Джейн Харвей-Беррик

Играя под дождем

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

Причина, по которой я торчу здесь, с посадочным талоном в руке, в ожидании полета через семь тысяч миль, к приключениям в новой стране — он.

Он ворвался в мою жизнь, как океанская волна на тихую гладь моря. Он изменил все.

Я изо всех сил сжимаю посадочный талон, парализованная страхом от того, что собираюсь сделать.

Но вдруг, я вижу его. Мне кажется, я вижу его. Через бурлящую толпу человеческой реки, вспышка голубых глаз. Та самая улыбка, та самая любовь к жизни, копна темных волос. Я вижу его, и затем он пропадает, теряется где-то в море лиц.

И я улыбаюсь.

Глава 1

Крупные, тяжелые капли маслянистого дождя, стекают по лобовому стеклу, отталкиваются от капота и ручейками спускаются вниз по запотевшему окну.

Я не могу на это смотреть. Не могу поверить, в моем совершенно новеньком Приусе, энергосберегающем автомобиле, работали дворники, когда он заглох.

Автомобиль, возможно, и стоял на месте, но я шипела зло и энергично.

В полнейшем расстройстве я ударила по рулю. Обычно мне не свойственно агрессивное поведение на дороге, но сегодня, я чертовски зла и потеряна.

Полный и абсолютный провал. Я не могла представить, что это произойдет. Молодой специалист в Уоллман & Уоллман — это работа моей мечты. Была работой моей мечты. Но тот придурок, совершенно ясно дал понять, что он войдет в мое положение, только если я приму удобное положение для него — на коленях. Что означало, сделать минет в зале заседаний, потому что это его компания, и он здесь босс.

Да, против этого действуют законы, но кто мне поверит? Никто. Абсолютно никто. Я была запасным игроком и проиграла.

Я сказала ему, куда он может засунуть свою работу, член или что угодно — туда, где даже солнце не светит. Он сразу же уволил меня, потому что в отличие от его тонких намеков на приставания, сделанных наедине, я высказала ему, куда он мог пойти, в главной рабочей приемной.

Я сказала, что он озабоченный мудак и он уволил меня.

Мало того, что теперь я безработная, у меня есть арендная плата, которую нужно платить за новую квартиру и нет друзей, к которым можно обратиться, в городе, где живу всего около четырех недель. Теперь я застряла в пробке с пустым бензобаком. Застряла среди потока машин, блестящих металлических коробок, намертво стоящих на месте. Под дождем. Под проливным, как из ведра, обломным ливнем.

По идее, подобного не могло случиться. Ничего из того, что произошло, по идее, не могло случиться. «Это же южная Калифорния!» — хотелось громко кричать. Здесь, по идее, вообще не бывает дождя. Я смотрела фильмы — вечное солнце.

Но нет, конечно же. Бог ненавидел меня настолько, что в моей жизни хреново шло все, что только можно, и сейчас это был гребаный дождь.

Я была так взволнована, когда мне предложили эту должность. В течении четырех тоскливых лет колледжа, весь мой упорный труд был нацелен на то, чтобы стать аудитором. Как только у меня появилась лицензия, я надеялась начать погашать кредиты на образование; запланировала стабильное будущее, безопасную жизнь на своих собственных условиях, что было бы только моей заслугой. В конце концов, я бы смогла сделать что-то, что заставило бы отца гордиться мной. Нелегко быть младшей в семье успевающих учеников, он всегда смотрел на меня с долей легкого разочарования. От меня не ожидали многого.

Папа был против того, чтобы я уезжала так далеко от дома, от его влияния и моих старших сестер, но я проигнорировал все его, отлично аргументированные, доводы. И даже при том, что он считал это моей ошибкой, он оплатил перелет сюда; депозит за дорогую квартиру с хорошей охраной, камерой наблюдения на входе, и швейцаром с режимом работы 24/7, на которой он настоял; мой блестящий, экологически безопасный автомобиль тоже оплатил он. Как предполагалось, это было захватывающим новым миром. Мое время. Мой черед.

Я никогда не чувствовала себя настолько несчастной. И все еще лил дождь.

Именно тогда я увидела его.

Размытая фигура в движении попалось на глаза, дождь на ветровом стекле создавал иллюзию, что я под водой. Он бежал, ну, я так подумала, потому что, попадая под дождь, люди поступают именно так. Рядом с ним, бежала огромная пушистая собака, делая такие же длинные шаги, они оба насквозь промокли, ноги шлепали по лужам, капли дождя стекали по лицу.

На нем была белая футболка, которая стала прозрачной и прилипла к его мускулистой груди, при каждом вздохе она поднималась и опадала. Подняв руку, он обнажил мускулы на плечах, убирая темные волосы, с которых капало на глаза. Поравнявшись со мной, засветил упругий зад, в шортах для бега, и длинные мускулистые ноги, делающие быстрые шаги. Все это привлекло мое внимание, но от чего я не могла отвести взгляд, это огромная, довольная улыбка на его лице.

Он промок до нитки и улыбался так широко, что я видела его белые зубы, он скалился как ненормальный, будто наслаждался дождем.

— Какой идиот, — пробормотала я, на всякий случай заблокировав двери — вдруг невменяемость была заразной.

Повернув ко входу в парк, бегун замедлился, напротив того места, где я была в ловушке в своей машине. Он нагнулся, чтобы взять теннисный мячик из пасти собаки, и его футболка задралась на спине, открывая шикарную талию и худые бедра. Он бросил мяч, как заправской бейсболист, рявкнув, глуповатая скотина прыгнула за ним, безумно виляя толстым хвостом. С лаем, собака вернулась обратно, удерживая мячик во рту, прыгнула вверх, оставляя грязные следы на футболке мужчины. Запрокинув голову, он рассмеялся, выхватил покрытый слюной мяч у пса и снова бросил его. Он даже не пытался укрыться от дождя. Он играл с собакой — играл под проливным дождем.

А потом его голова вернулась в исходное положение, и я клянусь, он посмотрел прямо на меня, словно почувствовав силу моего изумления. Вжавшись в кресло, я, отказываясь встречаться с ним взглядом, уставивилась вперед с каменным выражением лица, но не раньше, чем заметила, что сумасшедший парень был охрененно красив. Не просто чертовски привлекателен, а охрененно красив. Высокие скулы, полные, розовые губы, и потрясающие бледно-голубые глаза, обрамленные длинными, темными ресницами. Идеально белые зубы, и тело, созданное для… О боже, я перегрелась, потому что, если я когда-нибудь и видела тело, созданное для греха, то у этого парня было именно такое. Когда я полностью увидела его лицо он оказался моложе, чем изначально мне показалось; моего возраста, наверное.

Пробка начала двигаться вперед, отвлекая мои мысли от шикарного парня, который стоял под дождем, по-прежнему глядя на меня.

Я позволила Приусу проползти несколько футов вверх по дороге. Красные задние фонари вспыхнули передо мной и снова погасли, я собралась снова нажать на газ, как неожиданно кто-то постучал в пассажирское окно, вынуждая меня испуганно завизжать.

Это был он, и улыбаясь, знаками упрашивал опустить стекло.

С открытым от шока ртом, я посмотрела назад, и снова подскочила, когда автомобиль позади меня громко просигналили.

— Терпение есть добродетель, мудак! — кричала я в зеркало заднего вида, а затем вспыхнул ярко-красный, когда я увидела, что мой великолепный сталкер ухмыляется.

Он снова жестикулировал, показывая опустить стекло. Я нажала кнопку, слегка открывая окно. Он просунул листок бумаги, подмигнул, и побежал дальше, вместе с уродливым меховым шариком.

Я прочитала наспех написанную записку, с растекавшимися, по влажной бумаге, чернилами. Я ожидала имя и номер телефона, или, быть может, название бара и время, но все, что в ней было, это:

Ты красивая.

Вот. Ничего больше. Всего два слова.

Машина позади меня снова засигналила, и выронив записку, я медленно тронулась вместе с остальными.

* * *

Я не смогла припарковаться у дома. Конечно, нет. Разве удача могла повернуться ко мне лицом в такой дерьмовой день? Пришлось бежать, почти два квартала, в моих любимых лабутенах — тех, что сама я могла бы себе позволить с первой зарплаты. Или второй. Очень скоро, в общем.

Нужно позвонить в бухгалтерию, чтобы узнать, на что я могу рассчитывать. Все-таки я проработала в Уоллман около месяца, и они должны мне.

Схватив чистое полотенце, я бродила по квартире и вытирала волосы, бросив его на стул, вытащила промокшую газету из сумки. Я сосредоточилась на том, чтобы пролистать сырые страницы, не разрывая их, надеясь, что там есть что-то о занятости или даже объявления типа «Требуется…». Прямо сейчас, я взялась бы за что угодно, даже пошла бы в официантки, как в колледже. Что угодно, лишь бы не клянчить у отца деньги. Чтобы не дать ему повод увериться в том, о чем он уже подозревал.

Тщательно переворачивая страницы, на пол выпал листок. Я подняла его — записка незнакомца, скомкав плотный шар, я собиралась бросить ее в мусор.

Но меня что-то остановило. Я колебалась, снова перечитывая невинные слова, расправила ее, разглаживая пальцами, и положила на кухонный стол, чтобы просушить.

Мне нужно выпить. Обычно я этого не делаю, но признаю значимость крепкого алкоголя в особых случаях.

Я прятала бутылку текилы за пакетом макарон, и, стоило жидкости слегка смочить горло, закашлялась, но я жаждала этого успокаивающего действия. Я чувствовала, как загорелись щеки, одновременно от напитка и воспоминаний последних трех часов — часов, когда в моем мире появилась огромная воронка, в которую меня засосало. С тех пор, как я выходила из себя на публике, прошло достаточно много времени. Последние четыре года, я упорно работала, чтобы обуздать свой характер.

Я снова посмотрела на листок бумаги, раздражаясь, что таинственный незнакомец появился и сбежал, не оставив способа как связаться с ним. Но опять же, когда в последний раз, кто-то делал для меня что-то хорошее, просто так, без причины? Когда в последний раз я делала что-то хорошее? Это было тогда, когда…

И на моих губах расплылась непрошеная улыбка.

Это было довольно мило. Безумно, но мило. И без сомнений, парень горяч. Может, так даже лучше; я просто запомню это, как интригующее и идеальное столкновение в реально дерьмовый день, а не как случайного парня, который скрылся от меня.

Я знала, что мужчины находят меня привлекательной. Не моя вина, что я подхожу под стереотип глупой блондинки, с большой грудью и длинными светлыми волосами. Но это не делает меня глупой пустышкой. И средний балл 4,0 доказал это. Я надрывала задницу в колледже. И заслужила достойную работу.

Подавленная мыслью, что у меня ее больше нет, я стянула с себя обтягивающую черную юбку-карандаш и промокшую, серую шелковую блузку, сменив их на удобный свитер и старые кроссовки.

Я планировала заказать китайской еды, но зная, что мой банковский счет катастрофически близок к нулю, решила воздержаться и вернуться в местный продуктовый магазин, дабы сохранить пару баксов.

Затарившись здоровой едой, я в последний момент схватила плитку шоколада. Мне хотелось купить бутылку вина, но я рассудила, что 9.99$ — это больше, чем я могу сейчас себе позволить.

На обратном пути я встретила пожилую женщину, которая показалась смутно знакомой. Опустив голову, я поспешила пройти мимо, но тут до меня дошло, что она живет в моем доме. Она пыталась одновременно нести пакет с продуктами и зонтик.

Проклятие!

Я обернулась через плечо, глядя на ее упрямую борьбу. Возможно, это было спонтанное проявление доброты, как у моего таинственного незнакомца, но я вернулась, собираясь предложить помочь донести ее продукты вместе со своими. Ну почему именно сегодня кто-то оказал мне услугу?

— Вам помочь?

Мгновение, она выглядела испуганной, и я почувствовал легкое раздражение, что мой жест неправильно истолковали.

Но ее выражение превратилось в удивленную настороженность.

— Я живу в вашем доме, — сказала я.

Кивнув, она неуверенно улыбнулась.

— Я знаю, дорогая. Я видела Вас. Пыталась заговорить в день переезда.

Я нахмурилась. В самом деле? Я и не помню.

— Вам помочь с продуктами? — снова спросила я, пытаясь не огрызнуться, когда она пристально и близоруко меня рассматривала…

— Спасибо, дорогая, — наконец, сказала она.

Она протянула мне бумажный пакет. Черт, это было тяжело, и неудобно, вместе с моими покупками. И мы пошли в сторону квартиры, двигаясь в темпе улитки, сраженной артритом.

Мои волосы свисали влажными прядями, и я снова промокла до нитки. Почему доброе дело такой тяжкий труд?

Поблагодарив, она улыбнулась, и меня затопила волна удовольствия, которая подогрела мои внутренности. Видите, я хороший человек. Я помогаю старушкам, даже если я безработная, безответственная мечтательница, как всегда говорил мой отец.

На следующий день, я решила прогуляться по парку, надеясь увидеть таинственного незнакомца, но конечно же, его там не было. Я могла бы подумать, что сама его выдумала, если бы не смятый кусочек бумаги, который я вставила в раму зеркала в спальне.

Я сидела на скамейке, затерявшись в мыслях и жалости к себе.

Сегодня приятно припекало солнце, от чего влажная трава шипела и выпускала пар.

Женщина с малышом и маленьким тявкающим терьером направилась на детскую площадку.

Я смотрела как она привязала собачонку к столбику качели, зверь мрачно уставился на пустой участок травы, где таинственный незнакомец бросал мячик своей собаке.

Малыш взволнованно вскрикнул, когда мама раскачивала его все выше и выше. Его личико разрумянилось и из одной ноздри показался след от соплей. Но он не обращал на это внимания, как и его мама; они были слишком заняты тем, чтобы быть счастливыми, раскачиваясь в воздухе.

Я подумала о том, что один собачник может знать другого, особенно, если он каждый день появляется в этом парке. Это могло сработать, несмотря на риск испытать унижение при объяснении что, вернее — кого — я ищу.

Когда женщина замедлила качели, я улыбнулась и наклонилась, чтобы погладить грязную собаку. Она зарычала, обнажая острые желтые зубы, и я быстро отскочила. Женщина издала короткий, смущенный смешок.

— Извини. Людо не очень дружелюбный. Он старый и ворчливый. Как и мой свекр, — пробормотала она себе под нос.

— Да ничего страшного, — сказала я, краем глаза поглядывая на собаку, которая обнюхивала мои лодыжки. — Хм, может, вы смогли бы мне помочь? Сюда приходит парень, он около шести футов или, может, немного выше, черные волосы, голубые глаза, с огромной темно-коричневой собакой, типа ньюфаундленд или вроде того. Я не уверена, в общем, с большой и лохматой. Вы случайно не знакомы с ним, то есть, хмм, с ними?

Она понимающе улыбнулась.

— Ага, знакома. Это Коди. — Она прикрыла малышу уши. — Он хорош, если ты понимаешь, о чем я.

— О, я определенно понимаю. — Произнесла я, с заговорщической улыбкой.

Вздохнув, она помахала руками у лица, и снова начала раскачивать сына, более мягко и осторожно.

— Бог свидетель, была бы я лет на десять моложе, и не замужем… — ее слова затихли, а глаза приняли мечтательное выражение.

— Он приходит сюда каждый день? — подтолкнула я ее.

— Не каждый день. Думаю, он только переехал в этот район. — Она улыбнулась. — Но я видела его здесь несколько раз. В основном после обеда. Может, если ты пошатаешься вокруг, то увидишь его.

Я улыбнулась в ответ.

— Наверное, так и сделаю. Спасибо.

В надежде погреться на солнышке и вытянуть ноги, я нашла другую скамейку. Последний месяц я была так занята, что едва ли находила для этого время в солнечном Сан-Диего. Я чувствовала себя бледной и хотела поработать над загаром.

Чтобы скоротать время, я достала телефон и начала проверять сообщения.

Хлоя хотела знать, как продвигается моя работа. Удаляем. У меня будет предостаточно времени, чтобы поговорить со старшей сестрой. Она всегда сует свой нос в мои дела.

Удалила сообщение от Эмили, в котором она спрашивала, почему я не приехала домой на Четвертое июля, и приеду ли на День труда, День благодарения и Рождество.

Нет, нет и еще раз нет. Какого черта задавать такие вопросы в середине июля?

Удалила еще три сообщения от другой сестры, Джули, и одно от папы, во всех одни и те же вопросы: как работа, как я устроилась, когда приеду домой.

Хмурясь на лазурно-синее небо, я засунула телефон подальше. Вздохнув, решила, что нужно разослать резюме. Время сидеть в парке и ждать возможность поглазеть на шикарного парня, исчерпано.

И тут я увидела его.

Он выглядел еще сногсшибательнее, чем я запомнила.

Глава 2

Он меня не заметил, так что я могла без утайки его разглядывать.

Если честно, я глазела. Без преграды, в виде дождя, как вчера, он выглядел еще более потрясно. Сегодня, его волосы были зачесаны назад, что ему очень шло, а белая футболка сменилась бледно-голубой, под цвет глаз.

Пока я пялилась, он схватился за футболку, снял ее через голову и бросил на траву.

Его лохматый друг, крутился рядом, предвкушая игру. Я наблюдала, как парень выхватил мячик из пасти животного, не обращая внимания на слюни, и закинул его ярдов на двадцать.

Таинственный незнакомец крут. Я могла бы пересчитать его мышцы, когда он наклонился и потянулся. Каждый раз бросая мяч, на его спине перекатывались мускулы. У него была гладкая, загорелая кожа, глубокого золотисто-коричневого цвета, оттеняя невероятные бледно-голубые глаза и черные волосы.

Он был изящным: каждое движение было продуманно, с намеком на сдерживаемую силу.

Через несколько минут собака увалилась у его ног, измученная жарой и собственной лохматой шерстью. Таинственный незнакомец налил воду в ладони, и пес начал жадно и неаккуратно пить.

Парень — Коди, насколько мне стало известно, — подняв голову, увидел меня, и удивленно замер, расплываясь своей трогательно-бесбашенной улыбкой.

Когда он направился ко мне, сердце обнадеживающе забилось.

— Привет, — сказал он. — Ты та девушка из машины.

— Да, — пропищала я, злясь на свой голос, ставший на октаву выше чем обычно, в то время, как мне хотелось звучать хрипло и сексуально.

— Ты выглядишь по-другому, без деловой одежды.

Его слова, которые должны были быть невинными, прозвучали как заигрывание, и он все еще смотрел на меня.

Щеки опалило теплом, я покосилась на него, прикрывая глаза от солнца, в тщетной попытке придумать ответ, но он спас меня от мучений.

— Могу я угостить тебя мороженым? Парень, в глубине парка, делает обалденный фруктовый лед.

— Ты запал на меня?

Слова вырвались непроизвольно и смущенно повисли в воздухе.

Он усмехнулся.

— Ага, похоже на то. Прекрасная девушка, отличная погода, вкуснейший фруктовый лед — определенно, один из моих лучших дней. Я Коди.

Он протянул мне руку, на которую я в ужасе уставилась.

— Э-э-м, это не такая уж хорошая идея. Я уверен, что Оскар обслюнявил меня. — Вытерев руку о шорты, он повернулся и крикнул через плечо. — Оскар, иди сюда, дружище! Поздоровайся.

Зверь неохотно принял вертикальное положение, и я почувствовала собачье дыхание на своем лице, потом он сел мне на ногу, придавливая своим весом.

— Да ты ему нравишься!

— Хах, да, это взаимно… Не мог бы ты… убрать его с меня? Я не чувствую ногу.

Схватив меховую гору, он потянул Оскара на дюйм, что позволило мне вытащить свою босоножку.

Он невозмутимо улыбнулся.

— Как тебя зовут, красавица?

Меня слегка раздражала его самонадеянность, но решила дать ему шанс. Сейчас. Но только потому, что он офигенно великолепен, и его голая грудь мешает мне связно думать.

— Ава.

Он снова мягко улыбнулся.

— Ну так что, Ава, могу я угостить тебя фруктовым льдом?

Кивнув, я неловко встала, и с облегчением вздохнула, когда он надел футболку. Слишком много привлекательной мужской плоти начинает волновать меня. Давненько ее не видела.

Оскар разочаровано фыркнул, принял вертикальное положение и присел позади нас.

— Поведешь его на поводке?

Коди громко рассмеялся, и я поймала себя на том, что улыбаюсь без причины.

— Неа. Ему слишком жарко, и он устал, чтобы бежать, да, приятель?

Оскар слабо вильнул хвостом, не желая активно двигаться.

— Но тут действует закон насчет поводков.

— Ты нажалуешься на меня?

Я почти обиделась.

— Нет! Конечно нет! Но кто-нибудь другой может.

Он огляделся вокруг.

— Вряд ли. Большинство людей здесь, знают Оскара — он безобиден.

— Откуда ты многих знаешь, если только переехал?

Он поднял брови.

— Кто тебе это сказал?

Я покраснела.

— Не видела тебя здесь раньше, — сказал я, задирая подбородок.

— Может, это ты новичок, — возразил он. — Позавчера, я не видел тебя, но думаю, обязательно заметил бы.

— Я здесь уже месяц, — защищаюсь я.

— Так долго?

Он смеялся надо мной, чем жутко бесил. Учитывая, что я никогда не была увлечена парнем, до сегодняшнего дня. Эта мысль заставила меня защищаться.

— Мне пора, — и я повернулась, чтобы уйти.

Он положил теплую руку на мою, вызывая приятное покалывание по коже.

— Не уходи, Ава. Я все испортил. Я буду хорошим, обещаю. И Оскар тоже. Честно, я даже оставлю его на поводке.

Он пристегнул длинный красный поводок к ошейнику Оскара. Зверь поднял тяжелую голову и уставился на Коди с выражением страдания на серьезной морде, и быстро лег.

— Давай, Оскар! Вперед!

Коди потянул поводок, но огромный кусок меха не сдвинулся ни на дюйм.

— Я не думаю, что он любит быть на привязи, — сказала я, стараясь не смеяться.

Коди улыбнулся.

— Не-а. Ненавидит.

— Он будет двигаться, если ты его так оставишь?

— Скорее всего нет…

Я притворно вздохнула.

— Думаю, тогда лучше его снять.

Подмигнув мне, он отстегнул поводок.

Оскар что-то проворчал под нос и вскочил на ноги.

— Ты обманщик, мой друг, — сказал Коди, поглаживая массивную голову собаки. Язык Оскара вывалился изо рта, создавая впечатление, что он улыбается.

Несколько минут мы шли в тишине, и я снова подумала, что здесь делаю.

— Почему ты сегодня не работаешь? — наконец спросил Коди.

Я мгновенно ощетинилась. Это была больная тема.

— А ты почему?

Он пожал плечами, не глядя на меня.

— Я не хочу работать.

— Круто, наверное, — язвительно сказала я.

Он улыбнулся, его позабавила моя резкость.

— Да, это будет здорово. Я собираюсь составить список желаний, которые мне хотелось бы воплотить в жизнь, этим летом.

Я взглянула на него, чтобы посмотреть, шутит ли он, но он выглядел серьезным.

— Каких желаний?

— Ну, я еще не решил. Но… Я всегда хотел сделать татуировку.

Я не могла представить, как будет выглядеть татуировка на его идеальной, безупречной коже.

— Правда? И что бы ты сделал?

Он указал на левое плечо.

— Символ Инь и Ян.

— О, я думала, это будут рукава.

— Почему ты так подумала?

Я пожала плечами.

— Хм, они популярны, да?

— Ну да. Но я хочу что-то, что имело бы смысл лично для меня.

— Ха, и что Инь и Ян значит для тебя? Ты не похож на китайца.

Он снова засмеялся, сверкнув идеально белыми зубами. Круто быть таким счастливым, подумалось мне.

— Нет, как ты правильно заметила. Речь идет о притягивающихся противоположностях, двух сторонах одной медали: свет и тьма, огонь и вода, солнце и луна, мужчина и женщина, жизнь и смерть. — Он снова улыбнулся. — И это прикольно выглядит.

Фыркнув, я выгнула бровь.

— Ты сделаешь отметку на коже только потому, что это выглядит прикольно?

— Я не могу назвать причину получше. А ты бы что сделала?

— Не думаю, что хочу тату — я боюсь иголок.

Он пытался не улыбнуться, но безуспешно.

— Да ладно, все в порядке. Я буду держать тебя за руку.

Я моргнула и отвернулась.

— Давай, Ава, — сказал он, понизив голос, усиливая его сексуальность раз в десять. — Я рассказал тебе о моей, теперь расскажи о своей. Какую татуировку ты бы сделала?

Я глубоко вдохнула, чтобы угомонить разбушевавшиеся гормоны.

— Ну, в том случае, если бы я все-таки решилась, это был бы мой знак зодиака — Рыбы, потому что я родилась в марте.

— Ты веришь во все это дерьмо?

Он снова меня разозлил.

— Ты можешь сделать восточный знак «двойственности», — показала я кавычки в воздухе, — А мне не позволено иметь собственный знак зодиака?

Пожав плечами, он улыбнулся, и на щеке проявилась небольшая ямочка.

— Ладно, можешь набить все, что хочешь. Только где? На твоей…

Он выразительно покосился на мою задницу.

— О, нет! На запястье. Так, чтобы скрыть браслетом от часов, если что.

Он выглядел озадаченным.

— Зачем делать татуировку и скрывать ее?

Потому что мой отец сдерет с меня три шкуры, хотелось сказать мне, но я не могла.

— Просто так.

Он поднял брови и улыбнулся, но не оттолкнул меня.

После того, как он купил два замороженных йогурта и апельсиновый сок для Оскара, мы сели на траву в тени большой шелковицы, чтобы съесть их.

— Что еще у тебя есть в списке желаний? — спросила я, лизнув мороженое (которое было вкусным и полезным), и пыталась игнорировать, умоляющую мордочку, Оскара.

Пока я говорила и стряхивала со рта крошки, поймала взгляд Коди, и могла бы поклясться, он покраснел. Похоже, не одна я волновалась! Мне чертовски понравилась эта мысль. Но мне пора искать новую работу и это плохая идея связываться с кем-то, кто не собирался даже ее искать, независимо от того, насколько он горяч.

Он достал маленький блокнот из спортивной сумки и написал числа от одного до десяти по вертикали. В номер один он вписал:

1. Сделать татуировку.

— А что насчет тебя? — спросил он. — Что бы ты хотела сделать?

Я задумалась. Есть одна вещь…

— Нет, это глупо.

— Ну же, — подбадривал он меня, пока я закусывала губу.

— Знаешь, это касается дельфинов. Все началось с тех пор, как я посмотрела «Флиппер». Хотелось бы поплавать с дельфинами, в дикой природе, если это возможно.

— Слушай, это реально круто. — Сказал он, записав пункт номер два в списке.

2. Поплавать с дельфинами.

— Но это мое желание, а не твое!

— Что? Разве мы не можем делиться желаниями?

— Хорошо, если ты и правда хочешь, — усмехнулась я, — Я поделюсь своим желанием. — Он развернул блокнот ко мне.

3. Напиться и улететь в Тихуану.

— Серьезно? Это твой список желаний на лето? Не очень-то взрослый.

— Конечно, почему нет? Я парень, нам нравятся такие штучки, и вообще, я до этого никогда так не делал. Так ты со мной?

— Нет! — выпалила я.

Он улыбнулся.

— Я поработаю над этим. Ты обязательно согласишься.

Я покачала головой, но не стала спорить.

— Ладно. Твоя очередь добавить что-нибудь в список.

Задумавшись на секунду, написала:

4. Получить звезду, названную в мою честь.

Подняв бровь, он выглядел впечатленным.

— Еще одна крутая вещь. Как тебе такое пришло в голову?

Я не была уверена, что хочу рассказать ему причину, она слишком личная, но потом подумала, что он разделяет со мной собственный список желаний, так быстро, хотя это и глупо.

— Моя мама умерла, когда мне было семь. Я даже не понимала, что это значит, я думала, она просто ушла. Папа сказал, что она на небесах со звездами, и когда я смотрю на них, она мерцает для меня оттуда. Знаю, звучит по-дурацки, но я так и думала все это время.

— Ничего не по-дурацки, это прекрасно, Ава.

Он произнес это так искренне, что я смутилась. И повернула блокнот обратно к нему.

— Хорошо, твоя очередь. Записывай желание.

— Легко, — сказал он, и быстро написал:

5. Пройтись по долине Памятников.

— Правда? Почему ты хочешь это сделать?

Он пожал плечами.

— Я всегда себе это представлял: на свежем воздухе, в не закрытом помещении, окруженном стенами, где-нибудь в действительно удивительном месте. Я раньше смотрел вестерны с отцом, когда был… когда был помладше. Это было похоже на интересное место, которое можно посетить.

— Понятно, — кивнула я. — Всегда хотела сходить в поход. Спать под открытым небом, со звездами. Моя семья в подобном замечена не была. Я никогда не была в летнем лагере.

— Это легко исправить, — сказал он, записывая в список:

6. Заснуть под открытым небом со звездами.

— Можно совместить это с походом в долину Памятников, как думаешь?

Покачав головой, я засмеялась.

— Я так не думаю!

— Почему нет?

— Потому что… Потому что это бессмысленно.

— Я думаю, это, совершенно точно, имеет смысл. — Возразил он, с огромной улыбкой на лице. — Мы оба исполним наши желания, и не в одиночку. Это будет весело!

— Черт, это безумие. Ты меня даже не знаешь!

— Хм, ну ты точно не похожа на серийного маньяка.

— Вот о чем ты думаешь; я могла стать им вчера.

— Почему? Что произошло?

Я разозлилась на себя, что подняла эту тему.

— Ничего. Забудь. Что еще ты хочешь сделать?

На мгновение он уставился на меня, слегка хмурясь, и тут же выбросил это из головы.

— О да, следующее желание будет отличным.

7. Прыгнуть с парашютом.

Я прочитала его с дрожью.

— Ты шутишь! Почему прыгать с парашютом — отличная идея?

Он улыбнулся настолько широко, что снова показалась ямочка. Это отвлекало.

— Если парашют открывается, можешь быть уверен, Бог любит тебя.

— Нда, первое впечатление было правильным: ты сумасшедший.

Он подтолкнул блокнот ко мне.

— Твоя очередь.

— Неет, я не согласна писать желания в список сумасшедшего парня.

Он покачал головой с притворной грустью.

— Ладно, тогда мне придется самому заполнить все пробелы.

— Не стесняйся, — великодушно разрешила я.

Он писал в течение минуты, а затем вручил мне ноутбук.

8. Познакомиться с индейским шаманом.

9. Помочь приюту для бездомных.

10. Заняться сексом на пляже.

— Что думаешь? — сказал он, когда я полминуты молчала.

По правде говоря, я задалась вопросом, не было ли у него раздвоения или даже растроения личности.

— Хм, интересное сочетание, — сказала я настолько честно, насколько могла.

По-моему, он был расстроен отсутствием у меня энтузиазма и решил, что я не воспринимаю это всерьез.

— Секс на пляже очееень необычен для Калифорнии, — я закатила глаза, чтобы подчеркнуть сарказм.

Он улыбнулся, но, когда его глаза встретились с моими, я заметила в них вспышку желания.

— Может быть, но я не так уж долго здесь живу.

— Ага, точно, — усмехнулась я. — Можешь зайти в любой понравившийся бар и домой вернешься не один.

Он наклонил голову на бок.

— Что вынудило тебя сказать это?

— Блин, да посмотри на себя! Ты горяч и еще эта ямочка — спешу уверить, приятель, она работает на тебя!

Его улыбка, неожиданно, стала застенчивая.

— Ты считаешь меня горячим?

— Черт, ну конечно!

Опустив глаза, он перечитал и изучил список.

— Так ты хочешь? — спросил он наконец.

— Хочешь, чего? — осторожно спросила я.

— Хочешь исполнить список со мной? Ну, это не касается пункта, про секс на пляже, конечно же. Если ты сама не захочешь. Черт, зря я это сказал. Э-м-мм…

Его щеки были ярко-красными, и настал мой черед смеяться.

— И еще, я не прыгну с парашютом.

Он радостно посмотрел на меня.

— Но остальное ты сделаешь?

— Возможно.

— Ты не сказала нет.

— Это полное безумие! Я совершенно ничего не знаю о тебе, а ты обо мне!

Он бросил мне встречный взгляд.

— Разве тебе не хочется иногда просто послать все к черту? И рискнуть?

Боже, да!

Я так устала быть разумной. И к чему это привело? К увольнению, на первом же приличном месте работы.

Я протянула руку и Коди взял ее, его лицо светилось от восхищения.

— Но я все еще не согласна прыгать с парашютом.

— Мы будем над этим работать.

Глава 3

Звенит телефон, оповещая об смс, и я просыпаюсь от глубокого, дарящего наслаждение, сна.

Притянув к себе раздражающий гаджет, и с трудом разлепив один глаз, читаю:

«Просыпайся, красотка. Второй пункт списка ждет нас!»

Мгновенно проснувшись, я вскакиваю. О боже! Что было под вторым пунктом? Я не помню — только бы не прыжок с парашютом, потому что я ни за что на это не пойду.

Телефон снова вибрирует.

«Ты уже встала? Флиппер ждет!»

Это привлекает мое внимание. Уеее! Номер два — поплавать с дельфинами!

«Серьезно?»

«Да! Напиши мне свой адрес. Я заберу тебя».

Быстренько написав ответ, я ринулась в душ. Когда я вышла, от Коди пришло уже два сообщения.

«Надень купальник».

«Я снаружи».

Черт, я надеюсь, что не совершаю ошибку. Я дала ему свой адрес, но я едва знаю этого парня! Это свидание? Мы это не обсуждали, и я не уверена, что чувствую по этому поводу.

Все еще обернутая в полотенце, я украдкой выглядываю в окно, и вижу темно-синий пикап Сильверадо с белыми гоночными полосами. Никогда не представляла Коди в чем-то похожем — она больше подходит парням, которые, вроде как, собираются ехать домой.

Увидев меня, он нетерпеливо помахал.

Я быстро пригнулась, сердце ушло в пятки. Что, черт возьми, я творю? Нет, я уже достаточно делала для того, чтобы избегать рисков. И теперь, я намерена сделать это — что бы это ни было.

Я рылась в шкафу в поисках слитного купальника, но нашла только бикини. Я как раз примеряла его, недовольная слишком открытой грудью, когда прозвучал первый гудок.

Во время второго гудка, я расчесывала щеткой влажные волосы, и натягивала пару обрезанных джинсов с топом на бретельках.

На третьем гудке, я мчалась вниз по лестнице, а Коди, прислонившись к двери грузовика, усмехался мне.

— Грубо гудеть, подобным образом, когда ждешь девушку! — отрезала я…

— В таком случае, нужно было шевелить задницей, — захихикал он. — Давай же, я везу тебя завтракать.

Мое лицо вытянулось.

— Я думала, мы собирались плавать с дельфинами?

— Да, но океанариум не откроется до 10:00.

— Океанариум?

Он гримасничал.

— Да, увы. Я не смог найти поблизости место с диким плаванием. Но это, должно быть, круто. Мы будем плавать в бассейне с дельфинами, можем покормить их, поиграть и все такое.

Он выглядел обеспокоенным и меня кольнуло чувство вины, ведь он спланировал это специально для меня.

— Звучит здорово, — прервала я его. — Сама бы я никогда этого не сделала. Так куда ты везешь меня на завтрак? Хочу запеченной картошки по-домашнему, ароматной, под сыром.

— Что, черт возьми, это такое? — смеется он.

— Эй, перестань! Еда у Каролины рулит: запеченная картошка фри с грибами и беконом, покрытая американским сыром, подается с яичницей из двух яиц. Ням-ням!

Он облегченно улыбается, и миру, вновь, является эта чертова ямочка.

— Эмм, я склонялся к «Небесным маффинам». Там делают лучшие в мире черничные кексы. Тебе стоит попробовать.

Коди был прав. Несмотря на то, что эта семейная кондитерская была всего в четырех кварталах от меня, я никогда там не бывала. Аромат свежей выпечки дразнил нос и Коди, судя по виду, был готов драться за место в начале очереди.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Что? — спросил он, глядя через плечо.

— У тебя такой же вид, как вчера у Оскара, когда он поглядывал на мое вишневое мороженое.

Коди засмеялся.

— Да? Надеюсь, слюней поменьше.

— Хм, ну, в общем, мы дружим не так давно, поэтому мне нужно это проверить. Кстати, какой породы Оскар?

— Он бернский зенненхунд, но не чистокровный. Я думаю, помесь ньюфаундленда.

— Отец имеет право посещения?

Коди усмехнулся.

— Не думаю, что он был ответственным типом.

— Ммм, один из тех, кто поматросил и бросил, ясно. Сколько ему?

— Я не уверен. Четыре или пять. Практически взрослый парень. — Улыбка Коди исчезла.

— Ты не уверен в его возрасте?

— Ну, он не мой. Соседский. Я просто иногда его выгуливаю. Он хорошая компания — знаешь, мужественный и молчаливый.

— Хм, в противовес болтливому, сумасшедшему типу, который пишет сообщения случайным незнакомкам.

Засмеявшись, он насмешливо посмотрел на меня.

— Каких предпочитаешь?

— Мужественных и молчаливых, но сумасшедшие типы не лишены изюминки.

— Отлично, — сказал он, бросив горячий взгляд, который заставил меня заткнуться.

Добравшись до кассы, Коди заказал два кофе и шесть черничных кексов.

— Скольких людей ты собираешься накормить? — недоверчиво спросила я.

— Я голоден, — защищается он. — Можешь взять два.

— Что, если я хочу три?

Он посмотрел на меня щенячьими глазами.

— И ты съела бы мой кекс?

— Просто прошу равную долю, мистер.

— Прекрасно, — улыбаясь сказал он. — Я посмотрю, как ты съешь три кекса, а потом лопнешь.

— Ничего себе, и как тебе удается быть настолько очаровательным?

— Практика.

— Держу пари, ты говоришь это всем девчонкам.

— Только симпатяжкам, которые хотят съесть мои кексы. Я невероятно добр!

Мы сидели в его грузовике, потягивая обжигающе горячий кофе и поедали наши черничные удовольствия. Я справилась с двумя и половиной, но только потому, что была полна решимости не быть девчонкой.

Коди выхватил, оставшуюся половину, из моей руки и запихал ее в рот, триумф на его лице не соответствовал надутым щекам.

— О, мой Бог! Ты похож на хомяка.

Он что-то пробормотал, но я не разобрала, и проглотив все, стал облизывать, запачканные в синем джеме, пальцы.

Мое внимание привлек его розовый язык, гуляющий по кончикам пальцев, и я задалась вопросом, что еще он мог им делать.

Он поймал мой взгляд и поднял брови.

Нужно было отвести взгляд, но выражение его лица стало серьезным. В течение секунды я думала, что он собирается поцеловать меня и я реально, по-настоящему, сильно хотела того же. Но он несколько раз откашлялся, и отведя взгляд, завел двигатель грузовика.

Напряжение спало, когда он включил радио, и запел Джон Денвер.

Коди начал подпевать, его голос был сильным и удивительно мелодичным, с грубым, сексуальным тембром. Я представила его выступающим в рок-группе — он был, конечно, достаточно горяч.

— Откуда ты знаешь все тексты? — спросила я, когда он замолчал.

Он усмехнулся, снова расслабившись.

— Это любимая песня моей мамы, — улыбнулся он. — Одни дни как алмазы, другие как камни. Это о том, чтобы брать от жизни по максимуму. Если она дает тебе лимоны, сделай лимонад и не кисни.

— Очень философски.

Он пожал плечами.

— Мне нравится.

Остальную часть пути к океанариуму, мы провели в тишине, думая каждый о своем, хотя я пару раз ловила его на том, что он собирается мне что-то сказать, но не хочет или не может.

В океанариуме нас определили в небольшую группу, с тремя другими людьми — мамой и двумя детишками — и зачитали короткую лекцию о дельфинах, их поведению и среде обитания.

Коди был взволнован как ребенок и хотел побыстрее оказаться в бассейне с дельфинами.

— Сейчас мы познакомимся с тридцатилетним дельфином по имени Мэвис, — сказал тренер. — Она очень дружелюбна и любит людей.

— Вау, тридцатилетняя, — тихо сказал Коди. — Практически дельфин-пенсионер.

Тренер улыбнулся.

— Не позволяй ей это услышать. Мэвис очень подвижна.

Нам показали раздевалки и выделили шкафчики для одежды. Я чувствовала себя неловко в крошечном бикини, но мамочка, которая была рядом, с завистью вздохнула:

— Я бы все отдала за такую фигуру. Но двое детей… Да, стоит признать, природа берет свое.

Я улыбнулась и поблагодарила ее.

— Ваш друг — душка, — сказала она. — Мои два маленьких шалопая покорены.

Мне это знакомо.

Мы направились к бассейну, чтобы взять гидрокостюмы.

Коди разговаривал с тренером, и даже при том, что я уже видела большую часть его тела, когда он был в шортах для бега, я не могла не любоваться приятным видом.

Увидев меня, у него отвисла челюсть, и я наблюдала как он оценивающе окинул взглядом мое тело. Я задрожала под его пристальным взглядом и была разочарована, когда нам вручили гидрокостюмы.

Мы набаламутили воду, приветствуя Мэвис. Она подплыла к нам, и я задержала дыхание, когда она задела мою руку. Ее кожа была грубоватой, и эластичной, но прикосновение было нежным. Она медленно кружила рядом с нами, приближалась и удалялась.

— Она проверяет вас, — сказал тренер. — Просто позвольте ей поплавать вокруг вас и привыкнуть.

— Она мне улыбается! — взволнованно хихикала маленькая девочка.

— Дельфины выглядят так, как будто улыбаются, но только их поведение говорит о том, что они чувствуют. Да, ты ей определенно нравишься!

Мэвис снова подплыла к нам, и подтолкнула меня головой к Коди.

— Она думает, вы милая пара, — прошептала мамочка.

Я покраснела, а Коди засмеялся и, положив руку мне на плечо, притянул ближе.

Я чувствовал жар: от солнца, от этого замечательного опыта, от человека, стоявшего рядом со мной, который улыбался так, будто я лучшее, что он видел в своей жизни.

Мы провели с Мэвис час, поиграли с ней, покормили, пообщались и получили снимки, сделанные с ней.

К тому времени, как мы закончили, я пребывала в блаженстве; полностью расслабленная, как никогда раньше, совершенно новое ощущение.

Мы остались еще на некоторое время, наблюдая за другими морскими обитателями, но вид животных в неволе, пусть даже в большом, красивом аквариуме, как у них, заставил меня грустить. Они были рождены не для того, чтобы томиться в клетке; они должны быть свободными в океане, жить своей жизнью. Не здесь, независимо от того, как хорошо о них заботились.

В итоге мы направились в кафе, сидели, болтали и грелись под солнечными лучами.

Когда мы пошли назад, к грузовику Коди, он открыл для меня дверь.

Я не могла припомнить, когда последний раз, так хорошо проводила время на первом свидании. Действительно ли это было свиданием? Похоже да, но без обычной неловкости. Возможно, мы были всего лишь двумя людьми, которые исполняли собственные желания.

Когда Коди забрался в грузовик, я наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Спасибо. Это было удивительно. Одна из лучших вещей, которые я когда-либо делала в своей жизни. Спасибо, что взял меня с собой.

Улыбнувшись, он посмотрел вниз, туда, где моя ладонь опиралась на его колено, и переплел наши пальцы.

— Я рад, что тебе понравилось, — сказал он, мягко сжав мою руку, прежде чем отпустить ее. — Хочешь вычеркнуть еще кое-что из списка?

— Что ты имеешь в виду?

— Номер один.

У-ухх.

— Ты о…

— Время для татуировки!

— О, я не уверена насчет этого.

— Все будет в порядке, Ава. Я буду первым, и ты убедишься, что это не страшно. А тебе набьем, только если будешь уверена. Ну же, мы можем считать пункт выполненным, если хотя бы один из нас это сделал.

Я неохотно согласилась, испытывая тошноту в животе, и сожалея о съеденном в Океанариуме тунце.

Он поехал в незнакомую мне часть города, следуя инструкциям навигатора, и наконец, остановился у витрины, с надписью: «Татуировки в массы», выведенной через большое окно.

Я с тревогой осматривалась, а Коди выманивал меня из грузовика обещанием мороженого и печенья позже.

Держа меня за руку, и потирая большим пальцем мою ладонь, в попытке успокоить, он привел нас в салон тату. Я была удивлена чистым, не захламленным помещением; подсознательно я ожидала чего-то безобразного и грязного.

— Я могу вам помочь, милашки?

Здоровяк, с татуировками на шее и толстых руках, шел к нам. Я спряталась за Коди, пока они обсуждали его татуировку в стиле инь-ян.

— Твоя подружка может остаться здесь или пойти и смотреть, — предложил он.

Подмигнув мне, Коди не исправил предположение парня.

— Хочешь посмотреть? — спросил Коди, с интересом наблюдая, как кровь отливает от моего лица.

— Гм… не уверена.

— Все будет в порядке, милая. Ты могла бы держать его за руку — эти крутые парни, вечно оказываются дохляками.

Нервно рассмеявшись, я прошла за ними в кабинет.

Коди сидел в чем-то, напоминающем стоматологическое кресло, в то время как татуировщик, который назвал себя Монахом, протер его руку антисептиком и тщательно побрил. Взяв рисунок, он поместил его на Коди.

— Последний шанс передумать, чувак.

Коди улыбнулся мне.

— Хах, я в порядке.

Гудение тату-машинки с иглой, заставило меня почувствовать слабость. Коди не двигался, но я видела бьющуюся жилку у него на шее, и напряженную челюсть. Без слов, я взяла его руку и крепко сжала. Он удивленно моргнул и улыбнулся.

Пятнадцать минут спустя, дело было сделано. Кожа Коди выглядела немного розовее по краям, но не столь кроваво, как я ожидала.

Рисунок инь-ян был новым и с острым краем, размером с бейсбольный мяч. Выглядело довольно круто.

Монах выдавил немного геля на свежую татуировку Коди и покрыл его чем-то похожим на бинт.

— Ты хочешь татушку, крошка? — спросил Монах, поворачиваясь ко мне.

Когда он улыбнулся, я заметила, что у него нет зубов. И не смогла сдержать удивление, неужели их выбил недовольный клиент?

— Ты не обязана, Ава, — мягко сказал Коди.

Почему я была такой трусливой курицей? Я воинственно вздернула подбородок.

— Нет, я тоже хочу. Хочу запомнить этот день.

Улыбка Коди была так широка, что буквально светилась от счастья.

— Я никогда не забуду его, — сказал он, глядя мне в глаза.

Я наклонилась вперед, не отрывая взгляда, от его потемневших глаз, атмосфера между нами накалялась, пока Монах не откашлялся.

— Что ты хочешь, сладкая?

Я пару раз моргнула, смущенная тем, как вела себя, но сегодня все было не так, как обычно.

— Знак зодиака, Рыбы, пожалуйста.

— Не дельфина? — ухмыльнулся мне Коди.

Проигнорировав его, я показал Монаху, где бы хотела татуировку.

— Вот здесь.

Я сняла часы и показала на внутреннюю сторону запястья.

— Без проблем, сладкая. Но здесь будет больновато, потому что у тебя мало мышц, и это рядом с костью.

Определенно, от моего лица отлила вся кровь, и я начала колебаться.

— Гм, Ава? Я не уверен, что это хорошая идея, — встревоженно сказал Коди.

— Я выдержу.

Мой голос казался слабым даже самой себе.

Монах покачал головой и вздохнул, прежде чем усадить меня на стул и взять мое запястье.

Он был прав: это действительно было больно, и у меня застучали зубы от движения тату-машинки. Я не смотрела, но Коди держал меня за руку, пока мы не закончили.

— Готово.

В легком шоке, я уставилась на запястье. Я была заклеймена, но весьма довольна собой и маленьким символом, который был теперь несмываемо вбит чернилами под кожу.

В очередной раз, Коди не позволил мне заплатить, вытащив бумажник и расплатившись по счету.

— Как ты можешь позволить все эти вещи, если не работаешь? — проворчала я. — На тебе не висит кредит за колледж или что-то вроде того? Или ты просто богат?

Возможно, чернила просочились прямо в мой мозг, потому что я знала, это грубо прозвучало. Коди ничего не ответил, на его лице застыло странное, не читаемое выражение, омрачающее его.

Едва мы вышли из солона, у меня подкосились колени, и я ухватилась за дверной косяк, когда на меня накатила волна головокружения.

— Стоп! Как ты?

Прежде, чем я смогла ответить, Коди подхватил меня на руки и понес к грузовику. Голова все еще медленно кружилась; но опираясь на его твердую грудь, я сосредоточилась на сердцебиении Коди, и стала приходить в себя. Я была очарована слабым запахом хлора на его коже, намеком на парфюм, которым он пользовался ранее, и его собственным тонким ароматом.

Я только начала наслаждаться процессом, а он уже аккуратно посадил меня на пассажирское сиденье.

— Как ты себя чувствуешь?

Я неловко засмеялась.

— В основном, смущенной.

На его лице заиграла облегченная, мягкая улыбка.

— Наверное, нужно отвезти тебя куда-нибудь и накормить.

— Ты шутишь? Ты уже купил мне салат с тунцом и два кекса. Я буду размером с индийского буйвола, если так пойдет и дальше.

— Два с половиной кекса.

— Неважно!

— Ну, я же обещал тебе мороженое и печенье.

Я вздохнула.

— Да, обещал. Но плачу я.

— Мне нравится, когда ты ведешь себя как начальница, — сказал он, со злой усмешкой.

Я закатил глаза, но не смогла скрыть улыбку.

Мы поехали в Moo Time Creamery в Коронадо и, сидя на солнце, наслаждались нашими рожками.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — сказала я, слизав последние капли мороженого с пальцев.

— Который? — рассмеялся Коди. — Кое-кто трещит без умолку.

Это верно: мы болтали как закадычные друзья. С Коди было легко во всем. Почти во всем. Я все еще задавалась вопросом, почему он не пытался поцеловать меня.

— Ты действительно богат?

Он хрипло засмеялся.

— Не так, как ты думаешь — скорее, у меня богатый жизненный опыт.

— Тогда, как ты можешь себе все это позволить? Я имею в виду, все это круто, конечно, но …

— Серьезно, Ава, не думай об этом. У меня есть немного накопленных денег. Все это, я планировал довольно долго.

— Да, но я не могу платить. Я… я, вроде как, уволилась, ну, или возможно, была уволена.

Его голос был полон беспокойства.

— Но … Ты не уверена?

— Ну, я была стажером, в одной аудиторской фирме — она, как предполагалось, была моим большим стартом. Но мой босс, по совместительству владелец компании, предположил, что если я могла бы «помочь» ему, он мог бы «помочь» мне, если ты понимаешь, о чем я.

Лицо Коди потемнело, и его полные губы, вытянулись в упрямую, ровную линию.

— Ава, ты только скажи, и я выбью все дерьмо из этого ублюдка. Я серьезно. Ему это не сойдет с рук.

Он был дико зол, и я знала, он это сделает, стоит только попросить.

— Этот чувак урод, но я не собираюсь позволить ему все разрушить. — Я вздохнула, пытаясь поверить сказанным словам. — Мне очень нравится жить на западном побережье. Я найду другую работу. В конце концов. Но я не могу оплачивать наши походы, и не люблю жить в долг.

— Ты мне ничего не должна, — ответил Коди почти сердито. — Я делаю это, потому что хочу, и я действительно наслаждаюсь твоей компанией. — Он искоса посмотрел на меня. — Гораздо приятнее разделять с кем-то удовольствие.

— В общем, ты и правда настроен на лето, полное бесконечных развлечений?

Он широко улыбнулся.

— Из твоих уст, это звучит еще лучше.

Улыбаясь, я покачала головой.

— А что потом? Будешь искать работу после Дня труда?

Он пожал плечами, отвергая эту тему.

— Я подумаю об этом, когда придет время.

Я раздраженно фыркнула.

— Тебе говорили, что ты умеешь быть очень уклончивым?

Он удивился и неловко поежился.

— Гм, нет. До сегодняшнего дня — ни разу.

— Ну так, ты в этом ас.

Он не ответил, и я не могла сдержать удивления, по поводу возможных причин.

— Ты же не женат, да? — напрямик спросила я.

Казалось, резонный вопрос, в частности, в свете недавнего опыта с серьезным недопониманием с моим экс-боссом.

Брови Коди взлетели вверх, и он разразился громким смехом.

— Нет! Определенно, не женат.

— Дети?

Он покачал головой.

— Боже, Коди, ты не упрощаешь мне задачу. У тебя есть девушка? Ну, или кто-то на примете?

Его глаза встретились с моими, и я нахмурилась.

— Только ты, — сказал он, взял мою руку и нежно поцеловал пальцы. — Понятно?

— Понятно, — сказала я, со счастливой улыбкой.

В голове пронеслась еще одна мысль.

— Ты на условно-досрочном?

Он усмехнулся.

— Хм, хороший вопрос.

— Ответишь на него?

— Нет, я не на условно-досрочном освобождении.

А потом он что-то пробормотал себе под нос, но что, я не разобрала.

Глава 4

Это были идеальные выходные.

Почти идеальные. Какого, спрашивается, черта, Коди до сих пор меня не поцеловал? Мне хотелось его поцеловать, но поскольку он не предпринимал попыток, это наводило на мысль, что он хочет быть просто друзьями и заставляло держаться на расстоянии. Ррррр! Он такой стеснительный.

Но сегодня, уже, понедельник и мне нужно искать работу.

Я смогла договориться о собеседовании в одну кофейню, куда я подавала резюме; повезло получить эту работу, но увы, всего две смены в неделю — по понедельникам и вторникам, начиная с сегодняшнего дня.

Но были и отличные новости: Уоллман готовы выплатить мне причитающиеся деньги. Это значит, я не совсем на мели, хотя, стоит всерьез задуматься о переезде из дорогой съемной квартиры и поискать что-то подешевле. То, чего мне не нужно — очередной переворот в жизни.

Я весь день работала, от Коди не было вестей, но каждый раз, когда я касалась фартуком запястья, свежая татуировка напоминала о нем. Я действительно надеялась, что не пожалею о своем поспешном решении.

К концу смены, я начала себя жалеть. Я не для того училась четыре долгих и утомительных года в колледже, на бухгалтера, чтобы снова обслуживать столики. Я устала, болела каждая мышца, которая есть в теле.

В кармане загудел телефон, выдернув меня из этого мрачного состояния. Прежде чем проверить сообщение, я тайком оглянулась, не наблюдает ли за мной менеджер.

Это был Коди, он просил встретиться.

Во мне моментально расцвело головокружительное счастье, и я послала ему адрес кафе, уточняя, что буду свободна через полчаса. И поспешила в уборную, чтобы оценить ущерб, причиненный девятичасовой сменой в кафе.

Хм, все не так плохо. Ничего, что нельзя было бы исправить расческой, блеском для губ и легким пшиком духов. Нужно приниматься за дело. Кроме того, накануне, Коди видел меня в отвратительном гидрокостюме — сегодняшний вид хуже не будет.

Перед уходом с работы, я обслужила еще парочку клиентов, и забрала кошелек из тесной комнатушки для отдыха. Когда я вернулась, двое моих новых коллег, студентки колледжа Шелли и Рейчел, смотрели куда-то вглубь кафе и хихикали позади кофеварки; бросая влюбленный взгляд на Коди, который сканировал глазами зал в поисках меня.

— А парнишка ничего!

— Да, определенно хорош. Пойду поговорю с ним.

— Не смей, сучка! Я первая его увидела.

— Извините, дамы, — с улыбкой сказала я, поравнявшись с ними, — Он занят.

На их лицах проступило разочарование, и обе выстрелили в меня злыми взглядами.

Хотя они правы: выглядит он действительно круто, интересно, он оделся так ради меня?

На нем были темные джинсы в разводах, висящие на бедрах, и белая рубашка на пуговицах. Контраст загоревшей кожи и темных волос, был ошеломляющим. Он был так красив, что мог бы нажить состояние, работая моделью. Хотелось бы придумать способ, как заморозить его в нынешнем виде и оставить так навеки.

Увидев меня, его лицо озарила огромная улыбка, и это один из тех моментов, который я навсегда сохраню в памяти. Он направился ко мне, и на мгновение, я подумала, что он меня обнимет, но вдруг он убрал руки в карманы и стал неловко раскачиваться на ногах, все еще широко улыбаясь.

Отбросив предрассудки, я обняла его за шею и громко чмокнула в щеку. Он выглядел настолько удивленным, что я почти рассмеялась. Но вместо этого, схватила его за руку, и вытащила из кафе.

— Просто пометила свою территорию, — сказала ему.

Его смущение — просто великолепно.

— Мои коллеги пытались решить, кто первой тебя заарканит. Я подумала, что спасу тебя от них.

Усмехнувшись мне сверху вниз, он сжал мою руку.

— Я думаю, что меня почаще нужно спасать.

— Уверена, так и есть! — засмеялась я. — Боже, мне нужно выпить за то, что этот день закончился. Через улицу есть бар, в котором все еще есть счастливый час. Я куплю тебе пиво, с заработанных чаевых. Отказ не принимается.

Он покачал головой, выглядя смущенным.

— Мы можем просто пойти и выпить кофе?

— Ты это серьезно? Я весь день вдыхала аромат кофе. И жажду стакан ледяного пива.

— Гм, я не могу войти в бар.

— Почему нет? Ты не пьешь? Можешь взять содовую…

Он снова тряхнул головой.

— Нет, это…

— Черт, ты все-таки на условно-досрочном!

Мои глаза панически расширились.

Он слегка улыбнулся.

— У меня нет поддельного удостоверения.

— Что?

— Мне нет двадцати одного.

— О. — Я замолчала и осмотрела его с ног до головы, любуясь его гладкой кожей, не тронутой щетиной. — Сколько тебе лет?

Его щеки покраснели, и он уставился на свои ботинки.

— Восемнадцать.

Что?

У меня глаза на лоб полезли. В буквальном смысле. Пробежавшись взглядом по его шикарному телу, вернулась к прекрасному лицу.

— Матерь божья! Ты шутишь! Я практически развращаю малолетнего! — шокировано всплескиваю руками. — Что, правда? Тебе только восемнадцать?

Он нервно улыбнулся.

— Поэтому я хочу поехать в Тихуану. Там разрешены спиртные напитки с восемнадцати.

Я в шоке. Поверить не могу, что этот офигенный мужской экземпляр, на четыре года моложе меня. Он выглядит таким зрелым, более зрелым, чем ребята, с которыми я встречалась в колледже, это уж точно.

Я попыталась отшутиться.

— Ты, должно быть, единственный восемнадцатилетний, у которого нет поддельного удостоверения.

— Как-то не сложилось.

Мы смущенно переглянулись, не зная, что сказать.

— Так ты не был в колледже?

— Нет.

— И ты живешь… Ты живешь дома?

Он кивнул.

— Да, с мамой.

В мозгу мелькает картинка того, что мы можем вытворять в его комнате, и резко прерывается вторжением его мамы.

— Понятно, это странно, — сказала я, стараясь выкинуть эту идею из головы.

— Это не имеет значение, Ава. Ничего не изменилось.

— Хм, конечно имеет! Я встречаюсь с парнем, который недостаточно взрослый для того, чтобы повести меня в бар!

Он удивил меня, ухмыляясь так, что снова появилась его чертова ямочка.

— Мы встречаемся?

Моя очередь чувствовать себя ужасно неловко.

— Твою мать. Просто вырвалось. Нет, конечно, мы не встречаемся — мы друзья.

Его улыбка дрогнула.

— Я хотел бы пригласить тебя на настоящее свидание, Ава. Поужинаешь со мной, прямо сейчас?

Я вертела в руках кошелек, растерянная и слегка раздраженная.

— Я все тот же человек, что и десять минут назад, — сказал он мягко. Когда я не ответила, он вздохнул. — Или мы можем быть просто друзьями.

Так ли это хреново — встречаться с восемнадцатилетним? В конце концов, из меня ужасный алкоголик. И не похоже, что он откажется от пива, если мы пойдем ко мне домой.

Но потом, я подумала о том, что сказали бы мои сестры и папа. О боже, чего бы они только не наговорили. Я тупая курица, и мне нужно время, чтобы подумать обо всем этом.

— Я думаю, нам лучше остаться друзьями, — заторможено ответила я.

Его плечи поникли, и я почувствовала себя ужасно виноватой за отказ.

— Мы все еще можем тусоваться вместе, — наигранно весело, сказала я, поежившись от фальши, звучащей в голосе.

— Ага, — сказал он с улыбкой, которая не тронула его глаза.

Я почувствовала себя еще хуже, если такое вообще было возможно.

— Я лучше пойду, — сказала я, чувствуя себя несчастной и одинокой.

Он протянул руку, чтобы коснуться моей руки, видимо, что-то решив для себя.

— Позволь мне отвезти тебя на ужин, Ава, — произнес он. — По-дружески. Наверняка, ты проголодалась после трудового дня.

— По-дружески? — уточнила я.

— Все ради тебя. Друзья.

Вряд ли это хорошая идея, но я залезла в его грузовик, и вдыхая запах пыли, старой кожи и знакомого одеколона Коди, сразу же расслабилась.

— Мне нравится твой грузовик, — сказала я. — Чувствую себя в безопасности, наверное?

— Это то, что хочет услышать о себе каждый парень, — сказал он, качая головой в притворной печали.

Я слегка ударила его рукой.

— Ты знаешь, что я имею в виду! Он вроде танка, может проехать где угодно!

— Я все равно не пущу тебя за руль, — засмеялся он, перефразировав наш давнишний спор. — Ты водишь Приус. Это примерно десятая часть моего грузовика!

— Нееет!

Я сделала вид, что сержусь, но в Коди было что-то такое, что не позволяло на него злиться. Кроме того, на самом деле, я не была задета. Но рвала и метала из-за того, что он скрыл свой возраст.

Честно говоря, мне и в голову не приходило, что он может быть настолько младше. Мои друзья из дома, нещадно бы потешались надо мной, но это ничто по сравнению с тем, что сказала бы моя семья.

Тихий, внутренний голосок прошептал, что им не обязательно об этом знать.

О боже, я была настолько мелочной и неуверенной — и порой ненавидела себя за это.

Мы приехали в пиццерию, на входе он придержал для меня дверь. Я не могла не заметить, что обслуживающий персонал (в том числе один явно гей) с интересом смотрел на Коди. Я не могла их винить.

Черт возьми, я не могла! Он был со мной, по-дружески или нет.

Очень внимательная девушка-администратор, у которой, казалось, внезапно проснулся интерес к пикапам Сильверадо, показала нам столик. Досчитав до двадцати, я отпустила ее, попросив позвать официантку.

Мда, Коди понятия не имел, что она на него запала. Хоть он и казался таким уверенным в себе, на самом деле, был довольно застенчив, когда дело касалось девушек. Теперь, зная, что ему всего восемнадцать, я понимала, в этом есть резон. А может и нет. Что случилось с девочками в его средней школе? Все до одной слепые и без вкуса на шикарных парней?

И почему он другой со мной? Зачем дал мне ту записку, когда играл с Оскаром под дождем?

Пока мы ждали пиццу, Коди подвинул ко мне толстый конверт.

— Что это?

Он поднял брови.

— Зачем люди спрашивают такие вещи, вместо того, чтобы просто открыть конверт?

— Умник, — огрызнулась я, заставив его рассмеяться.

На первом листе, который я вытащила, было: «Международный Звездный реестр».

Наши взгляды встретились.

— О мой Бог! Ты это сделал?

— О да, сделал. Ты не бесишься опять? — с опаской спросил он.

Я округлила глаза.

— Ты реально назвал звезду в мою честь?

Он расслабил плечи и улыбнулся.

— Да, по одной, в честь каждого из нас. Они в созвездии Андромеды, потому что, эмм, «Андромеда» означает «Принцесса». И еще одна, в честь твоей мамы. Я не знаю ее имени, поэтому ее звезда называется «Мама Эвы». Надеюсь, ты не против. Наши звезды расположены по соседству. Фух, теперь можешь избавиться от меня.

Я не смогла удержать глупых слез, из-за которых потекла тушь.

— Ох, смотри, на кого я похожа, — шмыгнула я носом. — Точно, как енот.

— Ага, но очень милый енот.

Обойдя столик, он потянул меня в объятия.

Не было ничего детского в том, как он держал меня, или в том, как целовал мои волосы, в то время, как я оставляла мокрое пятно на его футболке. Его руки были сильными и теплыми, тело — крепким, под натуральным хлопком футболки, мышцы бедра прикасались к моей ноге.

В конце концов, мне удалось остановить поток слез и я, с благодарностью, взяла у него горсть бумажных салфеток.

— Боже, мне так жаль, — я шмыгнула носом. — Я действительно смущена.

— Не стоит, — пробормотал он, поглаживая мои волосы.

— Просто последние несколько дней, были слишком странными. Но это лучшая их часть. Спасибо, что сделал все для этого, Коди.

Я слегка отстранилась от него, и он разжал объятия. Моментально мне стало не хватать его рук, и я спросила себя: «А такая ли хреновая идея — встречаться с Коди?»

Подоспела пицца, отвлекая меня, и я жадно накинулась на нее. Коди, казалось, предпочитает смотреть, как я ем, а не есть самому. Я была слишком голодной, чтобы переживать об этом.

— Так, ты осуществил три удивительных пункта, из летнего списка желаний, полагаю, мой черед, — сказала я, решая, осилю ли пятый кусок пиццы.

— Мы прыгнем с парашютом? — поддразнил он.

— Ни за что, даже не пытайся уговаривать. — Я сделала паузу. — Не смотри на меня так. Ты заставляешь меня чувствовать себя пумой.

— Можешь вонзить в меня когти в любое время.

— О, Боже! Детский сад!

Он пожал плечами и улыбнулся.

— Мне восемнадцать. Ты именно этого ожидала, верно?

— Тебе не нужно ничего доказывать!

— Почему нет?

— Парни, такие парни! Думаю, это правда, что мальчишки созревают позже девочек.

— Тебе все нравится, на самом деле. Может быть, я навсегда останусь восемнадцатилетним.

— Это никому не подвластно. Мы все растем.

— Ахах. Пожалуй, я пропущу этот этап.

Закатив глаза, я сунула в рот кусочек пепперони.

И сразу же пожалела об этом, потому что зрачки его голубых глаз расширились, взгляд потемнел, и безусловно, совсем не по-детски. Облизав губы, он покачал головой и потер виски.

— Голова разболелась? — поддразнила я.

Он бросил на меня взгляд а-ля «не смешно».

— Ладно, мир. Как насчет того, чтобы напиться на днях… если мамочка тебя отпустит? — подначивала я его.

Он сверкнул дикой ухмылкой.

— Не стану утверждать, что из меня великий тусовщик, я не употребляю наркотики, но если ты собираешься напиться, я в теме! Боже, я люблю т… Я люблю твою идею! — сказал он, счастливо. — Когда мы можем поехать?

— Так, завтра я работаю, а потом свободна до конца недели. А если серьезно, не думаю, что твоя мама одобрит, это немного странно, что ты проводишь время с девушкой старше тебя.

Он ухмыльнулся.

— Думаю, что она справится.

— Ну, хорошо. Тихуана, мы в пути!

Подняв стаканы с водой, мы выпили за Мексику.

Глава 5

Мы долго спорили, на чем добираться в Тихуану. На автобусе, пересечение границы займет всего час, на машине ‒ не меньше трех.

Коди намерен был взять свой грузовик. Я планировала ехать на «приусе», чтобы мы путешествовали вроде как отдельно. В конце концов, Коди предложил бросить монетку. Я выиграла, и он смирился, ‒ по крайней мере, сделал вид.

Но мы подумали, что неплохо было бы напиться вдвоем, и все-таки выбор пал на автобус.

Я хотела заехать за Коди, вместе доехать до автовокзала и сесть на автобус, но он замялся, явно не хотел говорить свой адрес, сказал, что сам доберется до меня и оставит грузовик у подъезда. Это глупо и смешно, о чем я не преминула ему сказать.

― Твоя мама точно не против? Не хотелось бы, чтобы меня обвинили в похищении человека или совращении малолетних.

В его глазах зажегся опасный огонек и наклонившись, он прошептал мне на ухо:

― Мне бы хотелось быть совращенным тобой — и я уже не малолетний.

Я не смогла сдержать дрожь удовольствия, пронзившую мой позвоночник, хотя изо всех сил пыталась казаться равнодушной.

― Серьезно, твоя мама одобрит?

Я лишь слегка поддразнивала его, но Коди выглядел удивленным.

― Ты слишком сильно переживаешь. Да, я сказал ей, что уезжаю. Да, я сказал ей, с кем.

Я кусала губу, все еще неуверенная, что этого достаточно.

― Кроме того, ― сказал он, ― она видела твои фотки, поэтому знает, что ты слишком милая и хрупкая для того, чтобы обвести меня вокруг пальца… даже если ты — пума.

― Прости? ― задохнулась я.

Не знаю, как ему удалось одним предложением и оскорбить, и сделать комплимент, вызвав у меня смех и недостаток воздуха от возмущения одновременно.

Он расслабился и усмехнулся.

― Я рассказал маме о тебе.

― Ты шутишь?

― Неа. Она хотела знать, где я пропадаю, и я рассказал, чтобы она не волновалась. ― Его лицо смягчилось. ― Она очень переживает за меня.

― Познакомишь меня с ней?

Что, спрашивается, я несу? Знакомство с предками — это не моё, так откуда это, черт возьми?

― Обязательно, как-нибудь, ― ответил он.

― Что насчет завтра, когда я заеду за тобой?

Он рассмеялся.

― Договорились, приезжай в гости. Но она будет спать. Работает в ночную смену.

По крайней мере, теперь, у меня есть его адрес. Если он что-то скрывает, это никак не связано с его домом, в конце концов. Наверное.

― Хорошо, заеду завтра в семь.

Мы решили, что, если выедем пораньше, быстрей пересечем границу.

На следующее утро, я припарковалась на тихой незаметной улочке у милого домика, и судя по всему, Коди и его мама не из богачей. Вопрос, как он может позволить себе подобные вещи, становится еще более актуальным. Меня тревожит то, что вся эта поездка в Тихуану может быть какой-то сложной схемой, связанной с перевозкой наркотиков.

Мне хочется надавать себе тумаков за подобные мысли, но они не уходят. Когда он выходит из дома, с огромной улыбкой на лице и притягивает меня в крепкие объятия, становится только хуже.

Обняв его в ответ, я зарываюсь лицом в мягком материале его футболки, вдыхая чистый, пряный аромат.

Я чувствую, как сердце Коди пропускает удар, мы обнимаемся чуть дольше, чем положено простым друзьям. Когда я отстраняюсь, то уверена, что мои щеки горят, и для него это тоже не прошло бесследно. Под джинсами видна увеличившаяся эрекция.

― Извини, ― говорит он, пожимая плечами и избегая моего взгляда. ― Красивая девушка в шортах.

Подойдя к машине, он подключил свой айпод к стереосистеме и «Between the Raindrops»[1] группы Lifehouse полилась из колонок.

Улыбнувшись, я покачала головой. Собираясь забраться на водительское место, я бросила взгляд на его дом. Клянусь, кто-то выглядывал из-за занавесок. Наверное его мама решила проследить за ним. Или за мной.

Мы молча едем к автовокзалу, я жду, когда Коди что-нибудь скажет, но он смотрит в окно.

После нескольких минут неловкого молчания, я не могу больше сдерживаться.

― В тот дождливый день — почему ты передал мне ту записку?

Он грустно улыбается, глядя на меня.

― Ты выглядела так, словно нуждаешься в комплименте.

Не тот ответ, которого я ждала.

― И все? Ты задался целью бродить по миру, делая комплименты незнакомкам?

― Конечно, почему нет? Есть способы и похуже проводить свободное время. ― Он перевел взгляд на пролетающие мимо автомобили и магазины. ― И я имел в виду то, что сказал. Но сейчас, я узнал тебя и изменил свое мнение.

― Ты… ты больше не считаешь меня красивой?

Капец.

Улыбнувшись, он посмотрел на меня.

― Я знаю, что внешняя красота лишь отражение внутренней.

По телу проходит дрожь, и я смеюсь.

― Думаю, тебе стоит проверить зрение: я отвратительная и ворчливая, усложняю людям жизнь, даже когда они делают для меня что-то хорошее, и веду себя подозрительнее копа.

Откинувшись назад на своем сиденье, он вытянул руки вверх настолько, насколько это вообще возможно в моем маленьком автомобиле, футболка задралась и мне открылся вид на его подтянутый, накачанный живот.

― Да ладно, у тебя просто неудачные пару дней. Со всеми бывает.

― С тобой — нет! Ты всегда счастлив. И это, вроде как, бесит.

Он громко рассмеялся.

― Ага, а ты разве не ненавидишь их? Всех этих гребаных счастливых людей! О чем, они вообще, думают?

― Придурок, ― ворчу я, улыбаясь его словам.

Смех обрывается, и он становится серьезным.

― Жизнь бывает дерьмовой. Мы узнаем это лет в семь. Очень давно я решил, что быть счастливым — это мой выбор. Мне было тринадцать, когда один мой знакомый заболел раком — и это тот еще жизненный опыт, скажу я тебе. Так что, ты можешь купаться в жалости к себе, и говорить, что ты полная неудачница, а можешь плюнуть на все и улыбаться судьбе-злодейке в лицо. ― Он замолчал. ― Это не значит, что удача повернется к тебе лицом, но ты можешь сознательно делать выбор не расстраиваться.

― И что, все так просто?

Коди медленно качает головой.

― Нет, это выбор, который ты должна делать каждый день.

Я осторожно подбираю слова.

― Что заставило тебя… почему ты сделал такой выбор?

Он на секунду прикрыл глаза.

― Я не буду отвечает на этот вопрос, потому что собираюсь хорошенько повеселиться с моей… с моим лучшим другом.

Я удивленно смотрю на него.

― Я твой лучший друг?

― Грузовик! ― кричит он, вжимаясь в кресло.

Перевожу взгляд на дорогу и вижу грузовик, в бок которого я почти въехала. В ушах адски звенит, когда я резко выворачиваю руль.

― Ответь на вопрос! ― прохрипела я, когда угроза миновала.

Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, потому что я только что его чуть не угробила или чтобы собраться с мыслями.

― Да, ты мой лучший друг.

― Почему?

Мой вопрос удивил его.

― Почему нет?

― Это просто… А друзья со школы?

Он пожал плечами.

― Мы не общаемся.

Это странно.

Приехав на автовокзал, мы поднялись в автобус, выбирая места в задней части. Он был полон экскурсантов и дембелей с погонами, — солдаты или морские пехотинцы в приподнятом настроении, в предвкушении предстоящей свободной жизни.

Мы всего в получасе езды от границы, но стоит выехать, сразу оказываемся в длинной пробке из автомобилей и грузовиков, которые словно птицы зимой, направляются на юг.

― Почему ты решила стать аудитором? ― вдруг спросил Коди.

― Хорошие деньги, перспективная должность в плане карьеры. ― Не задумываясь, отвечаю я, повторяя слова, которые говорила сама себе тысячи раз, копируя отца.

― Понятно, ― говорит он медленно, ― Но…

― Но, что?

― Я не представляю тебя аудитором.

― Почему нет? Думаешь, раз я блондинка с большими сиськами, то без мозгов, что ли?

― Ха! ― вырывается у него, в голосе сквозит удивление. ― С чего ты взяла? Я давал тебе повод так обо мне судить?

― Извини, ― говорю я, раскаиваясь. ― Ты не первый парень, который так считает.

― Я знаю, что ты умная — просто, почему аудитор? Мне кажется, для тебя это… такая хрень.

― Ну, я смогу хорошо зарабатывать и тратить деньги на то, что приносит удовольствие — хобби или вроде того.

Кодди качает головой.

― Господи! Тебе 22 или 52? Почему ты так боишься жить?

― Что ты имеешь в виду?

― Ава…

Обняв за плечи, он притянул меня к себе, я устроила голову на его груди.

― Если хочешь быть аудитором, будь им. Но рассказывая об этом, ты выглядишь такой грустной… словно не об этом мечтаешь.

Раздумывая над ответом, я изучаю свои розовые шлепанцы со стразами, которые купила за день до этого.

― Мне всегда хотелось работать в галерее искусств.

Я никому не говорила об этом с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.

― И? ― говорит он, забавно нахмурив брови, будто пытается произвести сложные вычисления. ― Почему не занимаешься этим?

― Папа сказал, что в этой сфере нет нормальных должностей, и вообще, ни один работодатель не возьмет в свой арт-музей такого безрукого работника, как я. А он аудитор, так что…

Коди мягко сжал мое плечо.

― Я понимаю. Ты хочешь порадовать своего старика. Но это твоя жизнь, Ава. И прожить ее нужно по-своему.

Я вздыхаю.

― Из твоих уст, это звучит так просто.

― В жизни все не просто, чертовски фигово, если ты несчастна занимаясь чем-то.

Я послала ему небольшую улыбку.

― Откуда в тебе столько мудрости? Ты заставляешь меня чувствовать себя ребенком…

Я почувствовала, как его пальцы скользят по моей щеке, прежде чем он поцеловал меня в уголок рта. Повернувшись, я посмотрела на него и стала наклоняться ближе…

Но момент был прерван пограничником, который взмахом руки остановил автобус и вернул нас к реальной жизни.

Две минуты спустя, мы были в Мексике, и решили пошататься по улицам Тихуаны.

― Чем хочешь заняться в первую очередь? ― спросил Коди с горящими глазами, будто у него внутри личный филиал рая на Земле. ― Пляж, город, или бар?

― Бар? Эй, только 10:30 утра! Если ты сейчас начнешь пить, то к вечеру ни на что не будешь годен.

Он подмигнул мне.

― Не вижу в этом проблемы.

― Тьфу. Я читала в интернете об одном месте, El Popo. Это — рынок, куда ходят местные жители. Мы могли бы осмотреться, взять содовую и что-нибудь перекусить…

― Еда, точно! Я определенно не против съесть пару тако.

― Ты всегда думаешь о своем желудке.

― Это не единственная вещь, о которой я всегда думаю, ― ответил он, опустив пристальный взгляд на мое декольте.

― Прекращай быть извращенцем! Мы договорились, что будем просто друзьями!

― Ты предложила «быть друзьями». Я — за «друзей… на худой конец».

― Ты обманул меня! ― обвиняю я, бросая хмурый взгляд и пряча за ним улыбку.

― Да, ну так подай на меня в суд…

― Я просто оставлю твою жалкую задницу в Мексике, и поеду домой, ― уходя, бросила я через плечо.

Улыбаясь от уха до уха, он покачал головой.

― Моя жалкая задница найдет твою жалкую задницу, куда бы ты ни направилась.

― Рррр. Эта жалкая задница будет путешествовать в одиночку. ― Пропела я, покачивая бедрами.

Когда он не ответил, я оглянулась и заметила глаза Коди, приклеенные к моей попе. Наверно, следовало чувствовать себя виноватой, но я не чувствовала. Я чувствовала себя желанной. Линия между дружбой и чем-то еще, становилась все более размытой, и это моя ошибка. Коди с самого начала не скрывал, что его тянет ко мне.

Мне он тоже нравился, конечно, но его что-то сдерживало. Я это чувствовала, и дико раздражалась. В этого мальчика, с большой улыбкой и огромным сердцем, слишком легко влюбиться.

― Ну что, ― сказала я, хватая его за руку, ― пошли накормим тебя.

Мы взяли вкуснейший тако у уличного торговца и пошли блуждать по рынку рука об руку, глаза разбегались при виде удивительных леденцов. Мы купили чизкейк Sopapilla и белый кокос alfajores на десерт, а еще Коди купил ананас в сахарной глазури, манго и сквош Chilacayote для его мамы.

Он хотел купить бутылку текилы, но я подумала, что еще слишком рано для того, чтобы все усложнять. И даже при том, что в нем почти метр девяносто и он килограммов на двадцать тяжелее меня, я все еще чувствовала себя ответственной за него.

Осмотрев рынок, я нашла магазинчик с местными безделушками и зашла поглазеть. Коди отказался входить, аргументируя тем, что все-таки он мужчина, и прогуливался рядом, собирая восхищенные взгляды повсюду, где оказывался.

Когда, пятнадцать минут спустя, я вышла, он выглядел очень довольным собой.

― Чем занимался? ― спросила я подозрительно.

― Собирал трофеи, ― невозмутимо ответил он, но глаза выдали его волнение.

― Ничего себе, это было быстро. Бедная девочка.

Его глаза расширились на секунду, и он засмеялся.

― Да, но я и так уже с самой красивой девчонкой в городе. ― Он подмигнул мне, и типа случайно обернул руку вокруг моего плеча. ― Я собираюсь, эээ, гм, насладиться кое-чем позже.

― Я надеюсь, что ты говоришь о бутылке текилы, но пока ни одной не вижу…

Он слегка пожал плечами.

― Просто легкие наркотики.

Я нахмурилась.

― Ты рисковал, если бы спросил не того человека или… скорее всего, получил бы какую-нибудь фигню. Ты, наверное, купил бы мешок травы.

― О, травка, это хорошо, ― он рассмеялся. ― Особенно лекарственная.

― Хм…

― Знаешь, некоторые врачи назначают ее для облегчения боли?

― Да, я слышала, но вряд ли, в данном случае, это сработает. Просто пообещай мне, что не будешь пытаться перевезти подобное через границу.

Он выглядит смущенным и раздраженным одновременно.

― Я не идиот.

― Посмотрим, ― пробормотала я себе под нос.

Коди взял меня за руку и переплел наши пальцы так, как делают дети.

Ну блин, на него определенно невозможно долго злиться.

Мы остановились в винном магазине и Коди гордо купил две упаковки по шесть банок пива. Он не взял текилу, хотя с тоской смотрел на бутылку местного приготовления.

— Наслаждаешься? — дразнила его я, когда он, усмехаясь, засунул упаковки под руку.

Не так давно, я тоже покупала свой первый напиток, не используя фальшивые документы. Я вспомнила, как хорошо было чувствовать себя взрослой.

Большую часть времени, Коди казался старше своих лет, но время от времени, его внутренний мальчишка выходил поиграть. У него такая жажда жизни, способность видеть хорошее в любой ситуации; счастье так и лилось из него. Я, действительно, никогда не встречала никого похожего на Коди. Он был счастлив.

Мы направились в сторону красивого парка, недалеко от главной улицы. Широкие листья пальм, сливались в толстый полог. Мы прошли дальше в лес, пока я не отказалась идти куда-то, где нас могли увидеть. В конце концов, мы устроились в тени эвкалипта, скрестив ноги в высокой траве у основания дерева.

— Я чувствую себя очень заметной, — зашипела я.

Коди удивленно покачал головой.

— Серьезно! — заскулила я. — Если нас поймают, мы отправимся в тюрьму.

Он недоуменно закатил глаза и ухмыльнулся мне.

— Во-первых, никто не увидит нас здесь. Я больше переживаю, что они найдут лишь кучу костей, несколько лет спустя, потому что ты привела нас в забытое богом место. А во-вторых, мы в праве иметь при себе пять грамм дури — я погуглил.

— Да? Ну, твое исследование отстой, потому что я тоже погуглила, и это распространяется только на мексиканцев. А насколько я знаю, ты из Канзаса.

— Ох.

— Да. Ох.

— Ну, если кто-нибудь найдет нас — чего не случится — мы услышим их, и я брошу это в траву. Трава на траве: никто не найдет.

— Они почувствуют запах, дурачок!

— Просто размахивай руками. Мы скажем, что увидели огромного, летающего таракана.

Я не смогла сдержать смех.

— Отлично! Просто сделай это. Кури свой сумасшедший сорняк. А я выпью пива.

Сбросив обувь и наслаждаясь мягкой травой под босыми ногами, мы открыли пиво, Коди довольно вздохнул. Было так спокойно, звуки мира далеко. Затем, он полез в карман, а я зачарованно наблюдала, как Коди скрутил косяк ловкими пальцами.

— Эй, ты делал это раньше!

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Я не говорил, что не делал.

— Но… это в твоем списке желаний!

— Я не делал этого в Тихуане, с холодным пивом и лучшим другом.

Я залилась румянцем от его слов, несмотря на мое чопорное неодобрение его действий.

Коди прикурил косяк, затянулся и медленно выдохнул сладкий дым в мою сторону.

— Это будет держать летающих тараканов подальше, — сказал он, поднимая бровь. Затем, он удовлетворенно лег на спину, вытянул босые ноги и скрестил их в лодыжках.

Коди закрыл глаза и сложил руки на животе, а я воспользовалась возможностью, полюбоваться им.

Широкие и сильные плечи, новое тату выглядывало из-под рукава его белой футболки. Делая затяжку, его бицепсы бугрились, а футболка задиралась на рельефном животе. У него слегка покраснели щеки, розовый поверх золотистого загара.

— Я знаю, что ты пялишься на меня, — сказал он. — Я чувствую на себе твой взгляд.

— Нет, я не смотрю, — солгала я.

Ленивая улыбка растянулась на его губах, но глаза оставались закрытыми. Коди снова затянулся и открыл один глаз, чтобы взглянуть на меня.

— Хочешь попробовать? Хорошая штука — расслабляет.

Собираясь отказать ему, я начала колебаться. Я так боялась провалиться в колледже, что не давала себе волю. Математика не мой конек, поэтому мне пришлось напрягать задницу, чтобы получать нормальные оценки. Я училась и работала: худшее, что я делала, это напивалась на паре вечеринок, и спала с неправильными парнями.

У меня не будет другого шанса, как сейчас с Коди.

— Хорошо, — сказала я, нервно. — Что мне делать?

Его ленивая улыбка растянулась шире.

— Что угодно, чтобы почувствовать себя хорошо.

Это было не совсем то, что я имела в виду. Не глядя на Коди, я выхватила у него косяк и затянулась. Когда дым проник в горло, я сильно закашлялась.

Коди быстро сел, слегка раскачиваясь и передал мне пива, чтобы успокоить хрипы в горле. Он гладил мои плечи, а когда беспокойство в его глазах померкло, движение замедлилось до нежных поглаживаний.

— Ты в порядке?

Глядя на него, я медленно кивнула. Я перестала кашлять, хотя глаза по-прежнему слезились, но прикосновение его руки вызвало что-то другое.

Мы оба знали это, но не признавали.

— Да, я в порядке, — и сделала еще одну неуверенную затяжку, чтобы доказать это.

Я легла на траву, загипнотизированная солнечным светом, проникающим сквозь листья. Я почти видела свои надежды и мечты, дрейфующие в тумане надо мной, проплывающие рядом, но вне досягаемости.

— Голова гудит, — вздохнула я. — Это так хорошо… словно я лежу в теплой ванне… или дрейфую, как воздушный шар. Я могу просто уплыть, если кто-нибудь подрежет веревку.

Коди лег на спину рядом и повернул голову ко мне, веки отяжелели над его красивыми глазами.

— Вот почему это называется кайфом, красавица.

— Цвета такие удивительные — как картина, но ярче. Мы в нашей собственной картинной галерее.

Я почувствовала, как его пальцы переместились вниз по моей руке, обхватили запястье и наши пальцы переплелись.

— Если бы ты могла делать все, что хочешь, чтобы ты сделала?

Вздохнув, я чувствовала себя довольной, но все еще с примесью печали. Почему все хорошее так быстротечно?

— Я бы полетела во Флоренцию, — начала я, мечтательным голосом. — Это в Италии. Я бы проводила дни напролет в картинной галерее Уффици. Это самое удивительное место, один из старейших художественных музеев в мире. Там есть картины Боттичелли, Джотто и Леонардо да Винчи. Я бы ела макароны и выучила итальянский язык; каталась бы на скутере и жила в здании, которому сотни лет, и перестала бы быть скучной, старой Авой Лоутон.

Его пальцы с силой сжали мои, когда он повернулся на бок, чтобы посмотреть мне в глаза.

— В тебе нет ничего скучного, красавица.

Я громко фыркнула и захихикала.

— Да ладно! Быть бухгалтером, точно не интересно.

Коди не засмеялся. Он продолжал смотреть на меня с серьезным выражением лица.

— Если ты решишься на это, что ж, хорошо, но ты не должна отказываться от своей мечты, Ава. Жизнь слишком коротка, чтобы жить с сожалением. Ты должна поехать в Италию и жить своей мечтой. Ты всегда можешь вернуться и быть бухгалтером. Но предположим, что Италия не такая, как ты думаешь, это возможно?

Я села и сделала большой глоток пива, почувствовав сильную жажду.

— Я не хочу об этом говорить, — отрезала я и пожалела о резких словах. Мой голос смягчился, когда я посмотрела вниз, на своего прекрасного мальчика. — Расскажи мне о Коди Ричардсе. Кто он, на самом деле?

Я ткнула его в твердую грудь, и он захватил мою руку, кладя ее поверх своего сердца.

— Он просто обычный парень.

— Ты свет. Ты весь светишься.

Он мягко рассмеялся.

— Я думаю, что это сумасшедший разговор под травкой.

— Нет, это ты. Вот что ты за человек. Ты сияешь, и освещаешь все. Каждый видит это. Ты как солнце — с классной задницей.

Ух ты, трава действительно расслабила меня.

Он счастливо засмеялся.

— То есть, ты говоришь, что солнце светит из моей задницы?

— Да, — согласилась я, радуясь, что он понял.

Сделав последнюю затяжку, Коди затушил окурок и засунул его в карман джинсов.

— Я никогда не летал на самолете, — сказал он, тихим голосом.

— Правда? — слишком громко воскликнула я и мне пришлось приглушить голос. — На самом деле? Ты никогда не летал? Даже когда приехал в Сан-Диего?

— Неа. У нас была куча дерьма, поэтому мы ехали из Джанкшен-Сити на моем грузовике.

— Если ты никогда не летал на самолете, то почему хочешь выпрыгнуть из одного?

Мой голос звучал так, словно я жаловалась, но по его мимике я поняла, что он улыбался.

— Я хочу испытать это. Должно быть круто, лететь над землей и не быть привязанным к чему-то, просто путешествовать через пространство, словно ты невесомый и у тебя есть крылья.

— Ничего подобного, — настояла я. — Путешествие на самолете, означает быть запертым в железяке с вонючими людьми и молиться, чтобы долететь живым.

Он рассмеялся.

— Ни за что! Это потрясающе. Ты взлетаешь в одном месте, а оказываешься совсем в другом — за океаном или в другом часовом поясе. Это похоже на магию.

— Я люблю твой взгляд на вещи, — вздохнула я. — Хотела бы я, быть такой.

Я прижалась ближе к Коди, так, что моя голова покоилась на его плече, а его рука была обернута вокруг меня.

— Ты должна найти тот луч надежды, красавица.

— С тобой, это легче, — призналась я.

Наступило долгое молчание, потом он просто сказал:

— Хорошо.

Мы лежали и лениво разговаривали, допивая пиво, когда я поняла, что давление на мой мочевой пузырь становится невыносимым.

— Мне нужно пописать!

— Да, мне тоже.

Я села, у меня закружилась голова. Я была пьяна. Это будет интересно.

Коди неуверенно встал и пошатываясь, побрел в сумрак. Он вернулся через пару минут, с довольным выражением лица.

— Я не буду это делать! — зашипела я. — Там могут быть жуткие твари и… ягуары.

Он подавил смех.

— Я прикрою тебя.

— Ты не будешь наблюдать, мистер!

Это было непростое решение, стоит ли идти в зловещие тени леса, или всю дорогу в город ехать, скрестив ноги.

— Ладно, я сделаю это… но ты должен спеть для меня, чтобы я знала, где ты находишься.

— Ты хочешь, чтобы я, что?

— Просто сделай это, ладно! Я капризна, хватит об этом.

— Ладно. Что ты хочешь, чтобы я спел? И просто, чтобы ты знала, я не пою.

— Хватит дразнить меня!

— А что, если я просто буду свистеть?

— Все равно.

Поковыляв в лес, я услышала ясный тенор, который пел песню Джонни Кэша A Song for the Life. Я остановилась, чтобы послушать его голос в сумерках, и что-то дернулось глубоко внутри меня. Слабый, предупреждающий голос звенел в моей голове, я могла бы влюбиться в этого мальчика.

Мысль нервировала, но это не так страшно, как я думала.

Когда я шла обратно, Коди все еще пел. Его голос был мягче, и я не знала для кого он пел, для себя или для меня.

— Я вернулась.

Он повернулся и улыбнулся мне.

— Теперь лучше?

Я медленно покачала головой.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Его глаза расширились, и он сделал глубокий, прерывистый вдох.

— Я думал, ты хочешь остаться друзьями?

Я сделала шаг к нему, так близко, что могла чувствовать тепло его тела.

— Я передумала.

— Ава, я не уверен, что это хорошая идея…

— Нет, это отличная идея.

Я обхватила его руками, гладя шелковистые волосы на затылке, аккуратно притягивая к себе.

Он колебался, но не сопротивлялся. В его глазах вспыхнуло желание, и он обхватил мою талию своими большими руками.

Наши губы мягко встретились, и я почувствовала, как он вздрогнул. Коди поцеловал меня еще раз, более уверенно, и сдавленный рык вырвался из его горла. Его руки скользили по моим бедрам, притягивая почти до боли, когда он прижал мое тело вплотную к себе.

— Ава, — прошептал он, но все слова, которые он собирался сказать, стихли, когда мой язык щелкнул по его нижней губе.

Коди тихо застонал, и мой язык скользнул в его рот.

Его тело дрожало, пока он целовал меня, его язык гладил мой, дразня, пробуя, шепча, напротив моих губ.

Его руки начали двигаться, одна сползла вниз и обхватила мой зад, другая двинулась вверх по спине, оставляя за собой горящий след желания.

Желание, которое я никогда не знала, захлестнуло меня. Я раньше не целовалась с лучшим другом, но это было золотым стандартом поцелуев; все остальное, будет измеряться согласно ему.

Его рот переместился на мою шею, мягко посасывая и двинулся ниже, жар от его прикосновений зажигал мое тело.

Мои руки проникли ему под футболку, поглаживая теплую, шелковистую кожу, опустились к поясу его джинсов и мои пальцы скользнули над его тазовыми костями.

Его уверенные поцелуи прервались, и Коди глубоко застонал.

Эрекция, намек на которую появился этим утром, теперь давила на мой живот, обещая безумно приятные ощущения. Его тело неудержимо дрожало, и я могла сказать, что он был в нескольких секундах от потери контроля.

Затем, он сжал мои запястья, останавливая любознательное путешествие.

— Ава, мы не можем, — выдохнул он. — У меня нет ничего… я не думал…

— Есть и другие вещи, которыми мы можем заняться, — сказала я, задирая его футболку и покрывая влажными поцелуями его грудь.

— Я хочу, поверь мне, хочу, — выдохнул он, — Но не тогда, когда ты пьяна и под кайфом.

— Разве не ты сказал мне, использовать свой шанс?

— Да, но…

Мы услышали голоса.

Казалось, мы были не единственными, кто искал уединения в самых отдаленных частях общественного парка.

Четверо мужчин, что-то быстро говорили по-испански.

Вдруг, я почувствовала себя встревоженной и уязвимой в лесу.

Коди опустил губы к моему уху и тихо прошептал.

— Уходим отсюда, только тихо. Все будет хорошо.

Он взял меня за руку, и мы молча пошли сквозь деревья, пока не вышли на открытое пространство парка.

Близка к панике, я повернулась, чтобы вздохнуть и захихикала. Коди усмехнулся и потащил меня через гравийную дорожку на медленную пробежку, я несколько раз спотыкалась о свои вьетнамки.

На обратном пути в Avenida Revolucion, мы почувствовали себя в большей безопасности, несмотря на пробуждающуюся шумную ночную жизнь.

— Мне, определенно, надо выпить, после этого, — сказала я, слегка задыхаясь.

— Выбирай, — сказал Коди, обводя рукой улицу, полную баров.

Мы прогуливались рука об руку, игнорируя слишком шумные места, и наконец, остановились на небольшом стильном баре, под названием Мандра.

Официант обслуживал столик американских девочек с красочными коктейлями, заваленными фруктами и милыми, маленькими зонтиками.

У меня появилась идея.

Я толкнула Коди за пустой стол и пошла к бару. Через минуту, я вернулась с двумя нелепыми коктейлями.

— Что ты сделала? — засмеялся он, тыкая в кусок свежего ананаса.

— Не издевайся, — сказала я, торжественно. — Это специально для тебя.

Его смех смягчился до красивой улыбки.

— Я уверен, что он понравится мне, — сказал Коди, — Но ты должна сказать, что, черт возьми, в нем.

Я подарила ему превосходную улыбку.

— Водка, персиковый шнапс, крем де кассис, апельсиновый и клюквенный сок. Это называется ‘Секс на пляже’.

Коди снова засмеялся, а я взяла соломинку губами и всосала коктейль. Его взгляд потемнел, кадык подскочил вверх и вниз, когда он сглотнул несколько раз и залпом осушил свой стакан.

Вкус был резкий и слишком сладкий, но вкусный… и мощный, так что, я стояла на нетвердых ногах, когда пошла в туалет, часом позже.

Вернувшись, я могла сказать, что Коди тоже был на пути к тому, чтобы напиться, потому что последние пол часа, он целовал и покусывал мою шею. Я не останавливала его.

Слишком скоро, пришло время уходить, если мы хотели успеть на последний автобус до Сан-Диего. Захватив тако, у уличного торговца, мы направились к автобусной станции и вернулись к реальной жизни.

Во время долгого ожидания на границе, мой кайф начал угасать, оставляя меня мягкой и сонной. Я не знаю, радоваться или огорчаться тем, что наш вечер закончился, но между нами не было никакой неловкости. Я прислонилась к твердому плечу Коди и наши пальцы переплелись.

— У тебя листья в волосах, красавица.

Я открыла глаза, чтобы посмотреть на него, тайно радуясь, что он называл меня «красавицей».

— Мы вычеркнули два пункта из списка.

Его губы зашевелились и превратилась в теплую улыбку, но он не ответил.

Я хотела пригласить его к себе домой и провести ночь, но сдержалась и сказала совсем другое.

— Спасибо за сегодня, Коди. Это был еще один первый раз для меня.

Он улыбнулся.

— Для меня тоже.

И только потом, я задавалась вопросом, что он имел в виду?

Глава 6

Два дня спустя, рано утром, Коди позвонил мне и потребовал, чтобы я была готова через двадцать минут. Он не сказал, что мы будем делать, только то, что я должна надеть джинсы и удобную обувь.

Он прервал приятный сон, в котором его губы делали намного больше, чем в Мексике, так что, я была не очень счастлива. Но опять же, реальный Коди, предпочтительнее Коди-мечты, даже если Коди-мечта позволял себе вольности с моим телом, которые в реальности, казалось, отказывался использовать.

Черт, это начинает сбивать с толку.

В полудреме, я спустилась по лестнице из квартиры, как только услышала его грузовик.

Он быстро поцеловал меня и выгнул бровь, когда я пробормотала что-то типа: «Коди-мечта целуется лучше».

— Ты еще не проснулась, красавица? — спросил он.

Я что-то проворчала и откинулась в кресле, гадая, кто приклеил свинцовые грузики на мои веки.

Я была удивлена, что Коди не остановился в «Небесных маффинах», вместо этого, направившись в незнакомую часть города. Он остановился у ветхого здания, украшенного веселым знаком, объявляющим, что мы прибыли на ‘Мост’.

— Пошли, — сказал он и дернул меня за руку. — Мы должны помочь приготовить завтрак.

— Что это за место?

— Это приют для бездомных, я бываю здесь волонтером, — небрежно бросил Коди.

Я внезапно проснулась.

— На самом деле? Ух ты! Как давно ты приходишь сюда?

— Уже пару недель, — сказал он. — Через два дня, после написания списка желаний.

— Ты не говорил об этом!

— Я хотел сделать сюрприз, но сначала, я должен был убедиться, что ты здесь будешь в безопасности. Некоторые приюты только для мужчин, и я не собираюсь рисковать моей красивой девушкой среди кучи мужиков.

Я улыбнулась, когда он назвал меня своей красивой девушкой. Я не возражала.

— Но это место, — продолжил он, — здесь помогают нуждающимся семьям. После завтрака, здесь распределяют пожертвованную еду и одежду.

Я наклонилась и крепко поцеловала его.

— Ты такой хороший, — похвалила я.

Он улыбнулся и поднял брови.

— Я могу быть и плохим.

Боже, я надеялась, что это правда, но прекрасно понимала, мы были на глазах у любопытной публики, которая ждала свой завтрак.

— Подождите, мистер, у нас есть работа.

Коди провел меня внутрь и познакомил с другими волонтерами. По крайней мере, я думаю, что он это сделал — представление было для всех, когда, казалось, каждый узнал мое имя и понимающе улыбнулся.

Было не время для светских бесед, потому что нас позвали на кухню, и мне поручили печь блины.

Коди был очень активен: заполнял стаканы с соком, нарезал ломтиками дыни и обжаривал кусочки бекона.

Ровно в семь утра, открылись двери и люди начали выстраиваться в очередь. Коди стоял у окна выдачи, улыбался и разговаривал со всеми. Я краем глаза наблюдала за ним, впечатленная его непринужденностью. Заметив, что стопка блинов начала стремительно сокращаться, я быстро взбила немного муки, молока и яиц.

Когда очередь, наконец-то, стала редеть, волонтерам разрешили взять тарелки с едой и сесть на длинных лавочках, чтобы поесть с посетителями.

Я наполнила две тарелки для нас, а Коди нес сок в пластиковых стаканчиках, направляясь к столу, где расположились отец с двумя сыновьями.

Коди уже общался с ними ранее, но со мной они были более сдержаны. В конце концов, он отпустил детей отдохнуть, пообещав позднее поиграть в баскетбол. Они спрашивали Коди о жизни в Канзасе, почему он приехал в Сан-Диего, и что он думал об океане, и еще сотню вопросов, которые я бы хотела задать. Он ответил на все, но временами, намеренно уводил разговор от неудобной для него темы. Для кого-то, кто казался таким открытым, Коди до сих пор оставался загадкой.

— Она твоя девушка? — спросил Кевин, указывая на меня ложкой.

Коди посмотрел на меня и подмигнул.

— Она красивая, правда?

Кевин нахмурился и набил рот дыней.

— Девчонки сосут, — пробормотал он.

Коди наклонился и прошептал мне на ухо:

— Это правда?

Если бы я покраснела еще сильней, то смогла бы заменить светофор.

Я ударила его по руке, и он засмеялся.

Только позже я поняла, что он не ответил на вопрос Кевина. Вероятно, это означало, что я не его девушка, просто подруга. Девушка, с которой он целовался в Мексике, когда был пьян и под кайфом.

Мне следует помнить об этом, потому что, наблюдая за ним, я немного влюбилась в него. Или много.

Убрав со столов после завтрака, меня отправили мыть посуду. Коди был на передовой, помогая с распределением еды и одежды. Я была поражена и унижена количеством людей, приходящих в старый дом за помощью.

Некоторые выглядели как люди с улицы, но большинство были обычными. Спад производства ударил везде. У каждого, была душещипательная история о потере рабочих мест, что привело к долгам и как следствие к потере домов.

Еще было много ветеранов, самому младшему всего двадцать четыре года. Его звали Джейсон, он не смог оправиться после двух командировок в Афганистан. Родители не приняли его назад, и ему пришлось жить в различных приютах по городу.

Он познакомил меня со своими друзьями, Уэйном и Артуром, поседевшими ветеранами Вьетнама, они бессовестно флиртовали со мной.

Их рассказы были похожи и одинаково печальны: они стали другими после увиденного на войне, были не в состоянии справиться с прошлой жизнью, разбитыми браками, детьми, которые больше не хотят их знать.

У оптимистичного Джейсона, было больше шансов встать на ноги. Уэйн и Артур уже давно были бездомными, проживающими скучные дни, похожие на день сурка: охота за едой и местом для ночлега, элементарными вещами, которые я всегда считала, как само собой разумеющееся.

Я могла понять, почему Коди захотел добавить это в наш список желаний, хотя, задавалась вопросом, это было больше для меня или для него; он уже, казалось, знал, что дорог каждый прожитый день.

После раздачи еды, Джейсон присоединился к Коди и детям, поиграть в баскетбол.

Алли, одна из организаторов, принесла мне чашку кофе, и мы наблюдали за парнями, которые бегали и радостно кричали.

— Так прекрасно, что Коди здесь; он как глоток свежего воздуха. Мы будем скучать по нему, когда он уйдет, в конце августа.

— Простите? Когда уйдет?

Ее глаза расширились, и она, запинаясь, ответила.

— Ах, я думала… разве нет? Ой, я, наверное, не так поняла.

На ее лице, промелькнул сожалеющий взгляд, и она заговорила с другом волонтером.

Возможно, Коди уезжает в колледж, или он просто не думал, что у него будет время работать волонтером во время учебного года. Это имело смысл. Но мне было обидно, что он ничего не сказал — когда я спрашивала о его планах на осень, он всегда был раздражающе неопределенным.

Час спустя, залезая в его грузовик, я была спокойна. Вероятно, Коди решил, что приют дал мне пищу для размышлений, потому что он говорил о том, как благодарен за крышу над головой и маму в его жизни.

Приют и люди, которых я встретила, безусловно, повлияли на меня, но слова Алли не давали мне покоя.

Я решила применить к Коди презумпцию невиновности, пока не обвинила его в чем-либо.

— Джейсон, показался, очень приятным, — начала я.

— Да, он замечательный. Я говорил ему о возможности заниматься в столярной мастерской. Но он не хочет работать в помещении — я могу это понять.

— А что насчет тебя? На какие занятия запишешься осенью?

— Жизнь — это один большой урок, — улыбаясь сказал он.

— У тебя нет четких планов?

Он скосил на меня глаза.

— На самом деле, нет.

— Алли сказала, что ты уйдешь в конце августа. Это прозвучало как четкий план.

Он пожал плечами.

— Так им легче составлять списки волонтеров, чтобы знать, кто сможет помочь. Я просто хотел дать им знать, в какие дни смогу помочь этим летом.

Я собиралась возразить, но он снова сменил тему.

— Итак, у меня есть кое-какие планы на сегодня, но ты не должна делать это, если не захочешь.

— Если, я не захочу, чего?

Он осмотрел меня с головы до ног и перевел взгляд на дорогу.

— Прыгать с парашютом.

Кровь отлила от моего лица, и если бы я не сидела, то упала бы в обморок.

— Ты… ты не можешь!

— Хм, да, я, вроде как, могу. Но никто не собирается заставлять тебя, если ты не хочешь.

— Думаю, что я ясно выразилась, относительно тех, кто мог бы сделать что-то подобное.

Он усмехнулся.

— Серьезно, Коди! Ты желаешь моей смерти или что?

Его глаза расширились, но он покачал головой.

— Будет весело. Это тандем-прыжок, ты будешь в связке с инструктором. Ты можешь даже не открывать глаза. Просто посмотришь, как будешь чувствовать себя, когда доберешься туда.

Пол часа спустя, здоровенный мужчина, назвавшийся Цезарем, был тесно пристегнут к моей спине, на меня надели очки, и я стала похожа на Милхауса из Симпсонов.

Коди вибрировал от возбуждения, и даже подписанный отказ от претензий в случае смерти, его не остановил.

Часто дыша, мы сидели в небольшом моноплане. Коди держал меня за руку, когда мы взлетели, потирал мои пальцы и говорил насколько удивительно это будет, пока я не захотела накричать на него или отшлепать.

Самолет медленно набирал высоту. Я зажмурила глаза, не обращая внимания на его восторженные комментарии, что он видел Мексику.

Коди захотел прыгнуть первым. Он умолял своего инструктора, Ральфа, сделать сальто вперед из самолета. Я думала, что меня вырвет, просто наблюдая за ним.

Когда мы, наконец, достигли высоты прыжка, Коди неуклюже поплелся к выходу, с прикрепленным позади Ральфом. Пилот выключил двигатель и на мгновение, единственным звуком был порыв ветра, над крыльями самолета.

— Три, два, один, выход! — заорал Ральф и Коди кувырком выпрыгнул из самолета. Я закричала, и Цезарь рассмеялся.

Я выглянула из поцарапанного окна и увидела, как две фигуры мчатся вниз, уже почти вне поля зрения.

Короткая молитва трепыхалась в моем горле, но не за меня — а за того сумасшедшего мальчика, падающего в воздухе.

Двигатель взревел, и мы снова начали набирать высоту. Настала моя очередь. Я вся вспотела, чуть не плача, Цезарю пришлось прыгать с моим безвольным телом, прикрепленным к нему.

Самолет закружил прочь, или это мы летели по спирали. Цезарь постучал по моему плечу, чтобы я открыла глаза, чтобы фотограф, который прыгнул с нами, мог сделать фотографию. Но открыв глаза, от вида и неистового потока воздуха, у меня перехватило дыхание.

Центр Сан-Диего расстилался под нами, а Тихий океан блестел и сверкал, когда солнце отражалось на воде. Я видела Коронадо, Чула-Виста и красную землю на границе с Мексикой, так близко, словно я могла протянуть руку и прикоснуться к ней.

Я падала со скоростью миллиарды миль в час, волосы развивались позади меня, кожа пульсировала, но ощущалось, будто я плыву. Это было странное чувство.

Я забыла, как кричать и широко улыбнулась на камеру.

Цезарь снова коснулся моего плеча, говоря сложить руки и держать тело неподвижно, как мы отрабатывали. Внезапно, мы полетели вперед, и если бы я отрастила крылья, то не могла бы быть более удивлена.

Я летела, была свободна и честно говоря, никогда не была счастливее.

Цезарь, наконец, раскрыл парашют, и вместо несущейся к нам земли, мы поплыли на землю, тихо покачиваясь под красочным навесом.

Коди ждал меня, и как только я освободилась из ремней, рванул ко мне, притягивая так, что мои ноги оторвались от земли. Он поцеловал меня столь головокружительно, как прыжок с парашютом с высоты тринадцать тысяч футов. И точно так же, как во время прыжка, я почувствовала, как мое сердце колотится в груди.

Другие мужчины говорили непристойности, пока Коди целовал меня, снова и снова, пока его губы не стали медленно ласкать мои.

— Вау, — сказала я, и не знаю, говорила ли про прыжок с парашютом или про поцелуй.

Глава 7

Я не видела Коди почти неделю после нашего визита в приют Мост и полностью сумасшедшей сделки по выбрасыванию себя из самолета.

И тот поцелуй. Это короткий, сладкий, карающий поцелуй — это тот поцелуй, о котором я не могла перестать думать. Адреналин, вот что это было, черт возьми.

Мне предложили дополнительные смены в кафе, и я не могла сказать нет кучке чаевых или маленькой, но регулярной зарплате.

Еще хуже, учитывая то, как запутана я была в своих чувствах к Коди и жизни в целом, моя семья узнала, что я потеряла работу в Уоллман & Уоллман. Тогда Хлоя позвонила поговорить со мной. Это было по моей вине — я игнорировала ее смс и звонки на мобильный телефон, так что я должна была знать, что она не оставит все как есть.

Я призналась ей в том, что Джеймс Уоллман сказал и сделал, и должна признать, я растянулась в широкой улыбке от ее желания переместиться по воздуху и «пнуть его по яйцам через его зубы». Но потом она потеряла мое признание, заявив, что зарезервировала для меня билет на первый же рейс домой. Ну, назад в Фейетвилль, или, если вы были отпрыском военного, как дети, с которыми я ходила в школу Fayettenam, Северная Каролина — это место, которая вся моя семья называла домом.

Она была в шоке, когда я отказалась даже рассматривать это, потом разозлилась, потом пребывала в неверии, потом снова сердилась. Это был изматывающий разговор. Она грозилась вылететь в Сан-Диего и утащить меня домой. Я сказала ей, что не собираюсь возвращаться. Она рассказала папе, и он пригрозил прилететь в Сан-Диего и утащить меня домой, также.

Когда это не сработало, и я напомнила ему, что была взрослой, он посоветовал мне не быть таким ребенком. Затем он отказался помогать мне с арендой моей очень дорогой квартиры, которую он заставил меня снять, потому что там была подземная парковка и хорошая охрана.

Ну, прекрасно. Если он бросал меня, то я тоже буду резка с ним. Я закончила звонок и связалась с агентом по аренде, чтобы оставить уведомление. У меня был месяц, чтобы найти другое жилье. О, и найти работу, на которой платят нормальные деньги, чтобы я могла позволить себе другую квартиру. Легко.

Коди тоже был занят. Я предположила, что это было связано с приютом, но он давал неопределенные ответы, когда я спрашивала его, признав только, что у него были «дела», которые нужно было сделать и что он «работал над списком желаний».

Мы поддерживали связь сообщениями и поздними вечерними телефонными разговорами, которые часто продолжались до следующего утра, но, когда я рассказала ему, что случилось с моим отцом, он настоял на том, чтобы увидеть меня немедленно.

Мы встретились в парке во время моего обеденного перерыва, чтобы он мог одновременно побросать теннисный мяч Оскару. Как только он увидел меня, его восхищенная ухмылка заставила меня почувствовать, что все будет хорошо; на секунду я могла поверить, что у меня не было никаких проблем.

Он протянул руку и прижал меня в плотную к себе, и мы стояли в обнимку, наслаждаясь теплом тел друг друга и простым фактом, что он заботился.

Оскар лениво подошел ко мне, толкая свей тяжелой головой мое бедро, ища свою долю ласки. Я почесала ему за ушами, погружая руки в его густую шерсть, пока он удовлетворенно вздыхал.

— Я думаю, что завидую, — сказал Коди, посмеиваясь.

— Ну, он чертовски хорошо выглядит с шикарными волосами, — дразню я.

— Теперь я еще и ранен.

Я усмехнулась и посмотрела на него, потом слегка нахмурилась.

— Ты выглядишь усталым.

Его глаза мерцали напротив меня, и он схватился за затылок одной рукой.

— Прошлой ночью. Ты сказала, что еще не звонила своему отцу?

— Нет, и я не собираюсь. Пока нет. Если он думает, что может заставить меня вернуться в Фейетвилль, он очень ошибается.

— Это моя девочка, — сказал Коди, оборачивая руку вокруг моего плеча и притягивая меня к себе.

Я? Я удивилась. Я его девочка? Но не сказала ни слова.

Мы проговорили полчаса, и он купил мне еще один замороженный йогурт, которым я поделилась с Оскаром. Не то, чтобы мы ели по очереди или что-нибудь подобное, вульгарное, но когда я съела примерно половину, то просто бросила все остальное ему, а он счастливо доедал.

Коди рассказал мне, как Кевин и его семья преуспевали в приюте, и что Джейсон даже начал задумываться о курсах плотницких работ и обучении.

Мы говорили о моем отце и сестрах, о том, где я выросла, и о колледже. Все, что я рассказывала, очаровывало его, а я впитывала каждую каплю внимания, которую он отдавал.

Мы также говорили о том, что могли бы поехать в Долину монументов. Это было не то, куда мы могли бы просто полететь, так что нужно было планировать. Я была действительно взволнована этим, несмотря на то, что никогда не ездила верхом. Коди рассказал, что он ездил один или два раза, когда был еще ребенком, но бросил это перед средней школой. По крайней мере, он не был новичком.

Я не была уверен, что смогу позволить себе эту поездку, или даже взять отгул на работе, учитывая мое нестабильное финансовое положение, но Коди лишь улыбнулся и напомнил мне, что это было одним из его желаний, и что он хочет за это заплатить. Затем он сказал:

— Делай то, что тебе нужно, Ава, но не позволяй жизни быть чем-то, что происходит, пока ты смотришь в другую сторону.

Я все еще думала об этом, когда он поцеловал меня в макушку, и сказал, что должен вернуть Оскара домой.

Я смотрела ему вслед. Казалось, что он говорил с Оскаром, потому что время от времени, косматая голова собаки смотрела на него, вывалив язык на сторону. Коди повернулся один раз и, казалось, был удивлен, что я наблюдаю за ним. Он усмехнулся и махнул рукой, а затем продолжил уходить.

Я наблюдала, пока они не скрылись из виду, потом поспешила вернуться к работе в одиночку, удивляясь, почему он не поцеловал меня так, как в Тихуане.

Я прокручивала наши поцелуи снова и снова, говоря себе, что это не может быть так же хорошо, как я запомнила. Это был просто поцелуй; это должно быть была марихуана; это, наверное, выброс адреналина после падения из самолета.

Или может быть это было просто принятие желаемого за действительное.

Но потом через час он написал мне, говоря оставаться в пятницу и субботу свободной, сказав, что он заберет меня в шесть утра, одеться для пустыни и захватить свитер. Мы действительно собираемся это сделать — мы собираемся ехать через Долину памятников и спать под звездами. Было грустно думать, что почти все в списке пожеланий Коди теперь будет сделано. Может быть, он написал что-нибудь еще — возможно, мы могли бы снова написать вместе. И, возможно, на этот раз я бы указала «путешествие в Италию» в своем списке.

Я думала об этом все чаще и чаще. Когда мне было шестнадцать, и я все еще верила, что мечты сбываются, я проводила много времени, исследуя то, что мне нужно сделать, чтобы добраться до Флоренции. Было неожиданно просто подать заявление на визу для работы и учебы, и я подумала, насколько могли измениться правила за последние восемь лет. Определенно, я должна это изучить; возможно есть что-то большее, что я могла бы сделать, чем просто мечтать. Может быть.

Я работала допоздна в ночь перед очередным приключением, так что была усталой и немного сварливой. Я любила возможность выспаться, но была действительно взволнована увидеть Коди. Мы собирались провести все выходные вместе — и я собиралась выяснить, что он действительно думал о нас, даже если это меня убьет.

Грохот его грузовика вырвал меня из моих размышлений, и я скатилась вниз по лестнице, моя небольшая сумка ударялась о мое бедро.

Он встретил меня у двери, но его лицо было таким серьезным и суровым, что я немного испугалась.

Мой рот открылся, чтобы говорить, но никакие слова не вышли. Коди смотрел на меня, перемещая взгляд между моей грудью и ртом.

Коди, мой друг, ушел, уступив место человеку, чьи глаза требовали большего. Он сделал два шага, затем прижал меня к стене снаружи здания, опаляя мои губы поцелуем, который казался отчаянным, как будто все поцелуи в мире были на исходе.

Это настолько отличалось от легкого поцелуя, который он подарил мне, когда мы в последний раз встречались в парке. У меня закружилась голова.

Я сжала в кулаках переднюю часть его футболки и притянула еще ближе, прижимаясь губами к его губам, касаясь его и пробуя, чувствуя тяжесть его тела, когда он наклонился ко мне.

Мои руки сжимали его футболку еще крепче, и я почувствовала его пальцы, потирающие круги на моей обнаженной коже выше пояса. У меня был перегрев, я в нескольких шагах от взрыва. И если я взорвусь, то возьму его с собой. Или в себя. Так или иначе, я не позволю этому человеку уйти без боя.

Наконец, он отстранился, немного тяжело дыша, щеки раскраснелись, а глаза потемнели от желания.

— Вот как ты говоришь «Доброе утро» в Канзасе? — спросила я, затаив дыхание.

Он покачал головой, его рот сжался, хотя в его глазах кружилось неприкрытое удовольствие.

— Нет, это будильник Сан Диего.

— Это может завоевать популярность, — я слабо улыбнулась, все мое тело было в огне.

Он смотрел на меня сверху вниз, позволяя глазам зацепиться за каждую часть моего тела, не прибегая к оправданиям на этот раз. Это было похоже на раздевание силой мысли. Я снова покраснела, и собиралась потащить его наверх.

Но потом он вздохнул и с усилием отвел глаза от меня подальше.

— Извини, что напал на тебя. Я некоторое время хотел сделать это.

— Я не сожалею. Я тоже хотела, чтобы ты сделал это. На самом деле, я думаю, что если бы не ты, то я сама сделала бы это.

Удивление и радость на его лице заставили меня краснеть и хихикать. Боже! Я ненавидела это. Я не была хихикающим типом. Раньше не была. Ах, пристрелите.

Я тихо фыркнула и Коди сделал глубокий вдох, прежде чем отвести меня к своей машине.

— Большой день, красавица. Начинаем с завтрака.

Я позволила ему помочь мне залезть в грузовик, затем откинулась в кресле, согретая его собственническим прикосновением, живот тихо заурчал.

Он улыбнулся и оставил еще один быстрый поцелуй на моих губах перед запуском двигателя. Но на этот раз он держал меня за руку, отпуская только чтобы использовать поворотник, затем сразу же переплетая наши пальцы снова.

Мы остановились в часе езды от города, чтобы загрузиться завтраком. Ну, я, Коди сказал, что не голоден, но смотрел с удовольствием, как я наедаюсь беконом, яйцами и блинами.

Мы были в 10 часах езды от долины Памятников, так что Коди неохотно согласился позволить мне провести мою долю времени за рулем.

Очень неохотно.

Он не сводил с меня глаз все время.

— Я не собираюсь разбивать твой грузовик, — сказала я, поспешно. — Я знаю, как водить. Я за рулем дольше, чем ты, мистер Мне-Только-18.

— Я ничего не могу с этим поделать, — сказал он. — Это своего рода горячо — видеть тебя за рулем моего грузовика.

Он рассмеялся, а я снова покраснела. Он, казалось, наслаждался тем, что я была на взводе. Он заплатит за это позже, я уверена в этом.

Мы обедали на стоянке грузовиков в сорока милях к северу от Феникса, но Коди оставил большую часть своего буррито, сказав, что он был слишком острый. Я попыталась дать ему немного своего саба с тунцом, но он отмахнулся, сказав, что ему нравится смотреть, как я ем. Да, это вообще не заставляет меня чувствовать себя неловко.

Я спала в течение нескольких часов во второй половине дня, когда мы уверенно направились на север, а когда я проснулась, мы были всего в пятидесяти милях от границы штата Юта. Ну, это не совсем правда. Я проснулась, но оставалась с закрытыми глазами, чтобы у меня было время обдумать, что я здесь делаю и как этот удивительный мальчик — мужчина — изменил мою жизнь до точки, где все, во что я верила, вдруг показалось неправильным или устаревшим.

Его приход так много значит для меня, но он сдерживает себя, и я не знаю почему. Я не понимаю, как в одну минуту он может целовать меня, будто нуждался во мне как в воздухе, чтобы дышать, а затем обращается со мной, как будто я его маленькая сестра или кто-то еще.

Он хотел, чтобы я была частью его списка желаний — черт, он даже добавил пару моих желаний в него, в том числе ночь под звездами. И я видела, спальные мешки в задней части его грузовика, прежде чем мы покинули Сан-Диего.

Это то, что мы еще не обсудили. Сон.

Или не сон, что беспокоило меня больше.

— Я знаю, что ты проснулась.

Его голос заставил меня сесть с виноватым видом.

— Нет, я не проснулась.

Его смех был бархатистым, а его красивые губы изогнулись вверх.

— Ты храпишь, когда спишь.

— Я не храплю!

— Ты похожа на сурка или кого-то еще, все эти милые сопящие звуки.

— Ты так жесток!

— И твой рот открывается, так что, вероятно, слюни тоже.

— Прекрати!

— И так как ты не делала ничего из этого в течение двадцати минут, это заставляет меня задаться вопросом, о чем ты думала.

Попалась.

Ну, ладно, он решил обсудить это.

— Я думала о тебе. Я думала о нас. Есть ли вообще «мы»?

Его улыбка спала, но он дотянулся до моей руки.

— Ты мой лучший друг.

Его ответ был болезненным. Но это было также уклончиво.

— Я знаю. Ты говорил мне это, но это все? Потому что ты поцеловал меня, три раза, и это точно были не поцелуи «лучших друзей».

Он сжал зубы вместе, и я могла видеть мышечный тик на его челюсти.

— Мне очень жаль. Я не должен был этого делать.

— Не надо! — огрызнулась я. — Не говори мне, что ты сожалеешь, что целовал меня. Это причиняет мне боль, Коди.

Он дернулся, и я наблюдала, как он вцепился в руль еще крепче, костяшки пальцев побелели на фоне его загара.

— Боже, прости меня, Ава. Ты последняя, кого я хотел бы обидеть. Всегда.

Я слышала искренность в его голосе, но этого было недостаточно. Я хотела знать, что значу, раз и навсегда.

— Когда мы впервые встретились, ты пытался пригласить меня на свидание. Ты все еще хочешь встречаться со мной, Коди?

Его ответ проскрипел между стиснутыми зубами.

— Я хочу, но не могу.

— Перестань играть со мной! — закричала я.

Он стукнул кулаком по рулю от досады и дернул его так сильно, что мы сошли с дороги, подпрыгивая на неровной поверхности.

Я была немного напугана. Я видела много разных его сторон: счастливый, грустный, серьезный, игривый, — но злой Коди это что-то другое.

Его глаза блестели, а его ноздри раздувались. Он смотрел прямо перед собой, сжимая кулаки.

Я отстегнула ремень безопасности и поспешно схватилась за дверную ручку, готовая сбежать — даже если мы были на обочине дороги в центре нигде.

Его голова медленно повернулась, и он посмотрел на меня. Его взгляд смягчился и раскаяние охватило его выразительное лицо.

— Ава… — он откашлялся и попытался снова. — Ава, я не хочу ничего больше на всей этой земле, чем быть с тобой, чтобы сказать всем, что я твой и ты моя. Черт, я бы вытатуировал твое имя на своем сердце в тот первый день, когда встретил тебя, но я… скоро уеду. И это не справедливо для меня, начинать что-нибудь.

— Почему это только твое решение? Я не могу что-нибудь сказать по этому поводу? Люди поступают в колледж все время, и они поддерживают отношения. Я знаю, что билеты на самолет дорогие и мы не будем видеться часто, но мы могли бы использовать электронную почту и письма, может видео-чат.

Я становилась более отчаянной, в то время как он качал головой на каждое предложение.

— Куда бы ты ни поехал, я буду ждать тебя.

— Нет! — закричал он. — Я не хочу, чтобы ты ждала меня! Я не хочу, чтобы ты тратила свою жизнь на ожидание!

— Ты такой лицемер! — закричала я, глядя на него, злость кипела во мне. — Ты хочешь встречаться со мной, потом ты не хочешь. Ты хочешь поцеловать меня, потом ты не хочешь. Чего ты хочешь?

На миллисекунду, он замер в шоке, но потом мы оба начали двигаться и наши тела столкнулись вместе. Он обнял меня, сминая мои ребра, зубами царапая мои губы. Потом его язык проник в мой рот, горячий и жесткий, и требовательный, а мои руки под его футболку, царапая длинную линию его позвоночника. Он зашипел, и его спина выгнулась, давая мне место для губ и языка на его груди, дразня и покусывая маленькие мужские соски.

Я почувствовала, как его руки скользят вниз по моей талии, крепко сжимая. Затем его левая рука скользнула вверх, поглаживая кожу поперек моих ребер, палец коснулся нижней части моей груди. Долгий, низкий рык завибрировал в его горле, когда я укусила чуть сильнее, чем предполагала, а его пальцы переместились на переднюю часть моего лифчика.

Мои руки опустились на его джинсы, и я теребила пряжку его ремня, чувствуя пульсацию тепла вдоль его толстого ствола, когда гудок пронзительно прогремел в наших ушах, а грузовик задрожал, как шестнадцатилетняя бочкообразная карета прошлого.

Я упала в свое кресло, смущенная тем, что собиралась залезть на него при всеобщем обозрении.

— Дерьмо! — Коди потер руками свое лицо, и опустил голову обратно.

— Да, — сказала я, используя свой четырехлетний словарь со времен колледжа с пользой.

Он выдал сухой, невеселый смешок.

— Я никогда не смогу поймать гребаный перерыв.

— Я не знаю, — пошутила я. — Я думаю, что твоя удача может измениться.

Он не засмеялся и кинул мне мрачный взгляд, скрутивший меня изнутри.

— Я думаю, нам лучше вернуться на дорогу, — он вздохнул.

Я натянуто кивнула, а он ждал, пока я застегну свой ремень на место, прежде чем вырулить обратно на шоссе.

Он не говорил; вместо этого он протянул руку, чтобы взять мою.

Его пальцы были теплыми и шершавыми, и любящими вокруг моих, так почему мне хочется плакать?

— Прости, — прошептал он.

— Я устала от твоих извинений, — сказала я, вытягивая свою руку из его.

Мы ехали в тишине, но, когда последние мили остались позади, красота мира вне окна вытащила меня из моих сердитых, разбитых мыслей.

Красная земля и голубое небо растянулись, бесконечно вибрируя, в сторону горизонта, густая пыль покрывала дорогу и летела шлейфом за нашими шинами. Шпили древних скал росли из земли, направленные в сторону солнца, тонущего на западе. Длинные пальцы теней подкрались к нам, и ощущение мира поселилось внутри меня.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела на Коди. Его широкие руки по-прежнему изо всех сил были сцеплены на руле, но невыплаканные слезы, блестевшие в его глазах, заставили мое сердце сжаться.

И я была поражена глубокой истиной: он пытался защитить не свое собственное сердце, а мое.

Я протянула руку, чтобы прикоснуться к его руке. Его глаза переместились к моей руке, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Но теперь небольшая улыбка смягчила жесткие линии его стиснутой челюсти.

— Это будет отличный уик-энд, — сказала я, спокойно. — Спасибо, что привез меня сюда.

Он кивнул и сглотнул несколько раз, но не говорил. Я не думаю, что он мог, так что я просто расслабила свою руку на его бедре и позволила ему ехать в тишине.

Мы приехали в кемпинг пятьдесят минут спустя, голодные и уставшие, но без чувства разочарования, которое преследовало нас.

Когда я открыла дверь, оставляя кондиционируемую кабину позади, жара была почти живой, огнедышащей в лицо, стучащей по земле, и горящей в воздухе, пахло сухим пергаментом.

Коди взял меня за руку, когда помогал выйти из машины, и мы неплотно прижимались друг к другу. Я решила жить в данный момент и наслаждаться простым удовольствием быть прижатой к крепкой груди Коди, с его руками вокруг меня. Он оставлял мягкие поцелуи в моих волосах, и в этот раз я чувствовала себя любимой и желанной, а не оттолкнутой и отвергнутой.

Я встала на цыпочки, чтобы легонько поцеловать его в губы, и он улыбнулся своей красивой улыбкой.

— Думаю, нам лучше выяснить, где мы сегодня заночуем, красавица.

— Пока я с тобой, меня это не волнует, — ответила я смело.

Слабый румянец подчеркивал остроту скул, и он опустил голову.

Тихо посмеиваясь, я сжала его талию.

— Я не это имела в виду, — сказала я, хотя, возможно, именно это.

В лагере был небольшой магазин по продаже индейских артефактов. Я с тоской посмотрела на симпатичные сотканные циновки с узорами широких геометрических фигур и земляных тонов. Но они были за пределами моего скудного бюджета, поэтому я остановилась на паре ловцов снов, украшенных изображениями волков, покупая по одному для меня и Коди. Он сказал, что волк был символом защиты — мне это понравилось.

Когда я оглянулась, чтобы найти его, он смеялся с продавцом, примеряя разные ковбойские шляпы.

Она определенно флиртует с ним, хотя я не могла винить ее — он выглядел ужасно хорошо в синей футболке и выцветших синих джинсах.

— Эй, Ава! Ты должна взять одну из них! — он усмехнулся, надев широкую черную шляпу. — Ты будешь выглядеть потрясающе!

У продавца хватило такта не хмуриться, что она явно хотела сделать, и вежливо протянуть мне шляпу для примерки.

— Спасибо, но я не могу позволить ее себе, — сказала я быстро.

— Конечно можешь. Я угощаю.

— Нет, Коди. Ты заплатил за все остальное, я не позволю тебе купить и это тоже.

— Пожалуйста, — умолял он, его глаза убеждали меня не бороться с ним. — Я никогда не покупал подарков для девушки раньше. Позволь мне сделать это для тебя.

Как я могла спорить с этим?

Я пыталась выбрать одну из более дешевых соломенных шляп, но, конечно, Коди не хотел слышать об этом. Я закончила примерку с очень красивой серой ковбойской шляпой, которую я сразу же полюбила. Коди выглядел слишком довольным собой, и это стоило того, чтобы уступить, просто чтобы увидеть это выражение на его лице.

Мы запаслись бутылками с водой и кое-какими злаковыми батончиками. Я очень хотела конфету, но знала, что она превратится в жидкость в течение нескольких минут. Хотя температура падает ближе к закату, она все еще держалась в районе девяноста градусов[2].

Когда мы вышли на улицу, чтобы встретиться с нашим гидом, три другие пары тоже ожидали его. Я была немного разочарована тем, что мы будем с другими людьми, так как это означало, что шанс переспать с Коди, а не просто спать, был незначительным.

Ну, я могу подождать. Хотя ненамного дольше.

Мы представились и другие казались дружелюбными, хотя и были возраста моего отца, а не нашего. Я почувствовала импульс раздражения, когда вспомнила, как мой отец говорил со мной. Но я знала, что это также моя вина, что я так долго позволяла ему обращаться со мной как с маленькой девочкой. Мои пальцы автоматически потянулись к руке Коди, и он улыбнулся, положив руку мне на плечи, прежде чем решить, что было слишком тепло для этого, вместо этого согласившись на игру с моими волосами.

Из-за изгиба красной ржавой дороги, два джипа гнали и подпрыгивали к нам, скользя к остановке во впечатляющем облаке пыли. Человек, который явно будет нашим гидом, выскочил из машины. Его лицо было цвета и текстуры старого седла, но его черные глаза искрились весельем, в то время как мы кашляли и плевались.

— Привет, ребята. Я Джо, и я отвезу вас к Большому Хогану к закату. Мы заберем лошадей утром. Загрузите ваши вещи, мы отправимся через минуту.

Коди взял спальные мешки и рюкзаки, а я несла воду и вкусности, которые мы купили.

Затем, гордо нося наши новые ковбойские шляпы, мы устроились на заднем сиденье одного из джипов.

Мы рванули в другом облаке пыли, неудобно подпрыгивая на жестких сиденьях. Я вцепилась в Коди, а он улыбнулся в ответ, радость вспыхивала в его голубых глазах.

Джип гремел по дну долины, путешествуя все дальше и дальше в прошлое. Я заглянула через плечо и была потрясена, увидев гигантское красное облако, несущееся вслед за нами.

— Песчаная буря, — крикнул Джо, его голос охрип, перекрикивая шум двигателя. — Но мы не попадем в нее, так что не волнуйтесь.

Коди ободряюще сжал руку вокруг меня, а я старалась не обращать внимания на внезапно крупные капли дождя, забрызгавшие окна джипа, когда температура резко упала. Я поежилась и Коди притянул меня еще плотнее к себе, как если бы его тело могло защитить меня от всего мира. Может быть, он мог.

Край шторма кратко коснулся нас, прежде, чем умчаться прочь в сгущающейся темноте на восток. Через несколько минут Джо надавил на тормоз, и мы с визгом остановились у стены одного из возвышающихся памятников, в честь которых была названа. Когда мы вылезли из джипов, воздух внезапно стал казаться неподвижным.

Джо заговорил, его хриплый голос явно нес тяжелый руз его слов.

— Мой народ, Навахо, называет это Tsebii’nidzisgai, что означает «Долина камней». Это святое место для нас, и мы жили здесь много сотен лет, а перед нами потерянное племя anasazi. Мы не знаем, почему они ушли. Старики говорят, что они были вызваны в духовном мире. Независимо от того, во что вы верите, вы можете почувствовать кости мира у себя под ногами и духов над вами в широком небе. Я чувствую их присутствие, и вы должны решиться.

Я могла видеть, что Коди был очарован словами, и даже мой нормальный цинизм был сметен в огромном пейзаж, который сделал посмешищем длину человеческой жизни.

В то время как Джо вел нас вперед пешком, мои пальцы задевали памятник, ощущая древних резных животных — буйволов и оленей, и лошадей. Всегда лошадей. Вопросы сыпались: кто и когда, и почему?

Коди и я, оторвавшись от остальных, бродили как загипнотизированные, пока мы продрались сквозь щель в скалах и оказались внутри огромной пещеры, в природном амфитеатре, вырубленном из песчаника. Наклонный свет, разливался вниз из отверстия вверху в виде большого глаза, линии, расходились от него как ресницы, но на самом деле окрашены действием ветра и дождя.

— Мы называем это «Глаз неба», — сказал Джо, улыбаясь, когда увидел, как мы подпрыгнули от его внезапного присутствия.

— Это удивительно, — Коди вздохнул, глядя вверх. — Вроде, как успокаивает, как… я не знаю. Как будто все было видно, или очевидно.

Джо смотрел на него оценивающе.

— Вы ищете ответы.

Коди был удивлен его словами, но не возражал. Что-то произошло между ними, и я смотрела озадаченно.

— Вы должны встретиться с бабушкой Ятзи, — сказал Джо. — Она очень старая, очень мудрая. Медицина сильна в ней — она много чего знает.

Глаза Коди прояснились.

— Действительно? Вау! Я пытался встретиться с шаманом, но ничего не смог организовать на этот уик-энд. Так что, да! Определенно!

Джо кивнул, и отошел также тихо, как и пришел.

— Мы закончим завтра список, — сказала я с грустью.

Коди не говорил, но мы крепко обнялись. Его мягкие губы коснулись моих, и наш поцелуй был всего лишь шепотом, обещанием, что унес ветер.

Джип засигналил в тот же момент, когда мой живот заурчал.

Коди мягко рассмеялся.

— Я понял намек.

Но была еще одна остановка перед ужином. Джо подъехал к небольшой платформе с красным утесом позади.

И там мы увидели закат.

Мой рот приоткрылся, когда пламя красного и оранжевого цвета сожгло небо, осветив плато в удивительном проявление природы или Бога, или какого-то более мощного, старшего, божества, более завораживающем, чем все, что я видела.

Я думаю, что я охнула и прижала руку Коди, наше молчание было более осмысленным, чем любые слова. Глубокое спокойствие наполнило меня, когда я наблюдала за циклом дня и ночи, когда земля повернулась. И я была частью этого; все вместе мы были частью этого. Мои проблемы казались маленькими и смешными, и я пообещала себе, что это было то, когда моя жизнь началась заново: этот день, этот момент, с этим человеком на моей стороне — если бы он хотел меня.

Тьма расцветала на небе, и тысячи миллионов звезд соблазнительно сияли. Я думала о своей матери. Ей бы понравился Коди. Я хотела бы разделить с ней этот момент. Может быть, я смогу.

Глава 8

Джо отвез нас обратно на стоянку возле Большого Хогана, гигантского глаза, и мы с Коди лениво смотрели, как остальные суетились вокруг палаток.

Наш план был намного проще: мы спали на густом, мягком песке у основания памятника, а в маловероятном случае дождя или чуть более вероятном случае очередной песчаной бури, мы спали бы в джипе. Это было бы немного некомфортно, но все же предпочтительнее, чем хрупкая палатка, скрывающая звезды.

Коди выкопал нишу в песке, так чтобы мы были словно в коконе под покровом ночи, словно матка в животе Матери-Земли. Или, может быть, это просто спасло бы от прохладного ветерка.

Бродячая собака, рыскала по округе, ее тощая фигурка противоречила пассивной дружелюбности. Остальные опасались, бормотали постоянно про себя об опасности и лечении укуса собаки. Коди улыбнулся, когда бродяжка улеглась у его ног, позволив ему погладить свой пыльный мех.

Джо и его помощники работали над тем, чтобы развести хороший огонь, а затем позвали нас всех на ужин — что-то, что он назвал тако индейцев. Это была своего рода жареная лепешка размером с обеденную тарелку, наполненная слоем бобов в пикантном соусе и увенчанная нарезанными кубиками помидора, салата, лука, измельченного сыра и большого куска стейка с боку. Я с жадностью поглощала еду, но не могла не заметить, что Коди скормил большую часть своей порции новой лучшей подруге, у которой, оказалось, была целая семья пушистых лучших друзей, желающих разделить эту награду.

Как только мы были сыты и сонны от удовлетворения, начались развлечения. Джо представил нескольких помощников, которые оказались эффективными многозадачниками, один играл на флейтовом инструменте, а другой — пел. Затем присоединились барабаны, и радость на лице Коди была освещена мерцающим пламенем, и была совершенно заразной, так как он подтянул нас всех к себе, чтобы потанцевать с ним.

Примитивный, страстный ритм кружился вокруг нас, заставляя меня кружиться в сумасшедшем ритме, создавая легкое головокружение от шума и движения, а внутри расцветало счастье.

Коди затащил меня в свои объятия и крепко поцеловал, игнорируя крики и вопли, когда его тело обернулось вокруг моего. Когда он встал прямо, то выглядел очень довольным собой. Все, что я видела, было его прекрасное лицо, и ночь, разворачивающаяся над головой, наполненная миллионом звезд, мерцающих, как бриллианты, на фоне глубокого черного неба.

— Идеально, — пробормотал он, его губы шептали на фоне моей пылающей щеки.

Мы пожелали спокойной ночи искателям приключений и направились к спальным мешкам.

— Мы могли бы соединить их вместе, — предложил я, нерешительно. — Чтоб было теплее.

Коди поднял бровь.

— Было теплее?

— Да.

Он подмигнул мне.

— Конечно, почему бы и нет?

Мы начали снимать ботинки, и я надеялась, что не забуду вытряхнуть их утром. Нас предупредили, что скорпионы любят заползать в них. Тьфу.

Я стянула джинсы, но оставила все остальное на себе, затем беззастенчиво смотрела, как Коди расстегнул штаны и разрешил им скользить по его длинным ногам.

К сожалению, я была не единственным человеком, который смог насладиться этим шоу. Несмотря на то, что мы были на небольшом расстоянии, Джо предупредил нас оставаться на виду у костра. Он не сказал почему, но голодный вой койота убедил меня не задавать глупых вопросов.

Я забралась в наши объединенные спальные мешки, дрожа в прохладном ночном воздухе. Коди скользнул рядом со мной, автоматически обернув руки вокруг моего тела, так что моя голова была прижата к его твердой груди.

Несмотря на то, что я могла видеть каждую звезду на небе, мощные тени гор играли в злую шутку с моими глазами, и я прижалась к его боку, твердое тепло которого успокаивало меня.

Он вздохнул, довольный.

— Если бы я знал, как это хорошо, я бы вписал этот момент в список желаний, — он вздохнул.

— Хотела бы я провести жизнь, подобно этому моменту, — сказала я, с радостью.

Он сделал паузу, прежде чем снова заговорить.

— Может, мы могли бы начать такую жизнь с этого самого момента.

Потом я почувствовала, как он целует мои волосы.

Я просыпалась несколько раз ночью, мягкий песок удивительно неудобный, когда температура упала еще больше. Каждый раз, когда Коди незаметно двигался, его глаза смотрели на меня, а затем притягивал меня ближе, наше общее тепло прогоняло холод.

Мы оба не спали, когда Джо просигналил в гудок джипа, его версия нашего сигнала будильника в пять часов утра. Мое сердце бешено колотилась, я стерла сон с глаз и перевернулась, чтобы столкнуться с теплым выражением лица Коди.

— Хорошо спала, красавица?

— Лучший сон на свете, — я солгала, потирая спину, массажируя образовавшиеся узлы. — Что насчет тебя?

— О, да! Определенно, лучший сон за всю историю… хотя, я мало спал.

— Почему?

— Был слишком занят, смотря на тебя.

— Ох.

Это было достойно поцелуя, и меня не волновало ни утреннее дыхание, ни мягкая щетина на подбородке и щеках, ни то, что мы все еще были на людях.

В конце концов, его большие руки схватили меня за плечи, и он остановил меня.

— Что случилось?

— Ничего. Просто, эм, слишком взволнован, — сказал он, поднимая свои выразительные брови.

— Ох. — Что было в этом человеке, который заставлял меня использовать словарь двухлетнего ребенка? — Думаю, нам пора вставать.

— Ты первая, — он слегка кашлянул. — Мне нужна минутка. — А потом он пробормотал себе под нос: — Я не спал всю ночь.

Всё моё тело залило алой краской, пока он сидел и улыбался мне.

— Не забудь вытряхнуть ботинки, красавица.

Небо стало светлее, серый сменил шелковистый черный, а яркая луна медленно тонула за Хоганом.

Сонная из-за недостатка сна, я натянула джинсы и ботинки, улыбаясь себе, когда заметила, что глаза Коди приклеены к моим ногам. Я не могла не ответить тем же, улыбаясь про себя, когда он застенчиво повернулся спиной.

Когда он поднял глаза, его щеки покраснели, и я улыбнулась тихонечко, помогая ему складывать наши спальные мешки.

Джо усадил нас в джипы, и мы отправились вниз по долине; свежий ветер бил нас по лицу, развивая мои волосы, пока мы мчались на встречу рассвету.

Когда джип резко остановился, мы выскочили из машины и взобрались на массивную песчаную дюну, а затем замерли, взявшись за руки, наблюдая, как свет пробирается обратно в мир, пока не взошло солнце, огненное, кроваво-красное, раскрашивая плоские горы оранжевым и золотым пламенем.

— Это было… — я не могла подобрать слов.

Коди крепко обнял меня.

— Новый день, — прошептал он про себя.

Жара начала накаляться, когда солнце поднялось еще выше, напоминая нам, что пустыня летом не для тех, кто любит отдыхать.

Джо снова просигналил, призывая нас, и мы заскользили вниз по дюнам, словно пара детсадовцев, выплевывая кучу песка и стряхивая его с волос. Я, определенно, получила худший исход из этой затеи, потому что Коди потребовалось только лишь провести рукой по своим волосам, в то время как мою дикую швабру невозможно было приручить без душа и бутылочки кондиционера.

Джо ухмыльнулся нам, затем указал через плечо, и мы увидели контуры идущих к нам лошадей во главе с темноволосым, мрачным человеком, с широко и глубоко посаженными глазами.

Коди первым поприветствовал лошадей, нежно потирая им носы и деля с ними батончик из хлопьев для завтрака. Они заржали и откинули в него свои гривы, прежде чем прижать свои лохматые головы к его плечу, пытаясь вымолить еще еды.

Моего коня звали Настас, что означало «Лисий хвост», а лошадь Коди звали Ниол, или «Ветер».

Настас был коренастым и некрасивым, с косым глазом. Я медленно подошла к нему, а он злобно посмотрел на меня. Я почти ожидала, что меня укусят или оттолкнут, но Настас спокойно стоял, пока Коди помогал мне сесть в широкое западное седло, где я неудобно провисала, словно мешок с картошкой. Я завидовала его грациозной непринужденности, когда он перекинул длинную ногу через Ниола, усаживаясь в седло, как будто он в нем родисля.

— По-моему, ты сказал, что катался «один или два раза». Ты хочешь мне о чем-то рассказать? — вопросительно спросила я.

— Три года юношеского родео, — признался он, с застенчивой улыбкой.

— Так ты был хорош?

— Неплох.

— Почему ты бросил это занятие?

Он пожал плечами и отвернулся.

— Жизнь случилась.

Я ждала дальнейших объяснений, но их не последовало, и Джо спас Коди от дальнейших вопросов, просигнализировав, что мы отправляемся в путь.

Лошади тащились индийской цепью сквозь бескомпромиссную жару. Воздух был сухим, и их копыта поднимали небольшие клубы пыли при ходьбе. Вероятно, точно так же, как сто или пятьсот лет назад, изменились только одежда и металлические копыта лошадей.

Утро прошло в дымке пота и солнца, мы исследовали Большой Индийский Шпиль, Замок Бьютт и другие остановки на тропе Миттен. Мое раздражение из-за продолжающейся тишины Коди растворялось в величественной и суровой красоте древнего пейзажа.

Мы останавливались несколько раз, чтобы сфотографироваться, позируя с группой холмов из песчаника, взмывающихся на тысячу футов в небо, позволяя нашим голосам эхом разноситься среди камней, и я задавалась вопросом, как далеко могут распространяться эти звуки. Это было похоже на вечность.

Когда мы снова оседлали лошадей, мы медленно пробирались через высокие и безмолвные скалы.

Последней остановкой был хоган[3] бабушки Ятзи, восьмиугольная хижина из дерева и глины.

Крошечная женщина с морщинистым лицом, похожим на долину, в которой она жила, приветствовала нас в Навахо, приветствуя нас в своем доме.

Джо перевел:

— Бабушка Ятзи может говорить по-английски, но в настоящем ей легче говорить на родном языке. Она продемонстрирует традиционное прядение. Если у вас возникнут какие-либо вопросы, пока она работает, не стесняйтесь спрашивать ее.

Раздался нервный ропот, когда мы все гадали, кто пойдет первым. Глаза старушки, черные, как жуки, пристально смотрели на нас с юмором.

Ее измученные руки начали вращаться, а Джо продолжал рассказ о методах, которые она использовала, описывая овец, от которой была получена шерсть, и как краситель закреплялся в пряжи. Когда бабушка Ятзи закончила, она подняла глаза и указала на меня костлявым пальцем, костяшки пальцев опухли от ревматизма и возраста.

Когда она поманила меня вперед, я нервно взглянул на Коди.

— Бабушка хочет заплести тебе косу, — сказал Джо.

Я встала перед ней на колени, и она расчесывала мои волосы узловатыми пальцами, хрипло смеясь, пока вытряхивала из них песок. Затем она намотала свежую пряжу мне в волосы, превратив ее в длинную красочную косу на моей спине.

Воспоминания из детства наполнили мои глаза слезами, и Джо медленно сказал:

— Бабушка говорит, что твоя мама делала это для тебя.

— Да.

— Но не долго.

— Нет.

— Бабушка говорит, что твоя мама наблюдает за тобой и однажды вы встретитесь снова, но через много-много лет.

Я не могла говорить. Коди встал рядом со мной на колени и взял меня за руку, крепко сжав мои пальцы.

Старушка похлопала меня по плечу, затем положила руку на щеку Коди.

— Она говорит, что ты скоро отправишься в путь, и что ты это знаешь, — нараспев произнес Джо.

Коди кивнул, все еще глядя на меня.

Джо прочистил горло.

— Бабушка просила передать тебе, что эта любовь может длиться много жизней.

— Ага, — сказал Коди. — Я уже понял это.

Он повернулся и нежно поцеловал мои заплетенные в косу волосы, заставив других женщин в группе тихо упасть в обморок.

Немного смущенная, я, с помощью Коди, поднялся на ноги и робко пробормотала «спасибо» бабушке Ятзи.

Когда мы уходили, она неподвижно встала и подняла руку в молчаливом прощании. Коди улыбнулся, и мы оба помахали.

Возвращение в кемпинг и туристический магазин было похоже на внезапное погружение в 2014 год из более спокойного и медленного века. Это был шок.

Мы быстро съели сэндвич на обед, попрощались с Джо и остальными, и направились обратно к грузовику Коди. Если повезет, мы вернемся в Сан-Диего незадолго до полуночи. Я знала, что мы оставим позади себя что-то волшебное.

Мы водили по очереди, меняясь местами каждые два часа, чтобы не уснуть. Коди выглядел измученным, и мне стало интересно, сколько он спал прошлой ночью. С щетиной на щеках и темными кругами под глазами он выглядел старше своих восемнадцати лет. И уверяю вас, я тоже не выглядела как картина, написанная маслом. Я была пыльной и грязной, с песком в волосах и других нежелательных местах. Мне очень хотелось принять горячий душ и лечь в собственную кровать.

Коди вел последнюю часть дороги, поцелуем разбудив меня, как только припарковался возле моей квартиры.

— О, я так крепко спала, — простонала я, вытягивая спину и потирая глаза.

— Думаю, я тоже, — признал Коди. — Просто так случилось, что я еще и вел машину одновременно.

— Ты… хочешь подняться? — спросила я, внезапно смутившись.

Он выглядел задумчивым, и у меня упало сердце.

— Ага, — сказал он наконец. — Я действительно хочу подняться.

Я не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся по моему лицу, и он улыбнулся мне в ответ. Затем я наклонилась вперед, схватила его за футболку, сжимая ее в кулачках, и поцеловал его до чертиков.

— Думаю, это был правильный ответ, — усмехнулся он мне в губы, когда мы оба отстранились, чтобы сделать вдох.

— Думаю, так и есть, — согласилась я, мое сердце наполнилось теплом.

Мы вышли из грузовика и направились к моей двери.

Я вздрогнула, когда услышала знакомый голос в темноте.

— Почему ты так поздно возвращаешься домой, Ава, и кто этот мальчик?

Я обернулась, всем сердцем желая, чтобы этого не происходило на самом деле. Но нет: он был достаточно реальным.

— Папа! Что ты здесь делаешь?

Мое сердце начало колотиться, и я взглянул на Коди, лицо которого выражало непривычную серьезность, пока его левая рука крепко сжимала мою.

— Добрый вечер, сэр. Меня зовут Коди Ричардс. Я друг вашей дочери.

— Я это вижу, — сердито сказал отец, не обращая внимания на протянутую руку Коди. — Я наблюдал, как ты тискал ее последние пять минут.

— Папа!

Коди проигнорировал его грубость и повернулся ко мне, зажимая мое лицо ладонями.

— Ты хочешь, чтобы я поднялся с вами, Ава? Чтобы объяснить, что происходит?

Я сладко поцеловала его.

— Нет, все в порядке. Нам с папой предстоит долгий разговор. Но спасибо.

— Могу я… могу я позвонить тебе завтра?

— Я выслежу тебя, если ты этого не сделаешь.

Он грустно засмеялся.

— Ловлю тебя на слове, красавица.

Он нежно поцеловал меня в губы, не обращая внимания на яростный неодобрительный вздох моего отца, и устало забрался в свой грузовик. Он улыбнулся, махнул рукой и уехал.

— Нам нужно поговорить, юная леди, — пригрозил мой отец.

— Да, так и есть, — согласилась я. — Мне нужно кое о чем тебе рассказать.

Глава 9

Мы с папой говорили два часа. Ну, может быть, «говорили» не совсем верное слово. Он кричал, я кричала. Он лаял, я рычала. Когда он настоял, чтобы я вернулась в Фейетвилль, я отказалась. Он приказал, я снова отказалась. Потом он умолял и умолял, а я пыталась объяснить.

— Мне нужно принимать свои собственные решения, папа, хорошие и плохие. Да, я не всегда буду принимать правильные решения, но так я научусь. Ты должен позволить мне это.

— Даже, когда приезд в Сан-Диего был ничем иным, как огромной ошибкой?

— Я так не думаю, папа. Я справляюсь сама. Я не скажу, что это легко, потому что это не так.

— И эта новая «зрелость», на которой ты настаиваешь, и твой отказ вернуться домой к семье, это не имеет ничего общего с мальчиком, которого ты встретила?

Ах, он подловил меня.

— Частично, — призналась я, наконец-то, игнорируя папин триумфальный блеск. — Коди стал важен для меня. Он научил меня, что жизнь — это не нечто, само собой разумеющееся, это привилегия, и я должна принимать правильные для меня решения.

— Очень глубоко, — он чихнул. — И чем же этот мальчишка занимается?

— Как я уже сказал, его зовут Коди, и он важен для меня, папа. Пожалуйста, уважай это.

Папа молчал несколько секунд, а потом сказал в более примирительном тоне:

— Чем он занимается?

— Он доброволец в приюте для бездомных.

На мгновение папа был не впечатлен. Я знала, о чем он думал: минус очки за то, что у него нет оплачиваемой работы; плюс очки за волонтерскую работу.

— Едва ли это можно назвать карьерой, — сказал он, наконец-то.

— Не все дело в деньгах. Речь идет о том, чтобы, что-то вернуть обществу, — твердо сказал я.

Наши взгляды сцепились.

— Ты вернешься домой?

— Мой дом здесь, папа.

Он выглядел таким шокированным и расстроенным, что я чуть не поддалась, но я знала, что если вернусь с ним, то пожалею, что не пыталась подняться на ноги самостоятельно.

— Папа, я говорю это не для того, чтобы причинить тебе боль, но я была твоей маленькой девочкой так долго, что ты просто не хочешь видеть, что я повзрослела.

Он вздохнул.

— В этом есть доля правды.

Я улыбнулась и потянулась к его руке.

— Сегодня я встретила настоящую, живую женщину-навахо, знахарку.

— В последнее время у тебя было много приключений, — безрадостно улыбнулся он.

— Да, улыбнулась я. Бабушка Ятзи заплела эту косу для меня.

— Выглядит красиво.

— Спасибо. Бабушка Ятзи сказала мне, что мама делала это для меня.

Он внезапно вдохнул.

— Она так сказала?

— Да. Разве это не удивительно?

— Я помню, как твоя мама заплетала их тебе, — сказал он с нежностью. — Она часами возилась с твоими волосами.

— И она сказала, что мама наблюдает за мной, со звезд, как ты и говорил.

Я чувствовала, как дрожит его рука.

— Ты так похожа на свою мать, — сказал он, его голос пропитался теплом и грустью. — Так полна жизни. И ей я тоже не мог указывать.

Слезы обжигали мне глаза, даже когда мы смеялись.

В конце концов, отец уехал, вернулся в отель, чтобы успеть на утренний рейс, с красными глазами. Я обещала звонить ему почаще, и он обещал сделать все возможное, чтобы я могла жить своей собственной жизнью.

Мы обнялись, а потом его уже не было.

Проснувшись на следующее утро, солнце было уже высоко в небе и был почти полдень. Ворча себе под нос, я выползла с кровати, но не успела оглянуться, как простыни были засыпаны песком.

Вздохнув, я стянула их с кровати и спустилась в прачечную. Затем я приняла самый длинный душ в истории и подкрепилась кофе с тостами, прежде чем потащить свой зад на работу.

День проходил медленно, даже с дневной и вечерней сменой в кофейне, но переписка с Коди удерживала улыбку на моем лице.

Я объяснила, что произошло у нас с отцом, и он сказал, что гордится мной. Я тоже гордилась собой.

Так как на следующий день я работала только до обеда, Коди предложил устроить пикник на пляже.

Как по мне, это звучало идеально.

Коди забрал меня рано утром. После хорошего ночного сна я снова почувствовал себя почти человеком.

Я решила, что Коди все еще выглядит немного устало, и подумала, не похудел ли он, но он был свежевыбрит и от него пахло моим любимым пряным одеколоном. Он был одет в шорты и старую футболку, которая выделяла его грудные мышцы. Другими словами, он выглядел аппетитно.

Его улыбка была настолько широкой, являя мне снова эти милую ямочку. О, я собиралась повеселиться с этим немного позже. Мысленно я уже все решила.

Когда я забралась в его грузовик, он приготовился к легкому поцелую в губы, но то, что он получил, было насыщенно: сметание губ, путаница языков, стоны, хватание руками. Настоящее «Привет, Сан-Диего».

Его лицо покраснело, когда я отстранилась, глаза были темными, а когда он облизывал губы, я видела, что, из-за моего нападения, они слегка опухли. Я чертовски гордилась собой, но также ворочалась от дискомфорта внизу живота, хотя состояние Коди было более очевидным, чем мое. Я не могла не проверить его «состояние»; оно было впечатляющим.

Теперь я та, кто облизывал губы.

Коди прочистил горло.

— Это было… вау. Думаю, это то, что ты подразумеваешь под словом «Привет».

Я улыбнулась ему. Обычно он был таким сдержанным, но сейчас выглядел совершенно взволнованным.

— Это только для разогрева, — сказала я, пристегнувшись.

Он тихо застонал и поерзал по своему сидению, ища удобное положение.

Мы замерли на секунду.

— Я думала, мы собираемся на пляж? — наконец-то прокомментировала я.

— Мы, — сказал он, сухо. — Как только часть крови, в моем теле, вернется обратно в мой мозг.

— О, — я хихикала. — Извини.

— Думаю, на самом деле нет, — бросил он вызов.

— Нет, совершенно точно нет. Хочешь, я поведу?

Он покачал головой, сделал глубокий вдох и запустил двигатель.

Раньше я не была на пляже в La Jolla Shores, но была рада этому, потому что это означало, что это был еще один первый раз для нас обоих.

Мы припарковались на вершине холма, и Коди взвалил на плечи большой мешок с едой и напитками, а я взяла с собой один из его спальных мешков, чтобы использовать его как одеяло. Холм круто оборвался, растянувшись на небольшое расстояние, окаймленный на вершине пальмами и кустарниками. Вскоре мы смотрели вниз на бледный полумесяц из песка, закрепленный на одном конце пирса.

Казалось, что это место любимое активными пляжниками, я наблюдала, как люди плавали, гребли на байдарках, и увидела даже несколько серферов, хотя волны сегодня были маленькими и мягкими.

Коди нашел нам укромное местечко во впадине дюны, в нескольких минутах ходьбы от края воды. Я раскрыла его спальный мешок и рухнула на него, улыбаясь Коди.

Его глаза были спрятаны за солнечными очками, так что я не могла сказать, о чём он думал, но он выглядел так, словно хотел что-то сказать.

Я протянула ему руку, он уронил мешок с едой на песок и растянулся рядом со мной.

Вздохнув, довольно-таки, я положила голову ему на грудь и погладила живот. Коди обхватил меня рукой, медленными кругами потирая плечо.

— Быть с тобой, вот так, — Коди начал, его голос охрип. — Я чувствую… Я чувствую…

Он выругался про себя, расстроенный тем, что не смог подобрать нужных слов.

— Эй, все в порядке, — сказала я, наклонившись, чтобы посмотреть на него. — Я тоже это чувствую. Тебе не нужно объяснять. Давай просто наслаждаться сегодняшним днем.

— Это я могу сделать, — сказал он, мягко улыбаясь.

Я опустилась вниз, чтобы поцеловать его полные губы, он схватил мое тело и потянул на себя.

В конце концов, наши грубые поцелуи утихли, они стали нежными и любящими, вместо того, чтобы пожирать и сталкиваться.

Я села со счастливым вздохом и начала расстегивать блузку униформы. Глаза Коди наблюдали, как мои пальцы двигались вниз. Когда я выскользнула из нее, чтобы явить миру свое бикини, я была почти уверенна, что его глазные яблоки выскочат из головы и покатятся по пляжу. Он выглядел парализованным, наблюдая за мной, поэтому я устроила целое шоу, снимая шорты, а затем бросила их ему в лицо, когда побежала к морю.

Я услышала его приглушенный ласковый рык позади себя, но сделала ошибку, оглянувшись через плечо; он стянул футболку и направился ко мне навстречу.

Я завопила и попыталась убежать, но он схватил меня за талию, и мы оба завалились набок.

Я закричала, когда прохладная вода поглотила меня, звук прервался бульканьем, когда я проглотил полный рот океана.

Я почувствовала, как руки Коди обхватили меня, потянув вверх. Вода стекала по моему телу, брызгала, когда я пыталась откашляться. Коди беспомощно смеялся, когда вытаскивал из моих волос кусочек водорослей, его кожа сверкала, словно вода вечно росла на его груди.

Это тот момент, который я хотела закрепить навечно в банке памяти особых дней. Сияющее голубое небо, теплое солнце, глаза Коди счастливы и смеются, и так полны любви. Я перестала дышать.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Его улыбка застыла.

— Что?

— Я люблю тебя, Коди Ричардс.

Его голова склонилась вниз, и мое сердце запнулось, ошеломленное его реакцией.

— Ты не должна была любить меня, — сказал он, его голос был странно отчаянным.

Я нервно засмеялась.

— Ну, круто! Потому что я люблю.

Он ничего не сказал, он даже не мог смотреть на меня.

— Ну, это неловко, — сказала я, заставляя себя удержать свои неминуемые слезы.

Я уже отвернулась и начала уходить, когда он поймал меня за руку.

— Прости, — он задыхался. — Прости… Я просто…

— Все в порядке, — сказала я, онемев.

— Нет! Блядь, нет! Все не в порядке. Боже, Ава, я так тебя люблю, и я бы отдал тебе мир, если бы мог, но…

Я уловила единственные слова, которые имели значение.

— Ты любишь меня?

Его слова выходили с безумной дрожью.

— Да, — сказал он, глядя мне в глаза. — Так сильно. Я люблю тебя, Ава, так сильно.

И это был еще один драгоценный момент, который я никогда не забуду: момент, когда Коди сказал, что любит меня.

Мы стояли в полнейшей тишине друг возле друга, волны омывали наши ноги.

В тот день было столько особенных моментов после того, как мы пробормотали слова любви. Мы плавали в море, гуляли по пляжу, держась за руки, ели мороженое, дремали на солнце, руки и ноги спутались вместе, как два щенка. Словно в тот день мы строили целую жизнь из воспоминаний.

Когда солнце начало тонуть, мы собрали дрова и развели костер, защищенный дюной от поднявшегося мягкого ветерка.

А потом, под покровом ночи, мы занялись любовью.

Это началось с прикосновения, легкого касания его пальцев с моими, когда он передал мне брус дерева, чтобы бросить его в огонь.

Искры взлетели в воздух, и я наблюдала за ними некоторое время, прежде чем повернуться к нему, положив руку на теплую кожу бедра, чуть выше колена, и чуть ниже того места, где заканчивался материал его шорт.

— Будь со мной, — сказала я.

Он закрыл глаза, словно ему было больно.

— Не проси меня, Ава, потому что я не смогу сказать «нет», но знаю, что должен.

Я знала, что он имел в виду, он уезжал и не хотел ничего начинать. Конечно, он ошибался, мы уже что-то начали, и я не хотела, чтобы это прекратилось.

— Будь со мной сейчас, — повторила я. — Сейчас — это самое главное. Разве не это ты мне говорил? Что каждый момент драгоценен?

Я провела рукой вверх по его бедру, под шорты, и он тихо застонал.

Я протянула другую руку, скользя пальцами по его голой груди, по толстым гребням его мышц, чувствуя его ребра под гладкой, атласной кожей.

Я встала на колени, обе руки потянулись к его шее, поглаживая мягкие волосы на его затылке. Я обхватила его за щеку, провела по угловатой челюсти, затем облизала шею до мочки уха и нежно укусила.

Он взорвался, его руки были повсюду, притягивая меня к нему, трогая, дегустируя, сжимая, поглаживая.

Поначалу он был груб, его рвение делало его неуклюжим, губы оставляли синяки на моих губах. Затем стал нежным, его губы шептали мое имя на моей разгоряченной коже, оставляя горячие влажные поцелуи на моей груди.

— Такая красивая, — прошептал он. — Такая мягкая.

Он опустил по моим плечам бретельки бикини, нежно целуя загорелую кожу. Его рука дрожала, когда он поднес ее к моей груди, нежно сжимая ее, и, проглотив мой стон удовольствия, когда его язык прижался к моему.

Его свободная рука, ищущая за моей спиной, пыталась расстегнуть застежку. Я протянула руку и расстегнула ее, обнажая свою грудь. Он слегка задохнулся, затем склонил голову, делая паузу, словно спрашивая разрешения, затем захватил мои соски своими губами, согревая, облизывая, разогревая, цепляя их зубами.

Желание разгоралось внутри меня, мягко пульсируя, и я сжала его бедра, мои пальцы гладили его кожу. Когда я протолкнула руки под пояс его шорт, он зашипел в удовольствии.

Он посасывал мою шею, и моя голая грудь прижималась к его груди, когда я выгибала спину, чтобы ощутить его прикосновения.

Медленно поднимая голову, он обхватил меня руками.

— Скажи мне это еще раз, — умолял он. — Скажи то, что ты сказала.

Мой разум кружился от его прикосновений и его вкуса, я дрожала от желания. Я знала, чего хочу, но я также знала, что нужно ему.

— Я люблю тебя, — повторяла я. — Так сильно люблю.

Мягкий стон ускользнул от него, и его губы снова обрушились на мои, спрашивая, принимая, отвечая.

Я мягко толкнула его назад, пока он не лег на спальный мешок. Его грудь быстро поднималась и опускалась, яркая луна осветила его скулы и пустоту тени под ними.

Я склонилась над ним, обняв, нежно целуя его грудь и плавно переходя на живот. Он вздрагивал при каждом прикосновении, тяжело дыша, дыхание ускользало от него, когда его руки парили по моей спине, осторожно поглаживая мою кожу.

Когда я оторвалась от его тела, он захватил мою грудь ртом, нетерпеливо посасывая, пока я не превратилась в мокрую стонущую кашу, прилипшую к нему.

Он осторожно перекатил меня на бок, мое правое бедро оказалось зарытым в песок, а левое обернулось вокруг его талии.

Он был теплым и твердым между моими ногами, мягко потираясь о мой центр. Кончики его пальцев танцевали вдоль моего позвоночника, и, где бы он ни прикасался, мою кожу обдавало жаром. Он играл с трусиками моего бикини, снова спрашивая разрешения.

— Да, дотронься до меня. Трогай меня повсюду.

Его пальцы проникли глубже, и мое тело выгнулось, когда он достиг влажного тепла между моими ногами. Сначала он мягкими кругами прикасался ко мне, затем, с усиливающейся скоростью и силой, когда мое тело содрогалось под ним.

Его глаза были широко открыты, смотря на мое лицо, пока я парила на волнах оргазма.

Я опустилась на спину, задыхаясь, пока Коди мягкими поцелуями исследовал мой подбородок, щеки и шею, балуя мою грудь длинными, томительными поцелуями, пока я плавно приходила в себя.

— Нет, — сказал я, тихо.

Он внезапно напрягся.

— Нет, что? — спросил он осторожно.

— Нет, мы не закончили, — сказала я, хрипло. — Ни в коем случае.

Я сняла свои трусики и бросила их за спину. Затем я протянула руку и сжала эрекцию, которая натягивала материал его шорт. Все его тело вздрогнуло, и он закрыл глаза.

Я думала, что он будет спорить, но, как только я засунула руку ему в шорты, он потерял дар речи. Он был гладким и твердым, большим и шелковистым, беспокойно дёргающимся в моей ладони.

Я стянула его шорты, и он помог мне, приподнимая свою задницу над спальным мешком, и отпихивая их к черту.

Я исследовала его тело руками и языком, изучая каждый изгиб, каждую твердую мышцу и мягкую кожу, щекоча, и исследуя места, которые заставляли его стонать и вздыхать. А потом я взяла его длинный, толстый член в рот, и когда я посмотрела вверх, на него, я видела, как напрягаются его сухожилия, когда он плотно сжимал челюсти.

По всему телу проступил тонкий слой пота, и его кожа сияла в оранжевом свете огня.

Он сопротивлялся собственному порыву крепко схватить меня, руки ухватились за мешок, крепко сжимая его в кулаках.

Поняв, что он вот-вот кончит, я притормозила, в последний раз облизывая его, прежде чем встать на колени и оседлать его бедра.

— У меня нет… ничего, — задыхался он, когда я ему улыбнулась.

— Тебе ничего и не нужно, — сказала я, целуя его приоткрытые губы. — Я позаботилась обо всем.

Я опустилась на него, слегка задыхаясь от наполненности, связи, жгучего прикосновения человека внутри меня — Коди внутри меня.

Его большие руки схватили мои бедра, и он согнул колени, помогая мне устойчивей сидеть на нем. Я двигалась жестко и быстро, эгоистично, желая почувствовать все сразу. Мой живот трепетал, напряжение и легкость пробегали вдоль позвоночника. Звезды сверху и снизу, мое тело хаотично двигалось, превращаясь в жидкое состояние, когда мы разбивались вместе. Тело Коди выгнулось подо мной, и я закричала. Его собственные стоны были приглушенными и удивленными.

Я упала на него, мое горячее дыхание увлажняло его кожу. Его руки обхватили меня, и он крепко обнял меня.

— Я люблю тебя, — я задыхалась, пока его руки сжимали меня крепче.

Мы лежали вместе, переплетясь в руках и ногах, расслабившись телом и душой. Мои пальцы вырисовывали ленивые узоры на его тазобедренной кости, и Коди удовлетворенно вздохнул.

— Я и понятия не имел, — сказал он, целуя меня в шею.

— О чем? — спросила я.

— Как это хорошо.

Я сделала паузу в своем счастливом бездумном поглаживании.

— Это был твой первый раз, не так ли?

Он прокашлял, посмеиваясь.

— Это было так очевидно?

— Нет, — сказала я, ответив честно. — Это было действительно хорошо. Я просто удивлена, что ни одна девушка тебя раньше не соблазняла.

И, хотя я в этом не призналась, я была в восторге от того, что была его первой.

— Но, вечер еще не закончился, — сказала я, — Если только ты этого не хочешь.

Он медленно покачал головой.

— Я хочу, чтобы этот вечер не кончался никогда. Никогда. — Потом он сделал паузу. — Через несколько часов наступит мой день рождения.

— Что? — я была шокирована и немного обижена, что он не упомянул об этом раньше. — Почему ты мне ничего не сказал!

— Я не планировал праздновать его, — сказал он, просто.

— Но это большое дело! Теперь ты всего на три года моложе меня.

Он мягко засмеялся.

— Мне нравится быть твоей малолетней игрушкой.

— Хорошо, потому что я хочу сделать это снова, — сказала я.

И мы делали это: спали, просыпались, занимались любовью, всю ночь напролет.

Когда мы наконец-то покидали пляж, измотанные и насыщенные, небо озарялось первыми лучами рассвета.

Коди медленно поехал ко мне домой, чувствуя то же самое нежелание, которое чувствовала я, нежелание, чтобы эта идеальная ночь закончилась.

Потянувшись, он схватил меня за руки и притянул к себе, глубоко и отчаянно целуя, не желая, не имея возможности отпустить.

Я почувствовала слезы на глазах, и не знала почему.

— Я хочу… — начала я говорить.

Но Коди перебил меня.

— Нет, больше ничего не желай. У нас было десять желаний, и все они сбылись. Для меня этого достаточно.

Я целовала его снова и снова, и мне нечего было сказать.

Я вылезла из машины после того, как в последний раз опустошила его губы.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я люблю тебя до звезд, и еще выше, — ответил он.

Глава 10

Мне не терпелось увидеть выражение лица Коди, когда я заявлюсь с его любимыми черничными маффинами. Я знаю, что он снова и снова повторял, что не будет отмечать свой день рождения, но он ни за что не откажется от свежеиспеченных кексов. Не тогда, когда они были его любимыми.

Несмотря на то, что я вернулась домой после рассвета, я не смогла заснуть. Воспоминания о прошлой ночи заполнили мою голову; как он касался меня, как мы касались друг друга. Каждый поцелуй, каждая ласка, каждый смех, каждая секунда волшебной ночи. Такого никогда не было.

Я все еще был удивлена его признанием, что это его первый раз. Это была единственная вещь, которая никак не складывалась у меня в голове. Как мог парень, такой же сексуальный, как Коди, и такой же милый, не отбиваться от девушек палкой? Я была более чем счастлива, что прошлой ночью была его первой, но, почему?

Не то чтобы это имело значение — не тогда, когда мы чувствовали себя такими удивительными.

Я все еще улыбалась, когда свернула на его улицу.

Сначала я заметила полицейскую машину и подумала, не ограбили ли кого-нибудь. Но, когда я подъехала ближе, я увидела, что там так же стояла скорая помощь.

По спине пробежало чувство холода, и я крепко вцепилась в руль.

Мне пришлось припарковаться за несколько домов ниже, потому что и полицейская машина, и скорая помощь были возле дома Коди. Мои колени дрожали, когда я вылезла из машины и поспешила к ним.

Сотрудник полиции остановил меня, протянув руку.

— Вы не можете войти, мисс.

— Но мой парень живет здесь. Коди Ричардс. У меня кексы, — глупо сказал я. — У него день рождения.

Офицер посмотрел на меня с таким сочувствием, что я ощутила отчаяние.

— Момент.

Она отвернулась и заговорила в полицейскую рацию. Она трещала и хрипела, потом она махнула мне вперед.

В дверях стояла женщина, и я сразу поняла, что это мама Коди. У нее были те же черные волосы и яркие бледно-голубые глаза.

— Ава? — спросила она.

Я тупо кивнула, слишком подавленная, чтобы говорить.

— Я Сара, мама Коди. Тебе лучше войти, — тихо сказала она.

Я последовала за ней в гостиную и неподвижно встала перед потрепанным диваном.

— В чем дело? Коди в порядке? Где он?

Ее плечи задрожали, и я знала, я просто знала. Она попыталась заговорить, но не смогла, а затем закрыла лицо руками и заплакала. Я обняла ее, эту незнакомую женщину, которая была так похожа на мужчину, которого я любила, и держала ее.

И по моему лицу тоже текли слезы.

Мы долго держались друг за друга, прежде чем кто-то из нас попытался заговорить.

Она передала мне салфетку, и мы оба, отчасти смеялись, отчасти разваливались, вытирая пятна косметики на лицах.

— Коди… умер сегодня утром, — сказала она, наконец.

Хотя я знала, что это именно то, что она собиралась сказать, я не хотела, не могла поверить в это.

— Что случилось? — неуверенно спросила я.

Она тяжело вздохнула и повернулась ко мне лицом.

— Присядь со мной, Ава.

Измученная и обиженная, находясь на грани крика, со слезами, угрожающими снова потечь, я села рядом с ней.

— У Коди был рак. Он боролся с ним с 13 лет.

Когда мне было 13 лет, кто-то, кого я хорошо знал, заболел раком — можно сказать, это был опыт, изменивший мою жизнь.

О Боже! Он говорил о себе.

— Он прошел лучевую терапию, и химиотерапия, казалось, победила его. Он потерял все волосы и много пропускал школу, но мы думали, что ему становится лучше. Некоторое время так и было. Но в следующем году рак вернулся. Так что было еще больше госпитализаций, больше лечения — болезненного, инвазивного лечения. Отец Коди не выдержал и бросил нас. Коди винил себя в этом, но на самом деле у его отца просто не было сил больше смотреть, как его сын страдает. Иногда и мне не хватало сил. Но Коди был таким сильным, он был бойцом.

Я медленно кивнула.

— Он хотел жить.

Сара слегка улыбнулась.

— Да, хотел. Он хотел почувствовать жизнь… перед смертью. — Она вздохнула. — Он пропустил большую часть средней школы, потому что был очень болен, но он настоял на том, что не собирается бросать учебу, и получил GED. Любой колледж был бы рад его видеть. Но он знал, что у него нет времени.

Он говорил об этом. Он пытался сказать мне: жизнь слишком коротка, чтобы жить с сожалениями.

— Рак снова вернулся.

— Да. В третий раз. Врачи хотели назначить ему еще больше процедур, больше химиотерапии. Но Коди этого не хотел. Он сказал, что с него достаточно больниц и что он хочет провести последние несколько месяцев, наслаждаясь жизнью, а не дожидаясь смерти. Когда у меня появилась возможность найти работу в Сан-Диего, он заставил меня ею воспользоваться. Он сказал, что для нас обоих это будет новым началом, хотя мы знали, что ему осталось жить недолго. И он никогда не покидал Канзас.

Я снова заплакала, когда она рассказывала свою историю.

— У нас действительно не было друзей, которых нужно было бросить — полагаю, слишком много лет мы провели в больницах. Коди нравилось жить здесь, у океана. А потом он встретил тебя.

Сара крепко держала меня за руку.

— Ты сделала его таким счастливым, Ава. Я никогда не видела его таким — как нормального подростка, влюбленного в первый раз.

Я издала тихий сдавленный звук, и она обняла меня.

— А он любил. Он так сильно тебя любил. Эти последние два месяца… Я так благодарна тебе.

— Почему он мне не сказал? — рыдала я.

— Потому что ты подарила ему настоящую жизнь, которая не имела ничего общего с болезнями и больницами. Ты любила его таким, каким он был. Ты ведь любила его, не так ли?

Я кивнула, но не смогла произнести ни слова.

Я положила голову ей на плечо, слезы продолжали течь по моим щекам.

— Давным-давно он принял решение, что, когда рак начнет побеждать, он… фраза, которую он использовал «Вывести себя из игры».

— Что?

— Коди не хотел возвращаться в больницу. Когда-либо. Он насмотрелся смерти; он точно знал, чего ожидать, и он не хотел этого. Так что он собрал таблетки, которые ему нужны, чтобы положить конец всему на своих собственных условиях.

— О, Боже мой!

— Нет нет нет! Ава, он был счастлив. Ты сделала его таким счастливым. Я видела его сегодня рано утром, когда он вернулся домой — он светился. Он сказал, что у него был отличный день, и что ему исполнилось девятнадцать лет, а это лучше, чем он ожидал. Мы смеялись, и я была так счастлива видеть его таким, потому что врачи говорили ему, что было бы чудом, если бы он дожил до девятнадцати. Но он доказал, что они неправы, не так ли? Он обнял меня и сказал, что любит, и, думаю, что я тогда уже знала, но не хотела в это верить.

Она замолчала, вытирая глаза.

— Когда я снова проснулась, его уже не стало. Он сделал свой выбор, Ава. Его выбор, на его условиях. Он написал тебе письмо.

Я даже не могла говорить. Я посмотрела на нее с болью в глазах, когда взяла конверт и открыла его дрожащими руками.

Привет, Ава,

Бьюсь об заклад, ты сейчас ужасно зла на меня.

Мне очень жаль. Я знаю, что это отчасти неубедительно для того, что я сделал, но я серьезно. Мне жаль, что я солгал тебе. Мне жаль, что я причинил тебе боль. Я был так погружен в себя, что не сразу осознал, что происходит.

Я знаю, насколько это эгоистично — не рассказывать тебе, включая и то, что я планировал сделать. Но я просто хотел провести одно лето, как совершенно нормальный парень. Я не хотел, чтобы ты смотрела на меня так, как все смотрят на меня с тринадцати лет. Я мог быть самим собой с тобой, или, по крайней мере, тем человеком, которым я был бы без Большого Р. Это лето было лучшим в моей жизни. Из-за тебя.

Я так старался не влюбиться в тебя, но это было невозможно.

И вчера вечером! Что я могу сказать? За исключением того, что я не знал, что такое может быть. Быть с тобой, заниматься с тобой любовью, я никогда не думал, что смогу ощутить нечто такое. Никогда не думал, что жизнь может дать мне что-то настолько хорошее. Это был идеальный день и прекрасное завершение идеального дня. Нет смысла пытаться достичь совершенства, правда?

И к тому же, после всего, мне ведь исполнилось девятнадцать лет. Никогда не думал, что такое случится.

Похоже, я бросаю тебя, когда дела идут хорошо. Надеюсь, ты меня за это простишь. Я знаю, мама расскажет тебе обо всем. Она классная. Но то, что у нас было… то, что ты мне дала… Я не хотел, чтобы ты сидела и смотрела, как я умираю, а это бы случилось, останься я и выбери другой путь.

Ты была тем человеком, который заставил меня жить. Я ухожу отсюда с улыбкой на лице, и это делает меня чертовым победителем.

Я никогда не хотел причинить тебе боль, и я знаю, что сделал это. Это единственное, о чем я сожалею. Сожалею, что оставил тебя с этой болью.

Ава, я знаю, что не имею права просить у тебя что-либо, но я все равно собираюсь: не грусти по мне, потому что сейчас я действительно счастлив. Я ухожу на высокой ноте, а не все могут так сказать. Живи для меня, красавица, потому что в тебе столько жизни, в тебе столько любви. Живи самой яркой и насыщенной жизнью, какой только можешь. Хорошей жизнью. Сделай это для меня, но даже больше… сделай это для себя.

Я люблю тебя, Ава Лоутон. Лучшая. Девушка. Во все времена.

Целую, Коди.

Слова расплылись, и мои глаза снова наполнились слезами, но затем я увидела в конверте второй лист бумаги: список наших летних желаний.

Все пункты были отмечены. Все те безумные мечты, которые мы реализовали одну за другой:

1. Сделать татуировку. ✓

2. Поплавать с дельфинами. ✓

3. Напиться и улететь в Тихуану. ✓

4. Назвать звезду моим именем. ✓

5. Путешествие по Долине памятников. ✓

6. Сон под звездами. ✓

7. Прыжок с парашютом. ✓

8. Познакомится с индейским знахарем. ✓

9. Помощь в приюте для бездомных. ✓

10. Заняться сексом на пляже. ✓

Но потом, я заметила, что к списку добавлено еще одно «желание». Оно было отмечено галочкой, и рядом с ним был нарисован огромный смайлик.

11. Влюбиться. ✓ ✓ ✓ ✓ ✓

Эпилог

На похороны Коди пришло более ста человек. Несмотря на то, что он прожил в Сан-Диего всего несколько месяцев, он оказал большое влияние. Это заставило меня понять, что важно не количество дней, а качество, как вы их проживаете.

Были собачники из парка, группа людей из приюта для бездомных, соседи, люди, которых он встречал в кафе и на пляже. Казалось, каждый хотел запомнить частичку радости и любви, которыми он поделился с ними.

Его любили…

Вот, почему я стою с посадочным талоном в руке, в ожидании полета через семь тысяч миль до Флоренции. Я буду жить своей мечтой. Я собираюсь в Италию, буду изучать итальянский язык, и буду изучать историю искусства в одном из самых красивых городов мира. Я собираюсь сделать все то, чего раньше боялась, потому что поняла, что жизнь драгоценна, и каждый день имеет значение. Каждый день я буду делать выбор, выбор быть счастливой.

Коди ворвался в мою жизнь, как океанская волна на тихую гладь моря. Он изменил все. И я чертовски скучаю по нему.

Но вдруг, я вижу его. Мне кажется, я вижу его. Через бурлящую толпу человеческой реки, вспышка голубых глаз. Та самая улыбка, та самая любовь к жизни, копна темных волос. Я вижу его, и затем он пропадает, теряется где-то в море лиц. Ушедший, но никогда не забытый. Потому что жизнь — это путешествие, а не пункт назначения.

Я потираю маленькую татуировку на запястье и улыбаюсь.

Конец

Перевод: ti_amo (пролог — 7 гл), Ленчик Lisi4ka Кулажко (8 гл — эпилог)

Примечания

1

«Между каплями дождя». — Здесь и далее прим. переводчиков.

2

32 по Цельсию.

3

Жилище индейцев навахо.

Content

Джейн Харвей-Беррик
Играя под дождем

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания