Род Серлинг

ЧУДОВИЩА НА УЛИЦЕ КЛЕНОВОЙ

Была суббота, дело близилось к вечеру. Осеннее солнце еще хранило тепло долго не сдававшегося бабьего лета. Жители улицы Кленовой наслаждались задержкой холодов и, кто как мог, пользовались предоставившимся случаем. Взрослые подстригали лужайки перед коттеджами и наводили глянец на автомобили, дети играли на тротуаре в классики. Старый мистер Ван Хорн, патриарх улицы, живший бобылем, вытащил на лужайку электропилу и нарезал планки для изгороди. Вывернувшийся из-за угла на своем велосипеде Весельчак Джо был моментально окружен ребятней: шум, гам, крики «Подождите, подождите» тех, кто помчался выпрашивать пятаки у родителей. 4-40 пополудни. Репортаж о футбольном матче, доносящийся из висящего на крыльце чьего-то дома транзистора, смешивался с привычными звуками субботнего октябрьского вечера. 4-40 пополудни.

Улица Кленовая доживала последние спокойные мгновения перед появлением чудовищ.

Стив Брэнд, крепко сбитый мужчина лет сорока с небольшим, одетый в моряцкий комбинезон, мыл машину, когда небо прочертила какая-то вспышка. Все находящиеся на улице подняли головы на шипящий звук и увидели ослепительную искорку, перечеркнувшую солнце.

— Что это там? — крикнул Стив своему соседу, Дону Мартину, который в это время заменял спицу на сынишкином велосипеде.

Мартин, как и все на улице, приложил ладонь козырьком к глазам, всматриваясь в небо.

— Похоже на метеор, верно? Но удара вроде не было.

Стив кивнул.

— Нет. Только этот свист, и все.

На крыльце появилась жена Стива.

— Стив! Что там такое?

Стив закрутил вентиль шланга.

— Думаю, что метеор, солнышко. Где-то совсем близко.

— На мой взгляд, даже слишком, — отозвалась жена. — Чересчур близко для меня.

Она повернулась, чтобы возвратиться в дом, и вдруг остановилась в дверях. По всей улице люди замерли, поглядывая на соседей, пока смутное ощущение не переросло в твердую уверенность. Вокруг не было слышно ни звука. Ни единого. Абсолютная тишина. Смолк радиоприемник. Смолкли газонокосилки. Смолкло пощелкивание распылителей, разбрызгивающих вокруг себя струи воды. Полная тишина.

Миссис Шарп (пятьдесят пять лет) сообщала по телефону двоюродной сестре, живущей на другом краю города, рецепт пирога. Сестрa как раз просила повторить количество яиц, и тут голос ее пропал прямо на середине фразы. Миссис Шарп, которая была не самой уравновешенной женщиной в городе, в ярости застучала по телефонному рычагу.

Пит Ван Хорн отрезал полдоски, и тут его пила встала. Он проверил подводящий разъем, розетку на стене дома и пробки в подвале.

Тока не было.

Жена Стива Брэнда, Агнесса, вышла на крыльцо и сообщила, что плита перестала работать. Тока нет, или что-то там еще. Может быть, Стив посмотрит? Стив в данную минуту посмотреть не мог, так как возился со шлангом, который вдруг перестал подавать воду.

На той стороне улицы Чарли Франсуорт, толстый коротышка в кричащей расцветки спортивной гавайке с девушками, несущими на головах корзины ананасов, в ярости выскочил на тротуар, осыпая проклятьями все эти радиозаводы, которые имеют наглость выпускать транзисторы, ломающиеся как раз во время атаки на ворота соперника.

Голоса накладывались на голоса, и вот тишины уже не стало.

Была мешанина вопросов и возмущенных протестов, жалоб на недоваренные обеды, недополитые лужайки, недовымытые автомобили, прерванные телефонные разговоры. Не связано ли это с метеором?

Это был главный вопрос, вопрос, задаваемый наиболее часто. Пит Ван Хорн с досадой отшвырнул ногой шнур электропитания пилы и объявил группе людей, собравшихся около пикапа Стива Брэнда, что намерен отправиться на Беннет Авеню посмотреть, как обстоят дела с электричеством там. Он исчез на заднем дворе, и последний раз его видели направляющимся в сторону заднего двора дома, стоящего позади его собственного.

Стив Брэнд, недоуменно подняв брови, поглядывал, прислонясь к дверце машины, на собравшихся соседей.

— Это просто бессмысленно, — говорил он. — Почему это электричество отключилось так сразу и одновременно с телефоном?

Дон Мартин вытер перемазанные тавотом руки.

— Может, это из-за грозы?

Голос коротышки Чарли был, как всегда, противно высок.

— Это навряд ли, — визгливо возразил он. — Небо голубое, как всегда. Ни облачка. Не было ни молний, ни грома. Ничего. Какая уж тут гроза.

Лицо миссис Шарп избороздили года и, еще в большей степени, невзгоды раннего вдовства.

— Что и говорить, ужасно, когда телефонная компания не в состоянии содержать линию в порядке, — внесла она свою лепту в разговор. — Просто ужасно.

— А что вы скажете про мой транзистор? — перебил Чарли. — Эти парни из Огайо перехватили мяч у «Южных методистов» около восемнадцатиярдовой линии. И только они ринулись в атаку, как эта фигня замолчала!

Невнятица голосов, переглядывание, покачивание голов.

Чарли поковырялся в зубах грязным пальцем.

— Стив, — сказал он своим пронзительным голосом. — Почему бы тебе не доехать до полиции?

— Да они решат, что мы свихнулись, — возразил Дон Мартин. — Пустяшная поломка на подстанции, а мы уж и занервничали.

— Это не просто поломка на подстанции, — сказал Стив. — Если бы только это, так транзистор бы работал.

Снова невнятица голосов, согласные кивки.

Стив открыл дверцу пикапа.

— Я еду в город. Надо все выяснить.

Он поудобнее устроил свое грузное тело на переднем сидении, повернул ключ зажигания и нажал стартер. Ни звука. Мотор даже не дернулся. Стив сделал еще пару попыток. Безрезультатно. Остальные молча глядели на него. Он поскреб челюсть.

— Сломалась, что ли? Вроде бы была в полном порядке.

— Может, бензин? — предположил Дон.

Стив покачал головой.

— Только что залил полный бак.

— И что это значит? — спросила миссис Шарп.

Поросячьи глазки Чарли Франсуорта на мгновение широко раскрылись.

— Похоже, что… похоже, что все сразу остановилось. Ты бы лучше дошел до города, Стив.

— Я с тобой, — заявил Дон.

Стив выбрался из пикапа, хлопнул дверцей и повернулся к Дону.

— Вряд ли это метеор, — сказал он. — Метеор не может натворить такого. — Он задумчиво поглядел на небо, потом кивнул. — Пошли.

Они стали выбираться из толпы, и тут услышали мальчишеский голос. Голос Томми Бишопа, двенадцати лет.

— Мистер Брэнд! Мистер Мартин! Лучше не ходите!

Стив повернулся к нему.

— Почему это? — спросил он.

— Они не хотят, чтобы мы уходили отсюда, — ответил Томми.

Стив и Дон обменялись взглядами.

— Кто не хочет, чтобы мы уходили отсюда?

Томми ткнул пальцем в небо.

— Они, — сказал он.

— Они? — переспросил Стив.

— Кто это «они»? — взвизгнул Чарли.

— Те, кто был в этой штуке, которая пролетела над нами, — не колеблясь ответил Томми.

Стив не торопясь подошел к мальчику и остановился около него.

— Что, Томми?

— Те, кто был в этой штуке, которая пролетела над нами, — повторил Томми. — Я не думаю, что они хотят, чтобы мы уходили отсюда.

Стив опустился на корточки.

— Что ты хочешь сказать, Томми? О чем это ты?

— Они не хотят, чтобы мы уходили, поэтому они и выключили все.

— Почему ты так думаешь? — в голосе Стива пробилось раздражение. — С чего это тебе в голову пришло такое!

Миссис Шарп протолкалась вперед.

— Это самая дичайшая чушь, какую я когда-либо слышала, — объявила она голосом вокзального репродуктора, — из всей той дикой чуши, что мне приводилось слышать!

Томми видел общее нежелание серьезно отнестись к его словам.

— Всегда так бывает, — сказал он, защищаясь. — В любом рассказе про приземление инопланетных кораблей, который я читал!

Чарли Франсуорт ехидно засмеялся.

Миссис Шарп ткнула костлявым пальцем в сторону матери Томми.

— Если бы ты спросила меня, Салли Бишоп, — провозгласила она, — я бы посоветовала тебе отправить своего сыночка в постель. Он то ли начитался комиксов, то ли насмотрелся дурацких фильмов.

Салли Бишоп покраснела и крепко схватила сына за плечи.

— Томми, — сказала она негромко. — Перестань, пожалуйста, говорить такие вещи.

Стив не сводил глаз с Томми.

— Олл райт, Том. Мы скоро вернемся. Сам увидишь. Это был не корабль. Это был просто… метеор или что-то наподобие… — Он обернулся к людям, стараясь наполнить свои слова оптимизмом, которого на самом деле не испытывал. — Никаких сомнений, что он и вызвал аварию на подстанции и все эти штучки. Метеоры делают странные вещи, как и солнечные пятна.

— Верно, — подхватил Дон, словно прочитав его мысли. — Как солнечные пятна. Именно так. Они способны натворить дел с радиоприемом по всему свету. А эта штука прошла совсем рядом… так что трудно сказать, что она могла наделать. — Он нервно облизнул губы. — Пошли, Стив. Дойдем до города и посмотрим, может, там все в полном порядке.

Они снова начали выбираться из толпы.

— Мистер Брэнд! — Голос Томми был и дерзким, и испуганным одновременно. Он вырвался из рук матери и подбежал к ним. — Пожалуйста, мистер Брэнд, пожалуйста, не ходите.

Люди зашумели, зашевелились, забеспокоились. Было что-то такое в этом парнишке. В напряженном выражении его лица. В словах, которые несли такую силу, уверенность и страх. Сперва этим словам никто не придал значения, потому что разум и логика не оставляли места космическим кораблям и зеленым человечкам.

Но раздражение, замелькавшее в глазах, ворчанье и поджатые губы не имели ничего общего с разумом. Томми принес страхи, которые не следовало бы сюда приносить, а жители улицы Кленовой ничем не отличались от прочих людей. Порядок, рассудок, логику — все смели прочь прочь предположения двенадцатилетнего мальчишки.

— Отшлепайте его, кто-нибудь, — выкрикнул сзади чей-то сердитый голос.

Голос Томми Бишопа звучал по-прежнему храбро. Он прорезал людской шум и поднялся над ним.

— Вам могут просто не дать добраться до города, — заявил мальчуган. — Так бывает во всех рассказах. Никто не может уйти. Никто, кроме…

— Кроме кого? — вмешался Стив.

— Кроме тех, кого они посылают вперед себя. Они выглядят совсем как люди. И пока корабль не приземлится…

Его мать схватила его за руку и притянула к себе.

— Томми, — сказала она вполголоса, — пожалуйста… не надо говорить таких вещей.

— Верно, ни к чему ему болтать языком, — снова донесся сзади сердитый голос. — А нам ни к чему его слушать. Более идиотских вещей я в жизни не слыхал. Мальчишка пересказывает нам комикс, а мы тут и уши развесили…

Стив обвел взглядом толпу, и голос увял. Страх может кинуть людей в панику, но он же может заставить их подчиняться лидеру, а Стив Брэнд в этот момент и был таким лидером. Коренастый мужчина в моряцком комбинезоне имел на Кленовой улице авторитет.

— Ну давай, Томми, — обратился он к мальчику. — Что это был за рассказ? Что там насчет тех, кого посылают впереди?

— Так они готовили высадку, мистер Брэнд, — сказал Томми. — Они послали четырех людей. Мать, отца и двоих детей, которые были совсем как люди. Только они не были людьми.

Движение в толпе, деланый смех. Люди переглядывались, двоетрое улыбались.

— Что ж, — сказал Стив легким тоном. Однако осторожно подбирая слова. — Полагаю, нам надо поприсмотреться друг к другу и разобраться, кто из нас человек, а кто нет.

Слова его принесли облегчение. Раздался дружный смех. Однако вскоре он умолк. Только Чарли Франсуорт все продолжал гоготать в наступившей тишине, но и он в конце концов замолчал — принялся обводить собравшихся мрачным взглядом. Пятнадцать человек поглядывали друг на друга совершенно изменившимися глазами. Двенадцатилетний мальчуган бросил в землю семя. И что-то выросло из него. Нечто с невидимыми ветвями, которые обвивались вокруг мужчин и женщин и растаскивали их в стороны. Тяжелое недоверие повисло в воздухе.

Вдруг раздался звук заводимого автомобильного мотора, и все головы разом повернулись. На той стороне дороги сидел в своем автомобиле с откидным верхом Нэд Розен и пытался завести машину, но ничего у него не получалось. Звук натужно проворачивающегося двигателя становился все более низким, все более скрежещущим и наконец окончательно смолк. Нэд Розен, мужчина за тридцать с постоянно серьезным лицом, вылез из машины и захлопнул дверцу.

Постоял, посмотрел на автомобиль, покачал головой, кинул взгляд на собравшихся людей и зашагал в их сторону.

— Что, Нэд, не заводится? — крикнул ему Дон Мартин.

— Ни в какую, — отозвался Нэд. — Чудно, утром работала, как часы.

Безо всякого предупреждения, сам по себе, автомобиль завелся, выбросив густое облачко выхлопных газов, и тихонько заурчал на холостых оборотах. Нэд Розен ошарашенно оглянулся, и глаза его расширились. Так же неожиданно, как завелся, двигатель захлебнулся и смолк.

— Сама завелась! — возбужденно взвизгнул Чарли Франсуорт.

— Как это могло случиться? — недоуменно спросила миссис Шарп. — Как она могла завестись сама собой?

Салли Бишоп, выпустив руку сына, покачала головой.

— Как это случилось… — начала она и замолчала.

Больше никто не задавал вопросов. Люди молча стояли и смотрели на Нэда Розена, который только переводил взгляд с машины на соседей и обратно. Постояв так, Нэд подошел к машине, оглядел ее и задумчиво почесал затылок.

— Кто-то должен мне это объяснить, — сказал он. — В жизни не видал ничего подобного!

— Он не выходил из дома, когда все смотрели на эту летящую штуковину. Даже и не поинтересовался, — со значением сказал Дон Мартин.

— Пожалуй, стоит задать ему пару вопросов, — важно заявил Чарли Франсуорт. — Я все-таки хочу знать, что здесь происходит.

Послышался хор согласных голосов, и пятнадцать человек дружно направились к дому Нэда Розена. Единство было восстановлено. Теперь у них была цель, было ощущение осмысленной деятельности, было направление действий. Они что-то делали. Не все понимали, что именно, но, по крайней мере, вот стоял у ворот Нэд Розен, и его можно было увидеть, потрогать, спросить. Нэд с нарастающим беспокойством глядел на приближающихся соседей.

Они остановились на тротуаре рядом с воротами его дома, изучающе посматривая на него.

Нэд ткнул пальцем в сторону автомобиля.

— Я знаю об этом не больше вашего! Я пытался завести ее, но она не заводилась. Сами видели. Каждый из вас это видел.

Толпа стояла молча, и это молчание давило на него и внушало тревогу.

— Я ничего не понимаю! — выкрикнул он. — Клянусь… Я ничего не понимаю. Что случилось?

Чарли Франсуорт выступил вперед.

— Может, лучше ты объяснишь это нам, — потребовал он. — На нашей улице ничего не работает. Ничего. Погасли огни, нет электричества, сломалось радио. Не работает ничего, кроме единственной машины…

В толпе послышался гул. Стив Брэнд молча стоял в задних рядах.

Происходящее ему не нравилось. Эмоции людей грозили вырваться из-под контроля.

— Давай, Розен, — скомандовал Чарли Франсуорт своим визгливым голосом. — Мы хотим услышать, что тут происходит! И еще хотим услышать твои объяснения насчет машины.

Нэд Розен не был трусом. Он был человеком мирным, не любил насилие и никогда не дрался. Но он терпеть не мог, когда его брали на испуг. Нэд Розен взъярился.

— Ну-ка поспокойнее! — закричал он. — Осадите все назад! Олл райт, моя машина завелась сама собой. Согласен, это странно! Ну так что, меня теперь в тюрьму за это сажать? Я не знаю, почему так случилось. Случилось — и все!

Слова Розена толпу не отрезвили и не успокоили. Люди сбились поплотнее, загомонили. Взгляд Нэда, перебегая с лица на лицо, остановился на Стиве. Нзд знал Стива Брэнда. Изо всех жителей улицы он казался наиболее обстоятельным. Наиболее умным. Наиболее уважаемым.

— Что происходит, Стив? — спросил он.

— В чем дело, ребята? — Он снова обвел взглядом людей. — Это что, шутка такая? — И тут безо всякой видимой причины, безо всякой логики, безо всякого объяснения автомобиль его снова завелся, поработал на холостом ходу, выпустил густое облако дыма из выхлопной трубы и замолк.

Вскрикнула какая-то женщина. Глаза, смотрящие на Розена, сделались холодными и обвиняющими. Он поднялся на ступени крыльца и остановился там, глядя на соседей.

— Вот это вы и собираетесь поставить мне в вину? — спросил он. — То, что мотор заработал, а потом остановился? Да, это действительно случилось. — Нэд медленным взглядом обвел лица соседей. — Я не понимаю, в чем тут дело. Так же, как и вы.

Он видел, что слова его не находят отклика. «Не может быть», — подумал он.

— Слушайте, — сказал он другим тоном. — Вы все знаете меня. Мы живем здесь четыре года. В этом самом доме. Мы ничем не отличаемся от вас! — Он протянул к ним руки. Люди, на которых он глядел, мало походили на тех, с кем он бок о бок прожил четыре года. Словно какой-то художник взял кисть и несколькими мазками изменил характер каждого. — Действительно, — сказал он, — все это как-то… сверхъестественно…

— Что ж, в таком случае, Нэд Розен, — раздался голос миссис Шарп, может, ты лучше объяснишь нам, почему… — Она замолчала, плотно сжав губы, но на лице ее появилось глубокомысленное и довольное выражение.

— Что объяснить? — недоуменно спросил Нэд Розен.

Стив Брэнд почувствовал приближение настоящей опасности.

— Слушайте, — сказал он, — давайте забудем все эти…

Но Чарли Франсуорт быстро перебил его:

— Нет уж. Пусть она скажет. В чем там дело? Что он должен объяснить?

Миссис Шарп как бы с величайшей неохотой сказала:

— Ну, иногда я ложусь очень поздно. Пару раз… пару раз я выходила на крыльцо и видела Нэда Розена. Было уже почти утро. Он стоял около дома и глядел в небо. — Она обвела взглядом стоящих вокруг людей. — Да, именно так. Он стоял и глядел в небо, словно… словно ждал чего-то. — Она сделала драматическую паузу, чтобы усилить эффект. — Да, словно ждал чего-то.

«Гвоздь в крышку гроба», — подумал Стив Брэнд. Ну есть у человека глупая, вполне рядовая особенность — и этого вполне может оказаться достаточно. Гул толпы стал громче. Лицо Нэда Розена побелело. На крыльцо вышла Энн, жена Нэда. Она взглянула на людей, потом быстро — на лицо мужа.

— Что происходит, Нэд?

— Я не знаю, что происходит, — ответил тот. — Я абсолютно без понятия, Энн. Но вот что я скажу тебе. Мне не нравятся эти люди. Мне не нравится то, что они делают. Мне не нравится, что они стоят вот так у меня во дворе. И если хоть один из них сделает хотя бы шаг — я выбью ему зубы. А теперь убирайтесь отсюда вы все! — выкрикнул он. — Убирайтесь отсюда к черту!

— Нэд! — запротестовала Энн.

— Вы слышали меня, — повторил он. — Убирайтесь все отсюда.

Никто не собирался совершать какое-то насилие. Люди повернулись и пошли прочь. Но все они испытывали чувство смутного удовлетворения. В конце концов, теперь у них был противник. Кто-то, кто был не таким, как они. И это их как-то успокаивало. Враг не был больше неопределенным и таинственным. У врага было крыльцо, двор и машина. И он выкрикивал в их адрес угрозы.

Люди медленно шли по улице, забыв на какое-то время, из-за чего, собственно, все началось. Забыв, что не работает телефон, что нет электричества. Забыв даже то, что и двадцати минут не прошло с тех пор, как над их головами пролетел метеор. На время все было забыто, но позднее неприятные вопросы снова стали всплывать в головах людей.

Старик Ван Хорн пересек задний двор своего дома, направляясь на Беннет Авеню. Он не вернулся. Что с ним сталось? И это был не единственный вопрос, который задавал себе каждый из тридцати или сорока жителей улицы Кленовой, сидя на своем крылечке, поглядывая, как приходит ночь, и ощущая опасность, которую таила сгущающаяся темнота.

К десяти вечера по всей Кленовой улице зажглись керосиновые лампы. За окнами комнат горели свечи, по улице качались колеблющиеся неверные тени. Группки людей стояли перед домами, задерживаясь поближе к свету, и в ночном теплом воздухе слышался негромкий шелест голосов. Взгляды то и дело останавливались на крыльце Нэда Розена.

Он сидел на перилах террасы, поглядывая на разбросанные во тьме огоньки. Он знал, что окружен, и чувствовал себя обложенным со всех сторон зверем.

Его жена вышла на крыльцо, неся стакан лимонада. Лицо ее было бледным и напряженным. Как и муж, Энн Розен была человеком мягким, не склонным ни к вспыльчивости, ни к какому-либо произволу. Теперь она стояла рядом с мужем на темном крыльце, ощущая подозрительность, распространяющуюся от людей, собравшихся около керосиновых ламп, и думала, что это те самые люди, которых она принимала в своем доме. Женщины, с которыми она обсуждала фасоны и выкройки. Люди, которые еще утром были соседями и добрыми друзьями. Господи, как все повернулось всего за несколько часов! Наверное, это просто дурной сон, подумала она.

Дурной сон, который кончится, когда она проснется. Это не может быть ничем иным.

В доме напротив Мейбл Франсуорт, жена Чарли, покачала головой и с сомнением сказала мужу, который попивал из банки пиво:

— И все-таки, Чарли, мне кажется, зря мы устроили за ними слежку. Он был прав, когда говорил, что он один из наших соседей. Я знаю Энн с тех самых пор, как они приехали сюда. Мы всегда были с ней очень дружны.

Чарли Франсуорт неодобрительно покосился на нее.

— Это ничего не доказывает, — отозвался он. — Любой парень, который глазеет по утрам в небо… явно с ним что-то не так. Вроде как против правил, что ли. Возможно, при обычных обстоятельствах это и сошло бы ему с рук. Но обстоятельства-то как раз необычные. — Он повернулся и ткнул пальцем в окно. — Взгляни, — сказал он. — Одни свечи и керосиновые лампы. Словно снова настали темные века!

Он был прав. Ночь изменила Кленовую улицу. Подрагивающие огоньки придавали ей непривычный вид. Она сделалась странной, опасной, Кленовая улица. Такое ощущение бывает у человека, возвратившегося домой после долгого отсутствия. Все кругом вроде бы знакомое, но не то же самое. Улица стала другой.

Розены услышали приближающиеся к дому шаги. Нэд вскочил на ноги и выкрикнул в темноту.

— Кто бы ты ни был, стой, где стоишь! Я не хочу неприятностей, но любому, кто ступит на мое крыльцо, их не избежать! — Он увидел, что это был Стив Брэнд, и немного успокоился.

— Нэд… — начал Стив.

Розен перебил его:

— Я уже всем объяснил, что иногда я плохо сплю по ночам. Я встаю, прогуливаюсь и гляжу в небо. Гляжу на звезды.

Стоящая рядом Энн поддержала его:

— Все именно так и обстоит. Знаете, все это происходящее… это что-то вроде помешательства.

Стив Брэнд, стоящий на тротуаре перед воротами, мрачно кивнул.

— Так оно и есть… Помешательство.

Из соседнего двора раздался язвительный голос Чарли Франсуорта.

— Ты бы лучше подумал, с кем разговариваешь, Стив. Пока мы все не выясним, ты и сам на подозрении.

Стив резко обернулся в сторону толстого силуэта, вырисовывавшегося в свете керосиновой лампы.

— Как и ты, Чарли, — крикнул он. — Как и любой из нас!

Из темноты донесся голос миссис Шарп:

— Я бы хотела знать… Что вы намерены делать? Так и будете стоять здесь всю ночь?

— А что еще мы можем сделать? — отозвался Чарли Франсуорт. Он многозначительно посмотрел в сторону дома Розенов. — Кто-то же должен к ним прийти из тех. Обязательно должен.

Это голос Чарли заставил Стива сорваться. Визгливый, словно у поросенка, голос, исходящий из дырки в слоях жира, его идиотская спортивная рубашка и кретинские предрассудки.

— Это ты должен кое-что сделать, Чарли, — закричал он. — Ты должен пойти домой и заткнуться!

— Что-то ты чересчур разволновался, Стив, — донесся с соседнего двора голос Чарли. — Я думаю, нам стоит присмотреть и за тобой!

К Стиву подошел Дон Мартин с керосиновой лампой в руке. Вид у него был какой-то неуверенный, словно ему надо было запломбировать дупло зуба, но он боялся, что это будет больно.

— Я думаю, сейчас все может проясниться, — сказал он. — Да. Я думаю, все должно сейчас проясниться.

Люди сошли с крылечек, подошли и плотно встали позади Дона, который стоял сейчас прямо напротив Стива.

— Твоя жена много говорила о твоих странностях, Стив, — сказал он.

Рысцой подбежал Чарли Франсуорт.

— Ну-ка, ну-ка. Расскажи, что они говорила, — возбужденно потребовал он.

Стив Брэнд знал, что так оно все и должно было случиться. Он не очень удивился такому повороту, однако ощутил, что внутри поднимается волна ярости.

— Ну, — сказал он, — и что же рассказала моя жена? Выкладывай все. Он обвел взглядом стоящие вокруг темные фигуры. — Давайте перебирать все странности каждого мужчины, женщины или ребенка на этой улице! Не ограничивайтесь мной и Нэдом. Как насчет того, чтобы сколотить карательный отряд и сжечь на рассвете всех подозрительных? Чего стесняться!

Дон раздраженно запротестовал:

— Незачем так злиться, Стив…

— Пошел ты к черту! — перебил его Стив с холодной спокойной яростью.

Оскорбленный Дон снова перешел в наступление, однако голос его звучал чуть неуверенно и обиженно.

— Так уж вышло, что Агнесса говорила, будто ты часто пропадаешь допоздна в подвале, мастеришь то ли радиоприемник, то ли что-то там еще. Ну так вот, никто из нас никогда не видел этого приемника…

— Ну-ка, ну-ка, Стив! — закричал Чарли Франсуорт. — Что это за «приемник» ты мастеришь? Я никогда его не видал. И другие тоже. С кем ты говоришь по нему? И кто говорит с тобой?

Глаза Стива медленно обошли полукружие скрытых во тьме лиц и фигур соседей, сделавшихся его обвинителями.

— Удивляюсь на тебя, Чарли, — сказал он негромко. — В самом деле. С чего это ты так сразу поглупел? С кем я говорил? Я говорил с космическими чудовищами. Я говорил с трехголовыми зелеными людьми, летающими на кораблях, похожих на метеоры!

Агнесса Брэнд торопливо подошла к мужу и с испугом схватила его за руку.

— Стив! Стив, пожалуйста… — заговорила она. — Это просто любительский приемник, — повернулась она к толпе. — Вот и все. Я сама купила ему книжку. Просто любительский приемник. У многих есть такие. Я могу показать его. Он у нас в подвале.

Стив отвел ее руку.

— Ничего ты им не покажешь, — сказал он. — Если они хотят заглянуть в наш дом, пусть сперва покажут ордер!

Раздался визгливый голос Чарли:

— Слушай, дружище, нельзя…

— Чарли! — зло оборвал его Стив, — прекрати указывать, чего мне можно, а чего нельзя. И хватит разбирать, кто опасен, а кто нет, кто наш, а кто не наш! — Он подошел к воротам, и люди подались назад. — И вы все туда же! — крикнул он в толпу. — Вам только бы кого-нибудь распять… найти козла отпущения… ткнуть пальцем в соседа! — В голосе его и выражении лица чувствовалась сила, и колеблющийся свет свечей и керосиновых ламп подчеркивал это. — И знаете, друзья, что я вам скажу? Кончится тем, что мы живьем сожрем друг друга. Понимаете? Мы живьем сожрем друг друга!

Чарли Франсуорт вдруг выбежал из толпы и схватил его за руку.

— И это не единственное, что может с нами случиться, — проговорил он хриплым испуганным голосом. — Гляди!

— О Боже, — выдавил Дон Мартин.

Вскрикнула миссис Шарп. Все глаза повернулись направо, где из тьмы материализовалась какая-то фигура. Звук размеренных шагов становился все громче и громче по мере ее приближения. Салли Бишоп сдавленно всхлипнула и схватила Томми за плечи.

В наступившей тишине прозвенел мальчишеский голос:

— Это чудовище! Это чудовище!

Испуганно вскрикнула какая-то женщина. Обитатели улицы Кленовой стояли словно в столбняке, и нечто неизвестное медленно приближалось к ним. Дон Мартин исчез у себя в доме и через минуту появился с пистолетом. Он быстро прицелился в направлении приближающейся фигуры. Стив поспешно выхватил оружие из его руки.

— Господи, здесь кто-нибудь в состоянии думать? Когда вы только поумнеете! Что может сделать пистолет против…

Трясущийся от страха Чарли Франсуорт отнял у него пистолет.

— Хватит разговоров, Стив, — заявил он. — Ты нас до могилы доведешь! Ты собираешься позволить всякой пакости преспокойно разгуливать среди нас? Некоторые думают по-другому.

Он вскинул пистолет и нажал на курок. В ночную тишину вторгся оглушительный гром выстрела, подхваченный ночным эхом и его отголосками. В сотне ярдов от них неясная фигура опала, словно белье, сорванное ветром с веревки. Ото всех домов к ней побежали люди.

Стив добежал первым. Он опустился на колени перед убитым, перевернул его и заглянул в лицо. Потом поднял голову и обвел взглядом полукруг смотрящих на него глаз.

— Олл райт, друзья, — сказал он негромко. — Это случилось. Вот вам и первая жертва… Пит Ван Хорн!

— Боже! — хрипло выдавил Дон Мартин. — Он же ходил на соседнюю улицу посмотреть, как там с электричеством.

Голос миссис Шарп был гласом оскорбленного правосудия.

— Ты убил его, Чарли! Ты застрелил его!

В свете керосиновой лампы, которую он держал, лицо Чарли Франсуорта напоминало дрожащий и трясущийся кусок теста.

— Я не знал, кто это был, — заговорил он торопливо. — Само собой, я не знал, кто это был. — Слезы текли по его щекам. — Он вышел из темноты… как я мог предположить, кто это такой? — Он обвел людей затравленным взглядом и схватил Стива за руку. Стив умел объяснять. — Стив! — взвизгнул он, — ты ведь знаешь, почему я выстрелил. Откуда мне было знать, чудовище это или кто-то еще?

Стив поглядел на него и не сказал ничего. Чарли рванулся к Дону.

— Мы все боялись одного и того же, — забормотал он. — Одного и того же. Я просто пытался защитить свой дом, вот и все. Слушайте, вы, это все, что я пытался сделать! — Он изо всех сил старался не смотреть на Пита Ван Хорна, который не сводил с него мертвых глаз, и на его развороченную грудь. — Откуда мне было знать, что это кто-то знакомый. Богом клянусь, я не знал…

В доме Чарли Франсуорта вспыхнули лампы, залив ярким светом стоящую на улице толпу. Все как-то сразу почувствовали себя голыми. Люди с глупым видом глядели друг на друга, щурились от света да шевелили губами, словно рыбы.

— Чарли, — провозгласила миссис Шарп голосом судьи, выносящего приговор. — Как это случилось, что только у тебя горит свет?

Нэд Розен согласно кивнул.

— И я хотел бы это знать, — сказал он. Что-то внутри пыталось его остановить, но злость заглушила этот внутренний голос. — Как это вышло, Чарли? Ты вроде бы захвачен врасплох? Тебе нечего сказать? Ты только шлепаешь своими большими жирными губами? Что ж, мы слушаем, Чарли. Мы хотим услышать, почему у тебя горит свет!

И снова хор голосов, которые повторяли этот же вопрос, придавали ему законность, поддерживали.

— В самом деле, Чарли? — спрашивали его голоса. — Как случилось, что только у тебя есть свет? — Вопросы вылетали из темноты и наотмашь хлестали по жирным мокрым щекам.

— Ты так поспешно выстрелил, — снова заговорил Нэд Розен. — И ты так хорошо объяснил, кого нам следует бояться. Так может, тебе надо было убить его, Чарли? Может, Пит ван Хорн, упокой, Господи, его душу, хотел нам что-нибудь сказать? Может, он обнаружил что-нибудь и вернулся, чтобы рассказать, кого нам следует остерегаться?

Глаза Чарли сделались маленькими дырочками, источающими страх. Он попятился и уперся спиной в кусты перед домом.

— Не надо, — взмолился он. — Пожалуйста, не надо! — Его пухлые руки пытались говорить за него. Они взлетали вверх в мольбе и в отчаянии падали вниз. Ладони с растопыренными пальцами просили о прощении, о понимании. — Пожалуйста, пожалуйста… Клянусь вам, это не я! Правда, не я.

Камень рассек ему щеку. Он взвизгнул и закрыл лицо руками.

Люди стали надвигаться.

— Нет! — заверещал он. — Нет!

Он рванулся через кусты, словно гиппопотам, раздирая одежду, лицо и руки. Жена его бросилась к нему, но кто-то подставил ей подножку, и она упала лицом на тротуар. Еще один камень просвистел в воздухе и ударил бегущего к дому Чарли в затылок. Другой камень разбил фонарь над крыльцом, и стеклянные осколки обрушились Чарли на голову.

— Не я! — закричал он надвигающейся толпе. — Это не я, но я знаю кто, — неожиданно для себя сказал он. И только произнеся это, понял, что сказал единственно правильную в его положении вещь.

Люди остановились, неподвижные, словно статуи, и из темноты раздался голос:

— Олл райт, Чарли. Кто это?

Нелепый толстый человек стоял на крыльце и улыбался сквозь текущие по лицу слезы и кровь.

— Что ж, я скажу вам, — объявил он. — Сейчас я вам скажу это, потому что я знаю, кто это. Я действительно знаю, кто это. Это…

— Не тяни, Чарли, — скомандовал голос из толпы. — Укажи нам чудовище.

Дон Мартин протолкался вперед.

— Олл райт, Чарли. Мы слушаем!

Чарли изо всех сил старался что-нибудь придумать. Чье бы имя назвать? Он был словно в дурном сне. Страх бился в голове и мешал думать.

— Это мальчишка! — выкрикнул он. — Вот это кто. Это мальчишка!

Салли Бишоп вскрикнула и обхватила руками Томми, зарывшегося лицом ей в платье.

— Это безумие, — негодующе бросила она повернувшимся к ней людям. — Это безумие. Он же ребенок.

— Но он знал, — возразила миссис Шарп. — Он был единственным, кто знал. Это он все рассказал нам. Откуда он узнал? Как он мог узнать?

Голоса поддержали ее.

— Откуда он знал?

— Кто сказал ему?

— Пусть мальчишка ответит!

Словно лихорадка охватила людей. Какой-то сжигающий тело и душу вирус, перекашивающий лица, заставляющий говорить неожиданные слова, укрепляющий внутренний страх.

Томми вырвался из рук матери и бросился прочь. Кто-то из мужчин метнулся ему наперерез, словно футболист, делающий подкат, но промахнулся. Другой, широко размахнувшись, бросил во тьму камень. Люди кинулись за Томми. В ночи раздавались мужские голоса, женские вскрики. Послышался протестующий голос одного из друзей Томми: единственный разумный голос среди охватившего людей безумия, но люди продолжали бежать по дороге, по тротуарам, по обочинам, слепо выглядывая двенадцатилетнего мальчугана.

А потом в одном из домов зажегся свет: в двухэтажном сером украшенном лепниной доме, принадлежащем Бобу Уиверу. Кто-то крикнул:

— Это не мальчишка. Это Боб Уивер!

На крыльце дома миссис Шарп зажегся фонарь, и Салли Бишоп закричала:

— Это не Боб Уивер! Это миссис Шарп!

— Говорю вам, что это мальчишка! — взвизгнул Чарли.

Огни зажигались и гасли по всей улице. Сама собой заработала чья-то газонокосилка, бешено промчалась по газону, оставляя за собой неровную дорожку выстриженной травы, и врезалась в стену дома.

— Это Чарли! — закричал Дон Мартин. — Он один из них. — И увидел, как в его собственном доме вспыхнул и вновь погас свет.

Люди метались из стороны в сторону, от одного дома к другому.

Камень просвистел в воздухе, вслед за ним второй. Вдребезги разбилось стекло. Закричала от боли женщина. Огни вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли. Чарли Франсуорт упал на колени: кусок кирпича пробил двухдюймовую дыру в его черепе. Лежащая навзничь на тротуаре и вопящая от ужаса миссис Шарп вдруг смолкла: опрометью бегущая через дорогу женщина наступила ей на голову острой шпилькой.

С вершины холма в четверти мили от городка улица Кленовая была видна очень хорошо. То тут, то там вспыхивали огни, метались кричащие люди. На улице царил бедлам. День открытых дверей в сумасшедшем доме. Стекла в домах были разбиты, осколки уличных фонарей сыпались на головы детей и женщин. Сами собой заводились газонокосилки и автомобили, включались и выключались радиоприемники. Грохочущая музыка мешалась с криками мольбы и ярости.

На вершине холма стояли у люка космического корабля двое людей, скрытых темнотой, и глядели на Кленовую улицу.

— Понимаете теперь процедуру? — спросил один из них второго. — Достаточно остановить их машины и газонокосилки, отключить радио и телефон. Погрузить их на несколько часов в темноту и смотреть, как развернутся события.

— И везде все происходит одинаково? — спросил второй.

— С незначительными вариациями, — ответил первый. — Они находят самого страшного врага: себя самих. Все, что нам остается, это сидеть в стороне… и смотреть.

— Если я правильно понял, — сказал второй, — это место, эта Кленовая улица, она ведь не одна такая?

Первый покачал головой и рассмеялся.

— Конечно, нет. Их мир состоит из Кленовых улиц, и мы пойдем от одной к другой, позволяя им уничтожать себя. — Он повернулся и пошел по пандусу, ведущему на корабль. — От одной к другой, — повторил он следующему за ним собеседнику. — От одной к другой. — Это было лишь эхо его голоса, потому что обе фигуры исчезли внутри корабля, и мягко скользнувшая плита закрыла вход.

— От одной к другой, — повторило эхо.

На следующее утро, когда взошло солнце, на улице Кленовой стояла тишина. Большинство домов сгорело. На тротуарах и террасах лежали трупы. Но тишина была полной. В живых не осталось никого.

К четырем часам пополудни во всем мире не осталось никого, кто бы встретил рассвет. По крайней мере, людей. А во вторник на следующей неделе на улице Кленовой появились новые жители. Это были представители красивой расы. Их лица говорили о том, что у них прекрасный характер и красивой формы головы. Просто замечательные головы. По две на каждого нового жителя.

Перевод А. Молокина

Content

Род Серлинг
ЧУДОВИЩА НА УЛИЦЕ КЛЕНОВОЙ