Ксения Мелова

СУДЬБА

Всякая жизнь творит собственную судьбу.

Анри Амьель

Как бы ни была жестока к человеку судьба, как бы он ни был покинут и одинок, всегда найдется сердце, пусть неведомое ему, но открытое, чтобы отозваться на зов его сердца.

Генри Уодсуорт Лонгфелло

Часть 1. Безымянная

Глава 1

Очередное морозное утро встретили жители поселения Сиррах. Холод стал обычным явлением в некогда славившейся своим мягким теплым климатом провинции. Теперь же неисчезающий иней на окнах, поредевшие из-за вырубки, леса редких деревьев, опустевшие дома — вот, чем могла «похвастаться» эта земля. Немногочисленные, чаще всего пожилые, а то и вовсе дряхлые, жители поселения уныло передвигались в поисках тепла и еды.

Несколько стариков с утра пораньше отправились с мешками в дальние рощи. Ехать приходилось далеко, однако, это того стоило. На данный момент только там можно было найти сухие дрова или, на худой конец, срубить дерево, и не простое, а самый настоящий корит. Такое дерево горело долго, наполняло теплом и приятным запахом хижины и дома, и было очень ценным в зимнее время, а зима здесь и не думала заканчиваться.

— Арит, осилишь-то путь? — негромко, чтобы не слышали другие, спросила Айта.

— Не болтай попусту, — хмуро ответил старик.

Айта, сама седая, но еще крепкая женщина, только покачала головой, но язык все же не сдержала.

— Обо мне чуток подумай, сама не дотяну.

Арит молча собирал пустые мешки, не обращая внимания на стоящую рядом женщину. Та постояла-постояла и, сгорбившись, зашла в покосившуюся хижину. Старик тяжело вздохнул и потер рукой ноющую спину.

— О ком же мне думать, бестолковая женщина? — почти шепотом произнес Арит и, кряхтя, поднялся на телегу. Сегодня с ним ехали еще двое таких же как он стариков. Дерево нужно было всем, но не каждый осмелился бы отправиться в такой долгий путь. Как только телега скрылась за поворотом, Айта вышла из хижины и рассыпала на дороге семена тойры. На удачу.

— Эй, Арит, что жена отпускать не хотела? — усмехнулся старик с густыми усами.

— Помалкивай, Мер, да на дорогу смотри, — нехотя откликнулся другой.

— А что смотреть-то на нее? Пустырь, да и только! Ты поспи, а то твоя очередь скоро.

— Успеется, — ответил Арит, и устало оглянулся.

И, впрямь, пустырь. Он хорошо помнил те времена, когда мальчишкой здесь, в этом самом лесу собирал ягоды и травы. Еще тогда он увидел Айту, дочь кузнеца, легкую и веселую. Теперь же нет ни леса, ни веселья. Боги покинули эти земли. Старик еще раз вздохнул и, устроившись поудобнее на куче мешков, заснул.

Разбудил его грохот. Спросонья старик подумал, что это гром. Давненько у них не было дождей, больше колючий, как стекло, снег и завывающий ветер, но дождь… Старик оглянулся и увидел испуганные лица Мера и сидящего рядом Мицара.

— Что это? — оглянулся Мер. Лошадь боязливо пятилась, да и люди чувствовали себя ненамного лучше.

— Нам нужно свернуть с тропы, — Арит поднялся и пересел на козлы.

— Куда тут свернешь? — крикнул Мер, — даже спрятаться негде.

Немой Мицар испуганно смотрел то на одного, то на другого. Выбора не было, надо поворачивать назад. Что бы ни было впереди, рисковать жизнью, да и единственной лошадью, совсем не хотелось. Некстати вспомнилась Айта.

— Тьфу, ты, глупая баба! Накаркала! — не выдержал Арит и стал разворачивать телегу.

Но уехать далеко им не посчастливилось. Гул нарастал все больше и больше. Старики испуганно оглядывались назад и всматривались в уже виднеющееся облако пыли. Стало очевидно, что им не скрыться. Равнинная местность и чахлые колючие кустарники не могли служить им надежным укрытием, поэтому и особых усилий старики не предпринимали. Первоначальная паника схлынула, оставив лишь слепую покорность судьбе. Будь, что будет.

— Никак всадники? Как думаешь, Арит? — пожевывая горькую травинку, спросил Мер.

— Похоже-похоже. Только чьи, всадники-то? — задал мучивший их всех вопрос. Их, наверняка, уже приметили, дозорные всегда шли впереди армии и докладывали о наиболее удобных тропах или наличии врагов впереди. Как таковой войны сейчас не было, но постоянные стычки на границе, восстания и мятежи будоражили империю, поэтому старики не особенно удивились, когда поняли, что им придется столкнуться с военными.

Арит уже давно развернул повозку и, все же, решил не ехать домой. Лучше встретить свою судьбу лицом к лицу. Зачем прилагать лишние усилия, когда конец и так очевиден? Сейчас они могли уже разглядеть силуэты людей и лошадей. Впереди отряда скакали трое. Старческие глаза не могли разобрать ни штандартов, ни иных изображений. Им оставалось лишь вслепую ехать навстречу и ждать, чем все закончится.

Но тут Арит резко обернулся к своим напарникам и крикнул:

— Смотрите! Слева!

Старики сразу же повернулись в указанную сторону, прищурив заслезившиеся глаза. То, что они увидели, дало им надежду. В окружении воинов ехала небольшая невзрачная карета, совершенно неприметная, если бы ни яркое серебристое сияние вязи на козырьке. Старики не знали, что там написано. Язык древних был им не доступен, как и большинству жителей империи, но сами знаки и этот цвет… Перед ними была императорская армия, и им, скорее всего, не грозила опасность. Облегченно вздохнув, Арит поднял голову к небу и вознес краткую хвалу. Возможно, он еще вернется к своей Айте.

Военные приближались, и лошадь пришлось немного повернуть в сторону, давая свободный проход отрядам. Арит втайне надеялся, что военные проедут мимо, не обращая на стариков никакого внимания, однако, его надежды не оправдались.

Один мужчина из отряда выехал им навстречу. Он был темноволос и довольно крепок, так что старики казались по сравнению с ним совсем истощенными.

— Кто такие? — прозвучал звучный голос, и Арит внутренне испытал негодование. Во времена его детства было зазорным обратиться к пожилым без должного приветствия и пожелания здоровья. Считалось, что доброе слово возвращается к сказавшему его десятикратно.

— Мы — жители поселения Сиррах, господин, — прокаркал Арит. Горло его пересохло и, хотя бояться ему было нечего, страх сковал его внутренности своими липкими щупальцами.

— Куда направляетесь? — так же беспристрастно спросил военный.

— В дальнюю рощу, господин. В поселении закончилось дерево, скоро зима…

— Слезайте с повозки! — не дал договорить мужчина.

Арит кивнул своим напарникам и тяжело сполз с сидения. Лошадь стояла как вкопанная, словно тоже понимала, что ничего хорошего не происходит.

Военный лихо соскочил со своего коня и приблизился к жмущимся друг к другу старикам. Теперь Арит мог его рассмотреть. Холодок пробежал по его спине, когда он увидел глаза военного. Серые, почти серебристые, без зрачка, они внимательно, словно насквозь, осматривали стариков и неприкрытую повозку. Арит даже не сразу уловил, что ехавший им навстречу отряд уже поравнялся с ними.

— В вашем поселении есть женщины?

Старик невольно вздрогнул, казалось, эти глаза заворожили его.

— Да, немного, — машинально ответил он.

— Возраст?

Арит недоуменно переглянулся с Мером и Мицаром.

— Нашего возраста, около того. Старики да старухи теперь здесь живут.

Военный еще мгновение пристально осматривал поселенцев, затем нехотя кивнул и, обернувшись назад, сказал:

— Говорят правду, никого нет.

Арит проследил за его взглядом и буквально онемел. Перед ним возвышался огромный конь, иссиня черный с красными, как жаркий пламень, глазами. Всадник также был в черном, без каких-либо опознавательных знаков, но вся его фигура, уверенность в движениях и взгляде, почтительность со стороны других военных говорили о том, что он занимает здесь главенствующее положение. Но больше всего Арита поразили его волосы. Настоящее серебро. Такие волосы не могут быть у человека. Догадка озарила лицо старика.

— Не бойся, — спокойно ответил человек с серебристыми волосами и махнул рукой, призывая, видимо, одного из своих подчиненных. Коротко отдав приказ, мужчина развернул коня и продолжил свой путь. Отряд неторопливо шел вперед, словно вода, обтекая ошалевших стариков.

Немой Мицар дернулся, словно прогоняя наваждение, когда отряд был уже вдали. Это движение пробудило и двух других его спутников. Мер смахнул с морщинистого лба пот, хотя сейчас морозное крошево полностью покрывало опустошенную землю.

— Почему они спрашивали о женщинах? — морщась, спросил Арит, — что все это значит?

Немой Мицар подтолкнул стариков к повозке, а сам, покряхтывая, сел на козлы. Они не знали, почему здесь, среди пустых и брошенных селений оказался большой императорский отряд, не знали, почему их вдруг заинтересовали простые женщины, но путь их никто не отменял, так что пришлось забыть хотя бы на время о возникших вопросах и двигаться дальше. К чему задумываться о том, чего не понимаешь? Разве есть в этом смысл?

* * *

Император Аэдан машинально расстегивал камзол, мысленно находясь совершенно в другом месте. По всем приметам и предсказаниям, место верное, но они рыщут здесь, в этой Богиней забытой пустоши, уже несколько недель и все впустую. Аэдан всегда не любил эти земли, они лишний раз напоминали ему о вине его рода, а значит, и его собственной. Унылые однообразные пейзажи и отсутствие так радующих глаз в столице многочисленных рощ и розовых кустов создавали яркий контраст с его домом, так что не страдающий до данного момента сентиментальными чувствами, император отчаянно хотел вернуться, но вернуться не с пустыми руками. Только эта мысль и держала его здесь.

Стук в дверь отвлек его от нерадостных мыслей.

— Входи, Айлех!

Темноволосый мужчина в таком же камзоле, как и сам император, тихо вошел в комнату и плотно закрыл за собой дверь.

— Чувствую, что ты уже не надеешься.

— Я никогда не баловал себя этим чувством, друг мой, — император откинулся на высокое кресло, стоящее как раз у окна и равнодушно посмотрел на улицу. Они проехали уже много поселений, и все же решили остановиться здесь. Местным жителям ничего не оставалось, как освободить для отряда несколько десятков своих домов и предоставить заброшенную гостиницу, где, собственно, и решил обосноваться Аэдан со своим ближайшим окружением.

— Я считаю, что мы очень близко.

Император пристально посмотрел на своего собеседника. Редко кто мог позволить себе вынести взгляд Айлеха, эти глаза пугали людей, но не его. Император знал особенности крови своего рода, и чтил дары предков.

— Но тебя волнует не только это. Мятежи?

— Нет, это лишь временное явление, ты сам знаешь. Все зачинщики уже известны, мы одним ударом уберем всю верхушку, как и всегда.

— Тогда что же?

— Я говорил с отцом…

Айлех не смог удержать тяжелого вздоха.

— Да, и он был столь любезен и рассказал мне о своем, так сказать, опыте, — император не смог сдержать ироничной ухмылки, — и знаешь, что, Айлех, мне совсем не понравилось то, что я услышал. Все мое существо противится этому, своего рода порабощению.

— Не буду убеждать тебя в обратном, по всей видимости, так оно и есть, но у нас нет выбора, Аэдан. Наша земля мучается.

— Я знаю, знаю.

Аэдан резко поднялся с кресла.

— Хочу немного осмотреться, составишь мне компанию?

Айлех лишь почтительно поклонился. Императора этот жест немного позабавил. Его друг не имел обыкновения кланяться ему.

— Неужели его императорское величество соблазнился удивительными пейзажами данной местности?

Аэдан легко стукнул друга по голове и, молча, направился к выходу. Однако, его настроение, несомненно, улучшилось, и легкая улыбка озарила усталое лицо. Айлех поднял глаза к небу и тихо неуловимо прошептал слова благодарности.

Глава 2

Идти было тяжело. Неимоверно тяжело. Ног она уже не ощущала, только странное онемение, да покалывание в пальцах, пришедшее на смену боли. Сначала у нее была цель — уйти как можно дальше, туда, где нет этих… зверей. Людьми их язык назвать не позволяет. Затем ее цель стала меркнуть под натиском усталости и холода. Но они не шли ни в какое сравнение с опустошающими чувствами голода и жажды. В этих землях не было ничего. Поначалу она ела кору с редких, встречающихся, то тут, то там, чахлых деревцев. Горечь медленно растекалась по нёбу, оставаясь на долгое время, ее не могла смыть даже мутная вода небольших рек, которую она пила время от времени. Ноги передвигались машинально, она шла уже больше 10 дней.

Не выдержав, она рухнула на землю, прямо посередине пути. Пыль взвилась столбом, окутав своим красновато-серым саваном дрожащую фигуру. Она не хотела и не могла дальше идти. Куда проще было бы просто лечь здесь и умереть. У нее не было карты, лишь направление, но никогда не путешествующая ранее, она могла сбиться с пути давным-давно. Мысли порядком перемешались, и она просто закрыла забитые пылью глаза.

Как же хорошо!

Иногда она шла весь день и всю ночь, не останавливаясь даже поспать. Тогда ею руководил страх. Теперь же страха не было. Лишь равнодушие.

Сколько прошло времени, она не могла сказать, но какой-то посторонний шум развеял монотонность этой пустыни. Она попыталась поднять голову и осмотреться, но у нее ничего не вышло. Оставалось только прислушиваться. Вскоре она поняла по характерному перестуку копыт и треску ссохшегося дерева, что впереди идет повозка. Шум остановился, и теперь она могла уловить приближающиеся шаги. Кто-то неторопливо шел, видимо, опасаясь. Она разлепила глаза, но не увидела почти ничего, лишь контур лица. Затем стало темно, и она облегченно вздохнула.

Наконец-то…

* * *

Немой Мицар сегодня был доволен. Их поездка оказалась удачной, и теперь можно было безбоязненно зимовать. Они привезли достаточно корита, чтобы согреть всю их небольшую деревеньку, а при желании можно и повторить поездку. Как оказалось, корит рос несмотря на природные катаклизмы. Такое ценное дерево было к тому же устойчивым к засухе и вечному холоду. Они нашли даже несколько молодых порослей.

Покряхтывая, старик переносил поленья в дом. Такое дерево нужно было хранить внутри, подальше от злого глаза. Хотя в поселении все люди были наперечет, береженого Боги берегут.

Аккуратно сложив у печи дрова, старик взялся за затопку. Разжег лучину и положил одно бревнышко. Его хватит дня на три, не меньше. Дерево мгновенно вспыхнуло, осветив простую комнату с одиноким пустым столом и парой стульев. В углу стоял лежак, покрытый старыми шкурами.

Немой Мицар подошел к лежаку и, постанывая, присел на самый край, боясь потревожить лежащую на нем девушку. Старик намочил чистую тряпку в воде и аккуратно по капле стал вливать жидкость девушке в рот, потом смочил ей губы. Он не хотел ее тревожить и будить. Сейчас ей нужен этот живительный сон. Потом, когда она проснется, она расскажет ему, что с ней случилось, да и то если захочет. Неволить ее никто не будет.

Старик не удержался и погладил девушку по слипшимся волосам. Они были непонятного цвета, то ли черные, то ли русые. Пыль буквально въелась в каждую частичку ее тела.

Старик еще какое-то время смотрел на девушку, затем опустил голову, словно прячась, и встал с лежака. Сегодня он мог бы отдохнуть, кости ломило от усталости и напряжения. Но немой Мицар не уснул бы спокойно. Слишком уж много необычного произошло сегодня. Встреча с настоящим императорским отрядом, а потом и эта удивительная находка. Чудеса, да и только.

Не придумав, чем ему заняться, старик решил приготовить еды. Девчушка-то проснется, а есть в его доме нечего. Точнее, он мог бы и перебиться сухарями, сладкими корешками, да соленым мясом, но ей нужно что-нибудь получше. Молоденькая ведь совсем.

Старик с трудом слазил в подвал и достал из холодного угла маленький желтовато-белый кусочек самого настоящего масла, которое он хранил на всякий случай от зимних болезней, уж больно хорошо смягчает горло с горячей-то травяной настойкой. Но сейчас было не жалко его потратить.

* * *

Она открыла глаза и не узнала место. На дом не похоже. У них был такой высокий белый потолок, куда они в детстве с сестрой вешали серебристые звездочки и самодельные цветы. Она что-то припоминала, вроде бы кто-то ехал по дороге и остановился как раз там, где она лежала. Наверное, ее подобрали. Только вот зачем? Кому она теперь нужна такая? Что этим людям от нее нужно? Она неловко завозилась на кровати. Руки будто налились чугуном и отказывались подниматься, ноги слабо шевелились. Она постаралась позвать кого-нибудь, но вышел лишь невнятный шепот. Горло саднило и ужасно хотелось пить.

Вдруг она ощутила запах. Невероятный, манящий и такой знакомый. Еще раз принюхалась. Неужели показалось? Нет, вот же он, висит в воздухе и дразнит ее. Только протяни руку… Она опять завозилась и не удержалась, перевернулась и больно ударилась спиной о земляной пол. На шум кто-то торопливо шел. Она пыталась встать, но ничего не выходило, к тому же, она запуталась в шкурах.

Кто-то присел рядом и аккуратно отодвинул шкуры. Она не удержалась и посмотрела, сжавшись, словно в ожидании удара. Перед ней был старик, совсем седой и очень худой. Вещи висели на нем мешком. В белой бороде не было ни единой чернинки. Сколько ему лет, можно было лишь догадываться. Таких старых людей она еще не видела. У нее дома жила ее собственная прабабушка и считалась самым пожилым человеком не только в их семье, но и во всей округе. Так она надевала яркие платья и заплетала свои все еще каштановые густые волосы в толстые косы и делала красивые прически, украшенные самоцветами. Этот же старик на вид был старше ее, и она терялась. К тому же, он молчал, ничего не говорил, лишь улыбался. От этой улыбки морщинки разбежались по его лицу, и она не смогла удержаться от ответного жеста. Неловко улыбнувшись, она сказала:

— Простите.

Такое короткое слово оказалось очень сложным для нее. По горлу словно прошлись острым ножом.

Старик лишь в ответ махнул головой. Мол, ничего страшного, затем встал и протянул ей руку, помогая подняться. Ей ничего не оставалось как эту самую руку принять. Все же перед ней старик, а не разбойник. Хотя внешность так обманчива. Этот урок она усвоила на всю жизнь.

Она села на лежак, продолжая смотреть на старика и следя за каждым его движением. Тот тоже наблюдал за ней с большим любопытством. Недолго постояв, он ушел в другую комнату, и она, наконец-то, могла выдохнуть.

Но облегчение длилось недолго. Старик снова вернулся. Он держал в руках миску. Знакомый аромат сразу же наполнил комнату. Да ведь это была самая настоящая каша, да еще и с маслом! Именно так мама готовила для нее в детстве. Запах дразнил, и она не могла больше терпеть. Старик с улыбкой подошел ближе и присел рядом. Сначала он протянул ей миску, но у нее так тряслись руки, что она побоялась уронить эту драгоценность. Старик все понял без слов, и начал ее кормить. Первая ложка была настоящей пищей Богов. Удивительно вкусно! Ей сразу захотелось еще. Порция на удивление оказалась слишком маленькой.

— А, можно еще? — она рискнула спросить.

Старик отрицательно покачал головой, она понимающе кивнула. Нет так нет. Но ведь так хочется! Она и не заметила сразу как старик ушел и вновь вернулся, на этот раз с дымящейся кружкой. Аромат трав был таким знакомым и приятным, что она даже улыбнулась. Старик все же протянул ей кружку, надеясь, что она сможет справиться и сама.

Она крепко схватилась за кружку. Горячо! Но это тепло было таким своим, родным… Прижав кружку поближе, к груди, она надеялась, что это тепло согреет не только ее тело, но и раненную душу.

— Спасибо, — прошептала она, и слезы стали капать прямо в обжигающий напиток.

Старик протянул руку и погладил ее по щеке, вытирая слезы шершавой рукой. Девушка сначала отпрянула, немного расплескав питье. Затем, извиняясь, улыбнулась сквозь слезы. Старик все понял. Он вообще был на удивление сообразительным, только ничего не говорил. Печальная догадка озарила ее лицо.

— Вы не умеете говорить?

Старик кивнул, ласково смотря на девушку.

— Простите меня, мне очень неудобно, — начала она мямлить.

Он лишь отмахнулся и снова указал ей на питье.

Спустя какое-то время кружка оказалась пуста. Слезы тоже высохли, хотя тяжесть в груди так никуда и не исчезла. Видимо, мало было горячей каши и травяного напитка, чтобы забыть то, что с ней произошло.

Глаза снова стали слипаться, и она просто закрыла их, надеясь на спокойный здоровый сон. Она поговорит с этим стариком позже и обязательно узнает, что он хочет от нее, зачем подобрал там, на дороге, почему не дал ей умереть.

Глава 3

Аэдан находился в этом поселении уже 3 дня. Время шло, а поиски ни к чему не приводили. Вчера были отправлены разъезды в другие поселения и провинции, находящиеся неподалеку. Айлех уехал с одним из отрядов. Он же должен был оставаться и ждать. В который уже раз они возвращались, и уже по лицам он мог понять, что все прошло безрезультатно. Они искали, а земля страдала. Как же тяжело оказалось найти всего лишь одного человека в огромной империи.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Аэдан решил заняться государственными делами и разобраться с бунтующими провинциями. Он знал, чего хотели эти люди. Точнее, предводители этих людей. Послаблений налогов и больше самостоятельности. Все это было понятно, но также было понятно и другое: послаблений никаких быть не может, так как земля страдала от резких изменений климата и многодневной засухи. Налоги шли на содержание бедствующих провинций, но кого это волновало? Ни о какой самостоятельности не могло быть также и речи. Дружелюбные соседи только и ждали случая полакомиться кусочками империи и подобраться поближе. Однако, Аэдан не волновался по этому поводу. Такие ситуации были не редки. Поэтому император старался держать нити заговора в своих руках, и теперь пришла пора разорвать эти путы. Уже к вечеру по стране прокатятся казни, хоть на какое-то мгновение усмиряющие инакомыслящих. Ему нужно совсем немного времени. Аэдан чувствовал всем сердцем, что скоро ее встретит.

* * *

Бывает так, что находишь свое место там, где не ждешь. И, часто, когда не ждешь. Она чувствовала удивительный покой здесь. На время отступили страхи и кошмары, да и само время словно остановилось. Она узнала, что человека, приютившего и подобравшего ее на дороге, зовут Мицар. И он немой. Почему так произошло, был ли он таким с рождения, она не спрашивала. Он тоже, как будто, ничем не интересовался. Вообще их общение происходило очень интересно. Она задавала свои вопросы, и Мицар либо кивал, либо качал головой, а если она не понимала, то брал ее за руку и показывал нужный ей предмет или место. Сам же Мицар писал на клочке бумаги или пытался говорить с ней жестами. Выходило совсем неплохо.

Спустя 3 дня она почувствовала, что сможет выйти из дома, и ей хватит сил даже пройтись по двору и подышать свежим воздухом. Раны и ссадины еще не зажили, но воспоминания о боли слегка померкли и не мешали двигаться дальше. Ее удивили и местные жители, в основном, одни старики. Они были рады ей и постоянно передавали гостинцы. Но так же, как и Мицар не расспрашивали ее ни о чем. Хорошо.

Прошла неделя, и она совсем поправилась. Стала помогать Мицару по нехитрому хозяйству, убирала в доме и готовила. В такие моменты Мицар следил за ней, и улыбка растекалась по его морщинистому лицу, однако в глазах старика она, то и дело, замечала непонятную тоску, то ли по ушедшей молодости, то ли по чему-то дорогому и утраченному.

Утром она встала раньше Мицара. Это вошло уже в привычку. Девушка надела свое единственное платье, которое ей одолжила соседка, такая приятная женщина, Айта. Платье было немного ушито, и, помимо того, что было теплым, смотрелось также приятно. Свое старое платье она сожгла. Накинув толстый платок, она вышла во двор. Сегодня должны были привести муку из соседних провинций, и нужно было отнести мешки в подсобку. Девушка тихо прикрыла дверь, чтобы не разбудить старика и направилась к площади.

На улице было пусто, наверное, она все-таки рановато вышла из дома, но сон уже не шел, и она решила прогуляться. Девушка села на край обрушенных ступенек. Холод уже входил в свои права, и ей стало немного зябко. Пошевелив ногой замерзшую землю, она огляделась по сторонам. Площадь была небольшой, когда-то покрытая ровным камнем, теперь же была разрушенной, а сам камень растащили жители поселения для укрепления своих собственных жилищ.

Она увидела конных и вздохнула с облегчением. Вот и обоз с мукой. Странным ей показался только тот факт, что как такового обоза и не было, только люди верхом, но, возможно, мешки были позади, приторочены к седлам. К тому же, она сильно сомневалась, что так называемая помощь будет большой, так как муку в эти годы раздавали бесплатно. Она встала и отряхнула платье, покрепче укутываясь в шаль.

Один из конных приблизился и странно взглянул на нее, словно не веря своим глазам.

— Здравствуйте, господин, — слегка поклонилась она, — я жду нашу долю. Вы ведь привезли муку?

Мужчина медленно спустился с коня и подошел к ней. Он был довольно высок и худощав. Темная невзрачная одежда не говорила о нем совершенно ничего. Поверх рубахи был добротный теплый плащ, подбитый мехом. Небольшая роскошь в это время.

— Муку? — повторил он, вглядываясь в каждую ее черточку.

Такое внимание немного ее смутило, и она впервые подумала о том, что она здесь совсем одна, на площади. И хотя дома жителей были неподалеку, опасение не покинула ее, и корни страха стали разрастаться все глубже и глубже. Она невольно отступила.

— Да, — голос девушки дрогнул, — я жду муку, ее должны привести сегодня.

Еще один непонимающий взгляд этого мужчины, и она поняла: она вновь ошиблась. Как она могла забыть о том, что произошло за столь короткое время? Как могла выбросить из головы то, что видела? Она снова попятилась и опустила голову, словно стараясь спрятаться, поэтому и не заметила, как мужчина обернулся и коротко кивнул своим напарникам. Конные неторопливо спешились, и в этот момент она решилась. Неважно, кто они, пришли с миром или нет, она не хотела проверять это. Девушка бросилась бежать. Она не обернулась, когда толстый платок слетел с ее головы, не оборачивалась и тогда, когда услышала тяжелый топот за своей спиной. Бежать, как можно дальше. Паника накрыла ее с головой. Она забыла о том, что поблизости дома знакомых ей людей, тех, кто мог бы помочь. Нет, она бежала к немому Мицару, домой.

— Стойте! — донесся до нее крик, но он лишь придал ей сил.

Девушка рванула вперед еще быстрее, однако, не рассчитала своих сил и давно разрушенной дороги. Вскрикнув от боли в подвернувшейся ноге, она упала прямо на промерзшую землю, ободрав ладони до крови. Несмотря на резкую боль, она все же смогла быстро вскочить на ноги, но было поздно.

Мужчина крепко схватил ее за руку, затем плотно обхватил за пояс и прижал к себе. Она не могла двигаться и не могла дышать. Страх сковал все ее тело. Ее состояние выдавали лишь частое тяжелое дыхание и громкие удары сердца. Мелькнула мысль, что от судьбы не уйти. Это должно было произойти еще четыре недели назад, но ей удалось спастись. Ненадолго.

Мужчина буквально волок ее на себе. Она не сопротивлялась и не кричала. Просто потому что не могла. Ей повезло, что это обычные люди. Ничего нового они с ней не сделают. Хвала Богам, что не они, не те звери.

Мужчина поставил ее на землю, но запястья не отпустил. И хватка у него была поистине железная: ни дернуться, ни тем более убежать. Она подняла голову. Все же судьбу, какой бы она ни была, встречают лицом к лицу. Так учил ее когда-то отец. Нет смысла бежать, она нагонит тебя. И только что она убедилась в правдивости его речей.

Перед ней стоял тот, кого она страшилась всем своим существом. Внешне — обычный человек, но налитые серебром глаза свидетельствовали о необычном происхождении. Это серебро не спутать со столь частым серым цветом глаз жителей приграничья, нет. У него даже не было зрачков, но глаза его видели все. Она теперь не двигалась не потому, что ее крепко держали руки другого мужчины, а потому что ее полностью сковал этот взгляд.

И то, что он увидел, ему совсем не понравилось. Мужчина скривился и как будто неловко, виновато отступил. Отдав несколько коротких приказов, он опять повернулся к ней. И она поняла, в этот раз ей не сбежать и не укрыться. Судьба ее настигла. Ну, что же, так тому и быть. Она опустила глаза, так как не было сил больше удерживать этот всезнающий взгляд, не было сил сопротивляться. Пусть, терять ей уже нечего.

Однако, она ошибалась. На улице появились немногочисленные жители поселения, и среди них был Мицар. Его взгляд метнулся от ее испуганного лица, до стиснутых рук, и дикая ненависть всколыхнулась на его лице. То, как он изменился в одну секунду, испугало ее больше, чем этот странный человек с серебристыми глазами. Разве это тот Мицар, кто кормил и выхаживал ее все это время? Тот ли это Мицар, который втайне отдавал ей самые лакомые кусочки? Он ни о чем не спрашивал и ничего не требовал, он стал для нее близким, родным вместо тех, кого она потеряла. И теперь этот старик шел к ней с перекошенным от ярости лицом.

— Нет, Мицар, не подходи! — крикнула она. Старик замер на какое-то мгновение, но не остановился. Он подошел вплотную и, что есть силы, толкнул стоящего позади нее и крепко ее державшего мужчину. Тот не ожидая такого напора от дряхлого старика, дернулся, но рук ее не отпустил.

Мицар начал размахивать руками, его рот судорожно открывался, словно он хотел закричать, но не мог, не мог… Она ощутила, как предательские слезы потекли по щекам, как судорожно сжалось горло.

— Мицар, отойди! Отойди! — кричала она уже хрипя.

Но старик не отступал. Подоспели еще несколько жителей деревни. Они старались удержать Мицара, отвести его в сторону, но в том, как будто, проснулась былая сила. Он растолкал всех, и снова подошел к ней, неловко протягивая руки. Мужчина за ее спиной только сплюнул и крикнул:

— Арей, заканчивай с этим балаганом!

Она обернулась лишь, чтобы увидеть молодого лучника с бесстрастным лицом, выпускающего стрелу. Она могла поклясться, что стрела летела так медленно, что можно было услышать шелест оперения, а если протянуть руку, то и коснуться ее. Но она даже не могла пошевелить руками, и ей оставалось лишь следить, как тонкая стрела впивается в тело Мицара, как растекается темное пятно по его старой рубашке, как он, умирая, все еще тянется к ней. Сквозь шум в ушах, она слышала чьи-то крики, а потом свет погас и вновь стало темно. Она надеялась, что в этот раз навсегда.

Глава 4

Сегодня император чувствовал смутное беспокойство, которое не исчезло и после его приказов относительно мятежников. Волна казней прокатилась по различным уголкам империи, на время усмиряя порывы недовольных существующим порядком вещей. Прошло много веков, а лучшего средства от вредного инакомыслия, чем показательная смерть еще не было придумано. Император не остановился и на этом. Аристократы, уличенные в измене были казнены наравне с обычными жителями, а их родственники лишались всех титулов и состояния, и отныне приравнивались к самому низшему сословию, а именно, крестьянам. За ними же устанавливалось и пристальное наблюдение, так как отказ от богатства и роскоши подчас является тем недостающим толчком, необходимым для еще худшего предательства. Сейчас они будут задаваться вопросом — а что нам еще терять? Император мог бы им ответить очень просто — жизнь.

Аэдан не боялся потерять несколько десятков аристократов. Всегда можно возвеличить тот или иной род, всегда можно найти замену. Он также знал непреложную истину — предавший однажды, сделает это и во второй раз.

Однако не это волновало его. Император вглядывался в даль, думая о предстоящем. Скоро его жизнь изменится, причем кардинально. Он хотел этого и не хотел одновременно. Впервые в своей жизни Аэдан испытывал нечто похожее на опасение. Что станет с ним? Потеряется ли он как личность в тени другого человека? Будет ли похож на своего отца? Эти мысли не давали ему покоя уже много дней, но именно сегодня все чувства обострились, и он замечал даже мельчайшие детали, невидимые прежде. Это было знаком. Его интуиция буквально кричала, и он склонен был ей верить.

* * *

Просыпалась она тяжело. Голова гудела и мысли путались. Вроде бы уже проснулась, слышны звуки за окном, шаги за дверью и шуршание где-то рядом, но подниматься не хотелось совершенно. Так, лежа с закрытыми глазами, она старалась не думать, но мысли, словно опережая друг друга, рвались напомнить ей события минувшего дня. Она поняла, что находится в помещении, ей тепло, значит, о ней позаботились и укрыли, но кто и как перенес ее сюда, она не знала, да и знать совсем не хотела.

Однако глаза открыть все же пришлось. К ней тут же подбежала женщина в простом черном платье.

— Ох, Боги! Проснулась наконец-то! Деточка!

Она слышала, как женщина продолжала щебетать и отдавать кому-то приказы, но так и не могла заставить себя встать.

— Девочка, надо подниматься. Господин Айлех настоятельно просил, чтобы мы спустились вниз.

Она отвернулась. Ей было все равно, кто и что когда-то просил. Она тоже просила, но ее никто не послушал.

— Ну, же, давай-давай, — женщина слегка подняла ее спину и потянула за руку, — ты ведь не одна ждешь своей очереди. Тебе так повезло!

Она горько посмотрела на говорившую женщину. Да, уж, повезло, так повезло.

— Хотя, — продолжала вещать женщина, — ты можешь и не подойти, так бывает. Печально, конечно. Но тогда тебя отпустят и не причинят никакого вреда. Я даже слышала что-то о денежной компенсации.

Отпустят?!

Эта мысль вихрем ворвалась в ее сознание, заставив остальные воспоминания ненадолго отступить.

— Меня могут отпустить? — выдавила из себя девушка.

— Не переживай раньше времени, девочка моя, — не унималась женщина, — такое случается, но не часто. Чем-то эти девушки не подходят им. Понимаешь?

Она ничего не понимала, но ее могли отпустить, если она не подойдет для чего-то там, а она точно не подойдет. Уж, она-то постарается.

Удивительно, еще вчера ей не хотелось жить, а сегодня она снова цепляется за крохи жалкого существования. Как же переменчива ее натура, даже скорбеть и то она не может должным образом. Если бы ее видели родные…

Девушка молча поднялась и без возражений надела приготовленное для нее новое платье. Простое и теплое, без всяких излишеств.

— Ты можешь умыться там, а потом я приведу тебя в порядок и расчешу твои прекрасные волосы, — проговорила женщина, указывая на отдельную дверь в комнате.

Она не говоря ни слова, отправилась в ванную.

— Только поторопись, прошу. Господин Айлех не любит ждать.

Говорить больше не хотелось, поэтому она просто кивнула в ответ.

Спустя недолгое время она была полностью одета. Женщина, имя которой она даже не удосужилась спросить, заплела ей аккуратную косу. Раньше для нее это делала только мама. Теперь ей было все равно. Почти, если уж быть честной.

— Пойдем со мной, девочка. Кстати, забыла тебя спросить, как твое имя? — женщина ласково улыбнулась, всем своим видом внушая доброжелательность и доверие. Но она так часто ошибалась в людях, что никак не отреагировала и молча вышла за дверь, ожидая немного расстроившуюся женщину.

— Ну, что же, пойдем, раз так.

Они шли совсем недолго. Через пару минут они остановились возле неприметной двери.

— Мне туда нельзя, — сказала с жалостью женщина, — но если хочешь, я могу подождать тебя здесь?

Девушка лишь покачала головой и без стука открыла дверь. Перед ней открылась просторная комната с высокими потолками и каменными стенами. В углу стояли несколько девушек, и с некоторой боязнью смотрели на круглый камень, лежащий посреди комнаты. Этот камень сразу же приковал ее внимание. На первый взгляд совсем обычный, только странной формы и гладкий, словно отполированный. Однако если приглядеться, он был усеян серебристыми прожилками, завораживающими взгляд.

— Проходи!

Она обернулась на голос. Справа от нее стоял тот самый ужасный человек с серебристыми глазами. Господин Айлех, догадалась девушка. Ничего не сказав, она подошла к девушкам. Те довольно странно на нее отреагировали. Оценивающие взгляды и определенная неприязнь. Чем она могла заслужить подобное, она не знала.

Господин Айлех медленно подошел к камню, преклонил колено и положил обе ладони на поверхность. Она могла поклясться, что видела искры, пронесшиеся по камню, и в тот же самый миг исчезнувшие.

Мужчина медленно поднялся и, наконец, обернулся к стоящим напротив девушкам.

— Подойди!

Темноволосая девушка с улыбкой предвкушения подошла к камню. Разулась и наступила на его гладкую поверхность. Она точно знала, что делать, ни секунды не колебалась и была в себе уверена. Господин Айлех смотрел совершенно беспристрастно, никак не проявляя своих эмоций.

Прошла секунда, другая, но ничего не происходило. Поверхность камня оставалась неизменной. Чего ждала эта девушка, было непонятно, но, не получив желаемое, она раздраженно выругалась и, обернувшись к стоящим за ее спиной другим девушками, выкрикнула:

— Вы тоже ничего не получите! Так и знайте!

Ее красивое лицо исказила злоба. Господин Айлех махнул рукой, и девушку тот час же подхватил прислужник и вывел из комнаты. Они еще слышали крики, когда господин Айлех сказал:

— Следующая.

Она отчетливо ощутила, как задрожала рядом стоящая светловолосая девушка. Казалось, она сейчас упадет от напряжения, но, видимо, справившись с волнением, спустя какие-то доли секунды, она все же решилась. Повторилась та же ситуация, что и прежде. Разувшись, девушка встала на камень и точно так же, ничего не произошло. Однако, на этот раз девушка почтительно поклонилась и, дождавшись прислужника, молча вышла за дверь. Господин Айлех еле слышно вздохнул.

Надо же, а та женщина говорила, что такое случается редко. На ее глазах уже двое не прошли какой-то ритуал, а то, что это было священное действие, она нисколько не сомневалась. Уж больно почтительными были прикосновения к этому камню. Да, что с ним такое?

Задумавшись, она не сразу поняла, что осталась совсем одна. Остальные девушки уже вышли, и она даже не знала, прошли ли они это странное испытание или нет.

— Подойди! — опять прозвучал этот странный голос. Господин Айлех внушал ей острую неприязнь. Прежний панический страх ушел, оставляя после себя всплески то равнодушия, то ненависти.

Она быстро подошла к камню, совсем не хотелось оттягивать этот момент. Интересно, ее отпустят сразу? Куда теперь она пойдет? Надо найти работу.

Размышляя таким образом, она машинально разулась и наступила на гладкую поверхность камня. Она ожидала, что он будет холодным, но тот оказался теплым, словно нагретым солнцем в яркий летний день. Приятное ощущение растеклось по всему телу, отчаянно захотелось улыбнуться и закрыть глаза, оставить это краткое мгновение радости в своей памяти.

Девушка услышала удивленные вздохи и открыла глаза. Стоящие в комнате мужчины, смотрели на камень под ее ногами. Господин же Айлех неотрывно следил за ней самой. Опустив взгляд, она вздрогнула и чуть не упала.

Камень буквально переливался серебристыми искрами, они плавно скользили по всей поверхности и свет от них отражался на стенах. Удивительно красивое зрелище, если бы не одно «но». Очевидно, она прошла. Это ее совсем не радовало. Мысль об уходе отсюда была такой сладкой.

Предпринимая последнюю попытку, она спросила:

— Мне уйти?

Ответ ее не удивил.

— Нет.

Господин Айлех протянул ей руку. Она сделала вид, что жест не заметила, лишь устало смотрела на своего нового мучителя.

— Куда же мне идти?

— С нами, — просто ответил господин Айлех, — теперь ты одна из нас.

Глава 5

Она не сопротивлялась, да и как она могла? Десяток вооруженных мужчин сопровождали ее. Да еще господин Айлех, разве от него спрячешься? К тому же, к ее неокрепшему в должной мере состоянию прибавилась еще и изрядная доля непонимания. Что здесь происходит? Кто эти люди? Что им от нее нужно? Ответов она так и не получила.

Сначала они покинули здание, в котором ее держали несколько дней. С ней обращались хорошо, выдали смену одежды и белья, накормили, она не могла этого отрицать. Но все же не испытывала покоя рядом с ними. Особенно с господином Айлехом. Это серебро в его глазах было до ужаса знакомым. Слишком уж нетипичный цвет.

Затем она ехала в крытой повозке, где было очень удобно и мягко. Мужчины, она не знала кто, предусмотрительно бросили толстые шкуры на сиденья и пол. Поездка прошла благополучно. Она старалась сосредоточиться на пейзажах и проезжаемых поселениях, чтобы хотя бы предположить, куда же ее собственно везут, но не удержалась и уснула. Мерная качка убаюкивала ее, и на этот раз она не видела кошмаров.

Ее разбудили уже затемно. С трудом открыв глаза, она поняла, что прибыла на место. Конных всадников уже не было, видимо, лошадей расседлали и, очевидно, не хотели ее будить. Надо же, такой тактичности девушка не ожидала, хотя она могла и ошибаться, и все это совсем не связано с ней. Так, скорее всего и было. Кто она теперь такая?

Господин Айлех вновь подал ей руку, предлагая свою помощь, но она не обращая внимания на его жест, сама вышла из повозки. Ступеньки шатались и были очень неудобными, однако, эта мелочь не помешала ей спуститься достойно, хотя голова кружилась и ныла, видимо, от долгого сна.

— Пойдемте со мной, — спокойно предложил господин Айлех и направился вперед.

Еле успевая за ним, она не сразу обратила внимание на изменение обращения. Раньше он звал ее на «ты», просто, как любого другого человека. К чему же теперь это вежливое «вы»?

Голова стала кружиться сильнее, и она отбросила эту мысль, стараясь вообще ни о чем не думать. Потерев виски, она увидела, что господин Айлех остановился и ждет ее. На ватных ногах она медленно подошла и тоже остановилась.

— Это ваша комната, госпожа. Сейчас к вам отправят прислужниц, и они помогут вам. Обращайтесь к ним с любой просьбой.

— С любой? — вырвалось у нее.

— Да, кроме одного. Вы не можете покинуть это место. Пока, по крайней мере. Завтра вам все объяснят. Сейчас постарайтесь отдохнуть.

Чрезвычайно насыщенная речь для этого господина, что она не преминула и отметить. И вежливая. Сколько «вы» и это «госпожа». Просто удивительно. Однако, головная боль отодвинула на время все остальные размышления, оставив приоритетным лишь одно — собственно, саму боль. Девушка вновь потерла виски, морщась.

— Позволите, госпожа?

Она недоуменно посмотрела на него, не понимая, чего он хочет.

Мужчина, словно опасаясь ее реакции, медленно поднес руку к ее раскалывающейся голове. Девушка отшатнулась и сжалась. Нет, нельзя. Только не снова.

Господин Айлех ничего не ответил и открыл дверь, приглашая ее войти. Девушка быстро забежала в слабо освещенную комнату и постаралась успокоиться, усмиряя отчаянно бьющееся сердце.

Уже намного позже, когда она искупалась, не без помощи прислужниц, и переоделась в удивительно тонкую ночную рубашку, она все же сквозь дрему ощущала тиски боли, сковавшие ее голову. Тем не менее, она не услышала и не почувствовала тихие шаги в ее сторону, а затем легкое касание, после которого боль отступила. Сон окутал ее своим легким покрывалом и, ощутив легкость, она глубоко заснула.

Господин Айлех тихо закрыл за собой дверь, кивнул прислужнице, дежурившей у двери и двум охранникам, отправился к своему другу.

* * *

— Так ты говоришь, вы нашли всего лишь одну девушку, Айлех? Да еще там, где, как ты упоминал, никого быть не может… — недовольно спросил Аэдан.

— Верно, простое стечение обстоятельств.

— Нет, друг, нет. Это судьба.

Айлех промолчал. Спорить сейчас бессмысленно.

— Я должен ее увидеть, — интонация императора не позволила определить, что это было утверждение или вопрос, но Айлех все же склонялся к последнему.

— Думаю, да, как и все остальные, но ей нужен покой и уход, чтобы многое забыть, Аэдан.

— Ты не все мне рассказал? — прошептал император.

— Боюсь, что нет. Кто бы ни изъявил своего права на нее, не важно ты, или…

— Ты, — перебил спокойно император.

— Да, — нехотя согласился Айлех, — или я. Всех нас ждет суровое испытание.

— Говори.

Айлех сел в высокое кресло напротив императора и, тяжело вздохнув, начал свой рассказ. Он поведал своему другу все, как и раньше, без утайки: то, что видел, то, что прочитал в ее мыслях и воспоминаниях и то, что хотел бы стереть из ее памяти навсегда, но, к сожалению, был на это не способен. С каждым его словом император все больше хмурился.

— Невозможно, — пробормотал Аэдан, — он бы не посмел…

— Я лишь говорю то, что видел. Обмануть воспоминания невозможно.

— Иллюзия?

— Нет, я бы понял.

Император поднялся с кресла и, отвернувшись, посмотрел в широкое окно, почти в его рост. Молчание длилось недолго.

— Я признателен тебе, Айлех. Я разберусь, — голос Аэдана стал сухим и безжизненным.

Айлех поднялся, чувствуя, что друг хочет побыть один и спросил:

— Что нам делать с девушкой?

— То же, что и всегда, отправь к ней Агну, пусть объяснит все, поможет и не отходит ни на шаг.

Айлех кивнул. Император все так же стоял к нему спиной, словно не хотел, чтобы Айлех видел его взгляд и его мысли.

— Нам продолжать поиски?

— Да, — еле слышно ответил Аэдан, — продолжайте.

Айлех тихо поклонился и вышел за дверь. Он понимал, что только что возложил тяжкое бремя на плечи своего императора, но иначе он поступить не мог.

* * *

День начался суматошно и вывел ее из того состояния полусна-полуяви, в котором она пребывала последние дни. На этот раз ее разбудили довольно рано, солнце начинало только-только всходить. Прислужницы были немного напуганы, но она сразу поняла, что дело не в ней. Эти девушки боялись кого-то другого. Постепенно их страх перешел и к ней. То, как они поглядывали на входную дверь, то, как тщательно вытирали пыль и складывали ее одежду, но больше всего их дрожащие пальцы, говорили о том, что сейчас появится кто-то ну уж очень страшный и внушительный.

Послышался уверенный цокот каблуков, и находящиеся в комнате прислужницы дружно вздрогнули и замерли, нервно переглядываясь. Девушка, заплетавшая ей волосы, резко опустила руки, и нехитрая прическа сразу же распалась.

Дверь открылась, и она подавила желание зажмуриться так, как она делала в детстве, чтобы не видеть чего-то по-настоящему страшного. Сейчас она понимала, что змея или жук совсем не были пугающими, особенно, по сравнению с людьми.

Прислужницы, как одна, почтительно присели и опустили головы. Не зная куда себя деть, она встала. Поклониться тоже? Может быть, к ней пришел сам император? Но ведь она слышала каблуки, значит женщина. Так и не определившись, она посмотрела вперед.

Перед ней стояла обычная старушка в темно-сером платье. Несмотря на неброский цвет, было очевидно, что одежда этой женщины очень дорогая. Из украшений она заметила лишь серебряную цепь с таким же серебряным медальоном поверх платья, да еще кольцо на безымянном пальце. Украшения были словно из одного набора. Ее полностью седые волосы были завязаны в пучок. Она заметила, что женщина очень пристально рассматривала ее. Наверняка, она заметила многое. Такой цепкий взгляд. Чем-то она напомнила ей господина Айлеха.

— Ну, здравствуй, — спокойно проговорила женщина и, отпустив прислужника, сопровождавшего ее, присела рядом с девушкой.

— Здравствуйте.

— Ты еще не готова, — старушка метнула взгляд на прислужницу, заплетавшую волосы, и пальцы той моментально запорхали по ее голове.

— Что же, пожалуй, нам нужно познакомиться, — продолжила женщина и слегка погладила свой медальон. Этот жест ей понравился, он напомнил ей как мать с такой же нежностью пробегалась пальцами по своему свадебному браслету спустя многие годы счастливого брака.

— Меня зовут Агна, дитя, и я здесь, чтобы тебе помочь.

— Мне приятно познакомиться с вами.

Старушка милостиво кивнула и с ожиданием посмотрела на девушку. Прислужницы тоже замерли.

— Как зовут тебя? — не выдержала Агна.

Девушка сжалась и отвернулась. Прислужницы ахнули. Такое неуважение!

Спустя несколько секунд, она все же выдавила:

— У меня нет имени.

— Нет имени? — тихо спросила Агна, — как такое возможно, дитя? Ты не знаешь своих родителей?

Девушка покачала головой.

— Тогда что? — непонимание отразилось на лице женщины.

Она заметила, что Агна не злилась на нее, и это понимание придало ей немного сил, чтобы сказать то, что она хотела забыть всем своим существом.

— Я из провинции Бронаг…

Одна из прислужниц охнула, и Агна перевела на нее взгляд.

— Что это значит, Дэрин? Отвечай! — прикрикнула Агна.

Прислужница подскочила и, опустившись на колени перед Агной, затараторила:

— Я когда-то жила в провинции Бронаг, госпожа. Там сохранились древние обычаи предков, еще живы многие верования, которые в империи не очень-то приняты… Так вот, одно из убеждений гласит, что человек, потерявший свою семью теряет и право называться именем семьи, в случае если он их не защитил, не отомстил и…

— Какая дикость! — закричала Агна. — Только не говори мне, что ты не называешься своим именем из-за того, что не смогла защитить свою семью.

— Я верю в это, — просто сказала девушка, — я не просто не смогла их защитить, но я видела их смерть и ничего не сделала. Я спряталась, понимаете, спряталась и не могла пошевелить пальцем, пока их убивали. На моих глазах.

Она почувствовала, что ее трясет. Оказывается, говорить по-прежнему больно. Почему же она не плачет?

Агна села рядом и крепко обняла ее.

— Моя девочка, в этом нет твоей вины.

Есть! Моя вина во всем этом!

— Ну же, дитя, не мучай свою душу, не причиняй ей боль. Мы верим, что, печалясь, человек ранит бессмертную душу, находящуюся в каждом из нас, вот здесь, — Агна дотронулась пальцем сначала до рук, затем до груди и лба девушки. Не надо мучить ее, дитя.

Тут она не выдержала, как будто прорвало плотину. Слезы покатились градом, вперемешку со всхлипами и несвязными словами. Агна не отпустила ее, слушала или не слушала, она не знала, просто повторяла:

— Не причиняй ей боль, дитя…

Как объяснить чужому человеку, что именно тебя гнетет, как раскрыть душу перед незнакомцем, когда ты не доверяешь многие мысли родным? Раньше она не задумывалась, как важно говорить, просто говорить слова благодарности, просить прощения. Теперь, как и многие до нее, жалела об утраченных возможностях. Считается, время лечит как шрамы тела, так и увечья души. Она хотела забыть и в то же время забыть страшилась. Столько всего произошло. Многое было новым и непонятным, но одно она уяснила для себя точно. Больше она не привяжется ни к одному человеку, больше не даст причинить боль своей душе.

Она неловко отодвинулась от Агны. И так достаточно ей сказала и показала. Хватит. Но, как оказалось, женщина перед ней намного проницательнее.

— Дитя, не отталкивай меня. Вот скажи, ты веришь в судьбу?

Вопрос поставил ее в тупик. Ну, жрецы верили и, как говорится, всем велели верить. Но мысль о наличии своего выбора в хитросплетении жизни нет-нет, да и мелькала, оставляя после себя опьяняющее ощущение свободы.

— Не знаю, — ответила девушка, насколько это возможно, честно, вытирая мокрые щеки.

— И я не знала раньше, теперь точно уверена.

Поймав заинтересованный взгляд девушки, Агна продолжила:

— Хочешь, расскажу тебе интересную историю?

Не дождавшись ответа, Агна кивнула прислужнице, и та сразу же поспешно, вышла из комнаты, чтобы через несколько минут вернуться с подносами, наполненными едой.

Агна не стала предлагать ей присоединиться, но не отщипнуть янтарный виноград и не попробовать незнакомые ароматные лакомства, для нее было не под силу. Сначала робко, потом все увереннее она отрывала кусочки лепешки и смачивала их в меде, запивая душистым травяным отваром. Агна одобрительно кивнула и продолжила свой рассказ.

— Давным-давно в столице совсем другой страны жила аристократка, которой было позволено все. Все, именно так. Единственный ребенок и наследница богатой и влиятельной фамилии, она могла бы упрочить положение своей семьи и, как знать, возможно, приглянулась бы самому наместнику. Такие надежды лелеяли ее родные, такие надежды были и у нее самой.

Агна ненадолго замолчала, перебирая пальцами серебряную цепь.

— Ей было 16, когда настал черед ее первого бала. Ее семье оказали честь присутствовать в первом зале, там, где находились лишь наместник и его верные союзники. Родственники девушки сочли это за добрый знак. Да, и сама она была уверена — вот она, ее судьба, о которой ей говорили так много. Надев свое лучшее платье и украсив волосы драгоценными нитями камней, она, уверенная в себе отправилась на бал.

— Что же было дальше, Агна? — не выдержала девушка, — она понравилась наместнику?

Агна засмеялась, и с необычной нежностью посмотрела на девушку.

— Она его так и не увидела, дитя.

— Почему же?

— По дороге к замку на ее карету напали. Ее родителей связали, слуг убили, а ее, перекинув через круп лошади повезли в непонятном направлении.

— Боги…

— Она кричала, ох, как она кричала. Привыкшая повелевать, она не могла поверить, что ее власть, сила, красота в данный момент бессмысленны и бесполезны. Она его даже прокляла. Может, поэтому…

— Его?

— Да, мужчину, который ее вез, — Агна ненадолго задумалась, — ну, да что теперь вспоминать… Так вот, он остановил коня тогда, когда она уже и не надеялась, сбросил ее как ненужную вещь и просто пошагал прочь.

Агна засмеялась, когда увидела выражение лица девушки.

— Да, как оказалось, эта сиятельная аристократка, была ему совсем не нужна. Он лишь выполнил приказ. Император планировал породнить наместника совсем с другой семьей и подобным действием отвлек внимание наместника от скомпрометированной аристократки, распустив слух, что та сбежала с юным любовником. Ведь никто бы не поверил, что злодей, укравший такую красивую девушку, не коснулся ее и пальцем. И, пока она рыскала по чаще в поисках обратного пути, наместник уже танцевал первый танец с угодной императору девушкой.

— Это несправедливо!

— Думаешь, дитя? Кто знает…

— Но, что же случилось дальше?

— А дальше, — Агна вздохнула, — тот злодей, который выкрал ее, нашел ее вновь в уже совсем не сиятельном виде. Он сжалился над ней и донес ее до родного дома. Всю дорогу они молчали. Она от усталости и стыда, впервые проснувшегося в ее сердце. А он… Он опустил ее на землю, и она увидела свой дом. Такой красивый и привычный. Там ее ждали многочисленные служанки, готовые исполнить любое ее желание, любящие и потакающие родители и комфорт, без которого она не могла сделать и шагу.

— Она вернулась домой?

— Да, дитя, она вернулась, но все изменилось. Ей больше не потакали, ее как будто не замечали. Отец сначала кричал, мать неловко отводила глаза, слуги шептались. А она оказалась совсем одна.

— Как же она справилась?

— Он вернулся.

— Кто? Тот злодей?

— Да. Он самый. Он вернулся и предложил ей пойти с ним. Он не говорил, что она ему нравится, что он влюблен. Нет. Он просто предложил помощь, рассказал, как живут женщины в его стране, рассказал ей правду, кто он на самом деле.

— Я не понимаю…

— Он был Эрином.

— Что это значит?

— Это значит, он не был обычным человеком. Эрины — особенные, в их крови сокрыт дар, что отражается и на внешности, выделяя их из многих других. Они говорят, серебро поет в их крови…

Она вздрогнула. Господин Айлех! И тот, другой!

— Эрины, это клан, правящая верхушка, они стоят во главе всей империи, дитя, и он привез ее к себе домой. Дал ей кров и хлеб, но самое главное, позволил ей почувствовать себя кому-то нужной.

— Чем закончилась эта история? — бесцветным голосом спросила девушка, уже отчасти зная ответ.

— Спустя несколько лет она стала его женой, родила ему сына и прожила в счастливом браке 5 лет.

— Так мало? — удивилась девушка.

— Мало… Да, но эти годы наполнили ее жизнь настоящей радостью, за них она отдала бы всю свою прежнюю жизнь. К тому же он подарил ей сына, ее гордость и самое настоящее сокровище, — Агна гордо улыбнулась девушке, — надеюсь, ты тоже сможешь узнать это счастье, дитя.

Она отвернулась. Нет, она не сможет. Ей нельзя даже думать об этом.

Глава 6

Агна стала проводить с ней много времени, и, поначалу, она ощущала день неполным, когда эта мудрая и все понимающая женщина отсутствовала по каким-либо причинам. Агна знала множество удивительных историй о Эринах, их подвигах и образовании империи. Как оказалось, Эрины появились в тот момент, когда собственно империи не существовало. Лишь разрозненные клочки земли, мнившие себя могущественными странами. Эрины подчинили себе всю верхушку, неизвестно как, но спустя одно десятилетие, они объединили под своим началом целый континент, создав прообраз существующей империи. Агна много говорила об их храбрости, вселяя в ум девушки представление об Эринах как о благородных созданиях, стоящих выше любых других людей. Именно поэтому их власть над остальными была неоспорима, и служить им считалось высокой честью.

Агна была и убедительна, когда рассказывала об их почтении по отношению к женщинам и старшим, об их верности. Эрины лишь раз избирали себе спутницу, неизвестны были случаи измен и предательств. Идеальная жизнь, удостоены которой были совсем не многие.

Агна раскрыла ей и секрет ритуала, который она прошла. Камень, сверкающий серебром, был лишь отдельным фрагментов из святилища Эринов и назывался Эрин. В святилище, местоположение его неизвестно, как утверждала Агна, все стены и пол были выложены подобным камнем. В том святилище древние Эрины заключали браки, там рождались дети и там же испрашивались советы Богов. Считалось, что мудрость многочисленных поколений Эринов впитывалась как губка в каменную поверхность, собирая все знания по крупицам. И Эрин знал, что нужно его детям. То, что камень засверкал, означало, что она имеет право жить рядом с ними, пользоваться всеми благами, которые ей предоставляются и вносить свой вклад по мере ее сил.

Но, самое важное, по мнение Агны, было то, что она имела право стать спутницей жизни одно из Эринов. За это право боролись, и оно было поистине ценным, потому как не уставала повторять Агна, лучших мужей, чем Эрины представить себе невозможно. Этим и объяснялись недоброжелательные взгляды тех девушек во время ритуала.

Они много гуляли по окрестностям. Оказалось, что они жили в небольшом замке недалеко от границы империи и южных племен, пока еще не попавших под власть императора. Ей была отведена комната в одной из башен. За все время она ни разу не встретила господина Айлеха или кого-то еще из мужчин, которые ее сопровождали. В основном, они гуляли с Агной и с одной или двумя прислужницами. Агна показала ей библиотеку замка и искренне обрадовалась, что девушка может свободно читать и писать.

Днем она немного оттаивала, позволяла себе скупые улыбки и внимательно слушала Агну, стараясь запомнить и узнать как можно больше. Ночью же она оставалась сама с собой наедине. Прислужница за дверью не в счет. И в такие часы она не могла найти себе покоя. Как же объяснить, что с ней происходит? С одной стороны, Агна и такие идеальные Эрины, верные и благородные, теплый дом и бдительный уход, комфорт и вкусная пища. С другой стороны, ее семья. На все расспросы Агны она пока отмалчивалась, но так не может продолжаться долго. Скоро ей придется рассказать все. А вдруг ей померещилось, и тот человек был простым человеком, разбойником, вором, грабителем и насильником? Но человеком, а не Эрином. Однако, серебряные нити на сильной мужской груди и всполохи серебра по налитым мышцами рукам был главным ее кошмаром последние дни. Теперь и о ней заботятся, потому что этот камень признал ее своей. Но как же Немой Мицар? Как же этот старик, который тоже заботился о ней, причем, отдавал последнее, а не от лишнего богатства. Агна уверяла, что старика никто не хотел трогать, наверняка, им показалось, что тот хотел помешать им. Она кивала, но про себя думала: а чем, собственно, он мог помешать вооруженным молодым мужчинам? Чем им могло помешать все то селение? Теперь же ей не у кого спросить совета, кроме вездесущей Агны, предугадывающей всякое ее желание, или же остается полагаться только на свое мнение.

Так прошла неделя. Однажды вечером Агна сообщила ей новость. Завтра они уезжают в исконные земли Эринов, туда, где живут они сами с собственными семьями и детьми. В самую глубь империи. Эта новость несколько расстроила ее. Ей казалось, что становится тесно. Сможет ли она уйти из этих земель? Позволят ли ей?

— Скажи, Агна, — спросила она вечером, когда прислужницы складывали ее уже новые вещи в кожаные короба, — если я не приживусь, я могу уйти?

Агна весело поглядела на девушку и, вернувшись к вышивке, ответила:

— Ты не сможешь оттуда уйти, потому что не захочешь. Нет в мире места прекраснее.

— А, почему я не могу уйти сейчас? — она не разделяла этого мнения и еще больше привыкать к этой жизни не хотела.

— Ну, во-первых, дитя, ты прошла священный ритуал, тебе дарован шанс жить новой свободной жизнью, а, во-вторых, чтобы от чего-то отказаться, нужно прежде узнать, от чего именно ты хочешь отказаться. Ну, и, конечно, есть еще и в-третьих, — Агна хитро подмигнула девушке, — по закону Эринов, прошедшая посвящение не может покинуть их в течение года. Этот год дается на должное обучение и знакомство с новым окружением. Поверь, спустя этот год не уходил никто.

— А если кто-то все же решился бы убежать? — спросила она, внимательно следя за реакцией Агны.

Той вопрос явно не понравился.

— Хм, таких случаев я не припомню, дорогая, однако за все наши неверные деяния следуют наказания.

— И какое же наказание за побег?

— Так-так, — Агна отложила вышивку в сторону и серьезно посмотрела на девушку, тон ее сменился: от прежнего радушия не осталось и следа, — хочешь знать, каким будет наказание за побег? Что же, позволь тебя просветить.

Агна резко встала и взмахом руки отпустила прислужницу. Та, вздрогнув, опустила голову и засеменила за дверь.

— Первый побег — 30 розог, второй побег — казнь.

Вероятно, Агна пыталась ее устрашить, но на удивление она ощутила странную уверенность. Вот теперь все и встало на свои места. Вот тебе и добрые Эрины.

— Я поняла, — спокойно ответила девушка и не отвернулась, когда Агна прищурившись, прожигала ее рассерженным взглядом.

— Надеюсь, — буркнула женщина и вновь села напротив, — ну, вот, дитя, ты меня расстроила, — пролепетала совсем другим тоном Агна. Ах, и я наговорила всяких нелепостей. Ну-ну, забудем об этом.

Добродушно улыбаясь, Агна сейчас напоминала добрую старушку, ласковую и понимающую все на свете. Но она уже увидела ее лицо, теперь она поняла, что на самом деле происходит. Она попала к ним в сети, на целый год, но все же. Пытаться искать выход необходимо, но опрометчивых поступков она допускать не собирается. Побег? Не сейчас. Особенно после ее вопросов. Только если будет стопроцентная уверенность. Тут же вина тяжким грузом легла на ее плечи. Она стала предательницей дважды. Сначала не помогла своей семье, потом предала последнего дорогого для нее человека — Мицара. Губы сжались, когда она вспомнила, что каждую ночь засыпала на мягких шкурах, каждый день ела вкусную пищу, надевала красивые вещи. Все это куплено кровью немого старика, который стал между ее свободой и ее неволей. Горько осознавать сделанное, но необходимо.

Агна сейчас будет следить за ней еще пристальнее, чем раньше. Ну, что же, она не даст ей повода придраться. Пока.

* * *

Они выехали ранним утром. Сквозь дрему она неловко оделась и заплела волосы в простую косу, отмахнувшись от помощи прислужниц. Накинув теплый плащ, подбитый мехом, она оглянулась на свою комнату. Еще одно жилище она оставляет за собой. Найдет ли она когда-нибудь место, которое станет ей домом или ей суждено скитаться в бесконечных поисках? Отбросив ненужные мысли, девушка решительно шагнула за порог. Примолкнувшие прислужницы сопровождали ее на почтительном расстоянии.

В крытой повозке ее уже ждала Агна с небольшим томиком в руках.

— А, дитя мое, поторопись, нас ждет увлекательная поездка, — прощебетала Агна.

Когда девушка удобно устроилась в повозке, Агна небрежно махнула прислужницам. Девушки склонились и плотно закрыли дверцу. Раньше она не обращала внимания на этот факт, но теперь он ее заинтересовал.

— Эти девушки, Агна, прислужницы… Они тоже проходили ритуал?

— Ах, эти, — засмеялась женщина, — ну, конечно, но, как ты можешь видеть, он прошел неудачно.

— Почему же они остались здесь?

— Ну, кто-то же должен работать на благо Эринов, дорогая. Среди нас нет слуг, а они…

— Простите, но я думала, что мне нужно будет работать этот год, вы говорили о том, что нужно внести свой вклад. Мне неловко, все эти вещи и еда…

— Девочка, это отличное качество твоего характера, — Агна подняла указательный палец, — запомни его. Быть благодарной — это очень хорошо.

— Так, чем же я смогу отблагодарить Эринов? — невозмутимо спросила девушка, стараясь скрыть участившееся сердцебиение.

— Вариантов на самом деле очень много, но предпочтительным остается лишь один, — женщина ласково посмотрела на сидевшую напротив девушку.

Повозка медленно качнулась и двинулась, послышалось ржание лошадей и крики мужчин. Девушка посмотрела в небольшое окно справа. Их сопровождало около двух десятков мужчин. Среди конных она заметила господина Айлеха. Рядом с ним она разглядела еще одну фигуру. Мужчина был в плаще и ехал ближе всех к повозке. Он о чем-то переговаривался с господином Айлехом, но слов она не слышала.

— Какой же?

— Что какой, девочка? — мило улыбнулась, Агна.

— Какой вариант?

— Мм, малышка, ты и сама все поняла. Верно? Ответить взаимностью Эрину, который изберет тебя в спутницы. Совсем не трудно и не нужно будет работать. Такие пальчики, — женщина необычайно ловко для своего возраста, схватила руку девушки и провела по ее ладони своими пальцами, — не должны знать тяжелого труда. Довольно нежная кожа, дитя. Ты ведь не была крестьянкой, как я понимаю?

— Какая теперь разница, Агна, — девушка попыталась выхватить руку, но Агна удерживала ее очень крепко, — я не хочу говорить о прошлом.

— И все же, мне так любопытно…

Девушка сделала вид, что заинтересовалась пейзажем и не обратила внимания на эту фразу.

— Сколько мы будем ехать? — не отрываясь от окна, спросила девушка.

— Около четырех дней, — в голосе Агны явственно прозвучало недовольство, — можешь не тратить время, рассматривая эту удручающую картину, дитя. Промерзшая земля и торчащие палки, мнящие себя кустарниками, будут преследовать нас еще довольно долго.

Девушка в ответ промолчала, но выглядывать из окна не перестала. Этот человек в плаще, ехавший рядом с господином Айлехом притягивал ее взгляд. Не сумев сдержать порыв любопытства, она спросила:

— Агна, а кто этот человек в плаще?

Женщина мельком взглянула в окно и немного нахмурилась.

— Даже не знаю, я ведь не вижу его лица, как и ты. Возможно, кто-то из помощников Айлеха.

Агна сразу же потеряла интерес к разговору и бережно открыла томик, лежащий у нее на коленях. Полностью углубившись в чтение, Агна не обращала на нее больше внимания, и ее это радовало. Девушка заметила, как медленно стала преображаться земля. Вот, промерзлая потрескавшаяся поверхность изменила свой оттенок от коричневато-серого, до более насыщенного черного. То тут, то там стали встречаться тонкие зеленые стебли травы, покрытой инеем. Неожиданно однотонная пустыня сменилась небольшой рощицей. Стройные стволы юных деревцев тянулись ввысь, к солнцу. Стали появляться небольшие дома, пока еще простые, как в поселении Сиррах, но спустя несколько часов она увидела и более крепкие добротные жилища.

— Совсем скоро остановка.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Она совсем забыла об Агне. Оказалось, что та уже не читает и пристально ее рассматривает.

— Ты, наверное, никогда раньше не уезжала из дома, и родители постоянно присматривали за тобой, девочка?

Она не стала отвечать, снова посмотрела в окно. Конные о чем-то переговаривались, и мужчина в плаще взмахнул рукой, отдавая приказ сделать привал. Надо же, не господин Айлех, а он.

Повозка остановилась и сразу рядом оказалась прислужница, которая их провожала. Девушка удивилась, она не знала, что служанки едут с ними и не видела ни одной повозки поблизости.

— Госпожа, прошу вас, — пробормотала посиневшая девушка, — мы прибыли в поселение Дирх, и господин…

— Меньше болтай, — устало рявкнула Агна, — беги в номер и приготовь нам ванну.

Прислужница низко поклонилась и поспешила выполнять приказ. Агна с трудом вылезла из кареты. На помощь ей пришел господин Айлех. Мужчины в плаще рядом уже не было.

— Извините за неудобства.

— Ничего-ничего, Айлех, мне полезно размяться и так почти не выезжаю, — ласково ответила Агна, — помоги и нашей девочке выйти.

— Я могу сама, — чересчур поспешно сказала девушка.

— И верно, совсем молоденькая же, — ласково улыбнулась Агна, — пойдем, дитя, я очень устала, помоги.

Ей не ничего не оставалось, кроме как подать руку пожилой женщине и сопроводить ее в открывшееся перед ними помещение.

По виду здание походило на гостиницу. Стандартные для этой местности 2 этажа: наверху — комнаты для постояльцев, на нижнем этаже — харчевня, а также комнаты хозяев и прислуги. Еще имелись подвалы для снеди и конюшни с сенником. Сейчас же здание казалось заброшенным. И, правда, кто в такое время пойдет вечером выпить с друзьями, когда высохшая и промерзшая до основания земля уничтожила состояние многих людей? Теперь подобные пустые дома стали частой картиной для путешествующих по империи.

Она поднялась наверх вместе с Агной. Мужчины увели коней и исчезли. Даже тот человек в плаще не показывался им на глаза. Девушка стала подозревать, что их избегают. У двери их уже ожидала прислужница, которая явно нервничала. Опустив голову, она тихо пробормотала:

— Госпожа, ваш приказ выполнен. Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Конечно, можешь, — сказала Агна, — или ты думаешь, я смогу раздеться и помыться самостоятельно? Глупая девчонка!

Прислужница ощутимо задрожала.

— Как прикажете, госпожа.

Агна в ответ лишь недовольно фыркнула.

— А, ты, дитя, — женщина обратилась к своей сопровождающей, — иди в комнату напротив. Уж, извини, придется немного подождать. Я так устала. Служанка принесет и тебе воды. Хорошо, девочка моя?

Она могла поклясться в этот момент, что у Агны два лица. Когда та разговаривала с прислужницей и с ней, она полностью менялась: тон голоса, мимика, само выражение лица — преображалось все. И эти изменения ей совсем не были по душе. Однако, она не чувствовала себя вправе спорить с этой женщиной, так как ее собственное положение было совершенно неясным. Не окажется ли она на месте этой прислужницы после своих необдуманных слов? Нужно немного потерпеть.

— Конечно, Агна, я подожду. Можешь не торопиться, — девушка обратилась к прислужнице.

В ответ та лишь поклонилась, не поднимая глаз.

— Ну же! — прикрикнула Агна, и скрылась вместе со служанкой в комнате.

Оказавшись в своей комнате, девушка несколько удивилась. Она думала, что место заброшенное и ожидала увидеть скудную обстановку и пыль. Однако комната сияла чистотой. Небольшой камин в углу был уже разожжен и манил своим теплом и таким приятным для слуха звуком потрескиванья поленьев. Напротив стояло мягкое кресло. Сняв плащ, она села поближе к огню, чтобы погреть руки и тотчас вспомнила замерзшее лицо прислужницы. Девушка отдернула руки. Почему-то стало зябко и грустно. Не хотелось признаваться даже самой себе. Эти люди, Эрины, не те, за кого себя выдают.

Когда-то мама говорила ей, что разобраться в человеке совсем не просто, но одно можно сказать определенно, как человек ведет себя с низшими по положению, таков он и на самом деле. Ее отец был состоятельным человеком, особенно, по меркам расплодившейся по всей империи нищеты. Ее дед смог устоять и не прогореть, когда началась засуха, а потом и тепло стало покидать эти края. Кузнечное дело всегда было прибыльным, а уж когда стала подбираться война, то и подавно. Отец дело продолжил, однако ковал не только оружие, но и приспособил свое мастерство и для бытовых нужд. А железа в их землях всегда было немало. Вскоре он открыл несколько дополнительных кузниц и мастерских для тонкой работы, нанял побольше молодежи для обучения, дал дополнительный заработок для добытчиков, промышлявших в горах. Дело шло в гору. Многочисленная семья разрасталась, все хотели породниться с таким богатым родом. Однако, некоторым они стали поперек горла, кто-то позавидовал, кто-то затаил злобу и, словно черное семечко, людская ненависть взошла на благодатной почве бедности и болезней. Никто не вспомнил, как кузнец построил храм, никто не воспротивился и не сказал: «А помните, как кузнец раздал свои погреба той особенно суровой зимой и был наравне со всеми?». Никто.

Девушка тяжело вздохнула. То, что сделано, надо постараться оставить позади, а раз забыть невозможно, то извлечь необходимые уроки и двигаться дальше.

В комнату постучали.

— Входите, — сказала девушка, не открываясь от огня. Его пламя напомнило ей о многом.

— Госпожа, это я, — пролепетала служанка, — позвольте я приготовлю вам ванну.

— Спасибо, это было бы просто отлично.

Прислужница слегка покраснела от обычной благодарности и стала носить воду. Заполнив деревянную лохань горячей водой, прислужница достала несколько флаконов и щедро вылила их содержимое в воду. Приятный запах тут же наполнил комнату, щекоча ноздри.

— Госпоже нужна моя помощь?

— Нет, спасибо, я справлюсь.

— Тогда я принесу вам ужин, госпожа, — прислужница юркнула в дверь, не дождавшись ответа.

Наскоро искупавшись, она пожалела усилий прислужницы и того, что не может позволить себе расслабиться подольше. Возможно, когда она была без сознания и ее переодевали, слуги что-то видели, но сейчас она не хотела осознанно показывать свое тело. Поэтому когда послышались торопливые шаги прислужницы, девушка уже вытерлась пушистым полотенцем, накинула длинную плотную ночную рубашку и серую шаль, заботливо приготовленную той же прислужницей.

Служанка ничего не сказала и просто поставила поднос на столик, как раз рядом с камином.

— Госпожа желает еще чего-нибудь?

— Нет, благодарю тебя. Как тебя зовут?

— Мия, госпожа. Позвольте, я вынесу воду?

— Да-да, конечно, — пробормотала девушка, она бы хотела ее о многом расспросить, но прислужница словно сжималась, когда ее о чем-то спрашивали. Ей было неловко, что она сидит и смотрит, как другой человек выполняет ее же работу. Дома у них тоже были слуги, но по отношению к ним никогда не допускалась несправедливость, и раньше ей бы даже не пришло в голову позвать служанку, чтобы та приготовила ей ванную. Уж, она-то знала, как достается семейное богатство…

Тяжело вздохнув, девушка посмотрела на поднос. За день пути она почти ничего не ела, но сейчас кусок не лез в горло. Было как-то тяжело в груди. Мия продолжала выносит ведра, и плеск воды сильно отвлекал ее. Ей казалось неправильным есть в присутствии этой прислужницы.

— Госпоже не нравится еда? Может быть, вы хотите чего-нибудь еще?

Девушка улыбнулась ей.

— Нет, спасибо, Мия, но… ты принесла так много, поможешь мне?

Прислужница явно удивилась, ее глаза тут же забегали по сторонам, от подноса к стенам, как будто кто-то мог бы их подслушивать или следить.

— Я не могу, госпожа, — промямлила Мия.

— Ну, тогда считай, что это приказ. Мне скучно одной. Ведь Агна уже спит, не так ли?

От имени женщины Мию слегка передернуло.

— Да, госпожа Агна спит. Я… побуду с вами.

Прислужница устроилась у нее в ногах, отказываясь сесть за стол. Девушка отлила ей наваристый бульон с кусочками мяса и посыпанный ароматной зеленью и протянула вместе с хлебом. Мия посмотрела на тарелку как на чудо света, словно не веря, что предлагают именно ей. Громко сглотнув, она протянула руки.

— Спасибо…

— Не стоит меня благодарить, Мия, я не сделала ровным счетом ничего. Мм, очень вкусно, это ты готовила? — поинтересовалась девушка.

— Нет, что вы, — Мия немного раскраснелась, — я лишь прислужница. Здесь рядом небольшое поселение, и люди оттуда часто подрабатывают, когда знают, что прибудут гости. И повариха у них отличная!

— А как же они узнали, что мы приедем?

— Обычно отправляют сообщения с птицами.

— Понятно. А ты знаешь, куда мы едем?

— Нет! — служанка так резко выкрикнула, что разлила оставшийся бульон на колени.

— Прости, я не хотела тебя напугать, я ведь сама ничего не знаю, — девушка присела рядом с Мией и торопливо вытирала ей подол.

— Я ничего не знаю, госпожа, нам не разрешают об этом говорить, — Мия почти плакала.

— Пожалуйста, послушай, если ты не знаешь, ничего страшного. Я просто спросила, успокойся.

Прислужница резко встала и собрала еду на поднос.

— Если госпожа позволит, я могу идти?

— Да, конечно, иди…

Оставив только травяной отвар, Мия торопливо покинула комнату.

Той ночью ей приснился странный сон. Она была дома, точнее в том месте, которое когда-то было домом. Темнело. Ей всегда нравилось это время. Подкрадывались сумерки и очертания жилищ плавились под наплывом темноты. Она стояла на холме и смотрела на свой дом свысока. Детьми они часто играли здесь. Что-то мешало ей спуститься. Она вроде бы и хотела подойти ближе, но, в то же время, ее останавливало какое-то гнетущее чувство.

Присев на траву, такую мягкую и пахнущую разнотравьем, она стала наблюдать. Небо покрылось мириадами звезд, а в ее доме зажглись свечи. Она тяжело вздохнула. Сейчас мама, наверное, заготавливает тесто на утро, чтобы испечь ароматные пироги, отец проверяет засовы на кузницах и мастерских или разговаривает с подмастерьями, сестры вышивают или прядут, а она…

— И долго еще будешь просто смотреть? — прозвучал резкий голос за ее спиной.

Девушка вздрогнула и обернулась. Позади стояла фигура, полностью укутанная в плащ. Капюшон закрывал лицо, не позволяя угадать, кто находится перед ней. Однако по голосу было ясно, что это мужчина.

— Кто ты?

— Какая разница? Ведь это просто сон, не все ли равно.

Мужчина подошел ближе и сел прямо на траву рядом с ней. Вытянув ноги в высоких сапогах, он глубоко вздохнул.

— Хорошо здесь, запах особенный какой-то.

— Это рит-трава, мы завариваем ее от простуды, — ответила девушка, полностью смирившись с неожиданным соседством.

— Часто приходишь сюда?

— Да, но в этот раз по-другому. Здесь так мирно.

Огоньки в окнах погасли. Стало совсем тихо. Изредка слышался собачий лай, но вскоре стих и он. Такая картина понравилась ей еще больше. От нее веяло почти нереальным спокойствием.

— Не спускаешься к ним? — тихо сказал собеседник.

Девушка просто кивнула в ответ. Кто бы он ни был, с ним она не чувствовала опасности, да и к тому же, что может ей угрожать во сне?

— И правильно, — продолжил незнакомец, — тебе не место рядом с ними.

— Почему ты так думаешь?

— Разве не видишь? Они там, далеко внизу. Им хорошо и спокойно. Разве ты видела, как они ищут тебя? Слышала их крики или плач?

Девушка покачала головой. В этом сне нет.

— Верно, ты не нужна им. Просто отпусти…

Против воли она ощутила, как глаза повлажнели. Горечь наполнила рот, и слова стали даваться тяжело.

— Мне трудно без них. Не знаю, что делать.

— Понимаю, — мужчина обернулся к ней, но его лицо все также скрывал капюшон, — поверь, я знаю, что говорю. Как знаю и то, что мои слова сейчас бессмысленны. Я просто посижу рядом, если ты не против?

Она снова кивнула, с трудом сдерживая рыдания.

— Понимаешь, ведь в этом есть и моя вина. В тот день, — девушка стала рассказывать взахлеб, — мы с сестрой пошли на рынок, присматривать новую ткань. Я закончила свой первый год обучения у местного лекаря, и так этим гордилась. А отец пообещал, что подарит мне самую лучшую ткань на праздничное платье, какую я только смогу найти. Я помню сестре очень нравился шелк, струящийся как вода, он и был-то голубого, почти бирюзового цвета.

Девушка остановилась на секунду, судорожно вдыхая и вытирая красные от след глаза.

— Мне хотелось сделать приятное сестре, и я согласилась, хотя мне понравилась совсем другая ткань. Я до сих пор помню ее, — она не понимала, зачем говорит ему об этих мелочах, но не могла остановиться, — я согласилась на шелк, и пока торговец отмерял ткань, я все же поглядывала на рулон удивительного зеленого оттенка. И тут появился он…

Девушка сразу же сжалась, обхватив себя руками. Ее голос немного охрип, но она все говорила и говорила.

— Высокий молодой человек. Он сразу привлек наше с сестрой внимание. Она еще толкнула меня локтем, когда он увидев нас, сразу же направился в нашу сторону. Сестра с восхищением провожала каждое его движение. Сразу было видно, что он не из нашего поселения. Скорее всего, из столицы… Когда он подошел, то смотрел только на меня. Увидев, что торговец отмеряет ткань, он попросил того подождать и сказал:

— Хозяин, отмерьте лучше ту с зеленым отливом. Больше подойдет к глазам.

Торговец недовольно посмотрел на нас и не услышав возражений, стал заново отмерять ткань, которая мне понравилась сразу. Он будто читал мои желания. Тогда я увидела в глазах своей сестры зависть. Впервые.

Девушка ненадолго замолчала и покосилась на сидящего рядом мужчину. Тот молчал и, возможно, даже и не слушал ее, просто смотрел вдаль.

— Я была так счастлива, что не замечала ничего вокруг. Это и привело нас всех к гибели. На следующий день, когда отец уже закрыл все двери и слуги улеглись спать, мы услышали стук в ворота. Я ничего не боялась и спокойно потушила свечу. К отцу часто приходили с заказами из соседних селений и в более позднее время. Я даже слышала его тяжелый шаг, отец стал прихрамывать. Потом наступила тишина, до того страшная и звенящая, что я невольно вскочила с кровати. Сегодня я спала в комнате одна. Сестра дулась на меня и ушла в комнату к младшим.

Теперь она говорила спокойнее, слезы почти высохли, и лишь изредка она вытирала влажные покрасневшие щеки.

— Каких усилий мне стоило тогда выйти из комнаты. Я так боялась… Было что-то неправильное в этой нагрянувшей тишине. Я отчетливо слышала, как гулко бьется мое сердце. Возле входной двери никого не оказалось, но сама дверь была распахнута. Так не похоже на отца, он всегда запирал дверь, даже, когда к нему приезжали поздно, он запирал дверь на ключ и оставлял его между бревен. Я выглянула за крыльцо, но никого не увидела, ни отца, ни тех, кто пришел к нему. Затем я все же закрыла дверь на засов. Если бы отец был на улице, он бы постучал. Стук железного засова резанул по ушам, настолько тихо было вокруг. Я бы не смогла уснуть сегодня, поэтому пошла в комнату к матери. Боги, лучше бы я просто бежала как можно дальше!

Девушка судорожно вздохнула, вглядываясь во что-то невидимое. Говорить было трудно, но ее как будто толкали на откровенность, хотелось предпринять хоть одну попытку облегчить свою душу и разделить эту ношу с кем-нибудь. Ее спутник молчал и еще сильнее натянул капюшон на голову.

— В родительской комнате было темно, я даже подумала, что отец вернулся и спокойно сейчас спит. Я тихо позвала маму, но она не ответила. Я подошла поближе и коснулась ее плеча. Боги, этот момент навсегда останется в моей памяти, как бы я не хотела его забыть, — руки девушки задрожали, и, хотя на улице стояла теплая ночь, ее начал бить озноб.

— Она не шевелилась, я потрясла ее сильнее и села рядом. Я стала звать ее громче и кричать, но мне никто не отвечал. Помню, как долго искала свечи, но их, как назло, не было. Я выбежала в коридор и стала звать слуг и сестер, но в доме было так тихо… Никто не услышал меня. Я хотела выбежать во двор, чтобы позвать соседей, но тут он схватил меня.

— Он? — впервые подал голос ее странный собеседник.

— Да, тот человек, который подошел к нам на рынке. Странно, я ведь даже не знаю его имени. Да и разве важно это?

Девушка закрыла глаза, восстанавливая по кусочкам это воспоминание.

— Он сказал мне, что очень долго меня искал, что полюбил как только увидел и просил пойти с ним. В тот момент я ничего не понимала: пустой дом, нереагирующая на мои крики мама и этот человек… Тогда у меня мелькнула мысль, что он ждал меня возле дома, может быть, следил. Я не сразу поняла, как он проник внутрь. Я попыталась вырваться, но он держал очень крепко. Сначала говорил ласковые слова и уговаривал, все время бормотал мое имя и нюхал мои волосы, наматывая их на свои пальцы, — девушку передернула от нахлынувших эмоций, она как будто ощутила эти прикосновения снова.

— Что случилось дальше? — тихо спросил мужчина.

— Дальше я начала кричать, что никуда не пойду с ним, что он меня пугает, я даже укусила его. Он выругался и толкнул меня на пол. Я помню все как вчера, хотя и прошло-то не так уж много времени. Почему-то раньше я не могла найти ни одной свечи, а в тот миг их загорелись сотни в одной только комнате. Я не поняла как! Стоило мне моргнуть, как яркий свет ослепил меня.

— Ты бы не поняла тогда, — прошептал незнакомец и повернулся к девушке. Та его даже не услышала.

— Это меня так напугало, что я не могла ничего сказать, просто смотрела, как он приближается. Такое красивое, как мне казалось прежде, лицо перечеркнула ужасная ухмылка, он расстегивал рубашку, и я видела, как по его торсу пробежались серебристые линии и сложились в непонятный причудливый узор. Я не могла ни кричать, ни двигаться, ни дышать. Страх стал просто всеобъемлющим. Мне казалось, что пережить это мгновенье я просто не смогу, не хватит сил. Однако, хватило, — девушка горько улыбнулась, — он сказал, что сделает меня равной себе, спросил, нравится ли мне узор на его теле. Честно говоря, я совсем не понимала тогда, что происходит, может быть, я даже ответила, а, возможно, просто молчала, но он понял мое молчание по-своему. Из голенища сапога он достал нож. Рукоятка была совсем простой, лишь с небольшим серебристым знаком. Но само лезвие… Оно так блеснуло в свете свечей, что тогда я сразу поняла — мне осталось совсем немного. Эта мысль принесла мне удивительное спокойствие, не знаю, что на меня нашло, но так и есть. Еще я запомнила, как изменилось его выражение лица, и тогда он сказал нечто странное, — девушка наморщила лоб, вспоминая сказанное слово в слово, — я не ошибся в выборе, ты станешь достойнейшей Эридат.

Сидящий напротив незнакомец приблизился к девушке и опустился на колени прямо перед ней.

— Не продолжай, я догадываюсь, что произошло дальше. Позволишь?

Она в ответ просто кивнула. Этот рассказ забрал все ее силы.

Он взял ее за руку и поднял широкий рукав рубашки. От плеча и вниз до локтя тянулись белесые шрамы. Мужчина провел по страшному узору кончиками пальцев, и от этого прикосновения девушка вздрогнула и сразу же отдернула руку.

— Прости.

— Ничего… Просто… — ей хотелось сказать неприятно, но она не ощущала этого на самом деле.

— Еще и на другой руке? — тихо спросил незнакомец.

— Да, — прошептала девушка, — и на груди…

Мужчина закрыл лицо ладонями и, сгорбившись, так же продолжал стоять перед ней на коленях.

— Они сразу заживали, но все же было ужасно больно…

Мужчина вдруг вскинул голову.

— Это ведь еще не все?

— Нет, — вздохнула девушка, — дальше произошло самое страшное.

Она рассказала ему все: омерзение от прикосновений к ее окровавленным рукам, напряжение, когда тот мужчина стал разрывать на ней платье, равнодушие, когда он исступленно целовал ее замерзшее тело, удивление, когда в комнату зашла ее сестра и ужас, когда его внимание переключилось на нее. Бри отчаянно кричала и толкала его, кусала его руки и постоянно звала на помощь. Спустя несколько минут мужчине это надоело, и он ленивым движением свернул ей шею.

— Тогда я побежала, не знаю, почему я так хотела жить, но тогда мною владела лишь одна мысль — спрятаться… В подсобке отец когда-то в шутку придумал хитрый лаз в стене. Как он открывался знали все в семье, кроме работников и слуг. Все слилось в мешанину действий, но когда я очнулась и стала вновь мыслить осознанно, то поняла, что я как раз-таки там. Стены лаза были оббиты особыми пластинами из сплава, изобретенного отцом. Я не слышала ничего, ни единого звука. По ощущениям я пробыла там около трех дней. Больше не смогла. Выбралась, чтобы попить воды. Не передать, как трудно мне было сделать этот шаг, но так хотелось жить и может быть найти хоть кого-нибудь. Однако, мои надежды не увенчались успехом. Я обнаружила только обгоревший до основания дом и обуглившиеся фигуры. Смутно помню, как выбралась из развалин, вроде бы, шла к соседям, но меня прогнали. Просто закрыли двери перед носом. Долго стучалась к дальней родственнице, но она даже не вышла. В тот день я впервые украла. Тогда я поняла, что ниже падать мне уже некуда.

— В случившемся нет твоей вины, поверь, — сказал мужчина и погладил ее по голове. Его руки были удивительно теплыми и ласковыми. Наверное, впервые она осознанно не отшатнулась от прикосновения, а просто закрыла глаза, наслаждаясь мимолетным человеческим теплом.

— Я так не думаю. Моя улыбка тогда на рынке и, чего уж скрывать, восхищение в глазах, наверняка, поощрили его на подобные действия. Вся моя семья, мои родители и сестры, младшей было только 5 лет… Боги! Как мне с этим жить?

— Ты уже живешь. Разве этого мало?

— Живу, — согласилась девушка, — а зачем?

— Потому что ты действительно этого хочешь. Чем сильнее человек, тем больше ему хочется жить и тем больше испытаний он встречает на своем пути.

— Я так совсем не думаю, — девушка покачала головой, — у меня не осталось ничего, даже имени нет. Я не знаю, куда еду и зачем. А еще… тот человек… Вдруг он жив?

— Боишься его встретить?

— Не знаю…

— Если боишься, то не стоит, поверь.

— Ладно, — просто согласилась она, — мне здесь хорошо.

— Думаю, тебе не стоит больше сюда приходить. Ты ведь убедилась, что у них все в порядке?

— Наверное… Но я бы хотела видеть их, мне очень одиноко.

— Я буду составлять тебе компанию, если ты не против, — мужчина потянул полы плаща.

— Сегодня ты не спрашивал, — улыбнулась девушка.

— Мне очень стыдно, — на самом деле, в голосе собеседника совсем не чувствовалось какого-либо стыда. Она могла поклясться, что скрытые за капюшоном губы сейчас изогнулись в насмешливой ухмылке.

— Так я и поверила, — невозможно было не улыбнуться в ответ, — спасибо, что выслушал. Мне стало легче.

— Знаю.

— Откуда?

— Ну, скажем так, я могу читать твои мысли и чувства.

— Это невозможно. Людям такое не под силу. Ты опять шутишь.

— Как скажешь. А теперь мне пора, — мужчина неторопливо встал с земли и отряхнул плащ, — тебе тоже пора. Просыпайся.

В тот же момент она распахнула глаза. Свет пробивался сквозь плотные занавеси, а Мия уже вовсю хлопотала и чистила ее платье. В этот момент девушка впервые могла сказать, что радуется наступившему дню.

Глава 7

Плотно позавтракав, они вновь отправились в путь. Агна не донимала ее больше расспросами, хотя и поглядывала с любопытством. Ей же сегодня хотелось просто радоваться. Радоваться яркому солнечному дню, необычайно нежным лучам дневного светила, мелькавшим то тут, то там тонким зеленоватым прожилкам растений, пробивающимся сквозь твердую поверхность. На душе было спокойно и тепло, и это тепло просачивалось наружу в мимолетной улыбке и тихом биении сердца.

— Сегодня ты не похожа на себя, милая, — не выдержала Агна и отложила в сторону книгу, которую не выпускала из рук.

— Верно, я отлично выспалась и чувствую себя отдохнувшей.

— Что ж, чудесно, дитя! И, поверь, все самое интересное еще впереди, — Агна хитро подмигнула и, видимо, сочтя вопрос исчерпанным, вновь стала читать.

Спустя несколько часов они остановились перекусить. Поблизости не было ни единой харчевни или хотя бы небольшого поселения, где за плату им с радостью предоставили бы стол. Мужчины расположились на небольшой утоптанной поляне и быстро разожгли костер, чтобы заварить горячий травяной настой. Следующая остановка планировалась лишь к вечеру. Агна решила посидеть в тепле и не отрывалась от чтения. Девушка же хотела немного размяться и вышла из повозки, не забыв прихватить теплую шаль.

Она подошла к высохшему дереву, склонившемуся к утесу. До нее долетали неторопливые разговоры мужчин, подбрасывающих поленья в огонь. Запах костра был удивительно родным, сразу же вспоминалось детство и веселые ночные посиделки. Девушка провела рукой по шершавому стволу. Кое-где в империи, такое дерево могло быть настоящим богатством, в том же поселении Сиррах. Уголь добывать стало совсем тяжело из-за промерзшей до глубины земли, а деревья почти все вырубили. Сейчас было и не угадать, какое дерево здесь росло. Наверняка, целая роща… Вдруг рука девушки остановилась и не веря своим глазам, она нагнулась, чтобы посмотреть получше. Сквозь иссушенную до основания, ставшую почти деревянной кору пробивался маленький отросток с крошечным листом. По узору и форме она сразу же узнала дин, дерево Рождения, как называл его еще ее дед. Дерево дин раньше сажалось в центре любого людского поселения, будь то площадь или дом старейшин. Говорят, что раньше к нему приносили детей, дабы те получили благословение Богов, а листья его считались незаменимыми для будущих матерей, укрепляли здоровье и матери и еще не родившегося дитя.

— Вы нашли что-то интересное?

Она резко обернулась, перед ней стоял господин Айлех и держал глиняную кружку с дымящимся напитком.

— Это вам, — он протянул ей кружку и проследил за ее взглядом.

— Представляете, — радостно сказала девушка, отпивая напиток, — это дерево еще не погибло. Я нашла самый настоящий росток… Просто удивительно.

Тепло от напитка обволакивало все тело, наполняя его легкостью.

— Вы правы, но ничего удивительного в том нет.

Девушка недоуменно посмотрела на господина Айлеха.

Мужчина лишь улыбнулся и пожал плечами, затем осторожно провел пальцами по крошечному листу.

— Жаль его так оставлять.

— Не стоит жалеть, госпожа, дайте ему возможность вырасти и вскоре вы не узнаете это место. Здесь будет цветущий сад.

Девушка озадаченно посмотрела на мужчину. Цветущий сад? Здесь, в этом уголке империи? Представить такое было очень трудно.

— Я всем сердцем надеюсь, что вы правы, пожалуй, я бы многое отдала за такую мечту.

Господин Айлех вздрогнул и странно посмотрел на нее.

— Не буду вас больше отвлекать, но вам лучше сесть в повозку, мы скоро отправляемся, — мужчина поклонился, забрал пустую кружку и торопливо ушел, а она еще несколько минут полюбовалась стремлением к жизни этого полумертвого существа.

* * *

Следующая часть пути прошла без каких-либо происшествий. Время от времени встречались небольшие поселения, но там они останавливались совсем ненадолго, стараясь успеть до темноты в город, где, по словам Агны, они могли получить относительно приличное обслуживание.

За это время Агна успела ей многое рассказать об их столице. Ридат — город, построенный в скале и подпитываемый теплом подземных источников и спящих вулканов. Несмотря на обилие каменных пород, там все цветет. Удивительные деревья и цветы, которых нет больше нигде в империи, тем более, сейчас. На вопрос, как такое возможно, Агна уклончиво сообщила, что всему свое время и намекнула на некую силу, дарящую их столице особое благословение.

Слушать такие истории были интересно, и, хотя однообразные картины за окном и постукивание копыт укачивали, спать совсем не хотелось. К тому же, надо было узнать как можно больше об обычаях места, куда она собственно направляется.

— Агна, а что делают женщины в столице? Они работают или ведут хозяйство в доме мужа?

— Дитя мое, они делают все, что им заблагорассудится. Если желают заняться каким-либо делом, никто не будет чинить им препоны. Некоторые замужние дамы содержат собственные богатые лавки одежды и тканей. Поверь, таких ты не видела нигде! И не увидишь, точно тебе говорю, — Агна ласково улыбнулась. А еще, я знаю женщин, которые увлекаются изобретением ароматов…

— Честно говоря, это совсем не мое, — смутилась девушка, — дома я училась у лекаря, и уже работала его помощницей, со временем хотела полностью заменить учителя, уж больно тяжело ему все давалось в последнее время.

— Почему же не вышло?

— Он пропал. Я тогда долго стучала в разные дома, но мне никто не открывал, а он бы впустил. Я знаю.

Агна промолчала в ответ, и она была ей благодарна, потому что второй раз рассказывать свою историю она бы уже не смогла, да и не тот человек был перед ней, кому она могла бы всецело довериться.

— Что я могу сказать, девочка, — задумчиво начала Агна, — в столице твои навыки будут не нужны. У нас никто не болеет.

— Что?

— Так и есть. Никогда! — Агна весело посмотрела на нее, — так что придется тебе придумать что-то другое.

— Но я больше ничего не умею. Только вести дом, но…

— Что ты! Такими делами мы не занимаемся. Работа только для развлечения. Для всего остального есть слуги, — Агна вновь улыбнулась и, откинувшись на спинку сидения, закрыла глаза.

— Тебе тоже стоит поспать, дитя, нам ехать еще несколько часов, — пробормотала женщина.

Однако сон не шел. Многое было непонятным. Поражал тот факт, что в столице никто не болеет. Как такое возможно? Она никогда не слышала ни о чем подобном.

Призадумавшись, девушка пришла к совсем неприглядным выводам — а что, собственно, она слышала о столице раньше? То, что знали все — в столице живет император со своей семьей и приближенными к трону. Он редко покидает свой дом. Наместники же провинций постоянно посещают столицу с докладами, точнее, не саму столицу, а прибрежный город, расположенный в полудне пути от Ридата. Почему именно так, она не знала, да и не задумывалась особенно раньше. Ходили слухи, что император прячет несметное сокровище в своем городе, куда нет хода обычным людям, дабы не застлала зависть их глаза. Сказки, слухи… А, вдруг, правда?

Но если там никто не болеет и такое обилие зелени, почему же император не поселит там больше людей? Столькие сейчас страдают и добывают жалкие крохи с огромным трудом. Фрукты и овощи неимоверно дороги. За кражу сразу отрубают руки. Неужели ему все равно? Но как тогда отнестись к тому факту, что в бедные поселения бесплатно доставляли муку и основные припасы к зиме? Хотелось узнать больше, но Агна спала, и спросить было не у кого.

Начинало темнеть, скоро остановка. Девушка машинально потянулась к шали, но поняла, что та ей больше не нужна. Ощутимо потеплело. Возможно, потому что они находились внутри повозки, но ведь раньше-то было холоднее.

Она услышала, как заржали кони, мужчины коротко переговариваясь, расседлывали лошадей и вели под уздцы в конюшню. Она уже хотела будить Агну, как дверца повозки открылась, и господин Айлех кивнув ей, обернулся к Агне. Женщина спала на удивление крепко. Тогда господин Айлех снял перчатки и, поднявшись по ступенькам, слегка дотронулся до щеки спящей женщины. Ее веки дрогнули и она, щурясь, открыла глаза.

— Мы уже прибыли, а ты все такая же соня, — с удивительной теплотой произнес мужчина.

Агна задорно улыбнулась и сразу же как будто сбросила пару десятков лет.

Господин Айлех помог Агне выйти из повозки и вновь подал руку девушке. Она, в который раз, ее проигнорировала и неловко вылезла на улицу. Уже поднимаясь по скрипящим ступеням харчевни в свою комнату, она спросила:

— Вы, наверняка, давно знакомы с господином Айлехом?

— Давненько, еще отца его знала, — Агна громко рассмеялась, и сейчас она не могла узнать в ней ту высокомерную женщину, которую боялись все прислужницы, — разве ты не знаешь, девочка? Айлех — мой сын. Все еще посмеиваясь, Агна зашла в свою комнату.

* * *

В этот раз ей приснилось другое место. Не дом и не ближайшие окрестности, их бы она и ночью ни с чем иным не спутала. Повсюду росли разлапистые темно-зеленые хвои, почти полностью скрывающие низкие аккуратные дома. Каменные мостовые радовали глаз ухоженностью и чистотой, в небольшой речушке плескалась самая настоящая рыба, но больше всего ее поразили цветы. Перед каждым домом была разбита небольшая клумба. Синие, красные, сиреневые и фиолетовые лепестки поднимались навстречу солнцу, сочные листья и не думали увядать и радовали глаз. Тут же стояли плетеные стулья и лавки. Казалось, вот сейчас на улице появятся почтенные жители и сядут обсуждать новости и сплетни, попивая крепкий настой. Это не укладывалось в голове. Просто отдыхать, а не работать до темноты…

Она бродила по этим улицам, с интересом оглядываясь по сторонам. Определенно, она не была тут раньше, такое просто невозможно забыть. Но откуда же тогда эти образы?

Повсюду было пусто, ни единого жителя, что лишний раз добавляло нереальности увиденной картине. За многочисленными торговыми рядами, она обнаружила небольшой парк: маленькое озеро переливалось под солнечными лучами, разнося чистый влажный воздух, кроны деревьев прогибались и шумели под напором ветра. На берегу росла густая трава вперемешку с дикими цветами. Там она снова увидела его. Человека из ее предыдущего сна. Он не обернулся, когда она подошла поближе, словно знал, что она рядом или все это время ждал именно ее.

— Где мы? — просто спросила она.

— А, на что это похоже?

— Не знаю, никогда не видела ничего подобного. Это как город мечты…

— Мечта лишь для одних, кому-то приходится и расплачиваться за счастье других. Так ведь всегда в жизни?

Она не ответила сразу, присела рядом, вдыхая поразительный аромат разнотравья.

— Чтобы осуществилась подобная мечта, можно отдать многое.

— Что бы отдала ты?

Ветер усилился, и ей стало немного зябко. С толикой зависти посмотрев на теплый плащ, заботливо укрывавший своего владельца, она вздохнула. Однако, тут же ветер успокоился, и солнечные лучи стали словно ближе, ощутимо напекая спину.

— Это трудный вопрос, но думаю, что сделала бы все от меня зависящее.

— Хорошо, я задам вопрос иначе. Смогла бы ты отдать 10 лет своей жизни за это?

Она задумалась. Странный вопрос, да и сон совсем уж необычный. А, если правда? Такая жизнь для многих людей. Так спокойно, мирно, нет войны, нет голода. Живя на границе, она часто слышала о набегах и стычках, но их Боги миловали. До того самого случая…

— Да, я бы смогла, — поспешно ответила девушка.

— А если бы я сказал, что все это возможно, если ты проживешь только 10 лет…

Она вновь ощутила холод. Жаркие лучи не спасали. Лед буквально обволакивал внутренности. Девушка зябко передернула плечами.

— Я отвечу честно, хотя совершенно не понимаю, к чему такие вопросы.

— Говори.

— После всего, что со мной случилось, в какой-то момент мне не хотелось жить. Чувство вины и сейчас терзает меня. Больно от воспоминаний, но все же… Я хочу жить! Не знаю, сколько мне суждено или отмеряно, но я буду радоваться каждому оставшемуся мне мгновению. Я готова была бы отдать за эту мечту так много, сколько бы смогла, но… такой груз мне не под силу.

— Я так и знал, — капюшон опустился, и она смогла увидеть широкую улыбку мужчины.

Девушка подвинулась поближе к нему и протянула руку. Ей стало ужасно любопытно, кто этот человек. Кто-то, увиденный прежде или просто вымышленный персонаж ее воображения? Эти сны и он навевали упоительное чувство спокойствия, ей было хорошо рядом с ним, так, как будто она была на своем месте, дома. Однако, ее пугала и ужасная реальность происходящего. К чему эти вопросы? Что все это значит? Пока что ответов она не находила.

Она дотронулась до плотной ткани плаща и ощутила тяжесть материи, как будто касалась ее на самом деле. Не встретив сопротивления, она потянула за ворот, всем своим существом желая увидеть того, кто стал ее собеседником, того, кому она открыла свою душу.

Мужчина перехватил ее руку и стальной хваткой сжал ее запястье.

— Прости, еще рано. Тебе пора.

— Госпожа, простите, если разбудила, — незнакомая прислужница согнулась в поклоне, а она все еще не могла прийти в себя.

Глава 8

День начался как обычно. Позавтракав, они наскоро собрались и вновь отправились в путь. На этот раз она, вняв примеру Агны, надела платье полегче. Даже ранним утром было удивительно тепло. Странно, всего лишь в трех днях пути. Как такое могло быть?

Уже сев в повозку, она пожалела, что ей нечем себя занять. Безусловно, само путешествие было увлекательным, особенно, для нее, не выезжавшей за пределы своей провинции ни разу. Однако, хотелось действий, поэтому она с завистью посмотрела на книгу Агны. Женщина на этот раз запаслась еще парой томов и даже делала кое-какие записи.

— Что вы читаете, Агна? — не выдержала девушка.

— О, неужели ты заинтересовалась? Уже насмотрелась на пейзажи?

Девушка слегка улыбнулась.

— Здесь все для меня необычно. Кстати, почему здесь так тепло?

— Ну, возможно, мы просто едем к югу, — невнятно пробормотала Агна.

— Но…

— Ой, совсем забыла, — перебила ее женщина, — ты же спрашивала о книге, — это история главного императорского рода. В большей степени, мифы и легенды, но все же весьма и весьма занятно.

— А можно мне почитать?

Агна слегка заколебалась.

— Мм… Ну, что же, думаю, что беды никакой не будет. Читай в свое удовольствие, тем более, что путь наш, к сожалению, затягивается.

— Почему? Я думала сегодня или завтра мы будем уже на месте.

— Боюсь, это не так. Нам придется сделать крюк и немалый. Мне сообщил Айлех, какие-то беспорядки впереди. Совершенно не стоит беспокоиться.

Девушка растерянно выглянула в окно. Повозка двигалась неспешно. Конные рассредоточились по обеим сторонам, позади были еще трое мужчин. Господин Айлех ехал впереди. Как она ни вглядывалась, но того странного человека в плаще так и не увидела.

— Ну, так что? Будешь читать? — Агна протянула ей книгу, и девушка, обрадовавшись, сразу же ее взяла. Томик был небольшим, но, когда она развернула его, то ощутила древность лежащих перед ней страниц. Бумага была немного шершавой и желтой. Проведя по ней рукой, она словно ощутила биение, настолько живой и настоящей была книга.

— Я вижу, она тебе уже нравится, — задумчиво сказала Агна.

Девушка просто кивнула и начала читать.

Нигде во всех мирах не существовало процветания более и благодатнее, чем в Эрее. Земля плодила многократно, позволяя детям своим взращивать все, что было мило их сердцам. Сладость чистоты витала в воздухе, и были дни те безмятежны и добродетельны, и звались они Рассветом Эреи.

Девушка разулась и аккуратно поставила обувь возле сидения. Подтолкнув подушки под спину и накрыв ноги шкурой, она, вспомнив, покосилась на Агну. Однако женщина даже не обратила на нее внимания и сама была полностью поглощены чтением. Девушка вздохнула и вновь вернулась к книге.

Не знали дети Эреи ни глада, ни смерти. Вечность была их уделом. Мудрость накаливалась с годами, но не старилось тело, не тускнели глаза. И наивысшую гордость Эреи представляли дочери ее, сильные и отважные, мудрые в решениях и скорые в битве, преданные жены и любящие матери. Благословение Богини было на них, и счастье их было полным.

Ни одно решение Повелителя не принималось без участия Совета и мудры были деяния его. Однако, где есть покой, найдется место и раздору, где есть мир, возмутятся воины и начнут свое кровавое действо. Зависть поселилась в сердце брата Повелителя, и возжелал он то, что не принадлежало ему по праву, то, на что ему было запрещено даже взирать. Самое дорогое и священное, что было в Эрее, разрушил он действиями своими, и положило это начало скитаниям нашим и нескончаемым мукам. Где обретем мы свой очередной дом? И сколько веков суждено нам прожить в поисках его и лицезреть уничтожение многих и многих…

После деяний Проклятого наступила пора отчаянья. Клан угасал, и, хотя дети Эреи бессмертны, не могли они более продолжить род свой, и обречены были лицезреть падение свое долгие и долгие годы. И казался конец неминуемым и всем очевидным, пока Повелитель не решился заключить тайный договор. Не открылся он ни близким, ни побратимам своим. Тяжкую ношу взвалил он на плечи свои, дотоле решение не будет найдено и не закончится проклятие Обреченных.

К благим намерениям стремился он, но жизнь показала, что нельзя идти против нее и обрекла детей Эреи на одиночество и раздираемое чувство вины. Горьки были последствия, но иначе они уже не могли, ибо невозможно одному прожить век свой и сходили они с ума в поисках своих спутниц и, не находив, погибали или же становились равнодушны к деяниям земным, и оттого считались более мертвыми, чем почившие…

Девушка боязливо покосилась на Агну. От этих мало понятных строк ей стало не по себе. Она уже была не так уверена, что хотела в действительности знать всю подноготную этих людей. Агна пристально за ней следила, и когда девушка взглянула на нее, то не отвела взгляд.

— Завораживает, правда?

— Мне стало не по себе.

— Оно и понятно, девочка. Сейчас ты читаешь копии и лишь отрывки, дошедшие до нас. Чтобы разобраться в них, требуется много времени и самое главное желания. Они же опустили руки…

— Здесь говорится о каком-то проклятии. Что это значит, Агна?

— Дитя, я не могу тебе сказать ничего более того, что ты сама сможешь прочесть или понять. Во всяком случае, пока. Просто не имею права. Как и ты, я вынуждена подчиняться установленным правилам и законам, и нарушать их у меня нет ни малейшего желания.

— Хорошо, — просто согласилась девушка.

— Читай, тебе будет на пользу. Хотя история отнюдь не со счастливым финалом.

Девушка вновь посмотрела на пожелтевшие листы. Теперь от них веяло холодом, почти осязаемым. Однако она все же решила читать дальше. Ведь истина всегда дороже, даже если она столь горька.

Но еще печальнее была участь нашедших и утративших, ибо жили они вечно и наблюдали за старением избранниц своих, не было пределов горю их, когда приходила к их порогу смерть. И последующая жизнь становилась горше, чем была ранее, и тоска не могла измериться ни единой мерою, и впервые отважились сыны Эреи на самое ужасное злодеяние — потеряв надежду, убивали себя, чем гневили Богиню еще более.

Повелитель не избежал сего искушения и, как и прочие, среди веков поисков нашел избранницу свою и нарек ее Повелительницей земель его и Хранительницей жизни его. Кратковременно счастье людское, и недолгим был мир в покоях Повелителя и процветание на землях его. Не старость, а недуг забрал спутницу жизни его, и померкло все, и иссохли реки земные, и отвердела почва, покрываясь морозом до самых глубин своих, и начался глад по всей земле, ибо сердце земли погибло, ибо не стало силы, питающей ее.

— Остановка!

Девушка вздрогнула и чуть не уронила драгоценный томик.

— Давай немного пройдемся, дитя. Я так устала, — попросила Агна, накидывая легкий полушубок.

— Конечно, я сейчас, — девушка опустила ноги и стала надевать сапожки. В этот момент дверца повозки открылась и у входа появился господин Айлех.

— Я подумал, что вам нужно немного погулять, — взгляд его метнулся от матери к девушке, собиравшейся как раз завязывать шнурки, — простите, если помешал, не думал, что вы переодеваетесь.

— Нет, ничего страшного, Айлех, — начала Агна, — помоги мне, сын. Я уже слишком стара для таких поездок.

Мужчина осторожно поддержал Агну, когда она выходила из повозки и помог ей поправить полушубок, затем протянул руку девушке. Вздохнув, она вновь ее проигнорировала. Господин Айлех равнодушно смотрел, как она спускается и ничем не выразил своей обиды. Это ее немного радовало, все же он с ней добр и не причиняет ей вреда. Однако, прикосновений от них она допустить не могла, к тому же, мысль о несчастном Мицаре нет-нет, да и мелькала, вызывая чувство вины и тупую боль в груди.

— Что там слышно впереди, сын? Беспорядки удалось утихомирить?

— Ты знаешь, он сам поехал туда, значит, все будет, как и раньше.

— Надолго ли…

Айлех с сомнением посмотрел на мать.

— Тебе не стоит об этом думать, он сам знает, что для нас лучше.

— У меня другое мнение, и ты его видишь, сын. Мне нечего скрывать.

— Знаю, но прошу тебя потерпеть. Вот увидишь, вскоре все разрешится.

— Конечно, разрешится, — согласилась женщина, — только какой ценой?

Оба и мать, и сын сразу же посмотрели на девушку, которая стояла чуть в стороне и не хотела вмешиваться то ли в ссору, то ли в обычный разговор, очевидно, не предназначенный для ее ушей.

Господин Айлех нахмурился и, поклонившись, отправился к другим мужчинам, обсуждавшим следующую часть пути.

— Милая, не обращай на нас внимания, — ласково сказала Агна, — мы частенько спорим, уж очень мой сын преданный… Хотя, ты лучше посмотри как здесь красиво!

И, правда, удивительное место. Настоящие деревья, могучие и сильные, устремляющие свои ветви ввысь, туда, где гнездятся птицы. Сами ветви покрыты глубокой зеленью. Девушка провела рукой по листьям, живым и сочным.

— Агна, я не понимаю, мы всего лишь в нескольких днях пути, а здесь такое обилие, хотя в поселении Сиррах люди мучаются из-за нехватки дерева. Как такое возможно? Я уже не говорю о погоде. Здесь тепло, как весной и птицы…

— Ох, девочка, давай-ка оставим все вопросы на потом. Прости, я не могу, — Агна выглядела немного расстроенной, и потому она не стала настаивать. Нет, так нет. Но правда все равно выплывет, рано или поздно.

— Я хотела бы пройти туда, к ручью. Составишь мне компанию?

— Да, конечно, Агна, — девушка подала ей руку, и они направились к серебристой полоске воды, но даже спиной она могла почувствовать провожающие их взгляды, разводящих костер мужчин.

— Удивительное место, — повторила Агна, — если не ошибаюсь, здесь рядом Аона, огромная река, а этот ручеек лишь ее маленький приток. Если мы будем проезжать мимо, ты увидишь настоящие корабли.

— Было бы отлично, — равнодушно ответила девушка.

— Не слышу радости в твоем голосе, девочка, хотя, безусловно, понимаю тебя. Потерпи немного, все наладится.

Девушка молча кивнула.

Они подошли к самому берегу. Ручей оказался не таким уж и маленьким, как представлялся издалека. Гладь воды была кристально чистой, можно было разглядеть на дне бархатный песок и цветные камушки. Мелкие рыбешки сновали туда-сюда.

— Ты говорила, что занималась лекарским делом, — задумчиво начала Агна, — расскажи подробнее.

— Ну, я проучилась только год, учитель дал мне место помощницы, и я бы со временем заменила его. Это очень почетное ремесло и нужное в наших краях. Однако, и усердия надо приложить достаточно. Я могу разбираться в травах и растениях, хотя, конечно, не так, как мой наставник. Могу принимать роды и лечить некоторые женские болезни. Вроде бы все, больше не успела…

— Это не так уж и мало. А, вот скажи, что бы ты посоветовала для продления жизни?

— Что вы имеете в виду, Агна?

— Ну, допустим, человек слабеет, как можно поддержать его жизненные силы, придать бодрость?

— Есть много трав… — задумчиво пробормотала девушка, — я бы могла составить список, но все же на этого человека стоит взглянуть для начала.

— Да-да, ты права… Посмотри, я вижу там самые настоящие цветы, — Агна резко повернулась и направилась в сторону небольшой поляны. Девушке ничего не оставалось, как пойти следом.

Глава 9

Вечером они остановились в очередной придорожной харчевне, мало отличавшейся от прочих. К такому образу жизни она стала уже привыкать. Неизменные прислужницы старались ей угодить, но она всякий раз отказывалась. Уж помыться и переодеться она могла и сама.

Агна всегда ночевала в отдельной комнате, где спали остальные их спутники, она не знала, однако, была уверена, что на верхнем этаже, кроме нее самой, Агны и сторожащих их покой слуг никого не было. Подобное расточительство немного смущало ее, с детства привыкшую экономить и собирать деньги на определенные нужды. Тем не менее, эти мысли она старалась гнать. Не хватало еще переживать из-за денег Эринов.

Попросив книгу у Агны, она забралась в теплую постель и, подвинув свечу поближе, решила еще немного почитать. Текст был тяжелым из-за своей отрывочности. По смыслу она догадалась, что читает не полное повествование, а лишь дошедшие до сегодняшнего дня фрагменты, что полностью подтверждали слова Агны.

Она не поняла, в какой момент заснула, потому что история из книги перетекла в ее сон. Необычный, как и все предыдущие.

Она стояла в большом зале. Широкие колонны, подобно виденным ей деревьям, устремлялись ввысь, теряясь в испещренном лепниной и узорами своде. На стенах висели картины, преимущественно, портреты. На них были изображены и женщины, и мужчины. Объединяло их всех одно. Серебро. У кого-то удивительного оттенка серебристые волосы, у кого-то глаза, а у кого-то пугающе знакомые узоры того же цвета по кистям рук и шее.

Широкие окна освещали полностью зал, в центре которого стоял самый настоящий трон. По нему пробегали серебристые прожилки, и девушка в тот же миг вспомнила странный ритуал и Эрин. Трон был сделал из точно такого же камня.

Сначала было пусто, затем в одно мгновенье зал наполнился людьми. Статные мужчины и прекрасные женщины. Дорогие ткани, украшения, которых она никогда не видела и даже представить не могла, умопомрачительные ароматы: все смешалось в едином вихре восторга и восхищения. Она не могла подумать, что люди могут быть такими красивыми и жить так. Вдруг все присутствующие почтительно замерли. Она обернулась. Трон больше не пустовал. Однако, лица она рассмотреть не могла, лишь длинные, ниже плеч серебристые волосы.

— Подойди, — властно сказал мужчина на троне, и противиться его голосу она не смогла, да и не захотела. Почему-то он стал очень важным, нужно было подойти и посмотреть в глаза обладателю этого чарующего голоса.

Она медленно направилась к трону. Гости в дорогих одеждах, и мужчины, и женщины почтительно поклонились ей. Ей! Она просто не могла в это поверить. Никто не смеялся над ней. Так они выражали почтение. Что-то шевельнулось в глубине души. Довольство и толика наслаждения.

Ее что-то дернуло, что-то мешало. На миг девушка остановилась, не понимая, почему она не может идти дальше. Как сквозь пелену она ощутила, что кто-то держат ее за руку. С огромным усилием она оторвала взгляд от сверкающего трона и фигуры на нем и посмотрела назад. Там стоял старик. Дряхлый, в оборванных лохмотьях. Его бедность была отчетливо видна на контрасте со сверкающими Эринами, его старость еще сильнее бросалась в глаза. Память подсказала — Мицар. Немой старик, пришедший ей на помощь, убитый, чтобы защитить ее. Однако, он не злился, наоборот, его глаза были чисты и сияли радостью от встречи. Минутное раздражение от того, что он ей помешал, сразу же испарилось. Это лицо и доброта вернули многое. Она вспомнила то, что во сне стерлось из памяти.

— Не ходи туда, — прошептал Мицар.

— Ты говоришь? — удивилась девушка.

— Теперь да. Слушай свое сердце, не доверяй никому. И еще, помни, выход есть всегда, нужно просто видеть, — старик дотронулся до ее лба указательным пальцем, и от реальности этого прикосновения она сразу же проснулась. Свеча погасла, и воск растекся по столу. Книга лежала на коленях, а сердце билось часто-часто.

* * *

В этот день они толком не позавтракали. Господин Айлех, злой как черт, поднялся к ним и кричал так, что слуги замерли, а Агна с тревогой посмотрела на сидящую напротив девушку. Ничего им не объяснив, он быстро всех собрал, и они отправились в путь. Причем, на этот раз это не было похоже на мерную прогулку с целью осмотра окрестностей. Они нигде не останавливались и гнали лошадей, что есть сил. Она думала, что если бы не повозка, конные давным-давно добрались бы до места назначения. Агна сидела притихшая, и не реагировала на вопросы. Сама девушка тоже была удивлена, она еще не видела господина Айлеха в таком раздражении, и, как показывала ситуация, сама Агна тоже не привыкла к такой картине. Значит, произошло что-то действительно серьезное, раз господин Айлех стал так торопиться. Однако, и бросить их он тоже не смог.

— Агна, послушайте, — предприняла очередную попытку девушка, — очевидно, что господин Айлех куда-то сильно торопиться, — говоря это, она чуть не прикусила себе язык, скачка стала просто невыносимой, — возможно, стоит предложить ему отправиться самому с некоторым сопровождением, а мы бы неспешно ехали дальше.

Женщина пристально на нее посмотрела и покачала головой.

— Невозможно, дитя. Айлех выполняет приказ императора, доставляя нас в столицу, и он выполнит этот чертов приказ, даже если горы упадут и нам придется делать подкопы! Он его никогда не ослушается! — женщина глубоко вздохнула и продолжила более миролюбиво, — к тому же, женщины Эринов не могут путешествовать сами по себе или с незначительной охраной.

— Что в этом такого? Нам ведь за всю дорогу даже не встретились грабители, хотя я слышала раньше от отца, что в неспокойные времена они промышляют на трактах.

Агна в ответ лишь только хмыкнула.

— Ты пока еще много не знаешь, девочка, ты слишком глупа.

Она не обиделась на эти слова, понимая, что Агной руководит раздражение. Собственный сын ничего ей не объяснил, что уж говорить о ней самой.

— Хорошо, пусть остается так. Надеюсь, что мы не будем ехать в таком темпе слишком долго…

Агна хмуро промолчала.

Спустя несколько часов повозка все же остановился по одной простой причине: кони не могли больше скакать в таком темпе и по такой дороге. Мужчины расседлали лошадей и задали им немного корма и воды. Агна вздохнула с облегчением, но решила все же остаться в повозке, видимо, побоявшись очередного всплеска гнева со стороны своего сына. Девушка же решила пройтись, хотя бы те несколько минут, что у них есть.

Господин Айлех стоял к ней спиной, но даже так она без труда поняла, что он очень напряжен и обеспокоен. Не зная, имеет ли она право вмешиваться, и все еще сомневаясь, девушка решилась подойти и поговорить.

— Простите, что беспокою вас, господин Айлех…

Мужчина резко повернулся. Сдвинутые брови, сердитая морщинка между ними, сузившиеся серебристые глаза — все в нем буквально кричало, что лучше отступиться и уйти подобру-поздорову.

— Пожалуйста, выслушайте меня.

Господин Айлех ничего не ответил, продолжая сверлить ее взглядом, но само молчание предполагало разрешение, иначе он бы просто ее прогнал.

— Я уже предлагала вашей матери, но она не согласилась. Я вижу, что случилось нечто непредвиденное. Возможно, было бы лучше вам отправиться вперед, а мы могли бы остановиться где-нибудь в безопасном месте и…

— Исключено! — гаркнул мужчина и отвернулся от нее.

Однако она все же решила не сдаваться.

— Все равно с такой повозкой вы вряд ли успеете вовремя, — наугад сказала девушка.

Мужчина дернул плечом, словно отмахиваясь от надоевшей мухи.

— Мы вас только задерживаем. Можете оставить с нами людей, ведь наша поездка на удивление безопасна…

— Безопасна? — Айлех снова развернулся и подошел к ней вплотную, нависая всем своим телом и давя своим необычным тяжелым взглядом, — говорите, безопасна, госпожа? Да, что вы знаете об этом? — неприкрытая издевка сочилась из каждого произнесенного им слова, но она сама начала этот разговор, теперь оставалось только выслушать.

— Дорога кишит всяким отребьем, а она говорит — безопасна! Пока вы спали в мягких постелях, разъезды всю ночь проверяли ваш путь! Находили грабителей, — девушка неловко отступила, и господин Айлех сделал шаг вперед, не желая отпускать ее из тисков своего раздражение и гнева, — и убивали их, чтобы впредь было неповадно и, чтобы вы были в безопасности, — последнее слово мужчина буквально выплюнул.

— Послушайте, я лишь стараюсь помочь, — запротестовала девушка, — вы кричите на меня, вы, — она подчеркнула, — именно вы увезли меня, я вас об этом не просила, вы приказали убить Мицара! Да чтоб вам пусто было! Если я во всем виновата и мешаю вам, отпустите меня, и я спокойно уйду и, поверьте, буду безумно рада оказаться подальше от вас всех!

На поляне воцарилась тишина. Все мужчины смотрели на них с любопытством, даже Агна высунулась из повозки и разглядывала открывшуюся перед ней картину.

Ей вдруг стало стыдно. С чего она так разволновалась? Ну, случилось у этих Эринов что-то, ну и пускай. Ей-то что? Разве есть ей дело до их тайн? Ведь ей никто ничего не рассказывает.

— Госпожа.

Господин Айлех обратился к ней спокойно, как и прежде, однако обеспокоенность не покинула его полностью.

— Я дал слово, что довезу вас до столицы и не нарушу его ни при каком раскладе. Женщины для нас значат очень много, вам сейчас, наверняка, не понять, и вы обижены, не спорю. Тот старик, Мицар, запал вам в сердце, — господин Айлех не спрашивал, а утверждал, — возможно, я был не прав, отдавая такой приказ.

— Возможно?! Да как вы можете? — девушка развернулась и быстро побежала к повозке. Ее начинало колотить. Да что они о себе возомнили! Больше она и пальцем не пошевельнет и не встрянет со своими глупыми разговорами. Пусть решают свои проблемы сами.

Девушка забралась в повозку и хмуро поглядела на Агну. Женщина не злилась, а лишь с любопытством смотрела на свою попутчицу.

— Вот ты какая, оказывается. Зубки маленькие, а все ж имеются… Не испугалась его глаз? — Агна улыбнулась, однако девушка раздраженно посмотрела в окно.

— Есть вещи пострашнее, чем глаза вашего сына, Агна, — спустя какое-то время произнесла девушка.

Повозка качнулась и тронулась. Вновь замелькали пейзажи, сменялись разные оттенки зелени.

— С тобою не согласились бы многие, дитя.

Глава 10

Очевидно, что остановок больше не предвиделось. Неопределенность заставляла нервничать и придумывать новые и новые сюжеты последующих событий. Стало темнеть, и Агна всерьез забеспокоилась. Дороги были в ужасном состоянии. Неужели они поедут и ночью? Женщина уже собиралась позвать кого-нибудь из мужчин, как повозка резко остановилась, и господин Айлех открыл перед ними дверцу.

— Выходите, остановимся здесь.

— Хорошо, — пробормотала, сбитая с толку, Агна. Как и раньше, господин Айлех помог матери выйти. Девушка же, не ожидая протянутой руки, сама быстро выбралась, с удовольствием потянув ноги. Она очень устала, что уж говорить об Агне, которая намного старше ее самой.

— Вам лучше подняться в комнаты, — спокойно проговорил господин Айлех.

Девушка обернулась к нему и увидела, что он так же устал. Мокрые волосы свисали как пакли, морщинка между бровями стала еще более очевидной, тени под глазами — красноречивее слов. А ведь, как он говорил, конные еще должны проверить дорогу, чтобы завтра они могли спокойно преодолеть следующую часть пути.

— Идите-идите, ни о чем не волнуйтесь, — словно угадав ее мысли, произнес мужчина, — все в порядке, — он ласково коснулся ладонью щеки матери и отправился к своим товарищам.

Женщины переглянулись и пошли в сторону небольшого крытого черепицей дома. Было совсем темно, и они с трудом разобрали, где именно находятся порожки. Одна единственная прислужница металась по дому и убирала комнаты. Очевидно, что на этот раз местные не знали, что они прибудут и не подготовились должным образом. На удивление, Агна оказалась покладистой (сказалась усталость) и не стала спорить с прислужницей. Она поднялась в свою комнату и сразу же уснула.

Сама же девушка не торопилась. Поблагодарив служанку, она отказалась от ее забот и предложила ей приготовить еду для мужчин, которые, скорее всего, вернуться поздно и что-нибудь на завтра, так как подозревала, что времени нормально позавтракать у них опять не будет. От воспоминаний о сегодняшней скачке у нее закружилась голова. Прислужница коротко кивнула и побежала на кухню.

Когда она, наконец, поднялась наверх, то увидела заботливо расстеленную кровать, поднос с едой и дымящимся напитком, разожженный камин и кувшин с водой. Наскоро умывшись, она, как и Агна, не нашла в себе никаких сил на полноценную ванную. Девушка переоделась в ночную рубашку и юркнула под пушистое одеяло, прихватив с собой настой.

Травы успокаивали, разнося тепло по всему уставшему телу. Уже сквозь сон она слышала громкие разговоры мужчин. Наверное, вернулся разъезд, но проверить это или просто подойти к окну, не было ни сил, ни желания. Она провалилась в сон.

Она оказалась в лесу. Густые деревья не давали рассмотреть ничего на несколько шагов вперед. Место было незнакомым. Девушка осторожно пробиралась сквозь молодую поросль, стараясь не исцарапать руки. Вскоре она увидела просвет и поспешила в ту сторону. Почему-то из этого леса хотелось выбраться поскорее. Она вышла на широкую поляну. Солнце стояло в самом зените, ослепляя посмевшего взглянуть на яркое светило. Ветра совсем не было, и духота медленно, но неизбежно входила в свои права.

Ей послышались голоса, она остановилась. Тишина. Не слышно ни шороха животных, ни щебета птиц. Но проверить все же следовало. Девушка повернула направо, то и дело, останавливаясь и прислушиваясь. Один раз ей показалось, что говорит мужчина, и, чтобы подтвердить свою догадку, она пошла быстрее, на этот раз не обращая внимания на колючие высокие травы.

Она нашла его на опушке, под большим мохнатым деревом. Мужчина еле дышал и что-то невнятно бормотал. Вся рубашка была пропитана в крови, разорванный плащ лежал рядом, как и тела других незнакомых мужчин. Осторожно, она подошла ближе. Мужчина шевельнулся и открыл глаза. Она пораженно выдохнула. Эрин! Да и как можно было не увидеть поразительного оттенка серебристые волосы. Что же ей делать?

Девушка колебалась, внимательный взгляд не отпускал ее ни на минуту. Однако, мужчина просто наблюдал, не произнося ни слова. Покосившись на лежащих неподалеку людей, она поняла, что им помощь уже давно не требуется и нерешительно направилась к дереву. Кто бы он ни был, но себе она не простит, если даже не попытается хотя бы немного облегчить его муки.

Мужчина все также пристально следил за ней, слегка приоткрыв глаза. Буквально прожигая взглядом каждое ее движение. Она осторожно присела рядом, дрожащими пальцами слегка отодвинула ткань рубашки. Кровь тут же заструилась небольшим ручейком, и мужчина прикусил губы от боли. Безусловно, она видела несколько раз такие серьезные раны, в частности, когда подмастерья ее отца неумело обращались с инструментами или непосредственно с печью. Принцип она знала. Рану нужно промыть и наложить швы, хотя бы так. Но где все взять? Это ведь просто сон, разве не так? Хотя у нее нередко возникала мысль, что грезы и явь перепутались, и где теперь вымысел и реальность, определить совсем невозможно.

За неимением лучшего она стала раздирать свою ночную рубашку. Аккуратно промочив рану, она постаралась плотно ее перевязать, но безуспешно, ткань просто промокала, а кровь казалась бесконечной. Мужчина медленно угасал. Она прижимала ткань, стараясь хоть чуть-чуть, но ослабить кровотечение. Однако, резко побледневшее лицо и мертвецки синеватые губы говорили, что все бесполезно. Девушка в бессилии заплакала. Что же делать?

Она ощутила, как холодная рука дотронулась до ее щеки, оставляя красный след и размазывая злые слезы. Кто бы он ни был, она не хотела его смерти. Все в ней восставало против подобного. Как лекарь она превыше всего ценила человеческую жизнь. В лихорадочном поиске нужного решения, она ничего не замечала. Паника накрыла ее с головой.

— Эй, не бойся, — прохрипел мужчина и тут же закашлялся.

— Ничего не говори, не надо!

Мужчина в ответ качнул головой и тяжело вздохнул, восстанавливая дыхание.

— Все так, как и должно быть, — еле слышно прошептал он, но девушка все равно услышала.

— Нет! Так не должно быть! Я уверена, скажи, чем я могу тебе помочь? Я сделаю все, что угодно, просто скажи.

Мужчина вздрогнул и пристально посмотрел на сидящую рядом отчаявшуюся девушку.

— Нет.

— Не спорь, хоть что-то. Я сделаю все, что угодно, — повторила она.

— Уходи, — беззвучно произнес раненый.

— Я не уйду, — слезы сменились раздражением. Девушка подскочила и, забыв о своем страхе, стала осматривать остальные тела. У одного из погибших она обнаружила небольшую флягу, открутив крышку, она радостно вскрикнула. Это поможет, по меньшей мере, очистить рану. Девушка, поборов брезгливость, вытащила из чьей-то сумки чистую рубашку и побежала обратно.

Мужчина лежал с закрытыми глазами. Бледность стала еще более заметной, а лицо приобрело поразительно спокойный вид.

— Нет! Не может быть! — девушка упала на колени. Она ни на что не годна, не смогла помочь. Какой же от нее прок? Зачем вообще она оказалась здесь?

Злые слезы душили, обжигая лицо. Не понимая, что она делает, она взяла мужчину за руку и прижала ее к груди. Кровавая длань отпечаталась на ее изорванной ночной рубашке, но она ничего не замечала, лишь неземной холод, исходящий от руки и пробирающий насквозь. Она не заметила и мельчайшие искры тепла, шедшие от руки мужчины, вздрогнула лишь тогда, когда жар стал просто невыносимым. Казалось, что к ней приложили расплавленный прут. Она хотела сбросить руку, но не могла даже подняться.

Раскаленные щупальца проникали в каждую клеточку тела, забирая ее драгоценное тепло и отдавая тому, кто в нем нуждался. Она ощущала это и понимала, но была не в силах остановить этот процесс, или хоть как-то повлиять на него. Боль была невыносимой, но все окупилось тем, что мужчина пошевелился, дернул рукой и открыл глаза.

Сквозь пелену боли она увидела, как расширились от удивления его глаза, слышала, как он кричал и даже тряс ее, но ничего изменить не могла. Все жизненное тепло, что было в ее теле уходило, даря жизнь другому. В какой-то момент она перестала слышать, перестала видеть, лишь мелькнула мысль, что, наконец-то, все не напрасно, она жила не зря.

Сквозь охватившее ее забытье она не переставала слышать звуки, словно все еще находясь на грани жизни и смерти. Она четко различала испуганный вскрик прислужницы от последующего топота по коридорам, хрип Агны, даже ее прикосновения. Затем она слышала мужскую речь и касание уже других рук, приносящих временное облечение, но так и не способных разбить оковы этого странного полусна-полуяви. В какой-то момент отчетливость приобрела новые краски, и она стала разбирать слова и понимать сказанное присутствующими в комнате.

— Почему ты мне сразу не сказал, в чем дело? Глупый мальчишка! Твоя безмерная вера в Аэдана когда-нибудь послужит нам боком!

— Я был уверен, что он справится.

— О, да! Он-то справился, а справится ли она? Разве можно так? Даже без первого ритуала… Я боюсь представить, какую боль она испытала…

— Она очень сильная.

— Сейчас уходи, пожалуйста, ты все равно не можешь помочь.

Затем наступали моменты покоя, и блаженная тишина окутывала своим саваном тело, забирая с собой физическую боль и болезненные мысли, позволяя отдыхать и телу, и разуму.

В какой-то момент она поняла, что спокойно дышит и даже может шевелить руками. Она постаралась открыть глаза, и, к ее удивлению, ей это удалось. Где-то поблизости раздался резкий грохот, отчего сразу же разболелась голова. Кто-то рядом запричитал и убежал. Она сразу же упала на влажные от пота подушки, стараясь спрятаться от подкрадывающейся мигрени и приступов тошноты.

В комнату зашла Агна, непричесанная и наспех одетая.

— Малышка, ты очнулась! Хвала всем Богам!

— Тошнит, — прохрипела девушка.

— Это от голода, маленькая, сейчас-сейчас, — Агна засуетилась, подзывая прислужниц. И вскоре девушка почувствовала удивительный запах еды, от которого сводило внутренности.

— Только немного бульона, а то ты совсем расхвораешься.

Агна сама кормила ее, не доверив такое дело служанкам, которые таскали в бадью теплую воду. Сама девушка сильно сомневалась, что сможет принять полноценно ванну, но Агна была неумолима и говорила, что искупает ее сама. Оказалось, что она лежала без сознания больше трех дней, и водные процедуры будут ей весьма полезны. Она и сама чувствовала, что помыться совсем не помешает, тело было каким-то склизким, добавляя неприятных ощущений к общему состоянию, словно ее била настоящая лихорадка. Нехотя она все же была вынуждена согласиться, хотя всеми силами она стремилась оттянуть этот момент, когда ее тело увидит еще один человек.

— Ну, давай маленькая, тебе нужно просто пересесть, а прислужницы тем временем сменят тебе белье.

— Пусть они пока уйдут, Агна, не хочу при них, — прошептала девушка.

Агна пристально посмотрела на нее и махнула странно переглянувшимся служанкам, прогоняя их.

— Как скажешь, дитя, — женщина обхватила ее рукой за талию и потянула на себя. Буквально обмякнув в руках Агны, она еле-еле дотащилась до стула с высокой спинкой, куда ее собственно и усадили.

— Сейчас я сниму твою рубашку и оботру тебя. Будет немного зябко, но надо потерпеть. Потом хочу натереть тебя особым настоем, мне его еще бабушка готовила, любую хворь снимет.

Девушка просто кивнула и отвернулась, не желая видеть лицо Агны, которая в данный момент расстегивала пуговки. Женщина внезапно остановилась, и рука ее дрогнула. В этот момент девушка внутренне сжалась. Конечно, она увидела многочисленные шрамы, тянувшиеся цепью по ее груди и рукам. Девушка закусила губу до боли, все еще смотря в сторону. Агна, словно замерла, боясь пошевелиться.

— Ладно, с этим мы разберемся позже, — наконец сказала женщина, — а теперь чуть привстань. С большими усилиями, стянув рубашку, Агна принялась довольно ловко обтирать девушку горячей водой, при этом постоянно рассказывала, что произошло за то время, пока она спала.

— Мы как услышали крик прислужницы, так и прибежали сразу. А ты лежала вся в крови, но вскоре мы поняли, что кровь-то не твоя, — Агна приподняла руку девушки, вытирая ее плечо, — ты что-нибудь помнишь?

Девушка покачала головой, хотя помнила все прекрасно, но говорить сейчас совсем не хотелось. Агна облегченно вздохнула.

— Ну и хорошо… Так, вроде бы все, сейчас я натру тебя настоем, и позовем служанок.

Она снова промолчала, пускай делает, что хочет. Сейчас она хотела лишь закончить эту пытку и просто лечь, и поспать. Усталость была неимоверной, да и чувство голода никуда не исчезло. До нее донесся терпкий аромат настоя. Агна размеренными и твердыми движениями растирала ей спину и ноги, потом подняла ее и метнулась за чистой рубашкой.

Девушка стояла на деревянном полу напротив зеркала. Она невольно подняла взгляд и обмерла. Что это такое?! Подскочившая Агна заметила ее выражение лица и тут же затараторила:

— Деточка, мы с этим обязательно разберемся, не смотри пока, не думай.

Но, как же тут было не думать. Все шрамы на ее груди и по рукам исчезли. Вместо них появились серебристые линии, вырисовывающие непонятный узор, который покрывал почти всю грудь и переходил на плечи.

— Агна, — потрясенно выдохнула девушка.

— Тихо-тихо, сейчас надо поспать, ни о чем не тревожься, ложись.

Агна протянула ей горячий напиток, только от запаха которого клонило в сон. Она сделала лишь пару глотков, и глаза закрылись сами собой.

Глава 11

Утром она проснулась бодрой и отдохнувшей. Вскочив с постели и проигнорировав небольшое головокружение, она подбежала к зеркалу и наспех расстегнула верхние пуговицы рубашки. Так и есть. Узор остался на коже, витиеватые серебристые линии струились по телу, складываясь в непонятный рисунок.

Дверь открылась, и Агна вошла без стука с подносом.

— Ты уже проснулась, девочка моя? Очень хорошо. Давай-ка позавтракаем и нам уже пора отправляться.

— Агна… Что со мной? Что это такое?

Женщина немного замялась и всеми силами старалась не смотреть на стоящую напротив девушку.

— Ты меня извини, что так получается, дорогая, но я ничего не могу тебе объяснить, но одно могу пообещать точно — когда мы доберемся до столицы, я сама все тебе расскажу. Хорошо?

Девушка в ответ только кивнула. Разве тут поспоришь? Да и у кого ей еще спрашивать? Не у господина Айлеха же… Хотя она могла спросить у незнакомца из своих снов, а в то, что она его еще увидит, девушка верила беспрекословно. Сейчас немного размышляя без прежней паники, она поняла, что раненный мужчина и виденный ей прежде во снах мужчина в плаще — одно и то же лицо. Да и кто это еще мог быть? Определенно, это он… Теперь она знала, что этот человек — Эрин, но почему он оказывается в ее снах, или это она приходит в его сны… А может, это даже не реальный человек, а всего лишь вымысел ее больного воображения…

— Да ты меня не слушаешь, девочка, — Агна взяла ее за руку и усадила за стол, — говорю же, поешь, а то путь неблизкий. Мы и так тут задержались больше, чем надо. Давно уже должны были быть дома.

Дома… А станет ли для нее это место домом. Она в этом сильно сомневалась.

— Хорошо, — согласилась девушка и принялась за еду.

Спустя час они уже сидели в повозке. Господин Айлех был немного сдержан, но все же бросалось в глаза, что прежнее напряжение исчезло. Девушка оглянулась, но вновь не заметила той странной фигуры в плаще. Зачем она его ищет, пожалуй, ответить она бы не смогла. Но, все же… Кто этот человек? И почему он исчез?

На этот раз их путешествие можно было назвать даже приятным. Ландшафт изменился до неузнаваемости. Пустынные земли теперь уже насовсем сменили густо усеянные растениями пастбища и леса, разнотравье радовало глаз и немного сбивало ее с толку.

Несколько раз они останавливались, чтобы девушка могла собрать некоторые незнакомые травы, причем мужчины охотно помогали ей, однако, на ее вопросы отвечали односложно и предпочитали вообще не разговаривать с ней.

Вскоре ей пришлось обратиться к Агне с просьбой. Хотелось зарисовать необычные травы, для чего требовалась бумага и чернила. В ближайшем поселении прислужницы принесли ей все необходимое, а господин Айлех подарил изящный кожаный блокнот, за что она была ему очень благодарна.

Когда поездка подошла к концу, она даже не сразу поняла. Повозка остановилась, и мужчины спешились. Выйдя на свежий воздух, она ожидала увидеть очередную харчевню или небольшой городок. Однако, то, что предстало перед ее взглядом, буквально лишило девушку дара речи.

— Ты была так занята своими зарисовками, что я решила тебя не беспокоить, и, поверь, это того стоило, — засмеялась Агна.

Перед ней высилась неприступная гора. Ее вершина упирались в саму небесную твердь, а темные стальные пики казались недостижимыми и опасными. Охватить взглядом ее склоны не представлялось возможным. Неужели там, внутри, могут жить люди? А если так, то, что заставило их замуровать себя в эту глыбу камня?

— Не переживай, — подмигнула Агна, — сегодня мы переночуем здесь. А утром отправимся домой. Как же я соскучилась по своей комнате.

Агна поторопилась к гостеприимно распахнутому дому, около которого уже стояли, склонив головы прислужницы.

— Вам нравится? — выдохнул стоящий за ее спиной господин Айлех.

— Впечатляет, — честно призналась девушка.

— Но не нравится, это очевидно. Что ж, прошу вас, не судите по внешнему виду. Мы очень гордимся нашим домом, — мужчина улыбнулся и поспешил за матерью.

Спустя какое-то время она также зашла в предоставленный им дом. Все здесь дышало жизнью. Их определенно ждали и готовились к приезду. Прислужницы любезно улыбались и старались угодить высоким гостям. Тем не менее, ее не радовала теплая постель и мягкие шкуры, легчайшее белье и почти невесомая ночная рубашка, удивительные фрукты, которых она раньше не то, что не пробовала, даже и не видела ни разу. Все было как во сне, и все ее мысли стремились к завтрашнему дню. Промучившись несколько часов без сна, она достала заброшенный сборник и принялась вновь за чтение.

И сказала тогда наиславнейшая Эридат:

— Да не будет вам впредь покоя! Вы будете искать землю свою и не найдете, лишь обречете ее на погибель, ибо сила ваша проклята! Да ниспошлет вам Богиня отчаянье, чтобы не находили вы покоя ни днем, ни ночью! Пусть обречен будет род ваш, ибо не родит он больше дочерей, способных повернуть все вспять и придется брать иноверок разных, дабы продлить агонию, но все бесполезно.

Тяжелым бременем стали слова наиславнейшей Эридат, и упали на колени дети Эреи, плача и винясь. Но только не Повелитель. Не признал он вины своей, а добавил, что поступил верно и сделал бы так и впредь, ибо на своих плечах держит он народ свой и ради него отдаст все, чем владеет.

Послушала его речи наиславнейшая Эридат и, дотронувшись перстами до кистей рук, сердца и лба, вынуждены была склонить голову свою.

— Повелитель Эреи, не вернуть мне слов моих, однако ж знай, за жертву твою и мысли чистые твои, дам вам надежду…

Девушка захлопнула книгу. Еще один оборванный отрывок древнего текста. Что ж, возможно, уже завтра ей все станет известно. Она думала, что не уснет сегодня, однако, усталость взяла свое. Стоило ей закрыть глаза, как она тут же провалилась в сон, и вновь, как и ранее, оказалась в незнакомом месте.

Широкая светлая комната была обставлена довольно уютно: мягкие диваны и кресла, покрытые серебристой парчой, пейзажи в резных рамках, витиеватые подсвечники и аккуратно разложенные письменные приборы на тяжелом столе, а довершал облик массивный камин с тлеющими угольками. В комнате имелась еще одна дверь. Девушка решила узнать, что там находится и потянула за ручку. Соседней оказалась такая же светлая спальня. Широкая кровать под балдахином с наброшенным у изножья теплым пледом, высокие окна, почти от пола и до потолка давали много света и радовали глаз открывавшимся видом на небольшую бухту.

Море… Она никогда не видела столько воды. Казалось, что нет предела этому раздолью. Куда ни кинь взгляд, повсюду синяя гладь и лениво покрикивающие птицы.

— Тебе здесь нравится?

Девушка обернулась, и хотя она знала, кого увидит, не смогла сдержать радостного вскрика. Вот, он, живой и здоровый, и больше не прячет свое лицо за глубоким капюшоном.

— Здесь очень красиво! Я рада, что с тобой все хорошо, — призналась она.

— Лишь благодаря тебе, — произнес мужчина, пристально глядя ей в глаза, — даже не знаю, что сказать. Я безмерно благодарен тебе, но… тебе нужно было оставить меня. Не думаю, что достоин этого.

— Не благодари, я даже не понимала, что происходит.

Мужчина сел на край кровати, откинувшись спиной на резной столбик.

— Не совсем верно. Если бы ты не испытывала искреннего желания помочь, ничего бы не произошло, а ведь ты даже не знаешь меня, не знаешь моего имени.

— Честно говоря, это не важно. Я бы помогла любому нуждающемуся человеку.

— Даже ценой той боли, что испытала? Меня ты можешь не обманывать, я знаю.

— Откуда? — девушка присела напротив.

— В тот момент я чувствовал то же, что и ты, — просто ответил он.

Она потерла виски и решилась задать мучавший ее вопрос:

— Ты можешь мне все объяснить? Что это значит? — девушка встала и подошла ближе, расстегивая ворот рубашки, — смотри! Что это такое?

Мужчина резко встал и подошел ближе, так близко, что она кожей ощущала его дыхание, слышала, как он судорожно вздохнул, и не отшатнулась, когда он провел слегка подрагивающей рукой по узору на ключицах.

— Ты так прекрасна, — прошептал он, наклоняясь к ее шее и вдыхая аромат ее волос. Он опустил руки, словно боялся дотронуться до нее, просто находился рядом, впитывая ее запах и растворяясь в нем.

Она же не могла сдвинуться с места. В голове сразу же пронеслись похожие воспоминания. Вот, Эрин, но совсем другой, нежно прикасается к ее волосам, а в другой руке держит окровавленный нож. Ее немного зашатало от накатившей волны паники. Неужели снова? Мужчина резко дернулся и медленно отступил на шаг.

— Прости, не сдержался, — от его виноватого вида волнение в ее груди немного улеглось, но все же она предпочла отойти подальше.

— Так, ты мне объяснишь все или нет? — стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила девушка.

— Хорошо! Только услуга за услугу, — хитро улыбнулся мужчина.

— Какая еще услуга? — недовольно буркнула она.

— Ну, как же, ты хочешь знать правду, и мне кое-что интересно. Вот и обменяемся. Договорились?

А собственно, что она может ему предложить в качестве обмена. Не найдя себя ни в чем полезной, она нехотя кивнула.

— Нет-нет, так не пойдет, договор нужно скрепить рукопожатием, — с самым серьезным видом он подошел к ней и протянул руку.

Она не решалась, слишком свежими были воспоминания о его едва уловимых прикосновениях.

— Ну, же! Не думал, что ты еще и трусиха.

Девушка вздрогнула. Трусиха? Да, что этот Эрин о себе возомнил! Уверенно она приблизилась и пожала ему руку. Их рукопожатие немного затянулось, и девушка попыталась выхватить кисть из твердой хватки, но не тут-то было. Мужчина повернул ее руку и мимолетно поцеловал тыльную сторону ладони. Затем с довольным видом сел на свое место на кровати, и скрестив руки, внимательно посмотрел на онемевшую девушку.

— Ну, что ж, я думаю, заключение договора прошло по всем правилам. Начинай, твой вопрос.

У нее же просто не было слов. Да, что же это такое?

— Если у тебя нет вопросов, могу начать и я, — мурлыкнул ее собеседник.

— Нет-нет, у меня много вопросов, — запротестовала девушка.

— Это очень хорошо, потому что за каждым вопросом последует расплата.

Внутренне содрогнувшись и отругав себя последними словами за спешку и любопытство, она все же решилась задать вопрос.

— Как тебя зовут?

— Что же, ты немного поспешила, скоро бы ты и так узнала все, но вопрос есть вопрос. Меня зовут Аэдан.

— Красивое имя.

— Благодарю, теперь моя очередь.

Она замерла в ожидании. Аэдан с ленивой расслабленностью сидел на кровати и, как ей показалось, упивался ее растерянным видом. Понимая, что винить в данной ситуации можно только себя, девушка кивнула.

— Скажи, как ты можешь теперь получить имя?

— Что? — девушка недоуменно моргнула, — какое имя?

— Разве у тебя сейчас нет имени? Мне интересно, как ты можешь его вернуть?

Девушка рассеянно посмотрела по сторонам. Она уже перестала об этом думать, да и привыкла. Странно, конечно, что не слышишь своего имени, но человек на то и человек, что способен подстроиться под любые обстоятельства.

— У нас принято считать, что имя могут дать лишь родители, и с утратой рода теряется и имя. Старое имя вернуть нельзя, оно сгинуло вместе с моей трусостью там, дома… Но я бы могла получить новое.

— Очень интересно. И как же? Выбрать самой?

— Нет, это невозможно, да и неправильно. Нет, — девушка присела на стул, теребя волосы, — по закону предков, имя мне может дать старший в роду, который примет меня как свою дочь или… Или мой нареченный, но это вряд ли когда-либо произойдет.

— Я бы не был столь уверен, — развеселился Аэдан и хитро посматривал на смущенную девушку, — ладно, что там дальше? Что ты хочешь еще знать, кроме моего имени?

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом узоре на моей груди.

— Хорошо, я все расскажу, — Аэдан сразу же сменил свой веселый вид и уже серьезно посмотрел на сидящую рядом девушку, — Эрины обладают многими способностями, среди которых есть одна, как бы это сказать, способность выживания, но действует она лишь при настоящем, искреннем желании другого человека поделиться жизненной силой.

— Ты хочешь сказать, что когда ты был ранен, то забрал мои силы, чтобы восстановиться?

— Так и есть, а узор есть результат того, что наши энергии в какой-то момент переплелись. Теперь во мне есть часть тебя, а в тебе — моя сила, правда совсем немного и ненадолго.

— Удивительная способность, — восхищенно выдохнула девушка, — вы, наверное, можете жить вечно!

Аэдан отвернулся.

— Поверь, вечная жизнь далеко не предел мечтаний, тем более, когда знаешь, что придется за нее отдать, — мужчина грустно усмехнулся и, поднявшись, подошел к одному из окон, — мы живем, но какой ценой, малышка…

— Что ты имеешь в виду?

— А это уже следующий вопрос, — улыбнулся Аэдан, — на него ты пока не имеешь права. Что ж, продолжим… — мужчина резко замер, словно прислушивался к тому, что происходило за окном, — жалко, но тебе уже пора, время пролетело слишком быстро.

— Уже? Я даже ничего толком не узнала, — растерялась девушка.

— У нас будет еще много времени…

Когда она открыла глаза, то еще могла ощутить ласковое еле уловимое касание Аэдана и отчетливый запах моря.

— Госпожа, ну что же вы? Вставайте, все уже внизу и торопятся, — улыбнулась разговорчивая прислужница, — вас все ждут, — напомнила она.

Глава 12

Утро выдалось необычайно светлым и каким-то торжественным, словно сама природа радовалась возвращению Эринов домой. Всадники перешучивались и впервые с момента их отъезда, она могла слышать самый настоящий человеческий смех, от которого становилось легко и тепло на душе. Улыбки и оживленное ожидание погасили тревогу, и девушка лишний раз подумала, что ничего страшного в этой столице нет. Агна была настроена очень доброжелательно, а прислужники еще долго стояли у гостеприимного дома и махали им вслед.

— Нам нужно проехать несколько часов, дитя, и мы, наконец-то, прибудем. В следующий раз пусть отправляют кого-нибудь другого, я устала от этих поездок, — призналась Агна, — к тому же, мой сад наверняка соскучился без меня!

— У вас есть сад? — удивилась девушка.

— Конечно, — и следующую часть разговора женщина подробно описывала, какие именно цветы она старается выращивать. Найдя в лице девушки благодарного и заинтересованного слушателя, Агна вещала, не переставая, и они даже не сразу заметили, что прибыли. Повозка остановилась, и не скрывающий своей радости господин Айлех, открыл дверцу, предлагая им выйти.

Стоило ей оказаться снаружи, как мощный порыв ветра подхватил ее платок и чуть не сорвал его с плеч, принося с собой такой знакомый морской запах.

— Неужели эта скала так огромна, что закрывает целое море? — восхищенно спросила девушка.

Господин Айлех задорно рассмеялся и помог матери выйти из повозки, осторожно придерживая ее за руку.

Радостным вихрем пролетели сорванные с многочисленных деревьев разнообразные листья, то тут, то там мелькали легкие крылья бабочек и других насекомых, прямо в скалистой породе пробивались самые настоящие стебли цветов и крепкие ветви кустарников, словно росли в плодородной почве, птицы чирикали свои песни, не обращая внимания на суетившихся людей.

— Просто поразительно! — выдохнула девушка.

— И это только начало, девочка, — Агна взяла ее за руку и повела к основанию скалы. Насколько хватало ее взгляда, был сплошной камень, без единого отверстия или намека на ворота. Как же войти сюда?

Ответил на ее невысказанный вопрос сам господин Айлех. Он подошел к скале и дотронулся правой рукой до ее почти плоской поверхности. Серебристые блики от его кисти расползлись по камню и оформились в самую настоящую огромную дверь, украшенную затейливыми письменами.

— Прошу вас, — господин Айлех в легком поклоне указал им на вход, и Агна, не долго думая, потащила девушку за собой. Оглянувшись, она увидела, что за ней шли все их сопровождающие, а вход постепенно затягивался, вновь превращаясь в неприступный каменный массив.

Ощущение неизбежности накатило, впитывая повсеместную эйфорию от возвращения домой и поражающие воображение виды. Все как-то поблекло. Стало ясно, что для того, чтобы попасть сюда, как, собственно, и выйти требуется помощь Эринов. Вряд ли обычный человек, такой как она сама сможет распечатать эту дверь. И что же делать, если ей здесь не понравится? Сможет ли она покинуть это место? Вопросы вновь заполнили ее мысли, а ответов не было.

— Что-то случилось, дорогая? Ты что-то приуныла, — обеспокоилась Агна, — посмотри, как здесь красиво, малышка! Ты не найдешь в империи ни одного места подобного нашей столице!

— Верно, больше нигде такого места нет.

— Так, что же ты тревожишься? Не стоит волноваться. Поверь, все тебе будут только рады.

И, правда, она то и дело замечала любопытные взгляды прохожих, сдержанные поклоны мужчин и улыбки немногочисленных женщин. Но что-то было не так. Они шли по оживленной улице, она слышала, как переговариваются люди, одобрительно разглядывают ее, кивают Агне и господину Айлеху.

Конечно же! Дети!

Она привыкла, что улицы даже их небольшого поселения всегда были полны куда-то бегущих детей, то ли к наставнику, то ли по просьбе родителей. Здесь же были лишь взрослые люди, причем, мужчин было намного больше. Возможно, конечно, она увидит всех позже, но стало немного жутковато.

— Агна, а где все дети? У них идут занятия?

— Да, скорее всего, — беззаботно ответила женщина, и у нее немного отлегло от сердца, — мы почти пришли, смотри, там будет твой новый дом! — Агна указала рукой на высокий светлый дом, высеченный прямо в скале, — здесь проживают все новенькие. Разве не прекрасное здание?

Девушка была вынуждена согласиться. И, правда, все здесь было как в сказке. Оставалось загадкой, сколько сил и умений потребовалось Эринам, чтобы довести эту неприступную скалу до подобного совершенства. Снаружи дом смотрелся просто удивительно: песочного цвета стены даже на вид были добротными, и нельзя было заприметить ни единого шва, сквозь широкие распахнутые окна виднелись белоснежные занавеси, а витые растения ниспадали с карнизов.

— Поверь, внутри еще лучше. Пойдем, я провожу тебя.

Девушка не сопротивлялась. Распрощавшись с господином Айлехом, она поднялась по широкой винтовой лестнице. Ее комната оказалась первой справа.

— Пока что дом пустует, но, надеюсь, это временно. С твоим приходом здесь все поменяется.

Решив пока не вдаваться в подробности, девушка решительно открыла дверь своего нового жилища. Ей показалось, что сердце остановилось. Она знала эту комнату до мельчайших деталей: вот широкая постель с тем же теплым пледом и резные столбики, и тот самый вид на море! Все было так, как в ее сне, и если раньше имелись хоть малейшие сомнения по поводу того, вымышленный ли персонаж ее снов или реальный, то сейчас они полностью отпали. Каким-то образом один из Эринов проникал в ее сны, и нужно узнать, почему это ему удавалось, и какую цель он преследовал.

Агна заметила некоторое замешательство девушки и спросила с толикой огорчения в голосе:

— Тебе не нравится, малышка?

— Нет, — с трудом произнесла девушка, продолжая осматривать и узнавать все остальные черты комнаты, — мне очень нравится, спасибо вам.

— Ах, что ты! Не стоит, — улыбнулась женщина, — так, все вопросы и дела оставим на потом. Сейчас и тебе, и мне нужен отдых. Обживайся, а вечером я загляну к тебе. Хорошо?

— Агна, а я могу выходить из дома? Сама?

— Деточка, ну конечно! — Агна даже всплеснула руками, — это же не тюрьма какая. Безусловно, если соберешься, обязательно посети местный парк. Любой укажет тебе дорогу, — женщина ласково потрепала ее по щеке и, закрыв за собой дверь, спустилась в сопровождении ожидавших ее мужчин, отправилась дальше по мощенной улице. Девушка еще долго провожала ее взглядом и, когда та, наконец, скрылась из вида, смогла облегченно вздохнуть.

Вещей у нее было совсем немного: несколько платьев на смену, теплый плащ и платок, да еще белье — все, что ей выдали. Размесить его не составило определенного труда. Посидев пару минут на кровати, девушка поняла, что сейчас не сможет ни поспать, ни просто-напросто отдохнуть. Новое место и совершенно новые, немного пугающие люди. Было боязно выходить на улицу одной, но она все же решилась, да и не мешало проверить, так ли уж здесь безопасно. Переодевшись и наскоро умывшись, девушка заперла свою комнату и спустилась вниз.

На нее тут же обратили внимание. Изрядная доля любопытства сочилась из каждого осторожного взгляда и сопровождающих ее перешептываний. Непривыкшая к такому повышенному вниманию, девушка чувствовала себя не в своей тарелке.

Стараясь поменьше смотреть на проходивших мимо людей, она решила разобраться с устройством улиц и жилищ. То, что она заметила, ей определенно понравилось. Все здесь было сделано из камня, что и не удивительно, так как город был буквально высечен в скале. Добротные высокие дома внушали уверенность и надежность. Улицы не были многолюдны, но она этого ожидала. Столица оказалась городом только для избранных: для самих Эринов и людей, так или иначе, им полезным. Все остальные довольствовались близким расположением к главному городу империи и плодородной почвой, о которой только мечтали люди на границе.

До нее долетали оживленные разговоры на общепринятом в империи наречии, а также странная певучая речь, совершенно ей незнакомая. Опять же бросалась в глаза поразительная разница соотношения мужчин и женщин. Складывалось впечатление, что все женщины попрятались дома, либо их просто очень мало здесь, или же местные дамы не прогуливаются по этим улицам. Столица или нет, а бедные и богатые районы были и будут всегда. Все это еще предстояло узнать и понять, сейчас же она, стараясь запоминать пройденный маршрут и не потеряться, шла, не торопясь и рассматривала все, что казалось ей непохожим на ее собственный уклад.

Еще ей показалось странным совсем небольшое количество слуг. Причем, те держались с потрясающим достоинством, и узнать их можно было лишь по меньшему богатству одежды. Сравнив поведение прислужниц, встреченных ей по дороге и увидев гордо поднятые лица слуг здесь, одетых в добротное платье, она совсем запуталась. Решив, что и этот вопрос она оставит на потом, девушка осмелилась все же спросить дорогу к парку, как и советовала Агна. Спрашивать у мужчин было неловко, поэтому она остановилась на высокой темноволосой девушке, неспешно прогуливающейся с ажурным зонтиком, видимо, защищавшем ее от жаркого солнца.

Ее чуть ленивая улыбка и удивительной грации походка немного заворожили девушку, однако больше женщин на улице не было, и она все же подошла и спросила:

— Простите, вы не укажете мне дорогу к парку?

Прекрасная незнакомка окинула ее долгим внимательным взглядом, остановившись на немного мятом платье, заплетенных наспех волосах. Словно отмахиваясь от назойливого насекомого, темноволосая красавица дернула плечиком и больше не обращая внимания на растерявшуюся девушку, пошла своей дорогой.

— Вот как, — прошептала девушка, — даже не удосужилась слова сказать…

— Госпожа, вам помочь?

Девушка обернулась и, к своему удивлению, увидела самого господина Айлеха.

— Я подумал, что вам, возможно, понадобится помощь. Простите за назойливость.

— Нет-нет, я просто… не знаю, где парк, — выдавила наконец девушка, — я хотела спросить, но…

Господин Айлех рассмеялся.

— Да, уж, я имел счастье наблюдать эту картину, госпожа. Вы обратились не к тому человеку. Запомните на будущее, лучше спрашивайте мужчин.

— Я думала все совсем наоборот, — призналась девушка.

— Я заметил, — как-то уж совсем несерьезно хохотнул господин Айлех, — позвольте мне все же проводить вас до парка? Обещаю не быть чересчур уж навязчивым.

— Спасибо, господин Айлех, — просто ответила девушка.

Они размеренно шли по дорожке. Девушка молчала, не зная, что сказать, в то время как господин Айлех рассказывал о том или ином месте, мимо которого они проходили. Вот вдалеке показался храм Богини Эринов. Даже отсюда была заметна режущая глаз белизна строения. Туда приходили со своими скорбями и радостями, впрочем, как и в обычном людском поселении, только в селении, где жила она, это было небольшое здание, где старичок-жрец ежедневно читал молитвы и людские прошения за узелок еды. Здесь же все, начиная от придорожных лавочек и заканчивая шпилями императорского дворца, было основательным, сделанным на совесть.

— Мы почти пришли, госпожа. Смотрите!

— Вот это да! — воскликнула девушка и подалась вперед.

Повсюду, куда она только могла посмотреть, были удивительные растения: многочисленные деревья с висящими на них сочными плодами, которые, как это ни удивительно, никто не спешил снимать, за которые никто не дрался, радующие разнообразием красок кустарники и, конечно же, цветы. Какое обилие и разнообразие! Она проходила мимо разных растений, прикасаясь к их гладким или же шершавым, словно бархатным, лепесткам, заглядывала под каждый кустик, стараясь понять, как возможно вырастить подобное в камне и не находила ответа. Многие отдыхающие посматривали на нее с любопытством и с некоторым снисхождением, очевидно, узнавая лишь недавно прибывшую.

— Вам здесь нравится? — спросил господин Айлех где-то из-за ее спины.

Девушка даже подпрыгнула от неожиданности, она совсем забыла о нем.

— Можете не говорить, госпожа, ваши горящие глаза уже ответили на мой вопрос.

Девушка в ответ только кивнула и радостно улыбнулась. Как же здесь хорошо! Даже дышится иначе.

— Вы можете приходить сюда в любое время. Парк открыт даже ночью, потому что именно тогда зацветают некоторые редкие растения, — сказал господин Айлех, внимательно наблюдая за ее реакцией, и та не заставила себя долго ждать.

— Правда? — громко вскрикнула девушка, тем самым заставив вздрогнуть проходивших мимо мужчин и нежно улыбнуться ее собеседника.

— Правда, — тихо ответил он.

Возвращались они также вместе и, снова, молча. Мыслей было огромное количество, так что выбрать нечто определенное было довольно трудно. Кроме того, ей почему-то казалось, что господин Айлех и так все знает и понимает, поэтому и слова, на самом деле, излишни. Он проводил ее до дома и не поленился поднятья вместе с ней по лестнице, подождал, пока она повернет ключ в двери и закроется, и лишь тогда ушел.

Глава 13

Кто-то настойчиво стучал в дверь. Не понимая, что происходит, девушка спросонья подскочила с кровати, едва не упав в запутавшемся одеяле, и открыла дверь. На пороге стояла Агна, посвежевшая и явно успевшая хорошо отдохнуть, в отличие от хозяйки комнаты.

— Девочка моя, ты еще не готова! Ну и ну! А ну-ка, отойди, дай пройти. У нас с тобой сегодня ужасно много дел.

Девушка неловко отступила и чуть не упала.

— Да ты я смотрю сама не своя. Наверняка, все же гуляла по городу, не так ли? Ну, и как тебе наш дом? — Агна хитро подмигнула ей.

— Мне очень понравился парк, — зевая, ответила девушка.

— Я была в этом уверена, малышка. А сейчас, иди, умойся, и мы отправимся за покупками.

— За покупками? — ничего не понимая, переспросила девушка.

— Да-да! Или ты собралась идти во дворец в своем платье?

— В какой дворец, Агна?

— Вчера, не успела я зайти в свою комнату и отдохнуть, — несколько раздраженно начала объяснять женщина, — как мне доставили письмо от нашего императора, настоятельно, подчеркиваю настоятельно, просившего представить тебя ко двору завтра, то есть уже сегодня.

— Я ничего не понимаю, Агна. Зачем? Я ведь никогда не была…

— А это никого не интересует, дорогая, — сурово перебила женщина, — слово императора — закон. Поэтому мы сейчас с тобой отправимся в лавку одежды и выберем тебе, по крайней мере, нечто более достойное, иначе наши дамы тебя просто засмеют.

Девушка машинально умылась и надела вчерашнее платье. Агна быстро заплела ей волосы и буквально вывела за дверь.

— Агна, но у меня нет денег, мне нечем с вами расплатиться, — промямлила, краснея, девушка.

— О каких деньгах речь? Даже не думай об этом! Где бы ты их взяла, глупышка!

Она не нашлась, что ответить, но ощущение неправильности никуда не исчезло. Она верила в истину, рассказанную ей родителями — за все нужно платить, за труд, за услугу, не важно, вот и сейчас она понимала, что другого выхода нет, но быть у кого-либо в долгу ей пришлось совсем не по душе.

— Хорошо. Агна, я, правда, совсем не понимаю, зачем я понадобилась самому императору, но за вещи я обязательно расплачусь, как только найду себе работу.

— Ох, девочка, — вздохнула Агна, — не все так просто, но пусть будет так, как хочешь ты. Пойдем.

Они вышли из дома, где их ждала легкая двухместная коляска.

— Так, для начала мы едем в лавку готового платья. К сожалению, нам с тобой не дали достаточно времени, мы могли бы сшить нечто уникальное, а так… ну, да ладно. Затем поедем покупать обувь, а там уже определимся по времени. Еще ведь и в порядок себя нужно привести. Ох, не дают мне отдохнуть.

Агна еще долго жаловалась на сложившуюся ситуацию, но девушка ее почти не слушала. Мысли ее были заняты совсем другим: зачем она понадобилась при дворе?

Она не сразу заметила, как кучер остановил коляску напротив двухэтажного каменного дома, отличавшегося от многих на этой улице изящной вывеской с надписью «Госпожа Дари?».

— Не бойся, малышка, пойдем! Она тебе очень понравится, уверяю. Вы с ней как-то даже похожи.

Они постучали в дверь и сразу же вошли, не ожидая, что их пригласят в дом. Комната встретила их ласковым полумраком, однако, достаточным, чтобы рассмотреть непритязательную обстановку и отсутствие кичащейся роскоши. Все было уютно и просто. Да, ей здесь определенно нравится, — решила про себя девушка.

Они услышали стук каблучков и вскоре перед ними оказалась сама хозяйка, как следовало из надписи, госпожа Дари. Женщина была просто удивительной. Даже подобное освещение не смогло скрыть ее красоты и притягательности. На нее хотелось смотреть, не отрывая взгляд: высокая с густыми темными волосами, рассыпавшимися по спине, длинные дуги бровей, под которыми сверкали глаза, то ли серые, то ли голубые.

Госпожа Дари отдернула занавеси и в комнату хлынул поток света, заставляющий еще более восхищаться хозяйкой дома.

— Я не ждала никого так рано, Агна. Лучше тебе объясниться.

Девушка недоуменно посмотрела на женщину. Она смеет так разговаривать с Агной, та, наверняка, обидится.

— Так и есть, Лида, поверь, причина и правда серьезная, — вполне дружелюбно ответила Агна.

— Хм, и, как я понимаю, эта причина сейчас стоит передо мной. Новенькая… — госпожа Дари медленно обходила девушку по кругу, рассматривая и, словно, оценивая, — молоденькая, но много повидавшая, иных и не берут, правда, Агна? — женщина хохотнула, но Агна не ответила и молча наблюдала.

— Ну, что же, а почему собственно и нет? Возьмусь за тебя, малышка, тем более, материал-то благодатный. Агна, ты можешь идти, зайдешь через пару часов, не раньше.

К удивлению девушки, Агна, не произнося не слова, подмигнула ей и закрыла за собой дверь.

— Не удивляйся ничему, дорогая. Пойдем, у нас много работы, — женщина направилась к двери слева, и девушке ничего не оставалось, кроме как идти за ней следом.

— Как тебя зовут?

Она сбилась с шага и остановилась. Интересно, сколько раз еще ей придется молчать в ответ на этот вопрос, сколько раз сердце будет замирать от преследующих ее время от времени жутких воспоминаний.

Госпожа Дари стояла напротив и внимательно смотрела на девушку.

— Если не хочешь говорить, не надо, я не заставляю. Меня все зовут Лида. Знаешь, это лучше, чем Лидарнуэль, — женщина громко рассмеялась, и смех был такой заразительный, что хотя бы не улыбнуться в ответ было просто напросто невозможно.

— Ну, и отлично, поторопись, а то Агна скоро-то придет, старая чертовка, а мы еще не готовы!

Девушка с опаской посмотрела на идеально прямую спину идущей впереди женщины. Да ведь она никого не боится и совсем не скрывает этого. Просто удивительно!

— Ну, вот и моя мастерская, так сказать. Не стесняйся!

Девушка зашла и, не сдержавшись, ахнула. Перед ней была самая огромная комната, которую ей только приходилось видеть. Повсюду стояли вешалки с чехлами, в углу у окна был массивный стол из дерева. Многочисленные его ящички были отодвинуты и из них торчали нитки, ленты, кружева, все что угодно.

— Нравится? Это мой уголок, — ласково улыбнулась женщина, словно рассказывала не о мастерской, а о своем ребенке.

— Здесь просто великолепно, госпожа.

— Лида, — поправила она, — называй меня так, я не госпожа.

— Хорошо, Лида, — согласилась девушка.

— Ну, что же, давай-ка, мы на тебя посмотрим более внимательно.

Лида подвела девушку к высокому зеркалу, стоящему как раз в центре комнаты. Женщина быстро расстегнула все пуговки на ее платье, развязала пояс, и не успела девушка сказать и единого слова, как оказалась стоящей в белье напротив незнакомого человека.

— Так-так, вот это сюрприз, малышка, не так уж ты и проста, как казалось ранее, — сурово проговорила Лида, — я вижу на тебе знак Эринов, — женщина провела пальцами по узору на груди и руках девушка, — очень интересно, второй знак есть, а первого незаметно, — Лида подняла ладони девушки и внимательно их разглядывала, — так и есть, не видно, значит, его нет. Как так получилось?

— Честно говоря, я совсем мало сама понимаю. Все произошло очень быстро, — затараторила девушка.

— На то и расчет. Дай-ка угадаю, — сказала женщина, обмеряя талию и длину рук, — он был ранен, а тебе не оставалось ничего, как помочь. Верно?

— Да, — потрясенно ответила она, — откуда вы знаете?

— Обычная уловка, не более, — грустно ответила Лида и отложила в сторону ленту, — сейчас примерим несколько платьев, достаточно скромных, чтобы скрыть твой узор до поры до времени. Будешь выглядеть белой вороной.

— Подождите! Вы что-то знаете, расскажите, пожалуйста, — девушка схватила Лиду за руки, — прошу вас, я ничего не знаю и не понимаю. Хотя бы вы…

— Возможно-возможно, — задумчиво произнесла Лида, — сами-то они никогда не хотят отвечать честно. Хорошо, я расскажу все, что знаю.

Женщина взяла одно из платьев и сняла чехол. Сама же девушка почти не обращала внимания на цвет или фасон платья, просто механически поднимала руки и поворачивалась так, как ее просила Лида и ждала, ждала ответа на свои вопросы.

— Так, это точно не пойдет, слишком темное. Так вот, узор на твоей груди есть символ взаимодействия двух сил, обычно не способных сосуществовать вместе в гармонии, одна обязательно порабощает вторую, и нетрудно догадаться, кто сильнее — ты или этот Эрин. Ну, думаю, такой цвет будет более предпочтительным, все же ты еще такая молоденькая, — без улыбки сказала Лида, — также это и символ величайшего доверия. Ты не можешь не знать, как Эрины восполняют утраченные силы, но ты также должна понимать, что именно так они восполняют утраченные годы.

— То есть вы говорите, что Эрины используют людей, чтобы жить вечно? Не верю своим ушам!

— На самом деле, все не так просто, я многого сама не знаю, но думаю, что так оно и есть. Еще кое-что, — женщина вновь отбраковала примеряемое платье и направилась к другому чехлу, — подобный обмен силами возможен только между по-настоящему близкими людьми, поэтому существует три обряда, цель которых связать людей узами брака.

— Я не совсем понимаю…

Лида подошла к ней, держа в руках белоснежное переливающееся серебряными нитями платье.

— Первый ритуал — разрешение прикосновения, — женщина медленно дотронулась до кистей рук девушки, — пройдя этот ритуал девушка разрешает Эрину прикасаться к себе, и ее руки украшает узор, как знак, что она несвободна, никто другой больше не взглянет на нее, но она сама еще может поменять свое мнение, потому что главное — отнюдь не тело. Второй ритуал, — Лида дотронулась до узора на ее груди и от этого прикосновения мурашки поползли по ее спине, — единение сердец, девушка сама, испытывая чистое стремление, без какого-либо принуждения отдает свою силу, не важно, в какой ситуации. Обряд необратим, это последний шаг для девушки передумать, но, даже если она изменит свое решение, она больше никогда не будет одна, зримо или незримо, Эрин всегда будет присутствовать в ее жизни, до конца ее дней. И, наконец, третий ритуал, — Лида дотронулась до лба девушки, — на него решились на моей памяти лишь единицы — единение душ. Он предполагает полное доверие, обмен мыслями и чувствами на уровне, неподвластном для понимания обычных смертных. И тогда узор появляется на лбу девушки и уже ничто не может повернуть ритуалы вспять. Лишь смерть.

— Боги… Что я натворила? — прошептала девушка.

— Еще не все потеряно, дорогая, но жизнь твоя будет совсем нелегкой, а ну-ка повернись, я застегну. Как ты понимаешь, эти ритуалы возможны лишь между людьми, желающими стать супругами, оно и понятно, кто же еще сможет пожертвовать ради тебя всем.

— Пожертвовать?

— Неужели ты думала, что для человека эти ритуалы проходят безвредно? Когда ты отдаешь свою силу, ты отдаешь свое драгоценное время, свои минуты, часы, даже годы и стареешь, и в итоге умираешь. А теперь посмотри, какая ты красавица!

Девушка на негнущихся ногах повернулась к зеркалу и посмотрела, но ничего не увидела. Все было смазанным. Слезы, — поняла она.

— Неужели ты собралась рыдать? И это в моем-то платье?! Да ты с ума сошла! Дуреха! А ну, очнись, — женщина замахнулась и ударила девушку по щеке. Боль слегка отрезвила, и она недоуменно посмотрела на возвышающеюся над ней красавицу.

— Если вздумала плакать, то убирайся, не хватало мне еще утешать тут всяких нежных дамочек! Запомни и уясни хорошенько — теперь, ты одна и можешь рассчитывать лишь на себя, Эрины — хитрые и бессердечные, им ничего не стоит забрать у тебя все, что тебе дорого, и им легче легкого влюбить в себя такую простофилю, как ты! Не верь никому, не позволяй им манипулировать собой! Ну же, встань и вытри слезы. Хватит.

Девушка не поняла, что сидит на полу, видимо, упала не ожидая пощечины.

— Теперь, уходи. Агна знает, сколько стоят мои вещи.

Ничего не ответив, девушка сняла новое платье и переоделась в старое. Так же молча она вышла из этого дома и буквально натолкнулась на Агну, видимо, собиравшуюся как раз зайти к госпоже Дари.

— Детка, что с твоим лицом? Она тебя ударила?

Девушка остекленевшими глазами посмотрела на Агну. О чем она говорит — разве ее ударила только Лида? Разве все они ее не ударили? Зачем она здесь? Чтобы служить им сосудом силы и молодости? Как же она оказалась глупа… Как могла пойти на такое… Хотелось заплакать, отчаянно щипали глаза, но слез, этой живительной и облегчающей душу влаги почему-то не было. Что-то замерло в груди, как раз там под этим узором Эринов и стало подобным камню.

— Да что она тебе наговорила? Что случилось? Как я поведу тебя в таком состоянии к императору? Так, все надо отменить. Сейчас же!

— Нет, Агна, — твердо сказала девушка и сама не поверила, что говорит именно она. Голос был чужим, совсем непохожим на ее собственный.

Женщина вздрогнула и повернулась. Она тоже это заметила.

— Я пойду во дворец. Сегодня. Мы едем за туфлями, не так ли? — не дожидаясь ответа Агны, девушка села в коляску.

Глава 14

К вечеру улицы столицы приобрели поистине грандиозный вид: многочисленные, словно воздушные, фонари освещали город как днем, певцы всех мастей развлекали Эринов своими песнями и чарующей игрой на музыкальных инструментах. Такого она раньше не видела. Что же будет во дворце?

Девушка стояла в своей комнате перед зеркалом. Агна отлучилась буквально час назад, объяснив это необходимостью привести и себя в порядок, но сама девушка думала, что это был лишь предлог сбежать. Впервые Агне было неловко в ее присутствии, и она не знала, что ей делать.

Девушка посмотрела в зеркало, поверхность которого отразила высокую девушку в светлом платье. Ткань была необычной: стоило девушке совершить хотя бы незначительное движение, материал начинал мерцать вплетенным в него серебром. Она распустила свои темно русые волосы, а Агна заколола их маленькой жемчужной заколкой и слегка завила. Этого было достаточно.

Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Дорогое платье и непривычные туфли, заколка, наверняка, стоившая как все ее поселение вместе с живущими там людьми — все было не то. Она не узнавала свое лицо. Оно изменилось и стало другим.

Девушка отвернулась от зеркала и присела на софу. Рассеянным взглядом она осмотрела свою комнату и увидела на столике знакомый томик. Книга Агны. Книга об истории Эринов.

Девушка произвольно открыла страницу и начала читать.

Последняя Эридат ушла к Богине тысячу лет назад и с тех пор, как и было предсказано, не рождались на свет дочери Эреи, и не было счастья и процветания, не ширился род и многочисленны стали враги его. Повелитель Арден принял решение покинуть родную землю в поисках более благоприятной среды для народа своего, где их кровь могла бы пробудиться, и не страшны бы были для Эринов воины тех земель. Пал выбор его на благословенный край — Алья, на языке Эринов значивший «Земля».

Она аккуратно положила томик на место. Руки ее не дрожали, и внешне она была спокойна. И, когда Агна, наконец, пришла за ней, девушка была безмятежна, словно не узнала ничего нового, словно ее сердце не разрывалось от неизвестности и страха.

Роскошная карета задорно везла их по праздничным улицам. Жители оборачивались им вслед и махали, изредка Агна отвечала знакомым, но все пристальнее присматривалась к сидящей напротив девушке.

— Я уже жалею, что отвезла тебя именно к Лиде. Поверь, если она тебе и рассказала что-то, то не стоит верить каждому ее слову. Она сама не без греха, чего уж там.

— Конечно, вы правы, Агна, я не буду верить никому, пока не смогу убедиться в обратном, — девушка не отвела взгляд, и Агна, не выдержав, отвернулась первая.

— Мы скоро прибудем. Послушай, есть определенные правила поведения в присутствии императора. Во-первых, никогда не смотри ему в глаза. Неприлично. Дальше, когда тебя вызовут, ты должны подойти и поклониться, как я тебе показывала. Помнишь?

Девушка лениво кивнула в ответ. Трудно не запомнить, когда один единственный поклон показывали раз тридцать.

— Потом… Ах, да, не начинай разговор первая. Отвечай кратко и односложно, склонив голову. Ну, все поняла?

— Конечно, Агна, не стоит так нервничать.

Агна не успела больше ничего сказать. За очередным поворотом открылась широкая, увитая разнообразной зеленью, аллея, за которой открывался вид на дворец. Девушка думала, что в подобном состоянии ее мало что может удивить, но она ошибалась. Как и все другие здания, дворец был высечен в скале. Однако, высокие неприступные стены поражали воображение и делали его более похожим на военную крепость, чем место проведения дворцовых балов. Многочисленные высокие окна довершали картину эдакой монолитности.

— Жаль, ты не видишь его при свете дня. Тогда дворец производит совсем иное впечатление, — задумчиво проговорила Агна.

Девушка в ответ промолчала. Сказанное было очевидным, но даже так, в свете мерцающих факелов, дворец был потрясающе красив и надежен. Здесь хотелось спрятаться от всех тревог внешнего мира, и не было ни малейшего сомнения, что подобное желание вполне осуществимо.

Нарядный прислужник распахнул дверцу кареты и предложил руку девушке, а затем и Агне. Затем, низко поклонившись, он повел их по широкой лестнице наверх. Открыв перед ними парадную дверь, прислужник вновь склонился в почтительном поклоне.

Они зашли в освещенную залу, где шумно и весело переговаривались люди. Точнее, Эрины. Она еще не видела так много женщин Эринов и теперь могла полностью утолить свое любопытство. Что ж, все как в ее сне. Роскошь, удивительная грация, изящные фигуры, словно ненастоящие… Эрины были действительно не похожи на обычных людей, ни мужчины, ни женщины. Подобной красоты она никогда не встречала. От осознания этого факта сердце сковала грусть от своего собственного несовершенства. Она ведь совсем обычная, ничем не примечательная даже в своем собственном селении. Что уж говорить об императорском дворце? Но эти мысли она постаралась сразу же прогнать. Она здесь не для того, чтобы привлекать внимание Эринов, а чтобы, наконец, удостовериться во всей правде и по возможности покинуть это место как можно скорее.

— Позвольте мне сопровождать вас, госпожа?

Перед ней оказался господин Айлех, и, при всей испытываемой ей антипатии, в данный момент она была ему рада. Мужчина предложил руку матери, и та благодарно оперлась на нее. Скользнув взглядом по девушке, господин Айлех предложил ей другую руку. Девушка замерла. Коснуться Эрина… Чувство незащищенности в таком поразительном, но совершенно незнакомом месте боролись с брезгливостью и толикой отвращения. Мужчина коротко вздохнул и уже хотел опустить руку, когда она все же решилась принять его предложение и, так же, как и Агна, взялась за его руку, ощутив, как Эрин вздрогнул. Так, втроем, они прошли сквозь своды высокой арки и оказались в еще более просторной зале.

Из-за обилия присутствующих людей, девушка даже не могла увидеть, где заканчивается эта комната, а нетерпеливо выглядывать через головы остальных она посчитала совсем уж неприличным.

— Немного терпения, госпожа, вы скоро все увидите, — в голосе господина Айлеха ей почудилась какая-то сдержанная боль и тоска, но сейчас она решила не заострять на этом внимание, итак своих проблем было довольно много.

— Уважаемые господа! — уверенный твердый голос пронесся по всему залу, заставив замереть всех Эринов, — его императорское величество — Аэдан Арден.

Словно по команде, все люди низко поклонились, она же немного замешкалась и оказалась единственной стоящей из многочисленных склоненных голов. Именно поэтому она сразу же увидела его. Время будто замерло, а ростки непонимания и боли вновь проклюнулись и своими острыми, словно иглы, лепестками укололи ее казалось бы уже окаменевшее сердце. Горько усмехнувшись, девушка также склонила голову. Как-никак перед ней сам император, надо бы и поклониться.

Спустя мгновенье ей показалось, что это уж чересчур. Эрины все так же стояли склоненные. Видимо, императору нравится подобное… отношение.

— Это не так. Поднимись.

Девушка резко выпрямилась. Перед ней стоял Аэдан. Тот самый Аэдан из ее снов. Вокруг же, словно каменные статуи, Эрины замерли в поклоне.

— Позволь мне все тебе объяснить.

Она жадно смотрела на него и с все возрастающей болью узнавала каждую его черту. Зачем же ты так…

— Не придумывай себе ничего раньше времени. Ты слышала мнения многих об Эринах. Неужели я не достоин шанса хотя бы оправдаться?

На этот вопрос она не нашлась, что ответить и немного заколебалась. Аэдан сразу же воспользовался этим и, не обращая внимания на застывшие фигуры, взял ее за руку и повел за собой. Девушка обернулась, и, на какой-то миг, ей показалось, что стоявший рядом господин Айлех закрыл глаза, хотя ведь такого просто не могло быть. Наверняка, лишь игра света.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, просто не смогу.

Он держал ее за руку крепко и уверенно, словно имел на это определенное право. Сопротивляться подобной уверенности как-то не хотелось, да и нужно было все же во всем разобраться. Немного поразмыслив, она была вынуждена согласиться с Аэданом и решила дать ему еще один шанс. Ведь, на самом деле, он и не должен был ей что-то объяснять, а мог просто вынудить поступить определенным образом. Перед ней был сам император, правитель огромной империи, но сейчас глядя на него, она просто не могла в это поверить. Она не ощущала перед ним ни малейшего признака робости.

— Почти пришли, — Аэдан обернулся и поймал ее внимательный взгляд, — совсем не боишься меня.

Это не был вопрос, и не было смысла отвечать. Она понимала это ясно и четко, как осознавала и другое — сейчас она не верила никому и надо приложить все силы, чтобы не поддаться на уловки стоящего перед ней Эрина. К своему сожалению, она призналась себе, что испытывает к нему некоторую симпатию, несмотря на обман и то, что с ней произошло ранее.

— Мы пришли. Проходи. Пожалуйста, — добавил Аэдан.

Она оказалась в очередной комнате. Только на этот раз это не был роскошный зал. Комната больше походила на пещеру, неровные острые камни, покрытые мхом, торчали в стенах. Освещение было более чем скудным: два чадящих факела едва ли позволяли рассмотреть все в деталях.

— Это наше сердце, душа Эринов. Я показываю тебе это место в знак величайшего доверия. Подойди сюда, — Аэдан взял один из факелов и указал ей направление. Девушка сделала несколько шагов вперед и ахнула от неожиданности. Перед ней была женщина. Нет. Статуя женщины. Однако, то ли недостаток света, то ли мастерство скульптора позволяли на доли секунды усомниться в ее искусственности.

— Как живая… — прошептала девушка и протянула руку вперед.

— Она и есть живая.

Она сразу же отдернула руку и нерешительно посмотрела на Аэдана.

— Не бойся, она — наша Богиня, наша создательница и всегда слышит нас, — мужчина ласково улыбнулся и, склонив колено, почтительно поклонился. Странно было видеть императора склоненным, но еще более странно было осознавать, что это поклонение истинное, наполненное уважением и почтением.

— Как ее зовут?

— У нее нет имени, — отчего-то развеселился Аэдан, — как и у тебя. Однако ее называют достойнейшей Эридат.

— Эридат? Что это значит?

— Женщина, ну… или жена. Наш язык предполагает несколько толкований.

— Надо же… Она красивая.

— Ты тоже, — Аэдан протянул к ней руку, но девушка отошла в сторону, — на меня это не подействует. Объясни, зачем я здесь?

— Я все расскажу тебе, — Аэдан сел прямо на каменный пол, рядом со статуей Богини. Смотреть так сверху вниз на императора было как-то неправильно, но и сидеть на полу…

— Садись, — прервал ее мысли Аэдан, — пол здесь всегда теплый.

Ужасное подозрение закралось в ее голову.

— Ты читаешь мысли, — пораженно прошептала она.

— Да, и я говорил тебе об этом. Все Эрины так могут, мы слышим мысли окружающих, но это не все. Мы еще и эмпаты, нам ведомы эмоции людей.

— И вы очень ловко ими управляете! — закричала она, — я хочу покинуть это место. Немедленно!

— Подожди! Да, стой же, — мужчина схватил девушку за плечи и крепко сжал, — не убегай, прошу, я не хотел тебя обидеть, но такова моя природа. Разве я в этом виноват? И что в этом плохого? Зная, что ты думаешь, я могу тебе помочь. Тебе не нужно произносить слова, ведь иногда это так трудно… Я знаю, что ты чувствуешь. Более того, я понимаю твои чувства, как будто испытываю их сам. Подожди, не убегай от меня.

Девушка с усилием отстранилась. Чувство брезгливости стало более явным. Теперь ей казалось, что он специально копается в ее голове. А за некоторые свои мысли ей было ужасно стыдно.

— Не думай сейчас об этом. Хорошо? Если ты позволишь, я бы все же хотел тебе рассказать правду.

Девушка, стараясь сохранить дистанцию (уж слишком памятными были его недавние прикосновения), села подальше и тут же покраснела — ведь он прочитал ее мысли!

Аэдан ничего не ответил, лишь ободряюще улыбнулся, показывая, что все прекрасно понимает, но комментировать не будет.

— Раньше мы были счастливы, хотя нет, это слишком узкое слово. Скорее, мы были уверенными в себе и свободными. Трудно, используя ваш язык определить наше состояние тогда. Мы имели все, что нам требовалось, а если нам нужно было что-то еще, мы добивались этого, и силы наши росли. Каждый Эрин обладает способностями, которых нет у обычных людей. Это позволяет нам занимать здесь главенствующее положение и править этой землей.

Девушка притихла, ей хотелось сказать многое, но она боялась его перебить. Сейчас она была близка к истине как никогда.

— Довольно давно наша сила была в семьях, больших и могущественных кланах, которые безоговорочно подчинялись императорской власти. Ты, наверняка, обратила внимание на отсутствие на улицах детей? — не дожидаясь ответа, Аэдан продолжил, — так вот, сейчас среди трех тысяч Эринов в столице проживает лишь 20 детей.

— Боги…

— Да, мы медленно, но верно умираем, и наша бессмертная жизнь становится своеобразной насмешкой. Среди этих детей нет девочек, только мальчики, которых берегут как самое дорогое сокровище, как свою душу. Так продолжается уже давно, с момента проклятия, которое настигло нас в правление повелителя Ардена, моего дальнего предка. Богиня прокляла нас и клятва эта поистине ужасна. Теперь мы чувствуем быстротечность времени даже более, чем люди, которых мы посчитали за слабый безвольный народ и именно потому выбрали эту землю для заселения. Мы думали, что управлять вами легко, но, к своему удивлению, обнаружили, что становимся похожи на вас и перенимаем ваши же пороки.

Аэдан тяжело вздохнул и устало посмотрел на сидящую напротив девушку. Она забыла как дышать, слушала его внимательно, хотя в ее голове мелькали сотни вопросов. Однако, у них еще будет время. Если она захочет этого. Сама.

— У нас не оставалось выбора. То место, где мы жили первоначально, наш дом, медленно угасало. Сначала пришла засуха, потом такой холод, которого Эрея не знала никогда.

— Как и здесь. Ведь так? Это все из-за вас! Наша земля погибает из-за вас. Вы не должны быть здесь! — девушка не могла себя сдержать и закричала так, что горло стало саднить.

— Верно, ваша земля погибает, потому что мы живем здесь. Наша сила и люди оказались несовместимы. Мы думали, что здесь нам будет легче, что здесь мы сможем быстро навести порядок и устроить тот быт, к которому привыкли, но все оказалось не так. Люди, живущие рядом с нами, земля, по которой мы ходим — все дряхлеет намного быстрее, приходит в негодность и, в итоге, погибает.

— Ужасно! И вы, зная это, продолжаете здесь жить? — она не выдержала и вскочила на ноги, — ждете, пока наша земля совсем истощится и погибнет?

— Мы бы хотели оттянуть этот момент насколько это только возможно…

— О чем ты говоришь, Аэдан? Как это можно остановить?

— Я не знаю, — честно признался мужчина, и она поверила сразу же. Он не лгал, как не лгали его наполненные многолетней усталостью глаза. Только сейчас она поняла, что Эрины ведь живут дольше и видели намного больше, чем она. Сколько раз он испытал боль утраты и сколько ему еще предстоит потерять?

— Вижу, что ты немного поняла. Благодарю. Мы не знаем, как остановить этот процесс, но знаем, как его замедлить.

В этот момент она пожалела, что не может читать мысли. Лицо императора исказилось от злости и стало почти непроницаемо. Он говорил, но сам, казалось, был далеко.

— Мы заметили это уже давно. Сын императора Ардена одним из первых взял в жены девушку из этих земель, не Эридат, но ту, что приглянулась ему, и та ответила Арту взаимностью. Их брак был редким мгновением радости в те печальные времена. Все думали, что, наконец-то, все будет налаживаться, но как сильно они ошибались… Спустя 5 лет брака молодая императрица родила сына. Каждый ребенок в наших семьях, как ты можешь понять, бесценен. Ликованье охватило Эринов, но ненадолго. С тех пор, императрица не вставала с постели. Она слабела, и ни один лекарь не знал, что происходит. Просто силы покидали ее. Постепенно Эрины заметили, что скудеет и земля. Вместе с таящими силами возлюбленной императора, иссыхала и сама земля. Старейшины объяснили нам, что в этом суть постигшего нас проклятья — женщины, не принадлежащие к нашему роду, отдают свои силы, а затем и жизни ради восполнения гармонии. Они не могут выносить наше могущество, и, в конце концов, оно порабощает и убивает их. А земля… Земля есть воплощение женщины, рождающей и обновляющейся. С тех пор, как мы это узнали, нам не было покоя. Жена императора Арта умерла, как впоследствии погибали все женщины, вступающие в брак с Эринами. Самый большой срок достигал 15 лет…

Девушка потрясенно молчала. Она не знала, что сказать. Да и что можно было сказать?

— Почему вы все еще здесь? — зло прошептала она, — почему не уберетесь куда-нибудь еще?

— Все очень просто, — Аэдан встал и отвернулся от ждущей его ответа девушки, — наш род угасает, и силы наши также на исходе. Мы не просто переезжали с места на место, мы пересекали границы миров. Эта способность была лишь у императорского рода, и сейчас она утеряна. Я, как император и наследник своего отца, не смогу перевести свой народ в безопасное новое место и, боюсь, что эта земля станет нашим последним пристанищем.

Девушка ненадолго задумалась. Да уж, ситуация не самая лучшая. Ведь, очевидно, что сами они погибать тоже не желают. Она бросила короткий взгляд на, в свою очередь, внимательно наблюдавшего за ней Аэдана. Однако, что-то ускользнуло от ее внимания, что-то было не так…

— Послушай… — перебил ее мысли император, но было уже поздно.

— Стой! Ты упоминал, что все живущие здесь женщины знают все и находятся здесь по доброй воле.

Аэдан тяжело вздохнул, но ничего не ответил, предлагая девушке самой продолжить свою мысль.

— Они все знают, что скоро умрут? — ей почему-то вспомнилась та женщина на улице, которая даже не ответила на ее вопрос. Она совсем не была похожа на умирающую или отчитывающую свои дни.

— Да, они знают. Можешь не сомневаться.

— А если, зная этот факт, я не захочу оставаться здесь? Вы отпустите меня?

Аэдан устало посмотрел на нее. В его взгляде немного раздраженном, немного отрешенном она увидела свой приговор.

— Вы знали, на что вели меня. Вы знали, что отнимаете мою жизнь и все равно привели меня сюда. И теперь я не смогу покинуть это место. Никогда. Зачем вы так со мной?

— Я не буду оправдываться, да и не зачем. Женщины, которые живут здесь, также незримо отдают свою силу, потому что мы рядом и стареют раньше. Но те, которые вступают с нами в брак, сгорают еще быстрее. Однако, сколько живут женщины в твоем селении? Что они терпят, выходя замуж и ежегодно рожая детей? Все ли они доживают до глубокой старости? Женщины здесь выбирают состоятельную жизнь, полную уважения и любви, почти преклонения… Ты спрашиваешь, почему я допустил такое? И я отвечу — потому что не мог иначе. Мы, Эрины, живем так долго и неимоверно долго одни. Мы обладаем способностью, за которую люди отдали бы душу — мы ясно и отчетливо чувствуем свою вторую половинку, знаем со всей уверенностью, что вот она перед нами, не испытываем ни тени сомнений. Некоторые из нас избегают этой участи, стараются заменить это единение подобием отношений. У одних получается, у других нет. Так вот, я всегда знал, точнее, я чувствовал твое приближение и теперь не отпущу никогда. Сколько бы ни было нам отмеряно, я не откажусь от тебя.

Она перестала дышать. Что он такое сейчас сказал? Ей послышалось… Но громкое биение сердца, отдающееся в ушах, не могло солгать. Его прикосновения, такие… желанные. Пусть слышит! Его присутствие внушало спокойствие и уют. Рядом с ним было по-настоящему хорошо просто сидеть. Он все понимал, все знал, ему можно было рассказать все до крупицы без лишнего стеснения. И он — император, сейчас ждет ее ответа. Он ее любит…? Не может этого быть!

Аэдан осторожно приблизился к ней и накрыл своей рукой ее дрожащие ладони, успокаивая, приводя в порядок нахлынувшие мысли.

Девушка закрыла глаза. Она могла понять. Ведь, и правда, в ее поселении, как, впрочем, и во всех других уголках империи, участь женщины была очевидна: многочисленные роды, тяжкий труд, бесконечная рутина. Он может дать ей больше, и, чего уж отрицать, ее влекло к нему. Она не знала, что это: любовь, страсть, нежность… На самом деле, это было не важно. Хотелось, чтобы он был рядом и разделял ее мысли и чувства.

Однако… Ее семья. Мицар.

Девушка открыла глаза и встретила встревоженный, неуверенный взгляд.

— Аэдан, я не могу ответить тебе взаимностью. Я не могу забыть то, что произошло и не хочу умирать. Видимо на этот раз ваша способность вас подвела. Я не та, которую ты искал и ждал.

Девушка освободила свои руки и сразу же ощутила какую-то пустоту. Не мешкая более, она пошла обратно, почти побежала, оставляя сидящего на полу императора.

Часть 2. Альяна

Глава 1

Теперь мой день начинался совсем рано, но я не жаловалась. Работа была мне по вкусу. Как мало оказывается человеку нужно, когда он занят чем-то по-настоящему желанным. Я просыпалась около 5 утра. Было еще темно и пусто, однако, мне никогда не нравилось ходить по многолюдным улицам столицы, да, и что греха таить, хотелось избежать встреч с некоторыми Эринами.

Сначала я шла в теплицу. Под моим руководством (не скрою гордости) всего лишь за полгода она значительно разрослась, и теперь здесь выращивались не только свежие овощи, но также и многочисленные травы. Здесь я работала около 4 часов.

Когда я выходила из наполненной влажным воздухом теплицы, улицы преображались. Повсеместно мелькали повозки и крытые кареты с женами Эринов. Сами они предпочитали пешие прогулки. Стараясь поскорее добраться до своего кабинета, я почти бегом пересекала площадь и через два квартала оказывалась в своей самой настоящей лекарской. Кто бы мог подумать! Уж я точно нет… За полгода произошло так много, что всего и не перечесть. Я осталась в столице, так как иного выбора у меня не было. Довольно странно, но после того, что я узнала, жить стало как-то спокойнее. Когда знаешь, что обречен, видишь все в несколько ином свете. Тем не менее, я не собиралась отчитывать дни и тоскливо смотреть на календарь, как и не собиралась становиться женой одного из Эринов, хотя после того приема в императорском дворце мне поступило несколько предложений. Я отказала, и теперь нисколько не жалею. Я решилась и попросила через Агну о возможности работать. Лекарская оказалась, как ни странно, довольно популярной, хотя, как и предупреждала Агна, Эрины не болеют. Но люди и те немногие женщины, которые здесь проживали, болели довольно часто, хотя, к моему счастью, несерьезно. Кроме того, мне очень хотелось исследовать детально весь процесс и понять, возможно ли хоть как-то приостановить гибель всего живого вокруг. Я не рассчитывала докопаться до истины, раз уж многим поколениям Эринов это не удалось, но хоть что-то…

Лекарская оказалась невозможной без полноценной теплицы и оранжереи, где я работала вечерами. Я выращивала многочисленные полезные растения и изготавливала простые микстуры от простуды, женских недомоганий и просто тонизирующие средства, в общем, весь тот немногочисленный набор, которому меня успел научить мой наставник. Желание узнавать и учиться было огромным. В мое пользование предоставили архивы городской библиотеки, где я проводила все свои выходные. Я полностью погрузилась в работу, чтобы занять себя и постараться как можно быстрее забыть. Но все оказалось непросто. Аэдан приходил в мои сны всегда. Я не видела его, но ощущала присутствие так же явно, как если бы он стоял за моей спиной. Он больше не заговаривал со мной, и я была ему за это благодарна.

Мне позволили многое, мне дали время. Глупо было бы пренебрегать им, поэтому я старалась воспользоваться им, как можно лучше. Иногда меня навещала Агна, рассказывала о делах во дворце, о своем саде, изредка упоминала о своем сыне и почти никогда об императоре и прошедшем бале. Женщина была предельно вежлива, но и не откровенна, и от былой ее доброжелательности почти не осталось следа. Видимо, мое поведение было для Агны не совсем приятным, но оправдываться я не хотела. Кстати, в одной из принесенных Агной книг, я и вычитала о знаменитой Эридат, занимавшейся растениеводством. Именно ей были обязаны Эрины подобным разнообразием, которого не встретишь больше нигде. Она же способствовала тому, что была изобретена особая смесь, при удобрении которой почва могла давать больше плодов и не беднеть. Эта работа заинтересовала меня, и иногда я думала, что то же самое можно было бы применить по всей империи. Однако сам рецепт пока найти не удалось. Таким образом, я долгое время зачитывалась историями об Альяне Садат, когда мне пришло письмо, в котором я, к своему удивлению, обнаружила императорский приказ о наделении мне имени (да-да, того самого) Альяна. Внизу была приписка — надеюсь, имя столь славной Эридат поможет тебе в достижении твоих целей.

Я не стала спорить, и с тех пор все окружающие стали называть меня Альяна, и вскоре я сама привыкла к этому имени.

Работа забирала почти все мое время, и однажды я шла уставшая домой, так что не сразу заметила некоторого оживления на улицах. Повсюду кишели взрослые: и мужчины, и даже женщины. В какой-то момент я увидела несколько мальчиков, вокруг которых неприступной стеной стояли их родители. Впервые за полгода, я увидела ребенка Эринов, и это настолько меня поразило, что я буквально замерла на дороге, и лишь спустя несколько минут стала оглядываться по сторонам.

А посмотреть было на что: цветные карнавальные повозки расположились на пустующем поле, раскинув удивительные шатры и вагончики с чем-то вкусно пахнущим. Я увидела, как мальчик лет 7 нерешительно потянул за рубашку, очевидно, его отца и, краснея, указал на один из вагончиков. Мужчина ласково улыбнулся ему и без лишних слов повел туда ребенка. В то время как мать осталась на месте и смотрела на развлечения своих близких со стороны. Женщина, как впрочем, и все жены Эринов, была невероятно красива: оливковая кожа и густые иссиня черные волосы, яркие зеленые глаза были краше ее дорогой одежды. Но вот я заметила то, что видеть никогда бы не хотела. Женщина опиралась на руку стоящего мужчины, глаза ее блестели, это да, но блеск их был какой-то неестественный, лихорадочный. Я отвернулась. Что бы здесь не происходило, мне нужно домой. Этот праздник не для меня.

— Альяна!

Я обернулась, уже точно зная, кто меня зовет. Спустя месяц после моего здесь пребывания, вернулся очередной дозор. С ними была девушка. Ее поселили в том же доме, где жила я сама. В какой-то момент я порадовалась соседке, все же дом был великоват, и иногда хотелось хоть с кем-то просто поболтать. Однако, позже я напомнила себе, что это очередная жертва Эринов. Еще одна ступенька к их вечной и довольной жизни, поэтому я старалась не заводить с ней доверительных отношений. Но мои попытки не всегда заканчивались успешно.

Рилин оказалась яркой, веселой и полной жизни девушкой. Как раз то, что нужно Эринам. Ей было интересно все. Довольно часто я слышала ее заразительный смех и не могла удержаться и спрашивала, что же его вызвало, она же показывала мне на играющих на земле птиц. С ней было легко и беззаботно, словно каждый раз я возвращалась в то беззаботное детство, когда еще не знаешь взрослых проблем и не сталкивался с большей болью, чем ободранные колени. И каждый раз меня пробивал холодный пот, когда я представляла, что эта девушка вскоре станет увядать, и прежний задор покинет ее, исчезнет под маской обреченности и безразличия.

— Альяна, куда ты идешь? Смотри, скоро начнутся представления! Неужели ты и сегодня работала?

— Я…

— Да хватит тебе болтать уже, пошли, — не дав мне не особо сопротивляющейся ничего сказать, Рилин буквально потащила меня за собой, — мы обязательно должны с тобой попасть на представление, там будут акробаты, а я их никогда не видела! — почти кричала девушка, так как шум стоял невообразимый, — еще обязательно надо зайти к гадалке. Представляешь? Можно будет узнать свое будущее! — девушка задорно рассмеялась, чем сразу же привлекла шагающих мимо Эринов. Один из них сразу же подошел и поклонился Рилин, а затем и Альяне и протянул девушкам по цветку.

— Я могу чем-нибудь помочь вам, милые дамы?

— Безусловно, уважаемый господин! — важно кивнула Рилин, — нам нужны хорошие места на представление, чтобы видеть все в малейших деталях.

Я ощутила, как краска опалила лицо от такого заявления, но мужчина воспринял его как должное и предложил проводить нас. Вздохнув, я рассталась со своими мечтами спокойно полежать сегодня и прочитать специально отложенные на сегодняшний вечер труды по целительству и позволила вести себя, куда только могло заблагорассудиться Рилин.

А планы Рилин были поистине необъятны. Как она и говорила, сначала мы пошли на представление, и, возможно, оно могло бы мне понравиться и заинтересовать, если бы Рилин не рассказывала мне на ухо, что ей запомнилось, а что нет, при этом стараясь перекричать зрителей и выступающих. А потом уйти захотелось еще больше, когда на почетное место сел Аэдан. За его спиной стоял господин Айлех. Я с трудом подавила детское желание убежать, как только увидела его. Однако, Рилин держала меня крепко за руку и, скорее всего, просто так бы не отпустила. Когда наконец-то закончилась первая часть выступления, и люди схлынули чуть перекусить, я все же убедила мою непостоянную подругу, и мы отправились рассматривать палатки и искать самую что ни есть настоящую гадалку.

Сказать, что я восприняла этот поиск скептически, это не сказать ничего, но уйти с представления хотелось неимоверно, поэтому я вновь, как безвольный бычок, плелась за своей подругой, с некоторым страхом осматриваясь по сторонам.

— Смотри, Альяна! А вот и она! — Рилин дернула меня за руку и побежала, совершенно не заботясь о том, что я чуть не упала.

Палатка гадалки предстала перед нами в своем великолепии. Видимо, установленные для того, чтобы навести страх на неопытных юнцов, ужасные чучела непонятных животных своеобразно украшали вход, чем лишний раз подтвердили некоторые мои мысли. Дальше — больше. Чадящий удушливый дым, очевидно, был предназначен для того, чтобы никто не смог рассмотреть толком хозяйку этой палатки и впоследствии вернуть потраченные впустую деньги.

— Пойдем же! Поразительно, что здесь нет очереди! — протараторила Рилин.

— И, правда…

— Проходите, не бойтесь! — раздался на удивление мелодичный женский голос.

Рилин посмотрела на меня и, закусив губу от нетерпения, пошла внутрь палатки. Я же осталась на месте. Во-первых, я посчитала, что, как бы то ни было, но слушать о Рилин мне не хотелось. Скажут ей правду или же нет, не важно. Это ее личное дело. Я стала лениво осматриваться по сторонам. Однако, долго утолять любопытство мне не позволили. Довольно скоро из недр жилища гадалки появилась раскрасневшаяся Рилин. Весь ее вид говорил о том, что она взволнована: лицо то краснело, то бледнело, а глаза подозрительно блестели.

— Боги! Рилин, неужели ты поверила всему, что сказала какая-то ненормальная?

— Нет, не то чтобы… Все хорошо, — Рилин постаралась улыбнуться, но у нее не очень это получилось.

— Пойдем отсюда сейчас же!

— Постой, мне что-то нехорошо, — пробормотала девушка.

Я осторожно усадила ее на стоящий неподалеку стульчик, пощупала ее лоб — тот оказался влажным и горячим. Я отдала Рилин небольшую флягу с успокаивающим питьем, которую всегда носила с собой. Злость накатила на меня, и уже не понимая, что делаю, я ворвалась к этой мнимой гадалке, чтобы во всем разобраться.

Передо мной оказалась молодая женщина со светлыми волосами и в простом темном платье. Ее неожиданный облик немного остудил мой пыл, но все же я хотела узнать, что такого она сказала моей подруге.

— Что вы там наговорили Рилин?!

— Я сказала только правду, безымянная девочка, только правду. Скажу и тебе, если не побоишься.

— Я вас не боюсь, и хочу, чтобы вы больше не донимали простых людей своими нелепыми россказнями! Имейте совесть!

Женщина тут же подскочила ко мне. Клянусь, я не уловила ее движений, настолько гибкими и молниеносными они были. Она схватила меня за руки и развернула ладони тыльной стороной.

— Если бы у меня не было совести, дорогая, то я бы говорила неправду и радовала неразумных своей лестью и ложью, а так — что вижу, то и раскрываю. Ты — очень необычная девочка, и судьба твоя удивительна.

— Я не хочу все это выслушивать, — я постаралась вырвать свои руки из ее хватки, но она словно держала меня в стальных тисках.

— Эрины очень и очень ошибаются, думая и веря, что сила принадлежит лишь им одним в этом мире, и, возможно, это их главная ошибка. А еще они не видят то, что у них прямо под их весьма и весьма эгоистичным носом. Хм… Что тут у нас? Я вижу рядом с тобой двух мужчин. Неплохо, правда? — женщина хитро ухмыльнулась, но я не разделяла ее радости и единственное, чего я хотела, так только убраться отсюда, как можно дальше, но не могла пошевелить ногами, как будто на меня напало онемение или ступор.

— Ты будешь тесно связана с обоими, но сердце твое уже отдано одному из них и как трудно противиться этой связи… Молодец, справляешься…

Я даже похолодела. Откуда она знает?

— Удивлена? Пожалуй, я удивлю тебя еще больше, когда скажу, что судьбы тебе не избежать, и ты станешь его. Рано или поздно, но это произойдет. Однако… Тут немного непонятно. Вроде бы и судьба, а выбор не сделан до конца, еще сомневается, хотя мысль уже мелькает в его голове. Упрямец!

— Что вы такое говорите? Я ничего не поняла! — против воли я заинтересовалась, и мне не терпелось узнать и, в то же время, было боязно. Я еще думала, что вот сейчас она скажет, что жить мне осталось всего ничего.

Вдруг лицо гадалки озарилось радостной улыбкой, что напугало меня еще больше. Даже не знаю, почему.

— Я вижу рядом с тобой детей, девочка. Ты станешь матерью.

Мое сердце упало в пятки, и я почти упала на пол. Я сразу же вспомнила увиденную мной недавно женщину, держащуюся за локоть одного из Эринов и неспособную на совместную радость со своим ребенком. Все, что она могла — это не подавать вида, как ей больно и наблюдать со стороны.

— Особенно меня радует кудрявая девочка. Братья будут ее так опекать, а как же иначе, — женщина нежно улыбнулась и оставила меня лежать на полу ее палатки. Я не верила. И так хотела верить! Аэдан…

Глава 2

Как дошла домой плохо помню. Еще и Рилин. Настойка привела ее в чувство, но шла она поникшая и задумчивая. Я не стала спрашивать ее, а она ни словом не обмолвилась о своем предсказании. Мы разошлись по своим комнатам и закрыли двери на замок. Я не хотела ничего. Пустота и грусть накатывали волнами, и я в который уже раз спрашивала себя — что мне делать? Голова гудела, и целительный сон не шел совсем.

Сделав над собой усилие, я умылась и переоделась в домашнее платье, чтобы хоть немного освежиться от такого бурного дня. Выпив той же успокаивающей настойки, причем побольше, чем Рилин, я взяла с полки самую скучную книгу «Описание особенностей почв империи» и решила взять свой организм измором. То ли книга, которую я так и не смогла осилить дальше 5 страницы, то ли все же настойка сработала, но я уснула и даже не заметила как.

Я оказалась в небольшом деревянном домике, что меня немало удивило, так как подобных здесь, в столице я еще не видела. Он больше напоминал сторожку в моем родном поселении. Внутри все было очень опрятно и чисто, что указывало на женскую руку. Пройдя по немногочисленным комнатам, я никого не обнаружила и решилась выйти во двор.

Повсюду была зелень и пышущее разнотравье. Вдали маячил изумрудными кронами лес, а птичьи переливы раздавались буквально над самым ухом. Красиво.

— Только не убегай, — раздался позади самый желанный для меня голос. Мне не хотелось признаваться, что я скучала, так сильно, что… Не смогла бы описать, да ведь, впрочем, оно и не требовалось, он и так все знал.

— Не буду, — просто ответила я.

Я чувствовала, что он сидит за моей спиной, но не решалась повернуться, слышала, как он провел рукой по сочным листьям травы и даже знала, что он закинул голову и, щурясь, всматривался в палящее и ослепляющее солнце.

— Где мы, Аэдан?

— Это наш дом. Настоящий дом. Хотел тебе показать мир, где мы жили раньше. Память о нем передается из поколения в поколение, чтобы мы всегда знали, что потеряли. И, хотя я никогда не видел его, я знаю, что он выглядит именно так.

Я промолчала. Да и что тут скажешь…

— Я дал тебе время, чтобы ты освоилась. Твоя работа продвигается, как я слышал.

В ответ я просто кивнула.

— Эрины тебя уважают.

Мне было приятно услышать такое. Признаюсь, к своему стыду, что перестала вздрагивать от их прикосновений, и кошмар, который приключился с моей семьей, а затем и с Мицаром, стал менее ярким. Боль притихла, и глухие воспоминания время от времени бередили рану, но не причиняли былых мук. Однако, меня мучил все время один вопрос.

— Скажи, Аэдан, зачем вы так поступили с моими близкими? Разве бы моя семья помешала кому-либо? Или Мицар?

Мужчина за спиной вздохнул и потянул меня к себе. Я оказалась прижатой к его плечу. Он приобнял меня, и у меня не возникло ни малейшего желания сопротивляться, о чем меня не переставала укорять совесть.

— Такова наша натура, Али, — он так нежно произнес этот новый вариант моего имени, что сердце отчаянно застучало, освещая краской мое лицо, — мы долго ищем свою спутницу, ужасно долго, и одиночество ожесточает наши сердца. Когда же мы находим ее, то все ее привязанности кажутся нам цепями, что отделяют нас друг от друга. Эрины не могут смириться с тем, что их женщины любят кого-то кроме них. Мы больны, Али, больны и излечения нет, — в его голосе звучала грусть, которая мешала мне разозлиться на его слова, а, может, действовала какая-то сила Эринов, но я не возмущалась, и просто слушала.

— А если бы я не прошла то испытание с камнем?

— Тебя бы отпустили, но твоих близких это бы не вернуло. Мы видим, когда связи крепки и желаем их разорвать. Твой отец искал бы тебя, не бросил бы, а такая обуза была нам не нужна. И старик этот тоже…

— Боги! Что же вы творите, Аэдан? Зачем?

— Чтобы обрести свое, Али, такое долгожданное, — мужчина повернулся и схватил ладонями мое лицо, — что ты знаешь о веках одиночества, моя девочка? Годы пролетают, а ты остаешься прежним. Это как есть пищу и не знать ее вкуса. Все пресное и однообразное. Как объяснить тебе пустоту в душе и сердце, когда ты можешь получить все, что угодно, но на самом деле, не хочешь ничего? Как, Альяна?

— Я не знаю, как помочь тебе! — почти прокричала я.

— Так позволь мне объяснить. Ты мне нужна, и я знаю, можешь не говорить, я тоже тебе нужен. Ты думаешь обо мне, и чего уж скрывать, желаешь меня. Молчи! — перебил меня Аэдан и накрыл ладонью мои губы.

Такое легкое прикосновение почти свело меня с ума. Сейчас я готова была забыть об их жестокости, обо всех убийствах, ими совершаемых, все что угодно, лишь бы он и дальше прикасался к моему лицу. Где-то глубоко звучал предостерегающий голос, разум молил меня остановиться, но я уже не была властна над своими чувствами. Он был прав. Это новое чувство, рожденное во мне вопреки здравому смыслу и всем моим убеждениям, крепло и теперь стало сильнее меня, могущественнее, и сейчас силилось сломать клетку, выбраться наружу и позволить ему все, чтобы он ни захотел.

Какая-то пелена закрыла мои глаза. Все, что я видела, был лишь он, все, чего мне хотелось — ощущать его дыхание рядом и чувствовать, как бьется его сердце, как ускоряется дыхание от моих прикосновений, как краска жара опаляет лицо мужчины, который, казалось, испытал так много и не способен на подобное юношеское проявление чувств. В этот момент я сошла с ума, и Аэдан разделил мое сумасшествие.

Я не увидела, потому что закрыла глаза, но ощутила всем моим существом, как на смену уверенной ладони пришли требовательные губы. Боги! Большего всплеска эмоций и одновременного их отсутствия я не испытывала еще никогда. Он сжимал мои руки, словно боялся упустить и буквально терзал покрасневшие, но зовущие его губы. Будто голодный путник, сейчас он нашел источник еды и питья, и это ощущение дарило упоительную эйфорию. Тело стало ватным, ноги задрожали и подогнулись, неспособные перенести эту мешанину мыслей и чувств.

С трудом, таким явным и обидным для нас обоих, он наконец оторвался от меня и помутненным взглядом осмотрел мое лицо, ослабил хватку и буквально посадил меня на кровать. Аэдан опустился у моих ног и положил свою голову мне на колени. Я слышала его тяжелое дыхание, да и мое, клянусь, было таким же. Все, что произошло надо понять и переварить. Как жить с этим признанием наших чувств? Стоит ли их ограничить или пустить все на самотек?

Я провела рукой по его серебристым волосам почти машинально, но он, вздрогнув, перехватил мою руку и прижал к горячим губам. Я знала, что и ему требуется эта передышка, что и он тоже в растерянности и не знает, как ему поступить дальше, ведь накал чувств был поистине нечеловеческим.

Когда я проснулась на следующее утро, то не чувствовала себя отдохнувшей. Ломило каждую мышцу, каждую косточку. Но больше всего болели руки, словно по ним прошлись каленым железом. Все еще не отличая сон от действительности, я подняла руки повыше и увидела знакомые завитки узора. Что же, теперь я отмечена дважды.

То ли ужас и осознание того, что я совершила, то ли что-то еще, но на большее, чем просто поднять руку, я была не способна. Голова кружилась, и привкус во рту был просто ужасен, стало ломить в висках, и в этот момент захотелось просто умереть. Я несколько раз пыталась встать и дойти хотя бы до кувшина с водой, но сил не было. Они просто иссякли!

Кожу пробрало морозом от этой мысли. Мое состояние сейчас — есть ни что иное, как следствие, всего лишь последствие тесного общения с одним из Эринов. Боги, за что мне это?

Как назло, я закрыла дверь на задвижку. Что же делать… Мысли стали мешаться, и я почувствовала, что горячая испарина пришла на смену холоду, тело моментально стало влажным и липким от пота. На глаза навернулись горькие слезы. От бессилия, от глупого положения, в которое я сама же себя и загнала.

Я подняла руки поближе к глазам. Завитки узора казались мне издевательством, а самоуверенность и отсутствие жалости у Эринов самым что ни есть преступлением против Богов. Не зря их покарала их Богиня! Но что мне от этого? Разве сейчас страдает хоть один Эрин? В чем же смысл наказания? Ты меня слышишь, наиславнейшая Эридат?

Мои губы искривила усмешка. Горько и обидно. Расплачиваюсь я, а не он. Я провела языков по ссохшимся губам. Пить хотелось неимоверно. Всего лишь глоток, хотя бы один…

Я отчаянно протянула руку к небольшому столику, стоящему как раз у кровати. Но моя конечность меня не слушалась, она дрожала как осиновый лист. Ужасно замутило, и я оставила всяческие попытки хоть как-то утолить жажду.

Наверное, этот момент был переломным. Возможно, я просто была истощена и телесно, и духовно. Я поклялась, что больше ничто не свяжет меня с Аэданом, что я никогда не приближусь к нему сама, что больше не дам ему повода, но сердце, этот предатель, отчаянно надеялось, что я умру и не смогу выполнить обещанное.

Глава 3

Прошла почти неделя прежде, чем я смогла встать с постели. Тревогу забила Рилин, обеспокоенная тем, что я не отвечала. Она не поленилась и пробежалась по всем местам, где я обычно провожу время и сразу же позвала господина Айлеха. Он-то и открыл дверь и обнаружил меня в этом позорном состоянии.

Что-то я помню отчетливо, например, как раздался ужасный грохот (это слетела с петель дверь), прикосновение холодных пальцев к разгоряченному лбу, воду, которую поднесли к моим губам, и она показалась мне райским напитком. Однако, кое-что не запечатлелось в моей памяти. Рилин рассказала, что господин Айлех был просто в ярости, когда увидел мои руки. Он не подпускал Рилин ко мне, а когда я спокойно уснула, выбежал, словно бешеный из дома. Что вызвало подобные чувства, оставалось непонятным.

Я прошла всего лишь до окна и уже устала. Тяжело дыша, я возвращалась к своей постели, когда зашла Рилин.

— Хвала всем Богам! Тебе лучше! Я так рада, скоро бегать начнешь.

— Думаю, все же не так скоро как хотелось бы. Ты заходила в оранжерею и ко мне на работу?

— Да, господин Айлех отправил несколько мужчин следить за растениями, а в лекарской висит объявление, что ты пока не принимаешь.

— Лекарь заболел, смешно, — прокаркала я. Голос еще был словно чужой.

— Но ведь это не совсем обычная болезнь. Да, Альяна?

— Я думаю, ты и сама все понимаешь, Рилин. Что сказала тебе гадалка?

Девушка вздрогнула, но тут же справилась со своими чувствами и села у изголовья моей кровати.

— Я, конечно, знала, куда иду. Ты не осуждай меня, Альяна. Я ведь вижу, что ты не такая. В моем городке для меня был совсем небольшой выбор. Еще с 13 лет ко мне посватался наш управитель, уважаемый человек, богатый, но уже тогда ему было 45 лет. Понимаешь, он был старше моего отца, но тот согласился, не спросил меня, не посоветовался. Его право, бесспорно, но и у меня было тоже свое право. В тот же год к нам приехали Эрины и забрали одну девушку лет 18. Однако, она не плакала, а почти с благодарностью и неприкрытой радостью отправилась за ними. Тогда я спросила бабушку, почему так. И она объяснила, что эта девушка сможет жить полной уверенной жизнью, ее будут любить и лелеять, и она сама выберет своего суженого, но жизнь ее будет недолгой. Своими годами она расплатится за отмеренное ей счастье. Тогда я подумала — несправедливо! Но спустя несколько лет, по мере приближения моей свадьбы, я стала понимать, что это равноценный обмен. Поэтому, когда Эрины появились снова, я сама, да, именно так! Сама пошла к ним и попросила взять меня с собой. Потом был ритуал с камнем, и тот меня принял. Я не стала прощаться с семьей, родными. Оставила все позади и теперь не жалею. Я еще не нашла того человека, и хочу насладиться свободой в полной мере. А гадалка… Она лишь сказала то, что я и так знала. Он уже рядом, совсем скоро я увижу его, и моя боль станет его болью, а мое счастье будет кратковременным и пролетит, словно яркая звездочка…

Я обняла свою подругу и решила ничего не говорить. Я не осуждала, просто потому что не имела такого права. Больно и страшно осознавать, что твой век настолько короток, но, возможно, еще больнее мучиться неизвестностью…

Так мы просидели какое-то время, забирая крупицы грусти друг у друга. Нам стало легче обеим, и я не могла не порадоваться, что Рилин появилась в моей жизни. Возможно, хотя бы за это стоило быть благодарной Эринам, но эта благодарность все же была с горьким привкусом.

Ободренная Рилин тут же упорхнула, заявив, что собирается примерить как можно больше нарядов к предстоящим праздникам. Оказывается, как поведала она мне недалекой и ничем не интересующейся, через месяц у самого императора день рождения. Всех пригласят во дворец, всем подарят дорогие дары. Так что нужно подготовиться как можно тщательнее.

Думать о нем не хотелось совершенно. Но себя не обманешь. Мысли не запрешь. Что он подумал, когда узнал обо мне? И узнал ли? Скорее всего, господин Айлех все рассказал ему… Но ведь он так и не пришел.

Отругав себя последними словами, я решила все же чем-то заняться, чтобы отвлечься. На столике лежали отложенные до праздника книги. За них я и решила взяться. Я устроилась поудобнее и приготовила бумагу и письменные принадлежности, чтобы записать важную информацию, если она мне встретится. Время буквально летело за работой, и когда вернулась Рилин уже темнело.

Я спокойно выслушала ее упреки по поводу того, что я ничего не съела, а работала весь день, а также радостные хвалы всем тем платьям, которые она перемерила.

— Может быть, найдешь в себе силы для прогулки?

Я устало покачала головой и кивнула на открытое окно, сквозь которое проникал свежий вечерний ветерок и шум улиц.

— Это не одно и то же, — возразила подруга.

— Знаю, но на большее просто нет сил.

Она еще посидела какое-то время в моей комнате и ушла, а я вновь обратилась к книгам и исписанным листам. Хотелось изнурить себя, чтобы уснуть и не думать, и, самое главное, не видеть сновидений.

На следующее утро я уже сама смогла приготовить себе завтрак и немного прогуляться. Я проснулась как обычно рано, поэтому людей почти не было на улицах, и я была этому рада. Видеть никого не хотелось. Наверняка, все знали о причине моей болезни. Разве можно что-то утаить здесь, тем более, когда твои руки говорят об этом так красноречиво? Я думала, как мне спрятать этот узор, как скрыть мои чувства и мой позор ото всех? Сначала я надела тонкие шелковые перчатки, но выглядела в них глупо и отбросила эту идею подальше. Пусть видят! Я не могу ничего изменить.

Сейчас я неторопливо шла по мощеной улице, неловко опираясь о каменные стены домов и изгороди. Я как раз подумала, что пора бы возвращаться, так как после болезни я впервые преодолела такой путь самостоятельно и не была уверена, осилю ли обратный, как услышала знакомый голос.

— Госпожа Альяна, позвольте вам помочь?

Я обернулась и увидела учтиво склоненного господина Айлеха. Он был в простой белой рубашке, немного помятой, да и сам его вид говорил о том, что он только-только проснулся, или не ложился спать вовсе. Однако, в его неаккуратности было что-то домашнее, что мне понравилось.

Мужчины улыбнулся моим мыслям и протянул мне руку. Я уже сбилась со счета, сколько раз это было, и сколько раз я ее отвергала. Видимо, у него ангельское терпение.

— Благодарю вас, господин Айлех, — я вложила свою руку в его, и таким образом мы неспешно продолжили путь к моему дому. Господин Айлех не торопился и частенько поддерживал меня за талию, причем, словно знал, что сейчас я почувствую очередной приступ слабости. Все же есть в этой эмпатии и что-то хорошее, иначе я бы уже разбила себе руки в кровь, постоянно падая.

— Вы еще слишком слабы для таких прогулок, госпожа.

— Да, я немного не рассчитала свои силы, но так захотелось свежего воздуха.

Мужчина понятливо кивнул и подвел меня к еще одному испытанию — лестнице к моей комнате.

— Даже не спорьте, я вам помогу.

— Наверное, не стоит, я и так вас сильно отвлекла.

— Мне это в радость, госпожа.

— Сомнительная же у вас радость — таскать слабосильную женщину на себе.

Мужчина хитро улыбнулся в ответ.

— Не такая уж вы и слабосильная, как вам кажется, госпожа Альяна.

Я тяжело вздохнула, сразу вспомнив, кому я обязана этим своим состоянием.

— Давайте поднимемся все же, и выпьем чаю. Я еще не завтракала. А вы?

— С радостью соглашусь, тем более, что подобные приглашения поступают непозволительно редко, — начал сокрушаться господин Айлех, аккуратно поддерживая меня под локоть.

— Никогда в это не поверю. Наверняка, вы частый гость во всех домах Эринов, — мой голос немного сбился, я запыхалась всего лишь от подъема по десятку ступенек.

— Вы ошибаетесь, госпожа, — в его голосе скользнуло беспокойство, — позволите мне небольшую вольность?

— Что?

Господин Айлех, не долго думая, подхватил меня на руки и в мгновенье ока донес до дверей комнаты, каким-то образом, открыл ключом (который был в моем кармане!) дверь и усадил меня в кресло.

Я немного опешила, и смогла сказать хоть что-то лишь через пару минут.

— Теперь я понимаю. Если вы ведете себя таким образом, то неудивительно, что вас так редко приглашают на чай.

Мужчина засмеялся, и этот смех был ужасно заразительным, что я присоединилась к нему. Было странно видеть его таким. Для меня это было совершенно новое открытие. Этот человек, или Эрин, показал себя другим, и эта его сторона нравилась мне больше.

— Сидите, я немного похозяйничаю у вас, — прокричал господин Айлех из небольшой кухни, которая примыкала к моей гостиной.

Я ничего не ответила. Просто не было сил. Я так устала, хотелось лишь лечь и уснуть, но только вежливость позволила мне все так же сидеть в кресле, ожидая приготовленного завтрака.

Мужчина вернулся через 5 минут с подносом. На котором я увидела две глиняные кружки с настоем, тарелочку с пирожками и отдельную с фруктами.

— Спасибо, господин Айлех, я бы, наверное, не смогла…

— Сейчас вы поедите и потом немного отдохнете. Но поесть нужно обязательно, я знаю, что вы устали.

— Да, словно все мои силы ушли, — мой голос немного дрогнул, — это пройдет?

— В самом ближайшем времени, — уверенно произнес мужчина и протянул мне кружку.

— Я испугалась, что это конец. Понимаете? Думала, что не смогу протянуть и отмеренный срок… — я отвернулась, не хотела, чтобы он видел мои слезы.

— Госпожа Альяна!

Я обернулась и увидела его, сидящим у моих ног.

— Все скоро пройдет, не надо так расстраиваться, поверьте мне. Прошу.

Я кивнула. И, правда, чего это я так разоткровенничалась? Рано или поздно, это бы наступило. К чему теперь слезы…

— Простите меня.

— Вам не за что просить прощенья.

Мы завтракали в полной тишине. Потом господин Айлех, не слушая возражений, отнес меня на кровать и укрыл теплым одеялом. Мне показалось, что я уснула моментально, но ощущение присутствия никуда не исчезло. Мне казалось, что он так и остался в моей комнате, охранять мой сон. Наверное, просто показалось.

Глава 4

Я проснулась после обеды и почувствовала себя самой настоящей лентяйкой. Хотелось действий, работы, да чего угодно, лишь бы не лежать. С некоторой опаской я встала с постели и прошлась по комнате. Ощущения были удивительными. Появилась легкость, и я с облегчением поняла, что мои силы вернулись, вернулась я сама.

Приведя себя в порядок, я искупалась и приготовила обед. Рилин не было дома, и я обедала в одиночестве. Однако мое уединение не было долгим. В дверь постучались, и я сама пошла открывать. На пороге стояла Агна.

— Как ты, деточка? Давненько я к тебе не заходила. Вот, решила проведать. Пустишь?

— Да-да, конечно, проходите, я как раз обедаю, присоединяйтесь.

Агна не стала отказываться, чему я была только рада.

— Айлех мне все рассказал, — Агна метнула острый взгляд на мои руки.

Я не знала, что ответить и просто пожала плечами. Молчание несколько затянулось.

— Знаешь, я сегодня была в своем саду и обнаружила кое-что неприятное.

— Правда? И что же, Агна?

— Не поверишь, желтую тынянку.

— Не может быть, Агна! Ужас, надо немедленно вырвать растения, на которых вы ее заметили, и сжечь их.

— Хм, а что ты знаешь еще об этом паразите? Не напомнишь? — Агна закончила обедать и задумчиво смотрела в окно.

— Ну, как же, это знают все, — я недоуменно покачала головой и стала собирать посуду со стола, поставила кружки и налила терпкий настой, — желтая тынянка — гусеница, которая присасывается к растению намертво, причем выбирает самое сильное и красивое. Тынянка вбрасывает свои щупальца в ствол или стебель и со временем срастается с растением, принимая его облик и меняя свой желтый цвет на цвет растения. Поэтому увидеть их можно только в самом начале, пока их симбиоз не стал полным.

— Да, точно, так и есть, а я и подзабыла.

Я непонимающе улыбнулась. Как можно такое забыть? Тынянка была самым опасным паразитом в империи, и каждый крестьянин очень пристально осматривал все всходы и деревья.

— А что происходит с растением, дорогая?

— Ну, чаще всего оно высыхает, отдавая все соки тынянке и ее будущим личинкам.

— Как посоветуешь бороться с ней?

— Это очевидно. Проще всего вырвать эти растения с корнем, и как я говорила, сжечь их.

— Но там дорогие моему сердцу цветы, Альяна. Есть ли еще какой-нибудь способ?

— Думаю, есть. Если цвет еще не изменился, то можно попробовать убить саму гусеницу едким раствором яда-сирита. Моя бабушка делала так. В этом случае гусеница не успевает восполнить свои силы, засыхает и отваливается. Только наденьте плотные перчатки и маску. Я вам помогу!

— Не стоит, у тебя и своих дел-то полно, я справлюсь сама. Вот, как все интересно в природе. Чтобы освободиться от паразита, надо всего лишь его убить. Так я и думала. Не волнуйся! Какой у тебя вкусный настой получается!

— Спасибо, Агна, но я действительно могу помочь…

— Не думай об этом, Альяна, я не настолько стара. Кстати, я наслышана о твоих поисках и меня удивляет, что ты ни разу не заинтересовалась мной. Тебя не удивило, что такая женщина в возрасте, как я, еще живет среди Эринов. Ты же вроде умненькая, а очевидного и не заметила. Причем, не только этого.

— Агна, я даже не знаю, что и сказать…

— Не трудись, это излишне. Позволь тебе все рассказать. Наверное, наш славный император уже многое поведал тебе, — в голосе женщины явно промелькнула неприязнь, — так вот, мне повезло, девочка, меня любили по-настоящему, уж поверь. Эрины, как ты знаешь, ищут свою избранницу довольно долго, кто-то находит, а кто-то нет, но и у них все также, как и у нас, обычных людей. За большое и настоящее чувство они тоже расплачиваются. Мой муж, пусть он найдет мир на небесах, понимал меня, жалел и хотел помочь. Это я и называю любовью. После рождения Айлеха у меня начали проявляться первые признаки ослабления, ты меня понимаешь. Наступила какая-то апатия, я потеряла сам стержень желания жить, хотя на моих руках был мой сын, нуждающийся во мне. Муж это видел, и тогда же, как мне кажется, принял решение. Ты ведь не знаешь, но на границах сейчас очень неспокойно, так было и тогда. Люди, даже не зная, чувствуют вредоносность Эринов и восстают. Он вызвался добровольно, чтобы уладить дела на южном рубеже. Мне потом рассказывали, что он закрыл собой простого солдата, не офицера, а так… Говорили, что он словно ждал подходящего момента. И, знаешь, я уверена, что так оно и было, ведь, когда он уезжал, он был удивительно ласков с нами и обещал, что скоро все наладится, что он сам все сделает. А теперь подумай — способны ли все Эрины на подобное? И настоящее ли чувство испытываешь ты, в буквальном смысле, отдавая всю себя, без остатка, Альяна? Пожалуй, я засиделась. Мне пора. Извини, если расстроила тебя.

Женщина с жалостью посмотрела на меня и молча ушла, закрыв за собой дверь. А я осталась одна. С моими мыслями и моими сомнениями.

* * *

Дни стали напоминать обычные, любимые мною будни: ранний подъем, лекарская, оранжерея. Все мое время было занято, и это приносило мне счастье и как ни удивительно покой. Однако, кое-что все же изменилось. Во-первых, господин Айлех. Он стал бывать у меня чаще, и в нем появилась какая-то уверенность и решительность. Он смело хозяйничал на моей кухне и кормил нас с Рилин. Не могу сказать, что мне это не нравилось, скорее, наоборот.

Тем не менее, некая скованность, мешающая нам стать друзьями, все же присутствовала. Я все еще помнила, кто был повинен в смерти Мицара. И хотя господин Айлех сделал это не сам, все же приказ слетел именно с его губ.

Правду все же говорят, что время — лучший лекарь. Я принимала настой из рук убийцы и не содрогалась при этом от отвращения, лишь где-то в глубине душе мое сердце точил червь вины.

Самое неприятное, что он все знал. Я замечала это по опущенным глазам и некоторой настороженности, но ни слова упрека, ни слова оправдания.

Вторым изменением стало поведение Рилин. Она редко бывала дома и что-то скрывала. Иногда казалось, что, вот-вот, и она раскроет свою тайну, но нет. То ли что-то ей мешало, то ли останавливало, но Рилин не спешила делиться со мной, а я не настаивала. Ее жизнь — ей и решать, тем более, какой из меня советчик?

И, возможно, самым главным стало мое предчувствие. Еще никогда раньше оно не кричало настолько громко, что надвигается шторм в моей жизни. Временами сердце начинало стучать от неясной тревоги просто так, и, казалось, что ответ близок, он словно на ладони, но я не видела его и молила Богов, чтобы этот момент настал и освободил меня от неясности и бессонницы.

Если бы я только знала, что меня ожидает, я бы не просила о скором приближении этого времени, если бы я только знала…

* * *

Это утро началось как обычно и застало меня в оранжерее. После разговора с Агной я решила проверить все растения, и как раз рассматривала лепестки цветов, когда появилась Рилин. Она была вся какая-то взбудораженная, нервная и светилась счастьем, которое в девушке ее возраста могло вызвать лишь ответное чувство. Уже зная, что она скажет, я лишь испытала очевидную грусть.

— Альяна, извини, что отрываю, но мне надо с тобой поговорить! Пожалуйста!

— Конечно-конечно, проходи, ты не против, если мы останемся здесь?

— Нет, что ты! Я только рада буду. У тебя здесь очень красиво.

Мне было приятно услышать подобную похвалу моему труду, но я видела, как ей не терпится поведать мне свою историю, так что не стала больше мучить Рилин и позвала ее к небольшой лавочке.

— Ну, давай, рассказывай уже, — я ласково ей улыбнулась.

— Ты просто не поверишь, я его встретила!

Я снова улыбнулась, поощряя ее к дальнейшему рассказу.

— Он самый настоящий, понимаешь? Именно такой, как я всегда искала. Вежливый, обходительный, понимающий! Он знает все, что я думаю. Представляешь?

— Поверь, представляю очень даже хорошо, — пробормотала я, но Рилин меня даже не услышала.

— Как только я его увидела, между нами что-то промелькнуло. Я сразу поняла, что это он. Ни сомнений, ни переживаний. В голове как будто что-то щелкнуло. У тебя тоже так? Ну, конечно, ведь иначе и быть не может!

— Нечто похожее, несомненно…

— Альяна, он сделал мне предложение, и… я согласилась! — Рилин буквально выкрикнула последнее слово. Она была так рада, что мне стало даже неудобно, не хотелось омрачать ее счастье.

— Рилин, ты ведь знаешь, на что идешь? Знаешь о последствиях?

— Да, он рассказал мне, — девушка закивала, — 15 лет, но зато каких! 15 лет блаженства, Альяна!

Я опустила голову. Интересно, почему я так не могу? Мысли об Аэдане не покинули меня, как я ни старалась. Он не появлялся после того случая, не присутствовал в моих снах, словно давал шанс и мне, и себе. Но я бы не смогла с такой легкостью пойти на подобный шаг.

— Расскажи мне о нем. Как долго вы знакомы?

Рилин лучисто улыбнулась и начала свой рассказ. Я почти ее не слышала, лишь внимательно смотрела на ее искрящееся от счастья лицо. Что бы я сейчас ни сказала, как бы ни убеждала, она не поменяет своего решения, а я потеряю свою подругу. И я сдалась, смалодушничала. Совесть умоляла разубедить ее, но я не смогла найти в себе силы. Иногда все же стоит переступить через себя и лучше потерять друга, чем само свое существо. Но, к сожалению, это я поняла гораздо позже.

Рилин давно ушла из оранжереи, окрыленная и с безумным блеском в глазах, ушла, а тяжесть на сердце не проходила. Я решила отвлечься работой и не заметила, как кто-то вошел. Просто ощутила каким-то шестым чувством, что кто-то смотрит на меня и обернулась. Ах, если бы в тот момент я могла просто умереть! Как много я бы отдала за этот дар!

Передо мной стоял он, тот, кто сделал мою жизнь кошмаром, тот, кто погубил всю мою семью и чуть не убил меня.

— Надо же, живая, — протянул он, улыбаясь, — Леся, девочка моя, вот я тебя и нашел.

Он улыбнулся, и в его улыбке проскользнуло что-то дьявольское. Невольно я отступила на шаг назад. Я слышала, как бьется мое сердце, готовое выпрыгнуть из груди, но вот и он сделал свой шаг, только вперед, и мое сердце тут же остановилось, на глаза навернулись слезы, а мужчина передо мной улыбнулся так ласково, что сразу захотелось отвернуться.

— Ты ведь помнишь меня, Леся? Я думал, что немножко не рассчитал силу, а оказалось, зря. Я не ошибся, ты такая сильная.

В следующий момент он почти молниеносно оказался рядом и схватил меня за руки, так что я просто не могла дернуться. Он прижал меня к стене, и я вновь ощутила тот парализующий страх: не пошевелиться, не закричать. Сердце оказалось лишь сгустком боли, и накатывала противная тошнота.

— Я скучал, а ты, оказывается, здесь, Леся… Ты…

— Ард! Ты здесь? — послышался голос Рилин, и мужчина тут же отпустил мои руки и отошел.

Рилин забежала в оранжерею, немного раскрасневшаяся и растрепанная.

— Я тебя искала, а ты уже ее нашел. Успели познакомиться? — Рилин не замечала моего ужаса и слез, сейчас она видела лишь мужчину, стоявшего рядом. Теперь он ласково смотрел на нее, и если бы я не знала его, то подумала бы, что он влюблен, так искусно он играл свою роль.

— Альяна, ну же, иди сюда! Ты какая-то бледненькая, тебе надо выходить на свежий воздух, а не сидеть все время взаперти! Иди, и сними эти ужасные перчатки! — Рилин буквально подтолкнула меня и стянула рабочие перчатки, — ну, же пожмите друг другу руки, теперь вы — самые дорогие для меня люди!

— Альяна? Надо же какое интересное имя, — он протянул мне руку и улыбнулся, словно ничего не произошло. Я не могла поверить в это. Человек, стоящий передо мной, имел сто лиц, мог притворяться и, самое ужасное, оказался здесь, рядом с моей подругой.

— Ну, Альяна, не стесняйся! Как ребенок, честное слово! — Рилин схватила мою руку и вложила в руку Арда.

Мужчина замер и вгляделся в узор на моих руках. Злость и ярость промелькнули в его взгляде, но спустя мгновение исчезли.

— Приятно познакомиться, Альяна. Я вижу, вы тоже нашли свое счастье.

Я промолчала, но Рилин нет.

— Да, Ард, представляешь, а еще у нее узор прямо на груди!

Взгляд мужчины потяжелел.

— Надо же… И кто же счастливчик?

— Ард, ты не забыл? Нам ведь пора, примерять платье! Пойдем поскорее! Альяна, до вечера!

Уже выходя из оранжереи, мужчина обернулся, и я поняла, что так просто он не отстанет. Стоило им уйти, как я упала на холодный земляной пол и зарыдала.

Я пришла в себя нескоро. Вытерла слезы и с трудом умылась. На негнущихся ногах, вышла из оранжереи и пошла. Даже не знаю куда, лишь бы подальше. Наверное, вид у меня был еще тот, потому что Эрины оборачивались и несколько раз у меня спрашивали, все ли хорошо и не нужна ли моя помощь. Но я только качала головой. В данный момент я совершенно не знала, что делать. Как же это получилось? Ведь Аэдан все знал и уверял, что мне не стоит бояться, и после всего этого я вижу это чудовище вновь. Причем, с моей подругой, с человеком совершенно бесхитростным.

— Госпожа Альяна, куда вы идете?

Я нехотя остановилась и осмотрелась. Я стояла напротив входных ворот, через которые я и попала в столицу, и сейчас они представляли собой абсолютный монолит, ни единой бреши. Видимо, я пришла сюда в поисках выхода, но самое печальное, что выходы отсюда нет.

— Госпожа, постойте, пожалуйста! Альяна, остановись же!

Это кричали, наверное, мне, но я не обращала на крики никакого внимания, и уже не шла, а бежала к воротам. Не знаю, на что я надеялась в этот момент, я ведь знала, что уйти не смогу, но все равно стремилась к ним. Когда до стены оставалось буквально несколько метров чьи-то сильные руки перехватили меня за талию и остановили.

Какое разочарование!

— Альяна, послушайте, вам нельзя приближаться к вратам. Сила удара очень велика, только Эрины могут пройти сквозь врата. Вам же нельзя даже дотрагиваться.

— Господин Айлех?

— Вы, наконец-то узнали меня. Весьма польщен! Ну, как, успокоились?

— Нет, — я вывернулась из его захвата и оправила сбившееся платье, — я не успокоилась. Я ни единой минуты не хочу находиться в этом месте и требую меня выпустить.

— Альяна…

— Не надо вздыхать, господин Айлех, все равно от меня никакой пользы. Я не смогу переступить через себя и стать его спутницей. Все мое естество сопротивляется этому. А еще теперь и он…

— Он?

— Разве вы не эмпат и не видите?

— Я старался вас не читать всеми силами, но если вы так хотите…

— Да, смотрите! Все смотрите! — кажется, у меня начиналась самая настоящая истерика. Господин Айлех тоже пришел к таким же выводам, поэтому потянул за собой. Мы прошли совсем немного и оказались в небольшом саду. Повсюду стояли витые лавочки с высокими спинками. Выбрав самую дальнюю, господин Айлех повел меня к ней.

— Садитесь и успокойтесь.

Я бы с удовольствием вняла его совету, но руки отбивали странную дрожь, и знакомая уже тошнота накатывала волнами.

— Мне что-то нехорошо, — почти прошептала я, и господин Айлех, тяжело вздохнув, обхватил мою голову руками. Прикосновение было удивительно знакомым. Неприятные ощущения словно смывало теплой водой. Сразу же вспомнилось детство и речка, в который мы плавали, ласковая вода и шорох камышей, смех детей…

— Теперь лучше?

— Да, благодарю вас, — я откинула голову на спинку лавочки и посмотрела в голубое небо. Пушистые облака неторопливо проплывали и равнодушно взирали на нас с непонятными им пустыми проблемами.

— Богиня!

Я посмотрела не сидящего напротив мужчину. Очевидно, он прочитал мои мысли, и сейчас сидел немного ошарашенный. За ним было интересно наблюдать: удивление постепенно сменилась злостью, брови нахмурились, и между ними появилась характерная складка. Он смотрел на меня, вглядываясь лишь в ему и ему подобным видимые глубины, но, очевидно, злился не на меня.

Наконец, его взгляд стал осмысленным, и я заметила проступившую жалость и сочувствие.

— Госпожа Альяна, не волнуйтесь ни о чем. Он вас больше не тронет.

Я горько усмехнулась. Что-то подобное я уже слышала.

— Я вам обещаю.

Ему хотелось верить, но вслух я сказала другое.

— Мне страшно возвращаться домой.

Мужчина как-то дернулся и немного нерешительно взял меня за руку.

— Пойдемте со мной, я покажу вам безопасное место.

На тот момент мне было все равно, куда идти, лишь бы подальше от того человека, поэтому я, в который уже раз, доверилась Эрину и пошла за ним. Он крепко держал меня за руку и молчал так же, как и я. Мы шли вдоль берега небольшой речки. Прохлада от воды ласково окутывала руки и ноги, но ей не под силу было забрать мою тоску по потерянной жизни.

Я не знаю, сколько мы шли. Время утратило свое значение, и равнодушие снова овладело мною. Однако, этот благостный момент не мог быть вечным. Ах, как бы я хотела не чувствовать и не думать!

— Мы пришли, госпожа.

Я подняла глаза от земли и удивленно осмотрелась. Парк, нет, скорее окраина столицы, вокруг ни души. Одинокий бревенчатый домик, аккуратный опять же деревянный забор. Камня совсем не видно, вокруг зелень, а вдалеке слышится плеск речки.

— Где мы, господин Айлех?

— Это мой дом, госпожа. Я прошу вас быть моей гостьей.

Глава 5

Она слышала много раз, что господин Айлех — правая рука императора, что его сила велика, и даже, что его глаза видят все. Она не задумывалась раньше, где он живет, и не представляла это место, но теперь увидев его, испытала легкое разочарование.

— Это и, правда, ваш дом?

— Да, а что не похож? — мужчина рассеянно улыбался и готовил им настой.

— Не похож. Наверное… Я вас совсем не знаю и не берусь судить.

— Судить не стоит, госпожа Альяна, дело это неблагодарное. А насчет — знаете — не знаете, и через 50 лет даже не узнаете. Вот, увидите.

— Я столько не проживу, господин Айлех.

Мужчина промолчал.

— Пейте ваш настой, и я покажу вам комнату для гостей.

— Что-то непохоже, что у вас тут частят гости, — пробормотала я и тут же испугалась своих же слов. Ну, кто меня за язык-то тянет?

— Вы правы. Не смущайтесь, я бы все равно узнал.

— А, говорили, не читаете мои мысли.

— Я стараюсь, госпожа, но сейчас вы близко ко мне, и удается не всегда. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. Если что-то будет нужно, не стесняйтесь и зовите.

— Хорошо, спасибо вам.

— Не стоит меня благодарить, я делаю это и для себя в том числе.

— Что?

— Ничего, не забивайте голову. Идите.

Моя комната оказалась очень опрятной. Вроде бы ничего лишнего, но все на своих местах и как раз то, что нужно. Я нашла в себе силы немного освежиться и переоделась в чистые вещи, заботливо оставленные на кровати. Я даже не думала, что смогу уснуть и хоть на секунду забыть о том, что произошло, но, едва моя голова коснулась подушки, и я вдохнула свежий запах каких-то трав, как наступила полная темнота без изображений и звуков. Лишь изредка мне слышался зов. Голос был знакомым и таким родным. Но я не хотела признаваться себе, что он принадлежал Аэдану. Он звал меня и не мог найти, словно между нами была стена, сквозь которую он ничего не видел. В какой-то момент я хотела ответить ему, но потом справилась со своей слабостью и на этот раз не видела никаких сновидений и не слышала ничего.

— Альяна, пора. Просыпайтесь.

— Что-то случилось? — я протерла глаза и непонимающе посмотрела на склоненного передо мной мужчину.

— Вы долго спали, госпожа, я начал волноваться.

— Долго? Как долго?

— Больше 15 часов.

— Что? — я резко подскочила с кровати и чуть не упала, голова сразу же закружилась, и если бы не господин Айлех, я бы, скорее всего, просто упала.

— Осторожнее, госпожа, — его голос был немного сбившимся, словно он бежал, — садитесь, и не стоит никуда торопиться.

— Благодарю. Но моя работа и оранжерея!

— Не волнуйтесь, о них позаботится моя мать. Вас это устроит?

— Да, конечно, но все же неудобно, у нее ведь и так много своих дел.

— Не думайте об этом. Поверьте, если бы ей было тяжело, она бы отказалась и не занималась бы подобным. Такой уж у нее характер. Но я почти уверен, что сейчас моя мать очень довольна.

Однако, сам господин Айлех довольным не выглядел. Он все время хмурился и задумчиво смотрел в сторону.

— Что-то случилось? — я дотронулась до его плеча, и он словно проснулся.

— Нет, — мужчина беззаботно улыбнулся.

— Дайте угадаю, сейчас вы скажете, что мне не стоит волноваться и думать об этом. Но мне кажется, что у вас проблемы и, скорее всего, из-за меня. Ведь так?

— Нет, — он посмотрел открыто и немного насмешливо, — госпожа Альяна, вам никогда не стать хорошим эмпатом.

Я фыркнула в ответ. Вот уж достижение! Да и какое удовольствие читать мысли всех встреченных тобой людей?

— Читать мысли некоторых — настоящее наслаждение, госпожа.

— Мм… Я не уверена, что это так, господин Айлех.

— Уж, поверьте, — мужчина усмехнулся, а теперь давайте перекусим. Думаю, вы проголодались.

Это он правильно подумал. Есть хотелось ужасно. Да и мысли и переживания утратили былую яркость и постепенно в душе хоть и ненадолго воцарился покой. А еще, честно говоря, я не думала, что смогу найти подобную свободу общения с кем-то кроме Аэдана. Возможно, сказывалось то, что господин Айлех — тоже Эрин и может читать мысли, я не знала, но с ним было легко и как-то непринужденно.

Оказалось, что он приготовил довольно плотный завтрак или обед? Я в тот момент немного утратила понятие о времени. Стоит отметить, что было очень вкусно. Когда мы подкрепились, и господин Айлех принес мне традиционный настой, я все же решилась спросить:

— Скажите, как оранжерея? Госпожа Агна не жалуется еще?

— Нет, что вы! Эта работа доставляет ей много радости, как и многое другое…

— Надо же, не замечала раньше от нее такого стремления. Вы уж извините.

— Ничего. Вы просто не очень наблюдательны, госпожа Альяна. Иногда мне кажется, что вы не видите ничего, а витаете где-то в облаках.

Это было сказано серьезным тоном, без тени насмешки, поэтому я не нашла повода, чтобы обидеться.

— Правда?

— Да, когда вы идете по улице, у вас отсутствующий взгляд. Тут же появляется соблазн узнать, о чем в этот момент вы думаете, что вас так занимает, что вы не видите ни знакомых, которые останавливаются, чтобы поклониться вам, ни ваших преданных поклонников.

— Что? О чем вы говорите?!

Господин Айлех громко засмеялся.

— Богиня! Альяна — вы еще совсем дитя! Сколько вам лет, всегда хотел спросить?

На самом деле, я хотела у него узнать побольше о том, что сейчас происходит в городе. О Рилин и Арде. Как они отнеслись к моему отсутствию? Ну, и возможно немного об Аэдане. Прошло уже много времени, и первоначальная обида несколько стерлась. В такие моменты я ощущала себя совершенно безвольной и неспособной ему сопротивляться. Но господин Айлех не оставлял мне секунды, чтобы поразмыслить и засыпал вопросами, которые, очевидно были ему интересны.

— Мне 24 года.

— Так и думал.

— Конечно, вам ведь не составляет труда читать мои мысли, — я хотела его немного задеть, но он просто ответил:

— Так и есть. Но все происходит не совсем так, как вы думаете, госпожа… Я не вижу полноценный текст, а лишь отрывки, отголоски. Мысли человека — это настоящая мешанина чувств, образов, и среди них с ужасающей скоростью мелькают слова, фразы. Эта способность требует изрядной концентрации.

— Просто удивительно! А скажите, о чем я сейчас думаю?

— Хм, ну хорошо, — мужчина поставил пустую кружку с настоем на столик и наклонился ко мне. Его необычные глаза пристально рассматривали меня, хотя создавалось ощущение, словно он смотрит внутрь, в самую глубину моего сердца. Я не заметила, как тоже немного склонилась вперед, увлеченная его гипнотизирующим взглядом.

— Вы немного запутались, госпожа, вы больше всего хотите увидеть императора и больше всего страшитесь этого.

Я дернулась и хотела встать, но он удержал меня.

— Вы многого боитесь и почти ничего не понимаете. Ваши попытки отыскать правду обречены на провал, потому что вы уже ее знаете и лишь как слепой котенок барахтаетесь в воде, хотя спасительный плот близок… Еще сейчас вы хотите уйти, и боитесь меня?

Последнее прозвучало как вопрос, и я решила ответить:

— Не знаю, как вы правильно отметили, я многого боюсь, — я отвернулась, потому что не хотела видеть его лицо и сквозившее в нем переживание и участие.

— Послушайте, я знаю, что это тяжело, но вам нужно постараться выбрать. Чего вы хотите на самом деле? Готовы ли вы к жертве или нет? Если нет, то отпустите его и, самое главное, не мучайте себя. Что касается Арда, то с ним я разберусь сам.

Господин Айлех встал и вышел из комнаты, а я осталась со своими совсем неприятными мыслями одна. Что же мне делать? — в который раз я спросила себя.

* * *

Уже несколько дней я находилась в доме господина Айлеха. Изредка мы вместе обедали, большую же часть дня он проводил в столице, и я даже не всегда слышала, приходил ли он домой ночью или нет. Мне даже иногда казалось, что в этом доме я живу одна, а дом, надо сказать, был примечательный и необычный.

Ночью, стоило кошмарам разбудить меня, как сразу же загорался свет, удивительно мягкий и успокаивающий, который не гас, пока я не засыпала снова. Я также все время находила интересные книги и редкие изображения растений из-за моря, которых в нашей земле наверняка не встретишь, хотя, наверное, это уже не заслуга дома, а самого господина Айлеха, который не давал мне скучать, насколько это было в его силах.

И все же неясная тревога и сомнения не позволяли забыть хоть на минуту то, что я оставила. Я прекрасно понимала, что прятаться вечно не получится. И однажды я убедилась в этом.

Глубокой ночью, когда я уже спала, раздался громкий стук в дверь, потом отчетливый грохот, и я сразу же вскочила с кровати. Господин Айлех говорил мне, что кроме него и его гостей, никто не может зайти в этот дом, поэтому-то место и было самым безопасным.

На всякий случай я схватила каминную кочергу и осторожно открыла дверь. В коридоре было темно, хотя вдали виднелся еле теплящийся огонек свечи, словно кто-то нес ее и бродил по дому. Вот, я услышала какие-то странные шаги. Даже не шаги, а шарканье и неясные звуки. Определенно, в доме кто-то был. Был ли это хозяин или забравшийся в дом преступник я и хотела выяснить, но желательно так, чтобы меня не увидели.

Я шла босиком по деревянным полам, однако, не раздалось ни единого скрипа, когда я с отчаянно бьющимся сердцем дошла до входной двери. Она была заперта на засов. Надежный. Похож на тот, что был у меня дома. Эта мысль пронеслась словно искра, и тут же озарила страхом и паникой все мое существо. В этот момент я чуть не взвыла от ужаса. Я просто не переживу, если это повториться вновь.

Чуть постояв и постаравшись унять бешеное сердцебиение, я дотронулась до засова и нащупала что-то липкое. Я поднесла руку к окну и чудом сдержалась от крика. На моей руке была кровь!

Я судорожно вытерла руку о подол ночной рубашки и почему-то посмотрела в окно. На улице было тихо, шелестели мощные кроны деревьев, мелькали светлячки. Все как обычно. Может быть, мне лучше переждать на улице? А если это господин Айлех? То, возможно, ему нужна моя помощь…

Прикусив от напряжения губу, я повернула направо, к комнате господина Айлеха. Дом погрузился во тьму, и на этот раз не стремился мне помогать, словно хотел, чтобы я, испугавшись накатившей мглы, повернула назад в спокойствие и уют своей комнаты, но, к сожалению, я так сделать не могла.

Мне показалось, что прошел час, прежде чем я, наконец, дошла, едва дыша, до самой комнаты. Раньше я здесь не была, но, вне всяких сомнений, знала, что его комната находится именно здесь.

Проклиная себя за глупость, я толкнула дверь. Та была не заперта и медленно качнулась в сторону непроглядной мрачной пасти проема. Я ничего не видела и не слышала. Если кто-то и был внутри, он затаил дыхание и ждал моего решения. Я зашла, отчаянно всматриваясь в окружившую меня плотную ночь. Спустя доли секунды я смогла разобрать отголоски хрипов и судорожных вздохов.

На кровати кто-то был. Спал? Нет. Я смогла разглядеть и вздымающуюся грудь, и стиснутые кулаки, и темные пятна на единственном светлом островке — белоснежном покрывале.

— Господин Айлех, это вы?

Мой голос был жалким, и я как будто слышала себя со стороны. Знаю, и вопрос был довольно глупым, но мне нужно было знать. Я медленно приближалась к кровати и все более отчетливо видела скрюченное, борющееся с болью тело.

— Господин Айлех?

— Убирайтесь!

Казалось бы, в этой ситуации нельзя было бояться больше, но я испугалась. Он вложил в этот крик всю свою силу, и теперь странно обмяк, раскинувшись на деревянной кровати.

Я замерла, боясь пошевелиться и испытать снова этот шок. Он кричал на меня… На меня… И так, словно ненавидел. Это просто невозможно.

Я нерешительно сдвинулась и приблизилась к кровати. Мужчина, а это точно был господин Айлех, дышал сквозь зубы, закрывая одной рукой рот, а его глаза, словно раскаленное докрасна серебро, пристально следили за каждым моим движением.

В какой-то момент я заметила, что он вновь собирается меня прогнать, но я пресекла эту попытку на корню.

— Знаю, вы меня ненавидите и хотите, чтобы я ушла, но я не уйду. Позвольте мне немного помочь вам? Возражения, кстати говоря, не принимаются.

Наверное, у него просто не было сил сопротивляться, поэтому он промолчал, и я была ему за это благодарна. Страх медленно отступал, уступая место желанию оказать посильную помощь, а господин Айлех в ней отчаянно нуждался.

Я разрезала его рубашку, чтобы лишний раз не тревожить и не переворачивать его, тем не менее, даже от малейшего моего прикосновения он морщился, но молчал. Я промыла тело от крови и обнаружила ужасные рваные раны, как будто ему повстречался дикий зверь, но это казалось невозможным здесь, в мире Эринов, в мире безопасности. Затем я промыла и зашила раны, стараясь не обращать внимания на выражение лица господина Айлеха. Мне хватило одного раза, когда я успела перехватить его взгляд, полный ненависти и злобы.

— Уже почти все. Вам нужно немного потерпеть, — аккуратно промыв еще раз раны, я наложила повязки, мои руки немного дрожали, но я справилась, прежде всего, с собой и своим страхом.

— Уходите.

— Я еще не закончила, господин Айлех, прошу, не тратьте силы на бессмысленные разговоры.

Вне всякого сомнения, случилось что-то ужасное и необычное. Я видела, что господин Айлех не может уснуть, не может даже успокоиться, поэтому я решила приготовить успокаивающий отвар. Еще мой наставник говорил, что сон — лучшее лекарство, а Эрину он требовался как никогда. Все травы были под рукой, поэтому особых проблем с поиском ингредиентов не возникло.

— Вам нужно это выпить, господин Айлех, — я осторожно поднесла небольшую глиняную кружку к его побледневшим губам, стараясь не смотреть на его прожигающие серебристые глаза.

— Я не…

— Помолчите! Пейте. Вам нужно просто поспать. Надеюсь, ваш организм со всем справится. Если бы я могла, я бы вам помогла еще, но просто не знаю, как, я бы отдала…

— Нет! — мужчина резко подскочил и тут же все повязки окрасились в красный, — убирайтесь!

Я отступила на шаг, зажмурив от страха глаза. За что? Что я сделала?

— Пошла прочь! — прогремел очередной рык, и я выбежала из комнаты. Опомнилась лишь, когда сидела у себя на кровати и плакала.

В ту ночь я так и не заснула. Да и какой там сон? Хотела спрятаться от одного Эрина и попала в лапы к другому сумасшедшему, хотя все происходящее казалось нереальным, каким-то кошмаром. Господин Айлех не мог измениться так в одночасье. Надо просто понять, что произошло. А еще за это время я поняла, что совсем не вспоминаю об Аэдане, и это открытие стало еще более странным, если так можно выразиться.

С чем сравнить мое состояние, когда он рядом, когда я вижу и ощущаю его дыхание и прикосновения… Это даже не страсть, это какое-то всепоглощающее чувство принадлежности, покоя и уместности что ли. Находясь же в доме господина Айлеха буквально несколько дней, я поняла, что не так уж и привязана к Аэдану, и это путало еще больше. Да что же это такое?! Особой ветреностью я никогда не отличалась. Так как же теперь объяснить мое поведение? Что я за человек такой непутевый? Такие мысли тревожили и терзали меня до самого рассвета. А когда поднялся край светила, я решительно направилась в комнату господина Айлеха, и, если он меня прогонит, то я уйду, не буду никого обременять, но и правду узнать уж очень хочется. В тот момент я как-то не подумала, куда мне собственно идти…

К моей радости господин Айлех находился в своей комнате и был уже относительно здоров, о чем можно было судить хотя бы потому что он встал с постели, самостоятельно умылся и даже приготовил завтрак.

— Доброе утро, — промямлила я. Вся моя воинственность в этот момент куда-то испарилась.

— Доброе, моя решительная целительница.

Начало было хорошим, поэтому я все же осмелилась попытаться.

— Господин Айлех, а что произошло?

— Небольшое недоразумение, Альяна. Вам не стоит волноваться.

— Но как же…

— И на будущее, госпожа, когда я говорю, чтобы вы ушли, вам действительно надо уходить. Понимаете? Со мной ничего не случилось бы. К тому же, я не достоин ваших усилий.

Я думала иначе, но решила не спорить.

— Скажите, это был Ард?

Господин Айлех мрачно осмотрел меня с головы до ног и коротко бросил:

— Нет.

— Я вам не верю, господин Айлех! Знаете, что?

— И, что же? — мужчина неожиданно усмехнулся и сузил свои странные глаза.

— Вы никудышный лжец, я вижу, что вы обманываете меня и от чего-то защищаете. Я не такая уж беспомощная, во всяком случае, хочу так думать. Так, позвольте мне знать, что мне грозит! — я почему-то вытянула руку и ткнула пальцем прямо в грудь господина Айлеха, который недоуменно проследил взглядом от моего пальца до лица, которое очевидно его позабавило.

— Вы такая смешная, когда злитесь. Завтракать будете?

Но сегодня я не хотела сдаваться.

— Не уходите от темы, господин Айлех! Вчера вы выгоняли меня. Вы хоть знаете, чего мне стоило подойти к вам вчера? Вы понимаете, как мне было страшно сегодня встретиться с вами?

Мужчина резко развернулся и схватил меня за запястья.

— Вы не должны мне ничего, госпожа, — последнее слово он буквально выплюнул, — я просил вас уйти, и вам надо было слушаться, а не разыгрывать из себя невесть что!

— Как вы смеете? — я пыталась вырвать руки из его хватки, но у меня ничего не получалось, — я ведь спасла вам жизнь…

— Это не так, — господин Айлех медленно отступил и отпустил мои покрасневшие руки, — хвала Богине, совсем не так.

В этот момент он почему-то отвернулся.

— Все наоборот. Вы погубили мою жизнь.

— Что вы такое говорите? Я ничего не…

— Я сказал, что вы погубили, искалечили, уничтожили мою жизнь!

— Я вам не верю, — слабо промямлила я, пытаясь унять сердцебиение и зачастившие слезы, — вы говорите неправду… Пожалуйста, хватит!

— Я говорил вам и раньше, госпожа Альяна, — мужчина зачем-то вытер руки полотенцем и бросил его на пол, — из вас никудышный эмпат, вы ничего не понимаете и не смыслите элементарного, пытаетесь своим человеческим умишком разгадать загадку, над которой бились веками. Да что вы можете, обычный человек, которому посчастливилось оказаться в нашей среде, и заарканить самого императора?

Сквозь слезы я почти не видела его лица, хотя он стоял вплотную. Он не кричал, даже шептал, но каждое его слово вонзалось в мое сердце, оставляя ужасную рану.

— Играете судьбами, то подманиваете, то отпускаете. Никак не решитесь? А что вы сами-то можете предложить Аэдану в обмен на обеспеченную и полную почета жизнь? Лишь свою жалкую человеческую жизнь! Вот и все!

Я не выдержала. Не знаю, как это произошло, но я лишь хотела, чтобы он замолчал. Оглушающий треск пощечины был сигналом для воцарившейся тишины, которую нарушало лишь мое участившееся дыхание и спазмы от слез.

— Это неправда, господин Айлех! — мне было тяжело говорить, в горле стоял комок, а губы распухли и, по-моему, кровоточили, — все не так. Я мало что понимаю, но и вы ничего не рассказываете. Я не просила вас привозить меня сюда, мне не нужна ничья помощь, мне больше никто не нужен…

— Ну, что же. Выбор ваш.

— Нет, ваш, господин Айлех, — я обернулась и вытерев мокрое от слез лицо рукавом, посмотрела прямо в его глаза, — я думала, вы сможете защитить меня, но вы такой же больной, такой же искалеченный, как и все ваше племя, как и ваша неестественная сила. Прочитайте мои мысли, если не боитесь.

— Вы сказали слишком много, госпожа. Пожалуйста, покиньте мой дом.

— С радостью, господин Айлех. Прощайте!

Я сильно хлопнула дверью и выбежала на улицу. Было очень ветрено и пасмурно. Пожалуй, впервые с того момента как я здесь оказалась погода была ненастной. Я не очень понимала куда иду, ведь точной дороги я не знала, но все же очень рассчитывала на хорошо протоптанную тропку.

Из-за моего состояния я не сразу заметила резкого ухудшения погоды, но когда мое платье окончательно промокло от хлеставшего по всему телу дождя, я, наконец, остановилась и осмотрелась. Повсюду был лес, и могучие кроны высоких деревьев сминались под напором стихии, листья осыпались подобно дождевым каплям, земля размокла и скользила. Стало зябко. Это здесь-то, в столице! Но я не успела даже понять, что произошло, как чьи-то руки плотно сжали меня и зажали мой рот. Очевидно, что это был мужчина, и я знала, боялась признаться, но знала, кто это, еще до того как он заговорил.

— Вот ты и попалась, малышка. Драгоценная моя, Леся…

— Ард! — выдохнула я.

— Ну-ну, тише, не шуми.

Я хотела вырваться, но мои руки были скованы льдом тяжелой хватки, и с каждым шагом моя воля слабела, и уже через несколько мгновений Ард нес меня на руках, а мне оставалось лишь наблюдать, как ветер взмывает вверх груды листьев, и эти зеленовато-желтые воронки кружат свой особенный танец.

Глава 6

Я медленно приходила в себя. Происходящее казалось нереальным и каким-то неестественным. Я-то слышала голос Арда, то мне мнились непонятные напевы, то грохот, то толчки земли. Все смешалось, и я никак не могла выбраться из этого полуяви — полусна. Усилием воли я заставила себя открыть глаза и оглядеться. В тот же самый миг тело пронзила острая боль и сосредоточилась в спине и руках. Я посмотрела наверх и обнаружила, что мои руки связаны и подвешены за балку.

— Проснулась, Леся? Мое сокровище… — до меня донесся ненавистный голос, и я сразу же отчаянно задрожала, руки окатило новым приступом боли, и сквозь пот я разглядела кровавые борозды по кистям рук.

— Ты вырывалась, пришлось тебя привязать, но и тогда ты тоже не сдалась. Что же, я вижу, что сделал правильный выбор. Я первый тебя заметил! Я! Никто другой!

Только теперь я заметила, что передо мной огромный камень. Он напоминал Эрин, но не тот плоский переливающийся серебром, а какой-то неправильный. По его поверхности бугрились кровавые всполохи, словно камень был в огне. Что это? Постамент?

— Алтарь, Леся. Перед тобой алтарь Эринов в несколько преобразованном варианте.

— Но алтарь ведь…

— Тебе лучше поберечь голос, милая. Верно, алтарь используется для жертв. Ты у меня очень умненькая девочка.

— Боги… Ард, отпусти меня, пожалуйста, — мне снова стало страшно как тогда в моем поселении. Тело было сковано, и даже боль не могла достучаться до моего ошеломленного ужасом сознания.

— Страх — это хорошо, это правильно, девочка, — Ард подошел почти вплотную и провел острием кинжала по моему лицу, я ощутила, как холодная сталь прижалась к моей мокрой коже и сердце замерло. Я хотела сказать хоть что-то, кричать, просить о милости, но язык словно прирос с небу, не давая произнести ни единого слова.

— Я все знаю и все слышу, Леся. Я не отпущу тебя никогда.

Ард отвернулся и положил нож на алтарь. Я заметила на стали капли крови. Он порезал меня, а я даже не заметила!

— Иногда страх парализует все наши чувства. Ты уж должна бы это знать, малышка. Это как раз то, что мне нужно, — Эрин доставал какие-то склянки и их содержимое высыпал прямо на камень.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться, все равно ничего не поймешь. Это всего лишь компоненты для ритуала. Все, что тебе нужно знать так это то, — в этот момент Ард разлил отвратительно пахнущую жидкость, и она словно змея заскользила по алтарю, смешиваясь с багрянцем всполохов и впитываясь в сам камень, — что ритуал довольно болезненный. Но, что поделать? Иначе от узора Эридат не избавиться.

— Зачем…

— Зачем избавляться? А как же, глупая моя! Ты мне нужна вся, целиком, так сказать. А узор Эридат означает принадлежность, хоть он и начал тускнеть. Видимо, Аэдан не был честен с тобой. Хотя, мы ведь братья, так что обман у нас в крови. Что с тобой? У тебя затряслись губы и эти слезы. Да, брось, Леся! Ты ведь не верила ему, правда? Пришла пора рассказать тебе истину об Эринах, об истоках нашей силы. Маленькая, ты будешь удивлена.

— Говори!

— И все же я был прав, — Ард провел рукой по моей щеке, и это прикосновение было ничем не лучше холодной стали, — ты очень сильная. Возможно, я даже смогу насытиться тобой и только тобой.

— Да, говори же!

— Какая нетерпеливая. Но, думаю, ты заслужила. К тому же, у нас еще есть пара часов. Нельзя начинать ритуал раньше полуночи, иначе ничего не выйдет. Так, что начнем, — Ард ухмыльнулся и резко бросил в меня нож. Я не успела заметить ничего, лишь серебристую искру. Нож ударился в стену рядом с моим левым ухом.

— Первый промазал, ну, да ладно, второй раз будет более успешным. Леся, маленькая моя, с чего бы нам начать, — Ард на мгновенье задумался, а я не отводила взгляда от второго ножа в его руках, — ну, конечно, сила Эринов… Уверен, Агна и ее сынок поведали тебе романтичную историю о поиске единственной, которую каждый Эрин ищет, чтобы обрести гармонию и тому подобную чушь. Все это чушь! Мы — Эрины — высшие, обладаем силами, которые людям и не снились. Мы должны править и… поглощать нужную нам мощь, а вы — всего лишь корм. Не более того.

— Что ты говоришь?

— Не перебивать! — второе лезвие воткнулось как раз рядом с первым, только в этот раз он не промахнулся, я почувствовала, как по щеке заскользила кровь.

— Когда говорю я, ты молчишь и слушаешь, Леся. Ты поняла?

Я не могла пошевелиться даже, чтобы кивнуть, но он, очевидно, принял мое молчание за согласие.

— Кое-кто из нас брезгливый, но вот я же нет. Чтобы жить и пользоваться силами вдоволь, мы должны забирать жизни, а может, и души, не знаю. Такова наша природа, Леся. Хотя так было не всегда.

Проклятие!

— Ты мыслишь в верном направлении, маленькая. Мой предок был, так сказать, новатором. Его не устраивала роль брата императора, второго во всем, он хотел больше и он взял то, что хотел. Он забрал силы повелительницы, жены своего брата, заманил их обманом и затем убил обоих, как и их дочерей, будущих наследниц. И тогда он занял место, которое принадлежало ему по праву — трон Эринов. Но тут встряла эта Богиня, чтоб ее! Но даже ей не удалось победить его. Тогда он понял, что при поглощении жизни другого он стал сильнее, стал подобен самой Богине!

Его глаза загорелись странным огнем, но уже не серебристым, таким обычным среди Эринов, в багряным, как и полыхающий за его спиной алтарь. Ард перехватил мой взгляд и обернулся.

— Да. Время подходит, Леся. Тебе не помешает знать, чего я хочу. Для начала мы избавимся от твоего узора, а потом ты позволишь мне нанести свой узор на твои руки, грудь и, — мужчина провел острием кинжала по моему лбу, — здесь. Для этого, как ни печально подобное звучит, нужно твое согласие. Я долго думал, как же мне его добиться, а ведь разгадка была у меня под носом, такая миловидная разгадка по имени Рилин.

Я вздрогнула и закусила губу.

— Обещаю, если ты поделишься со мной своей силой, я не трону ее, отпущу Рилин. Честное слово, Леся.

Я смотрела на него и понимала одно: он не отпустит меня и не отпустит ее. Попробовав получить силу хоть один раз таким образом, он уже не сможет повернуть вспять, да и не захочет. Не верю.

— Жаль, очень жаль. А ведь нам с тобой придется прожить бок о бок какое-то время, маленькая. Ты станешь моей избранницей. Правда, всего на пару дней, — Ард дико расхохотался, а я почувствовала знакомое равнодушие. Очевидно, что есть предел всему: жизни, боли и страху как оказалось тоже. Больше бояться уже просто было невозможно. Волна схлынула, оставив лишь мокрый голый песок.

— Делай, что хочешь, Ард. Только… побыстрее.

Эрин подошел ближе и дотронулся до моей щеки. Не увидев ожидаемой им гримасы брезгливости, он огорченно цокнул языком.

— Возможно, не так уж ты и сильна, Леся. Потянешь ли?

— Делай, что хочешь, — просто повторила я.

Ард стал развязывать веревки, и, когда он освободил мои руки, острая боль вернулась, но я ощущала ее как бы со стороны. В этот момент я поняла, что живой отсюда мне уже не выйти. Но самым страшным для меня оказалось то, что я никому не нужна.

Аэдан. Как же я верила тебе, или только думала, что верю. Неужели Эрины способны внушать подобные чувства? Я бы отдала ему всю себя без остатка. Тогда почему он не взял остальное? Почему узор не украсил мой лоб? Он чего-то ждал… Мысли вновь стали путаться. Ард положил меня на алтарь, и я кожей ощутила неровности холодного камня. Странно. Я думала, он будет обжигать…

— Верно, Леся. Так и есть. Ты никому не нужна. Никому, — Ард шептал мне на ухо и дотронулся до моих рук, и тут же новый виток боли коснулся моего измученного тела.

Узор исчезает.

— Хорошо, Леся…

Я была нужна моим родным!

— Они не смогли защитить тебя, не думай о них. Отдай мне свою душу, Леся. Отдай ее мне.

Боги! Как мне хотелось это сделать. Пусть забирает все! Не было сил терпеть. Столько боли. За что это все мне? Что я такого сделала, чтобы заслужить это? Но что-то мешало. Мелькали разные лица, отвлекали, не давали расслабиться.

— Хватит уже сопротивляться! — закричал Ард, — прекрати!

И тут я увидела какую-то фигуру. Седой старик стоит возле печки и разворачивает тряпицу с кусочком масла, который видно припрятал. Недолго думая, кидает его в кашу и несет в комнату к простой лежанке и дает его мне.

Я распахнула глаза и поднялась с алтаря. Оглянувшись, с удивлением увидела, что Ард лежит на земле без сознания.

Я не стала проверять, жив он или нет, с трудом спустилась с алтаря. Ноги подкашивались, но идти я могла. Выход, оказалось, найти совсем не трудно. Видимо, Ард не рассчитывал на подобное, поэтому большие деревянные створки, и за ними и резные железные были открыты. Я поднималась вверх по ступенькам, каждую секунду оглядываясь и вздрагивая от любого шороха. Странно, как только вернулся призрачный намек на свободу, появилась малейшая надежда на жизнь, так сразу вернулись и страх, и боль…

Впереди забрезжил неясный свет, и я поспешила к нему, хотя уже стала задыхаться от резкого подъема. Схватившись за железный засов, я буквально вывалилась наружу и обнаружила, что уже светало. Неясная серая дымка уступала мягкому солнечному свету, которому я обрадовалась, как родному. Видимо, сказалось детское представление о том, что с рассветом исчезает всякая тьма, а с ней и страшные существа.

— Альяна! — я резко вздрогнула и чуть не упала, но чьи-то сильные руки подхватили меня и понесли.

На этот раз сопротивляться не хотелось.

Аэдан.

— Да, это я, не бойся, все уже хорошо, — шептал он и попутно отдавал какие-то приказы. Умом я понимала, что здесь кто-то есть, Эрины и, наверное, много, но я никого не видела, закрыла глаза и вдыхала временный покой.

— Альяна, — Аэдан осторожно опустил меня на землю, — сейчас… слушай меня внимательно.

Я кивнула и сразу же поморщилась от боли.

Аэдан помрачнел и провел рукой по моей щеке.

— Моя вина. Но я все искуплю, обещаю. Даран довезет тебя до города и будет охранять. Ты должна ждать, я скоро приеду и все тебе объясню.

Я посмотрела на стоявшего поблизости Дарана. Еще один Эрин. А вдруг?

— Ему я доверяю как себе.

Я думала, что он доверяет больше всего господину Айлеху, но вслух этого не сказала.

Аэдан молча посадил меня на коня и что-то шепнул Дарану. Тот согнулся в поклоне.

Я посмотрела вперед. А куда мы собственно едем? Ведь там только стена, сплошной монолит, вход в столицу. Неужели? Удивительная догадка озарила мое лицо.

— Надо же, как ты радуешься возможности убежать от нас, Альяна, но я тебя в этом не виню. Будь осторожна и обязательно дождись меня. Слышишь?

Я не успела ответить, как Аэдан прикоснулся ладонью к камню и тут же стали появляться врата, однажды пустившие меня в самое сердце мира Эринов. Я уже и не надеялась их увидеть.

— Торопитесь! — гаркнул император.

Даран ехал чуть впереди, не оглядываясь, иногда сворачивал на какие-то тропы, иногда мне казалось поворачивал назад. Все смешалось: ветер и конский пот, запах запекшейся крови и диких полевых цветов.

Наверное, я уснула, потому что открыв глаза обнаружила себя на чистой кровати в довольно уютной комнатке. Рядом на столике стоял поднос с едой и от кружки с отваром шел ласковый такой знакомый дымок.

— Госпожа. Вы проснулись! Какое счастье! — в комнату вошла миловидная девушка и низко поклонилась, — позвольте, я вам помогу?

Она аккуратно усадила меня и поднесла для начала отвар.

— Мне сказали, что вам нельзя сразу много есть, поэтому только небольшими кусочками, — девушка указала на порезанные фрукты.

— Где Даран?

— Он у вашей двери. Всю ночь не отходил.

— Ночь?

— Госпожа, вы очень долго спали, вы приехали вчера днем.

— Боги!

— Ни о чем не волнуйтесь, вам нельзя, давайте еще съедим вот этот кусочек и пока все. Если вам что-то понадобится, позвоните в этот колокольчик.

— Хорошо, спасибо. А… позовите, пожалуйста, Дарана.

— Как прикажете, госпожа, — девушка вновь поклонилась и вышла. Наверняка, он и, правда, был рядом, так как до меня долетали отдельные слова. Потом все стихло.

Раздался стук в дверь.

— Входи, Даран.

— Госпожа, — мужчина низко поклонился.

— Даран, мы ведь здесь уже второй день. Верно?

Эрин молча кивнул и уставился в пол. Почему-то не смотрел на меня.

— Я беспокоюсь. Это нормально?

— Таков приказ императора.

Я чуть не закатила глаза. Вот же твердолобый попался!

— Я переживаю, понимаешь, все ли с ними хорошо. Ты можешь как-то узнать? Отправить посыльного или письмо?

Даран отрицательно покачал головой, все так же разглядывая доски пола.

— Мы будем ждать, госпожа, — Эрин поклонился и вышел, видимо, посчитав, что разговор окончен.

Я раздраженно стукнула рукой по деревянной спинке кровати. Ну, уж нет! Я ждать не собираюсь!

Глава 7

Вечер не принес никаких новостей, и волнение постепенно перерастало в панику. Однако, мой страж, Даран, кажется, совсем не беспокоился и так же молчаливо и безропотно выполнял свой приказ. Понятно, почему Аэдан выбрал именно его.

Ожидание становилось невыносимым. Я встала с постели и мерила шагами комнату. Я знала, чего хочу, но мое желание могло быть известным и Дарану, который был в непосредственной близости от моей комнаты. Я не знала, мог ли он читать мысли, как остальные, но лучше все же перестраховаться.

Когда в очередной раз пришла прислужница, я спросила, ужинал ли Даран. На что мне ответили, что нет, но, скорее всего, он поужинает с другими мужчинами, когда уже окончательно стемнеет.

То и дело посматривая в окно, я дождалась, когда появились первые звезды и осторожно выглянула за дверь. Дарана не было видно. Неужели Боги на моей стороне?

Я схватила небольшой узелок, заранее собранный и босиком пошла к лестнице. Но тут мне пришлось остановиться. Прямо передо мной лежал Даран, рядом стояла пустая тарелка. Видимо, его наконец-то сморил сон. Не удивлюсь, если он не спал все это время.

Но, как же мне тогда выбраться?

Пришлось повернуть назад. В конце коридора было открыто окно, выходящее на конюшни. Высота, конечно, была небольшая, но прыгать я побоялась.

Вместо этого уцепившись мертвой хваткой за подоконник и молясь всем Богам, чтобы меня не заметили, я вылезла на деревянный козырек, а затем таким же образом спустилась на крышу конюшни. Здесь уже дело пошло легче, и я решилась прыгнуть. Больно ударилась руками, но это были пустяки. Я тяжело выдохнула и побежала развязывать коня. Мне приглянулся серый жеребец Дарана, да и продать его возможность будет.

Я погладила его по холке и, к моему удивлению, конь ласково боднул меня и лизнул руку. Больше не сомневаясь, я закрепила седло, привязала свой узелок и села верхом, правда, последнее удалось мне с большим трудом, все же не пришла в себя окончательно.

Медленно мы выехали за ворота, которые никто не охранял, наверняка, из-за близости со столицей. И тут уже я погнала коня все дальше и дальше от этого места и жизни Эринов. Единственное, чего я хотела в тот момент — это лишь выбраться из их власти, скрыться от их всезнающих серебристых глаз.

* * *

— Эй, знахарка, как тебя там? Коня моего глянешь? — гаркнул под самым моим ухом дородный мужик в добротной одежде.

— Посмотрю, где он?

— Сейчас, погодь. Эй, Марька, Черныша веди сюда! — крикнул своим удивительным басом мужчина и обернулся ко мне, — поранил ногу, где не пойму. Прихрамывает уже пару дней, еле доехали до вас. Мыслишка забить мелькала, да больно дорог он мне. Подарок как-никак.

Я вытерла руки и вышла во двор. Солнце заливало бухту, и шум ласковых волн добирался и до моего скромного жилища. Прищурившись, я посмотрела в указанную сторону и просто ахнула. Передо мной стоял знакомый серый жеребец, которого я сама лично продала полгода назад по дороге к бухте. Это не может быть он! Только не сейчас! Но нет, судьба снова стала играть со мной. Черное пятнышко за ухом, борозда от шрама над ноздрями. Боги…

— Кто же подарил вам такого коня, уважаемый?

Мужчина гордо глянул и как-то даже вытянулся.

— Не поверишь, знахарка! Сам император наш! Вот так-то, — он с удовольствием разглядывал мое вытянувшееся лицо.

— Сам император, говоришь? Как же получилось это? — я увернулась от обнюхивания коня и подняла его ногу. Жеребец не сопротивлялся, скорее, наоборот, сам держал конечность так, что мне было удобно все рассмотреть.

— Погляди-ка, признал за свою! — хмыкнул мужик, — да-к я в столице-то был, знахарка, там теперь все по-другому.

— По-другому?

— Да, открыты врата и всякий люд заходит, кто хочет, но и самое главное, выходит, когда хочет, — мужик раскатисто засмеялся.

— Так, господин…

— Матеуш.

— Да, господин Матеуш, я вытащила у Черныша колючку риза, — я продемонстрировала мужчине витиеватый сухой росток, с которого капали капли крови, — ничего страшного, только выглядит не очень, сейчас я промою все особым составом, да и копытный рог чуть повредился, но это тоже не беда. Вы, наверное, проезжали степи, такая колючка растет только там.

Матеуш посмотрел на меня с явным уважением.

— Знахарка, вылечишь коня, не поскуплюсь.

— Благодарю, но расскажите мне лучше в подробностях, что творится в столице и окрестностях. У меня там сестра…

— Хорошо, хозяйка, все расскажу, только налей нам отвара что ли, да пареньку моему перекусить подай. Эй, Марька, беги сюда!

* * *

— Оно ж как вышло-то, продаю я ткани. Да и говорили люди добрые, что в столице есть такие, что другим и не снились. Не верил я. Ведь не проверишь никак. Закрыты ворота почти все время. Открывают для праздников каких, да когда девок забирают. Это уж многие знают, — мужчина вздохнул и выпил залпом остывший отвар, — а вот, наверное, с полгода как открыли ворота-то. Многие с опаской шли. А вдруг не выйти нам? — мужчина хитро подмигнул, — но я не побоялся, чай не девица!

Я поставила на стол лепешки и отварное мясо, и села слушать не перебивая.

— А потом пошел еще более удивительный слух: будто император порядок навел на рубежах, людей своих поставил и стычки прекратились, опять же продовольствие стали поставлять побольше чуток. Люди-то чего хотели? Всего лишь есть, не более, а земля уже столько лет там не рожала.

Я кивнула и подлила горячего отвара. Марька, паренек лет 14, не вслушивался, а ел, дуя на ложку, горячую похлебку.

— Говорят, теперь все беспорядки закончились, и торговцы многие стали скупать и свозить товары свои в столицу, а там покупать иное, вроде тканей моих же, да и продавать по империи всей. Хорошо там, конечно, ничего не скажешь! — мужчина даже причмокнул, — да и накупился я знатно.

— Как так получилось, что вам подарили коня? — не выдержала я.

— Ах, знахарка, так это вообще случай необычный. Как приехал я одним из первых, кстати, так и развернул палатку-то свою, а сам осматриваюсь по сторонам как дурачок малолетний. Уж больно красиво там! Так вот, подходит мужчина, на вид местный. Все они там высокие, да холеные, а у этого еще и волос серебряный!

Я резко вздрогнула, но говоривший этого не заметил.

— Спрашивал, где торгую, да почем. Я отвечал вежливо, с клиентами надо добрым быть, да терпеливым, — купец выставил указательный палец и прикрикнул, — учись, Марька, да на ус мотай!

Паренек, осоловевший от еды и уже видевший сон, подскочил со стула. Купец рассмеялся и хлопнул мальчишку по спине.

— Успеется, отдыхай! А потом спрашивает, куда я отправляюсь дальше, а я и ответил, мол, теперь к бухте едем, по весне корабли заморские приходят, товар купить надобно, обменять кое-чего. А он мне и говорит, сделаю тебе заказ, нужны мне камни голубые, что из-за моря привозят, садиры. Спрашивает, слышал или нет? Я и ответил, что слышал, конечно, да дорогие они. А он и отвечает, что оплатит заказ уже сейчас, да коня подарит своего, чтобы вернулся быстрее, так скоро свадьба у него, а камни нужны, чтобы невесте подарок сделать.

Я непроизвольно сжала руки так, что ногти врезались в кожу и заболели костяшки.

— Невеста, говорите?

— Да, так и есть. Да только не завидуй ей, девочка. Камнями-то ее увешают, уж я привезу, как иначе-то? Да вот слухи не заткнешь, не живут у них женщины долго. Это все знают. Хотя ведь и отбою нет на жизнь такую. Эх, бабы!

— У меня там сестра…

— Помню, говорила ты. Как зовут ее? Может, увижу.

— Рилин.

Мужчина резко замолчал и весь как-то подобрался.

— Волос светлый, глаза зеленые, стройная и высокая, да смеется так заразительно?

— Да, так и есть, — выдохнула я.

— Может, совпадение, хозяйка, а, может, и нет. Так зовут невесту императора, и свадьба их уже через два месяца.

— Наверное, ошибка… Имя ведь не редкое.

— Да-да, — покивал купец, лишь, чтобы утешить меня, — хочешь, весть снесу твою, письмо передам?

— Вы пока отдыхайте, комната в конце коридора свободная, а я подумаю.

— Будь по-твоему. Спасибо, знахарка, за приют. Эй, Марька! А, ладно, донесу.

Купец осторожно поднял мальчика и вышел из кухни. Я же не знала, что и думать. Вести и, правда, необычные, если не сказать пугающие.

Рилин и Аэдан.

Я прислушалась к своим чувствам и без тени сомнений могла твердо сказать, что меня это волнует мало, лишь интересно, как так вышло. Я была даже рада, что с ними обоими все хорошо, и они не пострадали. Значит, Аэдан действительно внушил мне чувство к нему. Обида уже схлынула, все же время прошло, но осадок остался. Любят Эрины поиграть с людьми.

Однако, купец меня и успокоил. Аэдан отправил его за камнями, не за мной, и это внушало определенную уверенность. Я хотела пожить еще какое-то время здесь, чтобы заработать побольше и уплыть из империи. Сейчас денег хватало как раз на корабль, но приехать в новое место с пустыми руками было бы, по меньшей мере, глупо. А здесь был и приличный заработок, и жилье, доставшееся в наследство от предыдущей знахарки, которая умерла от старости на моих же руках.

Я подняла руки, и пламя свечи осветило ровную кожу без единого шрама или узора. Не знаю, что делал со мной тогда Ард, но узор исчез, как пропала тоска и всепоглощающая страсть к хозяину этого узора. Или это произошло еще раньше?

Свобода.

А свобода ли?

* * *

Утром купец поднялся рано и за завтраком отвечал на мои обдуманные еще с вечера вопросы. Надо ли говорить, что ночь я почти не спала.

— Хороши твои пироги, хозяйка. Повезет же кому-то.

Я улыбнулась на его искреннюю похвалу.

— Вижу, что еще поспрашивать хочешь.

— Верно. Вы слышали что-нибудь о мужчине по имени Ард? Он из местных.

Купец задумался и покачал головой.

— Нет, не слыхал такого. Могу спросить.

— Не стоит. А… — я запнулась.

— Ну, не томи! Спрашивай!

— Там есть еще один человек. Он приближен к императору. Господин Айлех.

— Айлех? Знакомое что-то… Друзья упоминали вроде. Не помню, хоть убей! Да, что ж такое, никогда на память не жаловался! Прости, хозяйка, странно все это. Имя знакомое, а что с ним связано и не пойму, — купец растерянно потер бороду и обернулся. У входа стоял Марька. Мальчишка сонно потирал глаза.

— А вы не про нашего спутника говорите? Того ж тоже Айлехом звали.

— Спутника?

— Ну, да, дядя Матеуш, помните? Тот, который из столицы до Сирраха ехал с нами? Как же забыли-то? Уж говорили вы много…

— Забыл! Что есть, забыл! — купец взъерошил волосы и дикими глазами осматривал нас.

Я подошла к мальчику и взяла его за руки. Сердце отчаянно колотилось.

— Он ехал с вами? Как долго?

— Неделю, не меньше.

— А потом? Где он остался?

— Так, поселение есть Сиррах. Вы не знаете, наверное? Там раньше земля была скудная. Местные все дерево перерубили. А теперь там изменилось все, отмерзло.

— Знаю это место, очень хорошо знаю. Он остался там?

— Да. Только говорил, что ненадолго. Дело у него есть важное. Вроде как вину загладить, а потом дальше поедет.

— Дальше? Говорил, куда?

— Нет, — мальчишка покачал головой и покосился на стол, полный снеди, за которым все также причитал купец.

Глава 8

Матеуш пробыл в моем доме еще пару дней, как раз до прихода первого корабля. Купец нагрузил объемные рулоны тканей в повозку, для чего пришлось приобрести и несколько гнедых лошадей. Когда он собирался уезжать, то позвал меня попрощаться. Марька уже сидел на мешках с добром и ел пирожки, которые я собрала им в дорогу.

— Спасибо тебе, хозяюшка. Вовек не забуду добра твоего.

— Не стоит, вы рассказали мне много важных новостей, так что это вам спасибо.

— И все же — не дело уезжать с пустыми руками без благодарности, так и Боги оставить могут.

— Да не…

— Помолчи уж лучше, знахарка и возьми вот, — купец протянул небольшой тряпичный мешочек, — откроешь, как уедем мы.

— Спасибо вам за дар, — я поклонилась Матеушу, и он растроганно обнял меня.

— Эх, был бы я помоложе, знахарка! — купец громко рассмеялся, чем вогнал меня в краску. Потрепав меня по щеке, он повернулся и по-молодецки вскочил на подаренного ему коня.

— Бывай, хозяйка! Дай Боги, свидимся еще!

Я долго махала им, пока они совсем не пропали из виду, и с отъездом этих людей вновь вернулось беспокойство, тоска и ожидание чего-то неминуемого. Хотелось верить, что на этот раз мое чутье меня подведет.

Развернув же мешочек, я обнаружила серебряную цепочку с крошечным камушком, голубым, как безоблачное небо. Угадать в нем самый настоящий садир было совсем не сложно.

* * *

В этот день было довольно много работы. В бухте появились новые корабли и привезли с собой шелк, специи и… много больных. Оказалось, что в плавании их настиг штиль и после долгого пребывания в открытом море моряки буквально слегли. Мне помогали всего лишь двое: сухенький старичок, бывший когда-то успешным фермером, да паренек на побегушках. Пока мы разместили больных в заброшенном сеннике, да привели их в порядок и накормили, прошло несколько дней. Оказалось, что ничего страшного и заразного определенно нет. Возможно, сказалось лишь долгое отсутствие запасов пищи и пресной воды. Но я хотела все же удостовериться и пока не выпускала из своеобразной лекарской моих подопечных.

Мне нужно было сходить на рынок и в сопровождении того же помогающего мне паренька, я и отправилась. Капитан снабдил меня необходимыми деньгами, поэтому я решила взять побольше фруктов и овощей, да и некоторые травы тоже бы не помешали.

Меня, то и дело, кто-то окликал и интересовался состоянием больных. Их можно было понять: бухта кормилась от моряков, но и мора никто не желал. Я спешила их успокоить.

Когда я закупила несколько корзинок с овощами и отправила моего помощника с ношей обратно, то почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Я обернулась, но никого, кроме гомонящей толпы так и не увидела. Пожав плечами, я отправилась дальше, в лавку трав, однако странное ощущение не проходило. Взгляд буквально жег спину. Я оборачивалась несколько раз, но вновь никого, наблюдавшего за мной, не увидела.

Когда я купила все травы и разложила их по отдельным мешочкам, чтобы, не дай Боги, не спутались, я пошла в лекарскую. Пора была готовить настои, да и обед никто не отменял. Местные женщины приносили много еды, но все же ответственной за приготовление пищи была я.

Я уже и забыла, что мне что-то казалось, все прокручивала в голове, что надо первое сварить, куда еще нужно Миклая отправить. Дел-то немало. Как вдруг остановилась. Не могла я увидеть, точно знаю, все в корзинку смотрела, да перебирала мешочки, чтобы не забыть ничего. Наверное, почувствовала просто. У дороги в тени деревьев передо мной стоял мужчина. Высокий и темноволосый. Волосы длинные и перевязаны простым шнурком. На висках виднелось что-то белое. Серебро?! Нет, просто седина. Странно, на вид молод совсем. Одежда дорожная, добротная, за спиной черный конь, обвешанный сумками. Незнакомец отошел от тени и посмотрел на меня. Таких чистых синих глаз я еще никогда не видела. Однако, лицо было знакомым. В то же самое мгновение я узнала его и попятилась назад. Бежать! Как можно скорее! Но я не успела. Мужчина уже стоял рядом и сжимал мои запястья.

— Отпустите, господин Айлех! Я закричу.

— Кричи! Но отпускать тебя я не собираюсь.

— Что вы такое говорите? — я старалась вырваться, чем привлекла внимание уже некоторых прохожих.

— Говорю, — господин Айлех отпустил мои руки, — что уезжать отсюда не собираюсь. Решил обосноваться в новом месте, вот и выбрал бухту.

Я даже не нашлась, что сказать. От его напора и неожиданности ситуации, я не сразу поняла, что изменилось, и хотела уже убежать подальше, как…

— Что с вашими глазами, господин Айлех?

— Думаю, раз мы не в столице, можешь звать меня просто Айлех, — он поднял голову и, щурясь, посмотрел на ясное небо. Таким он мне понравился. Не знаю, что с ним произошло, но сейчас он казался ближе и роднее что ли.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Ах, да! Мне бы нужно остановиться где-нибудь. Не знаешь подходящего места?

— Не знаю! — грубо ответила я. Очевидно, на мои вопросы он отвечать не собирался.

— Погоди! Не злись. Я не причиню тебе вреда, а если боишься, что верну назад, то не стоит.

Я вопросительно посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Я все расскажу, но думаю, это стоит сделать не здесь. Твои друзья очень недоброжелательно меня рассматривают, Альяна.

— Леся.

— Так мне нравится больше, — Айлех широко улыбнулся, и улыбка была удивительно заразительной, и мне потребовалось немало усилий, чтобы ответить ему.

— Пойдемте, я вас накормлю.

Я не повела его домой. Нет. В лекарскую, где как раз лежали больные моряки. Айлех с любопытством осматривался, но вопросов не задавал. На кухне я принялась за готовку, и, к моему удивлению он вызвался мне помогать. Я не понимала, что ему на самом деле нужно, но решила терпеливо дождаться его рассказа.

Когда я накормила моряков и убрала всю посуду, без сил повалилась на твердый кухонный стул, вытирая пот со лба. Устала.

— Зачем ты это делаешь, Леся?

Я недоуменно посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду.

— Такая тяжелая работа. Ты ведь на ногах не стоишь.

— Мне нравится, Айлех, это мое. Поверь, дорогого стоит найти то, что тебе по сердцу. Не отсчитывать время до конца, а просто делать и радоваться своему делу, — я улыбнулась, правда, довольно вымученно, — твоя очередь.

— Может, завтра? Мне кажется, что через секунду ты уснешь, — Айлех протянул, было, руку, но тут же ее отнял, а у меня даже не было сил отмахнуться.

— Все нормально, сейчас заварю трав. Еще домой ведь идти.

— А здесь не можешь остаться?

— Могу. Комнатка небольшая есть.

— Так иди и ложись.

— Ну, уж нет. Я хочу знать, зачем ты здесь? Что произошло после моего… мм…

— Побега?

— Отъезда, — поправила я.

— Мы с ним справились.

— Он…

— Мертв, да.

Я замолчала. Как это ни печально, но на душе стало спокойней. Моя семья. А сколько людей до нас он сгубил неизвестно…

— Расскажешь?

— Да, — Айлех вздохнул и посмотрел куда-то в сторону, — все расскажу. Мы знали, что ты с ним, и вы где-то рядом, но место определить так и не смогли. Бродили и прислушивались. Когда ты выбралась, просто камень с души свалился, я уже и не надеялся… Ард поддался искушению и уже не смог остановиться. Я думаю, моя мать рассказывала тебе, что многие из нас ждут свою избранницу долгие годы, но есть и те, кто не хочет ждать. Для Эрина влюбить в себя простую девушку не стоит ничего, получает же он гораздо больше. Жизненные силы человека дарят нам многое: усиливают наши способности и открывают новые. В ловушке Арда побывало много девушек, и в этом наша вина. Он не давал им жить и дня, просто высасывал силы и становился мощнее. Именно поэтому он так стремительно уехал из столицы, чтобы мы не видели и не узнали его замысел, хотел вернуться во всей силе, хотел свергнуть своего брата с престола.

Я ахнула, и Айлех понимающе улыбнулся.

— Да, Аэдан и Ард — братья, именно поэтому наш император не смог в должной мере наказать его еще тогда, когда я рассказал ему о тебе. Стоило мне увидеть тебя, как я прочел все связанное с тобой и понял, кто виноват в твоем горе. Я рассказал Аэдану, и он обещал разобраться, но семейные узы, родство, все это сыграло свою роль. Понимаешь, дети ценны для нас свыше всякой меры. В наших семьях рождается (если рождается!) в лучшем случае один ребенок, и это почти всегда смерть для матери, пусть не быстрая, но все же… Он просто не смог.

— Братья… — пораженно прошептала я и поежилась.

— Сказать по правде, Аэдан тоже поддался в некотором смысле этому искушению, только мотивы его были иными. Перед его глазами был отец. Ты знаешь, что он жив?

Я покачала головой.

— Он жив, Леся, но он и мертв в то же самое время. Когда его жена родила двойню, его счастью не было предела. Ну, как же, сразу два ребенка в семье императора. Так он лишний раз доказал, что сила хранится в его роду, что она не пресеклась. Но, когда спустя неделю, его жена умерла, он так и не смог это пережить достойно. Она была его избранницей, его душой, и когда он потерял ее, то стал похож больше на растение. Серебряные волосы померкли и стали просто седыми, глаза ослепли, и сейчас он просто лежит или ходит бесцельно по ночам. Такого существования Аэдан не хотел. Он не хотел любить и привязываться, и выбрал тебя. Сначала все шло по его плану, у тебя появился узор, — Айлех скользнул взглядом по моим чистым рукам и вздохнул, — ну, хоть за что-то его можно поблагодарить. Однако, со временем Аэдан стал привязываться к тебе, и в какой-то момент он испугался своих чувств.

Тот поцелуй! Я вспомнила. После него он стал избегать меня. Боги…

— Я не знаю, что произошло, но совсем не удивлен, — Айлех немного помолчал, — пока Аэдан провожал тебя, я проскользнул в пещеру и обнаружил там этот ужасный алтарь. Не составило определенного труда понять, что ты лежала на нем. Не знаю, чем ты смогла его оглушить, но когда я там оказался, Ард уже поднимался. Он стал очень силен и опасен для нашей империи, и у меня не было выбора.

— Так это ты…

— Да, это я убил его. Я знал, что даже сейчас Аэдан будет колебаться, и это сомнение могло стоить нам всем императора, — Айлех смотрел на меня прямо, нисколько не сомневаясь в своей правоте, и тут я была на его стороне.

— Я не осуждаю тебя за это убийство.

— Я знаю, что именно за это нет. И, хотя не я выпустил ту стрелу, старик всегда будет между нами. Я выполнял приказ, Леся, четкий и неизменный. Когда мы отбирали девушек для ритуала, мы должны были пресекать все связи, если девушка не хотела идти с нами добровольно, чтобы больше ничего ее не держало.

— То есть, если бы я не сопротивлялась, ты бы оставил его живым? — мои руки задрожали, и я спрятала их под фартук.

— Ты ни в чем не виновата. А свою вину я постарался загладить, хотя бы незначительную часть.

— Как это? — я невольно подалась вперед, и оказалась почти нос к носу с задумчивым Айлехом. Он придирчиво осмотрел меня и вынес вердикт.

— Вот не отстанешь же, дай хотя бы настой какой-нибудь приготовлю.

— Приготовление настоя не мешает твоему рассказу, — изрекла я умную мысль, и поняла, что несу уже непонятно что, и отдохнуть действительно нужно, но так хотелось узнать все…

Айлех хмыкнул и помешивал заранее приготовленные наборы трав.

— Я был в поселении Сиррах до того, как добрался сюда…

— Знаю.

Айлех повернулся и пристально на меня посмотрел.

— Купец?

Я кивнула.

— Надо же… Так вот, как раз в самом поселении есть жила, рядом с площадью. Очень ценная, скажу я тебе. Мы хотели начать ее разработку уже в скором времени, но я подумал, что этим людям стоит дать возможность заработать самим, сделать свой край вновь процветающим. Я указал им точные места, оставил парочку людей в помощь и сказал, куда нужно добытый метал привозить. Не решение проблемы, но все же…

— Уже не мало, — согласилась я.

— Думаешь? — спросил Айлех не поворачиваясь. Боялся что ли?

— Да. Спасибо тебе.

— Не стоит.

— Кстати, ты меня спрашиваешь так, будто сам не знаешь. Ты разве не можешь прочитать мои мысли?

Затянувшееся молчание стало поводом для беспокойства. Айлех протянул мне кружку с дымящимся напитком.

— Мои глаза изменились.

— Я заметила. Раньше они были полностью серебряные.

— Особая отметина силы, — согласился мужчина и глотнул настой, — я от нее отказался.

Он сказал это как-то просто, словно упомянул вскользь или просто обмолвился о чем-то пустячном, не требующем особого внимания.

— Что? — я подскочила и опрокинула кружку, которая разбилась и рассыпалась на множество глиняный кусочков, — зачем ты это сделал? И как это возможно? Твоя сила, бессмертие и способности к заживлению, чтение мыслей…

— Да. Все это ушло, Леся, поэтому тебе не стоит меня бояться.

— Бояться?! Да не боюсь я тебя! Что за глупости…

— Это хорошо, — пробормотал Айлех, — знаешь, ведь каждому человеку по жизни приходится делать выбор. Можно спрятаться, притвориться, что тебя это не касается, а можно переступить через себя и свои опасения и сделать то, к чему лежит сердце. Я поступил так, потому что хотел. Вот и все.

— Но бессмертие…

Айлех загадочно улыбнулся.

— Не стоит об этом.

— Но, как же ты сделал это? Как так получилось? Неужели это так легко?

— На самом деле, не так уж и сложно. Правда, без искреннего желания такое невозможно. Ты ведь видела статую нашей Богини?

Я кивнула. Да, Аэдан показывал ее мне.

— Я пошел туда и попросил.

— Попросил? — глупо переспросила я.

— Да, — развеселился Айлех, — и она услышала меня. Знаешь, возможно, я чрезмерно высокого о себе мнения, но мне показалось, что наша земля изменилась. Когда я ехал сюда, то проезжал ранее пустынные земли, сейчас же вокруг цветущая зелень. Весна во всей своей красе. Может быть, я помог не только в поселении Сиррах, — Айлех рассмеялся, а у меня потеплело на душе.

Занимался рассвет, и свеча оказалась ненужной, только раздражала уставшие глаза. Айлех задул ее и помолчал. Мне тоже не хотелось ничего говорить. Сказано было немало, тем не менее, вопросы тоже остались, но в одном я убедилась точно: мне действительно ничего не грозило, никто не будет возвращать меня обратно, и здесь я спокойно дождусь корабля через год, или… навсегда останусь в так полюбившейся мне бухте, где знакомо все — от соленого запаха морских волн до круглых камешков мостовой, где у меня появилось самое настоящее занятие, тяжелое, но такое нужное.

Наверное, я наконец-то заснула, потому что когда окончательно рассвело, я обнаружила себя в той самой коморке, о которой говорила. Здесь я останавливалась, когда уже поздно было идти домой или из-за сильной непогоды. Мои туфли аккуратно стояли возле кровати, а я сама была укрыта теплым одеялом. Несколько взъерошенная я выглянула за дверь. Тишина. Неужели еще все спят?

Решив, что надо бы все проверить, а моряки привычные, моего утреннего вида не испугаются, я тихо пошлепала в сторону кухни. То, что я увидела, меня немного удивило, но было вполне ожидаемо.

Айлех сидел в окружении моряков, смотрящих на него с уважением, и… раскладывал карты!

— Что здесь происходит? — охрипшим голосом спросила я.

— Проснулась? — ласково улыбнулся Айлех, — не хотел тебя будить. Мы уже позавтракали, вот, развлекаемся.

— Ты, это, знахарка, не мешай-то, — встрял седоватый моряк, — может, хоть сейчас-то тузик выпадет, а?

Все моряки, словно по команде, обернулись к Айлеху, продолжая с некоторым обожанием смотреть на карты в его руках.

Да что за ерунда!

— Вижу, вы уже совсем здоровы, — не скрывая сарказма, произнесла я.

На меня опять цыкнули.

Но, это моя лекарская!

Махнув рукой на играющих как детей, мужчин, я вернулась в коморку. Заправила постель, постаралась насколько это возможно разгладить смявшееся платье, расчесала сбившиеся колтуном волосы. И в таком виде я показалась перед ними! Боги! Хотя почему-то было стыдно только перед Айлехом. Умывшись, я посмотрела в зеркало и поморщилась. Видок тот еще. Да и темные круги под глазами… Эх, красавица…

— Любуешься собой?

— Ага, — невнятно пробормотала я.

Айлех стоял за спиной, привалившись к косяку.

— Надо было тебя послушать и дождаться утра, просто боялась, что ты уедешь, так ничего и не рассказав. Кстати, спасибо, что развлек их.

— Не стоит благодарности, Леся. Пойдем, позавтракаем?

Я кивнула.

Уже сидя за столом, я, не скрывая своего любопытства, вновь спросила:

— Скажи, Айлех, а сейчас ты не жалеешь о том, что сделал?

— Сейчас тем более нет. Поверь.

— Почему?

— Скорее всего, я не хотел, как мой отец идти на верную смерть лишь для того, чтобы моя женщина могла жить, да, и к тому же, так толком и не побыть со своим собственным ребенком…

Мне стало неловко.

Вдруг послышался странный грохот со стороны кухни. Там как раз находились моряки. Вели они себя всегда прилично, спокойно. Сначала, я подумала, что они что-то разбили, но грохот повторился, и я растерянно посмотрела на вскочившего Айлеха.

— Сиди здесь, я сейчас приду, — он закрыл за собой дверь каморки, а я стала вслушиваться в тишину. Ну, уж нет! Я вышла из комнаты и чуть ли не бегом побежала на кухню.

Жил в бухте мясник — господин Ридар, достойный и всеми уважаемый торговец. Вот только дочь его, как бы это сказать, была довольно избалованной. Жена мясника умерла рано, и, к удивлению многих, он так и не женился, занимался дочерью сам и, как всякий любящий отец, позволял ей, увы, многое. О ее прогулках с моряками судачили, но открыто в лицо господину Ридару никто ничего не говорил, шептались, да и только. Сейчас же, судя по всему, все изменилось. Господин Ридар в белом фартуке и с ужасного вида топором стоял перед бледным моряком. Весь его вид выражал глухую ненависть, глаза налились кровью, и поднятая с топором рука должна была вот-вот опуститься на голову несчастного. Позади жалась заплаканная Аря, которую удерживала неизвестная мне женщина. Айлех подоспел как раз вовремя и стоял между моряком и буквально желающим крови мясником.

— Я убью тебя, сопляк! — взревел мужчина и бросился вперед.

Айлех сразу же перехватил его руку и сумел ее удержать, хотя мясник аж покраснел от натуги.

— Успокойтесь, господин, здесь не время и не место, — пытался убедить его Айлех, но все было впустую. Мясник свободной рукой оттолкнул державшего его Айлеха и подскочил к моряку, вздернул его за шиворот и начал немилосердно трясти. Капитана здесь не было, а остальные моряки решили, видимо, не вмешиваться. Однако, я не могла спокойно на это смотреть. Айлех еле-еле поднялся с пола и потирал ушибленную руку. Очевидно, к подобному он не привык и теперь, скорее всего, пожалеет о своем решении, как и я о посетившей меня идее.

Я подбежала к мяснику и повисла у него на руке. Слова сейчас определенно не дошли бы до него. Поэтому нужно было лишь удержать его от необдуманного поступка, дать время перевести дух. Я уцепилась двумя руками за его рукав и потянула назад.

— Ты! — заорал господин Ридар и вынужденно отпустил умирающего от страха моряка, — знахарка, все твоя вина! Ты оставила их в бухте!

Я невольно отпустила мясника и попятилась. Мужчина, и впрямь, был не в себе и мог сотворить все что угодно. Мне было его жаль, но помочь ему я могла лишь в одном — не дать убить человека, а на это он действительно был готов.

— Приютила их? Да? Чем же они отплачивают тебе? Уж не услугами ли какими? — дико засмеялся мясник и обвел всех безумным взглядом.

— Господин, я бы на вашем месте выбирал слова, — Айлех встал передо мной и закрыл от гнева разъяренного отца, — опустите топор и сейчас же убирайтесь из лекарской. Вам здесь не место, — Айлех говорил спокойно, даже тихо, но в нем чувствовалась какая-то непонятная обычным людям мощь. Может, он и потерял свою физическую силу, но определенно силу духа не утратил.

— Щенок! Да как ты смеешь?!

— Я смею, и я в своем праве. Говорю вам последний раз — убирайтесь.

Я зажмурилась. Последнее, что я увидела — злосчастный топор опускался как раз на Айлеха. Я закрыла уши руками, но даже так я услышала грохот и дикий крик. Отважившись открыть глаза, я облегченно вздохнула. Топор валялся у дальней стены, а мясник лежал на полу, как раз в ногах у Айлеха. Мужчина тяжело дышал, но никто его не трогал. Моряки под шумок убежали, надеюсь, за капитаном, остался лишь горе-любовник, смотревший на нас дикими глазами. Айлех потирал кисть руки и посмотрел на меня.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Сильно испугалась?

— Немного… Да, сильно, — призналась я.

Айлех подошел поближе и без лишних слов обнял. Только сейчас я поняла, что мои ноги дрожат. Надо же, после всего испытанного ранее, я испугалась, по-настоящему, испугалась. Жизнь в бухте была спокойной и размеренной, и это происшествие вывело меня из привычного состояния. Объятия успокаивали и дарили чувство защищенности. Не удержавшись, я обняла Айлеха сама, пытаясь впитать его уверенность, его силу. Сильные мужские руки слегка дрогнули, но Айлех не отодвинулся, а я прислушивалась к своим ощущениям.

Приятно?

Да.

А еще как-то волнительно и почему-то боязно поднять голову и посмотреть ему в лицо. Я бы, наверное, так и стояла, если бы тишину не нарушил все тот же мясник.

— А теперь посмотри, дочь, кого ты выбрала, — мужчина ткнул пальцем в еще не отошедшего от ужаса моряка, — посмотри, кому доверила свою честь. А теперь, дура, глянь туда, — его палец метнулся в мою сторону, — посмотри, как должен мужчина защищать свою женщину!

Ридар кряхтя поднялся с пола, не забыл прихватить свой топор и, не глядя на дочь, вышел из лекарской. Девчонка, не долго думая, побежала за отцом, не обращая внимания на своего дружка. Ушли и остальные свидетели семейной драмы. Остались только мы.

Мы…

К своему удивления, я поняла, что до сих пор стою в объятьях Айлеха. Я попыталась его оттолкнуть, но он не позволил, еще сильнее сжав меня руками, а потом наклонился к моей шее и просто уронил голову на мое плечо, вдыхая запах моих волос, не очень-то чистых. Почему-то эта мысль сразу пронеслась у меня в голове. На смену ей пришла другая. Неужели, правда? Неужели, я не безразлична ему? Я боялась (в который уже раз!) поверить, принять, но сейчас страх был какой-то волнительный.

Хотелось плакать или смеяться, прижаться к нему сильнее или убежать подальше, закусить губу до боли или рассмеяться в голос. Противоречивые желания раздирали меня, сердце стучало как ненормальное, в горле стоял комок, а губы… губы растянулись в улыбке. Это улыбка была и символом счастья, и знаком какой-то утраты. Я поняла именно тогда, что моя судьба нашла меня. Все, что было с самого начала, все горести, все слезы, бесконечная нечеловеческая боль, все это вело меня сюда — в мой новый дом. И этот дом — не мирная бухта с лекарской и моей хаткой знахарки. Нет, дом — это он. Тот, кто всегда был рядом. Незримо, стараясь не вмешиваться, но рядом. Все же я заплакала, и это заставило Айлеха раскрыть свои объятья и пристально посмотреть на меня.

— Я неприятен тебе?

Я заплакала еще сильнее. Смешно, конечно, но у меня началась истерика. Я ведь все поняла — его отказ от силы. Как многим он пожертвовал, как много он подарил…

— Из вас никудышный эмпат, господин Айлех, — прошептала я, и сквозь слезы увидела, как он радостно улыбнулся.

Эпилог

Признаюсь, я уснула. Сначала мы с Айлехом несколько дней бродили по бухте и выбирали новый дом. Ему ничего не понравилось, мне же понравилось ходить рядом с ним, и я почти не смотрела на дома. Решила довериться его мнению. Как оказалось, он думал недолго. На следующий же день позвал плотников, и они шумно обсуждали строительство в моей лекарской. Благо больных сегодня не было, да и в последние дни тоже. Моряки ушли. Капитан извинялся и наказал своих же за недогляд. Страсти улеглись, и бухта зажила той любимой мною размеренной, удивительно спокойной для такого места жизнью. Когда с планом строительства было все решено, встал вопрос о месте. Но Айлех и тут опередил меня. Он отвел меня подальше от города, к высоким холмам, откуда открывался удивительный вид на море и приютившуюся внизу бухту. Вокруг был лес, так что ветра опасаться не стоило, да и сад Айлех тоже хотел разбить. Вот так я слушала его планы, полулежа на мягком разнотравье, и уснула. Некрасиво, признаюсь, но, по-моему, Айлех ничуть не расстроился. Сквозь сон я почувствовала его горячую руку на своей спине и глубоко вдохнула его запах, в котором смешалась соль (значит, был сегодня на пристани) и аромат свежеспиленных деревьев, меда и чего-то еще родного. Я потянулась вперед и обняла его, прижалась головой к груди. Удобно и хорошо. Большего не надо.

Меня разбудило его прикосновение. Айлех легко перебирал мои волосы. И что он в них нашел?

— Не спишь?

— Нет, — призналась я и чуть привстала, и тут же поймала ласковый взгляд.

— Ты красивая, Леся, — просто сказал он, и именно от этой простоты фразы и серьезности его выражения, я здорово смутилась и стала приглаживать спутавшиеся волосы.

— Оставь так, не надо, — Айлех перехватил мою руку и поцеловал в ладонь.

— Ты тоже немного лохматый. Если нас здесь увидят, подумают всякое.

— И что же это всякое, интересно?

У Айлеха на лице расцвела удивительно шальная улыбка, в такие моменты он становился похож на мальчишку, задумавшего очередную проказу.

А я опять покраснела.

— Мне это нравится, Леся. Ты прекрасна. Спасибо тебе, — он лег мне на колени и поднял руку, рассматривая свою ладонь. Солнце было уже в зените и сквозь пальцы расходилось яркими лучами. Я перехватила его руку и наши пальцы сплелись.

— Успокой мою душу, Леся. Скажи, что простила меня за все.

Я вздохнула. Он несколько раз поднимал эту тему, и мой ответ был всегда одним и тем же.

— Мне не за что прощать тебя. А, помнишь, — я решила его отвлечь, — в столицу во время праздников приезжала гадалка. Мы с Рилин ходили к ней. Знаешь, что она мне нагадала? — я спросила, а сердце екнуло от предвкушения — осмелюсь ли?

— Нет. Расскажешь? — заинтересовался Айлех.

— Она предсказала, что у меня родится дочь, — я чуть замерла, — и что старшие братья будут ее оберегать.

Айлех молчал, и я уже испугалась, что сказала что-то не то, как до меня донеслось еле тихое:

— Спасибо, мой свет…

Через несколько недель мы оставили строительство дома в надежных руках и отправились в столицу. Не могу сказать, что это путешествие было приятным, но свадьба императора — повод немаловажный и отказаться мы не могли. К тому же, хотелось поведать Рилин, выведать у нее все подробности и разделить наше общее счастье. Айлех говорил, что Аэдан не стал отказываться от своей силы. Император, как-никак. Но, возможно, многие, увидев нас, смогут пойти на такой шаг. Зачем? Может, чтобы дать вздохнуть исстрадавшейся земле или же, чтобы найти свое настоящее человеческое счастье. А может быть, чтобы обрести истинную вечность, которая продолжится в наших детях и внуках.

01.01.2019

Content

Ксения Мелова
СУДЬБА

Часть 1. Безымянная

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть 2. Альяна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог