену, чуть подтянулся на рукояти, а потом выдернул её наружу. Сняв с пояса скальный крюк, пустил по руке огонь, чтобы чуть нагреть металл. Дальше ударил ледорубом выше, а скальный крюк вонзил в место первого удара.

Закрепил крюк основательно и пропустил веревку. Дальше началось уже ставшее привычным восхождение. Ледоруб, кошки, крюк, веревка. Дальше и выше.

Ветер завывал, бесился от злости, швырял в лицо охапки снега. Я лишь улыбался в ответ, пусть мою улыбку и не видно за шарфом…

Чуть ниже вонзили клыки своих «кошек» Шакко, а самым последним пошел Киоси. Он что-то ворчал, но ветер уносил слова подальше, не давая нам разобрать искреннее негодование тануки.

Ладно, ползет себе внизу и пусть ползет. В случае срыва кого-то из нас, он сможет подстраховать. Мальчишка очень сильно прибавил в силе и выносливости за прошедший год. Он и раньше мог запросто справиться с десятком школьников своего возраста, а сейчас играючи расправлялся с двумя взрослыми. Нет, мастеров он победить не мог, но вот людей с обычной подготовкой быстро клал на лопатки.

— Киоси, если не подстрахуешь, то получишь потом по ушам! — крикнул я вниз, когда невнятное бурчание начало надоедать.

— Если будет кому давать! — откликнулся он.

— От сэнсэя получишь! Он-то с нами не идет!

— Подстрахую! Чего сразу угрожать-то? — крикнул Киоси.

— Да уж, ты знатный подстрахуй! — хихикнула Шакко. — Или мелкий подстрахуйчик!

— Сейчас как дерну! — рыкнул Киоси.

— Я тебе дерну!!! — рявкнул я сверху. — Баловаться на твердой почве будете. А ты, рыжая, перестань поддразнивать тануки, а то нечаянно камень башка попадет — совсем мертвая будешь!

— Всё-всё-всё, молчу-молчу. Ух, ты меня так напугал, что я сейчас описаюсь!

— Я тебе описаюсь! — крикнул снизу Киоси. — Сразу же на меня прольется!

— Золотой дождик, — хихикнула Шакко. — Зато теплее станет!

— Шакко! Не подначивай Киоси! Помни про камень! — пресек я болтовню.

Егоза в ответ кивнула и что-то замурлыкала себе под нос. Вроде как песенку про лето и лягушек.

До следующего выступа, где можно будет передохнуть, оставалось ещё полсотни метров. Пришлось просто покачать головой и вновь садануть ледорубом по стене.

Я не зря упомянул про прошедший год. У нас и в самом деле миновал целый год. Я с блеском сдал экзамены первого курса и перешел на второй. В десятке лучших учеников занял девятое место. Почти что последнее, но и это уже было недостижимой мечтой для обычного хинина. А я ведь служил ориентиром того, чего может добиться обычный мальчишка из низов.

За прошедшее время ничего особенного не произошло. Мне даже показалось, что черная полоса завершилась, а впереди открылись просторы сплошной белизны. И жизнь начала налаживаться. Никто нас не дергал, никто не напрягал.

После смерти Хидики Минори и его бригада приутихли. Нет, не стали паиньками, но уже перестали быть козлами, которые пытаются поднасрать. Со стороны аристократов Абэ, Тонга и остальных тоже не было никаких поползновений. Якудза нас не трогали, кафе и ресторан развивались. Мототакси пользовалось большой популярностью те парни и девушки, которым осточертело быть босодзоку, приходили устраиваться к нам на работу. Сэнсэй Норобу тренировал ребят в детском доме «Вокзал мечты», но ночевать всегда приходил на базу. Говорил, что привносит в обучение соревновательную модель. Надо будет как-нибудь посмотреть на это. В общем, в жизни была тишь да гладь.

Вот только не зря есть поговорка о том, что «хочешь мира — готовься к войне». В мире понемногу начали звучать русофобские высказывания. Сначала понемногу, вполголоса, но постепенно то тут, то там попадалась критика Российской Империи. Я отследил те ручейки, откуда вытекала подобного рода информация и обнаружил, что они брали истоки в двух империях, которые всё своё существование строили на захвате и разграблении — Британская и Американская.

И даже вышел на кое-какие центры по разработке провокаций и вербовки. Мало того, что вышел — я начал внедрение в эти самые центры. Скажу вам, что весьма и весьма успешно. До лидеров ещё не добрался, но до верхушки некоторых отделов руки уже дотягиваются. Вот вернусь из этого морозильника и…

— Вы кто такие? Я вас не звал! Идите на хрен! — раздался над головой громовой голос.

Я едва ледоруб из рук не выпустил. Вот жеж как неожиданно это прозвучало! Вроде бы ползли в полной тишине, только ветер назойливо свистел в уши, а тут на тебе…

Подняв голову, разглядел на фоне белых наростов большую башку, сплошь заросшую белыми волосами. Вот если бы гориллу поместить в Гималаи, да ещё и отбелить перекисью водорода, то один в один получился бы наш орун.

— Уважаемый, мы сейчас поднимемся и всё расскажем! — отозвался я в ответ.

— Да? Ну тогда поднимайтесь, — оскалился желтыми клыками большеголовый.

— Папа! — воскликнул тануки. — Папочка! Ты живой?

— Отец! Мой любимый отец! Как ты здесь? Почему ты здесь? — начала вторить тануки кицунэ.

Моя челюсть едва не отпала. Это что за заявочки такие?

А между тем, мимо меня промчались по стене двое спутников, которые должны были быть в связке. Причем промчались так, словно пробежали по ровному полу, а не по отвесной скале. Они даже карабины с веревок отстегнули, чтобы те не мешали в беге.

— Куда, стоять! — запоздало скомандовал я, но было уже поздно.

Кицунэ и тануки забрались на верхушку выступа и пропали. Только веревка подергивалась, говоря о том, что мои спутники ещё живые.

Со всевозможной скоростью я тоже забрался на утес. Большая площадка, с половину баскетбольного поля, да ещё и пещера уходит вглубь. То тут, то там стояло нечто похожее на мебель. Было ледяное кресло, что-то напоминающее стол и два куба изо льда рядом. Думаю, что на этом месте приятно сидеть во время заката и попивать что-нибудь горячее…

Из пещеры струился небольшой дымок, пахло жареным мясом. Я принюхался и по запаху определил баранину. Знакомые специи и легкий оттенок уксуса. Неужто шашлыки? На такой верхотуре?

Но даже не возможные шашлыки смутили меня, а то, чем занимались мои друзья. Кицунэ и тануки прижимались к здоровенной горилле. Прижимались и обнимали так, как будто и в самом деле обнаружили потерянного родственника.

Вряд ли этот двухметровый детина, сплошь заросший жесткой белоснежной шерстью, был хотя бы дальним родственником моим друзьям. Так почему же мои друзья так страстно обнимают его? Пытаются забороть? Вряд ли…

Детина погладил тануки и кицунэ по головам, как будто успел по ним соскучиться, а после зыркнул на меня злобными красными глазками:

— А ты чего? Не хочешь подойти и обнять папочку?

— Какого папочку? — не понял я. — Тебя, что ли?

— Ну да, я же твой отец. Неужели ты не признаешь меня, белоголовый хинин, — с легкой неуверенностью в голосе спросил йети.

— Ты тут один живешь? Может от одиночества с ума спрыгнул? — спросил я в ответ.

— Эй, подойди и обними отца! Я кому сказал? Срочно подойди и обними! — рявкнул детина.

— Да на хрен ты мне сдался! Я с мужиками не обнимаюсь! Ты же мужик?

Йети почесал лохматую башку пальцами, похожими на сардельки. Послышался скрип, как будто в валенках прошли по снегу. После такой музыкальной операции он снова взглянул на меня:

— Слышь, а тебя в детстве высоко не подкидывали? Может ты головой частенько о потолок бился? Или три раза подкинули, а два раза поймали?

— Ты имеешь в виду — не дурачок ли я?

— Ну да. Может дурачок и поэтому обниматься не хочешь? Вон твои друзья как наглаживают…

Йети кивнул на кицунэ и тануки. А те и рады стараться, только хвостиками не виляли. Хотя, если бы перекинулись в животную сущность, то и повиляли бы.

— Да не хочу я с тобой обниматься. Ты мужик и от тебя плохо пахнет. А эти… Чего ты с ними сделал? Что это за оммёдо такое? Гипноз? Галлюцинации? Что за фигней ты их околдовал?

Мы стояли друг напротив друга, вроде бы в нескольких метрах, но перло от йети какой-то тухлятиной, как от порядочного бомжа. Словно спит на помойке, неподалеку от овощных отбросов.

— Оммёдо, — хмыкнул йети. — Нет, это не оммёдо, это колдовской запах. Да, это природная сущность моей шерсти. Иначе не выжить. Люди принюхиваются и принимают меня за самого родного человека. А потом забывают обо встрече со мной — лишь в башке остается воспоминание.

— Так поэтому твоя шерсть так нужна оммёдзи?

— Может быть. А может быть и по другой причине. Лет двадцать назад надо же мне было зацепиться за куст, и оставить клок, а какой-то дурак бросил её в суп и выздоровел от застарелой болезни. Случайность… Но из-за этой случайности я и пострадал. Как только люди узнали о таких полезных свойствах моей шерсти, так сразу же начали охотиться за ней. Но ты… Почему ты не попадаешь под её влияние? Может, тебя так завалить? А что? Эти по моей воле сами прыгнут вниз, а тебя придется скинуть…

— Мяу! — раздалось из пещеры.

Из темных недр на свет показался пушистый белый котенок. Этот хвостатый комочек шерсти так нелепо смотрелся среди седых нагромождений скал…

— Добрый день, госпожа Оива, — склонился в поклоне йети. — Неимоверно рад видеть вас в своём скромном жилище.

Котенок сверкнул в нашу сторону голубыми глазками и снова мяукнул. Я вздохнул. Похоже, что приключение только начинается…

Глава 2

Чуть позже мы сидели с йети за столом и потягивали зеленый чай. Как сказал снежный человек — этот чай он сам лично спер у монахов, живущих у подножия Джомолунгмы. Взамен оставил им немного своей шерсти и несколько следов. Чтобы не думали на других воров.

Киоси и Шакко стояли чуть поодаль и с благоговением взирали на снежного человека. Они продолжали считать его отцом.

— И долго они будут так на тебя пялиться? — кивнул я на друзей.

— Как только начнете спускаться, так минут через двадцать очухаются. Может быть ничего и не вспомнят.

— То есть вообще ничего?

— Смутные обрывки, — пожал мохнатыми плечами снежный человек. — Ты лучше скажи, как так сумел очаровать Королеву Ночи, что она лично пришла за тебя просить? Что это за мода пошла — за любого лоха впрягаться?

Недавно котенок Оива что-то промяукала йети, а тот в ответ сразу же дернул себя за бок и протянул мне клочки шерсти. Котенок взглянул на меня и подмигнул правым глазом. Я неосознанно подмигнул в ответ. После этого котенок рассыпался снежной пылью, а её тут же развеял шаловливый ветер.

— Возможно, она побоялась за тебя, уважаемый реликтовый персонаж? Вдруг я бы тебя обидел дурным словом или ещё худшим делом, — не остался я в долгу.

— Чего? — оскалился желтыми зубами йети. — Ты бы и обидел?

— А ты думаешь, что нет? Не смотри, что я тощий и кашляю — я ведь и ударить могу, — хмыкнул я в ответ.

А что? Если ведем полушутливую беседу, то почему бы и не постебаться? В том числе и над собой?

— Хм… Часто внешний вид бывает обманчив, но, судя по твоему внешнему виду, даже зеркало цинично тебя на**ывает.

— Ого, ты знаешь про зеркало? — хмыкнул я в ответ. — Почему бы тебе ещё и с бритвой не познакомиться? Заодно бы и бабу себе нашел, не кидался бы на гостей…

— Да кто же пойдет жить в такую холодину? Тут даже с горячим сердцем неделю не протянешь…

— Так слепил бы себе снежную бабу и потчевал её чаем!

Йети оскалился:

— Язык у тебя острее катаны, а вот как с боевыми навыками? Или ты как суслик — пообзываешься, а потом прикинешься дохлым? Да ещё и обосрешься для полной достоверности? Давай схлестнемся в честном бою раз-на-раз? Докажи, что ты достоин доверия Оивы.

Всё-таки он не может удержаться от демонстрации своей силы. С другой стороны его можно понять — столько времени быть в одиночестве. Тут не до манер, тут волком взвоешь. А уж подраться с кем-нибудь… Но из-за его шерсти йети может стать полезным союзником. Без битвы вряд ли получится уйти, но если одолею, то может обидеться и больше не пойти на контакт.

И тут мне в голову пришла одна мысль!

— А и в самом деле, давай помашемся. Однако, просто так даже мухи не сношаются. Давай так — если ты одержишь победу, то познакомлю тебя с одной особой, которую не напугать холодрыгой?

— А если вдруг я поскользнусь, нечаянно, и ты будешь считать это своей победой? — осторожно спросил йети.

— Думаю, что нечаянно ты не поскользнешься. Вот специально — вполне возможно. Но если я выиграю бой, то будешь давать мне шерсть по требованию. Вдруг сэнсэю Норобу покажется мало?

Йети почесал затылок, а потом кивнул в ответ:

— Что же, я согласен. В конце концов, шерсть может и заново отрасти. Однако, просто так драться скучно. Давай-ка разыграем шахматную партию?

— Это как? — огляделся я по сторонам. — Что-то не видно тут ни шахмат, ни доски. Или у тебя где-то в пещере заныкано?

— Нет, — осклабился йети. — Для моих шахмат не нужно ни фигур, ни доски. Всего лишь дай мне руку.

— А не укусишь?

— Немытую-то? Фу, — скривился йети.

Он мне определенно нравился. Было в нём что-то такое, располагающее. Даже несмотря на всю его звериную внешность. Вроде горилла гориллой, но харизматичная.

Я вытянул руку. Йети аккуратно сдавил ладонь своей лапищей. Кожа снежного человека была сухой и холодной.

— Закрой на миг глаза. Не бойся, доверься мне, — произнес йети.

— Леща не отвесишь?

— Хотел бы — давно уже отвесил. Закрывай, а то скоро у вас может наступить переохлаждение. Превратитесь в сосульки и будете меня развлекать вплоть до прихода глобального потепления.

Да, в детстве был такой прикол, когда один из друзей подходил и с загадочным видом говорил: «Открой рот, закрой глаза — сюрприз будет!» И доверяя другу, открываешь, думаешь, что у него за спиной конфета, а в итоге… рот заполняет белобрысая башка одуванчика. Потом минут пять отплевываешься, под смех друзей.

Нечто подобное я предполагал и сейчас, поэтому уже приготовился мотать головой, в ответ на возможное предложение йети. Но такого предложения не последовало. Вместо этого ветер хулигански свистнул в ухо, моя ладонь освободилась, а потом раздался голос:

— Открывай глаза. По праву гостя у тебя первый ход!

Я открыл глаза и с трудом удержался от присвистывания. Мы уже находились не на снежном выступе, возле темного зева пещеры, а на огромном поле, размером с баскетбольную площадку. Поле разграничено на шестьдесят четыре квадрата. Черные и белые квадраты были ровными, словно вычерченные по линейке. Всё остальное вокруг было бескрайним синим небом. Я оглянулся — далеко внизу белели острые верхушки скал.

Напротив стояли шестнадцать фигур в черных кимоно. Невысокие малайцы-пешки, мощные сумоисты-ладьи, грациозные мальчишки из К-поп групп изображали коней, а тощие монахи Шаолиня застыли в позах слонов. Сам йети возвышался королем, а возле него стояла в расслабленной позе какая-то красотка в платье до пола и с высоким воротником.

Сам я находился на стороне белых фигур. Моим ферзем была Шакко, точно в таком же платье, как и у противницы. Тануки изображал одного из слонов. Только эти двое и были мне знакомы среди тех фигур, которые окружали моё величество. Они оба спокойно смотрели перед собой, как будто ничего из ряда вон выходящего не происходило и им каждый день выпадала доля быть шахматной фигурой.

— По праву гостя, ты делаешь первый ход. Просто скомандуй, Идущий во тьму! — крикнул йети. — Дай команду, а они тебе повинуются.

— Тогда, е2-е4! — громко выдал я.

Пешка-малаец оглянулась на меня, выдала почтительный поклон, а потом сделала несколько шагов вперед.

Йети ухмыльнулся и дал команду королевскому коню занять место впереди пешек…

Что же, партия началась. Мне она больше всего напомнила партию в летнем саду, где надо было двигать фигуры высотой в половину человеческого роста. Там можно было как накачаться физически, так и размять свой мозг. Я любил в своё время убежать из детского дома, чтобы посмотреть — как играют профессионалы и любители. Но больше всего мне нравилось приходить в «Катькин садик», что находился на Невском проспекте.

Почему-то в этом сквере в основном собирались мужчины. Женщины были редкостью, словно считали шахматы недостойным занятием. Одной из них была Ирина Григорьевна Афанасьева, и как-то так получилось, что с ней-то у меня и завязались дружеские отношения. Она была одинокой старушкой, дети которой уехали за границу и только изредка приезжали погостить. Звали её с собой, но она хотела умереть на родине и никуда ехать не собиралась. Говорила, что в своё время уже побывала в Берлине, только на танке, так что поездкой на машине её уже не удивить.

Играла она отменно — немногие завсегдатаи отваживались усесться с Ириной Григорьевной по другую сторону доски. Нет, конечно же были любители поломать голову, но в основном победа оставалась за тихой и безобидной старушкой, которой очень подошло бы прозвище Божий Одуванчик.

Видимо от того, что мужчины отказывались с ней играть, она и взялась обучать сироту из детдома. Обучила различным видам дебюта, темпу игры, развитию фигур, миттельшпилю и эндшпилю. Рассказала, что это не просто игра, а настоящее стратегическое искусство — шахматная композиция, наука и спорт. И даже то, что у противника огромное количество фигур порой не значит ничего против точно выверенного плана и тщательно обдуманной стратегии.

И я у неё ни разу не выиграл, хотя уже половину Катькиного садика успел нагнуть над доской!

Однажды в игре я приобрел превосходство в фигурах. Ирина Григорьевна тихо улыбалась, словно погруженная в свои мысли и… Она зевнула ферзя!

Вот так вот взяла и зевнула. Я тут же схватил эту фигуру и почувствовал, как внутри разгорается победный огонек. Впрочем, этого огонька хватило всего на три хода — на четвертый мне поставили мат!

Это было обидно чуть ли не до слез — ведь я же выигрывал! Я же одну из двух главных фигур оприходовал и вот на тебе. «Игорюша, порой, чтобы выиграть, нужно заставить себя пойти на жертву» — снова улыбнулась Ирина Григорьевна и добавила. — «Главное, чтобы эта жертва не оказалась напрасной».

«Я всё равно выиграю у вас, Ирина Григорьевна!» — пробурчал я, твердо уверенный в своём ответе. Она только покивала в ответ и протянула для рукопожатия сухую ладошку. Я справился с собой и пожал в ответ.

Победа над такой гениальной шахматисткой моей мечтой. Много раз представлял, как выиграю и вскину руки в победном жесте. Тогда Ирина Григорьевна мягко улыбнется и положит своего короля на поле старенько доски. А мужчины вокруг станут похлопывать мальчишку по плечу, поздравляя с такой трудной победой, но… В один пасмурный день я пришел в сквер и не нашел Ирину Григорьевну на привычном месте.

Старушки в выцветшем платочке не было и на другой день. И на третий… На мои вопросы старожилы Катькиного садика только пожимали плечами. Я бы продолжил приходить и дальше, пытаясь узнать по поводу её судьбы, но меня в один момент остановил Александр Александрович Маяков. Все старожили его звали уважительно Сан Саныч и он был одним из тех, кто отваживался занять место напротив Ирины Григорьевны. Порой даже уносил улыбку победы на чуть подергивающихся губах.

Сан Саныч взглянул на меня слезящимися глазами и проговорил: «Умерла Ирочка, парень. Ушла во сне, не мучаясь. Просила тебе передать, если вдруг что…» Он остановил речь, вздохнул и выдохнул, словно беря себя в руки, а потом продолжил: «В общем, просила передать, что у доски есть четыре угла — талант, характер, здоровье и тренировка. Если всё это будешь развивать, то тогда легко откроется и поле шахматное. Поле чести. Сплутовав, ты можешь выиграть, но это будет бесчестная победа, она хуже поражения. Играй честно и так же честно живи. Так ты выбьешься из пешек в ферзи. Вот, она ещё просила передать это…»

Сан Саныч протянул мне прямоугольную коробочку, завернутую в газетную бумагу. Я сглотнул набежавшие слезы и забрал чуть громыхнувшую коробку, с трудом заставив себя произнести «спасибо». Внутри были шахматы. Те самые, за которыми Ирина Григорьевна провела так много времени в Катькином садике, улыбаясь своей мягкой заботливой улыбкой. Те самые, которые научили меня тактике, стратегии, тренировке.

Йети начал разыгрывать защиту двух коней. Весьма интересная защита, устремленная на перехват инициативы. Резкая, острая игра. Наполненная ловушками и жертвами. Если не знать, то можно из розыгрыша выйти очень потрепанным.

Я не раз разыгрывал подобную защиту и помнил все подводные камни этого дебюта. Подводные камни были разобраны в моём мире ещё в прошлом столетии, но всё равно на них каждый раз напарываются новички, пытающиеся разыграть эту комбинацию.

— Ну что, хинин, сдаешься? — крикнул со своего поля йети, когда я подвел к той черте, когда либо нужно брать пешку на е4, либо пытаться развивать другие фигуры.

Мой королевский конь на позиции, тануки тоже устремлен на пешку возле короля. Позиционно я пока развит лучше. Пока… потому что в любую минуту может всё измениться.

— Хинины не сдаются! — крикнул я в ответ. — Мы временно отступаем, чтобы потом наверстать с лихвой.

— Ну-ну, тогда лови! Конь на е4!

Моя пешка пошла в расход. Но как это было!

Мальчик, больше похожий на девочку, взвился в воздух, крутанулся два раза вокруг своей оси, а после нанес удар по лицу стоящего малайца. Резкий удар закончился хлопком и…

Малаец исчез!

То есть он только что был, а в следующий момент его просто не стало. Как будто и не было вовсе невысокого мужчины в белом кимоно.

— Куда это он? — спросил я.

— А тебя это в самом деле так волнует? — спросил йети.

— Ну, хотелось бы знать!

— Не волнуйся, они всего-навсего исчезают из нашей партии. Наверное… — загадочно закончил йети.

— Что значит «наверное»?

— Ну, я пока что никого из своих фигур больше не встречал, — пожал плечами йети. — Так ты будешь продолжать играть или уже готов сдаться?

— Не дождешься! — ответил я.

Дальше началась борьба на выживание. Я старался как мог отводить в сторону тануки и без надобности не подставлять ферзя, но в итоге потерял большую часть своего войска и оголил королевский фланг.

Пешки бросались в бой и пропадали при вспышке, не оставляя за собой никакого следа пребывания. Та же участь постигла и коней, ладью…

Люди в белых кимоно пропадали точно также, как это делали люди в черных кимоно. Никто не избежал подобной участи. Йети и я давали команды. Фигуры ходили и либо исчезали сами, либо заставляли исчезать других.

Йети довольно улыбался. Похоже, что он уже предвкушал свою победу. Я же делал озадаченное лицо и вел партию. И всё бы ничего, но партия выстраивалась так, как и в прошлый раз с Ириной Григорьевной. Только в этот раз я был на месте того, кто должен пожертвовать ферзя, чтобы одержать победу.

Шакко всё также безучастно смотрела перед собой. Похоже, что дальнейшая судьба её нимало не волновала. Она даже не догадывалась о том — где находится. Точно также себя вел и Киоси. Что же это за гипноз такой у йети, что он заставляет забыть про всё и обо всём?

Шаг за шагом я всё ближе становился к победе, но… Как бы не пытался мой мозг найти выход из сложившейся ситуации — я не мог найти другого выхода, кроме как пожертвовать ферзем. Этой самой жертвой я вскрою железобетонную защиту йети и запущу туда смертоносного тануки, который финальным ходом поставит потрясающий мат.

Но вот как подставить Шакко под удар?

Почему йети так щерится? Неужели он разгадал мою ловушку?

Да нет, она так сильно замаскирована, что только при очень глубоком анализе можно увидеть её. А тут…

Либо жертвовать другом, либо…

Черт побери! Это же шахматная партия! Йети специально испытывает меня! Он спецом поставил под две фигуры моих друзей! И если я сейчас поддамся, тогда… Тогда он победит. А если подставлю Шакко, тогда одержу победу. Но это всего лишь шахматная партия!

И эта партия мне напомнила эпизод фильма про мальчика-волшебника из моего мира, который восемь бестселлеров подряд гонял лысого. Там тоже нужно было пожертвовать одним из друзей ради победы.

— Ты готов сдаться, Идущий во тьму?

— Да пока ещё потрепыхаюсь. Ферзь на а5!

Я всё-таки решился. Мне в этот момент показалось правильным то, что я делаю. Я «зевнул» ферзя. И пригласил йети в ловушку…

— Ладья на а5! Вот ты и лоханулся, Идущий во тьму! Оива зря выбрала тебя в свои служители! Она должна была выбрать более умного и подкованного в стратегии! — радостно закричал йети, потирая лапы.

Здоровенный сумоист подскочил к Шакко и огромной лапищей ударил её по лицу. Шакко без звука исчезла. Я горько вздохнул и покачал головой. Потом взглянул на пританцовывающего йети и крикнул:

— Слон на е7! Шах!

Йети всё ещё продолжал веселиться, когда отшагнул в сторону:

— Король с8! Ты ещё будешь трепыхаться? Не пора ли сдаться? Или ты собираешься сделать «вечный шах»?

— Нет, ты ошибаешься, лохматый! — выкрикнул я и скомандовал. — Конь на а7! Шах!

Конь подлетел к зевающему малайцу в черном кимоно и с разворота зарядил в челюсть.

Улыбка сошла с морды йети, когда он взглянул на доску. Ему оставалось сделать ещё два хода, прежде чем тануки ударит его изо всех сил. Теперь йети задумался. Он взвешивал разнообразные варианты, складывал их так и этак, но…

Я стоял и ухмылялся. Теперь пришла моя очередь веселиться. Пусть у меня и осталось вдвое меньше фигур, но зато они зажали черного короля в углу и через три хода Киоси закончит партию.

Йети злобно взглянул на меня, сделал ожидаемый ход, на который я тут же ответил новым шахом. Ему оставалось сделать всего один шаг. Больше никуда. И другие фигуры не привлечь — не хватало темпа. Я не оставил ему шансов на отступление. Только мат. Только победа.

— Ты победил, Идущий во тьму! — рявкнул йети и протянул мне руку.

— А как же мат?

— Я уже всё признал!

— А извиниться? Признать, что Оива выбрала верного воина?

— Да! Ты неплох! Возвращаемся!

— Возвращаемся, — кивнул я в ответ и протянул руку.

Мы оказались на площадке перед палаткой. Перед нашей палаткой. Неторопливо мерцал костерок, возле которого дремал Тигр. Йети кивнул на палатку:

— Твои там.

— Спасибо за игру, йети-сан, — поклонился я и произнес. — Знаешь, несмотря на то, что я выиграл — я всё-таки познакомлю тебя с одной горячей особой…

— Да? Тогда я ловлю тебя на слове, — осклабился йети. — Иди, Идущий во тьму, и не забывай своих слов.

— Я не забуду, — кивнул я в ответ.

В палатке мирно дрыхли Малыш, Шакко и Киоси. Не зря я не поверил мороку снежного человека — друзья оказались в целости и сохранности. Я тихо прокрался в палатку и рухнул без сил.

Через пару часов нас разбудил возмущенный крик Тигра. Надо ли говорить — какой подарок перед ним навалил йети?

Глава 3

— Здарова, атец!

По возвращению домой, я выложил перед сэнсэем свою добычу. Сэнсэй в позе лотоса сидел перед своей извечной мандалой и постукивал по трубочке ногтем, вытряхивая желтый песок на картину. Медвежонка, в котором сейчас находился дух преподавателя боевых искусств Казимото, нигде не было видно. Сэнсэй находился в своей комнате в полном одиночестве.

Он посмотрел на комок спутанной шерсти и хмыкнул:

— Какого-то горного козла общипал? Или на рынке у бездомного срезал?

— Да-да-да, я тоже рад тебя видеть, — покачал я головой. — Сэнсэй, не делай голову! Ты просил шерсть йети? Вот тебе шерсть. Чем ты опять недоволен?

— Вы слишком долго гуляли, — пробурчал Норобу. — Наверное, в ресторане зависали и пьянствовали всё это время? И без меня?

— С тобой бы мы оттуда никогда не вернулись! Ладно, мы чертовски устали. Быстренько говори нам «спасибо», а мы отправимся в баню греться. Знаешь, наверное, как ледяные ветра умеют вымораживать кости?

— Как-то моей «старой гвардии» пришлось трое суток выслеживать беглеца в зимнем лесу… Это была долгая пробежка. Противник был силен и вынослив, если бы мы не поддерживали друг друга, тогда и вовсе бы ушел…

— Не спрашиваю, что стало с вашим противником…

— И не надо, — ответил сэнсэй. — Он получил по заслугам. Может через тысячу лет его разморозят из той многометровой толщи льда… Ладно, шуруйте в баню, грейтесь, я пока отдам распоряжение Мэдоке и её помощникам. Вы же ещё и голодные?

— Ну так, перехватили пару корн догов по пути, — пожал я плечами.

— Это не пища для участников военных игр, — покачал сэнсэй головой. — Вам понадобится много сил для того, чтобы принести приз вашему старому учителю…

После этих слов он снова склонился над мандалой.

Так, стоп! Каких это военных игр? На что нас подписал этот старый пройдоха? В какую новую авантюру хочет втравить?

И ведь сидит такой весь из себя невинный, как будто так и надо! Вот аж прямо хочется дать по кумполу за то, что без нашего спроса нас же в какую-то новую жопу заталкивает. Но не дашь же — всё равно блокирует… Да и выдерженнее я стал, спокойнее. Не ведусь уже на всякое-разное.

— Сэнсэй, а позволь спросить — какого хрена ты нашими судьбами распоряжаешься? Может мы вовсе не хотим участвовать в этих самых военных играх? Может мы уже задолбались карабкаться по скалам и трындеть с йети? Может мы отдохнуть желаем…

— Отдохнуть вы ещё успеете, — хмыкнул сэнсэй, не отрываясь от своей мандалы. — Время ещё есть. Военные игры пройдут в конце года, так что у вас времени хоть задницей жри. Но вот готовиться нужно уже сейчас. Да и ректор Одзива дал на это своё добро, так что будь рад такой возможности показать себя.

— Чего? Какой возможности? — возмутился я в ответ. — О чем это ты?

— Лучше всего об этом расскажет ректор. Меня же не отвлекай — видишь, я занят.

И сэнсэй снова склонился над мандалой. Ногтем он словно выстукивал старую мелодию, которую играли на гитаре: «Пошел ты на фиг, милый друг». Не самая приятная мелодия для того, кто ищет ответа на вопрос.

— А если я сейчас плесну водой на мандалу, тогда освободишься? — пробурчал я.

Ответом мне была тишина, в которой негромко наигрывалось то самое постукивание. Я вздохнул и отправился к своим ребятам.

— Господин Такаги, всё готово, ваши друзья господин Аяда, господин Тигр и господин Малыш уже внутри, — встретил меня поклоном Такамото Дзиро, Железный Шершень.

Его сын Тоширо, Железный Шмель, как всегда кивнул и помахал тонкой рукой. Я поклонился в ответ:

— Благодарю за такое быстрое исполнение моего поручения.

— Ну что вы, босс, нам это не сложно, — привычной фразой ответил Дзиро.

Нам это не сложно…

Весьма интересные экземпляры. Они в моей команде появились около полугода назад. Здоровяку Дзиро было немногим больше сорока лет, а его сыну восемнадцать. Чем они интересны? Тем, что Тоширо родился с детским церебральным параличом. Мать же Тоширо при родах скончалась.

Отец Тоширо при рождении очень сильно горевал. Убивался и из-за смерти жены и из-за болезни ребенка, но потом взял себя в руки и решил, что его сын будет нормальным! Будет таким, как и остальные дети! Пусть даже руки и ноги Тоширо были тоньше веточки и даже сделать шаг было нереально трудно, но он должен быть нормальным!

Решил и всё тут. После этого он свою жизнь посвятил воспитанию сына. До рождения Тоширо Дзиро был состоятельным мужчиной. Успел вложить немало денег в акции и облигации, которые давали неплохой доход. После рождения ребенка Дзиро ушел с работы и всё своё время посвятил воспитанию сына.

Чтобы ребенок с немощными конечностями не чувствовал себя ущербным — отец стал его руками и ногами. Как это было? Да всё просто и одновременно сложно — Дзиро соорудил кресло-каталку, которое позволяло Тоширо носиться на хорошей скорости и бегал вместе с ним. Они играли с детьми в мяч почти что наравне — отец смирял силу броска или помогал сыну бросить сильнее.

Они вместе плавали — Тоширо покачивался за спиной отца в небольшой лодочке, а худая рука спускалась в воду. Они вместе смотрели телевизионные передачи, болели за одну и ту же футбольную команду. Всё делали вместе.

А когда Тоширо повзрослел, то захотел стать мотоциклистом — захотел услышать свист ветра в ушах и рев мотора. Дзиро купил мотоцикл с коляской и они исколесили почти всё Токио и его пределы. Потом им кто-то сказал о службе мототакси и Тоширо захотел стать мототаксистом. Совмещать прогулки с зарабатыванием денег. Тоширо видел, что отец из кожи вон лезет, чтобы свести концы с концами — лишь бы сын не чувствовал себя ущербным. Поэтому и предложил поступить на службу к молодому хинину.

Я не мог отказать в такой просьбе. Ребята-мототаксисты по-дружески приняли Тоширо и его отца в свои ряды. Даже дали клички — за любовь к полосатой черно-желтой одежде их стали называть Железными Шершнем и Шмелем. Тоширо и Дзиро не обижались, только посмеивались, когда к ним так обращались.

Тоширо очень понравилось в бане, когда отец занес его туда в первый раз. Красного, распаренного, счастливого сына отец вынес на улицу после парения и тут же попросил у меня должность банщика. Конечно, такой должности у меня не было, но, глядя на веселую улыбку Тоширо, я утвердил эту должность. Отныне Дзиро и Тоширо делали всего три-четыре неболших заказа в мототакси, а всё остальное время проводили на территории, облагораживая выбранное для ухаживания здание.

За это Дзиро просил возможность лишний раз попарить сына — я не отказывал. А вдруг баня окажет настолько благотворное влияние, что Тоширо пойдет? А что? Чудеса же случаются?

Мужчины уже вовсю плескались в бане. Во влажном тумане висела жара. Шакко не было, поэтому все без стеснения ходили голяком и охаживали друг друга вениками.

Нет, конечно, мы посещали и онсены, так как порой там можно было встретиться с нужными людьми и в полурасслабленном состоянии решить важные вопросы. Однако, для омовения и приведения себя в порядок всё-таки предпочитали баню.

— Босс, что там сэнсэй? — спросил Тигр. — Рад этому клочку шерсти?

— Плясал и подпрыгивал до потолка, — усмехнулся я в ответ. — Говорил, что мы очень быстро обернулись, как будто летели на крыльях ветра.

— Да? Вот это да! Не ожидал от нашего сэнсэя такой реакции.

— Да ты что, радовался как ребенок, — хмыкнул я. — Ну что, кто попарит босса? Киоси, подлей на каменку, а то сидите тут как палатке на Джомолунгме…

— Босс, давай я пройдусь! По-серьезному сделать? Веником из шиповника? — прогудел Малыш Джо.

— Не, им в конце, давай сперва дубовым…

Я пока не стал говорить ребятам о том, что нам приготовил сэнсэй. До этого следовало поговорить с ректором и всё узнать подробнее. Как раз этим я и решил заняться после бани. А сейчас… Сейчас мне нужно было прогреть все косточки, поэтому я вытянулся на горячем полке и с наслаждением закрыл глаза, ощущая волны жара, идущие по телу от помахиваний Малыша.

Немного отдохнув и приведя себя в порядок после парения, сделал звонок ректору Одзаве и пригласил его с супругой в ресторан. Пригласил бы и на базу, но у меня тут не поместье, чтобы принимать гостей с дамами, поэтому лучше было встретиться на нейтральной территории.

Пригласив ректора с супругой, я тем самым дал понять, что серьезного разговора не намечается, поэтому лишние уши не помешают. Да и госпожа Одзава по моим сведениям вовсе не была посторонней. Она была в курсе дел мужа, поскольку пару раз я слышал их разговоры об успехах отряда Призрака.

В ресторане Такашито нам отвели один из самых лучших столиков. Аяка, партнерша по ресторанному бизнесу, постаралась выполнить мою просьбу в самом лучшем виде. Как только я встретил поклоном ректора возле входа, так сразу же нас окружил лаской и заботой метрдотель. Ненавязчивое обслуживание, вкусная еда, спокойная музыка и приятный разговор должны были расположить ректора и его супругу к некоторой откровенности.

Если вы спросите — какой город является столицей мира еды, то вам сразу же ответят, что это Токио. И всё потому, что именно в Токио можно найти больше всего ресторанов со звездой Мишлен, чем любом другом городе мира. У нашего ресторана пока ещё такой звезды не было, но, благодаря стараниям Аяки, получение этой звезды вовсе не за горами. Она порой дневала и ночевала на работе, лишь бы о нашем ресторане оставались положительные эмоции у посетителей.

Как это принято в Японии за столом, сначала мы поговорили о мало значимых вещах. О погоде, о здоровье родных и близких, о приближающейся учебе и прочем. В это время подали супы, рис и несколько гарниров. В основном присутствовала рыба, соления и овощи.

— Господин Одзава, госпожа Одзава, — обратился я после того, как неофициальная часть разговора была закончена. — Я очень рад тому, что вскоре мы увидимся во время учебного процесса. Если честно, то мозг уже соскучился по той нагрузке, которая дается в академии. Рад, что вскоре снова смогу идти тропой познания под вашим чутким руководством.

— Господин Такаги, а я очень рад слышать такие слова от ученика, который подает большие надежды, — ответной любезностью парировал ректор. — В наше время такое рвение считается редкостью, а вот раньше оно было традицией. Эх, сколько учеников блистало порой на занятиях, а сколько побед наша академия одержала в военных играх.

Вот так вот ненавязчиво ректор подвел наш разговор к тому, о чем я и хотел спросить. Сразу видно мастера слова и мысли. А может быть сэнсэй ему поведал о нашем недавнем разговоре. В любом случае, сейчас настало самое подходящее время для разъяснения интересующего меня вопроса.

Госпожа Одзава чинно ела, давая мужчинам время для разговоров. Она слегка поддерживала беседу, но в основном говорили мы с ректором. Поэтому я к нему и обратился:

— Господин Одзава, коль скоро вы упомянули военные игры… Можно ли узнать — что это такое? Ведь это же не просто прикрытие для приятного времяпрепровождения и сокрытия настоящих действий?

Как ни крути, но всё-таки мы были в публичном месте. И даже если я мог быть уверен в каждом официанте и каждом поваре, то это вовсе не означало, что нас не могли прослушивать со стороны. Прослушка могла ловить звуки и за пятьдесят метров. Конечно, я не считал себя такой уж важной фигурой, чтобы за мной велась слежка, но, береженого Бог бережет.

Слишком уж тихо было в последнее время, а это не могло не настораживать. Не привык я к тишине, она для меня громче пушечных выстрелов.

— Как раз сейчас военные игры означают только военные игры, — улыбнулся ректор. — Мне известна ваша цель, господин Такаги, поэтому я и предложил сэнсэю Норобу ваше участие. После некоторых раздумий сэнсэй согласился.

— Вот как… А позвольте полюбопытствовать — о какой цели идет речь?

— О вашей цели стать аристократом. Ведь ни для кого не секрет, что это ваша заветная цель.

Ректор подчеркнул, что моя цель вовсе не обладает какой-нибудь секретностью. В принципе, он прав. Тут секрета нет, и я не от кого свою цель не скрываю. Если всё выгорит… нет, не так! Когда всё выгорит, то я стану примером для целого пласта населения Японии. Я имею в виду хининов.

Сказать по правде, мой жизненный пример и так уже служит для многих вышедших из-под бремени касты неприкасаемых ориентиром. Ещё трое хининов смогли закончить старшую школу Сайконогакко. Про их поступление куда-либо я пока не слышал, но уверен, что эти ребята тоже пройдут отбор в универ. Пусть и не такой мощный, как у меня, но всё-таки…

— Да, Одзава-сан, это моя цель. И я больше чем уверен, что смогу достичь её.

— Такая уверенность не может не вызывать уважения, — чуть склонила голову госпожа Одзава. — Ваше стремление быть первым в учебе уже обратило на себя внимание руководства. Это не вполне хорошо для нашей цели, но для вашей оно подходит как нельзя лучше.

Этакий намек на то, что мою команду тренируют для дальнейших диверсионных действий и излишняя популярность мне ни к чему. Однако, про отряд «Призрака» знают только участники проекта, а вот про мою жизнь знают уже многие другие люди. И я становиться заложником диверсионной группы вовсе не собираюсь. Возможно, её деятельность и не будет востребована, а я тогда останусь у разбитого корыта.

Ещё одна пешка, которая мечтала выбиться в ферзи…

— Госпожа Одзава, я больше чем уверен, что мои цели ни в коем случае не идут в разрез с вашими, — легким поклоном я постарался выказать моё уважение, и попробовал перевести тему разговора в более непринужденное русло. — Можно ли полюбопытствовать — что представляют из себя эти самые военные игры?

— Это тоже не секрет, — мягко улыбнулся ректор. — Это соревнования по шести видам спорта: международному военному пятиборью, легкой атлетике, спортивному ориентированию, стрельбе, волейболу и летнему биатлону.

Я отпил глоток чая и поставил тяван на столешницу. Легкие улыбки на губах супругов Одзава заставили меня задать следующий вопрос:

— Вы так просто говорите об этом, что у меня невольно закрадывается мысль — а так ли всё это просто, как вы сказали? Что скрывается под пятиборьем?

— Там тоже нет особой тайны. В пятиборье задействованы такие упражнения, как боевые искусства, полоса препятствий, плавание, метание гранат на точность и дальность, а так же кросс по пересеченной местности. Да, всё будет не просто, так как к этим упражнениям будут применены препятствия в виде оммёдо. Несмертельные, но задерживающие и заставляющие терять время.

— А что это за оммёдо? — задал я вопрос, на который уже заранее знал ответ.

Что же, ответ не заставил себя ждать. Госпожа Одзава с улыбкой произнесла:

— К вашем сожалению, мы не вправе раскрывать те ловушки и те сюрпризы, которые приготовили тренеры иных команд. Так же и мы не будем рассказывать о наших ловушках и сюрпризах. Тайна сдерживающих оммёдо входит в понятие чести и достоинства воспитателей молодого поколения.

— Хорошо, а среди кого будут проводиться военные игры? Только среди воспитанников военных академий Японии или будут задействованы другие страны?

— Сначала военные игры пройдут в самих академиях, а уже потом выбранные лучшими четверки будут посланы на международные соревнования, — ответил ректор Одзава. — Победившая команда будет отмечена верховным руководством, как самая сильная и подающая большие надежды. Члены команды ещё до выпуска получат военные чины. Невысокие, но это уже ступенька в карьерной лестнице.

— Простите, Одзава-сан, я услышал слово «четверки», это число участников в команде?

— Совершенно верно, — кивнул он в ответ. — Четыре человека в команде будут соревноваться с другими четверками. Так было установлено правилами двадцать пять лет назад и доказало свою эффективность. Так будет и на этот раз. Я думаю, что вы сможете набрать нужное количество в свою команду?

Конечно смогу! Как раз четверо учащихся Имперской военной академии у меня и есть!

— Да, у меня есть подходящие кандидатуры для подобного мероприятия.

— В таком случае, я благодарю вас за чудесно проведенное время и за вкусную еду, господин Такаги. Просим вас принести нашу благодарность повару и официантам, — ректор сотворил небольшой поклон. — Сейчас же мы вынуждены откланяться — дела видите ли отпускают ненадолго, но потом требуют большего внимания.

— Я рад, что вам понравилась еда. Обязательно передам вашу благодарность поварам и в ответ хочу принести свою признательность за уделенное время. Благодарю вас, Одзава-сан и Одзава-сама, — поклонился я в ответ.

— Всего доброго, Такаги-сан, — легко поклонилась госпожа Одзава. — Спасибо за хорошо проведенный вечер. Пусть я и против того, чтобы вы лишний раз выставляли свою личность напоказ, но если мой муж решил, что так будет лучше, то я соглашаюсь с ним и желаю вам победы. Пусть пока и в военных играх академии. Уверена, что четверка под вашим руководством сможет показать лучшие результаты не только в нашей академии, но и на международных военных играх.

Я расплатился и проводил супругов Одзава. Возле их машины ещё раз поблагодарил за приятно проведенный вечер и пообещал передать привет сэнсэю. В ответ получил порцию любезности от ректора и короткую улыбку от преподавательницы. На этом мы и распрощались…

Что же, вечер был проведен вполне удовлетворительно. Я получил достаточно информации, чтобы озвучить своим друзьям. И я находился в хорошем расположении духа вплоть до того момента, как сел за руль машины.

Настроение переменилось, когда на пассажирском сидении я обнаружил белого пушистого котенка с голубыми глазами.

Глава 4

Вряд ли владелец борделя Тиба Ючи утром мог подумать, что сегодня вечером он увидит свои яйца под носом. И это зрелище будет последним, что он увидит вообще в своей преступной жизни.

Нет, утром он проснулся между двумя юдзё в самом хорошем расположении духа. Такое хорошее расположение словно намекало, что день будет прекрасным и, возможно, принесет немало шелестящих купюр. По крайней мере, раньше было так.

Проститутки, между которыми проснулся Ючи, были не страшными образинами, а вполне себе симпатичными девками. Голова с похмелья не болела, а это означало, что вчера он всё-таки сдержался и не стал мешать сакэ с пивом и виски. Да и вообще — на улице светило солнце, чирикали птички, и вершина горы Фудзияма не была по своему обыкновению закутана в облака.

Всё намекало на то, что день будет хорошим. Хорошим он мог быть ещё и потому, что сегодня вечером прибудут пять девчонок, которые хотят примкнуть к большой семье под управлением клана Огненный Коготь, в котором состоял Ючи. Они хотят попросить защиты и кров. А это означало, что выбранные в юдзё девчонки смогут не торговать телом на улице на свой страх и риск, а войдут в число избранных девочек для подкладывания риса, которые будут разводить клиентов на деньги в теплых помещениях, под охраной членов якудзы.

Ючи Тиба встал и посмотрелся в большое зеркало на стене, в котором отражалась вся комната. Он не просто так купил за огромные деньги это зеркало — в то время, когда кровать-трансформер поднималась и становилась частью стены, спальня превращалась в спортивный зал. А уж своё тело, с красивой татуировкой Хагоромо-тэннё на спине, он любил. Любил каждый мускул, каждую прокачанную мышцу и, даже занимаясь сексом с очередной юдзё, разворачивал её так, чтобы мог наслаждаться видом своих движений.

Для нанесения изображения Хагоромо-тэннё Ючи специально ездил к мастеру татуировок старому Инотаки. Ездил не раз, так как подобное изображение наносится не один день. Пусть Ючи и отдал целое состояние, но зато эффектная татуировка была самой красивой изо всех, которую носили другие владельцы борделей.

И это тоже было поводом покрасоваться перед зеркалом.

Сейчас же Ючи напряг бицепсы, показывая своему отражению два бугра на мощных плечах. Вены, толщиной с карандаш, тут же молниями выступили под кожей. Красота! Теперь можно принять утренний коктейль, потом душ и приниматься за дела.

— Господин, в свете солнечных лучей вы кажетесь сыном богини Аматерасу. А изображение красавицы на спине… Как будто взяли лучшее, что было на Земле и воплотили в эту красоту, — послышался голос юдзё с кровати.

Черненькая… Она неплохо умеет орудовать губами. Да и язык у неё подвешен хорошо. Во всех смыслах этих слов.

Как же её имя? Ючи напряг было мозги, но потом плюнул и напряг трицепсы. Вот это упражнение вышло лучше, чем упражнение с мыслями.

— Ого, как будто чешую дракона загнали под кожу. А как красиво выступает, — снова раздался голос юдзё. — Так бы и смотрела всю жизнь на это зрелище.

— Прикольно чешешь, — проговорил Ючи. — Как по писаному. Чего ты хочешь?

— Ничего, кроме возможности лицезреть вас в свете солнца.

— Я тебе не верю. Не просто так ты тут ссышь мне в уши. Повторю в последний раз — чего ты хочешь?

— Немного «золотого льда», — с придыханием ответила юдзё. — Совсем чуть-чуть, чтобы ваше тело стало ещё прекраснее, а…

— Заткнись, надоело слушать твою херню.

— Да, господин, — юдзё закрыла рот двумя ладошками.

Ючи сделал несколько шагов к тумбочке, приложил к датчику замка большой палец и достал из верхнего ящика небольшую прозрачную таблетку желтоватого цвета. Он видел, как загорелись глаза юдзё при виде таблетки.

Этот новый наркотик называли «золотой лед». Как сказал дилер: «Маленький кусочек льда улучшает настроение, поднимает жизненный тонус, делает краски ярче. И что самое прикольное — привыкание с первого приема! Один раз попробовав — будешь мечтать о повторе. Снова и снова, снова и снова… И так до бесконечности. Только сам не вздумай пробовать, а то жизнь твоя не будет стоить и ломаной йены».

«Золотой лед» обладал некоторыми весьма специфичными свойствами — когда его принимали через ротовую полость, то людям казалось, что они положили на язык коктейльную льдинку. После его приема и вплоть до «отпускания» шла эйфория, а глаза приобретали золотой оттенок. Всё это вкупе и дало название новому наркотику.

Этот новый наркотик ещё не получил большого распространения. Шел среди немногочисленного контингента, в основном среди тех, кто нужен для грязной работы. Он доставался Ючи недорого, а вот продавался со стопроцентной наценкой.

Девочки под началом Ючи уже все попробовали эту дрянь. Она им настолько понравилась, что были готовы на всё, чтобы получить заветную таблетку. Внешне эта зависимость никак не сказывалась на живом товаре, ни следов уколов, ни гниющей плоти, ни безумных взглядов. Только жажда «льда», как у вампиров жажда крови. Девочки отдавали почти весь заработок за небольшие прозрачные кругляшки и при этом боготворили Ючи Тиба.

Ючи получил разрешение у своего оябуна на расширение бизнеса и даже выкупил под новый бордель место на окраине их подконтрольной территории. Бизнес нужно было расширять. Тем более, если бизнес востребован.

Горожане могут обойтись без красивых шмоток, дорогих телефонов, а вот трахаться и жрать людям всегда будет хотеться, поэтому новый бордель ещё включит в себя и дорогущее кафе. Для всего этого нужны были работники.

Поэтому хозяин борделя «Лиловая страсть» в квартале Кабуки-тё мог позволить себе принять ещё несколько девок. А уж когда новые красотки попробуют «золотой лед», то у Ючи Тиба появятся не работницы, а новые рабыни.

Как он заставит их принять наркотик? О-о-о, этот прожжённый тип знает, как заставить принять то, что нужно ему. Он знает, как командовать подопечными. Вот как раз сейчас нужно дать команду.

— Ползи сюда, — Ючи выставил перед собой таблетку, держа её так, как дрессировщики держат угощение для послушной собачки. — Не вздумай вставать! Иначе не получишь «вкусняшку»!

Проститутка тут же ртутью сползла на циновки пола и по-пластунски направилась к своему господину. Её груди терлись о тростниковую поверхность, а ягодицы так забавно переваливались. Глаза светились жаждой сделать всё возможное, чтобы получить заветную льдинку.

Вторая юдзё проснулась и с удивлением смотрела на перемещение подруги. Когда же увидела цель её действий, то без слов соскользнула на пол и тоже двинулась к Ючи. Новая игра господина может принести награду.

— Что же, ещё одна проснулась. В таком случае я сделаю так, — Ючи разломил таблетку напополам и протянул обеим юдзё.

— Но, господин, я же проснулась раньше, — попыталась было протестовать черненькая. — И мой язык вам показался слаще.

— Сейчас обе половинки ей отдам, — равнодушно бросил Ючи.

— Прошу прощения, — тут же припала к полу черненькая. — Я виновата, господин. Умоляю, одарите вашу верную рабу своей благодатью…

Её груди расплющились по циновке и показались хозяину борделя похожими на выброшенных на берег медуз. Да уж, ни грамма самоуважения. Готовы ноги лизать ради мгновений кайфа. Что же, у Ючи прекрасное настроение, поэтому он может и побыть чуточку добрым. Самую малость…

— Открыть рты! — скомандовал Ючи.

Команда была исполнена. Девушки на коленях распахнули жадные ротики, вдобавок ещё и вывалили языки. Эти юдзё походили на дрессированных собачек, которые только и ждали угощение. Две сиськастые куклы для удовлетворения мужских утех — промелькнуло в голове Ючи. Он улыбнулся своим мыслям, а потом положил на высунутые языки половинки «льда».

Надо было видеть то удовольствие, которое разлилось по мордашкам юдзё. Они словно только что получили по многочисленному оргазму и заодно их тела побывали в руках опытных массажистов. Юдзё начали ласкать свои тела. Гладили груди, животы, бедра…

Неосознанно, всего лишь повинуясь каким-то командам «золотого льда». Сейчас их мозги находились в странной эйфории, не разграничивая реальность и те видения, которые им накидывал «лед».

Ючи усмехнулся. Надо же, как их распирает…

Глядя на этих двух обнаженных красоток, Ючи почувствовал возбуждение. Он видел в зеркало, как эти девушки елозят ладонями по телам и захотел присоединиться. Тем более, что «присоединитель» уже набрал силу и стал походить на ракету на старте. И ему нравилось то, что он видел.

— Ну, раз ваши языки такие сладкие, то пусть к ним кое-что прилипнет. Вот, оближите-ка это…

Уже днем Ючи Тиба сидел в своём офисе на диване. Дорогой черный костюм, перстень с агатом на мизинце левой руки. Заколка с фальшивым бриллиантом посверкивала на шелковом лазурном галстуке. Он закинул ногу на ногу и пару раз успел поймать себя на мысли, что ему нравится отражение в начищенных до блеска ботинках.

Глоток саке для уверенности. Рисовая водка знакомо обожгла гортань. Ну что же, пришла пора самой важной части дня, ради которой стоило нарядиться — прием девушек под своё крылышко.

Для всех у него было одно испытание — нужно приготовить чай. По тому, как будет приготовлен напиток, можно судить об искусстве девушки. Либо юдзё сгодится для неотесанных грузчиков и грубой матросни, либо будет оберегаться и подкладываться только под денежных клиентов.

Испытание чаем… Ммм, как же Ючи Тиба любил это действие. Для этого он даже велел доставить пять комплектов элементов для приготовления чая. Главные элементы чайной церемонии — чайный венчик (часен), специальная емкость с чаем, чайная ложечка (тясаку), тяван, сладости и чайник. Каждый элемент тщательно подобран в соответствии с обстоятельством приема на работу и имеет свое конкретное место на столике. Рядом стояла подставка со свечками для кипячения воды.

Садо — путь чая, то церемониальный способ приготовления исключительно зеленого чая матча, как правило, в традиционной чайной комнате с татами на полу. Одна из главных целей чайной церемонии — чтобы гости могли насладиться гостеприимством хозяина в приятной спокойной атмосфере. Чтобы клиент не просто пришел, сунул, вынул и ушел, а захотел ещё раз вернуться к доброй и отзывчивой юдзё.

Девушки должны будут создать чай, Ючи попробует и оценит. По вкусовым ощущениям он поймет — какую и куда определить. Не только лицо играет роль в ублажении клиента, но ещё и фактор умения.

Притом, пробование чая должно придать уверенности девушкам — всё-таки хозяин пробует их творение, а это что-то, да значит.

Потом Ючи сам проведет процедуру заваривания чая, чтобы девушки отведали истинный шедевр. Он гордился своим искусством садо почти также, как мускулистым телом. А уж сколько раз перед заветным зеркалом он заваривал чай в полном одиночестве и обнаженный…

Конечно же Ючи не скажет, что в его чай будут подмешан «наркотик изнасилования» под названием «Рогипнол». Чтобы не особо сопротивлялись. И не скажет, что девушки потом будут опробованы десятью ребятами из якудзы, чтобы те дали свою оценку. А уж про то, что девушкам по завершении проверки предложат «золотой лед» и вовсе говорить не стоит. Они сами узнают и сами попросят о новой дозе.

Все просят… Все…

Что же, пришла пора церемонии приема под крыло клана Огненный Коготь.

— Запускайте красоток!

Дверь открылась и в кабинет неторопливо вплыли пять соискательниц на роль будущих юдзё. Нельзя сказать, что они были очень молодыми. Нет, всем им было больше двадцати пяти, хотя умело нанесенная косметика и скрывала некоторые дефекты. Однако, наметанный глаз Ючи не обмануть. Четверо были среднего сорта, их можно было засунуть как в бордель подешевле, так и выдать место повыше — всё будет зависеть от их умения заваривать чай.

А вот пятая…

Пятая словно сошла с экрана аниме. То самое аниме для прыщавых подростков, где сиськастая тяночка готова на всё. Высокая грудь словно выпрыгивала из белой майки. При каждом шаге грудь покачивалась так волнующе, что невольно привлекала внимание. Осиную талию можно было пережать рукой. Зато ниже талии юбка приятно очерчивала округлый зад, который так и манило шлепнуть. Тяночка вышагивала такими длинными ногами, что казалось, будто они начинаются от ушей.

Она должна красоваться на подиумах, моргать там своими кавайными огромными глазками и сверкать белоснежной улыбкой. Получать там баснословные гонорары, а не находиться здесь, среди проституток.

Ох, какая же очаровашка… и чем-то знакомая. Вот только чем?

Ючи невольно сглотнул. Глядя на такой экземпляр, он уже решил, что сам будет пробовать эту красотку после того, как девушки отведают его чай. И подкладывать будет только самым важным клиентам. Но чаще всего эта фигуристая девчонка будет посещать его комнату с огромным зеркалом. Вид их обнаженных совершенных тел, сплетенных воедино, станет главной утехой для Ючи после трудового дня.

Она даже чем-то похожа на Хагоромо-тэннё, которая изображена на его спине. Впрочем, почему чем-то? Она же вылитая богиня любви и сладострастия! Так вот откуда он её знает! Это вообще из ряда вон выходящее! Как будто мастер татуировок рисовал с этой натуры!

— Добрый день, красавицы, — Ючи всё-таки нашел в себе силы отвести взгляд от красотки и вспомнить — зачем он здесь. — Я знаю, что вы хотите перейти под начало великого клана Огненный Коготь и работать под управлением такого мудрого и доброго начальника, как я, Тиба Ючи. Чтобы узнать о вас побольше и увидеть ваше мастерство, я предлагаю всем вам пройти небольшой тест — приготовьте чай. Да-да, всего лишь приготовьте чай, а по вашим движениям я пойму — в какой мере вы готовы к работе.

— Да, господин Тиба! — в один голос произнесли четверо будущих жриц любви и поклонились.

Пятая, самая красивая, шмыгнула носом и произнесла:

— Говно вопрос!

— Что? — нахмурился Ючи.

— То есть это… Да, господин Тиба! — тут же поправилась красавица и поклонилась.

Похоже, что Ючи переоценил достоинства красотки, так как груди явно перевесили и она потеряла равновесие. Сделав два быстрых шага, она чуть не рухнула на хозяина борделя, уперевшись руками в его грудь. Ноздрей Ючи коснулся аромат горных цветов. Трепетный аромат. Возбуждающий.

— Прошу прощение, Тиба-сан! Я такая неловкая, — проговорила красотка. — Чуть не упала. Если бы не ваша мужественная грудь…

— Вали на своё место и заваривай чай, — нахмурился Ючи.

— Да-да-да, будет исполнено. Ох, я такая лошара… Сейчас-сейчас, — не переставая кланяться, красотка вернулась на место.

— Приступайте! — скомандовал Ючи.

Надо сразу же чуточку добавить в голос металла, чтобы эти сучки знали — кто тут хозяин. Четверо тут же начали творить священнодействие чая. Более-менее по всем правилам. Очевидно, что знакомы с завариванием. А вот пятая…

Красотка почему-то вместо привычных действий начала делать иначе. Обычно чай засыпается в тяван, туда же заливается небольшое количество кипятка, содержимое чаши размешивается тясэном до превращения в однородную массу и появления зелёной матовой пены. Затем в тяван добавляется ещё кипяток, чтобы довести чай до нужной консистенции.

Но красотка довела чайник до кипения и уже в него, не перемешивая, засыпала с горкой зеленый чай. Да ещё так много, что у Ючи невольно увеличились глаза. После этого красотка закрыла чайник и приветливо улыбнулась хозяину борделя. Он невольно расслабился. Нет, если такая красавица так уверенно заваривает чай, то должно быть она точно знает, что делает.

Пока другие заваривали чай по всем правилам, творя священнодействие, красавица ещё два раза довела воду почти до кипения. А уже в третий раз она наложила на носик чайника кусочек ткани и налила в тяван чай. После этого с поклоном протянула чашку Ючи.

Надо сказать, что у неё получилось закончить раньше остальных. Остальные только начали доливать кипяток, доводя матте до нужной консистенции.

— И как же называется этот напиток? — с легкой улыбкой спросил Ючи Тиба.

— Это чифирь, Тиба-сан. Все якудза в законе и великие оябуны пьют этот напиток, находясь в заключении. Его крепость придает силы и энергии, а чуть горьковатый вкус повышает тонус и жизненную активность. Как говорили в нашей деревне — от него и кровь густеет, от него и член толстеет, — с улыбкой проговорила красавица. — Только пить его нужно мелкими глотками и не больше пары глотков за раз.

— Да? А то что будет? — с улыбкой спросил Ючи и вдохнул терпкий запах.

— Днище может вышибить, — пожала плечами красотка.

— Чего?

— Будет слабость в желудке, — пояснила та.

— Да? Тогда сделаю так, как ты сказала, — кивнул Ючи и сделал пару глотков.

Горечь саданула по вкусовым сосочкам, но Ючи всё-таки сдержался и не выплюнул чай. Он уже решил, что чем хуже эта красотка приготовит матте, тем больше она пробудет в комнате с большим зеркалом. Судя по вкусу, она из комнаты не будет вылезать неделю. Да-да, неделю, не меньше!

Вместе с горечью по телу начало расходиться какое-то расслабление. Как будто твердый комок мышц расслаблялся под руками опытного массажиста.

— Закусите конфеткой, Тиба-сан. Как только горечь уйдет, можно сделать ещё пару глотков. После этого надо отставить тяван и вдохнуть свободно. Так вы получите то ощущение, из-за которого якудза в законе и великие оябуны пьют этот напиток.

Ючи поймал себя на мысли, что ему хотелось верить этой красавице. Она откуда-то знала про обычаи оябунов. Знала и спокойно рассуждала о них. А какой хозяин борделя не мечтает стать главой клана? Вот и Тиба Ючи тоже хотел выпить напиток оябунов. Он сделал ещё пару глотков.

Снова горечь, но вместе с ней и непонятная истома. Стало так спокойно, так хорошо. Ючи поймал себя на мысли, что он глупо улыбается, а слюна капает с уголка его рта на синий шелк галстука.

Поймал на мысли, а после махнул рукой — пусть капает. Ведь в этом что-то есть… Что-то от дзена, которого так давно не было у хозяина борделя. Он сомкнул ресницы и отрубился.

— Девчонки, видите, чем он хотел вас напоить? — спросила пятая красотка и вытащила из декольте пакетик с несколькими таблетками. — Этот ублюдок проверял вас, тестировал, а потом подпоил бы вас вот этим наркотиком и сделал своими рабынями. Я дала ему парочку, так он сейчас и тащится, как удав по стекловате. На его месте могли быть вы. Потом вас подсадили бы на наркоту и стали бы вы рабынями…

— А ты кто? Из полиции? — спросила одна из потенциальных юдзё.

— Нет, хуже, поэтому в ваших же интересах держать язык за зубами. За диваном Ючи есть черный ход. Вас он выведет на улицу и там вы уже станете себе хозяйками. Захотите — снова пойдете торговать телом, но тогда ваш конец будет вряд ли лучше, чем у этого ублюдка. Лучше всего найдите обычную работу. Пусть и не так хорошо оплачиваемую, но зато вы станете жить нормально. Встретите парней, выйдете замуж, родите детишек… Езжайте в другой город, где вас никто не знает, вот… — красавица вытащила из-за отворота юбки четыре конверта. — Тут карточки с деньгами. На первое время хватит, а там уже сами. И давайте, валите отсюда, а то, кто знает, как долго его ещё кочевряжить будет.

Четыре женщины оказались понятливыми. Они не стали рассусоливать и раскланиваться, а сразу же цапнули по конверту и зашли за спинку дивана. Там открылась скрытая дверца и через несколько секунд в комнате остались только красотка и Ючи Тиба.

— Ну что, качок, пойдем, посмотрим твою качалку, — проговорила красавица и протянула руку. — Ой, да ты совсем расплылся. Неужели придется тебя тащить? Вставай, просыпайся! И так на этих каблуках задрался тренироваться — как на ходулях, черт побери! А ещё и тебя тягать… Вставай же, медуза хренова! Вставай, говорю, пока по щам не настучал!

Ючи Тиба сквозь марево сна ещё успел подумать — почему же эта красотка, похожая на богиню любви и сладострастия, говорит о себе в мужском роде? Успел подумать, а в следующее мгновение оказался поднят в воздух. Да ещё так легко поднят, как будто красотка всю жизнь занималась тяжелой атлетикой. Может у неё и бицепс накачан больше, чем у него? Не, ну грудные мышцы-то явно больше…

От последней мысли Ючи стало смешно, и он глупо захихикал.

— Ещё и ржешь, коняра. Двигай копытами и не слюнявь мою майку. Куда ты тянешься губешками-то?

С горем пополам красавица вывела Ючи из кабинета.

— Что с боссом? — спросил стоящий возле дверей мужчина.

Охранник Кано видел порой босса и в худшем состоянии, но чтобы так, среди бела дня…

— Накидался саке, пока нас разглядывал. В общем, всех девчонок выгнал, а меня попросил остаться. Вот, провожаю его до комнаты с большим зеркалом. Поможешь донести, красавчик?

Кано только хмыкнул в ответ. Вот ещё! Похоже, что у босса намечается веселая вечеринка, а это значит, что у охранника появилось свободное время и теперь можно заглянуть к юдзё по имени Роли. А что? Босс всё равно до завтра будет труп, так что…

Охранник не подозревал, что босс будет и до послезавтра труп, и до послепослезавтра, и вообще до второго пришествия. Но Кано не был оракулом, не мог предвидеть будущее. Хотя, он уже предвидел акробатические упражнения с Роли — и вот в этом он не ошибся.

— Кано, ты сегодня мне не нужен! — пробурчал Ючи. — Я сегодня буду драть эту красотку… Всю ночь…

— Тащи его вдоль по коридору. Шестая дверь слева, — махнул рукой Кано и отправился по своим делам.

— Что, даже не поможешь? — спросила с отчаянием красотка.

— Нет, мне некогда, — Кано махнул рукой в ответ.

Девушка от огорчения сплюнула, шмыгнула носом и потащила Ючи по указанному адресу.

Уже на месте она сбросила Ючи Тиба на кровать и устало села рядом, утирая выступивший пот.

— А я знаю, чем мы будем заниматься, — хихикнул Ючи и потянулся к большой женской груди.

— Да лежи ты, — красавица ткнула локтем не глядя, заставив Ючи кувыркнуться обратно на кровать. — Дай хоть передохнуть.

— Ой, какая ты бука… А у меня кое-что есть для такой буки! — Ючи справился с непослушным телом и подтянулся к тумбочке.

После прикладывания пальца к датчику, он открыл верхний ящик и вытащил пакетик с «золотым льдом».

— Ты же этого хочешь, недотрожка? Да? Этого? Все мои девочки хотят этого… Все… — проговорил Ючи и начал раздеваться. — А ещё они хотят вот этого…

Красавица угрюмо покачала головой и поднялась.

— Какой же ты всё-таки мудень залупастый. Неужели ты ещё не понял, что тебе каюк пришел? Причем в самой жесткой форме?

— Каюк? Милая, ты затрахаешь меня до потери пульса? А смотри, ты похожа на богиню на моей спине, — Ючи снова захихикал и дернул рубашку вниз, показывая татуировку на спине.

— Я знаю, — пожала плечами девушка и резким движением вырвала пакетик из руки Ючи. — Знаю, не зря же в гости к татуировщику Инотаки заходил. В общем так… Я задолбался ходить на каблуках, натер лифчиком сиськи и ещё стринги залезли туда, куда вообще не должны были залезать. Да ещё эти, блин, военные игры… Знаешь, как надоело соревноваться и что-то кому-то доказывать? Задрался аж донельзя. По итогу — я очень зол. А раз я зол, то обойдусь без пафоса. Ючи Тиба, за твои преступления тебе пришел кирдык.

— О чем ты, красотка? Это какая-то игра? Поиграй же с дядей Ючи, поиграй, — Ючи скинул с себя остатки одежды, оставшись в том самом виде, в котором проснулся утром.

— Да ну, во что играть-то? У тебя ни шахмат, ни картишек. Да и не из тех я, кто с голыми мужиками играет. В общем, у тебя есть, что сказать на прощание? Там, слово какое-нибудь финальное или стишок?

— У меня есть два слова: поиграй с этим, — после этого Ючи покачал бедрами, показывая с чем именно нужно играть.

— Это уже три слова. Пока ты не сдох, можешь сам с этим поиграть! — почему-то молодым баритоном проговорила красотка.

После этого она резко крутанулась, выставив ногу. Ючи почувствовал, как его ноги вдруг оказались выше головы, а в следующую секунду он шмякнулся на спину. Тут же сверху что-то навалилось и послышался глухой треск. После этого перед глазами повис кожистый мешочек.

Уже спустя несколько мгновений Ючи понял, что это был за мешочек. Он открыл рот, чтобы закричать, но в этот момент целая горсть полупрозрачных таблеток влетела в распахнутое жерло. Ючи невольно проглотил «подношение». Холод ожег вкусовые сосочки.

На глаза напало золотистое сияние, украшающее всё вокруг и забирающее боль и страдание. Как же приятно и как же хорошо… Холод, спокойствие и вечный кайф. Да он теперь даже любил эту непонятную красотку. И почему же он раньше не пробовал «золотой лед»? Дураком был. Очень большим дураком…

— Попробуй то, чем сам барыжил, — произнес тот же молодой голос. — Приятных мультиков… Пусть и недолгих.

У Ючи получилось скосить глаза и в зеркальном отражении он увидел, что почему-то сложен вдвое, как ненужный магазинный манекен, а возле него стоит вовсе не красотка. Глаза сутенера покрыты золотом и это прекрасно! Возле лежащего на спине Ючи стоял незнакомый белобрысый хинин.

И что самое важное — из рук этого хинина начал струиться черный дым! А в этом дыму замелькали отражения женских лиц. Красивые и не очень, чем-то знакомые, как будто Ючи видел их когда-то. Какой же «золотой лед» всё-таки классный наркотик!

Ючи думал так вплоть до того момента, как от черного дыма оторвалось первое лицо.

Глава 5

Когда я рассказал о грядущих военных играх, то это не вызвало в рядах моих друзей бурного энтузиазма. Они предпочли бы просто учиться, не вылезать из своих раковин и просто плыть по течению жизни. Не все, но двое из тех, на кого я возлагал надежды, оказались не в восторге от грядущего события.

Очевидно, все они успели расслабиться без битв и сражений. Успели ослабить бдительность и разомлели. Даже последний поход за шерстью йети не смог ввести их в состояние боевой готовности. А вот это было плохо.

Как же я упустил этот момент?

Да что там упустил — я и сам иногда ловил себя на мысли, что слишком много лежу на футоне. Лежу и поплевываю в потолок вместо того, чтобы закалять тело и дух. Пришла пора это исправить.

Нельзя расслабляться, а то получится, как в том старом анекдоте про собачек…

Вот это я и попытался донести до своих друзей, когда мы собрались в кабинете на базе. Кроме тех, кто обитал на территории здания, к нам присоединилась ещё и Кацуми Утида. Наши отношения так и остались на уровне парня-девушки, но без сексуальных домогательств. Максимум — это легкие ласки, но не переходящие в горизонтальную плоскость.

Всё-таки я уважал её отца и помнил о своём обещании не дотрагиваться до Кацуми вплоть до того момента, как мы станем мужем и женой. Она сохраняла невинность, а я…

Ой, не надо меня спрашивать об этом. Всё-таки я не железный, а полные яйца иногда выплескивают сперму в мозг, чтобы его перемкнуло и он перестал работать. Чтобы этого не случилось, я иногда посещал знакомых барышень. Но только с целью оздоровительного секса, не более. И всё это было настолько в тайне, что комар носа не подточит! Во время подобных визитов я включал весь спектр шпионских штучек и отменял свидание, если чуял за собой «хвост».

Ладно, на интимных вещах не стоит заострять внимание, они дело десятое. Сейчас же надо было обсудить участие в военных играх.

Норобу сидел по правую руку от меня и что-то записывал на бумаге. Шакко сидела между Малышом Джо и Ленивым Тигром, причем каждый постарался подсесть поближе, поэтому она сейчас напоминала сосиску в хот-доге. Кацуми находилась по левую руку. Киоси занял место в самом конце стола и уткнулся в смартфон, из которого приглушенно доносились звуки компьютерной игры.

— Ребята, мы слишком рассарделились. Шакко даже пару килограммов лишнего веса набрала, — я решил сразу же зайти с козырей.

Повисла секундная пауза, а после граната рванула.

— Чего? В каком это месте? — тут же возмутилась Шакко. — Я ни на грамм не поправилась!

— Да, босс, тут вы ошибаетесь, — подхватил Тигр. — У Шакко всё идеально.

— Вот сейчас я вынужден согласиться с Тигром, — поддержал Малыш. — Шакко вообще выше всяких похвал. Она самая красивая девушка на…

Кацуми прекрасно поняла мою подначку и чуть скривила губы в улыбке:

— То есть Шакко самая красивая, а я хуже неё выгляжу?

Вот что ни говори, а умеют некоторые девушки ставить парней в щекотливую ситуацию. Кацуми только что продолжила подначивать мужчин. И теперь уже комплименты в сторону Шакко выглядели грубостью по отношению к Кацуми.

— Мы… это… мы вовсе не это хотели сказать, — замялся Тигр.

— Так это или не это? — сурово сдвинула брови Кацуми. — Я что-то не до конца понимаю.

— Нет, не это, — решился Малыш.

— То есть всё-таки Шакко поправилась, — со вздохом констатировал я. — Чего же сразу-то возмутились?

— Да вы чего? Где я поправилась? — вскочила Шакко. — Малыш, Тигр, я от вас такого не ожидала!

— Да мы это… Мы не это… Мы того… — замямлили было ребята.

— Вот о чем я и говорю — без трудностей и тренировки не то что мышцы — мозги начинают расслабляться. Раньше вы бы махом и меня опровергли и Шакко комплиментами завешали, а что теперь? Вот то-то и оно, что ничего путного. Расселедились-рассарделились… А военные игры прекрасная возможность вновь обрести тонус и проявить себя. К тому же, я слышал, что и Минори со своей бандой будет там участвовать, — выложил я ещё один козырь.

Упоминание о банде Минори заставило Кацуми чуть склонить голову. Трудно было не понять, что она явно вспомнила об умершем Хидики. Как оказалось, парень всё-таки нашел в себе силы противостоять вторжению извне, хотя его обработка и была капитальной.

— Минори? Без этого выскочки никуда, — нахмурилась Шакко. — Ух, как я его ненавижу, прямо скулы сводит, когда проходит мимо.

— Учись я рядом с вами, тогда свернул бы ему челюсть, да и всех дел, — заметил Тигр.

— На меня намекаешь? — сухо бросил Малыш. — Если я надаю этому засранцу по шее, то у отца могут возникнуть неприятности. Да и меня попросят покинуть академию. Тогда Кацуми Утида вовсе останется без охраны…

— Ну да, ну да, — покивал Тигр.

— Что-то мне не очень нравится твой тон, — хмыкнул Малыш. — Неужели ты считаешь меня трусом?

— Нет, что ты. Даже не думал о таком. Вот вообще не думал…

— Мне опять не нравится твой тон!

— А сейчас-то чего не так? — развел руками Тигр. — Упрекаешь тебя — не то, извиняешься — снова не то!

— Твоё извинение звучит хуже упрека!

— Тогда я и не знаю, что именно тебе нужно! Или ты просто ищешь повод докопаться?

— Ты же этот повод нашел!

— А ты с радостью за него зацепился!

— Да ты…

— Да ты…

Прекрасно!

Шакко покраснела сильнее помидора, а вот двое извечных борцов за её сердце готовы уже вцепиться друг другу в лацканы пиджаков. Ну что же, я довел ребят до белого каления, завел Шакко, теперь осталось нанести последний удар.

— А ну цыц! Если вы с таким же рвением начнете бороться против противников, то мы запросто выиграем военные игры! Господин Казимото, скажите — могу я рассчитывать на вашу помощь в тренировках к этим самым военным играм?

Медвежонок медленно поднял голову. Он словно взвешивал каждое слово прежде, чем оно выйдет наружу:

— А зачем тебе это, Такаги-сан?

— Как вам известно — я хочу стать аристократом и обрести право голоса среди сильнейших мира сего. Хочу не просто так, а чтобы ко мне прислушивались. Хочу постараться отговорить воротил этого мира от планов нападения на такого непокорного противника, как Россия. Раньше я просто хотел заступаться за хининов, но теперь ставки поднялись. Если наша команда выиграет, то я попаду в поле зрения генералов и маршалов. Меня внесут на кончик пера, а там уже и получение аристократического титула не за горами.

— Но как ты его получишь?

— У меня есть план. Но для этого мне нужна будет некоторая известность. И эта слава должна будет характеризовать меня только с хорошей стороны.

— А что ты хочешь от меня, Такаги-сан?

— Расскажите, как проходят игры? Как к ним готовиться и какие ловушки ожидают нас на пути к заветной цели?

— Но ты понимаешь, что если я расскажу, то это будет нарушением договора чести? — склонил голову на плечо медвежонок.

— Неужели вы думаете, что остальным не будет предоставлена информацию об этом? Да и расскажите вы только о том, что было в прошлом. Может быть у вас есть видеоматериалы по этой теме?

— Видеоматериалы находятся в общем доступе, — пожал плечами медвежонок. — Правда, там увидите лишь часть информации — каждый год устроители придумывают новые препятствия и новые пути преодоления.

Вот как? То есть даже если я просмотрю все материалы, то вряд ли попаду на одно и то же? В принципе, дисциплины были озвучены, а возможные препятствия… Что же, они будут похожи на предыдущие. Вызубрить назубок всё невозможно, а вот примерно оценить качества каждого из бойцов и потом выставлять лучших на каждую дисциплину…

— Если ты думаешь, что получится распределить участников по соответствующим разделам, то обломайся — в военных играх участвует вся четверка. Никто не останется в стороне. Поэтому игры и разделены на два дня — чтобы дать участникам прийти в себя после пятиборья, а на другой день перейти к остальным пяти дисциплинам.

А вот это уже не очень хорошо. Пусть бы Малыш и продержался в боевых искусствах, но вот с легкой атлетикой, а тем более с преодолением полосы препятствий у него вряд ли хорошо получится…

Малыш поймал мой взгляд и поджал губы. Похоже, что он сумел прочитать мои мысли.

— И участвовать должны исключительно учащиеся академии. В случае подлога или какого-нибудь жульничества команду тут же дисквалифицируют. Притом навсегда, — медвежонок зарубил мои мысли, когда я взглянул на Тигра.

Сэнсэй молча продолжал рисовать на своей бумаге. Он делал вид, что его не интересует наш разговор. А может и в самом деле его это не касалось. Последнее время он настолько погрузился в дела детского дома, что иногда даже не приходил ночевать. Похоже, что мы теряли ценный кадр.

— Малыш, ты понимаешь, что тебе придется подтянуть бег и прыжки? — спросил я вкрадчиво.

— А чего сразу я?

— А у нас больше никого и не осталось. Я, ты, Шакко и Кацуми. И всё. Никого, кроме нас.

— Но можно же взять кого-то со стороны? — спросил Малыш. — С другого курса, например. Вряд ли кто откажется быть в одной команде с тобой, босс.

— Может быть и не откажется, — покачал я головой. — Но у нас нет времени на проверку. Если мы не заявим о нашем участии как можно быстрее, то окажемся на стороне опоздавших. Да и сработались мы с тобой, Малыш. Неужели из-за какого-то бега ты покажешь себя в глазах Шакко с худшей стороны? А уж тем более докажешь, что возможная жена гораздо сильнее тебя…

Оба так и сели в кресла. Вот это и был тот самый подлый удар, который я планировал нанести. Он пришел точно в цель. В самое что ни на есть яблочко!

Это та самая встряска, которую я хотел устроить молодому человеку и молодой кицунэ. В них обоих зажегся огонек соревнования. И если раньше они могли как-то стенать и сетовать на тяжелую жизнь, то теперь…

Теперь ещё подключился и Тигр. На его невыдержанный язык и стремление принизить соперника в глазах вожделенного приза, я тоже сделал небольшой расчет и в итоге он оказался верен!

— Да, Малыш, лучше откажись и сразу покажи — чего ты стоишь на самом деле! — злорадно расхохотался Тигр.

— Я? Отказаться? Да ни за что! Лучше я сдохну на беговой дорожке, но ни за что не признаю себя лохом и трусом! — взревел Малыш.

— Точно, компаньон! Я сама возьмусь за твоё обучение и через неделю ты сможешь обогнать любого страуса! — подхватила Шакко. — Мы согласны, босс! Где ставить подпись?

Я с трудом удержался от того, чтобы не пронзить воздух кулаком с победным криком. Надо было сохранять серьезное лицо.

А вот это было трудно.

Даже сэнсэй оторвался от написания своего текста на бумаге и поднял глаза. Он взглянул на Малыша, Шакко, Тигра, а потом перевел взгляд на меня. В его зрачках читалось: «Ну ты и манипулятор, хренов хинин!»

А я что? Я всего лишь перетянул на свою сторону тех, кто не хотел заниматься. Сейчас они не то чтобы не хотят — они полыхают желанием соревноваться и доказывать, что они чего-то стоят!

Всего лишь небольшая игра на эмоциях и вуаля — в моей команде появились два крайне мотивированных игрока. Один хочет доказать сопернику, что он чего-то стоит, а вторая не хочет уступить напарнику. То есть оба в команде будут из кожи вон лезть, лишь бы взять первое место.

Что же, неплохо. Простенькая комбинация привела к желаемому результату.

— Кацуми-тян, а ты? Ты присоединишься к нам? — спросил я.

— Изаму-кун, ты уже знаешь мой ответ, — улыбнулась Кацуми. — Конечно же я не могу упустить шанс надрать задницу Минори. Я буду в твоей команде! Я обожаю находиться в команде победителей!

— Да! — вскричал Киоси и подскочил на месте. — Да-да-да!!!

Он сделал это так неожиданно, что Тигр невольно вздрогнул. Малыш Джо посмотрел на него с небольшим превосходством — он-то удержался от подобной демонстрации вздрагивания.

— Извини, Киоси, но ты не сможешь участвовать в наших соревнованиях, — со вздохом произнесла Кацуми. — Оно только для учащихся академии.

— Чего? Каких соревнованиях? — Киоси обвел нас глазами.

— А ты где только что был? — спросил я.

— Тут, но я… В общем, у меня трудный уровень и я его еле-еле прошел, — смущенно пояснил Киоси. — А о каких соревнованиях идет речь?

— О военных играх, — сжалился над ним Малыш. — Босс, Кацуми, Шакко и я будем участвовать в военных играх академии. Кто из команд академии выйдет в финал, будет представлять академию на международных состязаниях.

— Ух ты, круто! А почему я не смогу участвовать в состязаниях? — спросил Киоси, снова утыкаясь в экран телефона.

— Потому что туда не берут очень умных мальчиков, которых суши не корми, а дай пройти какой-нибудь трудный уровень, — хмыкнул я в ответ.

— Да? Жа-а-аль, — протянул Киоси. — Очень жаль…

Из его рук снова полилась приглушенная мелодия. Да, судя по всему, ему было очень и очень жаль.

— И снова тануки ушел в дзен, — покачал головой медвежонок Казимото. — Мальчишка, что с него взять?

— Как раз с мальчишек можно взять очень многое, — нарушил своё молчание сэнсэй Норобу и отложил ручку в сторону. — Тем более, с моих мальчишек.

Он замолчал, уставившись перед собой. Как будто собирался с мыслями, поэтому ему никто и не мешал.

Мы ждали, что он ещё произнесет. Прошла минута, две, три. Мы уже устали переглядываться, и я было решил нарушить молчание, когда Норобу произнес:

— В общем так, молодые люди. Если вы и в самом деле задумали выиграть военные игры, то будете тренироваться под надзором лучших мастеров пяти стихий. А мы с господином Казимото станем ответственны за физическую подготовку и стрельбу. Причем тренироваться станете вместе с моими ребятами из «Вокзала мечты». И кто покажет себя слабее мальчишек и девчонок, тот будет чистить туалеты!

Вот тут уже челюсти упали у нас всех. Что это за заявочки такие? Что за мастера и что за тренировки?

Вообще, что сэнсэй написал на своём листке такого, что предложил нам подобные вещи?

— Сэнсэй, а что у тебя за расписание такое? — наконец задал я интересующий всех вопрос.

— А это название моих групп. Вы же знаете, что я опекаю детский дом? Так вот, тех ребят, которые выказывают предрасположенность к стихии Воды, я определил в отдельную группу. Назвал её «Утренняя Роса». И вызвал для её обучения Кота.

— Кота? — ахнул Малыш.

— Да, Кота! — недовольный тем, что его перебили, пробурчал Норобу. — Только не говорите, что не помните моих друзей из «старой гвардии»! Они засиделись на месте и жаждут действий. Я переговорил со всеми и они жаждут передать свои знания молодежи. Ягуар будет передавать знания стихии Огня группе под названием «Пылающая Стрела». Змей вызвался стать наставником стихии Воздуха в группе «Разящий Ветер». Мастер Нагаи спросил разрешения у клана Окамото перейти к нам и теперь станет преподавать стихию Земли группе «Каменный Дуб». А уж Бизон будет наставником стихии Молнии в группе «Черный Вепрь».

— Почему «Черный Вепрь»? — задал я резонный вопрос.

— Потому что этому старому дундуку понравилось это название, и он решил, что будет обучать только в группе с таким прозвищем. Дурацкое прозвище, — покачал головой сэнсэй. — Я думал о том, чтобы назвать «Небесный Всполох», но Бизон уперся и всё тут…

— Сэнсэй, ты всё-таки решил обучать ребят боевым искусствам? — я внимательно посмотрел на него.

— Увы, Изаму. Этим ребятам так здорово поломали психику, что восстановить не получилось даже у самых лучших мозгоправов, которые называют себя психологами. Ребята прекрасные воины, защитники, самураи, но… Для обычной жизни они вряд ли сгодятся, — со вздохом произнес Норобу.

— А как же Окамото отпустили Нагаи?

— Он дал им клятвенное обещание навещать по выходным, — улыбнулся Норобу.

— Что же, я думаю, что эти тренировки не будут для нас лишними, — кивнул я в ответ. — И заодно надо позвонить Окамото и напроситься в гости. А то сочтут за грубость такое невнимание. Давненько мы не виделись.

— Масаши привет передавай, — отозвалась Кацуми.

— Так может ты со мной? А что?

— Нет уж, Изаму-кун, к Масаши ты как-нибудь без меня. Мне ещё надо родителям принести весть о том, что их дочка участвует в военных играх.

— Что же, тогда передавай привет родителям. На этом я думаю, что основная часть нашей беседы закончена. Может, продолжим за обедом, а то есть очень сильно хочется? — предложил я.

— Вот это дельная мысль, — кивнул сэнсэй. — Я бы тоже не отказался наполнить желудок творением Мэдоки. Идемте, доходяги. Кто последний, тот свиная какашка!

На этот раз роль какашки выпала Киоси. Но он был так погружен в компьютерную игру, что даже не понял причины смешков в его сторону.

А после обеда я позвонил Масаши и напросился в гости. Мне с ним надо было кое о чем поговорить. Правда, напросился на следующий день, поэтому вечер у меня был свободен. А раз я был свободен, то Кацуми решила отомстить мне за то, что не взял с собой на Джомолунгму.

И эта месть была невероятно страшной!

Глава 6

Это как раз и была страшная месть Кацуми. Очень страшная месть — она знала, как ударить меня в самое больное место

В отдалении от цивилизации, за занавесью из плюща и гибискуса, скрывался вход в пещеру. Насекомые обходили и облетали стороной это место, чувствуя опасность на расстоянии пары метров от входа. Животные тоже не совали туда нос, хотя хищники и чувствовали порой запах человеческого тела. Животный мир предпочитал держаться подальше от этого странной занавеси. Их гнало прочь чувство смутного страха, как будто что-то страшное и опасное таилось за зелеными зарослями.

Обитателю пещеры это было только на руку — никто не беспокоил и не отвлекал. Целый год Митсэру Кабунага наблюдал за тем, как рос и развивался белобрысый хинин. Его Большая Игра не остановилась, но следующий игрок, наученный горьким опытом двух мертвых дзёнинов, был предельно осторожен и внимателен. Следующий игрок редко выходил на связь, в основном наблюдал и фиксировал.

Мало того — у него получилось внедриться в команду хинина!

Надо сказать, что это ненавязчивое и тихое поведение принесло свои плоды. Ниндзя издавна славились, как опытные шпионы и разведчики, теперь же новый игрок подтверждал эту славу. Да, двое оставшихся дзёнинов протестовали, высказывали своё недовольство происходящим, но… Большая Игра была тем и хороша, что каждому участнику давался год на его участие. Если же участник не делал за это время то, что от него требовалось, то ход переходил к другому. А неудачник опускался вниз очереди и мог терпеливо прождать своей очереди ещё немалый отрезок времени.

Однако, год подходил к концу, а играющий дзёнин ещё не нанес своего смертельного удара. Хинин развивался, тренировался, рос. Митсэру не мог не признать, что его враг с каждым днем становился сильнее и опытнее. Причем, становился сильнее, как физически, так и морально.

Боевой дух хинина рос вместе с ним. И, что немаловажно, вместе с развитием у хинина закалялся характер. Он становился полноценным членом общества, а глядя на него, поднимали головы и остальные хинины. За такими переменами было весьма интересно наблюдать.

За людьми всегда интересно наблюдать. Ведь как однажды глубокомысленно произнес белобрысый хинин: "Человек без конца может смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет река и как другие работают!"

Вот и сейчас Митсэру Кабунага следил за студентами военной академии через экран ноутбука. Картинка туда поступала с камер наружного наблюдал. Камера висела напротив здания и фиксировала входящих и выходящих из стен академии. С той же беспристрастностью, с какой снимала идущих студентов, она показала идущего в окружении трех друзей хинина. Шел и слабо улыбался, пока рыжая девчонка что-то увлеченно болтала, размахивая руками.

Эта дружная четверка явно расслабилась. Если после смерти дзёнина деревни разящих капель, хинин стрелял глазами по сторонам, то сейчас его походка стала более вальяжной. Сказывалось то, что давно не было каких-либо потрясений. Недавнюю поездку в горы вряд ли можно считать потрясением, так как продолжалась она недолго. Команда хинина вышла в горы, даже не долезли до верха и вернулись обратно в деревню скалолазов.

Вряд ли они обнаружили там что-то важное. Скорее всего, это была одна из жестких тренировок сэнсэя Норобу. Одна из тех, которые сделали из толстого куска мяса стальной гвоздь, который может запросто убивать дзёнинов. Однако, стоило дождаться подтверждения от игрока, который приблизился к хинину. Вот когда он всё точно узнает, то и можно будет судить о цели восхождения на Джомолунгму.

А пока… Пока что четверка движется в сторону парковки, где возле черной "Тойоты" их поджидает бывший якудза по кличке Ленивый Тигр. Он не зря поставил свою машину позади алой "Мазды" — словно оберегал Кацуми Утида.

Легкая улыбка тронула губы Митсэру — ведь больше надо было оберегать хинина, а уж Кацуми… Девчонка может пойти как наживка. Странно, что умершие дзёнины мало использовали эту возможность. Не до конца развили ситуацию и раскачали лодку спокойствия. Уж Митсэру на их бы месте ух как развернулся!

Но пока что четверка шла неторопливо среди таких же студентов и молодых студенток. Шли беззаботно, словно не подозревали о слежке. А может и в самом деле не подозревали! Расслабились!

— Шизуки-сан, — негромко позвал Митсэру. — Какие новости в доме Абэ?

Шизуки продолжала быть безмолвной прислугой в доме господина Абэ. После смерти Хидики господа Тонг и Кичи перестали быть такими уж частыми гостями, но всё равно продолжали приезжать. Их разговоры порой касались хинина, но, при виде Шизуки, гости замолкали или переводили разговор на другую тему.

Женщину это порой веселило. Надо же — разводили секретность. Да настоящий ниндзя на все эти небольшие уловки плевать хотел с большой колокольни. Вот только маску чуть стянет, чтобы не запачкать, и тут же плюнет! Шизуки же расставила в незаметных местах жучки и теперь в любую минуту могла услышать то, что происходит в той или иной комнате.

— Господин Кабунага, в доме Абэ тишина и спокойствие. Всё идет своим чередом. В экономическом плане они…

— Меня интересуют только новости, касающиеся хинина, — одернул её Митсэру.

Шизуки чуточку помолчала, а потом улыбнулась:

— По поводу хинина есть хорошие новости. Для него готовят три несчастных случая на военных играх.

— Три случая? Не многовато ли для одного хинина?

— Нет, господин, что вы. Для такого засранца этого будет даже мало. Я бы весь путь усеяла минами, а над головой протянула отравленную колючую проволоку. Да ещё и всеми известными оммёдо била, не переставая. Я бы этого…

— Не стоит поднимать бурю в стакане, — поднял ладонь Митсэру. — Хинин является не только нашей целью, а нам нужно, чтобы эта цель не попадала в объектив чужого прицела. Так что надо разведать всё основательно и выведать — что именно готовится для хинина, чтобы обезопасить его прохождение в соревнованиях. Он должен умереть от руки дзёнина, а не погибнуть в результате несчастного случая.

— Да, господин Кабунага, — с поклоном ответила Шизуки. — Я всё выведаю. Вы останетесь довольны.

— Нужно постараться перевести несчастные случаи в такое поле, чтобы задело других. Устроить провокации так, чтобы подумали на хинина, — задумчиво произнес Кабунага. — Так мы немного поможем нашему игроку, но с другой стороны — мы всего лишь стараемся обезопасить нашу цель. То есть по большому счету мы не делаем ничего сверхъестественного и предосудительного. Чувствую, что если мы не вмешаемся на этот раз, то и третий игрок сойдет с поля Большой Игры.

— Ваша предусмотрительность не знает пределов, — Шизуки снова поклонилась. — Я восхищаюсь вашим умом и проницательностью, Кабунага-сан.

Она только что не ластилась о руку Митсэру ласковой кошкой. Старалась принять позу соблазнительнее и выгодно смотрящуюся в солнечном свете. Трудно не понять подобные намеки. Митсэру и сам уже подумал, что для здоровья был бы полезен половой акт. Он только подумал, а Шизуки уже готова. Ну что же, надо поощрять такую готовность и преданность.

— Шизуки-тян, тогда мне остается только вознаградить тебя за рвение, — Митсэру с легкой улыбкой на губах взялся за узел пояса оби. — Ты доказала свою верность, а теперь получишь награду.

Шизуки молча поклонилась и начала развязывать своё кимоно.

В такие моменты к пещере подходить становилось ещё опаснее.

* * *

Я ненавижу ходить по магазинам!

Вот ненавижу и всё тут! Прямо до дрожи, до белого каления!

У меня нервный тик начинается каждый раз, как Кацуми вытаскивает меня на шоппинг. За какой-нибудь косяк или провинность меня тащат в магазин, а там начинается это мучение…

Эх, как я в другом мире не любил шляться по магазинам и примерять разные обновки, так и в этом мире осталось то же отношение. Ну ненавижу я изображать из себя манекен! Ненавижу!

Ладно, хорош! Отставить нытьё и панику! Надо взять себя в руки и нацепить улыбку на губы. Пусть я и похож на какающего тушканчика, но это всё же лучше, чем унылая моська.

Я же мужик! Я же воин! Я должен держать себя в руках и с наклеенной улыбкой таскаться следом за Кацуми с пакетами в руках.

Блин, да по мне лучше десяток боев на "Черном кумитэ" выдержать, чем один поход в магазин.

А между тем в Японии обожают одеваться. На улицах Токио словно попадаешь на подиум высокой моды: настолько фривольно и несуразно одеваются молодые японцы. Каждому хочется показать, что он не просто кусочек серой массы, а личность! Причем личность яркая и очень модная.

Именно эти яркие и модные делают Токио совершенно непохожей ни на какой другой город: здесь по одним улицам с людьми в строгих костюмах разгуливают те, кто словно сдриснул с дурацкого маскарада. В первую очередь я говорю о центральных кварталах Токио — Сибуя и Харадзюку. Тут такое обилие субкультур, что даже сами японцы порой путаются.

И ходят этакие попугаи, в разноцветных одеждах и с разноцветными волосами. Ходят и думают, что выделяются своим внешним видом. У меня же они вызывают дикий ржач и пару раз я даже повел себя грубо на улице, когда увидел молодого человека с головой, раскрашенной под мухомор. Да-да, так и шел этакий красноголовик с белыми пятнами. Как будто на красную голову не раз покушались голуби. Именно эта мысль и вызвала у меня веселье, а Кацуми заставила смущаться за меня.

Впрочем, когда я объяснил причину своего веселья, то и она не удержалась от прысканья в ладошку. "Мухомор" высокомерно проследовал мимо нас, царапая носом облака.

А теперь я всячески противился тому, что Кацуми пыталась сделать из меня модного и стильного парня. Ну какой из меня модник и стиляга? Я предпочитаю немаркую и удобную одежду, такую, чтобы не выделяться в толпе. Носить так, чтобы в случае чего мог раствориться и уйти — чем не прелесть маскировки? На моей щеке и так есть татуировка, которая обращает на себя внимание, так зачем же к ней вдобавок напяливать ещё и оранжевые шаровары?

— Кацуми-тян, я не хочу выглядеть настолько великолепно, чтобы затмевать твою красоту! — в очередной раз попытался я воззвать к женскому разуму.

Судя по всему, снова бесполезно. Она вознамерилась нарядить меня к семейному ужину в честь начала обучения на втором курсе и вряд ли у меня получится так просто отмахаться. К тому же, я пропадал на Джомолунгме, и косяк был в том, что я не взял Кацуми с собой. Она обиделась и вот результат — мы на шопинге.

— Мне нравится, что рядом со мной находится красивый молодой человек. Ради этого я готова пойти на подобную жертву. Пусть все восхищаются тобой в этот раз, а я буду блистать во всех следующих! — поджала губы Кацуми. — И вообще — чего ты опять начинаешь?

— Как чего я начинаю? Ты хочешь нарядить меня в клоуна. Ну что это за зауженные штаны с блестками? Я в них похож на сумасшедшего гомика, который рухнул в блестки. Не смей их снимать, я сейчас подожгу это место! Пусть этот срам сгорит и никто не увидит творений безумного портного! Вот, я уже начал делать оммёдо!

Кацуми не обращала на мои вопли никакого внимания. Она деловито сняла штаны, бросила их в тележку для складывания белья. Потом из этой тележки я должен буду брать вещи, примерять их и красоваться перед Кацуми. Такое себе занятие, скажу я вам.

— Вы напрасно ругаетесь, молодой человек, — вмешалась в наш разговор продавщица. — Многие клиенты довольны нашей работой и нашими вещами. Они помогают выделить человека в любом обществе.

— Для того, чтобы человек выделялся в любом обществе, ему достаточно раздеться, — буркнул я в ответ.

— Вы позволите мне помочь вам? — не унималась продавщица.

— Конечно позволю — выгоните меня отсюда!

— Изаму-кун, веди себя прилично! — прикрикнула Кацуми.

— Кацуми, ну вы хотите сделать из меня попугая! — взмолился я в ответ. — Что я вам сделал? Эти вещи годятся для айдолов, звезд эстрады, а мне… Да ещё для праздничного ужина. Нет, мне это не годится.

— Но, Изаму-кун, мне же хочется, чтобы ты снова показался с хорошей стороны моим родителям.

Я заглянул в тележку — нет, такое надевать только на праздник и то, если быть клоуном на полставки.

— Кацуми, давай я покажусь им серьезным и уверенным в себе мужчиной? Зачем мне создавать ауру шута?

— И как же ты хочешь это сделать? — нахмурилась Кацуми.

Костюмы я приметил уже давно. Конечно, покупать готовое белье подобного типа считается не совсем приемлемым для делового человека, но я хотел лишь покрасоваться на празднике, а потом засунуть костюм куда подальше и перейти на привычную учебную униформу или же удобную одежду.

— Сядь в удобное кресло и приготовься увидеть блистательность человека, который навестит поместье Утида совсем скоро, — хмыкнул я в ответ и повернулся к продавщице. — Если вы горите желанием мне помочь, то проводите, пожалуйста, вон к тем костюмам и помогите с выбором размера.

— Да-да, конечно господин, — поклонилась та и сделала приглашающий жест рукой. — Прошу вас, проходите.

Увел я продавщицу подальше не просто так — она могла запросто присесть на уши Кацуми. А уж если две женщины споются в желании одеть мужчину, то вряд ли это пройдет безболезненно для его психики. Я свою психику берегу, поэтому лучше разделять и властвовать.

Зная отца и мать Кацуми, я мог сразу сказать, что им понравится темная, неброская одежда. Они приверженцы старых традиций, в которых прививалась любовь к простоте и скромности. Даже мировоззрение такое имеется — ваби-саби называется. То есть для того, чтобы понравиться родителям Кацуми, мне следовало одеться просто, но со вкусом, а в течении ужина сдерживать эмоции, быть скромным и вести себя с достоинством.

Продавщица, оказавшись на расстоянии от Кацуми, мигом переобулась и взялась за окучивание меня лично. Я же в нескольких словах пресек её словоизлияния и попытки выдать желаемое за действительное и выбрал строгий черный костюм, белую как снег сорочку и ярко красный галстук. Для образа игрового персонажа с кличкой Хитман мне не хватало кожаных перчаток, но их я решил не брать — этот элемент был бы слишком вычурным.

Также взял черные остроносые ботинки, которые пускали лакированными боками зайчиков по сторонам. Костюм пришелся почти впору. Рубашка тоже подошла. Ботинки не жали, а вот галстук… Я понял, что если и выделяться, то одним элементом одежды. Пусть это будет именно галстук — своеобразная уступка стремлениям Кацуми.

Когда же я поправил последнюю складочку на лацкане и распахнул шторку, то увидел глаза подруги. Они от удивления и восхищения увеличились в размерах. Стали почти европейскими.

— Изаму-кун, ты… Ты такой…

— Восхитительный? — попыталась подсказать продавщица.

— Да, восхитительный, — кивнула Кацуми.

— Ого, босс, да ты прямо красавчик! — послышался знакомый голос.

К нам двигалась семья Такамото — Дзиро и Тоширо. Молодой человек как всегда сидел в инвалидном кресле, а на его губах играла извечная застенчивая улыбка. Впрочем, улыбался и Дзиро.

— Привет, друзья! — кивнул я в ответ. — Вы как здесь очутились?

— А нам нравится в выходной день бродить по магазинам, — пожал плечами Дзиро.

— Мы фыбираем одефду! — проговорил Тоширо. — Фыходной!

— Ну что же, тогда тут вы найдете много чего интересного, — кивнул я на продавщицу. — А любезный персонал вам поможет с выбором.

— Да мы уже присмотрели парочку вещей. Вот брючки с блестками понравились Тоширо. Думаем примерить, — Дзиро показал на те самые брюки, из-за которых я взбунтовался.

— Весьма… интересный выбор, — я заставил себя сдержать улыбку.

— Мне они тоже понравились! — поддакнула Кацуми. — Изаму-кун собирался такие прикупить.

Я сверкнул в её сторону глазами, но она только мило улыбнулась в ответ.

— Босс, если вы идете на мероприятие в таком классном костюме, то вряд ли оно достойно легкомысленных штанишек, — хмыкнул Дзиро. — Тут скорее встреча у императора!

Теперь пришла моя очередь мило улыбаться. Получи Кацуми ответку.

— Ох, мужчины, ничего вы не понимаете в моде! — фыркнула Кацуми в ответ и двинулась к выходу.

Я же подмигнул Дзиро и Тоширо. Они кивнули в ответ. Синхронно.

Благодаря такой поддержке я смог отбить костюм и отделаться малой кровью. Не получилось в этот раз у Кацуми сделать из меня попугая!

Глава 7

До начала учебы осталась пара дней, так что я мог позволить себе потратить их на встречу со старыми друзьями. Тем более, что с родом Окамото меня связывали не просто дружеские отношения — Масаши до сих пор был убежден, что обязан мне жизнью.

Впрочем, наши интересы переплетались не только в дружеской и обыденной сфере. Как люди, тесно работающие с военной тематикой, семейство Окамото видело во мне своего человека. Сейташи Окамото, дедушка Масаши, не раз намекал на то, что я могу обращаться за любой помощью.

Конечно, эти слова были закидыванием удочки на будущее. Как-то, во время дружеской посиделки, когда языки становятся более развязанными, а уверения в дружбе и уважении льются рекой, Масаши признался, что его семья возлагает на меня большие надежды. Они приглядывают за мной и всегда рады видеть в своем доме. И вообще я клевый пацан и со мной одно удовольствие нажраться! А ещё я так классно рисую костюмы для… ш-ш-ш — в этот момент Масаши прикладывал палец к губам и заговорщицки подмигивал.

Пусть в тот день Масаши ещё признавался в любви юдзё, когда нелегкая занесла нас в квартал Кабуки-тё, но его слова насчет семьи я запомнил. Проанализировав, я решил для себя, что Сейташи Окамото и его сын Кичиро Окамото решили использовать меня в качестве продвижения своей фирмы в будущем. Если я хочу пойти по военной стезе, то буду рвать жопу, лишь бы подняться наверх и стать аристократом. А те, кто подставят руку в трудную минуту, могут рассчитывать на ответную услугу.

То есть у рода Окамото были на меня свои планы. Что же, пока это не шло в разрез с моими планами — пусть будет. Помимо дружеских отношений нас отлично скрепляют планы грядущего будущего.

А судя по тому, что сейчас военная промышленность понемногу начинает набирать обороты, то как раз к завершению моего обучения может начаться заварушка с Россией. И тот, кто будет забирать заказы на изготовление оружия, сможет обогатиться и расширить своё влияние ещё больше. А уж если получится стать монополистом, то…

Даже страшно подумать, какие золотые реки потекут тогда в клан Окамото, когда он станет самым востребованным на рынке изготовления оружия. И должен вам признаться — у этого клана есть все шансы стать самым крутым и востребованным. Потому что в недрах поместья Окамото разрабатывается такое оружие, аналогов которому нет во всем мире.

Поэтому я и прибыл к поместью Окамото в обеденное время, чтобы как раз посмотреть на это оружие, а также оценить степень его развития.

Масаши лично вышел встречать меня из дверей поместья. Самый младший член семейства вышел преподнести дань вежливости гостю.

Машину я отдал подскочившему охраннику, суровому мужчине со шрамом на щеке. Вытащил приготовленный подарок и улыбнулся вышедшему Масаши. После этого сделал несколько шагов по направлению к поместью Окамото и поклонился:

— Прошу прощения за то, что потревожил вас и вашу семью своим появлением. Добрый день, Окамото-сан! Пусть над вами всегда светит солнце, а Фудзияма дарит благословенную тень.

Да, именно так. Сначала при посещении японского дома следовало извиниться за причиненное беспокойство, а только потом здороваться. Даже если хозяева дома сами звали и умоляли прийти в гости — следовало извиниться за вторжение. Это сначала я вламывался в дома и вел себя с обычной фамильярностью, но жизнь в этом мире научила, что тонкости этикета надо всё-таки соблюдать, а то нечаянно можно испортить всё впечатление от похода в гости, и хозяева уже не так сильно будут тебе рады.

— Я прошу прощения, что принимаю вас так скромно, Такаги-сан. Увы, только вчера закончились последние петарды — отдали мальчишкам на базаре, а то бы я взорвал несколько, — с улыбкой проговорил Масаши. — Привет, Изаму-кун, заходи, не стесняйся!

— Когда это я стеснялся? — спросил я в ответ.

— Да постоянно стесняешься. Вот даже сейчас стесняешься спросить — как у меня дела?

— И как у тебя дела? — специально поддался на провокацию, примерно догадываясь — каким будет ответ.

— Всё также регулярно! — оскалился Масаши.

— В таком случае мне остается только порадоваться за тебя и за возросший уровень юмора. Скоро тебя можно будет из детского садика переводить в младшие классы, — с улыбкой обнял друга. — Ну что, показывай свои пенаты. Что изменилось? Что нового?

— Новое есть и тебе оно очень понравится. Но прежде, пойдем в гостиную. Мы ждали только тебя.

— Да? И прямо подгадали? — спросил я. — Всё горячее и подано к столу?

— Ну да, всего-то надо было поднять в небо четыре дрона, договориться с полицией по поводу предоставления приема с камер наблюдения, выставить людей на главных улицах Токио, и организовать везде зеленый сигнал светофоров, — пожал плечами Масаши.

— Ого, это вы серьезно так заморочились ради меня? — уставился я на него удивленными глазами.

Он хранил серьёзную мину недолго — тут же расхохотался и признался:

— Нет, конечно. Как только ты уехал, так сэнсэй Норобу скинул сообщение Мастеру Нагаи, а тот уже сообщил нам.

Вот и весь сказ. Развесил тут клюкву, а по факту оказалось всё так просто. Надо будет потом сэнсэю Норобу выговор сделать. Конечно, тайны в моем посещении нет никакой, но… У меня так мало возможности хоть в чем-то уколоть старика, а он в последнее время вообще практически перестал включать свою матерщинную харизму. Надо будет хотя бы немного взбодрить его таким образом.

— Ну вот, развеял такую хорошую легенду, — вздохнул я. — А я ведь уже почти было поверил, Масаши-кун. Ведь с вас станется организовать подобную встречу. С вашими возможностями и вашим могуществом…

— Идем! — хлопнул Масаши по плечу. — Прибереги комплименты для более циничных ушей, а то ведь я и поверить могу.

После традиционных экивоков надо было соблюсти ещё одну традицию — все приходящие в гости снимают обувь и надевают мягкие домашние шлепанцы суриппа. Это простое, казалось бы, действие превращено в Японии в своеобразный психологический и эстетический акт. Сама процедура переживается как преодоление психологической границы (японцы называют это кэдзимэ) между внешним миром и интимной атмосферой домашнего очага. Переступив этот барьер, гости как бы забывают о прошлом, о том, что было за этим барьером, и вовлекаются в совершенно иную атмосферу.

Я разулся, привычно поставил обувь носками к выходу и пошел следом за Масаши. Зная педантичность семейства Окамото, я не очень удивился тому, что за то время, которое прошло с момента моего последнего посещения, ничего особенно не изменилось. Всё те же картины тушью, тростниковые циновки, кланяющиеся слуги, что скользят тенями мимо.

В гостиной сидели за низким столом-котацу Сейташи Окамото и Кичиро Окамото. Как было принято в этой семье — гостей принимали одни мужчины. Пусть женщины во всем мире и кричали о равноправии, но в роду Окамото было принято, что мужчина является абсолютным главой, а женщина только его помощницей.

Впрочем, подобное отношение было во многих родах, которые протянули свои корни в глубину веков. Мужчина — хозяин, а женщина ему только патроны подает. Наградой добродетельной японской женщине было уважение родных, гарантии от обид и унижений, ощущение безупречности своей репутации и идеальное партнерство в достижении гармонии.

Это пошло ещё со времен самураев. В их сословиях неравенство между мужчиной и женщиной было гораздо сильнее, чем во всех других сословиях. Жену всегда выбирали по политическим соображениям, а не по влечению сердца. Может, отчасти в этом скрывается такое трепетное отношение к любви — если у нас запросто могут сказать «я люблю тебя», то тут подобную фразу надо вырывать клещами.

Или же заливать литрами саке, чтобы стать похожим на Масаши, когда он признавался в своих пьяных чувствах юдзё!

Сейташи и Кичиро сидели чинно, выпрямив спины и положив руки на колени. Они с улыбками встретили моё появление. Котацу был заставлен едой. Перед самым нашим приходом поставили последние блюда, так как некоторые ещё продолжали дымиться. Ну что же, не будем задерживать хозяев.

Я согнулся в самом вежливом поклоне, выражая почет и уважение хозяевам дома. Они поклонились в ответ. Не вставали, не обнимались, не жали руки. Просто сделали вежливый ответный поклон с точно выверенной временной задержкой.

— Прошу прощения за то, что нарушаю ваш покой и уединение. Безумно рад видеть вас, господа Окамото.

— Тоже просим прощения за такой скромный прием, Такаги-сан, — кивнул Сейташи. — Рады приветствовать тебя в нашем доме.

— Здравствуй, Изаму-кун, — поддержал его Кичиро. — Пообедаешь с нами?

Приглашение формальное, снова дань традициям. И так понятно, что я приехал не наслаждаться видом их обедом и глотать слюни в стороне, пока передо мной будут хомячить.

— Буду счастлив разделить вашу трапезу, — улыбнулся я в ответ и протянул небольшой пакет с подарком главе семейства. — А это небольшой подарок в качестве извинения за беспокойство.

И ведь передать подарок надо так, чтобы соблюсти традиции — держать его за низ, чтобы хозяин дома мог беспрепятственно взять за веревочки пакета. Иначе покажешь своё неуважение к тому, кому даришь.

— Ну что ты, не надо было, — с улыбкой проговорил Сейташи и заглянул внутрь пакета. — Что это? Кукла?

Эх, знал бы Окамото, сколько времени я выбирал этот подарок… И ведь надо было заказывать и дожидаться целый месяц. Но это того стоило!

Красивая, расписная, притягивающая взгляд.

— Это русская игрушка, называется матрешка, — сказал я, когда дед Масаши извлек из пакета подарок. — Если чуть повернуть и потянуть в разные стороны…

— Ого, а тут внутри ещё одна куколка, — прервал меня Сейташи. — Вот как… А внутри… Ещё одна… И все разные! Ещё одна! И ещё!

Я не мог сдержать улыбки от вида пожилого мужчины, который с восторгом рассматривал мой подарок. Роспись красоток в платках разного цвета была выполнена так тщательно, что она невольно притягивала взгляд. Кичиро тоже взял в руки выложенное. За ним и Масаши подтянулся. Любителям мелких фигурок нэцкэ явно зашло подобное подношение.

— Семь штук. И платки у всех разных цветов. Смотрите, прямо как радуга! — покачал головой Сейташи, а потом перевел взгляд на меня. — Спасибо, Изаму-кун, это отличный подарок. Он будет великолепно смотреться на полке в моем кабинете. Очень изысканно. А какие линии…

— А если ещё знать сакральный смысл, который русские вложили в эту игрушку, то от этого подарок приобретает ещё большую изысканность, — произнес я.

— Да? Что же за сакральный смысл? — спросил Кичиро.

Я улыбнулся и произнес:

— Самая маленькая считается физическим телом человека. Следующая матрёшка представляет собой эфирное тело, которое созревает к трём годам. Затем идёт матрёшка, которая представляет собой астральное тело человека. Формируется оно к семи годам. Следующая на очереди идёт матрёшка, которая представляет собой ментальное тело человека и формируется оно к четырнадцати годам. Дальше идёт матрёшка, которую связывают с каузальным телом. Формируется к двадцати одному году. Самая большая матрёшка символизирует атмическое тело. Формирование этого тела зависит от самого человека.

— Да? Так задумано? — спросил Масаши.

— По крайней мере я так прочел, — улыбнулся я в ответ. — Многослойность матрёшки учит искать множество смыслов — за внешним видеть внутренние причины, более глубоко воспринимать мир, не судить поверхностно, видеть истину. Понимать, что плоско — это лишь поверхность, в объеме тел и есть их настоящая суть.

— Ого, — присвистнул Сейташи. — От этого подарок становится ещё более ценным. Благодарю, Изаму-кун за такое подношение. Вот только… почему русская игрушка?

— Потому что я больше не мог придумать — чем ещё смогу вас удивить, — развел я руками с тем выражением простоты на лице, с каким Киоси отвечал сэнсэю, когда накосячит в очередной раз.

Да и в самом деле — что ещё подарить людям, у которых всё есть? Драгоценностями их не удивишь, гаджеты сами делают такие, что только дух захватывает. А вот насчет матрёшки я точно угадал. Радость на лице Сейташи была неподдельная, искренняя.

— Ну, тогда после обеда придет наше время, чтобы тебя удивить, — проговорил Кичиро, когда его отец начал складывать матрешки одну в другую, чтобы потом убрать в пакет.

— А чем вы меня будете удивлять? — спросил я, чтобы поддержать беседу.

— Это увидишь позднее. Заодно и опробуешь, — ухмыльнулся Сейташи. — А сейчас же давайте есть, а то всё остынет и утратит свою прелесть.

Это было указание на то, что следовало прекратить разговоры о делах. За обедом не стоило думать о работе или о чем-то подобном. Нужно всё своё внимание сосредоточить на правилах этикета и приятной беседе ни о чем.

Эта беседа была своего рода приправой к еде. Как соевый соус или васаби. Тон беседе задавал старейший из присутствующих, а остальные должны были только поддерживать разговор и не переводить стрелки на другие темы.

Сказать по правде, меня порой так и подмывало на подобных обедах перейти сразу к делу, но после того, как сэнсэй устроил мне выволочку, а потом притащил талмуд толще Библии, чтобы я выучил «от сих и до сих», желание поговорить о работе как-то сразу пропало. Сэнсэй умел порой делать припарки от моей грубости и незнания.

Зато я навсегда выучил небольшие премудрости поведения с палочками. Вроде того, что нельзя: во время разговора нельзя показывать палочками на другого человека; махать палочками над едой; показывать палочками понравившуюся еду; играться приборами, тереть ими друг о друга; еду необходимо захватывать между палочками, а не накалывать на них; передавать еду, используя палочки.

Мы поговорили о погоде под суп-мисо, приготовленный со свининой. Весьма вкусно, скажу я вам. Не то, чтобы пальчики облизывать, но я поддержал разговор о погоде с удовольствием. Последнее время весенняя погода часто менялась, поэтому мы успели поговорить и о дождях, и об утренних туманах, и о ласковых лучах солнца.

Под погоду хорошо зашел салат из свежих овощей с островатой приправой. Говядина с терпким соусом и курица с грибами тоже нашли своё место в желудке. Маринованные баклажаны с перчиками напомнили мне о солениях из больших трехлитровых банок, какие обычно выставлялись на балконы в другом мире. Обязательный рис и маринады из морепродуктов тоже были на высоте. А уж клубника с рисовым пудингом на сладкое просто таяла на языке.

Разговор тек неторопливо. Сейташи, Кичиро, Масаши ели с большим удовольствием и аппетитом. Это подсказало мне, что такие сборища у них были редкостью. Скорее всего, они даже собрались ради меня за общим столом. А так… Редкие перехваты на бегу и бизнес-ланчи в ресторанах.

Мне было приятно думать, что я являюсь причиной соединения поколений за одним столом. Пусть хотя бы на краткий миг отступятся от дел и смогут насладиться общением друг с другом.

И со мной.

За время нашего обеда слуги несколько раз посещали гостиную, скользили неслышимыми тенями и убирали опустевшую посуду. Блин, да им можно было в ниндзя подаваться — так бесшумно ребята работали.

Вроде болтаешь-болтаешь, а тут РАЗ! и пустая тарелка поднялась в воздух, а после скользнула в сторону. Я едва не вздрогнул в первый раз, когда такое произошло. Расслабился… Это потом уже включил остальные чувства и начал ощущать по движению воздуха, что слуга приближается со спины.

Как и разговор о погоде и предстоящем цветении сакуры, обед постепенно подошел к концу.

Пришла пора переходить к делам. Сейташи встал и сказал:

— Изаму, мы тебе обещали сюрприз? Ты спрашивал у Масаши про новенькое? Ну что же, пришла пора показать то, что у нас припасено новенького. Идем, я лично хочу увидеть твоё лицо, когда ты попробуешь «новые игрушки».

— Новые игрушки? — спросил я.

— Да, мы пока их так называем. Имена требуют доработки, как и сами игрушки. Так что ты можешь даже помочь с названием. Идем, прогулка после обеда способствует пищеварению, но мы пройдемся недалеко.

Глава 8

Следом за Сейташи поднялся Кичиро, а мы с Масаши встали последними. Всё-таки дань уважения старшим надо отдавать. Тем более, что сейчас наступает тот момент, ради которого я и приехал.

Мы прошли на задний двор, где находился неприметный с виду дом, похожий на миниатюрную часовню. Скучающий охранник поклонился аристократам, окинул меня сканирующим взглядом и сделал шаг в сторону. Внутри оказалась всё та же картина, представляющая из себя странное смешение красок, геометрических фигур и приклеенных высушенных листов.

Единственная картина, которая стояла на небольшом постаменте — всё другое пространство заполнено циновками и полотнами темно-серого цвета. Как мне сказал однажды Масаши — эта картина символизирует уходящую жизнь. Она призвана напомнить, что у каждого человека не так много времени, как хотелось бы, поэтому человек должен стараться насладиться каждой секундой своего бытия.

Масаши повернул картину на бок, чуть сдвинул её так, чтобы центр тяжести сместился влево. После этого раздался шорох, а под ногами возникло шевеление. Циновки начали расходиться в стороны, открывая ход в подземелье.

Сейташи двинулся в ход первым. Мы последовали за ним. Вскоре нас встретила уже знакомая дверь со сканером глазных яблок. За ней оказался знакомый бункер и вскоре мы очутились в святая святых рода Окамото — в командном центре.

— Ну что, Изаму-кун, смотри, что мы сотворили из твоих идей, — махнул рукой Сейташи Окамото.

Это была большая комната с шестью здоровенными колбами, внутри которых находились доспехи. Серебряный доспех, с накинутым на плечи плащом с алым подбоем, знакомый мне по прошлому посещению, сместился в угол. Другие пять доспехов были сделаны по моим эскизам. Пришлось вспомнить всех супергероев, которые таскали на себе железо в моём мире, и нагло присвоить эти творения чужих умов лично для себя. Авторы этих творений могут прийти и набить мне морду за подобное пиратство. Если они окажутся в другом мире, конечно.

А что? В книгах про попаданцев я читал, что герои запросто используют такую фишку, не заморачиваясь моральными принципами. Правда, потом авторы этих книг возмущаются, что коммуниздят их творения, но это уже награда для героев. Ведь в мире всё взаимосвязано и даже если придумаешь что-то своё невероятно оригинальное, то сразу же найдутся копировщики и просто слизыватели подчистую. И я вовсе не имел в виду тех, кто читает на портале Автор Тудей — тут собрались нормальные мужчины и женщины. Адекватные!

И в своё оправдание подобного воровства могу сказать, что я всё-таки внес небольшие изменения и немного исправил концепции костюмов. Для меня главное в них было то, чтобы всё стало функционально и практично. К тому же меня попросили сделать эти костюмы для визуализации каждой из Пяти Стихий. И я это сделал.

— Ни хрена себе! — присвистнул я, когда начал узнавать костюмы.

Первым у меня шла стихия Воздуха. Костюм Железного человека у меня получился голубовато-белым, с росчерками белых размытых пятен. Весьма стильно — Тони Старк точно бы оценил. Ну да, постебался немного над летающим миллионером, но кто бы от такого не удержался? Цвет костюма символизировал небо, с небольшими вкраплениями облаков, какие любят рисовать мангаки.

Для стихии Земли я взял костюм Шредера из «Черепашек-ниндзя». Пусть в моём мире он был голубовато-стального цвета — тут же он приобрел цвет хаки, да ещё и с пиксельной окраской, чтобы сливаться с кустами и землей.

Стихия Огня получила от меня подарок в виде костюма Капитана Америки. Правда, тут я напрочь выкинул всю звездно-полосатость, а вместо неё поместил красный шар в центр груди и пустил языки пламени по рукам и ногам. Хоть чем-то отомстил америкосам, пусть они об этом никогда и не узнают, потому что в этом мире подобного Капитана не существовало в принципе.

Человек-муравей стал основоположником костюма для стихии Воды. Весьма своеобразный выбор костюма, но я не хотел выбирать костюм Аквамена, так как он мне просто не нравился. А человек-муравей… Ну, по крайней мере у него был костюм, а не обтягивающие гомосексуальные одежки, которые подчеркивали непомерно раздутую мускулатуру и выпячивали непомерно раздутую ширинку.

Ну, а для стихии Молнии Бэтмен пожертвовал свой костюм. Тут уже у меня фантазия закончилась, поэтому я просто убрал ушки мыши, а вместо них присобачил знаки молнии, которую нагло стибрил у Флеша. Так же поступил с нагрудным знаком. Да ещё пустил росчерки молний по костюму. Получился этакий Бэтфлеш, или Флешбет…

Я-то на самом деле думал, что мои фотошопные приколы только развеселят семейство Окамото, а получилось…

В общем, сейчас на меня пялились пустыми глазницами пять костюмов с моих эскизов. Укоризненно так пялились, словно были недовольны тем, как я над ними поизвращался. Мне почему-то захотелось попросить у них прощения…

Нет, сами костюмы были выполнены отлично, со знанием дела и в соответствии с рисунками. Но вот было в них что-то такое тоскливое, как будто в каждом костюме приняли смерть с десяток человек.

Как будто это были вовсе не костюмы, а стильные орудия убийства. Орудия массового поражения — танки в миниатюре.

— Вижу, что тебе понравились, Такаги-сан, — приветствовал меня полупоклоном стоящий возле стола мастер Нагаи. — Рад видеть тебя!

— И я очень рад видеть вас, мастер Нагаи. Понравилось? Да не то слово, — покачал я головой. — Гораздо больше, чем понравилось. Всё выглядит так… Так фантастично. Как будто сейчас оживут и начнут крошить негодяев направо и налево.

— А не хочешь ли испытать их? — заговорщицким тоном проговорил дед Масаши.

— Испытать? Все шесть?

— Не совсем так. Всё-таки мы приготовили для тебя серебряный костюм, а сами… сами наденем остальные и попробуем атаковать с использованием оммёдо. Ты же будешь отражать атаки и нападать с помощью наноидов…

— С помощью этих огромных мух?

— Они не такие уж и огромные. Теперь это… Впрочем, ты увидишь сам на арене. Так как, рискнешь?

Я почувствовал то самое восхищение, какое ощущаешь перед огромной водной горкой. Когда стоишь внизу и задираешь голову вверх. А там, где-то под самым небом очередной смельчак бросается вперед и летит, поднимая тучу брызг, чтобы внизу с веселым смехом влететь в бассейн. И сердце колотится, когда понимаешь, что ты хочешь побывать на месте этого смельчака. И ты уже лезешь вверх, к тому месту, где верхушка горки царапает небо.

— Конечно же хочу. Глупо было бы отказаться от такого! — покачал я головой.

Сейташи подозвал одного из работников и показал ему на меня:

— Проводите нашего гостя в комнату для переодеваний и помогите надеть серебряный костюм.

— Будет исполнено, господин, — тут же поклонился работник и сделал приглашающий жест рукой. — Прошу вас следовать за мной.

Не, если просят, то я пойду. Мне-то что кочевряжиться?

Я с улыбкой проследовал за провожатым. Вновь коридор бункера приветствовал чистотой и светом. Мы прошли несколько десятков метров, а потом провожатый приложил ладонь к датчику на стене. Дверь отъехала в сторону. Мы оказались внутри большой круглой пещеры. Примерно двадцать на двадцать метров в ширину и пять метров в высоту.

Ого, и всё это держится под землёй? И не падает, даже без поддерживающих колонн? Похоже, что тут потолок из очень твердого состава.

На стенах я увидел знакомые черные полотна с белыми иероглифами — гасители оммёдо. Такие были на «Черном кумитэ» и в залах для занятия колдовством. Эти полоски ткани улавливали снаряды и не давали вырваться наружу. Весьма удобная вещь, если тренируешься с атакующими оммёдо.

На полу арены находились маты точно с такими же иероглифами. То есть тут можно было вызвать тайфун и не опасаться, что он выйдет за пределы арены. Хм, классный зал для занятий. Чего мне раньше Масаши его не показывал? Опять тайны клановского двора?

— Я помогу вам, господин, — произнес работник, разворачиваясь ко мне.

— Поможешь с чем?

Вопрос повис в воздухе, так как один из матов неподалеку от входа провалился, а на его месте возникла знакомая стеклянная колба с серебряным костюмом внутри.

— Во как. Прикольный способ транспортировки. А другие? Они тоже здесь появятся?

— Я помогу вам с вашим костюмом, господин, — поклонился работник и нажал несколько клавиш на клавиатуре внизу колбы.

Стеклянная дверь бесшумно отъехала в сторону.

Вот и весь сказ. Ни ответов на вопросы, ни каких-либо намеков. Похоже, что атмосфера таинственности специально формируется так, чтобы у меня поджилки задрожали от напряжения. Что же, у семейства Окамото это получается сделать — меня здорово заинтриговали.

Я действительно хотел увидеть — что же такого они приготовили?

— Ну что же, помогите, уважаемый, а то я и в самом деле вряд ли сам справлюсь с этой бандурой.

Сам процесс надевания костюма вряд ли отличался от надевания рыцарских доспехов. И всё происходило почти также — снизу вверх. Сначала на моих ногах защелкнулись серебристые ботинки, больше похожие на старинные утюги. Потом с помощью слуги закрепились наколенники, набедренники.

Не могу сказать, что стало очень тяжело, но вес точно прибавился на три-четыре килограмма. Я попробовал присесть — сочленения доспехов ходили отлично. Если бы не вес, то можно было бы и забыть про то, что снизу я похож на Серебряного Серфера.

Вместо латной юбки были латные шорты, крепящиеся спереди и сзади. Я даже специально заглянул внутрь — нет ли там памперсов, на случай сильного ис… Если вдруг меня сильно разозлят!

Набрюшник, нагрудник, наспинник, предплечники, наплечники, налокотники, наручи, тактические перчатки — всё это мы надели в течение пяти минут. Работник ещё сказал, что это мы очень быстро управились.

Также на левую руку работник нацепил мне тот самый гаджет, который прозвали хроносалютем. Это что — я буду мухами-наноидами управлять?

— Это что, я буду мухами-наноидами управлять? — задал интересующий меня вопрос вслух.

— Позвольте закрепить налокотник покрепче, — проигнорировал мой вопрос работник. — Мне кажется, что он слабовато затянут.

Хорошо ещё не галстук попросил затянуть, а то бы это вообще было несерьезно. Я только вздохнул в ответ и оглядел себя. Должно быть выглядел круто. Жаль, что нет зеркала. Да и на телефон не снять — всё-таки пока секретная разработка.

Последним был шлем. Он сел на мою голову как влитой и тут же перед глазами зажегся экран.

Камеры были не только впереди меня, но ещё по бокам и даже сзади. Одна большая прямоугольная плоскость экрана впереди и три небольшие экрана снизу. Сначала возникло небольшое головокружение, когда я покачал головой и попытался повернуться. Однако, система костюма мягко подстроилась под мои движения и, через пару минут, я мог воспринимать картинку так, как будто я муха и данные поступают со всех сторон. Да-да, вот такая вот здоровенная серебряная муха! Ещё и плащ с алым подбоем накрыл мои плечи.

Эх, как же должно быть я эпично выглядел!

Мне бы ещё коня и какого-нибудь Санчу Панса на ослике, чтобы поехать махаться с великанами и прочей мудотней.

— Господин, вы готовы, — с поклоном сообщил работник и подошел к двери.

— Эй, спасибо, что ли? Как хоть звать-то? А то так и не познакомились.

— Хорошего боя, — было мне ответом, а потом этот молчаливый слуга скрылся за дверью.

— Вот и поговорили, — вздохнул я в ответ. — Что-то не очень мне везет на собеседников в последнее время…

Я походил по арене вправо-влево. Костюм меня сканировал и выдавал на экран показатели с составных частей. Всё было в норме. Может поэтому цифры выдавались зелеными?

Показатели не мешали обзору. Они воспринимались словно небольшая подсказка на экране. Как у компьютерных игр, если вы понимаете, о чем я. Да конечно понимаете, я же не с глупыми людьми разговариваю!

Общий вес составлял около двадцати килограммов. Не так уж тяжело, но всё равно — долго не набегаешься. Хотя, чего я ною? Когда обучался в старшей школе, то мне довелось в «Оммёдо кудо» заниматься в тренировочном костюме — вот это был ад. Ещё большему аду меня подверг сэнсэй со своим неподъемным тренировочным отягощением. А это… Так, легкая прогулка под луной.

Вскоре я даже перестал замечать вес доспехов. Возможно, это сам костюм подстроился под мои движения и перенес центр тяжести ровно туда, куда нужно было. У меня даже получилось сделать сальто-мортале. Легко так подпрыгнул вверх на три метра, перекувырнулся и приземлился обратно. Чуть не сел на жопу, но удержался.

Да-да, вот так вот высоко у меня и получилось. Признаться, я ожидал, что грохнусь на башку и даже приготовился выставить руки, но костюм… Ох, ему предстояло ещё немало меня удивить!

Что же, а если вот так?

Я взбежал по стенке — полотна ткани только колыхнулись от моих шагов. Взбежал до самого потолка! Уже на потолке оттолкнулся и что было силы швырнул тело вниз. Почти у самой поверхности арены перекувырнулся в воздухе и встал на ноги. Костюм послушно выполнил мой приказ.

Даже не ударился макушкой! Встал на обе ноги, как будто и не было только что головоломного кульбита!

Вот это да! Похоже, что в части костюмов семейство Окамото оказалось на высоте!

Вон какую штуку сделали. Даже плащ не помешал!

Кстати, о плаще — ведь он же не просто так за плечами болтается? Если попробовать использовать его как Бэтмен? То есть раскрыть за спиной и попытаться спланировать?

Похоже, что костюм считывал мозговые эманации, потому что в тот миг, когда я снова вбежал, чтобы совершить головоломный прыжок с раскрытием плаща, низ серебристой ткани прилип к наколенникам с задней стороны, а раздвинутые в стороны полы приобрели жесткость пластика. Он стал походить на костюм белки-летяги под названием вингсьют.

И да! У меня получилось спланировать! Не совсем гладко и ровно, но получилось!

Как только приземлился, так сразу же плащ снова стал мягкой тканью и отлепился от ног.

В это время другие маты возле двери разъехались в стороны и из каждого нового отверстия показались люди в костюмах. Пять человек — пять стихий. Пять перекрашенных супергероев из моего мира.

— Ну что, Изаму-кун, попробовал костюм? — раздался чуть приглушенный голос Сейташи. — Готов противостоять сразу пятерым?

— Чего? — не понял я. — Сразу пятерым?

— Да, сразу пятерым. Причем, у тебя будет самая трудная роль, Изаму… Тебе нельзя воспользоваться оммёдо!

— Что?

— Именно так! По твоему опыту служения в якудза, ты знаешь, что провинившийся преступник отрезает себе на первый раз мизинец, потом безымянный палец и так далее…

— Да, об этом мало кому неизвестно. Таким образом накосячивший показывает, что он становится более зависим от клана. Ведь с отсутствующим пальцем некоторые мудры неподвластны.

— Так вот, сейчас мы изготавливаем такое оружие, при котором даже безрукий сможет стать грозным противником. Ты задействуешь наноиды, а мы впятером будем атаковать тебя оммёдо. Посмотрим — смогли мы хотя бы на небольшой отрезок приблизиться к тому, чтобы наука могла противостоять магии.

В это время пять противников начали расходиться в стороны. Картинки на экране шлема показывали, что они пока бездействуют. Пока. Но что будет дальше?

— Но как мне защищаться?

— Положи пальцы на экран хроносалютема и попытайся представить — что именно ты сейчас хочешь сделать. Наноидов в этой комнате достаточно для того, чтобы сдержать наш натиск. По крайней мере, на время.

Я сделал так, как говорил Сейташи. То есть положил пальцы на круглый экран гаджета, похожего на большие часы. После этого представил, что передо мной в воздухе появляется здоровенная дубина.

А что? Если выступать против пятерых оммёдо в костюмах, то со старым добрым оружием предков…

Глава 9

Я сам не ожидал такого, что мат под ногами вдруг шевельнется, а из него вырвутся клочки, размером с горошину. Эти клочки быстро взлетели вверх и слепились в дубину. В ту самую дубину из мультиков, которую я себе представил — сучковатую, с расширением на конце.

Тут только Алеши Поповича не хватает с его идиотской улыбкой!

А нет, идиотская улыбка была — я поймал себя на мысли, что скалюсь в экран шлема. Блин, я был в восторге от этого костюма и его функций. А вот наноиды… Им ещё предстояло себя показать.

Вот тебе и мухи размером с орех…

Нет, сейчас их размеры стали уже гораздо меньше, компактнее. И щитки-крылья на спинах соединялись в единое целое так, словно были единым целым. Прямо как конструктор из мелких деталей — что хочешь, то и сваяешь.

Я вытянул руку и взял дубину в ладонь — легла как влитая. А когда ударил по полу, то не сломалась. Ударил сильнее — даже не поцарапалась. Мелкие детальки-наноиды держались отлично.

А если так?

Я положил пальцы на хроносалютем и дубина преобразилась в копье. Выглядело это так, словно кто-то невидимый взял, да и вытянул грозное оружие в длину. Как будто оно было из пластилина. Чуть приглядевшись, можно было увидеть, как горошины быстро смещаются одна относительно другой. Так быстро, что даже верткие мухи им бы позавидовали.

Через пару секунд новый вид оружия висел передо мной в воздухе. А через пару секунд это был уже щит, причем недостающие для объёма мухи поднялись с пола и соединились с остальными.

Крутяк!

— Ну что, готов, Изаму-кун? — проговорил Масаши. — Или нам ещё месяц подождать, пока ты наиграешься?

Вот любит он обламывать своего старинного друга! Что же, пришло время поставить его на место. Если наноиды так лихо отзываются на мои желания, тогда я становлюсь долбанным волшебником, который сможет справиться с пятью противниками.

Подумаешь — с Минори и с мастерами я справился, когда их было больше. А сейчас… Сейчас было пять человек и по крайней мере четверо из них были ранга «Профессионал», а может быть и выше.

— Ну что же, давайте попробуем, господа из клана Окамото, — я сделал вежливый поклон.

Даже опустил забрало, что показывало моё полнейшее доверие.

— Попробуем, Изаму-кун. Как только показатели костюма приблизятся к нолю, так он сразу же перестанет функционировать. Поработаем в тренировочном режиме. В боевом костюм будет драться за тебя до полного уничтожения! А потом как раз поговорим о России и грядущем конфликте. Ведь ты не просто так принес матрёшку, — раздался голос Сейташи. — И чем лучше результаты ты покажешь, тем более внимательно мы начнем тебя слушать.

Вот это было сюрпризом. Неужели они меня так легко просчитали? Что же, тогда надо показать хороший бой, чтобы не просто так ждал месяц доставки матрёшки. Нужно показать хороший бой на малоизученном оборудовании.

Эх, да где наша не пропадала!

А как говорил один хороший человек из моего мира: «Если драка неизбежна — бей первым!»

Я положил руку на хроносалютем и дал мысленную команду копью метнуться в сторону костюма стихии Огня. И сложенное из множества наноидов копьё послушно понеслось по воздуху. Я же в этот миг подумал о том, что хорошо бы пронзить несколькими кольями остальные костюмы…

— Огненный Щит! — выкрикнул Масаши.

Выкрик совпал с ударом наноидов по щиту. Возникшее пламенное заграждение достойно выдержало удар сотен мелких мух. А вот скорость создания щита меня удивила — надо же как быстро Масаши сложил оммёдо!

Мы замерли на миг, пока со щита падали разбившиеся куски копья. Наноиды падали на пол и растворялись в матах. Они принимали вид покрытия, сливаясь с остальными матами.

Что же, если и в самом деле маты состояли из наноидов, тогда…

— Поток Стальных Капель! — выкрикнул костюм стихии Воды, Водник.

Из его рук вырвался целый водопад, словно где-то в рукаве был спрятан брандспойт. Этот поток воды разделился в воздухе на тысячи мелких капель, а каждая капля превратилась в стальной снаряд.

Я собрался было выставить Земляной Щит, но вовремя вспомнил, что мне нельзя использовать оммёдо. А между тем капли уже были на расстоянии вытянутой руки.

Похоже, что схватка закончится, не успев начаться…

Тук! Тук! Тук!

Сотни стальных капель застучали по плащу, закрывшему меня полой!

Ого! Это круто!

Костюм, ощущая моё замешательство, сам закрылся от атаки! И ведь как здорово закрылся — ни одна капля не проникла внутрь. Ничто не поцарапало костюм!

— А вот это было неплохо! — поддержал мои мысли Кичиро.

Он был Водником, то есть в костюме стихии Воды. И это его удар удалось блокировать. Что же, получи тогда ответочку!

Мои пальцы коснулись экрана хроносалютема, а в следующий миг пол под Кичиро взорвался черными штырями. В одну секунду то место, на котором он стоял, превратилось в спину огромного ощетинившегося ежа.

Черные колючки высотой в метр и острые настолько, что могли проткнуть пипиську комару, выстрелили в разные стороны и застыли. Правда, этот удар был тщетным — Водника уже не было на том месте. Сделав головокружительное сальто в воздухе, человек в голубовато-стальном костюме упал на одно колено в паре метров от расцветшего черного цветка.

— Выстрел Сотни Лучей! — раздалось со стороны Молниевика.

Из его рук вырвались слепящие разряды молний. Они пронзали воздух, летя ко мне с молниеносной скоростью. Однако, в этот раз я решил не полагаться на костюм, а отпрыгнул в сторону, не убирая пальцы с хроносалютема.

На том месте, где я только что стоял, возникла моя приблизительная копия. Как раз в неё-то и влетели молнии. Они опутали фигуру синими всполохами, заплясали по всему телу, весело запрыгали мелкими ломаными змейками.

Молнии ещё не успели развалить фигуру на составляющие, как я ударил Молниевика сзади. Три копья вырвались из матов, чтобы ударить в бедро, спину, голову. Конечно же Молниевик убрался в сторону, пропуская копья мимо себя, но я на этот случай выпустил ещё шесть с небольшим запозданием — по три на каждую сторону ухода.

Я даже собрался было улыбнуться — ведь при любом исходе одно из копий должно попасть в противника. Молниевик никак не мог увернуться…

Взметнулся темный плащ, мелькнули синие молнии на боках и…

Молниевик в полете завернулся в плащ, наподобие куколки, и все три копья скользнули по нему, отлетая в сторону.

Черт! Как же так-то? И если…

— Воздушные Бумеранги! — выкрикнул в это время Воздушник.

Твою же мать!

Белесые бумеранги скользнули в воздух, летя ко мне с неимоверной скоростью. На этот раз я просто выставил черный щит, отразивший бумеранги. Сам щит во мгновение ока возник из мата. Наноиды сработали отлично, повинуясь мне с желанием верного пса.

Я специально выставил его, чтобы направить свою атаку на Огневика. От трех противников меня закрывал щит, так что мне нужна только секунда, чтобы сделать клетку из наноидов.

Ну да, сделать клетку, закрыть противника со всех сторон, а потом прутья этой клетки ударят острыми концами внутрь, не давая врагу покинуть зону поражения. И на это нужна только секунда. Один лишь миг, я за ценой не постою!

— Каменная Волна! — раздалось от Землевика.

От него покатилась здоровенная волна, ощетинившаяся колючками, похожими на мои недавние потуги. Как будто огромный еж скользил под землей, не скрывая свои колючки, а наоборот, демонстрируя их во всей своей красе.

У меня опять нет времени на то, чтобы организовать более-менее нормальную атаку на одного из противников. Как только я начинаю прицеливаться в одного — тут же новый наносит удар. И в итоге получается так, что я мечусь как белка от одного к другому и стараюсь хотя бы клюнуть один из костюмов.

Нет! Так не пойдет!

Нужно менять тактику.

А если одновременно нанести удары? Выдержат ли это наноиды? Повинуются ли?

Всё это я думал, когда поднимался вверх на вырастающих из пола ходулях. Ходули согнулись под углом, пропуская Каменную Волну под собой. Я же оказался наверху, похожий на кузнечика на выпрямленных ногах.

— Сдаешься, Изаму? — выкрикнул Масаши.

— Врагу не сдается ваш гордый хинин! — крикнул я в ответ.

— Тогда попробуем по серьезному!

Ага, попробуем по серьезному! Я прицелился и выбрал для своей цели всех пятерых одновременно. Как у Водника. Пол взорвался черными штырями, заставляя противников отпрыгнуть в стороны.

И тут же места возможных приземлений снова выставили колючки. Весь пол превратился в одно сплошное поле арматуры. Как будто какой-то сумасшедший строитель втыкал в бетон арматурные прутья.

На этот раз четверо противников быстро соорудили подушки безопасности в виде Облаков Любви, которые легли на колючки. А вот пятый…

Человек в костюме человека-муравья не успел приготовиться к падению и рухнул на выросшие колючки. Всего лишь на мгновение он потерял равновесие и точку опоры. А мне ведь больше-то и не надо!

В тот же миг я задействовал наноиды. Штыри моментально увеличились и устремились вверх. Создалось подобие клетки. Но стоило только штырям соприкоснуться друг с другом верхушками, как тут же они устремились вниз. Острые колья пришпилили муравья к земле. Конечно, прочности костюма хватило на то, чтобы выдержать удар, но вот вырваться из жестких оков наноидов…

— Первый есть! — вырвалось у меня.

— Это наш слуга! — сказал Сейташи. — Он помогал тебе одеться, но сам ещё не очень хорошо знаком с костюмом. Что же, неплохо, Изаму. Совсем неплохо. Ты доблестно держишься. Но мы толком ещё и не начинали битву. Если раньше били поочередно, то теперь…

— А что теперь? Теперь вы ударите вместе? Я буду предельно внимателен, господин Окамото.

— Прекрасно! Тогда… След На Небе!

— Холод Родника!

— Огненные Птицы!

— Земляное Дерево!

Одновременно четыре оммёдо полетело в меня. Разряды молний, водяной столб, летящие фаерболы в форме птиц, а самое плохое… У меня под ногами содрогнулся пол, а в следующий миг из матов вырвались корни. Они оплели ходули и устремились ко мне.

Не снимая пальцев от хроносалютема я отпрыгнул в сторону. Сделав сальто, я вцепился в полы плаща и начал планировать, уворачиваясь от выпущенных снарядов.

На этот раз не всё прошло гладко. Птицы шибанули по ногам, а корни зацепили руки.

Как я и предполагал — на экране вышли цифры, которые утратили свою стопроцентную целостность. Они стали оранжевыми, словно предупреждая, что четверть защиты снята. Что же, повоевать ещё успеем.

На краткий миг мне пришло в голову, что если я промчусь мимо Огневика, то его тело защитит меня от ударов остальных. Противники вряд ли будут палить в меня, боясь зацепить Масаши. А я…

Да! Так и надо сделать!

Я спланировал по стене, уклоняясь от новых ударов и зашел Масаши со спины. На этот раз я выстрелил в него скопом сотен мелких пуль. Как будто из дробовика шарахнул. Целый рой мелких мух летели к нему, ускоряясь по пути.

Как и ожидалось, Масаши выдал Огненный Щит. Однако, он точно не ожидал, что двигающиеся по прямой линии пули вдруг изменят траекторию!

— Лови камушки, дружище! — выкрикнул я, заставляя пули огибать щит.

— Так нечестно! — крикнул Масаши в ответ, закрываясь плащом.

Я заставил вновь возникнуть ходули. По земле меня не возьмут, а вот с воздуха я прикрыт телом Масаши. Остается сделать последний штрих!

— А мы правила и не оговаривали! Держи!

Подлетающие «мухи» били в костюм Огневика градом и тут же соединялись с другими. Они становились полосами, веревками, шнурами. Получившаяся сеть притянула руки Масаши к телу. Я же посылал ещё и ещё наноиды, укрепляя сеть и стягивая наноиды между собой. Через четыре секунды Масаши был спелёнат как личинка шелкопряда.

Он упал вниз, но я всё-таки сдержал его падение и не дал шарахнуться головой о пол. Поднявшиеся из пола тонкие пружинки смягчили удар.

После этого Масаши в огненном костюме вышел из игры. Я и не думал снимать оковы наноидов с него.

— Второй есть!

— Весьма хитро! Ну так что же, Изаму-кун, тогда принимай атаку старшего поколения!

В следующий момент в меня полетела сеть из воды, по ячейкам которой скакали молнии. Снизу же вырвались знакомые корневища растений…

На этот раз корневища были утыканы острыми колючками, словно это были вовсе и не корневища, а стебли роз. Я отпрыгнул в сторону, уклоняясь от сети, но…

— Попался! — радостно воскликнул Сейташи.

Сеть разложилась на три части в полете! Она расширилась в три раза, и теперь летела точно на меня. То есть они воспользовались моим приемом! Когда я ушел в сторону, то мог бы отпрыгнуть, а так…

Водяная сеть хлестнула по мне и зацепилась за центр груди. В тот же миг остальная водяная ткань подтянулась к краю и начала меня обматывать со старанием паука, поймавшего в паутину здоровенную муху. Молнии хлестали по воде, жаля мелкими ударами.

Костюм показал половину прочности. Что же, это плохо, но ещё держусь. Цифры стали красными. Вдобавок меня ещё настигли корни. Колючки тоже нанесли дополнительный эффект.

— Ну что, теперь сдаешься? — крикнул лежащий Масаши.

— Так просто? Да я ещё только разминаюсь! — крякнул я, прижимая пальцы к экрану хроносалютема.

Повинуясь моему приказу, под водяную сеть заструились наноиды. Механические мухи создали прослойку между мной и сетью, расширяя в стороны так, чтобы у меня появилось свободное место.

Когда наноиды смогли полностью покрыть моё тело, я заставил их взлететь в воздух, а потом…

Вылупился!

Да, другим словом и не назовешь то, что я сделал. Сеть всё ещё сдерживала меня, но нижняя часть оказалась достаточно широкой, чтобы я выскользнул наружу. Я приземлился на маты и тут же ринулся вперед.

Трое против одного. Очень плохой расклад и явно не в мою пользу. Мне придется…

Вслед полетели новые снаряды. Они били по полотнам за спиной и распадались, нейтрализуемые иероглифами. Целый град снарядов. Но ни один не попал в меня. Ни один!

Я ускорился до такого уровня, что вскочил на стену и центробежная сила позволила нестись по её поверхности. Под ногами то и дело вспыхивали отголоски молний, но я был быстрее. Я несся, петлял, ускорялся, а сам…

Сам в это время подготавливал ловушку для троицы. Нужно было только двигаться, двигаться, двигаться…

— Ты долго не набегаешь! — прокричал Сейташи. — Рано или поздно, но нарвешься на один из наших снарядов!

Он прав. Очень прав, но…

Я бежал, напрягая мускулы изо всех сил. Костюм отзывался на мои призывы. Он ускорялся и ускорялся. Перед глазами мелькали всполохи и взрывы. Камеры давали полный объем информации. Плащ за спиной не развевался картинно, а прилип к спине и образовал своего рода панцирь. Может быть, поэтому мелкие осколки, летящие в спину, не отнимали прочность костюма. Панцирь принимал на себя основной урон.

Я закручивал, закручивал, закручивал и в один миг, показавшийся мне подходящим, прыгнул ровно в центр арены. По мне сразу же выпустили мощные оммёдо: водяной столб, земляной вал и разряд молний.

И в этот момент я скомандовал наноидам сделать то, для чего их поднимал в воздух. Они в мгновение ока выстроились в три трубы, в раструбы которых и влетели оммёдо бойцов. Надо ли говорить, что все три трубы вели к другим противникам?

Пока я носился по стенам, то с пола начали взлетать мелкие помощники. Они выстраивались в едва видимые цепочки, а когда стало нужно, то соединились и направили оммёдо не в меня, а в людей из семейства Окамото. То есть их же оммёдо направилось против них же самих.

Они явно подобного подвоха не ожидали, поскольку только Сейташи выставил Хрустальный Щит. Впрочем, этот щит легко лопнул от мощного оммёдо его сына. У меня появилось несколько мгновений, которыми я тут же и воспользовался. Послушные помощники тут же ринулись в атаку.

Через пару секунд уже пять тел противников лежали на арене, удерживаемые черными полосами наноидов. Я неторопливо опустился на арену и произнес:

— Скажите, а если бы я не покушал, то бой бы закончился быстрее?

Несколько секунд стояла тишина, потом лежащие разразились хохотом. Послышался голос Сейташи:

— Ох, Изаму-кун, ну ты и наглец!

Я картинно раскланялся в разные стороны и после этого освободил пятерых пленников. Костюм был хорош. Наноиды тоже выше всяких похвал. Мы размялись, а теперь пришло время поговорить о серьезных вещах.

Глава 10

— О чем же ты хочешь поговорить, Изаму-кун? — спросил Сейташи Окамото, когда мы избавились от костюмов и сели в небольшом чайном домике на берегу пруда с карпами.

Мы, это Сейташи, Кичиро, Масаши, мастер Нагаи и я. Пять человек. Мастер Нагаи вызвался провести небольшую чайную церемонию и добавить в чай лекарственные травы. Как он сказал: "Эти травы снимут усталость, приведут боевой дух в порядок и понизят артериальное давление".

Наблюдая за точно выверенными движениями рук мастера, я ответил:

— Хотел поговорить о той ситуации, которая сейчас возникает в Монголии. Ни для кого не секрет, что идет накачка оружием этой территории. И что Монголия будет тем форпостом, который начнет наступление на Россию. И я вижу, что многие страны подключаются к коалиции, которая планирует ввязаться в эту бойню, сместить российского императора и начать разграбление территорий…

— Какие громкие заявления, Изаму-кун, — хмыкнул Кичиро. — И не слишком ли сложные умозаключения для такого молодого человека?

— Кичиро-сан, прошу вас не относиться ко мне, как к пацану. Я давно уже вышел из этого возраста, — покачал я головой. — То, что я молод, вовсе не означает, что я глуп.

— Прошу простить моего сына, Изаму-кун, — ответил за Кичиро Сейташи. — Для него все, кто одного возраста с Масаши являются мальчишками. Я тоже не сразу осознал взросление сына, когда он пошел в академию. Всё-таки трудно привыкнуть к тому, что ребенок, ещё вчера игравший в песочнице, сегодня уже может руководить делами рода.

Кичиро дружелюбно улыбнулся мне и слабо развел руками, извиняясь. Мол, прости дурака, погорячился.

Я кивнул в ответ. Мол, простил дурака — сам таким бываю.

— Так что тебе известно, Изаму-кун? — спросил Сейташи. — Может быть у тебя есть информация, о которой нам неизвестно? Или известно, но у тебя есть больше деталей о предстоящем?

Окамото не то, чтобы стали мне родными, скорее очень близкими людьми. К ним можно прийти в гости, попросить об одолжении, самому что-нибудь сделать для них. Но вот надо ли выкладывать то, что я планирую пойти против императора Японии? Планирую если не отговорить, то хотя бы убедить не рубить сгоряча и плестись в фарватере главного агрессора мира. Что они скажут в ответ на это? Не пошлют ли меня куда подальше?

— Я вижу, что ты колеблешься, Изаму-кун, — со вздохом произнес Сейташи. — Вижу, что ты решаешь — выкладывать ли нам всё, что известно, или подобрать такие слова, чтобы не ударить по нашему достоинству? Тогда позволь сказать мне. Если ты думаешь, что Япония большая и народа тут много, то крупно ошибаешься. На самом деле есть люди, которым нужно только одно — отработать, получить деньги, иногда напиться после работы вместе с коллективом номикай сделать номикай. Они мечтают о повышении, работают десятилетиями на одном и том же месте и даже не помышляют о каком-либо подвиге. Знакомятся в интернете, встречаются, женятся, плодят похожих людей. И им никакого дела нет ни до политики, ни до экономики — лишь бы был завтрашний день, а в этом дне всё было привычно и стабильно. Но есть другая прослойка общества, которая хочет себе лучшей жизни. Вот к такой прослойке и относятся аристократы. Вот они-то и представляют из себя тех, кто направляет основную массу народа. Ведь только благодаря аристократам в Японии начинаются войны, возникают разногласия и прочие конфликты. Понемногу вытесняя другие древние роды должен остаться только один. И этот один сможет соперничать с императорским родом.

— Должен остаться только один… Прямо горцы какие-то, — хмыкнул я.

— Что? — не понял мою мысль Сейташи.

— Да это я фильм вспомнил, где горцы сражались между собой. И там тоже был слоган, что должен остаться только один.

Мастер Нагаи тем временем вскипятил воду. Я вспомнил, как вместо нормального чая забубенил тому сутенеру чифирь и невольно улыбнулся. Ну вот выхлестнуло у меня тогда из памяти все воспоминания о том, как правильно заваривать чай. Забыл и всё тут, поэтому и сварганил чифирок с таблетосами, которые вытащил у сетенера из внутреннего кармана.

Сейчас же наблюдал за церемонными действиями мастера Нагаи и в памяти освежались воспоминания.

— Не смотрел я такой фильм, — покачал головой Сейташи. — Что же, продолжу. Все аристократы, в своём стремлении стать вторыми после императора, могут пойти на многое. Но также в основном их круг общения распространяется на других аристократов и на членов клана. Аристократы в основном знают друг друга. Только к другим мы прислушиваемся, поскольку вращаемся в одном поле деятельности. Поэтому я и задал вопрос о том — сколько народа в Японии?

— Получается, что немного, если вы считаете народом только аристократию, — вздохнул я.

— Получается, что так. Остальная же масса с пеленок учится служить и работать, не поднимая головы. Детей рабочих отдают в сады, где учат повиноваться старшему. Старшим у них считается няня или воспитатель. Потом дети переходят в школу, где учатся ходить по линеечке и делать то, что им говорят. Затем университет, где под страхом отчисления и потери жизненного смысла студенты зубрят день и ночь. Ну, а в конце…

— Работа до старости, — опустил я голову. — Беспросветное существование… Свободные хинины…

— Да, ты всё правильно понимаешь. И понимаешь, что эти самые "свободные хинины" нуждаются в еде, воде, выпивке и небольшом комфорте. А чтобы им предоставить это, нужно чтобы другие "свободные хинины" отдали свои ресурсы и свою рабочую силу. Чем дешевле, тем лучше. Так повелось издревле — чтобы хорошо жилось одним, нужно, чтобы другим жилось плохо. Это закон равновесия. Незыблемый закон, древний…

— Прошу прощения, Окамото-сан, однако, разве нельзя сделать так, чтобы всем жилось примерно одинаково? Чтобы никто не нуждался в еде, чтобы все были одеты и обуты. Ведь это можно сделать? Если заморочиться? Грамотное распределение ресурсов, технологий, применение улучшений и регулирование государством экономики — разве это плохо?

Я вспомнил коммунистические идеи, где всё будет общее и все будут равны. С одной стороны и неплохо, но с другой стороны и не очень хорошо. Плохо, что при таком строе плодятся тунеядцы… Впрочем, паразиты плодятся при любом строе.

— Продвигаешь социализм? — улыбнулся Сейташи. — Забавно, что в таком юном возрасте в голову приходят подобные мысли.

— Может и социализм. Может и капитализм с человеческим лицом… Но феодализм, в котором мы сейчас обретаемся, вряд ли способен существовать… К тому же ваши постоянные войны между собой и то, что император закрывает на это глаза, позволяя уничтожать в первую очередь здоровых и трудоспособных слуг — всё это должно рано или поздно взорвать общество.

— Я понял тебя, Изаму-кун, не продолжай. Взрыв намечается — в этом ты прав. Многие из тех, кто живет в серой массе, недовольны своим положением. Однако, вместо того, чтобы развиваться, расти и рваться вверх, люди обвиняют в своих бедах других. Зачастую аристократов и императора. И такой нарыв произойдет. Как только это свершится, тут же мирный люд превратится в разъяренную толпу, сметающую всё на своём пути. Если это вовремя не обуздать, то от страны может ничего не остаться.

— Ни от страны, ни от аристократов, ни от императорской семьи… — глубокомысленно заметил я, наблюдая, как мастер Нагаи засыпает порошок маттэ.

— Знаешь, как раз аристократы и императоры зачастую меньше всего страдают от подобного взрыва, — покачал головой Сейташи. — Верхушки предупреждены заранее о грядущем и могут успеть унести ноги прочь, спасая свои головы и головы своих семей от повреждений. Да, так и будет. Останутся дома для разграбления, но активы и драгоценности будут выведены из опасной зоны. Впрочем, чтобы этого избежать, можно перевести народный гнев в другое русло. К тому же, если этим гневом управлять, то можно и поиметь чужие территории. То есть и свою жизнь спасти, и богатство приумножить, и людям дать колоссальный выплеск, чтобы на десятилетия получили прививку от нарывов ярости.

— И только себя вы считаете народом? — с горечью в голосе спросил я.

— Нет, ещё тех, кто состоит в клане, — вместо отца ответил Кичиро. — Все остальные только те, кто производит блага и нужен для функционирования этого мира. Убери большую часть населения Земли и… остальные вздохнут свободно. Пищи хватит на всех, благ и комфорта тоже…

— Останется лишь "золотой миллиард", который будет всем управлять? — спросил я, холодея внутри.

— "Золотой миллиард"? Хм, интересное название, а что под этим подразумевается? — спросил Масаши.

— За понятием «золотой миллиард» скрывается определённое, целостное геополитическое видение мировой промышленно-финансовой элитой способов управления мировой экономикой: развитые страны, сохраняя для своего населения высокий уровень потребления, пытаются информационными, политическими, военными и экономическими мерами удерживать остальной мир в менее развитом состоянии, используя его в качестве сырьевого придатка, зоны размещения экологически неблагополучной обрабатывающей промышленности, места хранения токсичных отходов и источника дешёвой рабочей силы, — отбарабанил я прочитанную где-то в своём мире цитату. — То есть одни живут в тепле, комфорте и при свете, а другие выживают и хрен без соли доедают. И последним не дают развиться, давя всевозможными способами и оставляя без новейших технологий.

— Да, это несправедливо, — кивнул Сейташи. — Но так было с начала времен и вряд ли изменится…

— Изменится, — буркнул я в ответ. — Цивилизации меняют друг друга, самые зажравшиеся и развитые распадаются под натиском дикарей. Разозленных, суровых варваров, которые тоже хотят жить, а не выживать. И им уже всё равно — как чувствуют себя люди в Японии. С их точки зрения — японцы живут хорошо. А хорошо они живут за счет "варваров", и это несправедливо. Поэтому Япония может быть просто уничтожена, как элемент несправедливой жизни. Если только…

— Если только что? — спросил Сейташи.

— Если только Япония не примкнет к сильным мира, о которых ошибочно говорят, что они слабые!

— А точно ошибочно говорят? — Кичиро с прищуром посмотрел на меня.

Взгляды четверых собеседников воткнулись в меня так, словно пытались пробуравить насквозь. Немного неуютно было под этими взглядами, но я выдержал:

— Сто процентов! Я слежу за тем, как сейчас со стороны американцев и англичан идет массированная атака на умы всего мира. Все идет исподволь, с насмешечкой и пренебрежением. Но идет! Вроде они и пьяницы, и лентяи, и никогда не улыбаются… На русских уже вылили много всякой грязи, а они на это смотрят спокойно, только покачивают головами в ответ. Как слоны, идущие по дороге, пока на них гавкают местные шавки. Однако, всё это до поры до времени. Может прийти тот миг, когда слоны чуть свернут с пути и тогда от шавок останется только мокрое место.

В это время мастер Нагаи закончил с чайной церемонией и положил перед каждым по тявану зеленого чая. Ароматный запах коснулся ноздрей. Мы начали пробовать поочередно, восхищаясь мастерством и умением Нагаи. Разговоры на время утихли, мы неторопливо пили чай. Это было время для того, чтобы собраться с мыслями и подготовить почву для дальнейшего разговора.

— Что же, мы можем подумать над твоими словами, Изаму, — наконец нарушил молчание Сейташи. — Ты с таким жаром говоришь о русских, как будто сам жил среди них. И сам редко улыбаешься!

— Потому что моя улыбка искренняя, а не дань вежливости, — парировал я.

— А ещё они много бухают! — встрял Масаши.

— Даже не входят в десятку самых пьющих стран мира!

— Они не любят геев и лесбиянок! — подначил Кичиро.

— А кто таких любит? Только другие геи и лесбиянки, — хмыкнул я в ответ.

— Там процветало рабство и даже это… — Масаши пощелкал пальцами. — Крепостное право!

— И это вы говорите человеку, на щеке которого красуется клеймо, — я коснулся кончиками пальцев татуировки веточки сакуры. — Чьи родители добровольно пошли в рабство, лишь бы выучить своего сына. И говорите вы, потомки самураев, которые имели право зарубить первого встречного крестьянина, лишь бы проверить остроту своего меча!

— Русские очень агрессивные! — выдвинул ещё один тезис Масаши. — В скольких войнах они участвовали?

Вот в этом вопросе я поднаторел за то время, пока обучался в академии, поэтому задал встречный вопрос:

— А сколько из этих войн русские сами начали? Чаще всего они оборонялись от соседей, которым вдруг приходило в голову прийти на чужую землю с мечом. Если бы Россия была такой агрессивной, как о ней говорят и пишут, то весь материк Евразия разговаривал бы на русском!

Мастер Нагаи слегка улыбался, посматривая на нас. Благодаря этой улыбке я и понял, что надо мной подтрунивают. Делают это по-дружески, без унижения и каверзных вопросов.

— Господа из рода Окамото, я всегда знал, что у вас на первом месте стоит благоразумие и проницательность. Вряд ли вы пойдете на поводу политиков, которые в угоду личной корысти начнут толкать своих граждан на кровопролитную войну. Понятно, что сейчас Монголию обрабатывают и пытаются возродить былую память о татаро-монгольских захватчиках. Но это время прошло, а мысль о том, что монголы просто обязаны вернуть свою исконную территорию, внедряется с такой отчаянной силой, что вряд ли этому можно что-нибудь противопоставить. И если вы встанете на сторону тех, кто желает в очередной раз попробовать русскую силу на вкус, то рискуете проиграть.

Воцарилась тишина. Только поднимались тяваны с чаем, делались небольшие глотки, а после тяваны возвращались на место.

Я даже подумал — не перегнул ли палку, разговаривая в таком тоне. Надо бы уважительнее вести беседу, а не так… Но видно же было, что они меня подначивают. Вот только зачем? Какой смысл был в действиях семейства Окамото?

Наконец, Сейташи отставил пустой тяван в сторону и вздохнул. После этого он улыбнулся:

— Изаму-кун, твои слова тронули нашу душу. Одзава-сан не зря отзывался о тебе положительно. Я не знаю, каким образом ты склонил на свою сторону ректора академии, но он точно не просто так просил тебя внимательно выслушать.

Я сглотнул. Неужели ректор просил за меня? И кого? Производителей такого оружия, аналогов какому пока ещё не было в мире!

Приятно, очень и очень приятно!

Но расслабляться рано! Одно дело услышать прямое "да", другое дело раз за разом слышать в ответ: "Нам нужно время подумать над вашими словами". Японцы не любят говорить слово "нет", боясь отказом огорчить собеседника. Поэтому будут тянуть с ответом, надеясь, что собеседник поймет такой вежливый отказ.

— Что же, мы достаточно внимательно выслушали, — после небольшой паузы сказал Сейташи. — Признаться, на некоторые моменты ты действительно открыл нам глаза. Однако, нам ещё нужно всё взвесить и… перепроверить факты, поступающие к нам сверху. Изаму-кун, в любом случае, мы всегда будем ценить тебя и дорожить твоей дружбой.

Вот тебе и весь сказ! Конечно, я не ожидал, что они сразу перейдут на мою сторону, но вот чтобы так… Я вздохнул, чуточку задержал воздух внутри и выдохнул. А чего, собственно, я ожидал? Что сразу смогу завербовать таких прожженных аристократов, которые не одну войну против своего клана выдержали?

Тогда я выложил основной козырь:

— Российские ученые научились создавать продукты питания типа белков, липидов и других полезных веществ из микроводорослей. По словам ученых, они богаты полезными веществами: белками, полиненасыщенными жирными кислотами, витаминами, минералами и углеводами. Этим самым они могут накормить весь мир! То есть проблема с питанием практически решена!

— А вот это вот интересно, Изаму, — сказал Сейташи. — Сейчас ты сказал очень важную вещь. И мы… Мы обязательно подумаем. Обязательно!

— Я благодарен вам, господа великого клана Окамото за обещание подумать над моими словами. Чтобы вы не решили, я всегда ценил и буду ценить ваше хорошее отношение ко мне. Благодарю вас за прием и возможность потренироваться с вами.

Я низко поклонился. Спустя секунду члены семьи Окамото поклонились в ответ.

Глава 11

Торжественная часть первого дня обучения подошла к концу. Мы посидели в аудиториях, получили списки литературы, которую необходимо приобрести для плодотворного обучения. Ничего нового, от первого дня отличало только то, что группы сразу же разошлись по аудиториям, а не собирались во дворе.

Двор — это участь первокурсников и выпускников. На первом курсе принимают, а на последнем отпускают во взрослую жизнь.

Минори со своими ребятами делал вид, что нас не существует, но это ему плохо удавалось — я то и дело ловил его недовольный взгляд. Пусть этот взгляд и был пущен исподтишка, как тихий пук в лифте, но он ощущался кожей, как воздух носом. Поэтому я всегда мог знать — когда мою спину буравят ненавидящие глаза.

Ну да и хрен с ним! Пока что с его стороны нет никаких поползновений и вряд ли будет. Почему я так уверен в своем враге? Да потому что посадил одного человека мониторить записи в социальных сетях. Да, мне пришлось потратиться, чтобы через знакомого хакера взломать сети и взять под наблюдение странички не только Минори Огава, но также Тетсуя Хаяси и Джиро Хамада.

Теперь я был в курсе их «закрытых от чужих» глаз бесед. Да, ребята материли меня порой, обсуждали знакомых юдзё и тех девчонок, которых разводили на бесплатный секс. Говорили о спортивных командах и наполняли свою беседу той пустопорожней фигней, которая кажется молодым невероятно важной и нужной. Даже у аристократов есть свои маленькие слабости. А уж когда они молоды и задорны, то эти слабости перерастают из маленьких в большие.

Также я узнал, что Минори будет участвовать в военных играх. Узнал и про их четвёртого участника. Даже удивился подобному выбору. Но мой источник меня не подводил и вряд ли ошибался.

Кто надзирал за ними?

Ох, вот этот человек был поднят мной со дна, куда его опустило правительство и господин Абэ. Ютака Мацумура был воспитателем сына господина Абэ. Да-да, того самого сына, которого отправил на тот свет ваш непокорный слуга. Однажды, пьяный сынок вернулся домой и Ютака имел неосторожность сделать ему замечание о непотребном поведении. В ответ аристократический отпрыск отмудохал воспитателя так, что сделал его инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Никакие оммёдо не смогли восстановить тело бывшего здорового мужчины.

Чтобы замять ситуацию, господин Абэ купил искалеченному воспитателю небольшую квартирку и положил мизерную пенсию. Другими словами, Абэ вышвырнул Ютака за дверь и закрыл ему пасть подачкой. Выгородил ублюдка-сынка…

Инвалид, Ютака Мацумура влачил жалкое существование на те дотации, которые были ему положены. Абэ платил, а члены правительства забирали половину за воду, тепло и кров в бедном квартале.

Оставалось только-только на то, чтобы худо-бедно свести концы с концами. И Ютака бы дальше продолжал скакать на костылях, волоча свои беспомощные ноги и переставляя костыли по улочкам Тайто до самой смерти, если был не одно «но». Дом, в котором он жил, неожиданно понадобился властям под застройку большого торгового центра.

Правительство подкинуло ещё одну подлянку…

Власти выкупили дом у жильцов. Кто отказывался продавать — тех навещали якудза и «уговаривали» продать ещё дешевле, чем было первоначальное предложение. Брали свой процент…

Оплаты той квартиры, которая досталась Ютаке от Абэ не хватило на покупку нового жилья. Его выкинули на улицу. Вежливо, с поклонами, но выкинули. Абэ развел руками и посоветовал налаживать жизнь так, как положат боги.

Боги не очень любили неудачников, поэтому первая ночевка принесла бывшему воспитателю встречу с бандой босодзоку, которые предъявили инвалиду счет за ночевку на их территории. В итоге инвалид остался без каких-либо средств вообще.

Одинокий, выброшенный на улицу, искалеченный…

Он почти опустился на самое дно и уже был готов наложить на себя руки, когда я встретил Ютака на улице. Я тогда шел из магазина, болтая с Кацуми по телефону. И в этот момент наткнулся на горящий взгляд. Инвалид с высохшими ногами чем-то напомнил мне Тоширо Дзиро. Вот только у этого мужчины не было могучего отца за спиной. Он сидел на асфальте, подложив картонку под задницу, а перед ним стояла пустая жестянка. Ни один из проходящих не бросил даже сотню иен внутрь жестяного жерла.

Отчаяние в глазах бомжа заставило меня извиниться перед Кацуми и пообещать перезвонить позже. Я опустился рядом с Ютака, угостил его рисовыми колобками из магазина и разговорился. Когда узнал историю, то предложил поработать на меня.

Ютака согласился и теперь у меня был свой пастух аристократов… Причем, переписку я знал не только у Минори, но и у ещё нескольких учеников, которые косо поглядывали на мою татуировку. Теперь Ютака жил в нормальной квартире, а еду ему доставляли из ресторана. Взамен я получал данные, которые так или иначе меня касались.

И не только меня…

— Изаму-кун, ты помнишь, что обещал сегодня присутствовать на званом ужине? — спросила Кацуми, когда мы впятером оказались на улице.

Почему впятером? Потому что Тигр ожидал нас возле машины, а стоило Шакко показаться на улице, так сразу же очутился рядом. Вот как будто телепортировался на пятьдесят метров. Так мы и встали неподалеку от входа: я, Кацуми, Малыш, Тигр и Шакко.

— Конечно же помню, — кивнул я в ответ. — Хотя у нас сегодня обещали подать рыбу, но…

— Поддразниваешь? — спросила Кацуми. — Рискуешь нарваться на удар под дых.

— Всю жизнь мечтал отужинать с благородной семьей Утида, — тут же ответил я. — Только мне нужно переодеться…

— Во как! — присвистнул Тигр. — Кто-то лезет под каблук?

— А кто-то рискует нарваться на удар под дых, –нахмурился я в ответ.

— Шакко, ты сегодня так шикарно выглядишь, что я могу ослепнуть. Как же я тогда поведу машину? А ещё слепой, но красивый Тигр вряд ли будет нужен команде босса. Правда, умный и добрый босс? — тут же широко улыбнулся Ленивый Тигр.

— Каблук, говоришь? — хмыкнул Малыш. — Босс, с такими милыми подручными вам можно туалетную бумагу не покупать.

— Но-но-но, я всего лишь восхищаюсь красотой Шакко, — снова переобулся в воздухе Тигр. — А вовсе не занимаюсь любимым занятием Малыша.

— Теперь уже ожидаются два удара, — заметила Шакко. — А если сейчас и со мной облажаешься, то будешь жестко отмудохан.

— Всё-всё-всё! Всего лишь мелкий жест прелестной ручки и свирепый тигр превращается в доброго котенка, — поднял руки Тигр.

— Тогда ладно, поверим в сто двадцать первый раз, — покачал я головой в ответ.

— Да уж, простим несуразного пройдоху, — подковырнул Малыш.

— Кого? — вытаращил глаза Тигр.

— Мальчугана одного, — оскалился Малыш. — Это литературная метафора такая. Умные поймут.

Тигр хотел было ещё что-то сказать в ответ, но увидел, что все открыто над ним потешаются и тоже заулыбался в ответ.

Это правильно. Если тебя поддразнивают, то самый верный способ — улыбаться вместе со всеми. Если же поддразниватели видят, что тебя подобным не пробить, то вскоре отстают, или ищут другую жертву. Но если обижаешься… Тут уж не обессудь — будут подкалывать при каждом удобном случае.

— Изаму, хочешь, я тебя подброшу до дома? — спросила Кацуми.

— Но я могу и сам довести босса! — подал голос Тигр.

— Едем, Кацуми, — произнес я, желая поддразнить Тигра. — Когда ты за рулем, то я чувствую себя в полной безопасности.

— Бо-о-ос!!! — взвыл Тигр.

— Не босскай! — одернул я его и улыбнулся. — Это тебе за подкаблучника.

Шакко взяла Малыша под локоток и произнесла, глядя на него:

— Вот, нельзя подкалывать нашего босса. Он и обидеться может. Ему можно подкалывать, а нам нельзя.

— Шакко, тебя пример Тигра ничему не научил? — окликнул я её.

— Ой, босс, вы услышали? Я хотела это тихо произнести, — усмехнулась рыжая егоза.

Кацуми потянула меня за руку:

— Идем, пока ты полностью не разругался со своей командой.

— Я? Да ни в жисть. Мы любим и уважаем друг друга. Вон, посмотри, как Малыш и Тигр любят и уважают Шакко… Даже слюни до асфальта дотягиваются.

— Бо-о-осс!!! — уже хором взвыли мужчины.

Я помахал рукой в ответ и ответил:

— Сегодня отдыхаем. Можете отпраздновать в кафе, даже записать на мой счет. Только не вздумайте с собой мототаксистов звать — мой кошелек не вынесет подобной нагрузки.

— Хотя бы парочку… — окликнула Шакко.

— Парочку можно, –кивнул я.

— Десятков, — закончила свою фразу Шакко и тут же заржала. — Спасибо, босс, ваша щедрость не знает границ.

— Зараза, — буркнул я. — Никогда нельзя верить кицунэ…

— Босс, тогда до встречи, — здравомыслящий Малыш тут же подхватил Шакко и утащил подальше от моего праведного гнева. — Приятного ужина. О нас не беспокойтесь.

Вся троица резво прыгнула в машину, после чего Тигр стартовал с такой скоростью, как будто за ним гнались полицейские, а у него в багажнике был труп.

— Когда-нибудь у него отберут права, — покачала Кацуми головой.

— Ты бы сперва спросила — они у него есть вообще? — хмыкнул я в ответ.

Кацуми улыбнулась на шутку. Мы погрузились в её «Мазду» и покатили по улицам Токио. Костюм был уже подготовлен, выглажен и висел в комнате — я всё-таки помнил о праздничном ужине в семействе Утида. В дневное время пробок было немного, поэтому мы планировали добраться без приключений.

Вот только у приключений на этот счет было другое мнение!

За пару кварталов от нашей базы на дорогу выскочил мужчина в костюме. В его руках полыхал фаербол, а глаза… Глаза светились золотым, словно были отлиты из драгоценного металла. Даже зрачков не было видно.

— Что за дела?

Кацуми резко ударила по тормозам, чтобы не сбить неожиданное препятствие. Послушная машина остановилась, взвизгнув тормозными колодками.

— Это твой знакомый? — спросил я, наблюдая за всполохами огня в руках мужчины.

— Нет, впервые вижу.

— Выходи, демонское отродье! Выходи из своей адской колесницы и отпусти прекрасную пленницу! — громко завопил мужчина с фаерболом.

— Эй, уважаемый, мы торопимся! — высунулся я в окно. — Не мог бы извиниться и освободить дорогу? Тогда мы проедем мимо и…

Я хотел сказать, что простим его и забудем, но мне не дали договорить. Вместо этого в меня полетел фаербол. А надо сказать — я не очень люблю, когда в меня летят фаерболы. В такие моменты я чувствую себя крайне неуютно.

А уж когда рядом находится девушка, то становится ещё хуже!

Я в один миг перевел себя в состояние ускорения. Время замедлило свой ход, а фаербол свой полет.

В запасе возникло пара мгновений. Что же, пора действовать, а время для разговоров наступит потом!

Руками упираюсь в дверцу и одним движением выбрасываю себя наружу. Быстрые движения рук и передо мной возникает Земляной Щит. Как раз вовремя, чтобы в поверхность ударил огненный шар.

На другой стороне улицы раздается испуганный вскрик, а потом я вижу улепетывающую женщину, которая подхватила подмышки мелкого карапуза. Карапуз даже не вытащил изо рта палец, смотря во все глазенки на нас.

Правильно. Пусть убегает. Вдруг я не успею и её защитить? Лишние жертвы никому не нужны.

— Эй, ты кто, незнакомец? — спрашиваю я, всё ещё надеясь на то, что мужчина с золотыми глазами обознался.

Ну да, принял за друзей, которые обожают стоять и ждать, пока в них влетит фаербол. Сам мужчина походил на одного из офисных клерков, которые всю жизнь заседают на рабочем месте размером два на два. Лицо и лысая голова без единой морщины, как будто кожу стянули со спины вниз и натянули на пятки, не давая вернуться обратно.

— Демон! Освободи из своей адской колесницы прекрасную девушку! Освободи и достойно прими свою смерть! — в руках незнакомца снова возникает огненный шар. — Знай — я буду биться до конца и обязательно одержу победу! Твои раздвоенные копыта никогда больше не вступят на благословенную землю Токио!

— Кацуми, ты его не знаешь? — на всякий случай спрашиваю я.

— Впервые вижу, — пожимает она плечами. — Я девушка скромная, в моём окружении нет никого, кто щеголял бы с золотыми глазами. Это какая-то новая мода?

— Красавица, ты свободна! — вопит мужчина, продолжая наращивать фаербол, который уже достиг размера баскетбольного мяча. — Ничего не бойся! Выходи из колесницы и вставай за моей спиной! Я не дам тебя в обиду!

— Мужчина, дайте нам проехать! — кричит Кацуми. — Если вы тут снимаете кино, или какой-нибудь пранк, то мы не желаем в этом участвовать! Мы с другом вас впервые видим!

— Что? Ты не хочешь выходить? Неужели демон так околдовал твой разум, что ты не видишь его огромные рога и красную кожу? А этот чешуйчатый крысиный хвост? Красавица, сбрось же оковы колдовства и увидь настоящее! — кричит незнакомец.

— Мужчина, мы теряем терпение! Я сейчас вызову полицию! — пытается припугнуть Кацуми, вылезая из машины.

— Я сейчас убью его и тогда…

Новый фаербол набирает скорость. На этот раз я не успеваю выставить щит — Кацуми выстраивает передо мной хрустальную защиту. Огненный шар взрывается на прозрачной поверхности, стекая горящими полосами вниз. На асфальте остаются черные выгоревшие пятна, как будто на этом месте рванули петарды.

Незнакомец же в ответ только сверкает золотыми глазищами, а потом иступлено вопит:

— Что? Да ты за него? Ты настолько подвержена колдовству, что уже потеряна для общества! Ты собираешься сражаться за него? За демона? Тогда ты разделишь его участь! Огненные Стрелы!

Черт побери, а вот это уже плохо. Если фаербол является точечным ударом, то Огненные Стрелы идут пучком. Десяток стрел может разлететься в стороны и попасть совсем не туда, куда метит стреляющий.

Я снова ускоряюсь и выбрасываю пяток Земляных Щитов, окружающих машину и небольшую часть территории по бокам. Кацуми делает то же самое с Хрустальными Щитами.

Из рук мужчины вылетают тонкие огненные снаряды. Такие тонкие палочки могут запросто пронзить слона, если пущены умелой рукой. А какая рука у незнакомца?

Щиты принимают на себя основной урон, но две стрелы всё-таки улетают прочь. Одна влетает в припаркованный автомобиль и через мгновение превращает его в огненный шар. Осколки разлетаются в разные стороны. Почерневшее зеркало шлепается на капот «Мазды» Кацуми.

Всё-таки хорошо, что женщина с ребенком успела убежать — несчастная машина как раз стояла рядом с путем их следования. Последняя стрела сразила фонарный столб, лишив несчастного отростка с лампой и оставив на этом месте обугленный обрубок.

— Демон! Как бы ты не был силен, но я всё равно сильнее! Сейчас я использую такую технику, которую ты не сможешь блокировать! Ни ты, ни твоя одурманенная подруга! Я избавлю Токио от черной гнили!

— Кацуми! Береги себя! — выкрикиваю я и бросаюсь вперед.

Мужчина начинает делать оммёдо. Одну за другой его пальцы переходят в мудры. Я вижу каждую из них и не узнаю плетение — что же это за техника такая? Судя по нагромождению фигур, она очень смертоносная. И я не должен дать этому незнакомцу довести плетение до конца!

На ходу выбрасываю шар, который разбивается возле ног мужчины и отбрасывает его назад. Плетение мудр сбивается и это дает мне ещё пару мгновений.

Как раз их-то мне и не хватало!

Плавной струей перетекаю на расстояние удара и тычком в лоб пытаюсь привести мозги человека в порядок. Не уверен, что это удастся, но попытка не пытка. Он откидывает голову, сверкает золотыми глазами. Дальше можно вообще вырубить, но мне хочется просто нейтрализовать его.

Легкий удар в одну сторону ключицы, в другую. Так выключаются руки. Теперь ещё раз пощечину. Притом я ударяю почти нежно, лишь бы дезориентировать его в пространстве. Похоже, что у меня получается, так как незнакомец пошатывается и начинает озираться по сторонам.

— Демон! Ты… — начинает мужчина.

— Не демон я, ты обознался, чудак-человек, — отвечаю я. — В общем, приходи в себя! Давай, вспоминай — кто ты и…

— Изаму! Сверху! — слышится голос Кацуми.

Я только успеваю поднять голову. Сверху летят ещё два фаербола. Они уже близко и такие большие… Как будто два солнца. И с каждой миллисекундой становятся всё больше и больше…

Глава 12

Никаких мудр! Никакого оммёдо! Ничего!

На размышление всего один миг. Да и тот поделен на сотню мельчайших частиц, и только одна из них подойдет для решения.

Тело приняло решение за меня. В попытке самосохранения ноги расслабились и я…

Позорно шлепнулся на жопу!

Нет, не так. Так некрасиво и не соответствует героическому повествованию. Поэтому скажем так, что я резко ушел вниз и назад.

Да, так звучит более пафосно!

Так вот, как только я «резко ушел вниз и назад», так фаерболы ударили в нескольких сантиметрах от ступней. Грохот шарахнул по ушам, а в ноги ударила взрывная волна, отбрасывая меня ещё дальше.

Пришлось проехаться на жопе… Хм… Пришлось уйти назад ещё на пару метров!

Да ну, кого я обманываю — вы же знаете меня, как облупленного, чего перед вами буду выкобениваться и строить реверансы? Да, от взрыва прокатился на жопе ещё несколько метров. А треск ткани уведомил меня, что штаны порвались на весьма интересном месте.

Но, сейчас не до красоты! Пусть и с голой жопой, но я должен выжить, а тем более должен защитить Кацуми!

Тут же перекатываюсь в сторону и выставляю щиты. Теперь шутки кончились. Теперь пошла игра на выживание!

— Смерть тебе, демон! — слышится двухголосый хор.

По краям от мужчины с золотыми глазами приземляются в эффектных позах ещё двое. Ноги чуть расставлены, руки напряжены, в глазах плещется золото… Блин, как будто манг начитались и теперь строят из себя супергероев.

— Наркоманы, что ли? — кричу я в ответ. — Идите, проспитесь!

— Девица заколдована. Она с демоном заодно, — бросает первый мужчина.

— Тогда смерть им! Смерть обоим!

— Да вы с какой сакуры рухнули? — кричу я и киваю за спины золотоглазых. — Те трое тоже с вами? Так вообще не по-пацански!

— Какие трое? — поворачиваются мужчины назад.

— Кацуми, хаджиме! — с этим криком я быстро творю мудры и выпускаю из рук три молнии. — Петля Времен!

Кацуми не нужно повторять дважды. С термином «хаджиме» начинается поединок на татами. Она поняла его прекрасно и тоже пошла в атаку.

— Северная Морось! — кричит она, пуская по асфальту ледяную дорожку.

Дорожка моментально добегает до нападавших и сковывает им ноги. Мои же лассо из молний удачно накрывают двоих, притягивая руки к телам, а вот третий успевает уклониться. Зато не успевает отойти от ледяной дорожки.

— Демон, ты будешь побежден! — кричит мужчина и начинает делать мудры.

Остальные пыжатся, пытаются разжать петли молний. И… и петли начинают поддаваться!

Твою же дивизию, мужики даже не ощущают боль от электрических разрядов? Они что, на всю голову ушибленные? Или настолько обдолбаны, что не чувствуют боль и страдания?

Или это всё тот самый наркотик, какой я нашел у того сутенера? У него же тоже тогда глазки золотом залились…

— Водяные Выстрелы! — кричит мужчина и выставляет в нашу сторону руки.

Сотни мелких снарядов, словно капли из разбрызгивателя, летят в мою сторону. Вот только эти капли вовсе не освежают, не дарят драгоценную влагу, а пронзают все на своём пути.

— Земляной Щит! — в очередной раз выставляю свою универсальную преграду, но…

Капли пронзают Щит также легко, как игла дротика протыкает сизалевую поверхность круга дартса. Пролетают насквозь и бросаются на меня.

— Изаму! — кричит Кацуми.

Капли влетают в грудь и в этот момент у меня мелькает мысль: "Всё, ..здец котёнку!"

Мысль мелькает, а в следующий момент я уже готовлюсь отдать богу душу. Или Оиве, или кому другому, кто встретит на другой стороне жизни.

Капли с легкостью пронзают ткань куртки и…

И ударяются о преграду!

Я чувствую толчки, но они сродни ударам пуль в бронежилет. То есть ощутимые, но не смертельные. И ни один из водных выстрелов не проникает дальше моей кожи.

С недоумением смотрю на грудь, где в маленьких дырочках возникает голубой цвет. Что за хрень?

— Изаму, ты в порядке? — спрашивает Кацуми, всё ещё держа троих нападавших в ловушке Северной Мороси.

— Вроде бы да, — неуверенно отвечаю я.

— Демон, ты обладаешь толстой шкурой, но мои удары всё равно сразят тебя! — выкрикивает мужик, который запустил в меня Водяными Выстрелами. — Прими бой на кулаках, и ты узнаешь всю мощь силы сынов дракона!

— Сыны дракона? Китайцы, что ли?

— Изаму, давай вызовем полицию, — говорит Кацуми. — Ты же видишь — они неадекватные.

— Демон! Выходи один на один! — вопит мужчина.

— Отстань ты, дурачок с золотыми глазами. Не хочу я тебя калечить! Да, лучше всё-таки полицию, — киваю я в ответ и перебрасываю Кацуми молнии, сдерживающие мужчин.

А что мне остается делать? Не убивать же их на улице, прямо на глазах прохожих и под прицелом камер? Да к тому же рядом Кацуми…

Вот если бы они попались мне в темной подворотне, да ещё в спокойное время суток, когда все добропорядочные граждане спят… Да-а-а, тогда бы у меня был разговор короткий, а пока что я вынужден защищаться и строить из себя благородного юношу.

Но только вытаскиваю телефон, как тут же в нескольких метрах от меня бухается мужик, который только что бросался Водяными Выстрелами.

— Изаму! — слышен голос Кацуми.

Что за дела? Как он смог вырваться из Северной Мороси?

Я вижу его ноги, окровавленные ступни, разорванные штанины и понимаю, что он просто-напросто выскочил из ловушки, невзирая на боль! Ботинки и клочья ткани остаются на месте, рядом с остальными двумя мужчинам. Те двое бьются и стараются вырваться из лассо молний.

Какую же сейчас они испытывают боль… И всё равно рвутся! Да они вообще безбашенные!

— Давай! На! Кулаках! — рычит мужчина.

Похоже, что ему вообще не доставляет никакого неудобства стояние на окровавленных ногах. Да ещё и руки сжал в стойке. И ведь точно не отступит. Поэтому выход один — вырубать! И постараться не убить, а то вряд ли это мне просто так сойдет с рук.

— А давай! Только чур не кусаться! — выкрикиваю я в ответ.

— Я не кусаю демонов!

Мне даже показалось, что он обиделся на мои слова. Ну а чего? Если не кусал демонов раньше, то нечего и сейчас начинать.

Только мужчина дергается, как я сразу же дергаюсь вперед и влево. Свою атаку мужик начинает с подката. Я же взмываю в воздух и ударяю в башку противника. Чтобы сразу же сделать сотрясение мозга и закончить этот бой. Увы, удар проходит в нескольких сантиметрах от встрепанной головы.

Он тут же делает движение из брейк-данса, стараясь сделать новую подсечку, но я ухожу прыжком, а в ответ бью по низу. Пусть знает, что не только он один может работать по нижнему уровню!

Верткий тип прыжком уклоняется от атаки. В следующий миг два удара ногой в челюсть вспарывают воздух, но и они не доходят до цели — он просто дергает головой назад. Блин, он тоже быстр…

Удар выпрямленными пальцами проходит рядом с моим ухом. На секунды наши взгляды встречаются. В золотых глазах нет даже намека на зрачки.

Атака продолжается. Я ставлю блоки, контратакую, стараясь поразить точки, которые могут вывести противника из атакующего состояния. Но он тоже быстр… И его выставленные предплечья и колени встречают мои атаки.

— Демон! Я всё равно тебя одолею!

Три удара в голову проходят в опасной близости от моего лица. Я отвожу мягкой блокировкой и ударяю ногой в ответ. Удар приходится точно в грудь! Мужчину относит на пару метров назад. По всем физическим канонам он должен шлепнуться на задницу и запросить прощения. Однако…

Он по-кошачьи переворачивается в воздухе! Только пальцы ног касаются асфальта, как он сразу же швыряет своё тело вперёд!

— Задай ему, брат! Убей этого демона!!! — вопят со стороны пленников.

Снова атака за атакой. Связки ударов рук и ног следуют с такой быстротой, что я едва успеваю защититься.

Удар в челюсть! Блок!

Удар в висок! Блок!

Удар по голени!

Я подскакиваю, пропуская ногу под собой и поджимая ноги. Как только нога противника оказывается подо мной, сразу же выпрямляю свои ноги с силой разжимающейся пружины.

Слышен хруст и нога противника выворачивается под неестественным углом. Перелом? Ну что же, не я это первый начал.

Противнику бы сейчас упасть, обхватить сломанное место руками и начать кататься по асфальту, а он… Он улыбается и, прыгая на одной ноге, снова идет в атаку.

Да что же это с ними такое? Неужели надо сломать все конечности, чтобы прекратить это?

— Что, демон, трусишь? Сыны дракона не страшатся боли — они её презирают! — кричит мужчина, нанося удар за ударом.

Его правая нога болтается сломанной ветвью, но он даже не обращает на неё внимания. Прет вперед танком, прыгая на здоровой левой.

Кулаки вспарывают воздух. Он часто подставляется, но я смиряю силу ответных ударов — бей чуть посильнее и на этой улице появился бы труп. А мне он не нужен. Мне нужно бесчувственное тело, которое не прыгает на одной ноге, как покалеченный кузнечик. Вот только вырубить этого чудака никак не получается!

— Бей! Ты почти победил демона, брат!!! — вопят примороженные противники.

Они пытаются снова и снова вырваться, но Кацуми держит крепко и обновляет Северную Морось. Она учла ошибку и теперь мужчины заморожены по колено. Не освободиться…

— Изаму, осторожнее!

— Демон, ты умрешь!

Новая атака. Кулаки проработали по корпусу. Должно быть больно, но… Я не ощутил ударов. Так же было при Водяных Выстрелах. Как будто я был в невидимом костюме клана Окамото…

Что это за доспех такой? Почему он появился сейчас, а не проявлялся раньше?

Разберемся позже, а сейчас…

Надо обездвижить этого засранца!

Я пропускаю над головой кулаки противника, а сам кручусь волчком на месте. Моя нога точно влетает в коленную чашечку врага. Снова хруст!

Блин, я хотел не так сильно, но… Ладно, может быть потом подлечу. Ну да, как в песне шансонье из моего мира: «Раз, два, три по почкам, раз, два, три по печени!Потерпи, браточек, а мы тебя подлечим!»

Мужчина всплескивает руками и падает на асфальт. Теперь обе ноги выглядят неестественно.

— Ну что, бой закончен? — спрашиваю я. — Может хватит?

— Не хватит! Сыны дракона не сдаются! — выкрикивает тот в ответ и, быстро перебирая руками, устремляется ко мне.

Ноги в оборванных штанинах волочатся по асфальту, оставляя за собой красный след.

— Гребанный берсерк! Да угомонишься ли ты? — отскакиваю прочь, когда мужик пытается ударить меня по икрам.

— Никогда! Я никогда не остановлюсь! Я буду преследовать тебя до конца своей…

Хрусь!

На этот раз сломалась правая рука. Я ударил так, чтобы не было открытого перелома. Всё-таки он и так много крови потерял. Не хватало, чтобы кони двинул от потери крови.

Блин, некрасиво бить лежащего, но если он не угомонится, то так и будет ползать за мной. Мужчина упал ничком.

— Вроде бы всё? — неуверенно говорю я. — Можно вызывать полицию?

— Демон! Я всё равно буду тебя преследовать до конца жизни!

— Да ты хоть обпреследуйся! Сейчас-то тормознись! Успокойся, бедолага!

— Ни за что! Я буду продолжать бороться!

С этими словами он снова ползет ко мне. Эх, как же он напоминает сейчас Терминатора из фильма. Почти самый финал, когда Сара Коннор заманивает его под пресс. Ползет, упираясь одной рукой. Ползет и не думает останавливаться.

— Идиот, — качаю я головой и выбиваю левую руку из сустава.

Так он не сможет больше досаждать.

— Изаму, ну ты и даешь, — покачивает головой Кацуми. — Я бы… Я бы не сдержалась. И ведь так страшно… Ой!

— Демон! Я всё равно не оставлю тебя в покое!

Мужчина начинает изображать гусеницу на стебле. Он подтягивает нижнюю часть тела, выставляя зад вверх, а потом выпрямляет верхнюю часть.

— Да угомонишься ли ты сегодня? — в отчаянии завываю я. — Вот же прилип! Как банный лист к жопе!

— Сыны дракона никогда не успокаиваются, преследуя врага! Ты должен быть уничтожен!

В этот самый миг вдалеке пробивается звук полицейской сирены. Вот уж не думал, что буду рад услышать это тягучее завывание.

Мне было бы проще убить этих троих, но… Проще не всегда означает правильно. Поэтому я сделал три шага назад, уходя от подползающего противника. Он сверкнул на меня золотыми глазищами и снова отправился в ползающий поход.

Его подельники всё также пытались вырваться из стягивающих пут. Кацуми удерживала их как могла. Я же накинул ещё две Петли Времени на стоящих — чтобы уж сдержать наверняка до приезда полиции.

Целых полминуты ползающий противник пытался меня догнать. Я уходил прочь, старался далеко не отдаляться и держать двух других на поводке.

Две полицейские машины остановились возле нас. Наружу выскочило четверо полицейских.

Похоже, что за мои страдания, небо решило меня вознаградить — одной из полицейских офицеров была Наоки Хикамару. По всей видимости, она тоже узнала меня, так как её бровки вздернулись вверх.

— Что тут у вас? Снова «золотой лед»? — спросил мужчина в форме. — Это уже третье нападение в этом месяце…

— Да вот, ехали, никого не трогали и тут эти как налетели! А мы… Ай, мля! — я не удержался от вскрика, когда почувствовал на икре укус.

Этот засранец воспользовался тем, что я остановился перед полицейскими, подполз и вцепился в ногу. Ощутимо так вцепился. Если бы не непонятный доспех на теле, то мог бы и вырвать кусок мяса. И всё равно ощущения не из приятных!

— Сыновья дракона никогда не отстают от своих жертв! — радостно сообщил мне снизу мужчина. — Я сейчас перегрызу сухожилия, и ты упадешь! А потом доберусь и до горла.

— Господа полицейские, невиноватые мы, — отскочил я от лежащего. — Они сами пришли! Напали и хотели нас побороть!

— Только тебя, демон! — крикнул один из стоящих. — Только тебя!

— Тут всё ясно, — кивнула Наоки. — Ребята, пакуйте этих долбоящеров. В кобане придут в себя и тогда всё выясним. Сейчас с ними бесполезно разговаривать.

Трое полицейских кивнули в ответ и быстро сделали оммёдо:

— Небесный Захват!

Нападавшие тут же вытянули шеи. Моего противника подняло с асфальта. Его беспомощные руки и ноги болтались в воздухе.

— Госпожа, освободите их, теперь они не опасны, — обратилась Наоки к Кацуми.

Подруга посмотрела на меня, а я кивнул в ответ. Северная Морось растаяла под лучами солнца. Но лассо из молний я лично передал полицейским. На всякий случай.

Офицеры начали загружать в машины ругающихся мужчин. Те обещали вернуться и надрать мне зад. Я решил не вступать в перепалку с ними. И так уже наговорился вдоволь, пытаясь утихомирить противника.

— Что это было, Хикамару-сан? — спросил я, когда последний оказался внутри салона полицейского автомобиля.

— Вы знакомы? — удивленно распахнула глаза Кацуми.

— Вообще-то, Хикамару-сан помогала мне вытащить двух пьяных красоток, которые отмудохали работорговцев, — напомнил я ей случай из прошлого.

— Ой… — Кацуми опустила глаза и крайне вежливо поклонилась. — Огромное вам спасибо за то, что история не получила огласки! Папа бы меня до конца жизни запер бы в поместье.

— Пожалуйста, Утида-сан, — поклон Наоки был менее выражен. — Впредь постарайтесь такого больше не допускать.

— Никогда! — с горячностью ответила Кацуми. — Меня даже под дулом пистолета не заставишь больше выпить сакэ.

— Ну вот и хорошо, — встрял я. — Так что это было, Хикамару-сан? Вы уже встречали подобное?

Наоки усмехнулась. Она поняла, что если я обращаюсь к ней вежливо, то это означает, что не стоит показывать наше близкое знакомство.

— Да, Такаги-сан, это мы уже встречали. Боевой наркотик под названием «Золотой лед». Подобные разработки были у военных, но исследования свернуты уже давно. Как оказалось — не все исследования свернуты. У него весьма интересные свойства — если принимаешь одну дозу, то ощущаешь кайф и любишь весь мир. А вот если две и больше, тогда человек превращается в то, что вы видели. В его воспаленном мозгу формируется образ врага и если в этот момент наркомана натравить на какого-нибудь человека, то он будет преследовать его невзирая на боль и страдания.

— Ну да, мы видели… — я покосился на следы на асфальте.

— Этот наркотик появился недавно. Мы пока не смогли вычислить его поставщиков и где его производят. Только встречаем результаты. Озверевшие наркоманы нападают на людей и называют себя детьми дракона.

— Что творится в их головах? Зачем они это делают?

— Похоже, что их специально натравливают на кого бы то ни было. И вот кто-то натравил на вас.

— На меня, — сказал я. — Они называли меня драконом, и пытались освободить Кацуми.

— Что же, Такаги-сан, значит, ты кому-то перешел дорогу, — покачала головой Наоки. — Будешь давать показания?

— Буду, но можно завтра, после обеда? Сегодня мы хотели отправиться в гости по случаю начала второго года обучения.

— Что же, тогда до завтра. Госпожа Утида, ваши показания тоже могут понадобиться, поэтому постарайтесь в ближайшее время не покидать Токио, — поклонилась Наоки.

— Хорошо, я буду ждать вашего вызова, — поклонилась Кацуми в ответ.

Наоки улыбнулась мне на прощание и двинулась в сторону машин. Когда полицейские проезжали мимо, то лысый человек улыбнулся и показал мне оттопыренный средний палец. Я только хмыкнул в ответ на подобную бескультурщину.

— Ну что, Кацуми-тян, едем дальше? Мы же успеем на обед?

— Успеем. А заодно по пути расскажешь — почему это госпожа Хикамару так на тебя смотрела, — нахмурилась Кацуми.

Мда… Я бы предпочел ещё одну драку с мужиком, у которого глаза горели золотым.

Глава 13

Тучи над пещерой Митсэру Кабунага в этот вечер разразились грозой. Потоки воды рухнули вниз, стараясь отметиться на каждой травинке, на каждом сантиметре земли. Небеса заливали всё вокруг со старанием древних пожарных машин, но за стеной из стеблей, цветов и листьев было сухо. Дзёнин деревни скрытой в бамбуке загодя поставил защиту от подобных протечек.

Митсэру пока не торопился возвращаться в свою деревню, чтобы не вызывать лишние вопросы. Он предпочитал, чтобы о его существовании знало не так много человек. И один из этих людей вскоре должен будет выйти на связь. Митсэру готовился к разговору. Время Большой Игры для этого человека подходило к концу и если он не перейдет к активным действиям, то шанс победить хинина будет упущен.

Узкая голова тайпана протиснулась между ветвями, закрывающими вход. Приплюснутая морда соломенного цвета двинулась слева направо, словно сканируя помещение. Взгляд остановился на сидящем в позе лотоса обитателе пещеры. Митсэру взглянул в немигающие глаза тайпана и кивнул.

После кивка хозяина пещеры из пасти змеи вырвался раздвоенный язык, словно попробовал воздух на вкус, и втянулся обратно. Блестящая от капель дождя змея неторопливо заползла внутрь сухого помещения. Она потянулась к Митсэру, к его чуть откинутой руке. Через пару секунд головка змеи коснулась ладони Кабунага. Потом она поднялась выше, ещё выше и устремилась в рукав. Вскоре хвост мазнул по ладони дзёнина и скрылся под тканью кимоно.

Митсэру слегка улыбнулся, когда холодное тело скользнуло по коже. Тайпан занял своё место под одеждой, улегшись словно дорогое колье на шее и плечах. Снаружи его не увидеть — змея умела прятаться и скрываться до поры, до времени.

Запиликал сигнал вызова на компьютере. Митсэру неторопливо нажал на клавишу приема. На экране возник третий участник Большой Игры.

— Добрый день, дзёнин деревни, скрытой в бамбуке, — послышался шелестящий голос. — Рад видеть вас живым и невредимым. В наше время сложно оставаться таким.

— Здравствуйте, участник Большой Игры, — кивнул Митсэру. — Вижу, что вы тоже находитесь в хорошем расположении духа.

— Кабунага-сан, — поклонился участник. — Моё хорошее расположение духа идет оттого, что первая атака на хинина прошла успешно. Вот, скидываю вам файл… Прошу вас посмотреть и оценить качество подготовки воинов.

Блямкнул звук почты. Митсэру открыл файл. Изображение с камеры было не самым хорошим, похоже, что она висела под крышей одного из домов и фиксировала проходящих людей и проезжающие машины. Возможно, она была нужна для того, чтобы открывать и закрывать автоматические ворота для нужных машин.

На экране возник мужчина с огненным шаром в руках. Было видно, как он атаковал двоих людей, выскочивших из машины. Потом к атаковавшему прибавилось ещё двое человек. Всё завершилось боем между беловолосым парнем и одним из атаковавших. С прибытием полицейских машин запись закончилась.

Митсэру молчал. Он видел размытые движения хинина и почти такие же движения атакующего. Скорость их перемещений слабо фиксировалась камерой — они были слишком быстрыми.

Хинин победил…

— Этот человек очень хорош в бою, — покачал головой участник Большой Игры. — Я раньше видел его тренировки, но теперь понимаю, что он тогда очень сильно сдерживался. Сейчас же он показал себя с такой неожиданной стороны…

— С какой стороны? — буркнул Митсэру. — Он обездвижил противника. Даже троих. Чего же от него ждать?

— Как раз он сделал так, чтобы нападавшие пострадали как можно меньше. Сыновья дракона сами по большому счету виноваты, что получили повреждения. Такаги взывал к ним и просил образумиться. Правда, докричаться сквозь "Золотой лед" пока что ни у кого не получалось…

— Хм, возможно, хинин не хотел убивать перед своей подругой. Она же из аристократов, так что могла бы и огорчиться, увидев, как её дружок хладнокровно разбивает головы. А так… "Золотой лед" это ваша работа?

Собеседник усмехнулся:

— Вы же знаете, что я специализируюсь на галлюцинациях и видениях… Да, это моя работа. Давным-давно мне в руки попалась шерсть йети, решил исследовать и обнаружил, что она дарует видения. Состав определить было несложно, зато в итоге я получил новый наркотик, который к тому же может сделать из самого доброго человека разозленного воина. И этот воин будет видеть перед собой заклятого врага. А себя человек станет полагать героем. С развитием игровой индустрии, вхождение в образ героя происходит всё легче — у людей есть образец. Люди ведь в большинстве своём играют в игры, вживаются в роль и испытывают эндорфины, когда проходят уровень.

— Эндорфины? — чуть поднял бровь Митсэру.

— Да, это "гормоны счастья", которые естественным путём вырабатываются в нейронах головного мозга и обладают способностью уменьшать боль, и влияют на эмоциональное состояние. Одна доза приносит счастье, а вот две уже вызывают ярость и агрессию.

— То есть, после одной таблетки наркоман бегает рядом с единорогами, а после двух уже сражается против всяких онрё?

— Совершенно верно, — кивнул участник. — Результат моих исследований в области фармакологии вы могли видеть на экране.

— И что я увидел? Как хинин играючи расправился с тремя противниками?

— Нет, не совсем так… Это была пробная атака именно на хинина. Причем, она была проведена тремя людьми одновременно! А это уже успех! Обычно каждый наркоман видит что-то своё, а этих троих мне удалось направить на одну цель. И от этого у меня такое хорошее настроение!

Митсэру перевел взгляд на вход в пещеру. За шумом дождя послышались мягкие шаги. Кто-то крался прямиком ко входу. И этот кто-то был настроен недружелюбно по отношению к обитателю этого жилища.

Неужели даже отпугиватель не сработает? По всей видимости нет.

Тренированное ухо ниндзя уведомило своего хозяина, что крадущийся некто остановился. Митсэру повел плечом, как будто передергиваясь от холода. Он опустил руку и почувствовал легкий холодок, скользнувший по коже. Тихонько прошелестела листва, когда скользкое тело выползло наружу. Тайпан отправился встречать незваного гостя.

— Я должен напомнить вам, что вскоре придет конец отпущенного раунда, — произнес Митсэру, когда снова взглянул на экран.

— Благодарю вас за напоминание. Уверен, что я смогу справиться в отпущенное время.

— Всё-таки я настоятельно рекомендую вам поторопиться… Остальным участникам тоже хочется поиграть!

— Кабунага-сан, на данный момент я единственный, кто смог подобраться к хинину так близко. И он ничего не подозревает. Возможно, даже считает меня другом! — участник хмыкнул и расхохотался. — И эта дружба выйдет ему боком!

— Что же, я только напомнил вам о времени. Верю, что вы приложите максимум усилий к своей победе. И да, вы правы — вы один из первых, кто смог так близко подобраться к хинину. Преклоняюсь перед вашей смекалкой и решимостью.

— Благодарю вас. Приятно услышать подобные слова от мудрого человека, — поклонился собеседник. — В ближайшее время вы увидите результаты моей работы. Я думаю, что они вас удивят и порадуют.

Митсэру посмотрел в сторону выхода, где стихли как шаги крадущегося незваного гостя, так и шелест скользящего по мокрой траве тела. Только дождь продолжал монотонно постукивать по листве и продираться сквозь деревья.

— Надеюсь и на удивление и на радость. Я не переживаю ни за одного участника, поскольку вы все выбрали Игру по доброй воле, но… Чем-то вы мне симпатичны. Вы не действуете напрямую и ваши действия вызывают уважение… — Митсэру сделал паузу.

— Мне очень приятны ваши слова, дзёнин деревни, скрытой в бамбуке, — поклонился собеседник.

— Однако, другие двое участников тоже учтут ошибки дзёнина деревни разящих капель и дзёнина деревни пылающих стрел. Так что всё в ваших руках. Прошу только об одном — не думайте о хинине, как о слабом сопернике. Он силен. Он очень силен и быстр…

— Я приму это к сведению. Мой план направлен на то, чтобы вывести хинина из себя и заставить пожертвовать собой. Вы видите, он первым выскочил из машины и старательно прикрывал подругу?

— На его подругу уже пытались напасть. Через неё пытались воздействовать, но все попытки увенчались поражением. Я не хочу вас предупреждать, но… похоже, что рядом с Утида хинин становится сильнее. Как будто у него крылья вырастают за спиной. А уж если её обидят…

— Нет-нет, я вовсе не собираюсь воздействовать через неё. Но вот другие… Те самые люди, которых он называет друзьями — они его слабое место. За друзей он тоже готов порвать любого, однако, их гораздо больше, чем один, поэтому дружеские чувства распыляются, а вовсе не концентрируются на одном. А если человек переживает за друзей, то с каждой потерей он становится всё более и более ранимым. Вот на этом я и хочу построить свой план. Причем Такаги до самого конца не будет знать — кто играет против него. И да, мне хватит времени на это, поскольку я почти закончил подготовку.

Митсэру кивнул в ответ. За стеной из стеблей, листьев и цветов послышался грозное рычание. Затем визг, хруст ветвей и тонкий скулеж. Впрочем, скулил незваный гость недолго. Через пять секунд сквозь шум дождя донеслось падение грузного тела.

— Что же, ваше право. Если всё удастся, то я буду рад за вас и первым поздравлю, — произнес Митсэру.

Между стеблями снова просунулась грязно-желтая голова тайпана. Змея невозмутимо проползла по полу и замерла на привычном месте, ожидая вытянутую руку.

— Дзёнин деревни, скрытой в бамбуке, спасибо вам за общение. Я вас не подведу, — сообщил прислушивающийся собеседник и поклонился.

На этом связь прервалась.

Митсэру потянул носом. В воздухе пахло мокрой шерстью, к которой примешивались нотки железа. Конечно, дождь старательно пытался размыть эти запахи, пытался убрать их из природы, чтобы не мешали процессу очищения, но чуткий нос ниндзя нельзя обмануть.

— Пума? — коротко бросил Митсэру, глядя в ледяные глаза тайпана.

Змея выбросила язык в ответ и чуть кивнула. Мужчина чуть ухмыльнулся и протянул руку. Змея скользнула на привычное место, прошелестев холодком по коже.

В это время снова раздался вызов. Кто-то ещё жаждал общения с дзёнином деревни, скрытой в бамбуке. Митсэру повернул голову и уставился на неизвестный номер. Кто бы это мог быть? Номер Кабунаги знало так мало человек, что этот вызов походил на ошибку.

Или нет?

Что же, если человек ошибся, то он не увидит Кабунага. Нужно только отключить камеру. А если это с незнакомого номера набирает кто-то знакомый?

Кабунага отключил камеру, вдобавок накрыл её небольшим кусочком ткани. Да, он уже не раз видел хакеров, которые проникали в компьютеры, взламывали и могли смотреть на собеседника через отключенную камеру. Так что предосторожность не будет лишней.

После приготовлений Митсэру нажал клавишу ответа. На экране возникло широкое лицо с грубыми чертами лица: выдающиеся скулы, крупный нос, узкие глаза и красноватая кожа. Большой торс обтягивал пиджак, под ним белела сорочка с черным галстуком.

Монгол?

Это только другим расам кажется, что все азиаты на одно лицо! Настоящие азиаты легко могут определить где китаец, а где кореец, где японец, а где казах.

— Добрый день, господин Кабунага! — гортанно произнес мужчина. — Благодарю вас за ответ на мой вызов.

— Кто вы и что вам нужно? — вместо приветствия ответил Кабунага.

— Меня зовут Жамбын Батболд и я полковник Главного разведывательного управления Монголии. Прошу прощения за столь неожиданный звонок. У меня к вам есть предложение о сотрудничестве.

— С чего вы взяли, что мне интересно с вами сотрудничать? — спросил Кабунаги.

— Потому что у нас с вами есть один общий недруг. И его устранение выгодно как нам, так и вам… Я думаю, что вы догадываетесь о ком я говорю. Для уточнения — он носит на щеке отметину с самого рождения и у него белые волосы.

Митсэру немного помолчал. В голове роились мысли: откуда у них его номер? Почему они решили, что смерть хинина нужна Кабунага? Какой информацией они вообще обладают?

— Господин Кабунага, я понимаю вашу растерянность. Понимаю и признаю, что мы наблюдаем за вами уже больше года. Я играю в открытую, господин Кабунага, так как заинтересован в нашем дальнейшем сотрудничестве, — проговорил Жамбын. — Причем, заинтересован не только я — в этом присутствуют интересы моего государства.

— Кхм… Монголия интересуется хинином? — спросил Кабунага.

— Вас это может позабавить, но да. Обычным хинином по имени Изаму Такаги. Или как говорят в Японии — Такаги Изаму.

— А может вас больше заинтересуют другие секреты? Технологии? Разработки секретных лабораторий?

— Ну-у-у, — протянул Жамбын. — Нас могли бы заинтересовать ваши самолеты… Можете один угнать?

— Господин Батболд, давайте оставим шутки для более подходящего времени, — покачал головой Митсэру Кабунага, а потом спохватился, что собеседник его не видит. — Скажите, откуда у вас мой номер и почему вы решили заниматься именно хинином?

— Уважаемый дзёнин деревни скрытой в бамбуке, я с радостью отвечу на ваши вопросы. Видите ли в чем дело… Мы наблюдаем за всем, что касается операции, связанной с Россией. У нас свои планы на этот счет…

— Да, вы планируете напасть на неё и поэтому стягиваете на свою территорию большое количество вооружений. Но как это всё связано с хинином?

Жамбын улыбнулся, показав крупные желтые зубы. Нельзя сказать, что улыбка его украсила. Скорее наоборот, он стал выглядеть более отталкивающим.

— Как раз к этому я и перехожу. Япония приходится нам союзником в грядущем наступлении. Это хорошо, но в то же время, мы зафиксировали небольшие всплески активности в интернете. Эти всплески направлены на борьбу с информационной войной, которая началась три года тому назад. Разоблачения фейков, объяснение статей и вывод лживых вбросов на чистую воду… Всё это не могло не привлечь наше внимание. Кто-то целенаправленно начал бороться на информационном поле против нас. И мы нашли этого человека.

— Неужели это хинин?

— Вы абсолютно правы, — кивнул Жамбын. — После этого мы начали узнавать про него, интересоваться, прорабатывать… И даже вышли на дзёнина деревни разящих капель. Да-да, нам удалось по взятым образцам ткани определить противницу хинина.

— И что? Как вышли на меня? — буркнул Митсэру.

— С этим получилось ещё проще. Наши хакеры начали просеивать информацию о хинине Изаму Такаги. Признаться, это была непростая работа. Информации о нем было много и… И в основном она была тоже фейковая. Но там обнаружились следы той же работы, что и на нашей информационной войне. Айтишники и хакеры целый месяц просеивали информацию и пытались выйти на того, кто стоял за подготовкой к битве против десятерых мастеров. Это было трудно… Всё равно что найти иголку в стоге сена. Но потом… Мы нашли дзёнина деревни пылающих лучей. И проследили его разговоры. Они совпали по адресу с тем же номером, по которому изредка звонила и дзёнин пылающих капель. Свести всё воедино не составило труда. Простите, но нам пришлось прослушивать ваши звонки и то, что вы только что разговаривали с третьим участником ваших Больших Игр, окончательно подтвердило наши догадки. Поэтому я и решил вам набрать, чтобы выступить с предложением объединить наши усилия.

— Вы хотите убить хинина только потому, что он вам мешает в интернете?

— Да, это выглядит смешным. Однако, не всё так просто. Наш оракул предсказал, что этот хинин может спутать все наши планы. А мы так долго готовились, что просто не можем этого допустить. Что же, я был предельно искренен, господин Кабунага. Сейчас я вынужден откланяться, чтобы дать вам время на размышление. Прошу вас завтра в это же время дать свой ответ. Уверяю вас — вы не прогадаете от союзничества с нами. Всего доброго.

— Всего доброго, — ровным голосом произнес Митсэру.

Полковник Главного разведывательного управления Жабын Батболд отключился.

Митсэру Кабунага одним движением поднялся на ноги. Он неторопливо вышел из пещеры, не обращая внимания на дождь. Неподалеку от входа застыла с раскрытой пастью большая пума. Она смотрела стеклянными глазами вдаль, а её огромные когтистые лапы были вытянуты вдоль тела. Как будто она упала в прыжке.

Кабунага быстро составил мудры и выпустил в сторону лежащего тела горящую струю пламени. Со стороны могло показаться, что у него был импровизированный огнемёт. Вот только огонь выплескивался прямо из рук. Запахло паленым волосом и горелым мясом. Кабунага не опускал руки до тех пор, пока на месте лежащей пумы не появился обгоревший труп. Труп, похожий на дзёнина деревни разящих капель.

Глава 14

На обеде в поместье Утида всё было чинно и благородно. Мы заседали в гостиной. Это была просторная комната пастельных тонов. Циновки, стол с блестящей столешницей, стулья со спинками — дзабутон на полу. Широкое панорамное окно открывало вид на сад из декоративных деревьев бонсай и маленький пруд.

Обед проходил по высшему уровню. Вкусная еда, обходительные манеры, неторопливый разговор. Случай на улице с тремя золотоглазыми обсудили чуть раньше. Отец Кацуми одобрительно покивал на описание боя. Сказал, что он сделал бы то же самое. В основном за обедом говорили о предстоящих военных играх.

Сэнсэй уже пообещал нам такие занятия, от которых мы станем суперменами. Может быть, поэтому Кенджи Утида выразил нам своё шуточное соболезнование. Покачал головой и поцокал языком, представляя те тренировки, которые нас ожидают. Правда, после он искренне восхитился дочерью, которая будет принимать участие вместе со всеми. Для него это было предметом гордости.

Мегуми Утида, мать Кацуми, поинтересовалась — в чем заключаются военные игры. Я преподнес это как развлекательное соревнование, вроде «Веселых стартов», где курсанты академии будут соревноваться друг с другом. А победители поедут на международные соревнования, где больше сотни военных академий со всего мира выставят своих участников.

— И что, прямо вот так все горят желанием участвовать? — спросила Мегуми.

— Набралось уже двадцать команд, — ответила Кацуми. — А это уже восемьдесят человек. И ведь не только с первых и вторых курсов, но и с третьих и четвертых. Конкуренция будет большая.

— Думаю, что вам понадобится очень много сил, — покачала головой Мегуми.

— Да уж, — согласился я. — Придется выложиться по полной.

— Чутьё мне подсказывает, что в мире вряд ли найдется нечто, с чем бы вы ни справились сообща, — с улыбкой сказал Кенджи.

— Па-апа! — возмущенно протянула Кацуми. — Что ты такое говоришь?

— А что? — сделал невинное лицо Кенджи. — Разве я не прав? Если вас клонировать и добавить к вам клонов, то получится идеальная команда. Нет, я не хочу сказать, что Шакко и Малыш плохие, но это вам придется тянуть за собой всю команду.

— Наши друзья отличные бойцы, — осторожно сказал я. — И ещё неизвестно — кто кого будет тянуть.

— Ну, наша Кацуми всем нос утрет! — со смехом сказала Мегуми.

По быстрым взглядам, которыми Кенджи и Мегуми обменялись, я понял, что старшее поколение подначивает нас. Они явно хотят немного смутить Кацуми и выпросить у меня для дочери комплимент. Нет, я не против комплиментов подруге, но не люблю, когда мной манипулируют.

Что же, в эту игру можно играть и нескольким людям! Я сидел так, что Кенджи и Мегуми не могли видеть моего подмигивания Кацуми. Подруга уже научилась сходу ловить настроение и в ответ чуть медленнее моргнула, подтверждая полученное предупреждение.

— Ваша дочь, Мегуми-сама, могла бы и одна за всю команду выступить. Однако, по дурацким правилам академии в команде должно быть четыре человека, — развел я руками. — А я бы держал полотенца для промокания пота на очередном финише.

— Вот и я этому удивляюсь, — тут же подхватила Кацуми. — Неужели нельзя сделать исключение? Наш род настолько древний и могущественный, что могли бы сделать исключение.

Вот вам, старшее поколение! Кушайте и не обляпайтесь!

Мегуми с Кенджи чуть растерянно переглянулись. Они вряд ли ожидали от нас подобных слов. Что же, надо чуточку закрепить успех и слегка отбить желание подкалывать. Пусть подколки и были в виде шутки, но каждая шутка содержит долю правды.

— Да если честно, то и соревнования нужны больше для проформы, — махнул я рукой с беспечным видом. — Кацуми-тян настолько себя хорошо показала в учебе и у неё настолько потрясающие успехи, что можно сразу отдавать первое место. Если бы не идиотские традиции делать вид, что идет честное соревнование…

— Твоя правда, Изаму-кун, — поддержала Кацуми. — Ректор сам мне сказал, что если бы не было представителей префектуры, то можно было бы и вовсе отменить игры ввиду явного превосходства одного из участников.

Мегуми застыла, слушая дочь. Кацуми сейчас на глазах рушила все устои, по которым девушкам аристократических кровей следовало быть скромной и воздержанной. Кацуми вела себя вызывающе и откровенно бахвалилась при моей полной поддержке.

— А вот когда всё закончится, то Кацуми и международные соревнования выиграет одной левой, — сказал я. — Мы же так… Для фона у стеночки постоим, бенто с рисом подержим. А что? Вдруг Кацуми захочет кушать? А мы тут как тут, ещё и соусом польем для вкуса. Правда же, Кацуми-тян? Позволишь нам полить соусом рис в твоём бенто?

— Только если он будет с ядрышками граната, иначе я всё выброшу, — задрав голову, проговорила Кацуми. — И подать его будет нужно в перерыве между соревнованиями по боевым искусствам… А впрочем, можно и во время соревнований. Пока я разбираюсь одной левой с противниками — моя правая будет свободна.

— Об одном лишь умоляю — не убивай без лишней нужды, — сложил я молитвенно руки. — Всё-таки кадеты не виноваты, что по глупости пошли на эти военные игры…

Кацуми не выдержала и расхохоталась. Напрягшийся было Кенджи откинулся на спинку стула-дзабутон и хмыкнул:

— Мегуми-тян, похоже, что наша девочка показывает зубки. Не нравятся ей наши шутки…

— Ох, старые мы стали… Вот уже и дочка начала издеваться, — покачала головой мать Кацуми. — Куда катится этот мир? Где его остановка?

В такой шуточной манере общения и прошел обед. Слуги скользили бесшумными тенями, убирая посуду и доливая чай в опустевшие тяваны. Поначалу я старался это делать сам, но сэнсэй объяснил мне, что тем самым я оскорбляю слуг, делая за них работу. Вроде как я показываю, что презираю их труд и могу сделать всё лучше. После этого я принимал заботу слуг в чужом доме с легкими кивками в знак благодарности. Всё-таки в чужой монастырь со своим уставом лучше не лезть!

Мы мирно отпраздновали первый день второго курса, а потом женщины отправились на кухню. Похоже, что нас ждало ещё и сладкое, созданное руками хозяек поместья.

Я и Кенджи отошли к окну, где стоял небольшой столик с выставленными шахматными фигурами. Неподалеку возвышался достопамятный аквариум с разноцветной красавицей змеёй. Сейчас шершавая древесная гадюка лежала на коряге, а её голова была отведена в сторону от нас. Как будто люди ей наскучили настолько, что видеть нас не хотела.

— Играете? — Кенджи кивнул на шахматный столик.

— Иногда бывает.

Конечно бывает. Последний раз совсем недавно с йети зарубились.

— Тогда прошу вас разделить партию, — Кенджи жестом указал на другую сторону столика. — Гостям дается первый ход.

Я поклонился:

— Буду рад составить вам компанию, Утида-сан.

Мы разыграли итальянскую партию, выведя пешек, слонов и коней вперед. Дальше я начал развивать старую ловушку, которой меня научила Ирина Григорьевна. Выдвинув вперед на одно поле пешку от ферзевого слона, я спросил:

— Кенджи-сан, вы слышали, что сейчас происходит в мире?

Отец Кацуми сделал ход вторым конем, напав на мою выступившую далеко вперед пешку. В принципе ход разумный, направленный на атаку беззащитной пешки. Пока что всё шло так, как надо.

— О чем вы, Изаму-кун? О погоде или о чем-то ином? — осторожно ответил Кенджи.

Ферзевая пешка прыгнула через поле и, при поддержке слоновой пешки, напала на две стоящие черные фигуры, на вражеского слона и пешку. Заманивание в ловушку началось…

— Я о постепенно накаляющейся ситуации с Россией и Монголией. Знаете, что Монголия сейчас накапливает силы и активно закупает оружие у Европы и Америки?

Мне показалось или гадюка повернула к нам голову? Как будто прислушивалась, черт побери…

— Хм, так сразу идти на обострение? — поднял бровь Кенджи. — Ну что же, посмотрим-посмотрим… — с этими словами он снял с доски мою пешку, а взамен поставил свою, королевскую. — А что касается мира… Хм… Конечно же меня не обошли стороной эти новости. Всё-таки наши нефтяные платформы тоже реагируют на ситуацию и могу тебе сказать, что добыча сейчас увеличилась. Похоже, что совсем скоро понадобится много топлива…

Черную пешку постигла участь белой. Моя поддерживающая пешка нанесла противнику смертельный удар. Я занял центр доски, к тому же ещё и атакуя вражеского слона.

— Так можно узнать ваше отношение ко всему этому? Вы будете поддерживать Монголию?

Заманивание в ловушку продолжилось. Черный слон сходил на поле вниз, а Кенджи объявил:

— Шах! По поводу поддержки — я вряд ли пойду против императора. Даже если и буду целиком и полностью за мир во всём мире, то всё равно продолжу добывать нефть и продавать её тому, кто хорошо заплатит. Если же я воспротивлюсь продаже, то у императора и его подопечных сразу же найдется повод вставить мне палки в колеса. Я не думаю, что позиция «за мир» будет выгодна нефтедобытчику.

В ответ на шах я мог бы закрыться слоном, тогда бы произошел обмен, а после Кенджи забирал мою королевскую пешку и выигрывал бы темп. Как раз на жадность противника и был расчет моей ловушки. Однако, вместо этого я закрылся конем на поле с3, одновременно поддерживая пешку.

— Деньги важнее человеческих жизней? — спросил я.

Расчет на жадность был точен — черный конь забрал мою королевскую пешку, одновременно напав на белого коня, связанного слоном.

— Деньги всегда важнее человеческих жизней, — вздохнул Кенджи. — И если не продам я, то продадут меня и весь мой клан. Да, будет преподнесено, как вынужденная мера, но… На самом же деле за всем стоит только жажда наживы. И победа.

— Победа над Россией? А так ли она нужна? Вдруг тут есть какие-то скрытые мотивы, которые лежат гораздо глубже очевидных вещей? — я сделал рокировку, выводя короля из-под возможного удара и намекая на то, что черный конь тоже может попасть под связку.

— Может быть и есть скрытые мотивы, — кивнул Кенджи и забрал моего коня своим, завершив обмен и расчитывая выиграть ещё одну пешку. — Однако, сейчас они так сильно скрыты, что на поверхности плавают только национальные интересы Монголии. А интересы нацелены вернуть старинные земли, которые когда-то были под контролем Монгольской империи. Вернуть так, чтобы Чингисхан в гробу перевернулся.

Блин, мне снова показалось, что гадюка повернула голову так, словно прислушивается. Может слегка перенервничал на драке?

Может и показалось. Сейчас же я сделал то, чего от меня ожидал Кенджи, то есть взял коня пешкой, тем самым напав на слона.

— И всё-таки это очень большие планы, но… Смогут ли они осуществиться? Всё-таки это очень большое расстояние. Да и к тому же Монгольская империя владела территориями Китая. Не думаю, что китайцы возьмут, да просто так отдадут свои земли!

Слон безжалостно побил белую пешку, тем самым напав на мою ладью. Сейчас я, по сути, должен буду спасать ладью, лишившись двух пешек и проиграв темп. Но вместо этого я сходил ферзем на b3, приблизившись к вражескому слону.

Как бы «зевнул» ладью.

— А если не отдадут, то монголы, после завершения победного наступления на Россию, сами заберут большую часть Китая, — улыбнулся Кенджи и забрал мою ладью. — Ведь Россию ожидает нападение по трем фронтам — с запада из Европы, с юга из Монголии, а уж Япония при поддержке американских сил навалится с востока. И как только эта триада одержит победу, то обратит свои взоры на другие направления. И тут уже понадобится ещё больше нефти, что придаст нашему клану большего могущества!

Он попался в ловушку! Как я и планировал — Кенджи весь ушел в атаку и забыл про свои тылы. Что же, пришла пора наносить четкий удар.

Мой белый слон устремился вперед и взял пешку возле короля:

— Шах!

— Что? — не понял Кенджи. — Как так?

Ну да, на поле только что был перевес белых в целую ладью и две пешки. Развивать наступление можно было неспеша, а тут…

— Вот так вот, господин Утида, — пожал я плечами. — Если акцентироваться на одном направлении, то можно совсем забыть про тех, кто остался позади. А ведь за спиной не только король, но и королева… То есть, ферзь.

Кенджи задумался. Впрочем, я ясно дал понять, что если он сходится королем вперед, то я просто выведу чернопольного слона и назначу шах, который лишит следующим ходом ферзя. Впрочем, думал Кенджи недолго. У него остался всего один ход, и он его сделал, сдвинув короля на черное поле по восьмой диагонали.

— Хм, весьма интересное развитие событий. Как-то я не учел подобного, — покачал головой Кенджи.

— Вот это вы вряд ли тоже могли учесть. Ведь в ваших глазах сверкала жажда победы. А эта жажда порой затмевает слабый голос разума, — я всё-таки вывел чернопольного слона и напал тем самым на ферзя. — Когда атакуешь без оглядки, то можно неожиданно обнаружить противника в тылу… И я говорю не про предательство, а про мастерство противника.

Кенджи задумался. Он взвешивал варианты так и этак, а потом решил закрыться конём от удара слона:

— Но если дома остаются крепкие тылы, то можно о них не переживать.

Следующим ходом я шагнул ладьей чуть вбок и напал на связанного коня:

— Однако, если разделяться на три фронта, то исход может всё равно быть один… Я не хочу, чтобы Япония нападала на Россию. Ведь у нас есть взаимные интересы и их гораздо больше, чем получение возможных преференций от запада. Мы получим гораздо больше от честной торговли, чем от попытки нападения. Да и не верю, если честно, в победу Монголии. Как бы её не мотивировали, как бы не накачивали оружием, но кроме всего этого ещё есть то, что поможет русским не только выстоять, но ещё и победить.

— И что же у них есть?

— Горячее желание идти до конца. Если что-то начнется, то это не остановится до тех пор, пока русские не скажут: «Ладно, мы принимаем ваше поражение!»

Коня не вывести из-под удара — я возьму ферзя. Ферзем убежать не получится — следующим ходом я всё равно возьму коня и сделаю шаховую вилку. При самом благоприятном раскладе у Кенджи останется король без рокировки, два слона и две неразвитые ладьи с пешками, а у меня развитые ферзь, слон и конь. В итоге Кенджи пять минут думал, а потом поджал губы и положил короля на доску.

— Да, думаю, что эта партия осталась за вами, господин Такаги. Изящно вы преподнесли мне разгром. А ведь думал, что это я вас громлю почем зря…

Когда я в прошлой жизни играл с Ириной Григорьевной, то думал дольше. И всё равно получил поражение. Как бы не хотел выиграть, но ловушка с перевесом сил сыграла свою роль.

— Благодарю вас. Тут всё дело в отвлечении внимания. К тому же мы не знали игровые навыки друг друга. Не знали уровень мастерства. Теперь же у нас есть представление об уровне друг друга, и мы можем сыграть с тщательностью и осторожностью.

В этот момент дверь отодвинулась в сторону, а на пороге возникли Мегуми и Кацуми. Они держали в руках подносы, на которых лежали разноцветные пирожки мандзю. Они направились к столику и уже там начали раскладывать пирожки по тарелкам. Пирожки выглядели так аппетитно, что я невольно сглотнул набежавшую слюну.

— Мужчины, вы тут не скучали? — спросила Мегуми.

— Нет, Мегуми, мы скоротали время за игрой в шахматы, — улыбнулся Кенджи.

— Да? И кто выиграл? — подняла бровь Кацуми.

— Должен признаться, что я не ожидал от Изаму такой искусной игры, — чуть поклонился Кенджи. — Его мастерство заставило меня задуматься — а тот ли цвет я выбираю, когда начинаю играть? Спасибо за доставленное удовольствие, Изаму-кун.

— Мне тоже было очень приятно провести с вами партию, Кенджи-сан, — поклонился я в ответ.

— Ого, а мне даже не говорил, что играешь в шахматы, — толкнула в бок Кацуми.

— Ну, я достаточно скромный молодой человек, а вовсе не юная аристократка, что готова выиграть военные игры в одиночку, — прыснул я в ответ.

Кенджи, Мегуми и Кацуми пару секунд смотрели на меня, а после громко расхохотались. Я присоединился к веселью, правда, отметил, что глаза Кенджи вовсе не смеялись.

Глава 15

чеба началась. Снова пошли скучные лекции, упражнения, задания. Кто знает, насколько это всё муторно и тошно, когда на улице весенняя погода и вот-вот распустится сакура, тот поймет состояние души курсантов академии.

В это время хотелось гулять, дышать свежим воздухом, наслаждаться каждой минутой молодости, а вместо этого приходилось сидеть в аудиториях и слушать военную науку. Конечно же мы все мечтали только об одном — чтобы учебный день поскорее закончился.

Впрочем, гуляния по свежему воздуху продлились недолго — к нам на базу пожаловала «старая гвардия». Кот, Змей, Ягуар, Бизон и Нагаи разместились в свободных комнатах и в первый же день устроили драку с мототаксистами.

Да-да, не вру! На радостях от встречи со старыми друзьями пожилые люди заказали кучу выпивки. А где выпивка, там всегда идет поиск приключений. Вот и пожилые люди не сдержались…

В этот день я задержался в ресторане с Аякой, разбирая счета и возясь с планами нового ресторана. Шакко, Тигр и Малыш в это время набивали пузо в зале. Они увязались за мной «для поддержки», но мы-то с вами знаем, что целью был удар по карману владельцев заведений. Сэнсэй же отбыл по делам в клан якудза Казено-тсубаса-кай.

Встретить и отметить приезд дорогих гостей мы планировали вечером…

В общем, пятерка оказалась временно предоставлена сама себе и в полной мере проявила свой боевой дух. Они все вместе высыпали на улицу, где бывшие босодзоку возились со своими байками, и решили показать молодежи — кто на базе главный. Решили показать силушку богатырскую и сразу же установить свои порядки. Когда я вернулся на базу, то почувствовал, что волосы становятся дыбом.

И было отчего!

С десяток мотоциклов валялись на земле, как будто разбросанные ребенком-великаном надоевшие игрушки. Побитые в той или иной мере работники мототакси хмуро перевязывали друг друга. Разбитые столы и скамьи украшали картину побоища. Тоширо прикладывал отцу примочку к подбитому глазу. Везде следы разгрома и разрухи.

И это на моей базе, где всегда был порядок и чистота?

Из окон второго этажа доносился нестройный хор полупьяных голосов. Вроде бы исполняли «Черный ворон».

— Вот это ни хрена себе, — высказал общую точку зрения Малыш. — Что тут произошло?

— Ну, они у меня сейчас получат, — процедил я и бросился вперед, крикнув на ходу. — За мной! И захватите с собой по два ведра воды!

Я не стал разбираться — кто именно из «старой гвардии» был зачинщиком? Да мне это и не было важно. Вместо этого я взлетел на второй этаж и распахнул дверь комнаты, где проходило заседание «важных персон».

Пятерка пожилых якудз, вышедших на пенсию, уставилась на меня посоловевшими глазами.

— Эй, хинин! Ты принес саке? Нет? А п… п… пчему врываешься без стука? — еле шевеля языком спросил Ягуар. — Тебя что — это… тоже надо подучить вежливости?

— А дайте я набью ему рожу? — предложил Бизон. — Я так давно не бил рожу хинину…

— Эй, я тоже хинин, — пробубнил Кот.

— И что? Ты свой хинин… Ты брат… А это… ик! Это совсем другой хинин… не брат. Вот! — закончил глубокомысленную речь Бизон. — Поэтому ему можно бить рожу, а тебе нельзя. К тому же у тебя маска. А у него… нет…

Я в это время осматривал комнату. Мда… Всего за несколько часов из чистого помещения они создали свинарник. На полу валялись пустые бутылочки из-под саке, на стенах появились пятна, как будто мужчины ели руками, а поднимаясь, хватались для устойчивости за стены.

С потолка свисали листья салата. И зачем они туда его запулили?

Мужчины в распахнутых кимоно возлегали на притащенных подушках. Разноцветные татуировки высовывались из-под ткани и выдавали в своих владельцах принадлежность к якудзе. Глаза у мужчин были красноватые, налитые кровью.

Сколько же они выпили?

— А давайте накормим его порошком правды и потом всё разузнаем о нашем друге Норобу? Позабавимся над старым пройдохой, если он будет снова врать о своих подвигах. Он будет рассказывать, а мы тут ррррраз и… ик! И предъявим ему рассказ хинина. Посмотрим тогда, как этот старый червяк будет изворачиваться, — хохотнул Змей.

— Изаму, ты чего такой взъерошенный? — спросил мастер Нагаи. — Случилось чего?

Похоже, что из пятерки он был самым трезвым. Правда, его глаза уже были близки к тому моменту, когда начнут посылать на три буквы друг друга.

За спиной послышался топот, а потом я увидел подбежавших друзей с ведрами в руках. Что же, воспитательный элемент можно было подключать к приветствию. Я чуть дернул бровями, давая понять, что сейчас пришло время для учебы. Шакко понятливо кивнула, а Малыш с Тигром переглянулись. Так как они стояли за дверьми, то пьяная пятерка их не могла видеть.

Что же, пора начинать.

— Господа из «старой гвардии», а не охренели ли вы часом? — вежливо поинтересовался я.

Они застыли. Переглянулись. Потом до их мозгов дошло сказанное и началось бурление говн.

— Чего-о-о? — протянул Бизон. — Ты с кем так разговариваешь, щенок?

— С вами, или кроме пятерых престарелых хулиганов тут ещё кто-то есть? — спросил я.

— Да мы тебя сейчас научим… ик! Как надо старших уважать! — попытался подняться Змей.

Он попытался сделать мудры, но пальцы почему-то упорно складывались в фигу.

— Что же, тогда научите! А пока что я вас научу, что со своими правилами в чужой монастырь соваться не нужно. И если уж сунулись, то ведите себя прилично, иначе последует расплата! Ребята, давайте!

Первой подскочила Шакко. Она протянула мне одно ведро, которое я тут же выплеснул направо. Второе ведро Шакко выплеснула сама.

— Да вы!!!

— Да как!!!

— Стойте!!!

Крики продолжились и тогда, когда вперед вышел Малыш со своим ведром. Копошащиеся на подушках друзья получили новую порцию холодной воды. Новые водопады обрушились на мужчин.

Тигр подскочил с последней порцией. В комнате не осталось ни одного сухого места. Пятерка выглядела жалко. Они были взбешены, но… Они немного протрезвели. Как раз настолько, чтобы с ними можно было общаться.

— А теперь можем поговорить, — сказал я. — Вы всё ещё хотите набить мне рожу?

— Желание не пропало, а усилилось, — пробурчал Бизон. — Эх, столько денег потрачено на выпивку и всё впустую… Что ты за человек, белобрысый хинин? Что вы вообще за люди? Сначала сами зовете в гости, а потом плещетесь водой. Придется вам тоже преподать урок… Как этим… там… на улице…

— Мои мототаксисты не били вас потому, что уважают гостей! — рявкнул я. — Вы же пренебрегли всеми нормами вежливости и потеряли лицо! Вам следует сейчас выйти и извиниться передо всеми, кто был на улице!

— Что? Мы потеряли лицо? Да я сейчас кожу с твоей рожи сорву! — проревел Змей.

— Да, всех поломаем! Всех заставим извиниться! Ой, …ля! — грохнулся обратно в лужу поднявшийся было Ягуар.

— Господа прежде, чем преподать урок моему ученику, будьте любезны ответить на пару вопросов его учителю, — раздался голос Норобу.

— Кому там надо ответить? Любому ответим! — прорычал Бизон.

Сэнсэй был в желтом кимоно с вышитыми зелеными стеблями гладиолуса. На фоне своих друзей он выглядел как ангел среди чертей.

Неторопливой походкой Норобу зашел в комнату, брезгливо наступая по мокрым циновкам и закрыл окно. После этого он вернулся к дверям и обратился ко мне:

— Успокой мототаксистов и скажи, что наши буйные гости скоро принесут свои извинения. Да и это… Выдай каждому пострадавшему компенсацию. Я знаю у кого мы потом вычтем эти деньги.

Я кивнул в ответ.

— Что? Кому мы там принесем извинения? Да мы их всех… — раздалось с пола.

— Вы идите, а я сейчас проведу небольшую беседу со своими друзьями, — сэнсэй улыбнулся мне напоследок и закрыл дверь.

— Пойдемте, ребята, — сказал я, мотая головой в сторону выхода.

— Вы что, шакалы седые, совсем рамсы попутали? Вас за дубок пригласили, а вы срать на него забрались? Я сейчас обосную каждому, кто он такой и что из себя представляет… — раздался за дверью негромкий голос Норобу.

— Пойдемте, друзья, нам вряд ли тут нужно оставаться, — развернулся я к Шакко, Тигру и Малышу.

— А я бы ещё послушала. Может что нового запомнила бы, — улыбнулась Шакко.

— А кто-то сейчас получит по шее, — покачал я головой. — По наглой рыжей шее.

— Неужели девушку ударишь? — притворно распахнула глаза кицунэ.

— Я? — так же притворно удивился я. — Нет, я бить не буду. А вот двое моих хороших друзей не откажутся шлепнуть одну чертовку по мягкому месту. Ребята, кто навернет по жопе Шакко, тот получит премию.

Малыш переглянулся с Тигром, а потом они одновременно повернулись к девушке. На их лицах появились довольные улыбки.

— Да вы чего? Ведь недавно же друзьями были! Ведь всё же нормально было! Эй! Вы чего? Не подходите, черти полосатые! У-у-у, предатели продажные!

С визгом Шакко полетела прочь, а Малыш с Тигром кинулись за ней. Я же спустился вниз и начал помогать мототаксистам с уборкой территории и ремонтом поврежденных вещей.

А что? Босс не тот, кто только руководит, а тот, кто тянет лямку вместе со всеми и своими действиями должен показывать пример.

Да, я выяснил, что группа из пяти пожилых гостей выплеснулась на улицу и начала качать права. Они вели себя агрессивно и Дзиро сделал им замечание. В ответ он получил пяткой в лицо. Конечно же бывшие босодзоку не удержались и заступились за Дзиро. Тогда и пошла драка, по завершении которой пятеро пожилых гостей спокойно отправились наверх, продолжать свой праздник жизни.

И ведь что важно — они были уверены, что так и надо!

Конечно, я иногда поглядывал на окна второго этажа, где иногда мелькал сэнсэй Норобу, активно размахивающий руками. Однако, слов не доносилось, а читать по губам я не хотел. И так было понятно, что сэнсэй сейчас вставляет своим друзьям по первое число и показывает кузькину мать.

Особо пострадавших не было — мототаксисты отделались синяками и ушибами. Всё-таки у старой гвардии хватило ума не доводить дело до убийства в своей демонстрации силы. Всем пострадавшим я пообещал премии, на что те замахали руками, мол, не надо премии. В основном просили о том, чтобы я не рассказывал о произошедшем тем, кто сейчас был на работе. Я сначала не понял подобной щедрости, но потом улыбнулся — ребята не хотели показывать, что им стыдно. А стыдно было оттого, что взрослым и крепким мужикам наваляли пенсионеры.

Мы договорились, что синяки мототаксисты получили в результате внеплановой тренировки. Вроде как вошли в раж и увлеклись. На этом и порешили. Мотоциклы особо не пострадали, а разбитые зеркала и слегка помятые глушители можно и заменить.

Занятые уборкой, мы не заметили, что прошло полчаса. По прошествии получаса на улицу выползли хмурые «бандиты». Норобу подталкивал их в спину, они поворачивали голову, чтобы огрызнуться, но наталкивались на его добрые глаза и отворачивались.

В итоге пятерка вышла в центр площадки перед базой. Я махнул рукой, подзывая мототаксистов подойти. Ребята с осторожностью подошли. Даже Дзиро с Тоширо подкатили. Получилось так, что шесть человек стояли против полутора десятка человек.

Это мне чем-то напомнило бандитскую стрелку из моего мира. Вот также вот собирались на пустыре и решали дела люди, которые не очень дружили с законом.

— Господа, — начал сэнсэй. — Я искренне прошу простить моих друзей за подобный инцидент. Встреча старых друзей разбудила воспоминания о молодости и, глядя на вас, они на мгновение перенеслись в то время, когда кулаки и оммёдо позволяли занять место под солнцем. Мои друзья раскаиваются в содеянном и тоже хотят попросить у вас прощения. Правда, друзья мои?

Последние слова были произнесены сэнсэем с особым нажимом. Такой нажим голосом как будто говорил, что если вы не подтвердите, то получите ещё одну порцию словесной выволочки. А уж что-что, а словами сэнсэй умел бить не хуже, чем кулаками.

Первым взял слово мастер Нагаи. Я не ошибся, когда посчитал его наиболее трезвым изо всех — сейчас он выглядел огурчиком. Малосольным, но всё равно огурцом. Мастер Нагаи поклонился и произнес:

— Господа, прошу принять мои извинения за невыдержанность и резкость. Я вовсе не хотел причинить какой-либо вред… Надеюсь, что произошедшее не сможет повлиять на наше дальнейшее общение и мы станем добрыми друзьями.

Мототаксисты молчанием встретили его слова. Следующим поклонился Бизон:

— Братья, косяк мы запороли конкретный. Шальная думка в одном месте заиграла, вот так вот и получилось. Вы уж не обижайтесь на стариков… Мы не со зла, мы так… дурачились. Не побили же никого особо? Ну вы это… Простите нас, что ли?

Другие тоже начали каждый на свой манер извиняться. Последним был Кот. После его душевной речи я повернулся к мототаксистам и спросил:

— Ребята, вам решать — как поступить с этими стариками-разбойниками. Или наказать их в полной мере или… простить на первый раз. Как вы думаете, а?

Старая гвардия не видела, как я подмигнул коллегам, зато они увидели еле сдерживаемые улыбки на лицах. По крайней мере, облегченный выдох пяти мужчин я услышал отчетливо. Похоже, что они расслабились. Надо было подперчить немного ситуацию, и я чуть дернул бровями нашей главной егозе.

Уж не знаю — настигли или нет Малыш и Тигр Шакко, но она с радостью поддержала моё дерганье бровями.

— Я бы не стала так спешить! — выступила она чуть вперед. — Сейчас эти господа извиняются, а что будет дальше? В следующий раз снова напьются и снова захотят тряхнуть своей крутизной? А если я попадусь под горячую руку? А если не смогу устоять перед такими соблазнительными мужчинами? Они ведь такие страстные, такие… Ой!

Всё-таки Малыш приложился ладонью по пятой точке Шакко, о чём сразу же бодро отрапортовал:

— Босс! Твоё указание выполнено! Можно я ещё раз от себя добавлю? А если… Ой!

На этот раз он выхватил ответку от Шакко — звонкого леща. Этим самым Шакко вызвала улыбку на лице Тигра. Впрочем, улыбался он недолго — Шакко и ему зарядила:

— А то тебе, чтобы не расслаблялся!

— Мне-то за что? — обиженно прогудел Тигр.

— За красивые глазки. У тебя же красивые глазки, правда? — улыбнулась Шакко.

— Сдается мне, что вы и без нас хороших люлей получаете! — окрикнул Бизон. — Ну так что, ребята, мир?

— Мир! Мир! Да всё нормально! — нестройными голосами ответили мототаксисты.

— Вот и хорошо! — повернулся я к старой гвардии. — Мир, дружба, жвачка. Я рад видеть вас, господа, на своей базе и в рядах своих друзей. Это происшествие мы забыли, никогда о нем не вспомним и начнем с чистого листа. Всё что нужно — спрашивайте, предоставим. Всё чем можем помочь — тоже с радостью. Только давайте сразу на берегу договоримся — на базе никакого распития спиртных напитков? У меня тут сухой закон и не стоит его лишний раз нарушать.

Старички-разбойнички неуверенно переглянулись между собой, уставились на сэнсэя Норобу, а тот развел руками, мол, такие правила, чего тут поделаешь…

Впрочем, они думали недолго.

— Заметано, Такаги, — поклонился Бизон. — Но на стороне-то можно иногда старым друзьям разбавить кровь рисовым ядом?

— На стороне можно, — пожал я плечами. — Просто не тащите эту гадость сюда.

— Да уж, — отозвался Змей. — От этой дряни порой такие неприятности бывают…

— Да-да, — сказал Ягуар. — Потом стыдно и голова болит. У меня вот прямо сейчас начинает…

— Вот и хорошо, что всё хорошо! — хлопнул в ладоши Дзиро. — Тогда я сейчас затоплю баньку, а там всё похмелье потом выйдет!

Старики-разбойники снова переглянулись.

— Что это такое «банка»? — спросил Кот. — И зачем её топить? Она что-то плохое сделала?

— Нет, друзья мои, — покачал головой сэнсэй. — Банька — это то самое, что поставит вас на ноги. Самолично отведу вас и попарю от души. А пока мы паримся, наш Такаги организует праздничный ужин… Без саке, но со вкусным чаем.

— А что там нужно делать? — спросил Кот.

— Самое главное и основное — не ссать в шайку, — хохотнул Норобу и шлепнул Кота по спине. — Пойдем, я покажу.

Глава 16

Всё вошло в свою привычную колею — учеба, тренировки, дела, сон. И снова по новой. Ректор Одзава как-то тайком посетил нашу базу и в ходе встречи выдвинул такую мысль, что тренировки нашей группы идут в точном соответствии с тренировками команды Призрака. То есть то, что мы делаем, пойдет в дальнейшем на пользу коллективу.

Да, Кацуми при этом не было — я всё-таки решил не включать подругу в коллектив подготовки ячейки серой агентуры. Если мы попадемся на задании, то возникнет неприятность, а если продолжательница рода Утида… Это уже пахнет очень и очень крупным скандалом. У неприятелей Кенджи появится невероятно большой козырь в рукаве. Поэтому, чтобы не подставлять род Утида и Кацуми, в частности, было решено обойтись без неё.

Переговорив с Аякой, компаньонкой по ресторанному бизнесу, мы решились на один рискованный эксперимент. Я бы сказал, что на один ОЧЕНЬ рискованный эксперимент.

Так как кафе и ресторанов подобно нашим в Токио и его окрестностях было великое множество, то мы решили сделать кафе для романтических знакомств. Своеобразный «гокон».

По-японски «гокон» — сокращенное от фразы годо компа (групповая встреча). Так раньше называлась молодёжная вечеринка, на которой для совместного банкета собиралось вместе несколько студенческих групп. В наше время гокон — это групповое свидание мужчин и женщин, находящихся в активном поиске партнёра для создания семьи.

Но чем приманить посетителей, если подобные встречи организуются повсеместно? Вот тут мы и разработали стратегию подбора через анкетирование и психологическую совместимость. Для этого задействовали моего сетевого наблюдателя Ютаку Мацумура. Инвалид давно жаловался, что редкие моменты появления Минори и его друзей в сети не могут считаться нормальной работой. Ему было стыдно получать за это деньги, еду и кров.

За такую малость…

Гордый мужчина считал это подачкой. Ему хотелось большего, он уже не раз обращался ко мне с просьбой предоставить ему что-нибудь посложнее. Ну, сказано — сделано. Мы с Аякой задали ему задачу создать сайт ресторана с названием «Романтичная луна». Вот так вот просто. Как я уже успел понять — чем проще название, тем легче клиенту его воспринять и понять, что в этом месте идет своеобразная тематика.

А вот что до рискованного эксперимента… Мне нужно было выполнить обещание перед йети и… В общем, нет ничего более хорошего для рекламы нового ресторана, чем какой-то невероятный случай. Этим случаем я и решил заняться в самое ближайшее время. Причем, сделать это не просто так, а с размахом, съемкой видео и крупных планов. И для этого мне понадобилась Кутисаке-онна.

Да-да, та самая женщина с разрезанным ртом, которая как-то помогла мне перетащить на свою сторону одного из мастеров в академии. Возможно, если у меня получится соединить два одиноких сердца в «Романтичной луне», то от клиентов не будет отбоя. Да, это я и планировал сделать, пусть Аяка сначала отрицательно отнеслась к моей затее.

Так как японцы обожают всяческую крипоту, а также ужастики, способные защекотать нервы до предела, то и встреча двух одиноких монстров должна будет вызвать ажиотаж. Уж если два таких чудовища нашли друг друга, то и у скромных японцев возникнет желание посетить «Романтичную луну».

Да, ресторатор из меня так себе, но вот как креативный директор — я могу дать фору любому. При том, если всё выгорит, то и Кутисаке-онна перестанет кошмарить население Токио, а отправится в пещеру к йети, чтобы скрасить ему одиночество. Осталось только найти её и уболтать. А уж чего-чего, а убалтывать женский пол я научился.

Только не говорите Кацуми, что я пару раз посетил Наоки Хикамару. Сначала, чтобы дать показания, а уже потом, вечером, чтобы предложить кое-что другое. Офицер полиции, с головой погруженная в работу и напрочь забывшая о личной жизни, с радостью приняла моё предложение…

И это вовсе не измена, а как бы… Благотворительность, что ли?

Ой, да чего я перед вами оправдываюсь? Как будто сами до замужества не гуляли! А если не гуляли, то и вовсе оправдываться не буду! Сами виноваты!

Между тем, Норобу позвал нас на тренировку с Котом. Мы сняли бассейн в районе Синигаки на пять часов. Кот привел с собой группу воспитанников из детского дома «Вокзал мечты», тех, кто захотел обучаться конкретно стихии Воды.

Вместе со мной пошли Кацуми, Шакко, Норобу, Малыш, Тигр и Киоси. Как оказалось, всем было интересно потренироваться в бассейне. Или же поплескаться вволю, за счет босса. Что же, я тоже придерживался подобной легенды, и даже сердито бурчал на Тигра и Киоси, что они не участвуют в военных играх, поэтому могли бы и остаться на базе. На что мне отвечали, что куда же без них-то, самых важных и самых нужных?

Воспитанники Кота были разного возраста, от восьми лет и до четырнадцати. Единственное, что роднило их — отсутствие улыбок на лицах и полнейшая невозмутимость. Улыбки являются нормой вежливости в Японии, поэтому было немного странно видеть серьезные мордашки мальчишек и девчонок.

Хотя, если вспомнить — какую обработку они прошли, то ничего удивительного. Ребят мало того, что бросили родители, так у них ещё и украли детство. Даже у меня, воспитанника детского дома в другом мире, были светлые моменты в жизни. А вот у них подобного ничего не было. Только сплошная муштра и воспитание ненависти в несформировавшихся душах.

Ненависти ко всему, на что покажет руководящее звено.

В бассейне было шесть дорожек по двадцать пять метров. Пока Кот в плавках делал разминку-растяжку со своими воспитанниками, Норобу притащил мешок с чем-то позвякивающим внутри. Судя по тому, что Норобу был в кимоно — плавать он не собирался. Мы к этому времени успели переодеться и теперь тоже делали вид, что растягиваемся и разминаемся.

Малыш с Тигром косились на фигурку Шакко, которая выглядела очаровательно в своём ярком оранжевом купальнике. А чертовка прямо-таки поддразнивала их воображение, растягиваясь так эротично, что мне пришлось нахмуриться и показать взглядом на детей. После этого она перестала выступать в роли звезды стриптиза.

Кацуми тоже выглядела сногсшибательно в белом купальнике, но я старался лишний раз не пялиться, чтобы не смущать её. Хотя и очень хотелось посмотреть.

Норобу брякнул мешком о пол и сказал:

— Разбирайте!

— А что там? Очки и ласты? — тут же вылез вперед Киоси, а после вытащил из мешка манжету и протянул разочарованно. — Утяжелители…

— А вы что думали? Какие очки и ласты будут на военных играх? Только тяжесть, только хардкор, — ухмыльнулся Норобу. — Надевайте и вперед! Будете плавать наравне с воспитанниками Кота.

Киоси тем временем вытаскивал из мешка утяжелители для ног, рук, жилеты с накладками. В общем, всё то, что должно максимально затруднить передвижение в воде.

— Так может женщинам не надо такие тяжести? — спросил Малыш. — Они же вон какие нежные…

Вот вроде бы и хотел сделать комплимент, а получилось так неуклюже… Да и Шакко нахмурилась:

— Вообще-то в воде я тебе могу фору дать. Неужели ты думаешь, что мужчины гораздо сильнее женщин?

— Ну, не только сильнее, но и умнее, — хмыкнул в ответ Малыш. — У мужчин и мозг больше и соображают они быстрее.

— Это с чего ты так решил? — вскинула брови Шакко. — Когда это мужчины стали умнее женщин? Всегда же женщины были умнее, а мужчинам только позволяли раздувать своё непомерное эго и хвастаться тем, чего нет на самом деле. Или ты хочешь по этому поводу поспорить?

О-о-о, я узнал этот взгляд. Похоже сейчас Малыш нарвется на что-то не очень хорошее. Надо бы его предупредить:

— Малыш, не спорь с кицунэ — она всё равно возьмет верх, да ещё и обманет!

— Босс, не стоит обо мне волноваться, — отмахнулся Малыш. — Тут уж сама природа позаботилась о том, чтобы мужчину сделать умнее и сильнее.

Мы с Кацуми переглянулись, после чего чуть развел руками — я предупредил. Сделал всё, что мог.

— Да? Поясни свою мысль, — тут же ухватилась Шакко, заметив моё движение. — Кацуми, неужели хотя бы раз босс в твоём присутствии хвастался своим умом или силой?

— Нет, ничего подобного не было. У Изаму хватало такта сдерживать свои мысли и не давать им вырваться наружу, — Кацуми кинула спасательный круг Малышу, но тот явно не хотел ловить его.

Ему бы сейчас чуточку сдать назад и свести всё в шутку, но… Разве может маскулинный самец предать свои идеалы и показать себя слабее женщины? И ведь не понимает, что рыжая егоза заманивает его в ловушку!

— Да причем тут такт и вежливость? Природа не озаботилась этими понятиями! — с надменностью произнес Малыш. — Мужчины должны были каждый день охотиться! Им просто необходимо было выдумывать новые способы охоты. Они, в конце концов, ловили и убивали зверей, которые были гораздо сильнее и опаснее человека! Тут поневоле заставишь мозги шевелиться, а мускулы развиваться.

— Ну да, — хмыкнула Шакко. — А женщины должны были сидеть дома и ждать возвращения мужа?

Тигр переводил взгляд с подруги на друга. Он силился понять — где тут подвох, но разве поймешь так быстро замысел рыжей? Я вот сразу догнал, что Шакко подводит Малыша к вызову на «слабо». Причем к прилюдному вызову. А Малыш, как послушный теленок, шел на поводу и всё глубже увязал в ловушке.

— Конечно! Если ты выйдешь за меня замуж, то я никогда бы тебе не позволил работать. Сидела бы дома, охраняла домашний очаг и растила бы кучу детишек! А я был бы добытчиком в семье и приносил в дом еду и деньги!

— Значит, я сама не могла бы заработать и продвинуться по карьерной лестнице? — подняла брови Шакко.

— Могла бы, но не так, как это вышло бы у меня, — подбоченился Малыш.

— Значит, ты умнее, сильнее и выносливее меня?

Вот оно! Вот за этим должен последовать вызов! Я бы уже убегал прочь, сломя голову, но Малыш не я. Он купился, разгоряченный спором, и ответил:

— Конечно! В этом тебе со мной не сравниться!

— Хорошо! Тогда давай забьемся! — быстро проговорила Шакко. — По возвращении домой, я делаю твоё домашнее задание по истории, а ты моё. И посмотрим — у кого выйдет быстрее и лучше!

— А забьемся! — рявкнул Малыш. — Как вернемся, так сразу же и приступим! Ребята, вы все свидетели!

Мы согласились. Норобу, наблюдавший за этим спором, рявкнул:

— Если вы наговорились, то бегом надевайте утяжелители и сигайте в воду! Ребята Кота уже закончили растяжку!

Пришлось повиноваться, чтобы не вызвать лишний ор. Пусть Норобу и кричит по делу, но он может нехило так начать материться, а это не для детских ушей.

Нагрузка распределилась по телу равномерно. Утяжелители прибавили около двадцати килограммов, причем Норобу не разбирал — мужчине отдавать или женщине. Утяжелители были одинаковыми у всех.

— Ребята, вода похожа на воздух, только плотнее, — сказал тем временем Кот. — Вы же видели, как по воздуху летают птицы? Они чем-то напоминают плавающих в воде рыб, такие же свободные и беспечные. Нам сейчас предстоит научиться вести себя подобно рыбам. Когда вы перестанете бояться воду и сроднитесь с ней, тогда мы перейдем к оммёдо. Тогда вы лучше научитесь понимать эту среду и взаимодействовать с ней. Сосредоточьтесь на дыхании и движениях. Только в них заключена ваша сила. Дышать нужно так…

После этого пошли дыхательные упражнения на берегу. Упражнения плавно переместились в бассейн, где мы снова упражнялись в дыхании, погружая голову в воду и выдыхая воздух, чтобы потом вынырнуть за новым глотком. Воспитанники Кота повторяли всё, что показывал преподаватель. Дисциплинированно и слаженно. Мы старались не отставать.

Приколы и шуточки оставили на берегу — сейчас пришло время учебы. К тому же, не могли мы хулиганить дисциплину перед воспитанниками Кота.

— Теперь вам предстоит научиться плавать. Причем плавать также, как рыбам. Также передвигаться, также уходить на глубину и затаиваться. Нужно делать так… — с этими словами Кот неторопливо погрузился в воду и плавно двинулся в сторону, виляя телом как угорь.

На поверхности никак не отразилось его движение под водой. Только прозрачность выдала движения Кота. То, как он доплыл до противоположной стороны бассейна, перевернулся, оттолкнулся и поплыл обратно, даже не всплывая на поверхность. А поверхность была гладкой и спокойной. Если бы вода была мутной, то ничего бы не выдало движение Кота. Движение было без рук и ног. Работало только тело.

Он вынырнул в том же месте, в каком погрузился. Улыбнулся:

— Это тот минимум, который мы должны сегодня освоить. Ну что, кто хочет попробовать первым?

Так как дорожек было шесть, то и вышло шесть человек. Я был среди первых — чтобы показать личным примером, как нужно делать… Или хотя бы попытаться сделать, потому что утяжелители потянули вниз и, чтобы удержаться на средней линии пришлось использовать в четыре раза больше усилий.

Моим достижением было то, что ребята Кота сдались чуть раньше. Последний вынырнул, не доплыв до бортика трети пути. А я, с горящими легкими, всё-таки сумел добраться до противоположного конца бассейна и уже собрался было вынырнуть, как… Неожиданно осознал, что воздух мне как бы и не нужен!

То есть, он был нужен, вот только… Он начал поступать не через рот, а через поры кожи. Причем через те участки кожи, на которых я увидел синеватые оттенки. Такие проблески возникли, когда в меня выпустили Водяными Выстрелами.

Сперва я удивился, потом чуть запаниковал, но в итоге подавил панику и заставил себя развернуться, чтобы плыть обратно. Со мной явно творилось что-то не то, но что именно — это надо было выяснить вместе с сэнсэем Норобу.

Я плыл точно также, как Кот, не двигая руками и ногами, а только пользуясь инерцией тела.

Уже подплывая, я услышал сквозь толщу воды, как Кот говорит сэнсэю:

— А твой парень хорош! Я никогда не видел, чтобы моё упражнение повторили с первого раза.

Это было приятно, но вместе с тем, я всё ещё находился в недоумении относительно того, что на моем теле появились какие-то синеватые проблески. Впрочем, когда я вынырнул, то эти проблески исчезли, как будто их и не бывало.

А может они только мне почудились?

— Босс, это было круто, — сказал Киоси. — Дай я попробую?

— Да пожалуйста, — улыбнулся я в ответ. — Дорожка свободна.

— Изаму-кун, это действительно было круто, — кивнула Кацуми. — Не знаю — смогу ли я так, да ещё и с утяжелителями…

— Я верю в тебя, Кацуми-тян, — кивнул я одобряюще. — Ты справишься.

Никто так и не справился с упражнением точно также, как мы с Котом. Моих друзей затягивало на дно, они выныривали, отфыркивались, отплевывались. Кацуми доплыла до бортика, но там вынырнула, чтобы глотнуть воздуха. Ребята Кота старательно пытались плыть, но им тоже не хватало выдержки добраться туда и обратно.

— Ребята, вы хотели доплыть, заставляя мышцы работать всё время. Однако, это не совсем правильно. Это утомляет. Не все мышцы включаются одновременно. В мышцах проходят волны сокращения и расслабления одновременно. Умение расслаблять мышцы, которые не используются, сохраняет энергию и предотвращает утомление, — произнес Кот. — Ну что же, будем учиться…

К чести Кота, он оказался терпеливым учителем. Объяснял и показывал, как правильно нужно делать, чтобы проплыть дальше и меньше устать. В конце вечера каждый из учеников, даже шабутной Киоси, смогли повторить его трюк с плаванием под водой.

Я только присвистывал, глядя на подобные успехи. Ребята Кота по завершению тренировки спокойно оделись и покинули бассейн ровными рядами. Мои же двинулись вразвалочку, стряхнув с себя мокрые утяжелители. Как последнему, проделавшему тренировочный путь, Киоси пришлось тащить мешок.

Кацуми поблагодарила Кота и Норобу за отлично проведенное время и отправилась домой. Мы же двинулись на базу, а Кот с ребятами в детский дом.

Уже на базе, после ужина, когда большинство собралось в общей гостиной, произошла кульминация спора Малыша и Шакко.

Шакко спустилась с учебником и тетрадью Малыша и уселась в удобное кресло у окна. Она уставилась в телефон, явно просматривая какую-то социальную сеть. Зато через десять минут прискакал Малыш. Довольный, как слон после купания, он шлепнул заданием Шакко на столик и поднял руку вверх:

— Вот и всё! Я справился! Всего-то понадобилось тридцать минут!

— Да? Какой ты умница, — покачала головой Шакко. — А вот я только дату задания написала…

— Видишь, я доказал, что мужчина умнее! — Малыш обвел нас довольным взглядом. — Всего-то и надо было, чтобы напрячь чуточку извилины. А ты вон… ничего и сделать-то не успела! А ещё спорила! Говорила, что женщины умнее и хитрее! Да ни фига!

Малыш радовался, как ребенок, которому наконец-то подарили собаку. Он ещё до конца не понимал, почему на лицах сидящих мотоциклистов появляются улыбки.

— Да, признаю. Мужчина в самом деле умный и хитрый. Нам, женщинам, далеко до вас. Спасибо за сделанное домашнее задание, милый Малыш, — Шакко сунула ему в руки его тетрадь с учебником и похлопала по щеке. — Извини, что твоё сделать не успела. Я же глупая и тупая… А ты молодец. Ты умный!

Тут уже перестали сдерживаться находившиеся в гостиной молодые люди. Грянул такой хохот, что люстра покачнулась под потолком. Громче всех ржал Тигр. Он буквально упал на пол и начал кататься, дрыгая ногами и обхватив живот руками.

Под общий хохот Шакко горделиво удалилась, оставив Малыша смотреть на его тетрадь и учебник.

— Я же говорил, что обманет, — хлопнул я его по плечу. — Вот и заставила сделать за себя домашнюю работу.

Он как будто очнулся, обвел вокруг взглядом, а потом улыбнулся:

— Зато она назвала меня милым!

Глава 17

Вечером сэнсэй зашел ко мне в комнату. Он всегда это делал без стука, будучи уверенным, что я всегда его жду и всегда рад видеть. Я ещё не улегся спать и пялился в телефон на очередную серию анимешного сериала, валяясь на футоне. Герой сериала — мальчик-сирота, обучался боевым искусствам и вместе с тем познавал окружающий мир. Чем-то походил на меня.

— Здарова, атец! Не спится в ночь глухую? — взглянул я на сэнсэя.

Сэнсэй прошел по комнате туда-обратно, уселся возле стены, взглянул на меня и вздохнул:

— И давно у тебя это?

— Телефон? Вроде месяца три назад купил, — ответил я. — Но точно можно на чеке посмотреть.

— Не тупи, — одернул Норобу. — Я видел, как на твоей коже появлялись синие пятна. Это что?

— Ну вот, в своей комнате уже и потупить нельзя. Куда мы катимся?

— Тень, — с угрозой произнес сэнсэй.

— Ладно-ладно, мне просто нравится видеть, как ты злишься. Ты от этого начинаешь бородкой трясти, как козел перед морковкой.

— Я тебе сейчас ноги за ушами в узел завяжу.

— Всё-всё-всё, не надо вставать, — замахал я руками в ответ и посерьезнел. — Сам не знаю откуда взялось, но… В общем, когда на меня и Кацуми напали золотоглазые, то эта хрень помогла отразить Водные Выстрелы. Я уже думал, что мне хана пришла, когда синева выступила на коже и поймала все снаряды. А потом в бассейне проступила и дала возможность дышать под водой.

Сэнсэй вздохнул. Он помолчал, глядя в стену напротив, а после произнес:

— Это родовая техника ниндзя из деревни разящих капель. Похоже, что когда ты развлекался с дзёнином Нисикава, то перенял от неё эту возможность. Хм… Весьма интересно. А если… Водяной Кинжал! — вскрикнул сэнсэй и выставил в мою сторону руки, которыми быстро соорудил мудры.

С кончиков пальцев сорвался небольшой всплеск, как будто сэнсэй скрывал в рукаве бутылочку с водой. Брызгалку, ту самую, которую делали детьми, протыкая крышку в нескольких местах, а потом сжимали бутылку с водой и направляли на друзей.

Вот только вряд ли у кого из детей получалось сформировать из воды кинжал!

А это оружие весьма успешно преодолело разделяющее нас расстояние и вонзилось в мою ляжку!

— Ты что! — выкрикнул было я, когда лезвие водяного кинжала пропороло ткань на шортах.

Уже приготовился к боли, когда лезвие скользнуло по коже прочь, как будто нога была в стальном доспехе. Кинжал взметнулся вверх и, повинуясь движению пальцев сэнсэя, распался в воздухе на капли воды.

— Вот что, — кивнул сэнсэй, показывая на мою ногу.

Я успел заметить, как там пропадает синева.

— Это что, у меня теперь будет вместо Доспеха Духа?

— Возможно, это только реакция на нападение воды. А вот если напасть чем-то другим? — задумчиво погладил бородку сэнсэй.

— Эй, а может не надо?

— Надо, Тень, надо, — вздохнул сэнсэй. — Да что ты бздишь? Если вдруг пораню, тогда сам и вылечу.

Он начал создавать мудры.

— Не, ни хрена себе ты экспериментатор! А если вдруг завалишь ненароком?

— Да ладно, подумаешь. Дело-то житейской, — махнул рукой сэнсэй.

— Какое на хрен житейское? Я ещё слишком молод, чтобы… Да твою же мать!

От взмаха сэнсэя с его пальцев сорвались золотистые искры. Эти искры бешеными мотыльками пролетели по воздуху и вонзились в мои икры!

Мне показалось, что я упал на мангал, а раскаленные шампуры удачно вонзились в ногу! Боль была несусветная. Аж в глазах потемнело!

— Ну да, так я и думал, — проговорил сэнсэй, пока я отгонял боль и пытался не заорать. — Защита ниндзя из деревни разящих капель ориентирована только на стихию воды. Что и требовалось доказать.

Я во все глаза на него уставился. Он что, собирался на мне ещё и другие стихии использовать? Где мои вещи? Я должен смыться от этого старикана, пока он меня молниями херачить не вздумал!

— Да чего ты так вылупился? Не буду я больше, не буду… Давай сюда ногу… Дыхание Жизни! — после этих слов от пальцев старика полился синий свет.

Прохлада коснулась горящих мест. Небольшие ранки начали затягиваться, а боль уходила прочь.

— Что же, могу поздравить тебя ещё с одним приобретением, — сказал Норобу. — Странно, что раньше никак не проявлялось…

— А может раньше не было нужды? Ну, как нет нужды в спасательном круге, пока яхта пустует на причале. Но стоит только появиться какому-нибудь косяку, так сразу же нужен спасательный круг.

— Может быть, — вздохнул сэнсэй. — Может быть… Кстати, если ты уж упомянул про золотоглазых, то я непросто так был в гостях у оябуна Сато. Мы вместе пытались найти те коридоры, по которым скользят эти таблеточки. Хотели выяснить — откуда тянутся веревочки?

Сэнсэй вздохнул так, что стало понятно — не нашли они не коридоров, ни поставщиков. Он закончил врачевать раны, от которых не осталось и следа. Только безволосые участки там, где входили искры. Я улыбнулся, чуточку напрягся и волосяной покров на ноге восстановился полностью.

Да, иногда тело ноппэрапона имеет свои преимущества.

— А зачем вам с оябуном это понадобилось? Вроде бы Казено-тсубаса не занимается наркотой.

— Не занимается, — кивнул сэнсэй. — Зато и не дает возникать на своей территории рассадникам наркоты. Ведь сам знаешь, что это за дерьмо — золотоглазые вообще не отдупляют, что с ними и где они. Переберут и давай дрова ломать. Нет, такого оябун на своей территории не может позволить.

— И не получается отследить?

— Не получается, — помотал головой сэнсэй. — Заказ идет через интернет, а передачи… В общем, их нет. Таблетки словно по волшебству оказываются у наркоманов. Якудза следили за наркоманами, но никакой передачи не было.

Я вспомнил Питер, места, где закладочники любили околачиваться, и спросил:

— А есть такие места в парках, где можно что-нибудь спрятать, чтобы потом другой нашел спрятанное? Или такие парки? Где больше всего прогуливаются люди?

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Скажи, те, за кем вы наблюдали — они останавливались, чтобы завязать шнурки?

Сэнсэй уставился на меня. Похоже, что в его мозгах начало проясняться.

— А после они закидывались и снова уходили в свои туманы?

— Да… Похоже, что ты знаком с этим делом, Тень?

— В прошлой жизни я жил в таком городе, где много молодежи употребляло или пробовало эту дрянь. И поставщики на какую только хитрость не шли — лишь бы передать товар и не попасться полицейским. Так что лучше всего снова проследить за потребителями и зафиксировать места, где они «поправляют обувь». Там, под камешком или под куском дерна и будет находиться то, что вы ищете. Или так можно поймать тех, кто это закладывает. А уже от них вы выйдете на более крупную рыбу.

— Хм, Тень, это так просто, что мы не смогли даже об этом подумать. Видимо, ты сам был в своё время распространителем…

Я покачал головой:

— Нет, до такого не опускался. Пусть я и не ангел, но такую дрянь толкать не стал бы никогда.

— Ладно, тогда скажи — что ещё в твоём мире творилось с этими наркотиками?

— А что там творилось? Это весьма прибыльный бизнес. Замешаны там были огромные деньги. И за эти деньги дрались между собой различные картели. Иногда сдавали полицейским тех мелких сошек, которых не жалко — для отчетности. Стреляли и убивали. В общем, вели культурную жизнь обычных бандюганов.

— Мда, и полиция это позволяла делать?

— Знаешь, сэнсэй, иногда старшие полицейские чины и руководили поставками. Да-да, не смотри на меня так. Комиссар Мацуда тоже не был святым, но он был полицейским.

— А вот недавно умер один из сутенеров района Кабуки-тё… Говорят, что от передоза, но несколько человек утверждают, что видели симпатичную тяночку, которая зашла к нему вместе с другими юдзё. И юдзё вышли, а эта самая тяночка осталась у сутенера. И говорят, что она ему сломала позвоночник…

— Тяжела работа сутенера, — деланно вздохнул я. — Никогда не знаешь — где запнешься и сломаешь позвоночник.

— Ты всё ещё Идущий во тьму? — спросил Норобу.

— Я уничтожаю плохих, отец, — ответил я. — Я для этого был воспитан, так что…

— Я беспокоюсь за тебя, Тень, — покачал головой сэнсэй. — Слишком опасны игры со тьмой. Там выигрывает только одна сущность.

— Не волнуйся, я проигрывать не собираюсь, — отозвался я на это.

— Вот и Казимото говорит, что тебя не сломить. Но, Тень…

— Отец, я в любом случае пойду до конца. Я не убиваю обычных людей. А что до плохих — они знают, на что идут.

Норобу снова вздохнул. Он покачал головой, а я положил руку ему на плечо:

— Сэнсэй, при любом раскладе, даже если я умру, то заберу с собой на тот свет таких лютых утырков. Да что говорить? Ты бы сам их завалил, если бы знал, что они натворили.

— А что они натворили?

— Ты в самом деле хочешь это знать? — поднял я бровь.

— Да, хочу. Люблю, знаешь ли, послушать на ночь страшные сказки. Всё-таки интересно — какие силы Оива дает своим слугам, чтобы те выполняли её указания…

Я хмыкнул и начал рассказывать. Старик сначала слушал с усмешкой, когда я начал говорить о биолаборатории под Фудзиямой, но потом посерьезнел. Он слушал, не перебивая. Возможно, что-то отмечал в мозгах.

— И всё-таки нам нужно будет поговорить с главным оммёдзи.

— Да, как только пройдут военные игры, так сразу же и поговорим, — отмахнулся я. — Мне же пока что спешить не надо.

— Не надо? А может быть мы уже опоздали? — спросил Норобу.

— Даже если и опоздали, то я всё равно не жалею ни о чем. Эти утырки заслужили смерть, и они её получили. Она пришла к ним пораньше, чем было отмеряно. Так что же в этом плохого?

Сэнсэй подошел к моему столу, взял пару карандашей и линейку. Он положил на концы линейки карандаши, а саму линейку укрепил на вытянутом пальце. Пластмассовая планка чуть покачнулась, но сэнсэй чуть повернул палец и сбалансировал её.

— Что ты видишь, Тень?

— Как сэнсэй занимается хренью, — пожал я плечами.

— Выключи зрение дурака и посмотри нормально, — парировал сэнсэй. — Что ты видишь?

— Я вижу, что ты положил на разные концы линейки карандаши.

— Да, всё правильно, — кивнул сэнсэй.

— Так я первый раз так и сказал!

— Ты совсем невосприимчив к метафорам? Смотри, этот карандаш олицетворяет зло, а этот добро. В нашем мире всё так задумано, чтобы соблюдался великий баланс между добром и злом. Если будет много зла… — сэнсэй положил ещё один карандаш на левую сторону линейки. Понятное дело, что тот край перевесил и карандаш, олицетворяющий добро, скатился тоже влево. — Тогда весь мир рухнет в зло.

— А если зло убрать? — спросил я, чтобы убыстрить метафору.

— Тогда… — сэнсэй снова поднял линейку, но на этот раз положил только один карандаш. На правую сторону.

Понятное дело, что карандаш сразу же ушел влево.

— Тогда мир рухнет в добро? — спросил я, чтобы поддразнить сэнсэя. — Разве это плохо?

— Нет, не в добро. Тут всё иначе. Мир пропадет, поскольку трудные времена рожают сильных сыновей. Сильные сыновья делают времена лучше. А хорошие времена выпускают слабых сыновей, которые создают трудные времена. Если зло исчезнет, то от добра люди расслабятся, распустятся и вообще прекратят существование.

— Чой-то? Вроде всё же будет в шоколаде?

— Нет, друг мой. Если у людей всего будет хватать, то… тогда мужчины перестанут желать женщин и начнут искать страсть у других мужчин. Женщины тоже перестанут хотеть мужчин, заменять их ласками других женщин или игрушками. У человечества не возникнет желания расти и развиваться — ведь всё же есть! А от этого финал будет один — полное вымирание.

— Сэнсэй, это бред! Зло должно быть уничтожено!

— Бред, не бред, но без зла не будет и добра. Всё познается только в сравнении, — вздохнул сэнсэй, после чего встал и положил линейку и карандаши на стол. — Ложись спать. Завтра ещё поговорим.

— Да, до завтра. А то чего-то мы сегодня заболтались, — покачал я головой.

Сэнсэй вышел из комнаты. Я отложил в сторону телефон, и собрался было идти умываться, как услышал шебаршение в углу.

Крысы?

Я тут же создал в руке огненный шар. Если только высунется мордочка — сразу подпалю усы!

— Мяу, — раздалось в углу, а после из-за тумбочки показался белошерстный голубоглазый котенок.

— Кули мяу? — спросил я. — Слышала, что говорил сэнсэй? Если один карандаш убрать, то второй навернется!

Котенок снова мяукнул, а после вытащил из-под тумбочки скомканную бумажку. Готов поклясться, что этой бумажки там не могло быть! Мэдока на отлично убирает мою комнату и просто не могла оставить там бумажку!

Котенок подкинул бумажку в воздух и ловким ударом лапки зашвырнул бумажку мне в ладонь.

— Понятно. Ты снова не при делах, а мне выполнять всю грязную работу, — покачал я головой.

— Мяу.

— Да что ты всё мяукаешь? Могла бы и нормально сказать!

— Мяу, — только и сказал котенок, пятясь за тумбочку задом.

— Ясно. Троллишь меня. Ну и ладно. Посмотрим, что тут у тебя.

Я развернул бумажку и присвистнул. Когда же поднял глаза, чтобы взглянуть на котенка, то его и след простыл. Только стояла возле тумбочки черная половинка статуэтки. За то время, что она была у меня, статуэтка выросла по пояс. Похоже, что пришло время нарастить ещё несколько миллиметров…

Глава 18

Чем заняться бывшему депутату Палаты представителей Парламента Японии на пенсии? Что делать, когда бремя старости неизбежно берет своё, жизнь затухает, а деньги на счету не заканчиваются?

В это время молодые красавицы уже не разжигают кровь. Охота не увлекает так, как раньше, потому что почти всё на Земле, что ходило или бегало, уже попадало в перекрестье прицела. Рыбалка тоже опостылела, потому что не было в ней азарта, как не было азарта и в казино, где можно было за вечер просадить всё состояние, но… Зачем?

Алкоголь уже не веселил. Наркотиками Джиро Цутия никогда не баловался, да и не собирался. Чтение книг и свитков опостылело, наблюдение за карпами в прудах, каменными садами и прочей чепухой быстро надоело.

Джиро Цутия страдал от бездействия. Он сидел на небольшой скамеечке в беседке и поглядывал на луну. Его отстранили от дел уже давно, с почетом проводив на пенсию, но… Вечно суетящийся, вечно что-то достающий и постоянно везде лезущий депутат не мог никуда себя деть. Он оказался в положении птицы, которой отрезали крылья — тоска по небу не дает уснуть.

Раньше были такие дела, что порой волосы становились дыбом, а сейчас… Сейчас хотелось выть. Джиро знал, что скоро тучи зайдут за луну и скроют её от пытливого взгляда. Останутся только электрические огни — синтезированная пародия на солнечный свет. Почти как его настоящее существование могло считаться синтезированной пародией на прежнюю жизнь, полную опасностей и риска.

И останется только дождаться того момента, когда кто-то наверху решит, что Джиро уже достаточно пожил и опустит рубильник, выключающий биение сердца. Но до того времени надо ещё дожить. А жить уже так надоело. Скучно было до невозможности…

Под ногами плавали тупорылые карпы. Лунный свет иногда отражался в бликах на воде пруда. Издали раздавался белый шум, там жил город. Там молодые и неопытные японцы старались добиться признания, старались вырасти и стать хотя бы отдаленно похожими на Джиро.

Старик усмехнулся. Да любой из них с радостью поменяет свою молодость на богатство Цутия. Вот только если бы это было возможно…

Сейчас Джиро покормит карпов, забросит последнюю порцию и поднимется. Пойдет в шикарный особняк, где две знойные юдзё уже согрели своими телами постель для старика. Он ляжет и почувствует их ладошки на коже. Они будут стараться изображать страсть, чуть постанывать. И так продлится до тех пор, пока он не шикнет на девок, чтобы те оставили свои тупые потуги. А утром проснется и…

И всё начнется по новой.

Карпы проплыли мимо сидящего Цутия. Они двигались плавно, грациозно, неспешно шевеля плавниками. Старик взял горсть подготовленной мелко порезанной травы и бросил широким жестом в пруд. Карпы кинулись к расходящимся на поверхности пруда кругам, чувствуя угощение.

— Вы такие же, как люди, — произнес с горечью старик. — Кинь вам подачку и вы рады. А что будет потом — даже не задумываетесь. Плывете и плывете себе до тех пор, пока не подниметесь пузом вверх. И что от вас останется? Даже воспоминания не будет.

Безмолвные слушатели быстро умяли остатки угощения и расплылись в разные стороны.

— А как нет подачки, так и уплываете от своего хозяина. Точно как люди…

Старик закряхтел и собрался было подняться, когда упавший в воду кирпич поднял тучу брызг, окатившую его с головы до ног.

— Что за херня? Кто посмел?

Цутия протер глаза уже после того, как издал возмущенный возглас. На другой стороне прудика стоял…

Да нет! Не может этого быть!

На другой стороне прудика стоял его давний противник по политической борьбе Шин Яно. Тот самый Шин, чье тело было обнаружено спустя три недели после пропажи в Токийском заливе. Тело было обезображено, отрублены руки, ноги. Его как будто пытали перед смертью. Тогда ещё пытались связать это убийство с Цутия, но попытки быстро прекратились. Якудза знали, как затыкать открывшиеся сильно рты. И якудза благоволили к тем политикам, которые продвигали их интересы в парламенте.

— Кто ты? — спросил Джиро Цутия.

— Всего лишь человек, который шарахнул кирпичом в воду, — усмехнулся Шин Яно. — Видишь, вода похожа на человеческую ярость — когда её много, она может захлестнуть кого угодно. Достаточно лишь бросить небольшой кусочек глины… А те, кому ты кидал подачки, уже уплыли подальше, спасая свои никчемные жизни.

— Что за бред ты несешь? Как ты пробрался через мою охрану? Где мои бойцы? — повысил голос Джиро Цутия.

— Они устали охранять дерьмового человека и отправились спать. Не волнуйся за них — они вскоре проснутся и будут жить дальше, как ни в чем не бывало. Лучше вспомни какие-нибудь молитвы. Вдруг они пригодятся в мире Оивы…

Шин улыбнулся и на сумеречный свет вышли почерневшие зубы, между которыми виднелись белесые тельца червяков.

— Что? Что ты хочешь сказать? — Джиро почувствовал, что внизу живота потеплело, а потом это тепло полилось по ляжкам.

— Да то и говорю, что ещё немного и тебе придет кирдык, — пожал плечами Шин. — Сейчас я переберусь к тебе и тогда поболтаем по душам.

Переберусь? Их разделяло не меньше пяти метров. Чтобы обойти прудик и ступить на пол беседки надо было пройти тридцать метров. За это время вполне можно было быстро отступить к дому, спрятаться за стальной дверью и накинуть тяжелый засов. А потом вызвать полицию, якудзу, слуг…

Стоило Джиро приподняться, как в воздухе раздался шелест, какой появляется от звука летящего голубя. Тут же рядом легко пристукнули каблуки, а на плечо Джиро опустилась рука, а после женский голос произнес:

— Не, вставать не стоит. Я и сам собираюсь сейчас присесть.

Что? Женский голос и слово «сам»?

Джиро поднял голову и уставился в лицо молодой красотки, которая как-то воспротивилась небольшому сексуальному извращению молодого политика Цутия. Воспротивилась и попыталась убежать. За своё самовольство она поплатилась жизнью. Потому что нельзя быть на свете самовольной такой…

Лицо девушки пересекал большой рубец, оставшийся от удара катаной. При жизни она была красоткой, а вот при смерти…

— Ты? Как же ты…

— А ты что думал, Джиро Цутия? — бывшая красотка плавно опустилась на колени, расправила складки на окровавленном кимоно и дружески приобняла вздрогнувшего старика. — Думал, что натворил дел, подкупил кого надо, подмазал кого нужно и всё? Можно встретить спокойную старость? Убивал, насиловал, грабил, а теперь встретил пенсию и кайфуешь? Вот ты знаешь, что на каждую хитрую жопу найдется свой хрен с неправильной резбой?

— Я не… не понимаю, ка-какой резьбой? — икнул Джиро.

Он уже успел заметить, что на другом берегу не было его бывшего противника Шина. А эта? Откуда она взялась? Неужели сегодня ночь гостей из другого мира?

— Не, я всё понимаю, — продолжала мертвая красотка почти ласково. — Вот ты хотел вкусно есть и сладко спать. Но ведь это можно было делать и без того, чтобы убивать тех, кто перешел тебе дорогу! Нет, сам ты почти никого не убил. Всё-таки ты депутат и всё такое… Но! По твоей наводке крошили почем зря тех, кто был неугоден. И что это? Нормальная жизнь?

— Я… Я не виноват, — пролепетал Джиро Цутия.

— Так никто не виноват, — пошлепала его по лысой голове холодная ладонь. — А меньше всего виноваты те, кто был не согласен с тобой. Вот в чем были виноваты Коичи и Хидео Хугити? Да только в том, что их дом находился на территории, которая приглянулась якудза для торгового центра. И что? В этом вся их вина?

— Им выдали цену за их халупу, — буркнул Джиро.

— И этого хватило только на домишко на окраине? Да этот домик разлетелся при первом же слабеньком землетрясении. И знаешь, как они умерли после этого?

— Я сделал всё, что от меня зависело, — пытался оправдаться Джиро.

Он отвернулся, чтобы не смотреть в это разбитое ударом катаны лицо. Отвернулся прочь, потому что на глазах почему-то появились слезы.

— Что ты сделал? — прошамкал старческий голос. — Скорчил сочувствующую рожу в гостях у оябуна и сказал, что сожалеешь о случившемся?

От удивления Джиро повернулся обратно. Он уставился во все глаза на сидящего рядом старика. Рядом сидел невысокий высохший мужчина со старческими пятнами на лысой голове. НА лице были следы многочисленных побоев. Старик растянул губы в беззубой улыбке так, чтобы Джиро увидел раздвоенный, как у змеи язык.

— Что, не нравится? А между тем это сделали якудза, чтобы я не слишком распускал свой язык. Думаешь, легко разговаривать с таким языком и без зубов? Хочешь попробовать?

— Нет, не… не хочу, — попытался было отстраниться Джиро.

Он почувствовал, как по его спине ползет липкий страх. Это чувство, как зверек, царапало мелкими коготками и поднималось от задницы к затылку.

Кожа покрылась мурашками. Кончики пальцев похолодели, а сердце забилось так сильно, словно он только что поднялся на десятый этаж по крутой лестнице.

— А придется, — почти сочувствующе взглянул на него старик. — Придется, друг Джиро. Потому что не хрена было обижать обычный люд. Почему-то все, кто обижал народ, потом удивляются, когда приходит возмездие. Вот ты обидишься, если я сейчас тебя грохну? Нет, скажи — ты сильно расстроишься?

Из руки старика начал выходить черный дым. Как будто у факира-огневика… Только вот вряд ли это непонятное существо собралось показывать фокусы. Да и то, что из дыма вдруг сплелось лицо Шина Яно, вряд ли могло вызвать желание захлопать от восторга.

— Не надо меня грохать… пожалуйста… не надо, — Джиро попытался отползти прочь. — У меня нет сил…

Неожиданно он поймал себя на мысли, что ему вдруг захотелось жить. Вот совсем недавно он ждал прихода смерти, а сейчас…

Сейчас хотелось жить! Да так сильно хотелось, что он был готов променять всё своё богатство на лишний денек жизни.

Он пополз прочь, стараясь как можно быстрее переставлять холодеющие руки и ноги. А они еле слушались… Как в кошмаре, когда спящий пытается от кого-то убежать, а догоняющий становится всё ближе и ближе.

Только это был уже не кошмар, это всё было наяву! Об этом сказал и камешек, впившийся в ладонь и разодравший кожу. Джиро пополз, оставляя следы на дорожке из белоснежного камня. Пополз, не в силах подняться на ноги.

Неожиданно, он очень сильно полюбил жизнь. Полюбил рыбалку и охоту, женщин и людей. Полюбил всех! Вот только бы успеть им всем сказать об этом прежде, чем…

— Вот скажи мне, японец, в чем сила? — раздался молодой голос за спиной. — Разве в деньгах? Вот и брат говорит, что в деньгах. Вот у тебя много денег и чего? Я думаю, что сила в правде! У кого правда, тот и сильней. Вот ты обманул кого-то, денег нажил и чего — сильнее стал? Нет! Не стал. Потому что правды за тобой нет. А тот, кого обманул… за ним правда. Значит, он сильней!

— Какой брат? — чуть ли не взвыл Джиро. — Я не знаю никакого брата…

— Да фильм такой был… Ну, в другом мире, — вздохнул молодой голос. — Эх, сейчас бы взять пару бутылочек сакэ, да под хорошие роллы посмотреть. Но не сняли его в вашем мире. Вот и приходится отыгрывать за Данилу. В общем так, не заползай в дом. Давай всё закончим на свежем воздухе?

Джиро обернулся. За ним неторопливо шел молодой подтянутый человек. Его отличительной чертой были белые волосы и татуировка на щеке. Небольшая веточка сакуры.

А ещё из рук хинина струился черный дым. Густой черный дым, в котором мелькали чьи-то лица.

Впрочем, Джиро знал, чьи это лица! Он их знал, но вот хинина никогда раньше не видел.

— Хинин? Я тебя не знаю!

— Ещё бы ты меня знал, — хмыкнул молодой человек. — Я сам тебя сегодня вижу в первый и в последний раз.

— Отпусти меня, хинин. Отпусти…

— С какого перепуга? Ты знаешь, сколько я до тебя добирался, — раздосадовано ответил хинин. — И ещё столько же переться обратно. А мне завтра рано вставать. Да за одну дорогу тебя убить мало.

— Нет, не убивай! Я… я всё отдам!

— Конечно же отдашь, — хмыкнул хинин. — Твоими средствами уже занимаются. Большая часть переведена в благотворительный фонд, а остатки зачислены в счет детского дома «Вокзал мечты». Ты уж не обессудь — тебе бабло всё равно уже не нужно, а вот детям деньги пригодятся. Ладно, хорош болтать, а то скоро твоя охрана очнется и начнет под ногами мешаться. Молиться будешь?

Джиро взвыл. В холодных глазах хинина он обнаружил только одно — безразличие. Такое же безразличие было в его глазах, когда он подписывал документы, выгоняющие людей на улицы. Джиро вовсе не волновало — что будут есть дети тех, кто оставался без работы. Его тревожило только наличие нулей на его счете. И желательно, чтобы этих нулей становилось всё больше и больше.

А сейчас… Сейчас всё, что было заработано, вдруг исчезнет? По воле какого-то странного существа? Да никогда такого не будет! Даже если вдруг все ангелы ада придут за ним — Джиро Цутия не отдаст своих денег!

Джиро быстро создал оммёдо, которое должно было сжечь хинина. Огненный шквал должен был снести белобрысого прочь и…

Огонь ударил точно в грудь хинина, но…

Он только улыбнулся!

Весь огненный шквал уперся в лицо тени, которая жадно распахнула пасть и начала поглощать огонь, как будто это было лучшее лакомство на свете. Лицо Шина Яно жрало огонь жадно, растворяя его в себе.

Это было страшное зрелище. Джиро Цутия почувствовал, как на его голове зашевелились волосы. Он неожиданно понял, что возмездие неминуемо.

— А я думал, что обойдемся без прелюдий, — с сожалением отозвался хинин. — Что же, если хочешь предварительных ласк, то держи… Я тот, кто пришел с тебя спросить за всё! Я неминуемая кара! А ещё я Черный Плащ, летящий на крыльях ночи! Блин, аж взгрустнулось по своему миру… Прими же свою участь, Джиро-сан! Давай заканчивать, пока я вообще не расплакался от тоски!

Одну из юдзё, спящих внутри поместья Цутия и согревающих старческую постель, неожиданно разбудил дикий крик. Она прислушалась, но потом решила, что ей показалось. После этого она повернулась на другой бок и снова уснула. Через полчаса её разбудили полицейские…

Глава 19

Что в вашем понимании тренировка со стихией Огня? Понятно, что будет очень жарко. Так жарко, что подгорят волосы в носу. А уж когда ею руководит Ягуар, то и вовсе можно забыть о том, чтобы выйти без повреждений из тренировки.

Очередная группа детдомовцев из "Вокзала мечты" прибыла воскресным утром. Я-то думал понежиться и выспаться как следует, но куда там. Радостный Норобу бесцеремонно залетел ко мне в комнату и начал пинать моё расслабленное тело так, как будто принял себя за офигенного футболиста, а меня за мяч, который нужно срочно забить в ворота.

Конечно же моему расслабленному телу это не понравилось, и оно попыталось перехватить костлявую ногу. Это вызвало ещё и поток некрасивых слов, способных повредить психику мамзели из дома благородных девиц. Впрочем, я последней не являлся и даже ответил пару раз столь же витиевато и по существу.

— Вставай, Тень! — в ответ на мои потуги сравняться в брани воскликнул Норобу. — Вставай! Все остальные тебя уже ждут!

— Пошли всех остальных на хер! — огрызнулся я. — Скажи им, что мне нужно принять ванну, выпить чашечку кофе…

— Я сейчас тебя выброшу в окно вместе с футоном! Там Кацуми уже разминается, даже Малыша подняли с утра пораньше, а ты…

— А я сегодня уставший гандон, — буркнул я, пытаясь спрятаться под подушку. — Пусть начинают без меня!

— Ты такой гандон всегда, а не только сегодня, — покачал головой Норобу. — Но какой пример ты покажешь молодым ребятам из детского дома? Что ты им продемонстрируешь? Полное наплевательство и неуважение к преподавателю? Ты это хочешь показать?

— Не отстанешь? — спросил я уже без надежды в голосе.

— Конечно же нет! Ты должен там быть, и ты там будешь. Пусть даже для этого мне придется позвать на помощь мототаксистов. А если будешь кочевряжиться, то я попрошу Казимото дать тебе ещё больше нагрузки, чем обычно!

Я тяжело вздохнул, высунул один глаз из-под подушки. На лице Норобу не было ни капли сочувствия. Даже маленькой капельки. Сэнсэй был жесток и непоколебим, как памятник первому императору.

— Ладно, я встаю. Но я это обязательно запомню, сэнсэюшко! — пробурчал я, выбираясь из теплоты одеяла. — Вот выпадут у тебя зубы — я тебе суши жевать не стану!

— Что-о-о? — с опасной интонацией протянул сэнсэй.

Я не стал развивать тему — бить Норобу умел больно. Поэтому быстро выскочил наружу и помчался умываться, да приводить себя в порядок.

На всё про всё у меня ушло пять минут, после чего я выбежал на улицу. Перед базой уже разминались с десяток ребят разных возрастов, а также Кацуми, Малыш, Киоси, Шакко и Тигр. Ну да, куда же без Тигра? Он вообще с нами ездил по всем тренировкам — опасался оставить Шакко без надзора рядом с Малышом.

Мы только усмехались, глядя на то, как он пытается не отстать. И у него получалось! Тигр пыхтел, задыхался, но не отставал! Отчасти его пример заставлял меня подниматься в те моменты, когда казалось, что руки уже опускаются. Если уж Тигр может, то и у меня получится!

Перед разминающимися прохаживался Ягуар. Его сумрачное лицо внушало уважение и почет. По крайней мере именно такие чувства были нарисованы на лицах детдомовцев.

— Разминка считается одним из самых важных занятий в тренировке. Если ваши мышцы, сухожилия, связки и прочая требуха не будет разогрета, то вы рискуете получить травму. Кому ваши травмы нужны? Правильно, только противнику! Поэтому, не облегчайте вашему противнику жизнь — разогревайтесь перед тренировкой. Киоси, чего лохматой башкой мотаешь? Не согласен? А ну выходи сюда, будешь вести разминку! — скомандовал Ягуар.

— Да я чего? Я только муху отгонял! — пробурчал тануки.

— Во время моих занятий мух надо не изгонять, а истреблять! Причем делать это при помощи огня! Вот так вот! — Ягуар создал несколько мудр, а потом щелчком пальцев отправил маленький фаербол по направлению к сидящей на руле мотоцикла мухе.

Огненная горошина пронеслась со скоростью выпущенной стрелы. В воздух взвились два обгорелых крыла и, кружась, опустились на асфальт.

— Вот так вот! А теперь выходи сюда и начинай разминку, а то в следующий раз я создам фаербол размером с одного вредного тануки!

— Чего сразу угрожать-то? Я же со всей душой к вам, с чистым сердцем и огромным желанием помочь. А ещё…

Тануки не успел договорить, как перед Ягуаром возник здоровенный огненный шар. На шарах подобного размера ещё прыгают в спортзалах, качая задницы и ноги. Киоси взвизгнул и тут же кинулся на указанное место. Дальше мы все повторяли махи руками и ногами за ним.

Я не ожидал чего-то сверхъестественного от тренировки стихии Огня. Что может там быть? Ударная техника мощная, но в основном она ориентирована на поражение, на атаку.

Как защита?

Да Земляной Щит гораздо лучше справится с защитой, чем Огненная Преграда. Огонь слишком непостоянен, чтобы удерживать плотность. Огненная броня обжигала того, кто её делал, поэтому гораздо легче было использовать защиту других стихий, а вот Стихию Огня сделать только атакующей.

Мы тренировались выпускать огненные снаряды по летающим бабочкам, которых создавал Ягуар. Каждый выходил, создавал мудры и пытался поразить цели, которые порхали над головой учителя.

Ребята из детского дома справлялись с этим лучше Киоси, который «совершенно случайно» направил фаербол в лоб Ягуара. Конечно, преподаватель предвидел это и отразил в сторону летящий огненный мяч. Киоси только развел руками в ответ на хмурый взгляд, как бы говоря этим, что не хотел и вообще он не при делах.

— В общем, пока мы будем заниматься с командой «Пылающей Стрелы», вам предстоит оттачивать стрельбу по движущейся мишени, — сказал Ягуар. — И я похоже знаю, кто будет этой мишенью…

— А чего я? Я вообще не при делах! — сразу же поднял руки Киоси. — Я вообще не принимаю участия в военных играх!

— Вот ты накинешь Доспех Духа и будешь носиться со щитом, а ребята будут по тебе стрелять. Всё просто. И это… Если увижу кого, что мухлюет или щадит тануки — сам займет его место! — безапелляционно сказал Ягуар.

— Да чего я-то? — взвыл тануки.

— Доспех Духа накинь, а не то можешь получить ожог. Тебе будет полезно научиться отражать удары, — Ягуар был непоколебим.

— Но… — начал было Киоси и тут же замолчал.

В руке Ягуара возник огненный шар не больше снежка.

— Доспех Духа, — замогильным голосом повторил он.

Киоси тут же сделал нужные мудры.

— А теперь любой из щитов, которые ты знаешь, — всё тем же голосом проговорил Ягуар.

Перед Киоси возник Хрустальный Щит. Ягуар метнул огненный шар в центр щита, отчего тот едва не прогнулся, но всё же отразил удар.

— Неплохо, — сказал Ягуар, чем вызвал улыбку на лице тануки. — Совсем неплохо для такого неумехи и лентяя, как ты.

Улыбка тут же исчезла, как будто её и не бывало.

— А теперь отбегай вон на ту линию и делай всё то, что я сказал! — рявкнул Ягуар.

Тануки уныло обвел нас взглядом. Ягуар швырнул под его ноги фаербол, отчего Киоси с визгом подскочил и помчался в указанное место.

— Все помнят про то, что не должно быть ни жалости, ни сомнений? Тогда начинайте. Вы будете стрелять не только из оружия, но и делать оммёдо, так что вам нужно как можно лучше натренировать броски. Для этой цели лучше всего сгодится Стихия Огня — она используется чаще всего. В общем, к концу вечера вы должны будете сбивать муху точно также, как это сделал я совсем недавно. Тренируйтесь!

Следующий час Киоси летал по линии, отстоящей от нас на расстоянии в двадцать метров. Конечно, поначалу он опасался прилетов фаерболов, но потом…

Потом всё-таки шкодливая натура взяла верх!

После десятого пойманного на щит фаербола он понял, что сила удара на таком расстоянии уменьшается. А если удар не так силен, чтобы разбить щит, то можно и подурачиться, прячась за заграждением.

Он показывал язык, подпрыгивал, перекатывался и дразнился, когда мы бросали по нему фаерболами. Всё-таки Ягуар был прав, ставя Киоси в качестве цели. Дразнилки последнего задевали, распаляли и разжигали спортивный интерес. Хотелось попасть в эту изворотливую мелкую цель. Притом попасть так, чтобы он хотя бы охнул!

Ягуар в это время делал упражнения со своими ребятами. Сосредоточенные и собранные они очень отличались от нашего Киоси. Все выполняли упражнения четко, отрабатывали связки оммёдо упорно, и никто не ныл, что было сложно или трудно.

Ребята из мототакси тоже вызвались потренироваться с нами. Даже Тоширо, Железный Шмель, попытался слабыми руками создать какое-нибудь оммёдо и радовался, когда на его пальцах возник маленький фаербол. Он тоже метнул его в сторону Киоси, но этот бросок был так слаб, что не долетел даже до половины.

Так продолжалось до обеда. Мэдока со своими подопечными приготовила на всех суп-мисо, лапшу, кучу закусок и рис. Меня в очередной раз поразила собранность и сосредоточенность ребят из детского дома — вместо того, чтобы галдеть и создавать шум, они тихо и молча уселись на указанные места. После еды дружно встали и поблагодарили Мэдоку за вкусный обед.

— Они у тебя прямо как маленькие воины, — покачал я головой, кивая Норобу на ребят.

— Да… Воины Чести. А что? Хорошее название для будущих защитников родины?

— Неплохое, — согласился я в ответ. — Пафосное немного, но неплохое.

— Да что бы ты понимал в пафосе, — отмахнулся Норобу. — Это красиво и звучит грозно. А отряды из этих ребят будут невероятно боеспособные.

Он, как всегда, заступался за своих подопечных. Эх, если бы у меня в детстве был такой директор… Тогда бы я вышел из детдома накачанным Рэмбо с моралью Терминатора!

— Как тебе мои броски? — спросил я, переводя разговор с неудобной темы на другую.

— Отстойные броски, хуже только младенцы бросают, — не удержался от подколки Норобу.

Что же, другого я и не ожидал. Если поддеть сэнсэя, то ответка не заставит себя ждать. Я улыбнулся и толкнул его плечом:

— Думаю, что ты хочешь научить делать это правильно?

— Конечно, вот сегодня ночью возьмем Казимото и начнем. Нечего отлынивать, ведь ты же босс, лидер и должен делать всё лучше своих подчиненных.

— Вот с этим не поспоришь, — кивнул я в ответ. — Что же, тогда сегодня ночью устроим спецтренинг для одного сильного и могучего хинина.

— Ну да, осталось только этого хинина отыскать. Ты, случаем, не знаешь такого? Мне вот пока не попадался, — заметил сэнсэй, вставая из-за стола.

— Да ладно тебе. Ты же от меня без ума!

— Точно подмечено, безумный я, безумный, если до сих пор терплю тебя рядом, — парировал сэнсэй.

После обеда броски продолжились. Когда солнце село, Ягуар устроил нам проверку. Конечно, как у него чисто не получилось, но мы все поразили выпущенные цели. Ягуар вздохнул, покачал головой и обещал нам устроить тренировку похлеще. Чтобы эта показалась всего лишь легкой прелюдией. После этого он со своими подопечными удалился.

Мы ещё поболтали с Кацуми, а потом она отправилась домой. Всё-таки завтра нужно было появиться в академии. Так что надо привести себя в порядок, отдохнуть и набраться сил.

А меня ещё ждала ночь, полная тренировок, боли и унижений от язвительных замечаний двух учителей.

Глава 20

Учеба продвигалась своим неторопливым ходом. Минори с бандой не цеплял меня. Поэтому все силы уходили на тренировки. Ректор Одзава иногда интересовался успехами в тренировках и кивал, услышав об успехах. Я только посмеивался, когда оставался один.

Да, нашу группу готовили к диверсиям — это определенно. Пусть и называли это агентами-призраками, либо туманными воинами, но… Как не назови, но диверсант всегда диверсант. И что самое интересное — Норобу тоже это знал! Знал, но делал вид, что всё идет как надо.

Похоже, что у него была своя задумка. И в эту задумку он меня не торопился посвятить. Он всё также целыми днями пропадал в детском доме, а ночевать являлся на базу. В его отсутствие моим физическим развитием занимался медвежонок Казимото. И скажу я вам — на тренировках он вовсе не щадил меня.

Порой я даже думал, что останься в теле Изаму Такаги — сломался бы на фиг. А так… Тело ноппэрапона давало свои преимущества в деле восстановления. Даже когда падал без сил после тренировок, то на другой день просыпался, как ни в чем не бывало.

С Кацуми всё шло гладко. Мы встречались, ходили рядом, так как проявление нежности, даже такое, как взять за руку — не приветствовалось в обществе. Это в России есть любители почмокаться на эскалаторе метро, лижутся так, как будто забыли умыться и наверстывают упущенное, тут же проявление эмоций не одобрялось. Разговоры, ужины, встречи закатов — романтизм, одним словом.

В пятницу к нам заявился со своей группой подопечных мастер Нагаи. Как вы помните, он учил своих питомцев управляться со стихией Земли. Его ребята щеголяли в коричневых кимоно кудо с вышитым дубом на спине. Поверх кроны шла надпись «Каменный Дуб».

— Друзья, я рад приветствовать вас, — поклонился мастер Нагаи, когда наша шестерка заняла место справа от его воспитанников. — Сегодня мы будем изучать такое немаловажное оммёдо, как Разведение Берегов.

— Что? — тут же встрял Киоси. — Разведение Берегов? Это для тех, кто путает берега?

— Это для тех, кто забывает, как нужно вести себя вежливо! — цыкнул на него Норобу. — Или ты снова хочешь быть на месте цели?

— Я чего? Я не виноват! — заныл Киоси. — Уж и спросить нельзя! Чего вы сразу-то?

— А ты чего? Что за дурацкие вопросы? Почему нельзя просто постоять и послушать? Или ты думаешь, что если такой острый на язык, то можешь выступать в роли дурака?

— Но, сэнсэй…

— Обрати внимание на ребят из команды «Каменного Дуба». Видишь, они внимательно слушают своего учителя! Слушают, а не пытаются пошутить!

— Это потому, что они зазомбированы, — буркнул Киоси.

— Нет, это потому, что они осознают важность уроков и уважают мудрость своего преподавателя! — нахмурился Норобу. — Порой мне кажется, что тебя бы стоило отправить на пару недель для воспитания в детский дом.

— Да ладно-ладно, чего сразу угрожать-то? Я же всего лишь хотел пошутить.

— Киоси, время для шуток прошло. Сейчас пришло время учиться. Будь внимателен и запоминай всё, что тебе преподают, — назидательно произнес Норобу.

Мастер Нагаи поклонился Норобу, благодаря его за наставление на путь истинный такой заблудшей души, как Киоси. Норобу чуть склонился в ответ.

— Ну что же, друзья, перейдем к основному упражнению запоминайте в каком порядке нужно строить мудры и куда направлять боевой дух. Во-первых, идет мудра силы, затем она переходит в мудру созидания, интуиция, осознание, сила, гармония и снова сила…

Нагаи сложил мудры, а потом резко опустил руки на землю. Земля задрожала как при пятибалльном землетрясении. В следующий момент от пальцев Нагаи побежали трещины. Они становились всё более и более глубокими. Вот уже от пальцев в нашу сторону двинулся овраг глубиной по пояс. Этот овраг завернулся в трех шагах от нас и вернулся к мастеру Нагаи.

Когда мастер встал, то перед ним появился вырытый окоп глубиной по грудь взрослого человека и длиной в пять метров. На всё про всё ушло около десяти минут. У солдата с лопатой на это же творение оказался бы потраченным целый день.

— Чтобы не оставлять на земле подобное, можно сделать Сведение Берегов. Киоси, хотите пошутить по этому поводу? — поднял бровь Нагаи.

Киоси так яростно замотал головой, что волосы разлетелись в стороны, делая его похожим на одуванчик. Это вызвало улыбку на губах ребят в коричневом.

Ого, уже какая-то реакция от ребят из детского дома. Похоже, что под мягким управлением мастера Нагаи они оттаивали быстрее.

— Ну, раз нет, так нет. Чтобы сделать сведение Берегов, нужно сделать мудры с точностью до наоборот. То есть, сначала сила, гармония, сила, осознание, интуиция, созидание и сила!

После этого снова последовал упор в землю и дрожь землетрясения. Но на этот раз земля уже не углублялась — она вырастала снизу и занимала опять своё место. Через несколько секунд всё выглядело так, как будто ничего и не было.

Так как я сам не раз в прошлой жизни копал окопы, то подобное зрелище не могло не восхитить меня. Сколько раз бывало окапывался под летящими пулями и шептал молитву всем богам, чтобы моё железо было быстрее кусочков свинца. А тут раз… и уже полный окоп с возможностью перемещения.

— Совсем неплохо, — отозвался я. — Совсем-совсем неплохо.

— Да? В таком случае, прошу вас, господин Такаги, продемонстрировать первым, чему вы научились.

Я поклонился. Сделал несколько шагов по направлению к мастеру Нагаи, а потом вызвал в себе токи боевого духа и проделал те же мудры, что и мастер. Шлепнув по земле, я почувствовал, как токи покидают ладони и выплескиваются вниз.

Побежали первые трещины. Земля содрогнулась, а я едва не убрал ладони прочь. Выдержал и продолжил вкачивать боевой дух в неподатливую среду. Постепенно появилась глубокая щель, которая побежала вперед.

— Хорошо, а теперь заворачивайте её и направляйте назад. Представьте, что это собака и она радостно мчится на ваш свист, — послышался мягкий голос мастера Нагаи.

Я представил всё то, что мне было сказано и… О чудо! Трещина развернулась и помчалась обратно. Возле моих пальцев трещина завершила свой бег.

— Теперь спрессуйте землю. Ту, самую, что окружена трещиной. Сожмите её с помощью боевого духа.

Сказано — сделано. Я тут же представил, как сжимаю получившийся отрезок, как сжимал бы гамбургер, чтобы засунуть в рот. Отрезанный участок тут же ухнул вниз. Получился овраг по пояс. Ну да, похуже, чем у мастера Нагаи, но всё-таки.

— Ого, босс, да в такую могилку можно много врагов уложить! — присвистнул Киоси.

— Или одного болтуна по шею закопать, — буркнул Норобу. — Ты сам недавно извинялся. Хочешь извиниться ещё раз?

— Молчу-молчу, я белый и пушистый!

Норобу в ответ только покачал головой, мол, горбатого только могила исправит.

Мастер Нагаи удовлетворительно кивнул, после чего произнес:

— Для первого раза прекрасно. А теперь сделайте всё с точностью до наоборот. Мудры помните? Вот и распрямите получившийся овраг. Сделайте так, чтобы всё было как было.

Я попытался и… у меня получилось расправить спрессованную землю до уровня, который три или четыре сантиметра не доходил до края земли. Я попробовал ещё раз и на этот раз получилось выдвинуть на десять сантиметров выше.

— Необходимо запомнить — до какой толщины вы сжимаете землю, чтобы потом расправить всё как было. Но для первого раза очень хорошо. Впрочем, неудивительно, всё-таки у хининов стихия Земли является преобладающей надо всеми остальными. Прошу вас занять своё место. Кто следующий?

Кацуми вызвалась следующей. У неё получилось почти также, как и у меня. Всё-таки эта регулировка распрямления сжатой земли была не из легких. У многих вышло в той или иной степени паршивости. Пока что я был самым лучшим по исполнению. Киоси пошел последним…

Наш мелкий хитрец умудрился сделать такой мелкий окоп, что даже нога погрузилась бы в него по щиколотку. Зато, когда он совершил обратное оммёдо, то у него получилась идеальная поверхность. Как будто тут ничего и не было.

— Ну что, пока что я лучший изо всех завершил это упражнение, — сказал он самодовольно, утирая несуществующий пот со лба. — Видите, как всё ровненько? Даже у босса не вышло так классно. Ух, как я устал. Сейчас бы покушать, а то столько боевого духа потратил, что если сейчас не поем, то упаду от усталости.

— И кого ты хочешь обмануть, шерстяной мешок? — спросил Норобу грозно. — Что за мухлёж, Киоси? Или ты делаешь как положено, или же я сейчас…

— А что не так? — насупился Киоси. — Я упражнение выполнил? Выполнил! Так чего же вы ещё хотите?

— Хочу, чтобы ты вырос честным тануки, если уж честным человеком тебе всё равно не вырасти. А ну, делай окоп и прячься в нем. А мы будем его оценивать.

— Пффф, вот уж задача, так задача, — фыркнул тануки. — Подумаешь… Оценивать.

На этот раз Киоси снова поленился и не сделал сколь-нибудь глубокий окоп. Он вырыл его по колено. По своё колено.

— Оценивайте! — крикнул он с гордостью. — Видите, какой аккуратный и симпатичный. Да если бы существовал конкурс красоты окопов, то мой занял бы первое место!

— Да? Тогда прячься в него, — проговорил сэнсэй. — Ребята, встаньте на расстоянии семи метров.

Я уже понял, куда клонит сэнсэй. Уж если он так нехорошо улыбается, то трудно ждать угощения мороженым или какого-нибудь другого доброго сюрприза. Скорее после такой улыбки следует боль.

— Зачем прятаться? — тануки заподозрил что-то неладное. — Если я лягу, то испачкаю кимоно. А оно вон какое красивое. Нет, давайте лучше я просто так в окопе постою, а вы меня там сфотографируете и запомните навсегда молодым и прекрасным!

— Лежать! — рявкнул сэнсэй и швырнул моментально созданный фаербол.

Умеет же сэнсэй убеждать. После его окрика Киоси тут же кинулся ничком в созданный им окоп. Но всё равно его зад был немного виден над линией окопа.

— Не высовываться! — новый фаербол заставил тануки в очередной раз уткнуться в землю. — Суть упражнения мастера Нагаи состоит в том, чтобы вы успели создать себе убежище, которое укроет вас от возможной атаки автоматическим оружием. Если же вы будете лениться и пытаться мухлевать, тогда… Создавайте каменные снежки!

— Что? Зачем? — донеслось из окопа. — Эй, вы чего там задумали?

Мы быстро создали то, что просил Норобу. Что же, если Киоси понимает только через одно место, то надо это место надрать как следует.

— По тому месту, которое выступает над окопом… — сэнсэй поднял руку и тут же её опустил с криком: — Пли!!!

Туча камней взвилась в воздух. Хитрый Тануки создал-таки Доспех Духа, но поколотило его всё равно неплохо. Мы же выслушали целую порцию обвинений в жестокосердности, безжалостности, изуверстве и беспощадности. Каждое обвинение заставляло камни ложиться прицельнее.

Глава 21

Змей прибыл со своей командой "Разящий ветер" под самое утро. Только-только солнце продрало глаза и выглянуло из-за горизонта, как бы решая — отправиться на прогулку или послать всё к чёртовой матери и завесить небо тучами, во дворе раздался гомон.

Мой чуткий сон сразу же прервался. Я рванул к окну и выглянул наружу. На серой поверхности асфальта стояло двадцать детей разного возраста, а во главе этого отряда улыбчивых отпрысков находился Змей. По сравнению с прошлыми командами эти были эмоционально более раскрепощенными.

— Привет, Изаму! Где твои друзья, которые жаждут вкусить мудрости оммёдо стихии Воздуха? — спросил Змей.

— Наверное ещё дрыхнут. Вы очень рано, господин Змей! — отозвался я.

— Вкушать мудрость оммёдо стихии Воздуха никогда не рано и никогда не поздно! — проткнул он пальцем небо. — Собирай своих ребят, а то у меня очень плотно сжатый график. Такой плотно сжатый, что похож на лезвие меча!

Ну что же, сказано — сделано. Позвонил Кацуми и услышал, что она уже подъезжает. После этого быстро пробежался по комнатам друзей: затащил Киоси в ванну и полил от души ледяной водой; не стал слушать бурчание Шакко; прикрикнул на Малыша; рыкнул на Тигра и побрехался с сэнсэем. В общем, программу минимум я выполнил.

Когда же мы все собрались внизу, то там уже гуляли небольшие вихри-воронки. Они шаловливыми щенками носились между детьми, подхватывая и перенося то одного, то другого с места на место. Выглядело так, словно мальчишка подпрыгивал в воздух, а его относило на невидимых нитях на пару метров в сторону.

— Доброе утро, мой дорогой друг Змей-сан, — поклонился Норобу.

— Доброе утро, Норобу-сама, — ответствовал Змей. — Рад, что твои ученики будут постигать науку стихии Воздуха, самой нужной стихии в мире!

— Змей-сан, особое внимание прошу обратить вот на этого крепыша, — сэнсэй указал на Малыша Джо. — У него проблемы с быстрым движением, а бег необходим для участия в военных играх.

— Не проблема, Норобу-сама. Покажу ему такое оммёдо, которое заставит не то, что побежать быстрее ветра — полететь быстрее мысли!

От этих слов Малыш Джо даже заулыбался. Его фигура сумоиста не располагала к длинным перебежкам, а нам нужно было не только бегать, но ещё попутно заниматься спортивным ориентированием. А это тоже предполагало определенные обстоятельства…

— Что же, начнем наше занятие. И первым делом создадим вихри под нашими ступнями. Они станут подобием коньков и значительно разгонят ваше тело на плоскости. Вот так вот!

Змей быстро создал мудры и поднялся над плоскостью асфальта на пару десятков сантиметров. Под его ногами появились небольшие конусообразные завихрения. Он принял вид конькобежца, чуть оттолкнулся и полетел над землей, плавно скользя и отталкиваясь воздушными коньками. Перевернулся в воздухе и поплыл задом.

Ему ещё тройного тулупа не хватало и четверного акселя, чтобы вызвать у меня аплодисменты. Однако, вместо этого он вскочил на стену нашей базы и полетел по ней, словно забыл о гравитации и сопутствующей силе тяжести. Под его ногами не хрустнуло ни одно стекло, не покоробилась ни одна пластиковая деталь.

Ему бы в руки хоккейную клюшку и шайбу — настоящий хоккеист получился бы.

— Ну что же, это не так уж тяжело, но требуется сноровка. Нужно, чтобы вы каждое мгновение понимали — где вы есть и что с вами происходит.

— Да мы вроде бы всегда тут, — хмыкнул Тигр. — Никуда не уходим.

— Что же, раз ты никуда не уходишь, то подходи — первым будешь, — улыбнулся Змей.

Тигр вихляющейся походкой направился к преподавателю. Тот поднял бровь при его приближении. Вот никак нельзя было ждать дурачества от такого серьезного дядьки.

Мы с Киоси переглянулись — неужели Тигр хочет отобрать лавры главного раздолбая? Сам захотел шалить и выставлять себя дураком? Похоже, что было так — недаром же он дурашливо поклонился чуть ли не в ноги.

Последнее время с ним и в самом деле начали твориться непонятные вещи. Он стал огрызаться на подколки Малыша, а не элегантно парировать, как это было раньше. Начал уходить от нас пораньше. По утрам куда-то пропадал, так что приходилось самому садиться за руль машины и отвозить Киоси в школу, а Шакко с Малышом везти в академию.

Тут поневоле заподозришь какую-то тайну…

— Господин Змей, господин Тигр по вашему приказанию прибыл! — воскликнул Тигр, когда выпрямился после поклона.

— Развели тут зоопарк, — буркнул Малыш. — Один Тигр, другой Змей. А недавно Кот с Ягуаром приходили.

— Малышей не спрашивали, — кинул в его сторону Тигр. — Им можно говорить только после разрешения старших!

— А-а-а, — протянул Малыш. — Тогда всё ясно. Молчу-молчу! А то вдруг получу от старших люлей — а я боюсь щекотки!

Тигр развернулся к нему:

— Уж не хочешь ли ты, чтобы тебя сейчас «пощекотали»?

Ни тени улыбки на лице. Только непонятная злость в глазах. Как будто они с Малышом не прошли вместе огонь, воду и медные трубы, а только что встретились и начали письками меряться.

— Нет, — покачал головой слегка опешивший Малыш. — Я же сказал, что замолкаю.

— Вот и заткнись, когда старшие разговаривают, — зло прошипел Тигр.

После этого он повернулся к Змею:

— Я готов, господин Змей!

Сказать, что мы были ошарашены подобным поведением, означало ничего не сказать. Непонятно какая вожжа попала под хвост Тигра, что он начал так вести себя. Даже вечно лыбящаяся Шакко на этот раз взглянула на своего воздыхателя с тревогой.

Змей взглянул на Норобу, тот кивнул в ответ. Вроде как всё нормально и ничего из ряда вон выходящего нет.

— Ну что же… Раз готов, то повторяй! Интуиция, осознание, величина, гармония, осознание, энергия, величина! Направляешь боевой дух в ступни… Вот-вот, уже что-то получается!

Тигр и в самом деле поднялся на несколько сантиметров над землей. Как будто приподнялся на цыпочках, вот только между ступнями и асфальтом была пустота. Пустота и легкие белесые струи завихрений. Тигр замахал руками, как будто пытался устоять на роликовых коньках.

Змей поймал его за пальцы и помог удержать равновесие:

— Это не просто, но после легкой тренировки можно всё сделать. Попробуй двинуться вперед.

Тигр нахмурился и двинул правую ногу вперед. Вторая нога поехала назад. Он попытался удержать равновесие, но…

Ноги разъехались в стороны и Тигр растянулся в продольном шпагате. Сделал он это с таким треском, что я невольно подумал — всё, кранты связкам.

— Да что же за хрень! — в отчаянии взвыл Тигр.

Похоже, что обошлось не связками, а штанами — они разошлись прямо по шву. От неожиданности среди стоявших вспыхнул хохот. Тигр перекатился на спину, сдвинул ноги вместе и с трудом поднялся.

— Похоже, что у кого-то случилась авария, — не смог удержаться от подколки Малыш.

— Похоже, что у кого-то язык стал такой длинный, что он им подтирается! — огрызнулся Тигр.

Ученики Змея молча смотрели на распсиховавшегося Тигра.

— Да ладно, чего ты? С кем не бывает, Тигренок! — улыбнулась Шакко.

— А тебя вообще спрашивали? Вот и не лезь в мужской разговор! — взъярился Тигр.

— Эй, дружище, придержи коней! — окрикнул я его. — Это всего лишь небольшая оплошность, с кем не бывает! Сходи, перекинь брюки, да потом присоединяйся к нам. Нашел из-за чего рычать!

— Босс, ты чего начинаешь? — рявкнул Тигр. — Я нормально себя веду, чего вы все до меня докопались? Ну, чего уставился?

— Тигр! — крикнул Норобу. — Ты со всеми решил поругаться?

— Сэнсэй, как бы я тебя не уважал, но ты… Кхе-кхе-кхе, — закашлялся Тигр, хватаясь за горло.

Норобу не стал дожидаться до конца реплики Тигра, а пнул небольшой камешек, что валялся возле его ноги. Камень быстро сократил расстояние между своим прежним местом лежбища и горлом Тигра. Из-за меткого попадания тот закашлялся и сплюнул кровь на асфальт.

— За что? — просипел Тигр, с трудом проталкивая звуки через больное горло.

— А вот пойдем, я тебя как раз вылечу и объясню — за что, — с улыбкой Норобу подхватил Тигра под локоток и повлек за собой. — Не надо, не прощайся. Мы скоро вернемся. Ты вот штаны переоденешь и вернемся. Да-да, вернешься, я обещаю!

Невысокий Норобу и рослый Тигр отправились в сторону базы. Они выглядели, как бредущие по улице отец с сыном. Неторопливо шли, о чем-то переговаривались. Правда, перед самым входом в базу, Тигр всё-таки вырвал локоть из руки Норобу и зашел в дом первым.

Мда, это было неуважение по отношению к Норобу, но тот лишь помахал нам рукой, мол, всё нормально.

— Не знаю, что за демон укусил вашего друга, но надеюсь, что Норобу этому демону все рога посшибает, — хмыкнул Змей. — Ну что же, продолжим. Кто следующий?

Следующим вызвался Малыш. Он всё так же переживал по поводу бега на военных играх, поэтому старался всеми правдами и неправдами увеличить свою скорость, чтобы не подвести команду. А уж если удастся при помощи оммёдо бегать по суше, как на коньках по льду, то это для него будет только радостью.

Через полчаса упражнений каждый из нас уже мог более-менее уверенно стоять на небольших вихрях под ступнями. Загадочно улыбающийся Змей кивнул одному из своих подопечных и тот, сгибаясь под тяжестью длинных баулов, притащил их к нам.

В баулах оказались хоккейные клюшки. Так как шайба не очень подходила для скольжения по асфальту, то Змей притащил несколько мячей.

— Это что? Мы будем играть в хоккей на траве? — вырвалось у Киоси.

— Да, причем не просто так играть, а на интерес. Проигравшая три очка команда будет приседать сто раз подряд! — радостно улыбнулся Змей.

Пока он говорил, его подопечные организовали нечто вроде ворот с разных концов площадки. Я, Киоси, Шакко, Кацуми и Малыш оказались против шестерки Змея. Ребята загадочно улыбались.

— Сдается мне, что завтра я не смогу ходить, — горестно вздохнул Киоси.

— Если будешь так ныть, то ты и сегодня этого сделать не сможешь, — буркнул я.

— Да, наш босс поведет нас вперед и не даст нам проиграть! — подскочила Шакко. — Правда же, босс?

— Подлизываешься, Шакко-тян?

— Нет, она правду говорит, — сказала Кацуми, подскакивая с другой стороны. — Если нашим командующим станет Изаму, то мы вообще не проиграем!

Они чуть ли не открыто стебались, а я… А я в соответствии со знаниями, полученными из прошлой жизни о хоккее, выставил защиту, центр, нападение…

Первый раунд мы проиграли, потому что мои друзья не совсем понимали важность момента и больше баловались, чем играли. Пришлось на них в срочном порядке наорать и вправить мозги. Я ещё раз повторил, кто где стоит и кто что делает. После этого весь второй раунд мы исправляли то, что просрали в первом.

Зато за третий раунд наша сыгранная команда вынесла команду Змея с разгромным счетом!

Пришлось мальчишкам и девчонкам приседать под счет Змея. Для них это не было такой уж большой нагрузкой, поэтому в следующий матч мы вступили через пятнадцать минут отдыха.

Из игр мы две продули, но четыре выиграли. Это уже результат для такой несыгранной команды, как мы. Змей одобрительно кивал, когда забивали мяч в ворота.

Я же изредка ловил взгляды Малыша в сторону дверей базы. Тигр в этот день так и не вышел на улицу.

Глава 22

За стихию Молнии у нас отвечал Бизон. Как раз его тренировка и была у нас последней. Или крайней, если бы об этом сказал какой-нибудь верящий в приметы.

Похоже, что к Бизону в команду набрались самые отвязные ребята. Те детдомовцы, на которых меньше всего повлияли люди из якудза. В отличие от других они смеялись, шутили, переглядывались между собой. Но всё-же чувствовалась в них какая-то напряженность, как в оборванном проводе, свисающем со столба электропередачи. Вроде бы болтается и болтается себе, но вот парочка мертвых птиц под проводом наводит на размышления.

Мы встали в линеечку перед Бизоном. Правда, на этот раз с нами не было Тигра. Норобу сказал, что он заболел на нервной почве и ему требуется уединение и тишина. Я пытался что-нибудь вызнать конкретнее, но Норобу только махал рукой и отмалчивался. Говорил, что с ним всё будет хорошо, но нужно время…

Бизон тем временем отошел на десять шагов и поставил справа оранжевую банку апельсиновой газировки, потом вернулся на прежнее место, отсчитал те же самые десять шагов и поставил зеленую банку яблочной газировки. Затем вернулся и как бы встал между двумя банками. Мы с интересом наблюдали за этими перемещениями.

— Доброе утро, ученики! — громыхнул Бизон. — Рад вас видеть и обучать! Сегодня мы обучимся технике Усиления Тела. Обычно стихия Молний очень непредсказуема и весьма своенравна, но порой она может послужить на благо! Что же за техника Усиления Тела? С помощью техники боец окутывает себя сеткой из молний, которая, вместо использования в нападении, применяется для того, чтобы электричество стимулировало его нервную систему. Техника увеличивает скорость реакции нейронных синапсисов и доводит до предельного уровня физические параметры пользователя, позволяя ему достигать потрясающей физической скорости. Действие техники кратковременное, но весьма эффективное. Показываю…

Бизон быстро соорудил мудры и… его кожа покрылась мелкой сеточкой, которая едва заметно сверкала. Он качнулся влево, вправо, а потом… в его руках очутились те самые банки.

Ого, вот это скорость, даже я видел только размытую фигуру, что уж там говорить об остальных.

— Ну что же, неплохо для старика? — спросил Бизон.

— Да ну, какой вы старик, — тут же махнула рукой Шакко. — Вы мужчина в самом расцвете сил!

Бизон к ней чуточку пригляделся, а потом хмыкнул:

— Вот не была бы ты кицунэ, может бы и поверил…

— А что не так с кицунэ? Неужели мы не можем правду говорить? — обиженно надула губки Шакко.

— Можете, но у вас своя правда, в которую вы даже верите, но она отличается от той правды, которая есть на самом деле. И я уже не в расцвете сил, и ты всё врешь, рыжая тян, — хмыкнул Бизон.

— А вы не отличаетесь воспитанностью… Ай! — вскрикнула Шакко сразу же со звонким шлепком.

Она подалась вперед, а Бизон застыл как и прежде на своём месте, даже ловко поймал выпущенные из рук банки.

— Чего сразу драться-то? — пробурчала Шакко.

— Знаешь, порой вовремя прописанная звездюлина решает многие дипломатические скандалы. Так что если у кого есть желание поскандалить, то у меня достаточно веских аргументов для прекращения этих желаний! — обрезал Бизон.

Вперед выступил Малыш. Он сурово взглянул на Бизона.

— Малыш, не надо, — тут же среагировала Шакко.

— Ты хочешь получить? — заинтересованно спросил Бизон.

— Я хочу сказать, что бить девушек некрасиво, — проговорил Малыш.

— Даже в назидательных целях? — поднял бровь Бизон.

Его явно развлекала эта ситуация. Мало кто видел, как чуть в стороне улыбнулся Норобу. Он старательно спрятал улыбку, делая вид, словно оглаживал куцую бороденку, но я-то видел пляшущих чертенят в его глазах.

— Нельзя бить девушек, — проговорил Малыш.

— А мужчин? Мужчин бить можно? — спросил Бизон.

— Мужчин можно, — кивнул Малыш. — Для того они и тренируются, чтобы бить других мужчин.

— То есть, девушек бить нельзя из-за того, что они не должны бить других мужчин? Так выходит? — задал вопрос Бизон.

— Выходит, что так, — почесал затылок Малыш.

— Следовательно, если на девушку нападет другой мужчина с целью изнасилования, а не боя, то она не должна его бить? Не должна защищаться? Ведь как её научат бить других мужчин, если саму не будут трогать? Что же она выучит? Пляски и только? Ты так относишься к кицунэ? Хочешь, чтобы её изнасиловали?! — повысил голос Бизон.

— Вовсе нет! То есть да! То есть нет! Я запутался… — буркнул Малыш. — Я говорю, что девушек бить нельзя!

— Если девушку не бить на тренировке, то она будет бита в реальной жизни. Или в ваших военных играх ты тоже будешь за неё заступаться в боевых искусствах?

Малыш оглянулся на Шакко, на меня, на Кацуми. На его щеках заиграл румянец так ярко, словно он собрался подрабатывать запрещающим сигналом светофора. Ну что же, я всё-таки в ответе за тех, кого приручил. Надо выручать "защитника".

— Господин Бизон, Малыш правильно сказал — девушку бить нельзя! Поэтому девушки и должны научиться постоять за себя! А так получается, что и вы правы — девушку нужно научить защищаться и без боли этого сделать нельзя. Так что вы оба правы! Я поражаюсь вашими мыслями в одном ключе. Супер! Вы прекрасно дополняете друг друга! А можно перейти к упражнению? Вы показали сперва мудру силы, а потом единства или я что-то путаю?

Бизон понимающе улыбнулся. Он показал ребятам на меня:

— Друзья мои, запомните этот момент. Запомните и научите других, что тот, кто руководит людьми — тот за них и отвечает! Сейчас Изаму-кун продемонстрировал отличное владение собой, умение разруливать конфликты и показал, что своих людей он в обиду не даст. Это прекрасно! Таким и должен быть руководитель. Таким же был и остается наш общий друг и учитель — Норобу-сан! Похлопаем же ему и его ученику!

Я не понял до конца — стебался Бизон или в самом деле говорил так, как думает? Однако, гром аплодисментов заставил курлыкающих неподалеку голубей взвиться в утреннее небо. Ребята-детдомовцы с радостью создавали шум.

— А теперь… Теперь приступим к упражнению! Изаму-кун, подходи, показывай пример своим подчиненным, — с ухмылкой произнес Бизон.

Он снова показал мудры, на этот раз медленнее, а я повторил за ним. Тут же по всему телу пронесся разряд электричества, а дальше возникло то самое напряжение, которое получаешь от пояса для похудания. Знаете такие пояса? Надеваешь их на нужную часть тела, а они херачат током, заставляя мышцы сокращаться.

Вот у меня были похожие ощущения, только казалось, что меня всего закатали в подобный пояс. Неприятные ощущения, но терпеть можно.

— Расставь банки по местам, где они были, — скомандовал Бизон и швырнул банки в мою сторону.

Я подхватил их на лету и дернулся сначала вправо, а потом влево.

Черт побери! Стоило мне только дернуться, как тело пронзило разрядом тока, а мышцы начали сокращаться с такой скоростью, что я едва не пролетел мимо первой точки!

Вторая же точка далась мне легче. Я вернулся на исходную позицию и выдохнул. Сам не заметил, что всё упражнение держал воздух в груди.

— Босс, не получилось? — хихикнула Шакко и осеклась — банки стояли на местах.

Скорость была даже лучше, чем после волшебных эликсиров одного дохлого аристократа по имени Ицуми. Теперь мне стало понятно — как тогда Норобу смог противостоять этому ушлепку. И ведь Шакко ничего не заметила!

А если… Я улыбнулся и…

— Ой! — вскрикнула Шакко, когда прозвучал ещё один шлепок по сочной заднице.

— Такаги Изаму! — гневно воскликнула Кацуми. — Да как ты смеешь касаться интимных мест другой девушки при том, что твоя девушка находится рядом?

— Да, босс! — прогудел Малыш. — Это что-то из ряда вон выходящее! Я не позволю…

— Вообще-то это я шлепнул! — хихикнул Бизон, а после обратился к своим подопечным. — Видите, ребята, если вы будете лидерами, то на вас ляжет и ответственность!

— А вы такой-сякой! — возмутилась Шакко и быстро проделала мудры.

Она покрылась едва видимой пленкой, а потом дернулась к Бизону. Он только улыбнулся в ответ.

Я видел их бой. Весьма умелые движения Шакко всегда натыкались на поставленные блоки Бизона. Как бы она не стремилась попасть кулаком или стопой — ей ничего не удавалось. Бизон был недосягаем.

А уж когда ему надоело блокировать, то он просто повернулся на пятке и мощным прямым ударом с разворота отправил Шакко в сторону Малыша. Девушка пролетела по воздуху. Я дернулся к ней и перехватил её на подлете. В общем, в пузо Малыша мы врезались вместе. Веселой гурьбой покатились по асфальту.

Зато Шакко не получила повреждений и не повредила Малыша! Это уже что-то!

Когда же мы поднялись на ноги, то Бизон хвастливо проговорил, обращаясь к своей ребятне:

— Друзья, а теперь мы с вами увидели взаимовыручку и помощь друга. Как говорится, сам погибай, а товарища выручай. Вот Малыш и выручил Шакко и Изаму. Честь ему и хвала! Похлопаем, друзья!

И снова успокоившиеся было голуби взлетели вверх от громких хлопков. Норобу усмехался в свою бороду. Я заметил в окне третьего этажа наблюдающего за нами медвежонка Казимото. Он кивнул в ответ на мой взгляд.

— А вот Шакко это будет уроком! — продолжил Бизон. — Нельзя нападать на человека, который знает и умеет гораздо больше! Ты всё поняла, Шакко?

— Да, господин Бизон, — выпрямилась и отряхнулась Шакко. — Я усвоила этот урок. Жестко, но вполне заслуженно! Позволите ли вы мне угостить детвору сладостями? Я хочу искупить вину перед ними за мой неприглядный полет.

— Хорошо, но только немного, чтобы аппетит не перебить. Я слышал, что местная кухня не уступает ресторанной еде, — Бизон подмигнул Мэдоке, которая закрыла щеки руками и убежала внутрь базы.

— Да, кормят тут вкусно, — согласилась Шакко и вытащила кошелек из черной кожи. — Так значит, я смогу угостить ребят… Ну-ну, сколько тут денег?

Бизон схватился за карман, а потом вытаращил на неё глаза:

— Воровка!

— Ну зачем же так грубо? Мы же с вами интеллигентные люди, — усмехнулась Шакко и проговорила, обращаясь к воспитанникам. — А это, дети, очередной урок вам. Не стоит никогда отвечать неблагодарностью на комплимент. Нужно поблагодарить собеседника и мило ему улыбнуться. Однако, каким бы хорошим не был этот комплимент — всегда нужно держать ухо востро, а руку на кошельке!

Малыш охотно расхохотался, я поддержал, потом покатились и остальные. Бизон перевел взгляд на Норобу и сказал:

— А ведь уела! Молодец — девчонка! Утерла нос старому якудзе! Ладно, будут сладости, всё-таки обещался. Ну, а сейчас прекращаем хохотать и начинаем тренироваться!

Глава 23

Через два дня я получил приглашение на обед в поместье Окамото. Оно пришло официально, на своих двоих и, с поклоном, передалось из уст в уши. Приглашением в данном случае послужил мастер Нагаи. Он прибыл для беседы с Норобу и заглянул ко мне.

Меня как раз в это время по залу гонял медвежонок Казимото. Учитель Казимото не давал мне спуска, поэтому ближе к концу тренировки мокрая майка прилипла к телу и отказывалась отлепляться. Как раз в это время на моих плечах поскрипывало сорокакилограммовое бревно, с которым я уже битых полчаса путешествовал гусиным шагом по залу додзё.

Мастер Нагаи поклонился додзё, учителю Казимото, а потом и мне. Я с облегчением сбросил бревно. Как будто гору скинул…

После ответных церемонных поклонов мастер Нагаи сказал:

— Рад видеть вас, господин Казимото на нашей земле. Надеюсь, что ваше пребывание не огорчается тем состоянием, в котором вы сейчас находитесь.

— Да пустяки, — махнул лапой медвежонок. — Я уже привык. Как только моя миссия на Земле закончится, так я отправлюсь к своей любимой. Но я не тороплю этот момент, ведь ещё много чего нужно передать подрастающему поколению.

— Я искренне рад слышать о таком настроении. Да, ваш опыт действительно неоценим и очень полезен для молодого поколения. Могу ли я попросить вас как-нибудь выделить время и составить план физической тренировки для детей и юношей?

— Вы хотите увеличить физическую силу своей группы «Каменный Дуб»?

— Совершенно верно. Ведь без физической силы и скорости оммёдо получается не таким мощным, как хотелось был.

— Безусловно. Нагаи-сан, я с радостью сделаю этот план. Вы будете довольны состоянием своей ребятни.

— Ваши слова вселяют в мою душу состояние радости и довольства. Благодарю вас, Казимото-сан, — поклонился Нагаи.

— Да ну, — снова махнул лапой Казимото. — Для меня самого радость ощущать себя нужным и полезным.

После подобного обмена вежливостью мастер Нагаи повернулся ко мне:

— Такаги-сан, завтра вас приглашают на обед в поместье Окамото. Масаши обещал показать такое, отчего ваша челюсть упадет на пол и будет там долго валяться. Поэтому рекомендую взять с собой коврик.

— Зачем коврик? — на всякий случай уточнил я, тяжело дыша.

— Чтобы челюсть не испачкать, — улыбнулся мастер Нагаи. — Форма одежды может быть повседневной. Это неофициальный обед.

— Благодарю за приглашение. Я обязательно буду, — у меня всё-таки получилось выполнить уважительный поклон, хотя ноги и ходили ходуном после тренировки.

Если мастер Нагаи сказал, что форма одежды может быть повседневной, то лучше всего одеться в приличную одежду. Это был тонкий намек на то, что я могу считать себя необремененным обязательством выглядеть строго по форме, но если приду в костюме, то сделаю хозяевам приятно. Похоже, что обед состоится не только для меня и семейства Окамото.

— В таком случае, я спешу откланяться. Не буду больше задерживать вашу тренировку, — поклонился мастер Нагаи, после чего вышел из додзё, не забыв поклониться на выходе.

Да, поклон на входе и на выходе из додзё обязателен. Тем самым человек демонстрирует уважение всем поколениям воинов, которые проливали пот и кровь в спортивном зале, а также духу додзё, который главенствует над залом и дает силы в тот момент, когда руки и ноги отказываются повиноваться.

— Ну, чего встал? — грубо окрикнул меня Казимото. — Упражнение ещё не закончено!

— Может, немного передохнем? — спросил я без особого энтузиазма.

— Передохнешь после того, как я скажу. Пока что бревно на плечи и вперед!

На другой день я отучился в академии до предпоследней пары, после чего попрощался с Кацуми и друзьями. Мне ещё надо было одеться в приличную одежду и проследовать в поместье Окамото.

Я домчался до базы с одним из мототаксистов. Так мы миновали обеденные пробки, когда офисные руководители и менеджеры высшего звена сочетают обед со встречами и спешат оказаться в нужном ресторане в нужное время. Мы же пропетляли между машин и вскоре очутились на базе.

Я честно заплатил водителю мототакси, хотя тот напрочь отказывался брать деньги. Пришлось сурово сдвинуть брови и засунуть деньги ему в карман. Пригрозил ещё тем, что сейчас отчитаю на глазах остальных ребят, после чего водитель быстро поблагодарил и тут же укатил прочь.

Вот не любят японцы, когда их отчитывают перед коллегами. Считают это чем-то из ряда вон выходящим. Вспоминаю в таких случаях одного из своих бывших сослуживцев, которому получить очередной словесный выговор было всё равно, что сходить за хлебушком. Выслушает с видом горького раскаяния, покивает гривой, потом встряхнется и снова отправится косячить. Только то, что он был сыном главного инженера, позволяло ему делать подобные вещи. Впрочем, с уходом главного инженера на пенсию, тут же спровадили и его шалопутного сыночка. Посоветовали найти своё применение в другом месте.

Эх, подобная круговая порука порой лишает фирму хороших кадров — ведь они заняли места по блату, а головастый человек найдет себе место в другой фирме и уже та будет получать прибыль, которую отбирает очередной «сынок» в первом месте.

После душа, переодевания и обязательной оценки себя в зеркале, я вышел из комнаты. На выходе столкнулся с Тигром. Он шел по коридору, уперев взгляд в пол. После того случая мы встречались, но он всё больше отмалчивался либо уходил от разговоров. Сэнсэй Норобу сказал всем нам, чтобы мы оставили его в покое, что Тигру надо просто прийти в себя.

— Привет! Ты как себя чувствуешь? — спросил я, хлопнул Тигра по плечу.

Он вздрогнул и поднял на меня глаза. На краткий миг мне показалось, что в его глазах появился золотистый отблеск. Как будто он вставил линзы.

Отблеск тут же пропал, а Тигр облегченно выдохнул. Я заметил, что кожа на скулах друга натянулась, да и сам его вид свидетельствовал о похудании. И одежда начала мешковато висеть на некогда мускулистом теле.

— Босс? Это ты? — спросил Тигр. — Я вроде нормально себя чувствую. Подташнивает слегка, но в целом нормально.

— Что с тобой? Может какие лекарства нужны? Может…

— Может его оставят в покое? — раздался голос Норобу за спиной. — Да, Тигр заболел, но я думаю, что в моих силах его излечить. Ему только нужен покой и уединение. Ты зачем вышел, Тигр?

— Я не могу больше в комнате находиться. На меня давят стены и кажется, что они сжимаются, — прошептал Тигр. — Мне бы на свободу…

— Ты должен соблюдать покой и уединение. Не надо тебе на свободу. Ещё рано! — обрезал сэнсэй и обнял Тигра за плечи. — Идем-идем, не стоит тебе разгуливать по базе.

— Сэнсэй, это очень серьезно? — спросил я удаляющуюся спину. — Как мы можем помочь?

— Вы ничего сделать не можете. Просто оставьте его в покое. Вот и всё, — сказал сэнсэй. — Я сделаю всё сам.

— Сэнсэй, если что нужно, то только скажи.

— Вот я и говорю — отвалите от Тигра! — повысил голос Норобу. — Всё, Изаму, отвяжись, не до тебя сейчас.

Я пожал плечами и отправился восвояси. Мда, что-то темнил Норобу. И не хотел говорить! А вот это его «темнение» не всегда было хорошо. Мог бы и рассказать, что происходит с Тигром. Всё-таки не чужие люди!

Ладно, вызову Норобу на серьезный разговор, когда вернусь после обеда Окамото. Сейчас же надо добраться до поместья. На этот раз другой мототаксист не стал кочевряжиться, а поблагодарил меня за оплату и спросил — подождать меня или можно отправиться по другим заказам? Я отпустил парня.

Неизвестно сколько продлится обед и что будет после него. Поэтому задерживать рабочую единицу не следовало. Другим людям тоже могло понадобиться быстрое перемещение из пункта А в пункт Б.

Вежливые слуги проводили меня к поместью, а дальше я попал в руки Масаши. Он загадочно поджимал губы, когда вел меня в скрытую лабораторию. На все расспросы предлагал коврик, чтобы у меня челюсть не испачкалась. Похоже, что они сговорились с Нагаи.

В большом зале лаборатории меня встретили Сейташи Окамото и Кичиро Окамото. Дед и отец Масаши что-то разбирали в чертеже на столе. Я поклонился:

— Добрый день, господа Окамото.

— Добрый день, Такаги-кун, — обернулись на меня представители старшего поколения, а после Кичиро спросил. — Принес коврик?

— Да что вы заладили одно и то же? Вот умеете нагнетать атмосферу, — покачал я головой. — Что же такого вы соорудили?

— Мы «соорудили» нечто такое, что заставит тебя уронить челюсть.

— Вы все такие загадочные. И что вам далась моя челюсть? Неужели вы так хотите увидеть её лежащей на полу?

— Нет, что ты, Такаги-сан, мы вовсе не хотим увидеть её на полу. Это неэстетично. Вот на коврике… — усмехнулся Сейташи.

Я в ответ покачал головой.

— Ладно, не будем долго держать тебя в неведении. Надевай свой любимый костюм и выходи на центр, — проговорил Сейташи.

Мне понадобилось немного времени, чтобы с помощью слуги облачиться в костюм. Особых изменений в костюме я не нашел. Может быть немного утолщилась броня, да то — определил это только на ощупь. И вот я вышел на центр большого зала и дурашливо поклонился.

— Я готов ронять челюсть. Показывайте своё чудо чудное, диво дивное.

— Такаги-сан, приложи руку к груди. Видишь пять углублений для пальцев?

Да, небольшие углубления были. Я прислонил подушечки к ним и замер.

От брони отделились мелкие кусочки и ринулись вперёд. Серебристые точки, не больше булавочной головки, начали собираться воедино и, через несколько секунд, из комковатого серебристого облака передо мной возникла большая серебристая птица.

Величественный орел распахнул крылья, вытянул шею и заклекотал на меня. Раздались звуки, как будто спускающийся по лестнице человек тащил за собой черенок от лопаты. И этот клекот не был грозным! Он словно прозвучал по-дружески. Как будто залаял пес, встречая после долгой разлуки.

Возможно, мне это только показалось, но почему-то возникло такое ощущение.

— Ого, — искренне восхитился я. — А ведь и в самом деле есть отчего уронить челюсть. Это как так?

— Это далеко ещё не всё, — сказал Сейташи Окамото в наушнике. — Прикажи ему поразить вон ту цель!

В десяти шагах от меня из песка вынырнул манекен мужчины. Обычный манекен, на какой в магазине напяливают одежду.

— А как я прикажу? — спросил я в ответ.

— Подумай о том, что это твой враг и ты хочешь его смерти! — откликнулся Масаши.

Я посмотрел на орла, перевел взгляд на манекен и изо всех сил постарался возненавидеть эту магазинную куклу. Представил, что это был комиссар Мацуда.

Ну да, я больше не знаю никого, кого мог бы ненавидеть с такой же яростью.

Орел тут же повернул голову в сторону манекена и снова раздался звук черенка, бьющего по ступеням. Только в этот раз он уже не был дружеским, скорее, это был охотничий клич.

Птица подскочила в воздух, взмахнула пару раз крыльями, отчего песок возле моих ног рассыпался в стороны, и взлетела под самый потолок. Уже оттуда орел спикировал на манекен и в последний миг раскрыл крылья, отлетая прочь. Я видел, как манекен упал на спину, утыканный перьями-ножами как подушечка швеи иголками.

Орел же сделал бочку в воздухе и подлетел ко мне. Застыл возле ног, как верный пес.

— Приложи пальцы обратно к углублениям!

Я сделал то, что сказал Кичиро. В тот же миг серебристая птица превратилась в серебристое облако, которое рвануло ко мне. Мелкие крошки занимали места на доспехе, чуть-чуть наращивая толщину. Несколько секунд спустя от орла осталось только воспоминание в виде перьев на манекене.

— А вот теперь можешь удивляться! — раздался в наушнике голос Сейташи Окамото.

— Охренеть, — только и вырвалось у меня. — Как же вы это чудо создали?

— Вот, а мы же говорили, что у тебя челюсть отпадет! — послышалось в наушнике. — Ладно, это только цветочки. Раздевайся, ты с орлом ещё успеешь наиграться. А сейчас нас ждет обед с господином Одзавой и господином Утида. И ты там будешь играть не последнюю роль.

Глава 24

Всё-таки я был прав, когда оделся в официальный костюм!

Перед будущим тестем я не хочу показываться в повседневной одежде среди столь уважаемых людей. Не хочу заставить его испытывать за меня стыд. Это всё равно что на императорский прием припереться в шортах и сланцах, надетых на носки.

Наши отношения с Кацуми всё ещё не заходили дальше гуляний под ручку, но Кенджи уже рассматривал меня как партию для своей дочери. Пусть это и не афишировалось публично, но господин Утида уже отказал в предложении трем аристократическим родам, которые присылали к нему сватов. Сделал это корректно, чтобы отказ не послужил оскорблением, но тем не менее, отказал!

И это заслуживало уважения. Из-за этого самого уважения я и не касался покуда Кацуми. Целоваться целовались, но не более того. Никаких вольностей по отношению к возможной жене я себе не позволял. У нас был договор с Кенджи, а договор двух мужчин был нерушим, если они считали себя настоящими мужчинами.

Когда я в сопровождении Масаши зашел в гостиную, то взрослые уже расселись возле прямоугольного стола. Мы выдали по вежливому поклону и дождались, когда нам кивнут в ответ. Одежда на сидящих была тоже из официального разряда — костюмы, сорочки, галстуки. Тем самым выказывалось внимание к гостям и подчеркивалось почтение, которое они вызывают.

Вроде бы и обычный обед, но с другой стороны — это обед, за которым будут подниматься важные вопросы. А это уже не просто выезд на горячие источники, где можно прогуливаться в банных кимоно.

До важных вопросов ещё надо добраться, а пока что мы сели за стол и воздали должное поварскому искусству слуг дома Окамото. За столом шли неторопливые разговоры о таких малозначительных вещах, о которых можно было говорить при слугах. О погоде, о занятиях в академии, о предстоящих военных играх и шансах вашего непокорного слуги на победу в этих соревнованиях.

Во время обеда к нам присоединился мастер Нагаи. Он поприветствовал всех одним вежливым поклоном и сел по правую руку от меня.

Я также, как и Масаши, вел себя в соответствии с возрастом. То есть говорили в основном взрослые, а мы отвечали только в те моменты, когда к нам обращались.

Постепенно разговоры начали замедляться. Это происходило по мере таяния пищи в тарелках. После окончания трапезы слуги убрали всё со стола, а взамен поставили большой чайник с подогревом днища и семь тяванов. Как только все тяваны были наполнены, слуги покинули гостиную.

Пришло время разговоров на многозначительные темы.

Как-то так получилось, что все взгляды устремились на меня. Я отпил чай и посмотрел в ответ:

— Господа, чувствую, что у вас в отношении меня назрели вопросы?

— Ты правильно чувствуешь, Такаги-кун, — кивнул Сейташи. — Мы переговорили между собой и выяснили, что только ты один выступаешь так яростно против наступления на Россию. Так как мы с тобой знакомы не понаслышке и знаем, на что ты способен пойти ради достижения своей цели, то нам бы хотелось узнать — почему ты хочешь пойти против течения?

— Что же, начнем издалека. С помощью интернета, взломанных переписок, утечек информации мне вот что удалось выяснить… — я сделал небольшую паузу, для создания драматического эффекта, а потом продолжил. — США, Британия и Европа не первый год готовили нападение на Россию. Они не первый год накачивали Монголию оружием, подкупая местных политиков. С их подачи была исправлена история, которая теперь превозносит Чингисхана, как великого полководца и завоевателя мира. И с подачи этого конгломерата под самым боком России взращивается огромный нарыв, который вот-вот рванет и разродится очень большой проблемой. Монгольский люд кинут на убой, введя им в головы нарратив о том, что Монголия может вернуть обратно все утраченные земли. Россия же окажется в кольце врагов, если ещё и Япония присоединится к шайке разбойников, которые давно точат зубы на природные богатства. Дата наступления ещё неизвестна, но это уже не за горами.

— Но зачем конгломерату Россия? У них и без неё дела идут неплохо, — спросил Кенджи. — Низкая инфляция, невысокий банковский процент, социальные гарантии и прочее-прочее-прочее…

— Тут многое на виду. Западный мир с низкой инфляцией стоит на трех столпах: дешевая рабочая сила иммигрантов удерживает заработную плату в сфере услуг в США на прежнем уровне; дешевые товары из Китая повышают уровень жизни на фоне стагнации заработной платы; дешевый российский газ питает промышленность Германии и ЕС в целом. И тут уже очевидно, что нет никакого экономического чуда, а есть паразитирование на колониях. А уж когда империя по имени Россия не захотела больше считаться колонией, а взяла курс на равноправное сотрудничество — тут уже возник монгольский нарыв… Ко всему прочему ещё и Китай развился настолько, что запросто может выйти из сферы влияния колонистов.

— Такаги-кун, твои слова для нас не новость. Эта тенденция идёт уже давно, но почему мы, я имею ввиду Японию, не должны присоединяться к сильным мира сего? Я имею ввиду США, — сказал Утида. — Ведь союз с более сильным участником принесет гораздо больше выгоды при победе, чем противостояние с ним.

Они смотрели на меня внимательно, следили за каждым мимическим изменением. Я подумал — рассказать им про другой мир? Про тот, откуда я вышел?

Ведь тут не было атомных ударов по Хиросиме и Нагасаки, не было сотен тысяч жертв мирного населения и не было террора. Да, в Японии стоят американские базы, но они появились в результате американо-японского договора о взаимном сотрудничестве и безопасности. Как базы для наблюдения за Китаем, у которого с Японией не очень хорошие отношения до сих пор.

— Давайте я начну издалека. По моим данным больше половины японских граждан отрицательно относятся к тому, что в Японии расположены американские базы. Ещё более негативный выплеск идет оттого, что на содержание каждого американского военнослужащего идет порядка ста тысяч долларов в год. А по данным из открытых источников в Японии содержатся порядка пятидесяти тысяч американских военнослужащих. Посчитать тут несложно, сколько Японии обходится содержание этой армии. И это притом, что у даже самого захудалого и обедневшего аристократа под началом не меньше пяти тысяч человек. Сразу же напрашивается вопрос — если такое количество народа есть у аристократии, то зачем нам ещё содержать и американских военных? Чтобы они жирели и отъедались за счет обычных японских трудяг? Я не думаю, что Японии некуда вложить пять миллиардов долларов, которые она тратит на содержание баз и военных.

— Однако, ты так и не ответил на вопрос, — мягко напомнил Утида.

— Как раз к нему я сейчас и перехожу. Америка только создает видимость, что является самой сильной в этом мире. Это виртуальная видимость, которая ещё и раздута пропагандистской мощью. Мои данные кардинально расходятся с той видимостью, которую создает Америка. По возвращении на базу я пошлю вам с доверенными людьми данные о реальном положении дел. Из них вы увидите, что в реальных боевых действиях Америка почти не участвовала. У них есть наработки, учения, но… Реальность отличается от учений тем, что на войне убивают. Тактика действий американской армии такова — идет ковровая бомбардировка слабой страны, потом, когда остается выжженная земля, туда вступают солдаты. Но вот в противостоянии с Россией такого не получится — у неё есть оружие, которое способно стереть Америку с лица Земли. Поэтому Америка с Британией стараются действовать через Монголию — вроде как сами не при делах, но по факту всем понятно, кто и с кем воюет. Но по факту — сильные армии сейчас только у двух стран, это Россия и Китай. Как раз они открыты для взаимовыгодного сотрудничества и взаимопомощи. У Китая есть рабочая сила, у Японии технологии, у России ресурсы. У Америки только ничем не обеспеченные доллары и влияние, которое постепенно сходит на нет. Так ту ли сторону вы считаете сильной?

Мужчины переглянулись. Я понимал их колебания. Они издавна привыкли к тому, что император взял курс на сближение с Америкой, а не со своими соседями. Однако, этот курс ошибочен, и американцы высосет из Японии всё, что только можно, а потом бросит её, как бросал не раз свои колонии на произвол судьбы.

Вот только как это донести до аристократов так, чтобы они поверили белобрысому пацану, а не императору, под эгидой которого они вели свои дела?

— Такаги-сан, твои речи очень опасны. Они заставляют задуматься о том, правильно ли мы поступаем, поддерживая заокеанского колосса, — проговорил Сейташи Окамото.

— Может быть и опасны, но это всего лишь речи. Пока они не заставят действовать нужных людей, они всего лишь пустое сотрясение воздуха.

— Как раз самыми опасными на Земле и являются идеи. Если народ возьмет какую-либо идею на вооружение, он способен на многое, — заметил ректор Одзава.

— Да, поэтому Монголии и пропихнули идею Чингисхана и возвращения земель Монгольской империи. А ведь это заденет не только Россию, но и Китай… То есть Америка вместе с Европой начнут боевые действия против России, а когда та завязнет в долгой войне, то потом нанесут удары по Китаю. В планах значится разъединение России по областям… То есть распад огромной территории на маленькие субъекты, которые потом будет легко захватить. Та же самая история повторится и с Китаем — его разделят на провинции, которые потом просто подомнут под себя. Ведь помните поучительную историю с веником? Как его нельзя сломать целиком, но можно разломать по прутику? Так попытаются сделать с Россией и с Китаем. Разделять и властвовать — вот на чем базируется та сила Америки, о которой вы недавно упоминали.

— Что же, — покачал головой Кенджи Утида, — рациональное звено в твоих словах есть. Если перебрасывать твой план на Японию, то захватить её получится даже быстрее, чем Россию или Китай. Разделение на острова и лояльность императора к американцам даст свои плоды.

Я вздохнул. Наконец-то до них стало доходить. Да, пусть Япония бедна на ресурсы, но зато технологии и работоспособность населения её основное достояние. Поэтому Американский гегемон вместе с Британской акулой с радостью раздербанят острова на части, когда им понадобится возврат к колониям.

— Поэтому я и говорю о том, что надо наносить удар первым. Если мы начнем работу как можно скорее, то имеем неплохие шансы стать во главе присоединения к России. А если обратить тактику американцев против них же самих, то и соединенные штаты вовсе рассоединятся…

— Такаги-сан, нам нужно подумать над твоими словами, — произнес Сейташи Окамото. — Нужно всё взвесить и оценить. Ведь если мы пойдем против американцев, то тем самым мы выкажем своё сопротивление императору. А это может вылиться для нас в очень и очень большие неприятности…

Я встал и поклонился:

— Господа, я рад, что вы меня выслушали. Надеюсь, что вы примете правильное решение.

Глава 25

Время тянулось, мы тренировались до потери пульса. До той самой грани, переступив за которую уже не встанешь. Мы вставали. Раз за разом поднимались, чтобы снова упасть, перекатиться и пойти в бой по новой. И так каждый день.

Так было до тех пор, пока не начались долгожданные военные игры!

Военные игры пришли в середине октября. Как раз это время считается временем гусей. Дружные и стройные косяки гусей из Сибири каждый год примерно с десятого числа появляются на небосклоне Японии, чтобы облюбовать для зимовки местные озера. Цветущие хризантемы дополняют и без того идиллический пейзаж.

Погода стояла сказочная — умеренная во всем. В том числе в солнечных и дождливых днях, в ветренных и спокойных ночах. Днем температура была на отметке в девятнадцать градусов, ночью опускалась до восьми градусов.

Благодать и красота — самое время, чтобы пройти военным играм. Наша четверка получила официальную одежду, созданную по моим лекалам. Ну да, было небольшое обсуждение по поводу фасона, но в основном все приняли серебристую одежду с красными вставками. Футболки и шорты выделяли нас из общей толпы числом более восьмидесяти человек.

Игры должны были проходить в конце года, ближе к весне, но в этом году правила изменились и решили игры провести в октябре. Никто не знал подобного изменения, но… правила спущенные сверху были правилами, спущенными сверху. Вряд ли кто мог им воспротивиться.

Поэтому четырнадцатого октября мы собрались в большом зале академии. Участники находились внизу, на поле ристалища, а собравшиеся зрители сидели на рядах и наблюдали за нами.

Звучала бравурная музыка, мы смотрели на друзей и родных, а родные смотрели на нас — участников военных игр, которые будут бороться за победу сначала между собой, а потом и на международных соревнованиях.

Оттого, что на трибунах сидели Киоси, сэнсэй Норобу и Тигр, у меня теплело в груди. Понятно, что Тигр пришел больше для поддержки Шакко, но всё равно — было приятно. В руках Киоси был небольшой рюкзачок, из которого высовывалась голова медвежонка Казимото. Он тоже напросился посмотреть на ход игр.

Среди зрителей я увидел семейство Утида. Отец и мать тоже пришли поболеть за свою дочь. Если бы не надо было с каменной рожей стоять и ждать начала игр, то обязательно помахал бы им рукой. По лицу Кацуми было видно, что она тоже хотела бы это сделать. Но надо было сохранять спокойствие и невозмутимость. Ведь воин — это выдержка и достоинство. А воин-командир — это каменное хладнокровие и ледяная бесстрастность.

Поэтому и стояли мы внизу, сцепив руки за спиной и чуть расставив ноги. Стояли и ждали начала соревнований.

— У меня чешется нос, — прошипела Шакко. — Долго я так не выдержу.

— Терпи. В крайнем случае, почеши его о спину Малыша, — ответил я.

— А если она сопли оставит? — полуобернулся стоявший впереди Малыш.

— Подумаешь, одной соплей больше, одной меньше, — парировала Шакко. — Тебе что — жалко, что ли?

— Это лишний груз, а мне ещё бежать кросс, — покачал головой Малыш.

— Ничего страшного — пусть тебя при этом будет греть моя сопля, — хихикнула Шакко.

— Отставить разговорчики! — прикрикнул я на них. — Выходит ректор.

И в самом деле, под аплодисменты на трибуну перед нами поднялся ректор Одзава. Он откашлялся, оглядел ряды стоящих участников и произнес:

— Здравствуйте, участники и те, кто пришел поболеть за участников! Рад всех вас видеть. Мы начинаем очередные военные игры. Но прежде, чем начать, позвольте произнести небольшое напутствие. Министр обороны Японии отметил, что эти состязания имеют цель помочь вам раскрыть свои таланты и сделать первые шаги к успеху. Пожелал всем участникам состязаний закалять характер, учиться принимать нестандартные решения, ставить перед собой новые цели и успешно достигать их. Удачи вам, успехов в покорении новых вершин в освоении науки побеждать. Самые добрые пожелания!

— Банзай!!! — грянуло больше полусотни молодых глоток.

— Тогда вперед! Помощники, разделите группы на бойцов! — рявкнул ректор Одзава.

Жеребьевку мы прошли заранее. Каждый из участников будет принимать участие в первом соревновании — боевое искусство. Четыре боя, четыре противника. Правила нам объяснили заранее — бой ведется до трех зафиксированных ударов по корпусу или голове. Оммёдо применяется только ближнего боя, чтобы не было ураганов или потопов.

Арену прочертили черные линии, разделив её на восемь квадратов. В каждый квадрат пришел преподаватель, он же судья, он же арбитр. В этот же квадрат зашли два бойца из четверки участников, которым выпало по жеребьевке. Всего на первом бою было шестнадцать бойцов.

Из нашей четверки первым был мой бой с молодым студентом с четвертого курса. Тот оказался крепким орешком. Сначала я без труда нанес удар по корпусу, но потом выхватил ногой в ответ. Когда же увернулся от сильного удара по лицу, то прописал локтем в челюсть. Тут бы и добить, но оппонент среагировал почти сразу и отмашкой достал меня по уху. Счет был два-два, когда мы сошлись в последнем раунде. Оба были настроены серьезно, оба имели мотивацию к победе. Меня от поражения спасло только то, что мой кулак встретился со лбом противника раньше, чем тот ударил меня в грудь.

После того, как преподаватель остановил бой, мы поклонились друг другу и разошлись по сторонам.

— Чего ты так долго возился? — проговорила Шакко, когда я вернулся к своей четверке.

— На солнышко засмотрелся, — буркнул я в ответ.

— Вот я и смотрю, что едва солнечный удар не выхватил, — улыбнулась ехидно она.

— Я на тебя посмотрю, когда ты в квадрат выйдешь!

Первый бой моя четверка выдержала достойно. Малыш и Кацуми завершили бой без единого пропуска, а вот Шакко тоже два раза пропустила. На мой укоризненный взгляд она ответила подмаргиванием длинных ресниц.

— Я специально это сделала, чтобы босс не почувствовал себя униженным и оскорбленным, — провозгласила она.

Я в ответ только покачал головой. Всегда ищет отмазы вместо того, чтобы признать свою ошибку.

Между тем наша команда получила четыре очка. Такого достижения добиться получилось не у всех. Правда, у команды Минори получилось. Но, это всего лишь первый раунд в длинной череде испытаний, так что в конце всё может измениться.

Второй бой я снова выиграл. Так же поступила Кацуми и Малыш, а вот Шакко вернулась в наш стан с понурой головой. Ей достался серьезный противник и даже при всей скорости она не смогла его одолеть. Что же, семь очков тоже неплохо. Пусть в команде Минори и было восемь, но всё равно — надежду терять было рано.

Третий бой продул уже Малыш. Кацуми, я и Шакко отработали если и не чисто, то принесли по очку. И снова Минори радовался от вида того, что его команда вырывается вперед. Прямо-таки подпрыгивал на месте, хоть и старался казаться невозмутимым.

Четвертый бой у меня вышел с одним из команды Минори — Джиро Хамада. Ну это и хорошо — меня всегда бесили его фиолетовые «перья» в волосах. Может быть, он и считал это стильным, но для меня выглядело как попытка фазана распушиться перед самкой. То есть вызывающе, агрессивно и нелепо.

— Тебе конец, хинин, — процедил Джиро Хамада.

Вот что у них за манера такая? Ведь прекрасно знает, что я не испугаюсь, но всё равно должен своё веское слово произнести. Насмотрятся фильмов, а потом понтуются без меры. Эх, молодежь…

Преподаватель Исиро скомандовал:

— Поклон! Поворот! Поклон!

Мы поклонились ему. Дальше повернулись друг к другу и отдали приветственные поклоны. Я не спускал глаз с Джиро — с него станется влепить удар исподтишка.

— Готовы? — рука преподавателя поднялась. — Начали!

Джиро тут же кинулся в бой, пытаясь поразить меня правой ногой в грудь. Я же сделал резкий уход в сторону. Можно было дать пенделя, но это выглядело бы неспортивно, а на трибунах сидели Утида — надо же произвести на них впечатление…

Джиро развернулся на пятке и снова атаковал ногой. Я заметил, что она у него потемнела — явно создал оммёдо Металлического Сапога. Против такого удара жесткий блок ставить нельзя, а то рука может и сломаться. Пришлось отступать и мягкой блокировкой уводить в сторону.

Следом тут же последовали два удара рукой, мах ногой и удар с разворота. Похоже, что комбинация отработана на отлично — вон как четко машет. И руки тоже темные — значит в дело вступили Металлические Перчатки. Усилился, гад…

Ещё один удар маваши-гэри и… Джиро проваливается при помощи моей блокировки. Он тут же получает удар по солнечному сплетению!

И в этот раз я тоже усиливаю руку при помощи огненной мощи, бушующей внутри. Удар доходит до своего пункта назначения. Противник сгибается, преподаватель поднимает вверх правую руку:

— Очко команде Такаги!

Тут же расход по сторонам квадрата и снова взмах руки преподавателя:

— Начали!

На этот раз Джиро не бросается без оглядки вперед, он атакует руками. Два взмаха проходит мимо, один едва не достигает цели. В следующий миг получаю по лодыжке и понимаю, что предыдущие три удара были всего лишь отвлечением внимания. Но понимаю это уже во время падения на ковер.

Джиро тут же подлетает с поднятым кулаком, но я успеваю отбить его наскок выпрямленной ногой. Он отлетает в сторону, запинается, падает, а я после переката всаживаю пятку ему в бок.

— Очко команде Такаги! — слышится голос преподавателя Исиро.

Два очка! Остается одно! Ну что же, если не провафлю, то и третье заберу просто и без боли.

— Тварь! На меня же смотрят родители! — рычит Джиро.

— Пусть гордятся, что воспитали такого достойного сына, — бросаю я в ответ.

— Готовы? Начали! — выкрикивает преподаватель Исиро.

Дальше начинается тактическая операция по нанесению одного единственного удара. Удары следуют один за другим. Я тоже бью в ответ, но всё-таки два раза позволяю Джиро обозначить удары. Пусть порадует родителей. Хоть немного.

Третий удар я едва не пропустил, когда Джиро рванулся вперед после очередного взмаха руки преподавателя Исиро. Этот бросок был столь стремителен, что только рефлексы помогли увернуться от удара. Кулак Металлической Перчатки прошелся рядом с моим носом, всего в нескольких сантиметрах.

Мда, если бы попал, то была бы моя красота испорчена.

А так… Джиро в стремлении выиграть забыл про оборону, все свои силы бросив на этот удар. Ответный удар под дых заставил его взмыть на полметра вверх, а потом рухнуть на поле квадрата.

— Очко команде Такаги! — возвестил преподаватель Исиро.

Я поклонился скрежещущему зубами Джиро, после чего сделал поклон Исиро и проследовал к своим.

— Как же долго, босс, — проговорил Малыш.

— Зато ни одного проигрыша, — огрызнулся я в ответ. — Ладно, кто следующий?

Глава 26

К следующему этапу соревнований мы вышли с тринадцатью очками. На этот раз снова Шакко вернулась с понурой головой. Я не стал её ругать, а наоборот, приободрил и сказал, что всё ещё только начинается. Ещё две команды вышли с такими же результатами. Лучше всех выступила команда Минори. Они заработали пятнадцать баллов.

Если бы Джиро попался кто-то другой, то можно было бы даже сказать, что команда Минори отработала чисто. Но история не имеет сослагательного наклонения. Джиро попался я! И, судя по недовольным взглядам, я был у команды Минори очень и очень на плохом счету.

На большом электронном табло появились первые оценки. Наша команда была на третьем месте. Что же, вполне неплохо для начала. Если учесть, что в нашу спину дышали ещё семнадцать команд! Правда, нам в лицо летела пыль от двух команд впереди, но что для нашей команды это? Всего лишь чуточку поднапрячься и подналечь…

— Команда Такаги, я потрясена вашими успехами, — к нам с перил перегнулась госпожа Одзава. — Я думала, что вы не сможете даже войти в десятку, а вы… Вы молодцы! Я уже горжусь тем, что принимала небольшое участие в вашей подготовке.

После этих слов она подмигнула мне и даже сделала пару хлопков. После чего отошла от перил и заняла своё место.

— Что госпожа Одзава имела в виду? — повернулась ко мне Кацуми.

— Наверное, хотела сказать, что она советовала своему мужу принять нас на военные игры, — пожал я плечами.

Не буду же я говорить, что госпожа Юмако Одзава своими словами подразумевала обучение нас троих основам диверсионных действий. Шакко взглянула на меня, но ничего не сказала. Я всем своим строго-настрого запретил при Кацуми разглашать истинную цель тренировок.

Мне не хотелось впутывать её во всё это…

— Вот и подошел к концу первый этап соревнований! — послышался усиленный при помощи оммёдо голос господина Одзава. — Дальше нам предстоят новые испытания и новые смотры ваших умений и навыков. Надеюсь, что и дальше вы продолжите показывать такие же хорошие результаты! А тем, кому на первом этапе не повезло, нужно помнить, что только весь пройденный путь показывает результат, а не отдельный его участок.

Ответом ему были аплодисменты. Я тоже похлопал. Так как был полностью согласен со словами ректора. Только полностью пройденный путь оценит наши умения, а не маленький отрезок.

— А сейчас вам нужно разделиться! Одна часть команды отправится на полосу препятствий, а вторая часть команды на метание гранат. Вам дается минута на размышление! После этого часть команды останется здесь, а вторая пойдет показывать результаты на стадионе.

Так как у нас Малыш был наименее гибким, но зато обладал длинными руками и при этом бросал, то выборы были недолгими. С ним вместе отправилась Шакко. Возражений не было. Ребята понимали, что на полосе препятствий мы можем показать лучшие результаты, чем они.

Быстро и скоординировано половинки команд покинули арену. Из команды Минори остался сам Минори Огава и Тетсуя Хаяси. Провинившегося Джиро вместе с Харукой отправили метать гранаты.

Что же, не совсем плохо, но и не совсем хорошо. Тетсуя тоже был ловок и быстр.

Как только команды остались в одиночестве, так господин Одзава дал команду своим помощникам. Нас живенько расставили по краям арены. Сам центр оказался пуст и чист.

Тут же вперед выступили те самые преподаватели, которые недавно судили наши бои. Больше десятка человек начали творить оммёдо, послышался скрежет, гулкие удары, а из пола арены…

Из пола арены начали вырастать деревья и каменные столбы. Пол арены покрылся водой, только небольшие островки торчали то тут, то там, отмечая участки полосы препятствий, где можно хотя бы чуточку отдохнуть.

Поднявшийся ветер всколыхнул волосы сидящих зрителей и участников. Перед нашими глазами выстраивались причудливые комбинации строений. Деревья перетекали в камни, а камни выставляли острые выступы. Послышались крики обезьян — ловкие мартышки начали качаться на лианах.

Я заметил, что в одном месте с ветви свесился хвост удава. В воде показались длинные тени плавающих крокодилов. Одна из особо впечатлительных зрительниц завизжала, когда один из крокодилов высоко подпрыгнул в воздух и щелкнул огромной пастью, показав длинные ряды желтоватых зубов.

Эти строения смутно показались мне знакомыми. Как будто где-то я видел нечто подобное. И едва не хлопнул себя по лбу!

Конечно!

Похожая полоса препятствий была устроена в деревне, скрытой в бамбуке! И она служила для проверки подготовки ниндзя!

— Это будет то ещё испытание, — шепнула Кацуми. — Вон какие хищники собрались.

— Подумаешь, — шепнул я в ответ. — Крокодилы, бегемоты и веселый попугай… И не такое видели. Прорвемся!

— Безусловно прорвемся, — сказала она в ответ. — Иначе и быть не может. Кто первым пойдет — ты или я?

Ответом нам были слова ректора Одзавы:

— Проход этой полосы препятствий будет командным. В некоторых местах только работа сообща может принести успех. Падение в воду одного из членов команды считается финалом испытаний для этого члена. Как вы видите, на этапе есть четыре острова. За появление на каждом острове дается два балла. На прохождение испытания дается пять минут. Тем, кто дошел до финала испытания вместе, будут присуждены двадцать баллов. Остальным очки будут присуждаться по мере их схождения с дистанции. По результатам жеребьевки первой выступит команда Изаму Такаги.

От неожиданности я едва не икнул.

Вот жеж досада! Даже не посмотришь — как проходят другие! Нет бы хоть кого увидеть, а потом выступить самим. Однако, с жеребьевкой не поспоришь — если возмутишься, то покажешь свою неготовность к трудностям и испытаниям.

Я взглянул на Кацуми, она опустила ресницы в ответ. Всё понятно без слов — она пойдет за своим мужчиной, а я двинусь вперед.

И мне нельзя оступиться, ведь позади моя женщина!

Надо было видеть ехидный взгляд Минори. Он злорадно улыбнулся, когда мы прошли мимо. Ну да ничего, пусть скалится. Обычно хорошо смеется тот, кто смеется последним…

Мы подошли к полосе препятствий. Перед нами был водный бассейн с двумя рядами деревьев по бокам. Ветки деревьев выпирали влево и вправо, представляя из себя воздушную дорогу. Если пропрыгать по этим веткам по-обезьяньи, то можно достичь первого островка.

Возле начала испытания стояла преподавательница военной психологии Йоко Мураками. Она приветливо кивнула нам и проверила состояние спортивной одежды. Чтобы нигде ничего не болталось и не развязывалось — иначе можем зацепиться и упасть.

— Будьте сосредоточены и собраны. Иногда то, что кажется сложным, на самом деле всё очень просто, — тихо проговорила она.

— Спасибо, Мураками-сама, — ответил я.

— Благодарю вас, госпожа Мураками, — поддержала меня Кацуми.

— Вы готовы?

Мы кивнули в ответ. После этого преподавательница отошла в сторону и с её руки в потолок взмыл небольшой фаербол. Он подлетел на десяток метров и разлетелся в стороны, раскрывшись цветком фейерверка.

— Начали! — грохнул голос ректора Одзава, а следом прозвучала сирена.

На табло, где недавно красовались наши команды, вспыхнуло время отсчета.

5:00

Впрочем, это время тут же изменилось и показало 4:59.

Я разбежался и прыгнул на первую ветку, торчащую из ствола выросшего баобаба. Ветка прогнулась под моим весом, но не сломалась, а всё-таки выпрямилась обратно.

Мда, под весом Малыша она бы точно хрустнула. Инерция понесла мои ноги вперед, я качнулся назад, добавляя инерции, а после отпустил эту ветку и перелетел на другую. Тут же меня встретил первый сюрприз — неожиданно из листвы высунулась оскаленная морда обезьяны и пронзительно заорала на меня.

Если бы я не был готов к подобным сюрпризам, то точно выпустил бы ветку из рук и рухнул вниз, к гостеприимным крокодилам. Зрители закричали, пытаясь прогнать обезьяну или спугнуть её. Да куда там, это была явно не простая обезьяна. А ещё впереди

Но я только улыбнулся обезьяне и… Тут же получил персиком по губам!

Эта зараза бросила в меня персиком!

Он разбился на лице, забрызгав мои глаза сладким соком. Я сощурился и быстро заморгал, пытаясь проморгаться. Обезьяна тут же радостно заухала, а в следующий миг в её лапе вновь появился персик. Она замахнулась… И тут же умчалась прочь, когда в её оскаленную морду вонзился фаербол!

Бросок был настолько хорош, что прошел рядом с моим плечом и я даже ощутил кожей пронесшийся жар.

— Изаму-кун! Всё под контролем! Продолжай! — послышался голос Кацуми.

Я продолжил. До первого островка было ещё пять ветвей на разных уровнях, которые я легко преодолел. Кацуми швыряла фаерболы по высовывающимся обезьянам, и я прошел первый этап безболезненно.

Когда спрыгнул на платформу островка, то повернулся к Кацуми и показал поднятый большой палец. Она кивнула и начала свой путь. Теперь уже мне пришлось продемонстрировать, как хорошо я научился швырять фаерболы. Не могу сказать, что мне это не доставило удовольствие. Обезьяны возмущенно орали, но не рисковали высовываться, чтобы бросить в Кацуми сладкий снаряд.

Вскоре я поймал свою девушку на первом островке. Первый этап позади. На огромных часах 4:29.

— Идем неплохо, — заметил я.

— Но это только первый этап, — резонно ответила Кацуми.

— Да уж, видишь путь?

Трудно было этот путь не увидеть. Это была сплошная скала, внизу которой был бассейн с двигающимися вытянутыми телами. Над скалой висели металлические шары, похожи не те зеркальные, какие вешают на дискотеках. Вряд ли тут они повешены для дискотеки.

На стене были проделаны небольшие отверстия. И две деревянные палки торчали с краю. Скорее всего предполагалось пройтись по стене с помощью этих палок, вытаскивая и втыкая в новые отверстия. Стена закруглялась, пряча за собой второй остров. И если я пойду первым, то вот перекинуть обратно палки я вряд ли смогу. Они не бумеранги, чтобы обогнуть угол скалы…

— Конечно вижу, — кивнула Кацуми.

— Сверху свешиваются шары. Они едва слышно гудят — явно заряженные электричеством. Так что если пойду один, то меня шарахнет током… Надо идти вдвоем. Да и палки я обратно не заброшу.

— Логично. Как мы пойдем, Изаму-кун?

— Я буду на руках перебираться, а ты обвей меня ногами за пояс и держись крепче. Заодно будешь делать щит, чтобы нас током не шарахнуло и следить за крокодилами, чтобы пасти лишний раз не разевали.

— Заметано, Изаму!

Я кивнул и подставил спину. Она тут же по-кошачьи запрыгнула на неё. Вес не то, чтобы тяжелый, но вполне себе ощутимый.

— Я тяжелая?

— Да как перышко, — хмыкнул я в ответ.

Чуть разбежавшись и подпрыгнув, я поймал деревянные рукоятки. Нас качнуло дальше, но я сдержал инерцию. Даже успел почувствовать, как Кацуми чмокнула меня в шею. Этот мимолетный чмок словно вселил в меня силы.

Я улыбнулся и потянул за чопик, который удобно лег в ладонь. Он легко вышел, а вот входить в следующее отверстие не очень-то захотел. Я увидел, что отверстие было просверлено не под прямым углом, а чуть под наклоном. И требовалось повернуть кисть, чтобы воткнуть деревяшку правильно.

Под таким углом кисть заныла, но я подтянулся и вытащил второй колышек. Под нами весело плескались крокодилы, они с явным интересом поглядывали на нас. Словно оценивали — как поудобнее впиться нам в филейные места?

Падать к этим засранцам отчаянно не хотелось.

— Всё будет хорошо, я с тобой, — шепнула Кацуми.

Я чувствовал её тело за спиной и понимал, что не могу её подвести. Всё-таки она на меня надеялась.

Следующее отверстие было просверлено снизу вверх и пришлось чуть ли не изломать кисть, чтобы чопик не вылетел наружу.

— Воздушный Щит! — выкрикнула Кацуми.

Она выставила щит как раз вовремя — в этот момент сверху грохнуло и в нас полетела молния. Щит разбило вдребезги, но до нас не достало. Вот если бы прилетело, то точно бы отправились в пасти к добрым и веселым подобиям крокодила Гены. Только мы не Чебурашки, чтобы чебурахаться лишний раз.

Один из крокодилов попробовал прыгнуть, но его щелкающая пасть не достала целый метр до моих ног. Так что об этом можно не беспокоиться.

Я продолжил движение. Возле каждого нового отверстия приходилось терять драгоценные секунды, чтобы найти положение чопика. Но я всё-таки продвигался. Кацуми ставила щиты, они разбивались от ударов молний. Мы двигались…

Руки начали подрагивать, когда я завернул за угол. Там оказалось ещё четыре метра скалы и дальше спуск на безопасный островок. Шаров поверху не было, поэтому Кацуми сказала:

— Упрись крепче! Я прыгну, а дальше тебе будет легче.

— Не надо, я протяну!

— Надо, отверстия снижаются — тебя могут стащить в воду. Я подстрахую!

Я только кивнул в ответ.

Кацуми зацепилась за мои плечи, освободила ноги и сделала глубокий вдох. На выдохе она оттолкнулась от меня, потом в полете ударила ступнями по скале, добавив импульса своему прыжку. Уже в полете она сделала сальто-мортале и эффектно приземлилась на островок.

Зрители взревели. Среди шума голосов я разобрал голос Кенджи Утида:

— Да, это моя девочка!

Я кивнул Кацуми и продолжил путь. Перебираться и в самом деле стало легче. А вот отверстия стали ниже. Крокодилы оживились, чувствуя приближение лакомого кусочка. Я начал спускаться, чтобы подобраться на уровень уверенного прыжка, когда в меня ударила молния.

Как? Откуда? Почему?

Всё это промелькнуло в голове, когда над головой разлетелся на куски Воздушный Щит. А снизу тут же рванули вверх крокодильи морды.

И на этот раз они были гораздо проворнее и выше. Если бы я слегка помедлил. То моя половинка тела очутилась бы ровно в пасти чудовища. А так я подтянулся на руках и сделал выход силой, к тому же ещё и закинув ноги на плечи.

Вот в такой невероятной позе я и застыл, чувствуя, как в пах ткнулось что-то твердое и мокрое. Ткнулось и тут же убралось с громким щелканьем.

Твою же дивизию!

Да меня едва мужской гордости не лишили! Причем при всём честном народе!

И ведь как подло-то вышло! Я вообще этого не ожидал. Если бы не реакция Кацуми, то…

Я повернул голову и увидел, что она растерянно смотрит на меня. Что за растерянность?

Мне этот её взгляд совершенно не понравился!

— Кацуми, прикрой! — крикнул я и выпрямил спину, опустив ноги.

Тут же снизу рванули крокодилы, но Кацуми уже успела очухаться и начала со скоростью пулемета выпускать фаерболы, сбивая этих кожистых тварей на лету.

Как только мои ноги коснулись скалистой поверхности, так сразу же я вытянулся, отпустил чопики и прыгнул в сторону островка. Пролетев в воздухе пару метров, я приземлился не так эффектно, как Кацуми, но всё-таки приземлился и врезал ногой по морде одного из любопытных аллигаторов, который вознамерился полезть к нам.

Крокодил отлетел назад и поднял тучу брызг, приводнившись к своим собратьям. Иные крокодилы не потерпели подобного наглого обращения со своими особами и ринулись на наглеца, утаскивая его под воду.

— Спасибо за щит, — подмигнул я ей.

— Что? А? — растерянно произнесла Кацуми.

* * *

В пещере сидел одинокий мужчина. Он созерцал военные игры с экрана компьютера и от его внимания не ушел факт возникновения последней молнии. Причем, эта молния была сильнее предыдущих и обязательно дошла бы до Изаму, если бы девушка выставила прежний Воздушный Щит.

Вот только девушка не делала оммёдо щита — она в этот момент махала кому-то с трибуны.

Одинокий мужчина покачал головой. Похоже, что первый подстроенный господином Абэ несчастный случай был предотвращен кем-то извне. Кем-то сильным и очень быстрым — щит выставился за долю секунды до того, как поразить Такаги.

Что же за игры ведутся вокруг этого белобрысого хинина?

Глава 27

Следующим испытанием стало перемещение по качающимся металлическим бревнам. Эти бревна покачивались друг за другом, похожие на китайский колокольчик под названием "музыка ветра". Толщиной с хороший арбуз, а длиной в человеческий рост.

Надо ли говорить, что под этими качающимися бревнами тоже скользили вытянутые тени с острыми хвостами?

Конечно, крокодилов я не боялся. Не настолько жестоки устроители военных игр, чтобы скармливать курсантов этим зубастым чудищам. Это скорее шло как элемент психологического давления. Вроде бы одно падение и останутся рожки да ножки. Но по факту, это всё было фикцией.

Бревна крепились к длинным металлическим шестам, которые были просто положены сверху двух скалистых параллелепипедов. Я предположил, что если слишком сильно прыгнуть, то шесты запросто подвинутся в сторону. Тогда второй человек рискует уже не достать до нового бревна. Этими мыслями я поделился с Кацуми. Она кивнула в ответ и сказала:

— А отверстия в стенах видел? Они как будто специально созданы для того, чтобы из них вылетали стрелы. Или что похуже…

— Видел… Кацуми, я иду первый, ты меня с двух сторон прикрыть не сможешь. Тогда сделаем так! Я прыгаю, делаю щит на второе бревно справа и прыгаю дальше. Ты меня прикрываешь с левой стороны. Третье бревно видишь? Оно без стрел. Похоже, что это безопасное место. Я делаю щит для тебя. Дальше будем двигаться также… Вот только мне очень не нравится их блеск.

— Похоже, что смазали маслом! — покачала головой Кацуми.

Я взглянул на часы.

3:42

Что же, мы шли с запасом. Вот только что останется от этого запаса после прохождения этапа?

Времени на раздумья не было, поэтому я прыгнул на бревно и тут же прижался к нему, чувствуя, как начинаю соскальзывать.

Если вы когда-нибудь пытались залезть во время Масленницы на столб за сапогами, то вы поймете, что я испытал в тот миг. В нос ударил запах металла и смазки, как у новенькой автомобильной детали. Скользкое бревно попыталось вырваться у меня из рук и полюбоваться, как я плюхнусь в воду. Плюхаться я не хотел, поэтому сжал бревно не только руками, но и ногами. Чтобы наверняка не вырвалось.

Пришлось сдавить ногами изо всех сил. Мне даже показалось, что в паху что-то хрустнуло.

Следующие несколько секунд я плел оммёдо щита. Когда прозрачный купол повис в воздухе с одной стороны бревна и почти такой же с другой, я не стал терять времени.

Прыжок, упор, снова прыжок и… На третьем столбе и в самом деле не оказалось стрелок, а вот на предыдущем… Щиты разбились вдребезги под вылетевшими с невероятной скоростью земляными шариками. Они дробью ударили по воздушным преградам и если бы немного замешкался, то сорвали бы меня с качающегося столба.

— Кацуми, путь свободен! — рявкнул я.

Кацуми кивнула в ответ и повторила мой путь. Шарики её тоже не зацепили. Она прыгнула на безопасное бревно и залезла повыше. Я даже подсадил её снизу, чтобы не соскользнула. Так же было и на следующем участке. Вот уже на последнем этапе… На последнем этапе оседланное мной бревно заскользило прочь — шест, к которому крепился снаряд, отбросило на пару метров.

Кацуми ни за что не допрыгнуть!

Мне, чтобы вернуться обратно пришлось бы изрядно постараться — раскачиваться и фиксировать положение тела. Это неизменно привело бы к потере времени!

— Повремени, родная! — крикнул я, спрыгивая на островок безопасности.

— Жду, Изаму-кун! Жду! — отозвалась Кацуми.

В несколько ударов фаерболов я подогнал бревно на прежнее место. Кацуми прыгнула и прибревнилась точно туда, куда и планировала. Даже отъехавшее в сторону бревно не помешал ей завершить этот этап. Время на часах уменьшилось.

2:48

Четвертым этапом для нас стала пробежка по деревянным дощечкам. Сами эти дощечки лежали на глади воды кувшинками и словно манили вступить на них. Тут пришлось приложить всё своё умение сохранять равновесие и быть готовым к тому, что в любой момент дощечка под ногой может провалиться, а из-под неё вырвется разверстая крокодилья пасть.

Мы бежали через этот ловушечный проход, контролируя жадных крокодилов и расстреливая их огненными шарами. Не могу сказать, что эта пробежка была всего лишь легкой прогулкой. Это была совершенно жесткая пробежка. Мы мчались так, что даже те дощечки, которые должны были провалиться, не успевали этого сделать!

В конце концов мы оказалась на островке безопасности. Тут бы раздышаться, но время не давало этого сделать.

— Ничего себе, — проговорила Кацуми.

— Да уж, круче они придумать не могли, — покачал я головой.

— Знаешь, если мы сейчас не пройдем этот этап… Мы же и так далеко зашли, правда? — спросила Кацуми.

— Мы пройдем это. Пройдем несмотря ни на что!

Кацуми вложила ладошку мне в руку:

— Я верю тебе! У нас всё получится.

Я посмотрел туда, куда нас вел последний этап. Впереди сбор из всего того, что мы прошли. Надо пробежать по стенам до ветвей, прыгнуть на чопики, сорваться с них на бревна, промчаться по дощечкам и снова повторить этот же путь, пусть и с небольшими изменениями. Что со временем?

1:15

— Да, Кацуми-тян! У нас всё получится! — кивнул я и сорвался с места.

Как это было? Это было невероятно. Несмотря на то, что руки отваливались, в них откуда-то возникла сила. Ноги стали стальными пружинами, всё тело превратилось в невероятное гибкое нечто. Так же было и с Кацуми. И откуда только силы взялись у этой хрупкой девчонки?

Да глядя на неё мне была противна сама мысль о том, что я могу выказать слабость.

Никакой слабости! Только вперед! Только рывок, прыжок, оммёдо! И снова, и снова! Так раз за разом! Прикрывать Кацуми и самому не отставать!

Мы пронеслись ураганом по последнему участку испытания. На табло даже оставалось ещё шестнадцать секунд, когда мы спрыгнули на последний островок и победно вскинули руки!

Всё это время подбадривающая нас толпа взревела, закричала, заулюлюкала!

— Мы сделали это, Изаму-кун, — проговорила Кацуми, откидывая челку с мокрого лба.

— Да, но это далеко не всё, — покачал я головой. — Ещё же плавание ждет и кросс по пересеченной местности.

— Команда Такаги! — послышался усиленный оммёдо голос ректора. — Освободите полосу препятствий. Господа преподаватели, прошу вас изменить полосу для следующей команды.

Во как? Они изменяли полосу, чтобы те, кто идут за нами бежали и прыгали по другой полосе? Что же, это было оригинально.

Может остаться? Посмотреть, как другие будут елозить и пыхтеть, пытаясь достичь нашего результата? И ухмыльнуться втихаря, когда какая-то из команд сойдет с дистанции раньше времени?

— Идем, Изаму! Посмотрим, как там наши гранатами всех забросали, — потянула меня Кацуми. — Если что поболеем или порадуем!

В чем-то она была права. Если что — потом посмотрю выступление команд в записи, а сейчас надо оказать поддержку нашим собратьям по команде. Покричать там… поулюлюкать, потрясти помпонами…

Мы вышли на улицу, пройдя мимо ректора Одзавы, который быстро мне подмигнул и показал оттопыренный большой палец. Я улыбнулся в ответ. Всё-таки не зря старались, если заслужили подобную оценку.

На улице солнце перевалило на вторую половину дня. На стадионе соревновались команды по броскам на дальность и точность. В принципе, бросали неплохо. Однако, я выцепил краем глаза наших друзей и показал на них Кацуми. Она помахала рукой Малышу и Шакко. Те помахали в ответ. Шакко даже нарисовала в воздухе вопросительный знак.

В ответ на это мы с Кацуми подняли руки вверх в победном жесте. Шакко и Малыш улыбнулись в ответ, после чего даже поаплодировали.

Я посмотрел на поле, где метали гранаты. В принципе, команды делали это неплохо. В памяти сразу же всплыли достопамятные слова майора Соколова. Он как будто встал рядом, заложил большие пальцы за ремень и процедил:

— Бойцы, если в вас бросили гранату, то у вас всего около трех секунд на спасение. Зона поражения десять метров, так что вряд ли сможете убежать. Если около вас есть хоть какое-то укрытие — прыгайте прямо туда. Только убедитесь, что вы не перепрыгиваете через то, за чем вы сами прятались от огня противника (предположим, что в обычной жизни с гранатами вы не сталкиваетесь). А если же вообще ничего нет — прыгайте в сторону и падайте на землю. И в этом есть рациональное зерно. В лежачем положении вы, скорее всего, сможете спастись от шрапнели и ударной волны. При взрыве гранаты не образуется ни одного «ядерного» гриба, который можно увидеть в боевиках. Там одни эффекты и прочее…

Мы, ещё желторотые пацаны, слушали его, старательно конспектируя каждое слово. В тот момент майор Соколов казался нам кем-то вроде полубога, который и танк на ходу остановит, и в горящий Рейхстаг не побоится войти.

— Бегите от гранаты — у вас будет достаточно времени, чтобы упасть в правильном направлении. Вот, в общем-то и всё. Если у вас нет защиты, то падать нужно ногами к гранате, можно даже подогнуть ноги, чтобы защитить артерии. Лучше потерять часть пальцев ног, чем часть шеи и головы. Обязательно закройте уши и откройте рот. Выполнять!

И мы падали в пыльную траву, открывали рты и выплевывали залетевших случайно кузнечиков.

— Однако, предположим, что это боевая ситуация и на вас есть защита — шлем и бронежилет. В таком случае, следует ложиться головой к гранате. Кевларовый шлем специально предназначен для защиты от осколков, а бронежилет защищает в трех местах — спереди, сзади и плечи. Ни в коем случае нельзя ложиться боком — открывается широкий фронт для поражения тела. Подставляя самые защищенные места, вы минимизируете урон. Лечь ногами к гранате — способ, если у вас нет вообще никакой защиты. Но это крайний случай, не забываем про бедренную артерию. Возвращаясь к защите, руками можно прикрыть: шею и нижнюю часть головы, или уши, открыв рот. Решать вам.

Мы слушали, запоминали. Смотрели, как Соколов кривился, заканчивая свою речь:

— Если вы не отключились, не сидите и не поздравляйте себя. Тот, кто бросил гранату, может бросить вторую или открыть огонь. А еще будет очень хорошо, если вы или кто-то из товарищей крикнет "Граната!", только заметив ее. В этом случае у вас есть больше шансов спастись.

Пока я вспоминал о прошлом, мои ребята уже отстрелялись. И надо сказать, что сделали это неплохо! Мы пока что занимали второе место, дыша в спину Минори и его команде, но ещё не вечер. Впереди было плавание и кросс по пересеченной местности!

Глава 28

На плавание отправились мы с Малышом. Ему всё-таки удалось улизнуть от кросса по пересеченной местности. Впрочем, Кацуми и Шакко сами изъявили желание побегать. Они сказали, что лучше поносятся дурными страусами по лесам и полям, чем будут ощущать на своих пятых точках жадные взгляды.

Мы с Малышом рассудили, что девушки сказали всё верно. Поэтому мы направились в раздевалку, а девчонки пошлепали на автобус. Им нужно было добраться до реки Тамагава, где устроители военных игр создали пятикилометровую трассу для бега.

Из раздевалки мы вышли на территорию бассейна. Пяти дорожек для сорока курсантов было мало, поэтому нас разделили на восемь групп. Так как прохождение фиксировалось по времени, то этот временной интервал и учитывался потом в общем подсчете итогов.

В отличие от олимпийских дисциплин, где плыть под водой нельзя дольше пятнадцати метров, у нас можно было дистанцию в сто метров проплыть вообще ни разу не поднимаясь на поверхность. Конечно, сначала мы с Малышом обрадовались, но потом…

Преподаватели по краям бассейна с помощью оммёдо запустили в воду электрических угрей!

Да-да, тех самых зловещих и похожих на змей созданий, которые с застывшими улыбками начали легко скользить по водной глади.

— Это что? — спросил Малыш упавшим голосом.

— Это то, что нам предстоит преодолеть, — покачал я головой. — Или ты думал, что тут будет всё также просто, как с метанием гранат?

— Ну, там тоже было непросто. Там на площадку дул ветер с разных сторон и надо было приноровиться, чтобы выбрать правильное направление, — буркнул Малыш.

— А тут всего лишь угри. Убить не убьют, но вот сознание потерять можно, — вздохнул я. — Так что будем пытаться пройти этот этап достойно. Только бы не обосраться, когда эти сволочи шарахнут.

— А что? Можно и обосраться?

— Можно, но не нужно — потом бассейн замучаются убирать, — хохотнул я в ответ и шлепнул по могучему плечу. — Ладно, где наша не пропадала? Авось получится всё ровно и не попадемся мы на зубок к этим сволочам.

— Они ещё и кусаются?

— Ну да. Так что береги своего червячка, а то вылезешь на берег с богатым уловом.

— Да ну тебя, босс, — отмахнулся Малыш. — Всё ты шутки шутишь. А тут ведь серьезное дело…

— Не ссы, нас будут опекать сэнсэй вместе с Тигром. С ними Киоси. А уж эти звери любому угрю объяснят — какое он говно и почему ему надо срочно утопиться!

Малыш посмотрел на трибуны, где с серьезными моськами выделялись наши болельщики. Родители Кацуми поехали следом за дочкой, чтобы посмотреть на бегающих курсанток и при случае подбодрить их.

Когда Киоси увидел, что мы на него смотрим, то тут же запрыгал-заплясал на месте. Сэнсэй одернул его, после чего тануки уселся на место и просто махал нам рукой. Тигр через силу улыбнулся и тоже вяло помахал нам. Мы с Малышом дружно кивнули в ответ.

— Что-то Тигр совсем сдал, — заметил я. — Он тебе не говорил, что с ним?

— Не говорил. Он вообще мало говорит в последнее время. Всё больше проводит время с Норобу, а со мной если и перекинется парой фраз, то просто о погоде или о температуре воздуха. Даже к Шакко перестал приставать. Она тоже на это обижается…

— Ладно, потом разберемся. Надеюсь, что это просто болезнь, от которой он вскоре выздоровеет.

— Участники приглашаются для первого заплыва! — раздался усиленный оммёдо голос ректора.

На этот раз мы не попали в первую пятерку, поэтому могли лицезреть, как будут продвигаться соревнования между «счастливчиками».

Первопроходцам всегда трудно идти. Особенно в плавании. Пока первая группа забиралась на специальные трамплины, мне вспомнился один случай из прошлой жизни. Как мы тогда хохотали с ребятами на работе. Просто в голос!

Дело в том, что в апреле двухтысячного года по радио в Малабо, столице Экваториальной Гвинеи, прозвучало сообщение о том, что любой желающий может попасть в олимпийскую сборную по плаванию! Фишка заключалась в том, что Международный Олимпийский комитет предоставил стране «шальной пропуск» для участия одного из пловцов на Олимпиаде в Сиднее. То бишь туда мог попасть совершенно любой человек, который бы изъявил желание.

И вот на это сообщение откликнулся всего один человек! Всего один! И этим смельчаком был Эрик Муссамбани. Он и плавать-то толком не умел. Так… держался на воде, да и только. Однако, было решено послать его на Олимпийские игры. Вроде как поставили галочку среди спортсменов.

Он тренировался в бассейне, который был всего тринадцать метров в длину. Этот самый бассейн любезно выделил один из отелей. Плавал туда-обратно, особо не утруждался… А уже бассейн длиной в пятьдесят метров он увидел только на соревнованиях.

И этому самому Эрику чертовски повезло в том, что два его соперника совершили фальстарт. То есть из трех участников остался всего один! Он прыгнул в воду, доплыл до бортика, а уже обратно… Обратно едва не утонул! Эрик не знал, что будет стометровка и готовился только на пятьдесят метров!

И всё равно — он доплыл! С самым худшим результатом среди всех олимпийских пловцов, но доплыл до конца! Почти две минуты Эрик барахтался в воде, но всё-таки смог дойти до конца!

Благодаря этому он смог уехать на учёбу в университет в Валенсии, где он получил профессию инженера в сфере компьютерных технологий. Больше уже он не выступал на Олимпиадах.

К чему я это вспомнил? К тому, что после заплыва Эрик Муссамбани получил кличку «Угорь». А как раз угри будут составлять нам компанию на заплыве в бассейне. Всё как-то воедино слилось и вызвало улыбку на губах.

— Чего скалишься, босс? — тут же спросил Малыш.

— Набираюсь боевого духа. Чем больше улыбаешься, тем больше удача благоволит тебе, — хмыкнул я в ответ.

— Да? Тогда я тоже буду скалиться, — ощерился Малыш. — Пусть удача на нас насядет и не слезает до конца военных игр.

Пока мы так болтали, первая пятерка заняла места на трамплинах. Прозвучал выстрел и почти сразу же раздался всплеск. Пять тел бросились вперед. Я смотрел во все глаза — как всё пройдет?

И прошло не очень хорошо. Пловцы скользили в воде и старательно огибали тела двухметровых рыбин. Первая половина пути прошла нормально, а вот на обратном пути… Двое из пловцов попали под разряды вертких угрей. Длинные тела метнулись к пловцам. Раздался треск, а затем двое курсантов начали тонуть.

Преподаватели тут же с помощью оммёдо выдернули беспомощных людей из воды. Они положили потерявших сознание на бортики, а к ним подскочили медработники. После небольшого осмотра они привели курсантов в порядок. Покачивающиеся ребята отправились в раздевалку. На сегодня их соревнования были закончены. Угри сняли их с соревнований.

— Да уж, круто, — помотал головой Малыш. — Интересно, а если меня шарахнут — меня смогут вытащить?

— Если трое сразу подключатся, то может быть и вытянут. Однако, имей в виду — тебя и шарахнуть должны трое или четверо угрей, — хмыкнул я в ответ.

Ну что же, примерный ход соревнования был ясен. Проплываем до конца бассейна, разворачиваемся и мчим обратно. По пути уклоняемся от разрядов угрей. Всё просто, как два пальца обмочить.

В следующей пятерке вызвали меня. На этот раз никого из четверки Минори со мной не было. Соревноваться пришлось с другими курсантами.

Я забрался на трамплин и приготовился нырнуть. Наука Кота должна пойти на пользу, так что я был уверен в своем быстром продвижении. Если получится, то промчусь под водой туда и обратно.

Шапочка чуть давила на уши, очки для плавания заняли своё место на лице. Я был готов!

— Приготовились! Внимание! Старт! — прозвучали команды преподавателя, и в этот же миг грохнул выстрел.

Я прыгнул вперед, выставив руки. Чуть теплая вода с радостью приняла в свои объятия. Тут же в ход пошли ноги, поднимаясь вверх и вниз. Они заставляли меня выполнять движения червяка, проталкивая тело вперед.

Перед прыжком я успел оценить уровень угрозы впереди. На моей дорожке плавали два угря. Так как этим рыбам был необходим воздух, то я рассудил так, что они будут держаться поверхности. Для этого нырнул глубже, чтобы в случае чего они прошли сверху.

В воде все звуки казались не такими громкими как на поверхности. Скорее, они все казались ударами в глухой барабан. Частые удары в барабан…

Другие кадеты уже выскочили наружу и забили руками, а я продолжал скользить по дну. Видел, надо мной прошел первый, потом второй угри. Мог бы выдохнуть, но воздух надо держать.

Плитки пола проплывали подо мной в нескольких сантиметрах. Я всё-таки смог добраться до конца и коснулся ногами стенки. Оттолкнулся и поплыл обратно.

В этот момент рядом со мной возник огромный угорь. Если прошлые были по два метра, то этот уже больше пяти.

Это что? Новый прикол от преподавателей?

Да если такая дура шарахнет по мне, то ведь и сердце может остановиться.

Округлая башка угря-мурены повернулась ко мне, в маленьких глазах мелькнул приговор: «Смерть!»

Вот этого бы мне не хотелось. Очень сильно не хотелось!

Я взглянул вверх — остальные только доплывали до бортика. Небольшой кусочек форы у меня был. Очень небольшой.

А ещё и эта дурища дернулась ко мне. У меня на всё про всё оставалось меньше трех секунд, поэтому я решил использовать оммёдо Бизона.

Если кто пробовал делать движения под водой, то знает, каково преодолевать водное сопротивление. Угорь целенаправленно летел ко мне. У меня почти не осталось времени, а оммёдо было ещё не завершено. Тогда я решил сделать то, что мог — выпустил из легких весь воздух, какой только был, по направлению подплывающему убийце. Этот фонтан ударил в морду угря и… заставил его свернуть на десяток сантиметров!

Немного, но мне хватило, чтобы докончить оммёдо, шарахнуть со всей дури по тупой морде угря и рвануть прочь со скоростью молнии. Через несколько секунд я выскочил из воды и закашлялся.

Ко мне подскочил Малыш:

— Что случилось?

— Не знаю. Какая-то здоровенная хрень рядом появилась. Возникла вообще из ниоткуда.

— Я тоже это заметил. А потом она устремилась было за тобой, но куда там… Вот сейчас пропала.

Я оглянулся. И в самом деле — в бассейне плавали обычные угри, но нигде не было видно пятиметрового полена.

Через одну группу от моего заплыва проплыл Малыш. Он добрался до конца, а уже после соревнований сказал, что его всё-таки ударил один из угрей. Малыш не потерял сознание, но очень огорчился и отвесил пендаля в ответ. Угорь растворился в воде. Почти также, как мой здоровенный противник.

На выходе из бассейна до нас дозвонились девчонки. Они пришли вторыми в кроссе. Мы всё ещё оставались позади команды Минори.

Глава 29

В тот день мы без сил разъехались по домам. Всё-таки день был насыщенным и богатым на впечатления. Родители Кацуми забрали её домой, перед этим поздравив нашу команду с достойным вторым местом. Кенджи сказал, что это отличный результат и что завтра мы не только догоним команду Минори, но ещё и перегоним её! Менеми Утида была менее словоохотлива, но тоже поздравила нас. Мы поклонились в ответ, после чего Кацуми чмокнула меня в щеку, обещала присниться ночью и умчалась с родителями в сторону заката.

Друзей я отправил в кафе "Такашито", чтобы отъелись от пуза, а сам с сэнсэем Норобу поехал в новое кафе "Романтичная луна". Как раз в этот вечер было назначено свидание двух существ, которым я давно уже обещал найти пару. И вот этот насыщенный день должен был закончиться не менее насыщенным вечером.

— Сэнсэй, помнишь, как мы совсем недавно соединяли сердца тэнгу и Кашими Рейку? — спросил я, пока мы ехали в машине. — Кажется, что это было только вчера. Как бы нам опять не напортачить.

— Не напортачим, Изаму-кун, — покачал головой Норобу. — В этом деле мы не напортачим. Если они понравятся друг другу, то никакая сила уже не сможет помешать их воссоединению.

— Воссоединению… — эхом повторил я, глядя в окно.

Вечерний Токио зажигал огни. Рекламные щиты завлекали и упрашивали купить то, что не особенно нужно покупателям, но что очень нужно продать продавцам. На одном из щитов мелькнула молния, а потом возник борец сумо в потешном балахоне. Вроде сумоист продавал сладости, но не это привлекло моё внимание.

Молния!

Вот что вызвало у меня вопросы.

— Сэнсэй, скажи, это ты набросил на меня щит в тот момент, когда я был на этапе с молниями? Ведь тот разряд мог поджарить меня…

Сэнсэй покачал головой. Он вздохнул, а потом ответил:

— Нет, Изаму, это был не я. Это сделал Тигр. И он же шарахнул воздушным кулаком по тому здоровенному угрю, который напал на тебя.

— Подожди, но это же я влупил по той морде…

— Да какое там влупил, — отмахнулся Норобу. — От этого удара даже комар бы не почесался. А уж тем более такая зверюга, как пятиметровый угорь. Нет, это ему накернил Тигр. Я даже сам не знал, что наш общий друг умеет делать такое оммёдо.

— Ты так и не говоришь — что с ним, — упрекнул я Норобу.

— Что с ним, да что с ним… Тигр поддался влиянию «золотого льда», вот что с ним.

Моя рука чуть дернулась, отчего машина вильнула в сторону. Справа возмущенно просигналил испуганный водитель "Фольксвагена».

— И ты так спокойно об этом говоришь? — спросил я Норобу, чуть не задохнувшись от возмущения.

— А как же мне ещё говорить? Да, Тигр поддался, увы, он входит в ту самую группу, которую не может выручить шерсть йети…

Я что-то вообще запутался. Тигр под «золотым льдом», а тут ещё и шерсть йети. Что тут вообще происходит?

— Сэнсэй, я ни черта не понял. При чем тут золотой лёд и йети?

— Да при том, что шерсть йети нейтрализует воздействие золотого льда. Чего тут непонятного-то? — раздраженно буркнул сэнсэй.

— Но мы-то не принимали никаких наркотиков. Да что там наркоту — мы даже саке пить перестали с вашими тренировками.

— А вы и не знали, что принимали, — покачал головой сэнсэй. — Вам начали золотой лёд давать в микродозах, чтобы подсадить на него. Чтобы незаметно поймать на крючок и уже не давать с него слезть. Вам повезло, что у вас есть такой мудрый и внимательный сэнсэй, который не ждет даже обычного «спасибо» и чьё сердце давно уже разбито вдребезги от черной неблагодарности его учеников…

— Можешь нормально сказать, а не завывать, как бабка на рынке? — буркнул я.

— Говорить особо нечего, — вздохнул Норобу. — «Золотой лёд» уже появлялся в Токио. Было это пятьдесят лет назад. Этот наркотик неожиданно появился и также неожиданно пропал. Правда, пропал он после убийства политика Ясуо Тамура. Этого самого политика, чей взгляд на происходящее в мире отличался от многих других политических деятелей, застрелили из карабина на глазах людей, которые пришли послушать его выступление. У убийцы тоже были золотые глаза. И он искренне считал, что убивает заклятого врага. После смерти господина Тамура наркотик исчез.

— И ты решил…

— И я решил, что раз наркотик вернулся на улицы Токио, то значит, пришла пора умереть кому-то ещё. Чтобы перестраховаться начал добавлять вам в еду измельченную шерсть йети. Да, после смерти Тамура я начал рыскать по архивам и нашел первые упоминания этого самого «золотого льда». С помощью его убивали и раньше. И единственным способом воспротивиться воздействию этого льда — шерсть йети. Природная способность шерсти оказывает совсем противоположное воздействие. И принявший «золотой лёд» начинает принимать человека как близкого, как родного. Но есть группа риска, на которую не воздействует шерсть. Вот как раз в такой группе и оказался Тигр…

— Но зачем? Неужели мы могли стать следующей целью? Мы же не политики.

— Вы не политики, но вы могли стать исполнителями. А вот когда на тебя напали те «золотоглазые», то я понял, что целью стал именно ты. Да, Изаму, на этот раз «золотой лёд» появился из-за тебя.

Я сглотнул. Вот тебе и на… Как же так-то?

— Поэтому и пришлось Тигра держать подальше от вас. Я не смог его вылечить, но смог уменьшить симптомы. Он ещё не до конца выздоровел, но уже идет на поправку.

Я вспомнил взгляды Тигра, его заторможенность и странную речь. Значит, всё это время он боролся с желанием броситься на меня? А я, занятый тренировками и подготовкой даже не заметил, что мой друг в такой опасности.

В моей прошлой жизни я не раз сталкивался с наркотой. В 90-е Петербург, само собой, не отставал от всей России в страшном наркотическом буме. Про школу той поры нынешние подростки даже не верят. Но ведь действительно туда свободно заходили наркодилеры, тем более, это были не какие-то взрослые дяди мексиканского вида, а почти ровесники. Те, кто работал на подхвате.

Процесс купли-продажи, конечно, происходил в мальчиковом туалете. Тем более, все учительницы — женщины, они туда сунуться не могли. Продавали, конечно, преимущественно траву, но порой и «хмурый». Это уже для состоятельных подростков. Про кокаин, конечно, речи не было. Из тех ребят, что подсел на герыч, я знаю только одного, который выжил и начал нормальную жизнь, правда, прихватив из прошлого «гепатит Б». Наркотики употребляли на чердаках, тогда они были совершенно открыты. Там же и засыпали в балдяке надолго, а родители сходили с ума, ведь и мобильных телефонов не было.

— Идет на поправку? Он сможет выздороветь?

— Сможет. Ведь сегодня он уже пару раз спас тебе жизнь. Значит, сможет. В любое другое время он, наоборот, усугубил бы ситуацию и накинул сверху неприятностей, а сегодня… Наш Тигренок ещё поборется за право гулять под солнцем, — улыбнулся сэнсэй.

Я вздохнул. У меня не было причины не доверять сэнсэю. Однако, мысли из прошлого… Они внушали очень и очень большие опасения.

Тем временем мы прибыли в наш новый ресторан под названием «Романтичная луна». Мы с Аякой долго спорили по поводу местоположения ресторана, но всё-таки она поддалась на мои уговоры. Двухэтажное здание, которое мы выкупили под ресторан, находилось на большом холме. С этого холма открывался прекрасный вид на Токио с одной стороны, а с другой стороны текли тягучие волны Токийского залива.

Романтизм этим не заканчивался! Моей придумкой было создать столики на крыше здания!

Причем, не просто столики, а накрытые большими стеклянными куполами. Эти купола походили на монгольские юрты, только меньшего размера. На крыше их уместилось двадцать одна штука. Внутри были столики с диванами или стульями для большой компании. Так как мы собирались ресторанчик устраивать для встреч по типу «гокон», то романтизм должен был присутствовать во всем. Отдельной фишкой было то, что ребра стеклянного купола могли по желанию клиента становиться непроницаемыми с наружной стороны — это для тех, кто очень смущается взглядов со сторны.

Мне стоило больших трудов убедить ребят из мототакси привезти наших первых клиентов. Я уж не говорю о том пути, который пришлось преодолеть йети, пока добирался до нас. Его в очередной раз спасла шерсть — большой фургон вывез его заграницу и доставил в Токио. Водитель всё время думал, что везет в кузове своего отца. Даже на пароме из Кореи. Но вот в Токио большой фургон не пустили бы, поэтому пришлось задействовать мототаксистов.

Никому не хотелось быть съеденным йети или убитым Кутисаке-онна. Но в конце концов всё-таки удалось найти двух сорвиголов, которые согласились.

В вечернее время оба гостя были доставлены в новый ресторан. Повара находились на первом этаже, гости сидели на крыше и любовались ночным Токио. Мы с Норобу были вместо официантов.

Вряд ли вы где нашли бы более предупредительных и незаметных официантов, чем мы. Пусть на меня и нахлынула усталость после трудного дня, но я просто был обязан довести дело до конца.

Повара расстарались на славу, официанты вообще были выше всяких похвал. Романтическая музыка, как по заказу полная луна, огни Токио — всё это повлияло как нельзя лучше на тех, для кого это всё было устроено.

Да уж, забавно было наблюдать, как два монстра, которые запросто могли убить человека, сейчас смущались и краснели. Вернее, краснела Кутисаке-онна, а вот по йети нельзя было понять — покраснел он или нет. Шерсть скрывала его эмоции. Хотя то, что он разбил-таки пару тарелок и сломал ножку бокала, говорило о многом.

И всё-таки они друг другу понравились!

Да! Два существа, вынужденные скитаться в одиночестве из-за людской предвзятости и непереносимости, нашли друг друга!

Я видел это в смущенно покрасневших щечках Кутисаке. Видел это в поблескивающих глазах йети.

Они даже держались за руки, когда я принес сладкое!!!

Правда, тут же отпрянули друг от друга, но… факт остается фактом! Они понравились друг другу!

С разрешения пары я сделал несколько фотографий, как они сидят вместе, а за их спинами горят огни Токио. Конечно, многие скажут, что это фотошоп, и мы вовсе не будем разубеждать их, но вот… Два таких клиента и в первый день открытия «Романтичной луны»…

Это было очень эффектно. И для рекламы было просто высший пилотаж!

Если вспоминать высший пилотаж, то необходимо упомянуть, что обратно йети улетал уже с Кутисаке-онна на вертолете. Пришлось выложить целое состояние, чтобы задействовать военный вертолет и перевезти двух влюбленных монстров на Эльбрус.

От этого свидания мы с сэнсэем получили сразу несколько плюсов: сэнсэй выклянчил ещё комок шерсти у йети; я избавил Токио от Кутисаке-онна; наш ресторан получил невероятную рекламу, так как мне дали согласие снять пару, но я не упомянул, что не только на фотоаппарат. Свидание снималось в онлайн-режиме скрытыми камерами и транслировалось по всей Японии. Только после отлета влюбленной пары было открыто расположение места, в котором были йети и Кутисаке.

Надо ли говорить, что наши столики были раскуплены за полчаса на два месяца вперёд? Новый ресторан «Романтичная луна» сразу же стал очень известным местом.

А я после всего этого бухнулся спать прямо в ресторане — ехать на базу уже не было сил. Прямо там и уснул — в одном из стеклянных куполов на диванчике.

Глава 30

Второй день у нас начался с волейбола. Да, это было то ещё мероприятие. Играли до одиннадцати очков, чтобы как можно больше команд смогло пройти отборы. Всего между группами было четыре игры.

Как и в прошлых соревнованиях, жребий решал, кто с кем играет. Первые три игры мы выиграли — недаром же столько тренировались на базе. А вот четвертую провели с командой Минори.

Надо было видеть перекошенные рожи противников. Надеюсь, что у нас рожи были нормальные — доброжелательные. Хотя, за свою не ручаюсь. У меня уже при виде Минори верхняя губа дергалась, как будто хотела обнажить клыки.

Чем затруднялась игра в волейбол? Тем, что мяч периодически менял свою консистенцию. То есть, если я подавал ударом по обычному кожаному мячу, то в полете он мог превратиться в огненный шар, либо в водяной пузырь. Противоположной команде следовало не только отбить, но ещё и успеть среагировать на его превращение.

То есть, нужно было выпустить оммёдо по летящему объекту. И если не угадать с превращением, то можно было не только облиться, но и получить каменным шаром по лицу. Либо мяч рассыпался от удара земляной крошкой. Падение меча в любом виде на площадку считалось поражением.

В общем, приятного было мало, но мы всё-таки справились!

Матч с Минори шел на равных. Если мы выигрывали очко, то тут же они отыгрывались. Если же они получали преимущество, то мы сразу же выравнивали счет.

Не могу сказать, что наши противники плохо подготовились. Нет, битва была на равных. Другие команды уже закончили свои игры, а мы всё продолжали бой. Оммёдо следовало одно за другим. Мы стали единым целым. Стоило только мячу в воздухе начать менять свою составляющую, как один из нас тут же бил в ответ оммёдо, а следом лупашили уже по мячу. Перелетая через сетку, он снова менял свой вид на другой.

Коварный волейбол, я бы так его назвал. Мы уже были сырые с головы до ног, кто-то мог даже похвастаться синяками и шишками.

Но всё-таки, на последнем, контрольном ударе мы взяли верх!

Минори сам подавал. От его мощного шлепка мяч взмыл в воздух и полетел в нашу сторону. В воздухе он потемнел и явно начал принимать форму камня. Если попытаться отразить сейчас, то можно отбить руки, а мяч всё равно упадет на нашу сторону.

На лице Минори возникла тень улыбки. Он уже понял, что можно радоваться — каменный мяч редко кому удавалось отразить.

На принятие решения было всего несколько мгновений.

— Уроки Ягуара! — выкрикнул я и первым выпустил фаербол по летящей цели.

— Принято! — выкрикнули мои друзья.

Уже каменный мяч получил первый удар фаербола. От моего попадания он подпрыгнул в сторону. Тут же по нему попал фаербол Кацуми. Каменный шар подлетел выше. Фаерболы Шакко и Малыша подкинули его ещё на полметра. Следующими ударами мы заставили каменный мяч перелететь через сетку.

А ведь я упоминал, что как только он перелетает, то сразу меняет свою составляющую?

Вот стоило только каменному мячу пересечь линию сетки, как он тут же стал водяным. Насмотревшийся на наши перекидывания Минори тоже решил сбить мяч. Но в пылу азарта забыл о переходе.

— Не-е-ет! — выкрикнула Харука Кобаяши, когда фаербол устремился к водяному шару.

Огненный снаряд как в замедленной съемке пронзил пузырь и расплескал его в разные стороны. Мгновением позже в этом место ударило замораживающее оммёдо, которое выпустил Тетсуя. Он не успел всего лишь на миг. Ледяная магия заморозила брызги, которые шквалом обрушились на команду Минори. Ребята отвернулись, закрывая головы от возможных порезов холодными осколками.

— Победитель — команда Такаги! — донесся усиленный оммёдо голос преподавателя, следившего за нашей игрой.

Мы вздернули руки вверх. Надо было видеть, как обрадовался Тигр на трибунах. Он буквально заплясал вместе с Киоси на ступеньках арены. Сэнсэй улыбался себе в усы. Отец и мать Кацуми с улыбками хлопали в ладоши. Даже семейство Дзиро сегодня было на ступенях. Такамото упросил взять его и сына на соревнования. Мне оставалось только пожать плечами — если хотят посмотреть, то почему бы и нет. Как раз сейчас Железный Шмель пытался попасть худыми ладошками друг по другу.

— Мы молодцы! — выкрикнула Шакко. — Наконец-то мы опередили Минори и его банду!

— На время, рыжая! — буркнул Минори в ответ. — Только на время!

На легкую атлетику пошли мы с Кацуми. Шакко и Малыш отправились на спортивное ориентирование. Ну а что? У кицунэ имелись навыки выживания среди дикой природы, а от Малыша всё равно мало пользы на дорожке. Пусть и с обучением Змея, но он всё равно отстал бы от общей массы бегунов. А так… Пусть прокладывает дорогу вместо бульдозера, а кицунэ будет показывать — куда именно нужно двигаться.

На пятикилометровой дорожке разрешалось использовать любое оммёдо для набора скорости. Кто-то создал огненного коня, кто-то сделал подобие каменной птицы. Мы же с Кацуми использовали то самое оммёдо воздушных вихрей, которому научил нас Змей.

Все сорок человек замерли на стартовой линии. Как только прозвучали команды и выстрел в воздух, веселая толпа рванула вперед.

Конечно же сначала вырвались те, кто сделал себе при помощи оммёдо больших зверей и птиц. Однако, они не учли всего коварства организаторов! Как только остались позади первые пятьсот метров и все участники пересекли линию старта, так сразу же сверху посыпались нейтрализующие оммёдо стрелы!

То есть, чем больше было магии на предмете передвижения, тем лучшими целями они являлись для организаторов. И уже покатились по земле те, кто скакал на огненных лошадях. Упали те, кто взмыл в воздух на каменных птицах.

Стрелы-молнии жалили безжалостно, уничтожая созданное оммёдо. А сделать новое мешали пробегающие мимо люди. Да и если создавалось новое, то в него тут же впивались три-четыре стрелы и уничтожали.

Наши же с Кацуми воздушные вихри скользили по асфальтовой дорожке так быстро, что вскоре мы оставили хорошо позади основную массу бегущих.

Конечно же по нам стреляли. Но надо было видеть наш бег! Техника молнии, когда всё тело под воздействием электрических разрядов ускорялось и восприятие увеличивалось в разы, это было нечто. Да, это почти то же самое, что и эликсиры господина Ицуми, но с другой стороны — если эликсиры забирали энергию, то тут энергия била через край.

Мы скользили так быстро, как только могли скользить два тела, идущие впереди всех. Ветер не то что свистел — он выл в ушах, стараясь хотя бы на чуточку замедлить наш бег. Стрелы-молнии летели в нас, но куда там — мы были быстрее.

Мы мчались так, что могли бы опередить и пулю, если бы задались такой целью.

Позади слышались крики, хлопки и редкие стоны. Похоже, что обстрел молниями проходил по всему бегущему фронту.

Впереди показалась красная финишная ленточка. Там уже подпрыгивал на месте Киоси. Как только ему удалось прорваться?

Я взглянул на Кацуми. Она блеснула глазами в ответ. До финиша оставалось пара сотен метров.

— Я люблю тебя!!! — прокричал я на бегу.

Мы двигались с такой огромной скоростью, что последнюю букву я произнес уже сметая грудью ленточку.

Кацуми улыбнулась и кинулась мне на шею, когда мы наконец остановились.

— Победу в атлетическом соревновании одержала команда Такаги! — прогремел голос преподавателя.

К нам подскочили Киоси, Тигр, родители Кацуми. Сэнсэй степенно подошел и поздравил с победой. Не обошлось и без семейства Дзиро. Железный Шмель похлопал меня по груди. Правда, в это время он ел какое-то лакомство вроде татарского чак-чака, был перепачкан желтой сахарной пудрой и поэтому на майке остался след его ладошки. Отец пытался извиниться, но я просто махнул рукой, мол, пустяки. Пусть это будет одобрением Тоширо.

Команда Минори пришла второй. Минори и Джиро злобно косились на нас, но мы только улыбались в ответ.

До последних двух этапов соревнования осталось меньше часа. Это время мы потратили на восстановление и медитацию.

Вскоре к нам присоединились Шакко и Малыш. Они были опечалены тем, что Харука и Тетсуи пришли к финишу раньше их. Но пока что по общему зачету мы всё равно немного опережали команду Минори. Немного, но всё-таки. Порой это «немного» перерастало в очень большое преимущество.

Как в волейболе — одно очко забираем мы, другое очко забирают они.

На соревнования по летнему биатлону отправились Кацуми и Шакко. Мы же с Малышом, как имевшие опыт с огнестрельным оружием, пошли на стрельбище. Нас вызывали по пять человек. Пять мишеней, которые нужно было поразить из пистолетов. Пять столов, на которых находилось стрелковое оружие. Пять преподавателей, которые находились рядом и фиксировали происходящее.

Зрителей оттеснили на десяток метров, для безопасности. Нас поддерживать пришли Киоси, сэнсэй, Тигр и семейство Дзиро. Отец и мать Кацуми отправились болеть за дочку и Шакко.

Первым отстрелялся Малыш. Не сказать, что очень хорошо, но всё-таки лучше большей части курсантов. Осталось только мне расстрелять магазин и дожидаться результатов.

На этот раз, во избежание различных возможных травм, было решено не использовать оммёдо в стрельбе. Было только оружие, была цель, был стрелок. Всё остальное уходило за грань.

Выкрикнули мою фамилию. Так получилось, что моё место было самым крайним справа. Я глубоко вдохнул, выдохнул и приблизился к столу с пистолетом. Он лежал на ровной поверхности рядом с магазином. Сиг-П220, магазин на восемь патронов. Хорошая машинка. Правда, я не очень люблю огнестрельное оружие, но всё-таки иногда приходится его использовать.

Преподаватель вставил магазин в пистолет, проверил предохранитель и протянул пистолет мне. Я кивнул, взял и ощутил тяжесть в руке. Остальные преподаватели тоже отдали пистолеты курсантам.

На другом конце дорожки висел лист черным кругом. Внутри него светлыми полосками были разграничены зоны для удобного подсчета очков. Чем ближе к центру, тем больше очков.

— Внимание, курсанты, снимите пистолеты с предохранителей! — прозвучал преподавательский голос.

Раздались легкие щелчки.

— Можете приступать к стрельбе! — снова возник голос преподавателя.

Я прицелился и…

— Убейте хинина!!! — громыхнул невероятно сильный рев.

Краем глаза я увидел, как четверо остальных участников отталкивают стоящих рядом преподавателей и целятся в меня. Их глаза вспыхнули золотом…

У меня только брови успели подняться, когда прозвучали выстрелы.

Передо мной мелькнуло чье-то тело…

Глава 31

В воздух взметнулись красные брызги. Они походили на выброшенную из лотка продавщицы калину. Множество мелких алых шариков на голубом фоне. Кровавые брызги летели бесконечно долго…

Так долго, что я успел поймать падающее тело Тигра. Не дал ему удариться головой. Почему-то в тот момент я мог думать только о том, чтобы он не ударился. Чтобы не ушибся.

— Убейте хинина!!! — снова прогремел невыносимо громкий голос. — Убейте!!!

На этот раз меня уже ничто бы не спасло. Но нескольких мгновений хватило, чтобы преподаватели очухались и начали действовать. Они ударили оммёдо по рукам курсантов, отчего все пули ушли в небо. В следующую секунду все четверо участников были обездвижены.

Малыш кинулся к нам, подхватил тело Тигра, а я уставился в то место, откуда слышался голос. На трибунах Тоширо Дзиро вскочил с инвалидной коляски и опрометью бросился прочь. Его отец остолбенело уставился на своего внезапно побежавшего сына.

— Ребята, присмотрите… за Шакко… — проговорил еле слышно Тигр и закрыл глаза.

На его груди алыми цветками расцветали четыре раны. Кучно легли, заразы. Очень кучно…

— Дыхание Жизни! — выкрикнул я, делая оммёдо и направляя синие туманные струйки к ранам Тигра.

— Тигреныш, Тигр! — проговорил Малыш, чуть встряхивая лежавшее тело. — Тигр!!! Вставай!!! Вставай, Тигреныш!!!

К нам подскочили ещё двое преподавателей. К груди Тигра потянулись новые синие струйки. Рядом боролись с четырьмя курсантами навалившиеся люди. На трибунах возникло волнение. Этим волнением и воспользовался бегущий Железный Шмель, который легко уклонялся от волнующихся людей и мчался к выходу со стрельбища.

Сам мчался, без помощи инвалидной коляски.

— Оставь Тигра! — окрикнул я Малыша. — Догони Тоширо!

— Что? — охреневшие глаза Малыша были не меньше плошек. — Тоширо?

— Да, блин! Догони Тоширо! Вон, сэнсэй уже мчится к нам! Беги за Тоширо, не дай ему уйти!

— Ты тоже можешь догонять, мы тут сами, — послышался женский голос. — Как сможем…

Я перевел взгляд и встретился глазами с госпожой Дзиро. Она была одной из тех, кто подскочил с Дыханием Жизни.

Сэнсэй уже был рядом. А Тоширо уходил…

Я решился и вскочил на ноги. Уже на бегу задействовал учение Ягуара. Мои движения ускорились. Под ногами зашуршали небольшие вихри. Я метнул на бегу фаербол, но Тоширо каким-то чудом увернулся. Бросать новый я не стал, чтобы не попасть в людей.

За мной послышалось дыхание. Я даже не оборачиваясь мог угадать, что это мчится Малыш. Мчится так, что может запросто выиграть соревнование по легкой атлетике. А дальше… Слышались легкие шаги. Похоже, что Киоси присоединился к погоне.

Тоширо тоже был не лыком шит. Он использовал то же оммёдо, что и мы. Но при этом… При этом он кричал на бегу:

— Убейте хинина! Убейте! Я повелеваю вам!

И люди… Отдельные люди поворачивались к нам, а их глаза загорались золотым огнем. Не скажу, что поворачивались все, но где-то четвертая часть повернулась и побежала за нами.

Бегущие люди с горящими глазами… Люди, творящие оммёдо на ходу…

На ходу я начал раскидывать щиты, защищая друзей от взлетевших в воздух ледяных кинжалов, огненных шаров, каменных птиц и прочих прелестей убийственной магии.

— Твоя майка! — крикнул Киоси. — Босс, твоя майка!

— Что с моей майкой? — спросил я непонимающе.

— На уровне груди! Смотри!

Я взглянул на грудь и увидел там золотую пятерню. Как след Сарумана на роже орка из кинофильма о Властелине колец. Значит, вот как на меня обращают внимание! И ведь судя по пулям — целились именно в руку.

А попали в Тигра…

Я тут же скинул майку и отбросил её прочь. На удивление люди отстали! Они начали забрасывать оммёдо повисшую на сакуре ткань. Я ещё успел увидеть, что вместе с тканью вспыхнуло и дерево.

Таширо петлял между машинами испуганным зайцем. Пробка в вечернее время не давала возможности нормально прицелиться. Надо было выгнать Таширо на свободное место.

— Я зайду сбоку! — крикнул Киоси и, подпрыгнув в воздух, обернулся тануки.

Мелкий зверек шмыгнул в один из узких коридоров между домами.

За него я не беспокоился — нос тануки не даст потерять Таширо. Он его вычислит по запаху.

Мы же вместе с Малышом мчались по дороге, стараясь сократить расстояние между нами.

— Я этому инвалиду все руки-ноги переломаю! — прохрипел Малыш, обгоняя меня. — Он остальную жизнь в горшке с фикусом проведет!

Почему именно с фикусом — я не стал уточнять. Берег дыхание. Таширо оглянулся на нас и в этот момент наперерез ему метнулась черная молния. Он споткнулся, покатился по асфальту и было вскочил, но я уже успел задействовать оммёдо, которому нас научил Кот. Земля разверзлась под руками, трещина пролетела необходимое расстояние и…

— Есть! — выкрикнул радостно Малыш. — Он попался!

И в самом деле Таширо влетел правой рукой в трещину и не успел её вытащить — я сомкнул края почвы.

— А-а-а-а! — заорал он, пытаясь отдернуть руку.

— Тварь! — гаркнул Малыш, швыряя в Таширо фаерболом.

Огненный шар ударил прямо в худое тело, растекаясь пламенными потеками и поджигая одежду.

Таширо еще сильнее закричал, задергался, пытаясь свободной рукой сбить плами. Выскочивший из-за угла и уже перекинувшийся в человека, Киоси Земляным Мечом, как битой, огрел по кумполу лежащего Железного Шмеля. Похоже, что Доспех Духа у Таширо был на высоте, так как Меч сломался, не причинив Таширо никаких повреждений.

Зато в ответ на удар Железный Шмель взмахнул свободной рукой и швырнул в лицо Киоси щепоть какого-то порошка. Тот закрылся было ладонью, зажмурился, но потом опустил руки и радостно заулыбался. Его окосевшие глаза смотрели куда-то вдаль и видели что угодно, но только не лежащего на земле Таширо.

— Малыш, аккуратнее, у него порошок! Похоже, что наркотик! — выкрикнул я.

— Понял, босс! — рявкнул Малыш и начал плести оммёдо.

На нас оглядывались прохожие, смотрели проезжающие мимо автолюбители. Но нам было не до них!

— Корни Ярости! — выкрикнул Малыш, втыкая здоровенные кулачищи в асфальт.

Возле Таширо из-под асфальта вырвались корни деревьев. Они тут же оплели свободную руку Железного Шмеля, притиснули к туловищу.

— Вы всё равно сдохнете! От моего яда ещё никто ни уходил! — прокричал Таширо.

— Но только вот ты этого не увидишь! — буркнул я. — Малыш, у тебя есть телефон?

— Откуда, босс? — прогудел Малыш. — Я же как и ты был на соревнованиях.

Как раз в это время мимо нас проезжал один из мототаксистов. Замахав руками, я остановил его. Он удивленно уставился на меня, обнаженного по пояс, на Малыша в майке и шортах.

— Друг, некогда объяснять. Дай телефон позвонить?

— Конечно, босс, — офигевший парень протянул телефон. — Может, какую помощь оказать? Что это с Таширо?

— Они меня хотят убить!!! — завопил на всю улицу худосочный Шмель.

Я кивнул Малышу, тот немного пошевелил пальцами, после чего из асфальта вырывался новый корень и зажал рот бывшему инвалиду.

— Всё нормально, друг, — проговорил я. — Всё нормально…

Я вызвал машину. После этого позвонил сэнсэю, но тот не отзывался. Телефоны Кацуми и Шакко тоже молчали. На нас оглядывались, но считали, что мы задержали какого-то важного преступника и не подходили. Малыш всё это время стоял мрачный, бледный, со сжатыми кулаками. Я боялся только одного — что он не сдержится и бросится на Шмеля.

Вскоре приехала машина. Малыш помог загрузить Таширо в машину. Заодно туда же занесли и глупо улыбающегося Киоси. Я был больше чем уверен, что нашему тануки сэнсэй обязательно поможет.

И сейчас сэнсэй не берет трубку потому, что занят. Потому, что помогает спасать Тигра.

Мы поехали на базу. В одной из комнат приковали Таширо цепями к полу и потолку в форме звезды. Чтобы наверняка не смог сделать оммёдо или воспользоваться своими порошками. Киоси уложили в его комнате. Он так и продолжал глупо улыбаться.

После этого я строго-настрого велел охранять Таширо, ничего не давать и ничем не помогать, как бы он не просил. Старшего Дзиро к сыну не пускать, чтобы отцовское сердце не испортило нам весь допрос. А то, что допрос неминуем — это даже не обсуждалось.

Мы вернулись обратно на соревнования. Тигра нигде не было видно. Сэнсэя тоже. Подбежавшая заплаканная Шакко сказала, что их увезла "Скорая". В какую именно больницу — неизвестно.

Ко мне подошел ректор академии. На немой вопрос я ответил, что мы упустили Таширо. Он только поджал губы и отошел прочь. Я не сомневаюсь, что он мне не поверил. Ну да мне и не была важна его вера. Ректор Одзава пошел к полицейским, о чем-то с ними начал говорить. Они поглядывали в нашу сторону, но не подходили.

— Босс, что с Тигром? — спросил Малыш.

Он всё это время пытался дозвониться, но ему это не удавалось. Бездушный женский голос говорил, что абонент временно недоступен и предлагал позвонить позднее.

— Я не знаю, Малыш. Я не знаю.

В это время подскочила Кацуми. Она отбежала от родителей и бросилась мне на шею. Кенджи и Менеми Утида пошли следом.

— Ты не ранен? — прошептала она.

— Нет, со мной всё в порядке, Кацуми-тян. Ты не знаешь, что с Тигром?

— Нет, я видела, как его уносили на носилках. Рядом шел сэнсэй и преподавательница Одзава. Они делали Дыхание Жизни…

— Что с ребятами? С теми, которые стреляли?

— Их затянули в смирительные рубашки и увезли на машине. Тоже ничего непонятно. Чего они так бросились на тебя?

— У них разом глаза стали золотыми, — со вздохом произнес я.

— Да ты что? — ахнула Кацуми. — Как у тех мужчин?

— Да, очень похоже.

— Изаму-кун, ты в порядке? — спросил подошедший Кенджи Утида.

— Да, спасибо. Со мной всё в порядке.

— А тот парень…

— Ему удалось скрыться, — ответил я.

Кенджи посмотрел на меня внимательным взглядом, но ничего не сказал. Вместо него сказала Менеми:

— Ох, надеюсь, что его полицейские поймают. Ведь это так страшно — заставлять молодых людей убивать друг друга…

— А что с Тигром? — спросила Кацуми. — Ты не знаешь — он поправится?

— Он обязательно поправится! — прозвучал в моей голове голос Тигра. — Босс, так и скажи, что поправится!

Я дернулся и обернулся по сторонам. Тигра рядом не было. Но вот его голос…

— Босс, чего же ты молчишь? Скажи им! Да не переживай ты так! Я сам выбрал свою судьбу! Скажи девчонкам, что я обязательно поправлюсь! Вы же выиграли соревнования! Так радуйтесь же! Радуйтесь!

Я поджал губы, сглотнул подкативший к горлу ком и произнес:

— Он обязательно поправится… Это же Тигр… Он не может иначе…

Глава 32

Когда всё успокоилось, то ректор Одзава вышел на постамент перед академией и торжественно провозгласил:

— Сегодня закончились военные игры. Да, произошел неприятный инцидент, и он в немалой степени повлиял на подсчет голосов. Четыре команды дисквалифицированы за использование допинга. После подсчета очков мы можем сказать… — ректор сделал паузу, а после произнес. — Победила команда Изаму Такаги! Господа, готовьтесь к международным военным играм!

Кругом захлопали, послышались приветственные крики. Кацуми бросилась обнимать меня, а Шакко повисла на Малыше. Да, пришлось их обмануть с тем, что Тигр поправится. Но наплакаться девчонки ещё успеют, а секунды радости так коротки, что их надо ценить и оберегать.

Это был праздник со слезами на глазах…

— Босс! Я поздравляю вас! Искренне поздравляю! Вы молодцы! Я всё это время болел за вас и сильно-сильно орал! — послышался в голове голос Тигра.

Легок на помине. Вспомни его и он появится, прямо как Черный Плащ из мультика…

Я через силу улыбался и поднимал руки вверх, радуясь победе. Малыш тоже старательно сушил зубы. Он не поверил мне, когда я сказал о поправке Тигра. Похоже, что между друзьями была какая-то связь, и Малыш Джо всё понял раньше моих слов.

— Мы победили, Изаму! Победили! — кричала на ухо Кацуми. — Я вообще не верила в такое! А мы смогли!

— Верь мне, Кацуми-тян! — проговорил я громко, прорываясь сквозь крики и гомон. — Всегда верь! И только тогда мы победим!

Команде Минори не хватило одного очка, чтобы встать с нами рядом. И, судя по нахмуренным рожам, они этому были не рады.

Мы же принимали поздравления…

— Команда Такаги, вы молодцы! — проговорил Кенджи Утида, когда смог пробиться к нам. — Сейчас едем к нам и устраиваем небольшой… Да что там небольшой — большой праздник! Вы столько тренировались, что достойны принять награду!

— Благодарю вас, господин Утида, — поклонился я в ответ. — Мы обязательно приедем! Вот только… Можно мы с Малышом отправим с вами девушек, а сами заедем на базу переодеться? Мы быстро. Когда у вас накроют столы, а девушки немного отдохнут и наведут красоту, то мы сразу же и появимся.

Похоже, что в моих глазах блеснуло что-то такое, что губы Кенджи чуть дернулись, убавляя растянутость улыбки. Мудрый будущий тесть всё понял. Понял, но не подал вида.

— Да, безусловно! Я отдам распоряжения слугам, а сами мы заедем в магазин самой дорогой одежды. Ребята, не торопитесь особо — ваши дамы должны выглядеть сногсшибательно, а это займет какое-то время, — проговорил Кенджи и кивнул Менеми. — Приглядишь за девчонками, чтобы не скупили половину магазина?

— Конечно пригляжу. Мы девушки скромные — нам и четверти хватит, — улыбнулась Менеми и потянула Кацуми и Шакко за собой. — Пойдемте, красавицы, пойдемте.

Девчонки оглянулись на нас, а мы помахали руками в ответ. Улыбки нам всё также хорошо удавались.

— Не задерживайтесь очень сильно, — коротко сказал Кенджи, слегка поклонился и пошел следом за женщинами.

Мы с Малышом переглянулись и двинули к машине. Ехали молча. Я искоса поглядывал на лицо Малыша, оно было словно высечено из камня — ни одна мышца не дернулась на протяжении всего пути. Он и моргал-то через раз.

— Босс, да дай ты ему леща! — раздался голос Тигра в голове. — Чего он застыл, как будто срет в кустах? Ему бы радоваться нужно, что конкурента на руку и сердце Шакко лишился, а он сидит как гриппозный при поносе — кашлянуть боится.

Я не смог удержаться от смешка. Малыш повернул ко мне голову и уставился непонимающим взглядом. Я отмахнулся, мол, своим мыслям улыбаюсь. По радио передали, что в районе Сибуя толпа людей со странными золотыми глазами атакуют ни в чем не повинную сакуру. Дерево уже догорает, а его продолжают забрасывать фаерболами и прочими оммёдо. На место приехала полиция и пытается разогнать толпу. Судя по всему, сейчас мою майку раздербанивают на атомы…

Вскоре мы прибыли на базу.

Возле комнаты, в которой находился пленник и охраняющие его мототаксисты, стояли сэнсэй и Такамото Дзиро. На наши взгляды сэнсэй покачал головой. Я и так знал, но какая-то надежда ещё теплилась в мозгу. Сэнсэй же эту надежду полностью развеял.

Малыш глубоко вздохнул и произнес:

— Пошли, узнаем у этого гада, кто он такой…

— Меня это тоже очень сильно интересует, — сказал Такамото.

Мы зашли в комнату. Тот, кто изображал Тоширо, всё также висел на созданных цепях. Два мототаксиста кивнули нам. В углу комнаты забытой игрушкой лежал Казимото. Кто его туда принёс? Или он был там?

В любом случае, сейчас Казимото изображал из себя обыкновенного плюшевого медведя. Лежал и даже не двигался. Как будто дух преподавателя покинул игрушку. Возле него лежали два метательных ножа.

— Кто ты? — сходу спросил сэнсэй у висящего мужчины. — Кто ты такой?

— Кто я? — проскрипел тот, кто притворялся Железным Шмелем. — Я тот, кто сейчас заберет ваши жизни.

Тоширо вцепился руками в толстые цепи и мелко-мелко затрясся. Из его пальцев вырвались и побежали по металлу тонкие корневища. Они опутывали сочленения цепи так быстро, что через пару секунд уже коснулись потолка и пола.

В этот момент мототакситы повернулись к нам и хлопнули в ладоши. Из их рук вырвались золотистые клубы знакомой взвеси. Я сразу же задержал дыхание, но… стоило мельчайшим частицам коснуться кожи, как меня словно пронзило электрическим разрядом. Руки и ноги отказались повиноваться.

Точно такое же случилось и с друзьями. Сэнсэй застыл как вкопанный. Так же застыли Такамото и Малыш.

Два мототаксиста стояли соляными столбами и прожигали нас золотыми глазами.

А тем временем корни не только дошли до потолка, но и выдернули цепи из сочленений. Тот, кто изображал Тоширо, мягко опустился на пол и согнулся в позу эмбриона. Разогнулся он уже не молодым инвалидом с болезнью детского церебрального паралича, а пожилым старцем с лицом землистого цвета. По возрасту он мог сравняться с сэнсэем.

— Вот же гандон обосранный! А я его жевачкой ещё угощал! — послышался в голове голос Тигра. — Босс, влупи ему по чайнику.

Эх, если бы я только мог…

Корни переплелись на худощавом теле так, что получилось коричневое кимоно. Похожие корни расползлись по полу и опутали дверь за спиной. Я прямо-таки слышал их поскрипывание, когда они терлись друг о друга.

— Ну что же, вот и пришла пора открыть все карты, — противно скрипнул старец. — Почти все в сборе, так что можно начинать. Итак, давайте знакомиться. Меня зовут Иуоо Кобаяси, я дзёнин деревни тысячи корней. Вас я знаю, так что можете не представляться.

— Где мой Тоширо? — почти не разжимая губ произнес Такамото. — Где мой сын?

— А, этот больной ублюдок? Его уже давно объели рыбы в Токийском заливе. Чего ты так смотришь, папочка? Вы сами захотели служить у хинина. А на инвалида обычно меньше всего внимания обращают, вот и пришлось заменить его… Ты как-то в магазине отвлекся и оставил Шмелька возле аппарата для игры в пачинку на улице. Убить этого дурачка, спрятать тело в машине и занять место — на всё у меня ушло меньше минуты. В своё оправдание могу сказать — я ненавидел твоё сюсюканье и меня бесило твоя постоянная забота. Так что мы квиты, папаша.

— Я убью тебя… тварь…

— Ты даже двинуться не сможешь! Идиоты! Неужели вы и в самом деле могли подумать, что дзёнин деревни тысячи корней так легко может вам поддаться? — весело проскрипел Кобаяси.

— Зачем тебе это? — через силу вытолкнул я.

— О-о-о, а вот это всё просто. Хинин, у меня к тебе деловое предложение — отдай свою жизнь взамен на жизни этих людей, и они обретут свободу, — с улыбкой сказал Кобаяси. — Всего-то одна жизнь взамен пятерых. Хотя… Можно и меньше… Можно даже четверых!

Он взмахнул рукой. Из пальцев правой руки вырвались корни. Они пронзили шею одного из мототаксистов. Парень даже не изменил выражение лица. Он просто упал на пол и задергался в судорогах.

— Мда, хорошая смерть. Он был счастлив… Мой «золотой лёд» помогает людям стать счастливыми. Они даже не замечают, как покидают этот мир. Так что я в некотором роде являюсь для человечества благодетелем, — мелко захихикал старец. — Ну так что, хинин? Отдашь свою жизнь взамен других?

— Босс, не вздумай! — громыхнул в ушах голос Тигра. — Не для того маманя ягодку растила!

— Я всё равно вас всех убью. Мой порошок вас обездвижил, поэтому я смогу это сделать беспрепятственно! Очень хороший порошок. Сделан на основе «Золотого льда», но ещё добавил немного лакомства — как только касается нервных волокон, так тут же нейтрализует всю нервную систему. Почти всю, ведь болтать вы ещё можете! Ха-ха! Правда, не долго! Но я всё ещё даю шанс остальным четырем! Даю слово дзёнина… Впрочем, ты всё равно не поверишь. Вот! Дьявольский Шар! — Кобаяси сотворил оммёдо, в результате чего возник знакомая шаровая молния. — Я даю слово, что не убью четверых, находящихся в этой комнате, если хинин взамен отдаст свою жизнь.

Я молчал. Секунды текли. Шаровая молния растаяла в воздухе.

— Изаму, не вздумай, — проговорил сэнсэй. — Не иди у него на поводу.

— Не надо, босс, — прогудел Малыш.

Такамото молчал, прожигая ненавидящим взглядом убийцу своего сына. По его щеке катилась крупная слеза.

— Ну что же, — вздохнул Кобаяси и начал прохаживаться по комнате. — Тогда я буду вынужден сосчитать до трёх, а потом начну убивать по одному человечку. И они уже не будут счастливы так, как этот парень… Итак, раз… два…

Я уже хотел было сказать, что согласен, когда раздался голос медвежонка Казимото:

— Три!

В воздухе свистнул нож и вонзился в грудь Кобаяси. Тот охнул, глядя на внезапно возникший в теле предмет.

— А у меня нет нервной системы! — сказал медвежонок. — Поэтому я могу двигаться!

Ещё один свист и второй нож возникает в теле Кобаяси. Дзёнин падает на одно колено.

— На этом у меня всё, — говорит медвежонок. — Правда, могу ещё по щекам лапами нашлепать…

— У меня в кармане… В кармане шерсть йети… — процедил с трудом сэнсэй. — Достань и подкинь в воздух…

Медвежонок по ноге сэнсэя быстро забрался, вытащил комок и подбросил его. Шерстинки разлетелись над нами, покрывая одежду и кожу шерстяным налетом.

Неожиданно оцепенение пропало. Тело получило способность двигаться!

Мы все дернулись, очухиваясь от оцепенения. Даже стоявший соляным столбом второй мототаксист.

Я было прыгнул вперед, на присевшего дзёнина, но сэнсэй остановил меня.

— Стой, Изаму! Это не твой враг! Не лишай двоих людей мести!

Я обернулся. Сэнсэй показал на дзёнина Такамото и Малышу:

— Он ваш, друзья! А мы пока уберем тело нашего собрата…

Малыш и Такамото поклонились сэнсэю, признавая его правоту. Норобу же кивнул мне на тело мототаксиста:

— Помоги его убрать. Не хочу, чтобы кровь честного парня смешивалась с ядом этого грязного ниндзя… Удар Сотни Кнутов!

Корни, которые закрывали дверь, получили разряды хлещущих из рук сэнсэя молний. Они при нашем приближении завяли и опали сухими ветками.

— Пожалуй, я останусь и посмотрю, как мой брат Малыш будет этого придурка разматывать, — раздался в голове голос Тигра. — Может, после этого я уйду спокойно?

Второй мототаксист помог вынести тело убитого собрата. Вместе с нами вышел Казимото. Как только дверь за нами закрылась, так почти сразу же раздались звуки ударов и вскрики.

— Сэнсэй, ты знал про Тоширо? Знал про «золотой лед» и прочее? Зачем же нужна была смерть Тигра?

Сэнсэй вздохнул, идя впереди, и произнес:

— Нет, ничего этого не знал. Догадывался, потому и послал вас к йети, но… не знал. А что до смерти Тигра… Он чувствовал, что на тебя будет нападение. Он каким-то образом воспринимал идущие от дзёнина приказы. Я мог бы вылечить его, но тогда бы связь пропала. Тигр пожертвовал собой ради тебя, Изаму. Так что не опорочь его смерть. Пусть она будет ненапрасной.

Я сжал зубы:

— Но ведь это можно было предотвратить?

— Идущего во тьму всегда сопровождает смерть. Так или иначе, но она становится его верной подругой. И ты должен сделать многое прежде, чем совершишь свой последний шаг, — произнес сэнсэй.

Через двадцать минут мой телефон завибрировал. Я кинул взгляд — звонил Малыш.

Чего ему ещё понадобилось?

— Вы закончили? — вместо «алло» спросил я.

— Босс, закончить должен ты. Так сказал сэнсэй, — сухо проговорил Малыш. — Мы свою месть совершили. Тебе остался последний удар.

После этого он отключился. Я непонимающе уставился на телефон. Последний удар? Сэнсэй? Похоже, что у меня возникли ещё кое-какие вопросы к нашему престарелому «темниле».

Когда я вошел в комнату с Малышом и Такамото, то меня едва не вывернуло. Хорошо ещё поесть не успел — ждал Малыша для отправления к семейству Утида.

То, что еле-еле дышало на полу, вряд ли можно было назвать дзёнином. Я с омерзением закончил жизнь этого жалкого существа одним ударом.

Окровавленный Малыш произнес:

— Тигренок отомщен…

— Отомщен, Малыш… Тебе бы помыться не мешало. И вам, господин Дзиро, — взглянул я на одномоментно состарившегося Такамото.

— Господин Такаги… Можно я останусь у вас? — спросил Дзиро. — Таширо очень любил вашу базу и вас…

Я в ответ только кивнул.

Глава 33

Целый месяц мы отдыхали. Целый, мать его, месяц!

То есть я просыпался не от ведра ледяной воды. Я занимался спортом, но не вытягивал последние жилы.

Нам дали месяц на восстановление. Чтобы мы смогли успокоиться, немного нарастить жирок и отдохнуть. Весной нас ждали международные военные игры, а к ним нужно будет хорошенько подготовиться. Так что спустя месяц нас ждали прежние изматывающие тренировки, а пока…

Пока что мы кайфовали.

Надо всё-таки отнять у человека его привычное состояние и погрузить в бедственное положение, чтобы он понял — как раньше он был счастлив.

Мы похоронили Тигра. Шакко отплакала по нему положенное время. Мало кто на похоронах удержался от слез. Прибыли даже оябун Сато и вакагасира Мизуки — всё-таки Тигр когда-то состоял в Казено-тсубаса-кай. О Тигре сказали много хороших слов. Он плакал навзрыд в моей голове.

Кстати, за этот месяц Тигр так достал меня своей болтовнёй, что я упросил сэнсэя провести ритуал перемещения. Похожий ритуал мы совершали с духом Казимото и на этот раз Тигр обрел новое тело.

Тело серебряного орла!

То есть он стал летучим оружием, которое сопровождало серебряные доспехи. Только тогда я вздохнул свободно. Голос в голове порой был не очень хорошей вещью. Это намекало на сумасшествие.

С орлом мы быстро скорешились. Тигр понимал меня с полуслова — с полумысли. Он и сам радовался тому, что может говорить. Вот только… Окамото запретили ему покидать бункер. Тигр ожил, но…

Но лучше уж так, чем голосом в моей бедовой голове…

Такамото отстрадал по своему потерянному сыну. Он сделал небольшой каменный памятник на берегу Токийского залива и иногда ходил туда, посидеть в тишине и полюбоваться мутными водами.

Белошерстный котенок пока не приходил. Зато статуэтка выросла до груди! И грудь прорисовывалась очень и очень приличная!

Учеба продолжалась своим ходом. Но на этот раз я уже не снижал бдительности — на всякий случай. Когда был на улице, то постоянно проверял наличие хвоста.

Мы гуляли с Кацуми, наслаждались временем отдыха. Ходили по ресторанам, кино, театрам. Ценили каждую секунду, проведенную вместе.

Ближе к концу месяца семейство Окамото пригласило меня в гости. Я прибыл к ним. Меня провели в секретный бункер. Там уже были все те люди, с которыми я говорил по поводу мыслей о нападении на Россию. То есть ректор Одзава, Кенджи Утида, семейство Окамото, мастер Нагаи.

Они все сидели за большим столом и кивнули, когда я появился в дверях. Во главе стола стоял большой экран.

— Присаживайся, Изаму-кун, — сказал Сейташи Окамото. — Мы всё взвесили, приняли решение и сейчас хотим поговорить с человеком. Линию пришлось защитить всеми известными и неизвестными способами. Но надеюсь, что наши усилия окупятся в дальнейшем. Присаживайся и начнем.

Я сел рядом с Масаши. Непонимающе взглянул на него.

Сейташи Окамото щелкнул несколькими клавишами. Экран вспыхнул картинкой, на которой появился знакомый по фотографиям и видео человек. Император России…

Круглолицый мужчина с выразительными глазами и высоким лбом. Он взглянул на нас и чуть улыбнулся:

— Добрый вечер, господа. Рад приветствовать каждого из вас…

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги (через VPN: https://t.me/s/groundfloor). Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

https://author.today/work/204108

Content

Аристократ из другого мира 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Nota bene