Сергей Калабухин

Восточный Янус

(Л. Федорова «Путешествие на Восток»)

— Какие тут могут быть секреты? Речь идет о моих родителях!

— Что за крик?

Господин Кмур почтительно привстал. Джу обернулся. На пороге архива Третьей префектуры, заложив кисти маленьких рук с позолоченными ногтями за широкий пояс, стоял Господин Иль.

— Господин Джуджелар, не имея соответствующего допуска, требует выдать ему для ознакомления «Дело о предположительном отравлении старшего государственного советника по торговым делам кира Агиллера из Агиллеи», — согнулся в поклоне чиновник.

— Оставте нас, господин Кмур.

Господин Иль плавным кошачьим шагом переплыл к Джу и положил свои холеные руки ему на плечи.

— Здравствуй, Джу, ты не рад мне?

Раздраженно высвободившись, Джу сверху вниз глянул на сыщика. Да, Иль был его кумиром, учителем, благодетелем. Он опекал Джу всю его недолгую жизнь, до того самого рокового дня, когда на приеме во дворце кира Ариксара Волка Тайный советник Дин бросил в лицо Джу фразу, о причастности к смерти родителей молодого племянника Волка императора Аджаннара.

— Пока я не узнаю правду о смерти моих отца с матерью, я не буду рад встрече ни с кем. Ты что, теперь следишь за мной?

— Нуну, Джу, не такая уж ты большая птица, чтобы я тратил время на слежку за тобой. Просто скоро через твой таможенный пост пройдет в столицу одно важное посольство. Государь Аджаннар прислал меня проинструктировать тебя, как главного на посту, как организовать встречу и досмотр.

— Я достаточно хорошо знаю свои обязанности, господин Иль, и не нуждаюсь в наставлениях, тем более императорских!

— Молчать, щенок! Ты что себе вообразил? Думаешь, тебе и дальше все будет сходить с рук? Твои детские шалости и выходки в Каменных Пристанях — это одно, но разевать рот против Императора…

— Который причастен к смерти моих родителей!

Острое лезвие кинжала, молниеносно приставленное господином Илем к горлу Джу, вспороло кожу. Капли крови закапали на воротник. Джу застыл в ужасе под немигающем взглядом потемневших и оттого ставших почти одного цвета глаз Иля.

— Кто вбил тебе в голову подобную мысль? Отвечай, мерзавец! — Джу трясся от ужаса, и эта дрожь и постоянное сглатывание слюны, непрерывно заполняющей рот, погружали лезвие кинжала господина Иля все глубже. Капли крови слились в ручеек.

Внезапно господин Иль швырнул Джу в кресло и отошел к окну. Зажав кровоточащую шею пальцами рук, Джу смотрел, как по широкой спине сыщика пробегают волны нервной дрожи.

— Я догадываюсь, кто вбил в твою глупую башку подобную мысль. Ты взбесился сразу после посещения имения твоего дяди — кира Ариксара Волка. Вот уж не думал, что ты так легко заглотишь крючок.

— Кир Ариксар Волк мне ничего не говорил, — прохрипел, наконец, Джу.

— Кто же тогда?

— Неважно. Я и сам вижу, что мне не соврали, иначе почему «Дело» о смерти моих родителей столь засекречено, что даже я не имею права его прочесть?

Господин Иль повернулся и подошел к Джу, достал из кармана платок, от которого пахнуло неведомым Джу ароматом, и ловко наложил на рану повязку.

— Я вел следствие по этому делу, малыш. Ты мне скажешь, кто внушил тебе мысли о вине Императора, а я расскажу тебе все, что знаю об этом деле. Согласен?

Джу задумался. Что он теряет? Сейчас он только изводит себя домыслами, а то будет иметь хоть какуюто базу для установления истины. Правда, придется выдать господина тайного советника Дина. А почему, собственно, выдать? Господин Дин не брал с Джу никаких обязательств сохранить тайну, да и никто его за язык не тянул. Наоборот, теперь Джу просто уверен, что господин Дин совсем не случайно подошел тогда к нему на приеме, а специально вроде как мимоходом бросил ту, перевернувшую жизнь Джу, фразу. Да и сыщик теперь вряд ли просто так все забудет. Джу жив до сих пор только потому, что господину Илю нужно узнать имя тайного врага Императора Аджаннара.

— Я согласен, — решился Джу. — Но у меня два условия.

— Не испытывай судьбу, малыш.

— Они ничего вам не будут стоить. Первое: я скажу вам имя после того, как прочту «Дело» моих родителей. Второе: если я найду убийцу, ты поможешь мне отомстить.

— А ты поумнел с тех пор, как вышел из стен Каменных Пристаней. Молодец! Вижу, я в тебе не ошибся и не зря натаскивал. Хорошо, твои условия приняты, и раз уж они скрыто включают в себя третье: я начну рассказ первым.

Господин Иль непринужденно вскочил на стол господина Кмура, смахнул бумаги на пол и сел, скрестив ноги, прямо перед Джу.

— Так вот, сразу раскрою тебе причастность Императора Аджаннара, кстати в то время он был всего лишь кир Александр Джел, молодой владетель Ишуллана, к смерти твоих родителей. Он действительно причастен. Спокойно, не дергайся, причастен, но не как убийца, а как жертва. Твои родители праздновали годовщину твоего рождения, будущий Император Аджаннар был почетным гостем. На стол подали отравленные пирожные. Твоих родителей спасти не удалось. Император долго болел, чуть не лишился глаза, лечился у колдунов, и те спасли ему жизнь. Были опрошены все слуги в доме. Сын пирожника, принесший лакомство, без всяких последствий для своего здоровья. Так как все пирожные оказались отравлены, с него сняли подозрения, и было решено, что яд был введен в лакомство уже в доме твоих родителей. Но установить, кто это сделал и почему, не удалось. Поэтому дело закрыли и объявили, что твоего отца в порыве ревности отравила любовница Миран, твоя мать, дочь часовщика Гермерида. Она потом повесилась.

Так что, Джу, засекречена не смерть твоих родителей, а попытка покушения на будущего Императора Аджаннара. А теперь позови господина Кмура, я прикажу ему принести «Дело» твоих родителей. Ты его прочтешь здесь, сейчас и вернешь. Никаких выписок и копий. Когда закончишь, назовешь мне имя.

Когда господин Иль растворился в парке «Семи холмов», Джу ступил на выложенную розовой мраморной плиткой дорожку, ведущую ко дворцу. Он поправил странную булавку, которую господин Иль воткнул ему в воротник мундира. Ярость, бушевавшая в душе Джу, перемежалась некоей неясной смесью злорадства, удивления и гордости от сознания того, что он неожиданно утер нос самому господину Илю. Джу невольно улыбнулся, вспомнив удивление на лице своего учителя, когда на язвительный вопрос сыщика, убедился ли Джу в правдивости его рассказа, прочитав «Дело», неожиданно услышал в ответ:

— Неужели проницательный господин Иль не увидел имя убийцы, столь недвусмысленно указанное в протоколах допросов?

Как и говорил всезнающий сыщик, кир Ариксар Волк был не один. Напротив него за столом, заставленном всевозможными напитками и яствами, восседал, поблескивая масляными глазками, господин тайный советник Дин.

Джу исполнил традиционное приветствие старшего младшим. Поцеловав Волку рукав, он фактически признал свой возврат в клан, т. е. открыто указал, на чьей он теперь стороне. Окончательно и бесповоротно.

— Я рад, Джуджели, что ты, наконец, сделал правильный выбор, — пророкотал Волк.

Дин встал со своего места, взял сосуд и стал разливать ифское, пахнущее яблоками вино в прозрачные кубки.

— Выпьем за то, что семя, брошенное мной, упало на благодатную почву.

— Что ж, давайте выпьем, — достал приготовленную бутылку Джу. — Я привез вино из запасов хозяйки моей квартиры. Последний урожай. Оно конечно недостаточно изыскано, чтобы конкурировать с Вашим, дядя, но, надеюсь, господин тайный советник Дин не побрезгует разделить эту бутылку со мной?

— Конечно, господин Джуджели, тем более, что Вы у меня в долгу: видели бы Вы, как ваш дядя ругал меня тогда за нашу с Вами беседу. Действительно, после ифского, Ваше вино несколько горчит.

— Разве? — Джу разлил остатки вина по кубкам. — Попробуйте еще раз, господин Дин. Мои солдаты его обожают.

Господин Дин допил вино и поморщился.

— Неужели так горчит, — удивился Джу, вертя пустой кубок в руке. — А вот интересно, пирожные, которыми Вы отравили моих родителей, тоже горчили?

— О чем ты говоришь, Джу? — нахмурился Волк.

— Да вот, дядя, никак не решу загадку: Вы уже тогда сговорились с господином Дином, когда он желая убить ненавистного Вам Императора Аджаннара отравил моих родителей? Он действовал по Вашему приказу?

— Наглый щенок! Как ты смеешь обвинять меня, главу клана, в убийстве собственного брата?!

Волк резко откинул седую голову, его сухие пальцы, сжавшие подлокотники кресла, побелели от напряжения.

— Ну как же, дядя, ведь это Ваш друг, господин тайный советник Дин, был тем самым сыном пирожника, отравившем моих родителей.

— Вы сошли с ума, юноша, или Ваше кислое вино ударило Вам в голову. Да, это я принес те пирожные в дом Ваших родителей, и я сам ел их на глазах слуг и повара. Следствие меня оправдало. Никто, даже сам Император Аджаннар не сомневался в моей невиновности, иначе бы я не достиг сегодняшнего звания.

— Конечно, никто не сомневался, даже тогда, когда Вы, господин Дин, женились на моей мачехе, кирэс Яане, и вышвырнули меня, ребенка, на улицу. А Вы, дядя, позволили это! И даже ни разу потом не поинтересовались моей судьбой. Или женитьба господина Дина на моей мачехе было наградой палачу?

— Щенок, я прикажу выпороть тебя и навсегда вычеркнуть твое имя из списков клана Волка. Разве ты не слышал объяснений Дина? Он сам ел эти пирожные.

— Конечно, ел и не отравился. Только в «Деле» о смерти моих родителей есть один протокол, в котором описано, как сын пирожника Дин за несколько месяцев до убийства стал странно себя вести: изменил ритм жизни и стал спать не по ночам, а днем. А нам, дядя, в Каменных Пристанях рассказывали, что организм людей обладает неодинаковой устойчивостью к смертельным дозам различных веществ в зависимости от времени их введения в течение суток. И что в один период времени они смертельны, а в другой, даже в большей дозировке, остаются безвредными, а наивысшая сопротивляемость организма к ядам — поздним утром!

— Ты никогда ничего не докажешь! — прошипел господин Дин. — Кир Ариксар Волк и я не выпустим тебя из этой комнаты.

— А мне и не надо никуда идти. Твоя вина, Дин, будет доказана самим фактом твоей смерти. Вино, что мы пили из моей бутылки, отравлено! Да, да, Дин, потому оно и горчит.

— Но ведь ты тоже его пил!

— А я последовал твоему примеру: сплю днем. А вот ты, господин тайный советник, уже давно вернулся к нормальному образу жизни, и твой организм сейчас готовится ко сну, а потому не будет долго сопротивляться.

Господин Дин вскочил, опрокинув кресло. Внезапно лицо его посинело, он схватился за горло, захрипел и упал.

— Ты посмел принести отраву в мой дом? Ты, волчонок, хотел отравить меня, Ариксара Волка?

— Нет, дядя, в вине не было яда. Господин Дин умер от страха — видимо сердце не выдержало. Я просто хотел узнать правду. Кто убил, я теперь знаю. А вот кто послал убийцу?

— Ты обманул меня! Обманом проник в мой дом, убил моего лучшего агента, теперь побежишь с доносом к этому разноглазому ходжерцу, Императору Аджаннару?

— Я правильно Вас понял, дядя, это Вы послали убийцу моих родителей?

— Какие родители? Эта девка, твоя мать, была просто грязной рабыней. Мой брат предал меня и весь клан, когда связался с ней и ходжерцем. Ты хоть раз взглянул внимательно на портрет моего брата? Он висит прямо за твоей спиной. Посмотри на портрет и на себя в зеркале рядом. Разве вы похожи? Разве ты вообще похож на тарга? Ублюдок, ходжерское отродье, я сам убью тебя, своими руками…

Зазвенели осыпающиеся осколки окна, в которое влетел развернувшийся в полете кубок. Просвистели метательные ножи.

— Кир Александр Джел, ты все же убил меня… — кровь потоком хлынула изо рта Волка, и он осел на труп Дина.

— Кир Александр Джел, Император Аджаннар, — пробормотал ошеломленный Джу, вглядываясь в стоящего посреди комнаты в боевой стойке человека. Калейдоскоп фраз прорвал, наконец, пелену. Истина встала перед Джу во всей своей невероятной сути.

— Отец, — прошептал Джу и рухнул к ногам господина Иля.

Content

Сергей Калабухин
Восточный Янус