Алексей Калинин

Золушка в кедах

Глава 1

«Успех – это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма»

Уинстон Черчилль

Если вы не знаете, что такое неудача, то спросите об этом меня, Олесю Смельцову. Да-да, подойдите и вот прямо так, внаглую, с широкой улыбкой на лице, спросите.

И когда вы это сделаете, то увидите, как изменится моё лицо. Хрупкая черноволосая и голубоглазая девушка испуганно взглянет на вас и поспешит отойти прочь.

Просто так.

На всякий случай.

И всё потому, что в тот злополучный день я имела несчастье обидеть колдунью. Но и это было всего лишь полбеды. А другая половина беды состояла в том, что я влюбилась… Хотя в тот миг ещё не понимала этого.

То неудачливое утро было солнечным, улицы многолюдными, а голуби чересчур активными. Птицы носились хлопающими метеорами над головами людей и изредка радовали «счастливчиков» приметами о скором повышении финансового благополучия.

Вот в такое чудесное утро я не стала никого будить, орать и играть на барабане, а лишь тихонько оделась в привычную черную юбку, белую блузку и чуть подвела брови. Последний штрих в виде черной сумочки повис на плече, и всё – я готова выплыть на улицу.

Думала ли я о том, что в скором времени окунусь в волшебный мир, где сказочные существа живут наравне с обычными людьми?

Вы часто об этом думаете?

Вот и я всего лишь представляла себе, что скоро сделаю прическу, сдам последний экзамен и умчусь наслаждаться морем, пляжем и "олл инклюзивом". О мачехе и сестрах старалась не думать вовсе.

Сегодня мне казалось всё таким добрым и хорошим, даже засиженная лавочка во дворе, даже шелестящий листьями старый клён, даже ленивый кот Васька, который коротко мявкнул мне в след. То ли пожелал удачи, то ли по своему обыкновению послал куда подальше.

Скоро начнется последний экзамен по стилистике, и я уже выбрала женскую прическу, какую буду создавать на добровольной помощнице. Марина была из числа тех, кому не нравится платить за парикмахерские услуги, а выглядеть красивой очень хочется. Поэтому она и ошивалась возле нашего учебного заведения. Осталось только добраться до колледжа и воплотить задуманное. А дальше…

Папа уже обещал, что мы поедем на Кипр, где море, солнце, пляж и куча загорелых мальчишек. Обещал поехать туда вдвоем, так как моя мачеха, Лариса Михайловна, с дочерями Светочкой и Людмилочкой вместо «отдыха для бедных» решили рвануть в Дубаи.

Мама умерла, когда мне было два года от роду, поэтому воспоминаний о ней почти не осталось. Лишь иногда в памяти вспыхивали светлые блики улыбки, и казалось, что щеки касается теплая ладошка.

Лариса Михайловна сразу дала падчерице понять, что злыми мачехи бывают не только в сказках. Проработав десяток лет главным бухгалтером в крупном государственном учреждении, она спокойно могла съесть ежика против шерсти, а уж от ядовитой улыбки вяли даже фикусы. Увы, единственной страстью для Ларисы Михайловны были её дочери. Для них она и «Майбах» на ходу остановит и в горящий «Emirates Palace» войдет. Муж и падчерица являлись дополнением к социальному статусу.

Сводные сестры тоже не упускали случая уколоть меня и сделать какую-нибудь гадость. В общем, жила как в змеином гнезде – отовсюду шипели и норовили укусить.

Я же считала себя довольно доброй и вежливой девочкой, а то, что уронила «нечаянно» зубную щетку Людмилы в сливное отверстие ванны… Это маленькая месть за вчерашние издевки во время ужина, когда отца не было дома, а мачеха только подливала масла в огонь.

Однако, я не отчаивалась. Ещё один годик учебы и я буду свободна – свалю от вечных подколок пафосных сестричек на съемную квартиру и начну устраивать свою жизнь без жадных глаз, которые считали куски во рту.

А может, пойду учиться в Академию парикмахерского искусства…

Кто знает, как судьба распорядится?

И вдруг познакомлюсь там с иконой стиля – Анатолием Костюмовым?

Говорят, что это единственный парикмахер, у которого до сих пор не было любовных отношений с мужчинами. И он до сих пор холост, хотя женщины стаями вьются возле его парикмахерского кресла, а на прием записываются чуть ли не за полгода. Всё может быть.

Пока же я иду по улице Крупешина и даже не подозреваю о том, что в этот миг капризная Фортуна решила повернуться ко мне огромной и жирной… спиной.

Если бы вы чуть раньше спросили меня: «Что такое неудача?», то я бы ответила: «Какие глупости, это даже дети знают – это когда всё идет не так хорошо, как хотелось бы!» Но вот сейчас мое представление должно поменяться, а причина такого резкого изменения стояла и кормила голубей, которые десятками слетались на брошенные семечки.

Молодой высокий парень с костром на голове щедро отсыпал из пакета черные зачатки подсолнуха и щурился на небо. Кожаная куртка небрежно накинута на плечи, светлая майка подчеркивала поджарую фигуру, а на джинсах не было живого места от дыр.

Оказалось, что это вовсе не костер полыхал на его голове, а в медно-рыжих волосах запутались солнечные зайчики и никак не могли выбраться наружу. Поэты бы сказали, что в глазах кормильца голубей плещется лазурное море. Моя более прозаическая натура выдала аллегорию, что в радужной оболочке отражаются волосы Мальвины из сказки о «Золотом ключике».

Вот рыжеволосый парень ещё раз взмахнул рукой. Очередная горсть семечек осыпала сизое месиво, состоящее из крыльев, хвостов, клювов и блестящих бусинок глаз. Увы, подкармливая братьев наших меньших, молодой человек не заметил прохожего, и его рука случайно коснулась груди крупного мужчины.

Прохожий дернулся в сторону.

Голуби в этот момент испуганно взлетели вверх, подняв тучу пыли.

– Пардоньте, уважаемый, не заметил, – улыбнулся молодой человек так, как будто хмурый незнакомец только что подарил ему чек на сто миллионов рублей.

– Внимательнее нужно быть, не один на улице, – буркнул мужчина и пошел дальше.

Я оказалась свидетельницей этой сцены. Вроде бы ничего необычного, вот только парень посмотрел на меня с хитрым прищуром, как дедушка Ленин с картинки старого школьного учебника. А после ещё и подмигнул. Но не только он один – ко мне повернулись все голуби и тоже подмигнули.

Правыми глазками.

Вздрогнув, я поспешила прочь. Не хватало ещё галлюцинаций словить от переутомления. Хотя парень мне понравился и даже сердечко чуть-чуть застучало сильнее…

Вот и розово-красное четырехэтажное здание колледжа показалось из-за поворота. Оно больше похоже на солдатскую казарму, но я уже привыкла к его суровому виду, сумрачным коридорам и вечным окуркам у входа. Осталось пройти мимо спортивной школы, где на поле слышны мальчишеские голоса и раздавались удары по футбольному мячу.

Навстречу шла бабушка – божий одуванчик. Судя по внешнему виду и полным ситцевым сумкам, она из тех заботливых женщин, к кому на лето приезжаешь худым, а укатываешься раздутым Колобком.

У меня не было бабушек, а мама Ларисы Михайловны мало чем отличалась от своей дочери, поэтому «нахлебница» подобных закармливаний не получала. Морщинистое лицо женщины озабоченно хмурилось, будто она вспоминала – не забыла ли купить гречку?

Тени от липовых ветвей качались на сером асфальте, легкий ветерок доносил ароматы цветущей сирени, и ничто не предвещало беды. Хотя, даже если бы передо мной возник рекламный щит с надписью: «Внимание, сейчас случится беда!» я бы не поверила – слишком хорошо было на улице и слишком приятные мысли об Анатолии Костюмове гуляли в голове. Но беде плевать на веру людей, у неё другие планы и она не спрашивает разрешения ни на что, она просто случается.

– Спасите! Насилуют! – раздался сзади истошный крик, а потом послышался торопливый топот по асфальту.

Конечно же, как и любая другая девушка, я тут же повернулась посмотреть – кого же это там насилуют?

Да ещё и при свете дня?

Может, тоже пора покричать?

Оказалось, что дикие крики издавал рыжий парень, который несся на меня страусиными прыжками. Кормилец голубей. Преследователем почему-то оказался крупный мужчина.

Это из-за того, что молодой человек задел его рукой?

«Ну, ничего себе!» – подумала я в тот миг.

Это слишком малая причина для изнасилования.

– Помогите, маньяки в городе! – вопил парень.

– Я те щас покажу маньяка! Держите его! – пытался перекричать его мужчина, тяжело топая следом.

Рыжеволосый подбежал ко мне и схватил за плечи:

– Милая, если надо мной сейчас надругаются, помни – я всегда любил борщ!

Он на миг впился в мои губы, а потом толкнул в сторону преследователя. Вот так и началась моя вторая половинка беды…

Я настолько растерялась, что не смогла отвесить пощечину хаму. А когда поняла, что лечу в воздухе, то успела только растопырить руки, чтобы схватиться хотя бы за что-нибудь.

Увы, хвататься было не за что, кроме асфальта, а в следующую секунду об меня запнулся крупный мужчина.

Ладно я, а вот как оказалась под преследователем ни в чем неповинная бабушка?

На это я не смогла бы ответить даже перед Страшным судом. Старушка в этот момент напоминала морскую звезду под бульдозером. Судя по сморщенному личику, ей явно было не до смеха.

А вот так началась моя первая половинка беды…

Я поднялась, скривилась от боли в поцарапанной коленке и увидела костерок уже на повороте улицы. Рыжеволосый послал нам всем воздушный поцелуй и скрылся за бетонным забором. Я всё ещё чувствовала на губах привкус семечек, которые жевал молодой человек, но коленка болела сильнее этого приятного ощущения.

– Вот же ко-о-озел! – оценила я порванные колготки. – Я за них половину стипендии отдала!

Грузный мужчина поднялся с распластанной бабульки, зло зыркнул на меня и помчался за легконогим парнем. Мне же представилась возможность привести престарелую женщину в порядок.

Нет, конечно же, я могла спокойно уйти и оставить старушку в таком положении, но врожденная доброта помешала это сделать. Эх, если бы я только знала, чем обернется мой самаритянское сочувствие…

Без сомнения, я подхватила ноги в руки, и помчалась бы прочь. Возможно, даже обогнала рыжеволосого. Увы, я не была прорицательницей.

– Бабушка, с вами всё в порядке? – я присела возле лежащей женщины и попыталась нащупать пульс.

– Какая я тебе бабушка, дерзкая девчонка? Мне всего-навсего семьсот сорок пять лет! Я в самом расцвете сил, – в мою руку впилась морщинистая лапка, а в лицо уставились блестящие зеленые глаза.

– Бабушка, похоже, что вы сильно головой ударились. Вы полежите пока, а я сейчас «Скорую» вызову, – я полезла в сумочку за смартфоном.

Конечно, как же ещё можно оправдать бред старушки, как не ударом седовласой головы о твердую поверхность? Семьсот сорок пять лет… Ну надо же.

Гадюка могла позавидовать тому шипению, которое издала лежащая женщина. В этом звуке слились воедино и досада спускаемой автомобильной шины, и ярость кота, который вдруг обнаружил, что за окном март, а он кастрирован, и возмущение горячего железа, когда на него попадает плевок кузнеца. Я почувствовала, что лапка бабули приобретает твердость булатной стали.

– Второй раз называешь меня бабулей. Да как так можно, грубиянка? Сначала обрушила на меня этого громилу, потом обзываешься!

– Я… Я не виновата… Меня толкнули, – потупилась я.

– Ах, толкнули? Да я ещё не совсем ослепла, чтобы не видеть, как ты поцеловала того рыжего пройдоху, а после кинулась под ноги мужчине. Молчи! Дерзкая девчонка! Если бы ты знала, кто перед тобой, то пала бы на колени и начала умолять о пощаде, как это сделал Готфрид Иоганн Георг Второй Фукс фон Дорнхейм. Но я ему припомнила все шестьсот измученных душ, которые он отправил на небо. Помоги подняться!

Я решила смолчать. Правда, я почему-то не смогла противиться властному голосу старухи и помогла подняться. Кое-как отряхнула женщину и собрала рассыпанные продукты в сумки.

– Ну что, девчонка, я готова выслушать извинения, – проговорила старуха величественным голосом.

Теперь она уже не была похожа на ту бабушку, к которой можно приехать худым, а вернуться Колобком. Сейчас она больше напоминала разъяренную фурию, ведьму, которой принесли повестку на костер. Седые волосы растрепались, и ветерок придал им вид прически Медузы Горгоны. Старушка даже ростом показалась повыше.

Она возвышалась надо мной на ладонь и недавно добрые глаза превратились в два пучка лазеров. Если бы я не была закалена в постоянной войне с сестрами и мачехой, то без сомнения белая блузка оказалась бы прожжена насквозь с двух сторон.

– Извините… – пролепетала я, ошарашенная такой переменой, но тут же опомнилась. – То есть мне не за что извиняться! Меня толкнул тот парень, а я неудачно…

– Хорошо, я давала тебе последний шанс, но ты его профукала. В таком случае заклинаю тебя черным снегом, черепашьим бегом, очками циклопа, горечью сиропа, желтизной рубина и маленьким носом армянина, будь же неудачливой до тех пор, пока не обретешь первый поцелуй любви.

При этом старушка взмахнула рукой и… И ничего не случилось. Небо не упало вниз, липы не вырвали корни из земли и не умчались прочь, даже захудалого грома не послышалось.

Тем не менее я поежилась, ведь тогда ещё не знала, как вести себя с умалишенными. А другого слова не подбиралось для этой старушки, которая застыла посреди улицы пародией на памятник Ленину. Но где-то я слышала, что сумасшедшим нельзя противоречить – они и покусать могут. Поэтому решила немного подыграть женщине.

– Бабушка, а вы неплохо читаете рэп. Могли бы в каком-нибудь «баттле» первое место занять. Я и сама что-то припоминаю из «Касты», – я приняла позу медведя, который положил лапы на плечи человека, и зачитала речитативом. – Это прет, это сотрясает, это долбит. Это будто Вам на голову сбросили бомбу. Это бьет, прямо в цель, прямо по лбу. Это когда на концертах качаются толпы. Ёу!

– Да ты продолжаешь издеваться, девчонка! Белым углём, темным днём, холодной лавой, диктором шепелявым, сухим морем и смехом в миноре дополняю заклинание тем, что ты будешь на подобном языке разговаривать вплоть до того же поцелуя. Хотя вряд ли кто захочет целовать те губы, с которых слетает подобная погань. Пока ты ещё чего-нибудь не наговорила и не обрела хвост и копыта, подай-ка вон то укатившееся яблоко.

Я хмуро повернулась и подняла яблоко дрожащей рукой. Вот сейчас я отдам этот твердый плод и поспешу к себе в колледж. Забуду противную бабку, с которой мне довелось столкнуться.

Увы, есть люди, которые навсегда врезаются в память из-за их слов и поступков, как раз к такой категории можно отнести и исчезнувшую старушку. Да-да, у меня даже яблоко выпало из рук, когда я не обнаружила перед собой хмурое морщинистое лицо.

Я озадаченно покрутила головой. Старушки не оказалось на другой стороне улицы, и на автобусной остановке её не было. Ни сумок, ни бабки, ни дыма, в котором исчезают ниндзя и фокусники. Сумасшедшая женщина попросту испарилась, как кусочек льда под жарким солнцем Кипра.

При воспоминании о Кипре моё настроение улучшилось, хотя исчезновение бабки и выбило из колеи ещё больше, чем поцелуй рыжеволосого.

Но чего не бывает на свете?

Вот и я решила не забивать голову этим происшествием, а поспешила в техникум. Решила по пути зайти в туалет, чтобы снять порванные колготки и попутно обмыть царапину. Пластырь я всегда носила с собой.

На всякий случай.

Если вы живете с двумя противными сводными сестрами, то случаи бывают разные.

Жаль, что моим планам не суждено сбыться – из-за поворота возник тот самый грузный мужчина, который приложил бабку об асфальт. Реки пота струились по красному лицу, подмышки голубой рубашки расцвели темными пятнами, воздух со свистом выходил из легких, как из мехов на старинной кузне. А со сдвинутыми бровями мужчина мог позировать для картины под названием «Карающий воин».

Его покрасневшие, как у андалузского быка на корриде, глаза вперились в меня. Судя по растягивающейся зловещей улыбке, он тоже принял меня за пособницу рыжеволосому. Я будто наткнулась на стеклянную стену, когда грузный мужчина направился прямиком ко мне. Гнев, который читался на лице, не вызывал ни малейшего сомнения, что на сегодня лимит неудач ещё не исчерпан.

Убежать?

Вряд ли удастся – коленка болит и не даст возможности сделать хороший рывок, а скорость у мужчины хорошая. Я застыла кроликом перед надвигающимся удавом, только чуть крепче сжала ручки сумочки.

– Попалась, краля! – с этими словами мужчина прыгнул вперед и схватил мою руку. – А ну рассказывай, где твой хахаль обретается?

«Да о чем вы? Чтобы я и он были вместе? Да вы в своем уме? Отпустите, мне больно!» – именно так я и хотела сказать, но почему-то под сень раскидистых лип вырвались другие слова:

– Чо за шнягу ты прогнал, жиробас потливый? А ну сдерни в туман, чтобы тобой здесь не пахло!

Потное лицо мужчины вовсе приняло цвет кумача. Я даже успела испугаться – не хватит ли его апоплексический удар, а попросту «Кондрашка»? Только через секунду я поняла, что дерзкие слова принадлежали именно мне.

Но я же хотела сказать совсем другое!

Мужчина тяжело вздохнул, из заднего кармана джинсов достал наручники и пристегнул мою руку к своему запястью. Потом неторопливо достал удостоверение, которое цветом походило на его лицо, и раскрыл перед моими глазами.

«Майор полиции Свистов Артем Дмитриевич, инспектор ДПС» – прочитала я на корочках с фотографией мужчины в форме.

«Дяденька, отпустите меня, пожалуйста! Это какая-то ошибка!» – вот что хотела сказать я, вместо того, что сорвалось с её губ:

– Отвали, кабан шизанутый! Это всё конкретная подстава!

– А вот в отделении и выясним, подстава это или сговор, – мужчина вытянул из кармана сотовый и набрал номер. – Алло, Голицын? Я сейчас на Крупешина, задержал пособницу щипача. Кого-кого… Меня обул на бумажник. Сам ты лошара! Подскакивай к спортивной школе, и поедем оформляться.

Я с тоской посмотрела на четырехэтажное здание колледжа. Почему я не пошла другой дорогой?

Эх, если бы я знала, что злоключения только начинаются, то сейчас воспринимала бы всё со снисходительной улыбкой. Но, как было сказано ранее – я не могла заглянуть в будущее.

Глава 2

«Я не против полиции, я просто боюсь её»

Альфред Хичкок

В отделениях полиции пахнет точно так же приятно, как и в вагоне поезда. Ароматы хлорки, прелого дерматина, человеческого пота и лежалого линолеума наполняли кабинеты, в которых изыскивалась правда и раскрывалась ложь.

Я до этого случая никогда не бывала в отделениях полиции. Как-то не приходилось. Повода не было. Поэтому сейчас испуганно осматривала громоздкие шкафы с подписанными папками. Неподалеку устроился железный сейф, который явно готовился подломить чахлые ножки и улечься пузом на вытертый линолеум.

Четыре стола вальяжно расположились друг напротив друга. Доисторические компьютеры гудели и попискивали, словно недовольные рыцари, которые пришпоривали и приказывали столам кинуться в драку. На кислые рожи полицейских с отеческой полуулыбкой взирал со стены президент.

А за облупившейся оконной решеткой дул ветерок…

– Значит, вы сегодня впервые увидели этого молодого человека и поцеловали его тоже в первый раз? – в тысячный раз формулировал один и тот же вопрос угрюмый следователь.

– Да чо ты мне по новой рисуешь, фраер? Не лизались мы с ним! Шваркнул он меня по губехам, под терпилу толкнул и на хода подался, – в тысячный раз ответила я совсем не то, что хотела.

Если честно, я немного начала привыкать к своему новому состоянию. Конечно же, сперва я пыталась исправить свою речь, хотела говорить как обычно, но жаргонные словечки сыпались горохом, стоило только открыть рот.

Да, я слышала о такой болезни, как «синдром Туретта». Я знала об осечках электрических импульсов в мозге, которые вызывали непроизвольный тик или вокальное сопровождение. Но чтобы болезнь принимала такую форму и коверкала нормальную речь под жаргон…

И почему-то перед глазами возникала ехидная улыбка исчезнувшей старушки.

Майор Свистов уже пять раз сходил покурить и возвращался с каждым разом всё мрачнее и мрачнее. Угрюмому следователю Ковырялину никак не удавалось вызнать правду о рыжеволосом парне, который украл кошелек у майора ДПС.

Я бы и рада помочь следствию, но не знала воришку, и не могла объяснить нормальным языком, а на жаргон у полицейских было свое мнение.

– То есть он вам подмигнул, потом поцеловал, и вы совершенно безосновательно кинулись под ноги майора?

– Хорош меня разводить, канитель задрипанная! Я запарилась одно и то же втирать, как крем от геморроя в коричневый глаз. Я не в курсах – чо это за беспредельщик и чем по жизни дышит. Есть чо предъявить – валяй, а нет ничо – давай вольную, начальник, – сказала я, хотя пыталась донести, что устала и не знаю рыжего, и что если нет других вопросов, то хотела бы уйти.

– Да что с ней валандаться? Запереть в камере с бомжами и пусть ночку понюхает. Сразу язык развяжется, – не выдержал обокраденный майор. – По-любому они в паре работают, а теперь из себя целку строит.

«Прошу вас успокоиться. Я действительно не виновата. Я обычная студентка и торопилась на экзамен. Я всего лишь жертва обстоятельств» – вот что я хотела сказать, но получилось иное:

– Не гони пургу, мусорок. Я реальная промокашница и шкандыбала на реальную стрелу, но судьба-злодейка подсуропила мне подляну лютую, потому я и здесь.

Следователь снова вздохнул.

Чахлый фикус на окне печально смотрел на улицу, где на ветках липы воробьи обсуждали новую пекарню, а жирный полосатый котяра на земле распахивал пасть и терпеливо ждал, когда несознательные птицы ощутят укол совести и прыгнут к нему в пасть.

Ковырялин подошел к окну и несколько минут понаблюдал за этой картиной. Нет, он не был злым, его таким сделала профессия. Попробуйте постоянно общаться с преступниками и при этом оставаться милым и добрым человеком.

Понятно, что сейчас Свистов притащил очередной «висяк» и шанс на раскрытие этого дела такой же, как у кота дождаться попадания воробья в открытую пасть. Ковырялин сразу послал бы просителя ниже по инстанции, если бы не был хорошим знакомым майора и тот не давал ему «зеленый свет» на дорогах. Он погладил мясистый лист фикуса и скривился.

Следователя мучила изжога, и даже сода не помогала в этот раз. Похоже, что гастрит собирается окуклиться и выпорхнуть цветущей язвой. А ещё Борька-пятиклассник обрадовал двойкой по поведению – и это сын защитника правопорядка. И жена нашла заначку…

Нет, я этого не знала, просто смогла представить, глядя на его лицо.

– А знаешь, майор, твоя правда! Давай-ка отправим нашу девчоночку переночевать за государственный счет. Пойдешь к бомжам, красавица?

– Куда она денется? Переночует в блевотине, нанюхается дерьма и станет шелковой. Сразу своего ржавого подельника сдаст, – кивнул Свистов.

Перспектива переночевать под крышей, но за металлической решеткой, может устроить только бездомного. Меня же это явно не устраивало.

– Да вы чо, борзянки обожрались? Я чихса с понятиями и меня уже ждут на хате. У предков труселя не стираны, шнурки не глажены, а сеструхи вообще не отдупляют чо и как им делать с причесоном. Выпускай на волю, начальник, а то загнутся они без меня. Нет у тебя ничего на Олесеньку, так что кончай фуфло гнать, сделай ряху подобрее и прикажи псам открыть заслонку. Или верните мобилу, я отскочу и децл побормочу!

Конечно, после такой «милой» просьбы ни один полицейский не удержится, чтобы немного не проучить зарвавшуюся малолетку.

А что я могла сделать? Я же имела в виду совсем другое…

– Фролов, проводи «Олесеньку» в её комнатку, пусть немного посидит и подумает, – вздохнул следователь, наблюдая за тем, как разочарованный в сознательности воробьев котяра бредет к забору.

Пухлый мохнатый зад прямо-таки напрашивался на хороший пендель и если бы следователь оказался рядом, то кот вполне мог приземлиться на ветки с вожделенными птичками.

Крепкие руки встряхнули меня, как хороший бармен шейкер, и, под злобным взором майора, я проследовала к двери. Страшно было, но как донести этим остолопам, что я хочу помочь им, а ещё больше хочу домой?

– Мусора поганые, волки позорные, вы ещё ответите за беспредел. Да не выкручивай ты ласты, дятел кукурузный! – выкрикнула я из коридора.

Следователь хмыкнул и кинул в рот ещё чайную ложечку соды. Свистов укоризненно покачал головой, сокрушаясь о судьбе этого несовершенного мира.

А ведь я всего лишь хотела сегодня сдать экзамен и начать готовиться к поездке на отдых.

Неужели я многого хотела?

Явно не жесткую скамью и древнюю старушку в качестве компаньонки. А за стенкой бухтели представители мужского пола и они тоже вряд ли были счастливы настоящим местопребыванием.

Я украдкой осматривала свою новую соседку.

Женщина напоминала пресловутого деда из загадки про сто шуб. Невообразимое количество юбок и кофт делали её похожей на капустный кочан, из которого торчала кочерыжка-голова. Лицо старушки скрывалось под двумя платками, лишь растрепанные седые космы торчали наружу. Она мелко подрагивала и что-то бормотала себе под нос. То ли молилась, то ли материлась.

Я сидела на краешке скамьи и огорченно смотрела на носок босоножки. Да уж, я представила, как огорчится папа, когда узнает – где провела ночь его дочка.

И как обрадуется мачеха…

О счастье сестер я предпочитала даже не думать – у них появится невообразимое количество подколок и острот.

– А они мне говорят: «Пойдем, прогуляемся, красотуля!» А я им в ответ: «Без шампанского мне не гуляется!» Они тогда целую ванну шампанского принесли, хотя достаточно было бокала. Ну, а я что? Я и разгулялась… кто же знал, что небоскреб таким непрочным окажется? – донеслось со стороны укутанной женщины.

Дребезжащий голос заставил меня встрепенуться. За тяжелыми думами я совершенно забыла, что нахожусь в стенах заточения не одна.

Старушка тем временем начала водить перед собой руками, будто отгоняла невидимых чертей. Она не обращала на меня никакого внимания, а я на всякий случай отошла подальше к решетке, чтобы не быть прихлопнутой вместо настырных слуг Сатаны.

Неужели мне и на этот раз повезло на сумасшедшую бабку? Да что за день-то такой? Что не старушка, то сюрприз.

– Мария Дормидонтовна, ты снова смыться пытаешься? – спросил краснощекий дежурный из стеклянного аквариума.

– Мишка, а ну не сбивай! Забуду формулу и тебя смою, вместе с каталажкой вонючей. Проход заклинаю открыться козявкой медвежьей, ураганом безмятежным, горьким сахаром, блудливыми монахами.

Старушка продолжала бормотать свой бред, а дежурный вытащил телефон и начал снимать её на камеру. Я закрыла лицо, чтобы за компанию не стать звездой Ютуба. За стенкой притихли задержанные. Все внимали речитативу женщины в сотне одежек.

– Тьфу ты, опять забыла добавить координаты точные! Совсем памяти не стало, – наконец сплюнула женщина и прекратила гонять невидимых чертей.

– Дормидонтовна, не получилось? Ну, ты не расстраивайся. В следующий раз обязательно смоешься, – тщательно выговаривая слова, сказал полицейский и убрал телефон.

– Да, теть Маш, ты, главное, не тормози – рано или поздно сдернешь отсюда, – раздался за стенкой сиплый голос.

– Спасибо, отроки грешные. Стара я стала, забываю всё. В молодости-то достаточно было ножкой топнуть и уже в Африке на слоне оказывалась… О! Девица-красавица, а ты что здесь делаешь? – женщина повернула голову ко мне.

На меня взглянули неожиданно молодые и задорные глаза. Они так контрастировали с морщинами и седыми волосами, что казалось, будто девчонка моих лет надела резиновую маску из магазина приколов и теперь выдает себя за старуху. Так можно увидеть актрису Тенякову в роли бабы Шуры из фильма «Любовь и голуби».

Зато пятна на руках и сморщенная кожа выдавали немалый возраст. Лицо напоминало печеное яблочко, зубы белели вставным фарфором, а с мочки левого уха свисала серьга, похожая на индейский талисман «ловец снов».

– Мотаю срок от звонка до звонка. Замели по беспределу, вот и оттопыриваюсь. А тебя, за что загребли, старая кошелка? – опять не те слова.

По смыслу можно догадаться, что я пожаловалась на процессуальную ошибку и спросила – почему бабушка оказалась в этом дурно пахнущем месте.

– Ой-ёй, красавица, да что же это ты так разговариваешь? Никак уже не первый привод за плечами имеешь? А ведь по виду и не скажешь – больше на студентку обыкновенную похожа. Вижу лицо чистое, да душу незамутненную, а вот слова поганые капают… С чего бы это?

– Шкандыбала седня до технаря, а меня…

Я рассказала свою историю. Старушка то улыбалась, то хмурилась, стараясь разобрать в жаргонизмах нужные слова. В конце рассказа она печально покачала головой:

– Да уж, красавица. Не повезло тебе попасть под Грюзельдины руку горячую. Сестра она моя названная, вместе в селе Ведьмариха росли, да колдовству обучались. Знаю я её, хоть и не виделись давненько.

– Разводишь? – мои брови полезли вверх. – Так это твоя сестрена меня сюда угандошила? Вот же овца дряхлая! Прикольные фокусы вы делать намастрячились.

– Подай-ка свою руку, может и найдется способ, как снять проклятия нехорошие?

Я протянула правую ладошку и поежилась, когда женщина начала водить по линиям желтым ногтем. В какой-то миг старушка крупно вздрогнула и распахнула глаза, глядя то на ладонь, то на меня.

Я кивнула и вопросительно приподняла брови. Я могла бы спросить словами, но предпочла сделать понятные всем жесты. Старушка шумно вздохнула и выпустила мою ладонь.

– Это да-а, намастрячились. Сызмальства вместе были, покуда один добрый молодец нас не разлучил. Хотя, сами виноватые… Да ладно, это дело прошлое, – отмахнулась Мария Дормидонтовна от неприятных воспоминаний. – Сестренка хоть и отходчивая, но больно уж на расправу скорая. Ладно, неудачи лечатся, речь исправляется, из-за тучки солнышко завсегда проглядывает. Знаю, чем помочь твоему горю. Сейчас вызовем Игорька, и он нас вызволит, а потом уж и с тобой разберемся.

– Чо за Игорёк? Фраерок приблатненный? – вырвалось у меня, когда старушка снова принялась гонять чертей и зачитывать несуразный рэп.

– Милая, у меня уши сворачиваются от твоей речи. Давай-ка ты покиваешь, если хочешь сказать «да», и покачаешь головой, если «нет». Согласна?

– Без базара, калоша старая. Всё вкурила, машу гривой, – я зажала рот ладонями и кивнула.

Старушка покачала головой, вздохнула, достала из недр бесконечных юбок сотовый телефон «Нокиа 3310» и нажала на единичку. Тут же пошел вызов. Как назло, в этот момент дежурный поднял голову и скучающе посмотрел в нашу сторону. Взгляд тут же изменился на строгий – в камере телефонов не полагалось, поэтому у меня его изъяли вместе с сумкой, хотя я и кричала о положенном звонке.

– Мария Дормидонтовна, а ну-ка подай сюда мобилу. На выходе заберешь, – дежурный вышел из своего аквариума.

– Отвали, мусарня! Бабуля сейчас коньки откинет, дай ей с хахалем пошуршать о делах душевных, – вырвалось у меня так внезапно, что в соседней камере нервно хохотнули.

– Бормотухин, отстань от тети Маши! Пусть позвонит, – раздался прежний сиплый голос.

– Тихо! – прикрикнул дежурный и зло зыркнул в сторону соседней камеры. – Хочешь пятнадцать суток получить? Мария Дормидонтовна, отдай телефон по-хорошему!

– Да, жду тебя, Игорюша! – закончила тихое бормотание старушка и протянула телефон дежурному. – Забери, Мишаня, забери, мила-а-ай. Можешь себе оставить, я ещё наколдую.

– Я вот тебе наколдую. Не положено! В следующий раз обыскивать будем, – посуровел дежурный, но при взгляде на добрые глаза «тети Маши» смягчился. – Ты пойми, я же не против телефонов, но если начальство увидит, то я даже с «Вазелином» не скоро присесть смогу.

За дверью на улице громыхнул гром. На небе не было ни тучки, так что это показалось пушечным выстрелом. Вот только кому понадобилось притаскивать пушку к отделению полиции?

В железную дверь словно пнул великан – стены затряслись, с подвесного потолка даже сорвался кусок гипсокартона и разбился в мелкую белую крошку. Гипсовое облачко поднялось на высоту человеческого роста. Дежурный схватился за кобуру.

– Всё будет хорошо. Не волнуйся, будь счастлив! – подмигнула старушка и посмотрела за спину Бормотухину. – Привет, Игорёк.

– Привет, бабуля, опять кости на нарах греешь? Ого, какие знакомые лица, – улыбнулся рыжеволосый парень, который вышел из облака и заметил меня.

– Это тот ржавый фраерок, который меня подставил по беспределу! – взвизгнула я.

– Парень, ты откуда взялся? – удивленно распахнул глаза дежурный.

В эти-то распахнутые блеклые глаза и влетела мелкая пыль, которую рыжеволосый молодой человек сдул с ладони.

Глава 3

«Мы не стареем, мы созреваем»

Пабло Пикассо

Я в недоумении смотрела, как замер дежурный Бормотухин, а Игорек спокойно вытащил из его руки телефон.

– Игоряш, давай-ка и на ребят дунь, мой хороший. Не нужно, чтобы про меня как про колдунью говорили. И так уже зачастила сюда, – с кряхтеньем отозвалась Мария Дормидонтовна и подошла к двери.

– Тетя Маша, да мы никому… Отвали, рыжий, нечего дуть на… – раздался за стенкой сиплый голос, но белый вихрь не дал ему закончить.

Женщина тем временем только коснулась пальцем замка, как дверь тут же открылась. Никакого скрежета ключа, никаких пассов-шуганий чертей. Просто коснулась, просто открылась.

– Обычный «Гардиан» металлический, – пояснила тетя Маша, когда увидела мои глаза. – Ничего сложного, девонька. Я в свое время, когда из инквизиторских подвалов убегала, с такими замками справлялась, что о них даже страшно подумать, не то что увидеть или пощупать. Пойдем, красавица, или ты хочешь тут остаться и дождаться суда несправедливого?

– Да какого я здесь забыла? Чапаем, в натуре. А тебе, ржавый фраерок, придется передо мной ответку держать, – я от удивления даже забыла, что обещала кивать или качать головой.

– Ого, какие слова мы знаем, – улыбнулся Игорь, когда я выбралась из камеры. – Никак сериалов по НТВ насмотрелась?

Я хотела ответить ему, но ощутила на запястье пальцы тети Маши. Старушка подняла брови и покачала головой. Я понимающе кивнула, потом зашла в дежурку и забрала свою сумочку. Дежурный не протестовал. Он стоял окаменевшим столбиком и молчал, как еловая шишка темной ночью.

Когда троица вышла из отделения милиции, то за спиной осталось помещение, усыпанное гипсовой пылью. Замершие люди напоминали статуи из парка, которые только-только установили среди лип, и нахальные птицы ещё не успели облегчиться на их головы и плечи.

– Игорёк, Олеся может нормально разговаривать, но она сейчас находится под проклятьем. Попала под горячую руку Грюзельдины. Помнишь, я рассказывала тебе о сестренке, с которой уже много лет не разговариваем? Майор, у которого ты украл бумажник, упал как раз на неё.

Рыжеволосый парень присвистнул и почесал буйные кудри.

«Как только не обжегся?» – подумала я в тот миг. Да, думать-то я могла нормально, а вот говорить не получалось.

Игорь виновато шмыгнул:

– Ого, как же так получилось, что попалась именно она? Там была какая-то старушка, но я не ожидал…Извини, девушка, я же не знал, – обратился он ко мне, а потом снова перевел взгляд на Марию Дормидонтовну. – Кстати, бабуля, вот твоё удостоверение.

Рыжеволосый парень достал из потрепанного бумажника пластиковую карточку и отдал женщине. Та плюнула на удостоверение, потерла и что-то тихо пробормотала. Потом подула на пластик, и легкая блестящая струйка унеслась в сторону Москвы.

Я решила про себя, что ничему удивляться не буду, и терпеливо ждала дальнейшего развития событий. Как оказалось – с решением я поторопилась. Рыжеволосый парень выбросил бумажник в урну, из которой на свет выглядывали любопытные окурки. Потом он повернулся к старушке.

– Как уж ты умудрилась в небоскреб-то въехать? Хорошо ещё, что там рабочих не оказалось.

– Как-как, у Ситранатры Никодимовны перебрала шампанского немножечко. Но в своё оправдание могу сказать, что юбилейный тысячелетний день рождения всего лишь раз в жизни случается. Немножко не справилась с управлением, небоскреб и рухнул. Зато теперь застройщика привлекут по закону строгому, а то воровал стройматериалы, гад, и даже не морщился. Пусть оправдывается, почему «Копейка» маленькая снесла его творение огромное. А вот и она, моя милая ласточка, – подъехала желтая машина марки ВАЗ-2101.

За рулем блестящей кареты виднелся седовласый благообразный старичок, напоминающий профессора математики. Такие машины и таких старичков можно в огромном количестве увидеть пятничными вечерами, когда они выбираются из Москвы на дачи в Подмосковье и воскресными днями, когда едут обратно. На дверях, капоте и багажнике виднелись бледно-желтые полоски, какие наклеивают на штраф-стоянках.

Желтые полоски не задержались долго, так как после взмаха старушки поднялись с нагретого металла и полетели прочь бабочки-капустницы.

– Крутяк, это ведро с болтами ещё и катается? – непроизвольно вырвалось у меня. – Раритетина, ..я.

– Девушка, не выражайся, пожалуйста. Тут же престарелая женщина, – нахмурился Игорь.

Мария Дормидонтовна звонко расхохоталась. Мне на миг показалось, что это звонкие колокольчики поскакали по мраморным ступенькам.

Моя бабушка, если можно так назвать маму мачехи, кашляла простуженной вороной, когда видела, что какому-нибудь человеку плохо или больно. Наиболее невыносим её смех бывал в те моменты, когда сестры устраивали мне очередную пакость. Когда портили все колготки зацепами или накладывали овсяную кашу в туфли.

«– Томас, что хлюпает в моих ботинках?

– Овсянка, сэр.

– А что она там делает?

– Хлюпает, сэр!»

Именно такой анекдот мама мачехи рассказывала при моем появлении. Её это страшно забавляло…

– Надо же, какие мы вежливые стали, а кто недавно занудой необыкновенной меня обзывал? – спросила старушка.

– Дормидонтовна, так я это… – Игорь потупился, но я видела, что углы его губ подрагивают, чтобы не разъехаться в улыбке. – Я же в сердцах, и вообще шепотом.

– Ладно, потом разберемся, друг разлюбезнейший. Сейчас нужно умчаться нам быстренько. Пойдемте, детишечки.

Я никогда раньше не спотыкалась на туфлях, хотя носились они уже не первый месяц. Что послужило падением, я вряд ли могла сказать. Шагнула вслед за парой, оступилась и тут же острая боль шарахнула по лодыжке крапивной плетью.

– От же …ный в рот! – вырвалось у меня, когда приземлилась на живот и больно ударилась локтем об асфальт. Похоже, что второе проклятие тоже вступило в силу.

– Ты чего разлеглась? Устала и захотела спать? – наигранно удивился Игорек.

Я с трудом сдержала все слова, которые пытались сорваться с языка, и лишь покачала головой. Он попытался помочь мне подняться, но боль снова полоснула по лодыжке. Я вскрикнула от боли и ударила асфальт пятой точкой. Серый асфальт тактично промолчал.

– Ох ты ж, девонька, покажи-ка ноженьку, – подскочила старушка, шелестя многочисленными юбками.

Я честно попыталась вытянуть носок, но лишь застонала и прикусила губу, чтобы на свет не выплеснулись матерные ругательства. Старушка потерла ладонь об ладонь и положила на лодыжку. Мне показалось, что по ноге расплылось тепло, будто Мария Дормидонтовна поливала её из горячего чайника. Резкая боль сменилась легким пощипыванием, и в этот раз стопа обрела подвижность без малейшего намека на боль.

– Ну, вот и хорошо, милая. Теперь попытайся встать.

Я попыталась, и на этот раз асфальт остался нешлепнутым. Боли как не бывало, словно в ногу вкололи слоновью дозу анестетика. Игорь показал бабушке большой палец, но старушка всё равно нахмурилась.

– Игорёк, я уже сказала, что это частично твоя вина. Грюзельдина два проклятия сразу наложила. Второе заговорено на неудачи, поэтому доставай свой эликсир счастья…

– Но он у меня последний. А следующую партию удастся только через неделю получить, – проныл молодой человек.

– Отдай девочке, – безапелляционным тоном заявила старушка, – иначе мы рискуем не доехать до сестренки.

– Бабушка, так давай сиганем? Тут же недалеко.

– Молодой человек, ты уже успел забыть, за что я тебя черепахой медленной оборачивала? Могу напомнить! Ты прыгать так толком и не научился, – Мария Дормидонтовна кивнула на вмятину в стальной двери отделения. – А если мы с девочкой сиганем, то рискуем оказаться вмурованными в стену. Тебе ли рассказывать о проклятии неудачи?

Игорь набрал в грудь воздух, но старушка уже не обращала на него внимания. Она хлопнула в ладоши и благообразный старичок-профессор, который сидел за рулем, сдулся, как большая резиновая игрушка. Такого шофера можно было увидеть в фильме «Люди в черном». Он тоже то сдувался, то появлялся. Я помнила о своем решении не удивляться, но не могла сдержаться.

– Охренеть!

– Держи, выпей и перестань такие слова употреблять, это некультурно, – Игорь сунул в руку пузырек размером с бутылочку йода.

Пузырек больше всего напоминал склянку из фильма про властелина колец. По форме походил на маленький кувшин, внутри переливалась всеми цветами радуги непонятная маслянистая жидкость. По краям пузырька вилась тончайшая серебряная вязь.

– Пей, деточка, так нужно, – кивнула старушка.

Я откупорила пробку, принюхалась. Пахло чем-то мандариново-еловым. Если так пахнет счастье, то каждый Новый год этот аромат вдыхают миллионы людей. Я с опаской поднесла пузырек к губам, но отхлебнуть не успела.

– Эй, что тут происходит? – раздался позади троицы громкий голос. – Кто наставил статуй в приемной?

Раньше я уже слышала этот голос и безошибочно узнала грузного мужчину, которого обворовал Игорь. Майор стоял на ступеньках и лихорадочно шарил по бедру. Он уже успел забыть, что сейчас находится не в форме, а кобура с пистолетом покоится в отделении сейфа.

– Свистов, ты дурачок? – невозмутимо спросила старушка. – Неужели не видишь, окаянный, что происходит побег дерзновенный? И это, майор, твой кошелек поганый в урне смердящей валяется. Не взяли мы оттуда даже на возмещение морального ущерба. Цени нашу щедрость, взяточник в погонах.

– Да вы, да я… – задохнулся Свистов, но, тем не менее, проследил направление, по которому указывала старушка.

Черный бумажник валялся на груде окурков, бесстыже распахнув корочки и показывая всему миру наличность майора. Грузный мужчина протянул руку.

– Бегом змеиным, полетом страусиным, ртутной бумагой, сплющенной шпагой, тихим ором и мудрым вздором заклинаю тебя, урна, придержи Свистова полчаса, – скороговоркой оттарабанила старушка.

Я протерла глаза, но они снова и снова подсовывали прежнюю картинку – края урны сжались, словно губы кокетки, и намертво зажали руку майора, как тонкую папиросу. Тот едва не поседел, когда увидел ту же картину, но продолжил дергаться и рваться на свободу. Оказывается, человек, которому нравилось сажать другого за решетку, очень не любил, когда ограничивали его передвижение.

– Игорюш, сделай так, чтобы он забыл о нас, – попросила старушка. – А то неудобно получится, когда его освободят, а он направо и налево будет рассказывать, что это его заарестовала старушка, которая обрушила небоскреб, задержала. У него и так уже есть повод к отправке в сумасшедший дом, а тут ещё один добавится.

Игорь кивнул и подошел к орущему благим матом человеку. Свистов даже попробовал пнуть рыжеволосого паренька, когда тот выставил ладонь и дунул ему в лицо. Миг и на ступеньках застыла ещё одна статуя, похожая на статую дискобола. Только в этот раз атлет словно уронил свой диск в урну и пытался незаметно для зрителей его достать.

– Пусть-пусть. Ему это будет уроком отчетливым, чтобы не отбирал права у колдуний слегка подвыпивших. Поехали, молодежь! – скомандовала Мария Дормидонтовна и дернула меня за рукав блузки. – Да не переживай ты так, красна девица, через полчаса урна примет свое прежнее положение, а над Свистовым ещё похохочут приятели. Этот взяточник пытался у меня две пенсии выцыганить, так что поделом наказан задержанием. Игорь, а про нас им помнить необязательно, пусть примут всё за массовое помешательство.

Я кивнула, так как возразить нечего, а рвущиеся слова мало походили для возражения. Игорь достал ещё какой-то порошок из недр кожаной куртки и посыпал на губу застывшего майора. Потом заскочил внутрь помещения и через двадцать секунд выбежал наружу.

– По коням! – зычно скомандовала старушка.

Я нырнула на заднее сидение «Копейки» и поразилась внутренним размерам. Изнутри машина походила не на компактную модель, где на заднем сидении нельзя слушать музыку, потому что коленки уши закрывают, а на огромный и длинный лимузин. На похожем катается Киркоров, наверное.

Белые диваны прижались к вогнутым стенам, светлый потолок и ковер на полу с таким ворсом, что по нему можно пускаться вплавь. Стекла тоже занавешены тканью цвета первого снега. Внутри бело, как в яйце страуса… Играет негромкая музыка, судя по напевам, играет «Золотое кольцо».

Тогда я вылезла наружу и оглядела машину ещё раз. Обычная «Копейка», только на вид чистенькая и новенькая, словно вот-вот сошла с конвейера. Почему же изнутри она гораздо больше, чем снаружи? Как в старом русском фильме, где в маленькой избушке на курьих ножках размещался зал районной библиотеки.

Мария Дормидонтовна высунулась в окошко:

– Ну, что там? Ой, а ты ещё не выпила?

Я невольно обратила внимание на пузырек в руке. Потом выдохнула, как делал папа перед тем, как опрокинуть рюмку на Новый год, и залила содержимое в рот. Теплая жидкость на вкус напоминала лимонад «Тархун». Будь она зеленого цвета, то точно решила бы, что меня разыгрывают.

Ничего не произошло.

Абсолютно ничего.

– Вот и умница! На дорогу нам эликсира хватит, а дальше будет виднее. Теперь поехали, а то скоро эти субчики очнутся, и придется их по-новому усыплять.

Я залезла в машину и вновь оказалась внутри роскошного лимузина. С другой стороны залез Игорь и бухнулся на диван. Закинул руки за голову и скомандовал:

– Бабушка, сильно не гони, не дрова везешь.

– Всё-таки напомнить тебе стоит о черепаховом месяце, – донеслось с переднего сиденья. – Вы бы пристегнулись, а то мало ли что…

– Жми, бомбила, плачу за сбитых, – вырвалась у меня нежданная фраза.

– Бабуля, теперь я знаю, как буду тебя назы… – Игорь кувыркнулся с дивана, когда машина резво прыгнула вперед. Оставшуюся часть слова он уже выплюнул на ковре, – …вать!

Умная я пристегнулась и теперь наблюдала, как ворочается рыжеволосый молодой человек. Вот почему-то совсем его не было жалко. Я даже добавила бы ногой, если смогла дотянуться до копчика. Всё-таки он виноват в том, что сейчас со мной происходит. И в то же время он был мне чем-то симпатичен, бесшабашностью что ли…

Игорь сумел вскарабкаться на диван, потянулся за ремнем безопасности и тут же слетел обратно, когда машина резко затормозила.

– Я же просил не гнать, – простонал Игорь с пола.

– Да? Правда? А я что-то оглохла на старости лет. Мне показалось, что просили быстрее.

Я смогла разглядеть смеющиеся глаза в зеркало заднего вида.

Если увидите, что кто-то стоит и смотрит на пиццерию «Пипони», как баран на новые ворота, то смело можете назвать его Олесей Смельцовой.

Понять моё удивление можно – всё-таки тронулись с Советской, а остановились на улице Свердлова.

Как мы промчались расстояние в несколько десятков километров, ведь ехали не дольше одной минуты?

И это со светофорами и вечерними пробками.

Да-да, я помнила о своем решении не удивляться, но если чудеса сыплются одно за другим, то сложно оставаться спокойной и непоколебимой.

Мария Дормидонтовна лихо припарковала машину, и теперь «Копейка» смотрелась щенком между двумя огромными догами. Игорь потирал локоть, пока бабушка вылезала из машины. Водительская дверь не открывалась на полную ширину, чтобы выпустить старушку из салона, и та что-то прошептала.

Черный джип моргнул фарами и чуть посторонился. Я протерла глаза, но так и было – «Гелендваген» переступил колесами, как уставший слон, и приткнулся к серому «Опелю».

Хозяину джипа придется залезать через пассажирскую дверь.

– Вот тут и живет великая колдунья, а по совместительству пенсионерка Взмах, – старушка показала на типовое семнадцатиэтажное бело-рыжее здание. – В миру и для почтальонов она Галина Кирилловна Взмахова. Ну, чего смотрите? Наблюдала я за ней исподтишка, всё-таки кровь родная. Дети милые, сначала буду говорить я. Может, и не покарает сразу-то. Тебе, девочка, лучше вообще держать рот закрытым. А ты, Игорёк, попробуй поменьше скалиться. Всем всё ясно? Ну и отлично.

Если домофон на мощной двери являлся преградой для воров и бомжей, то для Марии Дормидонтовны он был лишь мелкой помехой. Она приложила палец к замку, и тот жалобно пропищал в ответ. Дверь открылась и выплеснула на нас запахи кошачьего туалета и жареной картошки. Я вспомнила, что последний раз ела утром и невольно сглотнула набежавшую слюну.

Новые подъезды радовали глаз убранством и зеленью растений в горшках. Консьержка скользнула по нам равнодушным взглядом и уставилась на экран телевизора, где в очередной передаче «Пусть говорят» назревал небольшой скандальчик.

Мария Дормидонтовна вежливо поздоровалась с создательницей комфортных условий для жильцов, та в ответ кивнула. Меньше всего мы походили на грабителей, скорее на молодоженов, которые привезли бабушку в гости.

Негромко ворчащий лифт донес нас на пятнадцатый этаж и широко зевнул металлическим ртом. На площадке оказались целые джунгли, только обезьяны не лазили по плетям сциндапсуса и тощим веткам циссуса. Но парочка волнистых попугайчиков перелетала с листка на листок. Пахло свежестью и сырой землей, а вовсе не ароматами мусоропровода и влажными окурками.

Внутри коридорчика, где виднелись шесть дверей, не наблюдалось ни колясок, ни велосипедов. Ничего того, за что могла споткнуться и упасть престарелая женщина. Даже разнообразная обувь не раскидана возле дверей, а каждая пара находится на своем месте.

Чистота и порядок – в воздухе пахло свежестью моря.

– Ага, судя по всему, сестренка проживает именно здесь, – Мария Дормидонтовна остановилась возле декоративной двери.

Если вы видели деревянные врата в фэнтезийные подземелья, сколоченные из мощных деревянных брусков и обитые железной окантовкой, то сможете представить и дверь колдуньи Грюзельдины. Металлические полосы заканчивались на концах стилизованными лилиями, а в центре, там, где должен быть глазок, располагалась оскаленная львиная морда.

– Нехилая закрывашка, – пробормотала я, оглядывая неприступную дверь. – По такой долго херачить придётся, если надумаешь хату вынести.

– Да уж, но не только дверь будет сюрпризом для воров неблагородных… Настоящая колдунья никогда не оставляет жилищные отверстия без заклинаний от гостей нежданных. Так что лучше всего будет позвонить и подождать ответа. Дома она, нутром чую – дома, – старушка нажала на пимпочку звонка и за мощной дверью раздались переливы «Подмосковных вечеров». – Помните, говорить буду я.

Мы с Игорем не успели кивнуть, как металлические глаза льва уставились на нас, а из пасти донесся низкий мужской бас:

– Что вам нужно?

Глухие вибрации наполнили коридор. За остальными дверьми начали раздаваться шорохи. Похоже, что соседи подкрадывались к дверям и готовились к интересному зрелищу.

– Сестренка, открывай. Это я, Манюринда.

За дверью заскреблись, будто трудолюбивый дворник начал сметать в кучу сухие листья. Мы ждали, пока не прозвучали очень странные слова:

– Вали-ка ты подобру-поздорову, дорогая сестра. И молодняк с собой забери. Считаю до трех, потом пущу «греческий огонь». Раз…

Глава 4

«Нет магии сильнее, чем магия слов»

Анатоль Франс

– Сестра, я понимаю, что у нас с тобой обида древняя да досада крайняя. Понимаю и сама ни за что не пришла бы с головою повинною! Но послушай – я нашла ту, которая сможет нас примирить, или же всё исправить. Неужели ты не увидела на руке девочки знак Эстифалиуса? – тихо сказала Мария Дормидонтовна.

В ответ невидимый дворник ещё раз скребанул метлой по асфальту. Послышался выдох. Мне стало крайне интересно – что же там творится за дверью? И вдобавок украдкой посмотрела на ладошки – никаких необычных знаков не обнаружила.

– Я думала, что показалось, – низкий мужской голос снова полился из пасти льва. – Но я не верю в такое совпадение, поэтому… Два!

– Бабушка, может, пойдем? Она же и взаправду пульнуть может. Мы-то как-нибудь выкарабкаемся, а вот девчонка вряд ли, – Игорь подергал Марию Дормидонтовну за рукав.

Старушка отдернула руку и повернулась к двери. Она выпрямилась и встала, как Останкинская башня посреди коридорчика. Голос, которым тетя Маша сказала следующие слова, мало чем уступал по твердости рыку из пасти льва:

– Сестрёнушка моя милая, у нас появился шанс всё исправить. Если ты хочешь продолжать обижаться на меня, то я пойму, родимая. Однако знай – я никуда не уйду и не собираюсь накладывать чары Неуязвимости. Запускай свой «огонь греческий», или решим давай всё раз да и навсегда.

– Эй! Чо за дела? Я не собираюсь тут ласты склеивать. Если у вас тут свои разборки, то я не при делах и не хочу ни за кого впрягаться. Да я ваще… – я осеклась, когда в меня вперился сердитый взгляд Марии Дормидонтовны.

– Тихо, не рушь психологический момент, – шепнул Игорь, теребя браслет наручных часов.

Третий раз неведомый дворник соскреб листву за дверью в кучу. Третий раз из пасти льва раздался голос:

– Что же, сестра, ты сама выбрала такой финал. Видят боги, что я предупреждала. Три!

Мария Дормидонтовна даже не пошевелилась, зато перед ней кошачьим прыжком оказался Игорь. Он прикрыл бабушку грудью. Та полностью скрылась за фигурой высокого и поджарого внука, только юбки торчали наружу. За ними обоими спряталась я, справедливо рассудив, что через двоих до меня уже точно ничего не дотянется.

За дверью зашкворчало, будто спускали пар из скороварки. Стилизованные лилии раскрылись и в сердцевинах появились раструбы трубок величиной с горловину бутылочки йогурта. Я испуганно икнула и зажмурилась.

Насчет того, что не дотянется, я погорячилась…

Прошло пять или шесть секунд, прежде чем я осмелилась открыть глаза. Я помнила по школе, что такое «греческий огонь» и как инженер Калинник изобрел его для победы над арабами. Но одно дело помнить или читать на уроке истории, а другое дело стоять под раструбами и ждать, пока этот самый прототип напалма выплеснется на нас.

Единственное, о чем я в тот момент сожалела, что не попрощалась с папой. А ведь он уже наверно волнуется о том, что дочка не вернулась с экзамена. Странно только, что не звонит…

– Ладно, проходите, – сказал уже женский голос, и опасные раструбы вновь приняли вид лилий.

Без скрипа отворилась тяжеленная дверь. Я подумала, что если такую поставить где-нибудь в банке, то у воров один её вид отобьет желание залезать в сейф. На пороге стояла та самая старушка, которая совсем недавно лежала под грузным майором и которая наслала на меня неприятные проклятия.

Старушка вышла в синем халате и бигудях. О коричневые чулки терся пушистый белый кот. За спиной хозяйки квартиры виднелся обычный коричневый коридор, вешалка с одеждой, стойка для обуви и зеркало от пола до потолка.

Да-а, не так я представляла грозную колдунью. Обычно в фильмах показывали мантию со звездочками, широкополую шляпу и обязательно черного кота, а тут… Я почувствовала себя немного разочарованной. Хотя и Мария Дормидонтовна тоже не очень походила на ведьму с пятисотлетним стажем работы.

– Манюринда, у тебя есть пять минут. Потом уходи, – сказала Грюзельдина Киробантовна Взмах, а для соседей Галина Кирилловна Взмахова. Она подняла ладонь, когда мы с Игорем тоже вознамерились пройти в квартиру. – А вас я не приглашала. Не нужны мне воры в квартире.

– Да я… Да мы… – задохнулся от возмущения Игорь.

– Видела я, как ты у майора кошелек свистнул. Так что не надо лишнего вранья. Стойте тут! Не хочу потом серебряных ложечек недосчитаться, – нахмурилась Галина Кирилловна.

– Сестренка, так у тебя же никогда и не было этих самых ложечек, – сощурилась Мария Дормидонтовна.

– Вот-вот, я ребят ещё в квартиру не пустила, а ложечек уже нет. Страшно подумать – что будет, если я позволю им войти?

С такой логикой, а вернее, с полным отсутствием оной, нам было трудно поспорить. Игорь переглянулся с Марией Дормидонтовной, и та пожала плечами.

– Игорек, подожди меня тут. Пока развлеки Олесю.

Старушка скрылась за дверью, и та с тихим шорохом закрылась. Рыжеволосый парень оглядел меня с головы до ног тем самым взглядом, каким прохожие рассматривают манекен в витрине магазина, и вздохнул.

Вздохнул?

Неужели этому пройдохе я не понравилась?

И он мне тоже не понравился! Вот!

Я хмуро посмотрела на него. Если бы не он, то меня бы сейчас здесь не было. Я спокойно сдала бы экзамен, водрузив на голове модели Иры стрижку «Пикси» с мелированием и косой челкой, а потом вернулась домой. Там бы поогрызалась на подколки пухленьких сестер и начала собирать вещи для отдыха. Если бы не этот рыжеволосый, которому пошел бы стиль «гранж»…

– Как тебя развлечь? Хочешь, станцую? – виновато улыбнулся Игорь.

– Слышь, ботаноид, ты меня подставил мусорам, а теперь на развлекухе хочешь съехать? Что за старперку впрягся респект тебе и уважуха, но сейчас хавальник захлопни и не отсвечивай. Олесенька кумекать будет, – вырвалось у меня.

– Да я…

– Ты чо, не всосал? Ещё раз вякнешь, и я тебе всеку!

Игорь тут же поднял руки вверх. Ему бы ещё черную форму, свастику на плечо, и он стал бы похож на одного из завоевателей, которые брели по дорогам России в сорок пятом году. Очевидно, эта мысль достаточно откровенно отразилась на моем лице, поскольку рыжеволосый парень нахмурился и отвернулся к попугайчикам.

Он попытался свистом подманить хотя бы одного из пернатых. Неудачно.

Я посмотрела на его спину, чья форма напоминала бокал для мартини. Вроде бы не раскачанный, как ночующие в спортзале культуристы, но и не заплывший жиром, как офисные работники. Скорее поджарый, как хороший гончий пес. Свет от оконного стекла заблудился в его вихрах, как будто никогда не знавших расчески.

Попугайчики перелетали с ветки на ветку и косились на парня настороженными взглядами. Они тоже не понимали – как можно ходить таким непричесанным. Свои-то хохолки они всегда держали в полном порядке.

Ни я, ни Игорь даже не догадывались, что по веткам скачут заколдованные управдом Виктор Михайлович Подъездов и начальник ЖКХ Сергей Викторович Квитанцин. Да-да, они тоже не побоялись «греческого огня», но позволили себе не вполне вежливый тон по отношению к Галине Кирилловне.

– Витька-дурррак! – крикнул один из волнистых попугайчиков.

– Сам дурррак! – ответил второй. – Уввволюсь!

За такой содержательной беседой им было не до свиста Игоря. Тот от нечего делать начал обрывать листочки на циссусе. Но стоило ему только оторвать один зеленый отросток, как он тут же испарялся в воздухе и появлялся на прежнем месте.

«Ничему не удивляться!» – ещё раз напомнила себе. – «Я всего лишь наткнулась на обычных волшебников. Всё просто. Или же ударилась головой об асфальт и теперь лежу в коме, а мне всё это только кажется»

Пяти минут не прошло, как дверь в квартиру опять открылась. На пороге показалась Мария Дормидонтовна и пригласила внутрь. Я успела услышать, как один из попугайчиков сказал, что Витька–дебил, и шагнула в квартиру колдуньи.

Да, я видела передачи, где люди ходили к экстрасенсам, а те потчевали гостей всяческими страшными историями и различными способами выцыганивали деньги. Так вот, у тех экстрасенсов для наведения таинственности была куча прибамбасов, чтобы человек сразу проникся атмосферой магии и колдовства. Стеклянные бусы над аркой-входом, стеклянный шар в центре круглого стола, треснутый пожелтевший череп на мрачном комоде. Ещё надо добавить чучела летучих мышей, оглушающий запах благовоний и полумрак помещения.

Ничего похожего у Галины Кирилловны не было. Обычная квартира одинокой старушки. Ковер на стене, добротная мебель советского периода, люстра с множеством висюлек и телевизор под вязаной салфеткой. В обязательном серванте обязательный гарнитур с гжельской росписью. На кресле свернулся клубком белый котяра. Пахло вовсе не благовониями, а свежими плюшками. Я невольно сглотнула.

– Мда, – сказала хозяйка квартиры, которая села у стола, покрытого скатертью с бахромой. – Погорячилась я тогда, девочка. Ты уж прости меня, не разобрала сперва. Да и этого оболтуса впервые видела, – старушка кивнула на Игоря.

Молодой человек потупился и попытался носком кроссовка отколупнуть паркетную плашку.

– И чо? – мягко спросила я. – На гниль давишь, бабуля. Давай-ка лучше замастрячь меня по-бырому в обратку и мы разбежимся, как наскипидаренные бобики.

– Чего? – переспросила Галина Кирилловна.

– Она просит снять проклятия и разойтись по сторонам, – пояснил Игорь, которому не удалось справиться с паркетом.

– А-а, ну и язык. Как на таком можно разговаривать? Непонятно же ничего.

Я только пожала плечами. Сама же виновата, а теперь ещё так натурально удивляется. Что за женщина?

– Ладно, девочка моя. Скажи-ка, когда я на тебя проклятия накладывала – ты о ком в тот момент думала? Не косись на рыжего, этот хулиган у тебя только плохие эмоции тогда вызывал. О ком ты думала хорошо? Ты пойми вот что – проклятие не легло бы железно, если бы ты не испытывала к кому-либо симпатию. Что это за мальчик? Мы можем его найти, влюбить и тогда проклятия снимутся. А с внучатым племянником я потом разберусь, – Галина Кирилловна сверкнула глазами на Игоря.

– Да это Игорь меня выручал, – вступилась Мария Дормидонтовна за рыжего нахала, который продолжал ковырять паркет. – Тот майор окаянный отобрал удостоверение пластиковое, «ласточку» мою ненаглядную забрал на штрафстоянку и ни в какую отдавать не хотел. Я уж перед ним и так, и сяк, и «Цыганочку» с выходом из-за печки, а ему только деньги подавай. А откуда в наше время деньги у пенсионеров? Когда же ему в нос кулачишком сунула, то он меня в каталажку упек. Там уж я и девоньку встретила, знак её увидела, а Игорёк нас из хором тюремных вытащил.

– Всё равно разберусь! Не дело для ученика волшебницы по улицам галопом носиться, – упрямо мотнула головой Галина Кирилловна. – Так о ком ты думала, деточка?

Вот в этот моменя я и вспомнила об иконе стиля и парикмахерского искусства. Об Анатолии Костюмове. Всегда одет с иголочки, взгляд утомленный, будто он только-только постриг мамонта, а прическа… Казалось, что целая лаборатория ученых мужей подбирала волосок к волоску. Ни одной фотографии в сети, где он был бы растрепан или в неопрятной одежде. Русский аналог американской куклы по имени Кен.

– Есть один пацанчик, он всеми хаерами Москвы заведует. Под Толямбой Костюмовым его все знают. Чихсы перед ним на цирлах носятся, мастырит причесоны охрененные, и сам симпотный, как чихуахуа в рейтузах. Вот по нему тогда и загонялась, – проговорила я, пытаясь обойтись без мата.

– Нет, я не могу слушать эту непонятную болтовню. Давай-ка сделаем так, чтобы ты нормально заговорила. Перекинем твою речь на виновника торжества, – старушка мягко улыбнулась Игорю.

– Эй, я не хочу! Что это я – гопарь какой-то? – запротестовал рыжеволосый молодой человек, но старушка уже начала читать свой непонятный рэп.

– Заклинаю мягким кирпичом, коренным москвичом, черной звездой, железной водой. Пусть мое проклятье перейдет с красной девушки на добра молодца. Слово моё верно и твердо.

Прошло несколько секунд после зачитывания непонятных слов. Опять никаких громов и молний, лишь Игорь присел на корточки и шмыгнул носом. Горестно посмотрел на присутствующих, потом полез в карман и начал щелкать семечки. Мария Дормидонтовна вздохнула и взяла белого кота на руки. Тот тут же начал урчать с громкостью трактора.

– Вот и чудненько. Полностью снять проклятье не могу, ты уж извини, девонька, но вот пока этот чудак будет рядом – он и примет на себя половину твоих неурядиц. Либо будет говорить на непонятном языке, либо попадет под…

В это время Игорь поперхнулся и закашлялся. Он пытался сплюнуть горькую семечку на пол, но под строгим взглядом Галины Кирилловны убрал её в карман и закинул следующую.

– Ну чо, бабоньки, поздоровкаемся тогда? В десна жахаться не будем, на крабах разбежимся. Отныне зовите меня Игорь Фара, – слова молодого человека потянулись приторной жевательной резинкой. Таким тоном обычно спрашивают закурить в темном переулке.

– То есть твоя настоящая фамилия Лампочкин уже не котируется? – ехидностью в голосе Марии Дормидонтовны можно гранить алмазы.

– Не, это беспонтовое погоняло для лоха. Для реального пацика красавнее Фара, – Игорь закинул ещё одну семечку.

– Вот и молодец. Проклятие непонятного языка у вас будет одно на двоих, свяжет крепче, чем брачные узы. Пока вы будете рядом, то мужчина возьмет его на себя. Но если вы отдалитесь друг от друга на сто метров, то оно снова вернется к девочке. Прости, Олесенька, я тогда очень сильно разозлилась и не могу ничего поделать с проклятием неудачи. Взамен могу дать три склянки с эликсиром счастья – использовать их нужно будет только в крайнем случае. Красавица, а теперь сможешь повторить кусок текста про того, кто занимал твои думы? – улыбнулась Галина Кирилловна.

– Я думала про Анатолия Костюмова, – сказала я и распахнула глаза. – Ого, да я и в самом деле могу нормально выражаться. Как же хорошо! На дворе трава, на траве дрова! Классно-то как…

– Да уж, пока этот молодой человек находится рядом, ты сможешь спокойно разговаривать… Если он даст, конечно. А вот насчет Анатолия Костюмова… Скорее всего, я совершила непоправимое и вскоре нам придется об этом горько пожалеть, – вздохнула Галина Кирилловна.

– Говорила же я тебе, что знак на руке её видела, а ты всё не веришь. Возможно, именно она поможет нам, сестрёнка милая. Ты не помнишь – на какой срок мы Андронатия прокляли?

Коротко мявкнул кот и спрыгнул с рук Марии Дормидонтовны. Он прошествовал до Игоря и уселся рядом, подмигивая левым глазом. Игорь хотел было и ему отсыпать семечек, но хмурый взгляд Галины Кирилловны вернул руку на место.

– Нет, это было так спонтанно, так неожиданно, что я и не вспомню.

Я переводила взгляд с Марии Дормидонтовны на Галину Кирилловну и обратно. Конечно же я не совсем понимала – о чем они беседуют. Кто такой Андронатий и почему его тоже прокляли?

Запах жареных семечек расползся по квартире и ещё раз напомнил, что я не прочь бы и перекусить. Напоминание вышло громкое, из глубины живота. С таким же бурчанием недавно заводилась «Копейка» Марии Дормидонтовны.

– Ой, так вы же наверняка голодные? Игорь, перестань портить желудок шелухой! Сейчас я вас накормлю, а за обедом и поговорим, – всплеснула руками Галина Кирилловна.

Она почти что покинула комнату, когда раздалось деликатное покашливание Марии Дормидонтовны. Хозяйка квартиры повернулась к счастливой обладательнице безразмерной «Копейки». Старушка в сотне юбок смотрела таким внимательным взглядом, словно боялась пропустить малейшее подергивание лицевых мускулов Галины Кирилловны.

– Грюзельдина… так это… мы с тобой миримся?

Даже кот посмотрел на хозяйку квартиры. Та поджала губы и кивнула:

– Манюринда, я сожалею о том, что по глупости и ненужной гордости так много времени потеряли. А ведь мы могли быть вместе… Конечно же миримся! Поможешь накрыть на стол?

Так козочка не перепрыгивает с утеса на утес, как Мария Дормидонтовна вылетела из кресла и оказалась возле сестры. Прошел миг, и одна бабушка повисла на второй. Улыбки обеих женщин можно помещать на плакаты о счастливой старости.

Игорь хмыкнул, но от комментариев воздержался. Кот тоже ничего не сказал. Глядя на них, промолчала и я.

Объятия старушек продлились недолго, и обе скрылись в глубине коридора. Вскоре со стороны кухни послышалось звяканье посуды, и потянулся вкусный запах котлет.

Я почувствовала, что ещё немного и захлебнусь слюной. Старушки-веселушки не стали томить молодые организмы, вскоре на столе водрузилась кастрюля с картофельным пюре, тарелка с ещё шкворчащими котлетами и блюдо с крупно порезанными овощами. От хлеба ещё шел парок, а по стенке запотевшей банки молока катилась крупная капля.

– Налетай, молодежь. На нас не смотрите, мы по крошке съедим и сыты будем, а вам силы ещё ой как понадобятся, – накладывала в тарелки с гжельской синевой Галина Кирилловна.

– Это вы наколдовали? – спросила я, глядя, как вырастает желтая пирамида, а с краю прикладываются два крупных мясных медальона.

– Нет, мы на мелочи бытовые стараемся не тратить магию. Если руками сделать можно, то и колдовать не надобно, – улыбнулась водительница «Копейки».

– Крутая хаванина! Если такую жрачку будут каждый день подгонять, то я забурюсь здесь на месячишко, – восхитился Игорь, а после перевел взгляд на Марию Дормидонтовну. – Бабулоид, меня уже запарил этот базар. Пусть Олеська так бакланит! Она так даже круче будет, а то как лохушка голимая ходит.

Галина Кирилловна покачала головой:

– Нет уж, дружок. Если послужил виной моего гнева, то будь добр отработать. Иначе я тебе какое-нибудь другое проклятье повешу.

– Всё всосал, – тут же поднял руки Игорь. – Заткнулся и не пахну.

Я скосила на него глаза, хитро улыбнулась (не только мне мучиться) и тут же уронила котлету на пол. Кот белой молнией метнулся к нежданному подарку и утащил его в уголок, где с урчанием начал радоваться жизни.

Галина Кирилловна укоризненно покачала головой:

– Бедная девочка, немало тебе придется вытерпеть. А если действие нашего проклятия на потомках Андронатия не закончилось, то и вовсе всю жизнь придется на эликсирах счастья провести.

– А кто такой этот Андронатий? – спросила я, аккуратно поддела вторую котлету и наклонилась над тарелкой, чем вызвала недовольный взгляд кота.

– Ладно, слушайте. Видимо так сошлись звезды, что тебе не повезло в этот день оказаться в неудачном месте и в неудачное время. Когда нам с сестрой было всего по двести лет, мы влюбились в одного парня.

– В кузнеца местного влюбились без памяти, Андронатием его звали. Поделить не смогли, да и разругались вдрызг.

– А потом, со злости на кузнеца, его вместе и прокляли – чтобы он другой не достался. Перестарались мы, проклятия переплелись между собой и не только Андронатий не мог ни в кого влюбиться, а и на потомство его распространилось. Вот только до какого колена? Неизвестно. Не могли его потомки влюбиться ни в кого. Женились, детей заводили, но всё без любви. А мы с тех пор и не разговаривали, – вздохнула Галина Кирилловна.

Я ещё пару раз роняла котлету, но та шлепалась на пирамиду из мятой картошки и поэтому я не оставляла попыток донести её до рта. Кот внимательно следил за ней и вздыхал, когда котлета не падала на пол.

– То есть, Анатолий из потомков Андронатия? – немного устав от борьбы с котлетой, сказала я.

– Да, и мы приложим все усилия, чтобы он в тебя влюбился. Но если не получится, то…

– Что «то»? – подняла бровь девушка.

– То есть ещё один способ, и он подойдет для тебя. Недаром же у тебя на руке виднеется тот знак Эстифалиуса. Я сначала не поверила, думала, что глаза подводят, да и звездочки блестящие летали, а вот сестренка углядела. Но трудный то способ…

– И что это за знак? – я попыталась рассмотреть линии на руке, неудачно повернула вилку…

Кот второй раз остался доволен. Увы, кто-то радуется чужим неудачам, когда они приносят ему пользу. Я недовольно посмотрела на урчащее животное, но кот блаженствовал. Когда же я взглянула на улыбающегося Игоря, то нога сама дернулась, чтобы носком впиться в его икру.

– Ты чо творишь, беспредельщица в пинетках? – взвыл Игорь и потер больное место.

– А нечего улыбаться чужим неудачам. Из-за тебя всё! – буркнула я и повернулась к Галине Кирилловне. – Так что это за знак?

– Это знатная штука. Ведь если у тебя не получится… Хотя, я думаю, что у тебя всё получится, – улыбнулась Галина Кирилловна.

Так могут улыбаться медсестры, которые говорят первоклашке, что укол – это не больно, «как комарик укусит», а потом протыкают тонкую кожу огромной иглой и радуются, что обманули ребенка. Я перевела взгляд на Марию Дормидонтовну.

– Старая это способность, магическая. Редко у кого из людей обычных обнаружить её можно… Но будем надеяться, что она не пригодится. Посмотришь, Грюзельдина, в свой шар волшебный, чтобы узнать, где там Толик-то обретается и что он делать собирается?

– Да чо по шарикам зырить? Тырнет же есть, – взял слово Игорь и вытащил смартфон. – Кликаем по «Инсте» и видим, что он хавает в какой-то пафосной рыгаловке. А завтра вечером собирается яйца крутить на вечерухе в «Icon». Там-то его и можно развести на зализон. Только зелий отсыпьте душевненько.

Женщины поморщились от такой речи, но сдержались. Они переглянулись между собой и кивнули.

– Слушайте, а почему вы можете творить чудеса непонятным речитативом, а Игорю постоянно с какими-то порошками приходится дело иметь? – задала я давно интересующий вопрос.

Старушки заулыбались, а Игорь потупился.

– Слова мы произносим верные, а для обычного уха они тарабарщиной слышатся, чтобы непосвященному неповадно было запоминать. И мы с сестрой магией владеем, а он только на обучении находится. Шишок он молоденький, вот и пользуется пока что порошками да эликсирами, – Мария Дормидонтовна ласково погладила Игоря по руке.

– Кто? Шишка?

– Шишок! Ну, домовичок такой проказливый. Не понимаешь? Эх, молодежь, совсем старину позабыли-позабросили. Мальчик-фей он, по-вашему, по-современному. Колдовать ещё толком не умеет. Я учу его уму-разуму, а он меня иногда из темницы вызволяет, да за хлебушком бегает.

– Всё никак не отвыкнешь от быстрой езды? – приподняла бровь Галина Кирилловна.

– Грешна, люблю с ветерком да улюлюканьем промчаться. Ладно, дело сейчас не во мне. Если Игорек говорит, что Толик вечером где-то на празднике будет, то надобно одеть деточек, чтобы подобали своим видом остальным гостям, да отдыхающим.

Игорек подскочил так, что тарелка опрокинулась, и кот обрел третью котлету. Счастью лохматого не было предела.

– Не, я на такой развод не подписывался. Пусть одна чешет, а я рядом где-нибудь потрусь.

Он не хочет со мной идти?

Вот же вредина!

Да я сама не пальцем деланная!

– Я тоже с ним не хочу идти. В самом деле, давайте я пойду одна? Дадите мне какой-нибудь порошок, и я околдую Анатолия, – я поддержала возглас Игоря.

Галина Кирилловна хмыкнула и покачала головой. Она вышла из-за стола и приблизилась к платяному шкафу в соседней комнате:

– Ты сможешь говорить нормально, только если он будет рядом. А сейчас хватит пререкаться, ты поедешь домой, а вот завтра отправишься на эту, самую… вечеруху. Игорь отвези её. Не смотри так – из-за тебя мы стараемся исправить оплошность. И побудешь возле её дома, чтобы она смогла нормально объясниться с родными. А завтра мы соберем вас на праздник. Вот как раз и платье к случаю подойдет.

Галина Кирилловна извлекла на свет произведение портного искусства. Я почувствовала, что волосы встали дыбом, будто схватилась за металлические шарики электроскопа. Похоже, что бал будет тот ещё…

Глава 5

«– Где ты вчера ночью была?

– По району гуляла.

– Он же неблагополучный!

– Ещё какой благополучный!

Смотри – два айфона и цепура.»

Народное творчество

– Почему ты не отвечала на звонки? – нахмурился сидящий в кресле отец, когда я показалась на пороге квартиры.

Я озадаченно полезла в сумочку и ахнула – на табло было около восьмидесяти пропущенных вызовов. Причем не только от отца и подруг, но также и от заведующей отделением.

Похоже, что в полицейском отделении телефон поставили на беззвучный режим. Ух, гады какие, надо было пнуть дежурного, пока он красовался статуей посреди помещения.

Или это сказывается проклятье? Скорее всего это именно второй вариант.

– Па-а-а, я телефон нечаянно поставила на беззвучный. Прости, пожалуйста, если сильно волновался. Со мной всё в порядке, я у Тани была, – я попыталась сделать глаза кота в сапогах из мультфильма «Шрек».

– Я звонил Тане, она сказала, что не видела тебя со вчерашнего дня. И на экзамен ты не пришла. Позволь поинтересоваться – где ты была весь день?

Ой, как стыдно… Я вспомнила, когда в последний раз ощущала себя такой виноватой. В шесть лет я нечаянно разбила вазу и сказала, что это сделала кошка Муся. Отец тогда посмотрел на меня тем же укоризненным взглядом, которым смотрит сейчас. И точно также у эркера стояло синее кресло, и точно также лежал на полу турецкий красно-желтый ковер, а возле тумбочки телевизора вылизывалась кошка Муся.

Сестры с мачехой умчались на фитнес, поэтому дозу подколок и оскорблений я получу только вечером, а вот отцу отвечать нужно прямо сейчас. Хорошо ещё, что возле подъезда остался сидеть Игорек, и можно нормально всё объяснить…

Нормально?

Объяснить нормально, что меня прокляли и теперь я должна буду получить от Анатолия Костюмова поцелуй любви, чтобы проклятия потеряли силу? И где я буду вместо Кипра? В сумасшедшем доме, рядом с веселыми обитателями? Нет, это не очень хорошая мысль. Пожалуй, случай с волшебниками стоит опустить.

– Пап, я честно пошла на экзамен. Почти дошла, когда стала свидетельницей преступления. Молодой человек обокрал майора ГИБДД, а меня взяли для дачи показаний. Ты же знаешь, как долго в полиции мусолят. Папочка, я не хотела тебя волновать. Честно-честно.

Так себе оправдание, но в этот момент оно казалось мне единственно верным. Вроде бы и не соврала, а вроде и не всю правду сказала.

Папа покачал головой. Его седая грива начала особенно отчетливо белеть с того момента, как он вышел из ЗАГСа под ручку с Ларисой Михайловной. Похоже, что его новая жена из породы энергетических вампиров, которые высасывают жертву досуха и бросают сморщенную оболочку. Я и в самом деле помнила своего отца живым и веселым здоровяком в расцвете лет, а не таким постаревшим и обрюзгшим.

– Олеся, могла бы и позвонить… Значит, говоришь, майора ГИБДД обокрали? – как и каждый автовладелец, папа недолюбливал людей с жезлами и свистками. – А много украли?

– Сорок пять тысяч, – я ляпнула первое, что пришло в голову.

– Хм, немаленькая сумма. Но майор вряд ли огорчился. Он себе «волшебной палочкой» ещё наштампует. А как с экзаменом? Что будешь делать?

А что можно сделать в техникуме, где ребятам ставят зачет только за то, что они пришли на экзамен?

– Пап, завтра позвоню заведующей отделением и объясню ситуацию. Думаю, что она пойдет мне на встречу.

– Хорошо, милая. Ужинать будешь? Я могу картошки пожарить.

– Сиди, пап, я сейчас сама всё сделаю, – я улыбнулась и передала в руки отца пульт от телевизора.

Если бы можно было рассказать отцу, что он напрасно женился на мачехе, которая вовсе не умела готовить… Да что там готовить – она и убираться-то всегда заставляла меня. Если бы можно было выгнать вредную троицу из дома, то мы зажили бы с отцом весело и счастливо.

Но Сергей Васильевич почему-то придерживался того мнения, что дочери нужна мать, и терпел редкие заскоки своей благоверной. При нем Лариса Михайловна не так третировала падчерицу и нечасто показывала свою гнилую сущность.

Так думала я, пока чистила картошку, резала овощи для салата и заваривала чай. Скоро должны вернуться «фитнес-няшки» и нужно успеть к их приходу, чтобы не нарваться на лишние полчаса бурчания.

Я иногда поглядывала в окно, где возле подъезда сидел Игорь и ковырялся в телефоне. Он ждал сообщения для отправки домой.

По дороге от дома Грюзельдины машины такси ломались три раза. Причем автомобили с шашечками каждый раз вставали по одинаковой причине – они просто глохли. Водители выходили, копались под капотом, но в итоге разводили руками и отдавали часть денег за проезд. Третья машина встала всего в полукилометре от дома, поэтому я решила пройтись пешком. Хмурый Игорь составлял компанию.

Старушки же решили отметить примирение, и я видела, как Грюзельдина украдкой достала бутылочку с темно-вишневой жидкостью. В тот момент я ещё успела подумать, что не только несчастия приношу, но и доставила этим двум родственным душам радость примирения.

Ну да, если не ситуация с проклятиями, то неизвестно – сколько ещё времени старушки обижались бы друг на друга. Так порой даже родственным душам тяжело сделать шаг навстречу, а что говорить о двоюродных сестрах.

Игорь не бурчал. Он вообще старался помалкивать, никак не привыкнув к приобретенному свойству речи. На мои вопросы лишь неопределенно мычал, либо качал головой. Зато на него заглядывались идущие навстречу молодые девушки и даже несколько взрослых мамочек стрельнули глазками в золотоволосого парня с голубыми глазами. У меня почему-то сам собой приподнялся подбородок, когда заметила завистливые взгляды.

Ну и что, что мы первый день знакомы? Зато пройтись рядом с видным парнем всегда льстит девушке. Пусть я даже и не показывала вида. А теперь Игорь сидит внизу и ждет сообщения «на отбой». Закатное солнце мягко касается золотистых вихров, которым бы не помешало лечь под расческу. Я даже хотела предложить причесать его, но сдержалась.

Летние сумерки мягко скользили по веткам деревьев и вскоре мимо сидящего Игоря прошли три расфуфыренные пампушки. Жирными женщин назвать было нельзя, но вот полненькими – вполне. Фитнес мало помогал любительницам плюшек и печенюшек. Вот и сейчас, не успеют войти, как сразу липнут к холодильнику – «чтобы мышцы получили топливо для роста».

– Олеська, а что мы сегодня делали… Тебе даже и не снилось, ведь у тебя всего лишь примитивные сны о косичках и подбритых висках. А мы выиграли два билета на вечеринку в «Icon»!!! И завтра уйдем в отрыв. Уи-и-и!!! – выпалила Людмила и запрыгала от счастья.

Её темные волосы с розовыми перьями подпрыгивали в такт. Выпуклые глаза плотвы прожигали меня насквозь, старались выдавить слезу. Полненькая и широколицая, Люда никогда не пользовалась успехом у сверстников, но вместо того, чтобы приложить усилия в спортзале, она нашла ту, которая виновата в её несчастиях. Увы, в этом случае мне не повезло ещё до проклятия.

Светочка схватила со стола кружок колбасы и присоединилась к прыжкам. Я начала опасаться, что если названные сестры ещё немного попрыгают, то мы все вместе окажемся у соседей внизу на кухне. По всей видимости, Людмила и Светлана устали на тренировке, так как их радостных изъявлений хватило всего на пять подскоков.

– А ты будешь дома сидеть, а нас через «Рутуб» посмотришь. Всё-таки розыгрыши через соцсети иногда помогают, – высунула язык Светочка.

На кончике розового языка поблескивал кусочек колбаски. Я успела пожалеть, что не посыпала этот кружок жгучим перцем, тогда бы сестренка ощутила ту остроту и горечь, которую я сейчас испытывала. Мы с Игорем так и не придумали способ проникновения на эту вечеринку, а двум неумехам так повезло.

Так не бывает, чтобы мы туда хотели попасть, а повезло другим…

Светочка, как и сестра, имела выпученные глаза, и они всегда светились, когда видели еду в непосредственной близости. Светлые волосы с зелеными перьями как нельзя плохо смотрелись в сочетании с круглым лицом и ярко-красными губами, но она думала, что раз это модно, то и для неё годно. Я всегда молчала по поводу сестринского вида: нравится им ходить клоунессами – пусть ходят.

Но сейчас у этих двух толстушек имелись входные билеты, и, как назло, именно туда, куда нужно было попасть мне.

– Сестренки, милые, подарите, пожалуйста, мне один билетик? Там будет Анатолий Костюмов, а мне так нужно с ним увидеться… – невольно вырвалось у меня.

– Ага, нашла дурочек. Мы туда тоже не просто так идем. Вдруг нам повезет, и мы попадем к Анатолию моделями на мастер-класс? А как только окажемся в двух метрах от него, то тут в ход пойдут наши женские чары, – при этих словах Людмила провела рукой по пухленькому боку. – Уж мы сумеем его очаровать, не то что столичные фифы, которые ни фига не умеют, кроме как кататься на дорогих машинах и фоткаться на селфи.

– Сестры, я сделаю для вас всё, что попросите. Хотите – сдам свой билет на Кипр и отдам вам все деньги? Или подарю всю косметику? Или… Я не знаю, что ещё могу сделать.

– Зачем нам твои деньги? Входной билет на вечеринку с Анатолием ни за какие деньги не купишь – его можно только получить в дар или выиграть. Там будет весь цвет Москвы, куча контактов и нужных знакомств. Неужели ты думаешь, что всё это может заменить какая-то косметичка? – улыбнулась Светлана

– Ну, пожалуйста…

– Нет, мы выиграли, мы и пойдем. А ты будешь дома сидеть и слюной захлебываться, – хихикнула Людмила.

Вот всегда так: умным и красивым не везет, а на других словно Фортуна верхом катается. Я сжала нож, которым резала сыр. Потом выдохнула.

Пока сестры перекидывались восторженными репликами, искоса наблюдая за моей реакцией, та взяла телефон и скинула Игорю сообщение.

Пусть парень идет домой.

Пускай.

Хуже не будет, а я сейчас всё выскажу этим двум…

Телефон в моих руках завибрировал в музыкальном припадке. Звонил Игорь.

– Да? – сказала я немного раздраженно.

– Слышь, красотуля, всё в поряде? Я могу сваливать? – раздался ленивый голос Игоря.

– Да, завтра увидимся.

Сестры притихли. Казалось, что их уши превратились в локаторы, и они настроились на волны мобильного телефона. Если бы смогли, то заглянули в мою голову и увидели того паренька, чей баритон доносился из динамика. Но это невозможно, и разочарование отразилось на лицах с такой силой, что я невольно улыбнулась.

– Подавай на стол, а то мы проголодались, – хмыкнула Людмила и вышла из кухни.

– И побыстрее, – в тон сестре сказала Светлана.

Если вдруг какому-нибудь абстрактному человеку захотелось увидеть неприязнь в крайнем её проявлении, то он со стопроцентной уверенностью мог обнаружить её в моих глазах.

Мне хотелось ругаться, материться, упасть на пол и вволю постучать пятками и кулаками по плиткам. Я пока что сдерживала себя, но руки ощутимо подрагивали.

Возможно, сегодня случилось слишком много всего необычного и непонятного, а может, просто переполнилась чаша терпения. Из-за всего этого упавшая в тарелку супа солонка осталась незамеченной, так как я думала о том, как заполучить вожделенные билеты.

Я отнесла солёное, как слеза жалости к самому себе, произведение в гостиную и вернулась за тарелками. Когда я вновь появилась в комнате, за столом уже сидела Лариса Михайловна.

Если можно где-нибудь увидеть гусеницу-мутанта, то её обязательно назвали бы именем моей мачехи. Да, именно с гусеницей она имела наибольшее сходство. Тело затянуто в яркие розовые лосины, а сверху потрескивал топик с веселенькими кошачьими мордочками.

Подобная одежда симпатично смотрелась бы на юных старшеклассницах и студентках, а на матроне выглядело, по меньшей мере вызывающе, а по большей – вульгарно. За натянутой тканью лосин виднелась «апельсиновая корка» целлюлита, а валики жира под топиком как раз и создавали ощущение сходства с гусеницей.

– Ты долго ходишь, девочка моя, – таким голосом можно в фильмах озвучивать скрежет гвоздя по стеклу.

Выпученные глаза взирали с «мачехинской» любовью из-под кудряшек химической завивки. Нос картошкой нависал над узкими губами, которые расплывались в улыбке только тогда, когда Лариса Михайловна видела чужие страдания и унижения.

– Я только что приготовила, – ответила я. – Если бы сестры мне помогли, то я сделала всё быстрее.

Ага, с губ срывается нормальная речь, значит, Игорь ушел недалеко.

Лариса Михайловна широко зевнула и потянулась. Бедный топик едва вынес такое издевательство над собой, хотя и начал потрескивать гораздо сильнее.

– Твои сестры сегодня сделали много хорошего, устали и им нужно отдохнуть. Я понимаю, что ты весь день тоже была занята, но шатания по городу вряд ли могут быть такими уж утомительными. Так что…

– Она была в отделении полиции, – вставил слово папа.

– Знаю. Что же, я не удивлена. Судя по её поведению, она просто не могла не оказаться там. Серёжа, также я знаю, что ты её очень любишь и закрываешь глаза на многое, но всё же…

– Чо ты гонишь, корова галимая? Батя не лох, так что нечего перед ним лезгинку исполнять, – вырвалась у меня просьба к мачехе не обманывать отца.

Возглас вырвался неожиданно, и папа уронил половник обратно в кастрюлю. Единственным плюсом резкого падения послужил выплеск жирной жидкости на присутствующих. Мачеха и сестры ещё не успели переодеться и теперь с ужасом смотрели, как по дорогой одежде расплываются пятна, которые грозили полностью испортить вещи.

– Солью сыпаните слегонца, да не ссыте, отстирается, – растерянно вымолвила я.

– Ты… Ты… Да ты… – опытная скандалистка набирала в грудь воздуха и сейчас на должен должен вылиться водопад гнева, едва ли не меньший, чем Ниагарский.

– Тыкни собачку в срачку, чухня нефильтрованная. Давно хотелось с вами побазарить, да всё никак кураж словить не могла. Теперь держи ответку за делюги беспонтовые, да за этих хомячков на всю голову о…бошенных. Сидеть, курвы жирные, а то живо каждой пачку вскрою, – прикрикнула я на сестер.

Обе сели и сделали глаза по юбилейному рублю. Если и были какие слова возражений, то они застыли возле основания языка и неприятно щекотали горло. Отец смотрел на свою тихую дочку так, словно наблюдал за вылезающим из раковины Лох-несским чудовищем.

Быстрее всех оправилась мачеха. Об её улыбку можно порезаться, а в глазах застыл весь лед Арктики. Она и не с такими справлялась в девяностые, когда рэкетиры приходили с попытками обрести власть над «беззащитным» НИИ. О том, где сейчас те бандиты, можно было только догадываться…

И Лариса Михайловна на все сто процентов была уверена, что ещё не потеряла хватку.

– Деточка, вот ты и показала свою настоящую сущность. Неужели мы с отцом заслужили эти речи? А бедные сестры, которые хотели тебе помочь и вывести в свет? Неужели они тоже достойны твоих оскорблений?

Где-то далеко в уголке моего кипящего разума пролетел отблеск мысли, что всё это неспроста.

Но что такое мимолетный всполох перед огромным и бурлящим пламенем гнева?

Вы никогда такой не ощущали?

Когда на всё наплевать с высокой колокольни и дурные слова сами выскакивают, как вода из трещин старой плотины. Когда перед глазами пляшет марево и неважно, что будет дальше. Важно выплеснуть накопившееся…

Здесь и сейчас…

Ведь хуже-то уже не будет.

Вот такое марево опустилось и на мои глаза. Все накопленные обиды, все слезы в подушку, все стискивания зубов вырвались бушующим тайфуном.

Я с пеной изо рта кричала о том, что «старая кобыла запарила своими загонами», критиковала «тупорылых овец» за «ушлепанский видон», вменяла отцу, что тот «как лошара голимый ведется на беспонтовую туфту».

Моей пламенной речи хватило на десять минут. Мачеха только улыбалась. Сестры понемногу приходили в себя. Отец судорожно капал валерьянку в стакан с водой, на его виске беспокойно пульсировала синяя вена.

Мне же хотелось схватить себя за колени и остановить их дрожь, но руки тоже трепетали, как листья клена на ветру. Я выплеснула из себя все эмоции и чувствовала себя наволочкой, которую выстирали и вывесили сушиться на улицу. Такой опустошенности я не чувствовала с тех пор, как на школьном выпускном вечере слегка перебрала с шампанским.

– Вот, Серёжа, а ты мне не верил. Говорил, что я обманываю. Теперь видишь сам, насколько испорчена твоя дочь, – нежным голосом святой великомученицы проговорила Лариса Михайловна.

– Но, Лора…

– Что Лора? Я уже сорок два года Лора и что? Я говорю тебе одно, а ты слышишь другое и вообще не хочешь меня понимать? Если ты свою дочь не отведешь к психотерапевту, то это придется сделать мне. И не факт, что мы вернемся вместе! Её агрессия превзошла все допустимые нормы… А если я завтра проснусь с ножом в боку?

– Перестань, Лора, – папа приложил ладонь к пульсирующей вене.

– А ты, Олеся, ты так и не сдала экзамен! – сморщилась мачеха, когда повернула красное лицо ко мне.

– Я у мусоров была. Меня по беспределу приняли…

– Она была в изоляторе, потому что её посчитали сообщницей преступления. Мне звонил Ковырялин, недаром же учились вместе. А потом совершила побег с заядлой преступницей и её подельником. Что ты на это скажешь? Следователь всё видел из окна!

– Да я… Да чо ты гонишь?

Увы, в этом раунде победила мачеха. Я уже понимала, что дальнейшие ругательства приведут только к худшим последствиям, но не могла остановиться.

– Вы запарили своей простотой. То это вам не по кайфу, то там не так замастрячено. Я как ссаный веник летаю с утра и до вечера, а вы…

– А что мы? – ласково спросила мачеха. – Неужели мы ничегошеньки не делаем?

Если бы она спросила просто так, поинтересовалась бы и всё, то я, возможно, и смогла бы сдержаться. Но вот открытая фальшь в голосе настолько взвинтила, что я уже не чувствовала себя пустой наволочкой. Скорее, меня можно было назвать перекачанной воздушной подушкой, которая вот-вот должна взорваться.

– Вы ни хрена не делаете! Всю житуху мне зарубили на корню, а теперь скалитесь. Чо, влом отстегнуть проходнушку на вечеруху? Зажали? Да вы всю дорогу жмете. Нам с батей из ништяков только обломы остаются, а вы такие ряхи наели, что в двери только боком щемиться можете. Да без вас мы бы в полном шоколаде жили.

– Хватит! – папа хлопнул ладонью по столу.

Он одним глотком выпил смесь воды с валерьянкой и поставил стакан на стол. Дрожащая рука подвела, и стеклянная емкость упала на скатерть, расплескав капли. Папа медленно выдохнул и поставил стакан как надо.

– Хватит так разговаривать, Олеся. Сейчас же извинись перед матерью и сестрами!

Я оглядела притихших сестер и улыбающуюся мачеху. Почему так бывает, что виноваты другие, а извиняться приходится тебе? Это же неправильно!

– Нет, папа, – с твердостью в голосе ответила я. – Я не буду извиняться. С их стороны было так много унижений и оскорблений, что ещё чуть-чуть и церковь меня канонизирует, как великомученицу.

Я с удивлением услышала свою речь. Я заговорила нормальным языком? Игорь вернулся?

Мачеха с видом оскорбленной добродетели взяла салфетку и попыталась вытереть пятна от супа. Увы, жирные потемнения ни в какую не хотели пропускать дальнейшего развития скандала. Лариса Михайловна отложила салфетку прочь и взяла половник.

Я чувствовала, как пальцы подрагивают, а колени ходят ходуном – адреналин начал отпускать из своих веселых и злых объятий. В комнате воцарилась тишина, лишь билась муха об оконное стекло. Мухе наплевать на крики людей – не бегают за ней с мухобойкой и ладно. Сестры сидели так тихо, что их можно было принять за статуи из полицейского отдела.

– Хм, интересный суп. Первый раз вижу, чтобы солили не щепоткой, а бросали целую солонку, – Лариса Михайловна извлекла на свет посторонний для супа предмет.

Конечно, данное происшествие можно списать на желание солонки увидеть мир дальше кухни, из которой давно никуда не выезжала, но вряд ли такое оправдание подойдет для испорченного супа.

Да, я помнила, что если подержать в пересоленном вареве пакетик с рисом, то соль может впитаться в белый абсорбент, но не хотела этим заниматься. Никакого желания не было.

– Я не виновата.

Адреналин уходил прочь, а вместе с ним исчезала уверенность и та ярость, которая недавно подвигла меня на пламенную речь.

– Она специально бросила, мы видели, – едва ли не в один голос сказали сестры.

Они увидели прежнюю сестренку, а не ту яростную фурию, какая кричала здесь три минуты назад. Ту яростную фурию они боялись, а вот прежнюю забитую Олесю…

Оправдываться не было смысла. Тем более после того, что я высказала, каждое её слово должно восприниматься оправданием.

Я просто стояла и смотрела, как мачеха отложила солонку в сторону. Крупная женщина потянулась за сумочкой и достала оттуда синий прямоугольник с разноцветной надписью «ICON». Медленно и демонстративно она разорвала билет на мелкие кусочки. На удивление – сестры не ахнули и не закричали. Они молча смотрели на мать.

– Твои сестренки выиграли четыре билета. Мы искренне хотели взять тебя с собой, всё-таки тебе было бы интересно общение со стилистами и парикмахерами. Но ты своим поведением показала, что недостойна такого. Я думаю, что это всем нам послужит уроком. Серёжа, поверь мне, так надо! – чуть повысила голос Лариса Михайловна, когда отец открыл рот.

Папа только вздохнул и виновато посмотрел на меня. Нервы у меня никогда не были железными, а сегодня ещё столько всего случилось… Я закрыла лицо руками и бросилась прочь из гостиной.

– Серёжа, ей нужно успокоиться и побыть одной, – резанул в спину мачехин голос.

Я остановилась в коридоре, когда раздался звонок. Кто там ещё?

Я кинулась к входной двери. На лестничной площадке почесывал затылок Игорь.

– Кто там? – раздался голос отца.

– Папа, я пойду с собакой погуляю! – я ляпнула первое, что пришло в голову.

– Но у нас же нет собаки.

– Да плевать, я какую-нибудь найду и с ней погуляю, – ответила я и закрыла дверь.

После всего этого я уткнулась лицом в куртку Игоря, и дала волю чувствам. Мои плечи начали мелко сотрясаться. Игорек неумело попытался погладить по голове.

Через две минуты у меня получилось взять себя в руки, и я подняла на рыжеволосого парня мокрые глаза.

– Как ты здесь очутился? Ты же должен быть дома.

– Чо-то щемануло в груди. Приглючилось, что тебе хреновато, вот и решил подскочить, – пожал плечами Игорь.

Глава 6

«Так даже лучше, когда люди считают магию всего лишь выдумкой.

Мы можем более свободно действовать»

Дмитрий Блейк

Наташка выручила, как всегда. Да, бывало, что и она ночевала у меня, но в этот день пришла её очередь принимать зареванную гостью.

Худенькая, как ствол бамбука и такая же высокая, Наталья всегда красилась ярко и вызывающе. Вампирские губы, линзы змеи, волосы в дредах до середины спины. Ей нравилось шокировать прохожих и слышать за спиной недовольный шепот. А если шепот переходил в полный голос, то поворачивалась, высовывала проколотый язык и демонстрировала маникюр яркого цвета на средних пальцах.

Самое главное у Наташки была съемная квартира, где она могла приютить на пару ночей. Я даже думала и вовсе к ней переехать, но финансово пока ещё зависела от отца.

Однако, хотя Наташка и красилась вызывающе, но была не из тех девчонок, кому свобода ударяла в голову, и они пускались в дикий загул. К женщине-арендодательнице не поступало жалоб даже от тех старушек, которые являются умом, честью и совестью любой эпохи и всегда занимают наблюдательные посты возле подъездов.

– Давай, подруг, заползай. А что это за кекс с тобой? – Наталья окинула Игоря заинтересованным взглядом.

В тот момент я и сама себе не могла ответить на вопрос – почему мне не понравился взгляд подруги? Ведь я же не испытывала никакой симпатии к этому парню, из-за которого начались все неприятности…

Или испытывала?

Видимо, это был тот самый укол ревности, какой испытывает человек, когда видит, как другу оказывается внимания гораздо больше, чем ему самому.

Да, мы ещё пару раз пытались доехать на такси до подруги, но после обязательных поломок плюнули и пошли пешком, по пути заскочив в магазин. Игорь тогда предположил, что если бы мы продолжили попытки доехать, то обездвижили весь балашихинский таксопарк.

– Я не кекс, а черствый бублик. Игорь Фара, – кивнул рыжеволосый парень. – А как зовут такую прикольную чихсу?

– Натаха, – уголками губ улыбнулась подруга. – Заваливайтесь и будьте как дома, но не забывайте, что в гостях. Что случилось?

Игорь с пакетом сразу же прошел на кухню однокомнатной квартиры и загремел там сковородками. Я же уложилась в рассказе за пять минут, и в это время с кухни потянулся приятный запах яичницы с колбасой.

Да, я опустила волшебную составляющую рассказа и постаралась скрыть истинную причину желания проникнуть в клуб. Особенно не пришлось придумывать – Наталья и сама мечтала увидеть Костюмова, поэтому даже ойкнула и схватилась за сердце, когда я рассказала о порванном билете.

– Ну, ты и крутышка. Я-то думала, что у тебя никогда духа не хватит всё им высказать, а ты вон как. Молодчинка, я тобой горжусь! А что у тебя с этим «бубликом»? Романтик или за ручку держитесь? – Наталья кивнула в сторону кухни, откуда послышались напевы известной песни «Хоп, мусорок».

– Он мне помогает в деле с Костюмовым. Хотя, сейчас вряд ли это удастся, – я горестно вздохнула.

Наталья поднялась с кровати, запахнула плотнее халатик и выглянула на кухню:

– Эй, молодой и красивый, с кухни так вкусно тянет, что мы едва слюной не захлебываемся. Скажи, скоро будет готово?

– Ещё децл нужно подождать. Минут пять потрещите, и будет всё в ажуре, – раздался голос Игоря.

Наталья удовлетворенно кивнула и вернулась ко мне. Я едва успела убрать недовольную мину – мне почему-то снова не понравился заигрывающий тон Натальи.

Подруга подмигнула и заговорщицким шепотом сказала:

– Не волнуйся о вечеринке, подруг. Есть у меня там знакомый охранник, он протащит нас. Да, придется сходить с ним на пару свиданок, но что не сделаешь ради друзей. Цени и помни мою доброту.

Удар пыльным мешком по моему затылку вряд ли вызвал такое удивление, как это сделал шепот Натальи.

Так просто?

Безо всяких разных билетов и лишних проблем?

Просто подошли к охраннику и тот просто их пустил?

Нет, такого не может быть? Или проклятие неудач слегка отступило?

– Да-да, не пялься так. Я вполне серьезно говорю. Я так уже на вечеринку Баскова попадала, даже щупала микрофон певца. Чего глаза округляешь? Я о том микрофоне говорю, в который певцы поют.

Звонок телефона раздался так неожиданно, что я вздрогнула. Я в своих мечтаниях уже была возле Анатолия Костюмова и выпивала эликсир счастья, чтобы он влюбился и поцеловал. На экране телефона высветилась фотография отца.

Беспокоится?

– Да, папа.

– Дочка, ты это… Ты где? – раздался неуверенный голос отца.

– Я у Наташи. Можно, я у неё переночую? – я спросила сразу в лоб, чтобы не тянуть кота за хвост.

Наталья вопросительно подняла брови. Я сложила руки на груди, как это делали последователи буддизма, и жалостливо посмотрела на подругу. Та кивнула.

– Передай телефон Наташе, – попросил отец.

– Здрасте, Сергей Васильевич, – прощебетала подруга. – Да, Олеся у меня останется. Ой, да ничего страшного – у нас половина группы не пришла и им назначена пересдача через неделю. Так что отсутствие Олеси даже и не заметили. Не беспокойтесь, мы девочки взрослые, ночью выходить никуда не будем, а вина у меня нет. Всё будет хорошо, до свидания. Передаю трубочку.

– Олеся, ты это… извини меня, что не вмешался. Если хочешь, то возвращайся домой. Лора уже успокоилась.

– Да нет, пап, я переночую у Наташи, и прости меня за то, что сегодня наговорила. Я не хотела, просто нервы не выдержали.

Повисла небольшая пауза, потом отец крякнул и спросил:

– Скажи, а ты в самом деле сбежала из изолятора и была подельницей преступления?

– Пап, ничего подобного. Возникло недоразумение и… это долго объяснять. Я всё потом расскажу. Ты, главное, не волнуйся. Я тебя люблю.

– Я тоже люблю тебя, дочка. Аккуратнее там.

– Хорошо, я буду аккуратной. Пока-пока.

Телефон пискнул и отключился. Я выдохнула. Столько всего навалилось, что врать лишний раз не хотелось. Подруга только покачала головой.

В это время из кухни вышел Игорь, в левой руке он нес тарелку с порезанным хлебом, а в правой у него шкворчала сковорода. Ароматы заполнили небольшую комнатку Натальи.

Рыжеволосый парень поставил сковороду на подставку, которая торчала за поясом, и вытащил из кармана три вилки. Обвел нас глазами с таким видом, что, по меньшей мере, убил дракона и притащил его голову под стены замка.

Мы чуточку восхитились подношением, даже чуть-чуть похлопали, тогда Игорь горестно вздохнул и протянул руку к яству:

– Пожрямкаем по-бырику, да я сдерну на хода.

– Вот это дело. Люблю, когда мужчины готовят, – улыбнулась Наталья и её халатик, словно живой, пополз вниз и обнажил плечико.

Я дернулась прикрыть плечо подруги, но та увернулась. В итоге моя рука скользнула по халату и стащила его ещё ниже.

Редко кто из девушек носит дома бюстгальтер, а Наталья и на улицу-то его надевала через раз. Всего две секунды на Игоря смотрела задорно приподнятая грудь, а потом я её запахнула. Вот же как неудобно получилось.

И похоже, что неудобно было только мне. Игорь оскалился, а Наталья хитро прищурилась.

– Олеся, аккуратнее нужно, а то так полностью меня разденешь, а мы с молодым человеком даже не целовались ни разу, – Наталья с удовольствием посмотрела, как мое лицо покраснело – можно ставить вместо запрещающего сигнала светофора.

– Прикольный видон. Правда сисяндры мелковаты, мне по кайфу большие… ну, или как у Олеськи. Слышь, жиганка, ты либо полностью шкурку скинь, либо запахнись и не порти жрачку, – Игорь запустил руку в огненную шевелюру. – Или вы на тройничок намеками буцкаете?

– Ну, ты и хам! – проворчала я. – Ни стыда, ни совести. А ведь Наталья придумала, как нам попасть в клуб на вечеринку. Извинись немедленно!

Игорь хмыкнул и сел за стол. Четыре зубца вилки вонзились в поджаренный бок кусочка колбасы, и через секунду молодой человек уже уминал творение своих рук. Всем видом он старался показать, что извинений ждать от него можно так же долго, как свиста пресловутого рака с верхушки Эльбруса.

– Да ладно, подруг, я не в обиде. Обычно большие груди нравятся тем, у кого в трусах негусто, – сверкнула глазами Наталья и тоже присела к столу.

Игорь закашлялся.

Наталья спокойно протянула руку и похлопала его по спине. Маленький кусочек вылетел и поскакал по столу к открытым конспектам. Игорь успел перехватить его торопливый бег и положил с краю разделочной доски. Его лицо по цвету сравнялось с моим лицом. Скорее всего, это было от кашля, а не от смущения.

– У меня там густо… То есть у меня там не густо, а… Да вы ваще, у меня там всё в поряде, так что хавайте и базарьте – что за тема с проходом на вечеруху?

Я не стала сидеть в сторонке, дома ведь так и не успела поесть. Схватила вилку и начала соперничать с Игорем в поедании яичницы. Я предоставила Наталье возможность расписать всё в красках, а та не упустила случая покрасоваться.

– Есть у меня знакомый мужчина по имени Миша. Но не это главное, а то, что он работает на фейс-контроле в том самом клубе, куда вам нужно пройти. И ему нравятся мои «сисяндры», – Наталья с удовольствием посмотрела, как поморщился Игорь. – В общем, я договорюсь, и мы окажемся внутри. А вот познакомиться с Анатолием Костюмовым вы уж будете сами. Правда, подруг, вот убей, но никак не пойму – на фига тебе этот расфуфыренный павлин? Он же от женщин отворачивается, как блондинка от пергидроля.

Я отложила вилку. Рассказать подруге о волшебных приключениях или не стоит подвергать себя опасности быть обвиненной в сумасшествии? Наталья хоть и бывает порой взбалмошной, но в такие чудеса вряд ли поверит.

– Я проспорила на то, что Анатолий меня поцелует. Вот и нужно не проиграть спор, а то придется… придется голой пройтись по Красной площади.

У Игоря во второй раз случился приступ кашля. Наталья уже привычным движением похлопала его по спине. Потом с интересом посмотрела на меня.

– Подруг, ты меня удивляешь. Я тебя всегда скромнягой считала, а ты на такие подвиги подписываешься. С кем это ты так?

– Со мной она зарубилась, – ответил Игорь. – Если у неё всё будет в ажуре, то голяком пошкандыбаю я.

– Хотела бы я на это посмотреть, – улыбнулась Наталья и подмигнула с таким видом, словно уже раздела Игоря и теперь подгоняет его прутиком по направлению к мавзолею.

И мне снова не понравился её взгляд!

Вот что-то такое поцарапало изнутри, и я скривилась. Надеюсь, что Наташка этого не увидела.

Я потянулась за хлебом, но задела вилку, и та упала на пол. В последний миг успела отдернуть ногу, и металлический предмет не впился в ступню. Но не успела я порадоваться этому факту, пока тянулась за вилкой, как почувствовала, что задела рукоять сковороды…

Ой блин, как больно!

Чугунная поверхность уже успела остыть, но всё равно – получить по затылку и принять на волосы остатки яичницы очень неприятно. Я аккуратно поднялась обратно.

– Прикольный кепарик, – флегматично заметил Игорь и стер хлебным мякишем с моей щеки прилипший кусочек яичницы. Отправил в рот и смачно зачавкал. – Но вроде уже не моднявый. Беспонтово ты нарядилась, клюшка.

И ведь весь из себя такой крутой!

Хам!

Я сдернула с головы сковородку и замахнулась на рыжеволосого. Тот испуганно закрылся руками, но всё-таки успел сунуть в рот ещё кусок хлеба и снова зачавкал.

Нарочито громко.

Я редко била людей, но в этот момент была готова это исправить.

Наталья отобрала у меня сковородку и потащила в ванную.

– Чего ты так на него? Он вроде бы милаха. Или ты с ним замутить думаешь? – Наталья выбирала из моих волос крошки и желтенькие кусочки.

– Да всё из-за него, – вырвалось у меня. – Если бы не он, то ничего бы не случилось. И я сдала бы сегодня этот экзамен. И не разругалась со своими. И удача от меня не отвернулась. И вообще…

Накатила такая горечь… Да ещё и дома скандал…

И всё так плохо…

Я присела на край белой ванны и закрыла лицо руками. Слезы сами собой покатились из глаз. Наталья примостилась рядом и начала поглаживать по голове.

– Ну чего ты? Успокойся. Я сразу поняла, что ты меня обманываешь. И про спор всё выдумала. Расскажешь, что было на самом деле?

На сей раз, я уложилась в десять минут. Наталья делала большие глаза, восхищенно вздыхала и даже пыталась присвистнуть, успешно оплевав мне ухо. В конце речи она покачала головой и подергала полотенце за распушенный кончик.

– Круто. Значит, это рыжик тоже волшебник? Слушай, у меня ни разу не было секса с волшебниками.

Почему я сжала край раковины так, что побелели суставчики?

Скорее всего от жалости к яичнице, которая ещё не полностью выбрана из волос. Это вышедшее из-под рук Игоря творение кулинарного искусства ещё могло радовать вкусовые сосочки, а не сливаться в горловину старой ванны.

Да, именно из-за жалости к утраченному шедевру, а вовсе не из-за досады со слов подруги. В конце-то концов – кто он мне? Всего лишь причина многих неприятностей. Как только проклятия окажутся снятыми – мы разбежимся в разные стороны и вряд ли поздороваемся при встрече.

И вовсе я ничего не испытывала к этому странному парню, который сейчас включил телевизор и по-блатному общался с Хрюшей и Каркушей.

– Забирай его себе, – фыркнула я.

– Да я бы забрала, но ты обидишься. Давай лучше голову помоем? Всё и вымоется, а то надоело по крошечке выбирать.

Я кивнула, и вскоре легкие прикосновения подруги к волосам начали снимать стресс, накопленный за день.

Вы никогда не ощущали, что после посещения парикмахерской становится легче дышать и настроение улучшается?

Это некоторые мастера нажимают на определенные точки, и вы получаете заряд удовольствия. Искусством акупунктуры немного занималась и Наталья, только вместо иголок она использовала острые коготки.

И это было реально классно…

– Вот и всё, теперь твоя голова чистая и готова к приему новых впечатлений. Ещё сковородку нажарить? – хихикнула Наталья.

– Нет, спасибочки! И так сыта по горло. Да что по горло – по самую макушку. Ладно, пойдем нашего волшебника выгоним, а то дико спать хочется, – у меня вырвалась зевота.

Каждый знает, что зевание заразно. Если рядом с вами зевает человек, то и вы невольно будете позевывать. Ведь ничего лучше нет, чем раскрыть рот как можно шире, вдохнуть полной грудью воздух и почувствовать, как легчайшие мурашки расслабления бегут табуном и заполняют тело. Наталья не выдержала и зевнула тоже.

– Красотули, а я тут уже запарился. Вы чо там, холки намывали? – приветствовал нас Игорь. – Или в десна жахались, пока я тут один зависаю?

– Я голову помыла. Ты это, Игорёк, шел бы домой, а? Завтра за нами заскочишь, и мы все вместе отправимся на вечеринку. Только платье от бабули не забудь забрать, – напутственным тоном сказала я.

– Лады, Игоряха не лох, Игорек в намеках Бог! До завтрева, красотули. Если прибздится чо – про сказки побакланить или массажик замастрячить, то я на телефончике. Пара бздынов и я здеся, – Игорь подмигнул Наталье, показал мне язык и выскочил прежде, чем подушка успела шлепнуться о дверь.

– Каков нахал!

– Как раз то, что нужно для меня, – игриво простонала Наталья и улыбнулась моему перекошенному лицц. – Да ладно, подруг, я же шучу.

– Я же сказала тебе, что можешь забирать, – чуть помедлив, ответила я, потом икнула и продолжила. – Не, мне сиреневато, чо вы с ним замутите. Главняком пойдет то, что мы с тобой корешиться не перестанем. Чо нам из-за фраера терки устраивать? Да идет он лесом.

Наталья приложила прохладную ладошку к моему лбу. Я в недоумении посмотрела в ответ.

– Ты меня сейчас разыгрываешь или то, что сказала в ванной, чистая правда? Скажи ещё что-нибудь?

– Бикса, я же тебе обосновала, что у меня борода выщелкнулась. Какие непонятки ещё расписать?

– Знаешь, Олеся. Уж на что я на этом языке общаться научилась, недаром же с двумя двоюродными братьями-борцами одно время жила, но ты вообще чешешь как по-писаному. И ведь нельзя на тебя подумать, что ты вообще такие слова знаешь. Неужели это реально взаправдашние волшебницы? Я бы глянула на них, познакомишь?

– Отвянь! Раскинь лучше скатку и давай на массу подавим. Завтра будет цивильная вечеруха, мощей надо набраться.

Наталья покачала головой, но всё же разложила кровать. Она пыталась ещё что-нибудь узнать о происходящем, но продираться сквозь жаргонизмы становилось всё труднее, и под конец она просто уснула. Я посмотрела на подругу, хмыкнула и тоже закрыла глаза.

Если бы они только знали, что нам принесет завтрашний вечер, то ни за что бы не решились высунуть носа из дома. Затаились бы серыми мышками и тихо попискивали, пока день не прошел. Но, как упоминалось ранее – я не обладала даром предвидения и сейчас чуть посапывала, закинув ногу на лучшую подругу.

Глава 7

«Секс и вечеринки – это единственные места,

где нужно появляться собственной персоной»

Энди Уорхол

Если вы любите какую-либо песню, и она частенько играет в голове – поставьте её на будильник, через неделю вы эту дрянь просто возненавидите.

Нас утром нового дня разбудили звуки «Despacito». Оказывается, я забыла выключить будильник, и он кричал о том, что сейчас шесть утра и пора просыпаться.

Мне захотелось разбить мерзкое устройство, которое прервало сон об Анатолии Костюмове. Да-да, не удивляйтесь, мне снился Анатолий, его обнимающие мою талию руки, мягкие губы, шепчущие в ухо милые непристойности и ошарашенный взгляд Игоря, стоящего поодаль от них.

Как в хороший сон пролез ещё и этот рыжий? – для меня осталось загадкой.

Я отключила телефон и попыталась уснуть снова, но неудачно – в голову лезли всевозможные мысли о предстоящей вечеринке.

Пройду ли?

Увидит ли?

Поцелует ли?

Ведь всем известно, что когда хочется спать – в голову приходят самые важные мысли. И как только вы пытаетесь уснуть, так бочком-бочком проскальзывает одна умная мыслишка, за ней вторая, третья и вот уже лежите в полтретьего ночи и думаете: если слона привезти на Северный полюс – через сколько времени он заболеет насморком?

Мне ко всему прочему ещё очень сильно захотелось «Жигулевского» пива и соленых семечек. Нет, сама я крайне редко притрагивалась к пенному, а уж семечки и вовсе обходила стороной, но вот почему-то в этот миг мне страшно захотелось хлебнуть янтарной жидкости и зажевать соленой шелухой.

Наталья мерно посапывала рядом, свернувшись калачиком. Сейчас её дреды казались уснувшими змеями, которые замерзли в холоде России и отрастили себе шерсть. Я терпеливо ждала, пока подруга проснется, а та самым наглым образом продолжала дрыхнуть.

Я полежала ещё полчаса, в течение которых ей вдруг захотелось отобрать у кого-нибудь телефон. Вот так вот выйти на улицу, встать возле подъезда, дождаться любого дохлого очкарика, попросить позвонить и дать деру с добычей в руках.

Странно, что таких желаний раньше не возникало, даже в детском садике, где дети ещё не разбираются – где чужое, а где свое.

А ещё почему-то захотелось поменять блузку и юбку на добротный костюм китайского пошива с надписью «Abibas». Странное желание, но в тот миг оно показалось мне вполне нормальным.

В конце концов, мне надоело лежать, и я тихонько выскользнула из-под одеяла. За приют я вознамерилась отплатить завтраком. Результатом доброго намерения явились разбитая кружка и две тарелки.

– Могла бы и просто толкнуть, – раздался недовольный голос Натальи, которая показалась в дверях кухни с пылесосом в руках. – Зачем же сразу посуду-то бить?

– Я не спецом, – промямлила я, пытаясь аккуратно собрать осколки. – Ой, …ля!

– Стой на месте и не двигайся, – скомандовала Наталья, когда я успешно одним махом порезала себе три пальца и начала материться.

– Всосала. Стою, не рыпаюсь, – я сунула пальцы в рот.

Как у маленького ребенка Наталья вытащила руку из моего рта, обработала порезы йодом и заклеила пластырем. Я только благодарно промычала, металлический вкус крови остался на языке. Осколки упали в мусорное ведро, а на столе вскоре появились две тарелки с овсяной кашей. Полезный завтрак, хотя и не очень вкусный.

– Слушай, а давай проведем эксперимент? – улыбнулась Наталья, когда всё было закончено. – Давай я буду подкидывать монетку, а ты будешь угадывать – орел или решка. Попробуем?

Я кивнула и следующие десять минут мы развлекались в «угадайку». Из ста подкидываний я не угадала ни разу.

– Да ты же настоящий Клондайк! Твоё проклятие можно обернуть в денежный поток невообразимых размеров… – Наталья закатила глаза.

– Да хорош трындеть. Это всё непруха, чо с неё поимеешь?

– Можно же в онлайн-казино таких денег поднять… Ты будешь называть красное или черное, а я буду ставить на другое место. Давай попробуем?

Мы забыли про завтрак и кинулись к компьютеру. Увы, проклятие неудачи сказалось и там – ни одна ставка не выиграла, а кошелек Натальи похудел на пятьсот рублей. Если вы были студентами, то знаете, что это за сумма для вечно голодного народа. На какую бы ставку мы не ставили, всегда выигрывала другая.

– Я же говорила, что не получится, что это всё проклятье неудач, – заметила я. – Ой, я нормально разговариваю, значит, Игорь близко.

– А я не накрашена, – взвизгнула Наталья и помчалась в ванную комнату.

Через секунду после того, как она исчезла, раздался звонок в дверь.

– С утра пораньше накосорезила? – вместо приветствия Игорь кивнул на мою забинтованную руку.

– Да так, хотела приготовить завтрак, – улыбнулась я в ответ.

В голове появилась картинка из сна, как я целую Анатолия Костюмова, а рядом стоит Игорь. Стоит и смотрит ошалевшим взглядом.

Так ему и надо!

– Я бы тоже пожрямкать не прочь. Есть чо?

– Пойдем на кухню, – мотнула я головой.

Проклятие неудачи продолжало действовать, и я успешно разбила вторую кружку Натальи. Если при подруге я только вздохнула бы, то сейчас от собственной неловкости мне стало стыдно до слез. Да-да, маленькая капелька скользнула по щеке.

Игорь с недоумением посмотрел на меня:

– Ты чо? Это всего лишь круженция. Хорош сопли распускать!

Он подхватил меня на руки, перенес через осколки и поставил на пол. От его куртки слабо пахло кожей и терпким ароматом дубовой ветки.

Мне почему-то не захотелось слезать с его рук, но правила приличия заставили посмотреть возмущенно на наглеца. Хотела ещё отвесить пощечину, но он увернулся.

Игорь равнодушно взял веник и смел осколки. Даже показал, как он ловко умеет обращаться с пылесосом, который Наталья не успела убрать.

– Так-так, сразу видно, что мужчина с руками, с головой, а ещё и в штанах у него… густо, – раздался голос Натальи.

Она стояла в дверях с тюрбаном из полотенца и в полной боевой раскраске.

– Салям, жиганка. Я пожрать хотел, да вот расхерачил тебе кружку. С первой пенсии отбашляю, лады?

– Да ладно, натурой как-нибудь отдашь, – подмигнула Наталья.

– Заметано! Биксы, собирайтесь и поехали. Ты прибухни из фанфурика, а то за неделю не доползем, – Игорь кивнул мне. – Я опять запарюсь тачилы вызванивать.

– Куда поехали? – не поняла я. – В клуб ещё рано.

– За шмотьем. Грюзельдина тебе шкурку по жопке подогнала, да и тебе надо будет прибарахлиться, – Игорь подмигнул Наталье. – Я даже подмогну лифон застегнуть.

– Экий ты скорый. А как же женщину сначала поужинать, а потом потанцевать?

Мне снова не понравился флирт подруги. Вот вроде бы и не с чего ревновать, а всё равно где-то глубоко внутри зашевелился червячок неприязни. Я постаралась его раздавить, но это существо оказалось излишне вертким.

– Вот чо ты меркантильничаешь? Собирайтесь! У Грюзельдины и пожрем, а то у вас хрючило на вид, словно его уже кто-то пробовал, – Игорь кивнул на остатки каши в кастрюльке.

Мы собрались на удивление быстро, всего час прошел с просьбы Игоря. Потом я выпила один из флакончиков с эликсиром счастья, и наша троица успешно добралась до дома Галины Кирилловны. На взгляд Натальи я только махнула рукой, мол, так надо. Мы зашли в дом.

В увитом ветвями коридоре прыгало уже три попугайчика. Майор Свистов к своему несчастию не успокоился, а после выхода из состояния статуи вычислил машину Марии Дормидонтовны и нагрянул с «визитом невежливости». Увы, прерывание задушевной беседы двух соскучившихся друг по другу старушек привело к видоизменению майора.

Мы этого не знали, поэтому даже умилились новому волнистому попугайчику, который переливисто свистел и старательно махал сломанной веткой. Старушки пообещали отпустить его через недельку… если не забудут, поэтому Свистов и старался привлечь наше внимание. Однако сестренки забыли оставить ему человеческую речь, теперь два других попугайчика могли безнаказанно обзывать майора, а тот только отсвистывался в ответ.

Переливчато так отсвистывался, как будто полицейским свистком.

– Крутая дверь, такую и динамитом не сразу возьмешь, – восхитилась Наталья, когда увидела вход в квартиру Галины Кирилловны.

– Старушенция спецом такую хрень замутила, чтобы нежданчиков отшугнуть, – сказал Игорь и позвонил в дверь.

Снова раздались переливы «Подмосковных вечеров». На этот раз из пасти льва не вышло ни одного слова, а дверь тихо отворилась. На пороге сидел и умывался белый кот в маленьких роговых очках. Он сверкнул стеклами на пришедших, потом встал на задние лапы и махнул передней, приглашая следовать за собой. Аккуратно переступая, кот дошел до комнаты и сделал тот приглашающий жест, который в совершенстве отточен у швейцаров.

Наталья удивленно округлила глаза. Она только начала привыкать к той мысли, что в мире творится настоящее волшебство. Конечно, волшебники живут рядом с нами, но упорно скрываются и прячутся.

Расскажи вам, что тихий сосед – великий колдун, который творит черные дела и успешно прячется под личиной смирного алкоголика, ни за что же не поверите. А если вдруг повезет, и увидите чудеса, то вас ожидает заклятие Забвения.

Адская штука – подменяет память и вам кажется, что вы ничего сверхъестественного не видели, а занимались обыденными делами. Но подсознание такое хитрое устройство, что оно запоминает те места, которые вы забыли из-за заклятия Забвения, и от этого возникает до сих пор неизведанное и неизученное чувство дежавю.

У вас не было дежавю?

Значит, вам ещё не повезло встретить волшебника…

Было?

Значит, посчастливилось.

Две старушки, мирно пьющие чай за столом, словно сошли с лубочной картинки. Кофточки, домашние халаты, толстые коричневые чулки и тряпочные тапки – ни за что не скажешь, что они могут колдовать и проклинать. Они обе с интересом посмотрели на вошедшую Наталью, та во все глаза уставилась на них. Кот тактично удалился на кухню, где послышался звук открывающегося холодильника.

– Откель вы такую красавицу писаную взяли-то? – спросила Мария Дормидонтовна при виде прически Натальи и её боевой раскраски.

– Я у неё ночевала, ну и рассказала, что к чему, – я опустила голову. – Зато Наташа обещала нас провести на вечеринку.

– Да? И туда такую пустят? – Галина Кирилловна склонила голову к плечу.

– Там в основном такие и проходят, – выступила вперед Наталья. – Меня Наташа зовут, а вас как? Скажите, а вам ученицы не требуются? Я могла бы днем стрижки делать, а по вечерам волшебству обучаться.

Старушки переглянулись между собой. Галина Кирилловна поманила Наталью и целую минуту рассматривала её ладошки.

– Меня зовут Галина Кирилловна, а сестренку Мария Дормидонтовна. Не смотри так – мы двоюродные. И нет, девочка, ты нам не подходишь. Не обижайся, не надувай губки, не надо. В тебе нет ни капли магии, поэтому, сколько бы мы не учили – никакого толка не выйдет. Такое у девяноста процентов людей, так что ты не одна такая. Вон у Олеси есть знак Эстифалиуса, и это значит, что в ней есть чуть-чуть магии, но мы бы тоже её не взяли в обучение – она сможет только делать зелья и эликсиры, а заклинания ни за что не получатся, – развела руками Галина Кирилловна.

– Да что у вас за заклинания? Белиберда какая-то, которая противоречит сама себе. Черный снег, бегущая черепаха, да я такое тоннами могу выдавать, – хмыкнула я. Мне почему-то показалось обидным, что меня тоже не возьмут в обучение. – И что за знак этого самого Эстифи… Эстифу… Эстифулуса? Вы до сих пор не рассказали.

– Давным-давно жил сильный маг Эстифалиус. Он прославился тем, что смог обуздать время и отправлялся то в прошлое, то в будущее. Однажды он решил отправиться так далеко в будущее, что даже и представить страшно – захотел выяснить, будет ли человечество жить счастливо. И не вернулся. Пропал. Видимо, остался там, в будущем, – лекторским тоном произнесла Галина Кирилловна. – Только знак его остался, его сейчас бы лейблом назвали. И с помощью этого самого знака человек может перенестись в любое время, какое только пожелает. С помощью опытного мага, конечно, и нужных ингредиентов. А что до наших заклинаний…

– Девонька, разум твой мудрый подсовывает тебе другое звучание наших заклинаний, вот и кажется, что мы несем ересь всякую. Это чтобы обычные люди заклятия тайные не вызнали, да не использовали другим во вред. А про знак тебе пока что рано знать. Хорошо бы вообще не пришлось. Ладушки, говорить мы можем долго, а нам ещё нужно тебя на гулянку собрать. Да и подругу твою оденем заодно, – Мария Дормидонтовна

– А мне шмотья нароем? – влез Игорь. – Я тоже подрыгаться хочу.

Галина Кирилловна оценивающе посмотрела на него и кивнула:

– Да уж, без тебя и в самом деле никак. Олесю мы снабдим приворотным зельем, но вот речь её может подвести, а если ты будешь рядом, то и пройдет всё как по маслицу. Мария, поможешь найти кавалеру обновку?

Старушка кивнула. Две женщины удалились в соседнюю комнату и вскоре из шкафа на свет появились наряды того разряда, которые надевали на балы и светские рауты. Пышные юбки, корсеты, кучи бантиков и рюшечек.

Для Игоря нашли камзол, расшитый золотой нитью, рубашку с кружевным жабо и яркого салатового цвета кюлоты. При виде белых шелковых чулок Игорь испуганно икнул и постарался сделать ноги, но на пороге возник белый кот, который встал на задние лапы и пару раз дернул шеей, как боксер перед началом яростного боя.

– Я не лошара, чтобы в эту хрень залезать! – сказал коту Игорь, но белая зверюга облокотилась о косяк и демонстративно выпустила когти из свободной лапы.

– Да и я в такой гроб не полезу, – сказала Наталья, рассматривая вытащенное панье – каркас для платья. В разложенном виде оно напоминало клетку для павлина.

– Всё сказали? – терпеливо спросила Галина Кирилловна. – Теперь одевайте и будем вас зачаровывать. Это изменяющиеся платья, за них модницы Парижа души продавали. Не кривите носы, одевайте и сами всё поймете.

С кряхтением, сопением и недовольным бурчанием мы начали разбирать вещи. А что? Мне всегда нравились исторические вещи.

Наталья сразу отобрала у Игоря корсет, который он пытался повязать вместо капора. Игорь в ответ щелкнул её резинкой пониже спины. Я не осталась в стороне, а надела на рыжеволосого парня проволочный каркас, почти полностью обездвижив его.

Старушкам пришлось прикрикнуть, чтобы предотвратить Третью Мировую Войну. Крика хватило ровно на десять минут.

Спустя два часа, пять синяков и почти сорванного голоса Галины Кирилловны в комнате появились две царские дочки и один дворянин с взъерошенными волосами. Мы словно сошли с изображающей ассамблею гравюры. Пытались делать дурашливые поклоны и даже перемещаться по квартире, что тут же привело к отрыву полы моего платья.

– Отлично, девонька моя! – непонятно чему обрадовалась Мария Дормидонтовна, плюнула на ладонь, пришлепнула оторванный кусок, и тот слился с тканью. Как будто и не было никакого разрыва. – С тобой-то мы в первую очередь и поработаем. Заклинаю белым мраком, свистящим раком, запрещенным дозволеньем, пропавшим явленьем, вогнутой горой и острой губой – прими платье прочность алмаза. Вот теперь попробуй оторвать?

Оторвать у меня не получилось, зато я компенсировала это опрокидыванием на себя стакана с чаем. Заговорили и против грязи, потом были заговоры против падения острых предметов, заговоры против атаки животных, заговоры против путания под ногами и натирания подмышками.

Игорь подбрасывал идеи, и платье заговорили ещё против «семок с пивандрием». В конце концов, я почувствовала себя такой же уверенной, как пьяный рыцарь в новых доспехах.

Игоря с Натальей не стали заговаривать, так как проклятие неудачи на них не распространялось. Когда же с моим платьем было покончено, то Галина Кирилловна вместе с Марией Дормидонтовной хлопнули в ладоши и оттарабанили несусветную рифмованную чушь.

В то же мгновение одежда начала изменяться. Вместо старинных рюшей, вышивки и бантов под светом солнца появились платья, которым позавидовали бы лучшие модельеры мира.

Мне досталось черное короткое платье с косым подолом, а Наталье лазурное, с глубоким декольте. Изменилась не только одежда, мы посмотрели друг на друга и ахнули – словно провели неделю у профессиональных стилистов и косметологов. Любимые дреды Натальи пропали, и вместо них на плечи падала тяжелая волна шелковистых волос. У меня же появилась простая, но вместе с тем стильная прическа под названием «Нежность».

Только один Игорь не изменился. Так и остался в рубашке с жабо, камзоле, кюлотах и чулках. Он недоуменно посмотрел на старушек, а те синхронно пожали плечами:

– Молодцу всё к лицу! Ты и так чудесно выглядишь.

– Да вы чо? Я как ботан, сдернувший с маскарада. Я не буду эту хрень таскать. Захерачьте нормальный шмот.

– У тебя обычные вещи, так что либо идешь в них, либо надеваешь свою одежду, – улыбнулась Галина Кирилловна. – Ну откуда у женщины может быть мужская одежда? Это надо к колдуну обращаться.

– Ну и накласть. К колдунам не почапаю, они меня за лоха считают, потому что у бабки учусь. Базарят, что натуральный колдун должен жрать крыс и червяков, а всё остальное западло. Ну их, безбашенные они. Я лучше в своем шмотье покуралесю, – хмыкнул Игорь.

Старушки не выдержали и расхохотались. Глядя на них, улыбнулись и девушки. Лицо Игоря сравнялось по цвету с волосами:

– Развели, да? Ну ниче, я вам как-нибудь эту хрень припомню. А ты, хвостатый хмырь, с ними за компашку? – Игорь хмуро взглянул на кота.

Кот подошел к Галине Кирилловне и с урчанием потерся о толстые чулки. На его белой морде отражалось такое удовольствие, что Игорь с огромным трудом заставил себя разжать руку и положить ремень на место. Кот подмигнул ему в ответ.

– Подкаблучник хвостатый! Не корефан ты мне больше и никаких подгонов не получишь!

Галина Кирилловна взяла кота на руки, а тот потерся о халат и начал пускать искры. С ними всё было ясно.

Игорь схватил свои вещи и закрылся в комнате. Вскоре он вышел одетый в повседневную одежду: рваные джинсы, майку и кожаную куртку. Мария Дормидонтовна скептически взглянула на него, но потом махнула рукой – в камзоле он выглядел более экстравагантно.

– Хорошо, немного поулыбались и будет. Олеся, вот тебе приворотное зелье, достаточно трех капель, чтобы влюбить в себя человека, но ты капни четыре раза – чтобы подействовало наверняка, – Галина Кирилловна протянула флакончик с алой жидкостью. – Были бы мы рядом, смогли помочь, а так… придется тебе самой. Ну, или друзья помогут. Игорёк, чего ты так загадочно улыбаешься?

Я посмотрела на рыжеволосого – если он и хочет помочь, то блеск в глазах говорит о другом. Мужчины… такие наивные существа – думают, что могут скрыть эмоции, а на самом же деле любая девушка может прочесть их, как книгу. Чувства читаются по мельчайшим морщинкам у глаз, по дернувшимся уголкам губ, да даже покраснение ушей может сказать о многом.

– Всё в поряде, я за любой кипишь! – ответил Игорь.

Мало кто ему поверил, но сейчас было не до него. До самого вечера мы старались переплюнуть волшебные свойства платьев и ещё больше улучшить себя. Старушки нам в этом помогали, кот активно мешался под ногами, а Игорь умиротворенно дремал в кресле.

У меня осталось всего два эликсира счастья, поэтому я решила не экспериментировать с машиной, а лихо выпила пахнущую мандаринами жидкость. Ещё один я приберегла для прохода в клуб.

Услуги в подвозе до места вечеринки любезно предложила Мария Дормидонтовна. Наталья удивилась внутреннему пространству копейки не меньше меня в первый раз. Однако, приученная телевизором к разнообразным чудесам, подруга быстро проглотила удивление и даже постаралась притиснуться плечиком к Игорю. Тот не возражал.

Не возражала и я, хотя мне и хотелось, чтобы подруга сидела на пионерском расстоянии от рыжеволосого парня.

До Болотной набережной мы добрались за пять минут!

Мы с Натальей недоуменно посмотрели на Москву-реку. За такое время мы бы и из Балашихи не выбрались, не то что оказались в центре города. Мария Дормидонтовна хитро улыбалась, глядя на наше удивление. Всё-таки не зря её ловил Свистов – на счету лихой гонщицы нарушений больше, чем у дворового пса блох.

«Копейка» припарковалась чуть поодаль от входа, чтобы не портить имидж двух выходящих красавиц. Белые знамена с надписью «ICON» хлопали на ветру и словно встречали аплодисментами. Галина Кирилловна предлагала «Жигулям» придать вид лимузина, но Мария Дормидонтовна этому воспротивилась – она не хотела сверкать, ей достаточно было маленькой машины с огромным помещением внутри.

Возле клуба многолюдно, в основном толпились девушки, хотя попадались и молодые люди изможденного вида, но с дикими прическами, как будто только что вылезли из японских аниме. Платья всех цветов и размеров образовали пестрое озеро перед плотиной из черных заграждений. Угрюмые охранники напоминали быков, вставших на задние ноги.

– Детишки милые, ведите себя прилично. Игорь, а коли ещё раз напьешься… – погрозила пальцем Мария Дормидонтовна.

Мы вышли из машины и стояли недалеко от парковочного шлагбаума. На небе появились первые звезды, в Москве-реке отражались огни рекламы. Шатры клуба навевали мысли о цирке и фокусах.

Что ждет нас там, внутри?

– Всё будет хорошо, – сказала я, когда отняла от губ второй флакончик с эликсиром счастья.

– Ты что сделала, девонька? – округлила глаза старушка.

– Выпила эликсир, чтобы пройти через охрану. Разве вы не для этого мне его дали?

– Но нельзя же два раза в день пить. Последствия будут непредсказуемые. Неужто мы этого не сказали?

– Вообще-то это уже третий флакончик, – побледнела я.

– Ой-ёй, девонька, что же будет-то? – всплеснула руками Мария Дормидонтовна. – Игорёк, а ты куда смотрел?

Рыжеволосый парень почесал буйные заросли и показал на мою грудь.

– Вот туда и зырил. А чо? Я же мужчина как-никак.

– Ты шишок! А если будешь дальше так себя нехорошо вести, то шишком навсегда и останешься. Теперь следи за ней и ни на шаг не отходи. Понятно?

– Ой, денежка! – воскликнула я и нагнулась за пролетающей бумажкой.

Пятитысячная купюра словно только что сошла с печатного конвейера. Она стелилась по земле, и сама просилась в руки. Далась она только мне, хотя её пытались поймать и Наталья с Игорем.

– Ага, с таким фартом я хрен от неё отойду, – потер руки Игорь. – Слышь, красотуля, а залезь в лопатник вон к тому толстому…

Тут же вихрастая голова получила затрещину и втянулась по-черепашьи в плечи. Старушка нахмурилась и ещё раз погрозила пальцем. Игорь тут же поднял руки вверх, признавая своё временное поражение.

– Ой, Олеся, гляди, твои приехали, – Наталья дернула меня за рукав и показала на подъехавшее такси.

Из машины вылезали сводные сестры и мачеха. Мачеха явно подражала Пугачевой и надела черное свободное платье-тунику, сестры же щеголяли в новых платьях от Кардена, которые в купе с дикими прическами смотрелись как попоны на цирковых пони. Я тут же отвернулась, чтобы не быть узнанной.

– Опаньки, а вот и фраерок прибыл, – кивнул Игорь.

Ему можно было не кивать, так как поднявшийся женский крик сразу привлек внимание к большому черному «Мерседесу». Из металлической капли сначала выдавились два дюжих охранника, а после показалась стройная фигура Анатолия Костюмова.

Черный костюм облегал тело второй кожей, белая рубашка только не светилась, а черный узкий галстук сверкал дорогой заколкой. Прическа настолько идеальна, что показалась париком. Утомленный взгляд окинул собравшуюся публику, и блестящие ботинки понесли икону стиля внутрь клуба. Охранники не допускали прикосновений жадных рук к вожделенному телу.

Когда же Анатолий оказался в безопасности черных ограждений, то приподнялся на три ступеньки, обернулся и простер руки к закричавшей толпе:

– Дорогие дамы и господа, я рад приветствовать вас на своей вечеринке. Обещаю троим из вас сделать фантастические подарки. А кто станет этими счастливицами – решит случай. Приглашаю вас всех, но прошу без толчеи и ругани. Мы устроим сегодня праздник! Мы взорвем счастьем Москву!!!

От женских воплей завыли сигнализациями стоящие неподалеку машины. Костюмова едва не смело со ступеней звуковой волной. Охранники схватились за кобуры. Анатолий кивнул людям на входе и прошел в здание.

– Ни хера себе – пафоса полные труселя, а сам дрищ напомаженный, – хмыкнул Игорь.

– Какой он кла-а-ассный, – простонала я одновременно с Натальей.

– Вот его поцелуй тебе и нужен, девонька? Мда, мельчают нынче принцы, – покачала головой Мария Дормидонтовна. – Ладно, удачи вам в свершениях. Олесенька, будь аккуратнее, девонька, я не знаю, что с тобой может случиться, но будем надеяться, что ничего плохого.

– Да ничего с ней не случится. Я за ней пригляжу, – кивнула Наталья и потянула нас к знакомому охраннику.

Глава 8

«Вечеринка, которая начинается с давки у дверей,

при том что внутри нет ни души, это – правильная вечеринка»

Фредерик Бегбедер

Если бы я просто вошла, просто завоевала внимание Анатолия, просто посыпала ему в чашку приворотного зелья и просто поцеловала его, то моя бы история на этом и закончилась. Но в жизни не всё так просто, как хотелось бы. И проблемы начались с того, что знакомый охранник пропустил нас с Натальей, но наотрез отказался пропускать Игоря.

– Он не проходит фейс-контроль. Он выглядит как обсос, – пробасил охранник и закрыл перед Игорем калитку.

– Чо? Ты кого обсосом назвал, пенёк перекачанный? Отскочим-побормочем? Я тебе обосную на пальцах, что ты обламываешь реального пацика, а не ботаноида голимого, – Игорь полез в карман.

– Натаха, либо вы проходите в клуб, либо валите вместе с этим ушлепком. Даю пять секунд! – охранник не видел, что Игорь извлек из кармана пакетик с порошком.

– Игорь, ты же потом можешь пройти, – взмолилась я, глядя, как Игорь начинает открывать пакет.

Охранник Сережа повернулся к Игорю, а тот уже успел убрать волшебный порошок, с помощью которого обездвижил людей в полицейском отделе. А может и не волшебный, а какая-то наркологическая смесь, которая вызывает временный паралич. В любом случае – охранник не получил в лицо волну белого тумана, а продолжил стоять на фейс-контроле.

– Лады, красотуля, потом нарисуюсь. Покеда, – Игорь подмигнул мне и отошел в сторону.

– А как же твой разговор? Вряд ли Анатолию понравится жаргон, – сказала Наталья, когда мы начали подниматься по мраморным ступеням.

– Пока Игорь рядом – я могу нормально общаться. Блин, надо было раньше измерить расстояние, с какого проклятие обратно на меня перекидывается. Хотя, меня больше волнует то, что можем встретиться с мачехой и сестрами. Лариса Михайловна запросто может поднять скандал и нас выведут из клуба. Скажет, что мы без пригласительных.

– Да ладно, они прошли самыми первыми, даже не оглянулись ни на кого. Неужели ты думаешь, что за своим поднятым шнобелем она кого-нибудь увидит? Ой, вижу, что сейчас начнешь возражать. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления.

Пройдя коридор и оказавшись в небольшом холле, мы не преминули сфотографироваться возле стенда в обнимку с зажигательными клоунами-аниматорами. Потом похвастаемся знакомым девчонкам фотоотчетом с сайта.

Яркие огни, шумная музыка, цветные коктейли – создано всё, чтобы из ума человека выбить воспоминания о работе, учебе, семье и вовлечь в безумный водоворот, где каждый отрывается в меру своей испорченности.

Веселые лица девушек чередовались с хмурыми физиономиями парней, которые пришли со своими пассиями и теперь обеспокоенно смотрели, чтобы их подруг не увлекли человеческие течения.

Стилизованное под дворец Снежной королевы помещение сверкало и переливалось в лучах лазеров и стробоскопов. По светлому полу катилась зеленая подсветка, сцена освещалась так ярко, что если бы на месте прожекторов были кусочки солнца, то на поверхности можно было пожарить огромную яичницу.

На сцене дергался и кричал известный ведущий с радио «Молодая энергия» Фима Козырь. Слова сыпались горохом из прохудившегося мешка:

– Мы рады-рады-рады видеть вас здесь сегодня на этой крутой вечеринке с крутыми ведущими и не менее крутыми ди-джеями. Всё будет настолько круто, что от крутизны даже на кухне яйца варятся вкрутую без воды и газа. Мы сегодня с вами увидим крутое выступление от крутого стилиста, визажиста, парикмахера и просто крутого парня Анатолия Костюмова. А-а-а те-е-епе-е-ерь давайте зажжем под крутую музыку крутого ди-джея Дриклаута!!!

Зазвучала энергичная электронная музыка и по людям заметались яркие светлячки лазеров. У меня появилось ощущение, что где-то наверху засела оголтелая толпа снайперов и каждый выискивал себе жертву. Похоже, что я пересмотрела «НТВ».

Взметнулись вверх руки, и на них посыпался дождь блестящих конфетти. Танцовщицы «гоу-гоу» задергались с таким неистовством, словно за каждое движение им давали по рублю, а к концу вечеринки они собирались стать миллионершами.

– Я за шампусиком и обратно! – крикнула Наталья и бирюзовой змейкой начала протискиваться к барной стойке, которая располагалась под сценой.

– Хоу-хоу, ручки вверх! Давай-давай, потрясем телами! – декламировал со сцены Фима Козырь.

Я начала пританцовывать, чтобы не выделяться из толпы, а сама оглядывала зал в поисках мачехи и сестер. Вскоре я их отыскала.

Лариса Михайловна восседала на диване с утомленным видом и с легким презрением взирала на потеющую людскую массу. Сестры танцевали неподалеку с такими лицами, словно им на головы поставили по графину с водой и теперь самое важное – не расплескать влагу на дорогие платья.

Анатолия пока что нигде не было видно, как и Игоря. Я почувствовала легкое головокружение от мелькающих огней, мерцающих стробоскопов и оглушающей музыки. Сбоку вынырнула Наталья с двумя бокалами шампанского.

Можно его было принимать или нельзя с эликсиром счастья?

Я решила отхлебнуть. Самую капельку, чтобы веселые пузырьки в нос ударили.

– А где ваши ручки? Крррутая музыка для вас! Сотрясем Москву-у-у! – завывал ведущий.

– Здесь классно! – прокричала Наталья и поставила на столик рядом пустой бокал.

– Да! – крикнула я и тоже избавилась от стеклянной тары.

Следующая мелодия закружила нас так, что мы и сами не поняли, как оказались возле мачехи и сестер. Волшебные платья сделали свое дело. Когда я нос к носу столкнулась с Людмилой, та даже бровью не повела. Нельзя было сказать, что я не удивилась – я скорее разочаровалась.

В качестве эксперимента я прошла ещё и возле Светы, та тоже никак не среагировала на симпатичную девушку в коротком черном платье и с превосходным макияжем. Лариса Михайловна всего лишь скользнула по мне взглядом и уставилась на сцену.

– Похоже, они нас не узнают! – прокричала Наталья, когда мы успешно отошли прочь.

– Походу да, давай обзовемся и позырим на их рожи? – предложила я.

– Ой, у тебя снова жаргон прорезался! Значит, Игорь отдалился?

– Ага. Давай туда отскочим? Можа там вернется реальный базар? – я показала на место возле сцены.

– Пойдем!

С прямолинейностью бульдозера Наталья протащила меня за собой. Увы, речь не стала нормальной и там. Мы ещё пробовали в разных местах, но жаргон следовал за ними по пятам.

– А теперь я выберу трех крутых женщин, которым крутейший Анатолий Костюмов будет делать самые крутые прически! Ну, кто настолько крут, что подставит голову крутому маэстро? – донеслось со сцены.

Что тут началось…

Женщины визжали, махали руками с быстротой лопастей летящего вертолета, пытались залезть на барную стойку, а оттуда на сцену…

Охранники и бармены отпихивали их и умоляли успокоиться, но легче было успокоить несущийся танк.

– Давай, кричи!!! – проорала Наталья мне на ухо. – Это твой шанс!!!

И тут я закричала.

Сказать, что от меня посыпались прочь гости клуба, как кегли в боулинге – это значит, ничего не сказать. Женщины и мужчины разлетелись с той же легкостью, с какой пушинки срываются с седой головы одуванчика.

В этот крик я постаралась вложить всё то сожаление, которое испытывала каждый день, когда просыпалась и видела презрительные взгляды сестер. Вложила боль, которую доставляли слова мачехи, когда вместо похвалы за качественную работу на меня сыпались упреки в нерасторопности и медлительности. Вложила злость, какую испытывала, когда слышала, как Лариса Михайловна нашептывала отцу ложь про родную дочь.

– Жеваный крот!!! А ну рассосались, утырки прилизанные!!! Звездуленция причесон хочет!!!

Даже музыка на миг притихла. Потом снова завелась, но уже тише. С пола поднималась Наталья, её взгляд был расфокусирован и правый глаз посылал левый куда подальше. Другие контуженые люди тоже вставали на ноги и оглядывали новоявленную банши. Я скромненько попыталась сковырнуть плитку носком туфли.

Пока другие приходят в себя, поправляют одежду и прочищают уши, нужно сказать несколько слов о туфлях. Так как платья изменились под современные красивые одеяния, а также улучшили мейкап и прически, то старушки изменили и обувь девушек.

Галина Кирилловна предлагала нам сначала старинные атласные туфли с блестящими пряжками и на высоченном каблуке, но мы не захотели становиться гимнастами на ходулях. Мы предпочли остаться в собственной обуви, которая преобразилась в удобные и красивые туфли-лодочки. У меня были черные, а у Натальи бирюзовые.

– Похоже, что у нас появилась первая крутая претендентка! – ведущий наконец смог вытащить микрофон изо рта. Да-да, Фиму тоже коснулась звуковая волна, и он едва не проглотил инструмент заработка. – Поднимайся на сцену, красавица, а крутые секьюрити не будут препятствовать крутому проходу. Ещё па-а-акри-и-ичи-и-им!!!

Передо мной расступались, пока я шла к сцене. Другие женщины снова начали бесноваться, но до моего крика им было также далеко, как фуфайке до платья фирмы «Dolce&Gabbana». Когда я поднялась на сцену, то увидела, как с другой стороны показалась знакомая прическа – темные волосы с розовыми перьями.

Сводная сестра Людмила забиралась на сцену, выбранная неумолимым пальцем Фимы Козыря.

Для полного счастья не хватало только Светланы, но судьба в виде Фимы выбрала другую девушку. Светловолосая красавица в коротком желтом платье начала протискиваться к сцене. Я выдохнула.

Я стояла на сцене рядом с названой сестрой, а та меня не узнавала. Также не узнавали и две родственницы внизу – волшебницы знали своё дело. Наталья подмигивала и показывала сжатые кулачки.

– Привет, крутые девчонки! Вы готовы получить крутую прическу? – подскочил к троице вертлявый ведущий.

От него ощутимо несло потом, который проступал даже сквозь едкий парфюм. Под челочкой блестели бисеринки пота, с носа пыталась сорваться крупная капля. Черные глазки бегали по сторонам, язык вертелся со скоростью вентилятора.

– Да-а-а! – прокричали Людмила и незнакомая девушка в желтом платье.

Я сдержанно кивнула. Побоялась открывать рот, так как неизвестно – что сорвется с её губ. И под светом прожекторов мне снова почему-то захотелось пива и соленых семечек. А ещё сильно захотелось опуститься на корточки, посидеть немного, передохнуть, поговорить про жизнь. Глаза почему-то уставились на серебристую каемку телефона, торчащего из кармана Фимы.

«Седьмой айфон», не иначе.

– А вы считаете себя крутыми фанатками крутого маэстро Анатолия?

И снова я кивнула, хотя сестра с девушкой опять едва не сорвали голоса. Фима задал ещё несколько вопросов и девушки кричали утвердительно. Я не отрывала взгляда от телефона.

– Круто! Всё так круто, что я на седьмом небе от крутости. Давайте с вами познакомимся! Меня зовут Фима Козырь и я крутой ди-джей на крутом радио «Молодая энергия»! А как зовут наших счастливиц? – ведущий начал совать микрофон девушкам под нос.

– Лю-у-удмила-а-а! – прокричала названная сестра изо всех сил.

– Марина-а-а-а! – попыталась спародировать её девушка в желтом платье.

Фима Козырь подскочил ко мне и попытался поднести акустическую дубинку к носу. На бархатистой, как южная ночь, поверхности микрофона блестели капельки слюны.

– Меня не хрен звать, я сама причапаю, – прошептала я.

Если мачеха и сестры не узнают меня по внешнему виду, то по голосу и манере говорить – я сразу себя выдам. А неконтролируемая речь мне в этом поможет. Фима нахмурился, но усилием воли согнал хмурость с лица и вновь улыбнулся. Словно губкой стер с тефлоновской сковородки приставшие картофельные поджарки.

– Я не расслышал, так как тебя зовут?

– Ол… Ольга. Меня зовут Ольга! – прокричала я тонким голосом. – И я мечтаю о том, чтобы Анатолий Костюмов сделал мне прическу!

Конечно же я не могла не обрадоваться тому, что говорила нормальным языком. Причина этому пробиралась сейчас через зал и посылала воздушные поцелуи. По пути рыжеволосый парень получил пару пощечин, когда мимоходом поглаживал женские филейные части тел. Правда, на два шлепка пришлось три подмигивания и пять улыбок, так что можно сказать, что он компенсировал легкие оплеухи.

– Ольга! Это круто! И ты получишь самую крутую прическу на свете! А оценивать твою крутость и крутость остальных красавиц будут самые крутые зрительницы! Пра-а-авда? – Фима Козырь повернулся к танцевальному залу.

Хвала строителям, что от громогласного воя не рухнул потолок. По всей видимости прораб попался честный и закрепил балки свода на совесть. Три девушки на сцене едва не оглохли, а чуть ниже сцены лопнула лампа стробоскопа.

Я продолжала следить за перемещением Игоря. Лохматый костерок мигнул в последний раз возле возвышения ди-джея, и Фара пропал за колоннами. Что он задумал?

Ответ на этот вопрос пришел через пять минут, когда бледный охранник поднялся на сцену и что-то шепнул Фиме. Если прошлый раз с лица Фимы губкой была стерта хмурость, то сейчас та же губка ещё одним мазком стерла и цвет. Раскрасневшийся от подергиваний и воплей ведущий в один миг составил конкуренцию первому снегу. Губы затряслись, тряска передалась на руки, и вот уже микрофон заходил ходуном, как черный мухомор при землетрясении.

– До… – Фима поперхнулся. – Дорогие друзья, я думаю, что это всего лишь крутая шутка нашего крутого маэстро, но мне сейчас сообщили, что его… Сообщили, что крутого Анатолия Костюмова похитили.

– …бать-копать!!! – вырвалось у меня.

Глава 9

«Единственный способ заставить людей в России соблюдать законы,

это узаконить воровство»

М. Н. Задорнов

Когда полиции закончила опрашивать свидетелей и выпустила людей с вечеринки, мы сунулись было к тому месту, где стояла припаркованная «Копейка», но той и след простыл. Будто бы и не стояла никогда желтая малолитражка среди угрюмых иномарок.

– Это что, нас бросили? – прошептала Наталья, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть лихую водительницу и странную машину.

– Походу, да. Ну, чё, будем ловить тачилу и дергать отсюда? Давай, красотуля, не тормози, а то у меня от мусоров одно место подгорает, – скривилась я.

– Ты снова говоришь на жаргоне. Куда же подевался Игорь? – оглянулась по сторонам Наталья.

Я тоже осмотрелась в поисках желтой машины или рыжей шевелюры. Вместе с тревогой возникло то самое гаденькое чувство, когда вас исподтишка разглядывают на нудистском пляже, но только в несколько раз противнее. Словно маленький ежик забрался под платье и устроил себе сомнительное развлечение – свернулся клубочком и начал кататься по позвоночному столбу вверх-вниз, вверх-вниз.

Чей-то злобный взгляд старался прожечь во мне дырку, но, сколько бы я не высматривала обладателя взора, не смогла определить, откуда исходит опасность.

Наталья подняла руку в старинном жесте, который призывал водителей транспортных средств не только обратить внимание на красивых девушек, но и предлагал им подзаработать. Когда-то давным-давно селянки так останавливали телеги, когда босые ноги уставали идти по колючей стерне. Поднятый вверх большой палец означал не только одобрение, а ещё и просьбу подвезти.

Вам не приходилось «голосовать» на улице?

Обязательно попробуйте – крайне увлекательное занятие, если хотите обрести новых знакомых, или домчаться из одной точки в другую.

Первым водителем оказался небритый кавказец, который сказал:

– Абищаю давезти красавиц с таким вэтерком, что адна абизательна выйдэт за мэня замуж!

Через километр он уже сокрушался, что его любимый аппарат никогда не подводил, а сейчас вдруг взял и приказал долго жить. Я имела ввиду машину «Дэу Нексиа», а вовсе не то, что вы могли подумать…

Когда он ругался, то мне даже послышалась сакраментальная фраза: «Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса».

Вторым водителем стал улыбчивый киргиз. Ветерка он не обещал, но сравнивал старенький «Опель» с лучшим конем падишаха. Когда же мы встали через полтора километра, то я позволила себе наглость подметить, что «бедная кляча сдохла, походу. Шмальни из волыны в сердечную мышцу, чтобы не мучилась!» Непередаваемая игра слов на киргизском языке послужила нам добрым напутствием.

Третий, четвертый, пятый…

Москва подтвердила звание многонационального города в эту ночь, так как нас пытались подвезти украинец, якут и студент из Замбезии. Они не догадывались, что миловидная девушка в черном платье приговаривала их машины к пропаже искры, поломке бензонасоса, вышибанию предохранителей…

Шестой, седьмой, восьмой…

Путешествие затянулось на всю ночь и в Балашиху мы прибыли под утро. Солнце высунуло над горизонтом красную лысину и теперь медленно выкарабкивалось из-за туч. Десятый водитель, мужчина с хмурым одутловатым лицом остался стоять и чесать затылок неподалеку от улицы Свердлова. Мы решились пройтись до дома Галины Кирилловны.

– Да-а, Олеська, не хотела бы я с тобой садиться в самолет. Десять машин – да ты просто феномен, – покачала головой Наталья.

– Слышь, да я же не при делах. Такую мазу мне навертела та волшебная клюшка, а я по жизни терпилой хожу. Вон и её халупа нарисовалась. О как, и тачила желтым харчком маячит. Ну, я сейчас всё им выскажу…

Звонок мобильного телефона разбудил заспанную синичку, и та выпорхнула из куста сирени серо-зеленой молнией, как будто вспомнила о необходимости покушать, а уже потом привести себя в порядок. На экране высветилось лицо Сергея Васильевича.

– Алло, дочка, ты где? – послышался тихий голос отца.

– Хаюшки. Я с корефанкой, батяня. Всё в ажуре, не бзди, – как могла, донесла я информацию о том, что отцу не стоит волноваться.

– Ну почему ты так разговариваешь? Ты же можешь нормально общаться. Всё ещё обижаешься? А что это так шумит?

Летним утром проснулась не только вспугнутая птаха – также мимо проскочили несколько машин с заспанными лицами внутри, и прогрохотала фура. Шум явно не квартирный, если только сумасшедшая подруга не затеяла ремонт пополам с уборкой в пять утра.

– Чо за шум? Да это… – я беспомощно посмотрела на подругу.

– Здрасте! Да это мы вышли за хлебом, Сергей Васильевич, – перехватила трубку Наталья. – Не надо тревожиться, Олеся почти успокоилась и скоро вернется домой. Кстати, мы договорились о пересдаче, и всё будет хорошо. А вы почему не спите в такое время?

– Привет, Наталья. Да вот, мои домашние вернулись с вечеринки и говорят, что видели девушку, похожую на Олесю. Да и это, там говорят ещё Костюмова похитили…

– Да вы что? Костюмова похитили-и? Ну ничего себе. Надеюсь, что его скоро вернут. Олесь, слышала – Костюмова похитили?

Если бы сейчас рядом случайно оказался Стивен Спилберг, то без раздумий подписал бы с Натальей контракт на все главные женские роли на десять лет вперед. Да ещё и из гроба Станиславского донесся бы вопль: «Верю! Верю!!!»

– Ах-ре-неть, – мрачно прокомментировала я.

– Так вас там не было? – спросил Сергей Васильевич.

– Конечно же не было. Там вход только по пригласительным билетам, а мы зачем туда пойдем? Рядом постоять? Ой, Сергей Васильевич, мы уже к магазину подошли, вам дать Олесю?

– Да. Пока, Наташа.

– До свидания, Сергей Васильевич, – прощебетала Наталья и сунула телефон мне с таким же рвением, с каким недавно Фима Козырь совал микрофон.

– Да, батяня, чё хотел? – вырвалось у меня.

– Доча, ты уж не сердись на Лору. Приходи домой и… И помиритесь. Я плов приготовлю. Посидим, поболтаем, всё выясним, – даже по телефону было слышно, как отец подбирал слова, чтобы позвать дочку домой.

– Попозжа, батяня. Щас с делами слегонца раскручусь и всё будет в норме. Ещё сгоняем с тобой на загоралово, ещё прибухнем и поорем: «Таги-и-ил!» Всё будет в поряде, не бзди. Покеда, а то сейчас мобила потухнет.

Я не стала дожидаться ответа отца и отключила вызов. Ой, стыдно-то как… И ведь папа старается сделать как лучше. Потом я повинюсь перед ним и попрошу прощения. Потом. А сейчас нужно разобраться с колдуньями.

Мы прошли мимо желтой «Копейки» к подъезду дома. Лежащая на газоне дворовая собака подняла усеянную репьями голову и уставилась на девушек. Слезящиеся глаза печально взглянули на платья, небольшие сумочки в руках, высокие каблуки, и пес вздохнул – у них не было ничего похожего на бутерброды с колбасой. Даже обгрызенной косточки не видно.

«Жмоты!» – решил пес и уже хотел положить голову на лапы, когда чей-то властный приказ изнутри заставил замереть и продолжить наблюдение за человеческими самками. Тощая самка оказалась менее привлекательным объектом изучения, чем её голубоглазая подружка.

Мой палец ещё не успел коснуться домофона, как сверху последовал окрик. В пробуждающемся районе, когда многие люди только просыпались и потягивались перед тем, как выйти на кухню и заварить кофе, крик прозвучал довольно-таки громко.

– Олеська!!! – второй раз заголосил кто-то сверху. Мы выглянули из-под ската подъезда.

Этот кто-то имел рыжую шевелюру и весьма плачевное состояние. Ну да, плачевное. А как иначе можно назвать то состояние, когда цепляешься одной рукой за карниз крыши, а другой держишь за воротник обмякшее тело темноволосого парня?

И всё это удовольствие творилось на высоте семнадцатого этажа. Пес поднял голову, оценил картину и неожиданно улыбнулся, как умеют улыбаться собаки, которые избежали кастрации потому, что ветеринар заболел и сегодня принять не сможет.

– Ты что там делаешь?!! – задала вопрос я и тут же поняла, насколько глупо он прозвучал.

– Тащусь от Балашихи с высоты птичьего полета!!! – донеслось в ответ. – Сдергивайте нас по-бырому, а не то я сейчас сам сдернусь. Два жмура на асфальте будут на вашей совести.

Я тут же кинулась к дверям и попыталась набрать номер квартиры Галины Кирилловны. Путалась, плевалась и набирала снова. Наконец, заветные цифры нажаты и раздалось треньканье домофона, словно черная коробочка уговаривала не торопиться, подождать и не нервничать.

Равнодушной пластиковой коробке была безразлична судьба двух молодых людей на крыше, а вот мне хотелось стукнуть по клавишам, чтобы из квартиры как можно быстрее последовал ответ.

– Привет, колокольчик! – донесся голос Марии Дормидонтовны. – А почему ты перестал звонить?

– Мария Дормидонтовна, это Олеся! Откройте, пожалуйста! – прокричала я и зачем-то подергала ручку.

Наталья в это время смотрела на висящего парня тем же взглядом, каким смотрят зеваки на сумасшедшего канатоходца. Когда сердце замирает и ждешь того момента, чтобы закрыть глаза и услышать упругий шмяк.

Как Игорь там оказался?

И почему вместе с Костюмовым?

– Девочка? Ну, ничего себе! Как ты оказалась в такой маленькой коробочке? – раздался голос Марии Дормидонтовны.

Я на миг опешила, вот не могла подумать, что в наше время кто-то не умеет пользоваться трубкой домофона. Собака на газоне улыбнулась ещё шире.

– Мария Дормидонтовна, откройте дверь! На телефонной трубке есть кнопка – нажмите на неё! Быстрее, прошу вас! Игорь на крыше! – я попыталась придать голосу убедительности.

– Игорь? Какой Игорь? Девочка, вылезай из коробочки и поиграй со мной. Поиграй с Манюриндой.

– Я сейчас наверну-у-усь!!! – донеслось сверху.

Мимо проходила женщина. Лидия Семеновна Шагающева всегда шла в это время на работу. Накрытый полотенцем завтрак остался на столе, так что муж и сын проснутся через полчаса и успеют позавтракать. Ещё вчера она поставила киснуть тесто под оладьи, а сегодня на скорую руку нажарила поджаристых кругляшков. Вкупе с малиновым вареньем они будут прекрасным завтраком для двух дорогих мужчинок.

Лидия Семеновна никак не ожидала увидеть то зрелище, которое предстало её глазам, когда она подняла голову. Она уже была мыслями на работе и делилась рецептом курицы с чесноком со своей коллегой Мариной Аркадьевной. И тот факт, что два молодых парня прямо на её глазах могут стать аналогом оладий, вымоченных в малиновом варенье…

– А-а-а-а-а! – провизжала Лидия Семеновна, схватилась за сердце и осела на асфальт.

Да, стресс на самом деле страшная штука, но утренняя незнакомка показала весьма действенный способ от него избавиться хотя бы на время. Наталья не видела тетку, но вот леденящий душу крик…

Крик заставил Наталью последовать примеру Лидии Семеновны и на асфальте возникли две лежащих особы женского пола. Хвост пса завертелся с такой быстротой, что возникла небольшая воздушная воронка, которая вобрала в себя окурки, травинки и мелкие веточки. Улыбка достигла ушей.

Тот же самый крик едва не заставил Игоря разжать пальцы. И если не правой руки, которой держался за карниз, то уж левой точно. Подумаешь, разобьется парикмахер – значит, судьбой так на роду написано. Зато, если отпустит, то сможет перехватиться, подтянуться, залезть.

Либо два человека вниз, либо один наверх. Но нет, надо держаться. Скоро должны помочь!

– Откройте же дверь! Мария Дормидонтовна!!! – я честно запаниковала.

Я тоже была близко к тому состоянию, чтобы закатить глаза и опуститься на гостеприимный асфальт.

– Девочка из коробочки, не кричи на меня! Ты противная! Вот тебе! – в домофоне раздался треск, как будто трубкой телефона пытались убить таракана.

– Мария Дормидонтовна!!!

– Щас наверну-у-усь!!!

– Деспасито Киэро респирар ту куэльо деспасито, – взревел телефон в моей сумочке.

Нервы натянулись настолько, что ещё чуть-чуть, раздастся щелчок и сумасшедший дом обретет новую пациентку. За что браться, за что хвататься?

– Алло, кто там? Да пусти, Манюринда. Вон там мультики начались, да-да, про Машу. Беги быстрее смотреть, – раздалось в домофоне.

На табло телефона высветился номер отца.

«Не до тебя сейчас, папа!»

Я скинула звонок. Если бы я только знала – по какой причине звонил Сергей Васильевич…

Если бы знала, то прокричала в трубку не слабее недавно упавшей Лидии Семеновны: «Беги, папа!!! Хватай в охапку мачеху, сестер и уноси оттуда ноги!!!»

Но я не знала и поэтому ответила на вопрос Галины Кирилловны:

– Это Олеся. На крыше вашего дома повис Игорь, а вместе с ним Анатолий. Помогите!!!

Послышался сухой щелчок и всё стихло. Я осталась стоять перед дверью, которая даже не думала открываться. Никакого сигнала к тому, что мне открыт путь к спасению двух молодых людей. Я набрала ещё раз номер, но домофон только передавал гудки.

Потом я выглянула из-под крыши.

– Эй, держись, сейчас тебе помо…

Я не успела закончить фразу. Да и у любого человека перехватит горло, если он увидит, как из окна пятнадцатого этажа вылетает женщина с растрепанными волосами.

По седым волосам и знакомому халату я узнала Галину Кирилловну. Женщина вылетела не просто так, не по желанию сердца или от безысходности – она имела определенную цель и для осуществления этой цели оседлала швабру.

Метнувшись молнией к висящей парочке, Галина Кирилловна на лету подхватила обмякшее тело Анатолия и взмыла вверх. На бреющем полете она сбросила лучшего парикмахера столицы на битумную поверхность крыши. Даже я услышала звучный бздынь, когда покачнулась и опасно накренилась телевизионная антенна.

Вторым заходом Галина Кирилловна подхватила своего нерадивого племянника, но он уже спрыгнул на крышу сам и показал большой палец пролетавшей колдунье. Женщина вошла в бреющее пике и через несколько секунд лихо спрыгнула с метлы возле меня.

Пес тут же спрятал морду между лап и тихонько выглядывал из-под широкой ладошки лопуха. Галина Кирилловна кинула взгляд в его сторону.

– Ни хрена себе, Гарри Поттер! – послышалось за нашими спинами и следом раздался легкий звук падающего со стола бутерброда.

Этот возглас и звук издала Лидия Семеновна, которая только-только вынырнула из темноты бессознательного состояния, увидела летающую Галину Кирилловну и вновь успешно нырнула в ту же самую темноту.

– А эта откуда здесь появилась? – нахмурила брови женщина со шваброй.

– Мимо проходила, – пропищала я и откашлялась. – Ой, а вы дадите полетать на метле?

– Конечно же нет. Для этого нужны магические способности и заклинания. Ладно, об этом потом, а сейчас помоги привести в чувство свою подругу.

Легкие похлопывания по щекам вместе с неразборчивым бормотанием Галины Кирилловны заставили Наталью открыть глаза. Она удивленно переводила взгляд с лица подруги на морщинистое лицо Галины Кирилловны. Потом вспомнила – почему улеглась на асфальт и кинула взгляд туда, где должны были находиться Игорь с Анатолием. Ни того, ни другого там не оказалось.

– Они?..

– Всё с ними в порядке, девочка. Вставай, давай, а то в таком платье и на асфальте. И пошустрее, а то мне ещё с Манюриндой возиться, – пробурчала Галина Кирилловна.

Наталья поднялась на локте и с опаской кинула взгляд туда, где должны были приземлиться молодые люди. Ничего похожего на оладьи в малиновом варенье там не оказалось, и подруга с облегчением выдохнула. Она поднялась, и я помогла ей дойти до лавочки. Галина Кирилловна тем временем накладывала заклятие Забытья на лежащую женщину.

– Заклинаю тебя памятью рыбы, легкостью глыбы, темной мечтой, бритвой тупой, черным солнцем, широким оконцем – забудь, что видела здесь и никогда к нам не лезь! Мое слово твердо, моё дыхание не сперто. Отныне и впредь заклинаю на слова – очнись и живи, как жила! – по окончанию заклинания Галина Кирилловна легонько шлепнула Лидию Семеновну по лицу.

– А? Что? Где я и где мои вещи? – очнулась женщина.

– Всё хорошо, вы шли, споткнулись, потеряли сознание… – начала Галина Кирилловна.

– Очнулись – гипс! – нервно вырвалось у меня.

Взгляд Галины Кирилловны вряд ли можно было назвать добрым. Скорее – она попыталась вложить в него весь упрек, какой сопутствовал моменту.

Лидия Семеновна поднялась, попыталась вспомнить – что именно произошло, но последнее, что приходило на ум, как она вышла из дома и шла на работу, чтобы там рассказать коллеге о рецепте курицы с чесноком. Она посмотрела на старушку в халате.

Кто это? Почему так ласково смотрит? Где сумка с кошельком? Сумка валялась рядом, и Лидия Семеновна прижала её к груди.

– Может, вам «Скорую» вызвать? – поинтересовалась Галина Кирилловна, наблюдая за тем, как Лидия Семеновна копается в сумке.

– Нет-нет, не надо. Скорее всего, это давление скакануло. Сейчас вроде бы всё в порядке, – ответила женщина, когда обнаружила, что кошелек на месте, а деньги остались в неприкосновенности.

– Вот и хорошо. Берегите себя, – улыбнулась старушка и отправилась к нам.

Лидия Семеновна поторопилась дальше – ведь сегодня нужно было ещё доделать отчет. Она ничего не помнила из того, что только что произошло на её глазах. Заклятие сработало как надо. В следующий раз Лидия Семеновна пройдет мимо этого дома со смутным ощущением, что здесь что-то шло не так, но потом спишет на потерю сознания и успокоится.

– Хватит рассиживаться. Поднимайтесь и живо в дом! – скомандовала Галина Кирилловна, в которой мало осталось от той ласковой старушки, которая поднимала Лидию Семеновну.

Сейчас это была строгая бабушка-уборщица, которая гоняет расшалившихся первоклашек с чистого пола. Швабра в руках дополняла образ.

Дверь распахнулась по движению бровей, даже ключом от домофона пользоваться не пришлось. У меня появилось желание показать язык черной бездушной коробочке, которая не пускала их внутрь. Однако бледная подруга так давила на плечо, что высовывание языка могло обернуться его прикусыванием.

Когда три женщины скрылись за дверью подъезда, пес поднялся на лапы и потрусил прочь. Кто-то властный покинул его тело.

Испарился.

Дворовый пес испытал такое облегчение, будто обнаружил давно запрятанную кость, которую долго искал и опасался, что её уже утащили. Он-то думал, что уже сходит с ума и вскоре за ним приедет служба по отлову собак. Ан нет – побегает ещё старый пес, погавкает на воробьев.

Лифт с урчанием поднял нас на площадку, три попугайчика встретили довольным попискиванием из угла. Возле них стояло блюдечко с желтой жидкостью, а рядом красовалась ополовиненная бутылка пива. Судя по довольным глазкам птичек – сейчас они были счастливы. Даже не ругались между собой, а обнявшись крылышками, тянули что-то из песен Николая Расторгуева. Вроде «Выйду в поле ночью с конем».

Галина Кирилловна только покачала головой при виде такого зрелища. Даже в птичьем виде эти люди нашли себе любимое развлечение. Она решила их как-нибудь потом расколдовать… если не забудет, конечно.

Возле дверей переминался с ноги на ногу Игорь. На плечах помимо кожаной куртки висел ещё и Анатолий Костюмов. На этот раз великий парикмахер не был так хорош, как в тот момент, когда выходил из «Мерседеса» возле клуба. Прическа разлохмачена, пиджак в трех местах порван, нос поцарапан, на щеке следы известки.

Я почувствовала укол жалости к молодому человеку. Такой же укол последовал и у Натальи – их кумир с глянцевых обложек выглядел заспанным бомжом с Рублевки. Галина Кирилловна же никакого укола не почувствовала и поэтому просто спросила:

– Как он?

– Не, не обкакан. Обсикан слегонца, но в оправдалово могу сказать, что я стреманулся. Не, а чо? А если бы вы там очутились? – нахмурился Игорь.

– Ладно, заходите, как раз всё и расскажете, – сказала Галина Кирилловна, взмахнула рукой и дверь отворилась. – И как там оказались, и… Манюринда!!!

Мы с Натальей сегодня уже настрадались с ловлей машин, испугались, когда Игорь с Анатолием грозили рухнуть вниз, да и вообще чувствовали себя не очень, поэтому зрелище старушки в веселеньком сарафане и с цветочным кашпо на голове оказалось ещё одним ударом по девичьей психике.

Нет, если бы Мария Дормидонтовна одела пустой горшок, то ещё ничего, но веселая старушка напялила цветущую розовую азалию. При этом она радовалась как младенец и даже слегка пританцовывала.

Глава 10

«От волшебства одни проблемы»

Однажды в сказке

– Тру-ля-ля, тру-ля-ля! – скакала Мария Дормидонтовна по квартире.

Надо было видеть глаза кота и слышать его истошные вопли, чтобы понять – ему не нравится скакать вместе со старушкой. Женщина крепко держала за передние лапы усатого партнера и выделывала такие коленца, которые сделали бы честь балеринам Большого театра. Галина Кирилловна пыталась отнять несчастное животное, обходила то справа, то слева, но всегда натыкалась на подставленную спину.

– Манюринда! – не выдержала Галина Кирилловна. – А ну отпусти котика, а то он сейчас описается.

По глазам «котика» можно было понять, что он ни в коем случае не хочет так позориться, но если это необходимо для освобождения…

К счастью, хватило слов Галины Кирилловны и Мария Дормидонтовна отпустила кота. Зато начала гоняться за мухой по квартире. Получивший свободу белый кот тут же помчался прятаться.

Как бы сказал Максим Горький: «Котяра белый робко спрятал тело пухлое в диване».

Галина Кирилловна вздохнула, ушла в соседнюю комнату и включила телевизор. По каналу «Карусель» показывали Смешариков. Мария Дормидонтовна захлопала в ладоши и умчалась к голубому экрану.

– Чо это с бабанькой? Какого хрена она горную козу рисует? – спросил Игорь, когда уложил Анатолия на диван.

– А это нам ещё предстоит выяснить. Рассказывай! – велела Галина Кирилловна.

– Пусть он сначала расскажет, почему нас бросили? Мы еле добрались до Балашихи. А ваше проклятье… – начала я.

Игорь поднял вверх руки, словно сдавался на милость победителям.

– Стопэ, бабоньки, не надо валить всё в одну плюху. Там такие проблемасы начались, что мы реально должны были сдернуть.

Кое-как, с переспрашиванием и уточнением, мы все-таки добились от Игоря прояснения ситуации.  Как оказалось – стоило нам скрыться в глубине коридора, как тут же к Игорю подлетела бледная Мария Дормидонтовна.

– Где эти мелкие прошмандовки? – спросила она.

Мы-то с вами знаем, что она спросила совершенно иначе, но в устах Игоря невинный вопрос: «где девчонки?» звучал именно так.

– На дэнс свалили, – пожал плечами Игорь.

– А ты чо здесь шкуру трешь?

– А меня вон тот дуботрах с ушками не пропустил.

– В общем так, секи мазу. Чихс надо выдергивать, но по перволяну тырь их хмыря. Тащи его хоть за яйца, но выдергивай с вечерухи. Базарить некогда, дергай давай. Андронатий просыпается!

С горем пополам мы поняли, что Мария Дормидонтовна чего-то испугалась и велела Игорю украсть Анатолия. Игорь прекрасно телепортировался в мужской туалет, прошел по залу, где увидел меня, стоящую на сцене, потом навел временный паралич на охрану Анатолия.

Заставил выпить приворотное зелье самого парикмахера, обездвижил его и успешно телепортировался обратно. Но там, где должна была стоять желтая «Копейка», зияла пустота среди машин. Словно из вставной челюсти Болотной набережной вырвали зуб.

С горем пополам Игорь поймал машину и доехал до дома. Водителю про Анатолия сообщил, что это его брат, мол, послезавтра женится, вот и оторвался в последний день. Даже пообещал убрать и накинуть за проезд, если вдруг жениха вырвет.

Игорь немного удивился, когда возле дома Галины Кирилловны увидел желтую машину, но не обнаружил саму хозяйку необычного транспортного средства. Так как не хотелось будить бабушек в такое позднее время, то Игорь решил телепортироваться сразу к дверям с лилиями. Но почему-то оказался на крыше и в последний миг смог зацепиться за край. Само собой, что ухватил и Анатолия. В таком положении их и нашли мы с Натальей.

– Грюзельдинка, там мультики кончились, – из соседней комнаты на четвереньках выползла Мария Дормидонтовна и остановила блуждающий взгляд на Анатолии.  – А почему мальчик спит? Он наказан, да?

– Нет, Манюринда, он не наказан. Мальчик устал и прилег отдохнуть. Когда он проснется, то обязательно поиграет с девочкой. Ты же у нас умная девочка, правда? Ты же дашь мальчику поспать и не будешь его будить? Пойдем, поищем ещё мультики? – через силу улыбнулась Галина Кирилловна и увела с собой сестру.

Мы переглянулись с Игорем. Наталья покрутила пальцем у виска, но Игорь покачал головой.

– А кто такие фиксики – большой, большой секрет! – донеслось из соседней комнаты пение Марии Дормидонтовны.

– Что с ней? – спросила я, когда Галина Кирилловна закрыла за собой дверь.

Кот с опаской выглянул и метнулся белой молнией на кухню, только когти проскребли по паркету. Хозяйка квартиры поджала губы.

– Значит, говоришь, она сказала про Андронатия? – Галина Кирилловна дождалась кивка Игоря. – Всё очень плохо, ребята. Всё очень плохо. На Манюринду наложили заклятие Глупости, и так здорово закрепили, что я не в силах распутать. Она скреблась под дверью, когда я её обнаружила. Расскажите, что вы там делали? Только давайте без жаргона, а то уши вянут.

Мне и Наталье таить было нечего, поэтому и рассказали всё как есть. Минуту хозяйка квартиры глядела перед собой задумчивым взглядом, потом начала шипеть на непонятном языке. Сухонький кулачок стучал по подлокотнику кресла в особо эмоциональных местах.

Мы переглянулись с Игорем. Неужели заклятие Глупости поразило и Галину Кирилловну?

Что же тогда делать с двумя старушками, которые преждевременно приветствовали приход маразма?

Кот выглянул одним глазом из-за дверного косяка и через пятнадцать секунд прилетел с кружкой воды. Подал Галине Кирилловне и хмуро зыркнул на нас – почему мы не догадались этого сделать?

– А кто такие фиксики? – раздалось из соседней комнаты.

– Галина Кирилловна, с вами всё в порядке? – спросила я, когда стекло кружки перестало дробно стучать о зубы старушки.

– Да, мож чо не так, так не томи. Побазарь с нами – реально полегчает, – обезоруживающе улыбнулся Игорь.

Если вы видели, как улыбаются рыжие люди, то знаете, что трудно удержаться и не улыбнуться в ответ. Вот и Галина Кирилловна не смогла. Она скривилась в кислой улыбке, глубоко вздохнула и выдохнула.

– Ребята, случилось очень плохое, и случилось из-за того, что Анатолия заставили выпить приворотное зелье. Это полбеды, всё бы обошлось – мы так и рассчитывали, но рядом действовал тройной эликсир счастья. Э… Мы с сестрой забыли, что вы обычные люди, и вам нельзя так много употреблять этого зелья… Да ещё и проклятия… В общем, всё один на другое наложилось и пробудило Андронатия. Его кровь подала сигнал о бурном всплеске колдовства рядом с потомком и через Анатолия дала искру жизни кузнецу…

– Это вы про того самого кузнеца, из-за которого поругались с Марией Дормидонтовной? – спросила я.

– Да, того самого. Мы так и не смогли решить – с кем он будет. Он уже завел семью, растил детишек, и всё бы было хорошо, пока наши с сестрой проклятия не соединились, и он не уснул вечным сном. По всей видимости, сейчас он проснулся и собирается нам мстить, – старушка снова прильнула к кружке.

– Но как? Он же кузнецом был. Как кузнец может отомстить? Выкует оградку? – спросила я.

Старушка сокрушенно покачала головой.

– Если бы оградку. Раньше все кузнецы имели связь с духами огня, с демонами пламени. Каждый кузнец умел немного колдовать, а вот Андронатий был лучшим кузнецом и одним из сильнейших колдунов. Наши проклятия были для него семечками, он даже не заметил. Но эти семечки упали на него с двух сторон и проросли навстречу друг другу. Он бы справился с проклятиями, но они очень сильно переплелись корнями. Последнее, что он успел сделать – наложил на себя заклятие Сна, и пообещал вернуться, когда придет время. Твои неудачи обернулись для него счастьем, – Галина Кирилловна посмотрела на меня.

– А я там вообще не при делах была. Всего лишь на вечеринку забурилась, – подняла руки Наталья.

– А я чисто пацанчика зашкерил, – тоже попытался оправдаться Игорь. – Кто же знал, что ему эту бормотуху нельзя было заливать?

На несколько секунд в квартире повисла тишина, которую разбавляли только звуки мультфильма из соседней комнаты и счастливый смех поглупевшей Марии Дормидонтовны.

– А как этот лошара подорвался? И как бабулю расчухать?

– Что? – переспросила Галина Кирилловна.

– Он спрашивает: «Почему Андронатий проснулся? И как Марию Дормидонтовну расколдовать?» – пояснила я и задала свой вопрос. – И ещё, может быть пришла пора рассказать про тот самый знак?

Галина Кирилловна пожевала губами, ударила ещё раз кулачком по подлокотнику и поднялась. Когда же убедилась, что в соседней комнате всё в порядке, то повернулась к нам.

– Сначала отвечу на твой вопрос, девочка, а из него уже выльются и другие ответы. Знак Эстифалиуса может переносить во времени и пространстве. Чего вы так на меня уставились? Научно говорю? Давайте попроще. Человек со знаком Эстифалиуса при поддержке волшебника может перенестись в прошлое или в будущее, а также может прыгать на огромные расстояния. Это не сигать на десять-двадцать метров через стены, это действительно перемещение в мгновение ока на многие тысячи километров. Такой человек рождается раз в сто лет, а тот волшебник, который будет рядом, сможет принести огромную кучу проблем.

– Что-то мудрёно. Налеплено теплое на мягкое. Нельзя ли как-нибудь попроще? – почесала макушку Наталья.

Галина Кирилловна сжала седую голову в ладонях. На лице отразилась гримаса боли, будто на больной зуб попала ледяная ключевая вода. Кот подошел и потерся о коричневый чулок, оставив пару белых волосков на пряже. Галина Кирилловна посмотрела на него вопросительно, тот вздохнул и мявкнул в ответ. Женщина бросила руки вниз и взглянула с вызовом на нас.

– В общем, я виновата, что наложила проклятие на девушку со знаком, а она в этот момент думала о потомке Андронатия. Моё волшебство соединилось с её возможностями и коснулось вот этого парня, – Галина Кирилловна кивнула на Анатолия. – Это тоже послужило пробуждением колдуна.

– А на хрена плести на три вагона? – хмыкнул Игорь.

– Человеку сложно признаться в своих ошибках, а волшебнице тем более. И не забывай, что ты тоже к этому причастен! – повысила голос Галина Кирилловна.

– Я бабаньке помогал, так что нечего на меня депрессуху нагонять и перекидывать косяки с больной головы на здоровую! – нахмурился Игорь. – Не хрен ляляки в уши забивать.

Я стукнула ладошкой по столу. Звук получился хлесткий, слово выстрел пистолета. Даже попугайчики на лестничной клетке вздрогнули, переглянулись, потом махнули крыльями и снова затянули песню.

– Вы ругаться будете или делом заниматься? Мы с Наташкой к вам никаким боком не относимся, поэтому давайте разбудим Анатолия, он в меня быстренько влюбится, чмокнет и разбежимся по разным углам. Вы будете с Андронатием бороться, а я замуж за Костюмова выйду. А что ты смотришь, Наташ? Я достойна, я много натерпелась! – повысила я голос. – Мы с ним и отцом уедем к морю и больше никогда сюда не вернемся.

Зачем я это сказала? Может, хотела посмотреть на реакцию Игоря?

Наталья присвистнула. Её брови сошлись почти в одну линию:

– Вот это да! Вот где подружка вырисовывается. Это я с тобой столько времени возилась, а ты хочешь Анатолия на себе женить и потом за море свалить? Хороша подруга! А как же я? Мне тоже Антошка нравится.

Меня едва не подкинуло от возмущения. Да как она может такое говорить? Я же её познакомила с волшебниками, а эта Наташка-промакашка ещё выговаривать вздумала.

Овца неблагодарная!

– Это ты хороша! Я думала, что ты за меня счастлива будешь, а ты возмущаешься!

– Хорош кудахтать, курицы! Иначе лещей обоим отвешу! – вмешался Игорь.

Зря он так. Забыл старую истину: когда девушки ссорятся – мужчине лучше не лезть, а то девушки махом найдут виноватого. В этот раз так и получилось. Мы с переглянулись и напустились на парня.

– Да если бы ты ко мне не полез с поцелуями…

– Да если бы не выглядел как обсос, то тебя бы пустили…

– Да из-за тебя мы сейчас здесь…

– Да я из-за тебя в обморок упала…

Кот поднял шерсть и так громко зашипел, словно оказался в окружении семи немецких овчарок.

– А кто такие фиксики – большой-большой секрет! – влился в перепалку дрожащий напев Марии Дормидонтовны.

– Ох, ты дабы-ы-ычи не даждё-о-ошься! Черный во-о-орон, я не твой! – донесся из-за дверей спаренный писк птичьих глоток под аккомпанемент третьей, насвистывающей.

– Цыц! – на этот раз ладонь Галины Кирилловны ударила по столешнице стола, и смолкло всё.

Даже телевизор выключился, чем вызвал плач Марии Дормидонтовны. Галина Кирилловна недовольно скривилась, тихонько прошептала, и веселая музыка мультфильма оборвала плач.

– Вы ничего не чувствуете? – спросила хозяйка квартиры.

– А что мы должны чувствовать? – буркнула я.

– Да ты вообще ничего чувствовать не можешь! – воскликнула Наталья. – Тебе только Антошку подавай.

– Это я-то не могу? Да я сейчас почувствую свою ногу в твоей…

Галине Кирилловне пришлось встать между нами и приложить каждой палец к губам. Потом посмотрела на Игоря.

– Ты-то хоть чувствуешь?

– Ага. Напрягает всё, хочется кому-нибудь люлей отвесить, – кивнул Игорь.

– Значит, я правильно думаю, и на нас наложили заклятие Ярости. Всем молчать и не двигаться.

Галина Кирилловна отпустила нас и пошла по квартире. Она плевала в каждый угол и неразборчиво шептала. Мы наблюдали за её перемещениями. В соседней комнате раздавались звуки телевизора, а за дверью слышался шорох крыльев. Похоже, что попугайчики сейчас тоже разбирались: кто кого больше уважает.

Когда Галина Кирилловна вернулась, то я почувствовала себя так, будто выпила успокоительного. Только что хотелось рвать, метать и драться, а в следующую секунду она вернулась в привычное состояние.

– Ребята, на нас уже пошла атака со стороны Андронатия. Не зря же ты, Игорёк, оказался на крыше – явно его работа. И наших птичек, – хозяйка квартиры мотнула головой в сторону двери, где слышались пронзительные крики и скрежет когтей по бетону, – тоже кто-то пивом не просто так угостил. Да не волнуйтесь, попугаям ничего не будет, вот только выйти мы не сможем – они уже дошли до той кондиции, что будут бросаться на нас.

– А что же нам делать? Ждать других заклятий? Пока мы друг друга переубиваем? Да что ему надо-то? – вытащила я звонящий телефон, где на экране вновь появилась фотография отца.

Хозяйка квартиры посмотрела на Игоря и кивнула на меня. Вместе они придвинулись ближе.

– Ответь, девочка, и сделай на громкую связь.

Моему недоумению можно найти оправдание – редко кто просит послушать разговор с близкими. Но, тем не менее, я ответила и сделала, как просили.

– Да, папа.

– Это не папа, красна девица, но породниться можем, если ко мне придешь сей же час. Поможешь мне в делах благородных и получишь в мужья потомка моего.

От прозвучавшего голоса вздрогнул даже кот. Если вы слышали грохот камней при обвале в горах, то можете представить звук из динамика телефона.

– Где папа и кто вы? – я постаралась, чтобы голосок прозвучал строго, но даже сама почувствовала, что он дрожит как осиновый лист на ветру.

–Грюзельдина, знаю я, что рядом ты. Я по вам с Манюриндой соскучиться успел, – ответил грохочущий голос. – Как там эта глупышка? Нахулиганить не успела ещё?

Галина Кирилловна наклонилась к телефону:

– Мы… Мы очень сожалеем о случившемся и…

– Никаких «И». Я обеим за такой шанс благодарен. Если бы не вы, то вряд ли я будущее смог увидеть. Теперь не глупи, а отдай мне девочку со знаком Эстифалиуса вместе с заклинанием Перемещения и считай, что в расчете мы. Я забуду ваши проклятия, а вы забудете меня, как сон дурной. На раздумья лучину даю. Если не придем к согласию мы, то дурной сон начнется для вас. А я пока в хорошей компании посижу, правда, добрые люди?

В микрофоне раздались крики, среди которых я узнала голоса отца, мачехи и сестер. Кровь отошла от лица, и я стала похожа на японскую гейшу, которая уже намазалась свинцовыми белилами. Я вскочила, выронила телефон и тот отключился. Пропал грохочущий голос и крики родных.

– Как же так? Почему я? Что с папой?

– Потому что ты можешь путешествовать во времени, – вздохнула Галина Кирилловна. – А если перемещаться туда-сюда, и выбирать верные решения, то можно сделать мир, как цветущим раем, так и горящим адом. Вряд ли Андронатий настроен на рай… И мне жаль твоих родных.

– Встряла ты, – сочувствующе покачал головой Игорь.

Я переводила недоумевающий взгляд с парня на женщину. Я же изначально была не виновата! Я никого не трогала, шла себе в техникум и мечтала о море, иногда думала об Анатолии Костюмове.

Так за что мне это? За то, что у какой-то волшебницы отобрали права?

– Вы должны что-нибудь сделать! – наконец сорвалось с дрожащих губ. – Пусть мачеха и сестры плохие, но с ними мой отец и вообще… Вы виноваты во всем, поэтому не сидите, а делайте что-нибудь!

Наталья обняла меня, как обнимала не раз, когда я приходила к ней, чтобы спрятаться от насмешек сестер и поплакаться в спасительную жилетку. На этот же раз я отстранилась и взглянула на волшебников со всей строгостью молодой девушки, которая знает, что её родные томятся в плену у колдуна. И этот колдун вряд ли желает им добра.

– Ну! – потребовала я у Галины Кирилловны.

Старушка встала и прошлась по комнате. За ней по пятам следовал кот. Он не мешался под ногами, то шел с таким видом, словно готовился подхватить старушку, если та вдруг потеряет сознание. Наталья теребила край покрывала на кресле. Игорь старательно разглядывал свои пальцы, будто в них есть решение всех проблем.

Когда Галина Кирилловна пошла по комнате третий раз, то в оконное стекло отчетливо стукнули. Находящиеся в квартире снова вздрогнули. Вздрогнула даже Мария Дормидонтовна, но никому об этом не сказала, а снова увлеченно уставилась в экран, где маленькие помощники ремонтировали очередную сломанную вещь.

За стеклом сидел нахохлившийся черный ворон и следил за людьми блестящим глазом. Когда же он увидел, что всё внимание приковалось к нему, то громко и отчетливо прокаркал:

– Прошла четверть лучины.

– Ни хрена себе будильник, – вырвалось у Игоря.

Галина Кирилловна покачала головой и махнула рукой, как будто что-то решила. Потом подошла к серванту и извлекла из глубины коричневую коробочку. Она открыла ее, показались три коричневых пирамидки.

– Когда Эрнан Кортес открыл для себя какао-бобы, мы уже вовсю ими пользовались, – сказала волшебница. – А Конрад ван Гутен здорово нас насмешил, когда впервые приготовил твердый шоколад – ведь для этого им понадобилось триста лет.

– Давайте без экскурса в историю. У меня там папа и… и мачеха с сестрами. Да и не время сейчас чаи гонять, – не выдержала я.

Кот прислонил коготь к пасти и прошипел. Галина Кирилловна вздохнула.

– Это необычный шоколад. Мы с сестрой тоже искали человека со знаком Эстифалиуса… пока не поссорились из-за Андронатия. Хотели отправиться в прошлое и исправить ошибки, чтобы улучшить жизнь людей. Вот, у меня на шее кулон, – волшебница показала небольшую монетку со странными рунами. – Тут одна часть заклинания Перемещения, у Манюринды вторая часть. Нужно съесть конфетку, прошептать заклинание и отправиться в то время, в которое захочет человек со знаком. Чтобы всё исправить, нужно вернуться назад, в прошлое, и убедить нас, молоденьких волшебниц, не проклинать Андронатия, тогда и не будет ничего этого. Он доживет спокойно свой срок, а мы с сестрой будем вместе.

– И? – спросила я. – В чем же дело? Говорите год и отправимся!

– Манюринда не сможет отправиться с нами. Видите, в каком она состоянии? И я не смогу – за сестрой пригляд нужен. Поэтому путешествовать вам. Олеся, Игорь, Наташа, это очень ответственное поручение…

Снова раздался стук в стекло и ворон прокаркал:

– Половина лучины!

– Давайте же быстрее. Что от нас требуется? – вскинулась Наталья.

– Помогите мне забрать кулон у Манюринды, так просто она его не отдаст, – Галина Кирилловна поставила коробочку на стол. – Игорь, ты её обнимаешь. Наташа, тебе нужно будет отвлечь её танцем, а ты, Олеся, разговаривай с ней, как с маленькой девочкой. Всем всё понятно? Поторопимся.

Мы кивнули в ответ и отправились следом за Галиной Кирилловной. Путем уговоров, танцев и крепких объятий всё-таки удалось уговорить Марию Дормидонтовну отдать кулон. Взамен ей дали несчастного кота, с которым она тут же устроила танцы. Но не успели мы выдохнуть, как случилась очередная оказия. Скорее всего, снова пошло в ход проклятие Неудачи.

– Где это я? Ой, конфетка, вкусно-то ка-а-ак, – раздался из покинутой комнаты голос Анатолия Костюмова.

– Не ешь! – воскликнула Галина Кирилловна.

Увы, один из путешественников во времени уже определился. В коробочке остались лежать две коричневые пирамидки. Ворон на карнизе упал на спину, схватился крыльями за живот и начал истерично каркать. Кот хищно облизнулся, но не стал прыгать на подоконник.

Анатолий Костюмов оглядывался по сторонам и пытался причесать растрепанные волосы. Всегда стильный эталон моды сейчас выглядел деревенским женихом после свадебной драки.

Наконец, он с интересом уставился на вошедших в комнату людей:

– Это я опять на какое-то шоу спьяну записался? Типа, реалити-выживание в хрущевке? Ну, и где сценаристы, где костюмеры, где гримеры на худой конец? Чего молчим, электорат? Слышь ты, красотка в черном платье, принеси мне дайкири и халат. Потом отнеси в химчистку костюм, а то он немного испачкался.

– Может, тебе ещё и ботинки почистить? – хмыкнула Наталья.

– Да, милая, только давай волосами, а то боюсь, что тряпкой или губкой можешь поцарапать. Ну, чего уставилась? Да мои ботинки в десять раз дороже твоих волос.

– Можно я ему всеку? – спросил Игорь.

– Мальчик, а ты можешь сгонять за сигаретами. Я курю «Макинтош», так что постарайся найти именно их. И поторапливайся, – кивнул Анатолий.

Люди всегда склонны идеализировать тех знаменитых людей, которые им нравятся. Да-да, приписывают кумирам хорошие черты и манеры, стараются подражать в речи и походке, делают чуть ли не идолами, украшая плакатами-иконами стены. А потом, когда эти «селебрити» оказываются обыкновенными людьми и делают всяческие пакости, то люди смакуют подробности и резко разочаровываются в своих кумирах. Некоторые находят других, а иные больше не рискуют.

Больше всего подобных идеалов встречается у молодого поколения. Тем сильнее их разочарование в знаменитостях людях. И сейчас я почувствовала, что ко мне приходит то самое разочарование в Анатолии, о котором упоминалось чуть выше. И ни какой он вовсе не эталон стиля – обычный человек, которому повезло чуть больше остальных, а он сейчас возгордился этим и начал считать себя выше других.

– Сядь на диван и сиди тихо! – скомандовала Галина Кирилловна. Когда же лицо Анатолия презрительно скривилось, то она затараторила. – Я главный кинопродюсер страны и наше грандиозное шоу должно порвать все представления о шоу-бизнесе. Ты прав, мы снимаем реалити-шоу о том, как звезда с обычными людьми оказывается в сказочной Руси. И сказки уже потихоньку начинаются.

– Крутятенько, значит, я буду богатырем? – Анатолий принял стойку Конана, в которой Шварценеггер красуется на фотографиях. – А кто будет моими помощниками? Красотки? Или вон та веселая бабулька?

Мария Дормидонтовна как раз в этот момент послала в его сторону воздушный поцелуй. Новая серия «Фиксиков» заставила её забыть о новоявленном «богатыре».

– Нет, ты отправишься с этой девочкой, её зовут Олеся, и мальчиком по имени Игорь. Сценария нет, поэтому вам придется придумывать на ходу. Импровизировать. Ладно, ты подписался под договором, так что времени нет объяснять. Ребята по ходу действия всё расскажут. Кругом будут скрытые камеры, так что веди себя достойно – это твой шанс подняться на гораздо высшую ступень. Если всё пройдет гладко, то будешь делать прически самому, – Галина Кирилловна подняла палец вверх.

– Президенту? – ахнул Костюмов и засуетился. – Так, чего же мы ждем? Куда нужно ехать, что нужно делать? Где мой дайкири и куда запропастился гример? Не может же богатырь быть непричесанным.

– А дайте, я всё-таки всеку разулю? – снова подал голос Игорь.

– У тебя тараканы-толмачи с собой? – спросила его Галина Кирилловна.

Игорь отрицательно покачал головой. Тогда Галина Кирилловна достала из серванта спичечный коробок.

– О как, прикольно. Как раз каждому обломится, – заглянул внутрь Игорь и потом спрятал коробок в карман.

– Три четверти лучины прошло, – прокаркал ворон и начал видоизменяться.

В фильмах частенько можно увидеть, как из человека вылезает волк или залезает обратно, но вот чтобы из ворона выходил человек – такое можно было увидеть на улице Свердлова возле дома с желтой «Копейкой». И то, для этого нужно поднять голову и уставиться на пятнадцатый этаж, а люди редко смотрят по верхам. Даже самоубийцам порой приходится кричать, чтобы их заметили и полезли отговаривать.

– Ешьте! – Галина Кирилловна сунула конфеты нам с Игорем и развернула бумажки с частями заклинания.

Мы дружно схрумкали угощение. По вкусу шоколад оказался близким к «Аленке».

Анатолий Костюмов подошел к окну и во все глаза уставился на трансформацию черного ворона. Птицу ломало, выкручивало суставы, перья осыпались черными хлопьями, а на карнизе понемногу вырисовывалась человеческая фигура.

– Мата, заборкон! Тураюпина, коросба, миракша! Сшаниинка, умурщания, терасутон, хитшуой! – выкрикивала Галина Кирилловна, глядя в одну из бумажек.

Огромный человек в черном плаще заглянул в окно. Как он держался на карнизе? Непонятно – на железе находились только мыски тяжелых сапог. Окладистая борода по размерам не уступала бороде Деда Мороза и тоже была черной. Шрам пересекал лицо с рублеными чертами от центра левой брови до правого уголка рта.

– Крутятенько, вот это спецэффекты. Это же голограмма? Ой, а дайте я его пощупаю? – Анатолий дернулся к окну, но Игорь схватил его за шиворот и заставил стоять на месте. – А ну пусти, златоглавый, а то я тебе такую укладку сейчас сделаю…

– Дрыгнешься ещё и я тебя ушатаю!

– Кириб, сотногда, умпинка! Ширбках, цинкарауб! Щиючарац, унмра! Микратаны, шиутрац! – выкрикивала Галина Кирилловна.

Она отбросила одну бумажку и взялась за вторую.

Человек в черном плаще нашел взглядом меня и улыбнулся. Так может улыбаться акула при виде беспомощного моряка в центре океана. Он стукнул костяшками пальцев в стекло и поманил к себе. Ладонь напоминала лопату для снега.

– Стороен, умхинкош! Торофгинур, мтад! Шенефра, хинкул, цастид, просхин! Пробунда, касторыд!

– Давайте запустим чувачка? Может, он хочет взять у меня автограф? Какие бы я косички заплел на бороде этого байкера…

– Я тебя самого щас к нему вышвырну. Не маши культями!

– Мальчики, не надо пререкаться. Нам ещё в шоу выступать.

– Хинтроно! Ипуна, трофцат, минала!

– Эх, а я тоже с вами хочу.

– Подходит к концу ваше время. Ещё немного и я зайду, – донеслось с улицы. – Не надо никуда уходить, девонька.

– Какой типаж! Крутятенько! Мне уже нравится это шоу.

– Москолван, будрон, тияно! Юсила, камдар, утрин, циалито, сотудюу! – выкрикнула Галина Кирилловна.

Я почувствовала, как из-под ног уходит пол. Чтобы не упасть, я храбро зажмурилась и попыталась вцепиться в Игоря, но того уже не было на месте. С тихим пфуком он пропал. Так же пропала комната, и я очутилась в разноцветном пространстве. Я словно летела в закрытой трубе аквапарка и никак не могла достигнуть её конца.

– А кто такие фиксики – большой-большой секрет! – раздался голос Марии Дормидонтовны, и всё кругом погрузилось в темноту.

Глава 11

«Хочешь легко победить страну – начни кормить её своей пищей»

Иван Грозный

– Аз назирати коя десница снеговидна, да выя лебедина. Краснолепна деваха, ой краснолепна! – звучный мужской голос проник в моё сознание.

Потом туда же протиснулось ощущение жесткой земли под спиной и покалывание стебельков травы на шее. Я чуть приоткрыла глаза и тут же их закрыла – надо мной цветочным венком склонились бородатые лица.

Кто это? Что это? Где это? Как страшно-то…

– Распырити, людни ратныя. Не замайте сестреницу младу. Она сужена богатыря Лучезара и морава знатна, – среди мужского гудения прорезался знакомый голос.

Игорь!

Я даже вздрогнула. Как же хорошо, что он рядом. На этот раз я открыла глаза уже осознанно и не могла удержаться от улыбки. Неподалеку на корточках сидел Игорь, но не в той одежде, в которой я привыкла его видеть.

На рыжих кудрях неизвестно как держался заломленный алый колпак с продольным разрезом. Жилистые плечи обнимала вышитая красной нитью зеленоватая рубаха навыпуск, к которой прилегала стеганая безрукавка. Серые порты заправлены в онучи, сверху блестят лапти, а за пояс заткнут топор. Красавец писаный, прямо хоть сейчас запускай в сказку про Иванушку-дурачка.

Около двадцати мужчин в похожей одежде окружали взгорок, на котором я и возлегала. Все бородатые, широкоплечие, русоволосые. Худощавый Игорь выделялся среди них рыжим воробушком в стае сизарей.

Чуть дальше слышалось возмущенное фырканье, и маячили крутые бока лошадей. А за ними виднелась зелень леса, а над всей этой картиной синело глубокое небо. Мужчины переговаривались между собой на непонятном языке. Вроде бы и русский, но какой-то не такой, неразборчивый.

– Игорь, ты что говоришь? Ни фига же непонятно! – проговорила я. – Это даже не жаргон, а дурь какая-то.

Игорь подмигнул мне, протянул руку к щеке и тихонько погладил. Да-да, именно так и выглядело со стороны, лишь только я почувствовала, как ухо неприятно пощекотали цепкие лапки. Это ощущение длилось всего секунду, но меня успело передернуть, как от снега, который сыпанули щедрой рукой за шиворот. В следующий момент я услышала, что именно говорят мужчины.

– Говорит, что волшебница сильная. А глянуть на тощенькую, то моя Полеля ей полные карманы орехов насует, – сказал щекастый парень с небольшой бородкой.

– Да твоя Полеля кому угодно насует, недаром же годовалого бычка щелчком с ног валит, – ответил мужчина с окладистой бородищей, в которой серебрилась седина.

Мужчины устало улыбнулись. От них здорово несло потом, создавалось ощущение, что они недавно разгоняли толпу фанатов «Спартака» после победы любимой команды. На одном бородатом лице виднелись чешуйки засохшей крови, у другого перевязана рука и по серой тряпице расплывалась красное пятно.

– Спасибо вам, чувачки добрые, что шмотки подкинули и сестру надыбали. Это… Исполать вам, да пойдем мы бомжевать далее, нам ещё до хаты добираться, – проговорил Игорь.

Рыжеволосый помог мне подняться, и я заметила, что на мне уже не черное платье для вечеринок, а просторная рубашка до пят. Сверху на этой рубашке красовалось непонятное платье небесного цвета, словно сошедшее с полотен о старинной Руси. Не сарафан, поскольку рукава очень несуразные – похожие на срезанные под углом сплющенные колокола.

И везде вышивка, вышивка, вышивка. Диковинные цветы и птицы с человеческими лицами вольготно расположились на голубом поле. Ногам тепло, словно в суконных сапожках «прощай молодость», когда не очень эстетично, зато дешево, надежно и практично.

– Красна девица, с тобой всё хорошо? А то твоего братца мы порой через пень-колоду понимаем, – сказал могучий мужичина, когда выдвинулся вперед.

Судя по тягучей речи и манере себя держать – это был предводитель небольшого отряда. Он очень походил на медведя, который надел человеческую одежду и встал на задние лапы.

– Да, с-спасибо, всё хорошо. Я в порядке, – оглядела я себя.

– Ну, вот и ладно. Идите осторожнее, а то не всех литов передавили. Ну да твой брат хорошо топором владеть умеет, так что не уходи от него далеко. По коням, братия!

– Слыш-ко, молодец, если твой богатырь Лучезар так умом и не поправится, то к сестренке сватов из Нижних Луж ожидайте, – ухмыльнулся щекастый ратник, который говорил о Полеле. – Больно справная она у тебя, чтобы с ущербным жизнь ломать. А с моим-то брательником она и детишек здоровых нарожает, и сама будет сыром в масле кататься.

Что?

Какой Лучезар?

Почему я должна буду каких-то сватов ожидать?

Вопросы… вопросы… вопросы… Они как вышивка – были везде.

Куда мы попали и где мои вещи?

– Ой ты гой еси, чувачок силы немереной, не смущай ты сестренку мою базарами завлекающими. Поправится Лучезар. А как поправится, то будет на стрелки богатырские лазить пуще прежнего, – с поклоном ответил Игорь и потянул меня за собой.

Щекастый парень улыбнулся мне на прощание, подмигнул и закинул поводья на шею светло-рыжего коня. Мужчины же вскочили на лошадей и неспешно отправились в сторону березового бора. Вскоре кусты поглотили последний лошадиный круп, и в этот момент я повернулась к Игорю.

– Мы, в самом деле, перенеслись во времени, или это какой-то розыгрыш? И почему я вдруг стала их понимать?

– Ага, скаканули не хило. А в базары въезжаешь, потому что у тебя в локаторе таракан-толмач прописался. Насекомая волшебная – и сама переводит, и твои слова на другой язык перекладывает.

Таракан? В моем ухе?

Я взвизгнула и попыталась извлечь из уха непрошенного гостя, но проще было найти иголку в стоге сена, чем ухватить уползшую «волшебную насекомую».

– Не поднимай пыль, красотуля! Ниче с тобой не случится, когда скакнем обратно, то таракашка сама к старой кошелке вернется. Пойдем лучше нашего богатыря размораживать, – Игорь мотнул головой в сторону от уехавших людей.

Я взглянула на зеленые заросли орешника, на унылые лапы елей, по которым скакали клесты.

Размораживать?

Летом?

Полянка, на которой мы сейчас находились, мало походила на заснеженные сугробы. А воздух такой ароматный, словно я зашла в ботанический сад, где собраны самые прекраснопахнущие растения.

– Кто это был? – я кивнула в сторону исчезнувших в чаще людей.

– Чувачки из дружины Светозара Буйного. У них сегодня праздник – наваляли литовцам на реке Ведроши. Походу гудеж сегодня в Москве знатный будет. Ладно, почапали за нашим богатырем, а то с его заскоками до Ведьмарей только через неделю доберемся.

– Скажи, а какой сейчас год?

– Да походу ты тысячу пятисотый задумала. Ну, это по-нашему, а по-ихнему это семь тысяч восьмой год. Во как далеко мы скаканули.

– Мария Дормидонтовна говорила, что они прокляли Андронатия пятьсот лет назад, вот я и выбрала это время.

Игорь лихо заломил колпак и нырнул в гущу зелени, словно Садко в морскую пучину. Мне не хотелось оставаться в незнакомом месте одной, тем более что показалось, будто белочка на соседней елке слишком вызывающе посматривает на меня. Будто примеряется – куда залепить тяжелой шишкой?

– Стой! Скажи, а где вы взяли одежду? – спросила я, когда проиграла белочке игру в «гляделки» и нырнула следом за Игорем.

– Красотуля, это ты у нас в волшебных шмотках, которые под любую масть подстраиваются, а нам пришлось раздеться и изображать из себя ограбленных терпил. Хорошо, что попались эти чуваки. Покатался им по ушам, напел, что нас раздели грабители литовские, чувачки и поверили. Они-то нам и сделали подгон босяцкий. Правда, Толямба херню пафосную понес, про хреновые прически и дезодоранты, пришлось его заморозить.

– Как заморозить-то?

– А сейчас позыришь, – Игорь отогнул раскидистую ветку дуба, и моим глазам предстала занимательная картина.

Многие в детстве делали позу «ласточки», когда встаешь на одну ногу, вторую отводишь назад, а руки раскидываешь в стороны. Помогало для предотвращения и лечения сколиоза.

Я даже помнила популярную шутку в загулявшей компании, когда изрядно подвыпившему человеку вменяется, что он пьяный. Подвыпивший отказывается, говорит, что трезвее бутылочного стеклышка. Для доказательства ему предлагается сделать эту самую пресловутую позу. Он становится, его фотографируют для инстаграмма, а потом под общий хохот сообщают, что истинно трезвый не будет посреди города изображать всякую фигню.

Сейчас в такой позе застыла звезда стиля, идол парикмахерства и светило гламура. Он сурово взглянул на вылезшую из кустов орешника пару и продолжил пялиться вдаль.

– Что с ним? – шепнула я.

– Он типа в невидимку играет, – шепнул Игорь в ответ. – Ты не накаляйся, но он меня достал, пока переодевались, я и ляпнул, что он станет невидимым, если «ласточку» врубит. Он сходу не поверил, тогда я ему показал. Пропал и нарисовался, как будто так и надо. Типа элемент шоу и каждый так может «стелса» врубать. Толямба же не в курсах, что я из шишков, а мы спокойно можем невидимками становиться. А чувачкам я шепнул, что богатырь Лучезар в дуб впилился. Они с понимахой отнеслись, даже предложили ему ещё разок по кумполу навернуть – вдруг масло в башке на место встанет.

Левый лапоть нависал над широкими ладонями папоротника, по дрожащей ноге можно было понять, что Анатолий уже давно «играл в невидимку». На еловом суку белобокая сорока с интересом разглядывала странного застывшего человека. И в этот момент Анатолий задумал пошутить.

– У-у-у! – замогильным голосом провыл Анатолий, искоса поглядывая на нас.

– Чего это он?

– Пугало врубает, типа сейчас обделаемся со страху. Подыграешь и подпоёшь? – подмигнул Игорь.

Мне вовсе не хотелось разыгрывать молодого человека, но его глупый вид и уверенность в своей невидимости не могли оставить меня равнодушной. Да и выглядел Анатолий совсем не так стильно и современно, как на экранах или фотографиях-постерах.

– Игорь, что это такое? – «испуганно» спросила я, прижавшись телом к рыжеволосому. – Тут же вроде бы нет никого. А где Анатолий?

Прижалась я к телу шишка, а сердечко застучало почему-то сильнее…

– Походу, леший нас на понт берет. Не ссы, прорвемся! Тут где-то должен быть Толямба. Не может так просто корефан своих кинуть. Толямба, ты где есть? Отзовись, кореш!

Игорь начал рыскать глазами по сторонам. Потом пошел по перелеску, растопырив руки в стороны, словно был водящим в «жмурках». Он в упор не замечал улыбающегося Анатолия, а один раз едва не наступил тому на ногу.

Папоротники доходили до пояса, а между их корневищ дал стрекача серый комочек с длинными ушами. Косой не разглядел, что влетает лбом вовсе не в ствол березы.

Анатолий покачнулся от удара по лодыжке и рухнул в папоротник со счастливым смехом. Из кустарника взвился перепуганный заяц и так дернул сквозь лес, что даже сорока на суку покрутила крылом у виска.

– Крутятенько! Видели бы вы свои перепуганные рожи!

– Толямба, ты прям ваще! Я даже не заметил. Реальный крутяк, – Игорь незаметно мне подмигнул. – И ведь ни листочка не пошевелил. Монстрилла!

– Да уж, – хмыкнула я. – Разыграл ты нас здорово.

Анатолий с довольным видом отряхнулся от налипших иголок и прошлогодней листвы. Он поправил колпак на растрепанных волосах и подбоченился.

– Ну что, определимся сразу, чтобы потом разногласий не возникало? По легенде я богатырь Лучезар, рыжик – мой верный помощник Горислав, а ты так и останешься Олесей, сестренкой Горислава и моей суженой. Капучино намутишь, суженая-ряженая?

Я перевела взгляд на Игоря, тот только развел руками. Я вздохнула, но не стала рассказывать Анатолию, что это вовсе не шоу и всё вполне серьезно. И что он должен поцеловать меня, а…

– Скажи, а я тебе нравлюсь? – обратилась я к Анатолию.

Я решила сразу взять быка за рога, чтобы понять – на что нам надеяться.

– Нет, конечно, ты же капучино так и не принесла. Вот принесешь, возможно, дам тебе свой номерок, чтобы на прическу записалась. А то ходишь, как лахудра с секущимися концами, да и брови нужно проредить. Нет, милочка, с такими кустищами только в лес ходить – леших соблазнять. Сейчас модно оставлять тонкую полоску, а не взлетную полосу, – авторитетно заметил молодой человек.

– А какие-нибудь чувства ко мне испытываешь?

– Вот сейчас начинаю испытывать… Раздражение. Ты слишком много спрашиваешь, девочка. А я без капучино никак не могу с мыслями собраться. Да и вообще – странный у нас переход оказался, раз и в лесу очутились. А у меня ни репеллента, ни лака для волос и… Ай! – Анатолий шлепнул себя по шее, где уже вовсю трапезничал крупный комар.

Увы, комару не повезло, и он стал первой жертвой пришельцев из будущего. Сумасшедшего зайца мы не будем принимать во внимание, так как он остался жив и даже принес многочисленное потомство, надоедая всем рассказами о странных двуногих существах, с которыми когда-то встретился.

Лес переливался разноголосицей птиц. Птахи словно обрадовались появлению слушателей и теперь старались выплеснуть на нас весь свой репертуар. В верхушках деревьев гулял ветер и иногда сбрасывал вниз сухие веточки и застарелые шишки.

– А как же приворотное зелье? Ведь он должен был влюбиться в меня, – я внимательно посмотрела на Игоря.

– Не фурычит, – пожал тот плечами. – Если бы сработало, то он на тебя ещё на хате накинулся. А так… Видать, сильно его предка колданули.

– О чем вы? Ладно, не важно. В общем, богатырь подвигов желает! – Анатолий вытащил из-за пояса топор и пару раз махнул им, разрезая воздух. – Где тут Змей Горыныч? А ну подать его сюда!

Он махнул ещё раз и ладонь, приспособленная к ножницам и расческе, не удержала топорище. Инструмент для колки дров с успехом усвистал в кусты орешника. Сорока на суку снова покрутила крылом у виска.

Анатолий пожевал губами, шмыгнул и сделал модное танцевальное движение под названием «даб», которое выглядит так, как будто он нюхает подмышку, а другой рукой указывает направление на всем известные три буквы.

– Верный мой помощник Горислав, а ну принеси топор богатырю!

– Не охреневай, а то я и ушатать могу! – насупился Игорь.

– Да как ты разговариваешь с богатырем? Вот сейчас стану невидимкой и надаю тебе оплеух! – Анатолий снова встал в позу «ласточки», и постарался допрыгать до Игоря. Упал. – Ладно, потом как-нибудь уснешь, и я нахлещу тебе по щекам, – потом добавил шепотом с земли. – Не выходите из образа, я всё-таки богатырь.

Над кронами деревьев пролетело с десяток ворон. Их хриплое карканье заставило распевающих птиц замолчать, лишь смелая синичка продолжала посвистывать. Игорь обеспокоенно взглянул на небо и присел, потянув меня за собой.

Я от неожиданности не удержала равновесие и плюхнулась рядом. От мха шел тяжелый грибной запах.

Я от возмущения попыталась выдернуть руку и вскочить, чтобы всё высказать рыжеволосому хаму, но тот прижал меня к груди и приложил палец к губам. Глаза Игоря обеспокоенно смотрели вверх, на пролетающих птиц.

– Толямба, не пались, – прошипел Игорь, когда кусты папоротника неподалеку зашевелились.

– Почему?

– Типа по этому… по сценарию так надо. Лежи и не отсвечивай. Мы же в сказке, забыл?

– А от кого мы прячемся? – спросила ся.

Не сказать, что мне было неприятно лежать на мягком мху… рядом с Игорем… вдыхать его запах…

Но всё же, я здесь не за этим!

– От воронов щемимся. Так, на всякий пожарный. Ты не забыла – кто на карнизе тусовался? Сейчас эти клювастые смоются и всё будет чичи-гага.

Хриплое карканье вскоре стихло, а его остатки расшвырял по кронам ветер. Игорь высунул из папоротников голову и осмотрелся. Стройные сосны и разлапистые ели, а также дряхлые пни и буйный кустарник нападать не собирались, поэтому он успокоился.

Я поднялась и отряхнула платье. Из папоротников вылез Анатолий. Он подождал полминуты, но ему так никто и не принес отброшенный «реквизит», пришлось самому лезть в орешник. Оттуда вылетела парочка возмущенных соек и обложила на птичьем языке нахала, который посмел нарушить уединение. Анатолий не стал отвечать на ругань, тем более что он ничего не понял.

– Чикиряем туда, – Игорь мотнул головой в сторону севера.

Почему север?

Откуда я это знала?

Я заметила мох на стволах деревьев, а школьные познания ещё не полностью вылетели из головы. Да, пусть я не помню названия многих растений, но вот что мох растет с северной стороны – это выучила назубок.

– Я почти готов! Так что, капучино не будет? – вновь обратился Анатолий ко мне и, когда я покачала головой, повернулся к дуплу в стволе ближайшей сосны и прокричал в него. – Звезда в шоке! Капучино обязательно должно входить в мой райдер! Это первооснова нового дня! Я вам устрою сказку!

После этого выплеска гнева он отправился в сторону, указанную Игорем. Сорока снова покрутила крылом. Она уже перестала удивляться поведению странных двуногих существ, но вот не выказать свое отношение к происходящему – не могла.

– Чего это он? – спросила я у Игоря.

– Да я ляпнул, что там камеру сныкали. Ну, для правдоподобности, – подмигнул Игорь. – Дергаем!

Наша группа тихо пошла по залежам мха, густым кустам. Вернее, это нам казалось – пошли тихо. На самом же деле городских жителей слышно за добрую сотню метров по чертыханью, хрусту сломанных ветвей и редкому матерку, когда проваливались в заросшие мхом овражины.

Анатолий тихо ныл, что на этом шоу не предусмотрены минимальные условия гигиены, что приходится хвататься за склизкие ветки, которые так и норовят выпустить тучу муравьев. Комары досаждали ему не меньше остальных, но больше всего прозвищ и названий крылатые кровососы получили именно от него.

– Совсем не крутятенько! Вот же вампиры злодремучие! И откуда их столько берется? – вопрошал Анатолий у сосен, но те только пожимали ветвями в ответ и продолжали выделять кислород, от которого у городских жителей немного кружилась голова.

Игорь шел рядом со мной и поддерживал всякий раз, когда проклятие неудач старалось подсунуть под ноги скрытые ямы или острые сучки. Хотя я и хмурилась, но внутри была рада такой поддержке.

А вот Анатолий обращал на меня внимания не больше, чем на облака, которые летели по небу.

– Ты это, под ноги зырь, – пробурчал Игорь, когда в очередной раз предотвратил моё падение.

– Да платье неудобное – за всё цепляется. В джинсах привычнее. Надо будет такие же как у тебя порты найти.

– Хм, в мужской одежде женщинам заподло – выпороть могут. Но мы прикинем писю к носу и что-нибудь придумаем. Не бзди! И аккуратнее! – Игорь снова подхватил меня, когда нога провалилась в ямку.

Мы не заметили, как на то место, откуда ушли, приземлился крупный ворон. Только лесные жители наблюдали, как к этому ворону слетела сорока, и начала трещать. Ворон кивал, поглядывая в сторону ушедших. Так жена может докладывать мужу – почему кончились деньги на карточке, и как чудесно она сходила в продуктовый магазин, где совершенно случайно продавали норковую шубу.

Сорока закончила трескотню и выжидающе уставилась на ворона. Тот повернул к ней крупную голову и в темно-коричневом глазу полыхнуло пламя. Сорока с испугом поднялась в воздух и полетела в сторону ушедших. Когда Анатолий думал, что за ним наблюдают, то он ненамного ошибался. Да, за нами наблюдали, вот только шоу транслировали не на многомиллионную публику, а для единственного зрителя.

Ворон несколько раз прыгнул и остановился возле голубоватой расчески, которую выронил Анатолий. Лес словно вымер. Птицы не смели высунуться из своих гнезд, пока черное крылатое пятно примеривалось к инородному предмету. Крохи каким-то седьмым чувством понимали, что этот сгусток не просто так прилетел в лес. Та угроза, что шла от ворона, заставляла прикрыть птенцов телами и молиться всем птичьим богам, чтобы он улетел как можно быстрее.

Темный волос привлек внимание ворона. Большая птица склонила голову набок и попыталась вытащить лапой этот волосок. Неудачно. Тогда ворон аккуратно взял расческу в клюв и захлопал крыльями. Пять мгновений спустя он уже над лесным океаном. Он полетел не на север, куда ушли мы, а на юг. Мы должны придти к нему сами, остается только подождать. Уж что-что, а ждать ворон умел…

Глава 12

«Идиоты забавны, вот почему в каждой деревне хотят иметь своего»

Доктор Хаус

Как не торопился Игорь, как не подтягивал народ, но заход солнца застал нас в лесу. Сумерки упали неожиданно, будто висели на тонких нитях паутины под сводами высоких сосен и теперь эти нити порвались.

– Мы сегодня выйдем к деревне? – голос Анатолия ощутимо подрагивал, но он старался не показывать страх – красовался перед скрытыми камерами.

– Ни хрена, до неё ещё с червонец километров. На массу подавим здесь, – Игорь кивнул на небольшую прогалину.

На листву рябинника падали последние лучи заходящего солнца, птицы ещё вели неторопливую перекличку, но всё больше и больше певцов уходило на покой. Зато вместо них за создание музыкального фона взяли ответственность сверчки, настраивая небольшие скрипочки на ночной концерт. Далекая кукушка жаловалась неизвестно кому на печальную участь.

– То есть как? Я второй день буду в одном и том же? – начал брюзжать Анатолий. – А как же смена костюма? А как же умывание перед сном и гигиена? Если бы вы знали, как неприятно лопушком подтираться. Что это за шоу такое, где звезду приравнивают к обыкновенным людям?

– Анатолий, не надо ныть. Ты сам подписал договор, а в нем четко указано, что выйти из шоу можно только по завершению, – вмешалась я, когда увидела, как Игорь набирает воздух в грудь.

Анатолий уселся на лежащую сосну с видом пришедшего в ресторан графа. Только салфетки за воротник не хватало. Я не могла удержаться от смешка – настолько нелепо он выглядел со своим гонором в рубахе и портах.

– Где мой ужин? Если пообедали сегодня только комары, то я требую полноценный ужин. Два бокала дайкири богатырю! Салат с рукколой и поджаренные хлебцы, а основным блюдом пусть будет фуа-гра. С хлебцами можно подать фондю.

– Чо-то ты зафондился в натуре. Ты чо исполняешь? Тут тебе не жральня, а лес. Вон с Олеськой грибов начикиряйте и похаваем, да поганки не собирай, а то влом с тобой поносным валандаться. Меня по звуку найдете, – Игорь вытащил из-за пояса топор и начал примеряться к валежине, на которой сидел Анатолий.

– Каких грибов? Я и так их не ем, а ещё собирать… Нет, давайте сюда продюсера, мы с ним будем разговаривать! – Костюмов посторонился, когда Игорь взялся за ветку и в него полетели щепки.

– Хорошо. Сейчас вызовем продюсера и скажем, что ты не хочешь участвовать в шоу. Проблем не возникнет – выплатишь неустойку в несколько миллионов и покроешь себя славой нытика и труса. И не видать тебе президентских волос как своих ушей. Да и прежние клиенты от тебя отвернутся, сам знаешь, что больше такого шанса не представится, – проговорила я.

Ну и что, что врала?

А как бы вы поступили на моём месте?

Да и надоел Анатолий за день хуже цепляющихся за платье сучков. Я никогда не думала, что молодой парень может столько ныть. Он ныл не только по поводу комаров, но и по поводу липкой паутины, громких птиц, неровной поверхности земли, колючих еловых веток и скользких сосновых иголок. В моих глазах его авторитет как мужчины очень и очень здорово пошатнулся.

– Каких миллионов? – икнул Анатолий. – Там такая неустойка? Божечки, это совсем не крутятенько. Ладно, электорат, уговорили – побуду ещё немного с вами и освещу вашу унылую жизнь своей гламурностью. Олеська, веди богатыря грибы собирать!

Игорь смачно воткнул топор в сухую ветку. По его лицу было заметно, что именно он представлял вместо ветки.

Мы с Анатолием покружили по лесу около получаса, и в результате поисков нашли десяток подберезовиков, шесть подосиновиков и кучу сыроежек. Половину грибов Анатолия пришлось выбросить за непригодностью.

Возмущение по поводу того, что мухоморы красивые и их только нужно уметь приготовить отмелось мной сразу. Я мягко намекнула, что мы не в ресторане и деликатесов ждать не придется. Анатолий только вздохнул.

По возвращении нас ждал сюрприз в виде старичка в широкополой шляпе и с такой длиннющей бородой, что она свернулась канатной бухтой возле ног в лапоточках. На плечах старика покоилась меховая накидка, сквозь которую вылезали на свет тонкие веточки и светло-зеленые листочки. На коленях гостя прикорнула рыжая лисичка, чей цвет шерсти был очень похож на волосы Игоря.

Старик протягивал к костру широкие ладони, а на морщинистом лице играла блаженствующая улыбка. Игорь же сидел рядом и что-то увлеченно рассказывал. Он замолчал, когда заметил двух грибников.

– Здравствуйте, меня Олесей зовут, – подошла я к костру.

– Здравствуй, красна девица. Смотрю, много грибов набрали? Вы бы по осени приходили, я бы и места показал, а сейчас-то что? Одни слезы.

– А меня зовут Анатолий Костюмов, или Лучезар. Судя по вашей ухоженной бороде, вы слышали обо мне, – подмигнул идол стиля и король московских парикмахеров.

С колен гостя спрыгнула лисичка, она обежала пришедших, мазнула хвостом по моим ногам и с недоверием принюхалась к Анатолию. Потом чихнула, подбежала к старику и запрыгнула обратно, потерлась лобастой головой о его щеку.

Мне показалось, что животное что-то прошептало… Или это старик сделал вид? Лисичка свернулась калачиком, но продолжала следить за нами бусинками глаз.

– Нет, не слышал, Лучезар. Но уверен, что совершишь ты много славных дел и выйдешь победителем изо всех невзгод и неурядиц, – мягко улыбнулся старик.

С того момента, как лучики морщинок разбежались от его глаз в разные стороны, я почувствовала себя так хорошо и спокойно, будто вовсе не в лесу находилась, а в своей комнате под одеялом и с чудесной книгой в руках. Костер отбрасывал блики на деревья, и казалось, что с каждой минутой они становятся ближе, словно придвигаются к теплу.

– А мы с Игорем идем… Кстати, Игорь, а куда мы направляемся? Нет, я понимаю, что импровизация и всё такое – это хорошо, но вот зачем нам в ту деревню? – Анатолий подсел к огню, возле которого казалось не так опасно, как у деревьев.

Где-то вдалеке раздался волчий вой, и я тоже решила присоединиться к сидящим. Грибы Игорь высыпал из подола рубахи и теперь старался отряхнуть ткань от темных пятен. Старик наклонился над принесенным ужином и выкинул из кучи ещё несколько грибов, которые оказались червивыми.

Анатолий хмыкнул – подумаешь! Игорь потянулся к подберезовикам с заостренными сухими ветками.

– Идем мы в село Ведьмариха, чтобы остановить двух волшебниц. Они не должны проклясть мужчину-колдуна, иначе навлекут на Землю кучу неприятностей, – пояснила я вместо Игоря, тот благодарно кивнул.

– Волшебниц? Так всё-таки будет сказка? – Анатолий едва не захлопал в ладоши.

– Будет, – улыбнулся старик. – Смотрю на тебя, Лучезар, и понимаю, что будет та ещё сказка.

– А вы так и не назвали свое имя, – напомнил Анатолий.

– Зови меня Лешим. Так точно не ошибешься, а то у меня много названий.

– Ого, настоящий Леший? А не дурите нас? – спросила я.

– Девонька, если бы ты знала, что в лесу опасно назваться Лешим каждому, кроме самого хозяина леса, то не задавала бы таких вопросов, – нахмурился старик.

Игорь в это время насадил грибы на веточки, и вскоре по лесу поплыл тяжелый аромат лежалых листьев. Лисичка втянула носиком запах и спрыгнула с коленей старика. Она подскочила к Игорю и тронула его лапкой за ногу, как кошка, которая просит кусочек со стола. Игорь стянул один гриб, лисичка взяла его осторожно зубами и отнесла подальше. Зачавкала.

– А ей можно грибы-то? Она вроде как плотоядная, – сказал Анатолий, глядя на рыжую шкурку.

Я не ожидала, что лисичка упадет и тут же протянет ноги, но с интересом наблюдала – что будет с животным? Рыжий зверек вернулся обратно, облизнулся и потянулся было к Игорю, когда гость окликнул:

– Хватит, а то ребят без еды оставишь.

Лисичка вильнула хвостиком и запрыгнула обратно к старику на колени. Тот погладил её широкой ладонью и взглянул на Игоря:

– Вижу, добрый ты человек, хоть и говоришь порой вещи непонятные. За то, что молодняк не рубил и что погреть дал у костерка старые кости, скажу тебе нужную весть. Идет-летит за вами кто-то непонятный, злющий, как сто голодных волков. Птицы доложили, что аж мох заледенел там, где он приземлился. А муравьи поведали, что сорока всё ему про вас докладывает.

– Какая сорока? Какие муравьи? Это что, для шоу нужно? Крутятенько! Я ведь почти поверил, что это в самом деле настоящий Леший, – улыбнулся Анатолий.

– В натуре, чо за сорока? – спросил Игорь. – Где эта стукачка?

Тяжелая ветка ели закачалась, а в темноте леса мелькнула черно-белая молния. Улетающая сорока громко стрекотала и будила спящих птиц. Игорь метнул вслед шишку, но вряд ли попал. По крайней мере, ещё долго слышался недовольный стрекот улетевшей птицы.

– А кто это пасет за нами? – спросил Игорь.

– Не знаю, но очень сильный колдун, раз птицы и насекомые его испугались.

– А правда, что вы можете в разных зверей обращаться? – влез Анатолий.

Старик пожал плечами и вытащил из-за пазухи небольшой кисет. Он подал его Игорю, а тот высыпал часть содержимого на ладонь.

– Ого, да это же травка! Я бы тоже сейчас от хорошего косячка не отказался, – потер руки Анатолий.

– Это кислица, сынок. Она у нас вместо соли используется. Или ты захотел грибы несолеными есть? – хмыкнул старик.

– Дедушка, а поможете нам из леса выйти? – подала голос я.

– Помогу, отчего же нет? Мне самому надобно, чтобы вы как можно быстрее из леса убрались и забрали с собой черное зло, которое следует по пятам. Оставлю лисичку, она и выведет к Ведьмарихе. Не обижайте её. Животинка ласку любит, потому и сделает много, если покормить не забудете. А мне пора. Прощайте, люди добрые, не балуйтесь в лесу.

Последнее слово не успело прозвучать, как старик начал съеживаться, будто из надувной фигуры выпускали воздух. Всего несколько мгновений прошло и старика как не бывало. Анатолий поморгал, ущипнул себя, ойкнул, но все потуги свелись к тому, что он увидел лишь заросший мхом пенек, на котором калачиком свернулась лисица. Её хитрые глазки поблескивали в свете костерка.

– Это куда он? Это зачем он? Тоже голограмма? Крутятенько! – восхитился Анатолий и протянул руку к рыжему зверьку. – А лиса тоже ненастоящая? Мне бы её мех очень на шапочку пошел, а хвост я приделал бы к ремню.

В ответ лисица вскочила и затявкала. Острые зубы блеснули в свете костра, икона стиля едва успела отдернуть пальцы. Игорь горестно вздохнул.

– Ого, да она вообще суперская. По завершению шоу обязательно куплю себе такую. Буду вместо чихуа-хуа носить подмышкой, – улыбнулся Анатолий, но на всякий случай отодвинулся дальше. – А ногой её можно погладить?

Игорь покачал головой – такого человека только могила исправит. Да уж, он и сам не сахар, и порой совершал ошибки, взять хотя бы неприятность со мной…

Однако Анатолий был одно сплошное недоразумение. Игорь раздал каждому по прутику с грибами, и этот чудик тут же уронил половину в костер, а потом с независимым видом сказал, что обожает грибы с поджарками.

Игорь искоса взглянул на меня. Я явно понравилась ему с первого знакомства, а то, что они встретились второй раз… Игорь верил в судьбу, нельзя не верить в то, что можно изменить. Вот только вряд ли они будут вместе – я же человек, а он…

Рыжеволосый парень протянул мне щепоть сушеной кислицы, а я с опаской взяла на ладонь, понюхала, а потом уже попробовала на кончик языка. Что-то среднее между мелко дробленным иван-чаем и морской солью, но вместе с грибами придал изысканный вкус.

А может, это всего лишь показалось, и слюна дополнила феерический ужин?

Грибы провалились в урчащие желудки, как в камни в жерло вулкана. Чавканье и пощелкивание сучьев в костре заполнили прогалину. Солнце успело скрыться за горизонтом раньше, чем мои зубы сорвали последний грибок. Игорь без слов принес две охапки папоротника, бросил их на мох.

– Это постель? Крутятенько! А Олесе чего не притащил? – спросил Анатолий, разлегшись на одной охапке и укоризненно покачивая головой. – Эх, Олеська, вот же мужики пошли, правда? Только о себе думают. Ну, ты не переживай, мы его ещё исправим. Не всё потеряно.

Игорь только развел руками на такое хамство. Я улыбнулась и пошла в лес. Игорь само собой пошел за мной – нельзя оставлять одну девушку, которая проклята невезением.

– Не обижайся на него, – я мотнула головой в сторону костра. – Он просто не привык к обычным людям.

– Лады, пусть дышит. Но бык ещё тот, как-нибудь у меня планка упадет, и я его ушатаю.

– Ну, где вы там ходите? Скоро костер потухнет, а лисичка не хочет дрова подкидывать! – донеслось от костра.

Игорь тяжело вздохнул и сорвал пучок папоротники. В тон его вздоха проухала сова, которая скользнула серой тенью и пропала среди дремучего леса. Лес засыпал, только печально куковала вдалеке одинокая кукушка.

Утро встретило свежестью росы, перекличкой просыпающихся птиц и потухшим костром.

Каким чудом я подкатилась под бок Игоря? Вот ни за какие коврижки я не ответила бы на этот вопрос.

Замерзла?

И почему именно к Игорю, а не к Анатолию?

Возможно, я инстинктивно чувствовала, где настоящая защита.

Я прижималась спиной к мужской груди, и мне было очень комфортно. Даже жесткая земля не мешала лежать вот так, в объятиях этого дерзкого и резкого парня. Даже сосновые шишки, которые впивались в бок, казались всего лишь мелкой неприятностью и меркли по сравнению с тем ощущением, которое я испытывала. Какое-то чувство спокойствия и защищенности накрыло с головой и мягко легло на растревоженные нервы. Такое чувство я испытывала только во сне, когда снилась мама и её теплая ладонь на волосах.

Солнце только-только высунуло из-за горизонта оранжевую макушку и покрасило верхушки деревьев в золотистый цвет. Лисичка подняла голову и чихнула. Потом хитро посмотрела на лежащих людей и подскочила к Анатолию. Мягкий кончик хвоста коснулся золы потухшего костра, а потом мазнул под носом у идола стиля. Великий парикмахер Анатолий Костюмов, а по совместительству богатырь Лучезар, чихнул и проснулся. С папоротника поднялась пародия на Гитлера – черные усики и растрепанную челку дополнял дикий взгляд.

Пример для молодых и амбициозных стилистов огляделся по сторонам:

– Это где я? Ну и вечеруха вчера была, если в Ботаническом саду проснулся. Или я на Рублевке? У кого же это я?

В этот момент он и заметил нас. Лисичка уже успела отбежать и вылизывала шерстку с самым невинным видом. Анатолий улыбнулся своим мыслям, поднял с земли шишку и прицелился в лоб Игоря. Бросок получился так себе, и шишка обязана была попасть в мой лоб, если бы не Игорь.

– Ещё раз такое исполнишь, глаз на жопу натяну и моргать заставлю, – бросил Игорь и откинул прочь перехваченную шишку.

– Да ладно, чего ты? Я же разбудить вас хотел. Пора просыпаться и вперед, к светлым подвигам! А мне бы ещё не мешало помыться, выпить чашечку капучино. Где тут ближайший отель с приличным тайским массажем?

– В самом деле, пора просыпаться, – ответила я и нехотя высвободилась из объятий Игоря. – Нам ещё до Ведьмарихи добираться.

Игорь хмыкнул, закидал остатки костра землей и приложил сверху влажный мох. Вскоре от кострища не осталось никакого напоминания, а о том, что здесь ночевали три человека, можно догадаться лишь по охапкам папоротника.

– Шуруй, рыжая! Выводи нас из своей хаты! – прикрикнул Игорь на лисицу, а та припустила по мху оранжевой стрелой.

Анатолий не был Анатолием Костюмовым, если бы не скрасил путь двух людей жалобами на голод, комаров, сучья и далее по списку. Игорь уже начал привыкать к его стонам, поэтому не обращал внимания на нытье человека с нарисованными усиками. А вот я отвечала, даже жалела иногда, чем вызывала новый всплеск нытья.

Глава 13

«Если вы хотите, чтобы вас знали незнакомые – живите в деревне;

а если хотите, чтобы вас не знали знакомые – живите в городе»

Чарльз Калеб Колтон

Лес закончился кустарниковой опушкой, когда из-за пригорка выпрыгнуло небольшое село. Лисичка махнула хвостом, словно попрощалась, и рыжая молния пропала в глубине сумрачного леса. Анатолий даже помахал ручкой на прощание.

Я посмотрела на старинное село.

Такое ли оно, как в будущем, или всё-таки поменялось?

Несколько десятков домов грелись под ярким солнышком соломенными крышами. Белесые бельма окон равнодушно уставились на путников. Стекла доступны богатым людям, а бедный люд довольствовался бычьим пузырем. Заборы рыбьими скелетами окружали подворье, они больше ограждали посадки от вездесущих кур и гусей, чем от людей. Вдалеке виднелось стадо коров, и щелканье кнута напоминало выстрелы. Со стороны закопченного дома слышались удары металла, из трубы вился светлый дымок.

Да, перемены разительные. Не видно тракторов и комбайнов, из четырехколесной техники только пара телег с грустно повисшими оглоблями.

На выгоне паслись несколько коз, а возле них играл на дудочке чумазый вихрастый мальчишка. Из-за летней поры на нем колыхалась серая рубашка до колен, ноги же были босы и покрыты по щиколотку таким слоем грязи, что мне сначала показалось, будто он в ботинках. Он первым заметил пришельцев и опрометью кинулся в ближайшую избу. Из дома через полминуты показался крепкий мужчина с окладистой бородой и уставился на пришельцев.

Чуть в отдалении от села виднелась приземистая избушка, возле которой раскладывали снопы трав четыре девушки. К ним-то мы и направились. Мужчина проводил нас настороженным взглядом, из-за его плеча выглядывал тот самый чумазый мальчишка.

Игорь сделал киношный поклон и мазнул ладонью по земле. Мужчина поздоровался кивком, ни на секунду не отрывая от нас взгляд.

Мы приближались к приземистой избушке, где девушки остановили раскладку и тоже уставились на подходящих. Серые рубахи до земли не скрывали ладных фигур и от меня не скрылось сглатывание Анатолия.

На завалинке щурилась на солнце седая старушка, закутанная в шали и юбки. Такую любовь к нагромождению одежды я встречала только у Марии Дормидонтовны.

Интересно – кто из четырех девушек Манюринда, а кто Грюзельдина?

И кто две остальные?

– Ну, чего встали? Продолжайте раздергивать, девки! Если не просохнет до осьмушки месяца, то заново придется собирать, – донесся до нас дребезжащий голос.

Девушки подхватились, но всё равно с интересом продолжали посматривать на гостей.

– Это Ситранатра Никодимовна, – шепнул Игорь. – Вот ни на граммулю не поменялась, по ходу с тех пор масть держит.

– Я бы тоже с девчоночками поработал, очень уж у них хорошие волосята, – высказался Анатолий. – Ух, я бы такие шиньоны навертел. Какие «пикси», какой «гарсон»? Только «каскады», только «волны» и «рапсодии»! А вон той, черненькой, я бы такой «лисий хвост» завернул… да ещё и с перышками.

На его несчастье старушка оказалась с очень острым слухом. Она стрельнула блестящими глазами в сторону Анатолия и медовым голосом обратилась к нему:

– Мил-человек, это кому бы ты хвост завернул? Али я что не так расслышала?

Я не успела вмешаться. Анатолий улыбнулся так широко, как только смог, и продолжил:

– Вон той черненькой и завернул бы, а потом ещё взял плойку и… курлык!

Анатолий недоуменно посмотрел на нас и снова попробовал докончить фразу:

– Курлык-курлык!

Надо было видеть его испуганное лицо, когда он схватился за шею и попробовал шепотом что-нибудь произнести. Но все его попытки не радовали разнообразием:

– Курлык-курлык-курлык.

– Вот и ладно, помолчишь – за умного сойдешь. Здорово, шишок, и тебе, девица, не хворать! А добрый молодец пусть помолчит, охальник, – нахмурилась старушка и отбросила стебелек, над которым недавно шептала.

Игорь откашлялся, сделал шаг вперед и поклонился точно также, как недавно перед вышедшим из дома мужиком. Я сделала тоже самое.

На всякий случай.

Девушки продолжили трепать снопы и раскладывать под жарким солнцем. Откуда-то слева прокричал хриплый петух. Коровы на лугу отозвались ему томным мычанием. Анатолий продолжал откашливаться и курлыкать в попытках сказать какое-нибудь слово.

– Мать, ты не кидай обидку на нашего корефана неадекватного. Он по жизни не в теме, как базарить нужно с серьезными людьми. Он ниче худого не наляпал, это для красотуль причехи так обзывал.

– Чего-о-о? – спросила старушка. – Вроде по-русски глаголишь, а непонятно всё. Ты что так?

– Это на меня проклятие наложила Грюзельдина, – я тоже вставила слово. – Говорю на непонятном жаргоне.

– Я? – черноволосая девушка, которой недавно Анатолий собирался сделать «волчий хвост», от удивления выронила связку травы.

– Ага, а потом сделала так, что когда Игорь рядом находится, то проклятье на него переводится. Но мы здесь не за этим… мы из будущего и…

Старушка кашлянула.

– Проходите в избу, там и поговорим. А вы, красавицы, продолжайте трудиться, возьмите в помощники вон того журавля, – женщина кивнула на курлыкающего Анатолия и поднялась.

Икона стиля тут же возмутилась, но я успокаивающе показала ему открытую ладонь. Таким знаком благодарят пешеходы водителей за то, что последние их не сбили на полосатом переходе. Анатолий курлыкнул ещё пару раз, но ему уже со смехом вручили сноп и показали, как «требушить на лужайке».

Я прошла за сгорбленной старушкой в низенькую хату. Замыкал процессию Игорь. Вот почему-то не удивилась, когда за порогом оказалась изба с высокими потолками и просторными комнатами. Девушка вспомнила про «Копейку», которая изнутри была больше лимузина.

Русская беленая печь занимала огромную территорию, из черного жерла слышалось потрескивание и неслись ароматы гречневой каши. По стенам развешаны пучки сухих трав в таком количестве, что казалось, будто бревна покрылись диковинным мхом.

За печкой виднелись три двери. В углу крепкий стол и дубовые скамьи. Несколько прялок, будто из сказки, столпились в другом углу. Я осматривалась по сторонам до тех пор, пока с печных полатей не спрыгнул белый кот. Точно такой же, как был у Галины Кирилловны! Даже хмыкнул также, когда осматривал пришельцев.

– Садитесь за стол, да поведайте – какая нужда вас привела в прошлое? Давненько я не видела человека со знаком Эстифалиуса… И это, говори ты, девонька, а то от речи шишка уши сухим листом заворачиваются, – старушка села на скамью и сложила ладошки лодочкой. – Как вас звать-то?

– Меня Олесей.

– А моё погоняло Игорь Фара, – ответил Игорь.

– С каких это пор шишки возле людей трутся?

– Меня Манюринда в ученики замастырила, так что я с ней давно уже обретаюсь.

– Манюринда? Хм, она всегда была жалостливой. Ну ладно, меня Ситранатрой люди называют. Говори, девонька.

Я рассказала всё-всё-всё, начиная от поцелуя Игоря (парень при этих словах приосанился) и заканчивая заклинанием Грюзельдины. Весь рассказ уложился в пять минут, в течение которых старушка пару раз уточняла про машины и мобильные телефоны. Белый кот запрыгнул на лавку, сел уставшим человеком и свесил задние лапы вниз. К концу рассказа он даже начал покачивать левой лапой.

– Так значит, вы прибыли для того, чтобы не дать Грюзельдине и Манюринде проклясть Андронатия? Вот же несносные девчонки. Позови-ка их, – сказала она коту.

Белый колобок скатился с лавки и толкнулся в дверь. Через полминуты в помещение вошли, а вернее сказать – вплыли, две девушки. Черноволосая красавица отдаленно напоминала Грюзельдину, а вот русокосая Манюринда ни на йоту не походила на свой будущий образ.

– Звала, матушка? – звучным голосом спросила Грюзельдина.

– Да, звала. Скажите-ка мне вот что – вы уже прокляли Андронатия?

Старушка переводила взгляд блестящих глаз с одного миловидного лица на другое. Девушки потупились, и это было лучше любого признания.

Старушка вздохнула и задала другой вопрос:

– Как давно вы это сделали? И почему он ко мне не обратился?

– Недавно, матушка. Всего четыре луны назад. А ты откуда узнала? – спросила черноволосая.

– Мышка бежала, да и нашептала. Как снимать-то проклятия знаете? – снова вздохнула старушка.

Девушки переглянулись между собой, кивнули.

– Вот и ладушки. Тогда снимайте.

На этот раз красивые лица девушек скуксились, словно кто-то невидимый сдавил их в ладошках, и они в голос заревели. Обе рухнули на колени так, что даже утоптанный пол гулко отозвался. Спрятали лица в ладонях, и только изредка поглядывали сквозь пальцы.

Старушка невозмутимо смотрела на это представление. Ни один мускул не дернулся на морщинистом лице, похоже, что такие концерты были уже не в первой. Кот снова запрыгнул на скамью и облокотился о сухонькое бедро старушки. Почему-то он напомнил театрального критика, который видел столько спектаклей, что мог предсказать не только дальнейшую реплику актера, но и даже спародировать интонацию, с какой она будет сказана.

– Курлык? – спросил Анатолий, когда показался в дверях и увидел двух коленопреклонённых девушек.

– Ой да, про тебя-то я и забыла. Не будешь охальничать? – строго спросила Ситранатра Никодимовна.

– Курлык-курлык! – отчаянно замотал головой Анатолий.

Старушка подошла к стене, сорвала веточку с розоватым венчиком и растерла её в ладонях. Пошептала над пылью и дунула в сторону Анатолия. Надо было видеть глаза иконы стиля, когда в его сторону полетело синеватое облако и окутало голову легкой завесой.

– Апчхи, мать моя постригала Валентино! – протараторил Анатолий и улыбнулся, проверяя вновь обретенную способность говорить. – Мама мыла раму. Ёжики на ёлке скурили все иголки.

– Помолчи покуда, балаболка, а то вновь закурлыкаешь. Встань-ко в углу и не мешай беседе, – старушка показала на угол, где приткнулись сказочные прялки. Потом она повернулась к девушкам, которые продолжали подвывать и размазывать по щекам влагу. – Так в чем дело-то, красны девицы? А ну перестаньте причитать и говорите, как есть!

– У нас не-е-ет пера Жа-а-ар-птицы. Мы его по-по-полностью на про-проклятие извели, – проныла Грюзельдина.

Старушка выпрямилась на скамье, взглянула на облокотившегося кота. Тот посмотрел в ответ и ударил себя лапой по морде, выражая тем самым крайнюю обеспокоенность в данном вопросе и стыд за девушек. Я поймала себя на том, что уголки губ сами собой лезут к ушам – очень уж забавный вид был у кота.

– Мда, это плохо, – сказала Ситранатра. – Но поправимо. У царя Афрона вроде бы есть такая диковинка. Вот только кто пойдет за этим пером?

Мы переглянулись. Анатолий принял это как очередной квест, который должны пройти участники шоу, а мы с Игорем и так поняли – кто пойдет за пером.

– Слушайте, а какой может быть царь Афрон? Сейчас же на дворе царствование Ивана Великого? – блеснула я познаниями истории.

– Всё-то ты знаешь, девонька, вот только про царя Афрона не слышала. Это же царь самоедов, что с краю Сибирского ханства обитают. У него-то и живет Жар-птица. Вот только два месяца до него добираться нужно… – хмыкнула старушка.

– Два месячуги? – присвистнул Игорь. – Да я копыта до коричневого глаза сотру, прежде чем дойдем. Давайте сиганем и там нарисуемся?

– Вона как… Ты и сигать научился? Значит, взаправду тебя Манюринда обучает, – покачала головой старушка.

– Я? – округлила глаза русоволосая девушка.

– Ну, не совсем ты. А та, из будущего. Ещё сказала мне девушка, что вы сейчас между собой не разговариваете из-за Андронатия. Так ли это? – в голосе старушки прозвенел металл.

Девушки опять потупились. Они старались лишний раз не смотреть друг на друга. Анатолий же бочком подошел к прялкам в углу, тронул пальцем колесо и то слегка крутнулось. Иконе стиля понравилось это древнее сооружение, и он попробовал на остроту веретено. Ойкнул и засунул палец в рот.

Я только покачала головой – не лезь куда не просят!

– Значит, это так. Что же, тогда вы вместе с моими дочками сегодня будете вместе прясть рушник Согласия. И будете прясть до тех пор, пока не увижу, что мне им не стыдно лицо утереть. Ступайте!

Девушки поклонились до земли и вышли. Я непонимающе посмотрела на старушку.

– Они разве не ваши дочери?

– Нет, из четырех только две мои. Вера и Белоснежа. А этих сироток подобрала после того, как мужики ордынцев заблудших порубали. Гнали их в рабство, а там известно, что могло быть – снасильничали, да продали бы какому-нибудь мурзе замызганному.

Я вспомнила своих сестричек, мачеху, а вместе с этим воспоминанием пришло лицо отца.

– У меня тоже мачеха. И она такая же суровая, как и вы, – вздохнула я.

– Ой ли, девонька? Такая уж и суровая? Может, она так по-своему переживает за тебя? Вроде бы ты жива-здорова, одета и обута. Так чего же тебе надо ещё? Ласки не хватает? Так судя по твоему рассказу – у вас такая бешенная жизнь, что и себя пожалеть некогда.

– Она меня…

– Так под руку горячую попалась. Нельзя других матерей ругать, покуда сама матерью не стала. Вот как обрушится на тебя ворох забот, тогда и посмотришь – куда бежать и за что хвататься. Так что не наговаривай, девонька, на свою мачеху. Она же не выгоняет тебя из дома, а что ворчит, так это от работы своей гадской. У нас вон тоже казначеев порой на голову ниже делают – нервная работа. Не женская. Да и стоит посмотреть на всё её глазами, тогда и судить можно будет, – старушка погладила меня по руке.

Сухая ладошка успокаивающе воздействовала на меня. Неожиданно мне не захотелось спорить, доказывать, что старушка неправа и мачеха на самом деле злая.

Я глубоко вздохнула и кивнула:

– Хорошо, я постараюсь посмотреть другими глазами. Может быть, это я ошибаюсь, и сама себе придумала то, чего нет на самом деле.

– Вот и ладно. А вот добывать перо Жар-птицы и впрямь вам придется. Ты уж не обессудь, девонька, но обратно мы вас без него никак отправить не сможем. Сами бы с вами сиганули, но необходимо будет здесь для снятия проклятий снадобье подготовить. Да и для других зелий травки подобрать и высушить.

Игорь шагнул вперед, чуть закрывая меня. Он открыл было рот, но старушка блеснула глазами.

– И твою беду знаю. Но без её согласия у нас ничего не выйдет. Да и перо тоже пригодится, так что сопровождай и помогай во всём.

– А мне что делать? – встрял Анатолий.

– А тебе нужно постараться не умереть. И не путайся под ногами, – хмыкнула Ситранатра.

Анатолий оскорбленно замолчал. Ведь это он звезда данного шоу, а его закидывают на вторые роли. Нет, он не будет этого терпеть! Как там было в исторических фильмах? Костюмов вышел на середину комнаты, вытащил топор из-за пояса и подбоченился.

– А теперь слушай мое слово молодецкое да крутятенькое! С тобой богатырь Лучезар разговаривает! Сначала нас накорми-напои, в баньке попарь, а потом обо всём остальном поспрашивай. Иначе вдруг война, а мы грязные и голодные. Это… слово моё твердо и… и вообще, – Анатолий попятился, когда старушка встала со скамьи и подошла к нему вплотную.

Кот снова ударил себя лапой по морде.

– Мил человек, да тебя никак матушка стоя рожала? Вот ты и ударился головкой при падении. Ох, да ты же полюбить никого не можешь, вот и маешься… Ну да ничего, и тебя вылечим, вот только помоги девоньке с шишком перышко заветное добыть. Добудешь же, Лучезарушка? А я тебе петушка на палочке сделаю.

– Как бы из него самого петушка на палочке не забубенили, – проворчал Игорь. – Хрен его разберет, что нас у самоедов ожидает. Сигать далеко придется.

Старушка погладила его по щеке. Игорь сначала отпрянул, но сдержался и вернулся на место. Я видела, как желваки пару раз дернулись под кожей, но после он опустил плечи и выдохнул.

– Я помогу вам сигануть. К тому же с вами девонька со знаком Эстифалиуса, а с ней на любые расстояния сигать можно. Но прав был… богатырь Лучезар, – старушка стрельнула глазами в сторону Игоря. – В самом деле не стоит вас голодных да уставших отправлять. Позови-ка остальных, пусть обедать идут.

Игорь шагнул к двери, но последние слова явно относились не к нему, так как между ног белой молнией пролетел кот и с размаха толкнул дверь. Животное блеснуло глазами на людей и пропало за отворившейся створкой.

– Присаживайтесь да отведайте, чем пять одиноких женщин потчевать будут, – старушка кивнула на скамьи у стола, и сама села в первую очередь во главе.

– А как же руки помыть? – склонил голову на плечо Анатолий.

– А вон у печки рукомойник. Рушник берите любой, всё одно завтра на речку стирать собрались.

Глиняный горшок с широкой горловиной и вытянутым носиком крепился на конопляной веревке, которая была просунута через крюк в потолочной балке. Анатолий несколько секунд обозревал данное чудо гигиены, потом наклонил немного горшок и из него полилась теплая вода. Она падала в широкую деревянную кадушку под умывальником. Анатолий с горем пополам умылся, но подумал, что раз надо для шоу – значит, надо.

Открылась дверь и вошли четыре девушки. За ними следом гордо шествовал белый кот. Вот только хвост трубой не поднял от гордости. Девушки только взглянули на старушку и разошлись по разным углам.

Черноволосая Грюзельдина расставила глиняные миски и возле каждой положила расписные ложки. Анатолий с интересом уставился на диковинные узоры и яркие цветы. Манюринда же на ухвате поднесла большой горшок с ароматной кашей.

Я почувствовала, как рот наполняется слюной. Беленькая девушка принесла нарезанный хлеб, ломоть которого тут же подхватил Игорь. Рыженькая же расставила на столе свежие овощи, зелень, кринку с молоком и кружки.

Мне они напомнили группу «Блестящие» когда та состояла из певиц с разным цветом волос. Высокие, красивые, фигуристые. Я рядом с ними почувствовала себя гадким утенком, но потом вспомнила – в кого превратились эти красавицы и немного приободрилась.

Девушки сели за стол и принялись за еду, исподтишка поглядывая на гостей, а в основном на Игоря. Икона стиля по-орлиному выпятил куриную грудку, по всей видимости к нему начало возвращаться прежнее высокомерие.

Я всерьёз начала опасаться, что он опять что-нибудь ляпнет и заворкует сизым голубем. Но нет, ему хватило ума забивать рот кашей, а мысли предстоящими сражениями. Он уже представил себе, как входит в роскошный кабинет, как расчесывает и укладывает ровными рядами шевелюру верховного главнокомандующего. Представил, как его награждают высшим орденом за заслуги перед Отечеством – ведь это он создал такую прическу, что Америка без лишних слов отдала Аляску и отказалась от всех претензий на Макдональдсы в пользу великого Анатолия Костюмова…

– Ешь кашу, а не ложку, – пробурчала старушка, и Анатолий заметил, как девушки прячут улыбки и опускают лица к мискам.

Да уж, ложку он здорово облизал, даже щепочку получилось отгрызть. Задумался.

Гречневая каша была самой вкусной из тех, что приходилось пробовать ребятам. В меру солена, рассыпчата, сдобрена домашним маслом – она фейерверком вкуса взрывалась на языке и проваливалась внутрь, наполняя желудок теплой тяжестью. Молоко такое жирное, что пленкой оседало на полости рта и приходилось сглатывать лишний раз, чтобы протолкнуть его внутрь. Огурцы хрустели как первый снег под ногами, помидоры брызгали соком и заполняли нос тягучим ароматом. А хлеб…

Если бы меня спросили – что лучше всех тортов на свете? – она бы без раздумий сказала, что это каравай у Ситранатры Никодимовны. Такого пахучего и мягкого хлеба с ломкой корочкой я не пробовала никогда.

– Наелись-напились? Силушки набрались? Теперь можно и за заклинание приниматься, – старушка отложила ложку в сторону.

– А моё проклятие неудачи не закинет нас куда подальше? А то я хотела, чтобы мы прибыли в село и до того, как… девушки проклянут кузнеца, – у меня язык не повернулся назвать девушек старушками. – Однако, мы оказались не совсем рядом и не в то время.

– Эту проблему мы можем решить. Грюзельдина, я помогу, а ты перекинь проклятие вон на того богатыря, – старушка показала пальцем на Анатолия. – Когда он будет рядом с девонькой, то пусть принимает на себя её неудачи. Ты согласен, Лучезар?

Анатолий не понимал, что всё это происходит взаправду, поэтому кивнул, подписывая себе приговор. Грюзельдина прошептала непонятную околесицу и хлопнула в ладоши. Ни я, ни Анатолий ничего не почувствовали. Только Игорь загадочно улыбнулся, предвкушая занятные приключения с Костюмовым.

Глава 14

«Раньше известность человека определялась количеством ссылок в Сибирь,

сегодня – в Интернете»

Неизвестный автор

– Ого, вот это декорации забабахали. А почему эти аборигены самоедами называются? – спросил Анатолий, когда мы вышли на опушку леса. – Они что – сами себя кушают? Не крутятенько выходит.

Мы увидели несколько десятков низеньких построек с плоскими покатыми крышами. Они птенцами жались к большому дому в центре поселения. Тот возвышался на целый этаж и по ширине превосходил остальные вдвое.

Вместо привычных коров на лугу паслись большерогие олени. Стаи собак носились по поселению и порой доносился звучный лай, когда одна компания сцеплялась с другой. Люди в мохнатых одеждах ходили между домов или же сидели на маленьких скамейках, занимаясь починкой сетей.

Для совещания мы шагнули обратно под защиту деревьев.

– Да что-то связано с названием «земли саамов», «самэ-еднэ», – блеснула я познаниями. – Как поступим? Похоже, что Жар-птица находится в самом главном доме.

– Бабулька Никодимовна сказала, что фраера хрен отдадут перо за так. Придется брать по беспределу. На дело пойдем мы с Толямбой, а ты, красотуля, будешь на шухере маячить, – предложил Игорь.

Мне не очень понравилось его предложение. Лучше просто зайти и попросить, но Ситранатра Никодимовна и в самом деле сказала, что самоеды дикий народ и так просто ничего не отдадут. А уж тем более перо Жар-птицы.

Когда старушка провожала нас, то наказывала, чтобы ни в коем случае не трогали золотую клетку. Чтобы взяли одно перо и тут же назад. А уж как мы это сделаем – это старушку вовсе не касалось.

Старушка же научила Игоря более длинному заклинанию, чем он знал. Он мог перемещаться и раньше, но на такое огромное расстояние понадобилась моя рука и новое заклинание.

Мы с Анатолием ничего не разобрали из прозвучавших слов, а просто встали в круг, взялись за руки, послушали белиберду Игоря… Разомкнули руки уже недалеко от поселения. На этот раз нам повезло оказаться совсем близко. Зато не повезло Анатолию, который тут же порвал штаны о торчащий из пенька острый сучок.

– Может, всё-таки попробуем договориться? – предложила я.

– На хер. Они могут нам по бошкам наботать, если им что не по кайфу будет.

– Крутятенько! Давайте я тогда выскочу и сам всем наботаю. Богатырь я или не богатырь?

Препираться можно было до бесконечности, но Игорь всё же сумел настоять на своём, приблизив к носу Анатолия кулак. Икона стиля поняла, что с фингалом под глазом будет не так хорошо смотреться, как без него, и фыркнула:

– Ну и плевать. Хотите воровать, значит, будем воровать. Только потом не обижайтесь, если про нас скажут, что мы читерством занимались.

– Чем? – не поняла я.

– Обманом, – пояснил Анатолий. – Ты будто в игрушки не играешь и ЛитРПГ не читаешь.

– Нет, мне некогда – я живу.

Анатолий только презрительно фыркнул.

До вечера мы обсуждали план будущего мероприятия. Игорь снабдил каждого мазью, которая должна сбить запах чужаков и посчитаться собаками за дух местных жителей.

Я пару раз чихнула, пока намазывалась зеленой кашицей. Анатолий сначала тоже не хотел, но после того, как Игорь показал на дупло в стволе невысокой сосны и сказал, что это нужно для шоу, то икона стиля согласилась. Он снова принял дупло за скрытую камеру.

Комары из прошлого прекрасно приняли гостей из будущего. За то время, пока мы провели в кустах можжевельника, мне показалось, что внутри не осталось ни капельки крови. Комары были огромными, Анатолий даже сравнил их с воробьями, но это он преувеличил – не больше шмеля.

Ночь упала резко, будто поджидала, пока последний луч солнца скроется за горизонтом. На небо выплеснулась целая пригоршня ярких звезд, а следом выплыла огромная луна. Солнцезаменитель осветил серебристым светом поселок и создал дополнительные трудности для нашей миссии. Не сказать, что было светло как днем, но в открытую уже идти нельзя.

– Шуршим по-бырому. Сначала я скачу, потом вы дергаетесь, – шепнул Игорь и уже хотел показать пример, когда почувствовал, как за рукав дернули.

Если бы дернул Анатолий, то без затей огреб бы в лоб, но осознание того, что это сделала я, почему-то дернуло уголки губ вверх и заставило Игоря расплыться в улыбке.

– Ты же можешь нас сразу туда перенести, – так же шепотом сказала я. – Зачем нам эти перебежки? Окажемся возле главной халупы, тихонько зайдем и выдернем перо у птицы.

– Точно, ты же можешь, – подал голос Анатолий. – А как мы внутрь проникнем?

– А на этот случай у Игоря есть травка… Да не та травка, Толя, не улыбайся. У него какая-то особенная, я видела, как Ситранатра сунула в карман.

Игорь вытащил из кармана портов сухой цветок с перламутровыми лепестками. Лепестки будто живые сходились к центру соцветия и расходились обратно, казалось, что цветок дышит.

Игорь загадочно усмехнулся и поднял с земли корявую ветку сосны. Стоило только коре коснуться одного лепестка, как другие тут же устремились к нему, послышался хруст и в траву упала половинка ветки. Вторая половинка осталась в руке Игоря, и он показал, какой ровный срез остался после смыкания лепестков.

– Разрыв-трава, эта фенька любому пацанчику реально поможет на гоп-стоп слазить. Вот и нам как раз зайдет. А про то, что сигануть надо, то дело базаришь, красотуля. Вот только там два фраера с копьями ошиваются… Но фигня-война, главное – маневры. Сигаем?

Анатолий уже начал привыкать к перемене места действия. Он думал, что его гипнотизируют и переводят в другой павильон или же перевозят на другую площадку. О том, что он оказался в мире, где действует магия и где реальны перелеты с места на место – икона стиля даже не догадывался. Он с радостью кивнул и вложил руку в мою ладошку.

Миг и мы оказались возле двухэтажной избы. Стражники даже не успели рта раскрыть, как в их сторону полетела туча белого порошка, которой Игорь обезвредил их.

Я сморщила нос – так сильно несло от стражей прогорклым жиром. Их серые рубахи походили на карту мира, где смешались пятна различных цветов. Высокие скулы поддерживали маленькие глазки, брови до такой степени были выгоревшими, что казались седыми. Два воина застыли, словно часовые возле Мавзолея.

– Чего это с ними? – шепнул Анатолий.

Рядом глухо заурчала собака и Игорь приложил палец к губам, призывая Анатолия замолчать. Мы прислонились к стене дома, почти слились с ней, чтобы не выглядеть одинокими тополями на Плющихе.

Ох, как дух захватывало. Ни разу в жизни не воровала перья, не знала, что это будет так волнующе…

Мощный амбарный замок насмешливо поглядывал на троицу одним глазом-скважиной, мол, посмотрим, что вы сможете сделать. Молодой человек извлек из кармана разрыв-траву и перламутровые лепестки сами потянулись к замку-зазнайке. Легкий скрежет, и на толстой дужке показался идеально ровный разрез.

– Ну чо? Почапали? – спросил Игорь и тихонько снял замок с двери. – А ты, красотуля, будешь на стреме.

Он повесил железную штуковину на руку одного стражника, словно зонтик на вышколенного дворецкого, и подмигнул мне. Я кивнула и чуть присела, начала поводить головой из стороны в сторону. Почему-то мне казалось, что именно в этой позе стоят наблюдатели, когда подельники занимаются воровством.

Две фигуры проскользнули за тихо скрипнувшую дверь. Я внимательно всматривалась в залитые лунным светом переулки – не пойдет ли кто? Но на наше счастье никому в эту ночь не захотелось выйти на улицу. Только на крыше одного из домов виднелся какой-то черно-белый комок, он иногда встряхивался и перемещался с места на место. Но это могла быть обыкновенная кошка, поэтому я и не обращала особенного внимания.

Вяло переругивались собаки, сверчки репетировали на маленьких скрипочках извечную мелодию. Иногда взревывали олени – их голоса походили на бурление перепившего мужчины, который общается с унитазом. Я прислушалась к тому, что происходило внутри, и едва не оглохла.

Сначала по барабанным перепонкам ударил мат Игоря, а после ночное небо прорезала какофония бубенчиков и колоколов разных размеров. Собаки тут же подхватили необычный звук и толпой слетелись к дому царя.

Мохнатые, огромные псы обступили нас со всех сторон.

Я прижалась к стенке, стараясь протиснуться сквозь неё, уйти вглубь от страшных клыков и мерцающих глаз. Из дома выбежали люди, в руках их плясало пламя. Это уже потом я догадалась, что они несли факелы, но в тот момент мне казалось, что руки мужчин были в огне.

– Шухер! – прокричала я тонким голоском в сторону дверей.

– Поздняк метаться, – прохрипел Игорь, которого уже выводили с заломленными руками двое дюжих мужчин.

Анатолия вели точно таким же способом, но он при этом ухитрялся верещать подстреленным зайцем:

– Да пустите вы, не переигрывайте! Не хапайте грязными руками! Вы вообще о личной гигиене слышали? А у тебя, беззубый, ещё и изо рта воняет. Иди хоть «Дирол» пожуй! Куда вы меня тащите? Где ваш продюсер? Я буду жаловаться! Да я…

Удар в живот заставил его замолчать. Анатолий хватал ртом воздух, как вытащенная на берег рыба. Глаза тоже стали похожи на рыбьи, когда попытались выкатиться наружу. Я видела всё это в тот момент, когда его проводили мимо. Потом и на моё плечо легла тяжелая ладонь. От веса я даже присела и обернулась. Суровый мужчина с засаленными волосами мотнул головой в сторону уводимых ребят.

Понятно. Я кивнула и двинула следом. Я шла мимо рычащих собак, мимо горящих факелов и угрюмых лиц. Колени старались подогнуться, кончики пальцев ощутимо подрагивали, а дыхание старалось затаиться в груди и не показываться наружу.

Что ждет дальше?

За воровство на Руси могли отрубить нос или ухо, если заплатить штраф было нечем. Да и какой штраф мог быть за воровство народного достояния? Это же не собака или олень.

Это Жар-птица!

На крыше соседнего дома мелькнул неопознанный черно-белый комок. Я не была уверена, что это та самая сорока, но это что-то взметнулось вверх и пропало в небесной черноте. Даже луна не стала освещать хлопающую особу. Видимо, брезговала.

Троицу провели на второй этаж и представили под светлые, но заспанные очи царя Афрона. То, что это именно царь, а не какой-то обычный следователь, я догадалась по золотому обручу, опоясывающему лоб и придерживающему седые волосы. В остальном царствующая особа ничем не отличалась от протирающих глаза хмурых людей.

Собрались одни мужчины. Женщин не было видно, скорее всего они прятались на своей половине и подглядывали за нарушителями спокойствия.

В комнате с невысокими потолками пахло застарелыми носками и потом. Чад от факелов не полностью уходил в отверстие крыши, а дымовой завесой витал под балками.

Эта феерия запахов забилась в мои ноздри и заставила чихнуть. Чих получился таким резким, что пятеро мужчин в комнате тут же наставили на меня копья. Может кому и нравится острое зазубренное лезвие возле лица, но явно не мне. Я подняла руки вверх и постаралась сделать очень грустное и раскаивающееся лицо. Зазубренные копья, напоминающие рыбьи скелеты всё равно не опустились.

Желтолицые невысокие мужчины чем-то напоминали китайцев, но были более кряжистые и упитанные, чем соседи с востока. Глаза не столь узкие, но тоже отличались от привычного разреза южных народов. Из-за роста мы почти упирались макушками в балки потолка, тогда как самому высокому из самоедов пришлось бы поднимать руку, чтобы дотянуться.

– Воры, вы проникли в мой дом… вы собирались украсть моё добро… Вы превратили моих верных стражников в столбы… – медленно начал говорить мужчина с обручем на голове. – Какую участь вы заслужили?

– Понять и прррростить? – Анатолий попытался спародировать героя Михаила Галустяна из «Нашей Раши».

Никто не улыбнулся.

Мужчина с обручем на голове почесал бороду, и я могла поклясться, что из-под заскорузлых пальцев выбежали вши. Меня передернуло и тут же копья вновь поднялись к лицу. Игорь сделал шаг вперед и перевел внимание копейщиков на себя. Острые кончики почти касались кожи, зато он твердой рукой перевел меня себе за спину.

– Невеста твоя? – хмыкнул царь Афрон. – Ну, вроде бы шишки не могут с людьми сходиться? Или… А-а-а-а. Так вот для чего тебе перо понадобилось? Человеком стать надумал? Да ты бы зашел, спросил, а то очень нелепо получается. Ведь я вас сейчас казнить должен, а ты из-за хорошего дела на худое пошел…

Игорь молчал, только желваки дергались под натянутой кожей. Он смотрел на царя так, как смотрел бы на любую преграду, которая встанет между ним и мной. Афрон и так много чего наговорил. Молодой человек вздрогнул, когда ощутил на спине руку. Он обернулся. Я смотрела на него долгим взглядом, а в уголке глаза поблескивала слезинка.

– Ты…

– Я, – кивнул Игорь.

– Как же мне с вами поступить? – вмешался в наш молчаливый диалог Афрон. – На кол посадить или оленями разорвать?

– Ребята, я знаю, что нужно делать, – шепнул Анатолий и встал в позу «ласточки». – Я сейчас стал невидимкой. Делайте также и они нас не увидят. Потихоньку выберемся.

Несмотря на всю серьезность ситуации я не смогла удержаться от улыбки. Анатолий смотрелся до того нелепо, что от смешка не удержались даже воины-самоеды.

Игорь хохотнул. И этот звук заставил губы царя расползтись в улыбку. Афрон тоже расхохотался. Напряжение спало и через мгновение вся комната заходилась в хохоте.

Анатолий ещё чуть-чуть постоял и опустил ногу обратно на пол. Его обиженное лицо можно было брать на передовицу газеты под статью «Обманутые и оскорбленные». Он сурово нахмурил брови, чем вызвал ещё больший хохот. Взгляд, брошенный на Игоря, не сулил ничего хорошего, ведь этот рыжий клоун выставил его перед камерами в самом неприглядном свете.

– Развел? Меня? Я тебе припомню, Игоряшка. Это не крутятенько было! А вы чего ржете? Отдавайте нам Жар-птицу, иначе я никогда ваших жен на прием не запишу!

Своими словами он вызвал ещё один взрыв хохота. Копья опустились, а копейщики старались удержать животы от неожиданного лопания. Анатолий фыркнул, скрестил руки на груди и решил ничего не говорить, пока не принесут извинения.

Анатолий даже не представлял – насколько своей выходкой смягчил царя Афрона. Отсмеявшись, царь уже спокойнее взглянул на ночных посетителей. Рыжий шишок, темноволосый человек и голубоглазая девушка. Непохожи на заядлых воров. Похоже, что на воровство сподвигла крайняя нужда.

Других воришек постигала дурная участь, зато волки из леса не нападали лишний раз на стадо оленей. Да и забота у царя появилась иная. Если нам троим так нужна Жар-птица…

– Хорошо, позабавил ты нас, воришка. Поэтому оставлю вам жизни, прощу на первый раз. Но если вам нужна Жар-птица, то сослужите мне службу…

Я вспомнила из прочитанных ранее сказок, что за перо Жар-птицы нужно было добыть коня. Конечно же не удержалась оттого, чтобы не блеснуть познаниями:

– Вам нужно за птицу привести коня, который быстрее ветра? А у какого царя его можно найти?

Царь Афрон закашлялся. Он не привык к тому, чтобы женщины лезли в разговор вперед мужчин. Царь посмотрел на Игоря, а тот всего лишь пожал плечами и кивнул, мол, какую службу надо сослужить?

– Помолчи, девица, пока мужчины речь ведут, иначе я могу и передумать, – сурово сказал царь и продолжил. – Не нужен мне конь – мне оленей хватает. Я слышал, что есть у султана Баязида Справедливого есть волшебные туфли, которые летают по воздуху и могут мигом домчать любого человека куда бы он не захотел. Вот коли их добудете, то поменяюсь на Жар-птицу. Согласны?

– Новый квест! Крутятенько! – захлопал в ладоши Анатолий. – А султан где проживает, не подскажете? У него, наверное, и гарем есть, а там девицы незавитые сидят, без укладки и с посеченными концами.

– Мил человек, если ты при султане о его гареме заикнешься, то знаю я, кто с посеченными концами останется. Хоть и смешной ты, но жены есть жены. Это у них святое. Так что слово моё твердое – приносите волшебные туфли, и я вам отдаю Жар-птицу. По рукам?

Игорь посмотрел на меня, а я развела руками в ответ.

А что я могла сказать на это предложение? Чем черт не шутит – вдруг удастся нам забрать те туфли и вернуться обратно?

И ведь всё ради того, чтобы сняли проклятие с кузнеца Андронатия, чтобы его потомок Анатолий влюбился в меня и поцеловал.

Хотя…

По правде сказать, мне не так уж сильно и хотелось его поцелуя. Вот если бы меня зачаровали на Игоря…

– Мы согласны, в натуре. Притараним тебе эти говнодавы. Но чтобы всё без нахлебалова – тебе шлепки, нам птицу. Дергаем? – пробурчал Игорь.

– А чего ты раскомандовался? – капризным тоном спросил Анатолий. – В конце-то концов, я тут богатырь или кто? Да ты знаешь, кто ко мне в салон заходит? Да если я скажу пару фамилий, то разом поседеешь и мне придется тебя перекрашивать. Хной.

Царь ещё раз хохотнул, глядя на воинственно настроенного Анатолия. Морщинки на желтоватом лице собрались в можжевеловый хоровод. Он кивнул одному из стражей и тот уколол Анатолия в мягкое место.

На визг иконы стиля собаки отреагировали звучным лаем. Похоже, что хвостатые подумали о наказании одной из их породы и теперь всячески поддерживали товарку. Хотя, кто-то из них и злорадствовал. Глубоко внутри.

Анатолий же едва не проломил потолок, отпрыгивая от острого жала. Комната снова взорвалась хохотом.

«Грубые люди – грубые шутки» – подумала я и во мне шевельнулась жалость по отношению к Анатолию.

Ведь он же невиноват, что в тот злополучный час я думала о нем. А сейчас бедолага мучается вместе с нами, и, наверное, проклинает себя за подписанный контракт, которого вовсе не существует.

– Ещё раз ткнешь и тыкалку тебе в одно место засуну, – проворчал Анатолий, глядя на стража.

– Смешной он у вас. Оставьте его за шута? Всё равно обузой будет. Ведь это он клетку схватил? – спросил царь у Игоря.

Ответить Игорь не успел. Вместо него это сделал Анатолий.

– А зачем вы своего павлина на жердочке держите? Красивая птица должна в красивой клетке храниться. И мне никто не сказал, что у вас к ней сигнализация подведена. Предупреждать же надо.

– Тебя предупреждали, – напомнила я. – Ситранатра говорила.

Анатолий помотал головой. Сейчас он был готов возражать кому угодно, даже своему учителю Марку Борисовичу Колотойскому, которого очень уважал и даже иногда побаивался. Если бы Марк Борисович знал о той ситуации, в которую попал его лучший ученик, то прицокнул бы языком и пошел готовить маску для волос. Ему была безразлична судьба учеников, даже самых лучших.

– Мне должны были напомнить. И вообще! Я богатырь, а меня в шуты прописывают. И этот… каскадер с небритой рожей и огромными кутикулами слишком неаккуратно тычет своей острой палкой. Давайте уже пройдем этот квест и вернемся назад. Меня достало ходить в одном и том же. Мне нужна ванная с успокаивающим маслом чайного дерева и пеной из переработанных персиков. Я так давно не видел ма-а-аму, – пропел Анатолий жалостливо.

– Ладно, забирайте его. Нет ничего хуже, чем видеть плачущего мужчину, – хмыкнул царь Афрон. – Помните, будут туфли – будет птица. Выкиньте их.

Со всевозможными почестями нас погнали на улицу. Собаки пытались укусить за ноги, в спину тыкались тупые концы копий, сверчки гневно скрипели вслед. Где-то начали выть олени, выражая недовольство ночной побудкой.

Мы шли, огрызаясь на толкающих стражей. Игорь хотел было влепить одному хорошую подзатрещину, но в ответ выставилось с десяток острых клыков.

– Не надо нас провожать, дальше мы сами найдем дорогу, – проговорила я, когда приземистые домики остались позади.

– Нам не жалко, мы можем ещё немного проводить. От собак защитить и вообще, – оскалился беззубым ртом тот самый страж, который уколол Анатолия.

– Тебе бы хороший стоматолог не помешал. После шоу подойдешь – дам тебе телефон Иосифа Аароновича. Он тебе новую челюсть вставит, арматуру перекусывать сможешь. Но про укол я помню, поэтому на скидку не рассчитывай! Ты не крутятенько себя ведешь. Заигрался.

Страж покивал на всякий случай, ничего не поняв из речи странного парня. Самоеды остановились на черте поселения и продолжили смотреть, как мы уходили вглубь леса.

И конечно же, мы не видели, как на коньке дома царя Афрона застыл огромный черный ворон. Он следил круглым глазом за бредущими людьми и пощелкивал клювом. К нему с небес упала сорока. Черно-белая птица легкой трескотней отвлекла ворона от наблюдения.

Прошло несколько минут, и мы исчезли в лесной темноте. Ворон мотнул клювом, и сорока полетела следом за тремя путешественниками. Спустя несколько мгновений скрылась и она.

Ворон взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Он полетел на юг, с каждой секундой наращивая скорость. На том месте, где он недавно сидел, остался белый след, словно рассыпался комок снега. Этот комок через минуту растаял, и вскоре поселение самоедов снова погрузилось в сон.

Лишь раз раздалось лязганье металла – то очнувшийся страж уронил на землю срезанный замок.

Глава 15

«Плоды на одной ветке отличаются друг от друга.

Нельзя равнять всех под одну гребенку, даже двух братьев»

Кёсем Султан

Темна турецкая ночь. Вряд ли темнее, чем многие другие на земле, но тут она обладает какой-то невероятной притягательностью. Тепло, комфортно, хорошо и даже Игорю не хотелось ругаться матом, пока Анатолий напевал под нос: «Арабская но-о-очь, волшебный восто-о-ок».

Звезды смотрели вниз блестящими глазами молодых верблюжат, а ноздреватая луна напоминала базламу, турецкую лепешку. Цикады словно перенеслись с нами из поселения самоедов – они также надрывно исполняли единственную мелодию.

Ароматы со стороны города доносились разнообразные, начиная от сладко-приторного запаха ядовитого олеандра и заканчивая благоуханием сточных канав.

Мы сидели возле городской стены. Высокая и на первый взгляд неприступная ограда из камней и глины уходила в небо, а по её краешку прогуливались стражники.

На ночь ворота закрывались, а не успевшие попасть внутрь путники оставались ночевать снаружи. Но мы и не собирались устраиваться на ночлег. Сегодня пришельцы из будущего решили сделать вылазку к султану Баязиду.

Держали совет…

Когда мы переместились к Константинополю, то первым делом рухнули спать. Слишком много переживаний произошло за последнее время. Правда, Анатолий успел-таки возмутиться тем, что у меня появилась черная паранджа, а он остался в прежней рубашке и портах. Я не снизошла до объяснений, так как уже засыпала на теплом песке.

Утром нас обнаружили караванщики, которые заходили в город. Хмурое лицо с куцей бороденкой показалось Игорю продолжением сна, и он отмахнулся от наваждения. Увы, наваждение не желало уходить прочь, а наоборот – толкнуло Игоря в бок загнутым мыском туфли. Удар показался молодому человеку не вполне приветственным жестом, поэтому он сгреб бороду в кулак и мотнул хмурым лицом в чалме пару раз. Словно позвонил в колокол.

Однако вместо благозвучного перезвона из открытого рта владельца бороденки полилась отборная брань. Игорь даже заслушался, запоминая особенно цветистые выражения.

– Сын грязного шакала, сейчас же отпусти достояние Башкурта! Иначе, клянусь бородой Муххамеда, ятаган отрубит твои нечестивые руки и окунет их в верблюжий помет! Говорил мне великий и мудрый Йылдырым, что нельзя приближаться к неверным, если они ещё шевелятся, а я не верил. Отпусти же немедленно, гадюка с глазами как голубой топаз. Отпусти, внук осла и правнук гулящей кобылицы! Ай-яй! Ну вот, вырвал половину…

– Ни хера у тебя зоопарк в башке отжигает. Ещё раз взбрыкнешь – вторую половину оторву! – пробурчал Игорь и ответил на наши недоуменные взгляды. – У нас гости нарисовались.

Мужчина в засаленном халате, сквозь дыры которого проглядывало грязное тело, попытался сделать надменное лицо. Увы, с половинкой бороды это удалось не очень хорошо. Игорь картинно поднес ладонь к губам и сдул волоски с поверхности. Нежданный гость с досадой проследил за их полетом. Потом поправил тюрбан и потянул из ножен лезвие длиной с руку взрослого мужчины.

Игорь крякнул и кошачьим движением вскочил на ноги. В его руках тихонько клевало носом острое топорище. Как бы не были грубы самоеды, но топоры они всё же нам оставили. Понимали, что без оружия в лесу можно легко пропасть.

Анатолий тоже поднялся, стряхнул с щеки прилипшие песчинки. Он огляделся по сторонам и увидел, что рядом с их местом для ночлега проходит длинная вереница груженых верблюдов.

– Ух ты, вот это декорации. Супер! Фантастиш, други мои! Это полный фэшн. Крутятенько так, что дух захватывает. И абрек с ножом, ну прямо как из фильма «Белое солнце пустыни». Саид, ты как здесь? Стреляли?

Мужчина с выщипанной бородой переводил взгляд с одного светлокожего мужчины на другого. Первый хмурился и походил на шайтана блеском сумасшедших глаз. Второй плел какую-то непонятную околесицу и словно старался зачаровать Башкурта. А я в парандже явно была их невольницей и тоже наводила какие-то чары.

Мужчина решил, что один не справится и открыл рот:

– Арслан, Каракюрт! Помоги-и-ите!

Тут же от каравана отделились два человека, похожих на первого как капли воды из бурдюка. Они мигом оценили обстановку и под светом просыпающегося солнца сверкнули ещё два клинка.

Я вскрикнула. В принципе, я могла бы и промолчать, но тоже захотела поучаствовать в этом сомнительном развлечении.

– Брат, тебя посмели обидеть эти дети шайтана? – просипел один из подбежавших. – Какой длины люля-кебаб из них нарубить?

– Ой, а я бы не отказался сейчас от люля, – похлопал в ладоши Анатолий.

– А я бы сейчас кое-кому люлей навешал, – хмыкнул Игорь и снова заслонил меня собой. – Ну чо, пацики, потанцуем? Ламбада!

Топор со свистом сделал круг над головой. Турки отпрянули. От каравана отделились ещё несколько человек. Худые лица не предвещали ничего хорошего, когда дипломатические переговоры решил взять в свои руки Анатолий.

– Ребята, давай те жить дружно? В конце концов, что нам делить? Представьте себе огромную землю, где на одном краю проживаем мы, а на другом тусуетесь вы. Неужели при первой встрече будем хвататься за ножи и кинжалы? Ведь мы встретились впервые и, возможно, больше никогда друг друга не увидим. Мы сейчас подобны двум монетам в кармане бедняка – шанс снова встретиться настолько ничтожен, что скорее верблюд будет метать золотой помет, чем увидим друг друга. Поэтому давайте ценить редкие моменты и не обнажать понапрасну оружие.

Я икнула. Вот никак не ожидала от рафинированного молодого человека такой речи. Но слова возымели воздействие на турок. Мужчины в засаленных халатах опустили сверкающие полосы стали и с интересом уставились на Анатолия.

– Вот и крутятенько. Что мы хотели от них узнать, Игоряша?

Игоря передернуло от такого произнесения собственного имени, и он собрался уже высказать всё по этому поводу, но застыл. Анатолий улыбался ему безоблачной улыбкой, которая была призвана примирить две противоборствующие стороны. Костюмов в самом деле полагал, что именно из-за его красноречия люди в халатах передумали нападать.

Я сквозь маленькие дырочки паранджи увидела, что он ошибался. Я хотела вскрикнуть, но крик застрял где-то в горле и мешал воздуху проходить в легкие. Неторопливо начала отступать назад. Турки тоже сделали пару шагов. Лишь Игорь поднял топор, ссутулился и начал приближаться к Анатолию.

– Эй, ты чего? Я же за мир во всем мире! Не подходи ко мне, у тебя взгляд неприятный! Ты обиделся на Игоряшу? Я больше так не буду тебя называть, – Анатолий выставил руки вперед.

– Не дергайся и замри, – сказал Игорь и сделал ещё один шаг.

Его глаза были устремлены под ноги Анатолия.

Анатолий тоже взглянул туда и едва не отпрыгнул. Только чувство самосохранения позволило остаться на месте.

Возможно, въедливый читатель представит себе пятнистую эфу, или другую змею, которая подобралась к человеку с приобретенным проклятием неудачи. А может, в ногах иконы стиля читатель увидит кучу муравьев, злющих как миллион шайтанов и таких же настырных. А если читатель обладает огромной фантазией, то увидит между ног Костюмова маленького голубого кита.

Но все версии разобьются о ту реальность, которая обнаружилась на самом деле. Под ногами Анатолия плясала лезгинку сорока. Черно-белая птица грациозно уворачивалась от смертельного жала огромного скорпиона, который тихонько подкрался к иконе стиля и собирался поделиться с человеком своим ядом. Несколько перьев уже лежало на песке, но в целом сорока оборонялась очень хорошо.

Три турка начали даже подпевать: «Дум-да-бала, дум-дум-дум, бала-бала». Они зачарованными столбами наблюдали за танцем жизни и смерти, за тем, как черный скорпион пытается поразить жалом юркую птицу.

Увы, членистоногому, которого во всем мире знают под звучным названием «Androctonus crassicauda» никак не удавалось попасть в птицу с менее интересным наименованием «Pica pica». А вот со стороны сороки успех был явно на лицо – тонкая правая клешня валялась отдельно от владельца.

– Не дергайся, Толямба, сейчас всё порешаем, – медленно проговорил Игорь, пытаясь обойти товарища по путешествиям.

– Совсем не крутятенько, – простонал побледневший Анатолий. – Я сейчас описаюсь, а сменных штанов у меня нет.

Я зачарованно следила за черно-белой птицей.

Почему она отвлекает на себя внимание скорпиона? Она же должна быть по другую сторону баррикад. Или Леший соврал? Но какой смысл ему врать и тут же давать в помощь лисицу?

Оставшейся клешней скорпион ухитрился поймать сороку за лапу и занес страшное жало. Топор Игоря был быстрее. Анатолий выдохнул с облегчением, увидев, как две черные половинки скорпиона вольготно разлеглись на песке.

– А теперь можно и этой белобокой клюв начистить, – сплюнул Игорь и вновь поднял топор.

Птица отпрыгнула от ног Анатолия, попыталась взмахнуть крыльями и взлететь, но не смогла. Иссиня-черные кончики перьев проскребли по желтому песчанику, круглые карие глаза взглянули на людей испуганно. Птица пыталась перебирать похожими на ветки лапками, однако все попытки окончились неудачей. Всё-таки скорпиону удалось зацепить её смертельным жалом.

Игорь ощерился и хотел уже было прервать её мучения, когда Анатолий поднял с земли трепыхающуюся птицу и прижал к груди.

– Спасибо тебе, добрая птичка! Если бы не ты, то не держать мне больше в руках плойку и лаком никого больше не обрызгал бы. Она… Она закрыла меня своим телом. Можно что-нибудь сделать? – он вопросительно посмотрел на меня.

Я пожала плечами. Нет, мне тоже было жалко самоотверженную птицу. Пусть сорока и была доносчицей, но сейчас смогла искупить свою вину самопожертвованием. Я с надеждой взглянула на Игоря, но потом вспомнила, что находится в парандже и тот не может видеть моего умоляющего взгляда.

– Не надо, она же в самом деле спасла Анатолия, – проговорила я как можно более жалостливо.

– Она стучала на нас, и не факт, что это всё не захерачено для нашей расслабухи. Типа мы сейчас расплывемся…

– Птица умирает! – прервал жесткую речь Игоря Анатолий. – Кто-нибудь что-нибудь сделайте! Вызовите ветеринара или дайте пилюлю.

– Могу ей бошку рубануть, чтобы не трепыхалась, – пробурчал Игорь.

Когда же Анатолий посмотрел на турков, те только развели руками, мол, они тоже придерживаются политики «топором по башке». Я подскочила к стоящему человеку и почти вырвала птицу из рук. Потом повернулась к Игорю.

– Лечи!

– Не в курсах, как это делать, – нахмурился тот.

– Не ври. Ты знаешь – я видела, что ты тоже шевелил губами, когда я шлепнулась возле отделения полиции, а Мария Дормидонтовна зашептала боль. Ты можешь её вылечить!

Игорь недовольно сморщился, но всё же взял птицу. Сорока уже не трепыхалась, силы покинули тщедушное тельце, и она только смотрела застывшим карим глазом на рыжего парня. Я видела, как под белыми перышками груди билось маленькое сердце.

Игорь накрыл птицу ладонью и зашептал:

– Заклинаю тебя выздороветь кошачьим гнездом, собачьим седлом, пером мамонта, глупой грамотой. Будь здорова и летай по небу быстрее ветра, дальше метра, легче пуха и моложе старухи. Лети!

Рыжеволосый подкинул птицу вверх, и она бешено захлопала крыльями.

Ей удалось!

Сорока сделала круг и подлетела обратно. Анатолий пригнулся от летящего на него снаряда, но птица не промахнулась и устроилась точно на его плече. Икона стиля в один момент стал похож на пирата, который зачем-то нарядился в славянскую одежду и вместо попугая посадил на плечо сороку. Черно-белая птица нахохлилась и смотрела на людей с недоверием, словно ожидая броска камнем.

– Она меня не обкакает? – с опаской покосился Анатолий на неожиданного пассажира.

– Не беспокойся, богатым станешь. А ты ей понравился, – улыбнулась я.

Турки аккуратно приблизились. Они успели убрать ятаганы и взирали на Игоря с тем затаенным восхищением, с каким рыбаки смотрели на Иисуса, когда он превратил воду в вино. Караван шел мимо, люди и верблюды взирали на группу, но важно шествовали по песку – мало ли каких людей можно встретить в пустыне.

– Ты ходжа или колдун? – спросил человек с оборванной бородой. – Или ты коварный иблис, который послан смущать души правоверных?

– Ну, типа из колдунов, – ответил Игорь. – И на хрен вы мне сдались.

– Скажи, великий колдун, а сможешь ты излечить мою верблюдицу? Она хромает на обе ноги, и я собирался прирезать её в городе, чтобы продать мясо на рынке. Но она молодая и может принести хороший приплод, поэтому слезы омывают сердце при взгляде на мою страдалицу. Взглянешь, о великий колдун? А я думаю, что сумею отблагодарить такого занятого мужа. Правда же, Арслан, Каракюрт?

Молчаливые мужчины одновременно кивнули. Это у них вышло так слаженно, словно они репетировали это месяцами.

Игорь обернулся к коллегам по путешествию. Если я ещё могла пройти в Константинополь, то одежда молодых людей оставляла желать лучшего. Мало того, что они с Игорем даже близко не похожи на турок, так ещё и легкая щетина резко выделялась на фоне обросших жестким волосом физиономий.

– Ну чо, кореша-подельники, подмогну бородатым за шмотьё? Чтобы не палиться перед султаном.

Анатолий переглянулся со мной, вернее, посмотрел на мою чадру, и потом оба человека кивнули.

– Покушать что-нибудь захвати! – напутствовал Анатолий спину Игоря.

– Да-да, только вылечи верблюдицу, а я уж и щербетом угощу и пахлавой. Даже отдам бурдюк молодого вина! Только вылечи, о великий колдун, – шел рядом человек в халате и заискивающе посматривал снизу вверх на рыжеволосого. Двое молчунов шли рядом.

Сорока так и не сходила с плеча Игоря, прижималась жесткими перьями к щеке молодого человека и поглядывала на меня. Иногда птица принималась стрекотать, словно хотела что-то сказать оставшейся паре.

Анатолий протянул руку и с некоторым опасением погладил пернатое создание. Та сначала вжала головку, а потом подалась вперед – навстречу ласке. Я подумала, что если бы на месте сороки был кот, то он обязательно завел свой мурчательный моторчик.

– Видишь, какой я укротитель! Куда там Запашным – Костюмов первый человек, который смог приручить сороку, – чуть приосанился «укротитель».

– Ага, супер. Можешь теперь выступать перед своими клиентками – они явно будут в восторге, – я с тревогой смотрела на уходящих.

– Что-то в твоем голосе сквозит сарказм. Неужели тебе не нравится птица? Вроде бы сама недавно заступалась за неё.

– Да я не о птице думаю. Переживаю за Гарика, слишком уж он вспыльчивый. Вдруг натворит чего и не вернется? Мы же тогда тут навсегда застрянем.

Анатолий вынул из-за пазухи краюху хлеба, отломил половину и протянул мне. Я сначала не хотела брать, но урчащий желудок явно намекал на то, что не прочь бы заполниться хотя бы этим подношением.

Сорока была не столь привередлива, как я, и с удовольствием склевала корку, которую протянул Анатолий. Костюмов же присел на край бархана и начал понемногу отрывать от хлеба и закидывать кусочки в рот. Я последовала его примеру. Мы сидели на верхушке песчаного холма и смотрели, как тянется мимо бесконечная вереница верблюдов.

Идущие мимо люди всё также не обращали на пару внимания. Похоже, что в этом мире никому не было дела до жующей пары.

– Откуда у тебя хлеб-то? – спросила я.

– Как откуда? Пока Игорь из себя храбреца строил, я и умыкнул каравай. Пригодился же, – несколько обиженно сказал Анатолий.

– Да? А что ты ещё «умыкнул»? Почему нас поймали? – я задала давно мучающий вопрос.

Анатолий покраснел. Это было особенно заметно на фоне голубого неба. Молодой человек поводил пальцем по сухому песку, нарисовав клетку, как будто собрался играть в крестики-нолики. Сорока же вскочила ему обратно на плечо и снова нахохлилась. Похоже, что она выбрала себе любимое место.

– Я позаимствовал небольшую штучку… – после паузы сказал Анатолий. – Но она так сверкала, так переливалась, что я не смог удержаться. Я бы заплатил после шоу, но мне не дали даже шанса объяснить.

– Ты всё-таки взял клетку? – констатировала я.

– Не то чтобы взял… – Анатолий снова провел пальцем по песку.

– Хотел украсть? Чтобы птицу туда посадить?

– Не то чтобы хотел… Скорее, как сувенир, на память о шоу. Она так классно будет смотреться на моем галстуке, – улыбнулся Анатолий.

– Клетка?

Я представила себе темноволосого парня с клеткой на галстуке и улыбнулась. Многие носили карманных собачек в руках, а Анатолий Костюмов будет таскать на шее канарейку в золотой тюрьме.

– Да какую клетку! – с досадой откликнулся Анатолий и осмотрелся по сторонам. Пустыня была чиста, скрытые камеры спрятать просто некуда. Тогда Костюмов полез второй раз за пазуху, но в этот раз вытащил не хлеб. – Дверцу я спер.

Я во все глаза уставилась на золотой прямоугольник с плоскими цветами, которые выполняли роль заслона для птицы. Сорока встрепенулась на плече и посмотрела коричневым глазом на блестящую штуковину. Потом снова села.

– Ого, и как же тебя выпустили? – моему удивлению не было предела.

– Она у меня в штаны провалилась, а туда… – Анатолий снова покраснел. – А туда не заглядывали.

– Фу! Убери это! Вон Игорь возвращается. Сейчас всё ему расскажу.

– Да я сам расскажу. Ого, у него сверток в руках, похоже, сейчас будет полноценный завтрак, а не только хлебушек.

К нам действительно спешил рыжий парень. В свертке, помимо нехитрой снеди из сыра, винограда, вяленого мяса и бурдюка с водой, оказалась паранджа и халат почти без дыр. Халат Игорь тут же забрал себе, из ткани свернул чалму. Днем он ни капли не был похож на турка, но вот если ночью и издалека…

Анатолий же ни в какую не хотел надевать паранджу. Мне пришлось долго уговаривать икону стиля, чтобы он переоделся.

Ведь это же надо было ради шоу! И пусть Анатолий отнесется к этому, как к игре! И вообще, если он не согласен, то пусть сам попробует вылечить верблюдицу!

Путем уговоров, угроз и упрашиваний его всё-таки удалось засунуть в пахнущую конским навозом паранджу.

– Ну чо, я почти как этот, товарищ Сухов из «Белого солнца пустыни». Почапали, «освобожденные женщины Востока»! Нам нужно затихариться до вечера, а там мы пойдем ещё на одно дело… Но если одна чихса опять какую-нибудь фигню захочет подрезать, то останется там. Понятно, Толямба?

– Понятно, – пробурчал Анатолий. – Подумаешь, взял финтифлюшку. После шоу бы купил. Там всё равно кругом скрытые камеры, так что нас бы и так поймали. Это же по сценарию всё было?

Игорь только махнул рукой, мол, горбатого могила исправит. Он подмигнул мне, а я послала ему в ответ воздушный поцелуй одними губами. Правда, из-за плотной ткани паранджи Игорь ничего не увидел, но это было и не важно – я могла любоваться им не исподтишка, а в открытую, как через стекла зеркальных очков.

В ходе разговора выяснилось, что волшебные туфли у султана охраняются гораздо сильнее казны. Что находятся они под хрустальным колпаком на бархатной подушечке. Чтобы подобраться к ним нужно пройти через три кольца стражи, которые неусыпно наблюдают за территорией и не позволяют даже муравью приблизиться к хрусталю.

Башкурт оказался очень болтливым человеком, и Игорь узнал многое о расположении дворцовых комнат и покоев. До того, как турок стал одним из помощников главы каравана, он много лет прислуживал во дворце султана и бывал почти во всех помещениях. Конечно, он не допускался на территорию гарема и в покои для сна, но в других комнатах провел немало времени. Игорь даже утомился слушать, как турок описывал все яства, которые он попробовал на дворцовой кухне.

– Я бы тоже сейчас не прочь заглянуть бы в дворцовую кухню… А потом и в гарем, – хохотнул под паранджой Анатолий.

– Ага, а я бы тебя там оставила, как раз и одежда подходящая. А уж султан навещал бы тебя раз в год, в определенный день. Неужели не потерпел бы одну ночь унижения ради трехсот шестидесяти четырех дней рая? – прыснула я.

– Нет, у меня принцип – с мужчинами ни-ни. Это плохо для карьеры, зато хорошо для самомнения, – хмыкнул Анатолий и посмотрел на город, в центре которого возвышался огромный купол дворца. – Значит, придется обойтись без гарема. Но как же здесь красиво. Когда закончится шоу, то обязательно сюда ещё раз вернусь.

Игорь покивал, мол, вернешься, какие твои годы. Караван закончил свой ход и скрылся в воротах. Солнце только входило в зенит, и Игорь предложил укрыться от него в тени стены, опоясывающей город. А заодно обсудить – как добыть туфли.

Мы согласились, но в течение дня так и ничего не придумали. Сорока иногда принималась вносить свои предложения, но, так как её никто не понимал, оставляли крики без внимания.

Опять решили действовать по ситуации. Если бы мы только знали – что именно нам принесет это решение.

Глава 16

«Иные владеют библиотекой, как евнухи владеют гаремом»

Виктор Гюго

Когда на звездное небо выплыла красноватая луна, а бубенчики верблюдов перестали мерно позвякивать, мы решили совершить прыжок.

Игорь днем побегал по городу, пока две женщины в паранджах мирно сидели у стены и вяло ругали жару и духоту. Сорока пару раз отлетала, но всегда возвращалась и садилась на плечо более высокой женщины.

– Ну чо, красотули, будем сигать. Я вроде заприметил местечко, так что шарахнемся недалеко от покоев султана. А там вы нарисуетесь перед стражей и, пока эти лошки будут за вами гоняться, я тисну туфли. Ну чо, реальный план? – подбоченился Игорь, после того, как огляделся по сторонам и отметил, что за ними никто не наблюдает.

– Вообще отвратительный. А если нас поймают? – спросил Анатолий.

– А ты носись так, чтобы тебя не поймали. Давайте же, протягивайте оглобли и прыгаем!

Мне этот план тоже не понравился, но ещё один день проводить под палящим солнцем и в духоте паранджи… Я протянула руки – пусть будет, что будет. Немного поколебавшись, к нам присоединился Анатолий. Сорока что-то начала стрекотать, но кто будет слушать глупое создание?

Игорь прошептал заклинание. Я снова увидела цветные круги, ощутила скорость падения и тут же под ногами оказалась твердая поверхность.

Света горящих факелов оказалось достаточно, чтобы увидеть небольшую комнату, где мы оказались. Мы – это я и Игорь. А вот Анатолия нигде не было видно. Ни на красно-желтых коврах, ни на мягких подушках, ни под воздушными занавесями балдахина.

Нет, под занавесями лежал человек, но он был также мало похож на Анатолия, как пустыня на зимний лес. Игорь медленно поднял легкую ткань и кивнул мне на мужчину.

Чернобородый, лысый и тщедушный человечек смотрелся на широкой постели, как куколка на взлетной полосе аэродрома. Одеяло, сшитое из шкур чернобурых лисиц укрывало небольшое тело. На золотом столике рядом с кроватью красовался тюрбан с таким количеством украшений, что казалось, будто это и не тюрбан вовсе, а дискотечный зеркальный шар. Отблески факелов скакали по стенам и казалось, что устланная коврами комната дышит и вот-вот чихнет.

– Где Анатолий? – шепнула я.

– Хрен его знает. Походу, сработало твое проклятие и его куда-нибудь захреначило. Может, даже зацепился труселями за шпиль купола и теперь тащится от красот. Потом найдем, давай сначала пошуршим по поводу туфель.

– Ты же сказал, что они должны быть под стражей?

– Ну да, но стража-то снаружи. Или ты не отдупляешь, что мы в спальне самого султана оказались?

Я замолчала и ещё раз взглянула на спящего мужчину. Я-то думала, что султаны как-то попредставительнее выглядят. Не такими замухрышками.

Кровать! Анатолия могло закинуть под кровать! Но нет, даже там иконы стиля не оказалось.

Игорь же тем временем рыскал по комнате, бесшумно скользя по высокому ворсу ковра. Он переворачивал подушки, заглядывал за занавеси на стенах – в поисках спрятанной ниши, где могут храниться предметы поиска.

Я подошла к столику. Столько драгоценностей разом я видела впервые. Одного бриллианта из россыпи на красной ткани хватило бы на безбедную жизнь, как мою, так и моих потомков до пятого колена. А это был ещё не самый большой бриллиант.

Я подняла тюрбан, чтобы посмотреть его с разных сторон. Тяжелый. Наверное, дорогущий. Но гораздо дороже для нас оказалось то, что находилось под тюрбаном.

Головной убор скрывал под собой хрустальный купол. И на алой бархатной подушечке, вышитой золотой нитью, лежали остроносые туфли такой тонкой работы, что у меня перехватило дыхание. Я решила позвать Игоря, чтобы тот оценил находку, но пресловутое проклятие неудачи в отсутствие Анатолия сыграло свою роль.

Рукавом паранджи я зацепила за хрустальный купол и тот качнулся на столике. И ладно если бы он просто качнулся, это ещё полбеды, но нет – он зацепил за подушечку и…

Вот это «И» стоит описать подробнее. Если вы бывали на концерте рок-групп и ваши места по «счастливому» стечению обстоятельств оказались возле колонок, то вы можете понять тот перезвон, который ударил по ушам троих людей в этой комнате.

Почему троих? Судя по испуганному запаху, который донесся со стороны кровати, султан тоже проснулся от дикой какофонии.

– Стража-а-а!!! – тонким голосом взвизгнул султан.

Его взвизг был напрасной тратой воздуха в легких, так как в комнату уже влетели бряцающие сталью янычары. Лица мужчин не предвещали ничего хорошего двум ворам, поэтому я инстинктивно спряталась за Игоря, а тот вытащил из-за пояса топор, собираясь драться до последнего.

– Схватить воров! Головы с плеч! Разорвать конями и сварить живьем!!! Живо! – визжал на кровати султан.

От такого обилия задач стражники остановились. Они переглянулись между собой.

– Прости, великий султан Баязид, но что в первую очередь сделать с этими возмутителями спокойствия? – спросил самый старый на вид стражник, чье лицо пересекала тонкая ниточка шрама, идущая от левой брови через правый уголок рта и теряющаяся в бороде.

Султан натянул мохнатое одеяло под самый подбородок и грозно сверкнул глазами на стражников.

– Схватить их и бросить в зиндан! Я утром решу, что с ними делать. Они могут быть не одни. Обыскать весь дворец! И приведите мне Айгюль, пусть она успокоит своего султана! Быстро!

Стражники опустили ятаганы. Из-за их спин показались двое с натянутыми луками. Игорь взглянул на меня и бросил топор. Не хватало, чтобы из-за его безрассудства нас пришпилили, как бабочек к стенке.

Я взвизгнула, когда стражник со шрамом ударил Игоря рукоятью ятагана в висок, а тот рухнул подрубленным деревцем. Меня же схватили жесткие руки и безжалостно потянули в дверной проем.

Мне некогда было любоваться красотой дворца, по коридорам которого меня волокли. Следом тащили Игоря, и я пару раз видела, как по его виску медленно стекает бордовая струйка.

Нас вытащили на площадку, где в воздухе витали ароматы привокзального туалета, а в центре зиял темнотой квадратный проем. Его сверху накрывали скрещенные жерди, переплетенные тонкой серой бечевой.

Местный туалет? Нужно сходить туда прежде, чем нас отволокут в темницу?

Я помнила, что зиндан это темница, но даже не представляла, как она выглядит. Да, когда убрали загородку и подтолкнули к проему, то я вспомнила о страшной яме, откуда люди порой не выходили.

Прыжок вниз был подобен падению Алисы в кроличью нору. Хорошо ещё, что меня придержали за руки смягчившиеся стражники. А вот Игорю повезло гораздо меньше – его сбросили, как куль с мукой. Мне даже показалось, что явственно услышала хруст костей.

Решетку задвинули на место, и вскоре шаги стражников затихли вдалеке. Я подошла к Игорю. Лунный свет падал на веснушчатое лицо, делая его смертельно-бледным. С замиранием сердца приложила пальцы к его шее и облегченно выдохнула – пульс ощущался. Да, он был слабеньким, но был.

Я стерла с лица Игоря налипшие песчинки. В спальне султана он снова без раздумий встал на мою защиту. А потом, опасаясь за мою жизнь, бросил топор.

Нет сомнений, что будь он один, то кинулся бы на пролом, в атаку на стражников. Но он думал обо мне. Я вздохнула и погладила Игоря по волосам. Они оказались мягкими, как у ребенка.

Игорь улыбнулся, не приходя в сознание. Так мило.

Я почувствовала, что сердце забилось с частотой моторчика от фена. Погладила ещё раз, Игорь улыбнулся шире. Эта непроизвольная эмоция окатила меня такой теплотой, такой нежностью, что я на краткий миг забыла, где находится. Я подняла чадру и поцеловала Игоря в щеку.

Кто же знал, что этот проказник притворялся?

Он с хохотом схватил меня в охапку и перекатил через себя. Оказался сверху.

Конечно же, я сделала вид, что испугалась и начала бить его по плечам, по груди. Игорь расхохотался ещё громче и выпустил меня из объятий. Я поправила паранджу и сурово взглянула на него.

– Ну и дурак. Я же в самом деле волновалась!

– Да всё в поряде, красотуля! Мне по кайфу твой засос, так что я не обломался. Может, повторим? – Игорь попытался притянуть меня к себе, но я снова ударила его в грудь.

– Отстань! Или ты забыл, где мы находимся?

Игорь отпустил меня и огляделся. Яма глубиной четыре метра была круглой, пять метров в диаметре.

Я поняла, что видели крысы, когда попадали в кувшин с узким горлышком и не могли выбраться – сейчас крысами были мы. На земляном полу виднелись комья, палки и… я подтянула ноги к груди. Фу! Похоже, что о санитарной гигиене пленников тут особенно не заморачивались.

– Не фу, а скоро тоже наложим. Если чо – я отвернусь, – сказал Игорь и я была готова убить его за такую прямоту.

Увы, физиология подтверждала правоту Игоря и мне пришлось крепиться изо всех сил вплоть до самого утра.

Мы молчали. Каждый думал о своем. Игорь предлагал вылететь из заточения, но я отказывалась – ведь где-то здесь должен быть Анатолий и не следовало бросать икону стиля в таком варварском месте, да ещё одетым в паранджу.

С первым лучом солнца, блеск которого отразился от купола мечети и упал в зиндан, раздались голоса стражников. Вскоре решетка ушла в сторону, а вниз длинным языком развернулась веревочная лестница.

– Эй, воры, вылезайте! Всемилостивейший султан хочет, чтобы вы предстали перед его сиятельными глазами, – послышался голос главы стражников.

– Да пошел он на хер. Если нужно, то пусть забирает свои сиятельные зенки и сам чешет сюда. Нам и тут неплохо! – отозвался Игорь.

Я зашипела на него, как разъяренная кобра и схватилась за край лестницы.

– Эй, ты чо? Где твоя гордость? Пусть сам к нам лезет.

– Моя гордость скоро описается. Так что я лучше буду негордой, но сухой. Всё равно нас вытащат и заставят, так что лучше самим и без повреждений оказаться пред султаном.

Игорь вздохнул, но согласился и полез вслед за мной.

Днем дворец выглядел гораздо красивее, чем ночью. Затейливая резьба на стенах, колонны и фонтанчики причудливых цветочных форм сопровождали пришельцев на их пути. Среди ярко-зеленых кустов павлины распускали сказочно красивые хвосты. Птицы перелетали с ветки на ветку дивных растений.

Стражники на этот раз были более обходительными, чем ночью. Они уже не толкали в спины древками копий, но всё-таки пристально следили, чтобы пленники не вздумали бежать.

Игорь хмыкнул от такого внимания, начал беспечно посвистывать, чем привлек внимание желтой пичуги, просвистевшей трель в ответ. Весь путь до приемного зала Игорь развлекался пересвистом с этой пичужкой.

Когда же мы зашли в зал, то я поразилась его размерам – в нем спокойно можно устроить баскетбольный матч и разместить зрителей. Искусная роспись потолков подчеркивала золотую вязь непонятных слов. Утренний свет заливался в большие окна и отражался от больших зеркал, развешанных по стенам. Освещение было такое, будто потолок состоял из прожекторов.

По стенам сидели бородатые мужчины. Их руки засунуты в рукава парчовых халатов, а тюрбаны украшены разнообразными крупными камнями. В центре возвышался трон, на котором расслаблено сидел тот самый мужчина, которого мы разбудили ночью.

– Подойдите, дети мои, – поманил он нас пальцем, украшенным массивным перстнем.

Ещё несколько перстней украшали другие пальцы. Я вспомнила, что у моей бабушки были похожие громоздкие перстни с камнями, но если там было стекло, то тут настоящие драгоценные камни. Массивная цепь с огромным алмазом украшала расшитый золотыми птицами халат. Я подумала, что султан своим блеском и пафосом напоминал кремлевскую новогоднюю ёлку.

Мы сделали несколько шагов по направлению к трону. Наши движения вызвало волну шепота у бородатых мужчин, которые делились соображениями по поводу того, зачем их созвали в такую рань, даже не дав доесть второй завтрак.

– Что же вы не сказали, что явились за тем, чтобы добыть мне самую красивую жену на свете? – спросил султан, отрывая по одной ягоде винограда с огромного подноса, где лежали разнообразные фрукты и ягоды.

Игорь поперхнулся. Он перевел взгляд на меня, я в ответ пожала плечами.

– Султан, ты ничего не попутал? С какого перепуга под эту хрень нас подписываешь? – спросил Игорь в ответ.

– Так сказала моя новая жена с чудесным именем Анатойлия. Она всю ночь рассказывала мне сказки о хитромудром янычаре со странным именем Вайсилий Иваныч и его верном друге Петьяке. Она очень развеселила меня, хотя я и не понял – почему у двух таких великих воинов всего одна жена и ту звать Анка?

– Это их проклятие, – нашелся Игорь. – По жизни она им палки в колеса пихает.

– А-а-а, тогда ясно. А уже под утро Анатойлия вместо любовных утех поведала мне страшную тайну, что вы можете привести ко мне самую красивую девушку на Земле. Это так? – нахмурился султан.

Я долго пыталась сдержать смешок, но после вопроса султана он всё-таки вырвался наружу. Я тут же закашлялась, пытаясь скрыть свою оплошность. Брови Баязида сошлись в мохнатую ломаную линию, глаза строго взглянули на женщину в чадре.

Кто там? Красавица или чудовище?

Толпа детишек в разноцветных шароварах и безрукавках выбежали стайкой из дверей. Они подбежали к трону султана и начали на перебой вопить. Моментально огромный зал превратился в загон взбесившихся поросят.

За визгами, причитаниями и воплями не было слышно даже своих мыслей. За детьми вприпрыжку бежал седобородый старик. На его лысой голове блестели крупные капли пота, воздух со свистом вырывался из легких.

Какофония детских голосов продолжалась ровно до того момента, как султан поднял руку вверх. Дети тут же стихли и склонили черноволосые головы.

– Игрушка будет у Селима. Когда он наиграется, её смогут взять другие. Тихо! – прикрикнул султан, когда дети начали снова поднимать волну роптания. – А ещё раз появитесь в зале совещаний, будете выпороты и проведете ночь в зиндане. Всё ясно? Махмут, – султан перевел взгляд на тяжело дышащего старика. – Если будут проказничать – только дай мне знать!

Старик с трудом поклонился и начал подгонять мальчишек к выходу. Они недовольно хмурились, лишь идущий впереди лучился счастьем. Чалмы и халаты по стенам зала склонились перед идущими. Мальчишки даже не посмотрели в сторону сановников.

– Круто ты с ними, – заметил Игорь, когда стражники закрыли двери за последним вышедшим.

– А что поделать? Мальчишки есть мальчишки. К тому же только одному из них суждено будет занять мое место, а другие сложат головы во славу будущего султана.

– То есть как – сложат? – вырвалось у меня.

– Скажи своей жене, что когда говорят мужчины, то женщины должны молчать! Только потому, что вы чужестранцы, я не велю отрезать ей язык, – подобно сыновьям нахмурился султан, но после снизошел до ответа. – У нас традиция: если умирает султан, то его место занимает один из сыновей, остальных ждет ятаган палача. Традиция хорошая, не возникает никаких сплетен и интриг. Мне вот тоже повезло выделиться из двадцати братьев. Ну что, вы отправитесь за украшением моего гарема?

Я только покачала головой. Чтобы детям султана так просто рубили головы и все об этом знали? Как говорил классик: «О, времена! О, нравы!»

– В самом деле, женщина, завали хлебало и не тявкай, пока пацики по теме трут! – Игорь грозно рявкнул на меня, и я едва не отшатнулась. Зато султан одобрительно покивал. Игорь продолжил, повернувшись к Баязиду. –Не, мы можем подписаться. Ты только дай направление, куда нам чапать? А то хрен знает чо получается – валите туда, не знаю куда, свистните то, не знаю чо.

Кругом загудели люди в халатах и чалмах. Они не разобрали половину слов, сказанных Игорем. Суровые стражники обнажили до половины ятаганы, чтобы при одном движении бровей снести головы неверным, которые посмели оскорбить их повелителя.

– Многих купцов и посланцев я слышал, но твоя речь смущает мой слух. Я понял, что ты хочешь узнать – где искать мою будущую жену. Это просто. На острове Буяне стоит замок Кощея Бессмертного, сильного и могучего колдуна. Вот у него-то в плену и томится самая прекрасная женщина на свете. Приведите ко мне этот прекрасный цветок, чтобы я сделал его украшением гарема, и я отдам вам волшебные туфли. А не приведете – мои янычары найдут вас на краю света и принесут ваши головы. Сейчас же убирайтесь прочь!

Султан хлопнул в ладоши, и стражники полностью обнажили ятаганы. Игорь тут же поднял руки вверх, показывая, что всё понял и они готовы к путешествию. Мы проследовали к выходу, а в спины нам летели недовольные голоса, осуждающие поведение неверных.

– А как же Толя? Или мы его оставим султану? Давай попросим, чтобы его отпустили вместе с нами, – шепнула я, подергав Игоря за рукав.

– Да ладно те, чо с ним будет? Подумаешь, чпокнут разок. Базарят, что в мире шоу-бизнеса это норма, – шепнул Игорь, скалясь в ответ на моё возмущение.

– Нет! Так нельзя!

– На улице будете переговариваться! – окликнул нас глава стражников со шрамом на лице. – Иначе мои воины подумают, что вы что-то затеваете против сиятельного султана. Мои воины нервные, можете остаться без руки или уха.

Стражники грубым хохотом подтвердили слова своего начальника. Я хотела ещё прошипеть «пару ласковых» в сторону беззаботно идущего Игоря, но сдержалась. Решила подкопить яда для плевка.

Дальнейший путь из дворца прошел в полном молчании. Нас взглядами проводили любопытные фазаны, в нашу сторону посмотрели слуги и вновь вернулись к обязанностям.

Стражники захлопнули ворота за спинами выгнанной парочки. Я обернулась к Игорю и открыла рот для выплеска всего того, что накопилось. Я хотела высказать ему по поводу дурацкого плана, по поводу унижения в зиндане, по поводу затыкания рта у султана.

Игорь одним махом задрал мне чадру и впился в губы. Впился так, как сделал это возле техникума, когда убегал от Свистова. Я задохнулась.

Какие же всё-таки у него мягкие губы!

Когда я успела его обнять? Скорее всего я пыталась его оттолкнуть и промахнулась…

Легкое головокружение напомнило выпитый бокал шампанского на школьном выпускном вечере. На губах вновь остался вкус мятной жвачки. Откуда он тут взял жвачку?

Поцелуй       длился всего несколько мгновений, потом Игорь отпрянул. Он смотрел прямо в разрез чадры и его губы что-то шептали.

Признается в любви? Извиняется?

Увы, не было ни первого, ни второго. Игорь просто растаял в воздухе. Я от удивления икнула. Нет, я привыкла к чудесам и перемещениям, но вот чтобы так, после поцелуя?

Это верх наглости. Вот попадись мне только этот рыжий!

Я оглянулась по сторонам. К счастью, в это время на площади перед дворцом ещё никого не было. Иначе вряд ли исчезновение человека прошло бесследно. А уж когда рядом с одиноко стоящей женщиной в парандже появился рыжеволосый мужчина с другой орущей женщиной на плече… Я ещё раз поблагодарила небеса, что перед воротами никого не было.

– Хорош бакланить! Иначе сейчас отнесу обратно, и будешь у султана самой любимой красотулей! Хорош, я сказал! – Игорь шлепнул женщину на плече по выступающей пятой точке.

Та тут же замолчала и даже позволила себя спустить на землю. Откуда-то взялась сорока и уселась на плечо к женщине в парандже.

– Вы чего так долго? Я уже сорока двум женам соорудил прически, а главной жене даже пришлось сделать педикюр. Думаете, легко мне дались эти орлиные когти? А анекдоты для озабоченного султана? Да я думал, что он меня прямо там, на кровати попользует. Пришлось вспоминать всё, что знаю. И… Куда вы пошли?

Наша бессердечная парочка махнула на него рукой и удалялась в сторону городских ворот. Анатолий в сердцах плюнул, потом вспомнил, что чадра не пропускает слюну. Вытер и бросился следом, придерживая подол. По пути Игорь рассказал о следующей цели, и у Анатолия возникла мыслишка – а не вернуться ли обратно в гарем?

Глава 17

«Когда Кощей заходил в лес, все кукушки в ужасе разлетались»

Анекдот

– Это что, они взаправду убивали всех братьев? – спросил Анатолий, когда мы отошли от городских стен на приличное расстояние. – Вот же варвары.

– Этот обычай станет нормой чуть позже. Пока что они борются между собой за право трона другими способами. Баязид даже отречется в пользу своего сына, Селима. Хотя, именно с Селима и войдет в традицию жестокий обряд устранения соперников на трон. Да уж, жестокий у Баязида будет сын. Даже прозвище получит устрашающее – Селим Грозный. А как ещё назвать человека, который за один год вырезал сорок пять тысяч человек шиитов? Жестокие времена, жестокие нравы, – вздохнула я. – На счету нашего-то Ивана Грозного было всего четыре тысячи за всё правление. Вот и сравни один год властвования Селима и тридцать семь лет власти Ивана. Кто грознее?

– А ты откуда знаешь? – сощурился Анатолий.

– Историю любила, – улыбнулась я в ответ. – Ну, и «Великолепный век» смотрела.

Игорь хмыкнул. Для него это было не в новинку. Пока он изучал людей, они ему всё меньше и меньше нравились. Вот только с моим появлением в его жизни что-то изменилось. И люди уже не казались такими жестокими, и оказывается, что некоторые из них могут даже нравиться. Вот только достанет перо Жар-птицы, вот тогда и задаст мучающий его вопрос…

– Лады, хорош за историю задвигать. Будем сигать на Буян. Вы как, нормульком? – чтобы отвлечься спросил Игорь.

– Да, всё хорошо. А где этот остров Буян находится? – подняла я чадру.

– Мимо острова Буяна, в царство славного Салтана, – продекламировал Анатолий. – Я в детстве тоже Пушкина читал.

Сорока что-то прострекотала, но никто её не понял, а переспрашивать никому не хотелось. Мы остановились на том самом холме, на котором нас разбудил отбившийся от каравана торговец. Даже половинки скорпиона лежали на том же самом месте. Сейчас караванный путь был свободен, и мы могли не прятаться. Закопанная одежда нашлась на том же самом месте, где мы её оставили.

Мне не пришлось переодеваться, а вот Анатолий с облегчением скинул надоевшую паранджу. Он бы выкинул её насовсем, но под строгим взглядом Игоря убрал на место раскопок.

– Так это я о том острове читал-то?

Игорь откашлялся:

– Молоток, что читал. Ему потом погоняло поменяют и Руяном назовут. А мне бабуля все загоны про того Кощея разложила. Вроде он по типу Терминатора – хрен заколешь. Да и колдовать умеет так, что все колдуны рядом с ним – фокусники карточные. В общем, если раньше были проблемасы, то теперь полный песец нарисовался. Такого папуаса на перо не взять. Надо будет эту… стратегию щемить.

– А что за стратегию? – спросил Анатолий.

– А по ходу действия и накидаем. Ну, беритесь за руки.

Я уже начала привыкать к перемещениям. Снова разноцветные круги перед глазами и под ноги, вместо горячего песка, кинулась мокрая от росы трава.

Мы очутились возле кромки заросшего леса. Я посмотрела вглубь, надеясь увидеть хоть какой-нибудь отблеск света, но увы, кроны дубов были сомкнуты, как плечи у цепи омоновцев на митинге оппозиции.

– Ох ты ни фига себе! Вот это крутятенько! – послышался восхищенный окрик Анатолия, и я обернулась на голос.

«Крутятенько, это ещё слабо сказано!» – подумала я об открывшейся картине.

На совершенно лысом, без единого кустика, холме возвышался замок, похожий на свалку костей в пещере неряшливого людоеда. Высокие черные стены, окна-бойницы, шпили башен напоминали ракеты, нацеленные в разные стороны света. Тучи цвета застарелой овсяной каши дополняли унылую картину замка Кощея.

Что там находится этот бессмертный повелитель зла, не приходилось сомневаться – вряд ли кто другой в своем уме будет делать ворота в виде огромного черепа. И вороньё…

Над самой высокой башней кружилось обязательное вороньё, словно высматривало падаль, которую выбросят из окна.

– Готичненько, мрачноватенько, в общем, я в полной восторженции – до чего же устроители шоу расстарались! – продолжал восхищаться Анатолий, а после повернулся к Игорю. – У меня только один вопрос – а ты типа нас гипнотизируешь, усыпляешь и потом перевозишь в другую студию? Не, продумано суперски, я чуть не писаюсь от декораций.

Игорь тяжело вздохнул и кивнул, мол, да-да, всё так и есть. И гипнотизирую, и перевожу. Я погладила его по руке, а от этого прикосновения волна тепла наполнила грудь и заставила выпрямиться спину. Он подмигнул мн в ответ и тоже уставился на черные стены.

– Какой план? – спросила я у Игоря.

– Ни хрена в бошку не лезет, – пожал тот плечами. – Слышь, цирюльня, а ты чо предложишь?

– Я не цирюльня, а стилист и парикмахер высокого уровня, – обидчиво бросил Анатолий. – Давайте хотя бы раз попробуем не тырить, а просто зайти и попросить. Ну чего вы так уставились?

Мы с Игорем и в самом деле уставились на него. Ведь и правда – если бы мы попросили у самоедов или же у турков, то результат был бы тот же, зато обошлись без тычков и ударов.

– Да, можно подойти и просто попросить. С нашим везением по любому мы попадемся, так что зачем портить отношения ещё с одним властителем? Зайдем, спросим, узнаем, что ему нужно и попробуем найти. Всё просто, – обезоруживающе улыбнулся Анатолий.

Всё просто? Для него да, а вот для остальных?

У меня перед глазами промелькнула ночь в зиндане, острые клыки самоедских собак. Для него всё просто! Он думает, что это шоу и тут ничего не случится.

Я вздохнула.

– А чо? Я запарился уже скакать по всяким подвалам и халупам. Давайте завалимся и спросим: «Кощей, а не одолжишь ли самую симпотную деваху?» А он типа расслабится от нашей простоты и тут же завернет её в пакетик, – Игорь подмигнул мне.

– Вот и ладно. Давайте так и поступим, – кивнул Анатолий и ступил на голую землю холма.

– Куда? Сарказма не понимаешь? – крикнула я, но мой крик прозвучал запоздалым предупреждением.

Голая земля вздрогнула, как проснувшаяся от прикосновения кошка. Хмурые дубы за нашими спинами заскрипели ржавыми петлями старых ворот. Я обернулась, и холодок пробежался по спине колючими лапками – дубы начали движение.

Можно сто раз видеть это в фильмах и улыбаться на неуклюжие деревья, а можно один раз оказаться рядом с невообразимо толстыми стволами и корнями, самое тонкое из которых могло поспорить диаметром с фонарным столбом. Мои ноги сами прыгнули в сторону голой земли. Игорю тоже не захотелось любоваться бушующей природой, и он скакнул следом.

Мрачные дубы выдирали корни из земли и поднимались над землей мутантами-брокколи. Они медленно наклонялись в нашу сторону, а мы даже не могли отпрыгнуть – ноги погружались в землю, как в зыбучие пески.

Анатолий заверещал, пытаясь выдернуть завязшую ногу, но результатом его стараний стало падение на пятую точку.

– Помогите кто-нибудь! Я проваливаюсь!! И это ни капельки не крутятенько!!! – вопил он, всё также порываясь выдернуть ноги из мягкой земли.

В один миг погружение закончилось, земля до половины колена поглотила нас, сковав движения также, как черничное варение ловит любопытных мух. Хотя ноги и провалились, но вот шлепнулся Анатолий на вполне твердую поверхность, что не прибавило ему жизнерадостности. Игорь же поддерживал меня за талию, а я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг.

Сорока со стрекотом сделала круг над головами и полетела в сторону зловещего замка.

– И ты, Брут?! – прокричал вслед Анатолий, ударив кулаком по земле, а после повернулся к нам. – Крутые спецэффекты! Я на миг даже подумал, что меня сейчас совсем засосет. А уж от деревьев вообще мурашки по коже. Они на сервоприводах? Или это голограммы?

– Да хрен его знает, – почесал макушку Игорь, глядя, как массивные стволы приближаются. – Походу, пипец нам нарисовался.

Деревья остановились возле самой границы голой земли. Они встали так плотно, что при последнем движении слетела кора с сомкнувшихся боков, а нас осыпало сброшенной листвой и мелкими сломанными веточками. Дубы замерли, словно изначально росли на границе зеленой травы и черной листвы.

«Дикий забор из дикого леса» – подумалось мне. Я дернула Игоря за рукав, а тот лишь вопросительно поднял бровь.

– Давай сиганем отсюда! – взмолилась я. – Ты же можешь нас перенести куда-нибудь? Сделай же это! Мне страшно.

Игорь протянул руку Анатолию, прошептал заклинание… и…

Мы остались на прежнем месте.

– Пробуй ещё раз! – проговорила я.

Игорь попытался снова прошептать, но опять неудача. В третий раз произошло то же самое. Мы ни на сантиметр не отдалились от нависших дубов. Земля всё также крепко держала нас за ноги.

– Это что? Конец квеста и мы начнем всё сначала? – спросил Анатолий. – Чур, в следующий раз я не буду надевать паранджу, а то после неё всё тело чешется.

Я набрала в грудь воздуха для ответа, но не успела вымолвить и слова. Прогремевший взрыв со стороны замка заставил нас вздрогнуть. Над верхушкой одной из башен поднялось белое облачко. Я смогла рассмотреть в черном провале бойницы круглый зев пушки.

– Нас приветствуют? Крутятенько. Значит, нас заметили и скоро освободят. Может, даже накормят. Интересно, что подают в таком заведении? Наверное, какие-нибудь стилизованные под личинки макароны и печенюжки в форме отрубленных пальцев. Чего вы так уставились? Я видел такие в Амстердаме.

Я остановила невольное движение правой руки ко лбу. Анатолий всё ещё думал, что это игра и они находятся в шоу. Надо было раньше ему обо всём рассказать, а сейчас…

Неудобно, что ли?

Дубы зашумели и начали отдаляться. Да, именно так и показалось Анатолию, но на самом деле это мягко двинулась полоса земли. Она, подобно эскалатору, несла нас к черному замку, к опускающейся челюсти ворот, стилизованных под огромный череп.

– Ой, что же сейчас будет? – спросила я, цепляясь за плечо Игоря.

Тот не ответил, но по глазам я заметила, что ему в этот момент было приятно, раз я ищу опору в нем, а не в прилизанной иконе стиля. Хотя, сейчас Костюмов больше походил на частного предпринимателя с привокзального рынка. Да, трехдневная щетина выросла и у Игоря, но она, по крайней мере, росла равномерно, а у Анатолия небольшими клочками, островками на чистой коже.

Полоса земли беззвучно несла трех увязших пленников к черным стенам. Она не сминалась горкой возле огромных пожелтевших зубов упавшей челюсти, а проскальзывала сквозь них, как вода через «усы» кита. Три пародии на планктон должны были завязнуть в этих зубах, и я даже зажмурилась, когда оказалась возле них на расстоянии вытянутой руки. Напрасно. Снизу нас словно подтолкнуло, и мы попадали на гранитные плиты.

– Ох, ты ж, гламурные пассатижи! – прошипел Анатолий, когда ударился локтем.

Мне повезло – я упала на Игоря. Тому вовсе не хотелось отпускать меня из объятий, но надо было двигаться дальше, иначе я никогда не поцелуюсь с этим…

Да черт побери!

Живут же люди с проклятием неудачи и выживают как-то!

А что базар-вокзал с губ льется, так это даже пикантно – тем более, что вся гламурная тусовка почти также разговаривает.

Может, ну его, этого Кощея, и бабу-красавицу, и тапки волшебные, и перо горящей курицы?

Может, мы останемся здесь, в этом времени, среди дикой природы и немного наивных людей?

Я смотрела на него широко открытыми глазами и тоже не торопилась выбираться из объятий. Я сама не заметила, как потянулась губами к его губам…

– Вы чего там развалились? Представляете себя на пляже? Или в «лямурку» задумали поиграть? – ехидный голос Анатолия вырвал из той неги, когда кажется, что летишь между небом и землей, а рядом находится любимый человек.

– Нет, обломайся. Думаем – как дальше шуршать. Чо, красотуля, принесешь кофе в постель, или ещё поваляемся? – Игорь подмигнул мне.

– Ага, вот принесу и спрошу: «Вам кофе в постель или пить будете?» – нервно хохотнула я в ответ.

Я всё-таки поднялась с парня и осмотрелась по сторонам. Черным замок был не только снаружи. Стены из базальта пузырились щербинами и навевали мрачное настроение. На ржавых подставках в чашах горел огонь, слегка разгоняя мрак. Впереди виднелся длинный коридор с пляшущим пламенем по бокам. Это зрелище напомнило мне посадочную полосу в ночное время суток.

За нашими спинами раздался скрежет, пол вздрогнул и «челюсть» начала подниматься вверх, «проглотив» пищу из трех блюд.

– Не, я всем своим друзьям порекомендую это шоу. Реально сделано от души. Это сколько же бабок надо было всадить в такое дело? Даже от одной мысли мозги закипают, – продолжал восторгаться Анатолий, оглядывая помещение. – Пойдемте же быстрее. Нас ждут!

С этим утверждением спорить было очень трудно, поэтому мы и не стали. Мы двинулись по дорожке огней вглубь замка. По пути попадались деревянные двери, обитые полосами железа. Их вид напомнил мне двери в квартиру Галины Кирилловны – похожие лилии висели на концах полос. Анатолий дергал за кольца, заменяющие привычные ручки, но все двери оказывались заперты.

В конце коридора ворота со стилизованным черепом тускло светились красным. Череп уныло смотрел печальными глазницами на нас. Мне почему-то стало его жалко – висит такой одинокий и вечно наблюдает за входящими и выходящими. Жалко было всего несколько секунд, пока череп не начал говорить.

Вернее, задвигалась нижняя челюсть, как при входе:

– Почто беспокоите? Али других дел у вас нет, чем головушки буйные в пасть смертушке совать?

Скрежещущий голос напоминал звук напильника, когда он проходит по металлической болванке. Меня передернуло. Анатолий последовал моему примеру. Игорь дергаться не стал, всё-таки был в обучении у ведьм и не такое повидал. Подумаешь – говорящая черепушка!

– Мы к Кощею! Делюга у нас есть конкретная, так что распахивай закрома и не сверкай зенками.

– Зачем вам Кощей надобен? – проскрежетал череп.

– Хорош бакланить, мы с шестерками не трем. Открывай давай. С паханом базарить будем, – Игорь подошел и отвесил черепу легкий щелбан.

По крайней мере, это мне показалось, что легкий. На самом же деле, звук прокатился как от удара в колокол. Глубокий, чистый, звонкий.

– Почто руки распускаешь, добрый молодец? – с укоризной спросил череп. – Знает всё про вас Кощей. Ждет в гостевом зале. Эх, знали бы вы, как у нас редко гости бывают, даже словечком не с кем перекинуться.

Ворота медленно открылись. Череп продолжал жаловаться на одиночество, но его уже не слушали. Мы вошли в зал…

Что это был за зал… Настоящий склад оружия, который сопутствовал тому времени. Алебарды, мечи, секиры, сабли, луки, палицы, арбалеты. Если было в мире какое-нибудь оружие, с помощью которого можно лишить человека жизни, то образец его обязательно присутствовал в этом помещении. А помещение могло вместить в себя шесть футбольных стадионов вместе с болельщиками.

Анатолий, незнакомый с расширением пространства внутри маленького помещения, только удивленно присвистнул. Слишком уж впечатление узкого и высокого замка снаружи не соответствовало широкому пространству изнутри.

По стенам горели факелы, их пламя отражалось от множества лезвий, заточенных краев и острых наконечников. С потолка свисали ноздреватые сталактиты, среди стволов поблескивали глазки летучих мышей. Я невольно поежилась, когда представила, что эти дьявольские создания толпой ринутся вниз. Почему-то мне показалось, что они ринутся именно на меня и обязательно испортят прическу.

– Кх-кх, – послышался из конца зала хриплый голос. – Вы ко мне пришли или на стены поглазеть?

Я даже вздрогнула – так неожиданно прозвучал голос из пустоты. Хотя нет, не из пустоты. На верхушке трона сидел черный ворон, он смотрел коричневым глазом на незваных гостей.

– Ой, а я эту птичку помню, она похожа на ту, которая потом в мужика на подоконнике превратилась! – улыбнулся Анатолий. – Ну, помните, у тех прикольных бабулек?

Его счастье, что «прикольные бабульки» не слышали, как он их называет, иначе не миновать бы ему участи попугайчиков.

Игорь тоже узнал эту птицу. Он насупился, как перед броском на превосходящего по силе противника, и сделал шаг вперед, закрывая спиной меня. Я не противилась, а прижалась к его спине и выглядывала из-за плеча.

Анатолий тоже шагнул, но не по той же причине, а лишь потому, что решил – пора бы богатырю показать свою богатырскую силу. Он даже вытащил из-за пояса топор и попробовал махнуть пару раз в воздухе. Увы, из-за проклятия неудачи топор выскользнул из рук и подлетел вверх…

Возможно, мне только показалось, что летучая мышь перекрестилась, когда острие топора вонзилось в каменную породу рядом с ней и накрепко там завязло. Но вот когда мышь завопила противным голосом и сорвалась со своего места, то никому не показалось мало. Черная туча вылетела из зубцов сталактитов и со страшными скрипами, визгами и хлопаньем крыльев устремилась к выходу.

Ой, мамочки!

Нам пришлось наклониться и закрыть головы руками, чтобы мерзкие существа не выдрали волосы по дороге.

Я услыхала, как череп на двери пытался остановить хоть одну летучую мышь, чтобы перекинуться с ним парой слов, но все создания ночи стремились вырваться прочь из зала. Печальный страж снова остался в одиночестве.

– Зачем вы моих слуг испугали? – спокойным голосом осведомился ворон.

– Я нечаянно, – сконфузился Анатолий.

– Он нечаянно, – поддержала его я.

– Ага, в натуре, он не спецом. Спецом он тут всю хату разнес бы, – кивнул Игорь. – Он это… В гневе вообще неадекваша. Ты – Кощей? А чего вороном шифруешься?

Ворон на спинке кресла закаркал и встрепенулся. Словно расхохотался и одернулся. Он спрыгнул с высокой спинки, изображающей человеческий позвоночник с расходящимися в стороны ребрами. Едва птица коснулась сиденья, как тут же взорвалась клубом черного дыма. Пламя факелов качнулось, а по стенам заплясали причудливые тени.

Анатолий присвистнул. Он уже забыл о застрявшем между сталактитами топоре и, приоткрыв рот, наблюдал за превращением. Как только дым рассеялся, мы увидели сидящего на троне старика, словно сбежавшего из фильмов-сказок Александра Роу. Горбатый нос, суровые складки возле рта, торчащие во разные стороны пучки седых волос. И худоба… Страшная худоба больного анорексией. Нелепые блестящие латы в форме человеческих костей только подчеркивали её.

– Дяденька, вы бы завязывали с низкоуглеводной диетой, так и кислородную недостаточность можно заработать. Не смотрите на меня так – я знаю, что говорю, – авторитетно заявил Анатолий.

– Я Кощей Бессмертный! Мне ничего не страшно! – ответил обтянутый кожей скелет в доспехах.

– А я Игорь Фара и мне тоже на всё накласть! – хмыкнул рыжеволосый.

– Я Антолий, то есть тьфу! Я Лучезар Великолепный! Победитель самоедов, осквернитель турецкого гарема, и просто крутятенький чел! – подхватил икона стиля.

– Когда же ты успел гарем-то осквернить? – тихо спросила я. – Мы же были всего ничего.

Анатолий с превосходством взглянул на меня:

– Если бы ты видела – какими предметами я делал прически, то не спрашивала об осквернении. Я такими гребнями и лошадь не рискнул бы расчесывать.

Кощей поерзал на троне. Кашлянул, напоминая, что он всё ещё здесь и всё ещё хозяин замка.

– Ой, извините! – смутилась я. – Я Олеся, спутница этих двух охламонов.

– А ко мне зачем пришли? – спросил Кощей. – Жить надоело?

Игорь переглянулся со мной и уступил бразды дипломатии.

– Мы явились за самой прекрасной девушкой, и её нужно будет отдать в жены султана Баязида, за что он подарит нам волшебные туфли, которые в свою очередь мы передадим царю самоедов Афрону, а он пожертвует Жар-птицу, чтобы Ситранатра Никодимовна изготовила противоядие для проклятий Грюзельдины и Манюринды, – на одном дыхании произнесла я.

– Ого, да ты на рэпбатле можешь спокойно выступать, – восхитился Анатолий. – Если что, то я смогу замолвить за тебя словечко.

Кощею снова пришлось кашлянуть, чтобы обратить на себя внимание. «Какой тактичный человек!» – подумала я. – «И почему в фильмах из него всегда злыдня делают?»

– В общем так, я ничего не понял из ваших слов, кроме одного – вам нужна моя пленница. Что ж, вы можете её получить, если угадаете из десяти…

Анатолий рассмеялся и шагнул вперед. Даже подбоченился. Скорее всего, рисовался для «скрытых камер».

– Если по поводу выбора красоты, то это ко мне! Пять конкурсов красоты за плечами, а в двух из них я сидел в жюри. Если кто и знает больше о прекрасном, то явно не в России! – перебил он Кощея. – Давайте сюда ваших красавиц, я выберу самую красивую.

Кощей закашлялся, согнулся на троне так, что почти коснулся крючковатым носом острых коленей. Я даже хотела подбежать и похлопать его по спине. Однако, дальнейшие действия заставили меня усомниться в собственном решении, и захотелось взять дубину потяжелее, чтобы похлопывание не прошло бесследно для хозяина замка.

Кощей разогнулся, и оказалось, что он вовсе не кашлял, а те квохчущие звуки обозначали у него смех.

– Ваша нетерпеливость подводит вас, а ваша неучтивость играет мне только на руку. Ты хочешь угадать самую прекрасную девушку из всех? Пожалуйста! – Кощей хлопнул в ладоши.

По залу прокатился звук, будто повар стукнул разделочной доской о плоскость стола, стряхивая прилипшие кусочки. После этого хлопка раздались хлопки тише, но они приближались, нарастали и вскоре через узкие окна, больше напоминающие бойницы, влетела стайка сорок.

Черно-белые создания расселись перед троном Кощея, как депутаты перед президентом – полукругом. Они посматривали бусинками глаз на троицу пришельцев, и я могла дать голову на отсечение, что были похожи друг на друга, как две капли воды.

– Вот все мои пленницы. Немного, всего десять человек, зато я дал им свободу и крылья. Хотя и сделал сороками. Выбирай, какая тебе придется по вкусу, красный молодец, – улыбнулся Кощей.

– Что? Вот так просто? Выберу и всё? А как же условия всякие, задания там разные? – почесал затылок Анатолий. – И это, их бы расколдовать бы ещё, а то как выбирать-то? Я же не зоофил… Или как там называют сексуально озабоченных орнитологов.

– Нет, это просто. Ты угадай так, как есть. И это, если не угадаешь с одной попытки, то вместе с друзьями останетесь у меня до конца жизни в услужении. Ой, да кто на такие мелочи внимание-то обращает. Выбирай, добрый человек, – Кощей махнул рукой, и сороки повернулись к нам. – А чтобы моим словам было больше веры, сделаю-ка я вот так.

Кощей кашлянул-усмехнулся, и двери за нашими спинами захлопнулись. Деревянная плоскость ощетинилась черными шипами с руку длиной. Единственный выход из зала закрылся, и мы оказались в ловушке. Анатолий скептически хмыкнул и пошел выбирать самую красивую сороку.

– Чо-то я очкую, – шепнул Игорь, когда увидел, как Анатолий парадным шагом марширует мимо строя сорок.

– Будем надеяться на хорошее, – прошептала я в ответ.

Анатолий с важным видом продефилировал три раза мимо птиц. Мы с затаенным дыханием следили за ним. Кого он выберет? Какое будущее нас ожидает?

Наконец, Анатолий остановился возле одной сороки. Птица ничем не отличалась от других. Такие же перья, такой же клюв, такие же когтистые лапки. Но почему-то Анатолий показал именно на эту сороку.

Один шанс из десяти, что он прав. Или десять процентов из ста… Мне захотелось зажмуриться и открыть глаза только после слов Кощея.

– Хм, странно. Расскажи-ка, добрый молодец, а как ты узнал её? – Кощей хлопнул в ладоши, и стайка сорок умчалась прочь. Осталась сидеть лишь та, на которую указал Анатолий.

– Так я других и не заметил, – сказал Анатолий.

Где-то эту фразу я слышала. И ситуация с птичками была похожая, вот только где? Ситуация прояснилась, когда Костюмов выставил правую ногу вперед и с чувством продекламировал:

– А если ещё будете брать сцены из «Варвары-красы», то будьте любезны указывать автора и не заниматься плагиатом. Могли бы придумать что-нибудь более оригинальное. Например, взяли бы задания из «Форта Баярда» или какие-нибудь другие игры и задания. А то прямо на смех курам – угадай самую красивую девушку. Пффф, легкотня.

Кощей почесал лысую голову и огорченно сплюнул. Тонкая слюна цвиркнула и собралась в круглую лужицу между Анатолием и застывшей сорокой. От лужицы заструился зеленый дымок, который рос, поднимался выше и становился шире.

Анатолий отскочил, зажимая нос. Мы тоже отшатнулись. Пахнуло едким запахом хлорки, смешанной с дикой вонью аммиака.

– Да что у вас за спецэффекты? Сейчас же прекратите, а то отравите героев шоу – мой адвокат вам такую неустойку влепит!

Я слышала вопль Анатолия, но не обратила внимания – я во все глаза уставилась на ту девушку, которая поднималась с пола.

Когда-то давным-давно в школе меня ударили портфелем по затылку. Сережка Кирюхин был тогда тайно влюблен в голубоглазую девчонку и всячески старался оказывать знаки внимания – то дернет за косу, то ущипнет до синяка, то подставит подножку. В конце концов мне надоело такое навязчивое изъявление чувств, и я подговорила подруг, чтобы те поймали мальчишку и отдубасили его как следует.

Месть свершилась после урока труда. Бедный влюбленный оказался осыпан мукой, облит сырыми яйцами, а в волосах застряли белые комочки творога. Как раз в этот день пятый класс учился готовить сырники. Я помнила взгляд Сережки – озлобленный, униженный и горящий жаждой мести. Он пытался дернуться в сторону обидчиц, но их было больше, поэтому неудачливому Ромео пришлось предпринять тактическое отступление.

Как оказалось, мщение горело в хлипкой мальчишечьей груди целую неделю, прежде чем не представился удобный случай – я оказалась одна на лестнице. Вот в этот момент Сережка и обрушил сумку с гранитом науки на девичий затылок…

Потом родителей с обеих сторон вызывали к директору, потом Сережка несколько дней записывал задания стоя, отказываясь садиться и не обращая внимания на насмешки, потом мальчик с девочкой стали хорошими друзьями, но вот в тот миг…

Шок и удивление сейчас был схож с тем самым случаем, когда на голову шлепнулся громоздкий предмет. Однако, на сей раз никакой боли, кроме, может быть душевной, я не ощутила. Я ожидала увидеть кого угодно, от Василисы Прекрасной до Мерилин Монро, но только не эту девушку.

– Здравствуйте, как я рада вас видеть. Ну и долго же вы бродили по горам и болотам. Какого хрена сразу сюда не пошли? – спросила у застывшей троицы Наталья.

Да-да, моя старинная подруга оправляла складки сарафана и стряхивала с рукавов прилипшие перья. Кощей наблюдал за нашим удивлением и постукивал пальцами по подлокотнику трона.

– Это как? – поперхнулась я. – Ты почему здесь?

– Нашел её в лесу. Стояла, как осинка и дрожала от страха, – сказал за девушку Кощей.

Наталья кивнула, подтверждая его слова. Она потянулась так сладко, что встающие на место позвонки отозвались хрустом. Девушка подмигнула Анатолию и улыбнулась, словно стояла не в темном зале страшного злодея, а минимум в модном клубе.

– Слышь, красотуля, а откуда ты здесь нарисовалась? – сказать, что Игорь тоже был удивлен, означало ничего не сказать.

– Я не знаю. Бабка что-то пробормотала, а потом перед глазами замелькало, закружилось и я очнулась уже в лесу. А этот дяденька помог мне выйти… А потом я не помню, что случилось и вот уже оказалась здесь. Это что, гипноз какой-то? Где это мы?

Я покачала головой. Да, я решила, что расскажет обо всем подруге потом, когда выберутся из замка. Сейчас же посмотрела Кощею в глаза и произнесла твердым голосом:

– Мы решили твою загадку. Позволь нам уйти!

Кощей откровенно скучал. Он даже покачивал ногой, наблюдая за мыском железного сапога. На мою просьбу хозяин замка лишь пожал плечами.

– Идите, мне-то что? Я свое слово держу.

– Вот так просто? Без драки? Не крутятенько. А как же сундук на дубе, а в сундуке заяц, а в зайце утка, а в утке яйцо, а в яйце игла, а в той игле смерть Кощеева? – спросил Анатолий, обнимая за плечи Наталью и отходя чуть в сторону.

Кощей снова покачал ногой, потом хлопнул в ладоши. Дверь приняла свой привычный вид, а шипы втянулись обратно.

– Идите, пока я добрый. А об этой «матрешке» можете не думать – я же вам ничего плохого не сделал… пока.

Никаких скелетов, никаких вспышек и никаких проблем. Я даже посчитала себя немного обманутой, словно готовилась к трудному экзамену, а оценку поставили автоматом. Конечно же приятно, что дело повернулось вот так и с Кощеем не возникло никаких трудностей, но всё же чуточку досадно, что главный злодей из сказок оказался таким заурядным. Будто гопник на улице, перед которым неожиданно распахнулось удостоверение полиции.

– Отваливаем, братва, пока пахан на кураже, – Игорь махнул в сторону двери.

Анатолий поддерживал Наталью за талию и даже начал рассказывать о своих приключениях. Я отвернулась от хозяина замка и поспешила к выходу. Игорь не спускал с Кощея взгляда и отходил осторожно, но тот лишь провожал его ехидной ухмылкой.

Рыжеволосому человеку тоже не давала покоя та легкость, с которой мы освободили Наталью. Да и сам факт того, что красавицей оказалась Наталья, очень и очень настораживал. Что-то было не так.

Кощей же посмотрел, как последний раз рыжая шевелюра мелькнула возле входа и поднялся на ноги. После очередного хлопка часть стены отъехала в сторону, и закованный в латы худой мужчина прошел в черный проем.

Коридор провел в небольшую комнату, где горело несколько светильников, а на огромных, толщиной с человеческую ногу, цепях висел двойник мужчины. Такие же латы, такое же худосочное строение тела, такой же крючковатый нос. Вот только глаза горели настолько непримиримой ненавистью, что будь на месте его двойника кто-нибудь послабее, то он тут же вспыхнул бы ярким пламенем.

– Ну что, Кощеюшка, как висится? – стоявший Кощей протянул руку и похлопал висевшего по щеке. – Ты уж не серчай, так было нужно. Ты не сумлевайся – я обязательно тебя освобожу, вот только отомщу двум красавицам.

– Да я тебя… – проскрипел висевший на цепях.

– Да-да, я знаю, – отмахнулся Кощей и начал меняться.

Латы темнели, втягивались и на место им приходил черный плащ. Окладистая борода вырастала на глазах. Ниточкой пропечатался белый шрам, он пересек лицо с крупными чертами от центра левой брови до правого уголка рта. Мужчина выпрямился и оказалось, что небольшая комната мала для него.

Если бы рядом очутился Анатолий, то он узнал бы в мужчине того человека, который стоял на подоконнике квартиры Грюзельдины. И присвистнул бы Костюмов от удивления, и снова принял бы преображение за спецэффекты. Но Анатолия рядом не было, а настоящего Кощея такое превращение ни капли не удивило. Он уже видел такое, когда могучий колдун пришел к нему, с легкостью победил и заковал в заговоренные цепи.

Глава 18

«Счастье и несчастье человека не меньше зависят от его нравов, чем от судьбы»

Франсуа де Ларошфуко

– Давайте, рассказывайте, что со мной случилось и почему мы находимся в таком бомжатнике? – спросила Наталья, когда мы вышли из зала.

Игорь хмыкнул, Анатолий пожал плечами. Я хотела сначала рассказать про шоу, как и Анатолию, но вовремя вспомнила, что Наталья в курсе событий и волшебством её не удивить. Я зажмурилась, потом резко открыла глаза и решила – будь что будет, не всё же время Костюмова за нос водить. Рано или поздно, но он догадается.

– Мы не знаем, – сказала я. – Мы сами попали к молодым ведьмам, но они уже успели проклясть Андронатия. Для снятия проклятия нужно было перо Жар-птицы, и мы почти добыли его, если бы не один клептоман.

– А что я-то? Я вообще только на память взял, – проныл Анатолий. – Что вы сразу на меня уставились?

Игорь помотал головой, но не стал комментировать. Наталья чуть отстранилась от иконы стиля, но в глазах Костюмова плескалась такая бездна раскаяния, что она только причмокнула губами.

– Бывает, я сама в магазинах иногда жвачки ворую, – доверительным тоном сказала бывшая сорока.

– Ага, нас едва не пришили, когда ласты скрутили. Чуешь разницу? По заднице за кражу жвачки получить или коньки отбросить? – фыркнул Игорь.

Я положила ладонь на его плечо, и он не стал развивать тему сравнения. Его плечо под рубашкой показалось мне высеченным из камня. Он всё чаще шмыгал носом и оглядывался по сторонам, пока мы шли по тоннелю к опустившейся челюсти гигантского черепа.

– А потом мы были в Константинополе, там хотели забрать волшебные туфли, но тут уже я накосячила, – продолжала я рассказывать.

Наталья кивнула, мол, бывает. Женская солидарность всё-таки сильная штука и женщина всегда поддержит другую женщину, если та оступится. По крайней мере – пока женщины дружат.

– Там нас поймали и сказали, что могут поменять волшебные туфли на самую красивую девушку. Султан Баязид хочет на ней жениться. Похоже, что самая красивая девушка это ты. Недаром же тебя Толя выбрал из остальных пернатых красавиц.

Анатолий чуть приосанился и игриво поднял бровь. Наталья послала ему воздушный поцелуй. Костюмов сделал вид, что поймал его и положил за пазуху, ближе к сердцу. Похлопал по этому месту.

– Да-да, я такой. Кощея не испугался, тебя освободил. Ух, какой я крутятенький, даже сам себя боюсь. Герой богатырь Лучезар в самом расцвете сил! Потом где-нибудь оставлю автограф, сейчас ручки нет. А ещё…

– Вот в принципе и всё, а остальное ты знаешь и видела, – сказала я, пока Анатолий не развернул хвастливую речь на полчаса.

Икона стиля хотел было возмутиться, но в это время проклятие неудачи вспомнило, что оно давненько не появлялось и решило покрасоваться. Анатолий споткнулся на ровном месте, замахал руками, пытаясь сохранить равновесие, но проклятие было сильнее. На память пришел случай, когда также споткнулась возле отделения полиции… и как упала на то же самое место.

– Ай, – задумчиво произнес Анатолий и постарался найти причину падения. Увы, ровное место так и осталось ровным местом.

– Под ноги зырь, а то размахался болталом, – пробурчал Игорь. Он всё также озирался на закрытую дверь, опасаясь возникновения хозяина замка. Но дверь оставалась закрытой.

Наталья погладила по руке обиженно надувшегося Анатолия, помогла подняться. Четверка почти подошла к концу тоннеля, когда подруга задумчиво произнесла:

– А я сейчас припоминаю сновидения. Странные какие-то, будто я стала маленькой и научилась летать… А ещё я дралась со скорпионом! Вот!

– Наташ, так ты и была сорокой, – кивнула я. – А вон Анатолий тебя выбрал из десяти.

– Да ла-а-адно? – протянула подруга. – Ребят, а ведь я должна была следить за вами и рассказывать ворону…

– Не беспокойся, крошка, всё позади! – пафосно произнес Анатолий. – Богатырь Лучезар всех спас, Кощея победил и вскоре нас ждет триумфальное возвращение.

Мы подошли к опустившейся челюсти. Я с опаской выглянула наружу, но никаких злобно настроенных дубов возле черты голой земли не было видно. Обычная дубовая роща. Ни капли не страшные деревья. Вот только небо осталось таким же хмурым и стремительно темнело.

– Ого, а почему трава на холме не растет? – спросила Наталья, когда мы ступили на голую землю.

– Походу, тут китайцы помидоры выращивали, вот всё селитрухой и потравили. Они сейчас везде свою селитру хреначат, – хмыкнул Игорь.

– Офигеть, а замок какой, – обернулась Наталья. – Такой бы в фильм о Дракуле запихать – там ему самое место.

Анатолий с усмешкой наблюдал за подругой. Ему это было не в новинку, он и Диснейленд повидал, и по замкам разных стран прокатился. А она пусть порадуется – когда ещё из Москвы выберется.

– Да уж, антураж для шоу забабахали крутятенький, я сам в шоке!

– Какое шоу? Это же всё по-настоящему. И колдуны настоящие, и проклятия, и волшебство, – «просветила» Наталья.

Усмешка Анатолия стала ещё шире. Он покивал и похлопал девушку по щеке, мол, давай-давай, рассказывай про то, как космические корабли бороздят просторы Большого театра.

– Да-да, и Кощей настоящий, и замок, и дубы. И ты сорокой была. Милое дитя, я в сказки давно не верю. Не крутятенько это.

– Не сказки это, а реал. Чувачелло, тебе разок на уши присели, и ты повелся. Разуй глаза, ты в прошлом. И тут магиячат все, кто смог вдуплить заклинания! – рявкнул Игорь.

Я вздрогнула. Ещё никогда не видела рыжеволосого парня таким. Улыбался, подкалывал, защищал, но чтобы срываться на ком-либо… Я подошла к Игорю, пока улыбка сползала с лица Анатолия.

– Зачем ты так? Мы же сами сначала его разыграли…

– Да запарил он своей простотой. Захомячил шоколад, расхреначил клетку Жар-птицы, у Кощея едва нас не вогнал в пожизненные шестерки. Косяк тебе имя, а не Толямба! – лицо Игоря покраснело.

– Но он же помог нам у султана, – возразила я. – Без него мы так бы и сидели в зиндане.

– За это плюсану, но и всё! – Игорь продолжал кипятиться, он сурово взглянул на Анатолия. – В общем так, цирюльня, всасывай: без нас никуда не лезь! Без нас ни хрена не делай! Без нас ни с кем не базарь! Всосал?

Анатолий сначала опешил, а потом нахмурился. На небритом лице проступили красные пятна.

– Хватит так со мной разговаривать! Я главный герой этого шоу и…

Игорь хлопнул в ладоши, как недавно делал Кощей, и исчез. Его голос послышался за спиной Анатолия.

– Ни хрена ты никакой не герой!

Снова хлопок и не успели мы повернуться на голос, как Игорь возник с левой стороны Анатолия.

– Ты обычный ботан, которому подфартило.

Снова хлопок и голос справа.

– Будешь дальше коры мочить – я тебя оставлю у Кощея в слугах.

Снова хлопок. Игорь появился на том же самом месте, где стоял в первый раз.

– Слышь, я тебе всё обосновал, или ещё порамсим?

Анатолий вертел головой и глаза его становились всё больше и больше. Я видела, как он ущипнул себя. Даже ойкнул от боли.

– Игорь, ну зачем ты так? – упрекнула я рыжеволосого.

– Да лучше ему сходу по понятиям разложить, чтобы базаром смягчить осознанку, – пожал плечами Игорь.

– Так что получается? На самом деле мы не в шоу, а в прошлом? И взаправду тут есть колдуны и колдуньи? Крутятенько! А я-то думал – и чего это мне приспичило курлыкать у тех женщин в деревне, – лицо Анатолия расплылось в восторженной улыбке.

Игорь только махнул рукой. Этого типа ничем нельзя прошибить. Рыжеволосый молодой человек пошел через кусты напролом, а я устремилась за ним. Анатолий и Наталья недоуменно уставились нам вслед. Вскоре кусты и стволы дубов закрыли оставшуюся парочку.

Я спешила за Игорем, спотыкалась о выпирающие корни и пару раз чуть не упала в прелую листву. Молодой человек шел быстрым шагом, скользил между стволов и просачивался через кусты, будто был бесплотным духом.

– Стой, да погоди же ты! – окрикнула я, когда в очередной раз зацепилась подолом сарафана о торчащие ветки кустов.

Игорь остановился возле большого дерева и пару раз с размаха ударил по шершавой коре. Дуб не остался в долгу и скинул пару желудей на рыжеволосую голову. Неизвестно, кто бы кого победил, если бы не вмешалась третья сторона. Молодой человек снова занес руку, но я повисла на ней, как на ветке.

– Перестань. Чего ты?

Лицо Игоря подходило под определение цвета помидора, он тяжело дышал, а крылья носа трепетали не хуже листьев у оскорбленного дуба. Я заметила, как на содранных костяшках собираются мелкие бисеринки крови. Тут же сорвала пару листьев подорожника, протерла их и приложила к его рукам. Игорь не отдернулся. Смотрел на меня печальными глазами, а с лица медленно сходила краснота.

– Ну, чего ты взъелся на Анатолия? Он же всегда таким был, а с тех пор, как на него перекинули мое проклятие, то его можно даже пожалеть.

– Можно. Всех можно пожалеть, – огрызнулся Игорь. – И Натаха не виновата, что забурилась в этом времени. И мы не при делах. И никто не при делах, но у всех рожи битые.

– Перестань. Всё же идет хорошо.

– Хорошо? Да меня вымораживает его рожа и я едва не охреневаю, когда прикидываю, что он будет тебя целовать, – Игорь схватил меня за плечи и заглянул в глаза. – Ты пойми, я в понятках, что так надо. Но так хреново, что ты будешь не со мной!

Я смотрела и не отводила взгляда от голубых глаз.

Как ему сказать, что тоже не хочу целовать Анатолия?

Как ему признаться, что хотела бы быть именно с Игорем…

Хотела бы?

Даже себе боюсь признаться, что да…

– Я почему вписался в эту хрень? Я же шишок, а между шишками и людьми не может быть ничего общего. И единственный мой шанс, это забахахать зелье из пера Жар-птицы и стать человеком, чтобы обратного хода не было. Скажи… – Анатолий запнулся, потом мотнул головой, – Скажи, тогда ты будешь со мной?

Я опустила глаза. Я прямо-таки увидела себя со стороны с красными, как маки, щеками. Игорь ждал. Наконец, я глубоко вздохнула и кивнула. Тут же оказалась прижатой к мужской груди.

И это было так прия-я-ятно-о-о…

– Я никому тебя не отдам в натуре. Я размотаю этого полудурка, если он после чмока будет к тебе ещё лезть. Я буду только твой, и ничей больше, – лихорадочно шептал Игорь, гладя меня по волосам.

Я прижималась к нему и чувствовала, как глазам горячо. Ещё немного и разревусь, как маленькая девочка, поэтому нужно было предпринимать что-нибудь другое, иначе придется объяснять – почему у меня покрасневшие глаза.

– Давай вернемся? Нас ждут, – шепнула я в ответ.

– Да-да, надо вернуться, пока эти двое чего-нибудь не начудили. Пойдем, – Игорь приобнял меня за талию.

Мне показалось, что и птицы начали распевать веселее и солнышко светить ярче. Я прижалась на миг к Игорю и чмокнула его в щеку. Тот довольно улыбнулся.

Ветки кустов уже не старались задержать пару, а наоборот – отгибались в стороны, чтобы лишний раз не потревожить влюбленных. Дубы не расходились, но я пару раз заметила, как они поднимали чуть выше сучья. Мягкий мох пружинил под ногами, а прелые листья создавали дополнительную мягкость.

Мы словно плыли по облакам и ни ему, ни мне не хотелось, чтобы путь закончился так быстро.

– О как, ты глянь, они уже в обнимочку ходят. А мы чего теряемся? Может, тоже до кустиков добежим? – раздался голос Анатолия, и очарование момента осталось под сенью дубов.

Пришла суровая реальность…

– Точно, Косяк тебе имя, – покачал головой Игорь. – Могёшь ляпнуть тогда, когда не нужно… И то, что совсем не нужно.

– Вообще-то я один из лучших психологов для дам, – приосанился Анатолий. – Даже представить не можешь – что мне пришлось выслушать, когда делал прически. Да меня даже ФСБ пыталось завербовать…

– Мальчики, давайте вы писями дома будете меряться? – произнесла Наталья. – А сейчас уйдем куда-нибудь? А то у меня от вида замка мороз по коже.

Я кивнула и взяла Игоря за руку. Тот выдохнул, усмехнулся и протянул руку вперед, Наталье.

– Хватай граблю, и полетим до Константинополя. Ну, не боись, доставлю в лучшем виде.

Наталья немного помялась, но, после моего кивка, вложила ладонь в руку Игоря, взялась за Анатолия, а тот вцепился в меня. У нас получился маленький хоровод. Вот только мрачный замок на холме и вправду не располагал к танцам.

Игорь зашептал заклинание, снова мелькнули разноцветные круги, раздался визг Натальи, и вся мы оказались на холме перед селом Ведьмарихой, где очутились первый раз, когда вышли из леса.

Также дымилась кузня поодаль от деревни, так же паслись коровы. Даже мальчишка без порток точно также резво рванул к дому, когда увидел четырех гостей.

– Ой, где это мы? И круги такие знакомые – я уже их видела, когда вы исчезли! – проговорила Наталья, оглядываясь по сторонам.

– Ошибся? – спросила я.

– Да не. Я реально не сюда метился. Давай ещё разок зафигачим? – предложил Игорь и мы снова взялись за руки.

Снова мелькание разноцветных кругов, снова короткий взвизг, и снова тот же вид с холма.

– Что, к туркам больше не полетим? – невинно поинтересовался Анатолий.

Желваки Игоря пару раз дернулись под кожей, он опять схватил нас за руки и пробормотал заклинание. И тот же холм встретил нас запахом силоса. На этот раз Наталья не стала визжать.

– Я вообще в непонятках. Я же всю картину маслом вырисовываю, а нас опять сюда швыряет. Хрен его знает, что такое. Надо у ведьм спросить, – пожал плечами Игорь.

– У каких ведьм? – влезла Наталья.

– У тех самых, которые нас в прошлое отправили, – ответила я. – Только в этом времени они ещё молоденькие.

Анатолий громко расхохотался, но смех его почему-то показался наигранным, так может смеяться плохой актер, когда забыл слова, а произносить что-то нужно.

– Хватит уже об этом. Прошлое время, сказочные герои, перемещения в пространстве. Так и скажите, что этот рыжик нас гипнотизирует и переводит из одного павильона в другой. А то развели тут фантастику с любовным фэнтези!

Игорь только вздохнул. Наталья приподняла бровь, показывая мне на Анатолия, но я в ответ махнула рукой. Анатолий так и не дождался ответа. Четверка начала спускаться по холму к знакомому дому и тут я надумала задать давно мучающий вопрос:

– Скажи, Игорь, а мы в самом деле отдали бы Наталью в жены тому султану?

Наталья поперхнулась.

– Ну, отдал бы на полчасика. Потом по любасу нацепил бы волшебные земледавы и свистнул её под шумок. План суперский, так что даже базарить об этом не хотелось, – отмахнулся Игорь.

– Это меня в жены на полчасика? Да я вообще-то на всю жизнь хочу! – заявила Наталья.

– Ой, да кому нужны сейчас эти отношения? Это давно уже не крутятенько. Сейчас в моде сожительство без обязательств. Типа встретились, потерлись – не получилось и разбежались. Всё классно. У меня так не один десяток прошел, – похвастал Анатолий.

– Да ты кобель, – хмыкнула Наталья, но не стала убирать руку Анатолия со своей талии. – Может, ты просто не нашел ту единственную и неповторимую?

Я попыталась вспомнить – рассказывала ли я о том, что Анатолий не может ни в кого влюбиться или нет?

Как же давно это было, а прошло всего-навсего три дня. Три дня приключений, которые иной человек и за всю жизнь не испытает.

Мы подошли к знакомой избушке. Раскиданная трава перед ней уже подсохла и приятно пахла, приглашая упасть в мягкие стебли и напитаться запахом лета и солнца. Деревенские жители с опаской смотрели на гостей, но пока не рисковали приближаться – идут себе люди и идут. Мало им чего нужно от ведьм.

Игорь два раза ударил в дверь, но никто не отозвался. Он толкнул деревянную заслонку, зашел и через десять секунд вышел с озадаченной физиономией:

– Слышьте, а бабцов чо-то на месте нет. Походу, смылись куда-то.

Глава 19

«У кузнеца руки черны, да хлеб бел»

Пословица

– Эй, вы кто такие? Почто по чужим домам шастаете? – раздался за нашими спинами звучный оклик.

Когда мы обернулись, то Наталья восхищенно выдохнула. Она хотела сделать это едва слышно, но Анатолий недовольно на неё покосился. Я прекрасно понимала свою подругу – человек, который к нам приближался, мог дать фору не только Шварценеггеру, но и всем мистерам Вселенным вместе взятым.

Мощные руки бугрились от мускулов, на широкой груди запросто мог улечься теленок, а лицо… Греческий бог Аполлон спился бы с горя, что он больше не эталон красоты. И этот образчик мужественности и красоты шествовал по направлению к нам.

Игорь с Анатолием насупились. Так всегда бывает у мужчин, когда рядом появляется более успешный или более привлекательный самец, который завладевает вниманием дам всего лишь одним своим присутствием. Игорь даже что-то прошипел, но я не разобрала слов.

– Мы к Ситранатре Никодимовне. Не знаете, где она? – спросила я у подошедшего мужчины.

– В лес с дочками пошла, – сказал мужчина. – Скоро должна вернуться. А вы кто такие?

– Я Наталья! Здрасте!

Наталья не могла удержаться и не пококетничать с таким дивным представителем мужского мира. Хотя рядом хмурился Анатолий, который явно был небезразличен девушке, Наталья протянула мужчине узкую ладошку.

Мужчина покосился на её руку и положил молот, который держал в руках. Я почувствовала, как земля вздрогнула от веса здоровенного орудия труда.

– Я Игорь.

– Анатолий Костюмов. Судя по вашим мышцам – мы занимаемся у одного фитнес-тренера, – подбоченился икона стиля и по орлиному расправил цыплячью грудь.

– Олеся, – последней представилась я, которой жутко хотелось спрятаться за спину Игоря.

– А меня Андронатием кличут. Кузнец местный, – сказал мужчина. – Стал быть знакомые Ситранатры? Ясно. А то меня Ерошка взбаламутил, сказал, что воры на подворье к ведуньям забрались. Иди-ка сюда, стервец, я тебе уши оторву, чтобы добрых людей ворами не называл.

Кузнец поманил пальцем мальчонку, которого мы встретили на пути, но тот не желал щеголять оторванными ушами, поэтому по-заячьи припустил по улице. Андронатий что-то прошептал, и правая нога мальчишки зацепилась за левую. Подняв кучку пыли, Ерошка прокатился до водосточной канавы, а там шмыгнул в кусты бурьяна и был таков.

– Так это вы тот самый Андронатий, из-за которого весь сыр-бор разгорелся? – спросила Наталья, удивленно округлив глаза. – Неудивительно, что они в вас влюбились.

– Какой ещё сыр-бор? Кто это ещё в меня влюбился? – сурово сдвинул брови кузнец. – У меня есть Любавушка, одна она у меня суженая, и не надо больше никого.

Наталья лишь вновь восхищенно выдохнула. Надо же, такой мужчина, а ещё и верный. Эх, как же повезло какой-то Любавушке.

Анатолий рядом досадливо сплюнул. Подумаешь – чем тут гордиться? Такие качки всю жизнь к спортзалу прикованы, чтобы фигура не расплылась и мышцы не одряхлели. То ли дело он – бегает в свое удовольствие, фитнес-тренер особенно не нагружает, зато всегда строен, подтянут и привлекателен. А этот… Да его можно в качестве учебного пособия для медиков выставлять, чтобы строение мышц изучать.

– Бабушки-путешественницы в вас влюбились, – нашлась я. – Говорили, что в селе Ведьмариха очень хороший кузнец живет. Вроде как мастер на все руки.

– Ну, это да. Я что угодно могу сотворить, – краешком рта улыбнулся Андронатий. – Ладно, вы извиняйте, что едва ошибка не вышла. Вон и хозяйки дома показались. Пойду я, а то Ситранатра не очень меня жалует. До встречи, странники. При следующей встрече погорим побольше.

В отдалении действительно показались пять женщин. Мужчина поднял молот на плечо и собрался уходить.

– До свидания, – кивнула я и поймала за руку Наталью, которая собиралась отвесить кузнецу прощальный поцелуй.

– Покеда, – хмыкнул Игорь, а Анатолий ограничился небрежным кивком.

Наталья не отрывала восхищенного взгляда от спины кузнеца. Она даже не обратила внимания на моё предостерегающее покашливание.

Ведуньи тем временем подошли ближе. У каждой в руках покачивалась корзина с травами. Любопытные ромашки высовывали взлохмаченные головки и мешали василькам и колокольчикам подглядывать за четверкой у дома.

– Доброго дня, гости из будущего, – степенно поздоровалась Ситранатра Никодимовна.

Девушки поклонились и зашептались между собой, поглядывая то на Анатолия, то на Игоря. Вот теперь пришла очередь Анатолия прихорашиваться, а Наталье досталась участь тихо скрипеть зубами. Роли поменялись.

– Здравствуйте, – поздоровалась я за всех.

Ситранатра прошла мимо нас и поставила корзинку на лавочку, устало присела рядом.

– Принесли перо Жар-птицы?

– Нет, – ответил Игорь. – Спалились из-за одного фраера. Хорошо ещё, что на перья не посадили.

– Чего он говорит? – спросила Ситранатра у меня.

– Рассказывает, что мы не справились с делом, потому что Анатолий взял клетку, – пришлось расшифровывать. – Царь самоедов нас едва не убил, но потом смиловался и отправил в Константинополь, чтобы мы забрали волшебные туфли. Там уже я ошибку совершила и султан нас пленил. Он согласился отдать туфли взамен красивой девушки. Мы отправились к Кощею, а там Наталья. Мы уже хотели в Константинополь рвануть, а нас вынесло к вам. Игорь пытается, пытается, а никак. Потому мы и здесь. Фух, – закончила я и вытерла небольшую испарину со лба.

– Да уж поносило вас. Так, значит, не получается в Константинополь-то отправиться? – усмехнулась Ситранатра.

– Да чо-то ни хрена не выходит, – развел руками Игорь.

– А ты, мил человек, слышал что-нибудь о числе три? Третьи петухи, три желания, три попытки? Вот и у тебя было три возможности сигануть, да все три ты использовал. Потому и очутился здесь. Больше никуда тебя вынести и не могло.

Я почувствовала, что мне надо присесть.

Как так?

Больше никуда не отправимся? Значит, и путешествие закончилось?

И перо Жар-птицы не добудем? И все старания напрасны?

– Да как так-то? А как же нам попасть к султану? Вроде всё уже на мази и осталось только хрень мелкую сделать. Мы бы одним днем обернулись. Я бы отдал Наташку, получил земледавы, спер бы Наташку, и мы умчались за пером. А потом бы сюда. Всё продумано и просчитано. Может, ещё разок зарядим заклинания? – спросил Игорь с надеждой.

Женщина покачала головой. Она задумчиво перебирала травинки в своей корзине, словно решала наиболее важный вопрос. Мы терпеливо ждали. Девушки поодаль шептались между собой, но тоже ждали ответа Ситранатры.

– Ладно. Есть один выход. Всё равно бы вам султан не позволил бы украсть жену – на этот случай у него в гареме лучники и копейщики поставлены. Они вроде мужской гордости лишены, потому и злы на всех, у кого это самое обретается…

– Да-да, я видел там четырех человек, – подтвердил Анатолий.

– А ты уже и в гареме успел побывать? – присвистнула Ситранатра. – Шустер ты, ох и шустер. Как только живым выбрался?

– Я… – набрал в грудь воздуха Анатолий, но потом взглянул на меня и Игоря. – Я переодетым был.

Девушки в сторонке захихикали. Ситранатра бросила на них взгляд:

– Чего встали? Заносите в дом и раскладывайте по порядку. Мою корзину прихватите. Чтобы я зашла и всё было уже готово к сушке! А ну живо, пока роса сок не вытянула!

Грюзельдина с Манюриндой сверкнули глазами на Анатолия и юркнули вслед за названными сестрами. Наталья ущипнула заулыбавшуюся икону стиля. Чуть-чуть, чтобы напомнить о своем существовании. Костюмов ойкнул и потер больное место, с недоумением посмотрел на Наталью, а та пожала плечами и улыбнулась в ответ.

– Ну что же, а теперь рассказывайте всё по порядку. Ты рассказывай, – палец Ситранатры показал на меня. – Только со всем подробностями, ничего не упускай.

Я набрала в грудь воздуха, но Анатолий опередил:

– Нам бы покушать чего-нибудь, а то со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было. Вроде бы так говорится? Или маковой соломки? В общем, какой-то маковой фитюльки.

Наталья согласно кивнула. Игорь тоже поддержал их сумрачным бурчанием желудка.

– Ладно, пойдемте обедать, а потом всё и расскажете, – махнула рукой женщина.

Внутри оказалась всё та же знакомая печь, прялки в углу, даже белый кот также приветственно махнул хвостом, как в первый раз. Мы столпились у порога, не зная, куда дальше идти. Наталья с удивлением осматривалась по сторонам. Я шепнула, чтобы она ничему не удивлялась, и та кивнула в ответ.

– Собирайте на стол. С травами после разберемся, – строго сказала Ситранатра Никодимовна поднявшим головы девушкам. Потом женщина взглянула на гостей. – А вы чего ждете? Где умывальник знаете, рушник любой возьмете.

Ужин насытил под неторопливую беседу. Ситранатра успела рассказать, что зелье для Андронатия почти готово, осталось самую малость выстояться. При упоминании имени кузнеца три едва слышных вздоха раздались над поверхностью стола. Я строго посмотрела на Наталью, но та лишь невинно помахала ресницами, как бабочка крылышками.

Когда же в чашках задымился горячий чай, а над столом повеяло сбором трав, то я начала рассказывать о приключениях. Девушки порой всплескивали руками, но под строгим взглядом женщины ничего не произносили. Я постаралась рассказать всё-всё-всё, и когда закончила, то солнце начало медленно опускаться за горизонт.

– Мда, – произнесла Ситранатра, когда я закончила рассказ. – Пошатало вас по свету. Конечно, сегодня вы уже не успеете к султану, поэтому ложитесь-ка спать, а я пока что-нибудь придумаю. Утро вечера мудренее.

– А где нам ложиться? На печку? Чур я не буду лежать с краю, а то боюсь скатиться, – сказал Анатолий.

– На какую печку? Да вы что удумали, стервецы, чтобы холостые парни в одной избе с незамужними девками спали? Да вы никак осрамить меня на всё село удумали? На сеновале будете спать…

– Там не крутятенько! Комары зажрут так, что мы утром можем и не проснуться, – заявил Анатолий.

Ситранатра хлопнула в ладоши, сурово взглянула на молодого человека и тот жалобно издал:

– Курлык!

– Вот до утра и прокурлыкаешь. Ещё кто будет возражать?

Игорь тут же поднял ладони вверх, будто сдавался без боя.

– Вот то-то и оно. Проваливайте на сенник, и чтобы до утра о вас ни слуху ни духу не доносилось!

Игорь безропотно поднялся, поклонился в пояс и прошествовал к выходу, а вот Анатолий ещё пару раз возмущенно курлыкнул, за что и получил ещё один возмущенный взгляд. Ситранатра только подняла одну руку над другой, как Костюмов пулей выскочил наружу.

– А вот не надо было тявкать, сейчас бы не курлыкал! – раздался с улицы голос Игоря.

– Строго вы с ним, – сказала Наталья.

– Иначе с юношами нельзя – не успеешь оглянуться, как сделают своё мужское дело и сбегут. Чего хихикаете, молодухи? Вот придет пора вас замуж выдавать – каждого жениха буду проверять на честь, верность и доброту. В абы какие руки вас не отдам.

Девушки всё равно продолжили хихикать. Мы с Натальей переглянулись. Для нашего времени подобные строгости были уже забыты.

Хотя, в нашей группе была девочка Марина, которая ходила в длинных юбках и в платке. Красавицы и модницы сначала пфыкали в её сторону, но Марина оказалась отзывчивой и доброй, поэтому мы с Натальей взяли над ней шефство. После пары словесных перепалок от девочки отстали, и она продолжила учиться спокойно.

– Ладно, красавицы, вижу, что вы тоже устали. Поэтому давайте-ка укладываться. Вставать рано, поэтому надо выспаться. Дочери, проводите девчат в горницу. На улицу не выходить – с юношами не трепаться! Я слежу за вами! – хмуро сказала Ситранатра. – И если будете долго болтать, то тоже закурлыкаете!

После умывания девушек положили в горнице, с другими красавицами. Грюзельдина и Манюринда легли к сестрам, уступив место пришелицам из будущего. Я с удовольствием вытянулась под лоскутным одеялом. Стон блаженства раздался и со стороны Натальи.

– Девчат, а как там, в будущем? – раздался тихий голос Грюзельдины.

– Интересно там, – ответила я. – Люди живут в городах, ездят на машинах и поездах. Летают на самолетах. Едят шаурму и пьют вятский квас. Работают.

– Значит, всё как у нас, – сказала Манюринда. – У нас тоже на телегах ездят. А иногда и с обозами можно далеко уйти. Летать и мы можем, вон метелки стоят, но днем стараемся не делать этого, чтобы людей не пугать. А уж кушаний заморских купцы много на ярмарки привозят. Значит, ничего не изменилось?

Наталья хмыкнула со своего места:

– Да как же не изменилось? А телевизоры, а компьютеры? Да у нас можно за секунду законнектиться с человеком из любой страны. Представляете – сидишь в своей комнате, а друг или подруга за тысячи километров. И разговаривать с ним можно так, как мы сейчас с вами.

– Ну, у нас тоже есть волшебные зеркальца. Глянешь в такое, произнесешь волшбу, а оно тебе другого человека с таким же зеркальцем и покажет. Так что и не изменилось ничего, – ответила Манюринда. – И блюдечко с яблочком тебе любое место покажет, стоит только захотеть…

Вера и Белоснежа молчали, но чувствовалось, что и они хотели спросить о чем-то. Мне стало обидно за свое время.

Неужели ничем нельзя пронять этих девушек? Неужели ничему не удивятся?

– А ещё у нас создаются ракеты, которые вылетают за пределы Земли, –нашла я слова.

– А зачем? – спросила Вера.

Я икнула. А в самом деле – зачем?

Полетают-полетают, возьмут образцы с какой-нибудь планеты и приземляются обратно. Вроде бы пока никаких инопланетных гостей не было обнаружено, а денег на полеты уходит очень и очень много.

– Не знаю. Для науки это хорошо, – пожала плечами я.

– А-а-а, – протянула Белоснежа. – У нас дьяк тоже, когда хочет побольше пожертвований огрести, то такие басни заворачивает, что аж уши вянут. И для спасения, мол, хорошо, и для казны великолепно, а уж как для самого прихода здорово-то. Ох, такие песни заводит…

Я не нашлась, что ответить. Вот пыталась вспомнить что-либо из того, чего не было в древней сказочной Руси, и не могла. После мыслительных усилий у меня немного заболела голова и я решила просто закрыть глаза.

Проснулась оттого, что кто-то тихонько трясет за плечо. Так иногда будил отец, когда сестрам нужно было ко второй паре, а мне к первой. Я даже улыбнулась – после таких побудок на столе всегда шкворчала снятая яичница, а рядом дымился ароматный кофе. Те полчаса, что я проводила с отцом, были самыми радостными моментами в жизни. Мы общались, разговаривали, делились небольшими секретами, смеялись.

Когда же я открыла глаза, то на меня смотрели светящиеся глаза белого кота, а выпущенный коготь он прижимал к пасти, как бы прося молчать. Я кивнула в ответ, и кот махнул лапой, приглашая следовать за ним.

Сначала я взглянула на подругу. Наталья сладко посапывала во сне, волосы растрепались по подушке, одна нога вызывающе торчала из-под одеяла. Четырех сестер в горнице не оказалось, даже кровати были заправлены.

Как же они так тихо вышли?

Я на цыпочках проследовала за котом, который всем своим видом создавал такую иллюзию таинственности, что иногда по шерсти даже проскакивали искры.

За окном только начало светлеть и цикады ещё не прекратили заунывную мелодию, которая заканчивается, когда петухи начинают костерить неумелых скрипачей за знание всего одной ноты. Любопытные звездочки мерцали в утренней зорьке, словно пугливые воробьи, ждущие резкого хлопка, чтобы умчаться прочь.

За обеденным столом сидела Ситранатра, Вера, Белоснежа, Игорь, Анатолий и… Наталья?

Я оглянулась назад. Моя подруга лежала на кровати в форме морской звезды. Я посмотрела вперед – моя подруга сидела за столом и улыбалась. Я ещё раз протерла глаза.

– Закрой дверь в горницу и присаживайся, – Ситранатра кивнула на лавку.

Я с опаской присела, рядом со мной уселся и кот. Он сыто щурился на горящую лучину и в его глазах плясали огненные бесенята.

– Я решила отправить с вами Грюзельдину и Манюринду. Если они виноваты, то пусть хотя бы отчасти загладят свою вину, – сказал старушка.

– А как?.. А почему Наталья там и тут? – пролепетала я.

– А это вовсе не Наталья. Да и курлыкающий Лучезар до сих пор в сене нежится. Я же говорю – Грюзельдина и Манюринда должны загладить свою вину. Вот первая, – Ситранатра показала на Анатолия. – А вот и вторая. Они и надели личины твоих друзей. Похожи? Ну-ка, дочки, скажите пару слов.

– Крутятенько, – заявил Анатолий, или Грюзельдина, чуть протяжным голосом.

– Да ваще, – прозвенела Наталья, или Манюринда, веселым колокольчиком.

– Крутяк. Один к одному. Хрен отличишь, – сказал Игорь и подмигнул мнее.

– А ты-то хоть настоящий? – спросила я.

– Да самый что ни на есть. Цвету и пахну! Хошь нюхнуть? – он поднял руку и показал на подмышку.

Ситранатра опустила его руку и показала на дверь.

– Тихонько выйдете и отправитесь за пером, или куда там ещё. А друзья ваши у меня останутся. Целее будут.

Эх, если бы я знала, что ждет впереди моих друзей, то ни за что бы не позволила вывести себя из избы. Но, как уже известно – я не располагала даром предвидения, поэтому вышла на мокрую от росы траву и чуть поежилась. Утро показалось очень свежим.

– А как мы отправимся? Игорь же не может…

– Зато я могу, – хмыкнул Анатолий-Грюзельдина. – У меня-то есть такая возможность. Ну что, крутятенькие мои, беритесь за руки.

– Я буду ждать вас, дети, – тихо проговорила Ситранатра. – Скоро зелье будет закончено, и вы отправитесь домой. Осталось совсем немного. Берегите себя.

Анатолий-Грюзельдина кивнул и что-то забормотал себе под нос. Снова возникли цветные огни, и изба с её обитателями исчезла.

Глава 20

«Желающего судьба ведет, нежелающего тащит»

Латинская пословица

На сей раз никакого скорпиона в песке не оказалось. Мы появились на том же самом месте, где Игорь спрятал одежду. Когда я удивленно подняла бровь, спрашивая – как такое возможно? – Игорь лишь развел руками и показал на псевдоКостюмова и псевдоНаталью, мол, спроси у них.

– Ну что, гости из будущего, будем действовать по нашему плану? – серьезным голосом осведомился Анатолий.

Я тут же вспомнила Грюзельдину. Не ту девушку, которая мягко улыбалась, когда ловила брошенный взгляд, а ту, из будущего – степенную и хмурую старушку, которая не даст спуска хулиганам и которую боятся все продавцы магазинов поблизости. Так вот откуда взялся тот твердый характер и способность повелевать – из прошлого, где Ситранатра прививала девушкам разумность и сдержанность.

– А чо за план? Обосную сразу – на мокруху не подписываюсь, – ответил Игорь и в несколько гребков вытащил из песка халат и паранджу.

– Я не поняла, чего ты не хочешь делать, – поморщился псевдоАнатолий. – Но план таков. Я же буду в парандже? Вот мы с Манюриндой, то есть с Натальей и заберемся в гарем. Когда вы возьмете туфли, то сразу же покидайте дворец, а то у султана переменчивое настроение, и он может пожелать оставить себе и обувь, и жену.

– А как же вы? – спросила я.

– За нас не переживай, – улыбнулась псевдоНаталья. – Мы и не из таких приключений выбирались. Главное – окажитесь как можно дальше от дворца. Да вот хоть сюда прибегайте, на это место.

Игорь накинул халат, отряхнул застрявший песок. ПсевдоАнатолий залез в паранджу, немного побурчал о сумасшествии восточных женщин, которые позволяют запихнуть себя в такой неудобный наряд. ПсевдоНаталья осталась в прежнем сарафане. Она же пленница Кощея – ей нельзя выглядеть иначе.

– Лады, тогда почапали? Быстрее скинем тело, быстрее сделаем дело, – хмыкнул Игорь.

Желтый песок осыпался под ногами, когда мы начали путь. Желтый песок забивался в сандалии и щипал за пятки. Желтый песок царил на территории и под лучами встающего солнца он начинал греться и припекать подошвы.

«Не зря Ситранатра нас так рано подняла» – подумала я. – «Чуть позже по этому песку мы неслись бы вприпрыжку!»

Стражи у входа так засмотрелись на Наталью, что Игорю пришлось даже сказать «пару ласковых» для остужения пыла, отчего мужчины схватились за пики. Драки бы не миновать, но мы с псевдоАнатолием повисли у Игоря на руках и умолили «доброго господина» оставить в живых «доблестных стражей».

Во дворец нас провели без замедления – до султана дошли слухи, что к нему ведут невесту.

Баязид даже подпрыгивал на стуле, так ему не терпелось увидеть сказочную красавицу, которая томилась в плену Кощея. Он слегка охнул, когда псевдоНаталья предстала пред ним во всей красе. Да уж, в русском селении привыкли к виду леших, кикимор и прочей колдовской сущности, поэтому вид моей подруги не вызвал нарекания у Ситранатры с подопечными. А вот у остальных…

ПсевдоНаталья взмахнула дредами до пояса и подмигнула правым глазом, в который была вставлена линза змеи. Она даже послала султану легкий воздушный поцелуй, отчего тот побледнел, когда алые, как кровь, губы сделались «утиной гузкой».

Я прочитала на его лице, что будь его воля, то он вернул бы Наталью обратно Кощею и запретил выпускать на солнечный свет. Султан слез с трона, обошел девушку по относительно безопасной дуге, при этом с его губ не сходила боязливая улыбка.

Придворные едва слышно шептались, боясь лишним словом навлечь на себя гнев властелина. А султан закончил свой обход и поманил рукой Игоря.

– Скажи, любезнейший, а это точно та красавица, которая томилась в плену Кощея?

– Ну, типа да, других-то не было. Если надо, то могу за базар с Кощея спросить, пусть он сам за себя отвечает. А чо не так? Красотуля не по кайфу? – наклонил голову Игорь. – Типа на некондицию смахивает?

– Нет-нет, не надо беспокоить такого уважаемого человека. Просто она… она очень необычная, – нашел подходящие слова султан. – Скажи, неужели на Руси такие считаются красавицами?

– Ага, – кивнул Игорь. – Были другие, но они пострашнее будут.

– Ещё страшнее? Вах, не пойду Русь воевать. Пусть там мужчины сами со своими женами мучаются. Бедные, – покачал головой султан. – Ну ладно. Делать нечего, похоже, что обманула меня человеческая молва. Забирайте волшебные туфли. А вы, – он повернулся к затянутому в паранджу псевдоАнатолию и Наталье, – отправляйтесь в гарем и пусть вас там приведут в порядок. Я ещё не забыл сказки о хитромудром янычаре Вайсилии Иваныче и его верном друге Петьяке. Когда наслушаюсь, то я войду к тебе… плененная красавица.

Тут же к «женщинам» подскочила стража, и Наталья с Анатолием ушли, склонив головы, как две послушные жены мусульманского султана. Мы с Игорем проводили их взглядами.

А Баязид хлопнул в ладоши, и подобострастно согнувшийся мужчина поднес загнутые туфли на красной подушечке. Обувь сверкала, переливалась на солнце, как украшенные стразами ботинки модника времен музыки «диско».

– Чо, так просто? – спросил Игорь.

– Ну, вы выполнили свою часть договора, я же выполняю свою, – хитро улыбнулся султан.

Мне тоже показалось, что слишком уж всё просто. Что-то тут было не так. Я дернула Игоря за рукав и попросила вспомнить о маленьком Муке. Тот кивнул.

– А какие слова чтобы они завелись?

– Друг мой, зачем завелись? Не надо чтобы кто-то заводился. От них потом так трудно избавиться, вай мэ, – султан покачал головой. – Надо будет выбрить место, где завелись и мазать…

Игорь усмехнулся. Он скинул свои туфли и надел те, которые были на подушечке. Слегка переступил ногами.

– Как, дорогой, удобно? Вот и хорошо. Забирай их и прощай. Как-нибудь увидимся и посидим за сладким щербетом, – султан отвернулся от нас и прошествовал к себе на трон.

К нему тут же склонился один из старцев в тюрбане и что-то зашептал на ухо. Султан сделал вид, что ужасно занят делами и ему нет никакого дела до переминающихся гостей.

– Э-э-э, султан, а чо за слова надо сказать? – не унимался Игорь. – Давай до упора по чесноку играть. Я тебе красавицу от Кощея освободил, а ты мне…

– А я тебе волшебные туфли взамен. Про слова никакого уговора не было, – хитро усмехнулся Баязид. – Если тебя такой обмен не устраивает, то можешь оставить туфли и идти на все четыре стороны. Я не задерживаю.

Я едва успела перехватить Игоря за руку, когда он двинулся к султану. Стражники тут же выступили вперед и наклонили копья. Улыбка сползла с лица султана, как капля меда с кусочка рахата-лукума. Мохнатые брови сошлись на переносице, и он уже было поднял руку, чтобы дать указание схватить дерзких пришельцев, как Игорь тут же отступил. Рыжеволосый молодой человек даже миролюбиво улыбнулся.

– Вот и хорошо, сразу виден мудрый разум даже в таком юном возрасте. До новых встреч, друзья, – кивнул султан и снова подманил одного из старцев.

Никто из присутствующих не видел, как в тот момент, когда стражники выставили оружие, за спиной султана возникли две фигуры. Одна была в парандже, а на голове второй покачивались дреды. Обе женщины замахали руками, показывая, что сейчас нам лучше удалиться.

– Пойдем, – едва слышно шепнула я, а Игорь согласно кивнул.

Что-то ему подсказывало, что если парочка ведьм взялась за дело, то результата они достигнут наверняка. А может, сыграло то, что он привык слушаться наставницу, пусть порой и приходилось вызволять её из полицейских «обезьянников».

– Лады, султан. Сорян, накалился слегонца. Не держи обидку, при следующей встрече обязательно пивандрием закинемся.

– Сложны и непонятны слова твои, чужеземец. Но я понял, что ты прощаешься. Хорошей дороги и не сноси туфли очень быстро, – улыбнулся султан, и стоящие рядом старцы в тюрбанах угодливо захихикали.

Мне пришлось сжать руку Игоря, чтобы тот не ляпнул что-нибудь в сердцах. Он еле слышно выпустил воздух сквозь сжатые зубы, кивнул султану и повернулся к выходу. Нас провожали сначала едва слышимые смешки, которые ближе к арке выхода превратились в гомерический хохот. Я держала руку Игоря и чувствовала, как она подрагивает.

Он шел прямой, как гриф саза, турецкого аналога лютни. Туфли не сваливались с ног, но и не спешили никуда уносить своего владельца. Мы покинули дворец и прошлись по закоулкам Константинополя, вдыхая ароматы восточных сладостей, которые перебивались вонью сточных канав.

Люди показывали на туфли Игоря, но не подходили, а предпочитали смотреть издалека, на то, как он шел по земле и солнечные лучики скакали по пыли, отражаясь от драгоценных камней. Стражники на воротах тоже не стали препятствовать выходу чужеземца, который с независимым видом прошелся под каменными сводами.

Молва о том, что чужестранцу подарил туфли сам султан, летела впереди пары, и никому не хотелось связываться с тем, кому Баязид сделал такой дорогой подарок.

Вскоре показалось то место, с которого мы начали путь. Рыжеволосый парень улегся на обжигающий песок и закинул руки за голову. Я присела рядом, аккуратно подогнув подол паранджи, потом откинула неудобную чадру и подставила лицо сухому ветру. Если немного так поторчать на солнце, то можно не ходить в солярий пару недель. Всё же какая-то польза из ожидания была.

Игорь смотрел в небо, а я не хотела вмешиваться в его мысли. Я даже не подумала, что сейчас мы наконец-то остались одни и можем поговорить о своих отношениях и чувствах.

Нет, в этот миг я думала о том, что чувствуют Анатолий и Наталья, которые давно проснулись и не нашли на местах своих друзей?

А что там у Грюзельдины и Манюринды? Не зря же Анатолий упоминал про лучников…

В таких раздумьях пронеслось около часа, когда Игорь неожиданно встал и замахал руками. Я огляделась по сторонам, но никого не увидела. Тут же стала лихорадочно вспоминать комплекс мер по оказанию первой помощи при солнечном ударе, ведь иного объяснения поведению молодого человека не было. Никого не видно, а он прыгает и машет. Точно – перегрелся.

– Эгей! Летите сюда! – закричал Игорь, и я рассмотрела высоко в небе два белых пятнышка.

Вскоре эти пятна подлетели ближе, и я увидела белоснежных голубей, каких выпускают на свадьбах в небо. Крылья несли птиц прямиком к кричащему Игорю. В двух метрах от песка голуби сложили крылья и ухнули снежными комами в желтые волны песка.

Стоило им только удариться, как тут же вспыхнули яркими искрами, которые на миг ослепили нас. Когда же мы с Игорем проморгались, то на месте голубок довольно улыбались Анатолий и Наталья. Только спустя несколько секунд мне удалось убедить себя, что это вовсе не мои друзья, а Грюзельдина с Манюриндой.

– Вот и мы, заждались? – спросил псевдоАнатолий.

– Есть мальца. Какого кайфа отсыпете? Чо удалось стибрить? – улыбнулся в ответ Игорь.

Анатолий недоуменно посмотрел на меня.

– Как у вас дела? – перевела я.

– А-а-а, вон он что имел ввиду. Узнали мы слова заветные. Наталья вон расстаралась, – Анатолий кивнул на девушку с дредами.

У меня, испорченной современными фильмами, в которых девушки добывают информацию не очень красивым способом, по всей видимости мысли отразились на лице, так как Наталья тут же фыркнула и достала из-за пазухи небольшой пузырек с алой жидкостью.

– Вот он, эликсир Любви. Всего пару капель в бокал султана, и он стал мягче гончарной глины. Золотые горы сулил за один только поцелуй. Ну, пришлось чмокнуть его в лысинку. Зато узнала заветные слова. А как узнала, так и дунула в лицо своему супружнику пылью Замирания. А там уж мы с Грюзельдиной кинулись оземь, да и были таковы. Стражники посылали стрелы, но куда им, слишком уж расслабила их служба у султана.

– Это эликсир Любви? – проговорила я. – А его можно сейчас на Анатолии испробовать?

– Если бы можно было, то вы и из будущего не прилетели бы. Но нет, въелось проклятие в потомков Андронатия, поэтому и бессилен этот эликсир. Вот когда снимем заговоры с Андронатия, так и дадим Анатолию отведать. А дальше уже чмокнетесь и нарожаете кучу деточек. Игорь, ты чего так побледнел? – спросила псевдоНаталья.

– Да поплохело чо-то. Походу на солнышке пережарился, пока вас ждал. Хорош базарить – как земледавы завести? – сплюнул помрачневший Игорь.

Плевок долетел до песка, но не успел впитаться, как тут же стал испаряться. Через несколько секунд от него не осталось и следа. Солнце действительно задалось целью сделать из нас хорошо прожаренный обед для людоеда.

– Вперед, за горизонт! – сказал Анатолий. – А чтобы остановиться, надо сказать: «Врастите в землю!»

Игорь тут же повторил первую фразу. Не успел он сказать последнюю букву «т», как возле ног образовался вихрь из песка, и его в мгновение ока унесло за горизонт. Я испуганно икнула. Анатолий же снял паранджу и надел привычную рубаху с портами. Наталья так и осталась в сарафане.

Прошло пять минут, прежде чем вернулся Игорь. В руках у него сверкал небольшой кусок льда, а сам он выглядел настолько довольным, что я тоже не удержалась от улыбки.

– Это с горы Агри, прикиньте? Я фигачил быстрее реактивного самолета. Охрененные земледавы, вот бы мне такие! – воскликнул Игорь. – Скорость ваще улет.

Глава 21

«Бегающие глаза многие не слишком проницательные люди склонны считать бесспорным доказательством нечистой совести. Однако, как известно, отъявленные негодяи могут преспокойно смотреть Вам в лицо»

Агата Кристи

У царя Афрона всё прошло гладко – никто не собирался четверку молодых людей обманывать, вот только удивленно посмотрели на псевдоНаталью. Однако, спрашивать о душевном состоянии никто не стал – мало ли какие страдания перенесла девушка, если выглядит именно так.

Зато я удивленно открыла рот, когда в терем царя занесли Жар-птицу. В прошлый раз мне так и не удалось увидеть это диковинное явление, зато сейчас я в полной мере могла налюбоваться видом необычной птицы.

Больше всего Жар-птица напоминала павлина: длинные перья хвоста, хохолок на голове, глупый взгляд выпученных глаз. Единственно, что ни у какого павлина нет таких ярких светящихся перьев, каждое из которых словно окунули в золото и заставили сиять на солнце. Меня тянуло дотронуться до хохолка и посмотреть – не останется ли на руках золотая пыльца?

Царь Афрон передал клетку Игорю и надел волшебные туфли. Он тут же умчался вдаль и вернулся с двумя зайцами подмышкой. Самоеды вряд ли когда видели своего царя таким довольным.

Игорь только вздохнул, но ничего не поделаешь – клетка с Жар-птицей была зажата подмышкой, а договор дороже денег.

Возвращение обратно тоже прошло без сучка и задоринки. Вновь мелькнули разноцветные пятна перед глазами и окружение сменилось. Четверка очутилась на опушке леса, как раз перед селом Ведьмарихи тогда, когда солнце уже начало клониться к горизонту и собиралось краешком коснуться верхушек деревьев.

Жар-птица по-куриному заквохтала, когда вместо привычных домушек увидела другой лес и другие строения.

– Вот мы и прибыли, – сказал псевдоАнатолий и начал изменяться.

Словно дымка окутала молодого человека, размывая его черты и делая их более мягкими и женственными. Волосы удлинились, одежда тоже поменялась. Прошло всего несколько секунд, когда перед ребятами появилась улыбающаяся Грюзельдина.

– Да уж, надо было с вами сразу отправляться, тогда и сделали бы всё гораздо быстрее, – выступила вперед Манюринда.

Обе девушки были в прежних нарядах, и никто не мог сказать, что они только что принимали иной вид.

Солнце залило Ведьмариху оранжевым светом, словно на светиле собрались миллиарды Жар-птиц, и они нацелили лучи со своих шикарных хвостов на маленькое село. Коровы возвращались обратно с поля, изредка вздрагивая от хлопков пастушьего кнута.

Возле избы Ситранатры уже не было раскиданных снопов травы, зато из трубы вился легкий белый дымок.

– Походу, нас ждут. Эх, помыться бы не мешало, – поскреб щетину Игорь.

– Помоешься, – улыбнулась Грюзельдина. – Как раз сейчас баньку и затопим. Пока моетесь, мы приготовим зелье, а дальше…

– А дальше мы вернемся обратно и… – я запнулась.

– И всё? – спросил Игорь. – Разбежимся по уголкам и хрен когда друг о друге вспомним?

Я покачала головой, потом обняла его и прижалась щекой к щетине.

– Нет, мы с тобой вряд ли расстанемся.

– Красавица, но он же шишок, – неуверенно сказала Манюринда.

– И что? Какое это имеет значение? – ответила я.

– Вообще-то шишки и люди несовместимы…

– Вот потому я и подписался под Жар-птицу, – сказал Игорь.

– Так ты хочешь стать человеком? – ахнула Грюзельдина. – Но ведь ты станешь смертным.

Игорь только крепче прижал меня.

– Пойдемте, нечего бакланить. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Мы двинулись к избе Ситранатры. Чтобы не привлекать внимание блеском чудесной птицы, Игорь стянул рубаху и накинул её на клетку, чем вызвал недовольное квохтание изнутри.

Коровы провожали нас взглядами грустных глаз, оборванный пастух же не обратил никакого внимания на людей. Растрепанному мальчишке было не до них – он следил, чтобы ни одна животина не свернула с намеченного пути. Селяне выходили из домов, чтобы встретить кормилиц, а те радостно мычали, предвкушая вечернюю дойку.

Дверь в избу распахнулась без скрипа. Игорь вошел с веселым криком:

– Добра вашей хате! Жар-птицу заказывали? Нате!

Он вошел и застыл соляным столбом, также сперва поступили и Грюзельдина с Манюриндой, но после всплеснули руками и кинулись вглубь избы.

Я осторожно заглянула внутрь и ахнула: четыре молодых человека и Ситранатра Никодимовна висели посреди кухни, затянутые в паутину, как неосторожные мухи в гостях у опытного паука.

Грюзельдина и Манюринда пытались отцепить паутину, но та словно была сделана из проволоки и ни за что не хотела разрываться. Пять коконов покачивались. Люди что-то мычали сквозь залепившую рот паутину и показывали глазами за мою спину.

Увы, мы поняли их знаки только тогда, когда дверь с треском захлопнулась. Я обернулась назад и отшатнулась – ожидала увидеть кого угодно, но только не того самого человека, который возник перед нашим перемещением на подоконнике Грюзельдины и Манюринды.

Огромный мужчина в черном плаще и со шрамом на лице ухмыльнулся и хлопнул в ладоши. Моментально со стен и потолка протянулись белесые нити и опутали ещё троих. Игорь рычал, как разъяренный лев, когда нити напали на него. Он сопротивлялся, ругался трехэтажным матом, но колдовские путы оказались сильнее.

Я не успела как следует испугаться, когда ещё три кокона оказались висящими над полом. Чем-то кухня стала напоминать холодильник скотобойни, где туши животных подвешивались на крюки и ждали своего часа.

Однако эти «туши» что-то мычали и пытались вырваться. Они были ещё живы. Я попыталась бочком отодвинуться подальше от страшного гостя, но тяжелая рука легла на плечо, пригвоздив меня к полу.

– Добрый день, красавица. Рад тебя видеть, – пробасил мужчина и щелкнул пальцами.

Тут же от стола отпрыгнула табуретка и, перебирая ножками как послушная собачонка, подбежала к нам. Я не удивилась – страх занимал всё место внутри, так что не до удивления было. Я замерла как кролик перед удавом и даже позволила усадить себя на подскочившую табуретку.

– Надеюсь, что ты не откажешься от чая? – мужчина прошел к столу и поманил табурет.

Мне пришлось вцепиться в сиденье, чтобы не слететь с него. Я весело проскакала мимо висящих людей так близко, что даже задела плечом кокон Натальи. Подруга дико вращала глазами и мычала, но слов не разобрать.

Табуретка подскочила к столу и придвинулась почти вплотную, тем самым лишив меня возможности вскочить. Край столешницы упирался в грудь и затруднял дыхание. Я чуть отстранилась и едва не упала назад, хорошо, что вовремя схватилась за столешницу.

Мужчина ещё раз хлопнул в ладоши, и к самовару поехало блюдце, на котором восседала чашка с нежно-голубой гжельской росписью. Кран самовара отвернулся и в чашку полился желтый кипяток. Ко мне подъехала тарелка с ватрушками.

– Ты уж извини, но сахар пока что для знати и богатых людей. Но Иван-чай и без него хорош. Попробуй, – подмигнул мужчина, и я невольно отпила. – Меня Андронатием зовут, как тебя кличут – уже знаю. Правда, вкусно? Тетка Ситранатра умеет хороший чай готовить.

– Да, – сказала я. – Очень вкусно.

Я хотела спросить о том, что именно ему нужно от меня и остальных, хотела попросить отпустить всех, но слова замирали под его взглядом. Глаза Андронатия сверкали льдами Антарктики, даже при улыбке оставались холодными и колючими.

Он сел напротив и скрестил пальцы. Я вспомнила свой допрос в полиции, тогда следователь Ковырялин сидел точно в такой же позе.

– А теперь поговорим, красавица. Не обращай внимания на друзей, скоро они окажутся на свободе… Или нет. Зависит от тебя.

– Ч-что вы хотите сделать?

– Да ничего, просто паутина переползет на носы и всё, они тихонько задохнутся. Но я думаю, этого не случится, ведь ты же будешь умной девочкой? – мужчина ещё раз улыбнулся.

Если в песенке из мультика о Крошке Еноте пелось, что «От улыбки станет всем светлей», то сейчас от улыбки мужчины свет в комнате померк. Солнце садилось за горизонт, и сумерки вползали через окна, захватывая всё большую территорию. Мужчине достаточно было одного взгляда, чтобы лучины вспыхнули ярким светом, разгоняя только-только наметившуюся хмарь.

– Что вам от меня нужно? – я постаралась, чтобы голос не слишком дрожал.

– Всего лишь малость – чтобы ты сопровождала меня везде и всюду. Правда, это ничтожная плата за жизнь друзей и родных?

Я вздрогнула.

– Да, красавица, именно родных. Хотя они и остались в будущем, но только от тебя зависит – помереть им смертью лютой или дожить свой век спокойно. Скушай ещё ватрушечку.

Я машинально взяла протянутую сдобу. Кусок не лез в рот. Я пыталась понять – каким образом этот человек оказался здесь и почему он говорит об её родных?

Мужчина откусил смачный кусок ватрушки и энергично задвигал челюстями. На черной бороде крупной перхотью заблестели крошки творога.

Я вдруг поймала себя на том, что стараюсь не схватиться за ручку чашки и не выплеснуть содержимое на эту самую перхоть. Плеснуть и постараться вырвать Игоря из пут. Пока что семь коконов с глазами были повернуты ко мне лицом и с надеждой смотрели на меня, как на спасительницу.

– А причем здесь мои родные?

– А ты загляни в чашечку-то, – сказал Андронатий и откусил ещё один кусок. – Внимательно смотри, ничего не пропускай.

Я заглянула в желто-коричневую жидкость, где плавали зеленоватые чаинки. Размоченные кусочки растений начали кружиться, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Они увлекали, притягивали взгляд и гипнотизировали.

Со дна чашки поднималось розоватое свечение. Как я не пыталась, не могла разобрать – что именно светится на белом донышке. Чаинки завели хоровод, как девушки на Ивана Купалу. Я не могла оторвать взгляда от творящегося волшебства. Легкий дымок закурился над поверхностью янтарной воды, он коснулся моих ноздрей, и я почувствовала аромат ландыша.

Коконы пропали, исчезла и жесткая крышка стола. Я провалилась в розовое свечение…

и вынырнула в своей квартире.

Я стояла возле окна гостиной, из которой выскочила, когда мачеха разорвала билет. Посреди комнаты висели четыре человека. Висели в таких же коконах, какие были на друзьях. Отец, мачеха и две сестры.

В кресле развалился огромный мужчина в черном плаще. Перед ним в воздухе дрожал телефон отца.

– Да, папа!

Я узнала свой голос. Я тогда была раздражена, поэтому и ответила так резко. Если бы я только знала…

– Это не папа, красна девица, но породниться можем, если ко мне придешь сей же час. Поможешь мне в делах благородных и получишь в мужья потомка моего, – произнес мужчина, подмигнув при этом моему отцу.

Папа задергался, но выбраться из паутины было выше его сил. Лицо покраснело от усилий, он даже попытался раскачаться. Увы, эта попытка привела к тому, что мужчина лишь взглянул на него и кокон намертво прикрепился к полу ещё парой сотен нитей.

Я не сдержалась и бросилась к нему, но мои руки пролетали сквозь тело отца, как будто он был бесплотным призраком.

Лишь спустя несколько секунд поняла, что это я бесплотный призрак, а колдун показывает ей прошлое. Словно перематывает запись в кинотеатре 5-Д. Я попробовала коснуться мачехи и сестер, но руки проходили сквозь них, не встречая никакого сопротивления.

– Где папа и кто вы? – прозвучал из телефона уже не раздраженный голос. Нет, сейчас это был писк испуганной мыши.

Мужчина хмыкнул и поковырялся в ухе. Потом подмигнул Ларисе Михайловне и сплюнул на пол. Я подумала, что сейчас мачеха легко разорвет путы и накостыляет колдуну по первое число за такую вольность, но паутина не поддалась и ей.

– Грюзельдина, знаю я, что рядом ты. Я по вам с Манюриндой соскучиться успел, – сказал мужчина, не отрывая глаз от мачехи. – Как там эта глупышка? Нахулиганить не успела ещё?

Тут же раздался голос Грюзельдины:

– Мы… Мы очень сожалеем о случившемся и…

– Никаких «И»! – мужчина хлопнул по подлокотнику кресла так, что трещина побежала по лакированной поверхности. – Я обеим за такой шанс благодарен. Если бы не вы, то вряд ли я будущее смог увидеть. Теперь не глупи, а отдай мне девочку со знаком Эстифалиуса вместе с заклинанием Перемещения и считай, что мы в расчете. Я забуду ваши проклятия, а вы забудете меня, как сон дурной. На раздумья лучину даю. Если не придем к согласию, то дурной сон начнется для вас. А я пока в хорошей компании посижу, правда, добрые люди?

Он взглянул на висящую четверку, и паутинки-кляпы спали с их ртов. Родные начали кричать, чтобы я убегала, но мужчина лишь улыбнулся. Он протянул руку и смял телефон. Когда же открыл ладонь, то на пол посыпались мелкие детали, больше напоминающие конфетти.

– Кто вы и что вам нужно? – спросила Лариса Михайловна.

– Развяжи меня, урод! – выкрикнул папа. – Развяжи и мы поговорим по-мужски.

Андронатий только усмехнулся.

– Мне нужна ваша дочь. Ей посчастливилось родиться со знаком Эстифалиуса. Но я не могу овладеть её душой до тех пор, пока вы не дадите согласие отпустить Олесю. Если согласитесь, то родственная связь спокойно прервется, и она сама последует за мной. Так что? Отпустите девушку в необычайное путешествие?

– Дяденька, пустите нас, пожалуйста, – заныли сестры, подергиваясь в коконах.

– Отпусти, урод! – повторил отец.

– Для этого вы всего лишь должны сказать, что отпускаете её на все четыре стороны. Сергей, я родился давным-давно и знаю, что дочери почти всегда покидают родное гнездо. Скажи, что ты её отпускаешь, и я отпущу тебя.

– А не пошел бы ты… – закончить фразу папе не дала паутина.

Я почувствовала, как глазам стало горячо. Пока я была у Грюзельдины с Манюриндой, в нашей квартире разворачивалась трагедия.

– Другого ответа от отца я и не ожидал. А что скажешь ты, Лариса? Ты же никогда не любила падчерицу. Всегда у вас была ругань и склоки. Неужели ты сейчас не отпустишь её?

Я затаила дыхание.

Мачеха пожевала губами, глубоко вздохнула и плюнула в лицо Андронатия. Плевок протянулся от его брови вниз, коснулся плаща. Мужчина только усмехнулся в ответ.

– Это значит, что ты отпускаешь её?

– Я ни за что такого не скажу! Да, мы порой не понимали друг друга, иногда кричали, но как бы мы не ругались – мы семья! Олеся для меня так же дорога, как и дочери. Да, знаю, что она не воспринимает меня как мать, но я стараюсь сделать как можно больше, чтобы она приняла меня хотя бы как родную. Я люблю её, пусть она и несносная девчонка. Люблю, ведь это моя несносная девчонка, и я ни за что не позволю какому-то хмырю забрать её. – процедила Лариса Михайловна.

Моим глазам стало совсем горячо. Я не верила своим ушам, не верила, что вечно строгая и суровая мачеха на самом-то деле меня любит. Но чего стоило Ларисе Михайловне просто сказать, что отпускает меня и тогда колдун освободил бы её?

Но нет, мачеха сказала, что любит падчерицу. Упругий ком давил изнутри, ещё чуть-чуть и полились бы слезы, но в этот момент колдун обратился к сестрам.

– А вы, голубушки. Неужто тоже будете защищать свою сводную сестру? Она же ненавидит вас, а вы ненавидите её. Я читаю ответ в ваших глазах, но спрашиваю просто из вежливости – вы отпустите её?

Вот тут моё сердце рухнуло вниз. Я посмотрела на плачущих сестер – сколько раз мы ругались, и дело почти доходило до драки?

Вряд ли Светочка и Людмилочка будут долго задумываться над ответом. Однако, я не смогла сдержать слез, когда они заговорили.

– Я не отпущу Олеську, – сказала Светочка. – Пусть мы тихо ненавидим друг друга, но если нам нужна была помощь, то сестренка не отказывалась. И мы помогали, как могли. Да, ругались, было дело, но всё равно мы родные. Так что иди-ка ты, дядя, туда, куда тебя папа послал.

– И я не отпущу, – буркнула Людмилочка. – Над кем же мы тогда подтрунивать-то будем? Не-не, Олеська это наша сестра. И когда я освобожусь, что за неё лично тебе таких люлей навешаю…

Фигуры стали расплываться. Что это было – слезы или комната начала пропадать? Розоватый туман скрадывал очертания, делая их всё более и более размытыми.

Прошла ещё пара мгновений и я ощутила себя сидящей на прежнем месте, с надкусанной ватрушкой в руке. В чашке чая медленно затухал розовый огонек, чаинки тихо ложились на дно. Две капли упали в янтарную жидкость, это слезы сорвались со щек.

– Вот так оно всё и было, красавица, – сказал Андронатий.

– Слышь, мудрила, зря ты моей будущей теще с тестем вольную не прописал, – раздался за спиной мужчины голос Игоря. – Да и за своячениц тебе придется ответочку держать.

Глава 22

«У каждого человека есть магия внутри,

они просто не знают, что обладают ею»

Лили Коллинз

– Ну и как ты освободился? – миролюбиво спросил Андронатий, повернувшись к Игорю. – А-а, это ты, хвостатый. Да уж, забыл я про тебя.

Кот, сидящий рядом с освобожденным Игорем, усмехнулся в усы и стряхнул с когтей остатки паутины. Потом он вальяжно подошел к Ситранатре, но не успел коснуться её, как по велению Андронатия нити паутины ожили и опутали белое тело.

Получился кулек с выпученными глазами и бешено виляющим хвостом. Кот урчал, фыркал, но ничего поделать не мог – паутина крепко держала маленького героя.

Зато Игорь отскочил за косяк и наружу торчала только рыжая шевелюра. Голубые глаза сверкали гневом, но он пока не рисковал высовываться дальше.

Кот пожертвовал своей свободой ради Игоря!

Какой же он герой!

Такие мысли пронеслись в моей голове, хотя я и не решила пока – кто из них герой, Игорь или кот?

Получалось, что оба. Вот только один герой уже в подвешенном состоянии, а второй прячется.

И где тут героизм?

Я себя одернула – не о том надо сейчас думать!

– Слышь, дядя, ты откуда тут нарисовался? – храбро спросил Игорь из-за косяка.

– Ногами пришел, а ты чего там прячешься? Вышел бы, с нами чая отпил. Олесь, нальешь ему чашку?

Я кивнула, потом встрепенулась и посмотрела на Игоря:

– Не выходи. Не надо.

– Да почему не надо-то? Я же пока никому ничего плохого не сделал, – миролюбиво сказал мужчина, но не забыл сделать нажим на слове «пока». – Пытаюсь договориться тихо-мирно. Выходи, не бойся.

Игорь помотал головой.

– Нашел лошка. Ты так и не обосновал – откуда ты нарисовался в другом времени?

Андронатий звучно хмыкнул. Он потянулся ещё за одной плюшкой и подмигнул мне.

– Ага, ну, на этот вопрос ответить очень легко. Видишь ли, я предугадал, что вы отправитесь в то время, когда Грюзельдина с Манюриндой прокляли молоденького кузнеца Андронатия. Всё это просто, как дважды два. Они-то тоже искали человека со знаком Эстифалиуса, чтобы исправить ошибки прошлого. А шоколад перемещения не только у них хранилась. Наталья тоже не отказалась от шоколада. Правда, Наташ?

Паутина сползла со рта подруги, и та начала отплевываться.

– Наташ, мы ждем ответа. Расскажи, как ты на той вечеринке рассказала молодому и красивому человеку о своей подруге и небольших чудесах.

– Пустите, дяденька, а? Я домой хочу, к маме, – подергалась Наталья.

– Нет, ты сначала ответь – как ты сдала свою подругу с потрохами? – чуть нахмурился Андронатий.

– Прости, подруг. Я сама не знала, что на меня нашло. Ко мне тогда подскочил молодой человек, похожий на Павла Волю, а ты знаешь – как я этого дрища обожаю. Он заболтал, закружил меня, угостил коктейлем и… Вспомнила! Да, я ела шоколад. Но я же не знала, – заныла подруга. – Отпустите меня, пожа-а-алуйста…

Колдун хмыкнул и взглянул на Игоря.

– Обычное наведение чар, когда человек видит своего кумира. Тебе ли не знать об этом, сам видел, как Грюзельдина с Манюриндой в других людей оборачивались. Потом мы с ней выпили какую-то гадость…

– Это был «Секс на пляже», – обиженно произнесла Наталья.

– Гадость и есть. Так мне по мозгам ударила, что едва с Манюриндой в Москве-реке не оказались. Пришлось на бабульку этот хмель перекидывать, да видать, перестарался – чуть-чуть умишком повредилась Манюриндушка. Не лупай глазенками-то, это ещё в будущем будет, – сказал мужчина висевшей Манюринде. – Привезла она меня тогда к себе домой, да по пути и твой дом, Олеся, указала. А дальше ты всё в чае видела.

– А как вы в этом времени-то оказались? – несмело спросила я.

Коконы покачивались, как груши в боксерском зале. Анатолий мычал, но слов через паутину не разобрать. Ситранатра с дочерями тоже пыталась что-то сказать, но безуспешно. Наталья тихонько плакала, кот урчал, как закипающий чайник. Игорь тихо матерился из-за косяка.

И среди всего этого качающе-мычаще-плачуще-урчаще-матерящегося хаоса спокойно восседал крупный бородатый мужчина со шрамом на лице.

Сидел и ел ватрушку.

– А как только Грюзельдина последние слова начала произносить, так я и прорвался. Схватил Наталью за руку, и мы рванули вместе с вами. Грюзельдина так и не научилась ставить защитные заклинания. Слышишь, Ситранатра? Твой недосмотр. А потом я уже обернул Наталью сорокой и заставил за вами следить. Один раз она уже сдала тебя, Олесенька, так что потом ей было гораздо легче. А потом и вовсе втерлась в доверие к Антошке.

Слезы у Натальи полились сильнее. Она открыла рот, чтобы объяснить Анатолию, что она не виновата и вовсе не хотела этого делать, но не успела вымолвить и слова, как паутина снова заняла место кляпа.

Я почувствовала легкое головокружение. В кончики пальцев как будто начали втыкаться мелкие иголочки. Левую ногу так заломило, что я даже нагнулась и сняла сапожок, чтобы размять ступню.

– Красавица, ты чего под столом делаешь? Аль дурно стало? – спросил Андронатий.

– Нет, в ногу вступило, никак не проходит, – сказала я, выпрямляясь на табурете.

– Нога в ступне отваливается? А за кончики пальцев типа мелкие разряды тока фигачат? – выглянул Игорь.

Я кивнула.

– Да, ни разу такого не было.

– Ты чо, баклан, на красотулю заклятие Согласия накладываешь? Чтобы она с тобой по миру шаталась, а ты свои черные делухи мастрячил? Да ты охренел вконец.

Андронатий усмехнулся, положил ватрушку и повернулся к Игорю. Тот спрятался за косяком, но колдун хлопнул в ладоши и три веревочных петли вырвались из щелей пола и поползли в другую комнату. Послышалась возня. Игорь упирался, как мог, но петли были сильнее, и его затащило в комнату.

Я увидела, что губы колдуна шевелятся, словно он читает заклинание. Через несколько секунд Игорь будет опутан и повиснет рядом с остальными людьми и котом.

И всё напрасно?

Он делает Игорю больно… А я ничего не могла поделать?

Ничего?

Что-то нужно предпринимать, и я сделала жест, которого потом сама испугалась – я со всей дури припечатала каблуком по лохматой макушке колдуна.

Губы колдуна перестали шевелиться. Глаза сошлись в одну точку и перестали моргать. Андронатий на несколько секунд замер, пытаясь определить – что именно на него напало?

Этих секунд хватило Игорю, чтобы подскочить и дунуть белой пылью в лицо колдуна. Липкая веревка упала с рук молодого человека белесыми щупальцами и закрутилась жгутиками.

– Красава, Олеська, теперь по-бырому распутывай остальных. Этой хрени баклану ненадолго хватит! – воскликнул Игорь, схватил со стола нож и начал резать паутину на коконе Ситранатры.

Увы, других ножей под рукой не оказалось, и я начала ковырять вилкой ближайший кокон. Надо было видеть огромные глаза Анатолия, который мычал, пытался увернуться от моего оружия и изображал бабочку, пытающуюся вырваться из кокона.

Андронатий медленно двигался…

Я сначала не поверила такому факту и даже уколола Анатолия, чем вряд ли доставила ему ещё большее удовольствие, но, тем не менее, это было так.

Колдун приподнимался с табуретки и открывал рот. Мало того, что открывал рот, так ещё и сводил ладони. Он напомнил мне плясуна русских народных танцев, которого показывают через замедленную съемку.

– Игорь, он двигается! – взвизгнула я и плюнула на опасного гостя. Просто так плюнула, не от испуга.

Надо отдать должное молодому человеку – сориентировался он моментально: поставил освобожденную Ситранатру на пол и снова дунул на Андронатия белым порошком. Колдун не остановил своего движения, зато стал похож на мельника после тяжелого дня.

– Его так не остановить, лучше освободи других, а я им займусь! – тронула за плечо Игоря Ситранатра.

Тот кивнул и бросился к Манюринде. Скорее всего, это сыграла давняя привязанность к учительнице, а может потому, что она оказалась ближе остальных.

Я ещё два раза уколола Анатолия, увидела в его глазах все те слова, которые он хотел мне высказать, и тихо подошла к коту. Он меньше размером и освободиться должен быстрее. Глаза кота тоже почему-то увеличились.

– Да не бойся ты, я аккуратно, – сказала я и показала острые зубцы вилки. На одном зубце алела капелька.

Кот истошно зафырчал, задергался, задрыгался и вылетел из кокона, как пробка из бутылки с шампанским. Анатолий проводил его тоскливым взглядом – вот бы ему так сделать.

А тем временем Ситранатра шептала себе под нос и помахивала на Андронатия веничком из сушеных полевых трав. Если бы мне не было так страшно, то я бы усмехнулась – так бабушка напоминала священника, который освящал огромного детину с бородой. А детина то замирал на миг, то продолжал медленно сдвигать ладони-лопаты.

Игорь сновал между коконами и освобождал людей одного за другим. Действовал шустро – надрез, надрыв, и паутина распадалась на части.

– На улицу! Бегите все на улицу, я долго его не удержу. Вот первый раз такую силищу встречаю! – крикнула Ситранатра и в очередной раз хлестнула Андронатия по носу веничком.

Тот даже не поморщился, лишь губы разошлись в издевательской усмешке.

– Очень не крутятенько! – раздался голос освобожденного Анатолия. – Почему же главная битва начинается, а богатырь Лучезар без меча в коконе болтается? А ну, подать мне меч!

– Я тебе сейчас таких звездюлей подам, ваще не унесешь! – рявкнул Игорь. – А ну сдриснул отсюда! И Олеську забери!

Я хотела возмутиться, сказать, что я могу стоять до конца. Ещё бы – очень же интересно, как будут побеждать колдуна. Но Игорь так глянул, что я мигом вылетела из избы.

Следом выбежал Анатолий. Увы, проклятие невезения сыграло очередную злую шутку, и он споткнулся на пороге.

– Ой как некрутятенько-о-о…

Бегущие позади дочери Ситрнанатры не успели среагировать и вскоре куча-мала вовсю копошилась возле входа. Слышались чертыхания, писк и бубнеж недовольного Анатолия.

Я поспешила на помощь – тут-то на меня и упала споткнувшаяся Наталья. Девушки покатились по траве и наткнулись на два металлических столба. По крайней мере, так показалось мне. На самом же деле столбы оказались ногами, закованными в доспехи. И доспехи эти очень напоминали человеческие кости.

Я вздрогнула. Наталья тоже. Мы узнали владельца доспехов, но тот даже не взглянул на двух отползающих девушек. Кощей пристально смотрел в сторону входа, откуда повалил белый дым, и посыпались быстро гаснущие искры.

– Откуда он здесь взялся? – шепнула Наталья.

– Выбрался из оков и прилетел, – проскрипел в ответ Кощей. – Никогда меня так не унижали. Побеждали – было дело, но чтобы так унизить…

– О, Кощей! Приветики! А мы тут с колдуном боремся! – крикнул из-под девушек Анатолий. – Сейчас только вылезу из-под фанаток и поздороваемся.

Кощей презрительно сморщил нос. Он взмахнул латной рукавицей, и куча-мала взмыла вверх, словно под ней взорвалась граната. Пять человек оказались в воздухе, Анатолий даже попытался принять позу Супермена, вытянув один кулак вперед.

Кощей повел рукой в сторону и люди приземлились на траву, недалеко от нас с Натальей.

– Не путайтесь под ногами! – скрипнул Кощей и вытащил из ножен черный волнистый меч.

– Ой, а я такой в сказке «Там на неведомых дорожках» видел! – улыбнулся Анатолий. – Не, ну ваще шоу крутятенькое. Такие спецэффекты, а когда меня в воздух подняло, то едва не поверил, что всё это взаправду.

– Уберите юродивого, да сами отойдите, – повторил Кощей и дернул головой.

Из-за спины с лязганьем возник капюшон, сочленения вставали одно на другое и вскоре капюшон превратился в шлем, напоминающий череп ворона.

Я ощутила, как холодок пробежался по спине и уже хотел нырнуть за пазуху, когда позади Кощея послышалось кряхтение, а из травы белым грибом вырос знакомый старичок в широкополой шляпе.

– Что же ты Кощеюшко один-то собрался развлечение искать? Неужто старого друга подсобить не крикнешь? – укоризненно покачал головой старик.

– Леший, силен пришлый колдун. Я прошлый раз с ним справиться не мог, а сейчас думал, что с помощью Бабы-Яги совладаю, – поморщился Кощей. – Если вдруг меня изведут, то невелика потеря, а вот если тебя зацепят, то лес некому будет стеречь.

– Какой Бабы-Яги? – спросила Наталья у стоящей рядом Грюзельдины. – Она же в избе на курьих ножках живет.

– Да? Ну, может чуть позже и увидишь. А так в народе Ситранатру и прозывают все – бабушкой-Ягой. Так звали её мать, а у той её мать – старый род Ягинь, очень старый. Ладно, давайте-ка посторонимся, а то и в самом деле зашибут и не заметят.

– Там же Игорь, – прошептала я. – Как он там?

– Пойдем, братец, посмотрим, как совладать с пришлым колдуном сможем, – усмехнулся Леший. – Всё равно рано или поздно смертушка придет, так хоть в хорошей компании на тот свет отправлюсь.

Кощей кивнул, и они дружно шагнули в дымящуюся избу. Как только они скрылись за пеленой дыма, так сразу же раздался грохот металла, словно упал пустой таз, а следом полился мат Игоря.

– Живой! – выдохнула я.

– И ведь не запикивают, – восхитился Анатолий.

Девушки почему-то сбились возле Анатолия, словно он мог их защитить. Дочери Ситранатры шептали заклинания и теребили амулеты на поясе.

В избе творилось что-то непонятное: валил дым, раздавались вскрики и бряцание металла. Искры сыпались не только из окон, но и из трубы. В избу словно занесли пару тонн петард и фейерверков, а теперь они махом рванули.

Из дверного проема вылетел Кощей и покатился по земле. Клюв его шлема был смят гармошкой, как будто огромный великан приложился молотом по самому кончику. Доспехи тоже имели неприглядный вид, словно вышеупомянутый великан долго и упорно их жевал.

Кощей с кряхтением поднялся, что-то глухо пробормотал и, пошатываясь, побрел обратно. Ножен от меча уже не было, на месте ремешка болтались обгрызенные завязки.

Я обернулась на другие дома. Селяне стояли возле своих дверей и смотрели с любопытством в сторону дома Ситранатры. Похоже, что подобные фейерверки были не в новинку, поэтому никакого страха на лицах не читалось.

Всего лишь любопытство – чего там?

– Чего там? – произнес голос из-за спин стоящих людей.

– Андронатий? – вскрикнула Грюзельдина. – А ты как здесь очутился?

Кузнец почесал кудлатую голову и хмыкнул.

– Дрова рубил во дворе. Увидел, что у вас тут такое творится, вот и пришел. Чего там у вас?

Как ему сказать, что у них там он?

Только он из будущего?

Пока я ломала голову об этичности этого ответа, а также о способе преподнести максимально корректно и вежливо, Анатолий не стал заморачиваться и ляпнул:

– А там тебя мутузят. То есть тебя из будущего.

Кузнец едва не уронил топор, который держал в руке. Большой такой топор, похожий на секиру. «Такой может сгодиться как рубить дрова, так и крушить головы врагов» – подумалось мне в тот момент.

– Чего меня там делают? – переспросил кузнец.

Грюзельдина и Манюринда с виноватым видом подошли к нему и за полминуты всё рассказали. За это время из избы успел вылететь запыхавшийся Игорь.

Он тоже прокатился по земле, как недавно Кощей, но тут же вскочил на ноги, окинул нас диковатым взглядом и снова бросился в дымящую избу с криком:

– Завалю, прыщ неадекватный!

Андронатий проводил его взглядом и тоже начал засучивать рукава.

– Куда это ты собрался? – спросила Манюринда, повиснув у него на руке. – Тебе туда нельзя!

– Чегой-то? Тетку Ситранатру там убивать будут, а я в стороне буду стоять? Ну-ка, пусти! А ты чего повисла?

– Не пустим, Андронатий! Нельзя тебе самому с собой драться! Заворот во времени случится и может всё село разнести на клочки по закоулочкам, – запричитала Грюзельдина, повиснув на второй руке кузнеца.

– Да пустите вы! Уж с собой-то я справлюсь! – кузнец попытался стряхнуть девиц с рук, но не тут-то было. Девушки повисли голодными клещами и никак не хотели стряхиваться.

Неизвестно, чем кончилась бы их борьба, если бы в это время не прекратил валить дым из избы. Искры погасли, зато показались участники боя.

Сначала величаво выплыла Ситранатра – она не касалась земли, а висела в воздухе, бессильно опустив руки и склонив на левое плечо седовласую голову.

Следом за Ситранатрой показался Игорь. Его губы шевелились, но ни звука не слетало. Он тоже летел над землей и, судя по мрачному выражению лица, полет этот ему не нравился. Тоже самое можно было сказать и о Лешем с Кощеем – они планировали с самыми суровыми выражениями на лицах.

Борода Лешего пыталась зацепиться за порог, но мысок черного сапога стряхнул её с деревянной поверхности. Следом показался и хозяин сапога. Лицо Андронатия из будущего было почерневшим и закопченным, будто он лазил прочищать дымоход в печи. Но на этом лице светилась довольная улыбка. Сейчас он был победителем.

Глава 23

Некто спросил: «Правильно ли говорят, что за зло нужно платить добром?» Учитель сказал: «А чем же тогда платить за добро? За зло надо платить по справедливости, а за добро – добром».

Конфуций

Я не раз видела сказки по телевизору, не раз читала книги и слушала по радио. И везде побеждало добро. Всегда. Сейчас же была обратная картина – зло в лице Андронатия легко справилось с четырьмя сказочными персонажами.

Он улыбался!

Он даже повел слегка руками и четыре фигуры закружились в воздухе, будто на невидимой карусели.

– Не крутятенько, – констатировал Анатолий и отступил на несколько шагов. Девушки отшатнулись вместе с ним.

– Отпусти их! – воскликнул Андронатий молодой.

Колдун из будущего крякнул и посмотрел на себя из прошлого. Ухмыльнулся.

– Так вот какой я был, молодой, неопытный. И у Любавушки, небось, уже Ладославушка народилась? Не смотри волком, таким тебе придется стать. Знаешь, что с тобой уже сделали?

– Знаю, – ответил молодой колдун. – Но также знаю, что это можно и исправить.

– Вот сценаристы завернули? – Анатолий восхищенно ткнул меня в бок. – Это прямо как из «Назад в будущее». Только круче.

Двое крупных мужчин стояли напротив друг друга. Наталья присвистнула – они были похожи как две капли воды из одной лужи. Вот только Андронатий-молодой из стоялой, прозрачной лужи, а Андронатий-старый из взбаламученной.

– Хм, а ты знаешь, что мне пришлось испытать, прежде чем я оказался здесь? – спросил Андронатий из будущего. – А ты знаешь, что пришлось испытать Ладославушке и её потомкам? Не знаешь? Спроси у потомка, вот он, стоит и щурится, как сытый кот.

Глаза всех присутствующих устремились на Анатолия. Тот недоуменно огляделся.

– А я что? Я ничего. Живу, работаю, имею свой бизнес и популярен среди звезд. Да ко мне за полгода записываются на прически! Я счастлив, – пожал плечами Анатолий.

– А любил ли ты когда-нибудь? – вкрадчиво спросил Андронатий из будущего.

Странен был этот вопрос, особенно если учесть, что в воздухе кружились четыре фигуры, и отчетливо пахло смертью. Но все почему-то уставились на Анатолия, как будто тот в самом деле мог решить эту проблему и от его слов зависело будущее.

– Конечно же! Я люблю каппучино, люблю хорошие машины и быструю езду… – принялся загибать пальцы Анатолий.

– Я не о той любви говорю, а о настоящей, о любви мужчины к женщине, – одернул его Андронатий из будущего.

Анатолий горестно вздохнул. Андронатий из прошлого сурово взглянул на Грюзельдину и Манюринду, но те лишь развели руками.

Манюринда воскликнула:

– Мы же можем всё исправить и снять с тебя это проклятие.

– Не надо! – рявкнул Андронатий из будущего. – Именно это проклятие помогло мне стать таким, какой я сейчас. Да, Любавушка с Ладославушкой намучались, но зато моя мощь выросла в несколько раз и сейчас, да и в будущем, я самый могущественный колдун на свете.

Фигуры кружились в воздухе. Кощей с Игорем пытались дергаться, но безуспешно.

– А зачем тебе это колдовство, если оно не идет на пользу? – спросил Андронатий из прошлого.

– Как зачем? Сейчас я могу сжать ладошку и все четыре персонажа сотрутся с лица земли… Если одна девчушка не даст своё согласие, – Андронатий из будущего подмигнул мне. Противно так подмигнул.

– О каком согласии он спрашивает? – спросил Андронатий из прошлого у Грюзельдины.

– Олеся носит знак Эстифалиуса, – пояснила та.

Я потупилась. Не то, чтобы мне было неловко, просто я не привыкла быть в центре внимания.

Зато к этому привык Анатолий, что и не преминул доказать. Он выступил вперед, чуть отвел в сторону край юбки пролетавшей мимо Ситранатры и с пафосом воскликнул:

– Эй, колдун! Если ты не отпустишь сейчас моих друзей и вот этого некрасивого дяденьку в доспехах, то я пожалуюсь продюсеру и тебя уволят! Олеся, чего ты дергаешь? Ах да, мы же в шоу. Стоп, мотор! Я спрошу по-другому! Отпусти сейчас же пленников, иначе огребешь от меня плюх несусветных и даже плащ свой испачкаешь!

Андронатий из будущего вздохнул, плюнул на землю и зыркнул на Анатолия. Тот вмиг вытянулся в струнку и подпрыгнул. Да как подпрыгнул – вмиг оказался среди четырех человек на невидимой карусели. Андронатий сплюнул ещё два раза, и Вера с Белоснежей присоединились к хороводу.

Грюзельдина с Манюриндой взвизгнули и спрятались за широкой спиной Андронатия-молодого. Мы с Натальей бочком попятились, чтобы последовать их примеру.

– Нет, так дело не пойдет! – угрюмо сказал Андронатий из будущего и вскоре ещё три девушки присоединились к общей карусели в воздухе.

На земле остались стоять Андронатий-молодой и я.

Селяне давно уже попрятались по своим домам и только из щелей иногда поблескивали любопытные глаза. Даже солнышко село за горизонт, чтобы не смотреть на то унижение, которому подвергались крутящиеся в невидимой карусели.

– Олеся, я жду-у! – пропел Андронатий. – Или ты хочешь, чтобы я начал их по одному убивать? С кого начать первым?

– Не надо! – воскликнула я. – Прошу вас, не надо никого убивать.

– Тогда ответь – согласна ли ты отправиться со мной в путешествие по векам и тысячелетиям?

Я уже собиралась кивнуть, когда в дело вмешался случай, который в книгах фэнтези называют «роялем в кустах». Нет, на самом же деле, вовсе никакого рояля не было, а всего лишь прилетел мохнатый серо-коричневый вихрь и сшиб Андронатия из будущего.

Сшиб и умчался прочь.

Причем дикий визг, который сопровождал это явление, резанул по ушам так, что я зажмурилась от боли.

– Ого, никак Соловей-разбойник пролетел, – вымолвил Андронатий из прошлого.

С земли поднимались упавшие участники воздушного хоровода. Как только колдун оказался на спине, так вся веселая компания повалилась в огромную кучу.

– Что это было? – спросил недоумевающий колдун.

– Да хрен его знает. Походу, кто-то ракетой «земля-земля» шмальнул, – пожал плечами Игорь и тут же попытался дунуть на Андронатия белым порошком.

Возникший между ними вихрь принял на себя львиную долю белой тучи. Зато стало видно – кто именно сбил Андронатия с ног. Человек показался из вихря, но не опустился на землю, а остался перебирать в воздухе ногами, изображая невидимый тренажер-велосипед. Туфли-скороходы медленно-медленно двигались, но было видно, что скоро они наберут ход и снова унесут человека вдаль.

– Царь Афрон? – удивленно спросила Ситранатра, когда Кощей галантно поднял её с земли.

Всё внимание обратилось к Афрону и только одна я видела, как Ситранатра бочком-бочком поковыляла в избу.

– Да, я! Извините, что помешал вашему развлечению, но у меня крайне важное дело! – торопливо прокричал царь самоедов.

– Какое у тебя дело, бегущий человек? – спросил Андронатий из будущего.

– Я забыл слова, которые должны остановить туфли! – воскликнул Афрон, с ужасом наблюдая за обувью, которая боролась с порошком Игоря и понемногу ускорялась.

– Врастите в землю! Вот что базарь! – хмыкнул Игорь, не спуская глаз с Андронатия.

Царь Афрон тут же произнес волшебные слова и упал на траву. Он стянул с ног туфли и отбросил их в сторону. На его лице возникло огромное блаженство, когда растянулся на земле в форме морской звезды.

– Вот же поносили, проклятые. Ить два раза Землю обег, прежде чем у вас очутился. А что тут у вас? – приподнялся Афрон на локте.

– А у нас тут праздник! – усмехнулся Андронатий из будущего, взмахнул руками, и все участники невидимой карусели вновь поднялись в воздух.

К ним присоединился и Афрон. Я последний раз видела такие удивленные глаза у отца, когда вспылила и наговорила кучу гадостей. Я почувствовала укол в сердце. Если бы вернуть всё обратно…

Андронатий из прошлого насупился и смотрел на свое будущее «я» исподлобья.

– Ну что, Олеся, ты уже решила? Выбрала «да» или «нет»? – миролюбиво спросил Андронатий из будущего.

– Я не хочу быть с тобой, – сказала я.

– А это не важно – хочешь ты или нет! Мне достаточно услышать, что ты согласна, я их отпущу, и всё будет хорошо.

– Хорошо? – переспросила я, чувствуя, как к щекам приливает кровь, а кончики пальцев холодеют, будто опустила их в ледяную воду. – А как же мои родные? Как папа, как… – я споткнулась, но всё же пересилила себя, – как мама и сестры?

– С ними тоже всё будет хорошо, – улыбке Андронатия не поверил бы даже младенец. – Как только ты согласишься, так я сразу же сотру им память, и они не вспомнят тебя. Как будто тебя и не было.

Я не была младенцем, тем более я не поверила колдуну. Зато я увидела, как в проеме избы показалась Ситранатра Никодимовна.

Старушка помахала рукой и показала на стоящего рядом Андронатия из прошлого, который всё также исподлобья смотрел на карусель из полусказочных существ. Так же он кидал взгляды на себя из прошлого. Недовольные взгляды, суровые. Но пока молчал, ждал продолжения, хотя и сжимал топорище так, что костяшки стали белее снега.

– Отвлеки внимание колдуна, – одними губами проговорила старушка в дверях и украдкой вытащила из кармана флакончик с золотистой жидкостью. Рядом сидел белый кот, которому Ситранатра сунула в зубы емкость.

Неужели она успела сделать противоядие от проклятий двух влюбленных ведьмочек?

Я даже воспрянула духом. Всего-то отвлечь внимание…

Хм, я вспомнила, как Наталья отвлекала внимание, когда не могла ответить на вопрос, а до конца пары оставалось ещё пятнадцать-двадцать минут.

Только бы сделать всё правильно…

– Андронатий, не удивляйся, но ты должен выпить эликсир, – быстро прошептала я стоящему рядом кузнецу, а после повернулась к колдуну из будущего.

Глубоко вдохнула, выдохнула и начала приближаться к колдуну с улыбкой Джоконды. Вроде бы вспомнила нужные слова.

Ну, держись, Андронатий!

Я начала говорить с монотонной интонацией, способной усыпить самого бдительного педагога:

– Насчет согласия я думаю следующее. С точки зрения банальной эрудиции, каждый произвольно выбранный предикативно абсорбирующий объект рациональной мистической индукции можно дискретно детерминировать с аппликацией ситуационной парадигмы коммуникативно-функционального типа при наличии детекторно-архаического дистрибутивного образа в Гилбертовом конвергенционном пространстве. Однако, при параллельном колаборационном анализе спектрографических множеств, изоморфно релятивных к мультиполосным гиперболическим параболоидам, интерпретирующим антропоцентрический многочлен Нео-Лагранжа, возникает позиционный сигнификатизм вентильной теории психоанализа, в результате чего надо принять во внимание следующее: поскольку не только эзотерический, но и экзистенциальный апперцепционированный энтрополог антецедентно пассивизированный высокоматериальной субстанцией, обладает призматической идиосинхрацией, но так как валентностный фактор отрицателен, то и, соответственно, антагонистический дискредитизм деградирует в эксгибиционном направлении, поскольку, находясь в препубертатном состоянии, практически каждый субъект, меланхолически осознавая эмбриональную клаустрофобию, может экстраполировать любой процесс интеграции и дифференциации в обоих направлениях, отсюда следует, что в результате синхронизации, ограниченной минимально допустимой интерполяцией образа, все методы конвергенционной концепции требуют практически традиционных трансформаций неоколониализма.

Когда я приблизилась к Андронатию вплотную, то удивление на его лице сменилось полусонным выражением, будто он уже неделю не спал и сейчас готов бросить всё и растянуться на траве, как это недавно сделал царь Афрон.

Я не была уверена в правильности произносимых слов, но это и не было важно. Главное – слова звучали занудно-научно, а это первый признак верного ответа. Наталья прекрасно владела подобными выражениями и, вкрапляя в тексты слова-маячки для преподавателей, могла полчаса рассказывать ни о чем. Мало того – она получала отличные оценки за эту псевдонаучную дурость.

– Чего-о-о? Так я не понял, ты согласна? – тряхнул головой Андронатий.

Я улыбнулась. Я слышала за спиной тихое бульканье, но не спускала глаз с Андронатия. Тот тоже глядел только на меня. Я чуть поджала ногу, босую ступню щекотали тонкие травинки.

– Сначала скажите – зачем вы так долго ждали, прежде чем мы добудем Жар-птицу. Неужели нельзя было раньше спросить о согласии? Для чего мы так рисковали головой и даже побывали в зиндане, а кто-то в гареме?

Может, мне только показалось, но черты Андронатия слегка расплылись, будто лицо подернулось дымкой.

Или это наступающий вечер размазывает краски?

Колдун хмыкнул.

– Всё просто. Я нарвался на Кощея, а тому вздумалось силушкой потягаться. Победить я его победил, но вот сил истратил неимоверно. Даже сейчас не полностью восстановился. Вот и нужна мне была Жар-птица, чтобы приготовить зелье бодрящее, силу дающее. Сам бы забрал у Афрона, но чужими руками завсегда удобнее каштаны из огня таскать.

– Но вы могли бы сразу пленить моих друзей и потребовать согласия…

– Не мог, – вздохнул колдун. – Леший не зря послал свою помощницу вас провожать – чертовка настолько ловко запутала следы, что я оплевался, прежде чем разобрал.

Нет, в самом деле, у Андронатия стало прозрачным левое ухо. Сквозь него просвечивалась крона большой сосны вдалеке.

Он исчезает? И не замечает этого?

Тогда надо ещё немного отвлечь его!

Я набрала в грудь воздуха:

– А у Кощея тогда почему не появились? Ведь вы могли запросто нас не выпустить и всё! Тогда очень просто было получить моё согласие.

Теперь и правое ухо стало прозрачным. Кожа на лице колдуна начала блекнуть, будто невидимый вампир высасывал из него всю кровь.

Я много видела чудес в этом времени, да по телевизору чуть ли не каждый день показывали какое-нибудь чудо, поэтому сейчас я не очень удивилась исчезновению колдуна.

Вот только куда он исчезал и где должен будет появиться?

Несмотря на эти вопросы одно я поняла точно – надо продолжать разговаривать, надо продолжать отвлекать.

– Я уже упоминал, что ему захотелось силой потягаться. Эй, Кощей! Я тебя второй раз одолел. Да ещё и с бандой твоих… А ты как здесь оказалась? – Андронатий из будущего наконец увидел Ситранатру, выглядывающую из двери избушки.

– Да я тут проклятие снимаю, – старушка застенчиво поковырялась носком лапоточка в траве, будто где-то обронила рубль и теперь надеется его найти под ногами.

– Ты что-нибудь пил?! – взревел колдун на свою копию из прошлого.

– Да. Я не хочу быть таким как ты, – ответил Андронатий-молодой. – Какими бы они не были дурехами, но я их прощаю. И любовь… мои потомки узнают, что это такое…

– Дурень, тебе будет принадлежать весь мир!!! Сейчас же выплюнь ту гадость!!! – Андронатий из прошлого грозно шагнул вперед.

Кот возле его ног с независимым видом начал умываться. Кот сделал своё дело – кот может умывать лапы.

– Я уже проглотил. Проклятие снято.

– Как снято? Но я же…

– Посмотри на себя, – грустно сказала Ситранатра Никодимовна. – И прости нас, Андронатий. Так не должно было случиться.

Андронатий из будущего взглянул на свои руки и увидел сквозь них зеленую траву. Сквозь правый сапог пробрался примятый одуванчик. Колдун исчезал постепенно, словно его изображение стирали ластиком в фотошопе. Он хотел что-то сказать, открыл рот, но ни звука не донеслось. Андронатий таял на глазах, и, по мере его истаивания, на лужайку опускались кружащиеся люди.

Я смотрела в исчезающие глаза, и заметила, как по левой щеке колдуна скатилась слезинка. На коньке избы каркнул ворон и то место, где стоял Андронатий, вспыхнуло алым пламенем. Вспыхнуло всего на миг, словно из земли вырвался сноп огня и тут же исчез.

Тут же с криками и грохотом металла на лужайку упали участники воздушного хоровода. Снова образовалась веселая куча-мала.

– Ой, блин! Куда же ты локтем нажимаешь? – раздался голос Анатолия. – Ведь это совсем некрутятенько.

– Прости, я хотела нажать туда коленкой, – ответил ехидный голос Натальи.

Люди поднимались, оглядывались по сторонам. Анатолий почесал голову и задал главный вопрос:

– И это всё? И ради этого мы столько старались?

– Нет, конечно же нет. Вы ещё должны обратно отправиться, но это тоже не совсем главное. Ведь кто-то у нас хочет стать человеком, – сказала Ситранатра. – Вы тут приберитесь пока, пораскидали травы, а они нам ещё очень пригодятся. А ты, друг любезный, пойдем-ка со мной в избу.

Игорь кивнул и пошел за Ситранатрой. Они скрылись в избе, из которой ещё курился легкий дымок.

Леший с Кощеем переглянулись:

– Мы, пожалуй, тоже пойдем, а то дел по горло. Ему вон нужно будет замок восстанавливать, а мне в лесу порядок навести. Вы уж тут как-нибудь без нас управитесь. Кланяйтесь Бабе-Яге, когда-нибудь обязательно заскочим.

Леший с Кощеем хлопнули в ладоши и сгинули, словно их тут и не было. Царь Афрон тоже поклонился в пояс, надел свои туфли, сказал слова заклинания и умчался прочь.

– Вот так всегда, – крякнул Андронатий. – Как убираться, так молодым, а как в драку лезть, так сразу же ещё возрастом не вышел.

– Андронатий, ты прости нас, – к нему подошли Грюзельдина с Манюриндой. – Виноваты мы перед тобой.

– Да ладно, вы только это… Любавушке с Ладославушкой не говорите. Было и было, надеюсь, что у вас всё прошло? – он хмуро взглянул на девушек.

– Ну-у-у, – протянула Грюзельдина.

Манюринда тут же дернула её за рукав:

– Конечно, прошло. Мы больше не побеспокоим тебя ничем. Мы уже решили, что Ситранатра закончит с одним делом, и мы уйдем в другое место. Уйдем навсегда.

– Вот я не понимаю – разве так должно шоу заканчиваться? Где фейерверки, где музыка, где толпы влюбленных поклонниц? Финал ни грамма не фееричный. Должен быть хэппи-энд и кругом все должны улыбаться, а тут… Вообще не крутятенько! Только зря время потерял. Где мой приз? Заверните, и я домой пойду! – возмущался Анатолий.

– Будет тебе приз! – воскликнула Наталья и поцеловала Анатолия в щеку. – Вот это аванс, а основной оклад получишь по прибытию домой.

Анатолий расплылся в умилительной улыбке.

– Вот это ещё куда ни шло. А вот…

Что именно он хотел сказать – никто никогда не узнал, так как из избы раздался дикий крик Игоря. Я сама от себя не ожидала такой прыти, когда влетела в избу со скоростью хорошего электропоезда. Даже отсутствующий сапожок не помешал быстрому бегу. Влетела и попала в объятия Игоря, который был обнажен до пояса и стоял посередине избы, раскинув руки.

– Всё… Всё хорошо? – спросила я у Игоря.

– Да, всё крутяк, – подмигнул он в ответ. – Теперь я тоже чел. И…

– И мы можем… – сказала я.

– Да, мы затусуемся на пару, – ответил Игорь.

Он чуть наклонился, нежно приподнял моё лицо подушечками пальцев и впился таким горячим поцелуем, что меня мигом бросило в жар. Я обняла его в ответ и прижалась так крепко, словно никогда не хотела отпускать от себя.

На несколько секунд всё исчезло: исчезла изба с её хозяйкой; исчезли любопытные Анатолий и Наталья, застывшие в дверях: исчезли дочери Ситранатры и Андронатий.

Зато появился бескрайний разноцветный космос с мириадами звезд и галактик. И два человека – я и Игорь неслись по этому бескрайнему простору, взявшись за руки. И мы были счастливы.

Я в этот момент ощутила чувство глубочайшего спокойствия, неимоверной радости и даже вкрался кусочек сумасшедшинки. Если бы всё зависело от меня, то продолжила бы этот полет вечно. Стремилась бы вперед, в бесконечность…

Да всё равно куда, лишь бы с Игорем.

– Вот это хэппи-эндушка! – прервал полет по бескрайнему космосу ехидный голос Анатолия. – Тянет на Оскара.

– Какой же ты болтун! – возмутилась Наталья. – Может, это поможет тебе хотя бы на несколько минут замолчать.

Наталья тряхнула дредами и впилась в губы Анатолия поцелуем не меньшей горячности, чем у Игоря. Две пары целовались в избе, и от этого Ситранатра почувствовала себя неловко.

– Кхм, ребята! – позвала старая колдунья. – Я бабка старая, поэтому нравы у меня строгие. Вот как поженитесь, так и целуйтесь вволю, а покуда – вон из избы!

Таким словам было трудно противиться, и мы с виноватым видом, но хитринкой в глазах последовали на улицу.

– Извините нас, не могли удержаться, – сказал Игорь.

Мои глаза удивленно распахнулись.

– Ты можешь говорить нормально? Скажи ещё чего-нибудь?

– Да что говорить-то? Давай завтра сходим в кино? – поднял бровь Игорь.

«Будь же неудачливой до тех пор, пока не обретешь первого поцелуя любви» – пришли на ум слова Грюзельдины, сказанные в сердцах. – «Дополняю заклинание тем, что ты будешь на подобном языке разговаривать вплоть до того же поцелуя!»

Неужели только что произошел тот самый поцелуй?

Надо проверить. Я подняла с пола ложку и бросила её Анатолию:

– Лови!

Анатолий поймал ложку. Неумело, едва не выронив, но поймал!

Я с облегчением выдохнула – проклятие снято и теперь я свободно могу разговаривать на нормальном языке даже тогда, когда Игоря не будет рядом. И проклятие неудачи снято!

Я вышла следом за спутником во двор.

Звезды уже высыпали на темнеющий небосвод и теперь перемигивались, словно намекая нам, что они знают главную тайну, но вряд ли это откроют. И вряд ли кому расскажут о том, что здесь произошло.

– А где Андронатий? – спросила Ситранатра.

– Домой отправился. Его Любавушка с Ладославушкой ждут, – тихо сказала Грюзельдина.

Старушка взглянула на неё, посмотрела на Манюринду и вздохнула.

– Значит, нам и в самом деле придется отправиться в другое место. Не сможете вы справиться с собой, дорогие мои. А ещё одну подобную карусельку я вряд ли переживу.

– Матушка, нам всё равно куда, главное – с тобой! – откликнулись Вера и Белоснежа.

– Да, матушка, главное – мы с тобой! – поддержали Грюзельдина с Манюриндой.

– Дети мои, – растрогалась старушка, раскрыла объятия, а четыре девушки аккуратно обняли её в ответ.

Анатолий хмыкнул:

– Ладно, пусть и без фейерверков, но по душевности финал вроде выдержан на твердую четверку. Все довольны, все счастливы, можем расходиться по домам. Ох, как я залезу в ванну, а потом на маникюр с педикюром… Да вообще на неделю в косметическом салоне пропишусь. Ну да, надо же мне как-то нервы восстанавливать.

– Ох и болтушка ты! – сказала Ситранатра, когда освободилась от объятий дочерей. – Может, так и оставить тебя курлыкать?

– Не надо, я больше не буду! – тут же поднял руки вверх Анатолий.

– Я им сама займусь, – подмигнула Наталья старушке и обняла Анатолия за плечи.

– Ну, тогда я за него спокойна, он в надежных руках. Сейчас скажешь вот это заклинание, – старушка прошептала Игорю на ухо заветные слова, – и отправитесь домой. А мы тоже потихоньку отправимся. Правда, дочки?

– Да, матушка! – хором ответили четыре девушки.

Пришельцы из будущего обнялись с каждой ведьмочкой и взялись за руки. Девушки и старушка зашли в избу.

– Отправляемся домой, – сказал Игорь и начал шептать заклинание.

Окружающая местность начала мутнеть и расплываться. Последние слова, которые я услышала, были словами Анатолия:

– Крутятенько! Избушка поднялась на куриные ножки и побежала к лесу. Вот это спецэффекты!

Глава 24

«Не удивлюсь, если скоро начнут делать фильмы,

в которых ядерная война испепеляет род человеческий

– но в финале У ВСЕХ ВСЁ В ПОРЯДКЕ…»

Харуки Мураками

Состояние невесомости пропало, и в пятку вонзился острый камешек. Я тут же распахнула глаза и удивленно заморгала. Где я? Знакомые очертания подсказали, что я находилась на улице Крупешина и стояла на асфальте в одной кеде.

Да уж, вряд ли можно было подобрать более странное сочетание – короткое черное платье для вечеринки и спортивная обувь, вернее, одна из пары, вторая куда-то бесследно исчезла. На плече ещё качалась сумка. Это показалось немного непривычным после сарафана и паранджи.

Однако, не это смутило меня. Нет. Я определенно здесь была и стояла как раз под этой липой, когда…

– Спасите! Насилуют! – раздался знакомый голос, а следом послышался торопливый топот.

Я обернулась. Неужели де жа вю? Или это снова какая-то игра времени?

Ко мне мчался огромными прыжками…

Игорь?

Да, без сомнения, это его рыжие кудри трепетали на ветру. А за Игорем летел тот самый полицейский, которого потом превратили в попугая. Свистов? Вроде бы такой была его фамилия.

Я быстро взглянула в другую сторону. Так и есть – с другой стороны ко мне неспешно подходила Грюзельдина, или Галина Кирилловна. Уже не молодая девушка, а седовласая старушка в платке.

Я вернулась в тот самый момент…

– Помогите, маньяки в городе! – вновь закричал Игорь.

– Я тебе сейчас покажу маньяка! Держите его! – орал Свистов, пытаясь догнать быстроногого молодого человека.

Вот ещё несколько прыжков и Игорь меня схватит…

– Милая, если надо мной сейчас надругаются, помни – я всегда любил борщ! – крикнул Игорь и впился в мои губы поцелуем.

Но если я была ошарашена в первый раз, то теперь я знала, чем всё закончится, поэтому обхватила Игоря за плечи, а после и вовсе запрыгнула на молодого человека.

Я повисла на нем, как ленивец на ветке эвкалипта. Я не отрывалась от суховатых губ и не позволяла отшвырнуть меня, как в прошлый раз. И в то же время так тепло стало в груди, а по телу побежали мурашки удовольствия…

Игорь сначала удивленно уставился на меня, которая по всем канонам должна была растеряться и послужить преградой преследователю. Но за те несколько мгновений, которые оставались до приближения Свистова, в его голубых глазах мелькнуло узнавание.

– Олеся! Любимая! – воскликнул Игорь и тут его за плечо схватил подбежавший Свистов.

– Попался, стервец! – просипел покрасневший мужчина и тут же застыл, превратившись в подобие восковой фигуры из музея мадам Тюссо.

Причина такой перемены улыбалась рядом и стряхивала с узенькой ладошки остатки белого порошка.

– Кхм, ребята! – откашлялась Грюзельдина и улыбнулась. – Я бабка старая, поэтому нравы у меня строгие. Вот как поженитесь, так и целуйтесь вволю, а сейчас немедленно прекратите!

Я с неохотой отпустила Игоря, а он продолжил держать меня в объятиях и не отводил глаз.

– А мне показалось, что всё это приснилось и сейчас я брошу тебя под ноги жирдяя, а сам под шумок смоюсь. А потом побегу освобождать Манюринду… Значит, это мне не приснилось?

– Ничего тебе не приснилось, олух. А Манюринду и не надо освобождать – вон она мчится на своей «Копейке». Я уже всё сделала, так что ты опоздал, – улыбнулась Грюзельдина.

И в самом деле – в конце улицы мелькнула желтая молния, а после застыла возле четверых людей. Из-за руля виднелось улыбающееся лицо Марии Дормидонтовны.

– Эгей, садитесь, подвезу с ветерком!

Я смотрела на людей, с которыми за последнюю неделю нас связало так много и не могла удержаться от улыбки. Хотя, в следующую секунду улыбка пропала.

– Спасибо, но я ещё должна позвонить. Нужно же узнать, как там мои родные!

– Звони, дочка, а ты, Игорёк, пока затащи этого увальня в машину. Не дело ему тут статуей красоваться. Отвезем ближе к дому, да и наложим заклятие Забвения. Пусть гадает – как он там очутился, – хмыкнула Грюзельдина и открыла дверь машины.

– Я не хочу тебя отпускать, – сказал Игорь, не отрывая взгляд от меня.

– Я скоро, – улыбнулась я в ответ и достала из сумочки телефон.

Игорь обхватил Свистова за то место, где у худощавых людей есть талия и попытался сдвинуть его в сторону машины. Я смотрела, как цвет лица Игоря переходит в красный и нажала на кнопку вызова.

После третьего гудка прозвучал сонный голос отца:

– Алло, Олеся? Ты что-то забыла, дочка?

– Да нет, пап. Скажи, у вас всё нормально?

Последовала пауза. Я представила себе, как папа оглядывается по сторонам и пожимает плечами.

– Да вроде бы всё хорошо. Мы ещё спим. А ты почему спрашиваешь? Что-нибудь случилось?

Я проглотила горький ком, вздохнула.

– Всё хорошо, пап. Я… я тебя люблю!

– Я тоже люблю тебя, дочка. Позвони, когда сдашь экзамен.

Короткий гудок уведомил меня, что разговор закончен. Я выдохнула. Когда успела задержать дыхание – я и сама не помнила, но какое же облегчение испытала, услышав, что у родных всё нормально…

– Вот же отожрался-то, – пыхтел Игорь, запихивая Свистова в машину. – Ему было полезно побегать от души, глядишь и скинул бы пару-тройку килограммов.

Грюзельдина смотрела на это и покачивала головой. Когда же Свистов полностью оказался внутри, она перевела взгляд на меня и всплеснула руками.

– Ох ты, я же совсем забыла! – с этими словами старушка достала из ситцевой клетчатой сумки белый пакетик и протянула его мне. – Вот, возьми, а то оставила его в избушке…

Я заглянула внутрь и улыбнулась – там лежала моя вторая кеда.

– Но как?

– Что как? Едва вы пропали, как я увидела, что твой сапожок, которым ты съездила по темечку Андронатию, превратился в это… Ну, вот и сохранили с тех пор, правда, пришлось поколдовать, чтобы обувка не постарела. Чего глазами хлопаешь, Золушка? Садись, карета подана, – Грюзельдина мотнула головой в сторону «Копейки».

Я надела кеду. Грюзельдина что-то прошептала, черное платье задымилось и начало преображаться, светлеть на груди и удлиняться вниз. Спустя три секунды на мне красовалась привычная белая блузка и черная юбка.

Я посмотрела на Игоря, тот сделал приглашающий жест к дверце, откуда торчал ботинок Свистова. Когда я подошла к нему, то тихонько поцеловала в щеку.

– Я должна быть на экзамене, а потом… Потом мне надо поговорить ещё с домашними. Мы встретимся вечером, хорошо? У тебя же есть мой номер телефона?

– Конечно, я на память его помню, – обнял меня Игорь.

Он обнял так ласково, так нежно…

– Кхм, молодежь, вот поженитесь и будете ласкаться, а покуда… – крякнула Манюринда.

– Вот с такими поборницами морали я и живу, – улыбнулся Игорь.

Я кивнула. Потом отступила на пару шагов и посмотрела на Манюринду с Грюзельдиной. Вот что-то не сходилось и я решила спросить:

– Скажите, а ведь мы могли сразу отправиться в этот момент… вот который происходит сейчас, и всё исправить? Зачем же нам пришлось лететь в такую даль и преодолевать столько опасностей?

Грюзельдина с Манюриндой потупились как нашкодившие дети. Они переглянулись между собой и Манюринда кивнула.

Галина Кирилловна набрала в грудь воздух:

– Ты права, Олеся. Мы могли отправить тебя сюда и тогда бы ничего не случилось. Но представь – каково было нам пятьсот лет не разговаривать друг с другом и всё из-за того, что не поделили молодого человека? Полтысячи лет – это не шутка. А ведь достаточно всего лишь поговорить друг с другом и всё выяснить. Но видимо гордыня застила нам глаза, а за неё пришлось расплачиваться тебе. Да и Игорю тоже захотелось стать человеком, а последняя Жар-птица была только в том времени. Вот так вот и вышло… Надеюсь, когда-нибудь ты нас за это простишь…

– Да ладно, всё же хорошо закончилось. Кстати, а что случилось с Андронатием? – я ободряюще улыбнулась.

– А что с ним будет? Живет со мной по соседству, занимается разведением кактусов. Сам на седой кактус стал похож, такой же небритый и колючий. Он на пенсии, тихий одинокий старичок, который одним мизинцем может половину Земли залить водой, а вторую половину спалить в пожаре. Иногда в гости заходит. Может быть сегодня заглянет, – пожала плечами Манюринда, или Мария Дормидонтовна.

Я улыбнулась ещё раз. Старушки казались такими милыми, а Игорь рядом с ними… Такой мужественный, такой сильный. Если бы ему снова понадобилось стать человеком, то я была готова вытерпеть ещё одно путешествие. Я взглянула на часы и спохватилась.

– Ой, я уже опаздываю!

– Хорошо. Беги, Олеся. Постой… Может быть тебе это пригодится? – Грюзельдина вытащила из кармана знакомый флакончик.

Внутри флакончика плескалась разноцветная жидкость. Я узнала её. Эликсир счастья. Я отрицательно покачала головой.

– Нет, обойдусь. Ведь на мне сейчас нет проклятия?

– Нет, я снял его с тебя. Мы все думали на Анатолия, а оказалось, что в тот момент ты загадала меня. Если бы мы знали об этом раньше… – улыбнулся Игорь.

– Тогда до вечера. До свидания, Грюзельдина и Манюринда.

– Удачи, девочка! – хором ответили старушки.

Я ещё раз чмокнула Игоря в щеку. Затем я побежала к техникуму, а за спиной послышалось фырканье мотора. Когда же я обернулась, то от «Копейки» не осталось даже облачка дыма. Я улыбнулась и поспешила к зданию.

Успешно сдав экзамен, я увидела во дворе скопление девушек, которые повизгивали от восторга и пытались прорваться через кордон из троих огромных охранников. Я подошла ближе, подпрыгнула, чтобы рассмотреть – что там происходит и увидела сидящую на скамеечке Наталью. Но она сидела не одна. Я удивленно распахнула глаза, когда узнала в её спутнике…

– Привет! Крутятенько, что я вас так быстро нашел? – во все тридцать три зуба улыбнулся Анатолий Костюмов, когда заметил меня.

Охранники пропустили меня по кивку Анатолия. Ещё две девушки пытались протиснуться следом, но секьюрити не зря ели свой хлеб.

– Но как?

– Почувствовал связь между собой и Натальей. Да, наши духовные пути сошлись в астральных просторах, и я смог по тонкой ниточке добраться сюда, – начал разглагольствовать Анатолий.

– Я ему номер телефона оставила, вот и созвонились, – тряхнула дредами Наталья. – Он ещё тот мастер на уши присесть.

– Нет, этот вариант некрутятенький, – поморщился Анатолий. – Вот про астральные пути мне понравилось больше!

Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать гомон студенток, которые напирали, чтобы взять автограф у иконы стиля или же подсунуть свой номер телефона.

– Давайте уедем отсюда? – предложил Анатолий. – Кстати, мы же выиграли и дошли до финала. А где наши призы и поздравления?

Я хотела сказать, что это было вовсе не шоу, но наткнулась на взгляд Натальи, а та заговорщицки подмигнула.

– Это было только предварительный этап. Нужно ещё пару недель побыть в роли героя-любовника, чтобы заслужить самый главный приз, – сказала Наталья. – Вот у Олеси будет Игорь, а у меня будешь ты. И если мы не сможем их переплюнуть, то все старания пойдут прахом.

– Да я… Да этого гопника! – вскинулся Анатолий. – Да я буду самым героическим любовником изо всех любовных героев! Приглашаю вас в самый дорогой ресторан! Знаете, за время шоу я так проголодался…

– Я согласна, – сказала Наталья. – Устроители шоу поставили кучу скрытых камер во всех самых отличных ресторанах, поэтому…

– Поехали! – воскликнул Анатолий. – Устроим самый крутятенький обед, а вечером поедем в «ICON» и оторвемся там от души. Представляете, меня снова пригласили туда. Хотя вот не понимаю – почему сегодня снова тот день, когда меня похитили из клуба?.. Похоже, что был какой-то гипноз или что-то вроде этого…

Я покачала головой.

Надолго ли хватит Натальи, прежде чем он узнает правду?

Наталья хихикнула и показала мне пузыречек с алой жидкостью. Приворотное зелье! Да, похоже, что Анатолий и в самом деле в надежных руках. К тому же, сейчас он обрел способность любить и вряд ли красавица с дредами так просто выпустит его из цепких лапок.

– Мне домой надо, – сказала я. – Если подбросите, то я буду очень вам благодарна.

Анатолий с Натальей согласно кивнули. Они уже начали входить в роль героев любовного шоу, поэтому прошли через двор обнявшись, на зависть остальных студенток. Я отправилась следом, отмахиваясь от назойливых вопросов.

Анатолий с Натальей высадили меня и помчались дальше, уговорив девушку прийти вечером на праздник в клуб. Я пообещала быть там вместе с Игорем. Анатолий тут же сказал, что он сделает «этого гопника» по всем статьям, я только кивнула в ответ.

Возле дома я купила большой торт. Едва не выронила его, пока входила в квартиру.

Светлана и Людмила пытались по привычке подколоть меня, но я только улыбнулась в ответ. Отцу я тоже ничего не объяснила, предложив подождать до прихода Ларисы Михайловны.

Самое важное началось, когда вся семья собралась за столом. Я приготовила чай и даже встала, чтобы произнести речь.

– Мои дорогие, извините, если буду говорить пафосно, но это мои мысли и это мои слова. Мы с вами порой ругаемся, иногда недопонимаем друг друга, но мы всегда можем прояснить наши проблемы за столом. Я предлагаю возникшие неурядицы обсуждать вот так, за чашкой чая и куском торта. Мы до всего можем договориться, ведь худой мир завсегда лучше доброй войны.

Светлана с Людмилой слушали меня и то и дело пытались вставить слово, но под взглядом Ларисы Михайловны сдерживались.

– Ты права, Олеся, – после паузы произнесла мачеха. – Несмотря ни на что, мы семья. И всегда сможем договориться между собой.

Потом был долгий разговор, и даже то, что Светлана с Людмилой по привычке пытались ехидничать, не испортило общей атмосферы. Я помнила, как они заступались за меня, когда их пленил колдун Андронатий, а за те слова можно простить многое.

К концу посиделок женская часть семьи сидела с мокрыми от слез глазами. Но это были хорошие слезы, такие омывают душу, и та становится чище. Да, не всё сразу забылось, ещё многое отложилось в памяти, но главным было то, что я и сестры с мачехой сделали шаг навстречу друг другу. Маленький шажок, но очень и очень важный для начала взаимопонимания.

Зато как радовались сестры с Ларисой Михайловной, когда Костюмов вечером сделал им шикарные прически. Да-да, их выбрал сам Анатолий, хотя это вряд ли произошло без вмешательства Натальи. Да и я не зря сделала предварительный звонок, когда мачеха отдала мне билет на вечеринку.

Конечно, мне больше понравилась прическа Натальи, которая наконец-то распустила свои дреды и сделала одну толстую косу. Подруга скромно теребила конец косы, когда Анатолий кидал на неё страстные взгляды, и подмигивала мне.

А я была счастлива. Я стояла посреди клуба, прислонившись спиной к груди Игоря, а тот обнимал меня за талию, и иногда целовал мое правое ушко. Мурашки удовольствия так и бегали по телу, и было так хорошо…

И так хотелось верить, что и дальше будет твориться волшебство безо всяких эликсиров и проклятий.

Конец книги

Изображение для обложки взято на сайте: https://pixabay.com/ru/photos/%D0%B4%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D1%87%D0%BA%D0%B0-%D0%BF%D0%BE%D0%B4%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BA-%D0%BA%D0%B5%D0%B4%D1%8B-%D0%BE%D0%BA%D0%BD%D0%BE-1848910/

Content

Алексей Калинин
Золушка в кедах

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24