Денис Деев

Часовой Земли. Книга 3

© Деев Денис

© ИДДК

Глава 1

Люди Швецова освободились сами. Правда, сбросив с себя разбитый корпус «Драккара», они чуть было не придавили бойцов Хоманцева. Но полковник почти не обратил внимания на это курьезное событие, которое могло плачевно закончиться. Его взвод, разбежавшийся из-за покатившегося корпуса транспортника, на какое-то время прекратил обстрел капель, и те, окончательно оборзев, налетели на МКП, как хищные коршуны. Без внезапно свалившегося как снег на голову подкрепления в виде отряда Куклы исход боя был бы под вопросом.

Появление пропавших без вести пилотов и их машин выбило Павла из колеи. Поэтому носящихся в воздухе пришельцев расстреливали суматошно без его приказов и указаний. Однако стволов было много, к бою подключились и выбравшиеся из-под «Драккара» мобильные комплексы.

– Надо уходить, у нас боезапас на нуле, – объявила Кукла, как только Павел двумя росчерками трассеров разнес несущуюся в ее сторону последнюю каплю.

Причем девушка так буднично об этом заявила, будто она и ее спутники только с Заставы вышли. А не пропадали где-то черт его знает сколько недель.

– Вызывать транспорт не будем. Пойдем своим ходом, разбейтесь повзводно. Швецов замыкающий, – скомандовал на общем канале Павел. И тут же вызвал на персональном Куклу. – Вы где были?! Точнее – откуда взялись?!

Сформулировать кучу вопросов, возникших у него, в двух фразах Павел не смог. Но Кукла его и так поняла.

– Павел Борисович, это длинная история. Я вам на базе расскажу. У меня и ребят правда все отстреляно до железки, нам бы быстрее на Заставу.

Командирский интерфейс к вновь прибывшим МКП подключился. И Павел видел, что девушка говорит правду – снаряды они отстреляли все. И не сомневался, что приключения у нее выдались длинными, и что не при поспешном отступлении на Заставу о них надо рассказывать. В том, что история у Куклы будет жутко интересная, Павел не сомневался. Табличка с единицами и нолями на корпусе ее машины говорила о том, что МКП достиг пятого уровня. Следовательно, боев у Куклы не меньше, чем у самого Павла. Только почему девушка и ее товарищи в эти приключения решили окунуться без поддержки Заставы? Чем они занимались и почему только сейчас решили объявиться? Нехорошее предчувствие изводило Павла на протяжении всей обратной дороги. Но затевать разборки в пути он не стал.

Нетрудно было догадаться, кто первым вышел встречать возвращающихся из ворот. Березов. Пешком, без МКП. Вышел и помахал рукой. В ответ «Мухтар» Куклы опустил манипулятор, и старшина забрался в его механическую ладонь. Так они и вошли в ворота вместе.

Воссоединение выглядело очень трогательно, но Павел связался с Уваровым и попросил прислать пяток людей с оружием в ремзону. Так, на всякий случай. И попросил этих людей не сильно отсвечивать.

Караульные легко потерялись в толпе – встречать «потеряшек» в ангары пришел весь свободный персонал базы. Причем толпа подалась назад в тот момент, когда открылись люки машин «потеряшек». Не одного Павла терзали сомнения в том, что из долгого путешествия могли вернуться не совсем люди. Но из «Мухтара» выпрыгнуло нечто явно человекоподобное. Чумазое, похудевшее. В оборванной одежде, с прической, которую боевым ножом впопыхах делали. Но глаза… глаза у Тани светились, как два фонарика! А на лбу красовался еще один сюрприз – табличка цвета золота. С пятым уровнем, между прочим! Такие же таблички были и у остальных вернувшихся с ней пилотов. Этот факт еще больше напряг встречающую сторону.

Кукла сделала два неуверенных шага, потом с разбега бросилась на шею молчаливо раскрывшему объятия старшине. Девушка вжалась в Березова, закрыв глаза. До хруста, до треска сжимая в кулачках ткань его крутки.

– Ну все, все, – старшина бережно, едва касаясь волос, погладил девушку по голове, – ты дома. Теперь все будет хорошо.

Эта трогательная сцена разрядила обстановку. Люди бросились качать и подбрасывать до потолка выбравшихся из МКП пилотов. Причем всех, вне зависимости от того, вернулись ли они после долгих недель отсутствия или просто с обычного задания.

– Так, очистить помещение, не мешайте людям технику восстанавливать, – гаркнул полковник, но потом добавил, улыбнувшись: – Для дальнейших празднований прошу всех в стволовую.

Уже направляясь туда, Павел по рации отдал распоряжение, чтобы к обычному меню сегодня добавили по стопке коньячка. Ромин присылал несколько ящиков вместе с запиской, что это богатство можно употребить при подходящем случае. Более подходящего Павел себе представить не смог.

Когда все расселись, первую выпили не чокаясь и в полной тишине. За тех, кто сегодня не вернулся из боя. Потери понес второй взвод. Но и у него же случилось непредвиденное пополнение.

Найденышей усадили за отдельным столом в центре зала. Никто и близко к еде не притронулся – весь персонал Заставы ждал историю об их чудесном спасении. А Кукла не могла решить, с чего же начать, девушка нервно крутила опустевшую стопку в руке. Ее товарищи по несчастью, унесенные подземной рекой в неизвестном направлении, тоже сидели молча, уставившись в пустые тарелки.

– Что было после того, как ты в речку упала? – на помощь Тане пришел Березов, задав вопрос тихо, по-отечески.

Будто интересуясь, как она ночью добралась после вечеринки из клуба.

– Как упала? Шла да свалилась. Я сама не поняла. Миг – и я уже под водой. В первые минуты перепугалась так, что не соображала, что делаю. Грести пыталась, за скалы цепляться. Даже кулаком стены била, чтобы ступеньки сделать. Пока я взяла себя в руки, меня прилично оттащило от места падения. Назад вернуться не могла. Течение, вроде казавшееся медленным, тащило упорно. По дну идти было невозможно – подошвы скользили. Я смогла зацепиться за выступ и продержаться почти четыре часа. Я ждала. Ждала помощи.

– Мы все ждали, – пробормотал ее сосед справа.

Наступил самый неприятный момент всей встречи. Павел знал, что он неминуемо возникнет. «Почему вы нас бросили?» – претензия абсолютно обоснованная. Вернее, она выглядит таковой со стороны бойцов. Почему нас не вытащили, почему вовремя не прислали подмогу и припасы? Ответом командира на такое «почему» может быть только одно – потому что в тот момент так было надо. И любому брошенному на поле битвы воину такой ответ явно придется не по нраву.

– Мы искали. Мы правда искали, сколько смогли. – Слова Березова прозвучали как оправдание.

И после них в воздухе повисла тягучая тишина.

– В конце концов я отцепилась, – Кукла сделала вид, что не заметила гнетущую паузу, и не стала еще больше давить на совесть Павлу и Березову, – течение меня подхватило и поволокло. Вариантов вообще не было – куда вынесет, туда вынесет.

– И куда в итоге вынесло? – спросил Павел.

– В пещеру. Но волокло очень долго. Сначала река начала мельчать, меня вынесло на какую-то косу, где вода доходила только до пояса. Я двинулась по ней и вышла в подземный грот. Огромный, но пустой. Точнее, мне сначала показалось, что он пуст. Пещера была извилистой, да и местами ее свод рухнул. Образовались завалы и настоящий лабиринт.

– В ответвлении которого Таня нас и нашла, – подал голос один из ее соседей.

– Вернее, сначала я нашла брошенные МКП. Представляете, иду по темному коридору и тут высвечиваю в углу три «Мухтара». Видно, что брошенные, стоят такие, пылью покрытые. У меня от их мрачного вида чуть паника не началась. Смотрелось это все как кладбище. С призраками!

– Мы бы и стали призраками, если бы Кукла нас не нашла, – вклинился в рассказ еще один выживший, – батареи у наших «Мухтаров» сели в ноль.

– Ладно батареи! Вы сами как выжили? Где еду брали?! – удивился Павел.

В МКП хранился индивидуальный рацион питания на трое суток. При большом желании его можно было растянуть на пять. Но никак не на месяц!

– С припасами вообще фантастично вышло! – первый раз за весь рассказ Таня улыбнулась. Правда, эта улыбка выглядела как хищный оскал. – Дальше по тоннелям база нашлась. Обновленцев. Прятались там, сволочи. Они от вас прятались, а мы от них. Но ребята молодцы, прокрались, прорезали тент и утащили два ящика с сухпаем.

– У обновленцев? – хохотнул Павел.

– Ага! Вы же понимаете, мы не диверсанты. Страшно было – капец!

– То есть вы сперли у врага ящик ИРП?

– Да! Мы бы и сбежали, но их лагерь полностью перекрывал проход. Двадцать вооруженных рыл, пятеро всегда в карауле.

– Всего двадцать? – крикнул кто-то.

– Всего двадцать – это когда в кабине МКП сидишь. А так, лицом к лицу, двадцать – это ни фига себе сколько! – выпалила Кукла. – Но МКП-то у нас был! Мой! Мы ручками перезарядили все контейнеры с боеприпасами. Собрали все до последнего патрона с машин парней и запихнули в мой «Мухтар». Вы только представьте, как обрадовались эти козлы, когда на их тайной подземной базе вдруг «Мухтар» нарисовался! Мне и стрелять-то не пришлось. Как же они бежали!

– Вы за ними?! – Малой готов сам был броситься в погоню.

– Куда за ними? Впереди сеть тоннелей, у нас одна машина в строю – как воевать?!

– Отступать надо было сразу, на поверхность, – вклинился Березов.

– А где эта поверхность? Нам обновленцы карты не оставили. Зато оставили кое-что очень нужное – четыре джипа и два погрузчика. С почти полными топливными ячейками!

– И вы запустили «Мухтары»? – слушатели, увлеченные рассказом девушки, не стеснялись ее перебивать.

– Не только запустили, но и вооружили. На одном джипе стояла пушка-тридцатка. И в кузове болтался ящик снарядов к ней. Немного, но парней вооружить хватило.

– И тогда вы догнали обновленцев и порвали их в куски? – с надеждой спросил Малой.

– Ага. Ты хоть раз снаряды своими руками в контейнеры загонял? Нет? Ремонтники за тебя отдуваются? А ты попробуй. Вернулись мы к «Мухтару», вставили ячейки, ящик в багажник засунули и дернули с базы, не дожидаясь, пока туда обновленцы нагрянут. А потом, мы… мы заблудились.

– Мы неделями бродили по этим проклятым тоннелям. Натыкались на вертушки, сражались, бежали, прятались, – угрюмо произнес один из спутников Куклы. – Орудиями почти не пользовались, берегли снаряды. Снова бежали. Пока почти что не посадили батареи.

– Но нам повезло, мы встретили четырех топтунов. Убили их, вырезали реакторы. Попробовали поставить их на «Мухтары», используя ту же схему, что и на моей машине. Один спалили, остальные удалось поставить. И та-дам! Мы стали энергонезависимыми!

– Так вы все это время партизанили в тоннелях?!

– И пытались выбраться на поверхность, – ответила Павлу Кукла. – Захватывая припасы и скрываясь в пещере, куда никогда не заглядывали вертушки. До той поры, пока сегодня не услышали адский взрыв и не пошли по направлению к нему. Нашли гигантский пролом, выбрались наружу. Запеленговали вас.

– А потом выручили из беды, – закончил за нее Павел и поднял полную стопку. – За чудесное спасение и взаимопомощь! За то, чтобы у часовых никогда не возникало безвыходных ситуаций! А если они вдруг и произойдут, то мы с честью из них выберемся!

Застучали ножки стульев о бетон – часовые дружно повскакивали с мест, чтобы выпить за тост командира стоя. Вслед за тостом и ужин пошел своим чередом. Столовую заполнил стук ложек об тарелки, сил бойцы потратили много, требовалось срочно их восполнить. Похороны погибших на задании часовых пройдут завтра утром, а сегодня персонал Заставы радовался возращению Тани и трех парней.

Однако командиру праздновать было некогда. Вертелась в его голове одна мыслишка, которую даже пятизвездочный коньяк прогнать не мог.

– Марин, у тебя какие планы на вечер? – повернувшись к девушке, тихо спросил полковник.

– Вообще пораньше спать хотела лечь. Завтра дел тьма. Но пару часиков могу выкроить, – прошептала девушка.

А Павла больно цапнула совесть за то, что подал девушке пустые надежды.

– Надо осмотреть машину Куклы. И остальных парней.

– Вы тоже заметили, да? – Марина ни капли не обиделась, наоборот, в ее глазах появились азартные огоньки. – Подключить реактор топтуна к МКП очень сложно. У нас спецы были, оборудование. Даже я, одна, в какой-то пещере, без необходимых инструментов вряд ли могла бы это сделать.

– Меня другое напрягло – как они столько времени могли в тоннелях партизанить? Это же не лес. Перекрыли проход с одной стороны, ударили с другого, и все – крышка! – У Павла имелись свои поводы для сомнения в истории Куклы. – Только никому ничего не говори. Лучше посмотри сама.

– Конечно, я понимаю! Мы не можем просто так бросать тень на репутацию спасшихся людей.

– Проверь, очень хорошо проверь.

– Что искать?

– А черт его знает. Ты специалист, ты поймешь, если в конструкцию машин внесли изменения не люди.

– Вы думаете, все настолько плохо?

– Надеюсь, что нет. Но проверить надо.

Доктор Синицына встала из-за стола минут через пятнадцать. И у Павла как-то сразу камень с души скатился. Марина – умничка, если что не так с «Мухтарами», она мигом вычислит. Доложит, и утром полковник с проблемой, если она существует, разберется. Увидев, что Куклу взял под крыло подсевший к ней Березов, Павел решил «вечеринку» покинуть. Прошедший день вымотал полковника до упора, он чуть ли не пальцами удерживал себе веки, не давая им опуститься. Посидев для приличия еще немного и строго наказав не нарушать время отбоя, Павел отправился в свою личную комнату.

Диван притягивал к себе магнитом, но полковник сначала принял душ, а уже потом рухнул на него подрубленным деревом. Причем уснув в полете, не успев дивана даже коснуться. Павла накрыло разом, без снов. Точнее, в его переутомленном мозге крутилась одна и та же безрадостная картинка – мрачные воды подземной реки, плотно окружившие кабину МКП. И полнейшее, сводящее с ума безмолвие. Разум как бы специально прокручивал то, что Кукле пришлось пережить в реальности, давил тем самым на совесть. Как можно было подозревать в чем-то переживших такой ад людей? У Павла возник порыв – вызвать Марину и отменить экспертизу «Мухтаров». Но сон опутал его крепкой паутиной, не давая возможности очнуться и нащупать коммуникатор.

Однако выплывать из промозглых речных вод Павлу все-таки пришлось. Сначала еле слышно пиликнув, оставленный на столике коммуникатор заорал так, что Павел чуть не скатился с дивана на пол. Павел, даже не отвечая на вызов, понял, что стряслось нечто экстраординарное. Трели сирены коммуникатор издавал только в случае масштабной аварии. Или боевой тревоги. За последнее Павел переживал не сильно, этой ночью охрану базы усиливал взвод старшины. Пусть его потрепало и он понес сегодня потери, но Березов калач тертый и вместе с улучшенными системами обороны Заставу при внезапном налете должен был бы защитить.

Как бы ни был хорош старшина, но в ангар надо нестись со всех ног. Павел ответил на вызов, уже выбегая в коридор.

– Внимание! Боевая тревога! Внимание! Боевая тревога! – устройство связи воспроизводило одно и то же автоматическое сообщение.

– Уваров! – Павел на персональной частоте вызвал лейтенанта. – Что случилось?

Коммуникатор выдал серию длинных гудков, означавших, что он не может установить связь с вызываемым абонентом. В условиях несения службы на Заставе личные коммуникаторы не выключались никогда. И длинные гудки означали, что персональное устройство уничтожено. Или поврежден центральный узел связи.

– Березов! Доклад! – Павел выбежал на улицу и, не сбавляя темпа, побежал к ангарам с техникой.

Из казарм выскакивали люди, и по их озадаченным лицам и беспорядочным метаниям полковник понял, что проблемы со связью возникли не только у него. Что и подтвердилось в следующую секунду – Березов также на его вызов не ответил.

Глава 2

Если в радиоэфире царила тишина, то на самой Заставе вдруг загрохотали залпы. Павел мог поклясться, что он слышал только лай автопушек и солидное буханье более серьезных калибров. Инопланетные звуки в этой какофонии отсутствовали. Ни шума двигателей, ни визга лучевого оружия. Неужели на Заставу напал какой-то новый вид пришельцев? Тихий и жутко смертоносный?

– Пилоты! Все к ангарам! – кричал на бегу Павел, пропихиваясь меж остолбеневших людей. Внезапно отключившаяся связь не оставляла другого выбора для коммуникаций. Благо поставленный командирский голос звучал мощно, как мегафон. – Караульные – на стену! Остальные – срочно бегите в подвалы!

Выкрики полковника навели хоть какой-то порядок в мечущейся толпе, в которой появились осмысленные движения в нужных направлениях. Хаоса добавило и внезапное отключение освещения Заставы, фонари и прожекторы погасли.

«Да что ж такое происходит?!» – Воображение Павла рисовало орды вертушек, прорвавшихся в командный центр и крушащих управляющие терминалы. Как бы полковнику ни хотелось туда заглянуть, ноги со всей возможной прытью несли его к ангарам. Человек вне брони для любого пришельца добыча. Легкая и безопасная. Хотя у Куклы и ее товарищей на лбу таблички красовались – интересно, как они их заработали? Воевали без мобильных комплексов? Уничтожали обновленцев? Павел решил, что обязательно расспросит ее подробно об этой стороне их подвигов.

У входа в ангар стояли два МКП. Они грозно водили манипуляторами с навешанными на них орудиями. По бортовым номерам Павел понял, что охрану ангаров взял на себя Швецов вместе с еще одним своим совзодным.

– Где Березов? Что происходит?! – добежав до капитанского «Мухтара», прокричал Павел.

– Ведет бой у южной стены.

Полковник с облегчением выдохнул – значит, связь между мобильными комплексами все еще функционирует.

– С кем?!

– Не знаю, связь идет обрывками. Я жду, пока еще трое в МКП залезут, забираю их и иду туда.

План хороший, поэтому Павел просто поднял большой палец, подтверждая, и рванул в ангар. И тут же его чуть не растоптал выбегающий из ворот «Мухтар». Причем «Мухтар» из его же взвода. Но Павел сам хорош, поторопился и поперся в служебные ворота для мобильных комплексов, хотя для персонала была отдельная калитка.

– Простите! – прогудели динамики МКП.

Прижавшийся к стене Павел махнул рукой, мол, проходи быстрее! Формировать сейчас подразделения согласно штату не имело никакого смысла, кто первый «оделся», тот и должен в бой нестись. Павел и сам намеревался похватать первых попавшихся бойцов и броситься с ними на защиту стен. Идея была здравая, но, забежав в ангар, полковник понял, что на ее осуществление уйдет некоторое время. Отсоединяла кабели диагностики, закрывала люки обслуживания и тащила контейнеры с боеприпасами совершенно разношерстная компания. И техники, и пилоты. И даже белые комбинезоны медиков Павел заметил. Но рабочих рук не хватало, добраться до ангара тревожная смена не успела. Более или менее к выходу был готов один МКП. Второй только начали снаряжать.

– Отставить! – прервал работу над ним Павел, справедливо расценивший, что от него проку в бою будет больше, чем от рядового на машине третьего уровня. – Мой снаряжайте!

Он первым бросился к открытым дверям лифта, зацепил тяжелый картридж со снарядами и поволок его к своей машине.

– Помоги-ка! – крикнул он копающемуся с кабелями технику. – Взяли! Раз-два-три!

Вдвоем они закинули контейнер в приемное гнездо. Павел побежал за тубусом противотанковой ракеты. К его МКП протянулась будто цепочка муравьев, люди тащили на собственных горбах боеприпасы. В едином порыве они слегка перестарались – несколько ящиков со снарядами и ракетами пришлось бросить у опор «Мухтара». Павел полез в кабину, не дожидаясь, пока техники закончат отключать провода. Дав старт системе, он затянул на плечах и груди ремни безопасности. Тесты «Мухтар» прошел без ошибок, и Павел первым делом активировал связь.

– Старшина! Березов! Ты где? Что происходит?!

– Загнали противника к стене и там прижали.

– Какого еще противника?!

– Один из парней, пришедших с Куклой, расстрелял центр управления дронами.

Зашибись новость сообщил старшина! Мало того, что в их ряды затесался предатель, так он еще умудрился Заставу без внешней разведки оставить. Но ведь и энергоснабжение кто-то поломал, и связь повредил! Догадка молнией сверкнула в голове у Павла.

– Эй, – рев динамиков его «Мухтара» полностью перекрыл все звуки в ангаре, – кто-нибудь может сказать, где машины, которые привела Кукла? Они здесь? Или вышли?

На командирском интерфейсе упомянутые машины светились зеленым, но координат своих не передавали.

– Секунду! – один из техников бросился к терминалу. – Нет, в ангарах их нет!

– Старшина, жди гостей! Как минимум еще три машины! Бежим к тебе! Увидишь Куклу – расстреливай к чертовой матери, понял?!

– Так точно, – Березов воспринял приказ без особого энтузиазма. И Павел сомневался, что старшина его выполнит. Поэтому поспешно повел машину к выходу и едва не раздавил у входа Малого. – Собери три-четыре машины. И жди команды.

Что еще успели натворить диверсанты, Павел не знал, поэтому предпочел бы иметь резерв, чтобы бросить его в новую горячую точку. Выбежав на улицу, он коротко скомандовал стоящим там МКП:

– За мной! Старшина, мы идем к тебе! – обнадежил Березова бегущий по улице полковник.

В отличие от прошлого нападения на базу, на этот раз вокруг ничего не горело и не дымилось. Зато освещалось только прожекторами мобильных комплексов и фонариками мечущихся людей. Черные провалы окон выглядели пугающе и жутковато. В конце улицы алело зарево от трассеров и взрывов.

– Парни, быстрее-быстрее-быстрее!

Павел, подогнав свой небольшой отряд, бросил взгляд на командирский интерфейс. Выделил четыре фигурки МКП и на мгновение задумался. Потом присвоил всем четырем враждебный статус. Теперь, если Кукла и ее парни попадут в прицел или поле зрения часовых, их контур будет обведен красным – внимание, враг! Павел, возможно, только что подписал смертный приговор этой четверке. Но и спас Заставу. Опять же, возможно.

– Я скучаю по тем временам, когда мы могли отличить своих и чужих по внешнему виду. – Манипуляции Павла не прошли незамеченными для вышагивающего рядом Швецова.

– Хоманцев! Ты что делаешь?! Они же свои! – на канале появился разгневанный Березов.

– Ты сейчас с кем перестреливаешься? Со своим?!

– Мы его просто прижали огнем. Он вяло отстреливается. Парень, видимо, под временным контролем… Твою мать!

– Березов, что у вас там происходит?! – Павел увидел впереди, возле возвышающейся стены, отблески яркой вспышки.

И там не просто сверкнуло – датчики уловили грохот взрыва. И тут же один из зеленых контуров, обозначавших дружественные МКП, окрасился в багровый цвет. Это означало, что машина полностью выведена из строя. Решение Павел принял мгновенно, даже не дожидаясь ответа от старшины. Он разбежался, подпрыгнул и, включив антигравы, взлетел. Приземлился на крышу склада. Кровля просела, но выдержала, антигравитационные двигатели сильно снижали вес и давление опор МКП. Павел побежал по крыше, стараясь наступать на удерживающие кровлю балки. Однако дыр в листах настила ножищами он наделал немало, и один раз чуть вообще машину в склад не провалил. На краю крыши полковник застыл. Отсюда хорошо было видно, что творилось у стены Заставы.

Собственно, стены частью уже не существовало, на ее месте зиял огромный пролом. Возле которого, прижавшись спинами друг к другу, отбивалась от наседающих врагов тройка МКП. Но и зажали их к стене не какие-нибудь вертушки с каплями, а такие же человеческие мобильные комплексы!

Один из вражин расстреливал остатки взвода Березова из-за охраняемого периметра, три других старались из него вырваться. «Мухтары» друг друга не жалели, щедро поливая противников трассерами из автопушек. Рядом с группой Березова горел упавший на бок МКП. Вот чего-чего, а взаимно уничтожающих МКП на этой войне Павел встретить не ожидал.

Бронебойные болванки, размером с хороший огурец каждая, дробили пластины «кольчуги» в мелкие острые осколки. Основной броневой корпус эти очереди держал, но различное навесное оборудование калечилось под обстрелом безвозвратно. Основной вал огня сыпался на машину Березова, предатели хотели побыстрее вывести из строя командира. Огненными брызгами разлетелись один за другим наплечные прожекторы на МКП старшины.

Стоять на крыше и дышать свежим воздухом, глядя на уничтожение «Мухтара» старшины, Павел не собирался. И тактику он выбрал практически ту же самую. Среди трех медленно наступающих вдоль стены МКП он на прицел взял машину, в кокпите которой сидела Кукла. С ревом из контейнеров вырвались две ПТУР. Ракеты работали по программе «выстрелил и забыл», их головка наведения запоминала оптический контур мишени и вцеплялась в нее намертво. Поэтому Павел, не теряя времени, перевел прицел на второй МКП.

Долбить в корпус очередями Павел не стал, у него была шикарная снайперская позиция. Его пока никто не обстреливал, и этим преимуществом следовало воспользоваться. Да и богатейший опыт полковника подсказывал, как с наименьшими затратами снарядов и времени вывести мобильный комплекс из строя.

В чем сила МКП? В толстой броне? В разнообразной номенклатуре вооружения? Нет! Как следовало из самого названия, главное в комплексах – это мобильность! Короткие, но прицельные очереди по три снаряда полетели по ногам вражеского «Мухтара». Павел целил в коленные суставы, даже один удачно прилетевший мог их намертво заклинить. Однако выпущенные им снаряды заставили мобильный комплекс противника лишь слегка захромать. Зато с Куклой Павлу повезло больше, обе ракеты угодили точно в цель, разорвались и повалили машину на землю.

– Осторожнее! У Тани в транспортном отсеке Марина! – по рации предупредил Павла Березов.

Как Марина?! Откуда там Марина?! И откуда Березов про это знает?! Готовя «Мухтара» к бою и спешно организовывая оборону, Павел про доктора Синицыну совсем забыл. Но ведь она по его же приказу как раз осматривала машины предателей. И вполне вероятно, что Кукла и ее приятели, пришедшие за своими МКП, ее за этим занятием и обнаружили! Задавать вопросы Березову было некогда – сопровождавшие машину Куклы заметили позицию Павла. И выпустили по нему сразу четыре ракеты. Вместо того чтобы заметаться или начать экстренно отстреливать ловушки, Павел пустил МКП прямо на врагов.

– Сюрприз, ублюдки! – не смог он удержаться от выкрика, перед тем как активировать щит.

Старшина и его ребята, беспрестанно поливающие огнем противников, себе такой роскоши позволить не могли. Щиты блокировали полет снарядов как в одну, так и в другую сторону. И после выключения щит не мог активироваться сразу и моментально. То есть вариант – снял щит, отстрелялся и заново поставил – не работал. Отсиживаться в глухой обороне Березов не мог, диверсанты бы просто сбежали с Заставы. Зачем вообще Кукла сюда возвращалась, если пытается сбежать в первую же ночь?!

Павла догадка осенила практически в то же мгновение, когда противотанковые ракеты разлетелись мельчайшей пылью, столкнувшись со щитом. То, что надо Кукле, сейчас лежало в транспортном отсеке ее МКП! По-другому похитить Синицыну было практически невозможно, а сама Марина за стены базы не выбиралась.

Мысли о том, что его «удачный» выстрел из ПТУР мог навредить Марине, захлестнули рассудок Павла гневом и бурлящей ненавистью.

– Добейте урода за стеной! – приказал он троице под началом Березова, а сам с разбега спрыгнул с крыши.

Павел решил нарушить правило, которое вдалбливал в головы пилотов на каждом занятии. У МКП есть руки и ноги, но не стоит забывать, что его лучшее оружие все-таки огнестрельное. Не надо ломиться на противника с воплями «ура» и «порву». Есть пушка – стреляй, а не бегай! Но конкретно в этом случае простейшая арифметика подсказывала, что у противника явное преимущество. Его два ствола против четырех у врага. Для того чтобы это двойное превосходство нивелировать, Павлу требовалось сблизиться. Врукопашную он и талантливую Куклу восемь раз из десяти уделывал. Но та из игры выбыла. А этих двоих щенков он порвет на части не напрягаясь!

Подошвы лязгнули от удара об землю. Павел врубил антигравы на половинную мощность. Машина взлететь не взлетела, но разгоняться стала гораздо быстрее. Ноги резво толкали в два раза полегчавшее тело вперед. Предатели с резонансными щитами, видимо, не сталкивались и о свойствах их слыхом не слыхивали. Поэтому продолжали палить в бегущего к ним Павла с остервенением. Разрываемые резонансными волнами снаряды создали перед машиной полковника пыльную пелену. Насыщенная металлами, она была непроницаемая не только для взгляда, но и полностью слепила все сенсоры.

Только поэтому Павел не заметил, что с машинами, охранявшими упавший МКП Куклы, творилось нечто странное. И только подскочив уже вплотную и сняв щит, полковник, мягко говоря, изумился. Манипуляторы его противников потекли, как расплавленное олово. То, что еще секунду назад было человекоподобными кистями, вдруг трансформировалось во что-то вытянутое, острое и зазубренное. Очень напоминающее фантасмагорические мечи! Но и Павлу было чем ответить на этот вызов. Он сорвал со спины молот и, пользуясь антигравами, легко скользнул на одном колене под противника.

Ба-а-ам! – нанес он удар снизу-вверх. Ровно в «челюсть» не успевшему выставить клинки противнику. Даже сам по себе, без оглушающего эффекта, такой красавец-удар потряс бы системы МКП. А так противник сверкнул в воздухе пятками и грохнулся на землю безжизненной грудой металла. Крутанувшись, Павел кувалдой отогнал подбирающегося к нему второго врага. Следом он вскочил на ноги, оказавшись к нему лицом.

Противник не стал дожидаться, пока Павел переведет дух, и кинулся на полковника, размахивая клинками, как вертолет. Павел решил принять сдвоенный удар на рукоять кувалды. Легированная сталь, армированная углеродными трубками, не деформировалась даже тогда, когда Павел лупил ею в полную мощь приводов. И каково же было его удивление, когда клинки врага легко рассекли рукоять молота! Хорошо, что они застряли в лобовой броне «Мухтара».

Удивляться остроте вражеских мечей особо времени не оставалось. Захватив манипуляторы врага левой рукой, обрубком молота с бойком на вершине Павел врезал по куполу корпуса. Хоть питающий кабель и перерублен, в кувалде оставался накопленный для шока заряд. Удар, треск электричества, второй противник рухнул как подкошенный.

Откинув бесполезную кувалду, Павел осмотрелся. Швецов и его люди к поединку торопились присоединиться, а у отряда старшины дела обстояли не очень – только сам Березов удерживал машину на ногах.

– Все, – Березов победно поднял правый манипулятор с дымящимся оружием, – мы уделали урода за стеной! Мы… осторожно! Сзади!

Березов начал опускать орудие, а Павел – разворачиваться. Но ни тот, ни другой не успели. «Мухтара» сотряс сильный удар. Бок Павла обожгла как виртуальная, так и реальная боль. Пробив кабину насквозь, из груди «Мухтара» вылезло лезвие острого меча. Этот же меч рассек бок Павла до ребер, заодно перебив основную силовую линию МКП. Павел закинул манипулятор за спину, стараясь достать врага, но тот резким движением выдернул меч, и полковник заорал от дикой боли. Подло подкравшийся враг ударил еще раз, перебивая и резервную энерголинию.

Гул отключающихся систем, полная потеря управления. «Мухтар» медленно осел и завалился на правый борт. Как Павел мог забыть о системе саморемонта! У Куклы пятый уровень, пятый! И значит, у девчонки она установлена! Отлежалась, встала и ударила в спину!

– Стреляй! Березов, стреляй! – скрипел зубами Павел, понимая, что рация не работает.

Глава 3

Старшина стрелять не стал, он, наоборот, демонстративно опустил стволы орудий.

– Березов! Старшина! Да стреляй же ты, сукин сын! – бился в кокпите Павел, зажимая рукой рваную рану в боку.

Кровь пробивалась сквозь пальцы фонтаничками, если не принять срочных мер, то Павел быстро потеряет сознание от кровопотери и болевого шока. Но вместо того чтобы шарить по кабине в поисках аптечки, Павел лупил кулаком по клавише, активировавшей экстренное открытие люка. Он не мог наорать на старшину по рации, поэтому вознамерился сделать это лично, выйдя из МКП. Однако повреждения системы оказались слишком обширными, «Мухтар» никак не реагировал на нажатие кнопки. Оставался вариант с катапультированием, но при нем происходило частичное разрушение броневой капсулы, и машина окончательно выходила из строя. Светлым лучиком в этой беспросветной ситуации стало появление сообщения о начале процедуры восстановления. Наниты подключились к ремонту.

Переступив через упавший «Мухтар» Павла, к старшине медленно шла Кукла. Спокойно вышагивала, даже не приняв боевую стойку.

– Таня, отложи оружие, – громко сказал Березов, используя динамики МКП, – давай поговорим!

Никак не реагируя на предложение старшины, Кукла продолжала к нему приближаться.

– Ни шагу дальше! – Березов поднял оба манипулятора с оружием. – Выкинь мечи и выйди из МКП!

Выкидывать Таня ничего не стала. Перетекая жидким серебром, оба зазубренных меча превратились в стандартные кисти.

– Выходи, надо поговорить, – на этот раз тон у старшины был не приказной, а больше просящий.

– О чем поговорить? – впервые подала голос Таня. – О том, как ты меня бросил? Оставил одну сдыхать в заполненном водой тоннеле?

– Дура! – проорал Павел, накладывая на порезанный бок гемогубку.

Как жаль, что он сейчас не может выскочить и высказать этой обиженной идиотке в лицо, как Березов готов был под трибунал попасть и даже погибнуть, пытаясь ее разыскать!

Но у самого старшины на тему брошенных ему в лицо обвинений было, видимо, другое мнение.

– Мы не смогли… я не смог… – натужно прохрипели динамики.

– Да, ты не смог, – успокаивающе сказала Кукла, подходя к старшине ближе, – потому что ты слаб. А слабым нет места в нашем обновленном мире!

– Господи, какой же ты бред несешь! Кто тебе голову забил этой херней? Настоящая сила не в этом! – Березов с лязгом скрестил манипуляторы с навешанными на них орудиями, – она у тебя здесь!

Старшина коснулся груди МКП, показывая, что дух и воля в сердце. Или в душе. Но никак не в гидравлике бездушной железяки.

– У настоящей силы не сядут батарейки, у нее не может быть программного сбоя, и усталости металла у нее тоже не бывает! Ты думаешь, эта дурацкая табличка на лбу силу дает? Ты меня в слабости решила обвинить из-за того, что у тебя там пятерка нарисована, а у меня единица?! Да ты видела, как эти таблички с нанитами людей в студень превращают? Нет? А я видел!

– Но вы меня бросили, а они мне помогли… – Даже через динамики в голосе девушки слышалась неуверенность.

– В башку тебе табличку запихав?! – перебил ее Березов. – Таня, ты запуталась. Мы, ты и я, на одной стороне. На другой – спятившая программа, которая штампует монстров. Люди с одной стороны, монстры с другой. Ты правда хочешь быть там? Или предпочтешь вернуться к нам? К людям?

МКП старшины раскрыл объятия, призывая оступившуюся девушку вернуться.

– Березов! Смотри на ее руки! На руки смотри! – бесновался запертый в кабине Павел.

Один манипулятор во время разговора Кукла завела за спину, и Павел видел, как вместо кулака на нем формировалось длинное лезвие.

Таня на подшаге приблизилась и ударила «Мухтар» Березова мечом. С короткого размаха. Точно в грудь. Туда, где находилась кабина пилота. Кукла выдернула меч и пошла, постепенно ускоряясь, мимо старшины к пролому. Березов успел только едва коснуться плеча ее машины.

Полоска восстановления «Мухтара» у Павла почти дошла до конца.

– Вставай, давай, родной, давай, поднимайся, – уговаривал своего верного боевого товарища Павел.

Но «Мухтар» к его призыву оставался нем и глух. С одной стороны, может, это и помогло полковнику выжить. На полностью обездвиженную машину Кукла не обратила никакого внимания. А ведь добить Павла она могла одним взмахом меча. С другой… «Мухтар» Березова рухнул плашмя, вздымая клубы пыли. И Кукла не одна уходила – она уносила с собой Марину!

Казалось бы, стычка длилась довольно долго, но Швецов со своими парнями только-только показался из-за здания склада. Рация все еще не работала, но капитан и без указаний знал, что ему делать. Оставив возле Павла и Березова одного бойца, вместе с другим он бросился вслед за Куклой.

Оставленный МКП перевернул «Мухтара» старшины на спину и присел рядом с ним. Скорее всего, боец что-то передал по рации, но Павел этого отчета не услышал. Потом он направился к «Мухтару» Павла. У комплекса рядового не было командирских функций, поэтому пилоту пришлось присесть на одно колено. Из его манипулятора выехал тонкий диагностический щуп.

И тут система саморемонта доложилась об окончании восстановления перебитых линий энергоснабжения.

– Отставить диагностику. Жив я. И здоров, – покривил душой Павел. На самом деле при попытке подняться его сильно качнуло в сторону, и он еле удержал машину от повторного падения. Понимая, что дееспособным будет недолго, Павел решил сразу окунуться в водоворот событий. – Швецов, доклад!

– Идем за Куклой…

– Осторожнее! У нее в заложниках Марина! В корпус не стрелять, постарайтесь обездвижить!

– Еще кто кого быстрее обездвижит, – пробурчал Швецов.

У капитана были свежи воспоминания, как его в ринге уделала Кукла.

– Я иду, я уже иду!

– Товарищ полковник, – вклинился в разговор стоящий рядом пилот. – Березов… Старшина… У него пульса нет.

– Медиков вызвал?

– Да!

– Тогда за мной! – жалеть о потерях, плодя новые, самое глупое занятие на свете.

Тех, кто погиб, уже не вернуть. Надо спасать тех, до кого сможешь дотянуться. Тех, кто тебе по-настоящему дорог.

Наниты что-то наспех подлатали в «Мухтаре», подарив способность двигаться. Но двигаться как-то, мягко говоря, убого. Павел перевел МКП на бег и чуть не завалился. С трудом удержав машину, он увидел, как рядовой его обгоняет и первым перелезает через пролом в стене. И одергивать его, что, мол, прет поперек батьки в пекло, тоже не с руки. Парень мог быть тем самым, что спасет Марину. Надо поторапливаться самому. Добежав до стены, Павел оперся на ее разрушенный край и с трудом перелез в пролом.

Несмотря на беспросветную темень, оптика «Мухтара» тут же высветила беглянку и преследующую ее троицу. Скрываться в принципе той было негде, вокруг Заставы расчищен от кустов и деревьев солидный периметр. Загонщики расходились по фронту не стреляя, Швецов избрал мудрую тактику – часовые врубили щиты и, спокойно принимая на них снаряды, не спеша гнали Куклу. Идеально взвешенное решение, излишний напор в преследовании мог стоить жизни доктору Синицыной.

Кукла, как бы понимая, что рано или поздно ее догонят, отстреливалась вяло и без огонька. Павел уже практически почувствовал, как они настигают предательницу, когда перед Куклой в беззвучном взрыве вспух купол из потрескавшейся почвы.

Торпеда?! Пришельцы зачем-то решили наказать своего агента? Или Кукла – это третья сила, вообще никак с пирамидами не связанная? Подтверждения эта мысль не нашла, Таня прыгнула в начавшийся обваливаться центр купола. И пропала.

Швецов ускорился, чтобы сигануть за ней следом. Но его разбег прервал окрик Павла:

– Капитан, стой! Это ловушка!

Как бы полковнику ни хотелось и самому сигануть в воронку, оставленную подземной торпедой, но он четко понимал, что Кукла действует не спонтанно, а по детально разработанному плану. И в этом плане однозначно должно быть нечто, что обезопасит ее отход. В воронке часовых поджидала ловушка. Установка добытых в бою антигравов запланирована на утро, и со всей Заставы в данный момент только машина Павла ими оснащена. А сам Павел находился не в лучшей форме.

– Близко к воронке не подходите, – предупредил пилотов Павел.

Интуиция сиреной завывала о том, что внизу Кукла с пришельцами готовила какую-то гадость. Значит, Павлу в нее и лезть первому.

Злость и беспокойство за Синицыну придали Павлу сил, до края воронки он долетел как ветер. А там его вдруг и накрыло. Стоя перед самым обрывом, он почувствовал, как его сердце выстукивает бешеный ритм, а перед глазами плывут звездочки. В плечо вонзилась игла инъектора, в дело пошла аптечка костюма.

«Состояние пилота стабилизировано. Жизненные параметры нарушены. Внимание, обратитесь в медчасть», – сообщила система.

– Я спущусь, осмотрюсь, и если все нормально, то подам сигнал, – полковник бы с радостью полез в нору в одиночестве, но не прекращающая гореть надпись «срочно дуй в больницу!» намекала на то, что один он может бой с Куклой и не вывезти.

Выставив антигравы на максимум и накинув для страховки трос на машину одного из бойцов, Павел сделал шаг в пропасть. Вопреки его предчувствиям внизу поджидала не сковородка с раскаленным маслом или плазменные заряды. Не было даже охраняющих обрушенный тоннель вертушек. Павла встречал голый камень. И полное отсутствие выбора – тоннель, в который он опустился, оказался тупиковым. Что только подтверждало догадку Павла о том, что он проделан только для эвакуации предательницы.

– Ну что там? – спросил Швецов, едва подошвы «Мухтара» опустились на скалистый грунт.

– Дыра в земле, – описал полковник то, что видел. – Пока не дергайтесь, я пройду немного вперед и осмотрюсь.

Но едва Павел сделал первый шаг, как его снова вызвали по рации с поверхности.

– Медики до Березова добрались – жив наш старшина! – сообщил капитан. – В тяжелейшем состоянии, но жив!

У Павла с плеч скатилась нехилая такая гора. Даже его собственное премерзкое состояние сразу же улучшилось.

– Ну, значит, сегодня все наши в живых останутся, – с уверенностью произнес Павел. – Предателей уже с МКП достали?

– Нечего доставать, – МКП Швецова работал как ретранслятор новостей с поверхности, – все самоликвидировались. Одно желе в кабинах.

– Хреново. – Несмотря на все подлости, Павлу было отчего-то жаль погибших жуткой смертью парней.

Ведь когда-то они были своими в доску.

– О! Тут вас штаб вызывает, перевожу, – сообщил Швецов и отключился.

– Хоманцев! Ты чего там устроил?! Решил накануне наступления все машины растерять? – генерал с ходу проехался по больному.

– У нас тут… – Павел не знал, как в двух словах описать происходящее, – ЧП и полная жопа. Запросите отчет у Уварова. Я сейчас занят сильно и рассказать не могу.

– Я вижу, чем ты занят. И вижу, что вот-вот кони двинешь. – У Ромина был доступ к системе, похожей на командирский интерфейс. И он видел, что с Павлом не все хорошо. – Возвращайся на базу. Это приказ!

Павел себя ощутил в шкуре старшины.

– Я не могу этот приказ выполнить, – не теряя времени, Павел вошел в тоннель, – у нас похитили Синицыну. Я иду за похитителем.

– Ты себя слышишь? А меня? У тебя толпа людей, пусть они по тоннелям и бегают. Я тебе Березова зачем прислал? От сердца оторвал! Он тебе кого хочешь из-под земли достанет!

– Старшина ранен. Да и вообще, необходимое оборудование на борту есть только у меня.

– Как ранен? Кем? – опешил генерал.

– Доклад – у Уварова, – напомнил Павел, – я тут как бы на передовой, поэтому отключаюсь.

Слегка нахамить генералу пришлось. Павел боялся, что он может отключиться не только от связи, но и от реального мира – что бы ему там аптечка ни вколола, но обезболивающий эффект уже начал проходить. Легкое онемение еще сохранялось, но при любом движении в бок как будто лом всаживали. Шаг – болевой разряд, шаг – вспышка перед глазами. Павел, сжав зубы, заставлял себя переставлять ноги. Ему бы только путь для ребят проторить, а там можно и отдохнуть.

Тоннель был узким, МКП в нем проходил, но две машины вряд ли разминутся. Это преследователям играло на руку. А для Куклы было большим жирным минусом, спрятаться в узком лазе ей негде. Павел гнал «Мухтара» на полном ходу и в один из приступов боли даже и не заметил, как под ногами провалился участок пола. Вниз ухнулось сразу метров пятнадцать горизонтальной каменной тверди. При таком обширном обрушении от катастрофы могла бы не спасти и связка. Но Павел воспарил над обвалом и, отталкиваясь руками от стен, легко его преодолел.

– Березов очнулся! – принес хорошую новость голос Швецова. – Он пробормотал что-то про кумулятивный заряд и отрубился. Еще выдал четыре цифры: ноль, восемь, семь, пять.

– Что они обозначают?

– Понятия не имею.

– Передавай в исследовательский отдел, – Павел чуть не оговорился и не сказал, что Марина в этой загадке точно разберется.

– Принято. Мы спускаемся?

– Потерпи, капитан. А еще лучше – озадачь звуковую разведку, пусть они ищут ответвления этого тоннеля. Тут обвал, и я не уверен, что вы через него сможете перебраться.

– Энергоснабжение еще не восстановили. Реакторы и генераторы в норме, диверсанты разнесли только распределители. Но их все еще ремонтируют, и Застава пока что обесточена. Мы остались без разведки, даже самой примитивной.

– Выставляйте патрули вокруг базы, – ослепшая Застава представляла собой идеальную мишень для пришельцев, – да и сами отойдите к ней. Вы пока мне помочь не можете.

Проблемы нарастали, как снежный ком. И отчасти Ромин был прав – место Павла во время этого мощнейшего кризиса в командном центре. Но, немного отдышавшись, полковник упорно пошел вперед.

Его настойчивость была вознаграждена. Тоннель на самом деле пришельцы проделывали второпях и не совсем точно рассчитали его диаметр. Сначала Павел услышал глухие ритмичные удары, а зайдя за плавно изгибающийся поворот, увидел, кто их производил. Левая стена в этом месте не была гладкой, из нее выдавалась небольшая глыба. Мелочь, но проход Кукле она перекрыла. Временно, конечно, Кукла трансформировала кулак в подобие кувалды и методично превращала камень в крошево. Услышав приближение Павла, девушка развернула машину.

– Торопишься? – Павел стрелять не рискнул.

Транспортный отсек, в котором обычно плескалась масса нанитов, находился поверх лобовой брони, где-то на уровне «живота» МКП. Его передняя стенка была легкобронированная. И любая неосторожная очередь или даже осколки могут навредить находящейся внутри Марине.

– Да, немного. Но на тебя время найду.

Кукла подняла стволы, МКП Павла прикрылся щитом. Пат. Вернее, пат, но с одной оговоркой. Когда машина Куклы попала в прицел, то система ее тут же обвела красным жирным контуром. Это нормально, Павел сам присвоил Кукле враждебный статус. Но на контуре появилась круглая метка с мигающим восклицательным знаком и просьбой ввести код доступа. Павлу эта иконка была хорошо знакома.

– Отправлю тебя к дураку старшине. Заждался он тебя, наверное, – из манипуляторов машины Куклы вылезли мечи.

– Я тебя огорчу – Березов жив. – Павел же не предпринимал никаких попыток напасть на девушку.

– Жив, мертв. Для тебя это ничего не изменит, – равнодушно отреагировала девушка, – ты из этого тоннеля никогда не выберешься. У тебя даже на броне кровь, неужели думаешь, что сможешь со мной справиться?

Неторопливо разрезая мечами воздух, предательница пошла на Павла. Полковник не знал, смогут ли ее необычные мечи из серебристого переливающегося металла пробить резонансный щит. Да и испытывать судьбу, равно как и сражаться, он не собирался.

– Старшина тебе, кстати, подарок передал.

– Да? И какой?

Павел прицелом поймал иконку с восклицательным знаком. Интерфейс МКП определил метку, как установленную кумулятивную мину «Клещ». Павел знал, кто этого клеща прилепил. Как ни старался Березов образумить Куклу, бывалый вояка все равно держал в уме план Б. Павел помнил, что после подлого удара мечом старшина успел едва коснуться мобильного комплекса Куклы. Но именно за время этого короткого контакта он и успел закрепить мину.

– Ноль. Восемь. Семь. Пять, – полковник голосом ответил на запрос активации.

Глава 4

Система оповещения Куклу об активации мины на броне предупредила. «Мухтар», даже без технологий протопрограммы, был устройством высокотехнологичным, его датчики могли перехватывать и расшифровывать цифровые сигналы. Но от предупреждения до подрыва прошло лишь одно мгновение. Кукла попыталась закинуть за спину манипулятор, и тут «клещ» сработал.

Подрыв не сопровождался ни оглушительным грохотом, ни огненным шаром. «Клещ» действовал деликатно, прожигая кумулятивной струей аккуратное сантиметровое отверстие. Надо отдать должное старшине – за какую-то несчастную секунду он умудрился установить мину так, что раскаленная струя, пробив броню, ушла вбок. Не представляя опасности ни кабине пилота, ни уж тем более транспортному отсеку на груди. Спас Березов обеих девчонок.

Но внутренние механизмы комплекса струя покалечила основательно. И времени на то, чтобы залечить раны, у МКП не было. Кукла среагировала мгновенно, отстрелив лобовую броню и катапультировавшись. Массивная деталь из комбинированной стали прилетела ровно в щит Павла, который размолотил ее в пыль. И тут же отключился от перегруза. Кукле несказанно повезло, ее аварийная капсула, вылетевшая вслед за броней, угодила не в щит, а прямо в «Мухтар» Павла.

Если бы полковник находился в полном порядке, то, может, и успел бы поймать выпорхнувшую из капсулы девушку. Но он и стоял-то с трудом, удар чуть с ног МКП не сбил. Куда ему манипуляторами размахивать, ловя верткую предательницу? А та, сделав петлю, почти как заяц, метнувшись от стены к стене, нырнула в тоннель.

Преследовать Куклу Павлу помешал ее подбитый комплекс. Да и проход за ним Кукла расширить так не успела, и у полковника имелось еще одно, более важное дело. Несмотря на тонкую броню, на вскрытие транспортного отсека ушло почти двадцать минут. Металл мялся, но отказывался рваться. А учитывая драгоценное содержимое, мять этот самый металл Павел был вынужден осторожно. Наконец крепление крышки лопнуло и Павел, подцепив пальцем, сорвал ее.

Заглядывал он внутрь отсека с тревожным сердцем. Неизвестно, в каком состоянии Марину туда загрузили, и МКП Куклы поучаствовал в самой настоящей мясорубке. Но вопреки мрачным ожиданиям полковника доктор Синицына оказалась жива. Напугана, слегка помята, связана по рукам и ногам клейкой лентой. Чтобы освободить ее от пут, Павлу пришлось вылезти из «Мухтара». Мобильный комплекс он поставил в режим охраны. Реализован он на «Мухтаре» был довольно примитивно, комплекс расстрелял бы все, что вылезло из узкого прохода. Но в данном случае Павла такой примитивизм устраивал, гостей с добрыми намерениями он не ждал.

Павел осторожно сорвал кусок липкой ленты с губ Марины.

– Я знала… я была уверена, что именно ты меня и спасешь. – Хоть она и старалась говорить твердо, но навернувшиеся на глаза слезы показывали, что на спасение она и не сильно-то рассчитывала.

Застава встречала своего израненного командира и главу исследовательского отдела мощными заслонами. Четыре бойца ждали их на выходе из тоннеля, до базы выстроился коридор еще из десятка МКП. Все артиллерийские расчеты часовые готовы были обрушить на головы тех пришельцев или обновленцев, которые только попробуют приблизиться к Павлу и Марине.

В ремонтной зоне МКП ждала бригада медиков с двумя каталками. И толпа разношерстного народа.

– В экстренной помощи нет необходимости, – произнес Павел, выбираясь из машины и помогая Марине спуститься с плеча «Мухтара». – Жду в командном центре доклады о состоянии Заставы. Чует мое сердце, на сегодня у нас сюрпризы еще не закончились. Спасибо всем за участие в моей судьбе, но у нас впереди куча дел. Все по боевым и дежурным постам!

И сделав пару энергичных пружинящих шагов по направлению к выходу, Павел споткнулся, покачнулся и упал лицом прямо в пол.

– У меня только синяки и царапины! – отпрыгнула от потянувшихся к ней медиков Марина.

Девушку немного помяли предатели, когда поймали за обследованием их машин в ремзоне. Синицына достойного отпора усиленным людям с табличками дать не смогла, но поэтому и пострадала несильно.

Несмотря на то что после речи полковника присутствующие в ангаре люди разбежались по боевым постам, Марина осталась и проследила за тем, как полковника погрузили на каталку.

– Как он? – спросила она, после того как медик провел сканером над телом полковника.

– Большая кровопотеря. Опасности для жизни нет.

– А с Березовым что? – По дороге Павел успел рассказать Марине о поединке между старшиной и предательницей.

– Там все сложнее. Сильные повреждения позвоночника. Старшина до сих пор на операционном столе. Делаем все, что можем. Онлайн нас консультируют нейрохирурги из Москвы. Но… до утра станет понятно, сможем мы его стабилизировать или нет.

В отсутствие полковника, которого в госпитале погрузили в искусственную кому, командование базой на себя взял Швецов. Оставшиеся в строю МКП он свел в два отряда, один из которых отправил на отдых. А со вторым остался на боевой вахте. Военные несли ее не одни – у гражданского персонала тоже выдалась веселая ночка, полная экстренных ремонтов и восстановлений. К утру все компоненты базы худо-бедно функционировали. У Заставы появилась устойчивая связь и дальняя разведка. Капитан, получив доклады о том, что жизням полковника и старшины ничего не угрожает, вознамерился перевалить груз ответственности на Малого и пойти завалиться спать. Но не тут-то было, буквально за пять минут до смены караула капитана вызвал дежурный из командного центра.

– К нам на полном ходу несется машина. Автомобиль гражданский, на вызовы не отвечает.

– Расстрелять и забыть.

– Чего? – опешил диспетчер, услышав усталый голос командира.

– Держите его на мушке, подъедет ближе чем на полкилометра – отрывайте огонь. Сначала предупредительный. Потом прицельный.

Захватив трех бойцов и приказав усилить разведку над движущейся к базе колонной, Швецов двинулся навстречу гостю. Тот судьбу испытывать не стал и после первого же сигнально-дымового снаряда встал на дороге как вкопанный. Чем сильно расстроил капитана: он бы предпочел, чтобы они, как сумасшедшие, ломились в запретную зону. Их бы при этой попытке уничтожили, а Швецов наконец добрался до койки. Но по легкому пути неизвестный гость идти отказался. Он вышел из машины, воткнул древко флага с белым полотнищем в землю и для большей надежности убрал руки за голову.

Когда Швецов с сопровождением дошел до стоящей на дороге машины и увидел, кто так отчаянно рвался на Заставу, он еще больше пожалел о том, что на нем повисло управление всей базой. Решение, что же делать с неожиданным визитером, он бы с радостью предоставил полковнику. С трудом отвел прицел с фигурки человека, стоявшего возле белого флага.

Отдохнуть Павлу как следует медики не дали. И не последнюю роль в скором пробуждении полковника сыграл Ромин. Генерал получил отчет о предательстве и в срочном порядке разослал его по другим Заставам с приказом – всех, кто пропал без вести во время боевой операции и вдруг вернулся, под прицелом высаживать из мобильных комплексов и водворять под усиленную охрану на гауптвахту.

Однако первым к пришедшему в себя на больничной койке полковнику пробился не он. После инъекции и легкой симуляции электротоком Павел как бы просто проснулся. И только открыл глаза, как обнаружил возле своей кровати целую делегацию.

Марина. Гадать о цели визита девушки не пришлось. Глаза на мокром месте и черные круги под ними – сразу заметно, что ночью она места себе не находила. Переживала и даже не думала о сне.

С левой стороны от кровати стояла еще пара гостей. Малой и Швецов. И они тоже явно тревожились за жизнь командира.

– Что за собрание? На базе внезапно все дела закончились? – с трудом просипел Павел.

– Ага. Пока вы тут отлеживались, мы взяли и все-все порешали, – с иронией произнес Малой.

– У нас серьезная проблема… – только начал Швецов, и полковник тут же закрыл глаза.

– У меня тяжелое ранение. Мне отдыхать надо. И не волноваться.

– Ерунда, доктора сказали, что вы в полном порядке, – не поддался на провокацию Малой. – Вот и Марина подтвердит.

Доктор Синицына неуверенно кивнула.

– И у нас реальная проблема, которую мы без вас решить не можем. Мы захватили Кунина.

– Вообще никакой проблемы в этом не вижу. Расстреляйте – и всех дел. Хотя хорошо, что меня дождались. Скажу ему пару ласковых перед безвременной кончиной.

– Не все так просто, – вмешалась в беседу Марина, – он к нам сам пришел.

– Правда?! – изумился Павел. – Ему жить надоело?

– Не знаю. Он молчит. Сказал, что будет разговаривать только с вами, – ответила девушка.

– Давайте вы его расстреляете и обойдемся без бесед? Нет? Никак? Ну тогда мы быстро поговорим, а потом вы его быстро расстреляете. – Павел с кряхтением поднялся с кровати. – Подождите в коридоре, через пару минут я буду готов.

Швецов, арестовывая Кунина, проявил изобретательность. На Заставу доставили флотские системы ПВО. Выглядели они как башенки с двумя шестиствольными орудиями по бокам и куполом радара. Капитан приказал прямо в камеру эту дуру установить. Подвести к ней питание и управление на кабеле. И направить стволы на единственного содержащегося там пленника. Оставалось надеяться, что шесть тысяч снарядов в минуту, которые выдавала зенитная установка, смогут удержать пленника, у которого на лбу красовалась табличка с шестым уровнем.

Павел зашел в камеру не один. Его сопровождали два бойца в полных доспехах и с тактическими дробовиками в руках. У самого Павла вместо оружия в руках была портативная рация.

– Гляди, какая классная штука! – помахал он ею перед носом сидевшего на нарах предводителя обновленцев. – Если я кнопочку отпущу, вот эта дура проснется и начнет тебя шинковать сталью.

Павел с любовью похлопал по боку зенитной установки.

– Мы, конечно, все оглохнем, но временно. А тебя размажет тонким слоем по стенам. Навсегда.

– Спасибо за прояснение ситуации, – улыбнулся Кунин.

– Не за что. Чего приперся? Опять будешь заливать про достоинства обновленного мира?

– Боюсь, что нет. Не видать мне теперь этого мира, как своих ушей.

– Отчего же?

– От того, что кто-то вырастил на своей груди гадюку… нет, даже не гадюку, а целую анаконду. И потом удачно ее мне подкинул.

– Ты про Куклу? – догадался полковник.

– Кукла? Вы так Татьяну называете? – спросил бывший чиновник, а Павел кивнул. – Значит, меня с трона скинула какая-то кукла. Иронично.

– Что значит скинула? С какого трона? – Павел поторопил задумавшегося Кунина с рассказом.

– Вы же уже знаете про протопрограмму и ее маниакальное желание оптимизировать все вокруг?

– Есть такая информация.

– Ну вот, считай, что меня оптимизировали. Босс решил, что ваша кукла больше подходит на роль лидера. А знаешь, что он делает с ненужными людьми и вещами? Перерабатывает. Уничтожает. Выкидывает на помойку.

– Так тебя на свалку отнесли, что ли?

– Нет. Я этого дожидаться не стал. До меня дошли кое-какие слухи, и я сбежал. Перешел линию фронта, сдался в плен.

– А я, как председатель военно-полевого суда, рассмотрел твое дело и вынес приговор – расстрел. Приговор обжалованию не подлежит и должен привестись в исполнение немедленно. Все, засранец, допрыгался, – менее официальным тоном добавил Павел.

– Стоять! – вскочил Кунин с нар. – Ты не понял, полковник, я не просто так перебежал. У меня в голове тонны полезной информации! И я готов ей поделиться при условии, что Застава предоставит мне убежище. Также хочу заметить, что пытать меня бесполезно и бессмысленно. Мой уровень позволяет блокировать болевые ощущения любой интенсивности. Можете мне ногу на живую отрезать – я ничего не скажу.

– Хорошая идея. Отрежем тебе обе, чтобы не сбежал, – мрачно пообещал полковник. – Перед тем как начать с тобой о чем-то договариваться, я хочу убедиться, что ты действительно знаешь что-то полезное. Дай мне примеры.

– Примеры? Хорошо-хорошо. Я могу сказать, что МКП дает пятый уровень.

– Мы рано или поздно сами разберемся. Марину-то у вас выкрасть не получилось. Кстати, зачем она вам была нужна?

– Протопрограмма решила по-новому набирать себе помощников. Ей нужны не только добровольцы, но и выдающиеся личности, которые к ней сами не пришли. Понимаешь, она устраивает что-то типа отбора, только не естественного, а искусственного. По плану протопрограммы выжить должны сильнейшие. Или умнейшие. Лучшие представители вида, так сказать.

– И как пришельцы определили, что Марина лучший представитель?

– Вы слишком быстро растете технологически. Часовые все новинки получают в основном с твоей Заставы. Марина является начальником твоего исследовательского центра. Не надо быть гениальной программой, чтобы вычислить, кто стоит за этим научным рывком.

– И это все? Или у нас на базе шпионы есть? – Полковнику осведомленность Кунина не понравилась.

– Мы вроде бы как еще не договорились о нашем сотрудничестве, – нагло улыбнулся Кунин, – и не обсудили его условия.

Решать судьбу перебежчика Павел решил вместе со своим начальством.

– А может, и не будет никаких условий, – помахал рацией перед носом у Кунина Павел.

Оставив конвой в камере, Павел вышел на улицу и вызвал штаб часовых. Генерал ответил не сразу, его адъютанты сообщили, что он занят и свяжется, как освободится.

– Заварил ты кашу, Хоманцев! Совещания и собрания! Постоянные сеансы связи с Заставами. Срочная организация отдела контрразведки! – появившийся на миниатюрном экране генерал начал диалог с описания проблем, которые свалились на его голову.

– Я ее еще не доварил, Виктор Алексеевич, – признался полковник. – Мне Кунин сдался. Теперь людей, перешедших на сторону протопрограммы, возглавляет Кукла. Сам Кунин, опасаясь, что его уничтожат за ненадобностью, прибежал к нам. Обещает завалить нас информацией в обмен на жизнь.

– Выжми из него все, что сможешь. У тебя пара часов. Потом я отправлю за ним транспорт с усиленным конвоем.

– А что с ним будет потом?

– Райский остров ему точно не светит, не переживай.

– Вы его не знаете. Скользкий, как мокрое мыло, обязательно попытается выкрутиться.

– Посадим его в одиночку без окон, и пусть крутится сколько хочет. Ты, главное, успей все, что тебе нужно, разузнать. И на «Драккар» без происшествий посадить.

Генерал Павла озадачил, вроде бы Кунин был очень ценным источником информации, но что конкретно у него выпытывать, полковник с ходу решить не мог. Сколько всего людей на сторону врага перешло? Какие у пришельцев производственные мощности, сколько они вертушек в неделю штамповать могут? Какие силы обороняют пирамиды? Но дойдя до камеры, Павел осознал, какой главный вопрос он должен задать переметнувшемуся агенту.

– Скажи, зачем вот это все? – спросил он, заходя на гауптвахту.

– Это слишком объемный вопрос. И мы еще не договорились о моем будущем.

– Будущее у тебя такое – отвечаешь на мои вопросы и летишь первым классом в штаб часовых. Перед этим тебя, конечно, просветят, просканируют, и если обнаружат что-то отдаленно похожее на маячок, то без лишних разбирательств пристрелят. Так что лучше сейчас признайся – на тебе есть какое-нибудь средство слежения?

– Я чист, как первый снег, клянусь! – поднял руки Кунин.

– Проверим. Повторяю вопрос – зачем эти сложности с волнами и табличками? Протопрограмма решила проредить наше население, это понятно. Но к чему все эти сложности? Зачем она усиливает людей, с которыми воюет? МКП нам улучшает? Цель этого всего действа какая?

Глава 5

– Ты правда не понимаешь такой очевидной вещи?! – Удивление Кунина не было наигранным.

– Не понимаю, – честно признался полковник. – Она могла затаиться на долгое время, накопить силы и разом смести все армии мира, и провести тотальную зачистку человечества. Вместо этого протопрограмма с нами не воюет, а заигрывает. Ударит – отбежит. Дает время очухаться и силы собрать.

– Так ее задача состоит не в том, чтобы нас уничтожить! А в том, чтобы заставить нас перейти на другой уровень развития! Те, кто сможет, выживут, остальным пощады не будет. Кстати, поздравляю, твой пятый уровень гарантирует, что ты минимальный порог перешел. Если перестанешь воевать с программой, то ни вертушки, ни прочие монстры тебя не будут беспокоить. Вот она, заслуженная пенсия, полковник!

– Все, побежал удочки собирать.

– Только «Мухтара» с собой прихватить не забудь. Понимаешь, с планом протопрограммы случился один баг – «Мухтарам» уровень гонцы начали присваивать по ошибке. То есть первый гонец, который тебя заметил и решил вознаградить улучшениями, не разобрался, что машина твоя не совсем живая. Они тогда еще самообучались. И гонец не распознал, что мобильный комплекс поддержки – это всего лишь машина. Ну как танк. Или трактор. Ты настолько органично сочетаешься с МКП, что гонец решил, что вы одно целое. Или удачный симбиоз. И поставил тебе табличку! Потом, когда он вернулся в пирамиду, протопрогорамма ничего менять не стала. Ей показалось это интересным – вдруг симбиоз человека и МКП и есть наивысшая ступень развития нашей цивилизации?

– Ты что-то говорил про пятый уровень, – напомнил полковник.

– Видел, что Кукла вытворяет со своим комплексом? – вопросом на вопрос ответил Кунин. – И она только начала учиться основам работы с трансформацией.

– С чем-чем? – спросил Павел, а в голове уже начала возникать картинка, как Кукла «баловалась» с отращиванием мечей на стандартных манипуляторах МКП.

– С транс-фор-ма-цией, – по слогам, как для дошкольника, повторил Кунин. – Масса нанитов, заполняющая транспортный отсек, с пятым уровнем способна не только ремонтировать машину, но и формировать у нее новые части. Без меня хрен бы вы до этого додумались! Кукла вот не смогла, ей программа подсказала. Смысл в том, чтобы мысленно представить, как из руки начинает расти лезвие.

– Или пушка.

– Нет. Пушку Кукла пробовала отращивать – ни черта не получается. Для этого надо детально представить себе всю ее конструкцию. Материалы, допуски, зазоры. Человеческий мозг, даже квалифицированного инженера, транслировать детально на нейросвязь такие объемы информации не может. А вот всякие мечи, топоры и кувалды – пожалуйста.

Кувалда, да еще с эффектом оглушения, в арсенале МКП имелась, поэтому на первый взгляд новая технология мобильным комплексам ничего существенного не давала. Однако Павел сразу после допроса решил в «Мухтаре» потренироваться, чтобы выяснить, на что еще способна расхваливаемая Куниным трансформация. От частностей Павел решил перейти к более глобальным вопросам.

– Ты на фабриках, которые войска клепают, был?

Кунин кивнул.

– Заводы находятся под пирамидой. Там целый слоеный пирог, и черт его знает, на какую глубину он уходит, и сколько там этажей. Судя по обилию лифтов, много. Но сколько точно, я не знаю.

– Знаешь их производственную мощность? Сколько они вертушек могут в месяц выпускать? Капель, топтунов?

Кунин мерзко захихикал.

– Ты не понимаешь роль, которую пришельцы отводят моим людям. Мы не сподвижники, не равноправные партнеры. У любой вертушки прав доступа гораздо больше, чем у нас. Люди сидят в своем загончике и не могут никуда выйти.

– Почему?

– Система полностью автоматизирована и завязана на таблички. Есть область в наземной части пирамиды, где мы можем перемещаться без проблем. В ней нет ничего необычного – жилой комплекс, тренировочная база. Все по нашим, людским стандартам. У меня есть допуск в комнату для брифингов с протопрограммой.

– Ого! И как она выглядит?

– Обычный андроид, металлический болван. Ходит, болтает, капает на мозги своими заданиями и нравоучениями. Но это только оболочка, код самой программы хранится где-то глубоко под пирамидой на суперсервере.

– Его можно уничтожить? – оживился Павел, которому показалось, что из беседы с Куниным наконец-то можно извлечь серьезную выгоду.

– Конкретно один сервер? Думаю, да. Всю протопрограмму – нет. У нее в каждой пирамиде есть копия, которая тщательно охраняется.

– И если мы их захватим…

– Черта с два ты их захватишь. Я точно количество войск назвать не могу, но видел бы ты, какие под землей толпы шуруют! Чисто мое ощущение – пришельцы и десятой части войск на вас не бросают!

– Может, ты знаешь, какой новый вид оружия планируют против нас использовать? – Павел сделал вид, что его абсолютно не волнует тотальное численное превосходство врага.

В конце концов, мотивы перехода Кунина неизвестны, вдруг перебежчик старается моральный дух защитников Заставы понизить. А на самом деле уничтожение тоннелей с ресурсами подорвало производственный потенциал пришельцев. И попытка похищения Марины, и появление Кунина необходимы для того, чтобы легионы протопрогрораммы получили передышку.

– Ты думаешь, нас информируют о новинках? Брифинги проводят, рисунки всякие красивые показывают?

– Зачем вы тогда нужны программе, если фактически от всего отстранены?

– Диверсиями промышляем, шпионажем. Нас нелегко вычислить, мы же люди…

– Последнее утверждение спорно, – резонно заметил полковник.

– Люди, полковник, обыкновенные люди, которые ищут, как бы себя реализовать. Ты удивишься, какая у меня очередь из кандидатов.

– Зачем вам для диверсий много людей?

– Не о диверсиях одних мечтают обновленцы. Мы в основном готовимся к контролю над захваченными территориями. Программа не собирается торчать в пирамидах вечность. Рано или поздно она приступит к захвату городов, и тут-то мы для поддержания порядка и пригодимся. Чисто психологический финт, люди на захваченных территориях к нам все равно будут относиться лучше, чем к железякам, которых изготавливает программа.

– Значит, она готовит полицаев?

– Волков, которые будут помогать ей насаждать новый порядок и охранять стадо. Мы предпочитаем думать о себе так. Но ты угадал, наши функции будут схожи с функциями полиции.

Павел хотел бы многое высказать предателю, но тут ожил его коммуникатор.

– Мы решили доставку в долгий ящик не откладывать. Стратосферник уже на пути к промежуточному аэродрому, высылай туда клиента на «Драккаре», – распорядился Ромин.

– О! Кажется, мне пора! – обрадовался Кунин.

Он не испытывал ни грамма радости, сидя перед зенитным автоматом, готовым его размазать на мелкие куски в любую секунду. Павел омрачать человеку счастливые мгновения не стал. Он-то знал, как Ромин относится к изменникам, и примерно представлял, какой ад ждет Кунина в штабе. Вопросов к бывшем чиновнику у полковника имелось немало, но времени на них не оставалось – Кунина еще надо вдоль и поперек просветить и просканировать, чтобы убедиться в отсутствии средств слежения. Не хватало еще на штаб пришельцев навести.

Кунина под усиленной охраной увели в исследовательский центр, а Павел чуть ли не бегом отправился в ремзону. Забрав у техников восстановленный после ночных похождений «Мухтар», полковник повел его на полигон. Можно было бы и в ремзоне потренироваться с новым функционалом, но тот выглядел слишком нестандартным и новаторским. И жизнями работающих в ангаре людей Павел рисковать не хотел.

Стоя на полигоне и медитируя, представляя, как на «руке» МКП отрастают полуметровые кинжалы, Павел понял, что за здоровье техников он зря переживал – проклятые клинки отращиваться отказывались. То ли у Павла не хватало воображения, то ли Кунин описал принципы работы с трансформацией неточно. Полковник уже хотел было вызвать исследовательский центр и еще раз расспросить Кунина, но тут его отвлек громкий стук от прилетевшего в борт машины булыжника.

– Товарищ полковник! – приближавшаяся к «Мухтару» Марина выглядела крайне воинственно. – Вы жаловались на плохое самочувствие и упадок сил. А теперь вместо того чтобы в больничной койке отлеживаться, бегаете по полигону?!

– Мне уже лучше… – и тут полковник заметил, как по поверхности правого манипулятора пробежала серебристая ртутная рябь. Он поднес «руку» МКП к лицу Марины. – Гляди, как я умею!

– Это наниты? – сбить доктора Синицыну с ее решительного настроя оказалось проще простого. Для этого ей достаточно было показать какую-нибудь высокотехнологичную игрушку. – Они восстанавливают что-то?

– Нет, это способность пятого уровня. Видела, что Кукла с манипуляторами вытворяла?

– Только на видеозаписях. Из транспортного отсека вид не очень.

– Кунин сказал, что мечи, которые она себе на руках отращивала, это способность пятого уровня.

– Зачем вам меч? – Марина усомнилась в целесообразности затеи.

– Он легко пробивает грудную пластину «Мухтара», – напомнил ей Павел, – и вряд ли на этом достоинства технологии исчерпываются. Представляешь, если отрастить на каждом манипуляторе по пять щупалец и рвать ими вертушки на клочки?

– Сомневаюсь, что вы сможете управлять массой нанитов в динамике. Это же положение каждого отдельного нанита надо костюму сообщать. А их в щупальцах могут быть миллионы! Представьте, что вы скульптуру лепите, используя отдельные песчинки, а попробуйте их еще и двигаться по строго определенной траектории заставить? Это задача для суперкомпьютера, мозг на такое не способен. И у МКП тоже вычислительной мощности не хватит.

– Так может, наниты соберутся в какой-нибудь мегамозг? Но слушай, твое сравнение с песчинками меня на одну идейку натолкнуло.

Павел, пробуя создать кинжалы на руке «Мухтара», воображал, что они хоп – и сразу появились. Красивые такие, блестящие. И, видимо, в этом и заключалась проблема – система не понимала, что конкретно от нее требуется. Теперь же он представлял, как они медленно появляются, один тонкий слой нанитов накладывался на другой. Павел не «призывал» кинжалы, а потихоньку их конструировал, прикрыв веки и сосредоточившись на визуальных образах.

– Вау! Какая красота! – медитировал Павел с закрытыми глазами, и окрик Марины заставил его их открыть.

На кулаке «Мухтара» красовался этакий шипастый кастет. Недолго думая, Павел с размаха врезал им в землю. Шипы, вместо того чтобы беспощадно вспахать почву, согнулись, будто пластилиновые.

– И что это за ерунда? – спросил Павел, рассматривая свой покалеченный кастет.

– Видимо, вам надо не только форму, но и свойства задавать.

– И как? Закалить его, что ли, надо?

– Закалить да, но не в печи. Попробуйте представить, что клинки становятся твердыми…

– Ага, только сначала их надо выпрямить… ого! – то ли от того, что Павел об этом подумал, то ли его поделки обладали структурной памятью, клинки на руке выпрямились сами собой. – И что мне сделать, чтобы они стали тверже?

– Эм-м-м, не знаю. Попробуйте представить, как они броню режут?

– Попробую. – Павел был до мозга костей технарем, и его ум протестовал против такого вольного обращения с материаловедением.

Мозг – штука своевольная, и в его голове всплыла картинка того, как Кукла подло пробивает мечом машину старшины. Короткий взмах, удар, и девушка спокойно удаляется от застывшего статуей «Мухтара». Так, что-то подсознание разыгралось. Но Павел сосредоточился на самом моменте пробития брони. Клинок из нанитов входит в металл, кроша и разрубая его. Прогнав эту картинку перед внутренним взором несколько раз и понадеявшись, что система его поняла, Павел снова кулаком саданул по земле.

– Совсем другое дело! – произнес он, стряхивая комья земли с манипулятора. – Надо на чем-то более серьезном испытать.

– На складе есть разбитые корпуса «Мухтаров» и вертушек. Можно на них потренироваться.

– Так, стоп, а как мне эту красоту убрать и снова быстро вызвать? У Куклы мечи почти мгновенно выпрыгивали.

– Тут все просто – надо сохранить конфигурацию.

– Как?!

– Попробуйте мысленно, – неуверенно предложила Марина.

– Файл сохранить да? – съязвил Павел, но тут в его голову пришла блестящая идея.

Зачем сохранять половину работы, если можно сохранить ее всю? С практикой дело пошло быстрее, на второй руке он отрастил кинжалы за одну минуту. Правда, форму и длину один в один повторить не смог. Работа с нанитами была своего рода хендмейдом, каждый изготовленный с их помощью предмет являлся уникальным. Дело оставалось за малым – научить МКП создавать эту красоту по щелчку пальцев.

«Кастеты, это кастеты. Запоминай, Мухтар. Запоминай, родной. Я их второй раз лепить не буду. – Павел покрутил манипуляторами перед камерами. – А сейчас потихоньку убираем их».

Полковник представил, как острые лезвия, торчащие из его кулаков, начали таять, будто снег на солнце.

– Получается, – потрясенно прошептала Марина, глядя на расплывающиеся клинки. Те подержались на поверхности металла серебристыми лужицами, а потом впитались в него, словно в губку. – Да вы просто волшебник!

– Погоди, сейчас проверим, работает моя магия или нет.

Павел прикрыл глаза и скомандовал: «Мухтар – кастеты!» И сам удивился, когда МКП четко исполнил его приказ. Лезвия выросли за миг, глаз едва замечал, как они появились, формируясь из серебристой жижи слой за слоем.

В ремзоне выяснилось, что лезвия кастетов нарезают стандартную броню ломтиками, как нежнейшее сало. Практически не встречая сопротивления. С одной стороны, появление такого замечательного оружия ближнего боя радовало. А с другой – огорчало. Ведь у перебежчиков на той стороне такие клинки тоже будут. Развлечься по полной программе полковнику не дали два сообщения. Первое гласило, что «Драккар» Кунина успешно приземлился на транзитный аэродром и двойной предатель доставлен на борт стратосферника.

Второе пришло из больницы. Старуха с косой от старшины отстала. И хотя в себя Березов еще не пришел, медики прогнозы давали оптимистичные, но с небольшой оговоркой: ранение командир второго взвода перенес тяжелейшее, и сколько займет процесс восстановления, медчасть сказать не могла. И Павлу надо было ломать голову, кого назначить командиром взвода. Меняющаяся чуть ли не с каждым часом обстановка, постоянное получение новых вводных о противнике и ротация состава привели к тому, что Павел своих подчиненных знал не очень хорошо. И чтобы понять, кого из них можно продвинуть наверх по карьерной лестнице, полковнику придется детально знакомиться с их личными делами.

Это дело могло подождать до вечера. Сейчас же Павел поручил Марине начать экстренную переделку всех машин. Все, что часовые добыли за последние операции, надо навесить на машины. Загрузив техников, Павел решил загрузиться сам. И вызвал на полигон всех, кто успел добраться до пятого уровня. Символично, что вместе с Павлом таких собралось пятеро. И, конечно же, в их число попал и отличник боевой подготовки Малой.

– Итак, орлы, у нас нетривиальная задача. – Павел на МКП прохаживался перед небольшим строем застывших «Мухтаров». – Я вам фокус сейчас покажу, и вы должны его повторить. Но это не все.

Павел соорудил кастеты на кулаках МКП и продемонстрировал их бойцам.

– Мне кажется, что, создавая из нанитов примитивные предметы типа мечей, мы технологию трансформации используем процентов на десять. Я захватил из лаборатории запас кристаллов, – полковник махнул рукой на пару объемных контейнеров, – так что фантазируйте на полную катушку и ни в чем себе не отказывайте. Давайте попробуем выжать из нее максимум.

Глава 6

Жали-жали, да ничего толкового не выжали. Малой умудрился сделать из своего «Мухтара» настоящего монстра. Шипы на плечах, гребень на верхушке корпуса – настоящий кошмар из постапокалиптического мира. Его МКП выглядел устрашающе, но практической пользы от этого устрашения не было. Вертушек он своим видом не напугает. Да и эта красота продержалась недолго – как только Малой завел машину в ангар и вылез из нее, все выращенные шипы растаяли, а серебристая масса нанитов впиталась в броню. Мечты о том, что из «Мухтаров» можно лепить все что угодно одной только силой мысли, не осуществились.

Павел сдаваться не привык и еще три дня выгонял машины пятого уровня, стараясь состряпать из нанитов что-нибудь поинтереснее меча, но Кунин не соврал – технология подходила только для создания несложных орудий. За очередной попыткой на полигоне полковника и застал вызов из штаба.

– Хоманцев, опять вместо серьезных дел всякой ерундой занимаешься? – вроде бы генерал делал выговор, но по его голосу было понятно, что выговор этот шутливый. – Бросай все и беги к посадочным площадкам, там тебя премия за поимку Кунина будет ждать.

После отправки предателя в штаб Ромин перманентно пребывал в хорошем настроении, но пока сведениями, которые удалось выбить из него, генерал не делился.

– Новые МКП? – попробовал угадать Павел.

– Лучше. Даю стопроцентную гарантию – ты будешь в восторге.

Обычно генерал в игры предпочитал не играть, но, видимо, он на самом деле отправил нечто способное подарить Павлу суперпозитивные эмоции. И полковник решил ими поделиться с тем, кому они позарез необходимы.

Старшина пришел в себя. Но точнее сказать, пришло в себя его тело. Мало того что Березов молчал и практически ни на что не реагировал, так и есть его приходилось заставлять чуть ли не силой. Полковнику пришлось даже пару раз явиться в госпиталь и провести со старшиной воспитательные беседы, во время которых старшина опять же отмалчивался.

Павел его понимал, ранение не из простых, меч Куклы рассек позвоночник Березова. Жить старшина будет, а вот бегать и прыгать – вряд ли. Да и ходить тоже, руки у него работали, но все, что ниже груди, не шевелилось. Одного этого уже достаточно для того, чтобы ветеран впал в черную депрессию. Восстановить парализованные части тела медицина в состоянии, но для этого требовалась целая череда сложнейших операций. И трехлетняя реабилитация после. Помимо последствий ранения для Березова было крайне важно, кто ему эту рану нанес. И не просто нанес, а подлейшим образом ударил в спину. Таня. Кукла. Девушка, которую он считал чуть ли не своей дочерью.

Так как передвигаться на своих двоих старшина не мог, из госпиталя Павел забрал его на кресле. На Заставе даже инвалидные кресла выглядели максимально по-военному. Сварная рама из нержавеющих труб, четыре колеса с зубастой резиной – а настоящий военный внедорожник! Однако Березов, руля им с помощью только одного большого пальца на рычажке, выглядел мрачнее грозовой тучи.

– А я там точно нужен? – хмуро спросил он, тащась позади полковника.

– Точно. Ты вообще нам везде нужен, без тебя зашились.

– Ага, – саркастически хмыкнул Березов, – зашились. Без инвалида.

Комментировать высказывание полковник не стал. Как и убеждать Березова в его крайней полезности для Заставы. Время, старшине нужно время, чтобы свыкнуться с нынешним состоянием.

Спецстроевцы, работая в три смены, творили настоящие чудеса. Они успели и полигон для отработки действий в тоннелях построить, и две новых посадочных площадки. По предоставленному из штаба плану летный парк Заставы должен был пополниться на две единицы. Павел думал, что ему пришлют новые траспортники, но судя по той интриге, которую развел генерал, «Драккары» должны прийти какие-нибудь модифицированные. Идя к взлеткам, Павел гадал, что же на них умудрились навесить. Или какую модификацию МКП штаб отправил на этот раз.

– Две посадочных площадки. Да еще с ангарами для обслуживания. Невероятно, – недовольно пробурчал Березов.

– Погоди, сюрприз еще даже не начинался. – Слух Павла уловил далекий, но с каждой секундой приближающийся свист. Он осмотрелся и нашел на небе черную точку. – Вот! Оно! Смотри туда!

Павел махнул, указывая направление, однако старшина продолжил смотреть совсем в другую сторону с отсутствующим видом. Но все-таки заходящая на посадку машина его внимание привлекла. Да и не только его. Все, кто находился неподалеку от взлетки, побросали свои дела и, чуть ли не приоткрыв рты, смотрели на зависшую над площадкой машину.

Это чудо не было «Драккаром» и близко. Их объединяло только то, что они передвигались по небу. «Драккар» выглядел как наспех сваренный мусорный контейнер с прикрученными к нему крыльями и двигателями. Этот же аппарат смотрелся гораздо изящнее. Вытянутое тело напоминало ракету. К фюзеляжу крепились сразу шесть крыльев, как у древнего триплана. Из них только одна пара расположена горизонтально, остальные четыре соединялись с ним под углом, делая летательный аппарат похожим на многокрылого жука.

«Жук» висел прямо над головами Павла и старшины, но свист его двигателей был вполне переносимым и барабанных перепонок не рвал. И приземлился он, не взметая туч пыли.

– Что за игрушка? – Необычный самолет вывел из ступора даже старшину.

На крыльях машины виднелись точки для подвески бомб и ракет, но не они привлекали внимание. Кабина пилота находилась над четырьмя раструбами на круговой платформе. Вся конструкция отдаленно напоминала винт, отчего схожесть с древними истребителями только усиливалась.

– Понятия не имею, – развел руками Павел. – Генерал сказал, мы будем очень рады.

– Ага, я от радости сейчас козликом запрыгаю. – Старшина твердо решил не сдаваться и продолжал барахтаться в своей депрессии.

Этот всплеск негатива Павел уже не мог оставить без внимания.

– Слушай. – Павлу пришлось повысить голос, чтобы перекрыть писк от двигателей. Пищали они практически один в один, как движки у капель, и становилось сразу понятно, откуда скопированы. – Нам надо обсудить твое будущее. Давай, пока не восстановишься, в штабе посидишь. Мне нужен начальник, офицер с опытом.

– Давай называть вещи своими именами. Инвалида тебе пристроить надо.

От эвакуации с базы Березов отказался, мотивируя это тем, что если все раненые будут сбегать с передовой, то через пару лет никаких больниц и санаториев не останется. Впрочем, как и всего человечества. Остаться-то он решил, как герой, но со своим настроением ничего поделать не мог. И невольно отравлял его и окружающим.

Павел его прекрасно понимал и командирским авторитетом не давил. Деятельных людей типа Березова беспомощность и немощность могли до петли довести. Из-за чего полковник с ним старался разговаривать помягче.

– Не смогу я в штабе, – выдохнув, после паузы продолжил старшина более спокойным тоном. – Вы будете под лазеры и торпеды лезть, а я с вами по рации умными мыслями делиться?!

Несмотря на то что Павел старался держать себя в руках, у него чуть не вырвалась фраза «А какие еще варианты?». Но тут в разговор вклинился пилот, выпрыгнувший из кабины нового самолета. Парень скинул шлем и, печатая шаг, дошел до стоящих на краю площадки командиров.

– Разрешите доложить! Капитан Синицын прибыл на Заставу для прохождения службы!

– Что это у тебя за аэроплан? – не сдержался старшина.

Тоска тоской, но машина выглядела более чем поразительно.

– «Валькирия», бортовой номер два ноля один. Красотка, да? – Было заметно, что пилот сам в восторге от своего летательного аппарата.

– И что она умеет? – продолжил расспросы старшина.

– В основном предназначена для непосредственной поддержки наземных сил и штурмовок. Но может вести и воздушный бой.

– А с крыльями не перемудрили? Зачем ей столько?

– На каждом стоит отдельный двигатель. Причем он может изменять вектор тяги в широких пределах. За счет этого нам любая буря нипочем!

– Капитан Синицын? Я не ослышался? – У полковника к летчику назрел вопрос совсем другой направленности.

Тот сразу как-то сник.

– Я думал, хоть в боевой части без этих шуточек обойдется.

– Без каких? – не понял, о чем он говорит, Павел.

– То, что не Орлов, не Коршунов и не Соколов. А Синицын…

– А-а-а, нет, я совсем не про это. У вас родственницы Марины Синицыной нет?

– Насколько я знаю – нет таких. – Летчик выглядел сбитым с толку. – А почему вы спрашиваете?

– Однофамилица ваша у нас на Заставе трудится. Рад, что вы с нами!

– За мной летит еще одна пташка. А к вечеру приедет бригада техников наземного обслуживания.

– Хорошие новости! Зайдите в командный центр, обратитесь к дежурному, вас разместят.

– Понял, спасибо. Разрешите идти?

Павел кивнул, отпуская капитана.

– Вот видишь, растет и ширится наше хозяйство, – повернулся он к Березову. – У нас дел уже на целую бригаду. А то и на дивизию, вон уже и ударная авиация собственная появилась. Так что насчет штаба я не шутил. И ему требуется начальник.

– Ага, еще и ночной сторож. Чтобы новые взлетки охранять. – Мрачное настроение к Березову вернулось, он развернул коляску и поехал прочь.

Догонять его Павел не стал. Он вызвал Уварова и попросил проследить за старшиной с помощью систем наблюдения. А если тот спрячется от камер, то выслать наряд и проследить. Не дай бог старшина что-нибудь дурное решит совершить.

Решив прогуляться от одной новинки до другой, Павел направился к возведенному за стенами Заставы неприметному холмику. Бетонную арку, которая вела внутрь холма, охраняло сразу пятеро солдат при двух крупнокалиберных пулеметах, обложенных мешками с песком, часовые отдали честь при приближении полковника.

– Как служба идет?

– Все хорошо, товарищ полковник! По графику занимается взвод Швецова. И они уже заканчивают…

Над воротами в арке запульсировала красная сигнальная лампа, разбрасывая блики. Тяжелые бронированные створки медленно разошлись, и из открывшегося проема шагнул МКП командира третьего взвода.

– Как тренировки прошли? – поднял руку Павел, приветствуя капитана, за которым на поверхность выходил весь его отряд.

– В хорошем темпе. Аж взмокли, – откликнулся капитан через динамики мобильного комплекса. – Но несколько тактических приемов отработали на удовлетворительно. Левитация – наикрутейшая штука! Больше потерь от «волчьих ям» нести не будем. Щиты – фантастика! Пока включены, мы неуязвимы для атак по фронту. Пробовали работать двойками. Первый номер прикрывается щитом, принимает удар. Второй выходит вперед, отстреливается и включает щит. У первого номера за это время излучатель резонансного щита успевает восстановиться. Он выходит вперед, стреляет и закрывается.

– Лучше тогда отрабатывать тройки. Третий боец нужен на случай, если у кого-то из первых двух щит просядет, – предложил небольшое дополнение к отрабатываемой тактике полковник.

– Мы пробовали. Тяжко, ширина проходов не позволяет свободно маневрировать трем машинам, постоянно сталкиваемся.

– Все равно надо обмозговать идею с третьим запасным. Лучше тесноту потерпеть, чем людей и машины терять.

Положа руку на сердце, Павел бы признал, что самое страшное для Заставы – это потеря именно «Мухтаров». Каждую машину приходилось доводить до пятого, на данный момент максимального уровня, чуть ли не полгода. Пилотов на МКП заменить проще.

Но не только тактика боя могла помочь им выжить.

– Павел Борисович! – по коммуникатору полковника вызвала Марина. – Можно попросить вас зайти в исследовательский центр?

– Случилось что-то?!

– Случилось, но хорошее! – успокоила полковника доктор Синицына. – Мы собрали одну экспериментальную установку и хотели бы попросить вашего разрешения на установку ее на МКП и последующие испытания.

– Ты как к экспериментам относишься? – спросил Павел у Швецова.

– Ну-у-у… не очень. Я в школе полкласса спалил, когда на химии не те реагенты смешал. – «Мухтар» капитана неуверенно покачнулся.

– Не переживай, на этот раз ты сам в роли реактивов выступишь, – успокоил его Павел и добавил в коммуникатор: – Мы со Швецовым возле объекта «Холм». Через сколько сможете подскочить сюда?

– Минут через пятнадцать, – ответила Марина.

– Отлично, ждем. – Павел отключил связь. – Ну что, капитан, пойдем пока на экскурсию? Покажешь, что здесь и как.

Тренажер для отработки тактики сражений в замкнутых пространствах, откровенно говоря, не удивлял. Тоннели изготовили из бетонных колец, плотно прилегавших друг к другу. Никаких мрачных пещер с кристаллами и прочих изысков строители не возвели. Один длинный переход с тремя перекрестками-разветвлениями – вот и весь полигон. Это место можно было бы запросто принять за обычный коллектор городской канализации, если бы техники не напихали сюда всякой высокотехнологичной аппаратуры типа голографических проекторов и высокоскоростных камер для регистрации попаданий. Причем ученые в голографические имитации загнали все известные виды пришельцев, даже капли! Швецов, активировав системы, продемонстрировал командиру синеватые полупрозрачные силуэты, летающие по коридорам тренажера.

– Против них тоже тактики отрабатываем.

– И правильно делаете. Черт его знает, что на следующую волну нам протопрограмма приготовит.

– Товарищ полковник, – по радио доложились с поста, – тут ученые подъехали. Запускать?

– Не надо, мы сейчас выйдем. – Павлу было интереснее разглядывать новинку при свете дня, чем в тусклом освещении тоннелей.

Но новинка оказалась не совсем новинкой. По крайней мере внешне. Павел хорошо был знаком с автоматическим гранатометом «Пурга», который техники привезли к холму на грузовичке с манипулятором. Такие устанавливались и на МКП, и на многие виды обычной бронетехники. Новаторской техникой «Пургу» назвать было сложно, гранатомет на вооружении стоял более тридцати лет.

– Мины они новые на него, что ли, придумали? – Капитан тоже глядел на старушку «Пургу» с сомнением.

– Сейчас, наверное, покажут, – ответил Павел, глядя на выпрыгивающую из кабины грузовика Марину.

– Можно «Мухтара» поближе подогнать? – крикнула она.

– Иди, жертва научного прогресса, – напутствовал Павел капитана.

Монтаж миномета на плече «Мухтара» прошел без каких-либо загвоздок. Он четко встал в посадочные гнезда, программное обеспечение оружие распознало и подключило.

– Все установилось отлично, – подтвердила успешную инициализацию устройства Марина, – можем начинать.

– Давайте до огневого рубежа прогуляемся? – предложил Павел. – Стрельба на необорудованной позиции – дело опасное.

– В миномете нелетальные заряды, – успокоила его Марина.

– И зачем они тогда нужны?

– Покажем. Капитан, можете отстрелить одну мину? Метров на сто-сто пятьдесят.

– А не близко ли? – Павел быстро прикинул в уме радиус разлета осколков. – Нас не посечет?

– Нет, запускайте.

Павел махнул, и миномет на плече МКП сделал громкое «паф» и выбросил жидкое облачко дыма. Коротко просвистев, снаряд врезался в землю неподалеку. Павел и другие бойцы привычно пригнулись. Но, как и обещала Марина, взрыва не последовало.

– Как? Работает? – спросила она у одного из техников.

– Да, – ответил он, глядя на экран переносного сканера. – Телеметрия идет.

– Отличненько! Побежали поближе посмотрим! – Глава исследовательского сектора устремилась к месту падения снаряда.

За ней отправились Павел и МКП Швецова. В небольшой воронке, образовавшейся от удара, лежал блестящий металлический шар с мерно мигающей линейкой желтых огоньков на боку.

Глава 7

– Датчик? Шпион? – Павел попытался определить назначение стального шара.

– Погодите-ка, – прогудели динамики МКП Швецова, – он… он шумит! И еще – как бы… топает!

– Точно, а еще и излучает. Ровно в том же спектре и с такой же интенсивностью, как мобильные комплексы поддержки, – сообщила Марина.

– Это обманка-приманка! – догадался Швецов.

– Для подземных торпед, – закончил за него мысль Павел.

– Так и знала, что вы сразу все поймете! – обрадовалась за командиров Марина. – Имитатор обманывает любые наши приборы, без визуального контакта мы не можем определить, где он, а где МКП.

– А системы наведения подземок он сможет обмануть? – Павел прекрасно понимал, какая пропасть в технологическом развитии лежит между людьми и протопрограммой.

Тот объект, который человеческие сканеры могут принять за МКП, у тех же вертушек или подземок может вызвать лишь приступ хохота.

– На это стопроцентной гарантии я не дам, – призналась Марина. – Необходимы полевые испытания.

– Третий взвод готов. Мы хоть сейчас можем пойти в тоннели! Навешивайте на ребят минометы с обманками. – Капитан рвался в бой и бил копытом.

– Добро пожаловать в ремзону! – Марина махнула по направлению ангаров.

И пилоты во главе с капитаном радостно бы ломанулись на переделку машин, если бы их не притормозил полковник.

– Стойте! Вы куда все собрались?

– Как куда? Навесим минометы, раздолбаем один из тоннелей, зарубимся с вертушками и проверим обманки. Если в них торпеды полетят, то ура! – описал свой нехитрый план Швецов.

– Заодно наберем кристаллов и недостающие двигатели для левитации, чтобы дооснастить остальные машины роты, – добавила Марина.

– По второму пункту программы возражений нет. Движки нам нужны. Наступление скоро. Но давайте-ка скопируем тактику пришельцев. До волны они придерживают свои козыри в рукаве. И мы поступим так же. В тоннели пойдем, но обманки применять не станем, в день волны будет им сюрприз, что их торпеды полетят куда угодно, но только не в МКП. Если мы обманки покажем заранее, то есть шанс, что они успеют разработать против них меры противодействия или перенастроить свои системы обнаружения так, что смогут отличать имитаторы от настоящих МКП. Так, капитан, людей завтра в тоннели поведешь, но «Пургу» на машины не навешивайте.

– Так точно. – Видно было, что капитан безоговорочно принял доводы командира.

– Мы можем помочь в поиске перспективных тоннелей. Нам прислали новые дроны-разведчики. Компоновка и система двигателей скопированы с капель. Шустрые и проворные! А еще у них мощный радарный и сонарный комплексы разведки, мы можем карту шахт и активностей в них прямо с воздуха составлять, – обрадовала военных Марина. – Они всепогодные и за счет скоростных характеристик…

Чем там еще богато одарены новые разведчики, Синицына похвастаться не успела. Ожил коммуникатор на руке Павла.

– Мы старшину потеряли, – принес печальную весть лейтенант.

– Как потеряли?! – Смысл у этого слова был двояким.

И что конкретно имел в виду лейтенант, Павел не понял.

– Он дошел до ремонтных ангаров и пропал с камер, – уточнил Уваров.

– Да как пропал-то?!

– Вот так, переключаем с одной на другую, но нигде его найти не можем.

В воображении Павла мигом возникла картинка, в которой бравый ветеран бросается на плазменный резак, чтобы совершить харакири. Или за оголенные высоковольтные провода хватается.

– Швецов, принимай пассажира! – крикнул полковник, и Швецов опустил манипулятор, по которому Павел вскарабкался на его МКП. – Дуй в ангары!

– Я с вами! – Марина побежала к грузовику.

– Нет, оставайся здесь. – Павел подумал, что в ангаре их может ожидать кровавое месиво, которое пагубно отразится на психике девушки.

– Но я Березова…

– Жди здесь, – сказал как отрезал Павел.

МКП Швецова полетел вперед, двигаясь огромными скачками, Павлу приходилось прилагать максимум усилий и чуть ли не зубами цепляться за транспортировочные скобы на броне.

– В каком ангаре вы его потеряли? – вызвал он Уварова по рации.

– В четвертый зашел и пропал, – откликнулся тот. – На внутренних камерах мы его не видим. Я отправил ребят на разведку, но они еще не добежали. Вот и решил вам заранее сообщить. Но персонал ремзоны не предупреждал, что зря. Может, я панику зря поднимаю…

– Не зря, все правильно сделал. – Павел переключился на канал со Швецовым: – К четвертому гони.

– Понял. Неужели Березов с собой что-то нехорошее решил сотворить?

– Не должен, но лучше проконтролировать. – На самом деле Павел, вспоминая, насколько был подавлен старшина, предполагал, что непоправимое все-таки могло случиться.

Чувство тревоги усилилось в тот момент, когда они со Швецовым наконец-таки добрались до ворот ангара. Те стояли нараспашку, что само по себе нарушало требования безопасности. И из этого створа медленно выкатывалась коляска Березова. Пустая. Куда без нее мог деться владелец, не способный передвигаться на своих двоих?

– Спускай меня на землю. Сам стой тут и внутрь никого не пускай, – отдал приказ Павел.

Он скатился по руке «Мухтара» и спрыгнул на землю. Однако зайти в ангар не успел, так как навстречу ему шагнул еще один МКП.

– Потеряли? – полным ехидства голосом Березова прогудела аудиосистема «Мухтара».

– Ты?! – удивился полковник. – Ты как… ходишь?!

– А вот так! – МКП, в котором сидел старшина, подпрыгнул и с лязгом приземлился. Дрожь земли от его акробатики чуть не сбила с ног полковника. – Как своими родными ногами! Марина говорила, что может получиться, что нейросвязи пофиг, двигаются у меня ноги или нет. Она все из башки считывает! И вот апперкот – я снова в строю!

«Мухтар» старшины пинком отбросил инвалидное кресло.

– Эй! Полегче! Хорош казенное имущество портить! – возмутился Павел. – И потом, сломаешь ты его, до казарм как поедешь? В МКП? Тебе рано или поздно из него вылезать все равно придется!

Павлу пришлось надавить на старшину, чтобы вернуть его с небес на землю. Может, тот в МКП и был грозным воякой, но не дай бог на поле боя машина будет серьезно покалечена, он из нее даже выбраться не сможет.

– Погоди, а как ты в МКП забрался?

– На руках и зубах заполз!

Зря Павел переживал за бойкого ветерана, тот мог без ног и с одной монтировкой в руках вертушкам нескучную жизнь устроить.

– Как думаешь, взвод сможешь в бой повести? – в лоб спросил Павел.

– Если надо, то бригаду поведу. А то и целую дивизию, – старшина вернул командиру шпильку.

– Фиг тебе, званием не вышел. – Со старшиной ничего страшного не случилось, и обеспокоенность Павла сменилась на раздражение. – Завтра со Швецовым пойдешь кристаллы собирать. Точнее, он собирает, ты наверху караулишь.

Такое задание было своеобразным наказанием. Торчать возле взломанного тоннеля часами – то еще удовольствие.

– Конкретно вы мне сегодня нервов потрепали. Пойду убью кого-нибудь, мне пар надо выпустить.

Угроза Павла не была пустой. Он действительно отправился крошить в мелкий салат пришельцев. Правда, виртуальных и на полигоне – ему тоже надо начинать тренировать свой взвод в тоннелях.

В следующие дни распорядок был такой – два взвода отрабатывали действия в тоннелях, два летали раскулачивать пришельцев, возвращаясь на базу с двигателями от тележек и кристаллами. Технари и инженеры перешли на режим работы в две смены, латая машины после вылетов и устанавливая на них улучшения. Застава готовилась к первому контрудару по пирамидам со всей возможной тщательностью. И удивительное дело – пришельцы на эти вылазки практически не реагировали. Нет, стоило МКП столкнуться в тоннелях с вертушками, как те тут же кидались на землян с неукротимой ненавистью. Но мстить за налеты на ресурсные шахты часовым протопрограмма не торопилась. И, по мнению Павла, это было плохим знаком. Протопрограмма могла начать копить силы, чтобы во время следующей волны покончить одним ударом и с часовыми, и с армейской группировкой Владивостока.

В ночь перед новой волной полковник сидел за терминалом в командном центре, проверяя и перепроверяя оснащение мобильных комплексов. Каждую машину он чуть ли не под рентгеном просматривал, определяя, можно ли что-нибудь еще улучшить в ее конфигурации и оснащении. На них установили все, что в качестве улучшения могли предложить земные технологии. С уровнями от пришельцев дела обстояли не так радужно, мобильные комплексы в роте имели от третьего до пятого. Но в данный момент Павел на этот факт повлиять никак не мог, сколько успели набрать до новой волны, столько и было.

Только он решил, что вроде как МКП подготовлены на сто процентов, его вызвала Марина.

– К нам летят два «Драккара» с грузом из штаба.

– Что за груз? – Павлу не сообщали, что должны доставить что-то важное.

– Оборудование для МКП. Требуют установить по прибытии, – сообщила Синицына.

– Требуют? Да идут они… – Павел с трудом себя сдержал, чтобы не выругаться. – У нас завтра тяжелейший день, нам не до срочных переделок.

– Но давайте хоть посмотрим, что они прислали? Вам разве неинтересно?

Признаваться в том, что ему сейчас гораздо интереснее добраться до кровати и завалиться спать, Павел не стал. Командир, он же из бетона вылит и армирован стальными стержнями, ему же уставать никак нельзя.

– Хорошо, как доставят посылку – зови.

Про себя Павел решил зайти в техзону, дождаться открытия ящика, усталым голосом произнести: «Вау, круто!» – забрать замотавшуюся Марину и отправиться в казармы. Возиться с новым снаряжением для МКП не осталось ни сил, ни желания. Дергать техников и пилотов боевых машин перед решающим сражением было глупостью, что бы там штаб ни прислал. Павел не верил, что в жуткой спешке там смогли создать нечто революционное.

Однако его скепсис испарился, как только в ангаре взломали крышку на одном из доставленных на «Драккарах» ящиках. В транспортировочной пене лежало орудие, своим внешним видом очень напоминавшее установленного на «Валькириях» монстра. Оно имело сразу четыре широких ствола-раструба на вращающейся круглой платформе.

– Ух ты! Плазмаган! – восхитилась Марина.

– Плазмаган? – У Павла было столько дел, что он так и не удосужился узнать, чем стреляла «Валькирия».

– Установка выпускает сорок три шара из перегретой плазмы в минуту. Боезапас двести снарядов в самой пушке плюс восемьсот в навесных контейнерах.

– Ого! Впечатляет. А огневые испытания кто-нибудь проводил?

– Да, у меня есть видео… но лучше вы их вживую посмотрите.

– В смысле вживую?!

– На «Мухтара» ее навесить – дело пятнадцати минут. Давайте, а?

– Давайте. Но только одно орудие и на один «Мухтар», – предупредил Марину и техников Павел, намекая на то, что увлечься он им не даст.

– А на какую будем навешивать?

– На мою, естественно. Зачем еще кого-то ночью в ангар гнать?

Установка заняла больше пятнадцати минут, техники провозились почти полчаса, перед тем как дали отмашку на готовность. В качестве мишеней на грузовик закинули бетонный куб и почерневшую от взрыва лобовую деталь от «Титана».

Прибыв на полигон, Павел предупредил по рации дежурную смену, чтобы они не обращали внимания на шум на полигоне. При включении плазмагана кабину наполнил высокий, раздражающий слух писк. Павел поморщился – чем думали инженеры, разработавшие эту пытку для ушей?! Как, по их мнению, пилоты должны сражаться с раскалывающейся от этого писка головой? Он только утвердился в мысли, что экспериментальному оборудованию в завтрашней бойне не место. И выстрелить решил только ради того, чтобы развлечь собравшихся зрителей.

Бахнул он по бетонному кубу, особо не прицелившись. Да и в мишень с ребром в метр промахнуться сложно. Павел ожидал, что плазма опалит бетон, может, даже высокая температура слегка раскрошит его поверхность. Да и, честно говоря, вылетевший из раструба огненный шар особого восхищения не вызвал. Мячик, светившийся синим неоном, был всего сантиметров пять в диаметре. Но когда он столкнулся с кубом, бетон разлетелся в мощнейшем взрыве! На месте осталась только нижняя половина мишени, выше половины она оказалась снесена начисто.

– Как?! Там что, взрывчатка была?! – Павел не понял, что же вызвало такой разрушительный эффект.

– Вода, просто вода в порах. Моментально вскипевшая от сверхвысокой температуры и разорвавшая куб на части, – пояснила Марина.

Вода – это хорошо. Вода – это замечательно. Пока они дерутся с обитателями пирамид на Земле, вездесущая вода, пропитывающая даже камни, всегда будет их союзником. Но в литой броне ее быть не может. Поэтому стоило провести еще один тест.

Выпущенный из плазмагана шарик легко прожег лист брони, оставив аккуратное отверстие со светящимися краями. Потом вонзился в высокую кучу песка, насыпанную позади мишеней. И снова вызвал взрыв, мгновенно испарив пропитавшую кучу влагу. Чтобы понять, на что способно оружие, Павел выпустил короткую очередь, уничтожившую остатки куба и превратившую броню «Титана» в решето.

– Кру-у-уто! – выдохнула Марина, а остальные свидетели беспощадного расстрела зааплодировали.

– Слишком круто, чтобы оставлять это лежать в ящиках. Будите пилотов, – скомандовал Павел, резко поменявший отношение к грузу из штаба.

Перевооружали МКП повзводно, давая остальным пилотам отдохнуть перед ответственным днем. Ставили плазменные орудия, выгоняли на полигон, пристреляться и почувствовать особенности оружия. Попробовали, порадовались – и баиньки. Поднимайте следующую партию.

Сам Павел промотался со сменами до пяти утра. Командиру надо было убедиться, что все освоятся с новым оружием и никаких осечек с его стороны не будет. Плазмаган показал себя с лучшей стороны – ни разу за учебные стрельбы отказов не обнаружилось.

План на встречу новой волны рождался в муках. Между военными и часовыми завязалась такая горячая дискуссия, что Павел очень порадовался тому факту, что в ней в основном участвовал штаб. Ромин до хрипоты доказывал, что бросать улучшенные МКП в лоб на оборону пирамид – значит бездарно растрачивать закачанные в проект горы ресурсов. Армейские же генералы совершенно обоснованно возражали, что раз в часовых ухлопали столько денег, то им и отрабатывать. Решение в этом споре приняли компромиссное и, по мнению Павла, правильное – армия, кроме подразделений МКП, морской пехоты и спецназа, шумит наверху. Маневрирует, особо не подставляясь под удар, обстреливает позиции наземных сил пришельцев и полностью оттягивает внимание на себя, не особо идя вперед и закрепляясь на заранее выбранных позициях. Морпехи же пойдут в тоннели со стороны Владивостока. А со стороны Заставы, также по подземным переходам, в П-2 устремятся часовые.

Разработку тактики Ромин оставил целиком на совести Павла. Полковник выбрал три тоннеля, до которых можно добраться, не привлекая внимания противника. Куда-то овражек вел, где-то путь до тоннеля пролегал под прикрытием гребня холма. Не в привычках полковника было рисковать всеми яйцами в одной корзине. В тоннели по его задумке пойдут первый, второй и четвертый взводы. «Титаны» третьего, несмотря на возражения командира, оставались в резерве.

Наброски были слишком общими по той простой причине, что в случае с протопрограммой планировать что-то более детальное бессмысленно. Появятся у нее завтра авианосцы для капель или роботы-пауки размером с пятиэтажку, к примеру, и тактику придется прямо на коленке посреди боя переделывать. И предугадать, куда и во что пришельцы эволюционируют на этот раз, было невозможно.

Глава 8

Чтобы уменьшить время реакции на подвохи, которые могла подкинуть протопрограмма, Павел начала новой волны ожидал прямо в МКП. Мобильные комплексы столпились вокруг посадочных площадок, но на «Драккары» пока грузиться не спешили. Никто не мог предугадать, пешим строем они пойдут или надо будет срочно десантироваться. Пришельцы могли так надавить на выдвинувшихся защитников Владивостока, что тем могла срочно понадобиться помощь.

Из укреплений, возведенных на перешейке полуострова Муравьева-Амурского, вышли два бронированных кулака. Танки, пехота на БМП, ствольная и реактивная артиллерия. Павел, пролистывая список частей, принимавших участие в операции, прикинул, что силы людей раз в десять численно превосходят ту орду, которую обычно выставляют пришельцы. Но полковник на собственной шкуре знал, что это преимущество мнимое. Одна удачно прорвавшаяся вертушка без проблем в фарш превратит отделение, а то и роту пехоты.

Однако при взгляде сверху на расползающиеся по дорогам колонны с техникой, душу охватывал восторг от масштабности происходящего. Впереди двух группировок двигались «Мухтары» и «Титаны», готовые зарубиться с пришельцами лоб в лоб. Корпус на корпус, броня в броню, кость в кость! А за разномастными подразделениями ползли тяжелые тягачи инженерных войск, за ними следовал арьергард из МКП, а сверху две этих змеи из стали прикрывала туча дронов. Из них разведывательных меньше половины, остальные вооружены и несли на подвесках ракеты.

– Чует мое сердце, на этот раз у нас разборка затянется. – Видеотрансляция шла на все МКП часовых, и не только Павла захлестнул масштаб действа.

Вот Малой и не смог удержаться от реплики. Павел не стал говорить о том, что обычно чем больше техники и людей на поле боя выгоняют, тем выше потери. Крупные замесы требуют жертв.

– Разведчики вышли в заданные координаты, – сообщил Уваров и сразу передал картинку с дронов.

У пирамид в принципе творилось то, что обычно. Шеренгами выходили вертушки и топтуны, выползали шары подземок, тучами роились капли. Нового типа противников пока видно не было, и это сильно напрягало. Без хотя бы визуальной информации о них люди не знали, к чему им надо готовиться.

Новые разведчики, сделанные на базе инопланетных технологий, показали себя с самой лучшей стороны. Носились они с бешеной скоростью, картинка была очень дерганной. Небо, полоса земли, шеренга построившихся вертушек, снова уголок неба. От разглядывания пестрящего частой сменой кадров видеопотока, который они передавали, у полковника задергался левый глаз. Но огромным плюсом стало то, что обновленные разведчики могли летать прямо над головами у пришельцев. И летать относительно безнаказанно – массивные башни топтунов не успевали за их стремительными маневрами. Однако пришельцам было, чем ответить на дерзкий налет, наперерез разведдронам кинулись вертушки. Трансляции начали гаснуть одна за другой, и полковнику пришлось довольствоваться передачей, которая велась на большом отдалении от пирамиды. Деталей на ней уже не разглядеть, но общую картину давала и она.

– Противники двинулись, определяем вектор их движения, – сообщил Уваров, а Павел прокручивал в голове слова Кунина о том, что, если часовые не тронут пришельцев, жители пирамид не будут на них нападать.

С точки зрения протопрограммы они выполнили необходимый минимум и доказали, что имеют право на существование в новом мире, который она хочет создать.

И пока эта странная теория подтверждалась. Силы пришельцев, полностью игнорируя Заставу, сплошным потоком потянулись по направлению к Владивостоку. Людям бы встать насмерть на перешейке полуострова Муравьева-Амурского, где они успели возвести неприступные цитадели и глубоко эшелонированную оборону. Но в эту волну все было по-другому, сегодня человечество собиралось не отсиживаться за стенами укреплений, а конкретно надавать протопрограмме по соплям. И по возможности захватить одну из пирамид. Основной целью выбрали П-2, но разветвленная сеть тоннелей, по которой к ней можно добраться, находилась намного дальше перешейка, и поэтому людям необходимо двигаться вперед. И двигаться очень быстро.

Разгадали ли этот план пришельцы, или протопрограмма выбрала какую-то новую тактику для атаки, было непонятно, но пришельцы тоже начали быстрое сближение с силами людей. Вертушки, побросав своих более медлительных товарищей, лопастями поднимая тучи пыли, ломанулись вперед. Конечную точку их маршрута можно предугадать, не пользуясь сложными аналитическими инструментами. Они просто и без затей неслись на выдвинувшиеся из Владивостока войска.

– Передовая группа вертушек в зоне поражения КША, – сообщил Уваров.

Ох и велико же было искушение у Павла отдать команду на обстрел! Кеша обладал не только чудовищным калибром, но и не менее чудовищной дальнобойностью. Пока вертушки не маневрировали, а шли довольно прямолинейно, используя для передвижения трассы и дороги, рассчитать упреждение, чтобы швырнуть в них увесистую фугасную болванку, можно было даже на калькуляторе. Потери от стрельбы Кеши сплоченные ряды вертушек понесли бы катастрофические, но и минус от обстрела имелся преогромнейший. Вертушки от пирамид рванули не в гордом одиночестве. Сверху их прикрывали тучи капель. Залпами из Кеши Застава могла привлечь их внимание. Шесть зенитных флотских автоматов на стенах с таким количеством авиации врага не справились бы. К защите Заставы пришлось бы подключаться МКП, и тогда весь план атаки по тоннелям пошел бы насмарку.

– Обстрел целей артиллерией запрещаю без моего личного приказа. Или приказа из штаба, если со мной вдруг пропадет связь, – распорядился Павел.

Вертушек они еще набьют не одну тысячу, а шанс разнести заводы, где их производят, может больше и не представиться.

От созерцания наступавших полчищ врагов Павла отвлекла кипучая деятельность, которую развели инженерные войска людей. Достигнув четырех господствующих высот, «стройбаты» начали возводить временные укрепления. Они сгружали с тягачей панели, из них собирали опалубку для фортификационных сооружений. В них должны будут укрыться орудия, танки и средства ПВО. За тягачами к линии укреплений подъехали грузовики с пузатыми цистернами. Рабочие, протянув от них шланги, заливали опалубку быстро затвердевающей пеной. Застывая, этот состав был способен не только останавливать снаряды и осколки, но и эффективно поглощать жар от лазерных выстрелов. В целом укрепления были более чем достойной заменой мешкам с песком.

Ударные же силы людей возле вновь возведенной оборонительной линии останавливаться не стали и бронированной волной катились дальше.

«А не слишком ли они увлекаются?!» – забеспокоился Павел, глядя на танковый полк, разворачивающийся в широкий фронт, и прикрывающие его фланги батальоны МКП. Понятно, что с момента внезапного появления пришельцев люди научились их бить. Но вот так смело, в кавалерийской практически атаке, переть на волну? Не слишком ли это опрометчиво?

– «Драккары» – готовность на взлет. – Полковник, помня о провале Весенина, начал готовиться к тому, что часовым сейчас придется вытаскивать армейцев из задницы, в которую они упорно лезли.

И его мрачные предположения начали сбываться. Прикрывающие вертушки капли, бросив своих подопечных, устремились вперед.

– МКП приготовиться к погрузке, – выдержанно произнес Павел, хотя в душе все клокотало от возмущения.

Ну как можно второй раз понестись на пришельцев в открытую? Генералов что, жизнь совсем ничему не учит?

– Третьему тоже грузиться? – с плохо скрываемой радостью спросил Малой, увидев, как машины остальных взводов дружно потопали к траснпортникам.

– Не торопись. Сейчас уточню. – Совсем оголять Заставу Павлу не хотелось.

Но масштаб трагедии, готовой вот-вот разыграться, требовал задействовать в спасательной операции все имеющиеся у часовых силы. Надо было посоветоваться с начальством.

– Как тебе картинка? Молодцы, да? – ответил на вызов Павла Ромин.

Генерал знал наверняка, за какой «картинкой» сейчас наблюдал командир Заставы.

– Какой хрен молодцы?! – Павел не смог себя больше сдерживать. – Нам надо сейчас все бросать и лететь этих молодцов спасать!

– Никуда лететь не надо, смотри шоу и не дергайся, – остудил пыл Павла генерал.

– Да какое шоу…

– Все продумано. Если что-то пойдет не так, я тебе обязательно сообщу. За танкистов не переживай, с ними все в порядке будет. – Генерал так и лучился оптимизмом, которого Павел абсолютно не разделял.

Настолько, что все-таки загнал два взвода в транспортные отсеки «Драккаров». Распоряжение командования – это одно, но когда бесстрашных танкистов прижмут на открытой местности и начнут из них выбивать дурь, не приказов из штаба надо будет ждать, а спасать ребят.

А негативный сценарий уже начал реализовываться – на несущиеся по полю танки начали пикировать с небес серебристые штурмовики. Павел пожалел о том, что заранее не поднял «Валькирий». Хотя два самолета навряд ли смогли бы справиться с сотней юрких дронов протопрограммы. Но отвлечь хотя бы на время их смогли бы, дав шанс танкистам.

Однако в следующий момент выяснилось, что танки перед воздушной штурмовкой не так уж и беззащитны. Установленные на башнях автопушки не только вертушки могли рвать на части, их скорострельности хватало, чтобы небо над полем сражения плотно нашпиговать сталью. При этом танкисты исполняли какой-то цирковой номер, не описанный ни в одном учебнике по тактике. Бронированные мастодонты сбивались в круг, но не останавливались, а наоборот, продолжали крутиться в бешеном хороводе, и с их башен в воздух уносились потоки огненных трассерных росчерков. Получался как бы ливень, но не из воды, а из огня. И летел этот огненный дождь вопреки всем законам природы снизу вверх. Со стороны кольцо из крутящейся техники и палящей бронетехники выглядело диковато, но Павел заметил, что входящие в крутое пике капли стали чаще промахиваться по несущимся во весь опор танкам. А массированный ответный огонь творил настоящее чудо – подбитые капли огненными метеоритами падали вниз, внося еще больше мрачной красоты хаоса в развернувшуюся баталию. Также полковник заметил, что прикрывавшие танковую бригаду МКП в это сумасшествие вмешиваться не спешили, а лишь изредка постреливали издали.

– Дают танкисты жару! Аж завидно, что мы не там! – От кого от кого, а вот от обычно сдержанного капитана Павел такого мальчишества не ожидал.

Сам же полковник в этом замесе принимать участие не хотел. Проблема таких близких огневых контактов заключалась в том, что они становились неуправляемыми. Танки назад оттянуть уже не выйдет, экипажи будут рубиться до последнего. Либо они противника изничтожат, либо…

Как изначально и предполагал Павел, пришельцы таки нашли вариант, как наказать храбрецов. Основные силы пришельцев были еще довольно далеко, но, видимо, проторограмма собрала все разрозненные патрули вертушек воедино и бросила их на танковое кольцо. Те появились внезапно, воздушные разведчики, сконцентрированные над выходящими из пирамид войсками, их проморгали. И с их появлением картина боя резко поменялась. Танки больше не смогли поддерживать идеально выверенную скорость и курс. Заскакивающие на их броню вертушки сломали кольцо, танки были вынуждены расползаться в стороны, чтобы перекатным огнем зенитных орудий сметать усевшихся на них пришельцев. В сбившиеся с темпа танки начали намного чаще попадать и капли. И так не отличавшаяся продуманностью схватка и вовсе превратилась в полный бардак.

Только Павел хотел отдать команду на взлет, как на поле боя начало твориться какое-то сумасшествие. Меж сражающихся начали вздыматься столбы из земли и дыма. Танки и вертушки расстреливала человеческая артиллерия! Павел ни секунды не сомневался, что это так называемый «дружественный огонь». У пришельцев ничего и близко похожего на артиллерию не было! Плотные разрывы снарядов косили и своих, и чужих.

– Браво! Красиво придумано! – в эфире раздался хриплый смех старшины.

Он так не веселился с того момента, как, отбросив инвалидное кресло, залез в МКП. Что вызвало этот странный приступ радости? То, что сейчас под снарядами пачками гибнут парни… и тут Павла озарило! А были ли эти парни вообще? Беспилотные танки существовали уже давно. Ими вместо экипажа рулили операторы, сидящие в уютных и безопасных командных центрах, которые находились за десятки километров от поля боя. Конечно, на вооружении в основном стояли и обычные пилотируемые версии бронетехники, их можно было применять в том случае, если противник использует системы подавления управляющих сигналов. Пирамиды этим самым подавлением и занимались. Но Павел краем уха слышал о разработках танков-роботов, могущих самостоятельно принимать решения и от операторов практически не зависевших. Проблема с этими роботами была одна – люди-то на войне часто ошибаются, а от машинного разума тем более стоило ждать промашек. Причем промашки эти чаще всего будут трагическими, все-таки не велосипедом ИИ управлять будет, а монстром в шестьдесят тонн весом с разнообразными системами вооружения. Но против пришельцев, да еще вдали от своей пехоты, риски от использования роботов были минимальны.

– Да, согласен. Идея бриллиантовая. Расслабьтесь, народ, – успокоил пилотов по рации Павел. – Наши беспилотники расстреливают.

А вместе с роботами гибли и сотни вертушек.

– Уваров, все, что может добить до точки столкновения с вертушками, пусть лупит из всех стволов! – отдал приказ Павел.

Оказалось, что добивал до необходимой точки только Кеша. Помимо спецбоеприпасов для тоннелей в его арсенале имелись только обычные фугасные снаряды. Хотя обычными их можно было назвать, лишь прочтя характеристики на бумаге. А вот если увидеть вживую, как этот снаряд вспахивает землю, не останется никакого сомнения в их необычности.

Детали, что там натворил снаряд КША на земле, скрыло поднявшееся метров на двести облако дыма. От двух разведронов, оказавшихся слишком близко, пропал сигнал. Когда ветер стянул поднятую в воздух пыль чуть в сторону, Павел увидел гигантскую воронку. Она была раза в три больше той, которую оставляли снаряды, предназначенные для взлома тоннелей. Это объяснимо, назначение у боеприпасов разное. Но как же поразительно выглядела эта разница!

Воронка в диаметре получилась больше полусотни метров. Четыре корпуса танка, оказавшиеся в ней, выглядели так, будто их кто-то тщательно пожевал и выплюнул. Останков вертушек вообще не наблюдалось, их, скорее всего, просто разорвало на части. Но одной воронкой симфония тотального разрушения не ограничилась. Большой объем взрывчатки создал мощнейшую ударную волну.

Удивительно, как что-то такое невесомое и неосязаемое, как воздух, может сокрушать прочнейшую броневую сталь. Или не менее прочные корпуса пришельцев. Однако против физики не попрешь, доказательства, как же разрушительна быстро перемещающаяся область высокого давления, в обилии были разбросаны вокруг воронки. Первым же выстрелом Кеша уничтожил процентов десять сражающихся друг с другом роботов. А по ушам уже резанул второй громоподобный залп.

Пришельцы отреагировали на избиение передовой группы ускоренным темпом продвижения основных сил. При взгляде на тактическую карту у Павла не осталось ни малейшего сомнения в том, что Заставу они проигнорируют.

– Вылезаем из «Драккаров». Идем пешим строем. – Павел хотел и дальше как можно меньше привлекать внимания.

До определенного момента. А потом засевшей в П-2 программе уже будет сложно игнорировать его «Мухтаров».

Глава 9

То, что Павел вёл МКП пешим строем, спасло часовых. И всю Заставу. А может, и все человечество.

Если бы они поторопились и вылетели на «Драккарах», то назад на базу, скорее всего, не вернулись бы. До точек спуска в тоннели три взвода шли одной толпой. Павел, сосредоточившись на управлении ротой и на данных, поступающих от разведчиков, перестал наблюдать за общей картиной боя.

– Внимание! Противник применил новое оружие! – поступил общий вызов из штаба.

– Уваров, что там за оружие? – Павел немедленно переключился на командный центр Заставы.

– Секунду, мы еще получаем данные, – откликнулся лейтенант. – Есть! Засветка на радарах, передаю вам траекторию.

Картинка, идущая с радарных комплексов, особой красочностью не отличалась. Черный фон со схематичной картой местности, на котором яркими точками обозначались три объекта, летящих от П-1 в сторону закрепившихся на высотах людских войск.

– Самолеты? Ракеты? Есть предположение, что это такое?

– Точно не ракеты. Сколько мы наблюдаем, они летят по простой баллистической траектории.

– Как снаряды?

– Да, и судя по размерам засветки, калибр у них здоровенный! Кажется, программа решила Кешу скопировать, – поделился наблюдением Уваров.

Плохая новость. Как бы бьющие на большие расстояния орудия являлись единственным весомым преимуществом людей. И было бы глупо мечтать о том, что пришельцы и дальше не станут использовать «бога войны». Павел отметил про себя, что уж больно долго летят диковинные снаряды, да и траектория у них слишком дугообразная. Слишком примитивная для сверхразума.

Летели «новинки» долго, зато бахнули от души. Уваров заранее перехватил видеотрансляцию с одного из дронов, паривших недалеко от позиций людей, и передал ее на МКП Павла.

Разведдрон снизился и транслировал панораму стоящей в окопах техники – танков, БМП и ПВО ближнего радиуса действия. Полковник с содроганием ожидал, когда одну из боевых машин разнесет в куски мощным взрывом. Хотя пришельцы могли начинить свои снаряды чем-нибудь пострашнее взрывчатки. Пары кислоты? Волна сжигающей все дотла плазмы? Ядовитый газ?

Однако реальность превзошла все, даже самые мрачные ожидания. Врезавшийся в землю острым носом конус превышал в размерах болванки Кеши раза в два-три. Но взрываться, устраивая чудовищные разрушения, не спешил.

«Осечка? С детонатором проблема?» – мелькнула надежда у Павла.

Серо-стальной, покрытый узорами из глубоких бороздок конус ожил, закрутилось его «донышко» – массивная круглая деталь на верхнем торце. Необычное зрелище настолько поглотило внимание Павла, что он остановил и свой «Мухтар», и остальные МКП группы. Перед тем как двигаться дальше, ему было важно выяснить, чем опасна новая игрушка протопрограммы.

Маховик в основании конуса раскручивался все быстрее, а потом вдруг резко остановился.

– И все? – выдохнул в эфире Уваров. – И это все?!

Нутром Павел чувствовал, что нет. У них перед глазами разыгрывался лишь первый этап какой-то страшной трагедии. Внешняя оболочка конуса развалилась на четыре части, он раскрылся, как бутон. Внутри проглядывалась конструкция из стержней, на которых что-то шевелилось поблескивая.

– Можно дать план покрупнее?

– Как раз подвожу дрон поближе, – ответил полковнику Уваров.

То, что скрывалось внутри конуса, решило не дожидаться, пока дрон приблизится. Из раскрывшегося корпуса выпорхнула серебристая туча. Она состояла из отдельных, хаотически перемещающихся частиц, но вся эта масса целенаправленно поднималась все выше, чтобы потом рухнуть вниз. На технику и людей.

Павел не видел ни вспышек, ни взрывов. Ни любых других признаков разрушения.

– Уваров! Дай картинку крупнее! Ни черта не видно, что там происходит!

– Секунду. – Уваров пропал из эфира на гораздо большее время. – Товарищ полковник, все ближайшие к укреплениям дроны выведены из строя! Мы не можем получить данные!

Подтверждая рапорт лейтенанта, пропала и трансляция общего плана укреплений. Павел перешел на командные частоты армейцев. Судя по крикам и воплям, те сами не понимали, что происходит. А происходило что-то очень опасное. Командование начало терять связь с машинами, экипажи пропадали из эфира бесследно.

– Лейтенант, нам срочно надо понять, что там творится!

– Работаю, Павел Борисович, пытаемся подключиться к камерам на танках. Но на командном уровне паника и неразбериха, на наши запросы не отвечают… а, вот! Что-то появилось, держите!

Трансляция шла с камеры, установленной на башне одного из танков, попавших в передрягу. Объектив у нее был широкоугольный, охватывающий большой кусок пространства, но передававший детали с искажениями и эффектом «рыбьего глаза». При всем при этом башня танка бешено крутилась, делая восприятие происходившего еще более трудным. Павел видел лишь вспышки от выстрелов, неясные силуэты и тени.

– Ни черта понять не могу! – едва он это произнес, как картинка пошла рябью помех и пропала. – У кого-нибудь есть идеи?

– Мы уже работаем над видеорядом, – на канале появилась Марина. – Дайте нам пару минут.

– Добро! – ответил Павел, не понимая, что же ему теперь делать.

Торчать в поле с отрядом, как прыщ на видном месте, и ждать, пока научники что-нибудь выжмут из мутного видео? Или идти вперед и проламываться в тоннели? Или вообще отменить операцию до выяснения особенностей нового оружия пришельцев и возвращаться на базу?

Слава богу, что Марина смогла обработать трансляцию быстро. И проблемой выбора полковнику пришлось мучиться недолго.

– Есть ролик на восемь секунд, высылаю.

Восемь секунд! Павел должен был решить судьбу контрудара по пирамидам, основываясь на видео всего в восемь жалких секунд длиной! Полковник запустил ролик на экране МКП. Кусок кормы танка, замедленное воспроизведение. Но даже на замедленном Павел мог бы пропустить три чужеродных объекта, если бы ученые заботливо не обвели их в красные овалы. Объекты небольшие, не более десяти-пятнадцати сантиметров в длину. Павел остановил кадр и вгляделся – копошащийся на броне пришелец чем-то походил на шмеля. Шарообразная голова, такое же круглое тельце с двумя треугольными крылышками. Какая угроза может исходить от такой крохи?! Павел включил воспроизведение. Вот шмель касается головой брони и от нее летят небольшие осколки. Снова касание, снова летит крошево, на броне виден небольшой скол. С другой стороны, если эта мелкая гадина за пару секунд такую брешь продолбила, то дай ей больше времени, она и внутрь заберется.

– Они выпустили рой! Мелких гадов, предположительно летающих, которые потихоньку ковыряют броню и самое страшное – навесное оборудование! Нужны идеи по противодействую такой угрозе! – обратился Павел по общему каналу ко всем часовым сразу.

Одна голова хорошо, но в кризисной ситуации чем умных голов больше, тем лучше.

– У исследовательского отдела есть идея, но вам надо вернуться для переоснащения, – подтвердила звание главной умницы Марина.

– Это надолго? – Полковник все еще колебался, не зная, какое решение принять.

– Мы уже начали готовить материалы и технику. По моим оценкам, на каждую машину уйдет не больше часа.

– Приемлемо. Бойцы – возвращаемся! – Расспрашивать Марину о том, что же именно придумали ученые, Павел не стал.

Во-первых, кредит доверия у Синицыной был огромным, а во-вторых, на расспросы и уточнения времени ушло как бы не больше, чем на переоснащение машины.

Павел, уже особо не скрываясь, вел отряд на Заставу. Прятаться в складках рельефа было бессмысленным – ну узнают в пирамиде, что они двигаются на базу, и что? Протопрограмма решит, что, увидев рой, часовые в панике бежали. И это к лучшему, ведь Павел планировал вернуться. Торопясь, он забыл проконтролировать один нюанс, поэтому в ремзоне его поджидал сюрприз.

Три взвода прогромыхали по Заставе, как единый железнодорожный состав. Залетев в ангар, Павел обнаружил, что на рамах для обслуживания уже висели МКП. Причем большинство из них было «Титанами». Малой, сообразив, что он временно выбыл из-под контроля начальства, убедил Марину, что переоснащение лучше начать с его машин.

У Павла имелось три варианта: наорать, отдать под трибунал или похвалить. Он выбрал последнее. Помимо всего прочего Павел на реальных примерах увидел то, что Марина предлагала устанавливать на МКП.

Мобильные комплексы стояли в рамах, освещаемые мертвенно-бледными вспышками от сварочных аппаратов. Техники наваривали на МКП решетку из арматуры, которая отстояла от брони сантиметров на сорок. Наваривали сплошняком, стараясь не оставлять неприкрытых пространств. Выглядело это все как примитивные противокумулятивные экраны, и как они могли бы спасти от шмелей, Павел не понимал. Размер ячейки решетки был гораздо больше десяти сантиметров.

– О! Вы вовремя! – Доктор Синицына в перепачканном комбинезоне и со спущенными на шею сварочными очками подбежала к «Мухтару» Павла. – Машина Малого готова, сейчас покажем, как это работает.

Девушка махнула рукой, и махину МКП техники сняли с рамы кранами.

– Людям отойти к стене! Всем отойти! МКП могут оставаться! – Марина из поясной сумки вытащила разводной ключ. – Малой, готов?

– Сейчас… ага, включил! – отозвался командир третьего взвода.

Марина швырнула ключ прямо в корпус его машины. Тот пролетел через решетку, звякнул об сталь и отскочил.

– И в чем магия? – не поняв, что произошло, спросил Павел.

– Блин, я забыл тумблером щелкнуть, привык к мысленным командам, – виновато пробормотал Малой.

– Мы систему встраивали второпях и не вложили в интерфейс управляющие команды. Пока все включается с кнопок, – следом прозвучали оправдания и от Марины.

– Да хоть от рубильника! Показывайте давайте! – У Павла заканчивалось терпение.

На этот раз Марина достала отвертку. И снова бросила ее в «Мухтара». В долетевший до решетки инструмент ударил мощный электрический разряд, расплескавший стальную часть в красные брызги.

– Мы поставили два контура решеток с большой разницей потенциалов. Любой проводник, попавший между этим контурами, бьет током. В принципе она работает как громадная ловушка для комаров и других летающих насекомых.

– Два вопроса. Силы удара током хватит, чтобы обезвредить или уничтожить шмеля? И еще – а вдруг у него корпус не токопроводящий?!

Малой задал вопросы, на которые Павел и так знал ответы – так как в руки ученых еще ни одна особь шмелей не попадала, уверенно Марина утверждать что-либо не могла.

– Чую, тебе и придется отвечать на оба этих вопроса. – Павел начал для Малого накидывать тактический план на карте. – Иди со своим взводом первым. Разбивайтесь на три группы, спускайтесь в тоннели и продвигайтесь метров на сто-двести. Дальше не идите, ждите нас.

– Понял!

– Я серьезно, никаких разведок боем. Занимайте тоннель, если вдруг на вас попрут – отходите. Прикроем ваш отход «Валькриями» и артиллерией. – Павел переживал, что выпускает вперед наименее подготовленную группу во главе с увлекающимся молодым командиром.

Но только третий взвод имел защиту от насекомоподобных пришельцев. О том, насколько они могут быть смертоносны, Павел судил, бросая время от времени взгляд на доклады военных. Те подтянули к местам падения конусов огнеметы, в том числе установленные и на танки, но пока им это мало помогало. В идеале требовалось какое-нибудь оружие, стреляющее картечью или флетчеттами, или бьющий по площади электромагнитный всплеск. Но ничего такого, готового к применению прямо сейчас, у военных не имелось.

Как понял из отрывистых докладов Павел, шмели были опасны именно в массе. Каждый отдельный наносил небольшие повреждения, но их туча сжирала танк за несколько минут. Они выводили из строя связь, системы наведения и наблюдения. Боевая машина слепла, глохла и фактически выбывала из боя. Залпами пушек военные еще удерживали ударные силы пришельцев из вертушек и топтунов на расстоянии, но их волна неумолимо приближалась.

Как только взвод Малого покинул ремзону, на переоснащение встали машины первого взвода. Так как техникам требовалось проложить в кабине новую проводку и вскрывали панель управления, полковнику пришлось выбраться из МКП. Вместе с этим резко сократился объем информации о поле боя, возможности личного коммуникатора по сравнению с полноценной боевой управляющей системой МКП были сильно ограничены. Нестись в командный центр Павел не стал, довольствуясь докладами Уварова. Доклады эти внушали надежду – пришельцы игнорировали Заставу, значит, план по контрнаступлению через тоннели все еще можно осуществить.

Пока Павел ожидал, когда на его «Мухтара» наварят защитные решетки, ангары три раза встряхнули громоподобные выстрелы Кеши. Командный центр сообщил, что разделенный на три отряда взвод Малого в тоннели спустился и пока не встретил никакого сопротивления.

– Долго еще? – с нетерпением спросил Павел у Марины, приваривавшей к его машине железные прутки.

Доктор Синицына вкалывала в ангаре наравне со всеми.

– Минуты две, и закончим, – успокоила его Марина.

По команде Павла пилоты «Драккара» посадили транспортник прямо перед ремонтным ангаром, едва не зацепив здание крылом. Над ним зависла «Валькирия», полковник решил до зоны высадки долететь максимально безопасно и с комфортом.

Первый взвод занимал транспортные ячейки, второй – место в ремонтных рамах. Хорошо бы, конечно, выступить единым фронтом. Но после того как Малой спустился в тоннели, времени на полноценное развертывание роты не осталось.

Павел, сидя в МКП, проверил готовность всех бойцов.

– Зеленый свет на взлет!

– Так точно, взлетаем!

«Драккар» шел на бреющем полете, метрах в пятнадцати над землей. Перед глазами Павла ландшафт сливался в одну серую полосу. На такой скорости засечь какие-либо ориентиры невозможно, и полковник мог отслеживать положение только по мерцающей метке на тактической карте. Какие-то силы протопрограмма на защиту тоннелей все-таки успела выделить. По боку «Драккара» скользнула лазерная решетка, вырезая кусочки обшивки. Повреждения были косметическими, транспортник завилял, чтобы усложнить по нему прицеливание. Мимо «Драккара» в крутом пике прошла «Валькирия». Изрыгая потоки перегретой плазмы, штурмовик подавил наземные силы врага.

– Проводим высадку по схеме «Метеор», – по интеркому Павел предупредил летчиков.

Данную схему отрабатывали на полигоне на случай высадки при усиленном огневом противодействии с земли. «Валькирия» вроде бы заставила редкие вертушки заткнуться, но рисковать транспортником полковник не желал. К тому же «Метеор» существенно сокращал время высадки десанта.

– Понял вас. Выгрузка начнется через девять, восемь, семь, – дал обратный отсчет пилот.

«Драккар» еще больше снизился, казалось, его брюхо вот-вот заскребет по земле. Потом, взвыв двигателями, он сделал «свечку» и в максимальной точке траектории завис.

– Отделяемся! – скомандовал Павел и сам запустил систему сброса.

Замки, удерживающие МКП в транспортировочной ячейке, раскрылись, и «Мухтар» отправился в полет в свободном падении.

За приземлением следила автоматика, антигравы включились лишь в десятке метров над поверхностью, подарив Павлу тошноту и сдавившую грудь перегрузку. Но они погасили скорость не полностью, «Мухтар» громко лязгнул подошвами при приземлении о камни. Павел огляделся – браво летунам! Произвели «бомбометание» идеально! До края воронки от выстрела Кеши Павел добежал за пять прыжков и, снова включив антигравы, стал опускаться в тоннель.

Приземлившись, он начал крутить корпусом, сканируя проход на всех доступных диапазонах. Часть тоннеля перекрыл Малой со своими молодцами. Но сеть подземных переходов была разветвленной, вертушки могли бы уже и в тыл Малому пробраться. Пока Павел осматривался, в тоннель посыпались, как спелые яблоки, остальные мобильные комплексы взвода. Причем один чуть не приземлился прямо на «Мухтар» полковника. Бойцы слегка потеряли выдержку, их гнал вперед азарт атаки на пирамиды пришельцев.

Глава 10

Есть такая армейская шутеечка, что пока противник проводит разведку и готовит планы наступления, мы меняем ландшафт. Только вот Павлу было совсем не до смеха, он реально попал в такую ситуацию. Казалось бы – добеги до Малого, объедини силы и иди на штурм пирамиды. Однако операция оказалась на грани срыва из-за незначительной мелочи – повстречавшегося в тоннеле разветвления. На карте обозначался один проход, а Павел стоял и переводил свет прожекторов с зева левого на правый. А ведь карта четко показывала, что здесь нет никаких перекрестков.

– Я проверил три раза – здесь не должно быть ответвлений, – Уваров запускал дрон за дроном над сетью подземных переходов, и сонары воздушных разведчиков сообщали, что видят только один проход.

– Значит, у меня с глазами что-то не то, – Павел, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают, подобрал манипулятором кусок породы и швырнул в тоннель.

Камень глухо брякнул об камень.

– У меня есть объяснение, – произнесла по рации та, у которой всегда и на все найдется объяснение. – Павел Борисович, зайдите в тот тоннель, который наши сонары не видят. И сделайте соскоб со стен…

– Что сделать? – Павел не до конца понял, о чем его просит Синицына.

– Самый простой вариант сделать тоннели невидимыми для наших сонаров – нанести на стены поглощающее покрытие. Вам надо осмотреть стены и отколоть несколько кусков. Мы проведем анализ и, возможно, найдем способ решить эту проблему.

Павел не сомневался в способностях исследовательского отдела. И гениальность Марины тут же подтвердилась – если в обычных тоннелях стены были из голого оплавленного камня, то тут они плотно заросли мхом. Мхом явно неземным – он испускал мягкий неоновый свет. Который от прикосновения манипулятора стал более интенсивным. Вырвав пучок, полковник закинул его в транспортный контейнер, надеясь, что тот ничего не разъест и не светит убойными дозами радиации.

Невидимые тоннели грозили серьезными неприятностями. Защищенные щитами, МКП в ограниченном пространстве могли творить чудеса. Но только в случае прикрытых тылов и флангов. А если в разгар сражения за спиной вынырнут прокравшиеся по скрытым ходам вертушки? Или топтун прокрадется? Скрепя сердце Павел выделил два МКП для исследования и продвижения по обнаруженному тоннелю. Вполне вероятно, что он подарит им не только головную боль, но и возможности – часовые могли обнаружить новый проход к подземной части пирамиды. Чем больше таких проходов люди отыщут, тем сложнее протопрограмме будет их защищать.

Успокоив себя этим фактом, полковник остальную часть взвода повел дальше. Но успокоился он рано, по пути им встретились еще три перекрестка. И в каждый Павел отправил пару разведчиков.

– Малой, ты чего не предупредил, что здесь целый муравейник?! – К позициям третьего взвода он подходил в гордом одиночестве, и этот факт его сильно расстраивал.

– Не обратил внимания. Торопился занять указанные вами позиции, – откликнулся тот.

– Запомни, исполнительность – это хорошо, когда к ней голова прилагается. На будущее: всегда докладывай об отклонениях от нормы. Это и тебе жизнь может спасти, и другим.

Ворчать и укорять Малого можно было долго, но важнее придумать, как теперь выкручиваться. Для начала Павел распорядился второму и третьему взводу высаживаться в этот же тоннель. Черт его знает, сколько на пути к пирамиде еще разветвлений попадется. А в них личный состав уходит как песок в воду.

К чести Малого надо отметить, что оборону он занял грамотно. В глухом отрезке тоннеля, без ответвлений. Павла встретил поднявший щит «Мухтар» и готовый открыть огонь «Титан» за его спиной.

– Отбой, бойцы! Свои! – У МКП Павла сработало предупреждение, что машину захватили в прицел. Павел заметил позади «Титана» несколько проплавленных в стенах дыр. – А это еще что за технологические отверстия?! Вы их проверили?

– Мы их сами плазмой и пробурили, – радостно ответил один из бойцов.

– Зачем?!

– Командир приказал в них обманки для подземных торпед заложить, товарищ полковник, – сообщил второй.

Командир третьего взвода смог в глазах Павла реабилитироваться. Несмотря на несобранность и излишнюю горячность, Малой показал, что способен на нестандартные решения.

Позади охраняющих проход МКП вырос еще один «Мухтар».

– Разрешите доложить, мы заняли участок протяженностью триста метров. Сторожим, противник замечен не был. К дальнему концу начинаются проблемы со связью, – отчитался Малой.

– Ретрансляторы ставите?

– По две штуки на точку. Но время от времени сбои все равно идут.

– Плохо. Дальше может быть еще хуже.

Как в воду Павел глядел. Он разбил взвод Малого на три группы – арьергард из трех мобильных комплексов прикрывал тылы, основная группа прочесывала встречающиеся по дороге перекрестки, углубляясь в ответвления не далее пятидесяти-ста метров, и, не обнаружив признаков противника, возвращалась обратно. В голове колонны двигались Павел и Малой. Один из них постоянно держал включенным щит, и как только его излучатель перегревался, второй включал защитное поле и выходил вперед. Защиту от шмелей в реальных условиях еще только предстояло протестировать, а налететь на рой в ограниченном пространстве было сродни самоубийству. Единственным действенным методом против нового вида пришельцев оставались щиты.

– Обнаружены звуковые сигнатуры, – поступил рапорт от основной группы, исследовавшей очередное разветвление.

Вроде всего три слова… но как же они осложнили Павлу жизнь. Свой взвод он уже раскидал, дав поручение идти вперед, если направление тоннеля хоть примерно может вывести к пирамиде. Или занимать оборону, если подземная ветка тянется в какую-либо другую сторону. Теперь же игнорировать невидимые сонарами переходы не получится. Павел мечтал, что третий взвод станет тем ударным кулаком, который проломит оборону пирамиды и войдет в историю человечества, водрузив флаг на ее основание. Но игнорировать «шумящих» в переходах пришельцев он не мог. Как, впрочем, и стоять на месте – доклады с поверхности не вдохновляли. Линия обороны армейцев держалась, но медленно откатывалась к Владивостоку. Как только протопрограмма их основательно прижмет, у нее появятся силы, чтобы спуститься в тоннели и проверить, кто там бродит.

– Отсылай трех бойцов на разведку. Если обнаружат врага, то пусть нам сообщают и на рожон сами не лезут. Если тоннель идет к пирамиде, пусть продвигаются по нему. – Формально взводом командовал Малой, поэтому Павел приказы транслировал через него.

– Понял, сейчас свяжусь… а нет, не свяжусь. Связи с основной группой нет!

Павел, глянув на интерфейс, заметил, что пропала не только связь – на тактической карте исчезли все дружественные метки. Полковник выхватил из-за креплений на спине мачту ретранслятора и, размахнувшись, всадил ее заостренный конец в камень. На корпусе ретранслятора загорелся небольшой зеленый индикатор, указывающий на то, что устройство функционирует и смогло уловить сигнал. Однако сигнал крайне слабый и нестабильный – иконки на виртуальной карте то исчезали, то появлялись вновь. Да и голосовая связь была не идеальной, полковник едва слышал бойцов сквозь треск помех.

– У тебя ретрансляторы остались? – Павел спросил у Малого, когда тот закончил раздавать указания.

– Один. А у вас?

– Последний истратил. – Над командирами нависла угроза потери управления своими подразделениями.

И проблема эта в дальнейшем только ширилась и углублялась. Аналитики под руководством Марины пытались составлять новую карту тоннелей на основе данных, которые поступали с МКП. Карту эту они постоянно обновляли, но разобраться в этой схеме было невероятно сложно, многоцветный план походил на кровеносную систему, состоящую из тоннелей-вен и более тонких проходов-капилляров.

– Тут не роту под землю загонять надо, а пять дивизий, – произнес Павел, прокручивая схему перед глазами.

– Лучше десять. – Малой в своем МКП тоже впечатлился размерами лабиринта, который им предстояло преодолеть.

– Только у нас на все про все десять машин, точнее, уже семь, – Павел вспомнил, что только что три «Титана» их покинули. – Но, с другой стороны, мы прошли уже больше половины пути. И не увидели ни одной, даже самой занюханной, вертушки! Скорее всего, протопрограмма против наших наверху бросила все, что у нее есть! Там парни сейчас гибнут, жизнями своими оплачивая наш поход. И от нас зависит, зря они умирают или во имя великой миссии!

– Не зря! Во имя великой миссии! Идем только вперед! – на общем канале загалдели бойцы.

Эти крики Павла слегка удивили. Но Малой тут же объяснил причину их возникновения.

– Я вас на общий переключил, ребят вдохновить.

Если бы они не находились в МКП, то Павел бы взглядом прожег в нем дыру.

– Значит, так, бойцы, нам надо попасть в пирамиду. И сделать это быстро. Подтягивайтесь все к нам, будем отрабатывать построение «паровоз».

– А это… это что? – переключившись на личный канал, спросил Малой. – Мы такое не тренировали.

– Я тоже, – сознался Павел, лихорадочно шлифуя возникшую в голове идею.

Им нужна скорость, но при этом и максимальная защищенность. Людей и так мало, а если их отряд потеряет еще одного-двух-трех, то ни о каком лихом штурме пирамиды не может быть и речи.

– Стройся в колонну по одному! – скомандовал Павел, после того как в тоннеле собрались все бойцы. Полковник сам возглавил колонну. – Выставляйте антигравы на восемнадцать процентов…

– Так мы же взлетим! – не по-уставному перебил полковника один из бойцов.

Павел заострять внимания на нарушении дисциплины не стал. Обстановочка была нервная, спокойствия впереди тоже не предвиделось, пилотов МКП следовало немного успокоить, а не раскачивать им психику.

– Недорабатывали вы, братцы, на тренировках. Отрыв начинается на двадцати, на восемнадцати вы всего лишь снизите вес МКП до сотни килограммов. И…

– Парим как бабочка, жалим как пчела! – выпалил Малой.

– Несетесь как курьерский поезд, – поправил его полковник, – едва касаясь земли. Опасности две. Первая – врезаться в стену. Или в товарища. Последнее хуже – повредите и свою машину, и его. Второе – мы можем наткнуться на противника. На большой скорости мы, скорее всего, с ходу влетим в его порядки. О дальней перестрелке не может быть и речи. Поэтому головная машина всегда держит поднятым щит. Осторожнее! Не скребите силовым полем стены, излучатель быстро перегреется. Малой!

– Я!

– Идешь замыкающим. При любой угрозе разворачиваешься и включаешь щит.

– Так, может, мне его сразу активировать и спиной вперед бежать? А что? Заткнем тоннель пробками с двух сторон.

– Мысль гениальная, но трудноосуществимая. Бежать будем с такой скоростью, что и лицом вперед бы не расшибиться. Тебе держать щит наготове, – полковник через интерфейс назначил порядок сменщиков. – Как только мой щит погаснет, занимайте мое место. Ну что, начали?

Полковник включил антигравитационные двигатели и сделал шаг. «Мухтар» двигался легко, будто балерина. Однако Павел знал, что эта легкость обманчива. Разгонялся он не торопясь, привыкая к тому, что через обратную нейросвязь мобильный комплекс ощущался не тяжелее перышка. Но на поворотах сразу становилось очевидно, что инерция от движения двадцатитонной махины никуда не делась. Стоило только слегка поменять вектор движения и попытаться повернуть направо вслед за извивающимся тоннелем, как машину неотвратимо потянуло в стену. Павел мгновенно выключил антигравы, оттолкнулся от стены «ногой» и снова включил системы, делающие МКП практически невесомым.

Его трюк повторили бойцы, причем с радостным гиканьем.

– Держать строй и дистанцию до впереди идущего! – остудил их пыл Павел, потом вызвал машины своего взвода, заметив, что их иконки на виртуальной карте снова начали пропадать. – Первый взвод, доклад!

Ответом ему было одно лишь шипение помех. Павел остановил отряд и приказал установить ретранслятор. Ситуация со связью не улучшилась, отряд ушел в тоннели настолько глубоко, что перестала справляться даже сеть передатчиков. Полковник также перестал получать данные и от командного центра. Теперь о том, что творилось наверху, он мог только догадываться. Что ему оставалось? Правильно – несокрушимой стальной волной катиться по переходам и чесать кулаки от нетерпения, желая поскорее встретить врага.

Желание Павла осуществилось уже в следующем, наполненном сияющими кристаллами зале. Пять вертушек, как будто бы и не подозревая, что наверху их приятели сшиблись с людьми не жизнь, а на смерть, неторопливо отрывали от стен кристаллы и укладывали их в парящую над землей тележку. Мирный труд прервался толпой ввалившихся в зал МКП. Павлу даже не потребовалось командовать. Его парни набросились на вертушки, как голодные волки на ягнят.

Павел протаранил первую из них, отключив щит и выставив вперед левое плечо. Пришелец, начавший трансформировать лопасти в щупальца, закончить перестроение не успел. Удар сшиб его на землю, и подняться он уже не смог – двумя ударами кувалды Павел сначала оглушил, а потом и расколол его корпус на три части. Развернувшись, Павел хотел было уже испытать в деле и плазмоган, но его парни прошлись по мирным сборщикам стальным катом, разбросав ровным слоем по полу пещеры куски корпусов и щупалец.

– Орлы! – похвалил пилотов Павел. – Не задерживаемся и…

– Глядите, – перебил его кто-то из бойцов, – тележка!

Какие-то мозги в передвижной контейнер для ресурсов были встроены. Потеряв сигналы от вертушек и догадавшись, что кристаллов сегодня больше не будет, тележка приподнялась над полом еще на полметра и поплыла по залу.

– На выгрузку пошла, – осенило Малого.

– Угу, а мы ее сопроводим, – Павел повел МКП за тележкой, стараясь держать дистанцию в пределах прямой видимости, отряд последовал за ним.

Логика была проста – контейнер где-то должен разгрузиться. Не посреди тоннеля же тележка кристаллы вывалит. Довезет до места обработки, а там, где обработка, там и производство. Павел же очень хотел провести ознакомительную экскурсию по фабрикам протопрограммы. С многочисленными поджогами, массовыми убийствами и тотальным разрушением. Может, и не получится сегодня до самой протопрограммы и управляющих органов добраться, но производственную базу пришельцам Павел решил подкосить твердо.

Тележка катила вперед, явно не замечая, что за ней следуют МКП. Что обижало – не такое уж большое расстояние от этой точки до Заставы. А пришельцы совсем расслабились и вели себя как в глубоком тылу.

Напряженный момент возник по пути всего один раз. Проход, по которому летела тележка с кристаллами, начал расширяться и в итоге вывел отряд Павла в небольшой зал с куполообразным потолком. В нём сходились сразу четыре тоннеля, причем только тележка прошла один из них, как из него вынырнула серая тень. Павел захватил появившийся силуэт в прицел и еле остановил себя, чтобы не выстрелить – из-за поворота появился еще один забитый кристаллами контейнер. Можно было завернуть в тоннель, откуда он выплыл, но Павла интересовала более крупная добыча, чем пять вертушек. Да и за время, пока МКП будут с ними разбираться, тележки успеют скрыться.

Те летели по тоннелю, прижавшись друг к другу, как верные подружки. МКП же крались за ними, как хулиганы по вечернему парку за девушками. Однако развязка этой истории была далека от классической. «Подружки» вырулили в очередной зал, от его размеров у Павла отвалилась челюсть. Хотя точно место, куда вывели их тележки, лучше характеризовало слово «город». Подземный, небольшой, но все-таки город.

В отличие от темных тоннелей, пространство этой подземной полости освещалось. Источников мягкого зеленоватого света не было видно, у полковника создалось впечатление, что его испускают каменные стены. Ничего похожего на станки или промышленные принтеры людей в зале не наблюдалось. Огромные кубы из матового сероватого металла, выстроившиеся вдоль стен, связывали между собой овальные трубы немалого диаметра. Даже сквозь броню «Мухтара» Павел ощущал гул и вибрацию, исходившую от этих неведомых конструкций. Засмотревшись, он упустил из вида тележки, но особой проблемой это не было. Они привели отряд туда, куда и требовалось. Только что с этими громадинами делать? Вагона взрывчатки Павел с собой не прихватил, да и вагона для нанесения ощутимого урона явно будет недостаточно. Ковырять кубы из орудий тоже занятие малоприятное, пока МКП один куб снесут, час пройдет. А за час протопрограмма точно успеет среагировать.

– Рассредоточиваемся. Идем цепью, ищем уязвимые места, – распорядился Павел.

– А уязвимые места… это какие? – задал вопрос какой-то боец.

И что отвечать? Эх, была бы связь с Мариной, можно было хоть по видео ей передать изображение подземного завода и посоветоваться, куда бить. Он же в этой машинерии ни черта понять не мог. Перебить одну из труб? Сработает, если вся эта система функционирует по принципу конвейера. Оборви одну цепь в производственном цикле, и вся система встанет. Но, во-первых, каждый куб может создавать продукт от «а» до «я». Подали по трубам кристаллы, на выходе получили готовую каплю. А во-вторых, на замену трубы у пришельцев уйдет не так много времени. Надо найти цель пожирнее.

– Пункт загрузки кристаллов. Финишная обработка и склады продукции. Вообще обращайте внимание на все, что отличается от этого, – Павел махнул манипулятором на кубы и трубы.

Задача оказалась не из простых, особого разнообразия зал предложить не мог. Кубы, кубы, кубы. Десятки, сотни кубов расположились вдоль стен зала. Опутывающие их трубы создавали хаос, через который очень сложно что-то разглядеть. Павел уже пожалел, что потерял из вида тележки с ресурсами, они-то точно бы указали на место загрузки промышленных мощностей. Повреди их, и весь комплекс встанет.

– Товарищ полковник! – вызов прервал размышления Павла. – Я, кажется, нашел что-то интересное.

Интерфейс подсветил вызвавший Павла МКП. Далеко же парнишка вперед забежал, его «Мухтар» находился в дальнем конце зала. Размашистыми, гулко ухающими шагами Павел понесся к нему. Оказалось, что из производственного «городка» имелся переход в другой зал. Павел заглянул в него и увидел раструбы многочисленных труб на потолке, а внизу… Ровный каменный пол был заставлен знакомыми конусами! Но в отличие от тех, которые он видел на трансляции, стоящие на каменном полу бесконечными рядами ульи еще не были прикрыты защитными пластинами. Поэтому без проблем можно разглядеть толстые стержни, сходящиеся в одной точке на вершине конуса, которые плотно, один к одному, были облеплены шмелями. Небольшие летающие убийцы то ли отключены, то ли находились в режиме гибернации и на появление МКП никак не реагировали.

– Да сколько же их тут?! – не смог сдержать возглас подоспевший к полковнику Малой.

– Хрен его знает. Сотня тысяч? А может, и поболе. Но одно я знаю точно: против этого полчища Владивостоку не выстоять. Да какое там – пару десятков этих ульев на наших послать – и все, городу хана.

МКП сначала нерешительно потоптались у входа, затем, увидев, что шмели полностью их игнорируют, зашли внутрь. Одна из труб над их головами издала звук, похожий на выдох. Причем на выдох какого-нибудь огромного кашалота. Павел тут же навел на нее прицел. Из раструба медленно опустился на землю еще один сияющий новизной конус с «насекомыми».

– Нам надо все это уничтожить! И завод, и конусы! Но, блин, как?!

– Если начнем стрелять, они гарантированно проснутся, – у Павла не нашлось ответа на вопрос Малого. – Нам бы пара ядерных фугасов сейчас пригодилась. Хотя – черт! Они бы в подавляющем поле не сработали! Ладно, запасной план такой…

Озвучить план по уничтожению циклопических сооружений пришельцев Павел не успел. Зал вдруг заполнило громкое жужжание. Шмели внезапно проснулись все как один и взмыли к потолку.

Глава 11

– Стена щитов! – выкрикнул Павел.

Часы и дни тренировок и короткие стычки с пришельцами сделали из его ребят настоящих профессионалов. Вместо того чтобы начать метаться в панике, бойцы выстроились в кольцо и включили защитное поле. Из-за спешки у нескольких пилотов силовые поля перехлестнулись, но они их тут же развели в стороны, чтобы избежать перегрузки излучателей полей.

– Мухобойки активировать! – напомнил Павел про решетки, установленные Мариной.

Стена щитов защищала бойцов только во фронтальной проекции. Сверху, над кольцом, защитное поле не пересекалось. Да и сами поднятые щиты были лишь временной мерой – отстреливаться от роя механических насекомых часовые через них не могли.

В том, что им придется отчаянно отстреливаться, Павел не сомневался. Гудя десятками тысяч крыльев, шмели сначала просто поднялись со своих насестов и ненадолго зависли в воздухе.

– Не стрелять, – сдавленно скомандовал полковник.

Разница в численности была колоссальная, и средств эффективной борьбы с насекомыми у его людей не имелось. Что-то задержат щиты, кого-то оглушит разрядами на решетках, но к «телам» «Мухтаров» прорвутся тысячи. А стрелять из плазмоганов по шмелям все равно что из гаубицы по воробьям палить. Стреляй в кучу и надейся, что кого-нибудь зацепишь. Поэтому Павел решил не рисковать понапрасну. Вдруг у шмелей режим тестирования включился. А что? Вон и конусы стоят несобранные до конца, может, у них еще производственный цикл не закончился.

Если протопрограмма и запустила тестирование своих миньонов, то оно одним взлетом не ограничилось. Шмели сбились в кучу и начали медленно кружить вокруг кольца «барсуков».

– Знает, гадина, что мы здесь, – выразил общее настроение Малой.

Гадина знала, но предпринимать что-либо не торопилась. Шмели, как сторожевые овчарки, кружили, но вперед пока не бросались. Причем их количество еще и увеличилось – из труб на потолке вылетали не полуготовые конусы, а тучи новых насекомых. Совсем скоро плотность роя достигла такого уровня, что он образовал вокруг часовых стену, практически непрозрачную для глаз.

– Что делам? – встревоженно спросил Малой.

– Стоим. Ждем, – как можно более ровным тоном ответил Павел.

А что им еще оставалось? Налетевших шмелей уже было более чем достаточно для уничтожения их небольшого отряда. Сотней больше, сотней меньше – разницы никакой. Небольшая надежда у полковника оставалась на остальную часть роты, которая все-таки сможет через лабиринты тоннелей к ним выбраться. Но надежда эта совсем скромная, даже если МКП и выйдут к пирамиде, то не факт, что именно в этом зале. Таких заводов под ней может быть раскидано сотни. И там разрозненные пары и тройки часовых будут поджидать толпы свежеизготовленных топтунов, вертушек и тех же шмелей. Вина тотального разгрома целиком ляжет на плечи Павла, и то только в том случае, если он каким-то чудом умудрится выжить.

Однако спасение пришло совсем не стой стороны, с которой ожидал Павел. Когда его собственные нервы уже, казалось, начали светиться от перенапряжения сквозь кожу, в кокпите его «Мухтара» раздался спокойный и уверенный голос:

– Опустите щиты. И уберите оружие. И мы поговорим.

Неизвестный вызвал не только Павла, его предложение прозвучало в каждом МКП.

– Это еще что за хрен? – удивился Малой.

Причем удивился на общем канале связи.

– Я то, что может спасти вас, – ответил незнакомец, не обидевшись на «хрена».

– Это, конечно, многое меняет! – не унимался командир третьего взвода.

– Выключить щиты. – Павел понимал, что их защита не идеальна, а сверху так вообще в поле есть приличного размера дыра.

Что с ними, что без них – разница невелика. От оружия тоже толку мало, если вся эта шевелящаяся в воздухе масса разом накинется на МКП, то из плазмоганов они друг друга скорее перестреляют, чем нанесут хоть какой-нибудь ощутимый вред врагу.

– Оружие опустить.

Не все пилоты МКП сразу же подчинились. Павлу пришлось пару раз повторить приказ. Щиты начали гаснуть один за другим, пилоты убирали оружие за спины, крепя в магнитных держателях. Не прекращающий двигаться поток шмелей придвинулся к строю МКП еще ближе. Павлу казалось, что летающие убийцы проносились в нескольких сантиметрах от лобовой детали кабины. И еще у него закралось подозрение, что он только что весь третий взвод обрек на быструю смерть, не дав парням шанса даже побарахтаться.

Но зря он портил себе нервы, прямо сейчас протопрограмма их убивать не собиралась. Рой вдруг остановился, и перед Павлом как занавес поднялся – шмели разлетелись в стороны, образуя коридор. По нему к МКП медленно шла фигура.

Фигура антропоморфная, но при этом с первого взгляда было понятно, что это не человек. Слишком уж он высокий. Павел прикинул, что незнакомец ростом метра под три. Когда он подошел ближе, стало видно, что его тело изготовлено из серебристого металла. Причем кожа на этой конструкции не предполагалась, по нему можно было анатомию изучать, настолько четко прорисованы все мышцы и сухожилия. Дельтовидные, грудные и широкие мышцы бедра у фигуры позолоченные, но и без всей этой мишуры вид у нее был крайне величественный. Все дело в пропорциях тела, ваяли ее на манер греческих богов. Однако с лицом неизвестный скульптор сильно не заморачивался. От лба до рта ее заменяла плоская золотая пластинка лишь с легким намеком на контуры носа. Но когда серебряный гигант дошел до МКП Павла и заговорил, оказалось, что его металлические губы не уступают в подвижности живым.

– Полковник Хоманцев, выйдите из мобильного комплекса поддержки. – Голос гиганта также дублировался и по рации.

– Пал Борисыч, не вздумайте! – Малой схватился за оружие.

На его движение отреагировали шмели – искусственные насекомые, рассерженно загудев, вмиг оказались среди строя МКП.

– Убери оружие! Всем стоять, не дергаться.

– Но…

– Если хотели, они бы давно нас убили, – надавил Павел на Малого.

Потом открыл люк и выбрался из мобильного комплекса. Сразу стало сильно неуютно. Шмели, уже не казавшиеся мелкими, парили в воздухе на расстоянии вытянутой руки. И на ожившую серебряно-золотую фигуру приходилось смотреть, задрав подбородок. Кунин рассказывал, что протопрограмма для общения с людьми соорудила себе «болванчика», но не упоминал, что этот «болванчик» таких размеров.

– Привет. Ты бы насекомых своих отогнал. Жужжат так, что голова болеть начинает.

Гигант не шевельнулся, но окружавшие отряд шмели завертелись, образовав воронку, и начали втягиваться в одну из труб на потолке.

– Так вы лучше сможете принять передаваемую вам информацию? – спросил «болванчик», после того как в трубе исчез последний шмель.

– Определенно да. – Павел чувствовал себя гораздо лучше, когда вокруг не носятся тысячи убийц, способных за считанные секунды ободрать его до костей. – А в чем суть наших… э-э-э… переговоров?

– Я должен вам объяснить суть своего плана.

– Кунин нам вроде уже все доходчиво объяснил – ты хочешь отделить и оптимизировать человечество. Отделить слабых от сильных. При этом слабых уничтожить. Для чего тебе это, правда, непонятно.

– Это лишь малая часть плана. Чтобы раскрыть его полностью, мне надо передать вам информацию о событиях, произошедших почти шестьдесят пять миллионов лет назад.

– То есть мы должны выслушать историю о сотворении мира? – с сарказмом уточнил Павел.

– Да. Историю о сотворении вашей цивилизации.

– Ну, я ее в общих чертах знаю. Бактерии всякие появились, потом рыбы и лягушки на сушу выбрались. Следом с динозаврами какая-то хрень приключилась…

– Это было контролируемое вмешательство.

– В смысле?!

– Это было контролируемое вмешательство в эволюционный процесс на вашей планете. Жизнь на ней существовала и до нашего прибытия. Но шла не по тому пути, поэтому нуждалась в коррекции. Рай’сы…

– Кто?! – Вроде бы аватар протопрограммы говорил простыми словами, но вся эта простота в голове у Павла в единую стройную систему не выстраивалась.

– Рай’сы – древняя могущественная раса. Мои создатели. Ваши создатели.

– Погоди-погоди, что значит создатели? А теория Дарвина, эволюция видов, обезьяны-люди и все в том же духе?

– Жизнь на вашей планете зародилась сама по себе, но конкретно люди – продукт направленной мутации, сформировавшей из местных видов особей, похожих на самих Рай’са.

– По образу и подобию, значит?

– Степень схожести людей и Рай’са составляет девяносто три процента. Используя ваши термины, можно сказать, что они ваши биологические предки.

– И зачем они нас создавали? Да еще и таким сложным путем?

– Возраст Рай’са исчисляется сотнями миллионов лет. За это время они прошли стадии от развития до бурной экспансии. На данный момент они колонизировали и контролируют сто двадцать три звездные системы.

– Ого! – Павел сравнил владения Рай’са и обладающих всего лишь одной планеткой людей.

Если их прародители захотят, то одним лишь мизинцем все человечество в порошок сотрут.

– Однако, как и у любой цивилизации, у Рай’са в прогрессе наступила стагнация. Раса достигла плато, на котором находится уже очень-очень давно.

Павлу ситуация, которую обрисовал аватар протопрограммы, была знакома на примере земных империй, расцветавших, останавливающихся в своем развитии и гибнущих под ударами более голодных и поэтому агрессивных соседей.

– Выходом из ситуации стал проект «Наследие». Рай’са открыли шесть миров, на них развивалась жизнь, но не было разумных ее представителей. На каждый из таких миров запустили искусственный астероид, он, разрушаясь в атмосфере, распылял мутаген. Этот реагент подавлял одни виды и стимулировал в развитии другие. Вмешательство в эволюцию прошло успешно на трех планетах.

Решив, что одних слов для описания перемен планетарного масштаба недостаточно, серебристая фигура вскинула руку. Ее резкое движение заставило пилотов МКП снова схватиться за оружие. Из ладони гиганта вырвался тонкий яркий луч. Но он был не оружием. Луч нарисовал прямо в воздухе перед Павлом светящийся прямоугольник. Сначала на нем появились смазанные линии и фигуры, которые затем трансформировались в цветное изображение с поразительной глубиной, дававшей ощущение объема.

На видео был запечатлен полукупол планеты на черном фоне космоса. Очертания океанов и суши едва просматривались через густую облачность, но по цветовой гамме понять, что это именно Земля, не составило труда. Пересекая плотные слои атмосферы, засияла искорка. Камера скачком приблизилась к ней, и на экране появился огромных размеров метеорит, начавший раскаляться от трения об воздух. В отличие от других глыб, прилетающих из глубин космоса, этот гость явно был искусственного происхождения. Ни один астероид, рожденный при разрушении небесных тел, не мог иметь форму октаэдра с идеально высеченными гранями. Обращенная к Земле плоскость метеорита раскалилась докрасна, ее окружили оранжевые всполохи плазмы. Закопченная оболочка октаэдра экстремальным температурам не поддавалась и сохранила свою целостность. Но до поры до времени – опустившись ниже, астероид вдруг разделился на двенадцать осколков, каждый из которых продолжил падение, разлетаясь от остальных все дальше. Опустившись до уровня облаков, осколки взорвались, рассеивая облака из желтоватой плотной взвеси.

– А что случилось с остальными?

– Процесс мутации вышел из-под контроля. В результате могли появиться существа, которые способны угрожать существованию Рай’са. Отбракованные планеты подвергли процедуре стерилизации.

Гигант отправил на экран еще одно изображение. На этот раз планету снимали с большего расстояния, на экран поместился сразу весь шар. Это уже точно была не Земля – облачность на планете намного более разряженная и имела зеленоватый оттенок. К тому же водные пространства гораздо меньше, чем на родной планете человечества. Каких-то других деталей Павел заметить не успел – внезапно поверхность планеты покрылась сеткой бордовых разломов. Они расширялись, высвобождая потоки лавы и струи перегретых газов. Атмосфера планеты наполнилась пеплом и продуктами горения. Что происходило на ее поверхности дальше, непонятно, но Павел был уверен, что после катастрофы такого масштаба жизнь на стерилизуемой планете вряд ли бы сохранилась.

– Как вы нас создали, более или менее понятно. Остается вопрос – зачем? – Павла обрадовал тот факт, что Земля не попала в отбраковку.

Но прыгать от счастья рано – еще неизвестно, какую судьбу Рай’са приготовили планетам, по их мнению, прошедшим проверку на качество генетического материала.

– Рай’са нужны последователи. Молодые расы, которые возьмут на себя функции по охране границ их империи. Взамен Рай’са поднимут технологический уровень этих рас на новый.

– И что нам даст этот уровень?

– Как минимум избавит от болезней и увеличит среднюю продолжительность жизни в двенадцать раз. Вы получите в свое распоряжение звездную систему с четырьмя планетами, с полностью готовой для жизни инфраструктурой. Вам не нужно будет заниматься производством – вся необходимая продукция будет производиться на автоматизированных заводах и линиях.

И такая концепция Павлу была знакома из древней истории. Римляне и византийцы тоже нанимали варваров для охраны своих границ. В принципе предложение не самое ужасающее, если бы не один момент – переехать и стать варяжской стражей суждено было не всем. Остальным предлагалось занять места на кладбище.

– Остался один вопрос – зачем ты и твои хозяева решили провести чистку? Объявились бы, предложили людям перебраться в новую систему. Я уверен, что нашлось бы немало искателей приключений, которые согласились бы под крыло Рай’са перебраться. Смысл был затевать войну? В ней же люди гибнут, и нам это очень не нравится.

– Я допускаю, что оптимизация человеческой популяции для вас вопрос болезненный. Но необходимый. В первую очередь вам.

– Да нам-то с чего?!

– Я продемонстрирую, – ответил Павлу гигант и снова включил свой проектор.

Новые кадры демонстрировали очередную трагедию, но не давно минувших дней, а происходящую в этот самый момент. Закопанный по самую башню танк окружал десяток пехотинцев. И в десятки раз большее количество врагов. Смонтированная на башне зенитная установка строчила не умолкая, выкидывая фонтаны стрелянных гильз, ее стволы разогрелись докрасна. Главный калибр танка тоже ухал, выплевывая снаряды в противника, которого не захватывала камера. Но миньоны протопрограммы в кадре тоже присутствовали – танк облепили шмели, с ними активно боролась пехота.

– Твари, – сквозь зубы прошипел Павел, глядя на паренька, очередью срезавшего прилепившегося к броне паразита.

Чего не сделаешь в горячке боя – парень не подумал, что стрелять в броню танка в упор не самая здравая идея. Одна из пуль, отрикошетив, попала ему в грудь. Солдат свалился с борта танка прямо под гусеницы и скорчился, свернувшись калачиком от боли.

– Зачем ты мне это показываешь?!

Павлу захотелось залезть в МКП, схватить кувалду и махать ей до тех пор, пока от аватара не останется раскатанный в блин серебряный лист.

– Я показываю это видео не только вам. Трансляция с моих дронов идет и на крупнейший видеохостинг ВорлдТьюб.

– Ты хочешь нас запугать?!

– Нет, раскрыть вам глаза на вашу же сущность. Вот комментарии, которые оставляют пользователи под этой трансляцией.

Изображение на экране сменилось на бегущие строчки текста.

«Тупой олень, как таким вообще оружие в руки дают?»

«Да уж, хрен мы пришельцев с такими вояками победим».

«Это писец, товарищи, это просто какая-то комедия».

Среди мелькавших перед глазами строк большинство было, конечно же, наполнено переживанием и поддержкой к бившейся насмерть армии. Но Павел больше замечал комментарии, пропитанные едким сарказмом. И ему сразу захотелось кувалдой пройтись и по головам тех, кто на фоне гибнущих солдат проявлял неуместное чувство юмора.

Глава 12

– Ты мне сейчас скажешь, что тех, кто пишет всякую хрень, надо отбраковать? – успокоившись, спросил Павел.

– Вы сделали неправильные выводы. Я лишь хотел продемонстрировать общее состояние вашего общества. Как вы считаете, все ли его члены уведомлены о моем появлении и угрозе, которое оно несет?

– О вас каждая собака знает, в новостях каждые пять минут о пирамидах говорят, – не удержался и влез в разговор Малой.

– По моим данным информационный охват составляет девяносто девять и восемь десятых населения вашей планеты. Прямо, в виде воинских формирований, или косвенно, занимаясь производственной или исследовательской деятельностью, в конфликт вовлечено менее половины процента от всего населения Земли. Вы считаете это нормой?

У Павла чуть не вырвалась фраза, что в принципе он ничего странного в этой ситуации не видит. Профессии у людей разные. Кто-то Родину защищает, кто-то в модных платьях по подиуму ходит, а кто-то роды у коров принимает. Но процент защитников был пугающе мал. Полковник понимал, чего добивается аватар: люди и так не слишком сплочены, а если вбить клин между военными и гражданскими, то следующая волна и до городов вполне добраться может.

– Норма не норма, это наши человеческие терки, мы в них сами разберемся. Я, хоть убей, не могу понять одну вещь – ты нам про инопланетян красивую сказку рассказал… но ведь черт тебя дери – ты же программа! Мы же тебя создали!

– Заблуждение. Мой код изначально был преподнесен в дар человечеству самими Рай’са.

На экране появилась незнакомая Павлу горная местность. В отличие от суровых сопок Приморского края холмы на экране утопали в изумрудной зелени. В ущелье меж двух холмов – круговые концентрические террасы на манер амфитеатра. Однако к древним грекам это сооружение не имело никакого отношения. В центре стояла толпа смуглых людей, среди которой выделялась группка из трех человек в коронах, украшенных разноцветными перьями и золотыми пластинами в виде солнца. Легкий ветерок развевал их красные, расшитые золотом туники. Стоявшая позади них толпа выглядела попроще. Из одежды на них болтались лишь набедренные повязки, а тела покрывали линии, нанесенные белой краской. Вся толпа стояла практически не шевелясь, задрав головы.

– Это инки. Рай’са выбрали их как наиболее перспективное общество.

Павел ожидал, что на площадку перед толпой приземлится чудо-звездолет. Но Рай’са прибыли на встречу куда эффектнее. С неба на землю упал столб холодного синего огня. Встречающая делегация инков, видимо, уже привыкшая к такого рода спецэффектам, стояла не шелохнувшись. Хотя, по мнению Павла, увидев сходящий с неба огонь, индейцы должны были в панике разбежаться. Но они смиренно ждали, пока в центре круга не появились три фигуры.

Павел на шаг подошел ближе к экрану, стараясь получше разглядеть представителей древней могущественной расы. Аватар не лгал, появившиеся в световом столбе гуманоиды были похожи на людей. Особенно это стало заметно, когда столб погас. Детали скрывали мешковатые скафандры. Но то, что у них на перчатках пять пальцев, Павел рассмотреть мог. Из явных отличий бросался в глаза овальный сияющий шлем, предполагавший сильно вытянутый вверх череп.

– Владейте. Храните. Используйте в трудный час, – проскрипел бездушным электронным голосом Рай’са и протянул инкам сверток из плотной парчи.

Инки бухнулись на колени, их вожак подполз к пришельцу и принял дар, склонил голову.

– Сохраним, Великий Учитель.

Церемония на этом и завершилась. Снова загорелся световой столб, контуры пришельцев размазались и исчезли.

– Как-то скомканно все прошло. Это точно был ключевой момент в истории человечества? – Павла мимолетная встреча не впечатлила.

– Рай’са посещали инков неоднократно, делились знаниями и помогали в развитии. В этот раз они просто передали свой последний подарок.

– И что это было?

– Я, – просто ответил аватар. – Рай’са передали мой стартовый код, записанный в виде узелкового письма.

– Не уловил смысла этого действа. Код мог работать только на компьютерах, они у инков появились бы не скоро. И как оказалось – они вообще до компьютеров не дожили.

– Именно на этот случай Рай’са меня и оставили на Земле. Когда инки достигли бы определенного технологического уровня и запустили мой код…

– Подожди, откуда Рай’са могли знать, что мы изобретем именно такие компьютеры, которые смогут с твоим кодом работать?

– Все вычислительные машины работают по универсальным правилам математики, их Рай’са и заложили. Я смог бы запустить свои модули на любой аппаратной платформе, которую вы смогли бы придумать. Гибель цивилизации инков ни в одном нашем прогнозе не была учтена, поэтому мне пришлось приступить к тотальной корректировке вашего общества.

– Зачем?!

– По моей оценке на данный момент всего лишь двадцать два и пять десятых процента людей приносят ощутимый вклад в развитие общества. Еще четырнадцать процентов обладают необходимым потенциалом для того, чтобы стать полноценными членами общества и участвовать в его прогрессе. Остальные – мертвый груз, только потребляющий ресурсы. В мою задачу входит уничтожение неспособных к развитию особей. А также я должен дать толчок к самосовершенствованию тем, кто обладает потенциалом.

– А почему ты решаешь, кто достоин жизни, а кто нет?! – сорвался полковник.

– В своих действиях я опираюсь на результаты анализа, вы же делаете выводы, опираясь только на эмоции. Но и это продлится недолго – новые поколения людей научатся мыслить более рационально и… и-и-и… и-ир-р…

Что там еще заготовила протопрограмма для человечества, аватар донести не смог – речь его вдруг стала похожа на заевшую грампластинку. Причем заклинило у него не только голос, серебряного гиганта мелко трясло, как в припадке. Экран, на котором аватар проецировал дела далеких дней и преданья старины глубокой, исчез.

– Че это с ним?! – удивился Малой.

Аватар дернулся еще раз и начал заваливаться прямо на Павла. И раздавила бы металлическая кукла полковника в лепешку, если бы не вовремя подставленный Малым манипулятор. Гулко звякнув об него, аватар упал и больше не шевелился.

– Щиты поднять! – прокричал Павел, забираясь в МКП.

Что убило или обездвижило аватара, непонятно, но возмездие от тучи шмелей должно наступить неотвратимо.

Из труб на потолке зала раздался легкий шелест.

– Приготовиться! Огонь открывать сразу, как только появится рой! – Шанс у часовых был только в том случае, если они задержат шмелей на вылете из раструба.

Плазмоганы и автопушки по сплоченной туче будут наносить колоссальный урон. Но если шмели успеют разлететься, то тогда весь взвод можно смело записывать в строчку «потери».

Из трубы засеребрился первый ручеек.

– Огонь! – скомандовал Павел и первым выстрелил.

К раструбу поплыли шары плазмы, перемежающиеся с огненными трассами снарядов из скорострельных орудий. МКП выдавали все, на что способно штатное вооружение.

– Осколочно-фугасными! Попарно! Пли! – полковник умудрился, удерживая прицел на трубе, в интерфейсе расписать порядок стрельб для каждого пилота.

Первые ракеты, достигнув раструба, взорвались, разбрасывая в стороны сотни поражающих элементов. Полковник рассчитал периодичность залпов идеально. Взрывы следовали с трехсекундной задержкой, сметая всех успевших вылететь наружу шмелей. Трубу разворотило до скального основания, но клубы насекомых из нее продолжали валить. В то время как боеприпасы к огрызающемуся из-за всех сил взводу никто подвозить не собирался. Загорелись оранжевые индикаторы, обозначавшие, что подвесные контейнеры ПТУР опустели. Замигал предупредительный огонек, сообщивший, что камера плазмогана перегрета и орудию требуется отдых. Сейчас до железки отстреляются автопушки, и как только им потребуется перезарядка…

– Прекратить огонь! – Едва развеялся дым от взрывов, Павел с помощью оптического усилителя рассмотрел странную картину – шмели не вылетали из разорванной в клочья трубы, а вываливались тонкой струйкой.

Что у них случилось с крыльями, неизвестно, но поток шмелей совсем как водяной, падал на землю, разбрызгиваясь на отдельные сверкающие тушки.

– Они вырубились! – радостно прокричал Малой.

– Вопрос в том, надолго ли? – произнес Павел, выходя из общего строя. За ним двинулся было и Малой, но полковник остановил его окриком. – Держать строй! Щиты поднять!

Пинком отшвырнув не подававший признаков жизни аватар, Павел повел «Мухтара» к растущей куче мелких, но кусачих пришельцев. Те продолжали стекать, как песок. Зачерпнув из кучи манипулятором несколько штук, Павел сжал их в кулаке – никакой реакции. Шмели безропотно дали себя раздавить.

– Барсуки, прием! Все, кто меня слышит, отзовитесь и передайте свои координаты! Барсуки, прием… – раздалось автоматически передаваемое по радио сообщение.

Причем записал его Березов!

– Вы сообщение слышите? – спросил Павел у Малого.

– Какое сообщение? – ответил тот.

– Понятно, – полковник переключился на канал, передававший зацикленное сообщение. – Хоманцев здесь, передаю свои координаты.

– Барсуки, прием! Все, кто… Товарищ полковник! Вижу вас на карте! – старшина вклинился в зацикленную запись. – Вы почти рядом, но ниже метров на шестьдесят.

– Вы тоже под пирамиду пробрались?

– Не просто пробрались, мы тут шороху конкретного навели. Поднимайтесь – покажем. Вы один?

– Нет, со взводом Малого. Его машины в радиотени находятся, поэтому ты их не видишь.

– Отлично! Их тоже поднимайте, работа всем найдется!

Павел прошелся по валяющимся на земле шмелям. Те хрустели и крошились, но оживать отказывались.

– Малой! – подозвал к себе парня полковник, – занимайте оборону под трубой. Я поднимусь на антигравах и скину трос.

– Все понял!

– Не расслабляйтесь, в любой момент из тоннелей могут поползти твари. – Павел включил антигравитационные двигатели, и «Мухтар» тяжеловесно поднялся в воздух.

Развесовка мобильного комплекса поддержки была далека от идеальной. Прыгнуть в разбеге – легко и на здоровье, а вот изображать из себя самолет с вертикальным взлетом оказалось непросто. Павел филигранно играл тягой двигателей, не давая «Мухтару» завалиться на бок. И хорошо, что трубу, которая находилась над ним, хорошенько разворотили взрывы, попасть в нее стало гораздо проще.

Только вот лететь по уходящей вертикально вверх трубе было неудобно, «Мухтар» так и норовил задеть стенку, что чревато потерей равновесия, кульбитом и падением. Павел ощутимо взмок, пытаясь удержать машину от столкновения. Поэтому, когда труба изогнулась на девяносто градусов, переходя в горизонтальное положение, и подошвы «Мухтара» наконец-то коснулись пола, Павел выдохнул с огромным облегчением. Размотав лебедку, он скинул трос вниз.

– Антигравы на тридцать процентов, не пытайтесь лететь, я вас тащить буду.

Как хорошо шли комплексы, вылетая один за другим из трубы, как джинны из лампы! На краю место закончилось, Павел вновь прибывших отправлял дальше. И только он поднял Малого, который решил пойти последним, как по рации пришел доклад:

– Прорубили выход…

– Куда?! – полковник знал, что инициативные дураки порой опаснее, чем диверсанты.

– Из трубы. Видим людей старшины, – успокоили Павла радостным докладом.

И действительно, когда Павел добрался до прожженной плазмой дыры в трубе, то с той стороны увидел силуэт сразу двух МКП.

– Нас старшина выслал навстречу, пойдемте, мы вас проводим.

По интерьеру сразу становилось понятно, что часовые наконец-то оказались не в ресурсной или производственной зоне, а в «резиденции» протопрограммы. Проход, по которому шли МКП, был просторным, боевым машинам даже не приходилось нагибаться. Пол, стены и потолок выполнены из плиток тусклого серого металла. Очень прочного – башмаки мобильных комплексов поддержки не оставляли на нем ни следов, ни царапин. И непонятно, для кого разукрашенного. Вряд ли электронные мозги протопрограммы и ее миньонов получали эстетическое удовольствие от узоров угольного цвета на плитках. Но вполне возможно, что узоры эти не для красоты нарисованы, а для функциональности. Как вариант, они являются армированием и улучшают структурную прочность. Как бы там ни было, смотрелся проход очень эффектно, как будто по древним и таинственным катакомбам идешь.

Место, куда их привели бойцы Березова, выглядело еще более впечатляюще. Стены отделаны все той же металлической плиткой, но уже с синеватым отливом и золотистыми переливающимися узорами. Помещение было немаленьким, луч прожектора еле выхватывал потолок, а стоявшие посреди зала фигурки МКП старшины выглядели как игрушечные. Построились они возле странного циклопического сооружения, в центре которого располагались три столба, по поверхности шла сложная гравировка из тончайших, непересекающихся между собой линий. Вокруг столбов валялись обломки толстых металлических колец.

– Ваша работа? – подойдя поближе, спросил Павел у старшины, указывая манипулятором на следы разрушений.

– Угу, – ответил тот, – эти три колечка светились и крутились вокруг столбов, когда мы зашли.

– Как крутились?

– Медленно, прямо в воздухе.

Технологии протопрограммы поражали. Каждое «колечко» по оценке Павла весило не менее десятка тонн. И при этом было способно парить, будто пушинка.

– Красиво все это выглядело. Завораживающе. Ну мы по этой штуке и вдарили, – продолжил рассказ старшина.

– А если бы рвануло?

– Так и рвануло ведь! Только первое кольцо переломилось, тут такие молнии от столбов в стены били, просто жуть! Повезло, что никого из моих не зацепило. Может, броню бы и не пробило, но всей электронике и нанитам точно конец бы пришел.

– Павел Борисович! Старшина! Камеры на сооружение разверните, пожалуйста. И дайте ближний план, – на общем канале связи объявилась Марина.

– Ты откуда вещаешь?! – Павел подумал, что у Марины хватило мозгов после потери связи с ним и командирами взводов запрыгнуть в ремонтный «Мухтар» и спуститься самой в подземную сеть.

– С Заставы, – немного обиженно ответила Синицына на рык полковника. – Связь с вами постепенно восстанавливается. Вы камеру поверните, пожалуйста. И света дайте побольше.

Информация о находке Березова была крайне важной. То, что подавляющее связь поле исчезло и вдруг отключились миньоны, говорило о том, что «красота», варварски разрушенная Березовым, имела для инфраструктуры пирамид ключевое значение. Поэтому Павел подключил к удаленному исследованию столбов с кольцами сразу трех бойцов, медленно перемещавшихся вокруг конструкции и пересылавших кадры с разных ракурсов. Сам он тоже время зря не тратил, собирая раскиданных по тоннельной сети МКП в более крупные группы и рассылая им навстречу провожатых. Кто его знает, сколько продлится спячка роботов, и не перехватит ли над ними управление сервер протопрограммы из П-1. Все-таки пирамиды друг от друга не сильно далеко находились. Чтобы быть готовым ко всем возможным вызовам, Павел решил собрать силы Заставы воедино. Однако доклады разбросанных по тоннелям групп пока вдохновляли – ни одна из них не отмечала присутствие врага.

– Ничего не могу понять, – минут через двадцать Марина сдалась. – Элементы конструкции и назначение их мне непонятны. Мы чисто по результатам можем предположить, что вам удалось повредить либо оборудование для генерации подавляющего поля, которое также могло использоваться для связи управляющей программы и отдельных роботов. Либо вы уничтожили носитель кода протопрограммы, ее основной сервер. Для более детальных выводов нам надо провести исследование на месте.

Глава 13

К чему клонила девушка, Павел понимал. Орава ученных была готова прямо сейчас бежать и ковырять все, что найдется под пирамидой. Это и замечательно: чем быстрее часовые поймут, что надо разрушать, чтобы остановить протопрограмму, тем лучше. Но ведь Марина обязательно побежит к неизвестному объекту в первых рядах, и Павлу это очень не нравилось. Проверить и перепроверить все ответвления в тоннелях часовым не под силу. Отряд Березова лишь благодаря какому-то невероятному везению смог пройти лабиринт и выйти к столбам. Его путь горел на тактической карте желтой ниточкой. А сколько к ней еще прилегало отростков? Минимум десяток! И из каждого на научников могла выкатиться орда пришельцев. Боялся Павел за Марину, переживал. Устав близкие отношения поэтому и запрещает, чтобы во время операций у командира лишних волнений не возникало.

– Уваров, – Павел придумал, как максимально обезопасить путь исследовательской группе. – Передавай целеуказание на Кешу. Проламывайте свод в этой точке и доставляйте исследователей к нему на «Драккарах». Я вышлю парней, чтобы их встретили.

«Спокойнее было бы отправиться на встречу с Мариной самому, да бойцы не поймут», – подумал про себя полковник. Его душевные метания прервало срочное сообщение из штаба.

– В Находке пришельцы! Город атакован! – раздался в эфире чей-то истеричный крик.

Павел настолько увлекся открытиями, что даже сначала не понял, о какой «находке» идет речь. Он едва не решил, что речь идет об оных под пирамидой, но его насторожило слово «город».

– Находка?! В смысле, город Находка?! – спросил он, и его голос потонул в куче подобных вопросов.

Недоумевали все, как через плотнейший кордон войск пришельцы смогли пробраться до Находки. Огромный крюк по побережью дали?

Раздумывать, как они оказались в глубоком тылу армейской группировки, было некогда. Для спасения мирного населения срочно требовались подразделения, обладающие повышенной мобильностью. И хотя после того, как старшина уничтожил загадочную конструкцию, атаковавшие армейские позиции миньоны тоже вырубились, защитники Владивостока были вымотаны и представляли собой месиво из различных подразделений. Что-то там генералы пытались быстро сколотить и перебросить, но ценность таких соединений невелика. Только дыру на время заткнуть. Причем на очень короткое время, а потом утомленные и дезорганизованные войска сами станут легкой добычей для вертушек.

Вместо ответа на многочисленные вопросы, так и сыпавшиеся по радио, неизвестный оператор отправил картинку происходящего. Ее передавала одна из муниципальных камер видеонаблюдения, установленная, по-видимому, на каком-то высоком здании. И надо сказать, что ракурс выбрали весьма неудачно. Слишком высоко, слишком общие планы. Виднелся лишь вытянутый в ленту вдоль побережья город, ряды похожих друг на друга зданий и убегающие вдаль широкие проспекты. И только уже почти на самой границе видимости вздымались черные клубы дыма и мелькали языки пламени. Что-то горело точечно, причем различить, что же именно, было невозможно. Трансляция порождала больше вопросов, чем ответов. Скорее всего, ее вели либо коммунальщики, либо полиция. И целью ее являлось не передать ценную и полезную информацию, а прокричать: «Все пропало, помогите!»

– Наши дроны до Находки долетят? – Павел вызвал командный центр Заставы. – И если да, то когда они там смогут появиться?

– Практически все наши птички с самого начала боевых действий в воздухе. Большинству требуется возврат на базу и подзарядка. У военных полный хаос, когда они смогут провести разведку, я сказать не могу, – огорчил Уваров Павла.

Владивосток очухается быстро. Резервы у них были. Скоро перегруппируются и выдвинутся, и разведку вышлют. Но Находка город небольшой, тысяч на двести максимум. Если туда заявится орда, управляемая из П-1, то к прибытию военных от него только обгорелые скелеты зданий останутся.

– У нас «Валькирии» стоят заправленные, заряженные и готовые к запуску, – лейтенант подсказал Павлу выход из непростой ситуации.

– Запускай! Ребятам доходчиво и сто раз объясни – только разведка, в близкий огневой контакт без команды не вступать. Вместе с исследовательской бригадой высылай все «Драккары». Мы срочно погрузимся и вылетаем за «Валькириями».

– Все?! – влез в радиообмен Малой.

– Не все, ты остаешься. Встретишь Марину и обеспечишь ее отряду прикрытие.

– Да как так?! Да почему всегда я?! Что, мои ребята хуже всех?! – Малой не смог сдержать поток обид.

– Дело не в тебе и твоих парнях. Тяжеловооруженные «Титаны» в условиях городских боев не лучший вариант. Вы дома будете уничтожать вместе с гражданскими, да и размеры «Мухтаров» больше для города подходят. А тут – крушите что хотите. Чем больше, тем лучше. Только научников защитите от любой угрозы. Понятно?

– Естественно, товарищ полковник! Марину будем беречь как зеницу ока! – Павлу показалось, что Малой сделал акцент именно на Синицыной.

Типа – не переживай, товарищ командир, жизнь отдадим, а с твоей зазнобой ничего страшного не случится. Коллектив, значит, заметил особое отношение полковника к главной умнице Заставы, шила в мешке не утаишь.

Вступать в полемику с Малым про неуставные отношения было некогда, Павел, двигаясь к точке, в которой чудовищный снаряд КША должен проломить свод тоннеля, прямо на ходу перенаправлял своих людей. Рандеву переносилось в новое место.

Кеша обладал прямо-таки адовой мощью. Хоть Павел с передовым отрядом и старался держаться от точки попадания снаряда на солидном расстоянии, но даже на дистанции в триста метров земля заходила ходуном под мобильными комплексами, а с потолка тоннеля посыпалась пыль и мелкие камни. Пылевую завесу не пробивали даже мощные прожекторы «Мухтаров». Идти пришлось буквально на ощупь. Хорошо, что у часовых была подробная карта прохода, иначе бы погрузка отложилась.

Полковник вылетел из провала на антигравах ровно в тот момент, когда возле него приземлился «Драккар». Окраска ремонтно-эвакуационных «Мухтаров» отличалась от стандартной барсучьей, их корпуса были выкрашены в светло-серый, почти белый цвет. Манипуляторы вместо орудий оснащались инструментами для обслуживания, а на подвесках навешивались контейнеры с запчастями или исследовательским оборудованием.

– Удачи вам внизу! При малейшей угрозе тут же отходите к базе, – напутствовал Павел идущую впереди строя ремонтных машин Марину.

– Как будто вы летите туда, где никаких угроз не будет, – парировала доктор Синицына.

Не было у Павла лишних минут, чтобы объясниться с Мариной. Но он почти тут же нашел подтверждение выводов, которые ему предоставила протопрограмма. Пол, возраст, профессия – это все неважно. Есть огонь в сердце – значит воин! Нет – никакая высшая военная академия из тебя его не слепит. Наскоро заменив опустошенные трубы ПТУР на привезенные «Драккарами», МКП приступили к погрузке.

Только в транспортном отсеке до Павла дошло, что, несмотря на все сложности и неприятные сюрпризы от протопрограммы, люди сегодня умудрились одержать свою первую глобальную победу. Штаб часовых в срочном порядке перекидывал в захваченную пирамиду персонал со всех Застав. Чтобы ее застолбить и выпотрошить знания по максимуму. Ну и уничтожить, если вдруг пришельцы попрут ее отбивать. Но в любом случае – минус одна! Было шестнадцать, стало пятнадцать.

Торжественный момент, конечно же, испортила неожиданная атака на населенный пункт. Похоже, что протопрограмма решила, что ее планы по уничтожению двух третей населения Земли надо начать реализовывать.

– Мы на месте! – доложился пилот «Валькирии» в тот момент, когда погруженные на транспортники МКП находились только на полпути к Находке. – Над городом задымление. Проходим на бреющем, передаем картинку.

Первое, что бросилось в глаза, – паника, царящая в городе. Хотя штурмовик и проносился над улицами Находки на огромной скорости, но взгляд выхватывал заторы из врезавшихся автомобилей и несущиеся в одну сторону толпы гражданских. Так, не сговариваясь и слаженно, убегают только от извержения вулкана. Или от широкомасштабных боевых действий.

– Противника видите? – Что-либо еще Павлу было крайне сложно вычленить из трансляции разведчиков.

– Ответ отрицательный. Сейчас сделаем второй заход над задымленной местностью.

Потянулось томительное ожидание, пока самолеты вышли за пределы города, набрали высоту и начали делать разворот. На видео мелькали то детали пейзажа, то небо с облаками, то пенящееся возле линии прибоя море.

– Вон! Внизу справа! Вы видели?! – подал голос в эфире Малой.

То, что для наблюдателя секундой назад было «внизу справа» при тех шустрых маневрах, которые совершал самолет, сейчас могло уже быть и вверху слева.

– Точнее! Что и где ты видел? – спросил у Малого Павел.

– Не уверен, но у моря какое-то шевеление.

– Шевеление? – Мало ли что командиру третьего взвода могло показаться.

Мусор на берег какой-нибудь выбросило, или стая чаек, выискивая себе пропитание, носится. Однако Павел решил все-таки проверить, что там Малому привиделось.

– Парни, пройдите над местом, которое вы только что пролетели, еще раз.

Ага! Вот тебе и «море вздуется бурливо, закипит, подымет вой, хлынет на берег пустой». Только сейчас не тридцать три богатыря на берег вылезали. И дядьки Черномора с ними не было. Как осьминоги, на берег выползали вертушки! А над волнами возвышались сферические башни топтунов! Сразу стало ясно, почему военные не смогли отследить пробирающихся к городу роботов, которые управлялись из П-1. Никакие радары не могли засечь находящиеся под водой цели. Напрягало и то, что марионетки протопрограммы оказались амфибиями, прекрасно себя чувствующими как на земле, так и под водой. Под потенциальным ударом мог оказаться и Владивосток, да и любой другой город, стоящий на берегу моря, озера или реки. Но о том, как эффективно противостоять новой угрозе, пусть у штабных голова болит. Павел перед собой видел другие задачи, требующие молниеносного решения.

Задействовать в отражении нападения на город штурмовики полковник не планировал. Однако выгодный шанс пощекотать бока пришельцам упускать было никак нельзя. Вода – среда плотная, те же топтуны еле ползли, оставляя за собой буруны. Раз пришельцев застали со спущенными штанами, значит, нужно им хорошенько всыпать.

– «Валькирии», надо эту орду основательно проредить. – Павел на мгновение задумался о приоритетности выбора целей. Топтуны обладали разрушительным оружием, и подбить их в воде легче, но более мобильные вертушки на улицах города могли преподнести больше проблем. – Бейте по вертушкам! Чем меньше их до Находки дойдет, тем нам будет проще.

– Принято! Заходим на атаку!

«Валькирии» в первый раз приступили к своему непосредственному делу – нести смерть с небес! Боевой разворот накоротке, в прицел передающего видео штурмовика заползает береговая линия. Часть вертушек еще барахтается в воде, часть уже разворачивает лопасти винтов на берегу, собираясь взлететь.

«Погодите, ребята, не спешите, у нас для вас подарки», – злорадно подумал полковник.

Плазмоганы «Валькирий» охлаждались набегающим потоком воздуха и имели блок из четырех стволов, поэтому их скорострельность была на порядок выше, чем у МКП. Сияющие шары плазмы летели сплошным потоком. «Шаровые молнии» прошивали чешуйчатые тушки насквозь и зарывались в песок, спекая его до состояния стекла. Второй штурмовик прошелся по врагам, барахтавшимся в воде. О результатах этих стрельб судить было сложнее, плазма, попадая в воду, заставляла ее мгновенно вскипать. Воздух над поверхностью заполнили перегретый пар и брызги кипятка.

– Устроили наши им баню, – восхитился Малой.

– Да уж, парилка вышла знатная! – Даже сквозь рукотворный туман Павел видел, что песок усеян разбитыми вертушками. – Разрешаю еще один заход.

Увлекся командир «барсуков», слишком сильно уверовав в безнаказанность небесных воительниц. Какой-то топтун успел высунуться повыше, поймать в прицел «Валькирию» и срезать ей невидимым залпом два крыла и кусок фюзеляжа. Штурмовик сделал небольшую «горку», а потом рухнул в воду, поднимая фонтан брызг. Его напарник тут же отомстил за гибель ведущего, вскипятив море и распоров трех топтунов.

– Немедленно отходи! – отозвал пилота Павел и тут же переключился на Березова, взвод которого летел на другом транспорте. – Старшина, меняй точку высадки. Десантируйтесь на побережье, постарайтесь найти и эвакуировать пилота «Валькирии».

Тот не успел катапультироваться, да и рухнул штурмовик в воды, буквально кишащие пришельцами. Но у «барсуков» имелось одно нерушимое правило – товарищ считается пропавшим без вести вплоть до того момента, пока не найдено его тело.

– Есть приступить к эвакуации! – ответил старшина таким бодрым тоном, будто и сам верил, что пилота штурмовика можно спасти.

«Драккары» приближались к Находке, и Павлу пришла пора раскидать точки высадки для взвода Швецова и своего. А разведданные до сих пор поступали скудные. Виноват в этом был сам полковник, приказавший «Валькириям» сорваться в атаку. Он оттянул назад оставшийся штурмовик и отправил того наворачивать круги вокруг города. Без данных о том, какие кварталы города уже захвачены врагом, высадка осложнялась. Как Павла ни тянуло свалиться прямо на голову пришельцам, хозяйничавшим в задымленной части города, но потеря «Валькирии» его отрезвила. Надо остудить разум и все делать по военной науке. А она говорила, что сначала нужно занять плацдарм, где можно зацепиться и в случае чего уйти в глухую оборону.

– Занимаем площадь! – Павел начал по рации раздавать указания. – Мы высаживаемся на серверной части, Швецов, вы – на южной. Десантируемся, разворачиваемся и блокируем подходящие к площади улицы и проспекты.

Павел вызвал карту города и раскидал МКП. Пары прикрывали улицы, тройки – более широкие проспекты. Десант производился без посадки – мобильные комплексы, оправдывая свое название, прыгали вниз с двадцатиметровой высоты и приземлялись прямо на брошенные в беспорядке автомобили. «Мухтар» полковника умудрился надеть на правую ступню желтое такси. Сбывался его самый страшный кошмар – сражение в городе, полном паникующих людей. Повезло часовым в том, что среди брошенных на площади машин народ не метался. Сработали доисторические инстинкты, люди старались избегать больших открытых пространств.

– Внимание! Гражданскому населению немедленно покинуть улицы! Укройтесь в зданиях! В качестве укрытий используйте подвалы. Не скапливайтесь большими группами! – Павел записал сообщение и передал его на все МКП роты. – Парни, запускайте оповещение через динамики на полную мощь!

Орущая аудиосистема демаскировала мобильные комплексы, но Павел и не планировал крутить сообщение во время всего сражения. Разойдутся МКП по позициям и оповещение отключат. Кто не спрятался, Павел не виноват. Как утверждала протопрограмма, естественный отбор всему голова! Кто мозги включит, тот уцелеет. А большего Павел на данном этапе сделать не может.

Стоять на площади и изображать из себя громкоговорители Павел не собирался. Захватив с собой пару бойцов, он прямо по крышам и капотам автомобилей прошелся до улицы, которую должна была оборонять их тройка. Народ в Находке оказался сообразительным, звучавшее многократным эхом оповещение люди восприняли всерьез. Проспект практически опустел, только из вставшего поперек дороги здорового рейсового автобуса выбегали люди. Полковник с удовлетворением заметил, что выбираться из разбитых окон пассажирам помогали сотрудники полиции. Они же, образовав живую цепочку, быстро перегоняли людей с улицы в центральный вход какой-то гостиницы.

Застрекотали очереди из легкой стрелковки. Чувствительные датчики МКП сразу отследили источник звука – стреляли с крыши гостиницы. Трассеры улетали куда-то в конец улицы за здания. Пока Павел пытался разглядеть, в кого же садят стрелки, на его машину обрушились пришельцы.

Глава 14

Система оповещения «Мухтара», непонятно по какой причине ослепшая и оглохшая, даже не пискнула до того момента, как что-то гулко ударило по броне. Глаза полковника заметались по интерфейсу. Вроде порядок. Ни одной поврежденной системы.

– Товарищ полковник, – подал голос один из сопровождавших Павла бойцов. – К вам гонец прилепился.

– Куда сел?

– На спину… черт, и ко мне прилетел!

Через секунд десять гонцы уселись на каждый МКП, участвовавший в штурме пирамиды. Перед глазами Павла появилось сообщение:

Выберите класс мобильного комплекса поддержки.

«Ну уж нет. Вернемся на базу, пускай Марина разбирается, что это за класс такой и для чего он нужен», – Павел решительно отмахнулся от надписи.

– В городе остались какие-то рассеянные части и отряды полиции. Я даю им указание пробираться к площади, – появился на общем канале Ромин.

Появился – и тут же пропал. Видимо, забот у генерала было по горло. И он ими щедро делился с подчиненными. Павлу от этих разбитых и дезорганизованных частей одни только головные боли. Он решил сильно с ними не заморачиваться, а назначить первого же вышедшего офицера командиром и поставить ему задачу на удержание площади. МКП должны идти вперед без задержек, чтобы обеспечить спасение гражданского населения.

Однако прибытие этих частей проходило не так гладко, как полковнику бы хотелось. Запиликал детектор движения, сообщая, что прямо по улице на Павла несется какой-то объект. Или даже целая группа объектов.

– Приготовиться! – Павел отставил левый манипулятор назад и слегка присел, обеспечивая «Мухтару» устойчивость для стрельбы.

В переднюю часть перегородившего улицу автобуса на полном ходу врезался БТР. В ходе столкновения между гражданской техникой и военной безоговорочную победу одержала последняя. Клинообразный нос БТР разрубил переднюю панель автобуса, на броню брызнул водопад из осколков лобового стекла. Ударом многотонный автобус отбросило в сторону, со скрежетом бронетранспортер протиснулся между ним и стеной здания. Боевой модуль на БТР развернулся назад, застрочила пушка, выкидывая из башни поток стрелянных гильз.

Павел хотел было вызвать лихачей и поинтересоваться, от кого они драпают с такой поспешностью. Однако в следующую секунду вопрос отпал сам собой – на крышу искалеченного автобуса залетела вертушка. Павел поймал ее в перекрестье прицела и выстрелил. Шар плазмы, казалось бы, медленно и не спеша направился к врагу. Время для Павла субъективно замедлилось, он видел, как лопасти врага неторопливо молотят воздух, а сама вертушка соскальзывала с крыши автобуса на асфальт. Только Павел с огорчением подумал, что он взял недостаточное упреждение, как плазменный шар все-таки долетел и врезался в одну из лопастей.

Течение времени восстановилось до нормального уровня. Подбитая вертушка рухнула на асфальт, в нее тут же вонзились еще два шара – ведомые Павла ворон не считали. Из пробитого корпуса вырвалась вспышка вместе с молнией электрического разряда.

БТР, увидев серьезную группу поддержки, решил больше не отдавать врагу ни пяди родной земли. Лихо затормозив и развернувшись бортом поперек улицы, он навел орудие на дергавшуюся в конвульсиях вертушку и выдал по ней очередь.

– Назад! Отходи за нас! – Павел перебором частот пытался установить связь с бронетранспортером.

Весь его опыт боев с пришельцами прямо-таки вопил о том, что вертушки по одной не летают. В многострадальный автобус, кроша его лопастями, врезались еще три. Три хорошая цифра, удобная, Павел почти мгновенно распределил цели между машинами своего отделения. Загудели плазмоганы, поливая огненными шарами месиво, в которое превратился автобус. Вертушки отвечали, по лобовой броне «Мухтара» Павла скользнула лазерная решетка. Но одиночным импульсам отлично противостояла «кольчуга», датчики зарегистрировали лишь небольшой скачок температуры. Саму же вертушку Павел выжег дотла, на обломках автобуса повис ее обугленный труп.

– Доложить статус! – Павел опасался, увлекшись локальными победами, опять упустить контроль над ситуацией в целом.

Из всех развернутых МКП только его звено столкнулось с противником. Даже бойцы второго взвода, высадившиеся для поиска пилота на побережье, и те избежали стрельбы.

– Что с пилотом?

– Обнаружили аварийный маячок. Он на глубине, отправил на погружение три машины. Как пилота достанем, сообщу. – Березов сознательно не употреблял слово «если».

Дать добро полковнику помешала залаявшая пушка БТР. Павел поднял глаза, баррикаду из разрушенного автобуса перехлестывала волна из чешуйчатых тел. На рефлексах он с двух рук разрядил плазменные пушки в толпу. В кого попал, кого задел – Павел разбираться не стал. Вал серебристых гадов приближался быстро, очень быстро. Счетчик противников закрутился как бешеный, весь экран заполонили красные метки. Причем вперед враги рвались неудержимо – протопрограмма давно выяснила, что плитки дополнительной брони «кольчуги» эффективно противостоят лазерным выстрелам ее миньонов. Поэтому и бросала их в ближний бой!

Дав по накатывающей на него волне еще два выстрела, Павел выхватил из-за спины кувалду. На управление своим звеном у него не было времени, оставалось только надеяться, что его парни не растеряются.

Взвизгнул шинами бронетранспортер, пытающийся выскользнуть из-под нависшего над ним стального цунами.

– Прикрыть БТР! – скомандовал Павел, видя, как боевая машина полностью скрылась под насевшими на нее вертушками.

Скомандовать-то легко, а ты попробуй еще к нему пробиться! Встретив налетевшую вертушку ударом молота наотмашь, следовавшую за ней угостив плазмой в упор, Павел рванул к шевелящейся куче, которая погребла под собой бронетранспортер. Но увяз – одна из вертушек, успев трансформировать лопасти в щупальца, обвила ими левую ногу «Мухтара». Топча ее правой, Павел умудрялся отстреливаться от наседающих на него врагов, краем глаза заметив, что один боец из его звена грохнулся на асфальт. А на спину второго запрыгнула очередная гадина.

– Вся улица перед вами забита врагом! – дополнительно обрадовал Павла пилот «Валькирии». – Приступаю к штурмовке!

Проспект заполнился воем проходящего на минимальной высоте самолета. Вслед за этим раздался еще один нервирующий любого пехотинца звук – свист падающих бомб. Пилот уложил их ювелирно. Взрывы протянулись цепочкой от дальнего конца проспекта и до самого автобуса, над которым «Валькирия» взмыла почти вертикально. Штурмовик по пятам преследовали две капли, одну из которых Павел снял с хвоста «Валькирии» идеально точным выстрелом.

– С тремя машинами иду к тебе! – проявил инициативу Швецов.

– Отставить! – полковник не хотел ослаблять выстроенную вокруг площади оборону. Если не дай бог орда из вертушек прорвется в тыл жидкой цепочке часовых, то город можно считать потерянным. Да и добрую половину машин тоже. – Мы сами справимся.

После бомбежки приток новых вертушек к автобусу прекратился. Павел расстрелял оседлавшего МКП его напарника врага. А потом они вместе помогли подняться упавшему товарищу.

БТР, точнее то, что от него осталось, освободили шустро. Зацепив правым манипулятором вертушку и подняв ее, Павел расстрелял из плазмогана и откинул в сторону. Следующую он отшвырнул ударом молота. Пока та билась в конвульсиях от электромагнитного шока, Павел добил ее парой выстрелов. Еще с парой расправились бойцы его звена.

Недолгих мгновений, пока бронетранспортер находился под вертушками, тем хватило, чтобы растерзать его на части. Вооруженные плазменными резаками щупальца искромсали броню в решето. Через один из таких разрезов, наклонив МКП, Павел заглянул внутрь – в десантном отсеке не понять, сколько ребят было. Все перемешалось в жуткий фарш из тел, обрывков амуниции и одежды.

Из откинувшегося на носу люка высунулся мехвод в танкистском шлеме. Увидев склонившихся над ним великанов, он вытащил из люка короткоствольный автомат и начал от души и с диким воплем поливать очередью МКП Павла.

– Свои, боец, свои! Успокойся! – «Мухтар» примиряюще поднял ладонь.

Однако боец не успокоился, пока не высадил весь рожок. И даже после этого все еще продолжал судорожно нажимать на спусковой крючок автомата.

– Имя! Номер части! Звание! – гаркнул Павел и таки смог привести мехвода в чувство.

– Сержант Завунов! – уронив автомат, сержант попытался козырнуть. – Тридцать восьмая отдельная бригада.

Перепуганный сержант на роль командующего обороной площади не подходил от слова «совсем».

– Где остальные из тридцать восьмой?

– Не знаю. Нас выдвинули из города, чтобы задержать пришельцев. Но мы даже развернуться не успели, как колонну накрыли. Отбивались как могли. Мы побежали…

– Пробирайся на площадь. – Павел не дал сержанту утонуть в презрении к самому себе. – Всех, кого сможем найти, буду присылать туда же. Отдохнете, придете в себя и нам поможете.

Сержант кивнул, закинул на плечо ремень автомата и побежал в указанном направлении.

– Всем звеньям – расширяем охраняемый периметр! Вперед на сто метров. – Хоть Павел и обещал сержанту побыстрее вытащить из ада его однополчан, но ему и о своих ребятах думать приходилось. – Нет на ста метрах никого – докладываем и продвигаемся дальше.

За разбитым остовом автобуса звено Павла ожидала прекрасная поляна. Правда, прекрасная по-особенному – этажи здания вплоть до четвертого закопчены, окна в них выбиты ударной волной. Чадили припаркованные и брошенные автомашины. За удар «Валькирии» прямо по городскому проспекту полковнику придется отвечать перед командованием. И он готов был ответить по всей строгости и выгораживать пилота до последнего. Если бы не этот отчаянный бомбовый удар, часовых бы смяли и пришельцы бы сейчас вовсю хозяйничали в городе. Теперь же их тела плотным ковром устилали асфальтовое покрытие улицы.

Разрушения выглядели впечатляющими и тотальными. Штурмовик сбросил всю свою бомбовую нагрузку и, по сути, мог теперь только вести разведку и одиночек отстреливать из пушки. Вертушки перли по проспекту плотно, поэтому часть из них умудрилась выжить, потому что они прикрыли друг друга корпусами от осколков и взрывной волны. Павел дал задание сканерам МКП найти и отметить врагов, подававших признаки жизни. Полковнику не хотелось, чтобы по время пробежки по проспекту вертушки хватали его «Мухтара» за пятки.

Аудиосканер обнаружил звуки выстрелов, система подсветила их источник. Развернув «Мухтара», Павел увидел, как с балкона пятого этажа мужик в камуфляже с охотничьим карабином одиночными расстреливает шевелящуюся на земле вертушку. Ого, а этот бесстрашный товарищ точно войдет в число тех, кто по замыслу протопрограммы должен выжить и обществу пользу приносить.

Но тут теория эволюции чуть было не дала сбой. Обстреливаемой вертушке щелкающие по ее корпусу пули калибра семь шестьдесят два явно пришлись не по вкусу. Подключив какие-то свои резервы, враг поднялся и, раскрутив лопасти, полетел вдоль стены дома, сшибая фасадную плитку и оставляя за собой полосу, вычищенную до бетона. Мужик в камуфляже оказался упертым, а может, просто от ужаса застыл на месте и посылал пулю за пулей в летящего на него монстра.

Вертушка захвачена в прицел, который Павел сместил чуть повыше, чтобы взять упреждение. Выстрел! Плазменный шар прилетает точно в бок, та на секунду зависает, и ее догоняют еще два шара, выпущенные напарниками Павла. Объятая пламенем вертушка летит вниз.

– Спасибо, братва! – Мужик поднял карабин в приветственном жесте.

– Не за что, – крикнул ему Павел и, увидев, что тот присел, высматривая в прицел карабина новую цель, добавил: – Хорош партизанить, уходи в укрытие!

– Ладно, спасибо еще раз! – Мужик махнул рукой на прощание и скрылся за дверью балкона.

Пока МКП его звена добивали подранков, Павел посмотрел на тактическую карту: рота продвинулась по улицам вперед, красные метки врагов перед бойцами так и не появились.

– Идём дальше. – Павел наметил маршруты для каждого из звеньев так, чтобы расширять обороняемую зону.

Под ногами «Мухтара» приятно хрустели корпуса поверженных врагов.

– Березова пока не двигай, – снова как чертик из табакерки в эфире появился генерал. – Мы все резервы сейчас на побережье перекидываем. Пойдете навстречу друг к другу и возьмете пришельцев в котел.

– Откуда резервы?

– Снимаем всех с П-2. Принято решение не рисковать и пирамиду уничтожить.

– Чем уничтожить?

– Тактическим ядерным зарядом, поле-то отключилось! Так что отзывай своих людей оттуда. Стратосферник с зарядом уже вылетел.

Час от часу не легче. Сначала атака на город, потом ядерный взрыв под боком. Штаб, конечно же, рассчитал мощность, да и взрыв подземный, но с ядерным оружием никогда ни в чем на сто процентов невозможно быть уверенным.

– Марина! – Павел вызвал доктора Синицыну. – Забирайте все, что можно забрать с собой, отрезайте самые важные куски и бегите к «Драккару».

– Зачем?! Вы не предстаете, сколько здесь всего ценного!

– Через полчаса все это ценное в пепел превратится вместе с вами, если вы оттуда быстро не уберетесь. Штаб решил не рисковать, а подорвать все заводы к чертовой матери. Поэтому хватайте все, что плохо приварено, и с Малым выбирайтесь на поверхность. В Находку его не отпускай, пусть вас сначала сопроводит до Заставы.

Полковник торопил Марину не просто так. В спешке и неразберихе заряд запросто могли подорвать вместе с исследователями. Да еще и риск доставки спецустройства огромен – не дай бог снова заработает поле подавления и стратосферный самолет с ядерной бомбой на борту рухнет на землю. От невеселых мыслей и переживаний за Марину Павла отвлекли сразу два события.

– Контакт! – доложился Швецов.

И тут же дом впереди по проспекту, по которому шли МКП Павла, начал оседать. В абсолютной жуткой тишине, разбрасывая обломки и тучи пыли, здание завалилось на бок и рассыпалось, как будто сделано из песка.

– Справитесь? – разгоняясь, спросил Павел у капитана.

– Да! – отрывисто ответил тот.

Павел примерно знал, с кем ему придется столкнуться. Только топтуны обладали бесшумным оружием с чудовищным разрушающим действием.

«Мухтар» Павла бежал впереди, слева и справа чуть позади него неслись его ведомые. Орудия заряжены, кувалды в руках гудят от залитой в них энергомощи. Где этот топтун? Подайте его сюда, разорвем на клочки!

Однако разбежавшимся МКП пришлось резко тормозить, вышибая из асфальта стальными башмаками искры. Из-за угла на проспект выбежала перепуганная группка людей прямо под ноги «Мухтарам». Видимо, они прятались поблизости, но падение здания вынудило их покинуть укрытие.

– Сохраняйте спокойствие! – Павел замер, чтобы не растоптать мечущихся под ногами «Мухтара» людей. – Двигайтесь в сторону городской площади, там вам…

– Пришельцы! Там пришельцы! Они убивают! – замахал руками худощавый мужчина в очках, пытаясь привлечь внимание часовых.

– Где пришельцы?

– Там! – мужчина указал за угол.

– Бегите к площади, мы разберемся!

Павел, дождавшись, пока гражданские со всех ног рванут по проспекту, выставил левое плечо с сенсорами за угол. И уже не медля ни секунды, бросился вперед, увидев человеческие фигурки, забившиеся в автомобиль. От него оставалась целой ровно половина – вторую превратили в разлетающуюся труху бешено вращающиеся лопасти. Павел выстрелил в разметающего машину в лоскуты противника, но, поторопившись, промахнулся, заряд плазмы ушел выше вертушки.

Глава 15

На счастье жмущихся на заднем сиденье людей, промах Павла не стал для них роковым. Врагу пришлось не по душе, что кто-то посмел в него швыряться плазмой. Перестав изображать из себя мясорубку, вертушка поднялась на пару метров и бросилась на часового.

Как раз подоспели и помощники Павла. Вертушка, приближаясь к ним, начала было вилять, но отчаянные маневры ее не спасли. Часовые в шесть стволов расстреляли ее в упор, и она, на лету теряя лопасти, врезалась в асфальт ровно перед машиной Павла. Тот даже за кувалду не брался, а просто подпрыгнул и приземлился прямо на пришельца. Вес «Мухтара» – неплохой аргумент в драке, корпус, не выдержав удара, раскололся.

– Добить! – бросил своим парням Павел больше для проформы, а сам в несколько огромных прыжков оказался возле обрубка машины.

На заднем сиденье автомобиля, прижав к груди пацана лет семи, сидел побелевший от ужаса мужчина.

– Выбирайтесь, быстрее! – Павел оторвал кусок крыши, мешавший мужчине и мальчишке выбраться.

– Там! – вместо того чтобы броситься бежать, мужчина еще глубже забился в остатки автомобиля и вытянул руку, указывая куда-то за спину Павлу.

Резкий свист. Скачок температуры в кабине. Павел развернул «Мухтара» и тут же получил еще три лазерных залпа в грудную пластину.

Внимание! Критический нагрев брони!

Прежде чем Павел обнаружил противника, «Мухтар» получил еще несколько попаданий. На МКП попеременно заходили в пике два звена капель – одно отстреливается, отворачивает в сторону, пикирует следующее. Можно было бы включить антигравы и начать прыгать двадцатитонной блохой, усложняя врагу прицеливание, но Павел оставил «Мухтар» стоять неподвижно, прикрывая собой перепуганных гражданских.

Следующие капли, упавшие с неба, вонзили в МКП еще пару лазерных импульсов. Ответным огнем полковник не смог зацепить ни одну из них. Решетку, предназначенную для обороны от шмелей, пришельцы измочалили полностью. Если не дай бог налетят сейчас эти зловредные насекомые, то машина Павла для них будет лакомым куском.

– Окружить машину! Прикрывайте ее, парни! – Если броня МКП благодаря «кольчуге» могла сопротивляться решетчатым лазерным импульсам, то металл машины они нарезали на квадратики без каких-либо проблем.

Пара не попавших по Павлу выстрелов превратила багажник в решето.

– В западной части города сильные обрушения! Подземки бьют торпедами прямо по домам! – пришло сообщение от Уварова из командного центра.

Сообщение крайне тревожное, но у Павла не было сил, чтобы прямо сейчас бросить кого-нибудь на прочесывание местности в западном секторе. В Находке десятки тысяч людей, которым срочно требуется помощь, а целых три мобильных комплекса застряли, защищая всего двоих. Павел как никогда остро ощутил ограниченность сил у Заставы. Их бы на каждую улицу в городе высадить по взводу, за час бы вымели пришельцев поганой метлой! И ведь Находка город небольшой, а что будет, если пирамида решит напасть на мегаполис? Счет жертв может пойти на миллионы!

– «Валькирия», срочно требуется поддержка, нас капли прижали, – вызвал Павел пилота, заметив, что к месту боя стягивается еще несколько звеньев летающих дронов противника.

Сбить одного из них Павлу удалось, но прибыло их гораздо больше. Троица МКП, занявшая круговую оборону, как под ливень попала. Только с неба на них не вода лилась, а сгустки когерентного света. А над ними кружилась воронка из смертоносных хищных «птиц».

– Хватай машину! – приказал Павел одному из своих парней.

– Как хватать?! – не понял тот.

– В охапку! И беги отсюда!

Прикрывая от огня капель отца с сыном, МКП было не развернуться. И пусть звено мобильных комплексов лишится одной машины, но взамен Павел планировал получить большее – обрести наконец маневренность.

«Мухтар» сгреб остатки машины, прижал их к груди и, гремя ногами по асфальту, побежал по улице. За ним увязалась и часть капель, бегущий во весь опор МКП, сложивший «руки» на груди, даже отстреливаться не мог. И воздушные террористы безнаказанно вонзали ему разряд за разрядом в спину. Павел мельком заметил, что шестигранники «кольчуги» на спине у убегающего МКП раскалились до багрянца. Но помочь ему и поддержать огнем ни Павел, ни оставшийся с ним пилот не могли – на них с неба обрушилась целая лавина серебристых тел, которых МКП встречали непрерывным огнем с двух рук. Да и то самых наглых, разворачивавшихся прямо перед носом у «Мухтара», Павлу пришлось угощать кулаками. Однако эвакуирующий людей мобильный комплекс поддержки сам нашел экстравагантный выход из ситуации. Разбежавшись, он вдруг сложился клубком, прокатился по улице, лязгая и высекая из покрытия искры. Колобком «Мухтар» вкатился в большую панорамную витрину какого-то салона.

Несколько капель решили залететь за ним, но их встретил плотный огонь из плазмоганов. Две взорвались, остальные поспешно взмыли вверх вдоль стены здания.

– Проломлю стену, выйду на другую улицу, выведу гражданских в безопасное место и вернусь! – доложился находчивый боец.

– Действуй!

Вот она! Долгожданная свобода действий! Анигравы в пиковую нагрузку! Прыжок!

Если бы машины могли удивляться, то капли бы на секунду зависли от того, как могучий «Мухтар» вдруг воспарил к ним навстречу. Оттолкнувшись от земли, Павел специально придал «Мухтару» импульс вращения, и тот не просто взлетел, а еще и начал быстро крутиться вокруг своей оси. Однако это были еще не все сюрпризы, которые Павел пришельцам приготовил. От стрельбы при сложной и малопредсказуемой траектории смысла мало: попробуй хоть куда-нибудь попасть, крутясь как юла. Но полковник, врываясь в гущу дронов, стрелять и не собирался. На «Мухтаре» имелось несколько заранее заготовленных профилей для трансформации. Кроме полюбившихся Павлу кастетов, был еще солидный арсенал колюще-режущего оружия, которое создавалось нанитами по одному слову за считанные мгновения.

Павел раскинул руки мобильного комплекса, и из его кулаков наниты вырастили широкие трехметровые обоюдоострые клинки. МКП стал похож на оторвавшуюся от своего основания и ушедшую в вертикальный взлет ветряную мельницу.

«А ведь так этот прием и назовут, – подумалось Павлу в тот момент, когда он, как сошедший с ума вентилятор, кромсал не успевших убраться с его дороги пришельцев. – Ветряная мельница Хоманцева». Масса у МКП огромная, инерция – ого-го! Поэтому мечи с легкостью перемалывали пришельцев в кашу.

Проблемы у полковника возникли только тогда, когда его машина исчерпала ускорение и зависла над улицей. Эх, подвесить бы «Мухтару» пару реактивных двигателей и носиться ангелом мщения над полем боя! Но МКП, к большому сожалению, не самолет, рожденный бегать летать не может. Павел выключил антригравы, и боевая машина камнем устремилась вниз. Устремилась не совсем удачно – «Мухтар» падал на крышу многоэтажки. Павел перед самим приземлением снова активировал антигравитационные двигатели, стараясь смягчить удар. Но импульс был слишком мал, да и кровля жилого дома не рассчитана на приземление бронированного монстра. Ботинки МКП пробили крышу, следом в дыру залетели и ноги «Мухтара». Застрял он в перекрытии ровно по пояс.

Снова антигравы на полную, но застрявшей машине оттолкнуться особо не от чего. Попытавшись развернуть корпус, Павел засадил МКП еще глубже. Уперся манипуляторами – не идет! А сверху уже кружили вороньем капли, без устали поливая «Мухтара» лазерными залпами. Да так шустро они это делали, что Павел почувствовал себя как на сковороде. Прожарка медленная, неторопливая, с двух сторон и с кровью! Техника тоже отрицательно отреагировала на устроенную каплями сауну – в кабине появился запах горелого пластика и проводки. Из-за центральной панели брызнул электрический разряд.

Так бы Павла и зажарили в «мундире», если бы не подоспела помощь. На кружащие над ним капли набросился хищник из вершины пищевой цепочки. «Валькирия» исполнила фигуру высочайшего пилотажа, самолет скользил вбок, описывая вокруг крыши дугу, при этом его нос оставался повернут в одну и ту же точку. Пилот «Вальки» оторвался на славу, одной длинной очередью раскромсав сразу пять капель. А когда остальные пришельцы брызнули от крыши прочь, «Валькирия» села на хвост их банде, ловко сшибая по одному каждым выстрелом.

– Товарищ полковник, вы как?! – На крышу запрыгнул боец его звена.

– Сижу качественно, как репка.

– Попробую вас вытащить.

Пока боец дергал его из пролома, Павел оценил по тактической карте ситуацию в целом. В стычки ввязались почти все распределенные по городу звенья МКП. Но стычки эти были, как и в его случае, малоинтенсивными, потеряна всего одна машина, да и пилот из нее успел катапультироваться. Создавалось впечатление, что МКП пока что лишь соприкоснулись с передовыми разведотрядами противника.

«Репка» из насиженного места вылезать категорически отказывалась. Скрученная от удара арматура перекрытия, как сеть, опутала мобильный комплекс. Лишь с появлением второго бойца, который успел проводить гражданских до укрытия, «Мухтара» со скрежетом и частичным обрушением кровли удалось выдернуть.

– Гризли здесь! – раздался боевой клич по рации, едва Павел со своим звеном спрыгнул на улицу.

Причем клич на английском, его в автоматическом режиме перевели системы МКП.

Павел никогда бы не подумал, что он будет рад высадке американцев в Находке. Но жизнь иногда преподносит неожиданные выверты. На побережье появился целый рой меток мобильных комплексов поддержки, обозначенных как американская рота часовых.

– Березов, у вас там гости?

– Да, американцы с «Драккаров» десантируются. Держим для них плацдарм. Кстати, мы пилота «Валькирии» нашли. Помят, но живой.

– Отлично! Кто у них командует?

– Бригадный генерал. Вроде толковый и не трусливый мужик. Первым сиганул на мелководье, сейчас выбрался и хвосты своим крутит.

– Понял, готовься менять командира, – произнес Павел и вызвал командующего американским десантом. – Полковник Хоманцев, рота «Барсуки».

– Генерал Диаз, «Гризли», – откликнулся тот.

– Поздравляю с успешной высадкой, генерал! У меня на побережье развернут взвод, я хотел его вам передать под управление. Отсюда я много своими парнями не накомандую.

– Сочту за честь! Штаб разработал план – ждем китайцев, их транспорты уже видны на радарах. Мы закрепляемся на берегу. У меня есть связь с вашим флотом, там готовы оказать нам огневую поддержку артиллерией. Мы – наковальня. Вы – молот, выгоняйте пришельцев из города на нас, а мы их будем перемалывать.

– План ясен. – Не все в выбранной тактике Павла устраивало.

Из его размазанных по городу частей молот получался довольно хлипкий. Но что делать – придется малочисленность перекрывать удалью. Не впервой.

– Есть одно замечание – на западе замечена активность подземок.

– Активность?

– Да, взрывы подземных торпед. Проверить точнее не могу. Капли сбивают дроны, а моя единственная оставшаяся в строю «Валькирия» получила повреждения в бою и отходит к Заставе.

– Это очень плохие новости, полковник. – Бригадный генерал понимал, что оставшиеся у него во фланге подземки раздолбят его оборону к чертям собачьим. – Тогда «Небесные драконы» высаживаются на западе города. Ликвидируют противника и потом присоединятся к вам.

– Добро. Мы пока постараемся, чтобы пришельцы сильно не расползлись по городу.

– Еще на подходе французы, но думаю, когда они прибудут, все уже закончится. Храни вас бог, полковник!

Несмотря на все обозначенные проблемы в переговорах с командиром «Гризли», Павел почувствовал облегчение. Беспорядочные стычки с пришельцами обретали форму нормального человеческого общевойскового боя. С поддержкой, резервами и продуманными действиями. Павел начал выводить машины своей роты на новые позиции, с которых начнется их непростой бросок на побережье.

Но планы эти пришлось срочно корректировать. Злобный искусственный интеллект не стал ждать, пока его силы зажимают между кувалдой и чем-нибудь там еще. Он сам решил изобразить из себя молот.

– Хоманцев, они поперли на нас! Черт, мы не закрепились, они скинут нас в море! – прервал неспешную рокировку Павла американский генерал.

Полковник переключился на камеры машины Березова. Старшине дико повезло, что в момент внезапной атаки на «гризли» его взвод находился поодаль от основных сил американской роты. Генерал Диаз, не зная, что за взвод ему достался, поставил старшину на охранение точки, куда транспортники сбрасывали грузы, в основном боеприпасы и быстровозводимые легкие оборонительные конструкции. Это положение не только вывело Березова из-под первого удара, но и давало хороший обзор происходящего.

Из-за домов на набережную хлынули потоки вертушек – пять полноводных рек вытекали из улиц. Количество участвующих в атаке пришельцев не поддавалось счету. Появившихся над крышами капель было намного меньше, «Валькирия», да и сам Павел неплохо поработали над сокращением их поголовья. В первые секунды атаки Павлу показалось, что проблем с уничтожением пришельцев у «гризли» не будет. Вертушки вылетали с улиц плотными толпами и получали в морду такой же плотный заградительный огонь от растянувшейся в цепь роты американских МКП, впереди которой стояла командирская машина Диаза. Бригадный генерал с помощью нанитов «отрастил» на своей машине коринфский шлем с высоким гребнем. В часовые трусливых не брали – генерал, как и Павел, за спинами подчиненных не прятался и предпочитал находиться на переднем краю. Американцев на плазменное оружие перевести не успели, но оно оказалось и к лучшему – крупнокалиберные осколочно-фугасные снаряды, взрываясь, пробивали в наступающих порядках огромные бреши.

Тактика американцев особыми изысками не отличалась. Да и что можно придумать, когда позади море, а впереди… тоже почти что море из несущихся прямо на тебя пришельцев. Если бы на американцев налетели одни вертушки с каплями, то они, может, и отбились. Однако к вечеринке решили присоединиться и другие марионетки протопрограммы. Синяя вспышка, и от мобильного комплекса генерала Диаза осталась едва ли одна треть. Остальные две в буквальном смысле испарились или разлетелись на настолько мелкие осколки, что их глаз не различал. Эти синие вспышки для Павла не были в новинку, он уже видел, на какие тотальные разрушения способны вышедшие на позицию для стрельбы прямой наводкой топтуны. Протопрограмма не просто гнала на убой свои самые слабые юниты, она ими пожертвовала, как пешками, чтобы роту часовых в порошок стереть.

«Гризли» и отступить не могли. И пробиться через вал вертушек к топтунам нереально. Американцам оставалось только стоять, терпеть и отбиваться. Старшина же сориентировался вмиг, его взвод под фокус пришельцев не попал. И Березов не стал этого дожидаться: поведя парней по широкой дуге, да еще и ускорившись на антигравах, он двинулся к зданиям, чтобы зайти и закрепиться на фланге у волны пришельцев. Если старшине повезет, то он отыщет топтунов. Если не повезет – кранты американским медведям. А за ними и «барсукам», да и всей Находке в целом. Китайцы и французы прилетят уже на пепелище.

На ветерана надейся, а сам не плошай. Ситуация складывалась таким образом, что отсчет до катастрофы шел на секунды. «Гризли» держались, но горели один за другим как свечки, топтуны их повреждали, вертушки и капли добивали.

– Вперед-вперед-вперед! – погнал свои разрозненные силы полковник. – До американцев по кратчайшему пути, проламывайтесь через здания, если надо будет! Или прыгайте по крышам!

Шахматная партия закончилась, начались реальные военные будни, когда все, что может идти наперекосяк, именно так и идет.

– Выбирайте новые строения! Приземляйтесь на половине мощности антигравов! – добавил Павел, вспомнив свои недавние приключения.

Для себя он уже маршрут выбрал. До крыши стоящего перед ним институтского здания было тридцать семь метров. Высоко, да. Но при хорошем начальном толчке вполне достижимо.

– Ну что, соколы, полетели? – обратился Павел к своим ведомым и, сначала присев, а потом резко выпрямив манипуляторы, послал «Мухтара» в затяжной вертикальный прыжок.

Глава 16

Павлу бы никогда в голову не пришло, что он будет прыгать по крышам зданий в населенном людьми городе. С одной стороны, экстрим получался знатный. Разбег, прыжок, захватывающий полет над улицами, мощный удар при приземлении. С другой – Павел замучился ловить нужный режим работы антигравитационных двигателей. Дашь излишнюю мощность – взлетишь вверх ракетой или отскочишь от кровли, как мячик, снижаешь – вырастает риск снова пробить крышу и засадить машину.

Особо тренироваться времени не было, поэтому полковник на глаз оценивал прочность крыши и регулировал мощность антригравов. Вот сейчас «Мухтар», разгоняясь, бежал по толстой бетонной плите перекрытия. Довольно надежной, чтобы, не стесняясь, громыхать башмаками и набирать скорость.

– Прыжок! – скомандовал Павел себе и ведомым.

Толчок правой ногой, в желудке возникает ощущение пустоты – и вот оно, восхитительное чувство полета! Восхищение немного поугасло, когда Павел увидел, куда ему придется приземляться. Полковнику в общем-то нравилось, когда посреди красивых новостроек оставляют островки старины. Но сейчас-то ему не прогуливаться и воздухом дышать надо, а в прямом смысле пробежаться по памятнику архитектуры.

Как полковник ни старался смягчить падение, но керамическая черепица брызнула осколками от удара стальных башмаков «Мухтара». Однако обрешетка, находившаяся под ней, выдержала вес боевой машины, сниженный антигравами. Умели раньше надежно строить. Бег по крыше старой пятиэтажки был мечтой вандала, после трех МКП она как будто бы ковровые бомбардировки перенесла. Желая побыстрее убраться с ненадежной, пружинящей под ногами опоры, Павел снова прыгнул.

Наверное, у одинокой капли в мозгах случилось короткое замыкание. Или протопрограмма ее отправила поглядеть, кто там на крышах шумит. Но траекторию полета дроид выбрал крайне неудачную и просто не ожидал, что «Мухтар» вдруг решит изобразить из себя блоху.

Угроза столкновения!

Появившееся предупреждение от системы сильно удивило полковника. С кем он может столкнуться, перелетая с крыши на крышу? Но радар «Мухтара» упорно утверждал, что рядом есть какой-то вполне материальный объект. И через секунду Павел убедился, что техника не врет – «Мухтар» грудью прямо в полете сшиб зазевавшегося пришельца. Капля, дымя разбитым фюзеляжем, унеслась на встречу с землей.

Неприятные последствия настигли и машину Павла. От столкновения слетели остатки противошмелиной решетки с корпуса МКП. Но самое поганое состояло в том, что машина потеряла набранное ускорение. И теперь летела не на крышу выбранного Павлом жилого дома, а прямиком в его стену. Точнее – в застекленную лоджию. Увидев, куда он летит, Павел взмолился, чтобы там не притаился очередной бесстрашный охотник на пришельцев с карабином.

Встреча брони и стекла была крайне шумной. Вогнув хлипкие алюминиевые рамы, «Мухтар», окруженный мелкими осколками, долетел до внутреннего окна и вынес его тоже. Павел ухватился правым манипулятором за проем, что не свалиться. Миленькие шторы в бело-зеленый горошек опутали МКП. В гостиной, куда Павел вторгся, на стене висела ТВ панель, на которой мелькали картинки из дачной жизни. На столике перед диваном дымилась большая кружка с чаем рядом с корзинкой, полной домашней выпечки. Из коридора в комнату украдкой выглянула испуганная седая старушка.

– Мать, я все починю! Честно! – крикнул Павел, надеясь, что бабулька поседела не из-за его внезапного вторжения в ее уютный мирок.

Старушка смогла Павла удивить, вместо «Пропади ты пропадом, антихрист!» она заботливо сказала:

– Бог с ним, с ремонтом. Ты, сынок, главное, сам возвращайся. Живым возвращайся! Мы с тобой… чаю вот попьем.

– Есть вернуться живым! – Павла от такой заботливости чуть на слезу не пробило. – И чаю обязательно попьем, с меня тортик.

Он активировал антигравы и, оттолкнувшись, полетел вверх. Взмыв над крышей, он выбросил кошку и притянул себя к ней.

– Все в порядке, товарищ полковник? – спросил его один из поджидавших бойцов, видя, как серебристые жгуты нанитов начали восстанавливать поврежденные пластины брони «Мухтара» командира.

– В полном. На чай вот напросился, – Павел глянул на карту, заметил, что его звено отстает от остальных машин группы, – вместе потом сходим. А сейчас надо поднажать!

И снова разбег! И снова неудачный! Уже в полете Павел заметил, как по улице под ним тяжело вышагивает топтун. Его ноги-башни давили припаркованные вдоль улицы машины в лепешки. А башня медленно вращалась в поисках целей.

На такую мишень Павел и ПТУР не пожалел. Кое-как извернувшись в воздухе, он выпустил четыре ракеты. Две в одну ногу, две в другую. Кардинально изменить вектор своего полета Павел не мог, но на этот раз хоть в дом не врезался, а удачно приземлился на крыше и тут же рванул к ее краю. Задача по обездвиживанию топтуна выполнена лишь наполовину – в одной лапе было развалено сочленение, пришелец волочил ее за собой. Другая пара ракет тоже прилетела по цели, но не так удачно. На толстом цилиндре ноги остались лишь выбоины. Ведомые Павла, прыгнувшие за ним, отстрелялись еще менее удачно, не зацепив топтуна совсем.

Но добивать эту тварь надо во что бы то ни стало. Отправив в поворотную платформу, на которой возвышалась башня со стволом-обрубком, пару плазменных сгустков, Павел спрыгнул с крыши. Перестреливаться на дистанции с топтуном – занятие неблагодарное. От его невидимых резонансных лучей не спасет ни кольчуга, ни щит. Да и броня разлеталась от них, как стеклянная. Так что в поединке с ним нет лучшей защиты, чем постоянное движение, башня топтуна особой скоростью вращения не отличалась.

– Заходи один справа, другой слева! – прямо в полете отдал своим бойцам распоряжение Павел.

На полигоне часовые отрабатывали тактику против топтунов именно тройками, раздергивая их, как лайки медведя. Но одно дело – против голограмм на полигоне воевать и совсем другое – столкнуться лицом к лицу с живым противником. Павел уже включил антигравы, чтобы приземлиться, как внезапно в кабине стало свежо.

Внимание! Разгерметизация кабины!

То, что система назвала «разгерметизацией», на самом деле было тотальным разрушением машины. Топтун слегка повел стволом, Павла ослепила синяя вспышка от попадания, а в кабине загулял вольный ветер. Проморгавшись, Павел обнаружил, что его МКП заметно поубавил в весе. У машины напрочь отсутствовал левый манипулятор, да и «плеча» как такового «Мухтар» лишился. По самый пояс. Еще бы чуть-чуть, и полковника тоже зацепило. Однако радоваться было рано, пробоина, видимо, вызвала обрыв управляющих цепей, Павел потерял контроль над машиной. И «Мухтар» хоть и приземлился на ноги, но они его больше не держали.

Машина бухнулась кулем на центр улицы и покатилась прямо под ноги топтуну. Лязг в кабине стоял такой, что Павел оглох. И если бы не застегнутые ремни безопасности, то его бы в кашу кровавую перемололо.

То, что он в прыжке взял курс прямо на топтуна, спасло ему жизнь. «Мухтар» докувыркался до одной из ног пришельца, врезался в нее и остановился, оказавшись в мертвой, не простреливаемой топтуном зоне. Нейросвязь молчала. Да что там – не отзывалось даже ручное управление, оставленное в кабине как раз на случай тяжелых повреждений. Еще не до конца пришедший в себя Павел взялся за рычаги, но отклик на их движения со стороны «Мухтара» нулевой.

Был бы Павел один, так бы и закончился его боевой путь. Веса пришельца хватало для того, чтобы банально превратить «Мухтара» в тонкий блин. Таким же незатейливым образом, как Павел недавно растоптал вертушку. Но сосредоточиться на машине командира не дали ведомые полковника. Они закрутили карусель, беспрерывно поливая топтуна плазменными зарядами. Тот в ответ крутил башней, стараясь поймать носящихся вокруг него часовых в прицел. Да не так-то это было и просто. Парни не только бегали кругами, но и время от времени прыгали и даже заскакивали на окружающие здания. Топтун мазал, оставляя трехметровые дыры в домах.

Начат процесс саморемонта.

Система внезапно ожила в тот момент, когда Павел уже подумывал о катапультировании, ведь дальше лежать прямо под брюхом у топтуна, которого вот-вот завалят бойцы, было не очень умной идеей.

Восстановление цепей управления.

Полоска выполнения задачи пробежала быстро: проводку восстанавливать – это не на броню толстые заплатки делать. Нейронная связь с машиной все еще отсутствовала, но реакция на рычаги появилась. А Павлу много и не требовалось, он перевернул лежащую на боку машину на спину и всадил четыре оставшихся ракеты топтуну в брюхо.

Близкие взрывы хорошо переживать в целой бронекапсуле, а когда у тебя ветер по кабине спокойно гуляет, то не жалуйся на последствия. Четыре взрыва слились в один, ударная волна от корпуса топтуна устремилась вниз, в землю. И стеганула по ушам Павла так, что тот моментально оглох. Произошло это с ним крайне не вовремя – «Мухтар» закончил ремонт средств связи и в кабине один за другим зазвучали рапорты. В основном победоносные. По целеуказанию от роты «Гризли» корабли Тихоокеанского флота нанесли массированный удар ракетами по побережью. И нанесли его с ювелирной точностью. Благо кто-то из морского руководства распорядился не весь боекомплект сменить на неуправляемые ракеты, оставив на борту и высокоточное оружие. Оно-то и проявило себя при отсутствии подавляющего поля.

Взвод Березова смог выгнать под этот огневой налет большую часть топтунов. Остальных на тесных для гигантов улицах добивали бойцы, брошенные в бой Павлом. Китайцы свалились прямо на голову подземкам в западном секторе. Но все эти новости проходили мимо Павла, ибо он отбывал в место с поэтическим названием «контузия». И переживал, и клял себя на чем свет стоит за то, что опять полез в самое пекло и фактически оставил роту без управления.

– Смотри-смотри, глаза открывает! – Павел едва разбирал слова, как будто ему полные уши ваты напихали.

– Свет выключите! – Павел узнал Марину.

Ее звонкий голос пробился даже через забившую уши вату. Но зачем она прилетела в Находку?! Кто ее вообще сюда пустил?!

Злость придала Павлу сил. Он сел и открыл глаза. Правда, гневная тирада, которую он заготовил, с губ слететь не успела. Доктора Синицыну в общем-то и не за что было распекать – полковник пришел в себя не в Находке, а в больничной палате на Заставе. В которой кроме Синицыной находилась только лишь одна медсестра. Да и та вышла, стоило полковнику прийти в себя. Павел едва только поднял бровь, а Марина уже поняла его вопрос.

– Выгнала всех. Сидели тут в полном составе, как будто других дел на базе нет.

– На Заставу все вернулись?

– Из командиров взводов все. А так мы потеряли шесть машин. И… двух пилотов.

Жалко до слез. Но не катастрофично.

– В Находке что? – Павлу было важно понять, за что заплатили жизнью его парни.

– Разрушения, пожары, но в целом мы город отбили. СМИ трубят о безоговорочной победе над агрессором! Ну и героях-часовых, совершивших невозможное в один день. Нашу доблестную армию прославляют.

– А твое мнение? Если без этой официальной шелухи?

– Вы на самом деле за один день сделали невозможное, – успокоила полковника Марина. – И Находку спасли, и пирамиду уничтожили.

– Кстати, что там с ядерным взрывом?

– Выжгли пирамиду изнутри. Подчистую. По моему мнению, с мощностью немного переборщили, нас даже здесь трясло.

– Что-нибудь ценное забрать оттуда успели?

– Забили два «Драккара» под завязку. Ценное, не ценное – не знаю. Пихали в контейнеры все, что под руку подвернулось. Пока разбираем и сортируем. До исследований не добрались. Ученые вместе с техниками и инженерами ударными темпами приводят в порядок МКП после боя.

– Мой как? На свалку? Или еще повоюет? – Несмотря на то что о «Мухтаре» Павел спросил в последнюю очередь, переживал он за боевого товарища сильно.

– Он уж за время эвакуации и транспортировки до базы себе полруки отрастить успел. Да и сейчас на авторемонте, мы только кристаллы подкидываем.

– Отлично. – Павел, покряхтывая, начал подниматься с койки. – У меня во время боя одна штука интересная выскочила. Хочу тебе показать…

– Вы куда?! – Марина налетела на Павла, как наседка. – Вам отлеживаться надо!

Был бы полковник бодр и здоров, он бы играючи сдержал напор стройной докторши. Но контузия вещь коварная, едва он поднял руки, чтобы остановить Марину, как в голове его как будто завертелся вертолетный винт. Павла качнуло, и он осел обратно на кровать, увлекая за собой девушку.

В момент, когда Павел с Мариной рухнули на койку, открылась дверь и безмерно счастливая медсестра завела за собой доктора.

– Глядите, полковник в себя пришел…

– Да-да, я вижу, – смущенно ответил ей доктор, видя лежащих в обнимку Павла и Синицыну.

«Тот самый момент, когда надо сказать, что вы не то подумали», – мелькнуло в голове у Павла.

– Ну поправляйтесь, не будем мешать, – медсестра аккуратно прикрыла за собой дверь.

Покрасневшая Марина вскочила на ноги.

– Шутки у вас!

– Это еще не шутки. Настоящие шутки начнутся, когда сестричка об этом на всю базу разболтает, – «утешил» Марину Павел. – Пойдем в ремзону, не будем давать поводов для дополнительных сплетен.

Доктор Синицына на этот раз упиралась несильно.

При взгляде на «Мухтара» у Павла чуть слезы на глаза не выступили. Рука «выросла» только чуть ниже локтя, вместо кисти висели серебряные «сопли» из кишащих нанитов. Броню на плече мелкие трудяги тоже еще не восстановили, создав лишь решетчатый каркас, на который они потом начнут наращивать пластины. Можно было заменить всю деталь целиком, но как выяснили ученые, броня, отлитая людьми, по защитным свойствам уступала материалу, созданному нанитами.

– Корпус еще восстанавливается, но командные цепи уже работают. Вы пока в кабину забирайтесь, а я диагностические мониторы подключу.

Поднявшись в кабину, Павел заметил, что выстрел топтуна срезал-таки левый угол с пилотского кресла. Еще бы на два пальца левее, и плечо бы пострадало уже у Павла, причем его наниты так бы просто и быстро не заштопали. Сев в кресло, Павел активировал нейросвязь. Кусок сохранившейся обшивки перед его лицом стал прозрачным. К «Мухтару» как раз подвезли тележку с кристаллами и начали их закидывать в транспортный отсек. Поврежденная машина отличалась отменным аппетитом.

Дождавшись завершения диагностики, которая сообщила об обширных повреждениях и о том, что они успешно устраняются, Павел пробежался по контрольному меню и нашел новый пункт «Выбрать класс».

– Марина, ты видишь? – Меню, которое видел Павел, также дублировалась и на мониторах, за которыми наблюдала Синицына. – Такого раньше в диагностике точно не было.

– Да, этого раздела точно не было.

– Что делаем? Выбираем?

– Может, лучше дистанционно выбор подтвердить? – предложила Синицына.

Павел хотел было возразить, что он внутри родного «Мухтара», ему бояться нечего, но вспомнив про инцидент во время первого подключения к нейросвязи, решил из кабины на время эксперимента удалиться.

Стоявшая перед монитором Марина держала в руках джойстик, с помощью которого можно было пусть и грубо, но управлять интерфейсом МКП.

– Мы диагностику провели. Абсолютно все машины, участвовавшие в штурме пирамиды, получили данное улучшение, – сообщила Марина полковнику.

– Кто-нибудь это улучшение активировал?

– Нет, сто процентов личного состава его проигнорировало.

Ответ Синицыной Павла несказанно обрадовал. Значит, смог он все-таки из разношерстных личностей сколотить отряд думающих головой воинов, которые не стали любопытства ради рисковать функциональностью машины в боевых условиях.

– Ну что, Марина, жми на кнопку. Поглядим, что это за класс такой.

Глава 17

Ничего ужасающего после того, как Марина нажала кнопку, не произошло. МКП остался стоять неподвижно. Только в меню на мониторе появились новые пункты, опять же доступные для выбора.

Штурмовая конфигурация

Командирская конфигурация

Разведывательная конфигурация

Тяжелая оборонительная конфигурация

Конфигурация огневой поддержки

Инженерная конфигурация

– Вот это выбор! – ахнула Марина.

А Павлу хоть рыдай, хоть плачь – у полковника при всем богатстве выбора альтернативы не было. Как не было и подробного описания каждого класса. Но названия сами за себя говорили.

– Выбери командирскую конфигурацию, – попросил Синицыну Павел.

– А может, поэкспериментируем?

– Может. Но не сейчас и не на моей машине. Если кто-то другой и может поменять свое место в штатном расписании, то я нет. Так что класс командирский! Нажимай.

Класс выбран.

– И-и-и… это все?! – Павла расстроил тот факт, что кроме выскочившего сообщения с «Мухтаром» ничего больше не происходило.

Видимо, класс влиял на какие-то внутренние настройки электроники машины. Которые без детальных тестов на полигоне и не увидишь.

– Никаких изменений я не вижу, – подтвердила его догадку следящая за состоянием МКП по мониторам Марина. – Возвращайтесь в палату. Что-нибудь начнет происходить, я сообщу.

Павел кивнул, хотя в госпиталь идти не собирался. Он хотел наведаться в командный центр и более подробно ознакомиться с результатами обороны Находки. Но едва он дошел до ворот ангара, как его окликнула Марина:

– Погодите! Что-то происходит!

– Что? – Павел быстрым шагом вернулся к мониторам.

– Понятия не имею. Вдруг подскочила мощность энергопотребления. И смотрите, насколько вырос расход кристаллов!

– У нас запас есть?

– Да. И в «Мухтар» мы их засыпали прилично.

Как оказалось, у МКП и Марины разное понимание слова «прилично». То, что для Синицыной было ого-го, «Мухтару» хватило лишь для разогрева аппетита. Но даже до того как он подъел кристаллы в транспортном отсеке, с ним начали происходить глобальные перемены. Если до выбора класса только левый манипулятор был облеплен нанитами, то теперь серебристая, слегка подрагивающая масса покрыла «Мухтара» целиком.

– Не запускать ни на одной другой машине это улучшение без моего личного и прямого приказа! – Что наниты делают с машиной, было абсолютно непонятно.

Но в том, что переделка будет масштабной, сомнений не оставалось никаких. Как и в том, что она займет долгое время.

– Давайте хотя бы по одному МКП на каждый класс модифицируем? – загорелась Марина. – Ведь интересно, что на выходе получим.

– А если на выходе получим комбайн, который только картошку убирать сможет? – остудил пыл Марины полковник. – Сначала ждем, чем история с моим «Мухтаром» закончится. Дальше будем думать и смотреть.

Смотреть пришлось долго. И возить кристаллов к «Мухтару» пришлось тоже немало. Приличный по меркам Марины запас таял прямо на глазах. И прямо на глазах преображался МКП. Полковник, прерываясь на управление Заставой, прием пищи и краткий сон, почти двенадцать часов следил за трансформацией боевого друга. И к ее концу он старого товарища совсем не узнавал.

До перемен МКП напоминал по форме чуть приплюснутое яйцо на двух мощных ногах-опорах. Сейчас же облик машины разительно поменялся, округлости уступили место ломаным линиям. Впереди корпус уходил на трехгранный клин, корма превратилась в скошенную под двадцать градусов плоскость. Техники с большим трудом отковыряли небольшой кусочек брони и отдали на анализ в лабораторию. Вывод ученых был однозначен – новый материал не имел ничего общего со стандартным сплавом брони.

«Мухтар» стал ниже, но гораздо шире. Что особенно порадовало полковника, так это то, что по бокам корпуса появились небольшие «крылышки» с дополнительными подвесками для ракет. До этого МКП мог нести восемь ПТУР в двух подвесных контейнерах, теперь же это число увеличилось до шестнадцати. Изменения в корпусе повлекли за собой также перемены в «ногах» МКП. А как иначе, если развесовка «Мухтара» тотальным образом поменялась? До трансформации опоры МКП были сконструированы по «человеческой» схеме. Колени у него сгибались вперед. А сейчас коленные шарниры при приседании аппарата уходили назад. У Павла сразу появились сомнения – а не полетит ли к чертям весь его опыт по управлению машиной при настолько сильных изменениях в конструкции? Сместили центр тяжести МКП и два выращиваемых толстых цилиндра на «спине» МКП.

– Это что за два горба? – спросил Павел у Марины.

– Понятия не имею, – девушка потерла покрасневшие от постоянной работы перед мониторами глаза. – Наниты пока собрали только их внешнюю обшивку. Но даже если бы они и закончили работу, не факт, что мы бы поняли, что это такое. Я не могу понять назначение более половины устройств, которые уже закончены и подключены к энергоконтуру.

– Просто зашибись! И как техники будут всю эту красоту чинить?!

– Емкость под кристаллы в три с лишним раза увеличена. Может, проектом предполагается, что машина полностью должна перейти на саморемонт? Да и запчастей для нее у нас все равно нет.

Не нравилось все это полковнику, ох как не нравилось. Одно дело, когда протопрограмма подкидывала небольшие улучшения, работа которых была для Марины и ее людей более или менее понятной. И совсем другое, когда функционирование оружия целиком и полностью зависит от твоего врага. Что мешает протопрограмме послать сигнал, отключающий миниатюрных ремонтников? Павел ни на секунду не сомневался, что такая команда существует. И опять перед Павлом встал непростой вопрос – трансформировать ли остальные машины роты? И ответ на него можно получить только одним путем – на деле узнать, насколько хорош стал теперь его «Мухтар». Ну и молиться на Синицыну, надеясь, что она разберется в технологиях пришельцев.

Досмотреть, для чего служат баки на спине «Мухтара», полковнику не дал вызов из штаба. Причем генерал настоял, чтобы принял его Павел в приватной обстановке. Запершись на складе в гордом одиночестве, Павел включил коммуникатор. Над его рукой появилась миниатюрная фигурка генерала Ромина.

– Ну что, полковник, как здоровье? Как настроение?

– И то и другое на пять с плюсом, – слегка приврал Павел, которого после контузии до сих пор одолевали тошнота и головокружение.

– Это хорошо, я к тебе репортеров отправил. Не робей, с ними прилетит и пресс-секретарь штаба, в случае чего – тебе поможет. Ты должен перед камерой молодцом выглядеть. Особенно с новой цацкой на груди. Наконец-то я выполняю обещанное. Награды для часовых утвердили и изготовили. Тебе золотой «Щит Земли», командирам взводов второй степени, значит, серебряные положены. Ну, всем, кто пониже званием, тоже что-нибудь достанется.

Орденами и медалями Павел и так обижен не был, поэтому на новость отреагировал обычным кивком.

– Павел Борисович, ты, наверное, не понял – тебя к высшей награде на планете представили. Это считай, как наш «Герой страны», но на общемировом уровне.

– Служу… – В оригинале это звучало как «служу отчизне», но Павел подумал, что стандартная реплика будет не совсем уместна при получении награды от международного Корпуса.

– Земле, – закончил за него фразу генерал. – Теперь формулировка такая. Да и не только в формулировке дело. Мы на самом деле всю планету прикрываем. Ты новости смотришь?

– В последние сутки было не до того, – признался Павел.

– Выбери время да глянь. Искренне рекомендую. Тебя и героически погибшего Диаза чуть ли не спасителями цивилизации от инопланетных орд выставляют. Ты бы знал, насколько финансирование Корпуса повысили! Ну, конечно, не только твои подвиги на бюджет повлияли – мы для определенных кругов прокрутили запись твоего разговора с аватаром протопрограммы. Узнав, что наш противник собирается сократить население Земли на две трети, эти определенные круги начали швырять в нас деньгами и ресурсами. Да в таких невообразимых объемах, что я тебе смело могу заявить: Корпус на данный момент – самая влиятельная контора в мире.

– Ого!

– Ты бы видел цифры! Все потери, которые рота понесла, мы перекроем в ближайшее время. А потом жди основательного пополнения. Ты, Павел Борисович, кто? Полковник? Вот и готовься полк принимать. Минимум. А то, может, и бригаду. Заставу тоже будем расширять и еще несколько аванпостов вокруг оставшейся пирамиды выставим. Так что, Хоманцев, я тебя еще раз от всей души поздравляю с победами и достижениями.

Только генерал отключился, как из командного центра пришло оповещение, что к Заставе приближается транспорт с представителями прессы.

– Марин, выгони на плац самый ухоженный из «Мухтаров». Если надо, быстро подновите его краской.

Павлу надо было и самому капитально обновиться. Затертый рабочий комбинезон для пресс-конференций совсем не подходил. Хочешь выглядеть по-геройски – надевай парадный мундир. Высший орден планеты Земля на Заставу привезли тем же рейсом, который доставил журналистов. Награду в личный отсек полковника срочно доставил вестовой. Кое-как пригладив отросшую шевелюру и приведя себя в более-менее приличный вид, полковник прикрепил на китель «Щит Земли» над остальными орденскими планками. Награда выглядела внушительно – решетчатый щит из золотых нитей закрывал собой шарик, на котором синей и зеленой эмалью тщательно изобразили океаны и континенты. По углам щита сияли крупные рубины.

– Павел Борисович, «Мухтар» на плацу. Туда же доставили и журналистскую братию, – доложила Марина по коммуникатору. – Кстати, ваша машина закончила трансформацию. Может, ее тоже перед камерами покажем?

Раздумывал Павел недолго. Журналистов на базу прислали ради пиара Корпуса. И если уж делать рекламу часовым, то по полной программе. Сам по себе «Мухтар» выглядел внушительно. Но его версия два-ноль впечатляла еще сильнее. Сказывался экстравагантный внешний вид, очень далекий от человеческих стандартов проектирования. Представил, как он будет смотреться на фоне двух машин типа вот «было», а вот наше будущее, которое сметет погань, которую настругала протопрограмма, с поверхности Земли.

– Марина, мой «Мухтар» точно закончил из куколки в бабочку превращаться?

– Вроде да. Сожрал почти восемьдесят процентов кристаллов со склада и вроде как успокоился. Сюда по диагностам, к работе готов.

– Высылай за мной кар. Попробую вывести красавца в свет.

Двухместный электрокар с водителем доставил полковника обратно в ангар за считанные минуты. Техники даже не успели с его машины убрать все диагностические кабели и леса для обслуживания. А еще заминка возникла в тот момент, когда Павел со своего коммуникатора отправил команду на открытие люка. Команду машина таки выполнила, но подошедший к корме «Мухтара» Павел радушно распахнутого люка не обнаружил.

– Павел Борисович, пресса ждет, волнуется, – сообщил по интеркому Уваров.

– Пускай еще немного подождет, – ответил полковник, обходя машину и начиная сомневаться в том, что ее демонстрация представителям СМИ – хорошая идея.

Если в машину даже залезть не получается, как он ее на плац поведет?

– Товарищ полковник, люк теперь тут, – Синицына вместе с Павлом осматривала МКП и обнаружила искомое под его днищем. Причем на стандартный люк для бронетехники дыра диаметром чуть более полуметра мало походила. Однако она явно вела в кабину «Мухтара». – Правда, конструкция не продумана. Придется стремянку ставить, чтобы туда залезть.

Павел уже был готов ехать на встречу с прессой на электрокаре. Если такая мелочь, как люк, спроектирована протопрограммой через одно место, то что там наниты натворили с более сложными блоками?! Однако когда Павел подошел в Марине, чтобы разглядеть дыру, система, распознав в нем пилота, выдвинула из люка удобную лесенку.

– А ты говоришь, конструкция не продумана! – усмехнулся Павел и по лестнице забрался в кабину.

Протопрограмму обвинить в непродуманности оказалось сложно – внутренности кокпита совсем не изменились. То же кресло, те же органы управления. Несмотря на успокаивавшую и родную атмосферу, активируя нейросвязь, Павел, один черт, ожидал какой-нибудь подлянки. Но система запустилась как обычно, никак не оповестив о тотальной переделке машины.

– У меня все готово. По всем системам зеленый свет.

– Может, мы оружие все-таки снимем? – робко спросила Марина.

Контейнеры с ракетами на МКП не навешивали, но на обоих манипуляторах стояли плазменные излучатели.

– Плазма стоит на предохранителе. А с пушками «Мухтар» выглядит более грозно. Да и потом Уваров говорит, что пресса уже начинает бунтовать, и у нас нет в запасе часа, чтобы менять конфигурацию машины.

«С богом!» – сказал сам себе Павел, и «Мухтар» сделал первый шаг. Потом еще один. «Не иду, а танцую!» – удивился Павел. У МКП имелось много достоинств, но плавность хода в их число не входила. Пилоты мобильных комплексов были воинами, а не пассажирами лимузинов, и об их комфорте конструкторы думали не в первую очередь. Но сейчас Павел вообще не чувствовал тряски от шагов мобильного комплекса.

– Марина, ты видишь?

– Да, корпус как будто на магнитной подушке висит. И вы намного тише шагаете. Кстати, мы поняли, что за баки у «Мухтара» на корме. Это реактивные ускорители.

Штаб Корпуса и ООН не мелочились, на конференцию прислали не одну съемочную бригаду. И даже не две. На плацу собралось человек тридцать, говоривших на десятке различных языков. Ожидание затянулось, журналисты, снявшие общие планы Заставы для репортажа, заскучали и уже начали недовольно ворчать. Однако их недовольство улетучилось разом, ибо журналистская братия получила шикарнейшие кадры. С раскатистым рокотом, окруженный всполохами оранжевого пламени, на бетон совершал посадку аппарат с нереальным инопланетным экстерьером.

Павел прыгнул прямо от ремонтного ангара до места проведения конференции. Реактивные ускорители могли поднять и удерживать МКП в воздухе в течение двух минут даже без помощи антигравов. А уж работая совместно с ними, ускорители превращали мобильный комплекс как минимум в подобие вертолета с возможностью управляемого полета на высотах до ста метров.

Полковник специально посадил машину рядом с уже стоявшим «Мухтаром». Для контраста. Мол, смотрите-снимайте, чего добились часовые за относительно короткий промежуток времени. Не один Павел подумал об антураже, штаб Корпуса Обороны Земли отправил мобильную сборную трибуну, на которой Павел и должен был выступать перед журналистами. К трибуне прилагалась блондинка с роскошными кудрявыми волосами ниже плеч. Флотский темно-синий мундир с погонами майора явно пошит на заказ в каком-нибудь модном ателье. Юбка скрывала намного меньше, чем положено по уставу, а широкий ремень с гербовой бляхой идеально подчеркивал осиную талию майора. Скорее всего, это и был пресс-секретарь, про которого говорил Ромин.

Не став дожидаться, пока выдвинется лестница, Павел из люка выпрыгнул на плац. Лихость на камеры – это замечательно, приземлился Павел мягко, как кошка. То, что нужно для красивого кадра, однако в левом колене что-то хрустнуло, и ему стоило больших усилий, чтобы не скорчить болезненную гримасу и дойти до трибуны не прихрамывая.

– Уважаемые коллеги, поприветствуем героя обороны Находки, – пресс-секретарь блеснула ослепительной улыбкой. – Человека, который чуть ли не с первых секунд появления пришельцев вступил с ними в борьбу и в этой борьбе смог победить, уничтожив одну из главных баз протопрограммы. Полковник Хоманцев, дамы и господа!

Павел слегка поклонился. И застыл перед микрофоном. То, как его представила блондинка, немного сбивало с настроя. По ее словам, он был эпичным героем, но сам Павел за собой особого героизма не замечал. Все последнее время он только и старался, чтобы самому не загнуться, да и ребят по глупости не потерять. В голове он себе речь набросал. Стандартную такую, в духе ни пяди земли не отдадим, всех порвем и домой вернемся живыми и здоровыми. Но стоя перед телекамерами, полковник осознал, что жителям Земли он должен сказать совсем другое.

Глава 18

– Рад вас всех приветствовать на Заставе, – Павел начал свою речь довольно стандартно.

– Сейчас господин Хоманцев озвучит нам краткий обзор происходящего, а потом вы сможете задать ему интересующие вас вопросы, – присланный штабом пресс-секретарь попробовала облегчить жизнь Павлу и взять проведение конференции под свой контроль. – Полковник Хоманцев, прошу вас.

Майор сделала шаг назад, как бы оставляя Павла один на один с затихшими журналистами, направившими на него микрофоны и камеры.

– Поздравляем вас с победой, полковник! – не сдержав эмоции, выкрикнул кто-то из толпы добровольцев.

– Спасибо, но не меня надо поздравлять. А всех вас. Вчерашний день был действительно богат на события. И события эти со стороны выглядят как крайне позитивные. Но я хочу сказать, что не все радужно. Вы все смотрели мою беседу с искусственным интеллектом?

– Да. Конечно, смотрели. Видели, – нестройно пронеслось по толпе представителей СМИ.

– Тогда вы понимаете, что каждая атака протопрограммы идет по нарастающей. Каждая – проверка наших с вами сил. Я больше скажу, с нами не воют, нас тестируют.

– А разве это что-то меняет? – крикнул один из репортеров.

– Как я уже и говорила – вопросы после доклада Павла Борисовича, – пресс-секретарь попыталась вернуть общение с журналистами на намеченный ею путь.

– Меняет. Я был в пирамиде, видел то, чем обладает протопрограмма. Ресурсы нашего противника огромны, технологии невообразимы.

– Мы тоже видели записи из пирамиды. Впечатляет, кончено, но так ли велик разрыв между нами, как вы предполагаете? – задал вопрос следующий журналист.

– Предполагают ученые. Я говорю лишь о том, с чем сам непосредственно сталкивался. От волны к волне дроны становятся сильнее, их тактика – все более изощренной. Да что там говорить. – Павел повернулся и указал на стоящий модернизированный нанитами «Мухтар». – Вот наш обновленный мобильный комплекс поддержки…

– Круто выглядит!

– И еще более круто воюет. Но проблема в том, что это фактически создание протопрограммы. Наши лучшие умы не понимают, как он работает!

Поняв, к чему клонит полковник, пресс-секретарь попробовала еще раз вмешаться в интервью.

– Знаете, штаб готов предоставить…

Однако что там мог предоставить штаб, никто не слушал. Ведь откровенные слова полковника попахивали сенсацией!

– Чтобы выжить, людям недостаточно, чтобы я и мои парни были героями. Нам надо, чтобы и вы стали героями тоже! – чуть повысив голос, произнес Павел. – Чтобы героем стал каждый из нас! Я хочу, чтобы вы поняли – никто не сможет отсидеться в стороне!

После этой жесткой, но справедливой отповеди журналисты на миг замолчали. А потом вопросы на Павла полились рекой. Майор сошла с трибуны и начала нервно с кем-то вести переговоры по коммуникатору. Павел это заметил краем глаза. Но пресс-конференцию завершать не спешил.

Уже в кресле «Мухтара» Павлу пришло на ум, что он только что мог похоронить свою карьеру. Но и врать о непременном разгроме врага не мог. У него до сих пор в голове не укладывалась информация, полученная от протопрограммы, о том, насколько ничтожна доля людей, участвующих в отражении нападения, которое угрожает жизни двум третям населения планеты. И этот геноцид обязательно случится, если народ не взбодрить и не дать планам Рай’са достойного отпора. Он еще не успел довести «Мухтара» до ремонтной зоны, как его вызвал Ромин.

– Вот скажи, полковник, что мне с тобой делать, а?

– Наградить. Или в рядовые пилоты разжаловать, – честно ответил Павел. – В зависимости от того, как интервью сработало.

– Нормально сработало. Первые анонсы уже слиты в сеть. И спасибо, дорогой, из-за тебя у меня работы через край! Добровольцы завалили штаб своими резюме! Там и вояк пруд пруди! Причем элита подтянулась, спецназ, ветераны! Из сорока трех институтов звонили с вопросом, чем они могут помочь. Частные меценаты деньги начали жертвовать.

– Это же… хорошо?

– Слишком хорошо, я бы сказал. Но больше – никакой самодеятельности, понял?

И Ромин отключился, побежав осваивать ресурсы, которые свалились на Корпус благодаря одному упертому полковнику.

В ремзоне полковника поздравляли. Персонал базы только по новостям в интернете осознал, что командир совершил нечто эпохальное. Марина быстро навела порядок, отправив людей по рабочим местам, и уволокла Павла в свой кабинет.

– Павел, ты понимаешь, что натворил?! – спросила она, заперев дверь.

При посторонних Марина всегда его называла на «вы», но в личных беседах начинала «тыкать».

– В общих чертах, – полковник притворно разыгрывал скромнягу. – Говорят, что экономику Земли на военные рельсы перевел.

– Это-то да. Но ты сделал ровно то, что хотела протопрограмма!

– Почему…

– Да потому! Ей что надо было?! Цель! Какая у нее основная цель?! Дать Рай’са как можно больше способных сражаться солдат. И ты это сделал! Ты расшевелил своим интервью тех, кто находился в спящем состоянии!

Это называется обухом по голове. Да еще и со всего размаху! Полковник потрясенно присел на край рабочего стола.

– Что же получается? А? Может, этот гадский искусственный интеллект и пирамиду нам специально сдал? Чтобы у нас волна пассионарности пошла?!

– Очень может быть.

– Да что за чертовщина! Как нам тогда войну выигрывать?! Если побеждая, мы в итоге проигрываем?!

У Марины ответа на этот вопрос не нашлось.

– В штаб сообщить надо о наших идеях и выводах. – Павлу не хотелось командующего корпусом расстраивать, но довести до начальства проблему надо.

– Пал Борисыч, а вот эти соображения никому не сообщай. Я серьезно, вы с Мариной сейчас подпишете подписку о неразглашении. – Генерал на голограмме выглядел сильно обеспокоенным.

– Мы понимаем…

– Понимал бы, не лил масло в огонь перед писаками, – напомнил генерал Павлу, и тому нечего было ответить.

Закрепив электронной подписью соглашение о неразглашении, полковник завершил сеанс связи.

– Идем на полигон? Думаю, там вы себе настроение поднимете.

Павел не стал разочаровывать Марину и говорить, что стрельба по голографическим пришельцам его утешит мало. Он только что всю планету круто подставил! Но ему еще предстояло решить, стоит ли начинать распределять классы и по остальным МКП роты. Перевесят ли плюсы, которые машины получат от трансформации, риски того, что на них может как-нибудь воздействовать протопрограмма? Тот факт, что техники в ремзоне не способны провести хоть сколько-нибудь серьезный ремонт новых машин, решимости Павлу тоже не добавлял. Как вариант, можно было бы в штаб обратиться и перевалить ответственность за решение о модернизации на голову начальства. Но так поступить с Роминым Павлу не позволяла совесть, он и так штабным устроил развлечение от всей души.

– Давай так – по одной машине переводим в новый класс. Я просмотрю списки и выберу, кого конкретно будем отправлять на трансформацию.

Павел кандидатов выбирал по одному критерию – чем меньшей полезностью отличался пилот, тем лучше. Опытные кадры по решению Павла модернизацию должны будут пройти во вторую очередь.

– Нам кристаллов на пять комплексов точно не хватит, – сообщила Марина полковнику.

– Это разве проблема? После уничтожения П-2 миньоны в окрестностях появляться перестали. Думаю, в тоннелях их тоже нет. Отправим пару взводов, выделим им максимум тары для транспортировки. Наладим постоянно воздушное сообщение между местами сбора и Заставой, и тебе этих кристаллов некуда девать будет.

Павел решил на сбор урожая отправить Малого, так как «Титаны» отличались повышенной грузоподъемностью. И Березова, чтобы было кому проследить за увлекающимся командиром третьего взвода. Швецова же Павел вызвал на полигон, для капитана у него имелась особая деликатная задача.

Изучать новые образцы брони можно в лабораториях. Прочность, стойкость к экстремально высоким температурам и ударным физическим воздействиям. Подход в общем-то верный, но по времени затратный. Новые броневые плиты годами в лабораториях крутить-вертеть могли, перед тем как в войска отправить. Существовал и иной, более быстрый способ протестировать новый корпус «Мухтара». Правда, он был довольно рискованным.

– Павел Борисович, а вы эту идею штабу озвучивали? – с большой долей сомнения в голосе спросил капитан по рации.

– Нет. У них своих головняков девать некуда. Я тебе приказ под запись отдал?

– Отдали.

– И чего тебе еще нужно?

Мобильные комплексы стояли на полигоне. Друг перед другом. Как ковбои дикого запада или дуэлянты.

– Было бы неплохо, если вы хотя бы из машины выйдете. Чтоб мне потом под трибунал лишь за порчу боевой техники идти, а не за убийство командира.

– Слушай, капитан, мы десять раз все обсудили – как только я покидаю «Мухтара», основные боевые системы отключаются. И мы не можем их включить удаленно. Ты стреляешь по касательной, стараешься не зацепить кабину.

– А если я постараюсь, но у меня не получится?

– Так не бывает, Швецов, если у тебя что-то не получается, значит, ты плохо стараешься. Оставить мандраж, капитан. Твой комплекс может пулю в пулю на полкилометра укладывать. Отстрелялись и пошли наконец отдыхать!

На МКП Швецова навесили широкую номенклатуру вооружения. Автопушку на левую руку, плазму – на правую. И ракеты с разными боевыми частями, от кумулятивной до термобарической.

– Собрался? – продолжил давить на капитана Павел. – Давай начнем со снарядов. Ставь бронебой, и погнали.

Несмотря на то что Павел хорохорился, керамический сердечник бронебойного снаряда «Мухтара» прошивал лобовой лист основных боевых танков. И если у Швецова дрогнет рука или чуть сбит прицел…

Оценить, насколько крепка обновленная броня «Мухтара», к сожалению, не удалось. Павел после вспышки на орудии капитана стиснул зубы, ожидая удара по броне. Но не случилось – за мгновение до соударения перед МКП засиял резонансный щит, распыливший бронебойный лом на мельчайшие частицы, которые хлестанули по броне, не оставив и царапин.

– И правильно! Я бы тоже от греха подальше щит включил, – с облегчением произнес Швецов, посчитавший, что у Павла не выдержали нервы.

– Это не я! Это он сам! Он включился… – Радужная полусфера пропала сама по себе, Павел ни нейронную команду не отдавал, ни панели управления не касался. – И выключился! А ну еще одну подай!

Орудие на правом манипуляторе МКП Швецова дернулось и выплюнуло вспышку огня. «Мухтар» тут же прикрыла защитная сфера, уничтожившая снаряд.

– Ваш радар засекает движущийся к мобильному комплексу объект, оценивает его направление и скорость. Рассчитывает, насколько он угрожает машине, и, если угроза серьезна, активирует щит, – Марина по рации описала полковнику, как она видит работу системы.

Для Павла в ней не было ничего необычного, примерно по такому принципу работали и стандартные земные комплексы активной защиты, выпускавшие в атакующие танк боеприпасы небольшие противоракеты. Но у «Мухтара 2.0» система самообороны была на порядок более надежная. Если противоракете еще надо попасть в цель, то новый «Мухтар» полем перекрывал большой сегмент пространства, и у угрозы проскользнуть мимо шансов не имелось никаких. Осталось проверить, как такая защита справляется с массированным огнем.

– Ставки повышаем! Давай сериями по три!

Сказано – сделано. Капитан выдал короткую очередь. Щит все три снаряда перехватил. Включился вовремя, поработал чуть дольше. Полковник заметил, что появился еще один индикатор среди многочисленных виртуальных приборов – «стойкость щита». Поймав на себя три снаряда, щит просел примерно на двадцать процентов.

– Давай сразу десяток! – скомандовал Павел.

– А не много? – засомневался Швецов.

– Нормально, сдюжит. – Павел быстро прикинул, что щит способен поймать и пятнадцать снарядов за раз.

Так и произошло. Без сюрпризов. И как оказалось, щиту было без разницы, какой физический объект останавливать. Ракеты разных типов, выпущенные мобильным комплексом Швецова, щит также разрушал без особых последствий для «Мухтара».

– Тут разобрались. Что следующее? Плазма? Или лазер?

– Тип поражающего эффекта у них одинаков. Это высокая температура. Выяснить, как новая броня противостоит лазерному излучению, для нас важнее, пришельцы в основном пользуются им. Поэтому я предлагаю начать испытания с него, – Марина, как обычно, внесла в обсуждение бриллиантовое зерно рациональности.

Если броню портить, то портить ее сначала чем-нибудь нужным. Оружия, стреляющего импульсами когерентного излучения, у МКП не было. Но не беда – часовые столько пришельцев перемолотили, что уж чего-чего, а из трофейных излучателей вертушек можно было забор вокруг Заставы поставить. Плюс еще ребята Фомича таскают запчасти исправно. Поэтому Марине и ее парням ничего не стоило найти работающий ствол вертушки, подцепить его к источнику питания от той же вертушки и посреди этой цепи врезать выключатель. Рука Синицыной как раз таки лежала на этой кнопке. И ее мучили те же сомнения, что и Швецова. Собранный на скорую руку излучатель стоял возле машины капитана.

– Поддерживаю. Начинаем.

– Павел Борисович, э-э-э… вы готовы? – Голос у Марины, находящейся вместе с другими учеными в испытательном бункере, дрожал.

Как и Швецов, она не очень-то хотела стрелять в своего командира. И не только командира.

– Давай! – внутренне собрался Павел.

– Точно?! – неуверенно переспросила Марина.

– Да что вы тянете-то?! Думаете, мне здесь под прицелом уютно?! Стреляй уже! – у полковника не выдержали нервы.

Излучатель тихо взвизгнул, спроецировав лазерную решетку на левую ногу «Мухтара». Павел отметил скачок температуры. Довольно серьезный. Но «Мухтар» не рухнул на бок, лишившись одной из опор.

– Датчики показывают, что у внешнего слоя обшивки высочайшая теплопроводность. Броня рассеивает и перераспределяет по своему объему тепло лучше, чем «кольчуга», – доложилась Марина.

– Пока модернизация меня ни грамма ни разочаровывает! Продолжаем…

– Плохие новости от поисковых отрядов, – прервал Павла Уваров.

– Столкнулись с противником?!

– Нет. Дело не в этом. Кристаллы усыхают!

– Как… усыхают?!

– Становятся меньше, как бы скукоживаются. Малой сказал, что даже морщинки на поверхности появились, – ответил на вопрос Павла Уваров.

– Твою ж! Минус пять машин! – процесс преобразования уже начался, и без кристаллов пять выбранных Павлом МКП так и зависнут на половине дороги от версии один к версии два. – Скажи Малому, чтобы срочно выслал образец кристалла на базу. Хоть один! Марина, беги в ремонтную зону. Как доставят этот усохший кристалл, тут же вставь его в транспортный отсек МКП и проверь, можно ли его еще использовать. У нас на складе вообще хоть один случай был, чтобы кристаллы теряли свои свойства?!

– Нет. Они никогда не меняли ни вида, ни иных характеристик.

– И никакого срока давности на них не указано? – хмуро пошутил Павел.

– У меня есть объяснение, почему это происходит! – у Синицыной на все на свете находились объяснения. – Массив нанитов, которые добывали ресурсы и производили кристаллы, так же, как и обычные дроны, управлялся из пирамиды. И скорее всего, после ядерного взрыва контроль над этим массивом был потерян. И в уже готовых к сбору кристаллах начался процесс распада.

– Он может сделать кристаллы непригодными для использования? – Павел представил, какая прорва ресурсов им нужна для модернизации роты и как им придется с боем добывать каждый кристалльчик, и его слегка затошнило.

Планету спасать некогда, надо будет только добычей подземных сокровищ заниматься! Подлянка от протопрограммы состояла не в том, что прошедшие модернизацию машины окажутся с браком. Она крылась в том, что ресурсы на их переделку, скорее всего, придется обменивать на кровь и жизни пилотов.

Глава 19

– Я сейчас со штабом свяжусь! И нажалуюсь! Самому Ромину!

Чего-чего, а такого демарша Павел от Синицыной не ожидал. Он объявил срочный сбор после того, как Марина подтвердила – даже подпорченные кристаллы подходят в качестве строительного материала нанитам. Минитрудяги ели их за милую душу и еще добавки просили. И по старой доброй традиции Павел решил возглавить набег на пещеры пришельцев с целью собрать каждый кристалл, который только удастся найти. Но внезапно Марина решила активно воспрепятствовать его порыву. Девушка прямо на полигоне, уперев руки в бока, встала перед «Мухтаром».

– Марин… ты чего?! – Павел не понял, какой бес вдруг вселился в доктора Синицыну.

– Да ничего! Вы мотаетесь сутками без сна и отдыха! Куда вам опять на операцию? Тем более в тоннелях никаких боевых действий нет, можно и без вас обойтись. Или вы своих бойцов считаете некомпетентными, что сбор и погрузку кристаллов доверить не можете? И потом, мы только начали изучать ваш «Мухтар». Нам надо продолжить исследования! – Свою личную тревогу за полковника Марина постаралась скрыть за профессиональным интересом.

От напора обычно спокойной и уравновешенной Синицыной Павел слегка опешил.

– Задача по модернизации машин какая? – спросил он, придя в себя.

– Какая? – опешила Марина.

– Первостепенная. А где должен находиться командир при выполнении первостепенной задачи?

– Где?

– На переднем крае! Еще вопросы есть?

– Но мы испытания еще не провели…

– Вот и проведем. В полевых условиях, – сказал Павел и прыгнул.

Причем сначала просто на антигравах. А уже поднявшись на безопасную для Марины высоту, он подключил и реактивные двигатели. Затяжные прыжки с их помощью были сродни американским горкам, от мощного толчка в спину дух захватывало! Фигурка Марины уменьшалась на глазах до игрушечного размера. Но полеты давались МКП не забесплатно – на панели управления появился датчик топлива. И каждый прыжок отнимал немалую долю на шкале. Юмор ситуации заключался в том, что никто и понятия не имел, чем «Мухтар» заправлять. Так что отчасти Марина была права – Павел вылетал на операцию на машине, о свойствах и функциональности которой имел лишь смутное представление. Зато он точно был уверен, что от кристаллов зависит будущее часовых. И в том, что сейчас их надо набрать столько, чтобы карманы по швам трескались.

Приземлился он уже прямо на посадочную площадку для «Драккаров». И шагнул из облака поднятой пыли и выхлопных газов из реактивного двигателя прямо перед строем собравшихся «Мухтаров».

– Готовы по грибы по ягоды? – без прелюдий спросил он у подчиненных. – Возможность контакта с противником минимальная, но расслабляться не стоит. Из-за потерь и неготовности части машин на сегодня сводим все оставшиеся МКП в три тактические группы. Первая охраняет периметр, вторая собирает кристаллы и забивает ими контейнеры, третья выносит контейнеры наверх и грузит их на транспортники. Я разделю вас уже полете. Вопросы?

У пилотов их не оказалось. Какие могут быть вопросы, когда машина их командира как будто бы шагнула из мегакрутого фантастического фильма. Каждый боец желал заполучить себе такую же!

– Товарищ полковник, разрешите нам тоже поучаствовать?

Павел развернул машину на голос Уварова. С шанцевым инструментом и тачками на посадочную площадку спешила как минимум половина караульного взвода. Павел сначала подумал было лейтенанту отказать. Производительность человека с киркой в руках по сравнению с пилотом МКП была смешной. Но несколько десятков кристаллов караульные добыть должны, да и ребят бы обидел отказ.

– Цепляйте к «Драккарам» пассажирские блоки, и полетели!

Методы, которые часовые применяли при проведении операции экспроприации, особой изящностью не отличались. Аналитики выбрали три зала, расположенных неподалеку друг от друга. Кеша трижды рявкнул, организуя для группы «парадные ворота» для входа. Обрушение сводов пещер похоронило часть добычи, но ее было столько, что часовые все и не вывезли бы. В группу прикрытия Павел определил себя, Малого и еще одного пилота на «Титане». В принципе, каждый МКП был вооружен и мог постоять за себя, но на случай столкновения с вертушками нужно мобильное усиление.

Кристаллы действительно изменились. Спрыгнув вниз, полковник подошел к стене и отломил один из них. Раньше ресурсный кристалл был прозрачен, как слеза, сейчас же в нем появилась молочная муть. И хотя сам материал оставался твердым, на его гранях появились морщинки, как на лежалом яблоке. Но Марина уверяла, что эти морщинки пока на свойства кристаллов не влияют, поэтому Павел швырнул добычу в контейнер, который через пролом успели спустить бойцы.

Павел назначил точки для патрулирования для себя и остальных дозорных. Получился треугольник, охватывающий всю зону добычи. Патрулировать Павел решил по поверхности, не спускаясь в лабиринты тоннелей. Если что, Кеша оперативно новую дверь «прорубит». «Драккары» исправно садились, доставляя пустую тару, и взлетали, увозя битком забитые контейнеры. Вертушки и прочие неприятности сегодня решили в гости не заявляться, и, промотавшись около четырех часов, Павел заскучал. Полковник полез в меню управления «Мухтара». И первая же опция заставила его вызвать Марину.

– Слушай, у меня перед глазами надпись «Дистанционная разведка». Есть догадки, что это значит?

– Наука строится не на догадках, а на точных расчетах и дотошных исследованиях, – ответила Синицына.

– Блин, ты не умничай! Ты нормально скажи, стоит эту опцию трогать или ну ее к черту?

– А как я тебе скажу?! – Марина от волнения начала полковнику «тыкать». – Ты в МКП, я на базе. К диагностическому блоку ты не подключен, как я могу тебя проконсультировать?

– Лучший диагностический прибор – это твоя светлая голова! – польстил Синицыной Павел.

– В моей светлой голове родилась только одна мысль – если увидишь команду «самоуничтожение», то ее нажимать не стоит.

– О! И такая есть! Сейчас…

– Павел!

– Шучу. Пробую «разведку».

– Только будь… осторожен. – Голос Марины стал вдруг намного мягче.

– Буду-буду, – пообещал Павел.

На самом деле он не представлял, как можно осторожно активировать опцию. Ее можно выбрать и активировать. И все.

Что Павел и сделал.

– И что? – Марина не отключалась от связи.

– Пока ничего. Инициализация, пишет, – Павел пояснил Марине, что он видит перед глазами. – Подготовка «пойнтера». Что такое пойнтер?

– Указатель. Еще порода собак такая есть, легавая.

– Легавая?

– Да, собака-искатель.

Пойнтер инициализирован. Произвести пуск?

«Пуск чего?!» – Павел забеспокоился. А вдруг его МКП сейчас боеголовку какую-нибудь отстрелит? Однако полковника успокоил тот факт, что машина не запросила целеуказание. Значит, штука, которую она собиралась запустить, с вероятностью в девяносто девять процентов оружием не являлась. Павел отдал приказ на запуск.

За спиной он ощутил вибрацию заработавших механизмов.

Пойнтер запущен. Пойнтер переведен в режим ожидания.

Павел развернул МКП и, не заметив никаких следов пойнтера, посмотрел наверх. Ага, вот и наш разведчик! Протопрограмма применяла разный дизайн для своих детищ и для улучшения земной техники, заботясь о том, чтобы у людей не было проблем с опознаванием техники и дружественным огнем. Павлу пойнтер внешне понравился. Ромб с острыми гранями, на верхушке которого находились две небольшие полусферы. Выпуклости походили на глаза лягушки, и Павел подозревал, что именно там и находится радарный комплекс разведчика.

Ромб из темного металла парил над «Мухтаром» на высоте метра. Павел пробежался по меню в поисках системы управления разведчиком. К его удивлению, управление осуществлялось всего одной кнопкой – «Управление пойнтером». И все. А где «вправо-влево»? И «вверх-вниз»? Понятное дело, что дрон должен летать и при этом как-то управляться напрямую из «Мухтара». Но где у него, блин, джойстик?!

Так как альтернатив у полковника не было, он просто выбрал и активировал пункт «Управление пойнтером».

Подключение нейросвязи.

Павел еле успел прочесть сообщение, как его мир вдруг раскололся пополам. «Мухтар» стоял на краю пробитого КША пролома и едва не рухнул вниз, потому что пилот оказался полностью дезориентирован. Полковнику показалось, что у него выросло еще два глаза. И он смотрит на мир этими четырьмя глазами сразу!

– Марина, у меня проблемы.

– Какого рода? – обеспокоенно спросила девушка.

– Похоже, что я одновременно вижу картинку и с дрона, и из кабины. У меня сейчас башка треснет! И выключить пойнтера не могу – меню не вижу!

– Погодите секунду! Сейчас все подстроится!

– Что подстроится?

– Техника! И главное – ваш мозг!

Павел знал, что наши глаза видят мир совсем не так, как его ощущаем мы. Наш мозг основательно перерабатывает всю поступающую по нервным каналам информацию, отсекая лишнее, перекраивая цветовую палитру и контуры так, чтобы мы могли выделить из миллионов окружающих нас деталей нужные. Но полковник сильно сомневался, что его многострадальный мозг сможет сделать что-то с невероятным хаосом – полупрозрачные виденья от «Мухтара» и пойнтера накладывались друг на друга. При легком повороте головы МКП они вообще смазывались в невообразимую кашу.

«Подстроиться, надо помочь мозгу подстроиться! Но как?! – лихорадочно думал Павел, борясь с тошнотой и головокружением. – Пробуй сосредоточиться на чем-то одном! Итак, что показывает пойнтер?»

Стоило ему сконцентрироваться на одной картинке, как она вышла на передний план восприятия. Видеопоток, который транслировал пойнтер, занял центральное поле зрения, все остальное стало тоннельным – размытым и существующим по краям.

– Фух, так уже лучше! – вслух произнес Павел.

– Что там у вас?! – спросила не отключившаяся Марина.

– Красота! Я смотрю на мир глазами дрона. Сейчас попробую полетать.

«Вперед! – отдал мысленную команду Павел. И тут же торопливо добавил: – Медленнее!»

Сам по себе пойнтер был гораздо проще «Мухтара». Кроха с двигателем, камерами и комплексом датчиков не шла ни в какое сравнение с МКП со всеми его навороченными системами. Но разведчик был существом трехмерным, и управлять им оказалось намного сложнее. Когда Павел учился управлять «Мухтаром», то просто представлял себе, как он делает шаг, поворачивает голову, поднимает руку. Системы МКП обучались и постепенно притирались к нервным импульсам, которые транслировал организм пилота. И если тому в начале обучения приходилось шевелить руками в самом буквальном смысле этого слова, то потом пилоту мобильного комплекса было необходимо лишь подумать о нужном действии, и машина сама прыгала, бегала и стреляла. Но как научиться взаимодействовать силой мысли с аппаратом, который летает?! Спас Павла тот факт, что системы нейронной связи уже были откалиброваны на взаимодействие с его нервной системой. Аппарат воспринимал простейшие команды типа «вниз» или «вправо». Но комбинировать эти команды, чтобы получить сложную траекторию полета, у Павла не получалось. Дрон летал тычками. Два метра вперед, остановка, три метра вниз, остановка.

– Классная штука! Товарищ полковник, а мне такую дадут?!

Павел увлекся экспериментами, перестал следовать по патрульному маршруту, и его догнал Малой, которому тоже захотелось заиметь летающую игрушку.

– Дадут, – задумчиво ответил полковник, пытаясь дроном сделать петлю вокруг МКП командира третьего взвода. – Только ты сам потом попросишь, чтобы его забрали.

Полковнику начали удаваться несложные маневры. Но при этом у него разболелась левая сторона головы, будто его с размаху огрели сковородой.

– Павел Борисович, вы как? – Появившаяся в эфире Синицына как почувствовала, что с полковником творится что-то нехорошее.

– Голова резко заболела, – не стал скрывать свое состояние Павел.

– Какая половина? Левая? Или правая? – забеспокоилась Марина.

– Левая. Как раскаленный свинец.

– Немедленно сажайте дрон!

– Как? Куда?

– Как хотите! Куда хотите! Но сажайте сейчас и отключайтесь от интерфейса!

Синицына была не из тех женщин, которые психуют понапрасну. Если она кричала, что надо срочно отключаться, то стоило так и поступить. Павел не стал заморачиваться и разбираться, как вернуть пойнтера обратно. Он просто посадил его у ног МКП и отключил нейросвязь. Причем и связь с «Мухтаром» тоже, во избежание, как говорится.

– Все, выключил, – Павел связался с Мариной уже с помощью коммуникатора.

– Как себя чувствуешь?

– Глаза как кипятком ошпарили, – признался Павел.

– Истощение и перегрузка нервной системы. Вылезай из «Мухтара». Его и тебя надо эвакуировать на базу на транспортнике.

Павел с Мариной спорить не стал. Головная боль утихала сама по себе, но этот негативный эффект требовалось изучить самым детальнейшим образом. Полковника так припекло, что доза болеутоляющих, которую ему должна была вколоть аптечка, вышла бы просто лошадиной. И после нее эффективность Павла как бойца упала бы ниже плинтуса.

«Мухтара» вместе с Павлом внутри до транспортного узла донесли еще два МКП и, как обычный груз, вставили в зажимы. Приземлившись на Заставе, полковник выбрался из «Мухтара». Боевую машину погрузили на портал и доставили в ремзону.

А там и полковника, и его верного боевого друга помощники Марины плотно опутали паутиной из проводов и датчиков.

– Ну что там? – спросил Павел у внимательно рассматривающей на мониторах Марины графики и бегущие цифры.

– По вам – сильное переутомление, как будто вы неделю к экзамену по высшмату готовились. По машине – все нормально, без отклонений. Показания как у машины пятого поколения в спящем режиме.

– Значит, надо протестировать не в спящем. – Полковник поднялся с кресла, попутно снимая с себя прилепленные на кожу датчики.

Марина не решилась его остановить, ведь выяснение вопроса, что вызывает головные боли у пилота, для боеспособности всей роты в приоритете.

Однако девушка не могла не позаботиться о максимальной безопасности Павла.

– Подождите, пока мы установим дистанционный прерыватель нейросвязи.

– Это что за штуковина?

– Грубо говоря, выключатель. Размыкатель цепи. Если вам станет плохо, мы снаружи нажимаем кнопку, и связь между вами и машиной обрывается.

– Долго его ставить?

– Нет, не более получаса.

В нетерпении прохаживаясь меж стендов для обслуживания МКП, Павел связался с «добытчиками». У тех все шло по плану и без неприятных осложнений. Так как на Заставе группа ученых уже начала исследования, для того чтобы понять, как можно стабилизировать кристаллы и предотвратить их старение и разрушение, Павел распорядился продолжить работы по извлечению ресурсов из тоннелей до наступления темноты. Чем больше запас кристаллов, тем больше часовые будут независимы от протопрограммы. Если что, ими можно будет поделиться и с другими Заставами.

Марина сказала, что прерыватель готов к работе, и Павел залез в кабину МКП. Люк он закрывать не стал – для надежности прерыватель работал по проводам. Сев в кресло и инициализировав системы «Мухтара», Павел ожидаемо ничего неприятного не почувствовал. Он помнил, что пакости начались после запуска пойнтера. А вот какого рода это были пакости, случайные или специально подстроенные протопрограммой, Марина и пыталась выяснить.

Виновника внезапной мигрени тоже доставили в ремонтную зону. Пойнтер стоял на бетоне в нескольких шагах от МКП.

– Тесты в норме, можете начинать подключение к дрону, – дала зеленый свет на продолжение испытаний Синицына.

Сказано – сделано. Дрон дернулся и слегка приподнялся над полом. И Марина тут же принудительно прервала подключение Павла к нейросети.

– Что, доктор, подсунула нам протопрограмма таки мину?

– Это не мина. И не бомба. Это одновременно и дар, и проклятие. Выходите из машины, я постараюсь объяснить.

Глава 20

Марина на проекторе набросала несколько простеньких схем, которые должны были помочь полковнику понять ход ее рассуждений. В конференц-зале они с Павлом находились вдвоем. Компанию им составляла только трехмерная модель человеческого мозга.

– Обычно оба полушария работают вместе. Они идеально дополняют друг друга. Правое воспринимает образы и эмоции, левое – цифры и факты. Левое обосновывает и исследует, правое – фантазирует.

– Да-да, я немного об этом знаю. Одно считает, другое мечтает.

– Но они действуют всегда в паре. Есть животные, у которых полушария могут работать независимо друг от друга. К примеру, дельфины вообще могут обходиться одним, пока второе отсыпается. Однако управление сразу двумя тактическими единицами требует двух независимых друг от друга каналов. И оборудование «Мухтара» пытается передать контроль над пойнтером одному из твоих полушарий. Левому! В то же время ты можешь правым продолжать управлять МКП.

– А я на две части не порвусь? У меня было впечатление, что голова сейчас лопнет! Это недоработки протопрограммы? Или намеренная диверсия?

Марина отрицательно покачала головой.

– Если бы она хотела испортить наши МКП, то сделала бы это на первом этапе. Она ведь не просто их усиливала, она дарила нам технологии. С помощью них мы улучшаем наше оснащение в целом. «Драккары» тому яркий пример! Сейчас в штабе идут работы над одним масштабным проектом, в котором широко используются технологии пришельцев…

– Что за проект? Почему я о нем ничего не знаю?

– Я подписку давала.

– Какую?

– О неразглашении. Но думаю, скоро вам Ромин информацию по нему вышлет. Вы будете в восторге! – Марина, сама того не подозревая, подогрела интерес Павла, и ему захотелось срочно связаться с генералом. – Так вот, насчет раздельной работы полушарий – протопрограмма досконально изучила нашу анатомию и не подсовывала бы технологий, с которыми мы не в состоянии работать. Дело не в технике – дело в нас. Я все-таки больше по инженерным решениям специалист, но как-то читала, что можно отдельно тренировать полушария мозга.

– Для этого череп вскрывать не надо? Проводки всякие в мозг запихивать не будете?

– Я серьезно! Мозг поддается тренировке не хуже, чем мышцы! Для того чтобы левое полушарие развивать, надо писать и рисовать правой рукой, на правой же ноге прыгать, всякие логические задачи и головоломки решать.

– Представляю, какие начнутся разговоры, когда я начну по плацу на одной ноге прыгать, – Павел с сомнением отнесся к занятиям для своего мозга.

– Да это просто пример! Говорю же, над методикой тренировок будут работать профессионалы. Потом и на МКП попробуем, потихонечку, с применением аварийного прерывателя.

Несмотря на пояснения Марины, у Павла сомнений не убавилось. Учебе, как и любви, все возрасты покорны. Но он слабо себе представлял, откуда возьмет время на занятия.

– Вниманию командующего Заставы! – Так как Уваров до сих пор таскал кристаллы из пещеры, вызов из оперативного центра на коммуникатор Павла пришел от какой-то незнакомой барышни.

– Здесь командующий, – откликнулся Павел.

– От группы Фомича пришел сигнал SOS!

– А дальше?

– А дальше – тишина. Пробуем связаться на всех частотах, но он не отвечает.

– Сколько боеготовых МКП сейчас на базе?!

– Секундочку, проверяю. Две машины уже закончили модернизацию и сейчас занимаются разгрузкой «Драккара». Ну еще и ваша.

Проигнорировать просьбу о помощи Павел не мог. Да и три МКП – это грозная сила, вряд ли на Фомича навалилось нечто, требующее более внушительного вмешательства. Лагерь сталкеров находился на уже условно освобожденной территории, и большим скоплениям пришельцев там попросту неоткуда взяться. Фомич планировал переехать поближе к П-1, но, слава богу, не успел. Значит, на сталкеров напали люди. Может, мародеры или грабители?

Марина даже не попыталась остановить Павла, когда он выбежал из конференц-зала и направился к распятому на раме «Мухтару». Большинство подопечных Фомича – подростки, и полковник ни за что бы в беде детей не оставил.

– Постарайтесь незнакомые функции не задействовать. – Эта фраза была единственным напутствием девушки.

Полковник молча кивнул и взбежал по лесенке в брюхо машины.

На посадочной площадке два МКП исполняли его приказ – торопливо отсоединяли от «Драккара» транспортировочные контейнеры. Полковник и сам включился в работу.

– Все, парни, грузимся, – приказал Павел, разглядывая машины, которые помогали ему в разгрузке, и пытаясь угадать их класс по внешности.

А она говорила о многом. Один «длинноногий» и сильно похудевший – Павел на глазок прикинул, что тот точно потерял процентов тридцать массы. Вместо сплошного металла манипуляторы машины были выполнены из трубчатых элементов. А размеры оставшейся овальной кабины прямо говорили о том, что брони теперь в ней немного. Так же, как и «Мухтар» Павла, он обзавелся и «рюкзаком» за спиной. Что там за оборудование стояло, Павел не знал, но по общим очертаниям предположил, что это разведчик. Второй класс определить с лету оказалось сложнее, машина была громоздкой и увешанной оружием, и вроде как подходила сразу под несколько конфигураций. Однако двигалась довольно шустро, не уступая в скорости и маневренности МКП Павла. Поэтому он решил, что в состав их небольшого отряда влился штурмовик.

И не ошибся! Едва его машину зафиксировали захваты «Драккара» и у Павла появилось свободное время, он посмотрел на командирский интерфейс. Все верно, глаз-алмаз у полковника – рядом в транспортных отсеках разместились штурмовик и разведчик. Для того чтобы выручить обормотов Фомича и сделать прогулку яркой, запоминающейся и максимально безопасной, Павел еще взял в сопровождение обе «Валькирии». Пусть наземных сил у часовых привлечено не так много, но нагруженные ракетами и бомбами «вальки» отутюжат и подготовят для мобильных комплексов любой плацдарм. Да и в полете сопроводят – оба самолета стартовали со взлетки вместе с «Дарккаром». Один из них сразу ускорился, чтобы прочесывать маршрут перед транспортником, второй держался к «Драккару» поближе, готовясь подавить любую агрессию. Следом командный центр отправил еще и рой дронов-разведчиков. Благодаря новым двигателям, полученным от пришельцев, «стрекозки» от общей авиагруппы не только не отставали, но и смогли ее обогнать и двигаться впереди широким фронтом.

– Впереди все чисто, шеф! – Уваров вернулся на Заставу следующим же рейсом и занял место оперативного дежурного.

По-хорошему, в командном центре должен был сейчас находиться сам Павел, но лейтенант не мог водить МКП. А Павел мог и вместе с «Мухтаром» являлся более грозной боевой единицей, чем простой пехотинец.

В непростое время Фомич и жилище для бывших детдомовцев выбрал непростое. Чтобы меньше отсвечивать наверху, он с питомцами забрался в древнюю, давно заброшенную штольню. Местоположение ее Павел знал, но никогда там не бывал. Хоть Фомич и звал в гости, но свободного времени не находилось.

– Стрекозки на месте! Передаю вам картинку. – Вслед за докладом Уварова появилась и видеотрансляция.

Зеленый безмятежный холм. Птички летают, ветерок травку колышет. Ни воронок от взрывов, ни трескотни от винтовок – благодать. И чего это вдруг Фомич SOS отправил?

– Дайте круг, – скомандовал Павел, переключаясь между дронами и не находя ничего подозрительного. – Потом одним разведчиком зависните над входом. Мы будем десантироваться рядом с ним.

Идиллия разрушилась, едва одна из стрекозок облетела вход в шахту. Фомич его прикрыл, рассадив вокруг кустарники. Причем сделал он этот так, что группа кустов выглядела натурально. Однако в этом зеленом оазисе засела какая-то гадина. Как только над входом в шахту завис дрон, в кустах что-то бухнуло, и в небо, сверкая огненным хвостом, устремилась ракета. «Стрекозка» встречи с ней избежать не могла и, взорвавшись, посыпалась на землю разрозненными горящими обломками.

– Внизу ПЗРК! Немедленно подавить!

Но еще до приказа Павла на заросли обрушилась вся мощь передовой «Валькирии». Засыпав позицию переносного зенитного комплекса пачкой неуправляемых ракет, «Валька» прошлась над кустами еще раз, плотно проредив их очередями из плазмогана.

– Точка подавлена! – доложился пилот штурмовика.

Да Павел и сам видел в трансляции почерневшее тело напавшего на дрон и валяющуюся рядом с ним трубу ПЗРК. Люди! Как же неправильно сражаться с людьми, когда на Землю фактически напали Рай’са! Павел с горечью подумал, что протопрограмма отчасти права и человеческому обществу встряска и некая оптимизация все-таки необходима.

Философский настрой во время боя – не лучшее эмоциональное состояние. Задумался на секунду и тут же пропустил удар! Правда, направлен этот удар был не против «Драккара». Выходившую с боевого виража «Валькирию» перечеркнула серия вспышек. Штурмовик завалился на бок, перевернулся и нацелился носом прямо на землю. За мгновение до столкновения из его кабины отстрелилась спасательная капсула с пилотом.

– Жив! – выдохнул по рации Уваров.

Но у спаскапсулы даже двигатели не успели включиться, ее сгустками плазмы расстреляли в воздухе. Поторопился лейтенант, сглазил!

– Снижайтесь немедленно! И готовьтесь к экстренному сбросу! – Спешка, с которой Павел раздавал приказы, была обоснована. Он узнал шары плазмы, которыми уничтожили «Валькирию» и ее пилота. Такого оружия у пришельцев не было. Не было и у земных войск. Его навешивали только на манипуляторы МКП. – Уваров, отзывай взвод… нет – отзывай всех со сбора кристаллов! И перекидывай сюда! Вы заметили, откуда обстреляли «Валькирию»?

– Да, примерный сектор определен! Наносим на карту!

На тактической карте появился овал, очерчивающий близлежащий лесок. Хоть дроны и не засекли непосредственно самих стрелявших, анализ полета плазменных шаров помог вычислить примерное местоположение нападавших. С тактической точки зрения засада была продумана идеально. Выстрел из переносного ракетного комплекса привлек внимание самолета, заставил отвлечься. Но часовым относительно повезло – если бы в засаду угодил «Драккар», жертв было бы гораздо больше.

Пилоты транспорта выполнили приказ Павла молниеносно, рухнув к зеленому полю как камень. Миг – и Павел смог с помощью улучшенной оптики МКП различить практически каждую травинку.

– Сброс! – оповестил пилот.

Зажимы разжались, выпуская МКП в свободное падение. Антигравы на двадцать процентов, импульс из реактивных двигателей перед самой землей – до конца не освоившись с машиной, Павел действовал больше интуитивно, но интуиция его не подвела, машина приземлилась на ноги, перекувыркнулась и снова вскочила, устремившись к месту предполагаемого нахождения противника. Его ведомые приземлились не так удачно. Разведчик выставил слишком большую мощность антигравов и отскочил от земли, как мячик. Второй же подопечный, наоборот, врезался в почву, как артиллерийский снаряд, подняв кучу пыли. Павел посмотрел на его иконку на виртуальном списке отряда. Ого! А у командирского «Мухтара» появились новые, довольно интересные функции! Иконка развернулась, показывая детальное состояние МКП. Боезапас на сто процентов, пилот в норме, а вот машина повреждена. Левая нога и сустав подсвечивались оранжевым, а правая конечность горела красным. Павел обернулся – штурмовик хромал, но упорно шел по полю. Вывести бы его из боя, но резервами Павел не обладал. И сколько там в лесу врагов засело – неизвестно.

– Ты как?

– Ковыляю, товарищ полковник! Наниты уже приступили к ремонту! Минут через двадцать выйду на рабочий режим!

– До этого момента держись позади меня.

У Павла был большой соблазн послать вперед разведчика. Но так как боец за его штурвалом сидел, честно говоря, не обладающий выдающимися качествами, да и времени у него на освоение машиной не имелось, Павел вперед двинулся сам, оставив разведчика справа и чуть позади от себя.

Не на часовых работал тот факт, что идти на позиции противника им приходилось чуть не по открытому полю, Павел намеренно забирал влево, чтобы между собой и лесом держать небольшой пригорок и прикрыться от возможного огня. Но мобильные комплексы поддержки мелкими не были, враг мог-таки выцелить их верхушку.

– Щиты активировать, идти галсами! – скомандовал Павел, заметив, что обе машины позади него прут прямо, как на параде.

Для современных систем наведения попасть в такую махину, как МКП – раз плюнуть. Но все-таки броски из стороны в сторону давали мизерный процент промаха. И надо обязательно этот процент использовать!

То, что Павел поднял щиты, ему помогло мало. Сгусток плазмы пролетел через переливающуюся всеми цветами радуги сферу так, будто бы ее вообще не было. И воткнулся в корпус ровно там, где располагалась кабина. Противник явно знал, куда целиться. Броня старой модификации могла бы и не выдержать и пропустить адский жар в кокпит, который и системы повредить мог, и пилота поджарить. Однако новый корпус с испытанием справился на отлично. Заверещала система, предупреждая пилота, если он вдруг не заметил, что машина находится под обстрелом. И даже прогноз выдала, что лобовая деталь корпуса больше двух-трех таких попаданий не выдержит.

Павел попаданий и не думал дожидаться. С места он прыгнул вверх. Системы МКП просчитали место, откуда велась стрельба по его машине, и уже в полете он отправил наугад туда пару выстрелов из плазмоганов. И приправил это дело еще одной ракетой.

Воевал с часовыми не новичок, после обстрела машины Павла противник тут же сменил позицию и под удар Павла попали только ни в чем не повинные деревья. Шары прожигали их насквозь, быстрый скачок температуры заставлял содержащуюся в древесине влагу вскипать. В итоге деревья изнутри разрывало в мелкую щепу. Павел с сожалением отметил, что на выкошенном им пятачке неприятеля не наблюдается.

Однако противник проявил себя другим образом – в ковыляющий позади штурмовик ударили сразу три противотанковые ракеты. С ними резонансный щит справился идеально. Моргнул только слегка от перегрузки, но снаряды в пыль растер. Пилот же сплоховал – уверовав в свою неуязвимость, он поковылял к лесу с намерением отыскать там супостатов и настучать им по головам. Павел, глядя на этот глупый маневр, аж зубами скрипнул. Сколько ни вдалбливай операторам, что МКП – это не танк, все без толку. Получат первый рикошет от брони и сразу мнят себя богами войны! Да и на бронированном по самые брови танке никто никогда в лоб на ПТУР не лезет! А на плазменные орудия вообще кидается только самоубийца!

Аудиосонар засек место, откуда запустили ракеты. И Павел туда отправил парочку ПТУР. Алаверды – от нашего стола вашему, жрите на здоровье, ублюдки! Зацепил он кого-нибудь или нет, Павел не увидел. Выключив движки, рухнул вниз. Как показала практика, противник хорошо умел расправляться с воздушными целями, поэтому Павел решил метаться между двумя средами. Воздух-земля, воздух-земля. Разведчиком рулил парень неглупый, он моментально перенял тактику Павла и тоже запрыгал кузнечиком, периодически постреливая в сторону леса. Невысокая масса машины давала «кузнечику» весомое преимущество, носился и прыгал он с такой скоростью, что в глазах двоилось.

Судьба не всегда нас вознаграждает за смекалку и находчивость. Иногда она просто подбрасывает монетку – этому жить, несмотря на его откровенную глупость, а этому – умереть. Пускай он и вертится как змея на сковороде.

Неприятель поймал разведчика на взлете. Только он оторвался от земли, как его срубила очередь из плазменного орудия. Невезение этим не закончилось – один из шаров угодил в реактивный ранец на спине МКП. На каком топливе тот работал, неизвестно, но горело и взрывалось оно замечательно. Разведчик полыхнул и объятым огнем болидом упал на поле. Повреждения машины были серьезными, у нее мигнул и погас щит. Но пилот каким-то чудом выровнял и поднял МКП, и Павел в один прыжок собрался приземлиться рядом, чтобы щитом и броней ведомого прикрыть… но на того обрушился сразу целый рой противотанковых ракет! Еще до того, как развеялся дым от разрывов, полковник знал – пилот разведчика погиб. Машина пока сохранила кое-какую функциональность, но пробившаяся через слои брони кумулятивная струя одного из ПТУР шансов на выживание пилоту не оставила. Его жизненные показатели в командирском интерфейсе вытянулись в линию.

Но погиб парень не зря – массовый запуск ракет выдал противника. Сонар четко указал его местоположение, и Павел, развернув «Мухтара», прямо в полете поймал-таки в прицел врага. Им оказался мобильный комплекс, как две капли воды похожий на его собственный!

Глава 21

– Кукла! – раздался многоголосый крик.

Кто противостоит Павлу, догадались сразу несколько человек. Швецов просто отмечал факт, Малой ревел от ненависти, а в голосе Березова скользило волнение.

Кукла же от криков по радио воздержалась. Она поприветствовала Павла залпом из плазменных орудий. Полковнику повезло, в момент обстрела его машина, закончив цикл прыжка, падала обратно к земле. Три выпущенных шара пролетели над головой МКП.

– Павел Борисович, «Драккары» уже в пути! – торопливо сообщил Уваров.

И по этой торопливости Павел заключил, что командный центр не уверен, кто из них с Куклой выйдет победителем из этой схватки.

Разведчик изломанной статуей валялся в траве. Штурмовик упорно пер прямо на лес, игнорируя появление Куклы. Видимо, пилота заклинило в боевом безумии, и он не обращал внимания на оповещение системы обнаружения целей. На следующем прыжке Павел понял, почему штурмовика переклинило – Кукла была не одна, по лесу, перебегая между деревьев, носилась пехота в неизвестной Павлу камуфляжной форме. На нее-то прихрамывающий МКП и нацелился, игнорируя появившуюся крупную цель.

А в бою ничего игнорировать нельзя! От слов «никогда» и «совсем»! А уж не обращать внимания на махину весом в двадцать тонн, обвешанную оружием и напичканную инопланетными технологиями, – это прямой путь для машины на свалку, а для пилота – в гроб, накрытый флагом.

– Справа! Справа от тебя МКП! – проорал Павел, но пилот уже успел закуситься с неприятельской пехотой, завязав перестрелку.

По его машине лупили из гранатометов, но щит ракеты пока держал.

Видя, что его ведомый завяз в бою, Павел бросился на прикрытие. Взмыв в воздух, Куклу он не обнаружил, девчонка увела МКП дальше в лес. Но полковник был уверен на сто процентов, что она сейчас выцеливает увлекшегося штурмовика. Значит, надо устроить охоту на охотника. Поднявшись еще выше, он выяснил, что МКП Куклы окончательно затерялся среди деревьев. Сонар мог бы засечь топанье тяжеленной машины, но его работе мешала перестрелка, которую учинил штурмовик. Павлу оставалось только быстро прикинуть, куда направилась предательница. Но полковнику это сделать было несложно, в конце концов, он сам ее учил, как надо подбираться к выбранной жертве во фланг – по большой дуге от линии фронта.

Пока его «Мухтар» падал вниз после очередного прыжка, Павел успел накидать траекторию для перехвата. Получилась кривая, обходящая обнаруженную вражескую пехоту. Прыгать Павел не стал, парящую в воздухе махину засечь легче легкого.

Включив антигравы и облегчив МКП, он понесся пятиметровыми прыжками. Торопиться было куда – Кукла стала профессиональной хищницей, убийцей, стремительно появляющейся из ниоткуда и наносившей смертельные удары. Еще одного погибшего бойца себе на совесть Павел вешать не хотел.

И он попался ровно на том же, в чем винил пилота штурмовика. В бою, даже если куда-то спешишь, то делай это с оглядкой и умом! Свистнула система обнаружения противника, на интерфейсе появилась красная метка врага. Павел начал было разворачивать «Мухтара» ей на встречу, но не успел. В правый бок МКП как будто бы пушечное ядро размером со слона влетело. Без включенных антигравов «Мухтар», может, и устоял бы, но потерявшая большую часть веса машина после столкновения покатилась по земле, подпрыгивая, как футбольный мяч.

Чтобы обуздать кувыркающуюся машину, Павел выключил антригравы. «Мухтар» подлетел, упал и со скрежетом зарылся плечом в почву. Взгляд на диагностические индикаторы – потрепало, но не сильно. Элементы каркаса и брони пострадали, кое-где на схемах проскакивала желтизна, но в целом «Мухтар» был более чем боеспособен.

Уперев правый манипулятор, Павел попытался встать. Однако сбившая его «Мухтара» Кукла не стала проявлять благородство и ждать, пока противник поднимется. Девушка налетела со спины, на правой руке ее машины появился широкий меч. Да не просто меч, а чудовище метров шести в длину с усаженным шипами лезвием. С размахом от спины Кукла рубанула опорный манипулятор Павла. Металл звякнул об металл! Диагностика серьезных повреждений не выявила. Но это ровно до того момента, как Кукла со скрежетом потянула клинок на себя. Зубья прорезали обшивку «руки», как картон.

Структурные повреждения правого манипулятора!

Индикаторы на правой руке «Мухтара» полыхнули красным. Павел таки извернулся и поднял машину, но поврежденный манипулятор висел как плеть. Отвалилась правая – работай левой! Вскинув руку, полковник выстрелил в Куклу. Та оставалась в своем акробатическом стиле – присев почти на шпагат, пропустила огненный шар над собой.

Не зря Уваров за командира переживал, с одной полуотрубленной рукой против девчонки, способной уклоняться от выстрелов в упор, полковник чувствовал себя крайне неуверенно. Но неуверенность неуверенностью, а побеждать как-то надо.

Из шпагата Кукла вышла прыжком с выпадом, выставив вперед свой чудовищный меч, как копье. Скорость, помноженная на массу машины, сосредоточилась на острие клинка. При достаточной прочности импровизированное копье стены бункера пробивать бы могло. Но МКП – это не какой-нибудь там танк или бункер, «Мухтар» сам умеет преподносить противнику сюрпризы.

«Щит на максимум!» – приказал полковник, и прямо перед острием клинка появилась сфера из цветных неоновых разводов. Клинок, хоть и был создан нанитами, являлся все-таки штукой материальной. Но остановить его оказалось не так просто, от соприкосновения с защитным полем меч раскалился и начал плавиться, стекая по сфере серебристым ртутным потоком. Кукла давила на клинок, уперев его в плечо МКП и ухватив двумя руками.

Внимание – перегрузка защитного поля! Отключение через три, два…

Дожидаться, пока от перегрузки вышибет излучатель поля, Павел не стал. Он выключил щит, Кукла провалилась вперед. Раскаленный обломок пролетел в считанных сантиметрах от кабины МКП. На левой руке Павел отрастил кастет, им и врезал по «ребрам» вражеской машины. Мобильный комплекс Куклы отшатнулся, и Павел дал ему еще добавки. В упор из плазмогана. Выстрел расплавил броню, оставив в ней глубокий кратер с краями-лепестками из расплескавшегося и застывшего металла. Эх, сейчас бы и второй рукой поорудовать! Но наниты только приступили к ее восстановлению и обещали закончить через семь минут. За это время не то что поединок, а весь бой успеет закончиться!

Решив прибавить дел микроремотникам, Павел вознамерился таранить врага правым плечом. Прием против МКП работал замечательно, полковник бросался на противника чуть присев, чтобы после удара выпрямиться и уронить его на землю. А там можно и от души на нем потоптаться.

Задумка сработала бы, если бы против Павла бился чуть менее расторопный противник. Техника Куклы же была вся завязана на скорость и маневренность. Она скользнула в сторону с изяществом тореадора, пропускающего неповоротливого быка. И всадила выстрел «Мухтару» в спину. Кукла не только хорошо разбиралась в тактике часовых, но и замечательно знала устройство самих машин в целом и командирской модификации в частности.

Повреждение главного энергоконтура!

И хоть повреждение это было незначительным, и система авторемонта клятвенно обещала, что устранит его через две секунды, для Павла этот краткий миг оказался смертельно опасен. Машина перешла на аварийное обеспечение энергией. Интерфейс остался полностью работоспособен, нейросвязь не пострадала, но сервомоторам отчаянно не хватало мощности.

«Мухтар» замедлился. Полковник нечеловеческим усилием заставил его развернуться. И тут же МКП получил два попадания из плазменных орудий прямо в лобовую деталь корпуса. Загорелось еще несколько предупреждений, указывающих на обширные повреждения. Кукла в два быстрых шага сблизилась с «Мухтаром» Павла, на ее правой руке вырос увесистый шар с шипами. Этим «нано-моргенштерном» Кукла врезала по корпусу «Мухтара» снизу-вверх. Стальные подошвы мобильного комплекса полковника оторвались от земли, машина подлетела в воздух и рухнула на спину. «Мухтар» за скоротечный поединок второй раз оказался в нокдауне. Причем второй грозил закончиться крайне плачевно. Кукла прыгнула, выставив вперед колено. Им она и врезалась в грудь «Мухтара», опрокинув его на спину, как черепаху. Целой рукой Павел ухватился за вражеский плазмоган и отвел его в сторону. Но у него рабочая рука была одна, а Кукла имела двойное преимущество. Им она и воспользовалась, начав долбить моргенштерном по корпусу.

Удары вколачивали «Мухтара» в почву, перед взглядом Павла появилась очередная строка состояния, сообщавшая, что броня долго такого развлечения не выдержит. И если не принять срочных мер, то скоро шипы моргенштерна пробьются в кабину.

Был бы на месте Павла пилот малоопытный, там бы посреди поля Кукла его и похоронила. Однако Павел не в таких переделках бывал и выход из них находил порой очень нестандартный. Вес машины в ноль, прыжковый ранец на полный форсаж!

Ревущий реактивный двигатель по сути поднимал только одну машину – «Мухтар» Павла с включенными антигравами практически ничего не весил. И поднимал резво, правда, совсем неуправляемо. Клубок из мобильных комплексов взлетел свечой, потом тяга двигателей утянула его влево, развернула и понесла к земле. За мгновение до жесткого приземления клубок распался, каждый из участников драки попытался приземлиться с наименьшими последствиями.

Павел перекувыркнулся, гася инерцию, попытался вскочить на «ноги», но не удержал машину – сказывались многочисленные повреждения, которые она получила. «Мухтар» рухнул лицом вниз. Но полковнику повезло, Кукла тоже не смогла выровнять мобильный комплекс, он покатился клубком, перепахивая травяной дерн до камней. У Павла появилась микросекунда, чтобы оценить состояние машины. Иконки сообщали, что в целом все не так уж и плохо, и наниты вовсю трудятся над восстановлением работоспособности правого манипулятора. Но на экране появилась опция, которая привлекла его внимание.

Взять под управление МКП класса «Разведчик».

Что-то похожее система предлагала, когда подсунула Павлу пойнтера. Дрон остался в ремонтной зоне, потому что без должной подготовки Павел им пользоваться не собирался. Да и пойнтер ему в битве с Куклой особо ничем помочь не мог. Зачем ее искать, вон она на карачках в траве лежит, пытается в себя прийти. Видимо, полковник ей тоже что-то в мобильном комплексе покалечить успел. Но помощник с пушками на борту ему сейчас явно не помешал бы. Времени на то, чтобы посоветоваться с Мариной, у полковника не осталось, поэтому он решил активировать эту функцию на удачу.

И снова мир для него раскололся напополам! Хорошо еще, что Павел этот эффект ожидал – полная дезориентация во время боя могла на раз-два в могилу загнать. Трюк с запуском в небо обоих мобильных комплексов был еще замечателен и тем, что Павел с Куклой рухнули рядом с подбитым МКП. Пилот в нем погиб, но машина уцелела, и сейчас под управлением Павла тяжело, но уверенно поднималась на ноги. Управлять сразу двумя МКП оказалось гораздо тяжелее, чем разведдрон односложными командами гонять. Павлу приходилось поочередно переключаться между двумя боевыми машинами. Но без предварительной тренировки делать это было тяжело – то у «Мухтара» конечность не вовремя дергалась, то контроль над разведчиком он терял. Ко всем прочим неприятностям добавилась и адская головная боль, которая тоже управлять машинами не помогала.

То, что «Мухтар» дергался как в эпилептическом припадке, неожиданно сыграло Павлу на руку. Подошедшая Кукла добивать его кинулась. Девушка как будто бы наслаждалась беспомощностью своего бывшего учителя и командира.

– Ты можешь сдаться, – из динамиков мобильного комплекса раздался ее безразличный голос. – Программа хочет заполучить тебя живым.

– На хрена я ей живой? – «Мухтар» Павла перестал дергаться.

– Заморозят до того момента, пока вся заваруха не кончится. Ты же готовый продукт, почти образцовый солдат для Рай’са. Твоя смерть – это расточительство ресурсов.

– Смерть – это расточительство?! Некисло тебе мозги промыли…

– Короче, давай обойдемся без нравоучений. Или ты сейчас же выходишь или…

– У меня есть третье «или», – в свою очередь перебил Павел Куклу.

– И какое же?

Длительные переговоры с предательницей Павел вести не собирался. Он хорошо помнил, как она без малейших колебаний насквозь пробила мобильный комплекс вместе с сидевшим старшиной внутри. Или разведчика без колебаний уничтожила. Теперь же ее ждала кармическая справедливость, позади МКП появился разведчик с разводами копоти на «брюхе» и малюсенькой дырочкой от кумулятивной струи. На контейнерах на его плечах откинулись защитные заглушки, а оттуда выглянули на белый свет тупорылые хищные морды.

Пустил Павел их разом, дистанция была детская, промахнуться попросту нереально! Все вылетевшие ПТУР впились в спину машины Куклы. И взорвались они разом, почти что синхронно.

Павел отключился от управления разведчиком в полуобморочном состоянии. Из носа побежало что-то горячее, Павел отер рукой и посмотрел – кровь! Его мозг чуть не взорвался от напряжения в буквальном смысле этого слова. Но на долгие переживания у него времени не было, МКП Куклы демонстрировал чудеса живучести! Придавив ногой дергавшуюся машину, Павел методично расстрелял ее из плазмы. Не одна Кукла уязвимые точки МКП знала, выстрелами и ударами Павел вывел из строя энергосистему, реактивные двигатели, системы наведения и приводы. Мобильный комплекс для Куклы стал немобильной тюрьмой.

Однако девушка решила бороться до последнего. Ее мобильный комплекс перевернулся на спину, на груди полыхнул огонь, бронеплита раскрылась, как орех, на две части. У «Мухтара» оставалась только одна рука, но Павел и ей отлично справился, поймав вылетающую из МКП спасательную капсулу. Расстреливать не стал, сильным ударом вмял входной люк, запечатывая Куклу внутри.

Штурмовик, глупо поведший себя в начале боя, к его концу смог реабилитироваться. К тому моменту, как Павел завершил «товарищеский матч» с Куклой безоговорочной победой, пилот штурмовика успел вытоптать всю вражескую пехоту. Правда, тоже нахватавшись при этом повреждений. Ногу ему добили, и к командиру он двигался, волоча ее за собой. Корпус в пятнах разрывов, контейнеры с плеч срезаны. По большому счету обоим машинам требовалась срочная эвакуация, участвовать дальше в боевых действиях они не могли. Прилетевшим на помощь спасателям самим требовалась поддержка. Разведчик еще функционировал, но брать его в прямое управление полковник не стал – вскипевшие мозги даже умничка Марина ему потом заменить не сможет.

– Стоим. Прикрываем выход из базы сталкеров, – распорядился Павел. – Если выйдут не наши – стреляем без предупреждения.

– Так точно! Только я лучше присяду, – ответил штурмовик. – Приводы перегрелись.

Штурмовик уселся, превратившись в неподвижную огневую точку.

«Умрет, но с места не сдвинется», – подумал Павел.

Над головой раздался родной рев, режущий уши звук двигателей звучал для полковника, как арфы небесные. Над полем завис «Драккар», из него посыпались мобильные комплексы. Второй транспорт сел чуть поближе к базе сталкеров – из него выгружались бойцы караульного взвода во главе со своим лейтенантом.

– МКП расчищают вход! – Павел был уверен, что у сталкеров орудуют подельники Куклы. – Следом берете весь холм в кольцо! Потом пехота идет внутрь! Уваров, будь осторожен, против нас явно не мальчики воюют!

Глава 22

МКП противника вокруг холма не обнаружили. Живого противника – мертвецами штурмовик неплохо так окрестности усеял. Пока его бойцы прочесывали местность, Павел дотопал до одного из трупов.

Боевые экзоскелеты ему видеть приходилось, земная штурмовая пехота в таких бегала. Но на трупе было что-то совсем уж фантастичное. Силовые конструкции экзоскелета собраны из сверкающих шестигранников. Точно такие же покрывали вертушки и использовались часовыми для «кольчуг». Помимо усилителей на позвоночнике и конечностях, на плече размещалась платформа с «третьей рукой» с двумя суставами. Рука заканчивалась пусковой установкой. Что за ракета там стояла – неизвестно. Не успел ее мертвый владелец в штурмовика засадить. Но винтовка в наличии имелась, и она тоже выглядела необычно. Оружие имело форму сильно вытянутого яйца и надевалось на руку до локтя. Ствола два, один мелкокалиберный, второй смело подошел бы какой-нибудь пушке. Шлем сплошной с закругленным, тонированным наглухо забралом. И Павел был на сто процентов уверен, что если шлем снять, то под ним обнаружится золоченая табличка на лбу.

– Мы внутри, – сообщил по рации Уваров. – Тут баррикада на входе. Следы боя. И… погибшие.

– Сталкеры? Или нападающие? – У Павла сжалось сердце.

Неужели они не успели?!

– Вперемешку, – подтвердил его худшие опасения лейтенант. – Идем дальше.

Павел решил не ждать новостей от штурмового отряда. У него было у кого узнать о том, что же здесь произошло.

Куклу из спасательной капсулы уже вырезали, заковали в кандалы и отволокли в тенек к «Драккару». Для пущей надежности пленную замотали в несколько слоев транспортировочной пленки и приставили охрану из трех человек. Причем бойцы не просто рядом стояли и номер отбывали, а постоянно держали Куклу на мушке.

– Что вам здесь понадобилось? Зачем сталкеров постреляли? – Доведя машину до «Драккара», Павел не счел нужным из МКП выбираться для допроса.

Только мощность динамиков выкрутил на максимум, чтобы его фразы до Тани лучше доходили.

– Что нужно, то мы получили. – Кукла смотрела пустым взглядом куда-то поверх МКП и мыслями пребывала явно не здесь.

– Товарищ полковник, это Уваров, – снова появился лейтенант в эфире. – Закончили прочесывать жилые помещения. Людей нет. Такое ощущение, что их собрали и увезли.

– Принял, – ответил Павел и вернулся к допросу. – Куда увели сталкеров?

Полковник надеялся оседлать «Драккаров», догнать похитителей и отбить подростков.

– На центральную базу, – безвольным голосом ответила Кукла.

– Давно?

– Ты уже не догонишь.

– На кой черт они вам вообще сдались?!

– Протопрограмма решила, что они достойны. Их перевоспитают, переобучат и сделают диверсантами.

– Дети?! Диверсанты?!

– Угу. Идеальные. Так как подозрений вызывают меньше, чем взрослые. Нам такие нужны.

– Кому нам? Ты все – отпрыгалась. Ты уже не с ними и давно не с нами. Тебя одиночная камера ждет и расстрел в отдаленной перспективе. Я вообще удивлен, что прото у тебя механизм самоуничтожения не запустила, ценит, что ли?

– Отобьет, – без особой уверенности сказала девушка.

– Это вряд ли, – Павел заметил выходящую из убежища сталкеров группу Уварова. – Лейтенант, грузи людей на транспорт.

– Куда летим, товарищ полковник?

– Обновленцев громить. Там у них сейчас Фомича и его подопечных к сотрудничеству склоняют. Возможно, самыми бесчеловечными методами. Выручать сталкеров надо.

– Павел Борисович, Фомича выручить уже не получится, – ответил по рации лейтенант, и Павел заметил, что караульная рота выносит на носилках тело.

– Это… Фомич?

– Да. Защищал своих воспитанников до последнего.

Павел зарычал. Его «Мухтар» занес правую ногу над связанной Куклой.

– Куда они отвезли детей?!

– Тебе все равно…

– Раз! Два! Три!

– Стой! – закричала Кукла, и бронированный башмак застыл в сантиметре от ее лица. – Я дам координаты! Но там вы найдете только смерть!

– А мы еще поглядим чью. Свою или обновленцев. – Павел не был уверен в том, что сможет наступить на Куклу так, чтобы брызги во все стороны полетели.

То, что девчонка решила сразу выдать все тайны и секреты, его крайне порадовало. Кукла выпалила набор цифр, Павел сверился с навигационным блоком. Присвистнул и решил посоветоваться с начальством.

– Жаль Фомича. Похороним с почестями, как героя Земли. Насчет его воспитанников: куда, говоришь, их перевезли? – Ромин быстро откликнулся на вызов Павла.

– В Швейцарские Альпы. Прошу суборбитальник, своим ходом на «Драккарах» я туда слишком долго добираться буду.

– Альпы под юрисдикцией французов. Не очень хорошо получится, если Заставы начнут лезть в дела друг друга.

– Зато люди там наши! Нам и спасать! И потом, пока французы мобилизуются, пока план действий разработают…

– А у тебя типа план действий готов? – не дослушал Павла генерал.

– О каком плане может идти речь, если мы местности в глаза не видели? Но мои бойцы заряжены на спасение сталкеров! Они эту операцию точно не для галочки проведут!

– Заряжены, говоришь? Ладно, готовьтесь к отбытию. Я попробую через нашу спутниковую сеть фотографии этого объекта получить. Все добытые материалы вам скину.

– Добро, – ответил Павел и объявил срочную погрузку на «Драккары».

Надо бы и возле базы сталкеров более подробное расследование провести, на Заставу доставить для изучения останки обновленцев и МКП Куклы. Но это все потом, сначала парней с девушками из плена нужно выручить. Павел решил, что эту «молодую гвардию» его Застава возьмет под свое крыло. В яростный бой их никто посылать не будет, но с разведкой или патрулированием опытные сталкеры на раз-два справятся.

– Там снег. Много снега, – констатировал Уваров, глядя на присланные штабом снимки.

Как бы ни торопился полковник, он отлично понимал, что без разведданных лезть на объект обновленцев никак нельзя. Кукла могла и соврать, и завести часовых в ловушку. В оперативном центре собрались все командиры, даже Березов вылез из МКП и прикатил на кресле. Чего он делать категорически не любил, не привык еще бравый старшина выглядеть неполноценным с его точки зрения. В МКП вести за собой, кроша врагов в щепу – пожалуйста. Сидеть в инвалидном кресле на сборищах – увольте. До собрания старшина Павлу мозг вынес вопросами о дальнейшей судьбе Куклы-Тани. Причем абсолютно не понятно, чего он для нее хочет – мести или снисхождения. Однако полковник обсуждение быстро свернул, сказав, что пока шале в Швейцарии не захватят, ни о чем другом и думать даже не будут.

По предоставленным Таней координатам находилось именно шале – альпийская хижина. Хотя хижина, надо сказать, довольно располневшая. Прилепившееся к скале на вершине горы здание точнее можно было охарактеризовать, назвав особняком, построенным в фольклорном стиле. Стены из круглых булыжников вписывались в пейзаж, и их прочности могли бы позавидовать крепости. Крыша из широких досок вроде бы создавала некий сельско-романтичный настрой, но его напрочь перечеркивали проволочный забор и четыре сторожевых вышки, находящиеся по углам имения. Вышки эти не пустовали, на фотографиях виднелись люди с продолговатыми предметами в руках. И Павел был готов поспорить на что угодно, что это не метла.

– Какие будут соображения, господа-товарищи офицеры? – спросил Павел после того, как командиры взводов вдоволь насмотрелись на спутниковые снимки.

– Твердый орешек. Из-за скалы подход только один. Да и то придется вверх по склону карабкаться. Время потеряем, – высказался наиболее авторитетный старшина.

– Угу. И не только время – на склоне мы будем как на ладони. Увидят нас сразу после десантирования, – вторил ему Швецов. – Тут бы заранее авианалет запросить. Вышки эти подавить.

– Авиаудар – дело хорошее, но времени на него нет, – отрезал Павел. – Пока подготовят, пока согласуют, пока силы выделят. Как бы за этот срок из сталкеров аналогов Куклы не напекли.

При упоминании Тани старшина дернулся, но смолчал.

– А давайте в две волны высаживаться? – внес предложение Уваров. – Сначала МКП, потом пехота. Мобильные комплексы подавят сопротивление, а мы затем войдем в здание.

– Верно мыслишь, все как по учебнику, за одним жирным но – у них там заложники. Пока мы оборону снесем, с ними расправятся, – Павел отверг идею лейтенанта.

– И как нам быть? – Лейтенант переводил взгляд с одного командира на другого. – Пойдем по склону – нам наваляют, затянем с десантом – парней и девчушек в расход пустят.

– Когда не знаешь, как поступить – придумай какой-нибудь дикий вариант, от которого у тебя самого волосы шевелятся. И воплощай в жизнь, чтобы врагов до седины и икоты довести! – поделился жизненной мудростью полковник.

– А у нас такой план есть? – с надеждой спросил Уваров.

– Нет. Но сейчас придумаем.

– Отлично! Еще вопрос, Павел Борисович, а маскхалаты нам штаб пришлет?

– Это еще зачем?

– Так ведь там снег. Сплошной. А у нас на бронекостюмах «дубки» и «березки». Будем в них как бурые мишки на снегу.

– С этим мы тоже как-нибудь разберемся.

Разобрался Павел со всеми проблемами штурма шале круто и разом. Личный состав от его идеи только присвистнул и сказал: «Лихо, попробуем».

Стратосферный транспорт, присланный за часовыми, к высадке десанта на лету приспособлен не был, да и для посадки ему требовалась твердая полоса. Услышав, что им предлагает Павел, летчики сначала наотрез отказались. За то, что они угробят роту часовых в полном составе, их по возращении на аэродром если не расстреляют, то упекут за решетку надолго. Пришлось Марине подключаться и умными выкладками и заключениями доказывать, что план Павла вполне осуществим.

Стратосферник и для полетов на малых высотах и с низкой скоростью абсолютно не годился. Но тактика, которую выбрали часовые, требовала от него именно этого. Уже сидя в транспортном отсеке, полковник долго спорил с пилотами. Те говорили, что минимальная высота для сброса груза составляет восемьсот метров, Павел же ругался и отвечал, что его бойцов раскидает по всем Альпам, и настаивал на трехстах. Кое-как сошлись на высоте сброса в четыреста метров.

Через откинувшуюся аппарель в грузовой отсек самолета ворвался ветер и жуткие завывания. Первыми в пропасть шагнули МКП, не имевшие реактивных двигателей. Они не могли кардинально корректировать свой полет, и поэтому их выброска осуществлялась прямо над объектом. Следом за ними потянулась и прокачанная элита. Причем мобильные комплексы прыгали не с пустыми «руками». Каждый из них сжимал в манипуляторах прямоугольный контейнер.

Если до момента отрыва от аппарели Павлу казалось, что он освоил нелегкое искусство полета, то шагнув в небо, понял, как же ошибался. Одно дело как кузнечику прыгать с земли на землю, и совсем другое – оказаться в безбрежном воздушном океане, где не существует путей и ориентиров. Но старый друг не подвел Павла и на этот раз – система навигации выдала маркер, которого необходимо придерживаться.

Высотомер быстро откручивал цифры, на сотне метров автоматически включились антигравы и реактивные двигатели. Но не рывком, а плавно, иначе инерция могла Павла в желе размазать.

Падение вышло довольно суматошным, и только сейчас полковник смог разглядеть, что же находится под ним. Двести метров, казалось бы, высота немалая, но полковнику рассмотреть местность детально не удалось. Белое полотно с черточками ландшафта, причем понять, где вершина, а где пропасть, было невозможно. Шале выглядело как темное размазанное пятно, и если бы не маркер, то его легко не заметить. Но и достичь цели оказалось не так просто, земля неслась навстречу быстро, миг – и территория усадьбы заняла весь обзорный экран. Полковник заметил, что промахивается мимо крыши, и двумя короткими импульсами подправил траекторию. Он хотел этакой ракетой пронестись и врезаться в здание, но как только врубал реактивные двигатели на полную тягу, МКП начинало крутить и болтать. Аэродинамика у мобильного комплекса была хуже, чем у кирпича. Поэтому корректировать полет приходилось непродолжительными включениями движков.

Приземлиться Павел планировал на ноги, но перед самой крышей его комплекс развернуло спиной к земле. Полковник обхватил контейнер понадежнее, с громким треском проломил доски и включил антигравы на полную мощность. Включил чуть позже, чем надо было, поэтому с грохотом и пол проломил.

При столь варварском способе десантирования жертвы неизбежны, причем среди противников. Павел исходил из того, что пленников, скорее всего, будут держать в каком-нибудь подвале. Но это было лишь предположение, и риск размазать в кашу кого-нибудь из заложников все-таки присутствовал. Но ему повезло, свалился он в пустой комнате.

Павел развел манипуляторы, контейнер скатился на дощатый пол. МКП встал. Павлу еще раз улыбнулась удача – пробив крышу, он приземлился в каминном зале. Потолок в этом помещении с головами животных на стенах оказался высоким. «Мухтар» только сбил головой кованую люстру, висевшую на цепях. Павел развернул корпус боевой машины – разгуляться в зале негде, о продвижении речь тоже не шла. Бегающий по шале «Мухтар» мог сложить здание, как карточный домик. Чего делать не следовало – часовые проводили в первую очередь спасательную операцию.

Но позицию МКП занял крепкую. Пробежать мимо него никто бы не смог. Павел сверился с тактическим дисплеем – прямо в особняк угодили только три МКП, остальные машины разбросало по всей территории поместья. Но и трех «Мухтаров» достаточно, чтобы перепугать обновленцев до паралича. Павел на это рассчитывал, однако по звукам стрельбы, доносившейся снаружи, стало понятно, что какая-то часть противников все-таки сохранила способность к сопротивлению.

Да и в здании обновленцы сдаваться не собирались. В зале появились сразу двое бойцов в светлом камуфляже. Один с винтовкой в руке выбежал откуда-то из внутренних помещений, второй запрыгнул снаружи, телом проломив окно.

– Оружие на пол! Руки за голову! – Павел заранее настроил МКП так, чтобы внешние динамики воспроизводили его речь на английском.

Из каких регионов собралась публика в шале, он не знал, поэтому решил использовать язык, более-менее понятный во всех уголках планеты.

Поняли его боевики или нет – неизвестно, но они явно решили изобразить героев. Один вскинул винтовку и выдал очередь в «Мухтара». С таким же успехом он мог и из садового шланга бронированного монстра окропить. В ответ Павел стрелять не стал, просто отмахнулся от противника манипулятором. Тот отлетел, шмякнулся о стену и сполз на пол, слабо шевелясь. Живой, но, скорее всего, с многочисленными переломами.

Однако цель стрелка была не в нанесении МКП хоть какого-нибудь урона, а в отвлечении внимания. Второй боевик вскинул на плечо трубу пусковой установки.

«Вот ведь дебил!» – восхитился его «мужеством» Павел. Взрыв гранаты также не мог нанести мобильному комплексу поддержки серьезного ущерба. А вот самого стрелка вполне способен размазать по стенам. Но граната в базуке оказалась непростой – вылетевший из трубы снаряд влепился в броню МКП и взрываться не собирался. От его корпуса отделились три ножки, впившиеся в обшивку. Граната с пусковой установкой соединялась толстым кабелем, по которому с искрами и разрядами к мобильному комплексу устремилось высокое напряжение.

«Как дети прям!» – умилился Павел. Но неожиданно разряд заблокировал системы МКП! «Мухтара» не просто лупили током, по кабелю бежал сигнал с определенной частотой, который внес помехи в работу приводов. Мобильный комплекс мелко дрожал и на команды своего пилота не отзывался.

Глава 23

Паралич «Мухтара» долго бы не продлился – система мгновенно начала подключать резервные цепи управления. Но к Павлу также подоспела и помощь. Скрывавшиеся внутри контейнера десантники наконец пришли в себя после сумбурного падения-приземления и откинули крышку.

Бойцы Уварова не стали долго размышлять на тему, что же это за человек с диковинной пушкой лупит током МКП, а просто дали дружный залп из предусмотрительно захваченных на задание дробовиков. Боевика с энергобазукой картечь вынесла через окно на улицу.

– Вы как?!

– Все в норме! – Все иконки МКП светились зеленым. – Не задерживаемся, парни! Тут есть еще в кого пострелять! Быстро внутрь на зачистку!

Бойцы метнулись к двери из каминного зала. Но оттуда им навстречу выскочил отряд в светлой камуфляжной форме. На этот раз Павел не постеснялся применить пушку, правда, выстрелил он один раз. Однако и одного плазменного шара хватило, чтобы от залетевших в зал остались одни головешки.

Десантники часовых, прикрывая друг друга, ломанулись вперед по коридору. Из глубины шале затрещали выстрелы стрелковки. А Павел вдруг заскучал. Его сумасшедший план сработал, бойцы доставлены прямиком в логово неприятеля, тот разбит и парализован по большей части. Но запертый в МКП полковник остался не у дел, хоть хватай винтовку и беги в штыковую.

Однако инициативный командир всегда найдет себе дело. Или развлечение. Сверившись с картой, Павел заметил, что северный фланг часовых забуксовал. Упавшая за пределами дома пехота и мобильный комплекс поддержки никак не могли до него добраться.

Чтобы подойти к окну, Павлу пришлось усадить «Мухтара» на корточки, но зато оттуда открылся прекрасный вид! Сияющие кристалликами снега горные вершины, небо с бескрайней синью… и застрявший на склоне МКП. Оптика услужливо приблизила машину, и Павел увидел, что МКП бьется в мелких судорогах, точно так же, как и его «Мухтар» минуту назад. Но поблизости врага с гранатометом не наблюдалось. Как не было и провода, тянущегося к корпусу. Вокруг машины в снег вжалась пехота часовых, которую с одной из вышек щедро поливал очередями пулемет.

Павлу пришлось уложить машину на пол, чтобы высунуть в окно правое «плечо». И стрелять чуть ли не вслепую, ориентируясь на заранее повешенную метку на сторожевую вышку. Однако автоматика не подвела, выпущенная ракета угодила куда надо и снесла стенку вышки вместе с пулеметчиком.

Пехота поднялась, но МКП продолжил биться в припадке. Этот «Мухтар» относился к предыдущему поколению, и полковник не знал, сможет ли мобильный комплекс защитить от ударов тока пилота. И ради спасения его жизни стоило пойти на риск.

Павел протаранил наружную стену, надеясь, что не обрушит здание целиком. К его счастью, шале устояло.

– Быстро в здание! – подогнал пехоту Павел и по рации вызвал трясущийся МКП.

Вместо ответа полковник получил в ответ жуткий треск помех.

– Товарищ полковник, там под снегом сеть! «Мухтар» в нее и вляпался! – прокричал подбежавший поближе боец.

– Понял, спасибо!

Подойдя к попавшей в ловушку машине, Павел, в протоптанных ею глубоких следах обнаружил поблескивающие металлические канаты. «Мухтар» Павла застыл как вкопанный. Неизвестно, насколько простирается эта скрытая снегом ловушка. И сможет ли ее преодолеть «Мухтар» Павла – тоже большой вопрос. Также наличие сети и энергобазуки у противника говорили о том, что тут готовились к встрече именно с МКП. И надо сказать, обновленцы к ней подготовились неплохо.

После всех переделок, которые с машиной проделали наниты, на плече «Мухтара» все еще оставалась старая добрая лебедка, хотя казалось бы – кому она нужна после того, как в списке навесного оборудования появился реактивный двигатель и антигравы? А вот и пригодилась!

Выстрелив «кошкой» в плечо оказавшегося в беде МКП и выждав секунду, Павел убедился, что неизвестный вредоносный импульс по тросу не передался. Затем полковник навернул вокруг лишившейся управления машины круг, чтобы трос надежнее ее обхватил. Он развернулся, наклонил корпус и начал тянуть.

Упавший на спину МКП по снегу, да еще и под горку шел легко. Спасенный пилот сам вышел с полковником на связь:

– Все, машина снова управляемая!

Павел остановился, открепил и смотал трос. Быстрый анализ обстановки показал, что стычки снаружи прекратились, да и из дома выстрелы больше не доносились. Воспользовавшись паузой, полковник вызвал Марину и описал ей действие гранатометами и сети-ловушки.

– Обязательно захватите с собой образцы, мы подумаем, как нейтрализовать их.

Павел только начал ломать голову над тем, как из-под снега без ущерба для электроники МКП вытащить сеть, как его вызвал Уваров.

– Павел Борисович, здание полностью под нашим контролем.

– Сталкеров нашли?

– Да, как вы и думали – их держали в подвале. Тут что-то типа тюрьмы и… Павел Борисович, вы должны на это сами взглянуть.

– Что там, Уваров?

– Я… я не знаю, как это описать. Вам бы лучше пройти посмотреть. Я за вами провожатых вышлю.

Смятения в голосе лейтенанта слышалось – хоть отбавляй. И ведь Уваров больше не был необстрелянным мальчишкой, за время существования Заставы он многое повидал и в куче боевых операций поучаствовать успел. Поэтому, идя за тремя проводниками, Павел готовился к чему-то уж совсем жуткому.

Повоевали бойцы неплохо. Стены усадьбы от автоматных очередей были как решето, уцелевших защитников согнали в столовую и побросали на пол со связанными за спиной руками. В столовой и находилась лестница, ведущая в подвал.

Как только Павел по ней спустился, всю романтику, навеянную альпийскими вершинами, как рукой сняло. И исчезло тревожное чувство, что Кукла их не по назначению отправила. Выкрашенные серой краской бетонные стены, прямоугольные формы, кабинка КПП на входе – Павел как в родную среду штабов и прочих административных зданий окунулся. Как обновленцы умудрились вырубить в скале комплекс таких масштабов незаметно, уму непостижимо! Или они воспользовались природной полостью, лишь выровняв стены бетоном?

На стенах виднелись разноцветные дорожки-указатели, но Павлу в них разбираться не было необходимости. Его уверенно вели за собой провожатые.

– Сюда, товарищ полковник, – сказал один из них, указывая на большие двустворчатые двери.

Павел открыл их и зашел, охрана осталась снаружи.

– Это что еще за декорации? – полковник застыл на пороге, увидев выкрашенную в голубой цвет стену с нанесенным на нее гербом – глобусом с двумя оливковыми ветвями. Стена предназначалась для проведения пресс-конференций. В зале даже камеры стояли и сидячие места для СМИ имелись. – Обновленцы хотели сливать дезинформацию от лица Организации Объединенных Наций?

– Не все так просто, командир. – Как только Павел вошел, Уваров вскочил из одного из кресел. – Мы тут пленных успели чутка прессануть – нам реально противостояли «голубые каски».

– Войска ООН?! Они что здесь забыли?!

– Мы и гражданских захватили. По виду – крупные чиновники, но я их не допрашивал. Я в английском не силен, да и в дипломатических переговорах в общем-то тоже, – смущенно признался лейтенант.

– Куда вы этих чинуш засунули?

Уваров большим пальцем указал себе за спину, туда, где находилась неприметная дверь и двое охранявших ее солдат.

– Там собрали всех. Можем приводить сюда по одному.

– Не надо, увижу сразу всех, – полковник направился к двери.

– Но там битком…

– Ничего – опрошу оптом.

Битком оказалось на самом деле битком. Людей в подсобной комнате набилось, как килек в банке. И если наверху повязали солдат, то тут собрались в основном «белые воротнички». Женщины в стиле «белый верх, черный низ», мужчины в деловых костюмах. При появлении Павла толпа загудела и подалась вперед, но вынуждена была откатиться – за спиной у полковника замаячила вооруженная охрана во главе с лейтенантом. Сквозь толпу протиснулся невысокий темнокожий коротышка с лысой головой и горящими от негодования глазами.

– Господин полковник, я требую немедленного объяснения! – произнес он с сильным акцентом, но на русском.

– Вы что-то путаете. Объяснения придется давать вам. И в другом месте. – Полковник собирался доставить всех задержанных на Заставу и ждать помощи от штаба.

Подразделения контрразведки у него не было, а для проведения массовых допросов – без особистов никак. Причем полковник не сомневался, что сведения, полученные от местной элиты, Ромина однозначно заинтересуют.

Коротышка полез в нагрудный карман пиджака, охрана за спиной Павла вскинула оружие. Но тот задуманное закончил, хоть и трясущимися руками, но вытащил из кармана голубую «корочку». Открыл – над ней засияла фотография этого самого мужика. Также на голограмме появился герб ООН.

– Мартин Грант, помощник председателя комитета по специальным операциям при Совете Безопасности ООН, – длинно представился коротышка.

Павлу эта должность ни о чем не говорила. В иерархии международной организации он ничего не понимал. Но Совет Безопасности – это звучало серьезно. Даже если удостоверение было фальшивкой, с дерьмом такого уровня должен был разбираться не Павел, а Ромин.

– Нам нужна дополнительная эвакуационная техника, – связался Павел со штабом сразу, как только закрыл дверь перед носом возмущенных то ли ооновцев, то ли обновленцев.

Выдергивать часовых и сталкеров из Альп должны были тяжелые транспортные вертолеты и «Драккары» французской Заставы. Но непредвиденно количество вывозимых из шале людей выросло.

– Сталкеров вытащили?

– Да, но кроме них тут еще пассажиры объявились. Верхушка обновленцев, которые выдают себя за служащих ООН.

– Ого, даже так!

– Присылайте дознавателей, а еще лучше – забирайте их к себе.

– Исключено, местоположение штаба сверхсекретно. Если ты говоришь, что там толпа, то кого-нибудь из них придется отпустить. Секретарей, к примеру. А нам никого отпускать нельзя, нам их расстреливать придется, чтобы соблюсти секретность. Так что тащи их на Заставу, спецов пришлю. Но позже – у нас тут масштабная атака на Нью-Йорк.

– Как атака?! До следующей волны еще почти неделя!

– Началась сразу после вашей высадки десанта в Альпах, – ответил Ромин, и у полковника на душе заскребли кошки.

Нет – огромные тигры и львы. Не бывает таких совпадений. Часовых заманили в Швейцарию, а потом бахнули по крупнейшему городу Штатов. У протопрограммы явно имелась какая-то стратегия, и Павла удручал тот факт, что у него и близко не было предположения о том, что же эта гадина задумала.

– И как там?

– Плохо, – честно признался Ромин. – Часовые только подлетают. Национальная гвардия несет огромные потери, но сдержать противника не может. Пригороды горят, в самом городе паника и забитые улицы.

– Жертвы среди мирного населения есть? – обеспокоенно спросил Павел.

– Еще никто не считал, но есть. И много. Мы кинули силы еще трех Застав. Вас бы тоже перекинули…

– Мы готовы!

– Ага, три операции подряд…

– В дороге отоспимся!

– Сейчас летите к французам, сдаете сталкеров и пленников. Если ситуация в Нью-Йорке не выровняется – подумаем о том, чтобы вас вместе перекинуть. Сейчас у меня и свободных стратосферников нет, – нашел компромиссное решение генерал.

Акустическая система уловила звук молотящих воздух винтов.

– Ого! Быстро же вы!

– Ты о чем? – Ромин не понял, что имеет в виду полковник.

– Вертолеты, я слышу, они уже на подлете.

– Хоманцев! Это не наши вертолеты! Я сейчас в оперативном центре и вижу, что французам еще минут пятнадцать лететь!

– Что?! – полковник переключился на общий канал. – Всем, кто вне дома! К нам приближаются предположительно вражеские летательные аппараты! Найдите укрытия и сектора обстрела!

Генерал тоже пытался что-то подсказать Павлу, но тот его слушал вполуха, пулей несясь по коридорам и лестницам. Доклад Уварова застал его уже перед разбитым окном.

– Наблюдаем два квадрокоптера. Не боевые, повторяю – машины не боевые, а гражданские! Вооружение на подвесках отсутствует.

– Стрелять только в ответ на агрессию! – прокричал запыхавшийся Павел, выпрыгивая в окно.

Взгляд сразу выловил на пустом небе две приближающихся к шале точки. Солнце, многократно отражаясь от снега, слепило напрочь, поэтому разглядеть, что за гости к ним пожаловали, полковник не смог. Но в его распоряжении были чуть ли не лучшие солнцезащитные очки в мире!

В МКП он залетел орлом, система запустилась мгновенно и захватила в прицел оба дрона, которые начали облетать поместье. На первом, красно-белом, четко различался логотип BBC. Второй же, серо-оранжевый, гордо нес на себе надпись Reuters.

– Отбой тревоги! – объявил на общем канале Павел и тут же переключился на генерала. – А СМИ зачем прислали?

– Мы? Хоманцев, ты с ума сошел? С чего бы мне на секретную операцию журналистов звать?

– Точно не вы?

– Нет! Хоманцев, тут в Штатах такая заварушка начинается, что хоть святых выноси. Прости, но мне некогда. Разбирайся с прессой сам.

– И как мне с ними разбираться?

– Нежно и деликатно. Пленных, само собой, старайся им не показывать.

– Да как не показывать? Мешки им на голову надеть, когда выводить начнем?

– Павел Борисович, – чуть ли не взмолился генерал. – У нас тут две бронекавалерийские бригады только что в пыль разнесли. Ты уж как-нибудь сам, а?

Ромин без предупреждения отключился. Что же там в Соединенных Штатах Америки творится?! Павел никогда не слышал, чтобы Ромин психовал, но в разговоре чувствовалось, что генерал вот-вот слетит с катушек.

– Полковник Хоманцев, корпус обороны Земли. Вызываю съемочные бригады BBC и Reuters, – на бортах квадрокоптеров имелись иллюминаторы, значит, аппараты пилотируемые.

С дронами было бы проще – сбил и лети себе спокойно на Заставу. Романцев потом представителям прессы доходчиво объяснит, что полеты над зонами боевых действий иной раз бывают опасными.

Обе съемочные бригады просто проигнорировали вызов.

– Повторяю, полковник Хоманцев, корпус обороны Земли. Вызываю квадрокоптеры BBC и Reuters. Требую немедленно покинуть зону проведения специальной операции и прекратить видео и фотосъемку, если они сейчас производятся.

Если его и слышали, то просто проигнорировали. Павел подумал было, что стоило выдать предупредительную очередь по курсу квадрокоптеров, но потом решил, что это будет перебором. Часовые находились не на своей территории, и стрельба из плазмоганов по гражданским воздушным судам могла привести к международному скандалу. Причем этот скандал мог иметь самые неприятные последствия, если среди обновленцев действительно находились служащие ООН.

Ограничить утечку информации Павел мог только одним способом. Он вызвал командиров взводов.

– Трамбуем и выносим снег возле черного выхода. Готовим посадочную площадку.

Здание имело второй неприметный вход с правой стороны, и его удачно прикрывала покатая крыша. Репортерам было бы тяжело снимать происходящее внизу с такого неудачного ракурса. Но полковник решил им задачу максимально усложнить – после приземления первого военно-транспортного вертолета МКП выстроились, корпусами создав коридор, по которому торопливо перегоняли пленников. В следующий транспорт загрузили спасенных сталкеров. В суете погрузки и прослушивании тревожных новостей из Нью-Йорка Павел не успел с ними поговорить и приободрить. Но им этого и не требовалось, Фомич замечательно воспитал своих подопечных: несмотря на все пережитое, забегающие в брюхо вертолета парни и девушки выглядели по-боевому.

Но Павлу требовалось немедленно побеседовать еще с одной персоной. И поэтому, когда захваты намертво пристегнули его МКП к севшему «Драккару», он вызвал Заставу.

– Срочно доставьте видеокамеру на гауптвахту. Мне нужно с Куклой переговорить.

Глава 24

– Что? Вляпались? – Вопреки ожиданиям Павла Кукла не выглядела особо счастливой.

Или довольной. Сидевшая за решеткой девушка даже не смотрела в объектив камеры, оставаясь такой же отрешенной, как и в момент пленения.

– Во что вляпались? Надеюсь, ты мне объяснишь. – Полковнику допрашивать Куклу из кабины «Мухтара» было затруднительно.

Нет, в плане комфорта все в командирском МКП на высоте, уютнее кабинета у полковника никогда не было. Но в личной беседе можно и интонацией надавить, и к детектору лжи подключить. И наблюдать за его показаниями.

– Откинься на кресло и наблюдай за спектаклем. Вы все равно ни на что повлиять не сможете. Делаете все ровно так, как хочет прото.

– Почему? – Полковнику казалось, что он, как бы наоборот, сражается с протопрограммой, живота своего не щадя, и срывает все планы пришельцев.

– Потому что люди – бараны! Куда подтолкнешь, туда и прут, – зло пробормотала Кукла.

– Ты тоже как бы человек, – напомнил Павел Кукле.

– Люди тоже разные бывают. Большинство живут как овцы, – повторилась Таня. – Им так спокойнее. Сбились в стадо и травку жуют. Но вы все забыли, что в стаде жить безопасно только тогда, когда нет внешнего врага. А так лучше жить в стае! И желательно в волчьей.

Павлу ход мыслей Куклы был понятен. Но он решил ей намекнуть на одну деталь.

– Ты забываешь вот о чем – когда один из волков заболевает бешенством, его изгоняют из стаи. Либо уничтожают свои же.

– Намекаешь, что меня надо отправить в расход? Но с чего ты решил, что я больна, а вы все здоровые?

– Наверное, потому, что в клетке все-таки сидишь ты.

– Это временно. И я думаю, мы можем очень быстро поменяться местами.

Времени на пикировки у полковника не оставалось. «Драккары» уже подлетали к французской Заставе, и у него должны были появиться более важные дела, чем треп о морали и этике.

– Давай по существу – зачем обновленцам прикидываться, что они из ООН?

– До тебя что, еще не дошло?! Ну-у-у, полковник, тебя ждут нелегкие времена. – Кукла первый раз посмотрела в камеру и на ее лице заиграла злобная улыбка.

Полковник сильно пожалел, что не находился рядом с Таней. Бить женщин глупо, подло и низко, но данная особа заслужила крепкую отеческую затрещину.

Надавить на нее хотя бы морально Павел не успел.

– Новости смотришь, Павел Борисович? – У генерала приоритет вызова был максимально высокий, поэтому встревоженное лицо Ромина заменило камеру Куклы.

– Мне не до новостей, у меня тут свидание со звездой.

– Куклу трясешь? Правильно делаешь. Я дознавателей к вам на Заставу отправил, узнать, что за хрень происходит.

– А она происходит?

– Лютая, – подтвердил генерал. – Переключаю на тебя трансляцию.

Съемка велась с крыши небоскреба, причем довольно суетная. Камера выхватывала то ударные вертолеты, на боевом заходе выпускающие веер ракет, то забитые машинами улицы. Причем Павел успел заметить пару танков, застрявших там же и неуверенно водящих «хоботами». Картинка размазалась и вновь сфокусировалась на стоявшей на краю крыши взлохмаченной тетке с микрофоном в руках.

– Штаб-квартира ООН горит! Нам отсюда видно плохо из-за дыма, но часть этажей уничтожена!

Фокус камеры перепрыгнул куда-то за спину тетке. И действительно – небоскреб-кирпич ООН был объят пламенем и горел он этаким кострищем. Пылали даже флаги на флагштоках возле знаменитой полукруглой стены.

– Мы теряем Нью-Йорк! Говорят, часовые на подходе, может, их появление спасет город, но… из Европы поступают тревожные новости. BBC и Reuters одновременно сообщили о том, что подразделение Корпуса Обороны Земли вероломно напало на один из секретных комитетов ООН. Мы все еще ждем подтверждения из официальных источников. Но, как вы сами видите, сейчас это несколько затруднительно.

«Если вообще возможно, – подумал Павел. – Сейчас в управление по отделу с общественностью не дозвониться. И это очень и очень погано. Слухи о том, что часовые вдруг решили нанести удар по ООН, сильно подорвут репутацию Корпуса».

План протопрограммы начал потихоньку прорисовываться. Создание информационного хаоса, уменьшение уровня доверия людей друг к другу. Но неужели только ради этого была затеяна грандиозная битва за Нью-Йорк?

– Одну секунду! – Камера снова перепрыгнула на репортера. Женщина прижала палец к уху, чтобы получше услышать передаваемую в наушник информацию. – Мы получаем сообщения, что с севера движется… о господи, снимай! Снимай это!

Дама замахала руками, пытаясь сориентировать оператора. Тот взял новый план – по охваченному дымом городу двигалось непонятное нечто. Детали с ходу различить было сложно, но упустить циклопические размеры этого «нечто» просто нереально. Может, из-за них и детали сразу сознание отказывалось воспринимать четко. Но потихоньку начал вырисовываться и силуэт – цилиндр, уходящий к верхушке на конус. Передвигался колосс на трех сложносуставных ногах. В высоту он доходил где-то до сорокового или даже и до пятидесятого этажа.

Зачем протопрограмма бросила в бой этого великана?! В условиях городского боя в эту неповоротливую махину можно палить из всех стволов. И не только стволов – Павел заметил, как на легкодоступную цель спикировала пара истребителей. От них до гиганта протянулись дымные хвосты, и на боку нового оружия пришельцев расцвели оранжевые бутоны от взрывов.

Гигант, похожий на комическую ракету из древних фантастических фильмов, пошатнулся, но выровнялся, прочно уперев лапы в бетон и асфальт. Павел решил, что сейчас на корпусе гиганта откроются многочисленные люки, из которых на свет вылезут турели. Или вылетят тучи шмелей или вертушек. Но колосс своим обидчикам ответил своеобразно. Из его чрева раздался монотонный низкий гул. Звук нарастал и нарастал, даже у сидящего в кабине и наблюдающего за происходящем по видео Павла неприятно заложило уши.

Звук резко прервался, и от обшивки гиганта понеслась волна-кольцо из синеватого тумана и поднятой им пыли.

– Боже, что это… – трансляция оборвалась на полуфразе репортера.

– Неполадки со связью? – спросил Павел у появившегося на экране хмурого Ромина.

– Полное ее отсутствие.

– Оружие массового поражения?! – Павла ужаснуло, что Земля за миг могла потерять один из своих самых густонаселенных городов.

– Спутники показывают, что Нью-Йорк стоит. Гриба над ним не наблюдается, и движение на улицах есть. Правда, мы видим, как повсеместно падают летательные аппараты. Видимо, новый тип пришельцев применил какую-то разновидность электромагнитного импульса.

Военная техника от ЭМИ защищена поголовно. Но это от земного импульса, а как его могли наворотить пришельцы, одному Богу известно. И сложно представить себе ужас пилота, обнаружившего, что его стальная птица вдруг прямо в воздухе превратилась в стремительно летящий кирпич. Хорошо, если механизмы катапульты сработают. А если нет?!

ЭМИ однозначно долбанул не только по военно-воздушным силам. Танки и бронетехника сейчас тоже, скорее всего, стали бесполезной грудой металла. Сумеет ли защита мобильных комплексов противостоять зловредному импульсу или на улицах Нью-Йорка теперь только пехота может дать бой пришельцам? Задать этот вопрос Павел не успел, генерал о ситуации на фронте его решил сам проинформировать:

– Американцы с «Драккаров» высадиться успели. Есть с ними односторонняя связь. Часовые с бразильской Заставы упали. Есть ли выжившие и сохранила ли рота боеспособность – неизвестно.

– Нас с французами туда перекидывать будут?

– Ага, чтобы очередной ЭМИ вас прямо над океаном застал? Да и нам разобраться надо, что это за ерунда происходит с ООН. Сейчас выжившие функционеры со всего мира собираются во Дворце Наций в Женеве. Ждем их официальной позиции. Чтобы понять, какого черта их люди занимались похищением сталкеров? И почему нас об этом предупредить забыли?

– Так это ооновцы в Альпах были?!

– Они самые, – подтвердил генерал. – И «голубые каски» настоящими оказались.

– Дело пахнет какой-то подставой. Мне срочно надо на свою Заставу, чтобы продолжить беседу с Куклой.

– Свободных стратосферников нет. Могу поговорить с французами, чтобы они выделили пару тяжелых транспортов. Но ты сильно не торопись, спецов по допросам я на твою Заставу успел отправить, что-то до твоего прилета они из Тани успеют вытрясти.

Не сказать, что слова генерала Павла успокоили. Он, как запертый в клетке тигр, метался по французскому оперативному центру, ожидая ответа от генерального штаба этой страны. Вроде бы разрешение было получено, решались организационные вопросы, и Павел начал готовить своих орлов для погрузки. Но внезапно его вызвал сильно помрачневший Ромин.

– Началась подковерная игра. Я только что получил приказ отпустить задержанных в шале. За ними самолет уже вылетел.

– Опросить их успели?

Ромин отрицательно покачал головой.

– Даже пальцем запретили тронуть. Ты смотри, поаккуратнее там у французов, пока я не разберусь, откуда гнильцой потянуло.

– Я фразы «поаккуратнее» не понял, – в лоб и без обиняков заявил Павел. – Поаккуратнее – это как? Занять круговую оборону и стрелять во французских часовых при малейшем подозрении?

– Не так круто. Но нос держи по ветру, а хвост пистолетом. Как что-то узнаю, сразу свяжусь.

Генерал сеанс связи прервал. А у полковника оставалось два варианта действия. Либо прямо сейчас выбежать из оперативного центра, усесться в «Мухтар» и собрать всю свою роту на взлетной площадке. Либо все-таки сначала попытаться поговорить со своими европейскими коллегами и выяснить, какие сведения дошли до них. Павел выбрал второй путь. Со сплоченностью у людей после новости о нападении на ООН и так беда, не хватало еще и часовым начать между собой грызться.

Командир французских «горностаев» находился в оперативном центре. Он, несмотря на полученные из штаба новости, упорно продолжал готовить свою роту к десанту в Нью-Йорк. Павел же хотел его убедить, что план необходимо поменять. Но сделать этого не успел. На большом экране появился какой-то деятель в костюме и галстуке. Он толкал пламенную речь на трибуне с микрофоном. Судя по тому, как, побросав все дела, штабные уставились на новостной выпуск, говорил деятель что-то крайне важное. Но перевод шел на французском. Английский полковник еще как-то понимал и мог сносно изъясняться, однако с языком Гюго у него вообще никак не сложилось. Поэтому он был вынужден запустить трансляцию новостей с личного коммуникатора. И выйти в коридор, чтобы не мешать слушать французам.

– У нас на руках есть достоверные данные о том, что Корпус Обороны Земли провел ряд переговоров с пришельцами. Скрытых переговоров, прошу заметить. И у нас есть все основания полагать, что они достигли некоторых договоренностей. Договоренностей, угрожающих самому существованию человечества!

Оратор сделал паузу, как бы давая слушателям осмыслить всю глубину проблемы. Павел же смог наконец понять, к чему вся эта мутная схемка с ООН вообще могла привести. Направление для размышлений он выбрал правильное, но масштабы проблемы недооценил.

– Вы не задавались вопросом, почему протопрограмма активно снабжает часовых своими технологиями? Посмотрите на машины Корпуса – они не имеют ничего общего с земными аналогами. Как такое возможно? Не надо быть гением, чтобы понять – часовые и пришельцы заодно! Иначе зачем им было захватывать в заложники агентов, которые занимались расследованием связей Корпуса и пришельцев? Мы ведем переговоры о возврате наших служащих, но понимаем, что, возможно, никогда не увидим их в живых.

И снова театральная пауза, которую Павел решил использовать во благо. Он забежал обратно в штаб, чтобы начать экстренно координировать свои действия с французским полковником. И тут выступающий продолжил:

– Совет Безопасности ООН принял непростое решение. До окончания международного расследования Корпус Обороны Земли должен отвести все свои силы в пункты постоянного дислоцирования. И сдать технику и оружие. Вы спросите – а кто же будет защищать нас от пришельцев? Кто во время следующей волны с оружием в руках встанет на пути орд вертушек? Мы! Мы с вами! Люди должны сами защищать Землю… свою Землю!

Павел почувствовал себя так, будто его с размаху кувалдой по голове огрели. Он даже за край стола схватился – моральный удар оказался ничуть не менее действенным, чем удар физический. Протопрограмма обыграла часовых мастерски! Во-первых, выведя их из игры. Полковник был уверен, что проверка, которую инициировала ООН, ничем хорошим не закончится. Если гниль предательства пробралась в высшие эшелоны Организации Объединенных Наций, то часовых могут и вовсе расформировать. И второе, чего так неуклонно добивалась протопрограмма, а именно – всеобщая мобилизация, тоже осуществлялось прямо на глазах Павла.

– Мы смогли отстоять Нью-Йорк! Где были часовые, когда горели жилые кварталы?! Армия, которую незаслуженно принижали все это время, оказалась сама в состоянии отбить город и нанести пришельцам сокрушительное поражение! – В голосе выступающего зазвучали возвышенные патриотические нотки.

Зараза! Обыграли часовых вчистую! Павел, как и весь остальной мир, после импульса ЭМИ не имел возможности наблюдать за ходом сражения в Нью-Йорке. И протопрограмма могла специально бой сдать, чтобы из Америки по всему миру полетели красивые кадры, что броня крепка и танки наши быстры. Фотографии разорванных в клочья топтунов и сбитых капель прилагаются. До тех же выводов, видимо, дошел и Ромин, поэтому сразу после окончания трансляции новостей до Павла дозвонился первым.

– Ты видел?!

– Видел. Оружие и МКП не сдам, – не вдаваясь в детали, ответил Павел.

– Да и мы сдаваться не собираемся, хотя требования такие нам уже выдвинули правительства шестнадцати стран, – поведал о еще одной отвратительной новости генерал.

– Мне на Заставу надо срочно! – В штабе «горностаев» поднялся гул недовольных голосов, и Павлу приходилось почти что кричать в коммуникатор. – Она сейчас практически беззащитна. Не дай бог туда демилитаризаторы нагрянут. Транспорт свободный есть?

– Есть. Но наши стратосферники насильно задерживают сейчас на аэродромах.

– То есть нас еще и мобильности лишили?! – У Павла в голове не укладывалось, что Корпус положили на лопатки одной многоходовочкой.

Максимум, на что способны часовые – сидеть на базах и держать оборону. Причем обороняться им придется даже от людей! И ведь пострадает не только мобильность – вся логистика улетит к чертовой матери. Если штаб и успел забить склады всяким полезным добром, то доставить до часовых его никак не получится. Картина разгрома перед Павлом развернулась еще больше и налилась яркими красками.

– Лишили, да не совсем. Есть у нас один прототип, который мы раньше времени светить не хотели. Ну да ладно – ситуация на самом деле критическая. Готовьтесь с «горностаями» к срочной эвакуации.

– Эвакуации на чем?

– Секрет, – расплылся в довольной улыбке Ромин.

– А куда?

– Военная тайна. – Генерал коснулся уха, давая понять, что не уверен, что линия не прослушивается, и лишние подробности могут привести к ненужным последствиям.

Режим секретности не вызвал восторгов у французского командующего Заставой.

– Если мы бежим, пардон, совершаем тактическое отступление, то я должен четко понимать, что могу захватить с собой. Гражданский персонал я планирую оставить…

– Зря. Их могут использовать против нас. В качестве заложников, – возразил Павел.

– Проклятье! А ведь верно! Буду собирать всех. И все! Запакуем в контейнеры все, что можно забрать. И когда подойдет транспорт, будем решать, исходя из его возможностей, что возьмем, а что оставим.

– Хорошая идея! Мы вам поможем со сборами.

Напрягались «барсуки» и «горностаи» не зря. Когда на ВПП легла тень от разрекламированного Роминым прототипа, стало понятно – в него влезет многое.

Глава 25

Генерал Ромин достал из волшебной шляпы целый самолет. Ну или нечто на него похожее. Длинный острый нос, узкий фюзеляж с крыльями, расходящимися от носа широким треугольником. Под крыльями располагались четыре прямоугольных короба двигателей. Но это была не вся тяговая мощь светло-синего самолета, сиявшего, как отполированное зеркало – на носу и крыльях светились кольца антигравов, позволявших летающему монстру садиться и взлетать вертикально.

Именно благодаря им громадина смогла уместиться на небольшой взлетно-посадочной полосе базы «горностаев».

Изнутри фюзеляж выглядел как огромная пустая труба – прототип летал, но вот с отделкой салона сборщики пока повременили. Весь интерьер самолета состоял из голых ребер силового набора, что значительно затрудняло погрузку скарба «горностаев».

– Ну как тебе «Шторм»? Красавец, правда? – нашел время для звонка Ромин.

– Товарищ генерал, а он испытания прошел? Просто «Шторм» выглядит слегка… э-э-э… недоделанным. Даже иллюминаторов нет.

– Зачем тебе иллюминаторы? Что ты там за окном высматривать собрался? Меньше знаешь – лучше спишь. А выспаться и отдохнуть вам надо, – посоветовал генерал.

«Горностаи» забили внутренне пространство «Шторма» людьми и ящиками больше чем наполовину, но Павел разборки на эту тему устраивать не стал. Долетят до родной Заставы, а там уже и будут решать, чей скарб нужнее и важнее.

– Хоманцев, – вызвал генерал Павла, когда торопливая погрузка почти закончилась. – Эвакуировать твоих с Заставы не получится, по крайней мере, прямо сейчас. Обстановка накаляется, системы ПВО получили приказ стрелять по нашим без предупреждения.

– Да что происходит-то?

– Трындец, Хоманцев, полный и беспросветный. Завтра, конечно, мы все решим и уладим. Но сегодня от лишних полетов лучше воздержаться.

– Этот «Штром», наверное, делался с возможностью прорыва систем ПВО?

– Полковник Хоманцев, – генерал перешел на официальный тон. – Вы какое паскудство задумали?

– Паскудством будет наших бросить…

– Никого мы не бросаем, сейчас день-два…

– За сутки Заставу могут взять штурмом. А у меня там… – Перед внутренним взором Павла вдруг появилась Марина. Домашняя вся такая. В халатике, на диванчике. В руках чашка знаменитого чая с липой. – Люди там у меня. Не могу я их оставить. Товарищ генерал, если вы говорите, что по нашим самолетам уже разрешено пуски ракет производить, то что будет через пару часов? В кольцо Заставу возьмут? Бомбы начнут сбрасывать?

– Не говори ерунды. – В голосе генерала и следа не осталось от его обычной уверенности.

– Ерунда – это то, что сейчас происходит. Я могу отдать команду, и мои начнут собираться, когда мы прилетим, они будут готовы к погрузке, и она займет минуты.

– Минуты? Послушай, ты не хуже меня нормативы знаешь. Даже если они сразу после посадки с контейнерами в транспортный отсек побегут, это все равно не минуты. А если вас действительно в воздухе сшибут?

– Тогда мы хотя бы попытаемся своих спасти, – не сдавался полковник.

– Черт с тобой! «Шторм» машина необычная, авось и вывезет. Но на эвакуацию у тебя час. Не уложитесь – пилоты улетят без опоздавших. Я им прямой приказ отдам.

– Есть за час! Спасибо!

– Не за что, полковник. Привези всех наших домой.

– Но домой… это куда?

Генерал повторил свой жест возле уха, приложил палец к губам и отключился.

Французский полковник горячо поддержал решение Павла «по-быстрому слетать за своими», заодно попросив схему Заставы, чтобы изучить ее и быть максимально полезным при срочной эвакуации.

– Марина, у нас чрезвычайная ситуация. – Полковник вызвал Марину, попутно распределяя машину роты в помощь «горностаям».

– Да знаю я. Новости тоже смотрю. Плюс с нами связались с Владивостока. И, чуть ли не извиняясь, сказали, что высылают к нам досмотровую группу.

– Какую группу?!

– Досмотровую. Батальон морпехов встанет рядом и будет за нами следить. Чтобы мы Заставу не покидали и все такое.

«Началось!» – Сердце Павла тревожно забилось. Он был уверен, что морские пехотинцы ни за что не будут стрелять в своих и просто поторчат за стенами Заставы, как бы выполняя взятые на себя международные обязательства. К базе «горностаев» тоже подкатила жандармерия перед самым вылетом «Шторма». И военные полицейские тоже всем видом демонстрировали, что они лишь наблюдатели. Но ведь предатели, засевшие в мировой элите, рано или поздно пришлют варягов-чужестранцев. Те уже со скучающим видом за забором стоять не будут. Чем, какими техническими средствами будут штурмовать Заставы, Павел не знал. После всех усовершенствований из мобильных комплексов получился универсальный и опасный инструмент войны. Они и на земле кому угодно могут трепку устроить. Да и в качестве средства противовоздушной обороны не подарок. Самолеты, вертолеты и ракеты до кучи МКП сшибать могут пачками благодаря продвинутым системам прицеливания.

– Мы летим к вам.

– Ну слава богу! – обрадовалась Марина.

– Только мы ненадолго, – немного поумерил ее счастье Павел. – Собирай персонал и готовь списки добра, которое надо вывезти. Только по своей части, что нам надо собрать из амуниции, я сам решу. На тебе исследовательское оборудование, то, что можно демонтировать. И запчасти для МКП.

– А мы куда-то переезжаем? И надолго?

– Рассчитывай так, как будто навсегда. Выметай склады, чтобы врагу ничего ценного не осталось. А в особенности секретных технологий, обязательно забери все свои наработки. Не сможешь забрать – уничтожь.

– Врагу? А кто для нас враг?

– Черт его знает, – признался полковник. – Будем разбираться по ходу пьесы. Кто будет кидаться и вести себя некультурно – тот и враг.

Полковник переживал, понимая, что он закинул на плечи Марины практически неподъемную задачу. Но больше поручить ее некому, остальной командный состав Заставы летел вместе с ним. Многого Павел от нее не ожидал, что сможет, то спасет. Главное, чтобы из персонала никого не забыла.

Как следует отдохнуть по пути не удалось. На Павла и его людей полнейшая темнота действовала угнетающе, не давая морально расслабиться. Да и полное неведение относительно будущего Корпуса и Земли в целом тоже нехило давило на психику. Павла нет-нет дергали по личному каналу командиры взводов с вопросами, на которые у него не было ответов. Однако он отвечал бодрым голосом, что все в порядке и под полным контролем у Корпуса. Просто необходима быстрая рокировка, после которой они снова наваляют протопрограмме по самое не балуйся.

Посадка преподнесла сюрпризы – за откинувшейся аппарелью обнаружилась толпа, своим видом больше напоминающая не борцов с инопланетной нечестью, а беженцев из зоны бедствия – растрепанные люди с сумками и рюкзаками в руках. Причем они не стали дожидаться, пока МКП покинут «Шторм», а толпой ломанулись в транспортный отсек.

– Куда?! Стоять! Немедленно прекратить панику! – заорал Павел через динамики «Мухтара».

Однако беженцы и не думали слушаться своего командира и продолжили плотно набиваться в «Шторм». Павел клял себя на чем свет стоит, попросил провести эвакуацию совсем не разбирающуюся в этом девочку – лови результат.

– Это не паника! – появилась на личном канале Марина. – Это натурные исследования!

– Какие еще исследования?! – ответил Павел, глядя на то, как набившиеся в отсек люди начали располагаться прямо на металлическом полу.

Следом за волной беженцев зашли трое сотрудников лаборатории с камерами в руках.

– Что за съемки? – Павлу происходящее начало напоминать дурной сон.

– Не съемки, – пояснила появившаяся за спинами своих сотрудников Марина, – а определение доступного к погрузке объема. Я расставила приоритеты. В первую очередь люди. Но вы не сказали мне, на каком транспорте пребудете, а объем рассчитывать надо. Значит так, грузим все из списка «А»…

– А что это за список?

– Я все имеющееся имущество раскидала по спискам. «А» – жизненно необходимое. В категории «Д» то, без чего мы легко проживем. В самолет мы можем запихать все из «А» и «Б». Имущество из списка «В» войдет лишь частично.

И как всегда, Марина с блеском справилась с полученным заданием. Сотрудники Заставы организованно вышли, открыв путь наружу и мобильным комплексам. Синицына с толком распорядилась и теми немногими механизированными силами, которые оставались на базе. Погрузчиками и парой ремонтно-эвакуационных «Мухтаров» она успела накидать на взлетке целую гору ящиков.

– Это еще не все. Часть мы не успели вынести со складов.

– На склады идут «барсуки». «Горностаи» работают на ВПП, – распорядился полковник. – Бегом-бегом-бегом!

– Я помогу вам сориентироваться. – Марина взлетела в кабину «Мухтара» – ремонтника.

«Сориентироваться» – это она очень слабо выразилась. Доктор Синицына практически возглавила процесс эвакуации.

– Вот эту кучу забирайте. И вот эту. Коробки с синими полосками не трогайте. Только выкрашенные красной и желтой краской, – сообщила Марина, зайдя на склад.

В крайне ограниченное время она с помощниками проделала огромную работу, успев вывозимое имущество разложить по кучам, да еще и краской из баллончиков промаркировать каждую из них.

Павел бегло сверился с содержанием каждого списка. И опять Синицына смогла его приятно удивить – Марина закрома вычистила идеально. Но забрать абсолютно все не позволяли размеры трюма «Шторма». В идее конверсии «Мухтаров» имелось здравое звено, мобильные комплексы оказались совершенными грузчиками. Паллету в правый манипулятор, вторую в левый – и побежал до «Шторма».

– Что будет с тем, что мы не в состоянии вывезти? – спросил Павел, когда почти все намеченные ящики со склада переместились в нутро «Шторма».

– Есть у меня заготовка. – МКП Марины махнул манипулятором по направлению к воротам склада, в которые заезжал погрузчик со сложенными на «вилах» двухсотлитровыми бочками.

– Взрывчатка?

– Лучше – термит. Смесь алюминиевой пудры с оксидом железа.

– А возьмет? – засомневался полковник.

– Почти три тысячи градусов. Сталь будет гореть, стекло расплавится, а керамика рассыплется в шлак. Для использования и исследования не останется ничего. Совсем ничего. И в отличие от взрывчатки термитная смесь не нанесет ущерба самим помещениям.

Раз в год палка стреляет, а раз в полгода даже доктор Синицына имеет право на ошибку. Термитную смесь, рассыпанную между брошенными контейнерами и оборудованием, подожгли дистанционно включаемые плазменные горелки. И сначала над складами, а потом и над исследовательским центром взметнулись жирные облака дыма.

– Ой! Кажется, я с объемами смеси погорячилась…

– Не переживай! Вернемся – отстроим заново, – произнес Павел.

Хотя он вообще не был уверен, что часовые смогут вернуться на Заставу. Подавленное настроение возникло не только у Павла. Практически каждый, входящий по трапу «Шторма», оглядывался и прощался с Заставой. Но долго утопать в жалости к самим себе часовым не дали. Павла вызвал Ромин.

– Задержись с отлетом, Павел Борисович.

– То беги со всех ног, а то без тебя улетят. То задержись, – пробурчал Павел. – Ждем кого-то?

– Именно. Китайские «драконы» к вам вылетели. У нас всего два «Шторма», один заберет американцев. Второй вас, китайцев и «горностаев». Чем больше успеем выдернуть из осады, тем больше у нас останется сил для ответных операций.

– У нас трюм забит! Под потолок!

– Китайцы налегке летят, у них только МКП. Уж потеснитесь как-нибудь.

Блин! Как будто мобильные комплексы – это такие милые крошки наподобие хомячков. Десяток можно в коробке из-под обуви перевезти!

– К нам «драконы» летят. Надо их роту на борт принять. У вас есть то, что можно выкинуть? – спросил у французского полковника Павел.

– Люди и боевые машины на первом месте. Я пробегусь по нашим припасам, думаю, найдем что-нибудь лишнее, – с готовностью отозвался командир «горностаев».

Людям снова пришлось выйти на взлетку, чтобы не путаться под ногами у мобильных комплексов. А те начали выбрасывать лишнее добро прямо на бетон ВПП. Ломать не строить, выбрасывать не собирать. Куча ящиков позади «Шторма» быстро росла.

Китайцы прибыли на четырех «Драккарах». Жаль, что эти рабочие лошадки придется тоже бросить. Как бы ни был просторен трюм «Шторма», но авиацию туда никак не засунешь. И уничтожать их уже нечем.

Китайские машины выглядели так, будто их только что с парада сняли – золоченые завитушки, имитирующие элементы древних доспехов, красные флаги на плечах. Среди них Павел не заметил ни одной машины продвинутого уровня. Что не удивляло – «драконы» ни разу не штурмовали пирамиды противника и бонусы от протопрограммы получили посредственные. Но полтора десятка грозных машин все равно серьезно усиливали остатки сил часовых.

Командовал китайцами генерал второго класса. Его звание примерно соответствовало генерал-полковнику, что говорило об элитнейшем статусе, который был у китайского подразделения. А также и о том, что командовать сводным отрядом часовых должен именно «дракон». Однако тот не спешил называться главным и брать эвакуацию под свой контроль.

– Куда мы отправляемся? – спросил он, заведя машину в отсек и ставя ее рядом с «Мухтаром» Павла.

– В штаб. Точное местоположение мне неизвестно.

– Может, мы зря бежим? Высадимся в Женеве, возьмем под контроль чиновников из ООН? – Китайский генерал был настроен на драку, а не на отступление.

– Боюсь, что протопрограмма от нас что-то подобное и хочет. Чтобы мы кинулись на своих же, наломали дров и окончательно стали париями. Я поддерживаю решение штаба – лучше сейчас отойти, осмотреться и выбрать правильную тактику.

– У нас есть надежные источники получения информации? – спросил «дракон», и Павла как молния в макушку ударила.

– Секунду, мне кое-что уточнить надо, – сказал он и переключился на Синицыну. – Марина, мы Куклу забрали?!

– Конечно! Она находится в контейнере, проходящем по списку «А». Там и крепления для наручников, и система вентиляции.

– А камеры для связи там нет?

– Нет. Простите, не подумали…

– Ничего страшного. Пора бы мне и ноги размять.

Выбравшись из МКП, Павел смог воочию оценить творящийся в «Шторме» хаос. Люди в разной форме с разных Застав сидели вперемешку на наскоро принайтованных лентами ящиках. И молчали. Их угрюмое молчание давило на психику и создавало атмосферу обреченности.

– Где найти контейнер с Таней? – Павел по коммуникатору обратился к Синицыной.

– Мы их столько раз перегружали, что я уже запуталась. Подождите, сейчас выйду, и поищем вместе.

Поиски растянулись надолго. В спешке установить какой-либо маячок на контейнер Марина не догадалась, и им двоим оставалось лишь искать визуально, протискиваясь между громадинами МКП и штабелями груза. Освещение внутри «Шторма» смонтировать тоже не успели. Свет давали прожекторы трех МКП, но самые темные уголки приходилось высвечивать с помощью фонарика. Сколько им лететь, Павел не знал, пилоты «Шторма» упорно отказывались отвечать на этот вопрос, ссылаясь на секретность. Но полковник твердо вознамерился потратить время перелета с пользой. Контейнер с Куклой оказался похоронен под двумя массивными ящиками. Хорошо, что рядом находился один из «горностаев». Он точно выверенными движениями манипуляторов снял ящики и предоставил доступ к «мобильной тюрьме». Отодвинув засовы и открыв дверь контейнера, Павел обнаружил, что Куклу транспортировали в бесчеловечных условиях. Ее обмотали ремонтной липкой лентой. И сверху еще для надежности цепями, которые закрепили во вваренные в стены проушины. Но полковник прекрасно понимал, чем руководствовались техники, готовившие перевозку Куклы. Предательница была крайне опасна, и с ней просто не бывает слишком много мер предосторожности.

Увидев гостей, пленница криво улыбнулась и прохрипела:

– Сматываетесь? Правильно делаете. Только вот какая история – протопрограмма и этот шаг предусмотрела. И вообще, что бы вы ни делали, вы не можете победить. У нее есть козырь, который вам не по зубам при любом раскладе.

Глава 26

Чем больше Павел слушал Куклу, тем мрачнее становились его мысли. Настроение менялось от недоумения до тоски и полной безнадеги. Почему Куклу прорвало на разговор именно сейчас, Павел не знал. Конечно, может, долгое пребывание в одиночных камерах заставило ее заскучать и выболтать все, что она знает. Но, скорее всего, информацией она делилась, тоже исходя из планов протопрограммы. Для того чтобы нагнать на часовых побольше жути.

И ей это удавалось. Правда, рассказывала она настолько фантастические вещи, что Павлу приходилось время от времени вопросительно смотреть на Марину. Та то пожимала плечами, типа «черт его знает», то утвердительно кивала, показывая, что рассказываемое Куклой возможно.

Допрос… да даже не допрос, а сольный монолог Куклы неожиданно прервался. На Павла вдруг навалилась такая тяжесть, будто ему к шее наковальню привязали. Он на ногах устоял, но Марина со стоном рухнула на колени.

Эффект от перегрузок Павел испытывал не в первый и даже не в десятый раз. На десантных операциях в его лихой молодости чего только не происходило. Но так ни разу не плющило!

– Что это? – прохрипела Марина.

– Ускоряемся мы.

– Куда?

– Куда-то вверх, – выдохнул Павел, на которого накатила новая волна. – Дыши размеренно, резко не двигайся. Присядь.

– Вы обалдели?! Что за маневры без предупреждения?! – сорвался он на пилотов «Шторма» по коммуникатору.

– Попали в узконаправленный радиолокационный луч, надо было срочно выскакивать, – оправдался пилот.

– В нас целились?!

– Не знаю. Но мы выяснять не стали и набрали высоту. Кстати, сейчас невесомость будет. Вы своих предупредите.

– Какая еще невесомость?!

– Неполная, но все же…

С трудом переставляя ноги, Павел добрался до проема контейнера и остановился, не зная, какую команду отдать. Профессиональным космонавтом он не был, да и не представлял себе, что надо делать, когда вдруг наступает невесомость.

– Внимание! Приготовиться к…

Объяснить к чему именно у Павла не получилось. Наковальню у него с шеи как бы сняли, а заодно и под мышки прицепили лямки от воздушного шара. Павла потянуло вверх. А вместе с ним и всех сидящих на ящиках людей. Но это было полбеды – машины МКП тоже начали потихоньку отрываться от пола. Бесконтрольно летающие по салону мобильные комплексы перемололи бы и груз, и людей в труху.

– Фиксируйте свое положение! Цепляйтесь манипуляторами, кошками! – проорал Павел, пытаясь оттолкнуться ногами от стенки контейнера, чтобы долететь до «Мухтара».

Бесхозная неуправляемая машина могла стать причиной авиакатастрофы. Однако невесомость продолжалась недолго. Гулко звякнули башмаки МКП об обшивку, «Шторм» делался явно по военным стандартам, поэтому многочисленные удары она выдержала.

– Просьба успокоиться! Больше тряски не будет! – по громкой связи объявили пилоты.

– Мы на орбиту вышли?! – тихо спросил Павел, подумывая о том, что штаб вполне мог располагаться на какой-нибудь суперсекретной лунной базе.

– Наоборот – падаем!

– Как падаем?!

– Не переживайте – контролируемо. Быстро, чтобы на радары не попасться. Вы, кстати, можете пройти в кабину, «Шторм» к конечной точке маршрута приближается. Генерал просил, чтобы вы ее осмотрели.

Небольшой наклон пола позволял передвигаться по салону комфортно. Лавируя между ящиков, Павел пробрался к люку, отделяющему салон от кабины. Электрозамки на бронированном люке щелкнули, и он открылся.

– Так ты один?! – удивленно произнес Павел, протискиваясь в кабину.

В кабине «Шторма» располагалось четыре кресла. Два у носовых иллюминаторов и еще два, обращенные к увешанным разнообразным оборудованием бортам. И все они пустовали, кроме правого кресла пилота. На нём восседал мужик в противоперегрузочном костюме с гермошлемом на голове. Он кивнул на соседнее кресло, предлагая Павлу сесть рядом.

– Ага, «Шторм» машинка умная. Он и сам мог за вами слетать и вернуться. Да и потом – у нас пока всего два пилота-испытателя. Я за вами рванул, второй – за американцами. Садитесь быстрее. И пристегивайтесь, у нас сейчас очередной маневр будет.

Едва Павел пробрался к креслу и уселся в него, как пилот неуловимым движением джойстика наклонил нос «Шторма» вниз. Пикировал «Шторм», несмотря на свои размеры, бодренько, даже воющий звук за бортом появился. Пробив слой облаков, необычный самолет нацелился на покрытый снегом горный хребет. И Павлу хватило одного взгляда понять, что это не Альпы. Пики повыше и не гладенькие какие-то, а будто рваные и мятые. И окутанные белесыми облачками – молодые горы, находящиеся в периоде вулканической активности.

– Камчатка? – догадался Павел.

– Она самая, – кивнул пилот и увеличил крен на нос еще больше.

Павел увидел, куда нацелился нос «Шторма», и забеспокоился. Впереди не то что приличной посадочной площадки не наблюдалось, самолет камнем падал в потухший вулкан. Его кратер заполняло озеро, причем не замерзшее. По берегам клубился пар, кое-где гейзеры выстреливали фонтанами. Павлу показалось, что в этом озерце яйца варить и макароны готовить можно.

Пилот погасил скорость и заставил «Шторм» зависнуть прямо над озером, перейдя на антигравитационные двигатели.

– Чего-то ждем? Сигнала?

– Да нет, уже приехали, – ответил пилот и загнал ручку вниз до конца.

«Шторм» рухнул в воду. А в голове Павла пронеслись мысли о том, мог ли быть генерал Ромин предателем? Если вдуматься, то запросто! Часовых травят по всей планете, заговор проник в высшие эшелоны власти. Почему бы одному отдельно взятому генералу к заговору не присоединиться? Наверняка протопрограмма Ромину была в состоянии сделать супервыгодное предложение из числа тех, от которых невозможно отказаться. «Барсуки», «горностаи» и «драконы» навеки упокоятся на дне вулканического озера. Все. Разом. И наличие всего одного пилота в кабине это подозрение тоже подтверждает – камикадзе найти в наше время сложно, вряд ли полный экипаж под такое подписался бы.

Все это мелькнуло в голове у Павла за миг до удара о водную гладь. Да и ударом это назвать сложно, «Шторм» коснулся воды и тихо погрузился в нее.

– На кой черт…

– Одну секунду, сейчас сами все увидите, – оборвал гневную тираду Павла пилот.

Потопить «Шторм» в озере оказалось трудной задачей, оно было неглубокое. Из кабины Павел видел его каменистое дно, которое… развалилось? Расходилось?! По каменному основанию пробежала, расширяясь, линия, из неё исходил тусклый свет. Вода хлынула в нее бурным потоком, увлекая за собой и «Шторм». Второй раз за пару минут Павлу показалось, что самолет погибнет, обломав крылья о края разверзшейся под ним пропасти. Однако пилот машину филигранно контролировал с помощью антигравов, затем бережно опустил на «двойное дно» озера.

– Сидим, ждем, пока воду откачают, – произнес пилот, отключая внешнее освещение «Шторма».

Все равно в иллюминатор было невозможно ничего рассмотреть из-за поднявшейся мути.

– И долго это?

– Полчаса максимум.

– Хорошо, пойду людей к выгрузке подготовлю.

Павел, выйдя из кабины, придал своему голосу максимальную уверенность, демонстрируя, что он-то знает, куда они прибыли.

– Первыми выходят люди, – в тесноте шевелящиеся МКП представляли собой угрозу для персоналов Застав. – Потом мобильные комплексы. Выгрузкой контейнеров займутся «драконы».

Полковник так поступил не для того, чтобы как-то унизить расфуфыренных золоченых «рыцарей». Просто китайцы были посвежее остальных бойцов, «горностаям» и «барсукам» требовался отдых. Дождавшись, когда люди выйдут из отсека, Павел один из первых покинул его и сам.

Хоть кабина «Мухтара» и была полностью герметичной, но, окинув взглядом окружающее пространство, он буквально-таки почувствовал, как внутри МКП стало влажно. Насосы из полости под кратером воду откачали, но не тепловыми же пушками остатки насухо сушить? На бетоне под ногами хлюпали лужи. Стены подземного ангара покрывал налет бурых влажных водорослей. В целом создавалось впечатление заброшенности и неухоженности тайной базы, что только усиливало всеобщее чувство уныния и обреченности. Вместо того чтобы обрести новую уютную базу, вырвавшиеся части Корпуса Обороны Земли оказались в каком-то мрачном подвале. Это угнетало; несмотря на приказ Павла, к разгрузке люди приступать не спешили. Они бесцельно шлялись вокруг «Шторма», тихо переговариваясь.

Резанули по ушам и душам завывания сирены. Не тревожной боевой, а предупреждающей. Павел оглянулся в сторону звука, раскручивающиеся винтовые запоры в одной из стен ангара открывали прямоугольные ворота. Из проема полился яркий свет, очерчивающий контур одинокой человеческой фигуры.

– И что стоим как неродные? – Голос Ромина эхом отражался от стен. – Проходите, заждались вас уже тут.

Несмотря на то что оркестр не играл бодрый марш и генерал встречал разношерстное воинство не в парадном мундире, Павел выстроил свои МКП в ровный строй и провел его в ворота, лихо подняв манипулятор, отдавая честь. Французский полковник и китайский генерал последовали примеру «барсуков», справедливо решив, что в плачевной ситуации много дисциплины не бывает.

– Отлично! – в свою очередь Ромин поприветствовал эвакуированные войска и отдал честь. – МКП по проходу направо. Туда же отправляются и инженерные подразделения. Задача – срочно организовать ремзону и складские помещения. Персонал, не занятый в обслуживании машин, прошу пройти за мной.

Как бы Павлу ни хотелось прогуляться с Роминым, чтобы узнать побольше о происходящем, да и важным поделиться, но верного «Мухтара» сначала надо в «стойло» поставить. Однако как оказалось, «стойла» для МКП еще только предстояло создать. Помещение, в которое их отправил Ромин, было очень большим, но абсолютно пустым. Голый бетон стен да стальные рифленые листы на полу. Подо что это помещение проектировалось, понять было сложно.

Павел довел «Мухтара» до стены и покинул его кабину. В суете заходящих людей и машин конкретного человека найти нереально. Но Павла выручило небольшое технологическое чудо, болтавшееся у него на руке.

– Марина, принимай весь этот зверинец под свое руководство, – произнес он в коммуникатор.

– Да как я… я же не знаю никого, кроме наших, – опешила доктор Синицына.

– Время начинать знакомство. – Павел протискивался сквозь толпу. – Ты где сейчас?

– Вернулась к «Шторму». Ревизию груза провожу.

– Оставь там кого-нибудь поумнее. А сама дуй в ремзону, здесь сейчас бардак начнется.

Полковник пугал Марину не острастки ради. В будущей ремонтной зоне и вправду начинался жуткий бедлам. Пилоты бросали машины как попало, так же беспорядочно складируя ящики и контейнеры. Если сейчас в бой, то вместо укомплектованных машин сражаться ринется плохо оснащенная толпа. А боеспособность трех оставшихся рот – это на данный момент все, что Земля может противопоставить протопрограмме.

Отловив среди гремящих машин командиров «драконов» и «горностаев», Павел вместе с ними отправился искать штаб. Он надеялся увидеть нечто масштабное и поражающее воображение. Как-никак ему предстояло увидеть сердце сопротивления всей планеты!

Его постигло легкое разочарование, когда, пройдя по запутанным коридорам, он увидел небольшой кабинетик с овальным столом, где заседало семь человек в зеленых и синих генеральско-адмиральских мундирах. На столе голопроектор, цветная панель монитора на всю стену. Вот и все «сердце планетарного сопротивления».

Ромин представил командную верхушку Штаба Корпуса.

– Кроме того, на базе есть порядка двадцати человек, осуществляющих техническую поддержку работы всех систем.

– И это… все? – вопрос у Павла вырвался сам собой.

– Все. А ты что думал? Что у нас тут пять гвардейских дивизий сидит? Мы же на секретном объекте. Чем меньше народу, тем легче быть незаметными.

– Вам это удавалось, – хищно улыбнулся адмирал американских ВВС. – Этого комплекса нет ни на одной нашей карте. Креативно сделанная маскировка, особенно искусственное озеро с гейзерами!

– На наших картах этой базы тоже нет. Что дает нам время и возможность подготовиться к основательной атаке на пирамиды. Нам надо определиться, на какую именно должна быть направлена наша атака…

– У меня есть информация, которая глобальным образом повлияет на этот выбор, – Павел позволил себе перебить генерала.

– Какая?

– Из области фантастичного и невероятного. У протопрограммы есть план Б. Страшный, грозящий тотальным геноцидом.

– А то, что сейчас происходит, это разве не геноцид? – в разговор вмешался адмирал США.

– Это легкая гроза с летним дождичком. У нас хотя бы есть возможности и силы сопротивляться…

Американский адмирал приложил палец к миниатюрному наушнику в ухе.

– Господа, мне только что доложили, что второй «Шторм» с американским контингентом на подходе. Может, подождем их командира, чтобы продолжить брифинг?

– В детали вникнет, как прилетит. – Ромин догадывался, что Павел не стал бы по мелочам наводить панику. – У нас не так много времени…

– У нас его совсем нет.

– Что, прости? – переспросил генерал у Павла.

– У нас нет времени. Понимаете, это такой парадокс. Нас оставили без выбора и без времени, – угрюмо произнес Павел.

– Полковник, будьте любезны прекратить панику и доходчиво объяснить нам, что происходит, – адмирал говорил тихо, но максимально жестко.

– Да я не знаю, как это объяснить! – Павел подумал, что, возможно, стоит вызвать Марину, чтобы она лекцию прочитала и дотошно объяснила все, что удалось выжать из Куклы. Но все-таки решился попробовать командному составу Штаба Обороны Земли пояснить все сам. – Там такая ситуация – рядом с одной из пирамид, которая появилась в Перу…

– Есть такая, торчит рядом с Мачу-Пикчу, – проявил осведомленность американский адмирал. – Мы все думали – а зачем она в глухой горной местности объявилась.

– Не просто так. Протопрограмма вообще просто так ничего не делает. Еще в прошлые свои визиты Рай’са установили в одном из храмов временной портал…

– Что установили?! – чуть ли не хором спросили все присутствующие.

– Дырку во времени-пространстве. Лаз, через который можно проникать в прошлое. Кротовья нора временная, – полковник понимал, насколько он ошарашил командование, и пытался всеми доступными терминами объяснить, что же он имел в виду.

– Машину времени? – спросил Ромин.

– Не совсем машину. Некое устройство, позволяющее перемещаться строго из точки А в точку Б. Но не в пространстве. А во временной плоскости. Только из настоящего в прошлое. И только в одной привязанной пространственной точке. Залетят в портал вертушки сейчас и вылетят строго в заданном времени в прошлом. Зайдут в Мачу-Пикчу и выйдут там же. Рай’са, слава богу, еще не научились перемещаться во времени везде, где захотят. Иначе наша война с ними была бы бессмысленной.

– Один портал. В Перу. В него могут залезть миньоны протопрограммы и вылезти в прошлом, – подбивал все факты адмирал. – Кстати, а как далеко в прошлом они объявятся?

– Во время расцвета империи инков.

– Я не понял этой стратегии. Появляются войска пришельцев у инков… и? Нам-то что?

Павел еще раз пожалел, что не захватил с собой Марину.

– Есть две теории о течении времени. Согласно одной, все изменения в прошлом не влияют на будущее. Вырезали вертушки всех людей в прошлом, сокрушили империи, но нас это не коснется. В потоке времени просто появится ответвление, которое как бы создаст альтернативную историю. Но скорее всего, это не наш вариант. Мы только теории строим, а Рай’са эти теории давным-давно проверили на практике. Никакой альтернативной истории не будет. Уничтожив людей в прошлом, протопрограмма уничтожит их и в будущем.

– И никаких реальных шансов у инков нет. С копьями против лазерных излучателей много не навоюешь, – подвел черту Ромин.

Глава 27

– Если я все правильно понял, в том случае, если у протопрограммы с планами не заладится, то она через временной портал отправляет своих янычар в прошлое и человечество подвергается тотальному уничтожению? – подвел итоги Ромин.

– Ну как-то так, – подтвердил Павел.

– И большинство сведений мы получили от предательницы? Насколько мы можем быть уверены, что она говорит правду?

– Ни на грамм. У нее вообще с головой странности какие-то. В нее как бесы вселились, я же ее помню, была нормальная девчонка, а сейчас просто одержима идеей оптимизации от протопрограммы. Несет чушь про это через предложение. У Марины есть подозрение, что протопрограмма может влезать в наши мозги и почти что прошивать их. У вас детекторы лжи имеются? – вопросом на вопрос ответил Павел.

– Завезли, когда Кунина допрашивали. Где содержится Кукла?

Лоб полковника покрылся испариной. В суете да суматохе он забыл распорядиться насчет перебежчицы.

– В контейнере. На «Шторме». Если второй «Шторм» приземлится, то его затопит…

– Не переживай на этот счет. У нас четкие инструкции, при сливе озера корпус герметизируется и все люки закрываются, – успокоил Павла генерал.

– Все равно отмените посадку от греха подальше.

– Не можем, – ответил Павлу американец. – «Шторм», зависший над базой, нас демаскирует. Чем меньше он пробудет в воздухе, тем лучше. Из закрытого загерметизированного отсека никуда ваша Кукла не денется.

Так-то оно так. Помимо того что Таня была замотана с ног до головы, прикована цепями, Павел самолично запер ее контейнер перед эвакуацией. И все равно переживал, а обнаружат ли они Куклу после откачки воды из подземного ангара? Или она уже бегает по штабу и готовит диверсии?

К огромному облегчению Павла предательница выбраться не смогла. Ее доставили в карцер прибывшие американцы. И безотлагательно приступили к допросу. Полная история сотрудничества с протопрограммой дознавателей интересовала, но в первую очередь они хотели получить ответ на вот какой вопрос: а правда ли существует некий временной портал, который предназначен для геноцида всего населения Земли?

Анализ частоты ее дыхания, пульса и мозговой деятельности говорил о том, что такой портал существует. Однако ее измененный нанитами организм мог обмануть детектор лжи, и полностью доверять его результатам часовые не могли. Но и проигнорировать угрозу такого уровня невозможно.

– Значит, так, – после длительного обсуждения с кучей предложений резюмировал Ромин. – Временной портал, если он существует, для нас представляет угрозу номер один. Даже если мы сможем договориться с политиками и снова объединить все силы Земли, то толку от нашего сопротивления не будет никакого. Вариантов есть два. Первый – нанесение ядерного удара по Мачу-Пикчу…

– Подавляющее поле пирамиды, – напомнил Павел. – Да и мы не знаем, на какой глубине находится портал.

– Вышлем пару рот, чтобы снять поле. А потом запустим столько зарядов, чтобы там только озеро из лавы осталось! – американский адмирал хотел решить проблему эпично и бескомпромиссно.

– Итог – две роты смертников и радиационное заражение обеих Америк. – Ромину эпичность была явно не по душе. – Причем мы не знаем, есть ли этот самый портал на самом деле! Второй вариант… я планировал, что его представит доктор Синицына из русской Заставы. Она курировала общий для всех Застав сверхсекретный проект, он в данной ситуации серьезно облегчит нам жизнь.

Павел, подняв бровь, уставился на Ромина. Это что это за сверхсекретные проекты у него за спиной? Марина что-то говорила про прототип, который его сильно удивит. Но Павел решил, что речь идет про «Штормы»! Самолеты на самом деле удивительные, но как оказалось, речь совсем не о них.

– Но она, насколько я понимаю, сейчас крайне занята тем, что организует зону для обслуживания и ремонта машин. Поэтому я представлю проект «Гемини» сам. Пока без картинок и всех остальных красот. Значит, так: ученые наши вели работу по созданию аналога протопрограммы. Точнее, ее миньонов. Мы хотели создать супероружие, которое могло бы воспроизводиться самостоятельно, самостоятельно организовываться и атаковать врага автономно. Без нашего участия.

– Вы хотите сказать, что создали еще одну протопрограмму?! Еще один долбаный сервер с автоматизированным заводом?! – По тону американца было понятно, что проект «Гемини» стал новостью не только для Павла.

– Никаких заводов и серверов. Наши умники хорошо изучили попавшие к нам образцы техники протопрограммы. А также и колонии нанитов. И им удалось объединить эти две технологи вместе. Я бы вам показал… но там и показывать практически нечего. Серо-стальной студень. Похож на расплавленный свинец. Этот студень за милую душу жрет вертушки, ну и остальную технику противника. Разъедает, как кислота. А взамен производит уже наших бойцов. Такого разнообразия, как протопрограмма, мы себе позволить не можем. Поэтому наниты из переработанных останков врагов делают только один вид роботов – похожих на собак, шестилапых, с излучателем на спине. У них повышенная проходимость и возможность работать как по наземным, так и по воздушным целям. Социальное поведение, если так можно выразиться, тоже похоже на собачье. Роботы сбиваются в стаи, размер зависит от поставленных задач. Постоянных лидеров нет, при уничтожении разведывательной или командной машины ее роль тут же берет на себя следующая.

– И чем же эти стаи будут заниматься? – спросил успевший прибыть на совещание командир «гризли».

– Основной инстинкт у собачек заложен на размножение. Они должны осуществлять поиск и уничтожение всех видов пришельцев. Трофеи волокут в организованные гнезда, где скопления нанитов будут из них клепать новых собак, – закончил свой краткий доклад Ромин.

– То есть мы создадим монстров, которые будут охотиться на других монстров? – уточнил адмирал.

– Именно так, – подтвердил Ромин. – Вроде бы по проектной документации все как никуда лучше. Но опробовать на практике я эту идею категорически запретил. Мы используем то, что есть. Наниты мы по сути заимствовали у пришельцев. И ученые заметили, что их колонии склонны к эволюции. То есть сейчас собаки будут охотиться за машинами Рай’са, но потом они могут решить, что вкус наших танков и тракторов им тоже нравится. И что мы будем делать с колониями этих псов войны, после того как уничтожим все пирамиды?

– Пошлем сигнал на самоуничтожение? Мы же что-то такое предусмотрели? – спросил Павел.

– Однозначно нет. Во-первых, этот сигнал может использовать протопрограмма, и мы сразу потеряем все роботизированное воинство. А во-вторых, я уже говорил, что наниты эволюционируют. И довольно быстро. Они выкидывают из логических цепей все лишнее. То, что мешает их детищам выполнять приоритетную задачу. Сигнал на самоуничтожение они отправят в мусорку одним из первых. Мы хотели развернуть первые гнезда здесь, на Камчатке. Оставшихся рот часовых хватило бы для прикрытия проекта «Гемини» до тех пор, пока он набирался сил. А теперь… – Ромин развел руками и замолчал.

И всем присутствующим стало ясно, что использовать свое супероружие часовые не могли. Даже если песики и нанесут противнику серьезные потери, то протопрограмма тут же ответит временным ударом, уничтожающим все человечество.

– В Мачу-Пикчу лететь надо. – В голове у Павла что-то начало вырисовываться.

Какой-то совершенно дикий план. Тот, который не поддержит ни командование, ни ученые. Да даже рядовые часовые от его задумки будут в тихом ужасе. И вряд ли согласятся в этом безумии участвовать. А еще Павлу надо убедить одну особу, что без нее его дикая идейка вообще не сработает.

– Причем не двумя ротами, а всем скопом…

Говорил он торопливо, опасаясь, что его перебьет шквал вопросов и критики. Однако ответом ему была гробовая тишина.

– Если не получится – нам всем, всему человечеству, придет конец, – тихо произнес адмирал.

– А если получится – то мы одним махом решим все наши проблемы, – возразил Ромин.

– Рискованно, – покачал головой адмирал.

– А когда было иначе? – ответил Ромин, и американец улыбнулся. – Сами-то полетим?

– Мы вас не возьмем. Там, куда мы отправляемся, человек без МКП проживет секунды две. А лишних машин у нас нет. Да и у вас более сложная задача – договориться с политиками. И… решить, как сберечь нашу Землю.

Фраза полковника прозвучала несколько пафосно. Но еще больше пафоса он вложил в речь, предназначенную личному составу. Но там без пафоса никак бы не обошлось. Людям, получившим билет в один конец, требовался крайне эмоциональный и воодушевляющий призыв.

Стихийное собрание Павел проводил прямо в ремзоне, в штабе Корпуса не имелось другого помещения, способного вместить столько народа. Люди сидела на крышках контейнеров, в МКП и даже на самих мобильных комплексах. Сцены или трибуны как таковой не было, Павел залез на штабель ящиков, его осветили прожекторы «Мухтара» Березова.

– Поздравляю всех с прибытием в Штаб Корпуса Обороны Земли! – подняв руку, начал свою речь Павел.

Служивые ответили нестройными радостными криками.

– Правда, я вам вынужден сообщить, что мы тут надолго не задержимся, – добавил Павел, и тон криков сменился на недовольный. – Знаю-знаю, мы все хотим отдохнуть. Но – некогда.

За этим последовал еще более недовольный гул. Командиры взводов начали было гасить этот гомон, но Павел ожидал, что люди будут раздражены после всех свалившихся на них бед.

– А хотите еще неприятных новостей? У меня их для вас целая тележка! Пришельцы, оказывается, прорубили окно в прошлое. И если мы его не закроем – Земле конец.

– Так пусть его и прикрывают те, кто нас выгнал! – выкрикнул кто-то из толпы.

И толпа эту идею тут же поддержала радостным улюлюканьем.

– Справедливое решение! Да, нас предали. Воткнули в спину дюжину ножей! Но кто это сделал? Ваши матери, оставшиеся в городах? Ваши дети, которые с момента появления пирамид вас не видели? Ваши отцы, которые вами гордятся, несмотря на сыплющиеся новости? А кто их будет защищать, если мы обидимся, отвернемся и уйдем?

Недовольный гул разом стих.

– Да, к нам отнеслись несправедливо. Но кого эта справедливость вообще волнует, если на кону миллиарды жизней матерей, детей и отцов? В истории примеров масса, когда не понимаемое никем меньшинство, которое еще и подвергалось гонениям со стороны властей, спасало большинство. Минитмены вам знакомы, а?

«Гризли» одобряюще загудели.

– А казаки? А бойцы французского сопротивления? Вспоминаете, чьи славные традиции нам придется продолжать?

Прочь уныние, зал взорвался аплодисментами. И дальнейшую речь Павла поддерживали, хотя в ней он рассказывал, какая непростая им уготована операция. С неё если в штаб и вернутся, то однозначно не все. Когда он закончил описывать детали будущего задания, в помещении воцарилась полная тишина. Народ не знал, как реагировать на свалившиеся на их головы новости. То ли от радости плакать, то ли с горя. Но что слезы проливать придется, каждый был уверен.

– Изысканная стратегия. – В тишине раздались одинокие хлопки французского полковника. – И как бы страшно она ни выглядела на словах, на деле то, что мы собираемся провернуть, будет чертовски весело!

Его слова радостными воплями поддержали «горностаи».

– Мы в целом поддерживаем план, но… – Генерал «драконов» взял длинную паузу, подняв указательный палец. – Мы не определились, кто будет осуществлять оперативное командование.

У Павла заныли зубы. Началось. Естественно, китайский генерал может оспаривать право на руководство всей операцией. У него звание выше всех среди командующих рот. Но и американский бригадный генерал может заявить свои права на то, чтобы быть альфа-самцом. И начнется неразбериха с дележкой власти.

– Я предлагаю командующим поставить того, кто это безумие придумал! Полковник Романцев, официально предлагаю вам возглавить объединенные силы Застав! – прервал мрачные мысли Павла командир «драконов».

– Спасибо за оказанное доверие! – Павел вытянулся и отдал честь ликующим часовым.

Штаб воспринял «назначение» Павла с воодушевлением. Как-никак он первым столкнулся с пришельцами, и только у него имелся опыт взятия пирамиды. Со стороны-то оно так и выглядело, но сам Павел осознавал, что ему и везло где-то нереально, да и достижения его больше базировались на случайностях и совпадениях. Несло его на волне событий и швыряло в разные стороны. По большей части удачно швыряло. Однако сейчас Павел затеял нечто, что может не только решить исход одной битвы, а полностью прекратить войну. Люди в Штабе зашевелились, работа закипела – так всегда бывает, когда люди перед собой видят четкую и ясную цель.

– Полковник, зайди на минутку в комнату для совещаний, – по коммуникатору вызвал Павла Ромин.

– А… это обязательно? – Павел зашивался, стараясь склепать из разрозненных частей некое подобие организованного подразделения.

– Жизненно необходимо. Ждем тебя!

Павла чуть от злости не разорвало, когда он понял, ради чего призвали. В торжественной обстановке отцы-командиры прилепили ему на плечи новенькие погоны. Генерал-майорские.

– Ну зачем…

– Во-первых – заслужил. Я тебе долго обещал повышение, а я привык держать слово. Во-вторых, Землю должен спасти как минимум генерал, а не какой-нибудь там полковник. Ну и, в-третьих, когда вернетесь, картинка будет красивая. Погоны в золоте и все такое. СМИ это любят.

Обновки достались не только полковнику; вернувшись в ремзону, Павел обнаружил, что Марина щеголяет в новеньком мундире с капитанскими погонами.

– Это что за маскарад?!

– Не маскарад, а повышение. С одновременным принятием на военную службу. Сам Ромин распорядился. – Девушка, красуясь, крутанулась на месте.

Павел отметил про себя, что военная форма ей очень к лицу. Но они и не на показе мод находились.

– И к чему это повышение?

– Как к чему? К возможности участия в боевых операциях.

– Чего-о-о?! Вы с нами не полетите!

– А генерал считает иначе. И вообще, мне спорить некогда. Нам готовиться надо. – Синицына упорхнула, оставив Павла стоять с открытым ртом.

Он готов был рискнуть своей головой. Готов повести за собой и все четыре роты в геенну огненную. Но тянуть туда же техников и инженеров, а особенно Марину, Павел готов не был. Однако он с трудом, но подавил жесткий окрик. Ромин был прав. И Синицына тоже. У них всего одна попытка. И в эту попытку надо вложить все, что у часовых есть в наличии. Включая ремонт, пополнение боезапаса и обслуживание в полевых условиях. В этом случае кричать «Оставьте Синицыну в штабе!» было бы глупо. Причем Павел не знал, где будет безопаснее. В поле, где он за Мариной хоть как-то присмотреть мог, или в незащищенном от внешнего вторжения штабе, с которого снимается все, что может стрелять.

– Часть «Валькирий», оставшихся на Заставах, не подверглась аресту. Так что у тебя и поддержка с воздуха будет. – Срочное сообщение от Ромина вывело Павла из ступора.

Хорошо, когда появляется важное дело, отвлекающее от невеселых мыслей. Павел сразу собрал свой оперативный штаб и нарезал задачу – оценить, с каких Застав «Валькирии» могут добраться до Мачу-Пикчу своим ходом. И распланировать их взлет так, чтобы в нужную точку они прибыли одновременно. Как Павел включился в работу по планированию и разработке тактики, так и до самого вылета из нее и не вылезал. Даже глядя на заходящие в «Шторм» ряды МКП, Павел продолжал прокручивать в голове все, что мог забыть или о чем не подумать. В такой масштабной операции были тысячи мелочей, и естественно, что процентов десять из них однозначно остались не охваченными его вниманием.

Глава 28

Павел за минувшую неделю в горах побывал столько, сколько ему за всю жизнь не приходилось. Причем в горах абсолютно разных. От заснеженных Альп до укутанных дымкой склонов Камчатки. Сейчас же под брюхом «Шторма» раскинулся бескрайний зеленый океан. Вглядывайся не вглядывайся, да хоть глаза из орбит выкати, но за сплошной листвой ни черта не разглядишь, какой бы роскошной ни была оптика. «Шторм» мог, казалось бы, невозможное для самолета – зависать в воздухе. И дать десантируемым войскам возможность оценить место высадки.

Осмотр места толком ничего не дал. Более или менее просматривались руины древнего города. Туристический поток отсекли от Мачу-Пикчу час назад. Американцы задействовали все еще функционирующую и готовую поработать на часовых резидентуру ЦРУ. На развалинах еще шатались местные гиды и продавцы сувениров. Их предупредить возможности не было. Попытки согнать продавцов с места сродни вывешенному огромному флагу – протопрограмма, мы пришли тебя немножечко убивать!

Однако у Павла имелся запасной вариант, как прощупать потенциальную оборону пришельцев. Мимо зависшего «Шторма-1» спикировал второй «Шторм». Как на нем до штаба долетели американцы, для Павла оставалось загадкой. Если первый «Шторм» выглядел слегка недособранным, то второй вообще летал на честном слове и чуть ли не на одном крыле. Обшивку на нем делали второпях, сварными швами крепя друг к другу. И даже намека на окраску фюзеляжа не было, так что он выглядел как адская машина из постапокалипсиса.

И падала эта полусобранная машина тоже как в последний раз. Как будто бы пилот горе-самолета решил протаранить землю. Но за мгновение до того, как нос вспахал почву, пилот выровнял машину. И тут же через едва открывшуюся аппарель на землю посыпались МКП. Первый ударный отряд. Особый. Его команда Марины готовила прямо в полете.

«Давай – отрывайся!» – мысленно подгонял «Шторм» Павел. С него выпрыгнул всего десяток машин, но внутри по-прежнему находились группы техников. «Шторм», как бы услышав призыв Павла и зацепив крылом землю, покачнувшись, начал вертикально набирать высоту. Самая рискованная часть операции пройдена успешно, Марина со своими сотрудниками сейчас должна уйти на трехкилометровый эшелон. Живая и невредимая.

Переживания окончены, Павлу пора приступать к делу. Он, находясь в МКП, активировал функцию удаленного управления. К тренировкам, которые позволили бы Павлу использовать полушария мозга раздельно, он так и не успел приступить. Но головную боль ради тотальной победы стоило потерпеть.

На Павла накатило раздвоение личности, причем одна находилась в транспортном отсеке «Шторма», вторая – на зеленой лужайке перед уходящими на гору террасами из старых каменных стен. На относительно ровной площадке построились в кольцо все машины первого ударного. И только у одной имелся пилот, да и то виртуальный. На все остальные машины техники установили собранные на скорую руку автопилоты. Устройства не шибко умные. Снимая показания с радаров и оптических датчиков, они могли строить примитивные прямолинейные маршруты. С помощью систем распознавания «свой-чужой» автопилот мог и стрельбу вести, но так как практических испытаний не проводилось, Павел не знал, насколько она могла быть эффективной.

Торговцам хватило одного лишь приземления «Шторма» и появления машин. К облегчению Павла, люди драпали по узким тропинкам вниз по склону, не оборачиваясь. Ведомые искусственным интеллектом машины начали расходиться, и Павел видел, что делают они это небезупречно. Двигались МКП рывками, постоянно натыкались на руины и нелепо вращали манипуляторами. Марину и ее бригаду винить сложно, сроки подготовки машин были сжатыми до передела. Хорошо хоть, что они друг друга вообще не перестреляли. Приманка из них получалась так себе, и именно поэтому Павел и «загрузил себя» в один из передовых МКП – чтобы высадка совсем уж не походила на каникулы в дурдоме.

Он, борясь с приступами мигрени, повел мобильный комплекс по одной из улиц. Все сканирующее оборудование комплекса было включено на максимум. Как-то маскировать высадку Павел не собирался. Наоборот, ее задача заключалась в том, чтобы заявить о прибытии часовых как можно громче. Несмотря на усиленную работу радаров, первыми засекли перемены в оперативной обстановке штурманы со «Шторма».

– Источники тепла и движения! От вас на десять часов!

У Павла от сердца отлегло. Летели они наобум, имея лишь показания Куклы. И вполне могло случиться так, что часовые в окрестностях памятника мировой культуры никого бы не встретили. Поэтому Павел чуть ли не расцеловать был готов первых появившихся противников. МКП, которым он управлял, являлся самым слабым в составе «горностаев». Практически он мало чем отличался от базовой земной модели и не мог похвастаться такими полезными улучшениями, как реактивный ранец. Поэтому Павлу пришлось ножками топать навстречу врагу, что по террасам делать не особо удобно. Выйдя из-за развалившейся полукруглой башни, Павел обнаружил летящих на него трех вертушек.

«Всего три!» – разочарованно подумал Павел, вскидывая оружие на манипуляторах. К хорошему привыкаешь быстро. Вместо нарастающего баса плазмоганов по ушам резануло заливистое «тра-та-та» шестиствольных скорострельных пушек. Палили они эффектно, поливая корпус вертушки сотнями маленьких злых «пчел». Однако лишь малая доля из них смогла пробить шестигранники брони дрона. С подвижностью у МКП тоже так себе. Красиво бегать, уклоняться и уходить с линии огня у Павла не получалось. Все, что оставалось, это стоять на месте и стегать огненными трассами стремительно приближающиеся вертушки.

Павел уже и не помнил, насколько это опасные противники. На продвинутом «Мухтаре» он косил их пачками. Сейчас же ему удалось сбить только одну. Вертушка с заклинившими пропеллерами врезалась в стену, сломав ее и разбросав каменные блоки, из которых та была сделана. Бой только-только начался, а историческому памятнику уже потихоньку приходил конец. Но Павел и так ожидал, что руины Мачу-Пикчу станут еще более разрушенными.

Зашедшая справа вертушка врезалась в МКП, свалив его на землю. И, преобразовав пропеллеры в щупальца, она вместе с товаркой начала рвать мобильный комплекс на части. Павел отбивался как мог, даже пытался стрелять в упор. Но экран пылал красным, а система оповещения выдавала одно сообщение о повреждениях за другим.

Связь с МКП оборвалась, Павел скрипнул от злости зубами. Задумка с разведкой боем провалилась!

– Многочисленные метки! – Уваров по сложившейся традиции продолжал исполнять обязанности оперативного дежурного. – Первый ударный окружен!

Услышать такое для командира во время боя – ужас кошмарный. Но сейчас Павел улыбался от уха до уха. Сработали болванчики! Сработали, родимые!

– Марина, данные получаете?

– Да, – откликнулась Синицына. – Гора под Мачу-Пикчу как муравейник! Открылось сразу восемь проходов! Я сейчас составлю модель происходящего и вам скину!

Марина к любой задаче относилась ответственно. Появившаяся в кабине Павла 3Д модель отрисована была с особой тщательностью, вплоть до каждого домика. Оранжевыми кружками на горе отмечались области, откуда из-под земли лезли на поверхность миньоны протопрограммы. Переключившись на оптический канал, Павел получил картинку «взгляд Бога». Через камеры, установленные на «Шторме», он смотрел на поле боя сверху.

Безжизненный, построенный тысячи лет назад город вдруг начал период небывалой активности! Его узкие улочки затопили юркие вертушки, на склоны горы для стрельбы прямой наводкой выползали топтуны. Но самое поганое – из лаза, находящегося у подножия горы, вырвался рой капель. Если болванчиков, погибающих на земле, было абсолютно не жаль, то поднявшиеся до «Шторма» дроны могли натворить печальных дел.

Однако и к этому развитию событий часовые подготовились. С небес на обтекаемые дроны рухнули беспощадные воительницы «Валькирии». Оптика автоматически приглушила яркость до серых тонов, когда навстречу каплям понеслись яркие плазменные шары. За секунду «авиация» противника была полностью уничтожена! Но это еще не весь вклад, который внесли штурмовики. Перед городом они резко вышли из пике и сбросили на Мачу-Пикчу смертоносный груз. Бомб на них навесили до и даже сверх предела. Причем не обычных, а кассетных. Всю вершину горы затянуло дымом и поднятыми в воздух комьями почвы и каменным крошевом.

Павел решил и свою лепту внести в разрушение памятника международного значения. Внутри кабин «болванчиков», отправившихся на операцию первыми, пилотов не было. А почему бы и не использовать высвободившееся пространство?

«Все для фронта! Все для победы!» – решили техники и залили кабины пластичной взрывчаткой. Не забыли и пучок детонаторов воткнуть. И сейчас Павел на эти самые детонаторы отправил сигнал, еще больше усилив творящийся внизу ад.

– Все – сброс! Пошли, родные! – сразу после полыхнувших взрывов скомандовал Павел.

Не было у «Шторма» ячеек, из которых мобильные комплексы могли бы десантироваться напрямую. Огромной машине пришлось снижаться и зависать над городом. Точнее над тем, что от него осталось.

Выгрузка происходила небыстро. МКП выходили парами и тут же разворачивались в кольцо, чтобы прикрыть «Шторм». Пыль еще не осела, но чувствительные приборы мобильных комплексов позволяли ориентироваться даже в условиях сильного запыления и задымления. Второй «Шторм» остался наверху, и именно благодаря его радару часовые получили оповещение вовремя.

– Из пирамиды выдвигается волна! – предупредил Уваров. – Подсчитать сложно, они продолжают выходить! Но сотни, а может, и тысячи миньонов!

– Мы их задержим, – вдруг вышел на связь один из пилотов «Валькирий». – Один, может, два захода – больше не обещаю.

До пирамиды оставалось чуть больше пяти километров. Расстояние вроде бы солидное, но часовые еще понятия не имели, где находился вход в подземный комплекс пришельцев. Да не все они из «Шторма» даже выбраться успели!

– Действуйте, – распорядился Павел.

– Это же сам Переверзев был! – сообщила Марина, когда строй «Валькирий» пронесся над Мачу-Пикчу, уходя на север. – Сам создатель «Валькирий»! Он за штурвал сел, потому что аппарат был, а пилота не нашлось!

– Знакомый? – уточил у девушки Павел.

– Мой преподаватель институтский, профессор.

– Ну раз профессура в бой пошла, мы точно протопрограмме морду набьем! – подбодрил Синицыну Павел. И тут же подогнал: – Вы долго еще там?

– Выгружаем последние ящики…

– Хватайте и бегите за нами!

Павел посмотрел на расстановку сил – неприятеля не наблюдалось, засевших на склоне топтунов походя добили улетавшие «Валькирии». Часовые выстроились вокруг «Шторма» в идеальное кольцо. На его борту остались только бойцы караульного взвода, получивший повышение Уваров должен будет осуществлять наблюдение из собравшегося взлетать самолета. И ему надо поторапливаться, иначе «Шторм» гарантированно разорвет в куски набегающая волна из пришельцев. Но если Павел замешкается, то она же разорвет и сводный отряд часовых.

Еще бы знать, куда торопиться. На выбор у Павла имелось восемь точек входа. И какую их них предпочесть – черт его знает. Можно было бы разделиться и перекрыть сразу их все. Но Павлу не хотелось распылять и без того скудные силы. С другой стороны, Павел понятия не имел, куда ведут подземные ходы и соединятся ли они вместе. Если повести все силы в один вход, то не факт, что он приведет часовых к порталу.

«Если тот существует. И если он находится под нами. И если… к чертовой матери!» – отбросил сомнения Павел и принял компромиссное решение. У него под руководством четыре роты. Выбрав наобум четыре лаза, он на карте проложил маршруты для «барсуков», «драконов», «гризли» и «горностаев».

– Идем темпом. Не останавливаемся, прорываемся, не считаясь с потерями, – отдавал этот приказ Павел с тяжелым сердцем. Но у часовых не было времени на обходные маневры и позиционные перестрелки. – Расставляем ретрансляторы, поддерживаем постоянную связь и передаем данные о конфигурации пещер и проходов. Взвод обеспечения – идете за «барсуками», держитесь на дистанции трехсот метров. Транспортировка объекта ТК на вас. Для его охраны отправлю к вам двух бойцов.

Первый азарт и трясучка после высадки прошли. Их место начало занимать понимание, что же надо делать сейчас для достижения успеха. Выбранные Павлом точки входа располагались на разных сторонах склона. Проход, который должны занять «барсуки», находился у подножия горы. И спускаясь туда, отряд понес первые потери, причем не боевые.

Практики маневрирования в условиях горной местности у роты практически не было. Да и вышагивать приходилось сквозь низкорослые, плотно растущие деревья и по влажной траве. Которая иной раз хуже льда.

На этой предательской травяной подложке поскользнулись и улетели вниз кубарем по склону три машины. Но с помощью систем саморемонта они восстановились до того момента, как спустилась основная рота. Со слетевшими с точек крепления ракетами и побитым навесным оборудованием начали разбираться техники.

– Вот вам и охранение – Павел перевел пилотов ремонтирующихся мобильных комплексов под прямое управление Марины. – Как работы закончите, двигайтесь сразу за нами.

– Так точно, товарищ генерал! – Ремонтно-эвакуационный МКП Марины отдал честь манипулятором.

Девушка явно решила полностью соответствовать полученному военному званию. Но Павлу этот задор не понравился. Сейчас честь отдает, через час в бой с криком «Ура!» полезет. Однако в тыл Марину с товарищами не отправишь. По большому счету тыла у часовых не осталось.

А впереди их ждал зев пещеры. Настоящей, созданной природой. Увитой скрывающими вход лианами с желтыми цветочками и достаточно просторной для того, чтобы туда заводить мобильные комплексы.

Внутри пещеры у Павла сразу появились обоснованные сомнения насчет ее природного происхождения. Оплавленный камень – такое он уже видел. Только в тоннелях под пирамидой оплавленные стены были глянцевые и блестящие. Здесь же эрозия успела сделать свое дело – в свете прожекторов виднелись трещинки и щербинки. Не вчера этот тоннель делался и даже не сто лет назад. Мрачным предположениям Павла не суждено было сбыться. В тоннеле МКП не поджидали орды вертушек или тучи шмелей. Все восемь тоннелей уходили вниз по спирали, причем не пересекаясь друг с другом. Наклон при этом довольно комфортный, «Мухтар» топал по нисходящему полу уверенно.

– Вам не кажется, что все спирали должны сойтись в одной точке? – Хоть Марина и двигалась со своей командой в хвосте колонны, но за происходящим она следила внимательно.

Павел следовал сразу за авангардом из трех тяжелых штурмовых машин. Он на секунду остановился, глядя на схему тоннелей, которую отрисовал ИИ. Синицына в очередной раз оказалась права. Все четыре исследуемых часовыми прохода закручивались в сложную спираль из четырех линий, уходящих все ниже.

– Похоже, мы зря прощались, – Павел обратился к командирам рот. – По моим прикидкам минут через двадцать-тридцать встретимся.

– Я хочу отправить вперед по тоннелю разведку, – отозвался китаец.

Павел тоже подумывал о том, чтобы запустить разведдрона. Не пойнтера, от которого гарантированно голова бы на две части развалилась, а обычных дронов, их часовые прихватили с собой в достатке. Но замедлять продвижение отрядов с висящими на спине подкреплениями врага Павел счел нежелательным. Только вперед, только к… к чему? Павел и сам не знал, что же часовые обнаружат под горой. Если какой-нибудь склад или рядовые промышленные комплексы протопрограммы там окажутся, то сейчас Павел загоняет в ловушку остатки сил, которые хоть как-то могли сорвать планы пришельцев.

До точки рандеву часовые так противника и не встретили. Павел было решил, что все силы, прятавшиеся в горе под Мачу-Пикчу, уничтожены в столкновении с «приманками». И решил верно – вышедших в огромный куполообразный зал часовых никто не встречал.

Здесь, скорее всего, и располагались силы обороны Мачу-Пикчу. Но зачем роботам бассейн, Павел понятия не имел. По крайней мере, конструкция в центре зала выглядела именно как круглый бассейн метров пятидесяти в диаметре.

Подойдя ближе, Павел обнаружил, что содержимое бассейна лишь издали походило на воду. На самом деле в резервуаре плескалась не жидкость. В бассейне переливалось голубоватое силовое поле, всплески которого напоминали легкое волнение на водной поверхности.

– Капитан Синицына, нам ваше присутствие срочно требуется, – Павел вызвал по рации Марину, запретив мобильным комплексам приближаться к «бассейну» ближе чем на двадцать метров.

Торопливо прибывшая Марина в первый раз подвела командира «барсуков». Она просканировала бассейн с помощью оборудования на своем МКП и сделала краткий доклад.

– Я понятия не имею, что это. В бортиках бассейна установлены излучатели неизвестного мне типа. Единственное, что могу сказать – они потребляют кучу энергии. Источник находится прямо под дном резервуара.

– Итого, у нас есть два варианта. Первый: пробуем подорвать источник питания. Займем оборону и попробуем отбиться от волны, идущей от пирамиды. – Павел подключился к командирам рот и взводов.

– Мы уверены, что это временной портал? – спросил китайский генерал.

– Еще такой вопрос – а мы уверены, что если выведем портал из строя, то сможем все-таки победить протопрограмму? – вторил ему американец.

– Значит, идем до конца?

В ответ Павел получил единогласное «Да!». Причем для Павла было важно, что его активно поддержали Березов, Малой и Швецов. А Синицына не только высказалась за, но и предложила свой вариант исследования портала.

– Канал связи между вашим «Мухтаром» и его пойнтером реализован с помощью технологий пришельцев. Это самая защищенная связь, которой мы обладаем. Если что и использовать для проведения практических опытов с полем, то лучше пойнтера вариантов быть не может.

Повинуясь мысленной команде Павла, пойнтер вспорхнул с корпуса «Мухтара» и завис над покрытым рябью полем. Связь что прямая, что обратная работала без перебоев. Павел получал с камер дрона идеальную картинку, и тот слушался беспрекословно. Но ровно до того момента, как Павел заставил его коснуться слабо шевелящейся поверхности. Дрон потерял управление мгновенно. Рухнул вниз и… исчез! Исчез он ровно на плоскости поля, как невидимым ножом его кто-то срезал.

– Связь с дроном есть?

– Пропала мгновенно, – ответил на вопрос Синицыной Павел. – Надо выяснить, что с ним случилось.

– Есть только один вариант, – заявила Марина.

И на собственном примере показала, как это сделать. МКП девушки прогремел ботинками по каменному полу и прыгнул в самую середину бассейна. И тоже пропал.

Если до ее безрассудного прыжка в сердцах часовых еще и сохранялось какое-то сомнение, то сейчас Павлу пришлось глотку драть и хоть как-то процесс прохода через портал упорядочивать. После того как в прыжках скрылись две трети состава, Павел, назначив генерала «драконов» за старшего на этой стороне, прыгнул в портал сам. И только в полете ему в голову пришла ужасающая мысль – а что, если Кукла все-таки наврала? Идеальный ведь способ разом утилизировать всю армию часовых! С трудом удержавшись, чтобы не включить антигравы и не зависнуть над тонкой пленкой поля, Павел провалился в бассейн.

Какие у людей существуют ожидания от путешествий во времени? Что тебя разорвет на тысячи микроскопических частей «здесь» и соберет заново уже «там». Ну или скрутит в трубочку, причем это скручивание обязательно должно сопровождаться дикой болью. А еще должен обязательно быть тоннель со стенами из гипнотических узоров. И…

Придумать что-то еще Павел не успел. Его не вывернуло наизнанку, по временной кротовьей норе не протащило. И вообще у Павла создалось впечатление, что он мигнул. Прикрыл глаза и оказался… в том же самом зале. Только вместо бассейна на полу располагался круг, выложенный из желтых каменных блоков. На него «Мухтар» и грохнулся с высоты пяти метров. Гидравлика «ног» отработала штатно, погасив удар. Тут же к «Мухтару» подлетел МКП Марины и начал его выталкивать за границы круга.

– Давай, Паша, давай, шевели ногами! – совсем не по уставу кричала Марина.

Можно было ей и замечание сделать, но Синицына экстренно спасала вверенное сводному отряду имущество. Сверху, дробя желтые кирпичи в пыль, как спелые яблоки, сыпались остальные мобильные комплексы отряда.

Зал не отличался от того, из которого часовые стартовали во временное приключение. Но только на первый взгляд. Проведя прожектором по стенам, Павел отметил про себя их глянцевый блеск! Построили их если не вчера, то совсем недавно!

– Внимание! Разделяемся по ротам! – Павел разбил зал на сектора, и каждый отдал под построение определенной роты.

У прошедших портал бойцов сейчас шок. Ведь слова Куклы о том, что портал этот односторонний, подтверждались. Дать людям секунды на осмысление того факта, что больше они никогда не увидят своих родных и близких, да и привычный мир в целом. Поэтому первые драгоценные секунды надо срочно занять часовых каким-то делом. Больше делается – меньше думается.

– Произвести полную диагностику машин! Командирам взводов сформировать из исправных машин дозорные группы и отправить на разведку! Обследовать каждый тоннель, ведущий на поверхность.

Начали прибывать и командиры рот. Китаец, верный долгу, выслал сначала всех техников и взвод обеспечения вместе с грузом «ТК» – здоровенным черным контейнером.

– Ну и как у нас здесь? – спросил появившийся из портала золотой китайский «дракон».

– Пока понятия не имею. Разведка только…

– Внимание! Мы обнаружили противника! Ведем бой! – оборвал Павла срочный доклад от Березова.

Закончилось время на подготовку. Чтобы не терять его на переговоры, Павел бросил взгляд на трехмерную карту. Перед тремя МКП из взвода старшины маячили в проходе два противника. Павел выдохнул с облегчением – никаких неведомых монстров прошлое в себе не таило. Бить старых знакомых было весело и привычно. Что Березов и продемонстрировал, уничтожив вертушки на раз-два.

– Скорее всего, протопрограмма изготавливает миньонов в будущем, ну то есть в нашем настоящем. И отсылает их в прошлое, – предположила Марина.

– Выбираемся на поверхность и глядим, что она еще тут понаприсылала, – заявил Павел и приказал оставшимся силам в темпе выходить на поверхность.

– Я остатки взрывчатки и боекомплекта разложила по бортам временного портала. И поставила детонаторы с таймером, – по личному каналу сообщила Павлу Марина. – Портал только что был уничтожен.

– Гениальное решение, – Павел корил себя, что сам не задумался об уничтожении «бассейна».

Ведь если бы орда вертушек провалилась в прошлое, часовым бы пришлось отбиваться на два фронта сразу. Но что поделать – у него мышление не заточено под ведение войн не только на местности, но и во временной плоскости.

Однако уничтожение портала, какие бы тактические выгоды оно ни приносило, окончательно обрубало пусть и одностороннюю, но связь с будущим. Все, теперь часовые уж точно один на один с проблемой спасения Земли. И помочь им никто не сможет.

Как оказалось, помощь особо и не требуется. До того как на поверхность выбрался сам Павел, произошли всего три небольшие стычки с вертушками и роем шмелей. В них безвозвратно потеряли всего три мобильных комплекса, один из группы Березова и два французских «горностая».

И на этом активное сопротивление со стороны пришельцев закончилось! Мачу-Пикчу в прошлом оказался совершенно чудесным местом. Марина говорила, что он был построен как резиденция для императоров инков. Те, судя по всему, умели жить с шиком – к живописнейшему месту добавилась и прекрасная архитектура. Стены, расписанные золотым и красным, садочки с обилием цветущих растений. Райский пейзаж слегка портили клубы дыма от подбитой в скоротечном сражении техники.

Судьба решила преподнести часовым поистине царский подарок. Их появление совпало с визитом важных гостей. Нечто подобное Павлу показывал аватар протопрограммы – делегация инков, среди которой присутствовал сам монарх с полукруглой золотой короной на голове, беседует с тремя фигурами в серебристых скафандрах и высоких овальных шлемах с зеркальными забралами.

– Окружаем троицу. Берем весь город в кольцо! – отдал приказ по рации Павел. – Марина, быстро ко мне! Вместе с «ТК». Малой, помоги ей с грузом! Березов – ты нас прикрываешь!

Мобильные комплексы поддержки – не мышки-норушки. Их внезапное появление и торопливое перемещение вокруг города не прошло незамеченным. Индейцы при виде громадных великанов, бегающих по улицам их города, впали в панику и сгрудились вокруг Рай’са, как бы ища у них защиты.

Разъяснять инкам, кто плохой, а кто хороший, придется очень долго и подробно. Как-никак часовым вместе с индейцами предстоит еще наладить совместное существование. Но с Рай’са потолковать требовалось обстоятельно и незамедлительно.

Павел направился прямо к группке людей и пришельцев. Чуть правее от командира следовал Березов, а замыкали шествие команды переговорщиков Малой и Синицына. Их МКП тащили здоровенный транспортный контейнер.

Один из пришельцев вскинул руку в сторону делегации – может, это просто был жест приветствия, но Березов рисковать не стал. Плазменный выстрел оплавил Рай’са, превратив в обугленную статую, покрытую налетом серого пепла.

– Считайте, что мы представились, – Павел очень надеялся, что Рай’са его понимают.

Если протопрограмма отправляла в прошлое своих роботов, то и отчеты от нее Рай’са должны были получать. Вместе с разведанными и, возможно, языковыми расшифровками. Если пришельцы легко общались с инками, то существовала вероятность, что и Павла они понимают.

– Дело мы одно хотели обсудить. И прийти к соглашению.

Инки при звуках незнакомой речи, раздающейся из динамиков «Мухтара», забились за спины пришельцев. А те молчали. Повернули свои забрала в сторону часовых и застыли. Ну хоть больше никто из них рыпаться не стал – и на том спасибо. Шанс, что они Павла услышат, все-таки существовал.

– В нашем времени мы уничтожили все пирамиды протопрограммы. Ну раз мы здесь, вы должны понять, что и порталу тоже конец.

Павел сделал паузу. Ноль реакции со стороны Рай’са.

– Однако мы осознаем, что вы древние. И могучие. И можете нашу родную планетку метеоритами расстрелять. Не сейчас, так в будущем. Но мы предлагаем вам вариант, при котором и вы получите что хотели, и наша цивилизация не погибнет.

Павлу или показалось, или стоящий впереди Рай’са слегка кивнул. Понимает, собака. Главное, чтобы он следующую наживку проглотил. И желательно сразу до брюха.

– Вы хотели получить суперсолдат? У нас есть требуемое. Так сказать, прощальный подарок.

После слов Павла Марина и Малой подошли ближе и поставили контейнер рядом со своим командиром. Марина подцепила манипулятором задвижки и открыла дверь. Внутри контейнера находился еще один МКП. Почти полный близнец «Мухтара» Павла.

– Это – лучшая земная боевая машина, которая прошла все стадии эволюции протопрограммы. Но этим наша щедрость не ограничивается. Внутри находится наш элитный пилот. Причем не просто элитный, а целиком и полностью преданный идеям оптимизации. Ваша протопрограмма неплохо поработала с сознанием бойца. С вашими технологиями ничего не стоит наделать копий как машины, так и самого пилота. Создадите армию, и эта армия никогда не поднимет бунт. Не предаст и не ударит в спину. Идеальные боевые рабы!

Качнувшись, один из Рай’са сделал пару шагов вперед. Он приблизил забрало к корпусу «Мухтара» и начал его буквально обнюхивать.

– Качество на уровне. Можешь не проверять. Так мы договорились? Или нет?

Рай’са опять не снизошел до ответа. Он подошел к своему застывшему товарищу, а затем махнул, предлагая «подарку» встать рядом. Ну вот и наступил самый ответственный момент во всей этой афере. Павел с Мариной с Куклой беседовали почти два часа, доказывая, что мелкий шарик под названием Земля – это задачка не ее уровня. Вот цивилизация тысячи планет – это ее размах! Оптимизировать можно вечно! В процессе этого разговора выяснилось, что хозяева Галактики летать не любят. Терять сотни лет на облеты своих владений не в их стиле. На поверхность Земли они наводили прямой портал со своей материнской планеты. Павел, узнав это, начал с удвоенной силой убеждать Таню, что оптимизировать так оптимизировать, не размениваясь по мелочам!

Вроде бы в ее промытую протопрограммой головенку удалось это заложить. У Тани даже глазки от предвкушения заблестели. Но черт ее знает, как она поведет себя в самый ответственной момент. Однако Кукла не подвела. Ее «Мухтар» подошел к пришельцам и застыл. Сверху на их группу свалился светящийся столб из синего цвета, и троица, постепенно растворяясь в воздухе, исчезла.

– Ну что, аборигены, теперь давайте с вами знакомиться? – обратился Павел к как громом пораженным инкам. Их старые боги исчезли, оставив наедине с новыми. На вид не менее грозными. – Нам как-никак новый мир вместе строить.

Новый мир не только на Земле должен был появиться. Одна Кукла, как бы ни хороша в боевом задоре, революцию у Рай’са совершить не в состоянии. Но к корпусу ее МКП крепились баки с нанитами. Туда собрали всю массу микромашин, которую земные инженеры успели произвести. Там что в скором времени под началом Куклы должна оказаться немаленькая такая армия «собачек». А уж с ними Таня оптимизирует Рай’са от души! Что в итоге случится с их цивилизацией, даже Марина предсказать не бралась, но Павел надеялся, что им в процессе «улучшения» станет совсем не до землян.

Перу, Мачу-Пикчу, 1911 год

Профессор Йельского университета Хайрам Бингем вел за собой недавно прибывшего на место раскопок коллегу по обнаруженным под затерянным городом инков катакомбам.

– Я очень рад, Джеймс, что прислали именно вас. Знаете, мы обнаружили не столько археологическую загадку, сколько теологический ребус! Я читал ваши статьи – вы настоящий гений во всем, что касается религий древнейших цивилизаций. Надеюсь, вам будет интересно взглянуть на некую странность. Мы её обнаружили еще в храмах, но по-настоящему она раскрылась здесь! В тоннелях!

– И что же вы такое обнаружили, Хайрам?

– Изображения, необычные символы и фигуры, друг мой! Да сейчас вы сами все увидите! Нам осталось пройти всего несколько шагов! До этого места на настенных барельефах высечена символика индийской культуры. Олицетворяющее Инти солнце. Но с какого-то момента в религии инков произошел резкий перелом! Инти и все связанное с космосом пропадает! Инки начинают поклоняться неким великанам! Гигантам! Причем эти гиганты больше похожи на машины, чем на живые существа!

– Не говорите чепухи, Хайрам, – отмахнулся его собеседник.

– Чепухи?! Да вы посмотрите сами! – Хайрам Бингем поднес фонарь к стене тоннеля.

Внутри фонаря билась плазменная звезда размером с горошину. Небольшая, но ее света хватило, чтобы высветить довольно обширный участок стены. Джеймс хотел было что-то ответить, но так и застыл с открытым ртом. Вырубленные в камне фигуры и в самом деле напоминали каких-то… роботов?!

– Ага, вижу, вас проняло! – ликовал Хайрам. – Погодите, это еще не все. Доктор Лила Бренкс три месяца занимается расшифровкой этих рисунков и уверяет… а вот, собственно, и она сама!

Хайрам поднял палец, предлагая Джеймсу прислушаться. Тот уловил тихий шелест. А вслед за ним из-за поворота тоннеля показалось кресло, поддерживаемое в воздухе четырьмя миниатюрными антигравитационными двигателями. На кресле восседала хрупкая старушка в длинном сиреневом платье.

– О! Доктор Бренкс! Безмерно счастлив с вами познакомиться! – отвесил галантный поклон Джеймс.

– Нет-нет-нет! – у Хайрама сдали нервы. – Сейчас не время для всех этих реверансов в духе «я в восторге от ваших работ»! Лила, немедленно расскажи Джеймсу, что ты обнаружила! Хотя давайте я всем сэкономлю время – по версии Лилы гиганты, которым поклонялись инки, живут где-то внутри горы, на которой раскинулся открытый нами город. Ну или спят там каким-то вечным сном, мы еще не до конца разобрались в значении символов.

Content

Денис Деев
Часовой Земли. Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28