Александр Романов

Жизнь, как воздух

Вдох — выдох, вдох — выдох, вдох…

БЧЗ-7234 остановился и перевёл дыхание. Воздух в пригородном районе был на редкость чистым и свежим, будто совсем недавно прошёл систему интенсивной фильтрации и озонирования. Конечно, и здесь от него слегка жгло лёгкие, но всё же надевать респираторы и защитные маски было не обязательно. В центре мегаполиса воздух был намного грязнее и опаснее для здоровья граждан. Вместе с теплом, исходящим от поверхности земли, мутный воздух медленно поднимался ввысь и на уровне верхних этажей небоскрёбов образовывал сплошную сизую пелену, сквозь которую едва пробивался солнечный свет.

Впрочем, в некоторых районах города, приближённых к химическим заводам и фабрикам, загрязнённый воздух можно было не только увидеть, но даже потрогать.

БЧЗ-7234 иронически усмехнулся. Он невольно вспомнил эту старую шутку, услышанную им много лет назад в какой-то телевизионной передаче. Но в те давно минувшие годы на рубеже веков, когда экологи лишь начинали трубить о загрязнении атмосферы, воздух был не в пример чище и прозрачнее нынешнего. Тогда ещё не было животных-мутантов, привыкших нападать в тёмных переулках на беззащитных прохожих. Не было ни зубастых птиц, мечущих в людей стреловидные перья, ни ядовитых жесткокрылых бабочек, перелетающих с кактуса на кактус, ни жёлто-бурых туч, проливающих на землю кислотные дожди. А главное, в те времена не было никакого лимита на воздух. Дыши сколько хочешь полной грудью, и без всяких ограничений. Теперь же всё сильно изменилось. Смешная шутка превратилась в горькую реальность, а кубометр воздуха стал цениться дороже золота. Дожились…

Где-то поблизости приглушённо бухнуло, и через несколько секунд в отдалении завыла сирена дежурной труповозки.

«Ещё минус один», — сказал про себя БЧЗ-7234 и тяжело перевёл дыхание.

— Внимание, — неожиданно прозвучал электронный голос. Он доносился из широкого пластикового ошейника, который фиксировал количество вдохов и объём потребляемого воздуха, — ваш суточный лимит исчерпан на девяносто семь процентов, что представляет большую угрозу для жизни.

С двадцати одного часа пятидесяти восьми минут до двадцати двух часов одиннадцати минут ваш стандартный лимит — двенадцать поверхностных или шесть полных вдохов в минуту — был превышен в пять раз. Перерасход воздуха составил более четырёх с половиной процентов.

Предупреждение! Если вы будете сохранять стандартный темп вдоха и выдоха, автоматический взрыватель ошейника сработает через сорок три минуты…

— Эх, чёрт, — прошипел сквозь зубы БЧЗ-7234 и сжал кулаки, — проклятая собакошка!..

Он убегал от этой злобной мутировавшей твари несколько кварталов и из-за этого потерял целый час свободного дыхания.

— …Если вы хотите дожить до полуночи, — продолжал бесстрастным голосом ошейник, — когда ваш лимит на воздух будет автоматически восстановлен в полном объёме, можете выбрать один из предлагаемых вариантов действий. Либо внести плату в сумме десяти тысяч трёхсот пятидесяти семи кредит-долларов за потребление дополнительных кубометров воздуха, либо в два раза сократить количество глубоких и поверхностных вдохов.

Совет! Лучше всего воспользоваться вторым вариантом, поскольку с двадцати двух часов все безналичные банковские расчёты, связанные с использованием воздуха, считаются недействительными. Начинайте задержку дыхания. Дышите реже, вдох — выдох. Ещё реже, вдох — выдох. Хорошо, продолжайте в том же темпе.

БЧЗ-7234 старался дышать медленно, чтобы лимитированного объёма воздуха хватило ему на оставшееся время до полуночи. Он выдерживал в среднем двадцатисекундные паузы, но и это было нелегко. Воздуха катастрофически не хватало, так что теперь он ощущал все признаки кислородной недостаточности. Однако, приходилось терпеть. Жить-то хочется.

Он свернул за угол ближайшего дома и вышел на широкую улицу, которая была освещена яркими фонарями и уходила по направлению к центральной части мегаполиса. По дороге изредка проносились электромобили, не загрязняющие воздух газовыми выхлопами.

Почти во всех окнах свет был погашен. Люди предпочитали ложиться спать пораньше, так как во сне дыхание получается наиболее ровным и в меру глубоким. К тому же, спящему человеку и смерть не страшна.

В отдалении снова бухнуло, а значит, ещё один бедолага не смог дождаться восстановления своего лимита и лишился головы. Тут же взвыла очередная сирена. Перед тем как взорваться, контрольный ошейник успел передать на пульт диспетчерской координаты местонахождения своего подопечного, так что обнаружить его будет нетрудно.

Внезапно тоскливый вой труповозки был заглушён душераздирающим мявком собакошки. Этот знакомый до жути крик раздался совсем близко, за спиной человека.

БЧЗ-7234 испуганно оглянулся, и по его коже побежали мурашки. Размеренное дыхание сбилось, а руки стали влажными от пота. В десятке метров позади стоял тот же опасный зверь, от которого он совсем недавно убегал, расходуя лишние кубометры драгоценного воздуха.

Бродячая собакошка была размерами с крупного пса, но при этом намного агрессивнее любого хищника, которые ещё остались в природе. Зелёные глаза твари светились злобой, с длинных клыков капала слюна, чёрно-рыжая шерсть и пушистый хвост стояли дыбом. Все пять когтистых лап скребли цемент тротуара. Зверь рычал и готовился к прыжку.

Вскрикнув от ужаса и досады, БЧЗ-7234 шарахнулся в соседний переулок и со всех ног помчался вперёд, не разбирая дороги. Он был так напуган, что уже не мог контролировать собственное дыхание. Зато об этом периодически напоминал ошейник, предупреждая о чрезмерном потреблении воздуха и угрозе жизни. Однако, теперь ему приходилось выбирать из двух зол меньшее. Уж лучше через полчаса погибнуть от мгновенного взрыва ошейника, нежели умереть мучительной смертью в острых когтях бешеной твари.

Не дай Бог попасться ей в лапы. В лучшем случае располосует тело до костей, а в худшем будет медленно выгрызать из живота кишки. Хорошо ещё, что у этой собакошки была лишняя лапа, которая мешала передвигаться с нормальной скоростью, а иначе зверюга уже давно настигла бы жертву.

БЧЗ-7234 задыхался от быстрого бега и проклинал всё на свете, в том числе правящую верхушку с их бредовым законом о лимите и налоге на воздух, службу ликвидации, которая обязана уничтожать всех мутантов, и чёртов контрольный ошейник, способный в любую минуту оторвать голову. Спрятаться в каком-либо подъезде он не мог, так как все двери были закрыты кодовыми замками, а на звонок домофона вряд ли кто-то ответит.

Пробежав несколько дворов, он вдруг споткнулся о высокий бордюр и тяжело рухнул на землю. Сердце выпрыгивало из груди, лёгкие пылали, а ватные от усталости ноги сводила судорога. Несмотря на это, он попытался встать и продолжить бегство, но в ту же секунду сверху на него набросилась собакошка. Она издала торжествующий мявк, и спину БЧЗ-7234 обожгла невыносимая боль. Казалось, будто в кожу сквозь плотную ткань униформы вонзились сразу два десятка стальных крюков. Он взвыл от нестерпимой боли и завертелся, как волчок, чтобы скинуть с себя страшного зверя.

В этот момент он опять пожалел, что не прихватил с собой кухонный нож, как делал раньше, отправляясь на работу в ночную смену. К сожалению, он не имел права носить при себе более эффективное оружие, как, в общем, и все остальные люди за исключением военных, полицейских и ликвидаторов. Это немедленно каралось смертью или длительным тюремным заключением, которое обычно заканчивалось летальным исходом уже через полтора-два года.

Надеяться на помощь сограждан, живущих в здешних домах, не приходилось, люди и раньше не очень-то спешили на выручку кричащему человеку, а сейчас и вовсе спят с закрытыми ушами, чтобы лишний раз не проснуться от какого-нибудь шума или очередного взрыва. Зачем им чужие проблемы, если своих забот хватает.

Кое-как извернувшись, БЧЗ-7234 вдруг со всего размаха врезал кулаком по морде собакошки, словно бил по сытной роже великого благодетеля, будь он трижды проклят. Зверь коротко взвизгнул от причинённой боли и слегка отшатнулся в сторону.

Неожиданно левая рука БЧЗ-7234 наткнулась на тонкий металлический прут, не замеченный им прежде в полумраке двора. Это было как раз то, что нужно. Схватив прут, он резко ударил им по голове собакошки, а когда разъярённая тварь ринулась на него с оскаленной пастью, он вонзил длинную железяку ей в глотку. Громкий рык тут же застрял в горле зверя и моментально сменился истошным скулежом. Огромные зелёные глаза ещё больше выпучились, хвост задергался, а лапы стали загребать землю.

Собакошка попыталась вырваться, но БЧЗ-7234 схватил её за холку и ещё дальше протолкнул прут в широкую пасть. Дёрнувшись последний раз, мутант вдруг обмяк и замер. Его светящиеся зрачки начали мутнеть.

— Ну, что, тварь, съела? Ха-ха, — нервно рассмеялся БЧЗ- 7234, - подавилась, тварь.

Он встал с земли, пнул носком ботинка поверженного хищника и принялся отряхивать испачканную пылью одежду Расцарапанная в кровь спина ныла от боли при каждом резком движении. Поджилки на ногах всё ещё тряслись, но волна пережитого стресса уже начала отступать.

Восстановив нормальное дыхание, он вышел из переулка и, наконец, прислушался к монотонным словам ошейника.

— Внимание! Угроза для жизни. Ваш суточный лимит потребления воздуха исчерпан на девяносто девять процентов. Стандартный лимит вдохов и выдохов был превышен в четыре раза. Перерасход воздуха составил полтора процента.

Предупреждение!!! Если вы будете сохранять прежний темп дыхания, автоматический взрыватель контрольного ошейника сработает через семнадцать минут. Чтобы дожить до полуночи вам нужно немедленно сократить количество поверхностных и полных вдохов в семь раз…

Не дожидаясь дальнейших советов, БЧЗ-7234 моментально задержал дыхание и мысленно прикинул сколько секунд ему теперь придётся выдерживать в бездыханном состоянии, чтобы дотянуть до 12 часов ночи. Получалось, не меньше минуты, а это не так-то просто даже для тренированного человека. Необходимо постоянно следить за самим собой и за дисплеем электронных часов, чтобы не сбиться. Вдох, огромная пауза, выдох. И так на протяжении одного часа семнадцати минут.

В запасе у него было не больше семидесяти шести глубоких вдохов, которые требовалось растянуть на всё оставшееся время. При этом ему ни в коем случае нельзя было опаздывать на работу, поскольку за этот серьёзный проступок на него могли наложить большой денежный штраф или вообще лишить месячной зарплаты. А без денег нынче никуда, особенно если понадобится купить дополнительные кубометры воздуха. И ведь никто не поможет, не одолжит в займы лишний кредит — доллар. Все гребут только под себя, и чем больше, тем лучше. Не даром, правящая элита и толстосумы никогда не лишались от взрыва ошейника своей головы. Они просто покупали себе впрок определённый объём воздуха и ни о чём не беспокоились. Зато малоимущие ежедневно расставались с жизнью, не имея возможности оплатить потребление лишнего воздуха. Впрочем, это не удивительно, ведь деньги уже давно стали цениться дороже человеческой жизни.

БЧЗ-7234 старался идти размеренным шагом и, таким образом, отсчитывал долгие секунды, на протяжении которых необходимо было задерживать дыхание. От постоянной нехватки кислорода у него сильно кружилась голова, в глазах мутилось. Однако, он упрямо шёл вперёд и жалел лишь об одном, что не имеет собственного электромобиля, а городской транспорт так поздно уже не работал. На нём он мог бы спокойно доехать до места службы и избежать встречи с собакошкой, которая буквально проглотила его воздух.

Ошейник периодически напоминал ему о преждевременном выдохе или чересчур глубоком вдохе, но дышать по-другому БЧЗ-7234 уже не мог. И чем дальше он шёл, тем труднее было сдерживать и контролировать дыхание. Поэтому он решил сесть на одну из пластиковых скамеек, чтобы немного передохнуть. Теперь опоздать на работу он не боялся. Служебное здание конторы находилось всего в нескольких минутах ходьбы от этого места, а до полуночи было ещё целых полчаса, и больше двадцати вдохов полной грудью.

«Ничего, как-нибудь продержусь, — думал БЧЗ- 7234, борясь с физической и психологической усталостью, — мне ещё рано умирать».

Убегая от собакошки, он потратил лишний воздух, но зато сэкономил время общего пути, так что теперь мог просидеть на скамейке не меньше десяти-пятнадцати минут. Однако дышать приходилось всё в том же изматывающем режиме. Глубокий вдох, задержка дыхания на максимально возможное время, как минимум на семьдесят секунд, и медленный выдох. Последнее получалось не всегда, но ему удалось войти в определённый ритм, который нельзя было нарушать.

Кожу на спине жгли кровоточащие царапины, словно по ней хорошенько прошлись семихвостной плёткой. Но сейчас на такие мелочи не стоило обращать внимания. Главное — дождаться полуночи!..

— Эй, гражданин, — вдруг сказал за спиной чей-то низкий голос, — вы что тут делаете?

От неожиданности БЧЗ-7234 подпрыгнул на месте и чуть не подавился набранным в лёгкие воздухом. Потом оглянулся и увидел перед собой постового полицейского. Это был здоровяк около двух метров ростом с квадратной физиономией и электрошоковым пистолетом в поясной кобуре.

Его бледные, как у дохлой рыбы, глаза смотрели немигающе.

— Я спрашиваю, что вы здесь делаете? — повторил он, зацепившись большими пальцами обеих рук за широкий чёрный ремень, — комендантский час уже начался, и сейчас вы должны быть дома, а не сидеть на общественной скамейке.

БЧЗ-7234 понимающе кивнул, но ничего не ответил.

— Ты что, немой или язык себе прикусил? — недовольно поинтересовался полицейский и тут же угрожающе добавил: — Немых, глухих и прочих калек мы ликвидируем как мутантов по закону гражданского кодекса номер три тысячи восемьсот двадцать два, пункт шестой. А если у тебя просто язык в горле застрял, то я его у тебя быстро вытащу и засуну в другое место. Так что не выводи меня из терпения и отвечай на вопросы.

БЧЗ-7234 с шумом выдохнул углекислый газ и снова полной грудью втянул в себя живительный воздух. На все угрозы невесть откуда взявшегося постового ему сейчас было наплевать. Гораздо важнее продержаться оставшееся время и не сделать случайного вдоха, который может стать роковым. Немного помедлив, он постучал указательным пальцем сначала по своему контрольному ошейнику, а затем по дисплею наручных часов.

— Ага-а, — басом протянул полицейский, но его каменное лицо ничуть не смягчилось, — значит, ты живёшь на последнем кубометре, и с минуты на минуту твоя голова взлетит на воздух, разбрызгивая мозги. А пачкать улицу, между прочим, нехорошо. За это полагается штраф в сумме ста пятидесяти кредит-долларов. Можно наличными. Кстати, где ваше идентификационное или служебное удостоверение. Я должен проверить вашу личность.

Скрипя зубами от всех неприятных ощущений, БЧЗ-7234 достал из внутреннего кармана форменной куртки две пластиковые карточки, красную и зелёную.

Постовой взял их, вставил в портативное считывающее устройство, подключённое к глобальной идентификационной базе данных, и удовлетворённо хмыкнул, когда подлинность карточек и гражданской личности подтвердилась.

— Ладно, с этим всё в порядке, — буркнул он, возвращая удостоверения, — но разве вы не знаете, что отдыхать на скамейках после двадцати трёх часов запрещено законом гражданского кодекса номер три тысячи пятьсот шестнадцать пункт первый. За это тоже полагается штраф в сумме шестидесяти кредит-долларов. Итого, с учётом возможного загрязнения улицы, вы должны нашему могучему государству и его великому благодетелю двести десять кредит-долларов. Если будете платить штраф наличными, я выпишу квитанцию.

БЧЗ-7234 со вздохом порылся в карманах и с грустью выложил на огромную, как тарелка, ладонь полицейского требуемую сумму.

Разноцветные купюры были мятыми и потрёпанными, но постовой на это никак не отреагировал. Он сунул деньги в карман чёрных брюк и что-то быстро нацарапал ручкой на квитанции. Потом сложил листок в несколько раз, протянул оштрафованному гражданину и тяжёлым шагом удалился в тень ближайшего здания.

БЧЗ-7234 двинулся в противоположную сторону. Задерживаться в этом квартале дольше не стоило. Он и так уже пострадал от своей забывчивости и невнимательности. Впрочем, заметить постового в нынешнем состоянии он всё равно не смог бы.

Вспомнив о квитанции, которая была зажата в кулаке, он развернул её и затуманенным от напряжения взглядом мысленно прочитал:

«Незаконный отдых на скамейке по улице номер сто тридцать два в период комендантского часа. Штраф — шестьдесят кредит-долларов наличными. Выписал постовой сержант СНП — пять тысяч девятьсот сорок шесть».

Других записей на листке не было, и БЧЗ-7234 чуть не заплакал от обиды и досады. Но ему было обидно вдвойне. В первую очередь за то, что полицейский его обманул, выписав на квитанции всего один штраф вместо двух оплаченных. А во-вторых, за то, что постовой похоронил его раньше времени, тогда как он может ещё уцелеть, если постарается.

«Чёртов коп», — выругался он про себя и со злостью порвав тонкий листок разбросал бумажные клочки по тротуару.

По крайней мере, теперь его штраф за мусор под ногами будет оправдан.

Возвращаться к полицейскому и что-либо ему доказывать было не только бесполезно, но и опасно. Да и разве поспоришь с закрытым ртом.

Когда БЧЗ-7234 подходил к десятиэтажному зданию служебной конторы, до полуночи оставалось всего несколько минут. Но жизненно важных вдохов было ещё меньше.

Внезапно пошёл дождь, мелкий и противный, так что БЧЗ-7234 торопливо спрятался под широким козырьком портика. Он уже находился на рабочей территории. Однако, заходить в само здание ему пока не хотелось, ведь ещё не известно, сможет ли он дожить до двенадцати часов ночи.

Присев на корточки возле металлической двери главного входа, он провёл ладонью по облысевшей голове и стряхнул несколько капель кислотного дождя. Именно из-за этого он и лишился когда-то пышной шевелюры, а на восстановление волос сейчас не хватало денег.

— Внимание, предупреждение! — вновь заговорил ошейник. — В вашем распоряжении осталось три глубоких вдоха. Если вы хотите сохранить собственную жизнь, вам следует немедленно задержать дыхание на одну минуту тридцать пять секунд.

БЧЗ-7234 в очередной раз наполнил лёгкие воздухом и принялся выдерживать необходимую паузу, которая теперь оказалась невероятно большой. Несмотря на все старания, этот вдох он смог задержать лишь на минуту с четвертью, чего было явно не достаточно. Следующий вдох он продержал в груди немного дольше, но это вряд ли могло помочь. Можно было подумать, что время специально растягивается, не давая ему никаких шансов на выживание.

— Осторожно, критическая ситуация, — предупреждающе сказал ошейник, когда БЧЗ-7234 сделал последний вдох, — существует смертельная угроза для вашей жизни. Чтобы дожить до полуночи, вы должны задержать дыхание на всё оставшееся время, а именно на две минуты пять секунд. Однако, учитывая ваше состояние, могу заявить, что гибель в данном случае практически неизбежна.

В целях безопасности окружающих вас граждан и сохранения оконных стёкол, советую выйти на середину любой улицы и лечь на дорогу лицом вверх для уменьшения радиуса взрывной волны. Начинаю обратный отсчёт времени до наступления новых суток: пятьдесят девять, пятьдесят восемь…

Не обратив внимания на совет контрольного ошейника, БЧЗ-7234 остался сидеть на прежнем месте. Если он сейчас умрёт, то ему будет абсолютно всё равно, где найдут его обезглавленное тело, на дороге или на ступенях портика.

Закрыв глаза, он слушал посекундный отсчёт и понимал, что продержаться оставшееся время будет труднее всего. Чтобы не выдыхать набранный воздух до самого последнего момента, он крепко зажал пальцами нос и рот, и вскоре почувствовал, что начинает задыхаться. Легкие разрывались от углекислого газа и отсутствия свежего кислорода. Кровь оглушительно стучала в висках, и это монотонное биение, подобно ударам колокола, гулким эхом разносилось по всей черепной коробке. Голова кружилась как в испытательной центрифуге, и сознание вот-вот должно было померкнуть. Смерть от удушья была так же близка, как и от взрыва ошейника. Но умирать не хотелось ни от того, ни от другого.

— …Три, два, один, — закончил отсчёт ошейник и тут же издал мелодичный сигнал. — Поздравляю, ваш суточный лимит на воздух восстановлен в полном объёме. Угроза взрыва миновала. Можете дышать в стандартном для вас режиме.

БЧЗ-7234 тяжело вздохнул, захрипев от жгучей боли в лёгких, и блаженно улыбнулся. Всё-таки ему удалось совершить невозможное — продержаться на одном вдохе две с лишним минуты и, таким образом, сохранить себе жизнь. Это был его новый рекорд. Это было его спасение и счастье.

Он выпрямился, ещё раз глубоко вздохнул и в тот же момент услышал тихий отголосок взрыва. Это казалось довольно странным, ведь новые сутки уже начались. Следовательно, погибшему человеку крупно не повезло. Скорее всего, внутренние часы его ошейника барахлили и отставали на несколько секунд от реального времени.

Ну что ж, чему быть того не миновать. И в любом случае, меньше народа, больше кислорода. Благодаря этому, лимит потребления воздуха в расчёте на одного гражданина ежегодно увеличивается на один кубометр, так что дышать с каждым годом становится всё легче и легче. А лет эдак через пятьдесят, может, и вовсе отменят контрольные ошейники, поскольку воздуха будет хватать всем в полной мере.

С этими благостными мыслями БЧЗ-7234 достал зелёную карточку служебного удостоверения и вставил её в считывающее устройство автоматической двери, над которой висела большая табличка с крупной надписью «Служба лимитного контроля».

Вдох — выдох. Вдох — выдох. Вдох…

2001 год

Content

Александр Романов
Жизнь, как воздух