Ирина Разумова

Несмотря ни на что

Пролог

Я перекатываю на языке последние капли, стараясь ничего не упустить. Ощутить самые малейшие оттенки вкуса. Порой мне кажется, что это единственное удовольствие, которое осталось в моей жизни. Речь не идет об алкоголе, абсолютно нет. Всего лишь о каплях кофе. В банке больше ничего не осталось, после того как остатки были залиты кипятком. Да что там говорить, в эту же небольшую, жестяную банку закинула и такие же остатки сахара. И даже не возникло мысли перелить в чашку. Зачем? И дело не в экономии, в моем положение думать об этом уже глупо: сохранять деньги и «разумно» их тратить, можно только в одном случае — когда они есть. А в моих карманах уже давно не было такой роскоши. Курить и то пришлось бросить, даже самые дешевые сигареты требуют постоянного, каждодневного похода в магазин и очередной траты. Более десяти лет курения и вот наконец-то бросила. Не из-за беспокойства о здоровье или общественной пропаганды, просто не на что было купить пачку сигарет. Также, как и кофе, сахар… как что угодно, кроме опостылевших круп. Никогда в жизни кажется так не мечтала о небольшом кусочке рыбы. Или шоколада. Чего угодна, кроме пшена, риса и гречки. Да и те были такого качества, что пришлось вспомнить о роли Золушки, перебирая крупы, перед тем как варить. Как можно было до этого докатиться?

Но я знаю ответ. С собственным самообманом я закончила уже очень давно. В момент, когда признала, что мне ничего не нужно: кроме него, его любви. И если придется голодать, чтобы доказать — это будет сделано. Если ему наплевать, он забыл и даже не вспомнит о заключенном между нами соглашение — значит и в этом судьба. Жизнь учит очень многому, в том числе и тому, что порой стоит забыть про себя, поставить все что есть, возможно, проиграть в конце, но рискнуть.

В голове, как и год назад звучали его слова: «Все вы любите, тех у кого есть деньги. Как долго ты проживешь в монахинях, если тебя всего лишить. Сколько потребуется времени, чтобы ты начала продавать свое тело?» Тогда мне было непонятно, что «всего» — это не только его внимания. Это действительно всего, что только можно. Работы, друзей, денег. Хотя было бы ложью сказать, что он прошелся по моим финансам. Только в плане того, что не давал устроиться на работу. Даже уборщицей. Иначе сложно объяснить, почему везде, куда бы не обращалась, получала отказ. Начав с поиска привычных должностей и постепенно скатываясь все ниже, я понимала, что это не просто так. Кто-то весьма внятно объяснял работодателям, что им ни к чему такая служащая.

В городе, где у меня не было ни одного друга, а все знакомые принадлежали его кругу, когда не было возможности даже уехать, выживать, не имея работы оказалось очень сложным занятием. Живи я в столице, даже его влияния вряд ли хватило бы, так успешно перекрывать мне кислород. Но не здесь, в областном городе, когда все было подчинено ему. Даже хозяева маленьких заведений, изначально согласные на мою кандидатуру, в качестве официантки, уборщицы или посудомойки, максимум через два дня давали «расчет», если можно так назвать, жалкие пару тысяч рублей. И обманываться, что это совпадение, после третьего или четвертого раза, стало совершенно невозможно.

Алексей приводил в исполнение свой план, добиваясь, чтобы я сдалась, признала, что отнюдь не любовь, а желание денег, вдохновляли меня, принуждая оставаться рядом с ним. Даже когда уже не осталось сомнений, в том, на чем именно основано его богатство. Пусть это и не бросалось так открыто в глаза, но в итоге… Я ведь жила в этом мире и этой стране, понимала, как много людей заработали свое состояние, отнюдь не праведным путем. Знала, что и не все ушли полностью из криминала. И имела также смутное представление о том, что те, кто сейчас с виду истинные «джентльмены», по сути своей, так и остаются весьма значимыми персонами в «подлунному мире ночных дорог». Только даже представить не могла, что именно такой мужчины окажется самым дорогим моему сердце. Или что он будет тем, кто не сможет поверить в искренность моих чувств. Что будет готов отправить меня на панель, лишь бы доказать всю масштабность моего обмана. А это судя по всему был единственный открытый мне путь. Только помимо прочего я понимала и то, что даже пойди я по такой дороге, приступи все, что мне дорого… ничего не изменится. Алексей все равно не вернет меня к себе. Побрезгует. Да оно и понятно: к чему нужна еще одна шлюха, когда таких был уже миллион. И всегда есть «приличные» девушки, что будут заглядывать в глаза, стоять на задних лапах, но не станут глупить и признаваться в любви. И доказывать, что дело только в нем самом, а не его деньгах.

Наверное, именно это было основной моей глупостью. Что попыталась рассказать о своих чувствах. И доказывала, и требовала поверить. А итог… вот он. Маленькая комната, за которую к счастью я заплатила на полгода вперед, когда еще оставались надежды. Из шести месяцев остался один. Потом — улица. Пустой холодильник и рублей двадцать в кармане. Осунувшееся, похудевшее лицо, четко показывающее, что уже давно недоедаю. Хотя лицо — это еще ничего. Когда-то ему очень нравилось мое тело, что не была абсолютно худой, с торчащими ребрами. Отнюдь не пособие, по изучению анатомии. Теперь, уже очень долгое время, я понимала, что не смогу его больше возбудить. Только не тогда, когда сама с каждым разом заглядываясь в зеркало, все более четко видела каждую кость своего тела. Не сразу конечно, но постепенно организм отдавал все запасы. И нужно быть окончательной дурой, чтобы не понять — скоро вылезут все возможные болезни. А впереди еще и зима. И вряд ли… я смогу ее пережить на улице, в рваных сапогах, без крыши над головой и еды в желудке.

Еще можно было ему позвонить, признать, что дело все в деньгах и голоде. Но отчаянное желание убедить, доказать совсем иное, заставляло цепляться за этот договор. Может все-таки он мне поверит…

Глава 1

Эта поездка должна была стать чем-то вроде отдыха «от всего». Работы, родного города и даже друзей. Поразительно, насколько сильно можно устать от привычного круга общения, когда постоянно крутишься в одном и том же колесе. Работа графиком пять — два. Друзья с пятницы вечера и до утра воскресенья. В последний выходной — уборка, закупка продуктов, которые все равно будут по большей части выкинуты и подготовка к рабочей недели. И так в течение трех лет, без малейшего просвета или чего-то иного.

Я не могла отрицать, что, когда только похоронила обоих родителей, это стало своего рода спасением. Но и представить даже было трудно, как затягивает рутина в свои тиски, не давая вырваться и создавая впечатление, что все так и должно быть. И ведь действительно, пока случайно не услышала откровения некой девицы, в какой-то телевизионной передачи, даже не понимала, насколько уныло и скучно живу. Мне действительно были дороги мои друзья и тот уклад жизни, что сложился за последние три года. Было бы глупо отрицать, что я против иметь возможность, всегда кому-то позвонить, чтобы не быть одной в выходные. Или что не нравится иметь хорошую, особенно по меркам областного города работу. Но только… неожиданно я поняла, что живу по ритму взрослого человека, без каких-либо сумасшедших действий, поездок, порывов. Да чего угодно. Даже кошку не заводила, хоть и екало сердце каждый раз, стоило увидеть на улице бездомное животное. Но какой-то немыслимый голос внутри меня вопил, что я не могу взять живое существо. Ведь о нем придется заботиться, а времени на это нет. И вот вопрос: куда же я его деваю? На что трачу свою жизнь и почему черт возьми в двадцать один год могу сказать, что случится со мной через десять лет, как будут звать моих детей, мужа, каким будет мой оклад и должность. Даже где будет расположен будущий дом и как он будет выглядеть. Может лишь с прической немного ошибусь.

Как это вышло, как получилось, что из девочки, которая не признавала ничего постоянного, никаких правил, появилась настолько стабильная и правильная молодая женщина?

Стоило мне озадачиться этим вопросом и тут же пришло понимание: я сама себя в это превратило. Повзрослела, когда разом лишилась своих любимых родителей и избрала образом жизни стабильность, во всех ее проявлениях. Естественно, что и в двадцать два во мне уже не было такого дикого максимализма и неуступчивости. Все-таки мозг у меня был. Но бесшабашность — та присутствовала в полной мере. Пока все это не оказалось спрятано за фасад строгих «рабочих» костюмов и чуть ли не настолько же консервативных джинсов с кроссовками для выходных. Куда исчезли всем мои «размахайки», небесно-голубые, драные джинсы и разбитые, немало повидавшие кеды? Как испарились, будто и не было. И все это дело исключительно моих рук. Но может так оно и было правильно. На тот момент. Но явно не теперь.

И когда все это обрушилось на мою голову, вот тогда и решила, что стоит съездить на выходные в другую область. В полном одиночестве. Ничего не говоря своим друзьям. Такой маленький побег от реальности. Имею же я на это право.

Правда стоило мне сойти с автобуса и оказаться на главной площади, как руки сами привычно потянулись к телефону. Сфотографировать, поделиться первыми впечатлениями. Рассказать о том, как мне понравилась церковь, на этой несчастной площади. Ну тут же и одернула себя: одна фотография и мое местоположение станет настолько явным, что уже к вечеру буду вынуждена рассказать друзьям, в какой именно гостинице меня искать и что именно из алкоголя им брать. А я не хотела. Вот просто зациклилась на том, чтобы провести два дня одной. Ну разве это так много?

Поэтому, хотя и сделала фотографии, никому и ничего отправлять не стала. Конец лета, утро и солнце, которое просто заливало этот город своим светом. Казалось, что практически на курорте: сейчас услышу иностранную речь, а пройдя недолгое время увижу обязательно набережную, всю в песке и море купающихся, загорающих людей. И кучу небольших ресторанчиков, в которых еда становится особенно вкусной, от одного только открывающегося вида и праздничного настроения окружающих.

Необыкновенные ощущения, от в сущности обыкновенного города. Я понимала, что где-то здесь наверняка все это есть, пусть и не настолько яркое, как мне грезилось в данный момент. Непонятно было только почему пришли именно такие мысли. Может от того, что впервые за долгое время выбралась из своего города? Или от радости, вызванной собственным «сумасшедшим, бесшабашным» поступком? Хотя особенно и не хотелось размышлять на эту тему. Совсем наоборот. Добраться до гостиницы, кинуть вещи и действительно отправится на поиски пляжи и кафе, и загорающих людей, с галдящими на все лады детьми. Мой отпуск будет слишком коротким, чтобы тратить время на размышления.

Поэтому первым делом я отправилась в сторону таксистов, которых заприметила сразу же, стоило мне выйти из здания автовокзала. Как и везде в подобных городах, основные точки отправления располагались отнюдь не на задворках города, а практически в центральной части. В конкретно же этом, площадь разделяла авто и железнодорожные вокзалы, оставляя пространство погулять приезжающим, а чаще конечно проезжающим людям. Это и обеспечило сплошной забор из частников и таксистов, расположившихся по всему периметру.

Возможно, кто-то и скажет, что это глупо, именно у таксистов спрашивать, где бы найти гостиницу подешевле, но у меня еще с юности был свой, выработанный метод, который редко подводил в подобных ситуациях. Потому что я не просила их никуда меня отвезти. Ничего подобного. Нужно было только подойти и осведомиться, сверкая улыбкой, не знают ли они, где тут находится эта гостиница, ну как же ее по названию. «Ах, я такая глупая, не могу ничего запомнить, но подруга точно мне рассказывала, что прямо в центре есть недорогой, но вполне приличный отель. Только вот я все забыла». Редко, когда попытка оказывалась неудачной. Точнее — никогда. И вот после того, как они, поспорив, находили истину между собой, где действительно лучшее, по соотношению цены и качества, место в городе, вот только тогда уже просила туда меня и отвести. Возможно, дело было в том, что «все бабы дуры» или решающую роль играла улыбка и наивность, так и исходящие от меня. Об этом редко задумывалась. Главное не метод, а результат. Тем более, что совсем не улыбалось, оказаться жертвой чужой жадности. Понятно, что всем нужно заработать на хлеб, но только не так. А вот проехать пять минут, не тащить, пусть и легкую сумку и заплатить за это сто рублей — всегда пожалуйста.

Собственно, так я и оказалась в небольшой гостинице, с названием «Звездная». Неизвестно, чем оно было вызвано: местными ли «звездами», а может звездопадами, но мой водитель оказался прав. Место действительно было в трех минутах ходьбы от центра, внешний и внутренний вид отеля, по крайней мере на первый взгляд, радовал свежестью и чистотой, а администратор за стойкой оказался приятным и улыбчивым. Оформил молниеносно, еще и парня какого-то позвал отнести мои вещи в номер. Действительно курорт. И не жаль было сразу же оставить на «чай». Хотя родители и приучили меня в свое время проявлять вежливость лишь в самом конце поездки, считая, что только в этом случае сервис будет на максимально высоком уровне. Может быть и так, но… их уже три года как нет, а жить прошлым нельзя. Не во всем. Ну точно не в этом.

Очередное проявление моего «детского сада», того самого желания сделать наперекор родным, утраты которого я так испугалась пару дней назад. При этом, в данный момент, прекрасно понимала, что это в большей степени все еще тоска по прошлому. Когда все было совсем хорошо и после всех моих зигзагов и загулов, дома ждала горячая еда, и ругань мамы, и добродушные улыбки отца.

Внезапно почувствовав влагу на щеках, я представилась самой себе маленьким ребенком, которого родители почему-то бросили. И как бы не было это глупо, но действительно все эти годы, со дня их смерти, я жила именно с таким ощущением: они меня бросили, ушли куда — то, а с собой не взяли.

Надо было конечно успокоится, привычно затолкать эти мысли куда подальше и отправится на прогулку, которую еще совсем недавно я так предвкушала. Но все стало неважным, а апатия решила навалиться и заграбастать обратно мое спокойствие. Возможно, все дело в том, что именно в этом городе они попали в аварию, а значит, в чем-то, я была к ним ближе, чем все эти годы.

Чего уж лукавить, не просто так именно в это место я приехала: мне хотелось побывать на той дороге, увидеть больницу и врачей. Убедиться, что действительно ничего нельзя было сделать. Ну каким-то образом отпустить все, оставить там, где и положено быть.

Глава 2

Обуреваемая жаждой деятельности, к тому же понимая, как мало у меня времени, я решила не утруждать себя тем, чтобы распаковать сумку. Каких — то особенно мнущихся вещей там всё равно не было, а по городу я и без стрелок на брюках похожу. Но вот душ вряд ли помешает. Тем более, после нескольких часов в автобусе, а погода стояла жаркая. Двадцать минут, чтобы почувствовать себя заново рожденном человеком и отправится на поиски того поворота.

Мне не казалось, что это будет особенно сложным: название дороги/улицы я знала, а ничего плохого или криминально-опасного, в моих действиях точно не было. Просто желание постоять, посмотреть, может как-то представить себе, что они чувствовали в последние секунды. Я почему-то была уверена, что они смеялись, пока не поняли, что машину не остановить, а навстречу им едет еще одна. И там люди тоже прибывают в хорошем настроение. Никто еще не знает, чем закончится эта поездка.

Тогда, только узнав о несчастье, я не обратила внимание на другую пострадавшую сторону. Если честно, все эти годы, как и не помнила, что погибли пассажиры обеих машин, и только один паренек выжил, хотя и остался инвалидом… вроде бы. Мне ничего не было точно известно на эту тему.

Замкнутая в своем горе, не могла и не хотела думать о чужих трагедиях, о том, что не только я потеряла своих близких. Но вот теперь, оказавшись в этом городе, почувствовала свою вину, стыд, что совсем ничего не знаю. Это было слишком неправильно. Даже имена тех людей исчезли из моей памяти, впрочем, возможно их там и не было. Знала только одно: в машине было четыре человека, а в живых остался один. Инвалидом. Возможно, он даже живет в ненависти к моим родителям. Пусть они и не заслуживают такого. Но ведь я однозначно не была лучше, если это так. Днями и месяцами я сходила с ума, представляя, как бы все могло быть, не попадись им та машина. Может, они бы вывернули, ну или отделались обычными ушибами. И хотя было расследование и виновными, пусть и в разной степени были признаны обе стороны, у меня не было сомнений, кто стал причиной той аварии. Но так было только первый год. Потом, в какой-то момент, перечитывая заключение, я неожиданно осознала, что невозможно закрыть глаза на правду. Не было среди тех, кто оказался на дороге за рулем, правых и виноватых. Если бы обычное ДТП — тогда стоит искать и докапываться. А когда… Но после этого, вновь избавилась от всего связанного с аварией. И только оказавшись здесь, решила, что нужно мне встретиться с тем пассажиром. Правда от решения, до воплощения… Ничего не зная, не имея никаких официальных документов на руках, даже не представляя, где искать, устроить встречу очень сложно.

Уже выходя из гостиницы, погружаясь в этот «солнечный» город, поймала себя на том, что можно ведь еще раз приехать. И о встрече договориться заранее. А заодно побывать тут еще раз. Пока же, сосредоточиться на первоочередной цели своего визита: найти того, кто расскажет, как мне выйти на Закатную улицу.

Через пять минут, у меня появилось ощущение, что день будет не просто удачным, а сказочным: первый же прохожий, был готов сопроводить под «белы рученьки», до нужного мне места. А когда получил отказ, не стал настаивать, приставать и чем-либо еще портить настроение. Дал максимально подробные инструкции и скрылся по своим делам.

До этого мне представлялась проселочная, заброшенная дорога. Все обсаженная столетними, да даже тысячелетними дубами. Нечто мрачное, виденное в бесчисленных фильмах. Еще и грозу, с сильнейшем дождем, представляла. Даже в тот момент, когда уже почти дошла до пункта своего назначения. И мысль о том, что на небе нет ни одного облачка, не мешала этому полету фантазии. Все остальное должны ведь быть именно таким, как я вообразила.

Но оказалось… что все совсем иначе.

Улица действительно была очень тихой. Но не по своей заброшенности. Просто это оказался квартал, который иначе чем «ВАУ!!!» сложно описать с первого раза. Кованные, высоченные заборы, за которыми действительно были посадки деревьев. Но сквозь них можно было разглядеть самые разнообразные дома. Некоторые были на удивление похожи на усадьбы прошлых веков. Другие — словно перенесли прямо из прибрежной зоны Лос-Анджелеса. Еще часть — альпийские шале, сказочные теремки огромных размеров. Дома, в которых и королевской чете было не грех поселится. Вылизанные, просто отмытые хлоркой улицы. Тут можно было запросто устроить экскурсию начинающим архитекторам, как пример того, какими именно бывают стили, а также, каким образом столь разные строения, можно настолько уместно разместить в русских пейзажах.

И это было настолько странно, так сильно не вязалось с моими фантазиями, да и вообще с произошедшем. Разве может на ТАКОЙ улице случится подобное? Тут же, наверное, на въездах-выездах должны быть шлагбаумы и ограничение скорости 10 км/час, чтобы не нарушить не в коем случае покой обитателей этих невероятных домов. И не имеет значения, что ничего подобного я до сей поры не увидела, хотя и прошагала уже достаточно много, видя вдалеке единственный, действительно абсолютно закрытый поворот. С этой стороны, различить, едет ли там машина навстречу — просто невозможно.

Подойдя наконец к этому месту, четко осознала, что не ошиблась. Это действительно произошло именно здесь: дальше уходила прямая дорога, вновь обсаженная деревьями, а за ними уже виднелись обычные, столь привычные мне жилые дома. Один несчастный поворот — а какой итог. Все это место, расположенное в самом центре города, было настолько идеальным, что не оставалось сомнений: некто очень неплохо заработал, создавая вот такой «рай для богатых». Так почему нельзя было что-то сделать с этим чертовым поворотом?

— Потому что, никто и представить не мог той аварии.

От тихого голоса, я вскрикнула, тут же поворачиваясь вокруг себя, пытаясь понять, кого я не увидела и не заметила. И почему получила ответ на свой мысленный вопрос?

— Я за забором.

Голос звучал все также тихо, но теперь всматриваясь уже более тщательно, смогла наконец увидеть своего «собеседника». В тени деревьев, да еще и одежде болотного цвета, неудивительно, что мне не сразу удалось его заметить. И понятно стало, почему голос казался таким тихим — он просто стоял через дорогу от меня. Но оставалось только понять, каким образом он прочитал мои мысли.

— Вы спросили это вслух. Про аварию. А сейчас, на вашем лице просто как на бегущей строке появляются вопросы.

М-да… Нужно подойти. Но как-то боязно было. Хотя, что мне мог сделать человек, который стоял за забором?

Но все же, я не особо быстро начала движение в его сторону. Скорее это можно было назвать «бег улитки». Зато давало возможность как следует рассмотреть его. Увиденное поразило меня чуть ли не больше, чем его голос, что раздался в тишине.

Около двадцати лет, сложнее точно сказать. Высокий и широкоплечий. Он стоял, опираясь на трость, хотя при этом и привалился к забору. А его лицо было рассечено шрамом на две половины. Не понятно даже, как можно выжить после такого удара. Только эти размышления оказались забыты в тот же момент, когда я оказалась около него, а он продолжил говорить:

— Акулов Артем Дмитриевич. А Вас я знаю: Ильинская Елизавета Евгеньевна.

Вот тут я действительно испугалась. Или парень телепат, маг, колдун, леший и черт знает кто еще, или за мной следят. Никакой из этих вариантов не был достаточно правдоподобным, но… откуда он знает мое имя?

— Я видел ваши фотографии. Вы дочь тех людей, которые столкнулись с нашей машиной три года назад. Не удивляйтесь и не бойтесь. За время, что лежал в больнице, научился хорошо разбирать эмоции и вопросы, что отражаются на лицах. Как уже сказал, меня зовут Артем и мы с вами — оба пострадали. Хотя и по-разному.

Я стояла и слушала его словно зачарованная, ничего не говоря в ответ. Еще полчаса назад, у меня появилась мысль встретиться с тем четвертым пассажиром. А вот теперь — не просто встретилась, а испытала чувство глубокого сожаления: молодой, сильный и — покалеченный. Пусть и ходит, но судя по его фигуре, каким-то спортом он раньше занимался. Возможно, даже бегом, а теперь… Стало нестерпимо стыдно, настолько, что ощутила жар, заливающий мое лицо. Он, этот Артем, стоит и так спокойно, дружелюбно разговаривает со мной. Проявляет участие и даже сочувствует. Знает мое имя и смог узнать по фотографии, которую где-то увидел. А я вот, не то что лица, а имя его не удосужилась выяснить. Только мне явно не пришлось проходить через сложный период реабилитации, тогда как у него погибла семья, а сам он мог оказаться прикованным к кровати до конца своей жизни.

И тут меня прорвало. Неожиданно, порывисто:

— Ты!!! Меня зовут Елизавета, но все сокращают до Лизы. А тебя — Артем. И не выкай. Не надо. А я даже имени твоего не знала! И твоих родителей. А еще и сочувствуешь. Ну как так-то? Как это получается? Я здоровая и такая эгоистка, а ты…

Называется переживала, что во мне не осталось порывов. Захлопнуть рот и перестать нести ахинею, смогла только тогда, когда он расхохотался. Весело так, от всей души, практически загибаясь от смеха. И пока он ржал, пытаясь заработать себе болезненные спазмы живота, я пробовала осознать, что со мной произошло. Почему я практически наорала на этого парня, хотя и пыталась как-то извиниться, за только что пришедшую вину.

— Все с тобой ясно, Лиза. Иди к воротам, позвони и скажи, что я тебя жду. Поговорим. А то прости, стоять долго еще тяжело.

Онемев от его приглашения: есть у этого парня вообще такое понятие как возмущения? Я действительно пошла в сторону ворот, указанную его кивком. Наверное, и правда стоит поговорить. Может узнаю, почему он такой… добрый.

Глава 3

Неспешно идя в сторону гостиницы, я даже поверить не могла, как прошли последние два часа. Тому, что не просто поговорила с участником той аварии, единственным, кто остался в живых, но и узнала, насколько… светлыми, хорошими бывают люди. Точнее, данный представитель человечества. Не то чтобы я успела погрязнуть в цинизме и недоверие, но никак не ожидала подобного от этого парня. Не могла представить, что мне откроется, как человек, заставил сам себя подавить горечь, гнев и обиду от произошедшего. Не просто отпустил, закинув в дальний ящик, как это сделала я, но именно простил и свою жизнь, и обстоятельства, которые были столь немилосердными, по отношению к нему.

В его словах, нем самом, не было ничего глупого, наивного или идиотически — радостного. Наоборот, его взгляд на жизнь поразил меня своей трезвостью и рассудительностью. Просто Артем действительно считал, что, зацикливаясь на прошлом, он так в нем и останется. Более того, по его словам — это был единственный вариант обмануть всех врачей и их диагноз, но подняться все же с инвалидного кресла. А в свете того, что он рассказал, насколько сильно были переломаны его ноги, просто практически раскрошены, на множество фрагментов — это действительно поразительно, что он ходит. Хромает, испытывает постоянную боль, каждый день занимается, но — ходит. А помимо этого еще и образование свое продолжает. И единственная причина заочного обучения — это его физическое состояние, без оглядки на то, что лицо стало совсем иным. Он сказал, что ему не повезло: в руках был фотография в металлической рамке, которая воткнулась в него, в момент удара. Это было особенно жутко, учитывая, что в доме я увидела фотографии, где он вместе с семьей. Потрясающе красивый — единственное определение, которое можно было выдать. Иначе и не скажешь. Да и сам он — потрясающий.

В двадцать лет (оказалось, мы ровесники, ему тоже двадцать три) остаться одному, зная, что погибла вся семья, сам ты вряд ли будешь ходить, лицо также более не радует безупречностью, а впереди — только боль и отчаянье. А он смог собрать себя по новой.

Да еще и мне сейчас сеанс психотерапии провел. И пригласил приехать на следующие, или любые другие выходные, только уже к нему в гости. Обещал еще немного своего здравого смысла, а также — приятный, интересный вечер. И вот находясь рядом с ним, я в этом нисколько не сомневалась. Он действительно был достоин восхищения большего, чем кто-либо известный мне в этом мире. Даже великие люди, что меняли ход истории, целых эпох, не могли бы вызвать подобное чувство. Ведь то — только история, а это — живой человек, который так любил жизнь и настолько хотел ее, что смог переломить себя.

Правда, мне было не совсем понятно, как так вышло, что он живет в доме, который находится настолько рядом, с местом аварии. И откуда столько денег, ведь здесь одни только коммунальные платежи должны быть как месячный бюджет семьи среднего достатка. С другой стороны — у меня просто язык не повернулся спросить его о финансах. Как-то совсем уж неудобно было, хотя любопытство так и требовало задать этот вопрос. Но не хотелось выглядеть меркантильной дурочкой, особенно рядом с Артемом.

Подходя наконец-то к своему временному месту проживания, я могла вынести только одно резюме всей этой поездке: не зря меня так тянуло сюда. Увидела, наконец-то где все произошло и познакомилась с отличным парнем. Одно только это стоило того, чтобы приехать. А ведь впереди еще практически сутки. Правда, пока у меня и не было идей, как именно потратить это время.

Если верить криминальным романом, то нужно непременно отправится в казино (если конечно найду его) или на крайней случай в самый злачный и шикарный ресторан города. Там непременно будет ОН. Жесткий, с властным, притягательным взглядом и огромными связями. Потом я попаду в неприятности, а он спасет меня от всего мира. И мы будем жить долго и счастливо.

Я рассмеялась сама над собой, от этих глупостей, что лезли в голову. Явно перечитала этих самых романов, раз такое придумалось, да еще и на ровном месте. Но проблема тем не менее оставалась — куда пойти, куда податься. Вторую часть правда лучше опустить: отдаваться и искать кого — то, не было ни малейшего желания. Да Димка вряд ли бы оценил такой поступок. Хотя мы и не встречались официально, но все же, какие-то движения в эту сторону наконец появились. Может быть, после того, как он побудет без всякой связи со мной пару дней, сможет понять, как я ему на самом деле нужна?

А проходя мимо стойки администратора в гостинице, неожиданно была озарена чудесной идей. Может они еще и подскажут приличное, действительно приличное место, где можно было бы поесть и без всяких неприятностей? Не хотелось бы испортить такой чудесный день. И пусть в гостях у Артема я успела перекусить, но этого точно не хватит до утра.

Мое решение было вознаграждено: оказывается, буквально за углом, есть небольшое кафе. До ресторана по своему формату они не дотягивали, но место имело славу весьма необычного, в частности, благодаря своей вечерней программе. Что именно там происходит мне говорить не стали, но впечатления обещали незабываемые. А также, тот же администратор намекнул, что лучше всего остаться в джинсах: это действительно кафе, а не некий пафосный ресторан, требующий обязательно дресс-кода. В этот момент мне даже смешно стало — как будто я являлась завсегдатаем таких заведений. Да если по-честному и бывала в подобных местах только раз или два за жизнь, но очень давно, еще с родителями, когда была подростком и отмечались значимые события. Ужин в незнакомом городе на таковое явно не тянул.

Поэтому, собираясь через пару часов на ужин, я последовала советам и остановила свой выбор на самом простом «наряде»: футболка, джинсы и шлепки. Если пропускают и в таком виде, то отчего не воспользоваться возможность расслабиться? А после всего этого делового стиля, принятого на работе, было особенно приятно одеть что в голову взбредет.

Кафе оказалось действительно за углом, даже минуты пройти не пришлось. И первое, на что обратила внимание зайдя внутрь — это на свечи. Черт, все помещение было озарено светом, но не от электричества, а от сотни мерцающих огоньков. В этот момент я решила, что у них возможно перебои с подачей электроэнергии, а значит ужин грозит мне очень нескоро. Но тут же была поражена еще больше: ко мне подошел… официант, дворецкий? Как можно назвать человека, который в двадцать первом веке, в заведение общепита, выходит встречать вас одетый в ливрею, белые чулки, туфли с пряжкой и парике??? Я такие только в фильмах исторических видела, да может на каких-то картинах, но вживую — первый раз. Или просто здесь провал во времени?

— Вы у нас первый раз?

— Ага, — вот и все, на что меня хватило, настолько была поражена.

А этот… как же его называть — то? Ну пусть будет дворецкий, вдруг улыбнулся, совершенно выходя из образа чопорного, выдрессированного слуги и наконец разрешил мои затруднения:

— Сегодня и вечер, и программа относятся к историческим периодам. Наше заведение известно именно благодаря своему антуражу, а также тем представлениям, что проводятся по пятницам и субботам. Вам повезло: вы попали на смешение эпох, так что сможете увидеть представителей и 10 века и 18, а также всех остальных. Пройдемте за мной, провожу за ваш столик.

Не знаю, как другим, а у меня было четкое ощущение, что я попала в сказку. Не просто тематическое заведение, а «театр», где меняются декорации, на сцену выходят люди, разыгрывая свое представление, да еще и кормят, пусть не бесплатно, но бесподобно вкусно. Настолько, что я дала себе зарок, рассказать об этом месте всем, кого только знаю. А еще лучше — перевести бы их в город, где живу я, точно вошла бы в список постоянных клиентов. Несмотря на всю проблематичность этого, как смогла убедиться к середине вечера. Это заведение явно не испытывало трудностей с поиском клиентов: не было ни одного свободного столика, а посетители располагались с таким видом, чтобы ясно показать: вытащить можно лишь на тягаче, таком, который и кран подъемный сдвигает с трудом.

Обещанное мне шоу, оказалось рядом небольших сценок, где актерами по всей видимости были официанты, а сюжеты отдавали сюрреализмом: действительно смешение эпох, правда понять это было можно только по разнице в их одежде. Но все равно было очень весело и забавно.

После такого вечера, и плотного, ну просто очень плотного ужина, меня неумолимо потянуло в сон. И уже засыпая, я решила, что завтра можно будет найти врача и считай программа выполнена на пять с плюсом. Тем более, что благодаря Артему, я точно знала, куда мне нужно идти и кого искать. Тут я не смогла сдержать усмешки: Бестужев Андрей Андреевич. Вот бы ему имя — Алексей, а отчество Петрович. Ну и мне немного сменить фамилию и отчество. Получилась бы парочка: императрица и ее канцлер.

Вся эта поездка получилась настолько сказочной, волшебной, что и от больницы я ожидала чего-то подобного. Ну как минимум или самого современного, фантастического оборудования (даже в коридорах), либо, как отголоски вчерашнего вечера, эпоху той самой Елизаветы. Но все оказалось банально и привычно: парк, множество зданий. А если их оборудование и могло отвечать самым высоким, современным стандартам, то все было надежно скрыто от глаз простых любопытных, таких, как я. Плохо, конечно, идти в подобное место, как на экскурсию, но сам «тон» вчерашнего дня, настроил меня именно на такой лад. Все необыкновенно, люди добрые и внимательные, а каждый встреченный мне человек, стремится помочь, порадовать своим внимание и участием.

Но по всей видимости, волшебство закончилось. Нет места на свете, где так быстро спускаешься с небес на землю, как любое медицинское учреждение: Стоило приглядеться, как гуляющие в парке люди сразу определялись: больной или его посетитель. Это была настолько четкая граница, что и захочешь, не спутаешь. Первый раз за эти два дня, я смогла выйти из своего «воздушного» настроения, возвращаясь в реальность, которая неумолимо напоминала: тебе просто повезло, один день, похожий во многом на чудо, а дальше, все будет как обычно. И пришла в больницу я, не на газоны и деревья старые смотреть, а пусть, хоть и не по состоянию собственного здоровья, но поговорить с хирургом, который оперировал тогда отца. Правда теперь эта затея представлялась очень глупой: ну разве может оперирующий хирург, вспомнить тот давний случай? В городе вряд ли конечно постоянно случаются аварии с летальным исходом, но за три года, наверняка были. Да и так текучка должна быть солидной. Да и будет ли он со мной говорить и вообще, его ли сегодня смена?

Решив не откладывать этот вопрос в долгий ящик, отправилась к корпусу семь — именно он был обозначен на карте, при входе, как хирургическое отделение.

Стараясь идти по памяти и надеясь, что как обычно меня не подвело мое чувство «направления», довольно скоро оказалась у здания, постройка которого была завершена максимум лет пять назад. Настолько новое, современное, хотя уже и утратившее свежесть новизны. Вот и та самая «фантастическая реальность».

Странное у меня было настроение эти два дня. Постоянно скатывалась к радостному предвкушению, ожиданию чего-то хорошего. Но и судьба, не отступалась от меня, помогала на каждом шаге. Купи я лотерейный билет — наверняка выиграла бы как минимум один из трех главных призов. Ведь о чем бы я не подумала в эти два дня — все, так или иначе, воплощалось в действительность.

Поэтому, никакого удивления я е испытывала, когда нашелся очередной доброжелатель, который проводил практически за руку, до кабинета зав. отделения хирургии, с табличкой на которой как раз и сообщалось, что Бестужев Андрей Андреевич, является тем самым заведующим. А внутри и голоса слышались, что намекало, о присутствие хозяина кабинета.

Не особо прикладывая усилия, больше для приличия, тихонько постучала, правда ответа не получила, но все равно решилась приоткрыть дверь. Мне ведь много и не надо. Только пара вопросов, может он вспомнит ту аварию. Хотя, какие вопросы я могла задать, если ни черта не понимала в медицине?

И все же, нечто вело меня, все эти два дня. И возможно, именно ради этого момента, этой встречи. Внутри кабинета было двое мужчин, настолько непохожих, что сложно было представить большие противоположности. Начиная от цвета волос (блондин и брюнет) и заканчивая длиной ресниц. Странное конечно сравнение, но… Оба были высокими и широкоплечими, это сложно было не заметить, так как они стояли совсем близко друг к другу. Ну и у каждого было две ноги, две руки и т. д. Вот и все, чем ограничивалось их сходство.

Андрей Андреевич, а кто из них врач определить было несложно, ориентируясь на хирургическую робу, был светловолосым, слегка загорелым. С красивым, просто божественным лицом. Густые, очень «правильно» выгоревшие волосы, красивый оттенок загара, не слишком сильный, впрочем, и такие глаза, за которые жизни не жалко. А плюс к этому, еще и явно подтянутая, без «пивного» брюшка фигура. Просто «журнальный» врач — хоть сейчас на обложку и очередь из женщин выстроится до границы с соседней областью.

А вот второй… мне почему-то было очень боязно, даже взглянуть в его сторону. Столь же темный, сколь светлым был Бестужев. Черные волосы, кожа смуглая толи от природы, толи потому, что провел полгода на курорте. Массивная, крупная фигура. А о том, какое у него лицо, мне было сложно сказать — просто не могла посмотреть. Чувствовала на себе тяжелый взгляд, наверняка зная, кто меня заставляет поглядывать украдкой. Но тут же и решила, что это очень глупо, заставляя себя посмотреть прямо на него, и жалея об этом сразу, как только привела в исполнение этот план. Теперь, у меня не было возможности отвести взгляд, настолько он заворожил меня.

Его лицо было полной противоположностью Андрея Андреевича. Все какое-то угловатое, без намека на мягкость или доброту. Казалось, даже ресницы нужны ему только для одного: подчеркнуть жестокость, разливающуюся с его глаз, по остальному облику. Ему точно когда-то ломали нос и тот не улучшил своей изначальной формы, далекой от римского профиля. Похоже, также, когда-то у него были разбиты и губы, настолько сильно, что шрам разрыва был виден даже с расстояния в пару метров. И весь он был воплощением… ну глупо конечно, но кроме как с варваром мне сравнить его не с кем.

«Хорошо, что мне нужен не он. Такой скорее зарезал бы пациента сам, окажись он врачом».

Глава 4

Мне хотелось бы во всем обвинить именно этого мужчину, ведь его присутствие заставляло нервничать и бояться неизвестно чего. Пристальный, неотступный взгляд заставлял чувствовать себя микробом, что попал в микроскоп для изучения. И ему прекрасно удавалось разбирать меня на составляющие, не произнося не одного слова. Правда и у меня начались проблемы с речью, что было особенно обидно, когда перед мной стоял также и Андрей Андреевич.

Никогда ранее мне не приходилось видеть настолько красивого мужчину, да еще и врача. Такая нужная, важная профессия, которой действительно можно гордиться. Человек, что может и не ежедневно, но абсолютно точно, спасает чужие жизни. Отступил на задний план даже тот факт, что моих родителей он спасти не смог. Впрочем, он явно был не один тогда, но почему-то олицетворял для меня идеального врача, который не смог, просто потому, что ему помешали. Ну или… нужно было быть богом. Хотя второе — гораздо ближе к правде. Как бы я не закрывалась все эти годы, но точно знала, что выжить можно было только чудом (что и произошло с Артемом), и то, чего ему стоило его нынешнее состояние. И вот зная это, я прямо погружалась в состояние влюбленности с первого взгляда, одновременно желая произвести как можно более лучшее впечатление и при этом понимая, что даже одно слово не могу произнести по- человечески. Просто овечка, которая стояла и блеяла. Бекала и мекала, пока наконец-то не выдала, что он несколько лет назад был одним из тех, кто оперировал моего отца. И конечно, мне понятно, что он может и не помнит, но если, вдруг, то я была бы рада, то есть не рада, но хотела бы услышать все от него.

Чем больше я пыталась объяснить причину своего появления в его кабинете, тем больше понимала, насколько нелепой вижу. А заодно убеждалась, насколько разные мужчины неожиданно оказались рядом. Если на лице этого темного маньяка не отображалось ровным счетом ничего, кроме может слегка насмешливого изгиба губ, то Андрей Андреевич явил более яркое проявление эмоций: непонимание, удивление и сочувствие. Может я и была первой, кто пришел спустя столь долгий срок, но точно не была единственной. Наверное, ему привычно говорить с родственниками, вне зависимости от результатов его действий. Ну в кино по крайней мере показывали, как врач выходит к ожидающим его появления родных, а иного опыта у меня к счастью не было.

Но он действительно смог поразить меня, когда сказал, что конечно же помнит тот случай: редкость, столько смертей сразу. И конечно, он уделит мне время, расскажет обо всем, что меня интересует. Вот только нужно подождать, так как он сейчас занят.

А я только что и смогла кивнуть. И осталась на месте смотря на него как на произведение искусства, пока не услышала тихий смешок, который моментально привел меня в чувство, напоминая, что надо бы выйти и дать им закончить свой разговор.

Тихонько пробормотав, что конечно же я подожду в коридоре, пока Андрей Андреевич освободиться, на максимальной скорости рванула из этого кабинета, как можно дальше, от этой сволочи.

Я действительно боялась этого мужчину. Просто до дрожи. Чего только стоила его внешность: настолько пугающая, хотя по сути, ничего уродливого или страшного в ней не было. Обычное лицо, так если разобрать, теперь, когда не приходилось терпеть на себе этот взгляд. Ничего такого, чтобы не встречалось раньше, но само сочетание каждой отдельной черты, сливалось в пугающую маску хладнокровия и жестокости, в чем-то даже извращенную. И такие мысли были у меня теперь, когда прошло уже минут двадцать, а всякий испуг должен был бы развеяться ровным течением больничной жизни. Но… нет. Мне все равно было боязно сидеть тут и ждать, пока он выйдет и придется снова столкнуться с ним, даже если он и не посмотрит в мою сторону. Парадокс, но такие приятные мысли об Андрее, моментально вытеснялись этим… мужчиной. И я была рада, что мне неизвестно его имя: чем меньше знаю, тем быстрее забуду, как и не было.

В итоге мне пришлось провести около часа в ожидание «моего» врача. Непонятно, о чем они могли столько общаться, правда голосов я более не слышала. Может слишком была увлечена своими мыслями, но что гораздо более вероятно, они просто стали говорить тише, теперь, когда их могли «подслушать».

Но наконец — то, спустя эти такие долгие шестьдесят минут, оба появились в дверях. Я была права, когда страшилась именно этого момента. ОН действительно не обратил на меня внимание, но при этом все равно внутри меня перетрясло. Просто как ударом тока встряхнула, настолько пугающим было одно его присутствие. Правда быстрой уход, очень быстро поправил дело, ведь, ожидание не было напрасным. Еще немного времени и после обхода (когда мне опять пришлось ждать) Андрей — теперь уже говорю так с полным правом — провел со мной около двух часов. И не только рассказывая о состояние моих родителей, когда они поступили в больницу, но и просто утешая меня. Это не было игрой — я действительно разревелась, когда слушала список всех травм и повреждений. Было ощущение, что они попали в бетономешалку, настолько обширными были повреждения.

И все же, только теперь я поняла, что меня действительно отпускает: ушла и обида, и мое заторможенное, «никакое» состояние. Действительно очнулась от своего сна, в котором эмоции были «умеренно тихими».

Благодарность за это состояние, выражалась у меня странным образом: очень хотелось пригласить Андрея в то самое кафе, что посетила вчера. И не мысли о том, что мне скоро уезжать, да и вообще, я вроде как влюблена в Диму, нисколько меня не смущали. Останавливало другое: возможность получить отказ. А пока я пыталась договориться сама с собой, у него уже не осталось времени, итак потратил очень много на беседу со мной. Но зато, под самый конец, когда уже прощались, он сказал, что я могу обращаться к нему в любое время, если конечно вновь окажусь в городе.

Надо признать, в этот момент, я с большой благодарностью вспомнила приглашение Артема — без этого, было бы проблематично приехать в следующие выходные вновь, а я уже точно знала, что именно этого и хочу. Поэтому ни капельки, не сомневаясь и предложила встречу. И пусть считается, что девушка не должна делать первые шаги, но в моем случае, другие варианты просто не рассматривались. А Андрей — согласился. Как бы невероятно это не было. У него как раз будут выходные (вот повезло-то) и он с удовольствием встретиться со мной в пятницу, в семь вечера на главной площади. В момент, когда он это сказал, я решила, что пора мне взять отпуск на работе. Недели на две. Конечно вряд ли получится все это время провести у Артема, но отпускные придутся очень вовремя, для оплаты гостиницы. А там, кто знает…

Глава 5

2 месяца спустя

Было ли это безумием? Безусловно. Но иначе я уже не могла. Меня несло, не просто чувством любви, а уверенности, что в этом моя судьба. Не зря я приехала в этот город два месяца назад, не случайной была моя встреча с Андреем. Сейчас мне даже стало казаться, пусть это и было кощунственной мыслью, что родители погибли не напрасно, а ради моего будущего счастья. Знала, что это мерзко и отвратительно, но не могла ничего сделать с собой. Все равно жила с этими мыслями, уже лишившись того сказочного ореола, что окружил меня по началу, но по-прежнему ощущая волшебство. В моих отношениях с Андреем.

Это действительно было сказкой, в прямом смысле этого слова. Его отношение ко мне, та радость, счастье, удовольствие, которые я ощущала только с ним. Черт возьми, он оказался первым мужчиной, который действительно смог доставить мне удовольствие в постели. Может это и не был оргазм, но безусловно мне наконец-то стало понятно из-за чего так сходят с ума некоторые мои подружки и почти все мужики. И совсем неважно, что «моя голова не отключалась, а руки потом не дрожали», разве в этом весь смысл? Ведь мне все равно было с ним лучше, чем с кем-то другим. И хотелось постоянно звонить, просто для того, чтобы узнать, как у него дела, поговорить ни о чем. Видеть его улыбку, ощущать такие теплые и надежные объятия. Может кто-то и испытывал чувство любви сильнее, чем я, но со мной такого никогда прежде не случалось. Поэтому я с легкостью решилась переехать в другой город. Правда, квартиру решила пока не продавать. Понятное дело, что смогла бы и здесь приобрести другую за те же самые деньги, но голоса моих друзей слились в стройный хор, требующий только одного: не смей продавать квартиру, мало ли что в жизни бывает. И не смотря на все свои чувства любви, в этом я была им готова уступить. Тем более, что гостиница мне не была нужна: Андрей предлагал свою квартиру, как постоянное место моего проживания. И пусть мне только предстояло найти себе работу, деньги у меня все же были на первое время, да и вряд ли любимый позволит мне голодать, пока я буду искать новое место. Тем более, что судя по всему, зарплаты врачей сильно преуменьшены. За то время, что мы провели вместе, он явно не считал деньги, да и его машина прямо намекала на стабильное финансовое положение.

Во всем этом была только одна бочка дегтя, при этом никак не связанная с трудностями переезда: тот «демон», что так напугал меня в нашу первую встречу, оказался не родственником больного, а другом, и будь оно все проклято, дальним родственником Андрея. Пусть они и общались редко, но это значило, что впереди непременно будут встречи с ним. Пусть и раз в десять лет, но будут. А забыть те ощущения, что я испытала при первой встрече, мне не удалось и сейчас. Одна только мысль заставляла встряхнуться и собраться, как будто бы я ждала атаки, что сметет мои барьеры, даже выстраивай я их.

Очень неразумно, но сделать с собой я ничего не могла. Вот не нравился мне это Алексей, да еще и с фамилией Бестужев. Хорошо хоть отчество не Петрович. Оказаться в дальнем родстве с полной тезкой канцлера Российской Империи, да еще и таким, одно воспоминание о котором наводило на меня ужас? И ведь что странно, я никогда не была настолько чувствительной. Сколько бы не встречалось на моем жизненном пути людей, никто и никогда не вызывал настолько негативные эмоции. Не было человека, встреча с которым была бы столь же короткой, а воспоминания настолько яркими. Если уж быть до конца откровенной с самой собой, когда Андрей рассказал мне, кем в действительности был ему тот «незнакомец», я чуть ли не сбежала с испугом. Реакция дикая и непонятная даже мне самой, но иначе не получалось. Все во мне вопило только об одном: этого человека не должно быть в моей жизни, он несет горе и беды.

Но не обращая на это внимание, я смогла побороть свои иррациональные страхи и приняла предложение Андрея переехать к нему на ПМЖ. Даже думать такое странное: постоянное место жительства. С мужчиной. Которого знаю только два месяца. Мне пришлось с ним согласиться, что тянуть ни к чему, когда наши чувства так схожи, и вместе мы ощущаем друг друга настолько естественно. Как две половинки одного целого. Себя то я могла признаться, что ожидаю в скором времени предложения. И свадебных хлопот. А еще — безмерного счастья. Правда единственное, о чем пока не была готова думать, так это о детях. Именно поэтому заранее сходила к врачу, и попросила выписать мне противозачаточные таблетки. Береженного как известно бережет бог. Хотя мы и предохранялись, но перестраховаться никогда не лишнее. Вот потом, спустя пару лет, можно будет подумать о продолжение рода Бестужевых.

А сейчас мне оставалось только ждать Андрея, который как обычно задерживался в больнице. Надо сказать, что я даже не сердилась на него за эти опоздания, понимая, что всякое может случиться, а он все-таки не продавец в магазине. Хотя час в ожидание — такое было впервые, когда мы с ним договорились о встрече. И все это время я провела на той самой площади, в окружение сумок и чемоданов, ежеминутно оглядываясь и боясь, что кто-нибудь решит поживиться моими вещами.

— Андрей занят, тебя отвезу я.

Хриплый, надломленный, просто неправильный голос, что ворвался даже не в мое сознание, а именно в меня. Еще не видя, я точно знала, кто является его обладателем. Как и все в этом человеке, даже голос был пугающим, вызывающим во мне страх. И невольно возникло и возмущение: почему именно его Андрей попросил меня отвезти. Неужели не было никого другого? Ну ладно, пусть это был единственный человек, виденной мной из его окружения, но я бы и с незнакомцем поехала, лишь бы не оказаться рядом с Алексеем.

— Если у тебя опять ступор, то добираться будешь сама, у меня есть полчаса, не больше.

Ну вот ведь… но даже мысленно я почему-то не смогла обозвать его. Не решилась, черт возьми. Мне казалось, что он сможет прочесть мои мысли и накажет за них. Такое было совершенно невозможным, но стойкое ощущения присутствия в кабинете рентгенологии никуда не исчезало.

— Ясно. Статуя. Придешь в себя, развернись на 180 градусов и иди к машине.

Не нужно было быть большего ума или интуиции, чтобы понять, что он забрал часть моих сумок, и действительно понес из укладывать в багажник. Но также ясно стало и другое: если бы не Андрей, он бы после первых же слов развернулся и уехал. Не человек, а… и опять у меня в мыслях встал барьер, не позволяющий обругать его. Вот как это назвать? Да еще и эта уверенность, что мне безошибочно удастся найти его машину и донести остальные сумки. А ничего так, что я была буквально обвешена «авоськами», так как приехала отнюдь не на два дня?

— Все стоишь? Бульдозер подогнать или ты наконец соизволь сойти со своего «постамента»?

Вернулся. И еще заход. Теперь мне удалось увидеть его руки, хватающие чемодан прямо от моих ног. Неожиданно длинные пальцы, такие же загорелые, как мне помнился весь его облик. И показалось, что он опять в костюме и рубашке, а ведь на дворе уже октябрь, не так, чтобы очень холодный, но… да и слишком быстро он вернулся с парковки.

Я все-таки смогла как-то отряхнуться от этого потока мыслей, поднять две оставшихся сумки и действительно развернуться на сто восемьдесят градусов. Сразу же поняв и его скорость передвижения, и причину, по которой он считал, что я не смогу пропустить его машину: он просто заехал на площадь. Черт его знает, что это была за марка, всегда хреново разбиралась в символике, но сам силуэт автомобиля, был таким же хищным и агрессивным, как и его хозяин. И при этом сразу было понятно, насколько роскошным является данной средство передвижения. Но вот багажник по всей видимости был таким же маловместительным, как и у всех седанов: Алексей укладывал сумку и чемодан на заднее сиденье, а это значило, что Господи, спаси и помилуй, мне предстоит поездка на соседнем сиденье с ним. Трудно было поверить даже самой себе, насколько мне не хотелось оказаться с ним в замкнутом пространстве. Чуть ли не пасть льва, горящий обруч, в котором мне придется сидеть двадцать минут, ставшие очень долгим сроком. Где — то на периферии сознания я понимала, насколько бредовым было восприятие мной этого человека, но это никоим образом не уменьшало моего страха. Это было сильнее меня и всего, что было в моей жизни. Его аура была настолько страшной и поглощающей мое сознание, что даже мысль о слове, произнесенном в его сторону, парализовала все мои конечности. А между тем, просто молчать было так же жутко, как и говорить. И подходить к нему все ближе, что я делала в ореоле его взгляда. И отдать последние сумки. Но когда предстояла сесть наконец-то самой в машину… я была готова развернуться и уехать обратно. И неважно, насколько сильными были мои чувства к Андрею — этот город, с населением в несколько сотен тысяч людей, все равно был слишком маленьким, когда в нем жил он.

Тогда мне еще не было известно, что ради этого человека я пройду через все, что мне уготовит жизнь. И не остановлюсь, даже когда пойму, что конец совсем близок. Все ради одного…

Глава 6

Мне наконец-то стало абсолютно точно ясно, что значит выражение «не живая, не мертвая». Именно в такое состояние я впала, сразу же, как оказалась рядом с ним в машине. Было боязно пошевелиться, сказать хоть одно слово, даже переместить ноги, устраиваясь поудобнее. Внешний ступор был полной противоположностью тому, что я ощущала внутри. Пожирающий, сводящий с ума страх: привлечь его внимание к себе больше, чем это необходимо. И злость, что настолько неадекватно веду себя, на мысли и внутренний мандраж, от одного только присутствия рядом с этим человеком.

А ведь Алексей прекрасно видел, как на меня действует. Поэтому и усмехался, так унизительно обидно. Как над особым видом клоуна, что развлекает людей своей нелепостью, неловкостью, но никак не фокусами и шутками. Вот именно эту роль я исполняла, при чем не только в его глазах, но и в собственных. Все понимала, но справится с этим не было никакой возможности. Настолько сильно подавлял меня этот человек. Просто анаконда, которая вот — вот проглотит маленького кролика. А может пожалеет, считая, что не смогу удовлетворить даже мимолетного аппетита.

Украдкой я посматривала на часы, отсчитывая минуты, когда доберемся до дома Андрея, не давая себя труда взглянуть в окно, чтобы по мелькающим мимо окрестностям определить где едем. Да и было это практически невозможно, так как пейзаж действительно мелькал, просто сливался в одно сплошное цветовое пятно. Стараясь не шевелиться, все же решила узнать, с какой скоростью мы едем, так как если это не 200 км/ч, то мне срочно нужно посетить окулиста. Я ошиблась совсем немного. Сто восемьдесят километров. По городу! Но тут же и поняла, что совершила очередную ошибку — мы давно выехали за пределы жилой зоны: впереди была дорога окруженная лесом, но никак не городские улицы. И вот оно самое глупое и безумное проявление моего сознания: мне было абсолютно наплевать, с какой скоростью мы едем, как точно знала, что он прекрасный водитель, но я пришла в ярость, от непонимания, куда мы едем. И боялась задать вполне закономерный вопрос. И вновь почему-то обратила внимание на его руки, лежащие на руле. Смогла разглядеть еще несколько шрамов по тыльной стороне ладони, очень похожие на тот, что украшал его губы. И неожиданно заинтересовалась — что стало причиной их появления. Ну не идиотка ли?

— Андрей затеял ремонт в своей квартире. Вы будете жить в моем доме некоторое время, — он хмыкнул, прежде чем добавить, — и чем ты так смогла привлечь его, ведь и посмотреть-то не на что.

Остатки мыслей о страхе, том, куда мы едем, его чертовых шрамов — все это исчезло, перед будущем, в котором мне придется жить в ОДНОМ ДОМЕ с этим человеком! Не с Андреем, а с Алексеем. Почему-то именно это было в моей голове. Я как забыла, что жить мы будем минимум втроем, представлялось «совместное» проживание, которого требовалось избежать всеми силами. Теперь мне уже казалось, что не стоило так быстро поддаваться на уговоры Андрея, пусть он и был самым лучшим, кого я только встречала, но как ему в голову пришло, что я соглашусь жить с этим… с этим… Надо было взять себя в руки, связать с Андрюшей, объяснить ему, что такой вариант просто неприемлем. Если бы он озвучил свое желание устроить ремонт, то я бы еще спокойно месяц пожила в своем городе, а не переезжала сюда, чтобы жить загородом, не имея машины и возможности выбраться «на люди». Тут конечно возможно преувеличивала, неизвестно еще, насколько далеко находится этот дом и как там с автобусами/электричками, но представлялось мне это именно так. Господи, да я была готова поверить, что меня везут в тайгу как минимум, где мне придется выживать рядом с Алексеем.

И куда только делась моя собранность, язвительность, да хоть что-то, напоминающие трезвость мышления? Почему не потребую повернуть машину обратно, не позвоню Андрею или хотя бы не произнесу пару слов в ответ на его пренебрежительный комментарий о моей внешности? Ну что в нем было такого в этом мужчине, что лишало меня и воли, и остатков разума? Даже задетое самолюбие не способствовало ответу.

Надо собраться, взять себя в руки. Надо! Я повторяла это слова как мантру, готовясь произнести маленькую речь, в которой раз и навсегда объясню, что со мной так обращаться нельзя и вообще, я не желаю жить с ним вместе, и есть у меня на что посмотреть… На этом месте, даже мысленно я ужаснулась: ну какое мне дело, видит ли он мою привлекательность или наоборот? У него вообще никакой нет, с этим жутким голосом и лицом, подходящем разве только маньяку.

Но когда я уже была готова произнести первое слово, обращенное непосредственно к Алексею, то просто лишилась дара речи как такового. Нечто подобное было когда я увидела улицу, на которой произошла авария. Только в гораздо более легкой форме.

Когда мне спрашивали раньше, каким я вижу дом своей мечты, то никогда не могла точно сформулировать ответ, ясно рассказать о картинке, что вставала перед глазами. А теперь… я его увидела. Настоящий дом, не моя мечта, которую тяжело воплотить в реальность, а уже выстроенный и давно обжитый. Может это был изначальный ландшафт или создавали специально, но «усадьба» была выстроена на небольшом пригорке. Белый дом, ярко выделяющийся на серости осени, наверняка ослепительный в лучах солнца. Трехэтажный, одновременно и большой, и аккуратный, без чувства нелепости всей постройки. С огромными, французскими окнами на втором этаже, выходящими на балкон, опоясывающий весь второй этаж. С черепичной, разноуравневой крышей, какого-то смешенного цвета, между глиняным и красным, хотя я и понимала, что скорее всего сделана из металла, просто удачная имитация. Не было массивных колонн, а те что держали балкон, казались практически эфемерными, но очень уместными, не оттягивающими на себя все внимание. И эта лестница, ведущая к входной двери: не слишком широкая, дающая впечатление что идешь в театр, но при этом и далекая от узкой, только на одного человека. Все, за что цеплялся мой взгляд полностью соответствовало моей мечте о доме. И было так странно поверить, что хозяином этого великолепия является Алексей. Не мог подобный человек купить, или того хуже построить себе «мою мечту». Слишком невероятно и означало бы, что хоть в чем-то мы с ним схожи. Конечно была практически 100 % вероятность того, что внутри все совсем не так, как представляла себя я, в «своем» доме, но один только фасад уже завораживал. А интерьер ведь и поменять можно. Когда поймала себя на этой мысли, то неожиданно рассмеялась. Частично избавляясь от того напряжения, в которое погрузилась, стоило мне оказаться рядом с Алексеем. Не может он быть настолько жутким, если жил здесь. В таком месте не может случиться ничего плохо, это слишком невероятно.

— Так ты, детка, сумасшедшая?

Мы уже какое-то время просто сидели в машине: он, видимо ожидая пока наконец начну двигаться, а я завороженно смотрела на дом. И вот расхохоталась на ровном месте. Действительно чокнутая. И я закивала головой, подтверждая его мнение, что да, так оно и есть. Именно такая и есть, иначе и не объяснить, как я вообще оказалась в этом городе, а тем более, в машине с ним. И решила, что ничего не будет такого, если я начну все же говорить:

— Понимаешь, ты такой… но это дом…ой, — то ли от смеха, то ли еще от чего, но я начала икать. Похоже, сама природа против моего общения с ним, но раз уж начала, то стоит продолжить. — Я о таком мечтала. Ик. И ты ему не подходишь. Ик. Не хочу находиться с тобой рядом, боюсь. — Икота прошла также неожиданно, как и появилась, когда поняла, что именно сказала. Поговорила, называется. Наградой мне послужил тяжелый, какой-то раздевающий взгляд. При чем его целью была не моя одежда, отнюдь нет. Он сдирал с меня кожу, мышцы, сухожилия, пробираясь в самую душу. Как это было возможно — я не понимала, но знала, что это именно так. Алексей смотрел, словно действительно мог пробраться внутрь меня и увидеть какие-то ответы, что хотел получить. Обо мне, моих слов, сказанных ему и еще бог знает о чем.

— Не хочешь значит… — эти слова были произнесены так, словно он задумчиво потирал подбородок пальцами, решая некую проблему. — Тогда может не стоит тянуть? Возможно, тебе необходима причина, для таких желаний и настоящего страха?

Он даже улыбнулся, но я вновь испугалась. Настолько, что руки затряслись мелкой дрожью, от этих его последних слов. Угрозы, которая просто проскользнула тенью в его голосе, но была настолько ощутима, словно он приставил к моему горлу нож. И нужно срочно бежать, спасая себя, а не продолжать сидеть в машине, в такой близости.

— Я дам тебе повод, можешь не сомневаться. Но потом, сейчас нет на это времени. Выметайся!

Чувствуя невероятное облегчение, как если бы в последний момент в меня раздумали стрелять, со скоростью человека, что бежит от огня, я выбралась из машины. Тут же бросаясь к задней двери вынимать вещи. Мне не хотелось оставаться здесь, но еще одна поездка была явным самоубийством. «Вот приедет Андрей и я его уговорю жить где-нибудь в городе. Или и вовсе вернусь домой, от этого маньяка подальше».

Он выгрузил мои вещи и отнес к входной двери, которая тут же открылась, обозначив в проеме какую-то женщину.

— Надежда Ивановна покажет тебе вашу комнату. Располагайся. — последние слова и он сел обратно в машину, резко сдавая назад, чтобы развернуться и уехать. А в голове была только одна мысль: «Повезло. Казнь откладывается. Есть время сбежать».

Можно было на какое-то время передохнуть, осмотреться и решить, что делать дальше. Жить рядом с Алексеем — этот вариант подошел бы мне только в одном случае — реши я покончить жизнь самоубийством в особенно мучительной форме. И если придется пожертвовать отношениями с Андреем, что ж, лучше так, чем остаться тут рядом с ним.

Глава 7

Мне не верилось, что Андрею удалось меня уговорить. С того момента, как я оказалась в этом доме, все мои мысли были сосредоточены исключительно на будущей беседе: я мысленно спорила и приводила аргументы. Но при этом не думала, что будут особые проблемы — до настоящего момента, любое мое желание исполнялось даже не по мановению волшебной палочки, а со скоростью света.

В этом был весь Андрей: стоило сказать, что мне чего-нибудь хочется, как я получила это или сразу, или в нашу следующую встречу. Так что у меня не было ни одной причины считать, что теперь будет иначе. А я действительно хотела оказаться как можно дальше от места жительства его родственника. Например, на другом конце планеты, но и просто город подошел бы. И была немало удивлена, когда на мое предложение снять квартиру в городе на время ремонта, получила решительный отказ. Почему-то ему было очень важно, чтобы мы жили именно здесь. И все мои попытки объяснить, насколько пугающим, попросту страшным мне представляется Алексей были изначально обречены на провал. Более того, он даже оказался этому рад: «Мое счастье, что у тебя именно такая реакция на него, в противном случае, я бы опасался, что ты станешь очередной жертвой обаяния Алексея». Когда эти слова были только произнесены, мне хотелось рассмеяться, но пришлось сдержаться, стоило увидеть, насколько он серьезен. Андрей действительно так думал. Появилось желание спросить на чем основаны эти глупости, или просто раскрыть глаза, что только сумасшедшая может пожелать подобного, но гораздо больше меня интересовал совсем другой вопрос: что нужно сделать, ради того, чтобы МНЕ уехать отсюда. Пусть живет тут, а я переберусь в город, и неважно, какой именно. Можно и к себе домой вернуться, тем более, что квартиру я еще сдать не успела. Не можем мы жить тут вместе одной большой, «счастливой» семье. Вдвоем — да, Андрей действительно был самым лучшим мужчиной, что встретился на моем жизненному пути. Самый заботливый, чуткий, умный и чего уж скрывать — самый красивый. Но даже он не стоил такого напряжения, которое неминуемо возникнет, если я останусь в такой близости от Алексея.

Я действительно была уверена в своем решение любыми путями оказаться как можно дальше. Но потом… Интересно, много найдется девушек, которые смогут отказать в подобной просьбе мужчине, когда он говорит, что ремонт затеял ради меня: хочет все обновить, чтобы даже духу не было другой женщины. Он видит теперь только одну, и это я, и вообще, он планировал сделать мне предложение немного позже, но теперь… Всего-то и нужно, просто немного потерпеть. Ведь этот дом мне понравился, я сама признала. Да и Алексей по словам Андрея не так уж и часто тут бывает. Правда по — прежнему оставалось неясным, почему мы не можем пожить в городе, но… может и правда все не так уж страшно? Ведь это не демон какой — то из фильма ужасов, не съест же он меня. И то что Андрей не хочет снимать квартиру, вполне объяснимо: решил не тратить лишние деньги, особенно теперь, когда впереди и ремонт, и свадьба. Его конечно нельзя было назвать нищем, но все-таки банковской выписки со счета я не видел, и лишь смутно представляла насколько большие у него запасы денег, да и есть ли вообще. Может все что было, он потратит на этот ремонт и тогда уж точно ни о каком съемном жилье речи быть не может.

Когда проснулась с утра, ночные мысли уже не казались такими разумными и вновь проявилось желание уехать. Но стоило вспомнить, что теперь я официально стала невестой Андрея, как все остальное было отброшено прочь. Ведь мне уже двадцать три, а половина моих подруг вышли замуж в восемнадцать. Другие справились с этой задачей к двадцати и только я, одна из немногих все так и ходила в «одиночестве». Правда была мысль, которая очень грела мне душу: по сравнению с Андрюшей, мужья моих подруг казались… ну шпаной, что ли. То есть они были вполне себе приличные люди, но на фоне моего будущего супруга, были мелковаты, как по возрасту, так и по своим достижениям. Не самые правильные мысли, но ничего сделать с собой я не могла, злорадство прочно обосновалось внутри меня. Уже сейчас я видела, с какой гордостью покажу своим знакомым моего будущего мужа. Представляла зависть и восхищение им. Глупо конечно, но мне очень этого хотелось: сказывались последние три года, когда подружки бросали сочувственные взгляды, явно намекая, что в моем возрасте уже очень тяжело сделать «удачную» партию. Зато теперь им придется оставить все это для кого-то другого. Мало того, что я уехала, так еще и предсказания их не оправдались: он не собирался «поматросить и бросить», а совсем наоборот.

И все же, это давало очень радужное, практически феерическое настроение. Да и Андрей на удивление не уехал на работу, а мирно спал рядом со мной. Может у него сегодня выходной? Мне помнилось, он говорил, что попытается взять пару дней, ради моего переезда, но не был уверен, что все получиться. С другой стороны, время было уже восемь, а он спал и будильник не звонил, я бы точно его услышала. Вот это стало еще одной хорошей новостью: мне не придется провести этот день в одиночестве, ежеминутно опасаясь столкновения с «хозяином». Правда и будить Андрюшу я не стала. Все же он действительно много работает и было бы свинством нарушать его сон только от того, что побаиваюсь спускаться вниз одна. Главное напоминать себе, что тот человек — действительно не монстр. И ничего мне не сделает. И сколько можно дрожать так от одной только мысли о нем? Это в конце концов просто глупо. Детей он на моих глазах не убивал, а та угроза — просто шутка была.

Я практически кивала в такт этим мыслям, осторожно выбираясь из кровати, не желая тревожить чужой сон. Вот выпью кофе, а потом можно будет и Андрею принести. Завтрак в постель, нежное пробуждение, а потом, может и еда будет отложена. Не то чтобы мне очень хотелось утреннего секса, но последний раз мы виделись две недели назад, а вчера вечером он был настолько уставший, что ничего не было. А все, что я когда-либо читала об отношениях между мужчиной и женщиной, выводило правило «насыщенности» сексом у мужчины. И я не собиралась спорить с таким доводом. Вот только проснусь немного.

Спустившись вниз, прямым ходом отправилась в сторону кухни. Как вчера мне рассказала Надежда Ивановна, пока мы были одни, она жила тут постоянно, беря выходные по необходимости. И про завтрак рассказала, что он готов уже к семи утра в любой день, так как Алексей Дмитриевич порой очень рано уезжает, а без кофе и какой-нибудь еды по утрам, он не может.

Очень хотелось верить, что если этот тип вчера и вернулся домой, то сегодня или уже уехал, или еще не спускался. Лучший вариант — вообще не приезжал и не собирается, но, вряд ли мне настолько повезет.

Зайдя в кухню, я тут же поняла, что везением тут и не пахнет. Не просто не уехал, похоже пока и не собирался, учитывая, что из одежды на нем были только джинсы. Не застегнутые. Совсем. Настолько, что когда он повернулся на звук моего появления, я смогла увидеть отсутствие белья и темные волосы в пройме расстегнутой ширинки. Чашка кофе, босые ноги, еле надетые джинсы и этот невозможный, пробирающий меня до самой глубины души взгляд. Доброе утро, называется.

— Ранняя пташка? А как же пожар страсти на двоих с «любимым»? Или ты уже успела выжить из него все силы, а теперь пришла подкрепить собственные?

Стараясь не смотреть в его сторону, подошла к кофеварке, радуясь предусмотрительности экономки: чашки и сахар были тут же, рядом. И все же, не могла я промолчать. А то что был законный повод не смотреть на Алексея только облегчало задачу:

— Вам не говорили, что лезть в чужую интимную жизнь неприлично? — мне хотелось показать ему своим вопросом, насколько он варвар. И сразу объяснить, что мы совсем разные. И вообще, его не касается, было ли у меня утром что- то или нет.

— А ты такая вежливая и правильная девочка? Следуешь всем правилам? Так какого хрена тогда улеглась в постель с мужиком, до свадьбы?

Это было настолько неожиданно, что я даже подпрыгнула на месте: говоря по началу тихо, закончил он свою фразу практически криком, даже рычанием. Не знаю с чем именно это было связано, почему в его вопросе и голосе, было столько злости и чуть ли не ненависти. Но я застыла на месте, не зная, как реагировать на подобное высказывание, да и вообще на всю эту ситуацию. Но оказалось, что это еще не все.

Пока я пыталась переварить его вопросы, он успел подойти совсем близко ко мне. Настолько, что когда я осознала происходящее, то была прижата к столешнице всем его телом. Нависая над мной, он оперся руками по бокам, практически поймав меня в ловушку, лишая возможности даже повернуться. Но и сил у меня на это не было. Все тело окаменело, застыло, выражая тот страх, что проснулся с новой силой, сковывая, лишая всякой воли или попыток оттолкнуть Алексея. Чувствовала только как он склоняет голову, касаясь губами уха, совсем легко, но лучше бы укусил — менее мучительно:

— Ты будешь бояться и когда мы окажемся в кровати? Застынешь, боясь пошевелиться или произнести хоть какое-то слово? Сумеешь ты доставить мне удовольствие или оставишь только разочарование?

Он говорил что-то еще, но я уже не слышала, сломленная одним только предположением о том, что могу оказаться с ним в подобной ситуации. Было абсолютно неважно, что именно он мне нашептывает, все терялось на фоне моих ощущений: я все также его боялась, но после мысли о возможности заняться с ним сексом… это было поразительно, но…у меня буквально заломило между ног. Никакого томления внизу живота или чего-то подобного. Просто острая, непередаваемо сладкая боль, такая неожиданная, необычная. И я знала, что вызвана она именно им. Тем что он прижимал меня всем телом и его словами, произнесенными так тихо и пугающе.

— Действительно боишься, но забудешь об этом на какое-то время. Когда я решу, что хочу этого.

Последние слова он произнес уже отойдя от меня, вообще на выходе из кухни. С той же чашкой, что была у него в руках, когда я пришла за собственной дозой кофеина. Смотря на него искоса, не смея поднять голову, все же видела, как он улыбается, видимо очень довольный собой и тем, что привел меня в такое состояние. И он прекрасно видел, что меня потряхивает, но не пытался извиниться или как-то свести все это к шутке. Наоборот, пусть и улыбался, но я точно знала, что это не было пустой угрозой: Алексей чего-то хотел от меня, а я совсем не была уверена в своих силах противостоять ему.

Еще минут двадцать, после того, как осталась в одиночестве, я так и стояла, опираясь руками на столешницу и не поднимая глаз. Лихорадочно обдумывая, что из вещей заберу сразу же, а какие можно оставить. Ни о каком проживание в этом доме теперь и речи быть не могло. Нужно быть чокнутой, чтобы рисковать повторением подобного «завтрака». Но мне не пришлось решать, что-то окончательно: пока я пыталась собраться с мыслями, в кухне появился Андрей. Он радостно объявил о том, что у него не просто выходные, а несколько недель отпуска.

Подойдя ко мне также близко, как это совсем недавно сделал его родственник, также наклоняя ко мне голову, он прошептал, что очень рад возможности провести со мной столько времени наедине. Вот на этом слове я и вскинулась:

— Наедине? А ничего так, что мы живем в доме твоего брата или кто он там тебе?

Понимала, что реакция у меня слишком бурная, но ничего сделать с собой не могла. Казалось, я просто задыхаюсь, оказавшись в такой же ситуации, как и полчаса назад. И еще проснулся страх: что Андрей узнает о произошедшем и обвинит в этом меня. Но оказалось, что он не заметил, насколько сильно я вскинулась:

— Да, малышка. Я встретил Алексея, когда спускался вниз: он уезжает на три недели по делам. Так что мы остаемся вдвоем. Теперь надеюсь у тебя не останется сомнений, в том где нам лучше провести время, пока в моей квартире идет ремонт?

Пройдет время, и я пойму, что уже в тогда от моих желаний ничего не зависело. Я оказалась в ловушке с того момента, что зашла в кабинет, там, еще в больнице. И даже не желай я так сильно, «сказочных» отношений, которые мне дал Андрей, ничего бы не изменилось. Возможно, потребовалось немного больше времени и события начали бы свой отсчет в моем городе, но это было бы единственным различием. А так все оказалось даже проще: я сама приехала сюда, уверенная в любви к Андрею и его чувствах ко мне. Хотя… я не ошибалась, когда думала, что он действительно любит меня. Вот только не знала, что мое сердце выбрало другого человека. И именно ради него, я была готова отбрасывать в сторону все неясности, сомнения и мысли о бегстве. Парадоксально, но именно так. От него хотела бежать, но даже не понимая того сама, из-за Алексея и оставалась. Боялась, не знала, чего ждать, радовалась его отъезду, но уже тогда принадлежала только ему.

Глава 11

5 месяцев спустя

Нервно подрагивающие пальцы, очередная, неизвестно какая по счету сигарета, которой даже затянуться не могла и безысходное в своей бесконечности ожидание. Я не бегала к двери, заслышав какой-либо шорох, не вывешивалась из окна, пытаясь рассмотреть его силуэт. Только сидела, уставившись в одну точку, прикуривая постоянно новую сигарету и оставляя ее тлеть в пепельнице, уже переполненную окурками. Одна из самых долгих, мучительных ночей в моей жизни. Потом будут другие, по разным причинам и каждый раз с новой степенью отчаянья. Но это была самой первой и потому запомнилась лучше всего. Эта вереница вопросов, с попытками убедить себя, что он просто занят и ничего плохого не случится. Слезинки, которые порой сами по себе скатывались по щекам, не переходя в потоки. Стопка водки, которая так и стояла нетронутой на столе. И глубокая зимняя ночь, когда до первых лучей солнца так далеко, а без него совсем мучительно.

Мне хотелось иметь рядом хоть какое-нибудь живое существо: кошку, собаку…а лучше всего Алексея. Чтобы он пришел и все развеялось, исчезло. И пусть от него будет пахнуть чужими духами, разить смесью алкоголя и пота, даже кровавый запах и тот лучше, чем просто не знать.

Сходить с ума, пытаясь понять, не является ли это наказанием, за то, что посмела спорить. Может все и хорошо, он ночует где-то в городе, а трубку не берет, только дрессируя. И я согласна и на этот вариант. На какой угодно, лишь бы вернулся. «Полцарства за звонок!» Будь у меня деньги — отдала бы все до последнего, за один только голос в телефонной трубке.

В эту ночь, самую первую и самую страшную, я буду вспоминать, как все начиналось. Не момент знакомства, а мой побег, которой стал одновременно и ошибкой, и самым лучшим поступком: иначе он скорее всего потерял бы интерес слишком быстро. А к тому моменту, мне и представить было страшно, что я могу быть, существовать без него. Он не был рядом… просто жил, почему-то постоянно появляясь, возвращаясь ко мне каждый день. Позволяя МНЕ быть рядом с ним — тут никаких иллюзий не осталось. Но это не имело никакого значения, пока так продолжалось. Пока могла услышать его голос в телефоне, увидеть вечером, прикоснуться, каждый раз боясь этого самого первого касания. Того, что услышу запах женских духов или не будет его желания до моего тела.

Полгода назад я не знала, как мне расстаться с Андреем. Мучилась от его идеальности, переживала, что хочу бросить первого мужчину, с которым мне было практически хорошо в постели. Пошла на обман и радовалась, что никогда более не увижу Алексея… В первый раз, когда осталась без него, я все это вспоминала практически с хохотом, имеющим яркий, истерический окрас. Каждая из тех мыслей была настолько глупой и далекой от правды, что даже перед самой собой становилось стыдно.

«Идеальный» мужчина, Бестужев Андрей Андреевич, может и был хорош в обращение с женщинами, но у него имелся весьма солидный чулан синей бороды. Прекрасный врач, известный в городе хирург, оказался совсем не тем, за кого я приняла его с самого начала. Конечно, в какой-то мере он исполнял свой долг, лечил людей, но порой он же их и калечил. При чем делал это настолько хладнокровно и жестоко, что иным маньякам стоило у него поучиться. Прекрасно зная человеческую анатомию, постоянно изучая альтернативную медицину, он отлично справлялся и со своей «второй» работой. Той, что приносила ему по-настоящему высокий доход, куда там бюджетной больнице. И еще вопрос, что доставляло ему большее удовольствие: пытать или наоборот, помогать пострадавшим. Правда, мне сразу стало понятно, что те, кто оказывался в руках этой сволочи не имели шансов на излечение. Достаточно было увидеть это один раз, чтобы наверняка понять несколько вещей: Андрей был не просто исполнителем, а тем, кто исполняет свои обязанности с «огоньком», с фантазией. Продолжает свое дело даже тогда, когда уже никакой информации не осталось. Просто для своего удовольствия.

Нельзя сказать, что Леша выглядел лучше, он не участвовал, но от него исходил приказ, на этот счет мне не приходилось обольщаться. И все же я верила, что в нем не было садизма, который так ярко проявился в Андрее. Жесткий, хладнокровный, безжалостный, но не фанат чужой боли. Необходимость, для получения нужной информации, а в этот конкретный раз, также и для того, чтобы показать мне, «правильно», «хорошего» Андрея. Просто расчет и достижение нужных результатов, самыми быстрыми методами. Хотя это я поняла немного позже. После того, как меня закончило выворачивать, а истерика стала стихать. При чем успокаивалась я сидя на улице, без всякого присмотра, в полном одиночестве. Он конечно же не пошел за мной, когда согласился выпустить из того жуткого подвала. Просто оставил на мою волю решение: остаться или уйти.

А я привалилась к стене, лишь немного отойдя от места, где меня выворачивало, не смея встать и отойти дальше. Меня настолько поглотили эмоции к этому мужчине, что даже это не смогло отворотить. Хороший, порядочный, да просто нормальный человек, немедленно побежал бы в милицию, сдавать все «явки и пароли». А я… просто сидела и ждала. Сломалась, не могла вынести происходящего, дико, безумно сочувствовала тому мужчине в подвале, но ни сделала ровным счетом ничего, чтобы помочь. Как-то остановить происходящее. А мысли, что у меня и возможностей никаких не было — это только отговорки, самоутешение, чтобы не совсем уж низко пасть в собственных глазах, хотя куда ниже?

Боже, я ведь даже небольшую благодарность к нему испытывала: что продержал меня там всего двадцать минут или около того. Увиденного мне хватит, наверное, до конца жизни, чтобы просыпаться в кошмарах. Навсегда осознать, насколько ошибочным порой бывает первое впечатление о человеке. И запомнить, какими долгими бывают минуты, как боишься закрыть глаза, потому что придется открывать и вновь смотреть. Это не было завораживающим зрелищем — наоборот, самым отвратительным, что приходилось видеть. Но прекрасно иллюстрировало, как хрупок человек, какую боль можно ему причинить, если знать свое дело и иметь для этого желание. А еще… больше не могло быть никаких иллюзий: Алексей или Канцлер, как его назвал Андрей, был абсолютно, до самого нутра в криминале. И при этом, занимал лидирующие позиции.

Ничего удивительного, что он с такой легкостью добился моего увольнения, смог организовать потрясающее, по своей заманчивости предложение по работе в своем городе, и начал свою атаку только тогда, когда я оказалась «под боком».

Очень быстро, так, что я даже сама не поняла, как это произошло, оказалось, что он просто есть в моей жизни. Этого нельзя изменить, этому нельзя сопротивляться — можно только принять. Он не был груб, не пытался сразу же затащить меня в постель, но за один месяц добился того, что я придя на работу писала ему об этом СМС. Писала ему бессчетное количество сообщений в течение дня и расстраивалась, когда не видела его вечером. Забыла все свои страхи, зато прочно поселила в своей голове, начиная утро с мыслей о нем, им же и заканчивая. А потом… была первая ночь, после которой, уже ни о каких «почти хорошо, почти оргазм» и говорить не стоило. Он ли настолько умелым любовником оказался или мои чувства сделали все что нужно, но если я и помнила кого-то «до», то «после» уже никаких воспоминаний не осталось. Только Алексей. Возможно, это очень глупо, окончательно отдать человеку всю себя, только на основание постели, но со мной произошло именно так. С этого момента, уже не было никаких сомнений, что если он позовет-то пойду пешком в другой город. Куда угодно — но за ним, с ним… если позволит.

Тогда все изменилось: какое-то время я еще работала, пока это не стало мешать ему. Он мог заявиться глубокой ночью, а я его ждала и как итог, постоянно недосыпала. Меня хватило на два месяца. Точнее его, после, он заявил, что пора прекращать этот балаган: я слишком уставшая и уже начала худеть, от постоянного недосыпа. Хотела ли увольняться? Нет. Это значило остаться без денег. Но при выборе, который еще был мне оставлен, стрелка неминуемо указала на Алексея. Да и если быть честной, я действительно вымоталась за два месяца, когда порой спала по десять часов за пять дней. И никакие попытки отоспаться в выходные не спасали.

Потом он высказался про мои постоянные встречи с Артемом. Проявил… нет, не ревность конечно, о таком я даже и подумать не могла, но недовольство. И этого хватило, чтобы я свела наше общение только к телефону.

В итоге… моя жизнь была вся в нем. В его ночных приездах, в возможности провести с ним не только ночь, но и целый день. И самые лучшие из них были «диванными». Когда он говорил, что просто устал и хочет быть один день бездельником. Тогда Леша отключал свой второй телефон, мы устраивались на диване, смотрели фильмы, ели в течение дня бутерброды с чаем, а вечером что-то готовили и вновь возвращались на диван. Там я обычно и засыпала, устраивая голову на его плече или коленях, переполненная счастьем: еще один день, когда он был только мой. И пусть, это только видимость, но она есть.

А теперь было уже утро, хотя за окном темнота еще и не отступила. Но все не имело значения — он так и не пришел, не позвонил… просто исчез. И против воли, я сходила с ума, коря во всем себя, свою так некстати проснувшуюся гордость, из-за которой решила пойти против его воли: встретиться с Андреем, который неожиданно позвонил. Алексей устроил нам «встречу» — это было позавчера. Привез меня домой и уехал. Но не появился на следующий день, не брал телефон, хотя я и звонить то боялась, ограничилась всего тремя или пятью звонками. Просто исчез. И теперь, даже если это продолжение наказания — скажу спасибо и за это. Только бы не остаться без него. Не учится, жить, зная, что любишь, а ответное чувство не возникнет никогда. Тебя пользовали, пока был удобна, потом наказали и выкинули, но так и не испытали даже малейшего чувства привязанности.

Вполне возможно, что он уже увидел другую, ту, что привлекла его внимание своей красотой, характером, чем угодно. И через пару часов меня выкинут из квартиры, как более ненужную вещь, потерявшую все ценность и привлекательность. А я буду испытывать боль только от потери его, а не удобной жизни, которую он обеспечивал по своей воли. Буду сидеть во дворе этого дома, чтобы увидеть его хотя бы мельком, когда он приедет к другой. Мерзнуть, мучиться от собственной ничтожности, но ждать. Как делаю это сейчас. Пусть только придет.

Глава 8

Три недели, это много или мало? Раньше мне как-то не приходилось о подобном задумываться. Я точно знала, что даже одна минута может растянуться не невообразимо долгий срок — поняла это, когда сообщили о смерти родителей. Проверила на собственно опыте, что и несколько часов порой сливаются в одно мгновение — когда были похороны. Но только теперь узнала, насколько относительное понятие время. Что оно может нестись и одновременно стоять на месте.

Я ждала окончания ремонта в квартире Андрея больше, чем чего-либо другого: потому что знала, там-то Алексей точно не сможет застать меня врасплох. И это было единственной причиной, других не было. Живя вместе с человеком, за которого уже дала согласие выйти замуж, я мучилась сознанием того, что даже эти недели слишком долгие. Что же будет дальше? Он не стал хуже ко мне относиться, ничего вроде бы не изменилось, но выяснилось, что недолгие встречи и налет романтизма, от отношений на расстояние — это одно. А вот каждый день быть с ним рядом, просыпаться постоянно в одной кровати, проводить все время вместе — совсем другое. С каждым днем, все более ясно проступал очевидный вывод: поторопилась. Слишком увлеклась глупыми бреднями, можно сказать, ощутила временное помешательство.

Влюбленность — это да, это действительно было. Но именно любовь? Сильное, глубокое чувство, каким оно мне всегда рисовалось? Нет. Было спокойствие, уверенность, ожидание заботы. Все это Андрей дарил и внушал мне, так как сам по себе был таким. А вот что касается потребности быть постоянно рядом с ним, слушать его голос, смотреть на него, да просто молчать вместе… тут был огромный провал. Возможно, это опять были романтические бредни, которыми как оказалась набита моя голова, но без этого отношения не казались мне стоящими. Только поняла я это, после того, как мы пробыли три недели вместе. Постоянно, безостановочно рядом. И что это были за дни. Никогда не думала, насколько тяжело жить с абсолютно чужим человеком, особенно, если понимаешь, что дело не в нем, а в тебе самой.

Он был хорошим. Самым лучшим. Тут нечего было добавить или убавить. Но абсолютно не подходил мне. Это была именно сказка, в которую так легко погрузиться, когда встречи бывают раз в неделю — две. И не нужно думать о «бытовых» проблемах, только удовольствие и радость при виде друг друга, огромное количество новостей, что можно обсудить и прочие прелести подобного романа. А тут вдруг выяснилось, что нам не о чем разговаривать. Ну просто совсем. Планировать будущую свадьбу, обсуждать ремонт в его квартире, восхищаться домом — вот и все темы. Конечно, никаких таких бытовых проблем, рутины не было — Надежда Ивановна прекрасно выполняла свою работу. Но если без нее, то мне уже виделось наше будущее, в котором на мне будет дом, у него работа, у меня. И все. Мы пропустим стадию «новобрачные» и сразу перейдем к статусу «женаты тридцать лет, дети взрослые». А я этого не хотела. Мне даже самой себе трудно было выразить словами, насколько меня страшило подобное будущее, когда сразу вливаешься в устойчивую колею, а съехать попросту невозможно.

К концу третье недели уже хотелось выть. Даже нет, не выть, а визжать. От ситуации, в которую сама себя же и загнала. Ну вот что мне стоило остановиться и задуматься изначально, какие собственно чувства у меня к Андрею? Да и что я о нем знаю, кроме положительных, «хороших» качеств? С Алексеем, например, мне сразу было понятно, что он — это беда. Если и есть там внутри что-то хорошее, то скрыто от всех. Потому и боюсь так. А его действия только подтвердили мое мнение. А вот Андрей?

Мне было известно, что он врач, практикующей хирург. Что у него отличная квартира, хорошая машина, хватает денег на постоянную оплату моего проезда между городами и есть возможность брать выходные тогда, когда это нужно ему. Он разбирается в винах, носит одежду отличного качества, и вообще, просто принц. Заботливый, внимательный и очень ко мне добр, хотя причин злиться у него и не было. Но это и все, что я узнала за три месяца общения. Даже теперь, когда мы жили вместе, он оставался все таким же идеальным: никаких тебе разбросанных носков, заляпанных зубной пастой зеркал или привычки наливаться вечером пивом. Он не занудничал, мог принести завтрак в постель, не было таинственных звонков или каких-то извращенных требований в плане секса. Идеальный мужчина. Который вызывал у меня желание сбежать от него гораздо большее, чем от Алексея. С тем по — крайней мере было известно, что у него есть недостатки, а тут… ну не может быть человек настолько хорош.

В очередной раз за последние дни подходя в своих размышлениях к этому моменту, а случалось это с завидной регулярностью, я тут же пыталась себя одернуть, воззвать к здравому смыслу или чему-то еще. Пыталась убедить саму себя, что мне просто нравится искать проблемы на ровном месте, например, как в случае с Алексеем, хотя он и дал понять, что не настолько иррационален мой страх. Но тут то… может все дело было именно в том, что Андрей уже слишком хорош, идеален? Ведь тяжело осознать собственную ущербность, кому такое может быть приятно? Мне — точно нет. Вот и придираюсь. А так, нужно всего только перебороть себя и будет у меня счастливая жизнь с замечательным мужчиной. Вопрос был в другом: как это сделать? Как убедить саму себя, что мысли последних недель бред, а нужно радоваться тому, что есть здесь и сейчас?

Я ходила по кругу своих мыслей, каждый день, стоило мне только ненадолго остаться одной. Был ли Андрей занят по работе, (а неожиданно для меня выяснилось, что у врачей есть работа не только с пациентами), или чем-то еще, как мой мозг закипал от всей этой ситуации. И даже в чем-то появилось ожидание приезда Алексея: может хоть он разрядит обстановку? Напомнит мне, почему я испытывала такие чувства к Андрею.

Глава 9

Как это тяжело: расставаться с человеком, даже думать об этом, когда и причин то особых нет. Трудно, практически невозможно прийти и сказать: прости, ты слишком хорош для меня, поэтому мы должны забыть, все что было и разойтись. Особенно, когда этот человек уже и ремонт собственной квартиры затеял. И относится ко мне больше, чем как к королеве. Любая другая на моем месте, сидела бы себе тихонько, запихнув как можно дальше свое недовольство и наслаждалась ситуацией. Но… я просто не могла. Тяжело было решиться на то, чтобы прийти к Андрею, сказать, что думаю, но оставаться в таком состояние дальше — еще хуже.

Каждый раз, когда он говорил нечто ласковое, проявлял в очередной раз заботу или еще что-нибудь в этом роде, я начинала чувствовать себя сволочью, просто последней дрянью. А эти ощущения нравятся мне еще меньше, чем осознание своего «несовершенства».

Странно и забавно, что в итоге, подтолкнул меня к этому разговору приезд Алексея. Он действительно внес окончательную ясность в мои чувства: одна только мысль, что сцена на кухне повторится, хватило мне чтобы набраться наконец-то смелости и отправится на поиски своего «суженного». Чем быстрее все разрешить, поставить точку в этой ситуации, тем быстрее я окажусь на пути к своему родному городу. И наплевать, что мне придется выслушать «мы же тебе говорили», от всех своих друзей. Это очень малая плата, ради того, чтобы оказаться в кругу тех людей, которые не доводят меня, тем какие они идеальные.

Поиски не были долгими: он мог быть или в кабинете, или в нашей с ним комнате. Первым я решила проверять именно кабинет, и выбор оказался верным. Как и все последние дни, он сидел за столом и делал какие-то записи в карточках или чем-то подобном. Честно говоря, особого интереса у меня его «домашняя» работа не вызывала, поэтому точно сказать было невозможно. Хотелось тут же свалить, оправдываясь перед самой собой, что он занят, но… он всегда будет занят, а так и до свадьбы дотянуть можно:

— Андрей? Ты не мог бы уделить мне немного времени? — Стоило ему поднять голову и кивнуть, как из меня полился поток фраз. Быстрый такой, скоростной поток. Как будто это могло изменить смысл моих слов. — Понимаешь, я знаю, что ты уже планируешь нашу свадьбу, но мы пожили и я, ну в общем, я поняла, что это ошибка. Нет, мы не можем пожениться. Извини меня пожалуйста. Если кто-нибудь меня отвезет, то через час меня уже не будет здесь. Сожалею…

Единственное, неизвестно почему, но я настраивала себя на достаточно быстрый, «легкий» разговор. Выдавать желаемое за действительное — в этом похоже мне нет равных, учитывая, насколько я обманулась. Выплескивая на него свой поток сознания, как-то упустила, что он может быть не согласен с моим решением. Более того, мне и в голову не пришло, что он настолько сильно может изменится за двадцать секунд, которые потребовались для моей маленькой «речи»:

— Что. Ты. Решила? Пожалуйста. Будь. Добра. Повтори. Медленно. Четко. Выговаривая. Каждое. Слово. И. Объясни. Что. Значит. Этот. Бред!

От его слов, того как он их произносил: выделяя и подчеркивая каждое слово интонацией, четко произнося и как будто давая мне время подумать, уверена ли я в своем решение, мое мнение только укрепилось. Не было взрыва эмоций с его стороны или же он удачно это скрывал. Просто холодная и очень, очень четкая постановка вопроса. Может он так опрашивал пациентов, на предмет их болей и образа жизни. Или это было тем самым проявлением злости. Но он напомнил мне машину, когда среагировал именно так. Конечно, это были больше придирки с моей стороны, но пойдя по этому пути, свернуть уже было невозможно, да и не хотелось. А тут, любая мелочь, напоминающая мне, почему было принято такое решение, стоит того, чтобы за нее цепляться. И все же… он прекрасно ко мне относился все это время и действительно заслужил как минимум внятных объяснений. Насколько я смогу их дать:

— Андрей, мне очень жаль, что получилось именно так, но мои чувства к тебе… понимаешь, они оказались немного иными, чем я думала изначально. В этом никто кроме меня не виноват, но мы не можем пожениться. Мы даже жить вместе не можем: мне не подходит такой уклад жизни. То есть… не такой, как сейчас, а будущий. Который будет. Ну не знаю, как это можно объяснить, — тут я замолчала, потому что меня озарила идея. То, что наверняка отвратит его от моей персоны. — Дело в том, что как раз так как сейчас — меня все устраивает, но я не хочу жить в твоей квартире, готовить, стирать, убирать. Это не для меня. Раньше не понимала, но теперь… когда благодаря тебе попробовала другой образ жизни, то поняла — быть женой врача, со всеми проблемами, бытом и прочим — не для меня. Прости, но у тебя слишком мало денег.

Когда я замолчала, то смогла внимательно посмотреть на него и с удовлетворением увидела на лице практически брезгливость. Ну еще бы, кто мог сомневаться, что подобные речи, вызовут именно такую реакцию. Конечно, все знают, что бессребреников очень мало, но вот так в открытую заявить, что хочешь денег — это нонсенс. Думаю, с ним такое было впервые и не удивительно, что помимо отвращения, было также недоумение и чувство сожаления. Теперь — никакой маски, эти эмоции он демонстрировал мне со всей очевидностью, явно не считая нужным скрывать.

Может и не стоило, настолько уж откровенно говорить ему, что он слишком беден для меня — это действительно оскорбительно, но главное — эффект. Теперь и речи быть не может о том, чтобы он захотел удержать меня. Наоборот, постарается как можно скорее выкинуть из дома своего друга, а также, из своей жизни.

— Собирайся. Я отвезу тебя на вокзал.

Вот и все. Шесть слов, включая предлог и местоимения. И почти три месяца моей жизни. Глупо было чувствовать обиду, но в какой-то момент, все же ощутила легкую неприязнь к Андрею. Выходит, ему потребовалась минуты три, чтобы поверить в мои слова. Три месяца и три минуты. Хорошо же он меня узнал за это время. Но и я не так чтобы очень больше рвение проявила в этом направление — тоже ведь не особо старалась узнать его со всех сторон, поэтому и удивилась такой реакции. Такому хладнокровию и быстрой вере в мои слова.

Эти мысли в той или иной интерпретации крутились у меня в голове, пока я запихивала вещи по своим «авоськам». Двадцать минут — и можно было выезжать.

Уже садясь в машину к Андрею, я мимолетно подумала о том, что теперь и Алексея более не увижу. Странно, но я не испытала радости, также, как и сожаления. Только мимолетное, необъяснимое чувство, что мне будет не хватать моего страха и некоего ожидания встречи с ним.

Глава 10

Я не боюсь, совсем не боюсь. Нужно просто смотреть ему в глаза, не отводя взгляда. Показать, что все в прошлом и никаких страхов у меня не осталось. Более того, данная ситуация — совершенно обычное для меня дело. Может меня каждый день ловят на улице и чуть ли не насильно тащат в ресторан, мужчины, которых я надеюсь никогда более не увидеть в своей жизни и боюсь до судорог. Ну а что? Кто-то на работу каждый день ходит, а меня по ресторанам таскают. Не приглашают разделить ужин, а именно заталкивают в первый же, что попался на глаза.

Где-то на этой мысли я расхохоталась, поразив тем самым Алексея и действительно успокоившись. Конечно, ничего веселого в данной ситуации в общем-то не было: он, действительно неожиданно представ пред мои светлые очи, буквально впихнул меня в это заведение. Ничего не спрашивая и не предлагая, и это в центре города, практически в толпе людей. Но по сути, ничего такого он мне точно сделать здесь не сможет. А вот причина его действий меня интересовала и даже очень.

Бурная фантазия одну за другой подкидывала причины, начиная с «Андрей страдает, вернись к нему», и заканчивая банальным «он шизофреник». При этом последний вариант представлялся мне наиболее вероятным. Можно было бы спросить, но он настолько сосредоточено изучал меню, не обращая на меня теперь никакого внимания, что просто не решилась. Даже сначала подумывала сбежать, а потом поняла, насколько это глупо и по — детски. Ну что я в самом деле? Да, Алексей был не самым приятным знакомым, и видеть его не было никакого желания, но если не ужин в ресторане с ним, то будет ужин в одиночестве дома. Поэтому я решила более не привлекать его внимание, а последовать его примеру и выбрать что-нибудь и себе. А учитывая, насколько мало осталось у меня денег, и тот факт, что работу я нашла не так чтобы с большой зарплатой, стоило позволить себе роскошь и изобилие за счет моего «кавалера».

Что это за ресторан, я сообразила только когда увидела название в меню: один их самых дорогих, если не самый, в нашем городе. Никакой дурной репутации или чего-то подобного: здесь бывали все, у кого водилось достаточно денег в карманах, чтобы оставить за ужин оклад средне-статического офисного «планктона». Побывать здесь мне ранее не довелось, да оно и не удивительно, но раз уж появилась такая возможно, то почему бы и не поесть за счет Алексея? Если, конечно он не собирается разделить счет пополам. Такого мой кошелек точно не переживет: придется переходить на рис и гречку, до первой зарплаты. Но подобные мысли были безжалостно отброшены мной прочь — стоит ли беспокоиться, пока этого еще не случилось? Как ни странно, но ужин прошел не просто приятно, а можно сказать хорошо. Несмотря на то, что не было сказано ни одного слова. Вообще. Молчал он, не желая объяснить мне мотивы своего «приглашения», не спрашивала и я. Точно также как не считала нужным и поддерживать какую-либо «светскую» беседу. Зачем? Этот человек был настолько странным, непонятным и пугающим, что говорить с ним о погоде или красотах моего города представлялось больше чем глупым — сплошное безумие. А никаких других тем я придумать не могла, да по сути и не хотела.

Мне даже нравился этот ни на что не похожий ужин, настолько выбивающийся из монотонности, в которую погрузилась моя жизнь, после разрыва с Андреем. Еще большую, чем до поездки в тот город. Помнилось, я как раз хотела избавиться от замкнутого круга, а в итоге — вернулась не просто туда же, а увязла еще глубже, с той только разницей, что сменила работу на более худшую, а свободного времени, которое все равно было некуда девать — стало только больше. Конечно, я по-прежнему встречалась по выходным со своими друзьями, но… это было больше обязанностью, нежели действительно чем-то, что приносит удовольствие. Ничего удивительного, что вечера по будням, были отдана только в мое распоряжение, даже если и не знала, куда себя деть и чем занять. Зато вот теперь, благодаря Алексею, будет над чем поломать голову какое-то время: он похоже не собирался раскрывать мне причину нашего ужина.

И вот, последней кусочек десерта съеден, чай выпит — пора прощаться. Даже он успел допить свое кофе, молча наблюдая как я поглощаю необыкновенно вкусное пирожное. Можно выразить благодарность — молча уйти все же невежливо — и отправляться домой. Только я все медлила, не решалась попрощаться, ожидая его слов. С другой стороны, прекрасно понимая: если он провел в молчание полтора часа, ему ничто не помешает также и удалиться. Но я ошиблась:

— Прекрасный аппетит. И никакой заботы о собственной фигуре, а ведь это так важно, на выбранном тобой пути.

В меру насмешлив, достаточно циничен. С ехидной улыбкой и самоуверенностью, которой хватит на двадцать человек. Мачо из романа. Вот только в романах, мужчины так не говорят — по крайней мере в тех, которые читала я. Там все как-то более…мягко. Да и главный герой обычно поражает воображение красотой, а не сознание — страхом. Но что он там заявил про «выбранный путь»?

Я уже была готова спросить его, как поняла, вспомнила, что наговорила тогда Андрею. Значит, тот «поделился» моими откровениями. А этот… он что, решил проверить, насколько успешно я притворяю в жизнь свои «планы»?

— Это мое личное дело, не так ли? За ужин спасибо, но надеюсь более никогда не встречаться!

Прекрасная фраза. Все членораздельно, связно и с улыбкой. Осталось подняться и желательно «гордой» походкой удалиться прочь. Так бы сделала героиня любовного романа. Откуда все это появилось в данный момент в моей голове, я даже представить не могла. Наверное, нужно обратиться к психотерапевту, может у меня шизофрения начинается: слишком уж сумбурные мысли в последние месяцы то и дело посещают мое сознание. А уж поведение… даже и говорить не стоит. Тем более, что я осталась сидеть на месте, не двигаясь и не делая даже попытки уйти. Ну что со мной такое?

— Надеешься? Можешь перестать. Я обещал, что дам тебе повод бояться. А раз будучи умной девочкой, ты настолько все облегчила, то нет смысла откладывать. Мы уезжаем. Сегодня, сейчас.

Алексей говорил и улыбался, то ли в попытках показать, что его слова шутка, то ли… Не было в его глазах смеха, ничего похожего. Что-то темное, зыбкое, парализующее, но только не веселое. Он действительно обещал тогда, что «даст мне повод», но я была уверена, что с моим отъездом, все это можно забыть.

— Ты получишь свои деньги. Я получу тебя. Соглашение вступает в силу немедленно, так что можешь радоваться: не придется искать того, кто будет тебя содержать.

Вот теперь было абсолютно понятно: нет, не шутка. Он приехал в этот город, возможно и по каким-то своим делам, увидел меня и решил… что решил то? Спать со мной и платить за это? Неужели действительно считает, что из меня получится хорошая проститутка? Вот же скотина. Сукин сын. Урод, который похоже привык покупать женское внимание за деньги.

Я разозлилась настолько, что была само поражена. От его предложения и полной уверенности, что оно будет принято. Эта самоуверенная улыбочка бесила меня, как ничто до этого. Даже страха никакого не осталось — возможно, от спокойствия, что испытала во время ужина, но скорее, от бешенства, вызванного его предложением. Вот теперь я точно была готова уйти и желательно по пути еще и вылить на него что-нибудь. Заорать и высказать в лицо, все что думаю по этому поводу.

Я даже приподнялась, готовясь хотя бы заорать, когда споткнулась взглядом о женщину, сидящую за соседним столиком. Она была не просто хороша, а роскошна. Настолько ухоженная и уверенная в себе, что это чувствовалось сразу. Ее лицо поражало своим спокойствием и красотой. При чем именно в таком порядке. А ее спутник явно благоговел перед ней, понимая, насколько ему повезло. Это меня и остановило: эффект был такой, словно ввели убойную дозу успокоительного. Можно было разораться, швырнуть что-то в этого типа или просто сбежать, оглашая округу своим возмущением. Или… или я могла стать такой как эта красавица. Хочет платить мне? Пусть попробует. Доказывать свою «невиновность» стоит на практике, а не превращаясь в истеричку. Но сначала… сначала я позволю себе поиграть, чтобы поражение было более сокрушительным:

— Я обойдусь тебе очень дорого. Но раз ты так… настойчив, то не будем откладывать…

Через несколько месяцев, эти слова будут казаться мне сравнимыми с адским проклятьем, которое спровоцировала я сама. Будут конечно и другие моменты, но… мне не суждено было знать в тот момент, что пара циничных фраз, глупое желание доказать — обернутся моим проигрышем в самом начале. Если бы только действительно ушла, заорала, возмутилась… если бы…

Он привел меня в гостиничный номер, и ему сразу позвонили. Мне было неизвестно, кто именно, но благодарность я испытывала безграничную — этот человек спас меня, дал возможность осознать, что именно я делаю. Три минуты в одиночестве, без Алексея, который вызывал во мне все самое глупое, детское и разум завопил, требуя все немедленно переиграть, объяснить, что это было ошибкой, после чего удалиться, чтобы теперь-то уж точно более никогда с ним не видеться.

Прошло еще примерно минут пять, когда я решила, что ни к чему оставаться тут, ради каких-то объяснений. Можно ограничиться запиской, а самой уехать домой, не рискуя прямым столкновение, которое выиграть вряд ли получится.

Недолгие поиски в сумке, позволили порадоваться собственной предусмотрительности: ручка и блокнот позволят уйти не совсем «по-английски». А то не дай Бог решит, что это игра: «поймай меня». Нет уж, нужно все расставить по своим местам, чтобы быть уверенной в том, что повторения такой ситуации не будет.

Алексей!

Предложение, сделанное вами, нельзя назвать даже лестным. А мое согласие было продиктовано глупостью. Не собираюсь иметь с вами в дальнейшем никаких дел, а уж спать за деньги — тем более.

Прощайте!

Получилось немного пафосно, но это ничего. Какая разница, что он подумает и как воспримет, хуже то вряд ли будет. Какие бы иллюзии я не строила, но вполне могла оценить, как мужчины расценивали женщин, дающих согласие на подобные предложения, да еще и с такой скоростью. Что же, теперь с этим ничего не сделаешь, да и особо не хотелось. Недавнее сумасшествие испарилось вместе с его присутствием.

А теперь — домой. К немытым кружкам, разобранной постели и горячей ванной. Все это гораздо лучше, чем моя безрассудная попытка сыграть, убедить его, что хочу «продаться», а потом поставить на место, уйдя в самый последний момент. Ну действительно, с чего решила, что подобное может получиться?

АЛЕКСЕЙ

Сука! Это девчонка вызвала во мне желание более яростное и жесткое, чем кто-либо до нее. Подобное было со мной много лет назад, когда в принципе хочется трахать все живое женского пола. Теперь же, был настрой исключительно на нее, Елизавету. И как мальчишка представлял во всех ракурсах, что именно буду делать с ее телом, с какой силой сжимать, мять ее, изучая и одновременно показывая, кому теперь принадлежит. Хотел узнать ее запах в самых интимных местах, насколько влажной становится кожа и какая при этом на ощупь. Не просто проникнуть в нее, овладев телом, но пробраться внутрь, чтобы узнать ее всю.

Но она сбежала, то ли решив поиграть, набивая себе цену, то ли действительно ее согласие было необдуманным, ежесекундным решением, принятым под влиянием факторов. Вот и решай: проститутка, дура или наивная девочка. Хотелось последнего, но склонялся к первому и второму одновременно. Весь мой жизненный опыт говорил об этом. Здравомыслящий человек, который уважает себя, не находиться в безвыходном положение и не делает такие отношения свой профессией, так быстро не соглашается на подобные предложения. Даже меня поразила скорость, с которой она ответила согласием: на такое способны профессионалки, у которых и выбора никакого не было, а стать содержанкой серьезный подъемом в «карьере». Эта же… минуту обдумывала, не больше. Хотя в какой-то момент даже подумал, что возмутится и убежит, оглушая округу своими криками возмущения. Но нет. Бросила какую-то чушь про свою дороговизну и согласилась, еще и предложила «не откладывать». А теперь — убежала.

За то время, что меня не было, она скорее всего успела достичь своей квартиры, и теперь, если не ломиться к ней напрямую, а с нее станется еще и полицию вызвать, то придется подождать. Это с одной стороны злило, а с другой открывало широчайшие перспективы: хочет играть — будет ей игра. А за последствия я более не ручаюсь.

Глава 12

Первый раз за лет десять я ощущал похмелье. Не просто легкую тяжесть в теле и жажду воды, а настоящее похмелье. Когда голова очень хрупкая и одновременно катастрофически тяжелая, руки вот — вот начнут трястись, а тело подчиняется другому хозяину, но не мне. И за все это можно было сказать спасибо Лизавете, которая наверняка чувствует себя не в пример лучше мне.

Если бы не ее желание встретиться с Андреем, (кстати, какого хрена он вообще ей позвонил?) я бы не стал устраивать это представление с «цыганочкой», только чтобы показать, какой он «хороший» человек. Добрый доктор Айболит. И только ее вина, что впервые за долгие годы, я ощущал собственную вину. Был противен себе, что использовал максимально жесткий, но эффективный подход, ставя на место и открывая правду о ее бывшем любовнике. Какая мне в сущности разница, встретятся они или нет? Вряд ли кто-то из них посмел бы предать меня, а у Палача хватит мозгов не тянуть лапы к моей собственности. Но вместо того, чтобы не обратить внимание на возможную встречу, я устроил представление и сам же пожалел об этом, стоило только увидеть выражение ее лица. То, какой ужас испытывает Лизавета, с каким отвращением смотрит на Андрея, как зажимает рот рукой, явно еле сдерживая позывы рвоты, и просит выпустить ее.

Сам давно привыкший к тому, как проходят допросы, в ее присутствие я ощутил всю жестокость, отвратительность происходящего. Не было нужды обманывать самого себя, я знал, что мой родственник получает истинное удовольствие, когда мучает других людей, да еще и стопроцентно не понесет за это никакого наказания. И не просто знал, а хотел, чтобы это стало известно и Лизе. Целенаправленно показал ей, каким «нежным» бывает Андрей, добиваясь того, чтобы она более никогда даже подумать о нем не смела. А если мысль и возникнет, то придет ужас, страх. Этого я конечно же добился. Лизавета обладала нормальной психикой, а также состраданием и добротой, и вполне естественно, увиденное пробрало ее целиком. В ней похоже не осталось ни одного участка кожи, который не истекал бы паническим ужасом, отвращением, даже чувством омерзения. Но вот ее взгляд, когда она посмотрела на меня… Конечно, она больше никогда не захочет увидеть Андрея, но также велик шанс, что и меня она больше не сможет подпустить близко. И эта мысль была жуткой, пугающей, как ничто на свете.

После того как отвез ее на квартиру и оставил в одиночестве, вот уже больше суток я с разных ракурсов рассматривал сложившуюся ситуацию. А заодно успел напиться, потерять где-то телефон и совершенно озвереть. Эта девчонка, со всеми ее достоинствами и недостатками, с жаждой денег, потрясающей по своей гениальности игрой в любовь и глазами, в которых плескалось столько эмоций, за несколько месяцев превратила меня в бешенное животное. Ранее, я никогда не отличался склонностью к пьянству, от (смешно даже подумать о таком) душевных переживаний. Но я бл* пил. И не знал, что сделать, чтобы заставить ее забыть о моем участие в том допросе. Не представлял, как смогу отпустить ее, если она начнет вздрагивать от каждого моего прикосновения. Хотя даже этого не нужно. Еще с первой встречи я видел, как ей неприятно мое присутствие, насколько отчаянно она боится меня. Это читалось в каждом ее жесте, взгляде, в одном только напряжение, сковывающим ее тело, стоило нам оказаться ближе, чем на сто метров. И при этом, с того момента, как она зашла к Андрею, я испытывал неимоверно сильное желание схватить ее и запереть в комнате с кроватью. Не выпускать из поля своего зрения, а еще лучше, вообще не оставлять одну, ни на секунду.

Но есть такая упрямая вещь как «что хочу» и «что могу». Хотеть — да, сразу получить — нет. Жизнь давно научила, что нет такой женщины, которая стоила бы раскола в… ну да, практически в дружбе, хотя Палач и являлся мои дальним родственником и связывали нас давние и долгие отношения, назвать другом подчиненного было невозможно. Особенно учитывая пристрастие последнего к садистским забавам. Ценно с точки зрения информации и отвратительно, со всех остальных сторон. Его же интересовала не только боль, но и моральное «ломание». Особенную тягу он испытывал к таким развлечениям с женщинами. И если бы он практиковал это по их воле, по их согласию — тогда ладно, бывает. Есть огромное количество тех, кому действительно нравится, когда их превращают практически в куски мяса. Но его то всегда привлекало другое: заманить, влюбить в себя, пообещать свадьбу, а после, размазывать по стенам своей квартиры. И не всегда фигурально говоря. Так было бы и с Лизой.

С первой их встречи, я видел, какой огонь предвкушения горит в глазах Андрея. Он уже представлял, что именно с ней сделает, но неукоснительно следуя своему плану, и в этот раз не отступил: сначала ее любовь и только потом — его удовольствие от боли, что он причинит ее телу и душе, когда та поймет, насколько сильно ошиблась.

Первый месяц, я был готов допустить это. Решил выкинуть все мысли об очередной дурочке из головы, мало ли баб на свете. И то что так сильно хотел эту — не повод что-то менять. Прежде я никогда не вмешивался, не стану и теперь. Но когда Андрей сказал, что жертва уже в клетке, внутри меня произошел взрыв. Я видел ее в эти последние выходные, когда они договорились, что она к нему переезжает. Смотрел на Елизавету и думал о том, насколько мне нравится ее фигура, то как меняется лицо, когда она что-то говорит ему и тут же смеется. И все это отдать Андрею? Увидеть потом забитую, запуганную девочку, которая будет бояться всего, а единственным пригодным для нее местом жительства станет психушка? Я буквально уже как наяву видел, какой дрожью будет сотрясаться ее тело, через пару недель близкого соседства с Андреем. Во что превратится кожа, как она вся потускнеет от боли. И вот эти картинки изменили абсолютно все. Пришло твердое осознание, что не допущу этого никогда и ни за что. Даже если для этого придется расстаться с моим дорогим «другом».

Точно зная, когда именно она приезжает, я организовал срочное дело для Палача, даже вызвался сам ее встретить. А заодно и пожар в его квартире устроил. Не так чтобы большой, но достаточный для того, чтобы находиться там стало невозможно. Еще и позвонил, посочувствовал, сказал, что могут пожить у меня. Небольшая, но отсрочка, прежде чем решить, что делать дальше: забрать ее себе или все же допустить… но нет, если не моя, то точно не его. А еще была ведь проблема ее страха. Но и с этим был уверен, что справлюсь. В тот момент важным было только одно: любыми путями заставить их разойтись. Идеальный вариант — чтобы она его бросила. Тогда и у меня будут руки развязаны. Но дела…бл*дь, как я не хотел уезжать. И не смог тогда удержаться. От первого поцелуя, от обещания дать ей повод для страха. Но эти первые касания ее губ, тела… когда выходил из дома, уже точно знал, что, если понадобиться, мне придется похоронить своего родственника, но ее он никогда не тронет.

И вот сюрприз — она действительно его бросила, без какого-либо участия с моей стороны, только причиной оказались деньги. Именно то, что я всегда так не любил в людях: жадность. Нет ни хрена плохого, в том, чтобы стремится к богатству, но чужое желание продать себя целиком и полностью, особенно, когда стало известно, что и Лиза ему поддалась… Это было сродни тому, чтобы проявить свое восхищение картиной, а потом узнать, что это лишь копия, снятая с работы мастера. Зрелище все еще притягивает взгляд, но этим же и отталкивает. Фальшивка. С ней так не произошло: я все равно жаждал обладать этой девушкой, одергивал себя, пытался остановится, но понимал, насколько напрасны мои усилия. Хочет денег — она их получит, но взамен отдаст мне всю себя. Но в самый последний момент, решил все же проверить ее, попытаться узнать, сколько в ней меркантильности. И в первый момент был жутко разочарован, столь быстрым согласием, но потом… ее бегство, начало игры — это дало надежду, что все не так плохо. И я бл* радовался как мальчишка, когда она не отдалась поискам покровителя, а ухватилась за возможность работы, пусть и придется вернутся в мой город. Еще одно подтверждение тому, что не все еще потеряно, минутная слабость и не более, а не проданные принципы и душа за злато.

Но не мог знать, насколько сильно она захватит меня самого, возможность видеть ее, касаться, обладать ее телом. Просто засыпать рядом, стало чрезвычайно важным и необходимым. И я приезжал к ней, даже тогда, когда от усталости еле — еле мог вести машину, а свет чужих фар резал глаза до боли. Ехал и знал, что все пройдет, стоит только увидеть ее. Останется изнеможение от тяжелого дня, но тело ощутит второе дыхание, от присутствия рядом с Лизаветой. И порой, я был готов поверить в ее любовь ко мне. Когда уже практически утром входил в квартиру, а она бросалась в коридор, останавливаясь в самый последний момент, как будто сдерживаясь, от того, чтобы не броситься на меня с объятиями. Или видя ее радостное, счастливое лицо, если говорил, что сегодня буду бездельничать. Порой казалось, что она запрыгает словно щенок, с которым решил поиграть любимый хозяин. И один только бог знал, как я хотел, чтобы это было правдой и ее чувства хоть немного соответствовали моим.

А ведь сначала, я еще обманывался, что это просто сильная тяга к привлекательной женщине. Исключительно физиологическая потребность, ни коим образом не связанная с душой. Смешно даже подумать было, что во мне есть способность любить. И можно было так считать дальше, пока не стал злиться, из-за ее постоянного недосыпания. Понимал, что виновен в этом я и раздражался только сильнее. В какой-то момент, был готов даже перестать приезжать к ней поздней ночью, только бы она начала спать, но осознал, что меня хватит не более чем на два дня. Потом сорвусь, все равно поеду, не в силах быть от нее далеко хоть сколько-нибудь долго. Пусть лучше живет на мои деньги, станет полностью зависимой, чем не видеть по пять дней.

Теперь же… из-за своего психа, второй день боялся приехать к ней. Увидеть, тот же самый страх, что и в самом начале. Как пацан не мог решиться появится у нее на глазах. Что она мне скажет? Встретит ли меня крик с порога, что я чудовище и она уезжает? А может никаких комментариев и не будет, а квартира встретит тишиной и пустотой? Вот это и было страшно: что уйдет. Можно перебороть ее страх еще раз, но если сбежит? Притащу ли силой обратно или смирюсь? И ведь вопрос то риторический: верну обратно каким угодно способом. Надо будет — запру в своем доме, приставлю охрану, но она будет рядом.

Глава 13

— Обещай, что сразу скажешь, если решишь, что я тебе больше не нужна.

Может это были и не самые правильные, верные слова в этот момент, но единственные, что пришли мне в голову. Я понимала, что повторяю фразу когда-то услышанную или прочитанную, но это не имело значения. После этих долгих часов, когда в полной мере прочувствовала, что творит со мной неизвестность, жесткий, но быстрый приговор представал в наиболее привлекательном свете. И хотя я была прижата к его телу всем, чем только можно, и желание уснуть было непреодолимым, все же решилась сказать сейчас. Как-то обезопасить себя от таких ночных бдений. Все равно конечно не получится, но попробовать стоит.

— А ты этого ждешь?

Голос вроде бы спокойный, даже игривый, но было в интонациях нечто, что заставило меня поднять голову. Леша оказывается лежал не с закрытыми глазами, как мне это представлялась, а наоборот, смотрел на меня. Настолько пристально, что я неожиданно испугалась, что он действительно так думает, хотя это глупости. Просто попытка с моей стороны получить заверения в обратном.

— Я… нет конечно… просто боюсь быть без тебя, боюсь ждать… боюсь, что это закончится…

Сумбурно и совсем не по делу. Не получилось толком объяснить свои чувства и эмоции. Как передать, насколько страшным было ожидание. Да что говорить… я до сих пор так и не спросила, где он был больше суток: с другой женщиной или просто дела, а может не хотел меня видеть?

— «Я не трус, но я боюсь»? Ты именно такая?

— Да. Я не трус, но я боюсь… жить без тебя.

— Не отпущу.

И то что он повторил эти слова сейчас, когда уже был совершенно удовлетворен, было гораздо большим, чем несколько часов назад. Это было действительно обещанием, которое успокоило меня. Можно засыпать и не бояться, что все будет плохо, когда проснусь. Просто спать.

* * *

Пробуждение было внезапным: я подскочила на кровати, выбираясь из своего кошмара. Мне приснилось, что он так и не пришел, а прислал курьера, с коробкой желтых роз и запиской, состоящей из одного предложения: «Пошла к черту». В панике оглядывая комнату, отметила его вещи на полу и окно, без признаков тюли. Воздушная, легкая ткань возвышалась небольшой горкой у окна. Как удержался на своем месте карниз — осталось загадкой. Но факты были налицо: сном был именно мой кошмар, а явью — приезд Алексея. И звук льющейся в ванной воды, только еще раз подтвердил эту истину: он тут, не ушел. Можно жить дальше, спокойно дышать и знать, что все хорошо, настолько, насколько это возможно. Пусть еще несколько часов назад я и была уверена в обратном.

Ожидание уже не было мучительным — оно стало просто невыносимым. Даже когда все было хорошо, Алексей не приезжал утром или в течение дня, а теперь даже думать о таком бессмысленно. И значит, впереди еще минимум двенадцать часов моих метаний, сомнений и размышлений. Возможно, что и гораздо больше, но хотелось сохранить толику оптимизма хотя бы в этом пункте.

Поразительно, но факт: так истово ожидая его прихода, снедаемая жаждой услышать обожаемый голос, звук, открывающийся двери, возвещающей о появление Алексея прошел мимо меня. Я не слышала дверного хлопка или щелчков замка. Вообще ничего. И в буквальном смысле этого слова подпрыгнула на стуле, когда совсем рядом с ухом, раздался его голос:

— Проветривать не пробовала? Дышать нечем.

В первый момент я даже не знала, что ответить, настолько сильной была радость от его появления. Хотелось вскочить и исполнить какой-нибудь дикий танец радости или просто обхватить его за шею руками и больше не отпускать. Не имело никакого значения, что Алексея не было более суток и с кем он провел это время я скорее всего никогда не узнаю. Важен был один единственный факт: он пришел. А его вопрос, тон и интонация голоса, прямо говорили — расставание, это последнее, о чем он думал. Возможно, не все было как обычно, но и не настолько ужасно, как рисовалось ночью. И наиболее важным мне казалось поддержать эту иллюзию, сделать вид, что как будто ничего и не было, а его столь долгое отсутствие — в порядке вещей.

— Как раз собиралась. Это такой новый способ бросить курить: вдыхать сигаретный дым в течение ночи, чтобы выработать отвращение. Как думаешь? Получится?

— И давно ты в «профессиональные, заядлые» курильщики перешла?

А я не удержалась… Надо было ответить еще одной шуткой, пусть и такой же дурацкой, чем говорить правду:

— Сегодня ночью.

Мне больше не хотелось смотреть на его лицо, видеть отблески и тени эмоций, которые он возможно переживает и захочет проявить. Говорить дальше стало страшно: мало ли спровоцирую ссору? И я внимательно, как никогда раньше осматривала кухню, изучая каждый предмет в отдельности. Вот пепельница, в которой окурков гораздо больше, чем в одной пачке сигарет. Чашки с остатками кофе, а некоторые и с дополнительным бонусом в виде табачно-пепельной приправы. Непонятные мне самой обертки, бесчисленное количество бумажек и высохшие следы от чего-то про литого на стол. Добавить несколько пустых бутылок, и картина будет отображать бурную гулянку, а не бессонную ночь в ожидании.

Миллионная за несколько минут мысль проскользнула в голове: вдруг его разочарует беспорядок на столе? И это станет той самой каплей, после которой люди порой расходятся? Захотелось взять в руки тряпку и, хотя бы вытереть стол. Ликвидировать все последствия моих посиделок и стать «хорошей». Как ребенок, который сначала проказничает, а потом просит прощения у мамы и делает корявую, но обычно очень милую открытку. Мне это конечно не поможет, но попробовать хотелось. И тем не менее, мои порывы и мысли были диаметрально далеки от его, что я поняла сразу же, стоило ему заговорить:

— Иди ко мне. Сейчас.

Не приказ, но и не просьба, а нечто совсем иное. В голосе слышалась и нежность, и требовательность, но более всего — желание. То, на которое невозможно было не откликнуться, ставшее в свое время для меня откровением. До этого мужчины, я по сути и не знала, что значит хотеть кого-то, сходить с ума по чужому телу или прикосновениям. И возможно именно поэтому я ощущала его жажду в той же степени, что и он. Никаких сомнений и чего-либо другого, все ушло, исчезло. Только он и я на обнаженном желание, для которого не может быть преграды. И подходя к нему, как он того и хотел, я понимала, что все забыто, больше нет прошлой ночи, моего ожидания и его отсутствия. Все вернулось на свои места, но при этом было как-то иначе, как будто все действия совершались с новым чувством, с моей и его стороны.

Первое касание, такое нежное, можно сказать мягкое — для моей головы. Но чем ниже спускались его рука, тем более твердыми, жесткими становились пальцы. Как будто костенели с каждой секундой, пока не остановились где-то в районе поясницы, более всего похожие на камень, который сдавливает тело и нет никаких шансов вырваться, даже желай я этого. Правда и попыток таких с моей стороны не было. Я сама в чем-то походила на тот самый кусок скалы, застыв и не двигаясь. Не от робости, а от желания в очередной раз получить удовольствие под его руководством. Иногда так бывало, что он требовал выполнения всех его указаний и это приносило какое-то совершенно особое наслаждение. Как приправа дает новые вкусы в блюдо, так и его указания, вкупе с моим подчинением, разнообразили восприятие и удовольствие.

— Смотри на меня и не отводи взгляда, чтобы я не делал. Просто смотри.

И я согласно киваю, подтверждая, что буду, сделаю как того хочет он. Не отведу взгляда даже на минуту, не закрою глаза, как бы мне того возможно не хотелось.

— Не касайся меня, но говори, что ощущаешь, каждый свой всплеск, эмоцию…все.

Такого он захотел в первый раз. Было похоже, что он предлагает мне полностью оголить свою душу, передать ему весь мой внутренний мир, в момент, когда будет управлять моим телом. Но я знала, что буду говорить, видела в этом больше интимности, чем в самом страстном, долгом сексе.

— Каждый раз, когда ты раздеваешь меня, я стесняюсь первые минуты. Боюсь тебе не понравится и этот страх особенно силен сейчас. — Он раздевал меня, а выполняла его требование. И говоря это, ждала его реакции, возможно какого-то ответа. Но он промолчал. Только отошел от меня на расстояние метра, оглядывая с ног до головы, теперь, когда я была полностью обнажена.

И сколько это будило во мне желания… до этого испытывая смущение, никогда не понимала, что всегда старалась скрыться от него. Не в прямом смысле конечно, но закрывалась максимально в первые минуты, а вот теперь… теперь поняла, как много теряла.

— Я привык к куклам, с идеальными телами. Накаченными в нужных местах, с округлостями в районе груди и бедер. Ничего лишнего, все как по одной мерке. Ты ведь не такая. Худощавая, с небольшой грудью, слегка мальчишеской фигурой. Короткие волосы и очень мало мишуры, внешнего блеска. Красавица конечно, но иная чем привычны мне. Но смотрю на тебя и хочу трахать до точек в глазах у нас двоих. Сжимать со всей силы, практически ломая кости, но, чтобы знала, что только моя, ощутила всю силу желания. Чтобы дрожала при одной только мысли об измене. Ты уверена, что хочешь меня, теперь, сейчас?

— Хочу…только тебя и хочу, с другими не знала желания.

Он обошел меня и встал сзади, все еще полностью одетый, но ткань не была помехой, чтобы ощутить насколько он разогрелся, каким твердым стал член, а руки горячими. Еще одно «первое» прикосновение, на этот раз к моей груди. Ласковое, без намека на жесткость, о которой только что говорил. Нежные прикосновения к коже, обводящие движения пальцами вокруг сосков, легкие, практически неощутимые. Настолько, что хотелось завопить — мне нужно сильнее. И он же сам этого хотел?

— Сильнее… ты как дразнишь…

— Ты понимаешь, что если будет сильнее, то до боли? Как я и сказал?

— Да… но хочу именно этого, — я замолчала, не зная, стоит ли говорить, но при этом подсознательно чувствовала, что от моих слов или молчания зависит очень многое, — мне нужно понять, насколько сильно я тебе нужна. Просто необходимо.

— Не пожалей о своем решение. Но говори.

Больше никакой нежности не было. Мне действительно верилось в иные моменты, что он меня сломает, просто разорвет на части в своем обладание. От того с какой силой он развернул меня к себе, нападая на губы, кусая за язык и губы. Сдавливая тело пальцами, которые опять стали каменными, твердыми. Я не понимала раньше, что мне может нравится грубость, в самом примитивном ее проявление. Но теперь…я говорила, когда мой рот был свободен.

— Мне кажется, что… что раньше ты сдерживался… — в момент, когда он кусал мои бедра с внутренней стороны, причиняя острою боль, но при этом пальцами проникал внутрь моего тела, с такой же силой, с какой сжимал зубы. И не было понятно, что на первом месте: удовольствие или боль — все смешивалось воедино.

— Всегда…ты к этому не готова.

Я смотрю на него, как он того и требовал и понимаю, что да, раньше не была. Но теперь…

— Была…

Больше я не могла говорить связно. Ушли назад укусы — остались его губы, язык и пальцы. Тончайшие, но при этом ощутимые ласки клитора. Игривые, разной тональности движения пальцев и сильное желание прикоснуться хотя бы к его волосам. Не помнила и не знала, в какой момент мы оказались в комнате — просто знала, что сижу на подоконнике, на занавеске, так как ощущала ткань кожей, мяла ее пальцами, последними остатками удерживаясь от касаний его.

— Не могу больше… все болит, сводит изнутри… мне мало…

Как смогла это произнести…возможно, потому что он хотел знать мои эмоции. Но после этих слов, мне смутно виделось как он сдирает с себя одежду, практически разрывая ее, его обнаженное тело и наконец-то первое проникновение в меня. Единение душ? Моментальный взрыв? Не так… просто моя жизнь в этот момент, связанные с его навсегда. Все так и должно быть.

Глубоко, до боли при каждом движение, так что морщилась, не в силах сдержаться. При каждом толчке ощущая насколько твердым, практически железным он был. Не для меня, для него. Подчиняясь его движениям, уже практически бессознательно, на самой вершине собственных эмоций, краем сознания отмечала каким все более напряженным становится он. Как учащается его дыхание, а движения становится еще более жесткими, быстрыми, хотя кажется это невозможно. И его последние слова, в момент, когда кончал:

— Навсегда…

Он замер, упираясь лбом в стекло, а руками в подоконник. Точно так же было и со мной, единственно что я была прижата лопатками и висела в воздухе, обвивая его торс ногами. Но больше не могла, настолько вымоталась, устала за этот безумно-болезненный секс. И просто отпустила ноги, не думая о том, упаду или успеет подхватить. Не могла, никаких сил не осталось. Но Леша успел. Когда я практически уже сползла по нему вниз, ощутила его руки, подхватывающие и возвращающие на место.

— Не отпущу, даже если ты этого захочешь. Не сейчас.

И я обняла его, ничего не произнося в ответ. Просто оставаясь с ним настолько близко, насколько это возможно.

Глава 14

ЕЛИЗАВЕТА

Я обводила безумным, потерянным взглядом кухню, которая все чаще становилась свидетелем моих переживаний. У всего есть начало и у моих посиделок оно было. Тогда, несколько месяцев назад, я еще не понимала, что мне предстоит изучить каждый из оттенков ожидания, во всех его проявлениях. Не такого, как в самом начале, когда вероятность появления Алексея была чрезвычайно высокой. Теперь это была постоянная неизвестность, которая заканчивалась только с его приходом. Множество дней и ночей, затянутых серым пологом ожидания, который пропускал свет, лишь когда он появлялся. Разница с той самой первой ночью была в одном — я более не пила, иначе давно бы стала алкоголичкой. Но достигла огромных высот в искусстве ждать. Восточная мудрость гласит, что если долго сидеть на берегу, то можно увидеть, как проплывает труп твоего врага. Применимо ко мне это означало, что если я буду долго сидеть, то увижу, как он вновь входит в квартиру. Именно это стало моим основным, чуть ли не единственным занятием. Ожидание и еще прогулки по городу. Всегда только днем конечно, чтобы свести к минимуму риск пропустить появление Алексея. Без всякой цели, даже не пытаясь как можно лучше узнать город. Исключительно брожение, трата времени, которое тянулось слишком медленно.

Во мне еще не пробудилась та сила, что заставляет приставать к незнакомым людям на улице, но возможно дойдет и до этого. С каждым разом, когда выходила из дома и шла к центру города, у меня только прибавлялось безумия и какой-то нелепой обиды: почему они живут иначе? Ведь я помню, что значит самой вести подобный образ жизни: когда вся жизнь не сводится к одному человеку. Есть работа, друзья и множество интересов, составляющих целый мир. И все это было и у меня, когда-то очень давно, хотя на самом деле прошло меньше года. И порой действительно хотелось стать городской сумасшедшей, которая беспокоит остальных людей одним только вопросом: «Как вам удается оставаться нормальными?» И потом, если кто-то остановится ответить, спросить другое — как мне выбраться из этого состояния? Что сделать, чтобы отчаянная жажда присутствия Алексея не поглотила остатки моего разума?

— Ты здесь?

Ну вот, это тоже становится привычным: уходя в свои мысли, я переставала слышать окружающий мир. Правда точно также, я перестала и вздрагивать, слыша его голос, который вырывал меня из дум.

— Странный вопрос, где еще мне быть.

— Может на улице? Ты же теперь так любишь прогуливаться по улицам. Не так ли?

Я еще не поняла, насколько страшными будут последствия такого раннего прихода, просто обрадовалась, что он здесь. Хотя и было нечто, что остановило меня от порыва бросить ему на шею, прижаться всем телом, впитывая ощущение его тепла по новой. Между его уходом с утра и неожиданным появлением сейчас прошло всего несколько часов, а не дней, что тоже стало нормой. И по неясной причине, я не спешила смотреть на него, может интуитивно чувствуя, что не стоит этого делать.

— Люблю, но не каждый день. Порой мне хочется побыть дома.

— Ну конечно… единственное, что тебе хочется, это ничего не делать, кроме как исполнять свои желания. Неплохо устроилась, верно?

Вот теперь я вскинула голову со скоростью, достаточной для того, чтобы шея сломалась. Мне не верилось, что именно произносит эти слова. Леша сам когда-то говорил, чтобы я бросила работа, он же настаивал на том, чтобы сидела дома, а теперь… что изменилось? Сегодня утром даже малейшей тени на его недовольство не было. А теперь… Почему он ставит это в вину? Пусть я сама молчала, не говорила ему об этом, но уже довольно давно думала о том, чтобы вновь выйти куда-то на работу. Так как невозможно постоянно быть в самой себе и ожидание его. Чем дольше это длится, тем больше меня затягивает в бездну чувств к нему и в глубине души я прекрасно понимала, что ничем хорошем такое порабощение закончится не может.

— Нет. Я как раз хотела поговорить с тобой о том, чтобы снова выйти на работу. Но…

— Хотела? Но не успела? Очень удобно, неправда ли? Но если хотела-то говори. Теперь времени для этого сколько угодно.

Что-то не так. Неизвестно почему, но он был зол и именно на меня. Четыре часа назад все было как обычно, а сейчас он совершенно изменился и казалось был поглощен яростью, направленной на меня. Только какая тому может быть причина? Мое безделье? Именно это неожиданно стало его раздражать до невозможности?

— Я… да нет. Просто только недавно пришла к этому выводу, а мы редко видимся и поэтому…

— Что поэтому? Забыла сказать? Или решила отложить выход на работу еще на пару лет? Думаешь, что буду содержать тебя до самой старости? Не пора ли стать самостоятельной, детка?

Это дурной сон. Очень, очень мерзкий, реальный, но сон! Иначе и быть не может. У него нет причин говорить с такой злостью или обвинять меня в подобных мыслях. Алексей прекрасно знает, что мое отношение к нему никак не связано с деньгами или чем-то подобным. Может это его двойник? Он что-то принял или может я приняла, и теперь вижу галлюцинации, но это неправда. Такой разговор не может быть реальным. И это слово — детка — откуда он его выкопал? Никогда так меня не называл. Даже когда-то сказал, что считает подобные обращения чем-то вроде нежелания утруждать собственную фантазию и искать более оригинальные ласковые слова. А теперь сам к этому скатился? Детка…это царапнуло меня, заставило вцепиться именно за это слово, вынуждая продолжить мышление в определенному направление. Его обращение ко мне могло значит только одно: разговор с «деткой» хорошо закончится не может. Со мной, с Елизаветой — да, а вот с деткой — очень мало вероятно.

— Детка?

— А кто ты еще? Детка, подружка бандита и не более. Ничего особенного из себя не представляешь, тебя даже показать никому нельзя. Ни под один из стандартов женской красоты не подходишь, так, недоразумение какое-то, забавлявшее меня в течение некоторого времени. «Красоткой» тебя язык не повернется назвать, даже у самого доброго человека. Да и ума явно недостаток, иначе мне бы не пришлось сейчас объяснять тебе очевидные вещи.

Недоразумение, забавляла… Было ощущение, что это действительно подмена Алексея. Этот человек, в тот день, когда заставил меня так мучительно долго его ждать, именно он говорил, что его наоборот привлекает как раз моя непохожесть на других «стандартных» девушек. А теперь это стало моим недостатком? То что не очень высокая и не слишком худая, с темными, практически черными волосами и темными глазами…Это все действительно мало похоже на стереотип идеальной женщины. Но я всегда была уверена, что эти идеальные женщины никому не нужны на самом деле. Зачем кукла, когда есть живая женщина. Теперь выходит, что я ошиблась во всем. Ошиблась…

Пришла боль. Не такая, что сопровождала меня в моем ожидание, совсем иное чувство. Порабощающая с такой же скоростью, как моя любовь к Алексею, но также быстро и давящая меня, превращающая в тряпку. Даже не «осколки» души, а просто мокрое пятно. Человек прошелся и раздавил каблуком маленькое насекомое — тоже самое он сделал со мной. Просто раздавил и похоже собирается еще и растереть:

— Молчишь? Уже готова зареветь или тебе хватит выдержки сдержаться, избавить меня от показушного концерта? Значит так, чтобы не было никаких недоговоренностей: мне надоело играть с тобой в любовь. Это не могло длиться долго, хоть и было какое-то время забавно. Теперь тебе пора начать зарабатывать деньги на содержание самой себя. Думаю способ тебе рассказывать не надо — он древний, как этот мир и такой же надежный. Особенно для таких как ты, которые более ничего делать не умеют. Только сразу предупреждаю — как только начнешь профессиональную деятельность, не забудь предупредить об этом меня: я проституток не люблю, сможем рассчитаться и разойтись раз и навсегда.

Галлюцинация. Очень живая, настоящая — такими они наверное и бывают. С яркими красками, с пронзительным чувством унижения, боли, предательства. С мыслями о том, что это не может быть правдой. С непониманием-за что и почему он так со мной? Ведь никаких поводов не было. Откуда вылезла вся эта грязь, мерзость. Боже мой, он ведь даже проституцию мне приписал — как способ заработать денег. Но это не может быть моим настоящим. Сейчас я проснусь или закончится действие таблеток/грибов/паров… что там еще есть?

— Ну что ты молчишь? Все твои слова закончились? Не хочешь больше поговорить со мной о своей работе? Ладно, специально для тебя, с твоим неспешным методом мышления, дам тебе два дня на обдумывание ситуации. В любом случае твоя вольная жизнь закончилась.

Он развернулся и ушел, но это я уже видела сквозь слезы, расплывчатое пятно и единственное желание удержать внутри себя свое отчаянье. Дождаться пока он не уйдет, не исчезнет с порога, оставит меня одну с моим горем и болью. За что? Господи, боже ты мой… за что? В чем моя вина? Что могло измениться так быстро и скоротечно, что он обошелся со мной как с падалью.

Я сползла вниз, растекшись лужей по полу и все смотрела в сторону коридора, в котором он скрылся. Уже наверное очень давно хлопнула входная дверь и теперь можно не сдерживаться, взвыть, заорать, заплакать, но я продолжала попытки сдержаться. Все еще на что-то надеясь и заключая сама с собой договоры: продержись еще минуту, он вернется и скажет чтобы ты все забыла. Все его слова. А потом еще минуту и еще… Пока не заорала на всю квартиру единственный вопрос: за что? Прокричала и тут же поняла, что это бессмысленно. Он ушел, не вернется и не развенчает мой ужас от случившегося. Это все правда, а не обман с иллюзией. Каждое его слово — это его мысли, его желания. Больше ему не нужна Елизавета, которая стала деткой. Больше меня для него нет. Нет…

Душевная боль? Мне казалось, что это понятие знакомо мне как никакое другое — но лишь казалось. На самом деле, только теперь пришло понимание, что это значит. Какими ядовитыми, отравляющими могут быть чужие слова и смысл вложенный в них. Кислота? Наверное у нее такое же воздействие на кожу. И боль такая же. Только следов внутри не видно — вот она разница. Хотя я и сомневалась, что телесная боль может быть сильнее моральной. А где-то на задворках сознания мелькала мысль: а вдруг? Ты раньше думала, что и больнее, чем когда ждала его быть не может. А теперь знаешь, что сейчас только начало — дальше будет хуже и страшнее. Так взрослеешь. В один день, в несколько часов превращаешься из девочки в женщину, которая знает, что такое предательство и какая следует расплата, если отдаешь всю себя. Как же ты мог?

Что же в итоге изменилось? Почему еще несколько месяцев назад Алексей с какой-то фанатичной убежденностью сказал мне, что не отпустит, даже если я того захочу, а теперь, каждым своим действием давал понять, что более не нужна ему. Конечно, тогда я сама просила его об этом, но рассчитывала, что никогда этого не узнаю: что значит быть для него никем. А теперь с огромной скоростью все шло к моменту, когда он действительно выставит меня вон из своей жизни. Непонятно было только почему? Просто приелась, надоела? Или что-то иное? Верить хотелось во второй вариант, каким бы он не был. Вплоть до того, что весь мир против нашей с ним связи, но только не в то, что просто более не нужна ему.

Глава 15

ЕЛИЗАВЕТА

Когда мертв мозг — человек превращается в живую восковую фигуру. Никаких движений, самостоятельного дыхания или блеска мыслей. Этот факт уже давно известен человечеству. А что бывает, когда умирает душа? Что остается? Тело — как оболочка, чтобы носить по земле. Мозг — для того только, чтобы говорить пустые слова, без эмоций и перемалывать внутри мысли, совершенно примитивные, простые? Так ли это будет со мной? Ведь с каждым часом, моя душа отмирала все больше, уходя так далеко, как это возможно. Она не сгорела в моем горе, не «раскололась на части», просто покидала глупую голову и такое же тело. Это было сродни сумасшествию, но я практически осязала, как рвутся тонкие нити, привязывающие эту эфемерную субстанцию к моему телу. Какой гулкой и огромной становится пустота внутри меня. Только с этими ощущениями приходило истинное понимание моих чувств к Алексею.

Он стал больше чем любовником или любимым, больше чем богом. И не потому что желал поработить мою волю, это было суждено с самого начала. Предрешено до моего или его рождения, что мы встретимся и все что есть во мне — станет его. А если он откинет-то и меня более не будет. По крайней мере такой как прежде. Будет какая-то иная Елизавета, возможно даже «улучшенной версии», но абсолютно точно другая. Но мне этого не хотелось. Кому бы только рассказать, как я этого не хотела, как мечтала не иметь этого понимания. Не осознавать, во что превратился для меня Алексей и кем стала я. А это невозможно, нереально… если в мозг поступил целый пласт информации, трудно «прочитать» только половину, приходится осваивать весь «документ». И там было все обо мне: жалкой, ненужной и глупой девчонке, которая возомнила что ее любят, а он оказался «подлецом» и бросил. Только сложно забыть, что с самого начала я чувствовала, насколько он опасен. А значит, когда приняла все чувства к нему, делала это с открытыми глазами, без обмана. Просто не понимая, насколько глубоким будет омут, в который совершаю свой прыжок. А выплыть не получится, не настолько хорошо плаваю, в водах своего отношения к нему. Да и не хочу. Есть лишь желания утонуть окончательно и бесповоротно, чтобы остаться в неведенье от будущей меня, которая сможет пережить это расставание. Ведь это значит, что мои эмоции, большая их часть будут иссушены, выкинуты прочь из сердца и головы. Ведь это будет значить, что большая часть моих эмоций окажется иссушена, выкинута прочь из головы. Стать такой — значит стать неживой, похожей на робота с заложенной в него программой на жизнь.

Правда сейчас я схожа с куклой — тот же самый робот, но без начинки, которая заставит действовать. Уже долго время сижу на полу, обхватив голову руками, уткнувшись в колени и чуть ли не молясь. Вот только не богу — а Алексею. Прошу вернуться, прошу сделать так, чтобы не было его жесткости, слов, а самое главное эмоций, чувств что за ними стояли. Но знаю, что эти слова слышны только мне, а слезы давно уже не стекают по щекам — их просто не осталось. Запас на этот момент полностью вычерпан и когда восстановится неизвестно. Это и к лучшему наверное — слишком много слез, слабости и так мало силы во мне.

* * *

Конечно в итоге я поднялась с пола, привела себя в порядок и попробовала жить как будто не было этого разговора. Точнее не так — его слова постоянно горели во мне, не отпускали даже на минуту, давая возможность свободно вздохнуть, но я научилась с этим мириться. Жить и ждать того момента, когда он придет чтобы выгнать меня, распрощаться раз и навсегда.

Два дня, которые он мне дал на раздумья давно уже прошли, а Алексея все не было. Мне хотелось верить, что такая задержка с его появлением, вызвана тем, что он решил не рушить мою жизнь, дать мне время встать на ноги, а не просто выгнать на улицу. Или передумал разрывать наши отношения. Был еще вариант, что просто забыл обо мне, хотя вроде болезней памяти у него не было. Но ни один из этих вариантов не мог обрести свою реальность, до тех пор, пока он вновь не появится на пороге квартиры. О звонке ему и речи быть не могло: мне казалось, что тут лучшая тактика не трогать «осиное гнездо». И в итоге все мои дни были посвящены только одному: поискам работы.

Утро с чашкой кофей и просмотром всех возможных офисных вакансий, начиная с позиции стажера, на самой низкой зарплате. Правда изначально я смотрела позиции аналогичные моей прошлой, но быстро поняла, что такой работы мне больше не найти. Да что говорить — вакансии секретарши спустя месяц поиска работы стала казаться просто роскошной, в своей недоступности и череде отказов. Это не было бы так странно, будь на рынке труда какой-либо дефицит рабочих мест, но как я смогла убедить за это время о подобном и речи быть не могло. Каждый день появлялись новые вакансии, с приличной оплатой и условиями труда. Вот только меня на них не брали и понять причины подобного мне было не под силу. Конечно, мой диплом имел мало отношения к престижнейшим университетам мира, но на позиции менеджера или того же секретаря такого и не требовалось. Но ни одно из моих собеседований не принесло ощутимых результатов — сплошные отказы, даже когда мне казалось, что работа практически уже получена, осталось только отдать трудовую.

Невольно стали закрадываться мысли о ЕГО правоте. Ведь он же говорил, что мне не найти приличной работы, а еще внутренне возмущалась, как он посмел такое сказать. Теперь же все чаще думала о том, что может Алексей видел во мне нечто иное, то, чего не замечала я сама? И в этом причина такой его уверенности, что мое место не в офисе за столом, а в постели клиента? Конечно, он не сказал этого так прямо, но понять то было не сложно. И все же поверить в такое было невозможно — я же находила работу раньше и мной было довольно начальство. Конечно, у меня получился перерыв в несколько месяцев, но никакой катастрофы в этом не было — многие устраивают себе отдых между работами, если имеют такую возможности. Так почему же я никак не могу вновь начать зарабатывать деньги?

* * *

В окнах горел свет — Алексей пришел, кончилось мое мучительное ожидание, развязка близка. Было страшно подниматься по ступенькам, была мысль дождаться его ухода и только потом идти в квартиру, но это ничего бы не изменило. Внутренне я знала, что такой поступок может лишь ухудшить мою ситуацию. Хоть раз, но мне необходимо проявить силу характера и смело встретить свою беду, убежать все равно не получится. Даже если я сейчас не встречусь с ним, а он решил выкинуть меня из квартиры, будет только хуже — останусь без одежды, без всего. Достать ключи, вставить в замок и сразу же распахнуть дверь, не давая себе и секунды на размышление, иначе — расклеюсь, начну выть прямо с порога.

Мне почему-то казалось, что он должен был измениться внешне, как это произошло со мной. За те два месяца, что прошли с нашей последней встречи, я действительно подурнела: никакого блеска волос, какая-то тусклая, блеклая кожа и полная безжизненность в движениях. Может это было одной из причин в моих неудачных поисках работы. И казалось, что таким будет и Алексей, но как обычно, мои фантазии были далеки от реальности. На его лице и в его движениях не было и намека на страдания, что неудивительно — ведь он так решил. Трагедия случилась у меня — а у него необходимость избавится от надоевшей девушке, какие уж тут могут быть последствия. Может только маленькая морщинка в середине лба, как проявление его недовольства сложившейся ситуацией. А у него даже признаков усталости — и тех не было. Просто образец здорового, энергичного мужчины. Он спокойно сидел на кухне и пил скорее всего кофе. Легкая задумчивость, взгляд, устремленный далеко и близко одновременно. Безусловно, он не был в состояние транса схожего с моим, в те дни, когда ждала его появления. Нет, просто обдумывал свои текущие дела, чтобы не тратить время впустую. И это приводило к неутешительному выводу, что ничего не изменилось. Он не передумал и не забыл о том, что сказал мне, просто в силу своей занятости, дал мне небольшую поблажку времени.

— Ты не разлюбила смотрю свои прогулки?

Оставаясь все в том же положение и с таким же выражением лица, он задал свой вопрос без резкости или любопытства. Просто проявил вежливость — в этом не было сомнений.

— Нет, я ездила на собеседование. — ответ школьницы родителям, о том, почему она не пришла домой к назначенному сроку. Но от моего дрожащего голоса и всей ситуации, он должен был решить, что я обманываю. Вру, что учила уроки у подруги, а на самом деле гуляла. И его слова только подтверждали мои внутренние ощущения.

— На собеседование? Ты хочешь сказать, что за два месяца так и не смогла найти работу? Детка, ты разочаровываешь меня все больше и больше. Я дал тебе время, прежде чем выкинуть из квартиры, а ты потратило его на свои дурацкие прогулки? Или подожди, ты, наверное, страдала? Я прав?

Ничего не изменилось, все стало только хуже. Он не верил мне заранее и даже не думал скрывать этого. Бил еще до того, как я успела собраться с духом, чтобы ответить ему.

— Ну что ты молчишь, как рыба? Язык отсох? — неожиданный переход к злости ошеломил меня. Я еще только думала, как объяснить ему, что действительно ищу работу, но везде получаю отказы, а он… Алексей изменился как-то сразу: то был спокоен, до обидно равнодушен и неожиданно заорал. Не просто повысил голос, а проревел это охрипшим голосом. С такой же резкостью взлетев со стула, попутно сметая со стола чашку с кофе. — Какого хрена не подаешь голос, когда хозяин отдал команду говорить?

— Я… Леша, пожалуйста, я все объясню. Я действительно ищу работу, но пока получаю отказы. Но найду, могу это…

— Молчать. Ты что думаешь, можешь до бесконечности пользоваться моей добротой? Или считаешь, что поверю хоть одному твоему слову? Подошла ко мне, быстро!

Нет! Ни за что на свете я не согласилась бы сейчас к нему подойти. Совсем наоборот. То как он говорил, его лицо, в котором не было ничего человеческого и вновь стало для меня самым страшным на свете. Сейчас я отчетливо помнила тот ужас, который он вызывал во мне одним своим присутствием, наверное, тогда я видела в нем это бешенство, эту ярость. И вместо того, чтобы подойти к нему, наоборот отступила на пару шагов в коридор, еще надеясь, что смогу его уговорит.

— Я действительно ищу работу, это правда. Могу предоставить список мест, в которые ездила на собеседования. Честное слово, сама не понимаю, в чем причина такого…

— Ко мне, бл*дь! Меня больше не интересуют твои оправдания.

Если бы он был пьян — еще можно было бы делать скидку на его состояние, но… он был абсолютно трезв и от этого еще более страшен. Казалось, что я виновна в самых страшных грехах и сейчас понесу за них наказание.

— Ну не хочешь подходить ты, придется мне.

А я побежала. Рванула к входной двери, чувствуя, нет, даже зная: если не убегу, он сделает нечто такое, что сломает меня, уничтожит, все что есть. И конечно не успела. Руки, трясущиеся от страха, плохой помощник, когда пытаешься открыть дверь, а Алексей отнюдь не страдал медлительностью движений. Он навалился на меня, обхватывая обеими руками, прежде чем отодрать, отшвырнуть от двери в сторону комнаты. Не подхватил на руки, а действительно откинул, возможно намеренно стараясь причинить боль или просто не думая об этом.

— Детка, ты что же убегаешь от своего денежного мешка? Тебе разве неизвестно, что проститутка отрабатывает свое содержание в кровати, раскинув ноги и прикладывая все усилия к тому, чтобы «папик» остался доволен? Тебя всему учить придется?

— Леша… — это было писком брошенного щенка. А сама я… жалкая, уже разбитая и покоренная в самом начале битвы. — Я ведь люблю тебя… какие деньги? Не надо на меня ничего тратить, только не выгоняй, не отталкивай…

Если до этого он был в бешенстве, то после моих слов, ярость осталось его единственным ведущим чувством.

— Любишь значит? — говорил и шел ко мне. Уже зная, что я не убегу, также точно, как это было понятно и мне. Весь бурля от злости, с побелевшим лицом и глазами, которые могли сжечь дотла кого угодно, он поравнялся со мной, схватил за руку и потащил к кровати. — И готова это доказать, разведя свои коленочки?

— Это не доказательство любви, это совсем другое.

Он засмеялся. Весело так, как будто услышал самый веселый анекдот, который только может быть. А мне хотелось разрыдаться, только слез все еще не было. Возможно, я действительно исчерпала свой лимит на несколько лет вперед. И от этого мой страх уходил. От обиды — за его недоверие и собственной злости — на свою слабость.

— Я тебя люблю, понимаешь? Но доказывать это в постели бессмысленно. Каждая может спать, но не каждая будет любить. И твои деньги тут не при чем.

Смех резко оборвался. Он смотрел на меня и было ощущение, что задумался о моих словах. Появилась надежда, маленький лучик, что смогу его убедить, смогу доказать.

— То есть, если сейчас я решу тебя трахнуть, ты откажешься и это будет проявлением твоей любви?

И разбился. Он обдумывал не мои слова и даже, не то, что произнес сам. Это стало понятно, еще раньше, чем я придумала, как ему ответить.

— Хорошо. Уговорила. Хочешь доказывать — вперед. Когда там был наша последняя встреча «влюбленных»? Два месяца назад? Хорошо. От года осталось десять месяцев, то есть примерно триста дней. Вот мои тебе условия: завтра же и духа твоего не будет в этой квартире. Ты можешь взять минимум своих вещей, я даже дам тебе денег на первое время. Твоя задача — устроиться в этой жизни. Докажи мне свою любовь.

Такого поворота я никак не ожидала. Он предлагает мне доказать свою любовь тем, что я устроюсь на работу? Триста дней без него, а потом что? Я получу свою награду, его уважение и веру в мои чувства?

— Только помни, детка. Твои слова, что доказательство любви не в постели, верно? Ну так вот, если ты «честная» девочка, то это верное утверждение. А вот если все же проститутка, с «ликом светлым», то все ложь. Так что, готова поспорить или сразу признаешь мою правоту.

Мы стояли так близко рядом с кроватью, что я не сомневаясь опустилась на нее, лишившись равновесия от его предложения. В чем подвох? Откуда это желание проверить меня? И есть ли у меня иные варианты доказать честность моих чувств? Смешно. Раньше мужчины доказывали свои намеренья, а теперь, мне придется делать тоже самое. Но имею ли я право отказаться от единственной возможности убедить его, что он не прав?

— Я согласна. Триста дней, десять месяцев. За это время, ты убедишься, что я могу жить и работать без поддержки мужчины и что моя любовь — только к тебе, а не к твоим деньгам.

Алексей смотрел прямо мне в глаза и где-то в глубине мне виделись отголоски эмоций, скрытых от меня, но таких нужных. А после просто развернулся и пошел к входной двери. Остановился только на минуту в прихожей, замешкавшись, а потом что-то бросив на пол.

— Детка, если уедешь из города — ты проиграла. Если будешь зарабатывать своим телом — проиграла. Если обратишься ко мне — проиграла. До встречи через год. Ах да, через десять месяцев или все же год? Лучше год, для ровного счета.

Это были его последние слова, прежде чем он вышел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь. Когда я дошла наконец-то до прихожей, то поняла, чем была вызвана его задержка: он доставал деньги, чтобы потом просто бросить их на пол, унижая меня еще и этим. Один год, отсчет пошел.

Глава 16

ЕЛИЗАВЕТА

Я перекатываю на языке последние капли, стараясь ничего не упустить, все заглотнуть. Ощутить самые малейшие оттенки вкуса. Порой мне кажется, что это единственное удовольствие, которое осталось в моей жизни. Речь не идет об алкоголе, абсолютно нет. Всего лишь о каплях кофе. В банке больше ничего не осталось, после того как остатки были залиты кипятком. Да что там говорить, в эту же небольшую, жестяную банку закинула и такие же остатки сахара. И даже не возникло мысли перелить в чашку. Зачем? И дело не в экономии, в моем положение уже об этом думать глупо: сохранять деньги и «разумно» их тратить, можно только в одном случае — когда они есть. А в моих карманах уже давно не было такой роскоши. Курить и то пришлось бросить, даже самые дешевые сигареты требуют постоянного, каждодневного похода в магазин и очередной траты. Более десяти лет курения и вот наконец-то бросила. И сразу почему-то вспомнилось, как Алексей спрашивал, давно ли я стала «заядлой курильщицей?» Теперь я могла бы ответить, что курила много лет, но никогда это не становилось по настоящему наркоманской страстью. Никогда кроме последнего года, когда сигареты стали одной из моих маленьких и таких теперь нечастых радостей. А теперь рассталась и с этим и отнюдь не из-за беспокойства о здоровье или общественной пропаганды, просто не на что было купить пачку сигарет. Также, как и кофе, сахар… как что угодно, кроме опостылевших круп. Никогда в жизни кажется так не мечтала о небольшом кусочке рыбы. Или шоколада. Чего угодна, кроме пшена, риса и гречки. Да и те были такого качества, что пришлось вспомнить о роли Золушки, перебирая крупы, перед тем как варить. Как можно было до этого докатиться?

Но я знаю ответ. С собственным, таким сладким для меня самообманом я закончила уже очень давно. В момент, когда признала, что мне ничего не нужно, кроме него, его любви. И если придется голодать, чтобы доказать — это будет сделано. Если ему наплевать, он забыл и даже не вспомнит о заключенном между нами соглашение — значит и в этом судьба. Жизнь учит очень многому, в том числе и тому, что порой стоит забыть про себя, поставить все что есть, возможно, проиграть в конце, но рискнуть. И я шла на это, тогда еще в иллюзии своей детской уверенности, что одного только упорства, замешенного на упрямстве вполне может хватить. Тот самый самообман. Нужно ли было теперь винить саму себя за это? Сколько бы этот вопрос не звучал в моей голове, ответ каждый раз неминуемо был один: да.

Иногда мне хотелось иного, но теперь, уже осматривая осколки своей жизни трезвым взглядом, я понимала и другое — моя вина проистекала из моей любви. Каждый кусочек моей дороги, сложенной как выяснилось из старых досок, вел меня к нынешней ситуации. Та сила чувств, с которой я отдалась во власть Алексея, была также тем стержнем, что не позволил мне сдаться. Теперь мне отчетливо было видно, что нельзя быть сильной, упрямой и любящей, если внутри нет огненных страстей. Конечно, мне и в голову не могло прийти претендовать на место человека, ведущего за собой других, но я точно знаю, что в каждом, за кем идут толпы, эта страсть присутствует в полной мере. Мне суждено было стать ведомой — своей любовью к мужчине, но я не могла об этом пожалеть даже теперь.

А в голове, как и год назад все еще звучали его слова: «Все вы любите тех у кого есть деньги. Как долго ты проживешь в монахинях, если тебя всего лишить. Сколько потребуется времени, чтобы ты начала продавать свое тело?» Сейчас я поражалась только тому, что не поняла еще тогда, что значат его слова. Одним только словом «всего» — он выразил будущее, уже распахнувшее свои двери мне на встречу. Работа, друзья, деньги. Работы, друзей, денег. Хотя было бы ложью сказать, что он прошелся по моим финансам. Наоборот, изначально он дал достаточно много, чтобы живя экономно, можно было протянуть и год. Вот только я не сообразила, что Алексей позаботиться о том, чтобы я не нашла работы, иначе сложно объяснить, почему везде получала отказ. И когда поняла всю насмешку его игры, у меня оставалось слишком мало, чтобы дожить до того дня, когда был заключен наш договор. Даже при самой жесткой экономии, оставался еще один месяц, который предстояло провести на улице или еще черт знает где.

В городе, где у меня не было ни одного друга, а все знакомые принадлежали его кругу общения. Никакой возможности уехать, а выжить, не имея работы практически невозможно. Если конечно не скатиться именно к тому способу заработать, что так настоятельно советовал мне Алексей. Живи я в столице, даже его влияния вряд ли хватило бы, так успешно перекрывать мне кислород. Но не здесь, в областном городе, когда все было подчинено ему. Даже хозяева маленьких заведений, изначально согласные на мою кандидатуру, в качестве официантки, уборщицы или посудомойки, максимум через два дня давали «расчет», если можно так назвать, жалкие пару тысяч рублей. И обманываться, что это совпадение, после третьего или четвертого раза, стало совершенно невозможно.

Он приводил в исполнение свой план с тщательностью и упорством достойными лучшего применения. Уже ничего особого не делая, он добивался, чтобы я сдалась, признала, что отнюдь не любовь, а желание денег, вдохновляли меня, принуждая оставаться рядом с ним, даже когда уже не осталось сомнений, в том, на чем именно основано его богатство. Пусть это и не бросалось так открыто в глаза, но в итоге… Я ведь жила в этом мире и этой стране, понимала, как много людей заработали свое состояние, отнюдь не праведным путем. Знала, что и не все ушли полностью из криминала. И имела также смутное представление о том, что те, кто сейчас с виду истинные «джентльмены», по сути своей, так и остаются весьма значимыми персонами в «подлунному мире ночных дорог». Когда-то я не могла даже представить себе, что именно такой мужчина окажется самым дорогим моему сердце. Или что он будет тем, кто не сможет поверить в искренность моих чувств. Что будет готов отправить меня на панель, лишь бы доказать всю масштабность моего обмана. И сейчас казалось, что это единственный открытый мне путь. Но помимо всех остальных доводов против такого «выбора», я точно знала, что если пойду по этой дороге, приступлю все самое ценное и дорогое во мне — ничего не изменится. Я не добьюсь своей цели: Алексей Только помимо прочего я понимала и то, что даже пойди я по такой дороге, приступи все, что мне дорого… ничего не изменится. Алексей все равно не вернет меня к себе. Побрезгует. И это будет значить, что целый год, даже больше, если считать все время, проведенное с ним, уйдет больше чем в небытие. Это останется вечным мучением и сожалением в моей жизни: что не смогла, не выстояла, когда была так близка. Всего один чертов месяц продержаться, один…

А ведь я действительно верила, что мои слова, мои чувства могут иметь для него значение. Наверное, именно это было основной моей глупостью. Когда попыталась рассказать о своих чувствах. И доказывала, требовала поверить. А итог… вот он. Маленькая комната, за которую к счастью я заплатила на полгода вперед, когда еще оставались надежды. Из шести месяцев остался один. Потом — улица. Пустой холодильник и рублей двадцать в кармане. Осунувшееся, похудевшее лицо, четко показывающее, что уже давно недоедаю. Хотя лицо — это еще ничего. Когда-то ему очень нравилось мое тело, что не была абсолютно худой, с торчащими ребрами. Отнюдь не пособие, по изучению анатомии. Теперь, уже очень долгое время, я понимала, что не смогу его больше возбудить. Только не тогда, когда сама с каждым разом заглядываясь в зеркало, все более четко видела каждую кость своего тела. Не сразу конечно, но постепенно организм отдавал все запасы. И нужно быть окончательной дурой, чтобы не понять — скоро вылезут все возможные болезни. А впереди еще и зима. И вряд ли… я смогу ее пережить на улице, в рваных сапогах, без крыши над головой и еды в желудке.

Сейчас еще не было поздно позвонить ему, признать, что меня интересуют лишь его деньги, а звоню не чтобы услышать любимый голос, а сломленная голодными позывами желудка. Можно было, да только та самая энергия огня, страсти, что дала мне любовь такой силы, теперь требовала не сдаваться, а держаться до последнего. Используя все возможности, которые подкидывает судьба.

Весь мой день был посвящен только одному: принятию очередного решения. Хозяин квартиры предложил подработать: обслужить его друзей, поднося пиво или чего они там еще захотят. И обещал заплатить за это пятьсот рублей. Немного конечно, если учесть его предупреждения о том, что работать придется с вечера, до самого утра, но все же лучше, чем ничего. Когда только услышала его предложение — хотела сразу согласиться, но прежде чем выговорила нужные слова, обратила внимание на его глаза. В обычное время, ничем не примечательные, какие-то даже блеклые, сейчас они были похожи на два сверкающих камня. И я сказала, что дам ответ вечером. Что-то было не так, но вот что?

Могла ли я ошибиться и это «освещение» его глаз было вызвано предвкушением очередной попойки с друзьями, а не сальными мыслями на мой счет? Какая-то часть меня, та, которая осталась в далеком прошлом, твердила, что я ошиблась и просто не желаю быть официанткой для пьяных уродов, таких же отвратительных, как и хозяин квартиры. И было желание согласиться с самой собой. Но за этот год мне пришлось повзрослеть и стать осторожной, разумной, как бы смешно это не было в моей ситуации. Более взрослая «Я», подтверждала самые худшие опасения, уверенно заявляя, что им нужна не официантка, а девка, одна на всех. Это было отвратительно, мерзко, но казалось гораздо более логичным, чем неожиданное желание посидеть «как люди». И они действительно будут готовы заплатить мне те самые пятьсот рублей — после того как изуродуют и тело, и душу.

Смешно было даже задуматься о возможности дать согласие на такую подработку, но я продолжала размышлять, просто потому, что это было гораздо легче, чем в очередной раз вспоминать Алексея. Да и решение было принято в тот момент, когда увидела эти сияющие глаза: однозначное нет. Как бы не были нужны деньги, последствия, если я окажусь права, будут слишком страшными и необратимыми — для меня.

* * *

Мне было холодно. Онемение тела было не только благодатью, которая избавляла от боли, но еще и последним, отчаянным сигналом: если не начну действовать сейчас — дальше уже ничего не будет. Не было сил ни на что, кроме размышлений, «а что если…». Что если бы сразу сказала, что не пойду обслуживать каких-то скотов или наоборот пойду. Если бы этот ублюдок был бы трезв. Если бы я смогла убежать. Столько если и все неважно.

Я чувствовала, что от меня остались лишь переломанные кости, уже подсыхающая кровь, да груда тряпья, призванная служить одеждой. Наверное, можно было сказать, что это еще везение: он лишь избил меня, но даже и не пытался изнасиловать. Просто вымещал свою злобу, что не сможет предоставить друзьям бесплатное развлечение. Все было решено еще первым ударом: не в лицо, как показывают в кино, а сразу же в солнечное сплетение. Так, что я согнулась, испытывая какую-то мучительную, даже медленную боль и пытаясь начать дышать по новой. Это было единственной передышкой, после уже не было возможности подумать, жила лишь единственная мысль — лишь бы не убил. Я толком не знала, как нужно защищать жизненно важные органы и пытались лишь сжаться, закрыться слишком худыми руками, от его жестоких ударов и от этого получая только больше боли. Мои локти были второй ударной силой, впивающейся в ребра, сразу же вслед за его ударом. И я точно знала, что кости моего тела, стали моими же врагами, заставляя сначала кричать, а потом уже только скулить, от того что были сломаны и прорывали кожу, вызывая струйки крови.

При этом, мое сознание все никак не хотело исчезнуть. Самый пик его жестокости остался позади, и эта свинья постепенно успокаивалась, уже больше механически до пинал меня до входной двери, нежели действительно испытывая злобу. Он просто выкидывал за порог отбросы, которыми я стала. Пинал и говорил, чтобы не смела больше попадаться ему на глаза. Это было последнее, что мне помнилось, перед тем как все же перестала видеть окружающий мир.

А теперь остался только холод, который привел меня в чувство. Дикий, страшный, грозящей нелепой и жуткой смертью — в одиночестве, избитой и никому не нужной. Я не хотела умирать, особенно как самая пропащая забулдыга, разодранная такими же пьяницами, за какой-нибудь особенно сладкий кусок помоечного хлеба. А ведь когда приедет полиция, они посчитают меня именно такой. Избитая. Мертвая, в большей степени от холода, чем от побоев, потому что не к кому было обратиться, лежащая в темном подъезде, на грязном, давно немытом полу, где только свет фонаря слегка разбавлял темноту.

Возможно, будь у меня в руках телефон, я прямо сейчас бы позвонила Алексею, зная, что может не ответить, но позвонила бы, прося помощи. Но о такой роскоши даже мечтать не приходилось. Можно было только лежать и все меньше ощущать собственное тело. Понимать, что осталось не так уж и много времени, до очередного забытья, из которого мне вряд ли удастся выплыть. Плыть…море… акулы… Акулов Артем!

Сейчас я поняла, что терять больше нечего. Я готова отдать свою жизнь за Алексея, но не хочу подыхать от собственного бессилия. Он мне поможет. Этот парень, который был так рад нашему общению когда-то. Нужно только найти телефон. Нужно двигаться…

Content

Ирина Разумова
Несмотря ни на что

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 11

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16