Картер Браун

Экзотика

Carter Brown: “The Exotic”, 1961

Глава 1

Мне и самому иногда казалось, что звук моего телефонного сигнала напоминает визг голодного вампира, но я никак не ожидал, что он способен произвести впечатление, подобное тому, которое произвел на мою вечернюю посетительницу. Едва заслышав его, она тут же подпрыгнула чуть ли не выше головы, совершила в воздухе кульбит и с грохотом растянулась на полу. Пару секунд я имел удовольствие созерцать ее восхитительные ножки, которыми она дрыгала, взывая о помощи.

Оценив комизм ситуации, я расхохотался. Конвульсии тут же прекратились и пострадавшая с трудом села. Из-под спадающей на глаза челки мне был подарен такой «нежный» взгляд, что менее хладнокровный человек от него немедленно превратился бы в кучу пепла. Приступы смеха у меня усилились, но потерпевшая, как я понял, не обладала чувством юмора и моего веселья не разделила.

— Вы животное, — сказала она, пытаясь водворить свою юбку на место. — Заткните же наконец глотку вашему дурацкому аппарату!

Задыхаясь от смеха, я послушно снял трубку надрывающегося телефона и промычал:

— Уилер слушает.

— Лейтенант Уилер, — прозвучал сердитый голос шерифа Лейверса, — если звуки, которые я слышу, раздаются в мою честь, то это неважная шутка. Я надеюсь вы не очень долго репетировали?

— Совсем не репетировал, шериф, — с трудом выговорил я, так как смех душил меня с неослабевающей силой. — Это экспромт!

— Перестаньте валять дурака! — проревел он. — Если не хотите, чтобы я выбросил вас к чертям из моего управления! Вы этого добиваетесь. Я вас…

В трубке воцарилось гробовое молчание: очевидно, шеф делал глубокий вздох. Я тоже сообразил, что продолжать беседу в том же духе небезопасно и, воспользовавшись паузой, попытался разрядить обстановку.

— Что я должен делать, сэр?

— Делать?! — Его голос буквально разорвал мои перепонки. — Вы прекрасно знаете, что вы должны делать, когда вас вызывают, — орал он. — Если я не увижу вас в управлении, прежде, чем успею соскучиться, я…

— Достаточно! Отправляюсь немедленно! Кстати, сэр, если вы все-таки успеете соскучиться, то вот вам совет: наберите побольше воздуха и задержите до моего прихода. — Я не стал дожидаться ответной реакции и повесил трубку. Переведя взгляд на блондинку, я обнаружил, что она уже твердо стоит на ногах и осторожно ощупывает ушибленные места.

По тем площадям, которые юбка облегала особенно плотно, ее руки двигались с удвоенной осторожностью.

— Мое сердце разбито, — сказал я печально. — Нужно идти. Ничего не поделаешь — долг службы.

— Что ни делается — все к лучшему, — сказала она, посмотрев на меня с презрением. — После сегодняшнего акробатического этюда у меня пропала всякая охота экспериментировать дальше.

— Жаль, — протянул я с грустью. — Это могло быть интересно. Что ж, как-нибудь в другой раз.

Я взял свой «остин» с круглосуточной стоянки и направился в управление шерифа, перебирая по дороге возможные причины столь срочного вызова, а также вероятные последствия моего фривольного поведения.

Добравшись до места, я свернул с автострады и подъехал к управлению. Во дворе, почти у крыльца, стояло такси — старенький «форд». Его обступили несколько человек в форме и в штатском.

Не успел я выбраться из машины, как от группы отделилась представительная фигура и решительно направилась мне навстречу. Это был шериф Лейверс собственной персоной. Похоже, его настроение с момента нашего недавнего разговора улучшилось весьма незначительно.

— Как ваше самочувствие, Уилер? Вы здоровы? — поприветствовал он меня. — Уверен, вы единственный в моем управлении, кто способен выкинуть подобную шутку!

— Благодарю за комплимент, шериф, но я хотел бы сначала узнать, что произошло. У вас угнали машину? — я многозначительно кивнул на такси.

— Нет, просто мне прислали подарок. Надеюсь, не вы?

— Простите, шериф, я как-то до этого не додумался. Весьма сожалею.

— Ничего, все поправимо. Я выдам вам специальную бумагу, и если впредь для очередной вашей идиотской шутки понадобится труп, вам останется только подыскать подходящую кандидатуру и пристрелить ее!

— В машине труп? — изумился я.

— Пойдите посмотрите сами, — предложил Лейверс.

Я открыл дверцу машины и действительно увидел труп. На заднем сиденье сидел толстый, почти лысый мужчина с двумя пулевыми отверстиями чуть повыше левого уха.

— Узнаете его? — спросил Лейверс.

— Не припоминаю, — ответил я. — А мы что, были знакомы?

— Этого человека зовут, точнее, звали, Дэн Ламберт, — сказал шериф, — запишите и выучите наизусть.

— А кто он, собственно говоря, такай?

— Три года назад он совершил крупную кражу. Нагрел своих клиентов на сто тысяч долларов!

— Но как он попал к вам, да еще в таком виде? спросил я.

— А зачем же тогда я бы вас вызывал?

— Даю честное слово, шериф, я его не убивал!

— На всякий случай заготовьте для себя алиби. Впрочем, оно у вас наверняка есть — какая-нибудь очередная блондинка! Тем не менее я хочу устроить вам очную ставку с водителем этого «катафалка»!

Я проследовал за шерифом в его кабинет. Сержант Полник приветствовал меня лунатическим кивком. На его сонной физиономии не появилось и тени оживления.

Стоящий перед ним таксист был маленьким тщедушным мужчиной лет пятидесяти. Услышав звук открываемой двери, он вздрогнул и обернулся.

— Дружище, Кен, — обратился к нему Лейверс, — хочу представить тебе лейтенанта Уилера. Доскажи-ка ему свою историю, а я посмотрю — сумеет ли он сделать какие-нибудь выводы.

— Святая мадонна! — жалобно воскликнул водитель. — Я ведь уже тысячу раз вам рассказывал! Я и так уже торчу здесь больше часа. Знаете, какие сейчас цены на бензин?

— И все-таки, — прервал я его, — повторите еще раз и можете катиться ко всем чертям. Может быть, мы даже заберем у вас труп с заднего сиденья.

Услышав слово «труп» он сразу обмяк.

— Как я уже рассказывал господину шерифу, я дежурил вечером у бара «Топаз», на Крисчен-стрит. Вы знаете такой?

— Лейтенанту известны абсолютно все питейные заведения в городе, — сказал Лейверс.

— Тут из бара вышли двое парней, — продолжал Кен. — Они вели под руку третьего и стали меня звать… Я обычно не вожу пьяных, но у меня уже два часа не было ни одного пассажира.

— Понятно, вы предпочитаете пьяным клиентам мертвых клиентов, — сказал я. — Что дальше?

— Эти двое впихнули его на заднее сиденье, сунули мне в руку десятку и лист бумаги с адресом. И сразу же ушли, а я поехал и вот, приехал к вам.

— Вы сохранили тот листок? — спросил я.

Лейверс фыркнул и сунул мне измятую бумажку. Это была страничка из дешевой записной книжки. На ней, очевидно очень тупым карандашом, была нацарапана фамилия шерифа и адрес управления.

— Прекрасный способ избавиться от трупа! — воскликнул Лейверс со Злостью. — Единственное, что для этого требуется, — таксист, по возможности, идиот, который не замечает, что везет мертвеца!

— Позвольте! — запротестовал Кен. — Откуда мне было знать, что парень мертв? В машине темно!

— Какой вы таксист, если за всю дорогу ни разу не попытались заговорить с клиентом? — спросил я.

— Во-первых, я считал, что он мертвецки пьян, а во-вторых, у меня не было времени для разговоров — по вечерам слишком много пьяных садится за руль. Один даже зацепил мою машину, смял левый бампер и смылся, прежде чем я успел выскочить и вправить ему мозги.

— Ну вы-то, наверное, не очень спешили? — предположил я.

— Вот что, Уилер, — подвел итоги Лейверс после непродолжительной паузы. — Поезжайте-ка в этот «Топаз» и разузнайте на месте, что к чему. А ты, парень, останешься пока у нас — в твоем состоянии опасно садиться за руль.

— Но я же ни в чем не виноват! — закричал Кен. — Клянусь, я рассказал чистую правду!

— Вы случайно не запомнили номер той машины? — спросил я.

— К сожалению, нет, все произошло очень быстро… Приземистая спортивная машина какой-то иностранной марки. Это все, что я успел заметить.

— А цвет?

— Белый… Или бежевый…

Я посмотрел на шерифа. Он барабанил пальцами по столу, время от времени произносил «н-да» и причесывал затылок, то есть производил те действия, которые совершает человек, ни черта не понимающий в происходящем.

— Уилер, — сказал он наконец, — отправляйтесь все-таки в «Топаз» и попытайтесь что-нибудь выяснить. А мы с сержантом повнимательней осмотрим такси и его содержимое.

— О результатах вам докладывать в письменной форме? — осведомился я.

— Не стоит, — ответил Лейверс. — Все равно утренние газеты сделают все это лучше вас.

Очутившись на улице, я первым делом подошел к такси, увидел, что левое заднее окно открыто, заглянул внутрь и… остолбенел — возле трупа скрючившись маячила темная фигура.

— Уилер, вы почему без стука? — сказала она, обернувшись ко мне, и оказалась доктором Мерфи.

— Я рассчитывал застать тут героя моего любимого ночного кошмара. Но, вы доктор, между прочим, очень его напоминаете.

— Я выполняю свою работу, лейтенант, — пробурчал Мерфи неприязненно. — Не могли бы вы не мешать? В конце концов, что бы вы делали без криминалистов?

— Мне все ясно и без криминалистов. «У этого парня две дырки в голове, что, по-видимому, и послужило причиной смерти…» — прогнусавил я. — Так вы напишете в медицинском заключении?

Вместо ответа Мерфи самодовольно ухмыльнулся.

— Ну ладно, доктор, если вы такого высокого мнения о своей квалификации, то не могли бы сказать, когда наступила смерть?

— Полтора часа назад, — ответил Мерфи.

— Откуда такая точность? Разве покойник носил возле уха портативные часы?

— Я вижу, лейтенант, для вас существует только один способ убедиться в моей профессиональной компетентности — оказаться на его месте.

— О, не надейтесь, док! Я буду жить долго и счастливо.

С этими словами я покинул позицию в окне, чтобы осмотреть машину снаружи. Кен не врал — левый бампер был слегка смят. Убедившись в этом, я вновь просунул голову внутрь, чем, кажется, несказанно обрадовал доктора Мерфи.

— Вы злоупотребляете терпением человека, в жилах которого течет ирландская кровь, — пробурчал он.

— Последний вопрос, док, что вы скажете об оружии?

— С точностью судить об этом можно только после вскрытия.

— Огромное спасибо, доктор. Великодушно извините за то, что я вас отвлек. Вы мне очень помогли.

— Не стоит, лейтенант. Я всегда рад служить очаровательному троглодиту.

Мы любезно раскланялись. Мерфи снова занялся покойником, а я, поразмыслив немного, направился обратно в управление.

Лейверс уставился на меня так, будто я вошел не в дверь, а в окно.

— Скажите, Кен, — поспешил спросить я, пока шериф не начал метать икру, — заднее левое окно было закрыто, когда вы ехали сюда?

— Нет, окно было открыто. Я это точно помню, потому что предыдущий клиент сам открыл его — жаловался на духоту.

— Благодарю, я полностью удовлетворен, — сказал я,

— Уилер! Какого черта? — заорал Лейверс, выйдя из коматозного состояния, но я уже покинул кабинет.

Глава 2

На другое утро, около десяти часов, в прекрасном расположении духа бодрым шагом я вошел в полицейское управление. Аннабел Джексон, секретарша Лейверса, сидела за конторкой и колдовала над грудой документов. Троном горделивой королеве шерифской приемной служил высокий табурет, на котором ее восхитительная королевская попка покоилась величественно и непринужденно, являя великий соблазн для подданных.

Звонкий шлепок, звук которого отчетливо раздался в небольшой комнате, когда я проходил мимо трона, как нельзя лучше доказал, что я — всего лишь простой смертный и ничто человеческое мне не чуждо.

Аннабел подпрыгнула, будто ее укололи шилом. Тут мне и пригодилась моя отменная реакция — я успел схватить ее за запястье как раз в тот момент, когда ее коготки находились уже в нескольких дюймах от моей счастливой физиономии.

— Вы — сексуальный маньяк! — заявила Аннабел, тщетно пытаясь освободить пойманную руку. — Пустите меня, слышите!

— Вы допускаете роковую ошибку, королева, — возразил я. — Вовсе я не маньяк! Просто таким образом я выражаю восхищение. Я же не виноват, что вы восхитительны.

— Если вы еще хоть раз попытаетесь выразить свой восторг подобным образом, я пожалуюсь шерифу, — отчеканила она. — Не думаю, что ему будет приятно узнать, что всякие лейтенанты пристают к его секретарше.

Я выпустил тонкое запястье и схватился да сердце.

— Всякие? — спросил я, стараясь вложить в этот вопрос все запасы трагизма. — Значит, я не единственный?

Некоторое время она раздумывала: рассмеяться или треснуть меня пишущей машинкой, но решения принять так и не успела, потому что из кабинета раздался окрик: «Уилер!!!»

«Судя по употребляемым интонациям, шеф в своем обычном настроении», — подумал я и толкнул дверь кабинета.

Лейверс, сидя в кресле, яростно жевал кончик сигары.

— Я надеюсь, Уилер, — начал он замогильным тоном, — вы меня извините за то, что я помешал вашим невинным забавам?

— Естественно, сэр, какой может быть разговор!

— В таком случае докладывайте. Кажется, прошлой ночью я посылал вас в одно заведение?

«А мне кажется, что не успей я вчера вовремя смыться, — шериф порекомендовал бы мне совсем иной маршрут», — подумал я.

— Кажется, оно называется «Топаз»? — настаивал Лейверс.

— Так точно! — гаркнул я с такой силой, что Лейверс поперхнулся дымом.

— И это все, что вы можете сообщить? — спросил он, прокашлявшись наконец.

— Я был там прошлой ночью, сэр, и кое-что разузнал. Бармен без труда вспомнил, что Ламберт был у них вчера и просидел около трех часов и все это время пил, как губка. И чем больше пил, тем разговорчивее становился.

— Что вы хотите этим сказать?

— Бармен сообщил, когда Ламберт напился, то стал громко угрожать какому-то «вонючему ублюдку» — это дословно, именно так он говорил. Кричал, что имеет какие-то доказательства и собирался немедленно ехать в полицию.

Бармен сказал также, что за столиком Ламберта сидели еще два субъекта. Они тоже были пьяны, но не до такой степени, как Ламберт, и о чем-то с ним разговаривали. Потом бармен некоторое время был занят с другими посетителями, а когда освободился, то увидел, что эта парочка выводит совершенно пьяного Ламберта под руки на улицу. Сказали, что, посадят его в такси.

— Чепуха! — воскликнул Лейверс. — Ясно, что именно они его и прикончили. Вывели на воздух и «бац-бац»!

— Это лишено здравого смысла, шериф, — возразил я. — В баре была куча народа, однако никто не слышал выстрелов.

— Бесшумный пистолет!

— Но зачем было стрелять в голову? Да и потом, насколько нужно быть пьяным, чтобы запихнуть в такси окровавленный труп с двумя дырками в голове. Водитель бы сразу заметил.

— Ваш водитель — болван! — отрезал Лейверс и насупился. Потом спросил: — Может быть, у вас есть другая версия?

— Есть, шериф. Помните ту белую спортивную машину, неожиданно наскочившую на таксиста?

— А при чем тут это?

— Если помните, заднее левое окно в такси было открыто. И Ламберт сидел как раз возле окна…

— Короче, вы хотите сказать, нашелся идиот, который умудрился поравняться с такси и на ходу застрелить находившегося в нем пассажира?

— Во всяком случае, это звучит убедительнее вашей версии, согласно которой Ламберт застрелен двумя пьянчугами прямо на тротуаре перед «Топазом».

Лейверс принялся ожесточенно раскуривать сигару — он всегда так поступал, когда события принимали невыгодный для него оборот. Чтобы предотвратить назревающий конфликт, я поднес к его потухшей сигаре свою зажигалку и попытался перевести разговор в другое русло.

— Скажите, сэр, — начал я вкрадчиво, — что представляет собой этот Ламберт? Мне о нем ничего не известно.

— О, это старая история! — Лейверс будто специально ждал вопроса. — Финансовая контора «Ламберт и Гамильтон Гамильтон Инвестмент Конселорз». Они занимались вложениями в недвижимость и дела шли отлично, пока в один прекрасный день мистеру Гамильтону не взбрело в голову проверить банковские счета. Проверка выявила небольшую недостачу — всего сто тысяч долларов!

— И конечно же мистер Гамильтон заподозрил своего партнера и подал на него в суд?

— Естественно. Денег следствие, правда, не обнаружило, но тем не менее суд присяжных признал Ламберта виновным и дал ему пять лет, а недостающую сумму фирма вернула клиентам за свой счет.

— Фирма, то есть мистер Гамильтон?

— Совершенно верно. Сумму почти полностью возместил он, так как на счету Ламберта не оказалось и десятой части таких денег.

— И что же сейчас поделывает мистер Гамильтон? Продолжает дело в одиночку? — спросил я.

— Нет, — ответил Лейверс. — Сразу после суда фирма прекратила свое существование и мне неизвестно, чем в данный момент занимается мистер Гамильтон. Ламберт же отсидел всего три года из положенных пяти — попал под амнистию и был выпущен из Сан-Квентина неделю назад.

— И как он повел себя после освобождения? Не стал покупать яхту или особняк на Пятой авеню?

— Конечно, нет. В общем, вел себя довольно тихо. А денежки как сквозь землю провалились — сто тысяч! Неплохой повод для убийства? — сказал Лейверс таким тоном, словно и сам был не прочь пришить кого-нибудь за такие деньги. — Мотив преступления поэтому более или менее ясен, — продолжал он, — надо найти за что зацепиться. У вас есть какие-нибудь предложения?

— Для начала можно посадить непьющего, скажем, сержанта Полника, в «Топазе», на случай, если там снова появится эта парочка, — сказал я.

— Это само собой. Дальше?

— Может быть, небольшой визит сочувствия к родственникам покойного? У него есть родственники?

— Дочь, Корин Ламберт. Она содержит ателье модной одежды на Сосновом бульваре. Больше, насколько мне известно, у него родственников не было.

— Пожалуй, навещу ее, — сказал я. — Если Ламберт не постеснялся оповестить о своих планах клиентуру «Топаза», то уж с собственной дочерью он наверняка делился.

— Может, да, а может, нет, — усомнился шериф. — Я слышал, у них были неважные отношения. Но попробовать во всяком случае стоит. Отправляйтесь немедленно.

Я уже подходил к двери, когда Лейверс подал голос.

— Скажите, Уилер, какая у вас машина? — спросил он, хотя ему это было известно лучше, чем кому-либо другому.

— У меня «остин», шериф.

— А какого цвета?

— Белого, сэр.

— Белая спортивная машина иностранной марки, — пробормотал он себе под нос, — так я и думал. Скажите, Уилер, что вы делали вчера вечером?

— У меня полное алиби, шериф. Она блондинка и притом прехорошенькая.

— Как же ее зовут?

— Я обещал об этом никому не говорить. Могу лишь сказать, что она обожает акробатику. Попозже я расскажу о ней поподробнее.

— Обязательно, Уилер, — сказал шериф. — И не забудьте — это ваше алиби! А пока что верю вам на слово.

Когда я проходил обратно через приемную, великолепная Аннабел резко повернулась на своем табурете и заняла оборонительную стойку.

— Что означает ваше беспокойство? — осведомился я галантно.

— Если вы подойдете ко мне ближе, чем на шесть футов, я позову на помощь!

— Прелестное дитя, — сказал я с упреком. — Вы снова допускаете роковую ошибку — людям надо доверять!

— Пусть вам доверяет моя дорогая бабушка — ей перевалило за семьдесят!

Убедившись, что бастиона в лоб не взять, я решил переменить тему.

— Скажите, милая Аннабел, вам известно ателье на Сосновом бульваре, принадлежащее мисс Ламберт?

— Мисс Ламберт упала бы в обморок, если бы услышала, что вы назвали ее заведение швейным ателье. Она называет его «Салон Экзотики». Хотя я там никогда не была, но много о ней слышала.

— И что же вы слышали?

— Говорят, это заведение очень шикарное. Мисс Ламберт изготовляет сногсшибательные туалеты, но и цены — тоже сногсшибательные. Короче, это заведение не для меня. Я с моим жалованьем не смогла бы заказать там даже пару чулок.

— Значит, заведение довольно доходное?

— Говорят, что речь идет о миллионах!

— Благодарю вас, Аннабел. Вы так здорово все описали, что у меня появилось непреодолимое желание посетить «Салон Экзотики» и приобрести там что-нибудь для себя. — Аннабел расхохоталась.

— В добрый час, лейтенант! В наряде от мисс Ламберт вы будете неотразимы.

Через двадцать минут я был на Сосновом бульваре. Осадив «остин» у тротуара, я вышел и огляделся. Это был деловой квартал. С обеих сторон на меня смотрели вывески и рекламы всевозможных предприятий и магазинов.

Нужный мне «Салон Экзотики» обнаружился между ювелирной мастерской «Коксон и сыновья» и аптекой мистера Хартмана.

В небольшой, но очень броско оформленной витрине я увидел парочку расфуфыренных манекенов, представляющих образец «экзотического» творчества мисс Ламберт.

«Чтобы состряпать подобный маскарад решительно необходимо быть либо гением, либо шизофреником, — подумал я. — Впрочем, шизофреником нужно скорее быть для того, чтобы это приобрести».

Бросив последний взгляд на пластиковых красоток, я взялся за позолоченную ручку входной двери. Помещение оказалось довольно просторным и красивым. Пол покрывали дорогие ковры. Отсутствие мебели, если не считать нескольких кресел и длинного, отделанного серебром прилавка, полностью компенсировалось обилием зеркал и красного бархата, которым драпировались двери в примерочные. А уж чего тут было предостаточно, так это пластиковых болванов, подобных тем, которые выставлены в витрине. Единственное, что здесь отсутствовало, это живые люди.

Я уже начал подумывать над тем, в какую из дверей стукнуть, как вдруг раздвинулись тяжелые шторы и появилась девушка.

Черноглазая, стройная как газель брюнетка сделала несколько шагов, увидела меня и остановилась, словно вкопанная.

Она была настолько ошарашена, что самому мне оставалось лишь гадать: действительно ли я первый мужчина, которого она видит в жизни, — и тогда ей повезло, — или же они все-таки появляются здесь, но до того редко, что вызывают столбняк.

— Добрый день, сэр, — сказала она, взяв себя в руки. — Чем я могу быть полезна?

— Вы госпожа Ламберт? — спросил я.

— О нет! — сказала она и широко улыбнулась. — Я Корол — ее ассистентка.

— Мне нужно поговорить с мисс Ламберт. Я могу ее видеть?

Девушка кивнула и скрылась за драпировкой. Не успел я и глазом моргнуть, как шторы вновь раздвинулись, и Корол возвратилась, сопровождая нечто, заслуживающее пристального внимания. Несомненно, то была хозяйка заведения.

Обе девушки были настолько не похожи друг на друга, что, казалось, их подбирали специально для контраста. Черноволосая легкая Корол повадкой напоминала лесную нимфу, а высокая пепельная блондинка с карими глазами и внушительными формами была достойна резца индийского скульптора.

— Чем могу быть вам полезна? — спросила хозяйка, подарив мне взгляд, полный профессиональной любезности. — Наверное, небольшой подарок для вашей супруги?

— У меня нет супруги.

— Ну тогда для кого-то другого? — сказала она понимающе.

— Вполне возможно, — согласился я. — Вот только никак не соображу, для кого. Вы не знаете?

— Нет, не знаю! Но думаю, мы в любом случае что-нибудь придумаем.

Она продолжала любезно улыбаться, но уголки ее рта заметно сжались.

— Вы Корин Ламберт, не так ли? — спросил я как ни в чем не бывало.

— Бесспорно, — ответила она и вновь чарующе улыбнулась. — И я желала бы знать, что все это значит?

— А я лейтенант Уилер из управления шерифа Лейверса. Хочу немного поговорить с вами о вашем отце.

Ее улыбка сразу улетучилась.

— Не стоило в таком случае ломать комедию, лейтенант! — сказала она с раздражением. — Нам лучше пройти в мой кабинет. Корол, останьтесь здесь на случай, если пожалуют НАСТОЯЩИЕ клиенты!

Слово «настоящие» она четко выделила прописными буквами.

— Слушаюсь, госпожа Ламберт! — сказала Корол.

— Следуйте за мной, мистер Уилер, — пригласила она таким тоном, что и мне тоже захотелось ответить: «Слушаюсь, госпожа Ламберт!»

Я нырнул под штору и очутился в комнате, разочаровывающей своей однозначностью. Сразу стало ясно, что она не предназначена для случайных клиентов. Корин села и предложила мне стул.

— Буду вам очень признательна, лейтенант, если разговор не затянется, у меня очень мало времени, — она смерила меня оценивающим взглядом.

— Как я уже сказал, это целиком касается вашего отца, — начал я несколько растерянно. Меня, кажется, смутил тот факт, что в комнате, которую мисс Ламберт назвала кабинетом, стояла двуспальная кровать.

— Если хотите меня подготовить, то имейте в виду, мне все известно. Из полиции сообщили.

Меня поразила бесстрастность, с которой были сказаны эти слова.

— А если вы знаете, что ваш отец убит, то, может быть, вам известно, что в подобных случаях полиция обязана найти убийцу? — спросил я холодно. — Но для этого мне необходимо кое-что выяснить.

— Слушаю вас, — сообщила она безо всякого интереса.

— Меня несколько удивляет, — признался я, — вас нисколько не волнует смерть вашего отца?

— А вы считаете, я должна посыпать голову пеплом? — спросила она с усмешкой. — Да, я огорчена смертью отца, хотя и не поддерживала с ним никаких отношений в последние годы.

— Вы не навещали его в тюрьме?

— Он ни разу не изъявил желания.

— Мне это кажется странным.

— А он и был странным человеком. Ему всегда хватало собственного общества.

В ее голосе, холодном и безразличном, вдруг появились грустные нотки.

— Не нужно ему было брать эти деньги, — вдруг добавила она.

— Вы думаете, что вашего отца убили из-за тех ста тысяч?

— А из-за чего же еще?

— Вы спрашиваете как раз то, о чем я хотел бы узнать у вас. Вы позволите закурить?

Получив разрешение, я достал пачку сигарет и протянул ее Корин. Она ловко выхватила одну и невнятно, уже с сигаретой в зубах, буркнула «спасибо» и потянулась к пламени моей зажигалки. Я тоже закурил.

— Прошлой ночью ваш отец напился в баре и во всеуслышание заявил, что собирается отправиться в полицию и поговорить с шерифом. Видимо, хотел свести с кем-то старые счеты. Что вы скажете по этому поводу?

— Скажу, что это на него очень похоже! — ответила Корин. — Он всегда поднимал шум, особенно если напивался. Жертвами его нелепых угроз становились все, начиная с горничной, отказавшей ему в услуге, и кончая мальчиком-лифтером, который случайно привез его не на тот этаж.

Все это, конечно, было очень интересно, но к сожалению, не давало ответа на мой вопрос. Я попытался уточнить.

— Значит, вы не считаете, что слова, произнесенные вашим отцом в баре, могли послужить толчком к убийству?

— Мне кажется нет, — она пожала плечами.

— У него были враги?

— Я говорила вам, лейтенант, что последние семь-восемь лет не имела никаких контактов с отцом. У меня собственное дело, и его делами я совершенно не интересовалась.

— А вы виделись с ним после его освобождения?

Корин изменилась в лице. Мне показалось, что она не ждала этого вопроса.

— Он заходил ко мне дважды, — сказала она после некоторого раздумья. — Последний раз три дня назад. Просил у меня денег. Я отказала и посоветовала заглянуть в собственные закрома. Мы поругались… Впрочем, как всегда.

— Он просил много?

— Нет, не очень, три сотни.

— А под закромами вы подразумевали те сто тысяч долларов?

— Почем я знаю? — Корин явно теряла равновесие. — Просто я отказала ему и послала ко всем чертям. Мне еще дорога моя репутация.

— Ваши дочерние чувства приводят меня в восторг! — сказал я.

— Мои отношения с отцом вас не касаются! — почти рявкнула она, потеряв всякие остатки любезности. — Мне больше нечего сообщить, и поэтому я прошу освободить меня от вашего присутствия! Я и так потеряла слишком много времени.

— Обещаю освободить вас от своего присутствия сразу же, как только вы расскажете мне, что говорил Дэн Ламберт во время последнего визита к вам. Насколько мне известно, при выходе из тюрьмы у него были деньги… около шестисот долларов! — присочинил я.

— Хорошо, я расскажу, — сказала Корин после некоторой паузы. — Ламберт сказал, что его преследуют два каких-то типа. Один из них сидел вместе с ним в Сан-Квентине и был освобожден за месяц до него. Его зовут Леон Косто. Ламберт сказал, что эти двое вымогают у него часть якобы украденных им ста тысяч. Они, в общем, находились в приятельских отношениях, но Ламберт говорил, что боится их.

— Почему же вы не сказали об этом сразу? — осведомился я любезно.

— А какого черта мне связываться с этой шайкой рецидивистов! Тем более, что и отец боялся их, а теперь убит!

— Мне понятны ваши опасения, мисс Ламберт, хотя утаивание сведений от следствия противозаконно.

Корин нервно затянулась погасшей сигаретой.

— Как звали второго, не помните? — я поднес ей зажигалку.

— Не знаю.

— Ладно. Значит, Ламберт приходил к вам поделиться своими опасениями. А больше вы ни о чем с ним не говорили?

— Нет, больше ни о чем, — ответила Корин твердо.

— Ну что ж, не смею долее вас задерживать. Прошу прощения за причиненные беспокойства и благодарю за ценную информацию, — сказал я официально. — До свидания, мисс Ламберт!

— До свидания, мистер Уилер!

Очутившись по другую сторону драпировки, я увидел Корол стоящей на цыпочках спиной ко мне и поправляющей прическу одному из манекенов. Выглядела она более чем соблазнительно.

— Неужели за все это время не было ни одного клиента? — спросил я так громко, что Корол подпрыгнула от неожиданности. — Может быть, среда — просто неудачный день?

— Боюсь, что среда здесь не при чем, лейтенант. И в остальные дни наши стены не ломятся от клиентов.

Я сделал большие глаза.

— Я вообще не понимаю, — продолжала Корол шепотом, — почему мисс Ламберт не закроет эту экзотическую лавочку.

— Вот тебе раз! — изумился я. — Насколько мне известно, ваше заведение пользуется высочайшей репутацией!

— Выходит, наши цены еще выше.

— Но мне показалось, что мисс Ламберт не видит повода для беспокойства.

— Поводов для беспокойства у нее предостаточно. Лавка пока не окупила и десятой доли тех денег, которые мисс Ламберт в нее вложила.

— Мне кажется, милая Корол, — сказал я, — подумав, — что кто-то здесь хочет меня надуть.

Корол изумленно вскинула брови.

— Но мне не кажется, что это были вы, — успокоил я ее и вышел на улицу.

Пройдя десяток шагов по тротуару, я обернулся и заметил, что сквозь вымытое до блеска стекло витрины за мной наблюдает пара грустных черных глаз.

Я зашел в соседнюю аптеку, позвонил Лейверсу и сообщил, что мне удалось узнать о Леоне Косто и его неизвестном компаньоне.

Лейверс возликовал.

— Ага! — заорал он. — Наверняка это и есть те двое, что сажали Ламберта в такси! Я же говорил!

— Ну и что? — спросил я как бы невзначай.

— Что значит, «ну и что»?!

— Это значит, что все надо еще доказывать, — ответил я спокойно. — А для начала хотя бы установить личность второго субъекта и, кстати, проверить первого. Пусть Пол-ник посмотрит по картотеке.

— Это что… инструкция?! Вы, лейтенант, видимо, принимаете меня за идиота, который сам не в состоянии решить, что ему предпринять?!

Лейверс так орал, что трубка вибрировала у меня в руке.

— Напротив, сэр, я всегда считал вас очень умным и проницательным человеком, — сказал я и добавил: — Что меня очень радует.

— Это еще почему?

— Потому что себя я в таком случае могу считать гением! — сказал я и немедленно повесил трубку.

Глава 3

Нужная мне контора находилась на четвертом этаже старого обшарпанного здания в одном из самых глухих районов города. На двери висела матовая табличка с надписью: «Гамильтон Гамильтон Импортер».

«Вот как!» — подумал я и вошел в контору. Тесная и пыльная комната была настолько мала, что смогла вместить в себя только письменный стол да сидевшую за ним секретаршу. Слева, впрочем, имелась дверь, на которой было отчетливо выведено:

М-р Гамильтон Г.

Секретарша, кстати, блондинка, но не пепельная, а обычная блондинка. И глаза у нее были не карие, а светло-голубые. Занята она была тем, что старательно почесывала кончик носа зажатым в кулаке карандашом.

— Лейтенант Уилер из полицейского управления Лейверса, — представился я. — Могу я видеть мистера Гамильтона?

— К сожалению, невозможно, лейтенант, — сказала она. — Мистера Гамильтона сегодня нет и, скорее всего, не будет.

— Какая жалость! — воскликнул я. — А где же мне его найти?

— Не исключено, что вы застанете его дома.

— У него дома?

— Ну да, конечно! Сейчас я дам вам адрес.

Она что-то чиркнула в блокноте, вырвала листок и подала мне.

— Благодарю вас, — сказал я галантно.

— О, какие пустяки! Не могу ли я быть еще чем-нибудь вам полезна? — спросила она бархатным голосом.

— В данный момент, боюсь, больше ничем, — ответил я и повернулся, чтобы уйти.

— Одну минуту, лейтенант!

Я снова обернулся, да так и замер. Она встала из-за стола. Из всех юбок, которые мне довелось видеть, на ней была самая короткая. Короче просто невозможно!

Обладательница рекордной юбки молча перехватила мой взгляд, мило улыбнулась и, повернувшись на каблуках, медленно направилась к окну. Такой походки я тоже нигде не встречал! Впрочем, было бы преступлением — иметь такие ноги и не уметь на них ходить!

Девица тем временем достигла окна и уселась на подоконнике, поставив на него правую ногу.

В этот момент я с ужасом почувствовал, что если раскрою рот еще чуть шире, то рискую вывихнуть челюсть.

— Открою вам секрет, лейтенант, — сказала она, откинувшись назад и непринужденно болтая левой ногой в маленькой черной туфельке.

Я судорожно глотнул и приготовился к самому худшему.

— Я просиживаю за этим столом пять дней в неделю с утра до вечера уже целый год, но за все это время ТАКОЙ мужчина сюда еще не захаживал.

— Я польщен, — выдавил я, — и восхищен…

В это время солнечный луч случайно забрел в комнату, выгодно осветил ее стройный силуэт, и у меня не осталось сомнений, что тонкая прозрачная блузка надета прямо на голое тело.

— Вы совершенно восхитительны, — сказал я. — И если бы я был окончательно уверен, что это не сон, то доказал бы это немедленно!

— Ах, так вы боитесь проснуться? — догадалась она. — А вы не заметили, лейтенант, что из мебели здесь только стол? — спросила она, жмурясь на солнце. — К тому же довольно пыльный.

Я машинально обвел комнату взглядом, наверняка с видом полного идиота, и пришел к выводу, что женщины тоже иногда говорят правду.

— Да, на свете есть места получше этого, — согласился я, — например, у меня дома. Хотите убедиться?

Она возвела глаза к потолку, ясно давая понять, что предложение подвергается тщательному обдумыванию.

— Я, право же, не знаю… — пропела она, продолжая старательно вращать глазами. Они были не карие, но все равно очень милые. — Я, пожалуй, была бы не прочь взглянуть на ваши апартаменты, но…

— Я отвезу вас на машине, у меня замечательный спортивный автомобиль!

Молчание.

— Иностранной марки! — убеждал я.

Могила.

— А прежде мы могли бы где-нибудь поужинать! — почти закричал я, начиная терять терпение.

Но, к счастью, все необходимые формальности, оказывается, были соблюдены.

— Прекрасно, мистер Уилер! — воскликнула она и спрыгнула с подоконника. — Как насчет «Асиенды» сегодня в восемь? Только чур не опаздывать!

— Постараюсь. Меня, кстати, зовут Эл.

— А меня Агнесса Грин.

— До встречи, Агнесса!

— До встречи, Эл. Надеюсь, вы застанете мистера Гамильтона дома. Это ведь касается убийства Дэна Ламберта, не правда ли?

— Черт подери, об этом знают решительно все! — воскликнул я. — Он что, был так популярен?

— Шеф не любит говорить о нем. Во всяком случае со мной.

— А что импортирует ваш шеф, если не секрет?

— Трюки.

— Трюки?

— Ну да, розыгрыши. Точнее, не сами розыгрыши, а те предметы, с помощью которых проделываются эти трюки.

— Надеюсь, вас-то он не выписал из-за границы специально для того, чтобы разыграть меня сегодня в восемь?

— Приходите — проверите, — развеселилась она.

— А как вообще его успехи? Я имею в виду бизнес?

— Кто его знает? Мне кажется, мистер Гамильтон не очень интересуется бизнесом. У него есть еще магазин, но он там почти не бывает. По-видимому, настоящее положение дел его вполне устраивает.

— Неудивительно! Если бы по моему офису расхаживала такая блондинка, мне бы тоже не хотелось желать большего.

Я никогда не был знатоком архитектуры и поэтому затрудняюсь сказать, в каком стиле был выстроен особняк Гамильтона, но у меня создалось впечатление, что нынешний владелец перетащил его сюда после очередной распродажи недвижимости, принадлежащей мистеру Уолту Диснею.

Дверь мне открыл лакей в самой настоящей ливрее, но физиономия у него была идиотская. Я представился и сказал, что мне нужно поговорить с мистером Гамильтоном. Он попросил меня некоторое время подождать и пообещал пойти выяснить, может ли мистер Гамильтон меня принять. Я изъявил робкое желанное, чтобы «некоторое время» не длилось более двух минут, иначе я могу обидеться и поджечь дом. Он возмущенно фыркнул и удалился, величественный, как фрегат.

Однако через минуту он снова появился и сообщил, что к его глубочайшему сожалению мистер Гамильтон никак не может сейчас принять меня по той простой причине, что его нет дома.

Пока он продолжал рассыпаться в извинениях, я решил, что причина уважительная.

Но тут наконец этот мерзавец сообщил, что хотя мистера Гамильтона и нет, миссис Гамильтон дома, она находится в гостиной и готова меня принять, а он с великой радостью меня к ней проводит.

Двигаясь черепашьим шагом в кильватере у этой скотины, я с нежностью вспомнил эксцентричного шефа.

— Скажите мне ваше имя, любезный, — сказал я.

Он резко замедлил ход, и я едва не врезался в его ливрейную спину.

— Меня зовут Перкинс, сэр, — доложил он, развернувшись во фронт.

Затем он плавно развернулся и мы продолжали шествие.

Я вдруг представил себе физиономию Лейверса, держащего в руках номер сегодняшней вечерней газеты, на первой странице которой красуется моя физиономия и подпись: «Зверское убийство мистера Перкинса в Гамильтон-холле! Убийца — полицейский лейтенант».

Это придало мне сил для сохранения спокойствия, но если бы наше триумфальное шествие продлилось хотя бы еще минуту — я не дал бы за жизнь господина Перкинса и ломаного гроша!

К счастью, мы уже достигли гостиной.

— Лейтенант Уилер! — продекламировал Перкинс, открыв передо мной дверь, и я вошел внутрь, стараясь не смотреть в его сторону.

Из глубины комнаты навстречу мне вышла высокая худощавая брюнетка. Одета она была так, как будто только что сошла с обложки французского «Вога».

— Добрый день, господин Уилер, — сказала она мягким контральто. — Меня зовут Гейл Гамильтон. Мистер Гамильтон должен появиться с минуты на минуту, так что вы вполне можете его подождать. Присаживайтесь, пожалуйста.

Опустившись в какое-то полуантичное кресло, сплошь состоящее из прямых углов, я посочувствовал древним грекам.

Миссис Гамильтон устроилась в таком же кресле напротив, элегантно скрестив стройные ноги.

На вид ей было лет под тридцать. Пропорции ее тела и лица были выдержаны идеально, но в ее красоте чувствовался какой-то холодок.

«Что ни говори, а до Агнессы ей далеко, — мысленно заключил я, закончив осмотр.

— Вы, наверное, хотели поговорить с моим мужем по поводу убийства Дэна Ламберта? — поинтересовалась она.

— Вы совершенно правы, — согласился я.

— Это был ужасный негодяй! — воскликнула она, едва не свалившись со своего кресла.

«Не знаю, способна ли эта женщина любить, — подумал я, — но ненавидеть она уже умеет!»

— Он причинил нам столько неприятностей! Я всегда говорила мужу, чтобы он порвал с ним всякие отношения. Он такой доверчивый!

— Понимаю вас, — посочувствовал я, предоставляя ей возможность полностью излить душу.

— Нам за глаза хватило давнишнего скандала с пропажей денег, а тут еще это проклятое убийство! Снова начнется газетная шумиха! — Она перевела дух и объяснила: — Все дело в том, что вот-вот начнутся выборы президента местного женского общества «Дочери Пионеров Запада», а я являюсь главным кандидатом на этот пост.

— Вы, конечно, предпочли бы, чтобы Ламберт был убит после того, как вас изберут президентом? — осведомился я.

Но миссис Гамильтон сделала вид, что пропустила колкость мимо ушей.

— Все это жутким образом подрывает наш престиж! — продолжала она. — Я имею в виду себя и моего мужа. Но ничего не поделаешь: у Гамильтона прямо противоестественная страсть ко всяким дурацким предприятиям. Еще до его разрыва с Ламбертом, чему я, не скрою, была очень рада, хотя и потеряла сто тысяч, я втолковывала Гамильтону, что он болван и глупо заниматься рискованным бизнесом, если в этом нет необходимости — у меня, слава богу, достаточно денег для нас двоих! К тому же с таким партнером, как Ламберт! И вот, после всего, что случилось, мой муж решил организовать собственное дело! Про его контору уже пишут в газетах!

— Это, по-вашему, плохо? — спросил я осторожно.

— Это ужасно! Меня в дрожь бросает при мысли, что кто-то из моих друзей может узнать, какой бизнес делает мой муж на импортных погремушках!

— Не вижу в этом ничего дурного, — сказал я. — Напротив, узнав об этом, ваши друзья наперебой бросятся покупать товары вашего мужа и тем самым упрочат позиции фирмы.

Она вспыхнула до корней волос и уже открыла рот, чтобы объяснить мне дорогу вон, но тут входная дверь с грохотом распахнулась и вошел муж.

— Наконец-то! — неестественно громко воскликнула миссис Гамильтон, поскольку запасы воздуха в ее легких в этот момент были весьма значительны. — Познакомься, дорогой, это лейтенант Уилер из полиции. А это, — изящный кивок, — мой муж.

Гамильтон Гамильтон был огромен. Как ни велика была гостиная, но после того, как он вошел, мне показалось, что в ней стало тесно. Его рост был не менее шести футов и шести дюймов, к тому же Гамильтон отличался очень крепким телосложением. Лицо довольно красивое, хотя и немного грубоватое. Губы растянулись в широкой открытой улыбке, обнажавшей ряд белых зубов.

Гамильтон широким шагом подошел и поздоровался да так, что у меня потемнело в глазах.

— Очень рад познакомиться, лейтенант, — прогрохотал он, продолжая трясти мою руку, и я проклял тот день, когда были заведены рукопожатия. — Вас, вероятно, интересует убийство бедняги Ламберта?

— Вы совершенно правы, мистер Гамильтон, — сказал я, поморщившись, и подумал, что Ламберта и в самом деле можно назвать беднягой, но не потому, что он мертв, а потому, что, являясь деловым партнером Гамильтона, он был вынужден ежедневно здороваться с ним за руку.

— Хотел бы задать вам несколько вопросов, мистер Гамильтон, — сказал я, окончательно придя в себя.

— О, конечно! Я всегда рад помочь полиции. Но сначала мы чего-нибудь выпьем!

— Не возражаю.

— Перкинс!!!

Вздрогнули стекла. Миссис Гамильтон заткнула уши.

— Дорогой, — сказала она с упреком, — я тысячу раз тебе говорила, для этих целей есть звонок.

Дверь отворилась и появился Перкинс, похожий на херувима.

— Вы звали, сэр?

Гамильтон уставился на него, как солдат на вошь.

— Послушайте, Перкинс! Какого дьявола у вас кислый вид? Вы нагоняете тоску.

— Я буду веселиться, сэр, — пообещал Перкинс.

— Постарайтесь, — сказал Гамильтон. — Иначе я вас уволю и заведу индийскую танцовщицу.

— Гамильтон! — возмутилась прелестная супруга.

Гамильтон подарил ей очаровательную улыбку.

— Гейл, дорогая, что ты будешь пить?

— Прости, милый, мне что-то не хочется.

— А вы, лейтенант?

— Скотч. И немного содовой.

— Слышали, Перкинс? А мне как обычно — двойной «Том Коллинз».

Перкинс удалился.

— Я вас слушаю, лейтенант, — продолжил он любезно. — Присаживайтесь вот сюда.

Я пересел на жесткое английское сиденье черт знает какого века и стиля, а он расположился напротив в кресле-качалке, тоже старинном и таком огромном, что я бы не удивился, если бы узнал, что прежде в нем отдыхал сам Ричард Львиное Сердце.

— Мистер Гамильтон, вам известны какие-нибудь подробности, связанный с убийством Ламберта?

— Я знаю, что он приехал в полицию уже мертвым!

— Но перед этим он крепко выпил в баре и во всеуслышание заявил, что собирается в полицию, чтобы сделать заявление. Вы не знаете, о чем он мог говорить?

— Даже не могу себе представить. Но насколько я знал старину Ламберта, он вряд ли был способен привести в исполнение подобную угрозу. Впрочем, тюрьма меняет людей.

— И не в лучшую сторону, — заметил я.

— Да… Ведь когда-то Ламберт был славный парень. Веселый, добродушный толстяк. Происшедшее меня просто поразило…

— Гамильтон, — резко прервала его Гейл, — ты говоришь о нем так, будто он был твоим лучшим другом! А это человек, который украл у тебя сто тысяч!

Наступило напряженное молчание. Назревавший скандал, а в этом можно было убедиться, взглянув на изменившуюся физиономию Гамильтона, предотвратило появление Перкинса с напитками.

Гамильтон взял у него стакан и сделал большой глоток. Это подействовало на него благотворно.

— Превосходно, лейтенант! — воскликнул он и сделал еще глоток. — Ваше здоровье!

— Вы были давно знакомы с Ламбертом? — спросил я Гамильтона, стараясь не смотреть в сторону Гейл.

— Мы вместе служили в армии. Когда срок нашей службы истек, мы расстались и пять лет не виделись. Я вернулся на Западное побережье и женился на самой замечательной женщине, какую только мог встретить в своей жизни.

Миссис Гамильтон зарделась.

— Занимался различным мелким бизнесом, — продолжал Гамильтон, — играл на бирже, на скачках и так далее, как вдруг неизвестно откуда появился Ламберт и предложил мне заняться бизнесом с ним на пару. Самому ему не хватало денег для начала. Идея была удачной, и я согласился. Так и образовалась наша фирма.

— А как ваша фирма распалась? — спросил я. — Когда обнаружилась пропажа денег?

— Совершенно случайно. Наше партнерство основывалось на доверии, каждый из нас обслуживал своих личных клиентов, и было неприятно проверять чужие счета. Но вот в один прекрасный день Ламберт ушел из конторы раньше обычного, а тут по срочному делу является один из его личных клиентов. Ему немедленно понадобились деньги; и он хотел выяснить точную сумму, лежащую на его счету. Недолго думая я отыскал в картотеке Ламберта формуляр этого джентльмена, заглянул в него и… остолбенел — там были одни нули!

Я кинулся проверять счета остальных клиентов и обнаружил ту же картину!

Я решил не поднимать шума, пока не поговорю с Ламбертом, — мало ли что могло случиться! — и вернул тому джентльмену деньги по расписке плюс проценты. Около четырех тысяч.

— Ты забыл сообщить одну деталь, Гамильтон, — резко прервала его Гейл. — Деньги, которые ты возвращал клиентам Ламберта, принадлежали мне!

— Да, то действительно были деньги моей жены, — признал Гамильтон, бросив на нее пристальный взгляд. — Я хочу внести ясность, лейтенант, — продолжал он. — Вот уже пятнадцать лет, как я исполняю обязанности жиголо. Меня одевают, кормят три раза в день и регулярно дают на карманные расходы. Я же, в свою очередь…

— Гамильтон!

Гейл в бешенстве вскочила с кушетки и бросилась вон из комнаты. В дверях она обернулась:

— Как ты посмел сказать такое! Этого никогда тебе не прощу!

Дверь с грохотом захлопнулась.

Гамильтон проводил жену долгим взглядом. У него был вид полководца, одержавшего первую победу.

— Надеюсь, вы извините мою жену, лейтенант? — спросил он как ни в чем не бывало. — Она очень эмоциональная женщина.

— Я бы предпочел пока оставить женщин и вернуться к Ламберту. Куда он мог девать украденные деньги? Их ведь было сто тысяч, если я не ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь, черт побери? Но если кому-то и известно, куда он их подевал, то уж, во всяком случае, не мне!

— А как вы думаете, для чего Ламберту незадолго до смерти понадобилось заезжать на Сосновый бульвар? Быть может, он хотел забрать спрятанные там деньги?

— Исключено. Он бы никогда не стал прятать деньги там. Они с дочерью терпеть не могли друг друга.

— Но зачем-то он там был? Дважды.

— Понятия не имею. Даже не знал об этом. — Гамильтон красноречиво пожал плечами.

Я допил свой виски и встал.

— Ну что ж, мистер Гамильтон, благодарю за информацию.

— Не за что, лейтенант!

— Ну почему же? — сказал я и направился к двери.

— Постойте, лейтенант! Я сейчас позову Перкинса — он вас проводит.

— Не надо! — твердо сказал я. — Я прекрасно сам найду дорогу.

— Напоследок полюбуйтесь вот на это, — остановил меня Гамильтон и показал на две китайские вазы, стоящие у камина.

Я обратил на них внимание.

— Жена заплатила за эту пару десять тысяч! Она мнит себя великим коллекционером и утверждает, что это вазы династии Цин и им больше тысячи лет.

Гамильтон поднял одну из ваз и ловко перебросил из левой руки в правую.

— Угадайте, лейтенант, сколько она стоит? Пять тысяч? А вот и не угадали. Десять! Потому что настоящий коллекционер никогда не купит одну вазу, только в паре. А теперь — ловите!!!

Я успел понять только одно: тысячелетний, десятитысячедолларовый и уж никак не менее чем семифутовый снаряд полетел прямо в меня. Рискуя жизнью, я попытался спасти драгоценный сосуд и подставил руки, но ваза, пущенная могучей рукой Гамильтона, видимо, обладала энергией пушечного ядра. Я лишь немного сбил ее с курса, и она, скользнув по моим пальцам, пронеслась дальше, к каменной стене.

Я зажмурился, ожидая услышать грохот, и услышал его. Это был громоподобный хохот Гамильтона. Он хохотал так, что от его смеха дрожала каминная решетка. Я обернулся и увидел, что проклятая ваза продолжает свой круиз по полу, мягко подпрыгивая и кувыркаясь.

— Она ре… резиновая! — выдавил сквозь смех Гамильтон. — Купите, лейтенант, полтора доллара за пару!

Проклиная все вазы на свете, я двигался по коридору гамильтоновского особняка и молил судьбу, чтобы она не послала мне навстречу Перкинса, или, если уж эта встреча неизбежна, сделала так, чтобы у меня в руках тоже оказалась ваза, но не резиновая, а чугунная.

Вдруг одна из дверей приоткрылась, и я увидел Гейл Гамильтон. Она прикладывала палец к губам и делала мне знаки войти.

«Ничего себе семейка! — подумал я. — Муж — клоун, а жена — обольстительница».

Она поспешно затворила за мной дверь.

— Умоляю, не шумите, — голос у нее дрожал. — Я хочу вам кое-что сообщить, но боюсь, что муж может услышать!

— Слушаю вас, дочь моя, — сказал я тоном исповедника.

— Прошу вас, оставьте шутки, лейтенант, — она возмутилась. — Неужели вы думаете, что я пригласила вас за этим?

«Надеялся, черт побери!» — подумал я.

— Ради бога, извините, миссис. Просто в данный момент я нахожусь в несколько расстроенных чувствах. А вы утверждали, что ваш муж занимается не своим делом! Да у него просто талант!

— О, мой бог! — воскликнула она с нескрываемым ужасом. — Неужели он демонстрировал вам свои резиновые вазы?

Я кивнул. Она сокрушенно покачала головой.

— Временами мой муж бывает просто несносным ребенком, но он очень хороший человек…

— Простите, что перебиваю, однако вы, кажется, хотели что-то сообщить? О достоинствах вашего мужа?

— Нет, не об этом! — Она была явно задета, но голос ее прозвучал твердо, как и подобает будущему президенту «Дочерей Пионеров Запада». — Когда я узнала, что Ламберт выходит из тюрьмы, то очень встревожилась. Поймите меня — этот ужасный человек был способен на все! А мой муж так беспечен!..

— Прекрасно вас понимаю, — сказал я, прерывая поток ее красноречия.

— Так вот, я наняла частного детектива и поручила ему следить за всеми действиями Ламберта.

Вот это нокаут! Если бы ваза Гамильтона угодила мне в голову — эффект не был бы так силен.

— Но мой муж об этом ничего не знает, — продолжила она, — и я вас очень прошу хранить все в тайне. Вы не представляете, что может случиться, если он узнает.

— Когда вы наняли детектива?

— Неделю назад. Сразу после того, как Ламберт вышел на свободу. Я думаю, у него должна иметься полезная для следствия информация.

— Еще бы! Большое спасибо, миссис Гамильтон!

— Скажете ему, что пришли от меня, — этого будет достаточно.

— Еще раз благодарю вас, миссис Гамильтон. О такой удаче я даже не мечтал.

— Не стоит, лейтенант, — сказала она и взялась за ручку двери.

— Постойте! — остановил я ее. — Одна маленькая деталь — как зовут вашего детектива?

— Ох, простите, лейтенант! — рассмеялась она. — Я совсем забыла! Его зовут Мервин Старкс, его бюро находится на Файрфилд-стрит.

— Ну и имечко! — воскликнул я. — А вы уверены, что это не очередная шутка вашего мужа?..

Глава 4

Наведя некоторые справки, я без особого труда разыскал нужную мне контору. Она располагалась в глубине довольно большого и задрипанного особняка на Файрфилд-стрит.

Отсутствие таблички несколько задержало поиски нужной двери. Вместо нее я обнаружил потрепанный плакат, на котором был изображен джентльмен в котелке и бакенбардах, положивший ноги на стол и с довольным видом потягивающий «бурбон» прямо из горлышка пузатой бутыли.

«Не удивлюсь, если, войдя, я застану мистера Старкса за чтением поваренной книги издания 1857 года или пятицентовой брошюры «Гениальный сыщик Нат Пинкертон», — подумал я и решительно толкнул дверь.

Однако первое, что увидел, был урчащий компьютер марки «Ай-Би-Эм», причем одной из последних моделей.

Кроме того, в комнате находилось еще кое-что достойное внимания, а именно — белобрысая, растрепанная, похожая на ведьму, тощая, как жердь девица, хлопотавшая вокруг компьютера.

— Вам что-нибудь угодно? — осведомилась она голосом еще более тонким, чем ее ноги.

— Я хотел бы видеть мистера Старкса, — сказал я.

— Он назначил вам встречу!

— О, конечно! Мы с ним договорились, что он одолжит мне на время свой компьютер — надо сделать небольшие вычисления.

Брови у нее так резко поползли вверх, что я испугался за их сохранность.

— Вы в своем уме?

— А разве не видно, что я полный идиот?

— А-а-а! — Ее тонкие губы вытянулись в прямую линию. — Теперь я понимаю, вы юморист?

— Я полицейский лейтенант, — уточнил я и для пущей убедительности повертел у нее перед носом своим удостоверением. — Хочу поговорить с Мервином, если можно, побыстрее.

Она что-то пробурчала себе под нос, по-видимому, какое-нибудь «ведьмацкое» ругательство и направилась во внутренние апартаменты.

Закуривая сигарету, я почти потерял надежду вновь увидеть мою собеседницу, решив, что она, наверное, давно вылетела на метле через каминную трубу. Но девица все-таки вернулась.

— Мистер Старкс может уделить вам только десять минут, — пропищала она на ходу и бросилась к своей адской машине.

— О, я ценю его щедрость! Машинное время ведь очень дорого! — сказал я.

— Проходите туда, — она махнула рукой, не оборачиваясь.

Стол в кабинете был так огромен, что на нем вполне можно было производить военные действия. За столом сидел мужчина, внешне сильно напоминающий крысу. Такое впечатление создавалось благодаря его прическе, куполообразному лбу и длинному острому носу.

Он оторвал взгляд от бумаг, лежащих перед ним, и с полнейшей невозмутимостью перевел на меня.

— Я — Мервин Старкс, — сказал он просто. — Пожалуйста, излагайте ваше дело, по-возможности, короче.

— Уж как получится, — возразил я.

— Повторяю, у меня нет времени для шуток Пожалуйста, переходите к делу, — Старкс все еще не терял невозмутимость.

— Потрясающе! Иметь такую машину и ощущать нехватку времени. А я, признаться, думал, что в вашем компьютере содержится перечень всех возможных преступлений, как совершенных, так и предполагаемых, да еще с приложением обвинительных приговоров по каждому случаю.

Старкс устало посмотрел на меня.

— По работе я связан с некоторыми страховыми компаниями, — сказал он скучным голосом. — Компьютер содержит и обрабатывает интересующие их статистические данные. Я плачу за пользование машиной, компания платит мне за результаты, правда, несколько больше. Есть еще какие-нибудь вопросы, господин лейтенант Уилер?

— Есть. Откуда вам известно, кто я такой? — спросил я.

— Не скромничайте, лейтенант. Вы популярны, во всяком случае на бульваре, — сказал он с улыбкой, — и к тому же моя профессия обязывает быть в курсе всего… Вам, насколько мне известно, поручено расследование убийства Дэна Ламберта, — продолжал он невозмутимо. — И именно это привело вас ко мне, не так ли?

— Миссис Гамильтон сказала, что вы последнее время состоите у нее на службе, Мервин.

Он поморщился.

— Мистер Старкс, если вас не затруднит.

— Таким образом, вы не отрицаете, что вы вели наблюдение за Ламбертом в течение последней недели? Почему же вы не сообщили в полицию, что обладаете информацией, касающейся подготовки убийства?

— Во-первых, мои действия зависят от пожелания клиентов, а миссис Гамильтон хотела сохранить все в строгой тайне, — сказал он холодно. — Во-вторых, утверждение, что я обладаю какой-либо достоверной информацией относительно подготовки преступления сильно преувеличено.

— Буду рад в этом убедиться, Мервин, когда вы предоставите мне полный отчет о ваших действиях за последнюю неделю. Надеюсь, вам для этого не понадобится «Ай-Би-Эм»?

Старкс вновь устало посмотрел на меня и начал более чем монотонным голосом:

— Ламберт освободился из Сан-Квентина восемь дней назад. На следующий день он прибыл в Пайн-Сити и снял комнату в третьеразрядном отеле «Император» на Бай-роуд. За все время он дважды в одно и то же время заходил в заведение своей дочери…

— Это «Салон Экзотики», — поправил я, подняв вверх указательный палец.

— …на Сосновый бульвар. Видимых контактов с мистером и миссис Гамильтон не имел.

Я снова прервал его:

— А теперь, Мервин, расскажите мне что-нибудь, чего я не знаю.

— На другой день, — продолжал он, — не обратив ни малейшего внимания на мою реплику, — после того, как Ламберт обосновался в «Императоре», в соседнем номере того же отеля остановилось двое мужчин, и каждый раз, когда Ламберт выходил куда-нибудь, один из них, или оба, сопровождали его.

— Их имена?

— Одного зовут Леон Косто, он долгое время сидел в одной тюрьме с Ламбертом и освобожден тремя неделями раньше его. Другого типа зовут Майк Соулз. Известный хулиган и громила, не раз привлекавшийся по различным уголовным статьям. Надо полагать, теперь они сошлись с Косто. Прошлой ночью, — продолжал Старкс, — Ламберт, приблизительно в четверть девятого, зашел в бар «Топаз». Часом позже туда явились Косто и Соулз. Они подсели к Ламберту и заказали выпивку. Пьянствовали в течение часа и очень в этом преуспели, особенно Ламберт. Затем Косто с помощью Соулза под руки вытащили совсем раскисшего Ламберта на улицу, позвали такси и впихнули его на заднее сиденье. Такси отъехало от бара ровно в одиннадцать минут десятого. — Тут он по непонятной причине замолчал.

— Скажите, Мервин, ваш человек, сопровождавший такси, не заметил поблизости белой спортивной машины иностранной марки? — спросил я.

— Нет, — ответил он с уверенностью.

— Очень странно. Я разговаривал с водителем, и он утверждает, что какой-то спортивный автомобиль задел его машину и смял ему задний бампер. На бампере действительно свежая отметина.

— Весьма сожалею, лейтенант, — Мервин виновато развел руками, — но мои люди не сопровождали такси.

— Что? — воскликнул я.

— Мои люди не сопровождали такси, — повторил он спокойно.

— Какого черта! Они что, не успели допить свой кофе?!

Старкс изобразил смущение.

— Вы меня не дослушали, лейтенант. Мой человек не имел возможности сопровождать такси, так как сам был задержан полицией. Этот болван нарушил правила парковки.

— Ваш компьютер, значит, тоже иногда врет? Только учтите, что ему, в худшем случае, грозит техническая профилактика, а у вас, мистер Старкс, могут быть крупные неприятности.

В одном мистер Старкс оказался прав: отель «Император» действительно был третьеразрядным. В холле я заметил скучающую девицу, изнывающую под тяжестью собственной косметики. Ее пышные формы, упакованные в джинсовое платье явно меньшего размера, упорно стремились наружу, к солнечному свету. Завидев меня, девица оживилась и проворно забросила ногу на ногу таким манером, что наблюдатель, обладающий достаточно острым зрением, мог без труда прочитать надпись на ее трусиках.

Когда я взглянул в глаза сидящего за стойкой портье, мне в голову пришла единственная песенка — «Моя любовь — марихуана…»

— Хотите комнату, мистер? — спросил он, любезно глядя на меня парой хитрых грязно-серых глазок. — Есть прекрасный номер — два пятнадцать в сутки, платить вперед. — Он перекинулся взглядом с томящейся девицей. — Но, может быть, мистеру нужен номер на более короткое время? Три семьдесят пять!

— Для того чтобы наловить десяток блох, мне бы хватило и двух минут, но я не занимаюсь насекомыми. Меня интересует, какой номер занимают господа Косто и Соулз?

— А кто его знает, — он пожал плечами. — Мы не записываем фамилии клиентов…

Чтобы просветить его память, я продемонстрировал свое удостоверение.

— Простите, лейтенант, — лицо портье расплылось в любезной улыбке, которая, впрочем, далась ему с заметным трудом. — Кажется, я припоминаю! Они ведь совсем недавно прошли к себе. Их комната 216, на втором этаже.

— Прекрасно! Пожалуй, поднимусь их проведать, — тоже любезно улыбнулся я. — Кстати, я хочу, чтобы мой визит был для них сюрпризом, и если ты попытаешься лишить их его, на обратном пути я разобью этот телефон на твоей башке. Понятно?

Его улыбка стала совсем жалкой.

— Помилуйте, лейтенант, — воскликнул он с большим чувством. — Можете быть абсолютно спокойны. У них нет местного телефона.

— Ну разве что…

Старый тяжелый лифт, казалось, с трудом поднял меня на второй этаж. Комната 216 оказалась в самом конце длинного коридора.

Я громко постучал, и из глубины довольно неприветливо рявкнуло:

— Кто там?

— Один очень хороший друг мистера Ламберта! — рявкнул я в ответ. — Открывай, есть разговор!

Едва я успел вынуть из-под пиджака свой 38-й, как внутри стукнула задвижка и дверь, придерживаемая цепочкой, приоткрылась на фут.

Сквозь щель на меня уставилась небритая гориллоподобная физиономия. Немедля ни минуты, я вставил ей в левую ноздрю ствол моего 38-го и показал глазами на цепочку.

— Веди себя хорошо, малыш, — сказал я проникновенно, пока тот возился с цепочкой, — иначе твоему товарищу придется долго отмывать стены… Так… И проходи вперед. — Я ткнул его дулом в поясницу.

— Кто там с тобой, Майк? — раздался нетерпеливый голос из комнаты. — Кого там черти принесли?

Как только Косто подал голос, я поспешил удовлетворить его любопытство и, с силой втолкнув Майка в комнату, ворвался сам. Вопрос «кого черти принесли?» был поставлен со всей резкостью, но ответ на него был таким:

«Пришел представительный, элегантно одетый мужчина с револьвером 38-го калибра».

Придя к этому выводу, Косто, который, сняв пиджак, валялся на кровати, приподнялся, как бы приветствуя меня, а рука его непроизвольно потянулась к карману пиджака, небрежно брошенного в ногах.

— Не советую, Леон, — сказал я, сопровождая слова красноречивым жестом. — Бери пример с Майка и будь умницей.

Косто смерил меня долгим взглядом, но рука его остановилась и он снова лег.

Нужно сказать, что в отличие от своего партнера, Косто выглядел вполне интеллигентно и первоначально производил приятное впечатление. В его умных темно-синих глазах я не заметил особого беспокойства.

— Ну и что все это значит? — спросил он, поудобней вытягиваясь на кровати. — Если собираетесь грабить, то должен, к стыду своему признаться, что вы ошиблись номером. Буду рад, если у нас найдется хотя бы десяток монет. Правда, Майк?

— Правда, правда, — сказал Майк. — Но я боюсь, что этот мистер не грабитель — это коп!

— Неужели коп? — оживился Косто. — Не мучайте нас, сознайтесь!

Я не стал торопиться с признаниями и вместо этого поспешил осмотреть карманы пиджака Косто и обнаружил в одном из них красивую игрушку — 32-й с аккуратно отпиленным стволом.

— Стреляешь с короткой дистанции, Леон? — сказал я, кладя «игрушку» в свой карман. — Думаю, у тебя все равно нет лицензии.

— Я вижу эту пушку в первый раз в жизни! — воскликнул Косто. — Это грязный трюк!..

— И естественно не знаешь, как с ней обращаться, и вообще боишься всякого оружия? Ладно, — сказал я и спрятал свой пистолет обратно под мышку, — стало быть Ламберт был убит не из этого обреза?

— Ты был прав, Майк, это коп, — заключил Косто.

— Ну что ты будешь делать! — Соулз с отвращением плюнул на пол.

— А делать вам, друзья, нечего.

— Чего ты от нас хочешь? — Косто сел на кровати. — Кстати, недурно бы, наконец, представиться. Ты нас, я вижу, знаешь, а мы тебя нет!

— Лейтенант Уилер, если будет угодно. Из управления шерифа Лейверса. И попрошу вас держаться корректно, тем более что у меня есть для вас интересные новости.

— Например? — спросил Косто.

— Например, миссис Гамильтон — супруга мистера Гамильтона, бывшего делового партнера Ламберта, оказалась до такой степени встревожена досрочным освобождением мистера Ламберта, что наняла частных детективов, чтобы они наблюдали за ним днем и ночью. Причем сделала это весьма оперативно — за Ламбертом велась слежка всю минувшую неделю.

— А почему вы считаете, что нам это интересно, лейтенант? — Косто сел на кровати.

— Вы все еще полагаете, что я беру вас «на пушку», хотя пушку я, как видите, убрал. Ваше упрямство не делает вам чести, господа. Со слов ищеек миссис Гамильтон мне доподлинно известно, что вы ПОСЛЕДНИЕ, кто видел Ламберта живым.

Майка передернуло.

— Вы даже были так любезны, что взяли для него такси.

— Я не совсем понимаю, — сказал Косто. — Мы действительно вместе сидели вчера в «Топазе» и действительно помогли Ламберту сесть в такси, так как он был вдрызг пьян, ну и что?

— Видите ли, шерифа не оставляет уверенность, что Ламберт был посажен в такси уже мертвым, а наш шериф, смею вас уверить, упрям, как каталонский мул.

— Нам шьют мокрое дело, Майк, — констатировал Косто. — Но имейте в виду — Ламберт был живехонек, когда мы его грузили. Разве что мертвецки пьян.

— Но и вы не забывайте, что мистеру Лейверсу известно о вашей записке таксисту с адресом шерифа, а он и более безобидные шутки понимает с трудом,

— Это его личные трудности!

— Если бы это было так! К сожалению, это теперь и мои трудности. А ваши трудности усугубляет таксист, который не берется утверждать, что его пассажир первоначально был жив. Напротив, он утверждает, что тот всю дорогу лежал «как труп».

— Это клевета! — Соулз сжал кулаки. Косто, однако, не потерял хладнокровия.

— Не горячись, Майк, — сказал он, — а вы, лейтенант, не могли бы объяснить, зачем нам вообще понадобилось убивать Ламберта?

— Вы, мистер Косто, если я не ошибаюсь, так же, как и Ламберт, до недавнего времени занимали апартаменты в Сан-Квентине. Мне не известно, за что, но это не существенно. Зато я знаю, почему там сидел Ламберт, и вы это тоже знаете.

— Не вижу связи, — сказал Косто.

— Таким образом, вы не отрицаете, что вам известно о ста тысячах, которые Ламберт похитил. Нет ничего противоестественного и в том, что вам захотелось присвоить эти деньги. Вы сели ему на хвост и дожидались, когда он заглянет в свой тайник. Как только вам станет известно, где спрятаны деньги, вы уберете Ламберта.

— У вас богатое воображение, лейтенант, — сообщил Косто.

— Комплимент не по адресу. Это воображение моего шефа.

— О’кей, вы хотите сказать, что придерживаетесь на этот счет другого мнения и предлагаете поиграть в вашу игру. А выигрышем будет для нас пара изящных наручных браслетов?

— Я хочу сказать, что ВАМ с шерифом будет трудно договориться, а у меня все-таки есть кое-какой опыт.

— Коп в роли адвоката! — воскликнул Соулз. — Леон, этот парень — комик!

— Погоди, Майк, — остановил его Косто. — Объясните толком, лейтенант, чего вы от нас хотите?

— Ламберт, находясь в «Топазе», заявил, что собирается кого-то заложить шерифу. Он не говорил кого?

— Нет, — ответил Косто.

— И тем не менее вы согласились ему помочь?

— Вот проклятый коп! — взорвался Майк. — Не будь идиотом, Леон, не забывай, с кем ты разговариваешь!

— Закройся! — обрезал Косто. — Я знаю, что делаю.

Майк покрутил пальцем у виска, но умолк.

Косто поднялся с кровати и в раздумье принялся расхаживать по комнате.

— Итак, — продолжал он, — начнем с того, что, еще находясь в тюрьме, где мы и сошлись, Ламберт утверждал: никаких ста тысяч он не крал, его подло надули. Не скажу, будто я ему поверил, так как из ста заключенных девяносто девять всегда поют одну и ту же песню. Мы решили, что Ламберт спрятал денежки в надежном месте, и принялись наблюдать за ним. Рано или поздно он должен наведаться в тайничок и мы застанем его, так сказать, на месте преступления. Взамен свободы Ламберт должен был уплатить нам с Майком всего десять тысяч.

— Не подозревал, что вы с Майком такие скромные, — сказал я, наблюдая, как Соулз сжимает и разжимает свои огромные кулачищи.

— Но этого не произошло. Не знаю, заметил Ламберт нашу слежку или нет, но в один прекрасный день он сам назначил нам встречу в «Топазе». Когда мы туда пришли, он был изрядно пьян и вследствие этого чрезвычайно возбужден. Заявил, что теперь окончательно убедился: его надули, и собирался отправиться прямиком в управление шерифа. Мы с Майком пытались как-то переубедить его, но он был непоколебим и вдобавок настаивал, чтобы мы его сопровождали.

— Он не объяснял, зачем ему нужен шериф? — спросил я.

— Он сказал только, что сто тысяч все еще находятся у человека, который ему это подстроил, и теперь он собирается заполучить их.

— Может, Ламберт говорил, что нашел доказательство обмана — какой-нибудь письменный документ: письмо или чек?

— Не знаю, — Косто пожал плечами, — Ламберт не вдавался в детали. Боюсь, больше нечего добавить.

— Браво, браво! — воскликнул Соулз со злостью. — Вы сообщили следствию массу ценнейших сведений, мистер Косто! Можете не сомневаться, что теперь лейтенант отпустит вас на все четыре стороны.

— Увы, ценность полученных от вас сведений действительно невелика. Я не услышал ничего нового.

Соулз окончательно вышел из себя.

— Что я тебе говорил, болван! — закричал он Косто, — Разве можно вообще иметь дела с копом? Расскажи ты ему в пять раз больше, он все равно ответит тем же самым. Кретин!

— Майк! — спокойно сказал Косто, — давай без нервов. Лучше бы тебе поменьше работать языком.

— Я знаю, что делаю! Я знаю, что делаю! — продолжал разоряться Майк, имитируя интонации своего компаньона. — Когда ты в последний раз был на свободе дольше одного месяца? Комбинатор!

— Заткнись, ублюдок! — выкрикнул Косто и сжал кулаки.

— Брейк, ребята, — сказал я, но было поздно.

Косто, как коршун, налетел на обидчика и с неожиданной силой и ловкостью повалил его. Передо мной началось увлекательное состязание в стиле английской борьбы.

После недолгой схватки Косто, оказавшемуся сверху, удалось обеими руками захватить горло соперника. Соулз, легкие которого лишились притока воздуха, производил отчаянные, но тщетные попытки освободиться.

Наблюдая эту интересную картину, я неожиданно сообразил, что являюсь свидетелем убийства, и, кроме того, полицейским лейтенантом. И тогда я схватил Косто за запястья и с силой рванул на себя. Я успел еще удивиться легкости, с которой мне удалось разжать его пальцы, и тут же получил сильнейший удар в подбородок.

Когда разноцветные круги перед глазами рассеялись, я увидел две ухмыляющиеся физиономии.

— Неплохой спектакль, Майк?

Показалось, что голос Косто раздается откуда-то из преисподней.

— Пора сматываться! Выдай-ка нашему «благодетелю» еще порцию успокоительного.

В ту же секунду я получил страшный удар по затылку, и наступила тьма.

Глава 5

Возвращение к жизни оказалось не из приятных: голова трещала, как наковальня, и челюсть была не в самом лучшем состоянии. Ощупав затылок, я убедился, что череп цел: очевидно Соулз ударил меня кулаком, не прибегая к помощи оружия, которого при мне, кстати, не оказалось. Мерзавец Косто изъял свой «обрез», а заодно прихватил и мой 38-й.

Я вышел из номера и спустился по лестнице в холл, стараясь ступать осторожно, чтобы мой мозг не в полной мере смог ощутить себя подушечкой для иголок.

В холле имелся только портье, находящийся в состоянии, близком к прострации. Он полулежал в том кресле, которое недавно занимала джинсовая девица и, как мне показалось, спал. Подойдя поближе, я увидел, что ошибся: портье был без сознания. И я понял отчего: его правый глаз заплыл, так что был едва виден, а нос расплющило в лепешку, причем передние зубы отсутствовали.

Даже не пытаясь привести его в чувство, я подошел к стойке и вызвал по телефону «скорую», а затем позвонил шерифу.

Для того чтобы обрисовать ситуацию, мне понадобилось не больше двух минут, в то время как ему на то, чтобы высказать свои соображения, потребовалось времени вдвое больше.

Прибывшие санитары уже выносили избитого портье на носилках, а шериф все еще не мог успокоиться. В конце концов, потеряв терпение, я аккуратно положил трубку на стол и вышел на улицу. Мои часы показывали тринадцать минут седьмого. Я с облегчением вздохнул. До свидания с Агнессой оставалось еще больше полутора часов. Таким образом, я успевал зайти домой и получить то, в чем остро нуждался: душ, таблетку аспирина и немного виски.

В половине восьмого я уже прошел полный курс домашнего лечения, запихнул под мышку запасной револьвер и уже готов был покинуть свои апартаменты, когда заорал телефон.

Сначала я не хотел отвечать, но после некоторого раздумья решил снять трубку — это могла быть Агнесса.

Но звонила не Агнесса.

— Уилер, — голос Лейверса, как всегда, не предвещал ничего хорошего, — меня интересует, как долго я разговаривал по телефону сам с собой?

— Откуда мне знать, сэр! Я не знаю, сколько еще длился ваш монолог, — я отодвинул трубку подальше от уха — в таком положении вопли и проклятия шерифа разбирались, конечно, труднее, зато не так мучительно отдавались в моей гудящей голове.

Наконец через какие-нибудь пару минут трубка перестала орать, и я снова поднес ее к уху.

— …ресные новости для вас, лейтенант, — Лейверс немного остыл и говорил довольно спокойно. — На этот раз вы меня слушаете, черт побери?

— Внимательно слушаю, шериф, — ответил я, поморщившись, и на всякий случай снова отстранился от трубки.

— Помните ту белую спортивную машину, на которой вы построили вашу дурацкую версию?

— Ну и что?

— Объявился ее хозяин. Позвонил некий Свансон и заявил, что вчера вечером, приблизительно за час до убийства, у него угнали машину, данные которой точь-в-точь совпадают с описанием нашего милого Кена. Как вы думаете, лейтенант, господа Косто и Соулз способны на такое ужасное преступление, как угон автомобиля?

— Я прошу вас, шериф, не произносить имена этих молодчиков — у меня начинается головная боль.

— К сожалению, пока нет имен других подозреваемых, я вынужден обходиться этими, придется потерпеть, лейтенант. Кстати, сегодня в четыре часа утра в пятнадцати милях от города обнаружена и брошенная спортивная машина белого цвета…

— Простите, шериф, — прервал я его, — нет ли у нее вмятины на правом крыле?

— Вмятина имеется, но ее происхождение неплохо было бы выяснить у хозяина. Я думаю, лейтенант, вам стоит лично побеседовать со Свансоном, — сказал Лейверс тоном, не допускающим возражений. — Надеюсь, хоть это вам удастся?

— Благодарю за доверие, шериф, — сказал я сквозь зубы, — но у меня уже назначено свидание. Через двадцать минут.

— Вы хотите сказать, что вам надоело работать в управлении? — спросил Лейверс любезно.

— Давайте мне его адрес!

Лейверс продиктовал адрес Свансона, и я записал его в блокнот.

— Благодарю, шериф. Я выберу время и обязательно встречусь с этим господином… Не хотите ли сказать несколько слов о Косто и его компаньоне?

— Не беспокойтесь, лейтенант. Их уже разыскивают и я не думаю, чтобы им удалось далеко уйти, — заверил Лейверс.

— А как самочувствие портье? — спросил я.

— Он еще не приходил в сознание. Помимо других повреждений, врачи подозревают сильное сотрясение мозга. Так что парню придется долго проваляться в госпитале. Можете считать, что вам повезло, Уилер!

— Еще один вопрос, шериф, результаты медицинской экспертизы. Нашел ли доктор Мерфи что-нибудь интересное?

— Вы же знаете Мерфи! Он мастер своего дела. И, как всегда, предоставил массу интересной информации, вплоть до точного состава «коктейля», который Ламберт принял в «Топазе». Хотя, на мой взгляд, это, к сожалению, вряд ли поможет следствию. Единственный полезный факт, добытый доктором, это то, что Ламберт был убит из оружия тридцать второго калибра. Но даже простой мясник мог бы это установить, и без помощи квалифицированного анатома.

— Револьвер 32-го калибра был у Косто, — сообщил я без энтузиазма.

— Вы даже некоторое время держали его в руках, — уколол Лейверс. — Так вот, лейтенант, если этот револьвер еще раз попадет к вам в руки, не спешите возвращать его владельцу, он пригодится для баллистической экспертизы.

Я прибыл в «Асиенду» с опозданием на пятнадцать минут. В глубине очень скудно освещенного зала, у самой стойки, я увидел одиноко сидящую даму и направился к ней.

— Опаздываете, лейтенант, — буркнула обиженно Агнесса.

— Вы просто великолепны, дорогая, — отпарировал я и не покривил душой. Агнесса в самом деле серьезно подготовилась к сегодняшней встрече. Более чем фундаментальная прическа свидетельствовала о том, что ее обладательница провела в парикмахерской не один час, а черное креповое платье, открывающее богатейшие возможности для наблюдений, было ей очень к лицу. Еще раз окинув взглядом ее плечи и полуобнаженную грудь, я окончательно в этом убедился.

Переведя взгляд на столик, который был уже сервирован, я уверился еще и в том, что мне, по-видимому, придется расстаться с недельным жалованьем.

— Я решила, что вы наверняка придете голодным, Эл, — произнесла Агнесса, как бы прочитав мои мысли.

— Я голоден, как Робинзон, дорогая!

Усевшись за стол, я принялся уничтожать расставленную на нем снедь. Агнесса помогала мне очень плохо и опустошение стаканов явно предпочитала опустошению тарелок.

Я решил не отставать и налил себе виски на два пальца выше обычного. Агнесса пила «текилу».

— Будьте осторожны, дорогая, — предупредил я, когда Агнесса приступила к четвертой порции, — выпившие более трех рюмок этой жидкости начинают танцевать дикарские танцы!

— Я с радостью станцую специально для вас, только не здесь, конечно.

— Был бы счастлив это увидеть как можно скорее и даже принять участие, но, к сожалению, случилась небольшая задержка… По долгу службы, естественно. Я надеюсь, дорогая, ты не обидишься, ведь речь идет о каких-нибудь двадцати минутах.

— Что еще за новости? — Агнесса возмущенно вскинула брови.

— Не беспокойся, моя жемчужина, — увещевал я, — просто мне очень нужно заехать к одному господину и задать ему несколько вопросов. Это не займет много времени.

— А я должна ждать здесь? — В ее голосе начали появляться железные интонации.

— Ни в коем случае. По правде говоря, я полагал, что мы поедем туда вместе.

— И ты будешь называть меня сержант Грин? Благодарю покорно, лейтенант! Никуда я с вами не поеду! Во всяком случае, до тех пор, пока не выпью еще порцию «текилы».

Свансон обитал на десятом этаже высотного здания новой постройки. Агнесса согласилась подняться со мной при условии, что я не попытаюсь овладеть ею в лифте. Я обещал. Отыскав нужную дверь, я позвонил.

Меня ожидал сюрприз. Дверь открыла пышнотелая девица с огненно-рыжей шевелюрой. Дело, в общем, не в рыжей шевелюре — я лично видел и не такое, — но сейчас в мои планы вообще не входила встреча с представительницами прекрасной половины человечества. К тому же девица уставилась на меня, как на привидение. Я уже собрался принести свои извинения, решив, что ошибся номером, как она заговорила:

— Лейтенант Уилер? Какого черта! Это уже похоже на преследование.

— Вот именно, какого черта! — слышу я сзади голосок Агнессы и ощущаю чувствительный толчок в спину. — Потрудитесь объяснить, что все это значит!

— Клянусь небом, дорогая, я и сам ничего не понимаю, — ответил я и, обращаясь к рыжей, спросил:

— А в чем дело, крошка? Мы, кажется, раньше с вами не встречались.

Она расхохоталась, обнажив два ряда ослепительных зубов.

— Непростительная забывчивость для вашей профессии, лейтенант, — сообщила она сквозь хохот, — ведь вы были у меня в гостях не далее сегодняшнего утра!

— Корин Ламберт! — воскликнул я с изумлением. — Но ведь утром вы были блондинкой!

— Не будьте наивным, Эл, — фыркнула Агнесса. — Нынешние дамы меняют масть семь раз на дню. Так что если в следующий раз волосы у вашей знакомой будут зелеными, не удивляйтесь!

Глаза Корин сверкнули. Обстановка накалялась. Я поспешил замять назревающий конфликт.

— Я, собственно, пришел сюда, чтобы встретиться с мистером Свансоном, но, кажется, ошибся номером. Пожалуйста, извините.

— Вы не ошиблись, лейтенант. Это квартира моего жениха Тони Свансона, но когда вы позвонили, он как раз готовил выпивку, поэтому дверь открыла я.

— Готовил выпивку!.. — мечтательно протянула Агнесса.

— Могу поговорить с ним? — спросил я тоном, не допускающим возражений.

— Думаю, да, но надеюсь, ваш разговор не затянется.

— Я тоже надеюсь, — пробормотала Агнесса.

— Всего несколько минут, — обнадежил я обеих.

— Тогда проходите, — сказала Корин.

Мы очутились в просторной, обставленной дорогой мебелью комнате. Высокий, спортивного вида шатен стоял перед баром в дальнем углу комнаты. На вид ему было чуть больше тридцати.

— Корин, дорогая, — сказал он, — ты, я вижу, уже успела подыскать нам компанию? У нас гости?

— Это не гости! Лейтенант Уилер из полиции и… — она перевела взгляд.

— И Агнесса Грин, — сказала Агнесса.

Свансон разглядывал ее с нескрываемым интересом.

— Что вы смотрите? — спросила Агнесса с вызовом. — У меня собственные волосы.

— Это видно с первого взгляда, — сказала Корин.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила Агнесса.

— Так о чем вы должны поговорить со мной, лейтенант? — Свансон постарался перевести разговор в более спокойное русло.

— О вашей машине.

— Но с моей машиной все в порядке. Ее нашли сегодня утром.

— И тем не менее я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— С удовольствием отвечу на все, но сперва не откажитесь что-нибудь выпить.

— У вас найдется бокал «текилы»? — спросила Агнесса с надеждой.

— Боюсь, что нет, — Свансон с огорчением развел руками, — но в остальном выбор довольно богатый.

— Благодарю, от остального я просто отрезвею.

Свансон приготовил мой обычный скотч и через несколько минут, совмещая приятное с полезным, я получил кое-какую информацию.

Вчера вечером, примерно в четверть десятого, Свансон оставил свой «ягуар» перед ателье мисс Ламберт, и когда двадцать минут спустя вышел на улицу — машины не было.

— И что же вы предприняли? — спросил я.

— Естественно, сразу же позвонил в полицию, — сказал Свансон и добавил: — Очень благодарен ей за то, что машина так быстро нашлась.

— С вмятиной на правом крыле! — вставил я.

— Вы сыплете соль на мои раны, лейтенант! — воскликнул Свансон. — Проклятое ворье! Уж если угнали шикарную машину, так хоть обращайтесь с ней аккуратно!

— Сочувствую вам. Скажите, вы оставляете ключи зажигания в машине?

— Никогда! Они и сейчас при мне.

— Покажите.

Свансон передал мне ключи.

— Насколько я разбираюсь в этом деле, — я рассмотрел внимательно нарезку, — это не тот ключ, который можно легко заменить стальной проволокой. Тут нужен дубликат и очень точный.

— Боюсь, что вы правы, лейтенант. — Свансон принял от меня ключи. — А я об этом даже не подумал. Так вы хотите сказать, что кому-то понадобилось угнать именно мою машину?

— А почему бы и нет? Предположим, кто-то угнал вашу машину для того, чтобы сопровождать такси, везущее несостоявшегося тестя Ламберта в контору шерифа, и по дороге всадить в него пару пуль. Ради такого удовольствия можно и повозиться с дубликатом.

— Я, кажется, начинаю догадываться, куда вы клоните, — сказал Свансон мрачно, но, подумав, добавил: — Хотя вряд ли. А как убийца мог предугадать, что Ламберт точно в определенный час возьмет такси и отправится в полицию?

— Вы правы, — ответил я, — это действительно трудно, хотя в принципе возможно. Впрочем, если вам не нравится эта версия, могу предложить другую, но боюсь, она не понравится вам еще больше.

— О, это уже интересно! — воскликнула Корин. — Может, вы все-таки поделитесь с нами?

— Пожалуйста. Мистер Свансон, которому известно, что ваш отец будет находиться в «Топазе», садится в свой «ягуар», проезжает пять кварталов от «Салона Экзотики» до «Топаза» и там заказывает коктейль. Однако допить его ему не удается, поскольку Ламберт, уже вдоволь поораторствовав, грузится в такси. Мистер Свансон снова садится в «ягуар», на ходу дважды стреляет в Ламберта и возвращается к вам, мисс Ламберт. Вы же подтверждаете его алиби.

— Ваша версия не выдерживает никакой критики, — заметил Свансон, отхлебнув виски. — Я не выношу коктейлей, которые готовят в «Топазе».

Корин прыснула.

— Я не настаиваю на том, что вы пили именно коктейль. Скорей всего, вы в тот вечер вообще не пили и даже не заходили в «Топаз», а поджидали Ламберта в машине где-нибудь поодаль. Более того, опасаясь, что кто-нибудь мог заметить вашу машину и узнать ее, вы, совершив убийство, отгоняете «ягуар» за город, бросаете там и заявляете в полицию, что его у вас угнали прямо от заведения мисс Ламберт.

Воцарилось тяжелое молчание, которое прервала Корин Ламберт.

— В жизни не слышала большего бреда, — сказала она резко и залпом допила остатки из своего стакана.

— Возможно, все было не совсем так, и эта версия является лишь плодом моего воображения, — сказал я примирительно.

— Тогда какого черта портить людям настроение?

— Но факт остается фактом. Угнать машину без ключа нельзя. Изготовить дубликат, не имея на руках оригинала, тоже. Вы утверждаете, что ключи всегда при вас, и тем не менее вашу машину угоняют. Как прикажете это объяснить?

— Странное свойство полиции, — заметил Свансон с усмешкой, — мучить других людей вопросами, на которые сами не могут ответить.

— Мне тоже показалось, — подхватила Корин, — что основная специальность лейтенанта Уилера — делать людям неприятности.

— А я придерживаюсь на этот счет другого мнения, — заявила Агнесса, молчавшая до этого момента.

Раздался звонок в дверь.

— Я открою, — сказала Корин после некоторого замешательства, которое ей не удалось скрыть. Я заметил ее украдкой брошенный на Свансона вопросительный взгляд.

Выйдя из комнаты, Корин закрыла за собой дверь. Оставшиеся в комнате замерли в напряжении.

Входная дверь хлопнула так, что вздрогнули стены. А потом вздрогнули еще раз, но уже от громоподобного мужского баса, произнесшего изысканное приветствие. Потом все стихло. Прошло секунд тридцать. Наконец дверь распахнулась, и в комнату в сопровождении Корин ввалился мистер Гамильтон.

— Не застав вас в «Экзотике», я был уверен, что найду здесь, очаровательная Корин. Добрый вечер, мистер Свансон! Надеюсь, не помешаю? — приветствовал хозяев Гамильтон, но, увидев нас, сразу нахмурился.

— Если вы собираетесь принести мне соболезнования по поводу кончины моего отца, мистер Гамильтон, то я в них не нуждаюсь! — заявила Корин.

Гамильтон открыл было рот, но не нашел ответа, и образовалась довольно натянутая пауза.

И тут Гамильтон сделал вид, что он только сейчас заметил нас с Агнессой.

— Вот так сюрприз! — воскликнул он. — Никак не ожидал… тем не менее очень рад снова видеть вас, лейтенант, и, конечно же, вас, Агнесса.

— Добрый вечер… мистер… Гамильтон, — проикала Агнесса. — Пардон, эт-то все «текила»! — и обернулась к хозяевам: — Эй, не найдется какой-нибудь завалящей набедренной повязки?

— Осторожно, дорогая, — сказал я ей на ухо. — Это не самая подходящая компания для танцев.

— Спасибо, я постараюсь за-пом-нить!

— Напротив! — взорвался Гамильтон, сотрясая бокалы на столиках. — Мне кажется, что компания подобралась превосходная! Вот только боюсь, что тут нам будет тесно и поэтому приглашаю всех к себе, и немедленно. Я, собственно, за этим и зашел, но не представлял, что все сложится так удачно!

Первым членом «превосходной компании», которая вызвала энтузиазм у Гамильтона, была развеселая Агнесса. Первым и… единственным. Пессимизм остальной части публики отчетливо проявлялся в ее упорном молчании.

— Какая прекрасная идея! — упорствовала Агнесса. — Правда, Эл?

Для пущей убедительности она пихнула меня локтем, намереваясь таким образом передать мне свой энтузиазм.

— Звучит заманчиво, — ответил я нехотя.

— Прекрасно! — воскликнул Гамильтон. — Тони! Корин! Неужели вы откажетесь составить нам компанию?

— А как к этому отнесется ваша уважаемая супруга? — осторожно спросил Свансон. — Она не будет возражать?

— У моей уважаемой супруги сегодня предстоят очень бурные и долгие дебаты на заседании общества «Дочерей Пионеров Запада». Ее выбирают президентом. Ну что, двинули?

Глава 6

— Добро пожаловать в мое личное королевство, — провозгласил Гамильтон, отперев дверь одной из комнат огромного дома, и широким жестом пригласил нас войти.

Комната очень напоминала спортивный зал, но только размерами, в остальном она больше походила на склад магазина, торгующего товарами для психопатов. Лично меня созерцание всего этого арсенала не очень обрадовало, тем более что я заметил в дальней углу набор сосудов с иероглифами и решил быть настороже.

— Прошу сюда, — продолжал зазывать Гамильтон. — Агнесса будет прокладывать дорогу, — сказал он и нежно, но довольно настойчиво подтолкнул ее вперед.

Агнесса отважно согласилась занять место в авангарде и с возгласом: «Самое время что-нибудь выпить!» — подчеркнуто твердой походкой направилась прямиком к буфету. Остальные гости пожелали последовать ее примеру, но Гамильтон жестом остановил нас, хитро подмигнув.

Агнесса была почти у цели и уже протянула руку к дверце, за которой, по ее мнению, должна была храниться вожделенная влага, но Гамильтон внезапно нажал небольшую кнопку на стене.

В ту же секунду платье Агнессы черной чайкой взметнулось вверх, предоставив всеобщему обозрению ее изящные ножки в шелковых чулочках и черные кружевные трусики, сквозь которые волнующе просвечивали ее округлые прелести.

Некоторое время Агнесса невольно, но яростно исполняла обещанный дикарский танец, безуспешно пытаясь водворить на место задравшееся платье, пока наконец не догадалась сделать несколько прыжков в сторону и ускользнуть от отверстий между плитами пола.

— Вы и со мной собираетесь проделать такой же фокус? — вызывающе спросила Корин у Гамильтона, заходившегося от хохота.

«А вот тут мы бы действительно увидели нечто экзотическое», — подумал я.

— Нет, дорогая Корин, — пробормотал Гамильтон, переводя дух. — Мое основное правило — никогда не повторять один и тот же трюк!

— Так что готовьтесь к худшему, дорогая Корин, — сказала Агнесса, приводя в порядок свою экипировку.

Корин тем не менее не преминула подойти к дверце буфета, но эффекта не последовало. Она возмущенно фыркнула и дернула дверцу.

То, что последовало за этим, трудно передать словами — это нужно видеть, но главным образом, слышать.

Мисс Ламберт испустила нечеловеческий вопль и сиганула в сторону почище кенгуру.

В первый момент я даже не понял, что произошло, лишь увидел черную тень, метнувшуюся из буфета прямо на массивный бюст мисс Ламберт.

Все выяснилось, когда Корин удалось наконец сбросить с себя жуткую тварь, которая оказалась огромным пауком-птицеедом. Корин была бледна, как стена. Великолепный экземпляр паука, размером с хороший бифштекс, лежал на спине и злорадно двигал мощными челюстями.

Гамильтон тоже лежал на спине, дрыгая ногами и хохоча как зарезанный.

— Забыл… вас… предупредить… дорогая… Корин, — выдавливал Гамильтон. — Напитки я держу в другом… месте… Кстати, Питер совершенно не кусается. И вообще он сделан из папье-маше.

— Вам, наверное, хорошо платят за весь этот идиотизм? — процедила бледная Корин. — Идеальный бизнес, если учесть огромное количество кретинов с так называемым «чувством юмора»!

— Мой бизнес не более идиотский, чем ваш, мисс Ламберт, — неожиданно холодно заметил Гамильтон, — и уж, во всяком случае, не менее доходный.

— Довольно о бизнесе! Нам дадут наконец что-нибудь выпить? — высказалась Агнесса.

Мы перешли вглубь комнаты, расселись в удобных креслах, и Гамильтон принялся разыгрывать из себя хозяина.

Он открыл потайную дверцу в стене, за которой, помимо пары отрезанных окровавленных голов обнаружился солидный и, очевидно, тщательно пополняемый запас спиртных напитков.

— Если у вас найдется для меня «текила», мистер Гамильтон, то я, пожалуй, даже соглашусь закусить одной из этих головок, — сказала Агнесса.

«Текила» нашлась, причем Гамильтон весьма великодушно разрешил Агнессе после первой не закусывать. Гамильтон быстро и умело смешал напитки для остальной публики и себе.

Агнесса быстро расправилась со своей порцией и потребовала добавки.

— Прошу прощения у уважаемой публики, — сказала она после очередного захода, — мистер Гамильтон, где у вас комната для дам?

— Прямо в эту дверь, — сказал Гамильтон небрежно.

Агнесса вышла. Гамильтон оживился и знаками призвал нас быть внимательными. Через несколько секунд дверь распахнулась и ворвалась Агнесса с совершенно круглыми глазами.

— Это ужасно, Эл! — воскликнула она и бросилась ко мне.

— Что случилось?

— Кто-то схватил меня за… за… — Она явно не могла подобрать слова и жестами просила следовать за ней.

Это был вполне обычный ватерклозет: унитаз, умывальник и все прочее.

Я недоуменно оглянулся, ища чего-нибудь сверхъестественного, но ничего не нашел.

— Смертельный номер! — заявил Гамильтон, видимо уставший сдерживать смех. Он подошел к унитазу и ногой надавил на сиденье. Тут же из пучины вынырнула волосатая мужская рука и сделала несколько хватательных движений.

«Бедная Агнесса», — подумал я сквозь смех.

Единственным, кто оставался серьезным, была Агнесса.

— Вы просто маньяк, мистер Гамильтон! — заявила она. — Теперь эта штука будет сниться мне каждую ночь!

— Не беспокойся, дорогая, — заверил я, — готов защитить тебя от подобных сновидений.

Агнесса была не из тех людей, которые способны долго дуться.

— Так или иначе, с вас штрафная порция, мистер Гамильтон, — сказала она. — Сейчас я напьюсь вдрызг, и мы еще посмотрим, кто сегодня выкинет самую коронную шутку!

Мы вернулись за стол, и Гамильтон наполнил стаканы. Осушили их, снова наполнили и опять осушили. Выпитое вдохновило Корин и Гамильтона начать беседу на скользкую тему, что необыкновенно смущало мистера Свансона, который явно не знал, как ему реагировать.

Все началось с того, что Гамильтон заговорил о дочерней любви, а закончилось критикой в адрес покойного Ламберта.

Я заметил, как мудрая Агнесса потихоньку передвинула бутылку, стоящую на столе перед Гамильтоном, к себе. В этот момент слово перехватила Корин Ламберт. Ей, по-видимому, надоело все время возражать, и когда Гамильтон в очередной раз запел дифирамбы деловым качествам своего бывшего партнера, Корин не стала спорить.

— О, да! — воскликнула она. — Ламберт действительно был деловым человеком. Он уж во всяком случае не опустился бы до торговли погремушками.

Гамильтон выступил с пламенной ответной речью, которая содержала ряд непарламентских выражений.

Тут в беседу вмешалось третье лицо. Тони Свансон, физиономия которого уже приобрела цвет августовского заката, вскочил, сжав кулаки.

— Думайте, что говорите, Гамильтон, — заорал он. — Иначе мне придется съездить вам по физиономии!

— Успокойся, дорогой, — сказала Корин, — нужно дать мистеру Гамильтону высказаться. Да и, пожалуй, господину лейтенанту это будет небезынтересно. А получить по физиономии он всегда успеет.

Гамильтон закусил губу, но быстро справился с собой.

— Всегда к вашим услугам, господа, — сказал он весело и стал в боксерскую позу.

Агнесса не принимала участия в беседе, видимо, она твердо решила обскакать Гамильтона и наполнила свой стакан.

Вдруг хозяин насторожился и сделал нам знак замолчать. Все затаили дыхание. За дверью послышались тихие, но отчетливые шаги. Потом дверь распахнулась, и в комнату вошла мисс Гамильтон, облаченная в сине-красные шелка. Остановившись, она уставилась на нашу разношерстную компанию.

— Добрый вечер, дорогая! — проорал Гамильтон. — Тебя уже можно величать президентом «Дочерей Пионеров Запада»?

— Вы, кажется, пьяны, Гамильтон, — поморщилась она.

— О, какой нонсенс! — ответил Гамильтон. — Я такой же трезвый, как… — Он долго искал глазами образец трезвости, без устали повторяя «как». Наконец остановил свой выбор на мне: — Как лейтенант! Не так ли, господин Уилер?

— Очень может быть, — пробормотал я невнятно. — Так вас, миссис, в самом деле можно поздравить?

— Благодарю вас, лейтенант. Всегда рада видеть вас у себя. — А вот вас, — обратилась она к Корин, — я, кажется, не приглашала.

— Меня пригласил ваш муж, лапочка, — сказала Корин. — Причем употребив весьма пикантную фразу, не припомню только какую. Ты не вспомнишь, дорогой?

Последняя фраза относилась к Свансону, но бедняга чувствовал себя не в своей тарелке и молча крутил пуговицу пиджака.

— Ага, вспомнила! — воскликнула Корин. — Он сказал: «Пока кошки нет дома!»

— Вот как? — Гейл гневно взглянула на Гамильтона. — Мало того, что меня оскорбляют в моем доме, так это делается еще и с подачи моего собственного мужа!

— Ничего подобного я не говорил, дорогая, — стал оправдываться Гамильтон, — мисс Ламберт напутала что-то. Наверное, она слишком потрясена гибелью своего отца.

После этого Корин опустила бокал на стол, словно молот на наковальню.

— Успокойся, дорогая, — попытался вставить Свансон. — Мне кажется, нам лучше уйти.

— Можешь катиться, — крикнула Корин. — А лично я останусь здесь столько, сколько сочту нужным!

— И в самом деле! Нам будет скучно без вас, мисс Ламберт.

Все головы сразу повернулись к двери, откуда раздался голос, и оказалось, что голос этот принадлежит парню по имени Майк, хорошо знакомому некоторым из присутствующих. Косто стоял рядом с «тридцать вторым» в руках.

— Увидели огонек и решили заглянуть, — сказал он, любезно улыбаясь.

— Эй, ты, — обратился к Гамильтону Майк, — приготовь нам что-нибудь выпить, да покрепче.

Гамильтон сначала было заколебался, но угрожающее движение вооруженной руки Косто побудило его проявить прыть, и он кинулся к бару.

— Ба! Да здесь, оказывается, дом свиданий, Леон. Гляди, наш знакомый вонючий коп!

— Ты уверен, Майк?

— Точно! Тот самый превонючий коп!

— Сверх всякой меры!

Тем временем Гамильтон приготовил выпивку для новых гостей, и они двинулись к нашему столику.

По дороге Косто подтолкнул вперед миссис Гамильтон, застывшую посреди зала, да так, что Свансону пришлось подхватить ее, иначе она не удержалась бы на ногах.

— Все остаются на местах и не делают резких движений! — сказал Косто. — Тогда будет тишина… Все, что мы хотим, — это по глотку виски и поговорить с этим красноносым, — он кивнул в сторону Гамильтона.

— Может, поговорим заодно и с господином лейтенантом? — подобострастно осведомился Майк. — Раз уж представилась такая возможность. — Косто не ответил. Он залпом осушил стакан, поданный Гамильтоном, и со стуком поставил его на стол.

— Отвратительное обслуживание в этом заведении! — заявил он капризно. — Мой стакан уже пять секунд пуст.

Гамильтон поспешил угодить клиенту, но пустой стакан выскользнул из его дрожащих рук на пол и разбился.

— Раззява, — рявкнул Косто и с силой хлестнул мистера Гамильтона по лицу тыльной стороной ладони. — Подай новый стакан!

Гамильтон, трясясь, повиновался.

— Так-то лучше, — сказал Косто, немного смягчившись после большого глотка. — Я вижу, ты начинаешь исправляться.

— Все это прекрасно, Леон, — вмешался Соулз, — но не пора ли переходить к делу?

— И то верно, — согласился Косто, сделав красноречивый жест: — Эй, парень, на выход!

— Что вы хотите сделать с моим мужем? — воскликнула Гейл с испугом. — Вы не смеете его трогать!

— Заткнитесь, леди, — бросил Косто небрежно. — Или вам придется станцевать для нас. Но сначала мы сдерем этот шелк, несмотря на то, что он национальных цветов.

Гейл запнулась и больше не издала ни звука.

— Собирайся, голубчик, — обратился Косто к Гамильтону. — Тебе придется совершить небольшую прогулку.

— Что вам от меня нужно? — закричал срывающимся голосом Гамильтон.

— Спокойно, — заметил Соулз и, взяв мистера Гамильтона за локоть, подтолкнул к двери. Гамильтон сомнамбулически повиновался.

— Все остальные остаются на своих местах. И без фокусов! — сказал Косто.

— Тут был только один фокусник. Но у него, кажется, испортилось настроение, — сказал я.

Косто бросил на меня неприятный взгляд.

— Кстати, лейтенант, у вас есть оружие?

— Мое оружие у вашего гориллоподобного товарища, — сказал я.

— Мне все-таки кажется, что у вас есть оружие, — промурлыкал Косто, и от его голоса у меня пробежали мурашки по спине. — Дайте сюда!

— Я же сказал, у меня нет оружия!

Косто молча протянул левую руку, а ствол 32-го направил мне в грудь.

— Эй, Леон, что ты возишься с этим копом! — раздался снаружи нетерпеливый голос Майка.

— Может, произведете повальный обыск? — предложил я.

— Ну уж нет! — взорвалась вдруг Агнесса. — Себя обыскивать я не позволю! — она разоралась так, будто речь шла о ней одной. — У меня нет никакого оружия! Желаете убедиться?

И тут Агнесса отколола номер. Она вскинула ноги на низкий столик, так что платье сразу задралось выше колен, Но Агнесса этим не удовлетворилась, она медленно и страстно потянула его выше. Все присутствующие уже видели сегодня ее чулки и прозрачные трусики, правда, в несколько ином ракурсе. Все, кроме Косто…

Его пистолет был по-прежнему направлен мне в грудь, но сам он смотрел в другую сторону.

Я не знаю, была ли это пьяная выходка или сознательный отвлекающий маневр, но другого шанса могло не подвернуться. Я прикинул расстояние, метра три до его пистолета. Агнесса уже демонстрировала абсолютно все, вплоть до пупка. Пальцы Косто, один из которых лежал на курке, начали бессознательно шевелиться. Пора!

Я выплеснул содержимое бокала ему в лицо и одновременно совершил отчаянный прыжок в сторону. Я прыгнул, словно пловец со стартовой тумбы, — как можно дальше, вытянув вперед руки и распластав туловище почти горизонтально воде. Но подо мной была не вода, а каменный пол. Паря, я одним глазом высматривал место для посадки, другим наблюдал, как ослепленный на миг Косто вскидывает свой револьвер.

Грохот приземления совпал с грохотом выстрела. Косто промахнулся. Я упал как раз туда, куда рассчитывал: теперь между нами находился тяжелый старинный комод, который, по прихоти хозяина, а может быть, и судьбы, торчал как раз посреди комнаты.

Приземлившись, я начал лихорадочно тащить из кобуры свой 38-й, но пальцы, ушибленные во время падения, отказывались повиноваться. Если бы Косто сразу кинулся за шкаф, он подстрелил бы меня, как куропатку, но он продолжал палить по шкафу.

Я не знаю, что Гамильтон хранил в этом шкафу, но пули его не брали. Наконец, я вытащил оружие, но положение мое оставалось угрожающим. До дверей — шагов двадцать, пытаться добежать до них было безумием, но и оставаться на прежней позиции — еще безумнее. Косто рано или поздно захочет проверить мое самочувствие — и обойдет с фланга. Но с какого? К тому же на поле боя вот-вот должен был ворваться Майк. Он, конечно, не мог не слышать выстрелов и того визга, который подняли дамы.

— Всем заткнуться! — рявкнул Косто. — Если кто пикнет или двинется с места — стреляю!.. Майк, не заходи!..

Но было поздно. Соулз ворвался в комнату как тайфун и рухнул, сраженный моей пулей. В этот момент погас свет, очевидно Косто добрался до проводки. Если бы я отскочил влево от шкафа, мы с Косто застрелили бы друг друга в упор, но я отскочил вправо, дважды выстрелив перед собой, а он обошел укрытие с левой стороны. Мы оба промахнулись, но Косто, по моим подсчетам, выпустил последний патрон. Я услышал топот — это он кинулся к двери, где споткнулся о тело Майка.

Я настиг его уже за порогом и наградил сильным ударом рукоятки по затылку. Косто обмяк. Я надел на него наручники и оставил так отдыхать.

— Все в порядке! — крикнул я в комнату. — Зажгите какой-нибудь свет. И позвоните в полицию.

Револьвер Косто отлетел далеко в коридор, и я прошарил с зажигалкой минуты две, пока нашел его.

«Да, он расстрелял все патроны», — подумал я, провернув барабан, и сунул револьвер в карман.

Соулз был мертв — пуля угодила ему в сердце. Пока я перетаскивал его в коридор, Косто начал приходить в себя.

— Из комнаты никому не выходить! — приказал я и плотно закрыл дверь.

Косто окончательно очухался.

— Ну, вот и все, — сказал он, побренчав наручниками. — Что вы собираетесь с нами делать?

— Я собираюсь внимательно слушать. И если мое внимание не будет вознаграждено, ты отправишься туда же, куда твой приятель, то есть прямо в морг…

Косто задышал вдвое чаще.

— При попытке оказать сопротивление полиции, — объяснил я.

— А если я расскажу все, что знаю?

— Поздно торговаться. Нужно было думать в «Императоре». У тебя есть только десять секунд.

— Причем тут «Император»? Это Майк виноват. Я-то хотел вас выслушать…

— Девять секунд.

— Это очень мало. Я не успею.

— Восемь.

— Хорошо! Я расскажу! Я расскажу все, что знаю о Ламберте.

— Не ори так громко, — заметил я. — Тут по коридорам должна бродить тень мистера Гамильтона. Майк наверняка его ухлопал.

— Мы не собирались его трогать. Хотя стоило бы…

— Пять секунд!

— Ламберт тогда в «Топазе» назвал человека, который надул его. Это Гамильтон увел сто тысяч долларов и свалил все на Ламберта. Ну, ему просто очень хотелось завести собственное дело.

— У тебя остались две секунды.

— Стойте! Вы хотите знать, кто убил Ламберта?.. Его собственная дочь.

— Это ты сам догадался? Боюсь, ты скоро займешь место нашего шерифа.

— Я только повторяю то, что говорил Ламберт.

— Вы беседуете с душами умерших? Запираться бесполезно. Да и время истекло.

— Я сказал все — можете стрелять, но если вы все-таки передумали, вызовите доктора — у меня прострелено плечо.

Тут вспыхнул свет.

Косто сидел на полу и тщетно пытался зажать кровоточащую рану на правом плече. Лицо у него было мертвенно бледным. Я снял мешавшие ему наручники и, приоткрыв дверь, приказал вызвать врача. В конце коридора показалась фигура Гамильтона. Увидев нас, он подошел.

— С вами все в порядке, мистер Гамильтон? — спросил я с удивлением.

— Да, черт возьми, могло быть хуже!

— А я уж начал переживать. Где же вы были все это время?

— Я заменил пробки и пришел сразу сюда.

— А до того?

— А до того я приходил в себя. Как только началась пальба, этот мерзавец, — он пнул тело Майка, — оглушил меня.

— Хорошо, мистер Гамильтон! Прошу в комнату. Вас тоже, мистер Косто!

Увидев мужа живым и невредимым, заплаканная миссис Гамильтон испустила радостный вопль.

— Храни вас господь, лейтенант. Вы нас всех спасли. — В ее заплаканных глазах вспыхнул жаркий огонь.

— Звонили в полицию? — спросил я.

— Еще нет, лейтенант, — ответил Свансон. — Аппарат он разбил, а из комнаты вы приказали не выходить.

— Черт возьми! Немедленно позвоните шерифу и вызовите врача.

Свансон выскользнул из комнаты.

— Не хотите ли выпить, лейтенант? — Корин посмотрела на меня с холодной усмешкой.

— Хорошая идея! — сказал я. — В таком случае сделайте порцию и для Леона.

— Ему?! — Гамильтон изобразил на лице негодование. — Он со своим дружком явился, чтобы убить меня, а вы предлагаете ему выпить? Это издевательство!

— Я попрошу вас пока помолчать, мистер Гамильтон. Вам еще будет предоставлено слово.

— Я пожалуюсь на вас шерифу, господин Уилер, — заявил Гамильтон запальчиво.

— Перестаньте молоть чепуху, Гамильтон, — бросила Корин, подавая виски нам с Косто.

— Я бы тоже чего-нибудь выпила, — раздался голос Агнессы, о которой я, надо признаться, совсем забыл. Нетвердой походкой она подошла к шкафу, служившему мне укрытием, распахнула его и… грохнулась в обморок. Из него выпал окровавленный труп. Резиновый, конечно.

Глава 7

На другое утро я явился в управление в начале одиннадцатого с несвежей головой, так как спал всего три часа. Причем, в полном одиночестве. Агнесса заявила, что с нее довольно приключений для одной ночи, и к тому же действие «текилы» закончилось.

— Доброе утро, лейтенант, — приветствовала меня Аннабел Джексон. — Я слышала, прошлой ночью вы совершали небывалые подвиги.

— Абсолютно небывалые, — подтвердил я. — И если совершил не все, на какие способен, то уж не по своей вине.

— Я тревожусь, что теперь вы перейдете работать в ФБР.

— Не печальтесь, дорогая, — заверил я. — Этого не будет хотя бы потому, что я люблю по утрам высыпаться… Шериф у себя?

— Да, но он не один.

— Надеюсь, у него не дама?

— Нет, какой-то господин.

— Сейчас проверим, — сказал я и направился к дверям кабинета Лейверса. Постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.

В кабинете шла оживленная беседа. Шериф поднял голову, еле заметно кивнул мне и вновь сосредоточил внимание на своем визитере. Тот имел куполообразную лысину, сидел напротив шерифа спиной ко мне и продолжал, не оборачиваясь, развивать свою мысль.

— …Я полагаю, что существует только один действительно верный подход к современному ведению расследования.

Мне показалось, что я уже где-то слышал этот голос.

— И в чем заключается этот подход? — вкрадчиво спросил Лейверс.

— Он заключается в научном переосмыслении и систематизации традиционных ортодоксальных методов!

— Абсолютно с вами согласен, — вскричал Лейверс, приходя в полный восторг. — Боюсь только, что некоторым моим сотрудникам это придется не по плечу, — и шериф недвусмысленно посмотрел в мою сторону.

Мервин Старкс, а это был он, как я успел убедиться, именно он, принялся понимающе кивать, пуская солнечные зайчики.

— Вот, кстати, и классический пример — лейтенант Уилер! — представил меня Лейверс. — Разрешите представить вам…

— Мы знакомы с мистером Старксом, — сказал я. — Мне однажды пришлось оштрафовать его за нарушение правил парковки.

Старкс обернулся и посмотрел на меня без дружелюбия.

— Не обращайте внимания, уважаемый мистер Старкс, — вмешался шериф. — Лейтенант Уилер страдает полным отсутствием чувства юмора. Вы собирались поделиться плодами ваших научных изысканий по делу Ламберта. Я сгораю от нетерпения.

Старкс еще раз вполоборота взглянул на меня, видимо, желая убедиться в том, что я тоже сгораю от нетерпения, и начал обстоятельное повествование.

— Как я уже имел честь сообщить вам, господин Лейверс, мое частное агентство по заказу миссис Гейл Гамильтон осуществляло наблюдение за Дэном Ламбертом. Наблюдение велось с первого появления Ламберта в Пайн-Сити и прекратилось приблизительно за час до его гибели. На основе произведенных наблюдений можно построить логическую схему.

— Великолепно! — воскликнул Лейверс. — И что же это за схема?

— Во-первых, — частный детектив многозначительно загнул крючкообразный палец, — Ламберт был осужден за кражу крупной суммы денег, которая до сих пор не обнаружена. Следовательно, он мог появиться в Пайн-Сити по двум причинам: либо собирался забрать припрятанные деньги, либо хотел отомстить человеку, который его изобличил, — то есть своему непосредственному партнеру, господину Гамильтону Гамильтону.

— Потрясающе! — сказал я. — Неужели вы пришли к этим выводам всего лишь за одну неделю?

— Уилер! Советую вам умерить ваши глупые восторги и, раз уж представился случай, поучиться у мистера Старкса научным методам ведения расследования!

— Мы наблюдали за Ламбертом в течение недели, — продолжал Старкс. — Все это время он не предпринимал попыток взять спрятанные деньги. За это я могу поручиться. Ламберт ни с кем не общался, кроме своей дочери, к которой он заходил несколько раз, и двух налетчиков — Косто и Соулза.

— И что же дальше? — спросил Лейверс, как ребенок, которому рассказывают сказку.

— В ту ночь, когда Ламберт находился в «Топазе», он сказал, что собирается сообщить вам, господин шериф, что-то очень важное, и отправился в полицию, но прибыл он сюда по воле рока мертвым.

— Мне кажется, шериф, что если в дело начал вмешиваться рок, то ни о каких научных методах не может быть и речи, — сказал я.

— Или слушайте, или убирайтесь к черту из моего офиса! — заорал Лейверс. — Видит бог, это будет невеликая потеря!

— Умолкаю и превращаюсь в слух, — смиренно сказал я и опустился в кресло.

Старкс подарил мне снисходительную улыбку и вновь обратился к Лейверсу:

— Известно, что Ламберт очень редко встречался со свой дочерью по той причине, что она его просто не выносила. Но за последнюю неделю он был у нее трижды и больше ни с кем не общался. Значит, любую новую, нужную ему информацию могла предоставить только дочь. Однако, если предположить, что все обстоятельства дела были известны ей еще три года назад, и все это время она молчала, то зачем же ей было выкладывать теперь? Так как же Ламберт дознался? — последнюю реплику Старкс произнес почти патетически.

Лейверс сидел, подавшись вперед, как завороженный.

— Ламберт получил информацию от своей дочери… — Старкс перешел на торжественный шепот, — помимо ее воли!

— Могу и я высказать кое-какие соображения? — осведомился я учтиво.

— Если они того стоят, — буркнул Лейверс. — И, по возможности, покороче!

— Вы позволите мне быть откровенным, мистер Старкс? Прекрасно! Итак, если предположить, что Ламберт невиновен в пропаже денег, принадлежащих клиентам фирмы, то вряд ли можно возразить, что первый, кто попадает под подозрение после Ламберта, — это его непосредственный партнер, мистер Гамильтон Гамильтон. Вы согласны?

— Почти, лейтенант, — произнес Старкс голосом школьного экзаменатора, исправляющего арифметическую ошибку. — Давайте считать, что так оно и было. Гамильтон похитил деньги и подставил Ламберта. Предположим теперь, что об этом каким-то образом узнала Корин Ламберт. Как она себя поведет?

— Вне всякого сомнения, она примется шантажировать Гамильтона и вымогать у него деньги, — сказал я.

— Правильно, — согласился Старкс, — она имела такую возможность, но вот воспользовалась ли она ею или нет — неизвестно… Теперь представьте себе, что у нее имеются доказательства его невиновности, и имеются уже давно. Тогда Корин Ламберт сама становится объектом для шантажа со стороны своего жаждущего мести отца.

— По-вашему получается, что Ламберта убила собственная дочь? — догадался вдруг Лейверс.

Старкс отрицательно покачал головой.

— Не совсем так, точнее, не своими руками. Ламберт был убит в такси выстрелом в окно. Машина, сопровождавшая такси, принадлежит Тони Свансону, который является женихом мисс Ламберт.

— Плюс ложное сообщение об угоне автомобиля, на котором было совершено убийство, с целью получения алиби, — добавил я.

— Совершенно верно. Таким образом, налицо и средства, и мотив преступления.

Лейверс почесал подбородок и закурил сигару.

— Не знаю, не знаю, — промычал он в задумчивости. — У нас нет прямых улик. Что вы думаете, Уилер?

— Вчера ночью я очень откровенно поговорил с господином Косто, и он мне кое-что сообщил.

— И что же он сказал? — встрепенулись хором оба.

— Он сказал, что Ламберт в последнюю ночь в «Топазе» кое о чем все-таки проговорился.

— В самом деле? — с восторгом воскликнул Старкс. — И вы собираетесь опираться на факты, полученные от такого прожженного рецидивиста, как Леон Косто? Желаю успеха!

— Я согласен с господином Старксом, — пробурчал шериф. — После того как лейтенант побывал в гостях у этих ребят в отеле «Император», он что-то уж больно начал доверять Косто. А может быть, вы испытываете к нему симпатию?

— Да, шериф, особенно в тот момент, когда он дырявил у Гамильтона мебель! — признался я. — Нет, я, конечно, не владею научными методами расследования, которыми так гордится мистер Старкс, но у меня имеются свои личные методы, они меня еще не подводили, и я не сомневаюсь, что Косто вчера говорил правду. А волнение мистера Старкса вполне понятно — он боится, что показания Косто размажут его стройные логические построения, и ему придется ретироваться и снова гонять «Ай-Би-Эм». А, Мервин?

Лейверс удивленно выпучил глаза.

— Напротив, господин лейтенант, — сказал Старкс самым сладким голосом, на какой был способен. — Мне было бы очень интересно услышать ваши соображения на этот счет.

— А вам не кажется интересным, что наши дорогие подозреваемые господин Гамильтон и госпожа Ламберт уже около трех лет занимаются бизнесом себе в убыток, хотя и очень не любят это признавать. Уж не хлебают ли они из одной тарелки?

— Вы хотите сказать, что они поделились и между ними существует прямая договоренность? Тогда почему же мисс Ламберт продала Гамильтона своему отцу со всеми потрохами?

— Ну, во-первых, это еще неизвестно, а во-вторых, почему бы и нет! Гамильтон вполне мог перестать быть ей полезен по той или иной причине. Кроме того, прошлой ночью мне показалось, что их отношения выходят за рамки чисто дружеских. По крайней мере в прошлом.

— Ха! — воскликнул мистер Старкс. — Если начать впутывать в следствие эмоции и секс, то, уверяю вас, ни черта не получится!

— Наверное, потому, что вы ни черта не смыслите в сексе, Мервин.

Старкс пропустил это мимо ушей.

— Если все обстоит так, как вы говорите, то очевидно, что убийца — Гамильтон, — вставил Лейверс.

— Конечно, — ответил я, — это было бы очевидно при несколько других обстоятельствах.

— Что вы хотите этим сказать, лейтенант? — спросил шериф.

— Я остаюсь при своем мнении, но прежде чем сообщить его вам, я хотел бы еще кое в чем убедиться лично. Есть ли у вас что-нибудь ко мне? — спросил я, намереваясь покинуть помещение.

Лейверс в задумчивости глубоко затянулся сигарой и, как бы внезапно вспомнив, сказал:

— Да, лейтенант, чуть не забыл! Мы получили результаты баллистической экспертизы. Ламберт был убит не из револьвера Косто.

— Благодарю за информацию, шериф. До скорой встречи, мистер Старкс.

Старкс находился в такой глубокой задумчивости, что, казалось, даже не расслышал.

Выходя из офиса на улицу, я с удивлением обнаружил, что меня ожидают.

— Так кто же этот господин? — спросила Аннабел невзначай.

— Это господин Мервин Старкс, гениальный частный детектив. Человек с железными нервами и золотой головой.

— И все-таки, несмотря на все его достоинства, он совершенно блекнет перед вами, лейтенант! — с улыбкой сказала Аннабел.

— Вы шутите? — спросил я обескураженно.

— Совершенно серьезно, — сказала она и стыдливо опустила глаза.

— Это второй нокаут за последние два дня, — прошептал я и стал медленно сползать по стене.

Несколько часов спустя, подъезжая к обшарпанному особняку, в котором располагалась пресловутая фирма «Гамильтон Гамильтон Импортер», я предвкушал очень тяжелый разговор и старался максимально собраться, дабы предстать перед врагом во всеоружии.

Само собой разумеется, я опасался не столько беседы с мистером Гамильтоном, которая должна была носить чисто деловой характер, сколько встречи с его очаровательной секретаршей.

Агнесса, сидевшая на своем обычном месте, была одета до того строго, что мне в первый момент даже показалось, будто я угодил в контору мистера Старкса.

Агнесса слегка приподняла огромные роговые очки, нелепо сидящие у нее на переносице, и этого было достаточно, чтобы убедиться в полной справедливости моих опасений.

— Здравствуйте, господин Уилер, — сказала она замогильным голосом. — Как ваше здоровье?

— Спасибо, превосходно, а господин Гамильтон у себя? — спросил я довольно поспешно, хотя, в общем, и не надеялся так легко отделаться.

— А вас разве не интересует, как я себя чувствую, господин коп?

— Я, собственно, только за этим и приехал, дорогая!

— И сразу же спросил про мистера Гамильтона?

— Только для отвода глаз, моя прелесть. Я постеснялся сразу задать такой щекотливый вопрос.

— О, если бы я заранее знала, что господин Уилер окажется таким застенчивым, то черта с два я стала бы торчать больше часа в парикмахерской, выбрасывать половину жалованья на вечернее платье и напяливать французское белье! И все для того, чтобы отправиться домой на полицейской машине в сопровождении какого-то идиота-сержанта.

Я стоял с непокрытой головой под градом упреков и выслушивал самую площадную брань. Я достал блокнот и начал конспектировать перечень кабацких выражений. Агнесса перешла на матросский жаргон, но спустя несколько минут фонтан ее красноречия начал иссякать, и я решил покаяться.

Я пал на колени и в самых изысканных выражениях вымаливал прощение, обещая реабилитироваться при первой возможности.

— Я подумаю над вашим предложением, — сказала Агнесса, немного смягчившись. — Между прочим, мистер Гамильтон у себя в кабинете…

Я встал с колен.

— Надеюсь, специально для вас он заготовил одну из своих самых непристойных шуток, — добавила она. — Оревуар!

Я застал Гамильтона стоящим у окна. Он с большим увлечением рассматривал что-то в небольшую подзорную трубу.

— Ох, лейтенант! — воскликнул он, наконец оторвавшись от своей цапки. — Простите, я вас сразу не заметил.

— Пустяки, — ответил я любезно.

— Вас можно поздравить, лейтенант! Прошлой ночью вы были просто великолепны! А я, признаться, всегда считал, что полиция… — Тут он замялся. — Ну, в общем, рад был в этом разочароваться!

Он снова поднес к глазам свой телескоп и уставился в окно.

— Вы не собираетесь лететь на Луну? — спросил я, подождав еще минуту.

— Пожалуй, нет, — ответил он с улыбкой и передал трубу мне.

Кадры менялись довольно быстро и, казалось, им не будет конца.

— Ну как? — ежеминутно осведомлялся Гамильтон, но я счел нужным помучить его еще немного и молча продолжал созерцать.

— Красотки на любой вкус! — авторитетно заявил я, наконец пресытившись зрелищем и возвращая трубу Гамильтону.

— Сделано в Японии. Отличная штука! Я мог бы предложить вам еще кое-что, но вы, лейтенант, наверное пришли по делу. Прошу. — Он бухнулся в одно из огромных кресел. Я тоже уселся, но только не в то кресло, которое он указал, а в соседнее.

— Чем могу быть вам полезен?

— Хочу, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

— Хоть на тысячу!

— Скажите, Гамильтон, что вы и мисс Ламберт собираетесь предпринять, когда ваши с ней убытки превысят в сумме сто тысяч долларов?

Гамильтон посмотрел на меня так, будто я спросил, какой номер бюста у его жены. Разинутый рот, вздернутые брови, широко распахнутые глаза — все это свидетельствовало о полном недоумении.

— Ну хорошо, мистер Гамильтон. Если этот вопрос для вас слишком сложен, ответьте на другой: когда вы в последний раз спали с мадам Ламберт?

Тут Гамильтон вторично изменился в лице. Глаза его сузились, ноздри хищно раздулись, грудь стала угрожающе выпячиваться. Не стоило быть тонким физиономистом, чтобы догадаться, что мой оппонент вот-вот даст волю рукам.

— Я вижу вы затрудняетесь ответить и на этот вопрос, — сказал я и стал поспешно пробираться к выходу. — Мне кажется, не имеет смысла больше вас задерживать?

Оказавшись снова в приемной, я быстро пересек ее, громко попрощался с мисс Грин и, распахнув дверь, шумно хлопнул ею, а затем на цыпочках вернулся и присел у стола.

Агнесса истолковала мое возвращение по-своему, но мне пришлось ласково отстранить ее, так как стоявший на столе телефон тихонечко забренчал — в кабинете набирали номер.

Я сделал Агнессе знак не шевелиться и осторожно снял трубку.

После дюжины настойчивых звонков я услышал на другом конце ленивый голос Корин Ламберт.

— Корин, мне нужно срочно тебя увидеть, — заговорил Гамильтон. Было слышно, что он очень возбужден.

— Я не желаю вас видеть, Гамильтон! — резко ответила Корин.

— А я и не собираюсь считаться с твоими желаниями, паршивая сука! Потрудись быть вечером дома — я приеду по важному делу!

Гамильтон швырнул трубку.

«Итак, у меня есть немного свободного времени, — подумал я. — Приказываю: приступить к реабилитации!»

Я сгреб Агнессу в охапку и выволок ее из офиса.

Реабилитироваться пришлось очень долго и, когда я отвез полуживую Агнессу обратно на рабочее место, была уже половина четвертого.

Немного придя в себя, я с полчаса поколесил по городу и попытался сосредоточиться на деле Ламберта, но цепочка не вязалась. Проездив еще минут пятнадцать, я посмотрел на часы и решил, что успею заехать в контору мистера Старкса на предмет «научной консультации».

Открыла мне та же белокурая ведьма. Я в очередной раз внимательно огляделся и попытался представить, что я буду делать, если она кинется мне на шею.

— Лейтенант Уилер, если я не ошибаюсь? — осведомилась ведьма, оглядев меня не менее внимательно.

— Моя фамилия Навуходоносор. Могу я видеть мистера Старкса?

— А его нет! — она не скрывала торжества.

— Ну, тогда кого-нибудь из его людей.

Она вытаращила глаза.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду тех, кто на него работает.

— Боюсь, у вас сложилось не совсем верное представление о нашей фирме. Мы работаем втроем — я, мистер Старкс и ЭВМ…

Я вышел на улицу обескураженным и поэтому решил зайти куда-нибудь пропустить стаканчик. После четвертого виски я вспомнил о Гамильтоне и его визите к мисс Ламберт. 5.15, пора двигать, решил я, заказал последнюю порцию виски и прыгнул за руль, но, проехав пару кварталов, угодил в пробку…

Глава 8

Когда, наконец, вырвавшись из ада выхлопных газов и автомобильных гудков, я добрался до конечной цели своего путешествия, было уже почти семь вечера.

Я оставил «остин» немного поодаль и оставшийся квартал прошел пешком. Улица была пустынна. Лишь вспыхивали и гасли в сгущавшихся сумерках неоновые рекламные вывески бюро и магазинов, закрытых на ночь. На лицах пластиковых болванов в слетка освещенной витрине «Салона Экзотики» сияли идиотские улыбки, но само заведение казалось абсолютно безжизненным. Я подергал позолоченную ручку парадной двери и убедился, что она наглухо закрыта на суперзамок, открыть который без помощи динамита не представляется возможным. Я потянулся было к кнопке звонка, но в последний момент передумал и оглянулся. Между «Салоном Экзотики» и аптекой мистера Хартмана был небольшой простенок, закрытый калиткой.

Я еще раз огляделся — нет ли кого поблизости, и достал из кармана связку отмычек. За калиткой оказалась узкая, уходящая в темноту дорожка. Я стал пробираться между стен, на ходу ощупывая их и стараясь не слишком тревожить хрустящий под ногами гравий.

«Вот оно!» — подумал я, нащупав косяк невидимой двери. Слегка толкнул дверь вовнутрь и почувствовал, что она открыта.

В доме было темно и тихо. В правой руке я сжал револьвер, левой включил портативный фонарик. Передо мной был коридор, заканчивающийся тупиком. Левая стена была сплошной, в правой — имелось три двери.

Я погасил фонарик и еще раз прислушался. За двумя первыми дверьми оказались комнаты, которые, судя по обстановке, служили мастерскими.

Обе они были похожи одна на другую как две капли воды, выходили в главный зал. В сгустившихся сумерках он выглядел совсем не так, как при дневном свете. Фонарик я выключил, из опасения, что меня заметят с улицы.

— Госпожа Ламберт! — позвал я и испугался собственного голоса, прозвучавшего необычно глухо среди обилия ковров и гардин. — Вы дома?

Я стоял, прижавшись спиной к стене, с револьвером наизготовку и ожидал ответа. Не раздалось ни звука. Оставалась последняя комната — та, в которой мисс Ламберт уже принимала меня.

Кажется, там была кровать, причем, достаточно широкая, чтобы вместить даже мистера Гамильтона. Это, конечно, не совсем деликатно и, возможно, опасно, но ничего не поделаешь — придется нарушить идиллию.

Однако тщательное обследование указанной комнаты не принесло никаких результатов. Она была совершенно пуста. Я даже заглянул в шкаф и под кровать.

Кровать была застелена, дверь в коридор заперта.

Я со злостью вышел в холл.

В это мгновение с улицы донесся шум мотора, и в витрину ударил свет фар выезжающей из переулка машины. Я прижался к стене по соседству с одним из манекенов. Машина осветила холл и проехала мимо.

У меня вырвался невольно сдавленный крик. Отскочив в сторону, я вскинул оружие. В скоротечном свете автомобильных фар мне показалось, что мой «сосед» стоит, повернув голову в мою сторону и улыбается совсем не той улыбкой, какая бывает у порядочных манекенов.

Я включил фонарь… Это была мисс Ламберт! Луч фонаря ударил ей в лицо, но она не зажмурилась, не прикрылась ладонью, а продолжала улыбаться страшной улыбкой смерти. В метре от нее, тоже прислоненный к стене, улыбался мистер Свансон.

Я вышел на улицу, нашел кабину полицейского телефона и вызвал ближайшую патрульную машину.

— Сержант Хоусоп слушает, — услышал я в трубке.

— Говорит лейтенант Уилер. Немедленно приезжайте на Сосновый бульвар. Убита владелица ателье «Экзотика» мисс Ламберт — пусть пришлют криминалиста. У меня всё!

— Слушаюсь! — рявкнули на том конце и повесили трубку.

— Мы тоже не будем терять времени, — буркнул я и вернулся в машину.

У первого попавшегося по дороге бара я остановился, чтобы пропустить стаканчик. Мне удалось убедить свою совесть, что это совершенно необходимо. Потеряв таким образом несколько минут, но зато приобретя необходимую ясность мысли, я вновь уселся за руль и плавно тронул.

Особняк Гамильтона был полностью освещен. Раздумывая над тем, хорошее ли это предзнаменование, я вылез из машины и направился к парадному подъезду.

«Нет, наверное, все-таки хорошо, что внутри светло», — подумал я, вспомнив о недавних похождениях в «Экзотике», и нажал на кнопку звонка.

Через минуту дверь приоткрылась, и я увидел кислую физиономию Перкинса. Он тоже узнал меня.

— Добрый вечер, лейтенант, — произнес он безрадостно и открыл дверь.

— Хэлло, Перкинс! — воскликнул я. — Дома ли мистер Гамильтон — импортер?

— Очень сожалею, сэр, но мистер Гамильтон с утра не возвращался.

— В таком случае дома ли мистер «Ламберт и Гамильтон Гамильтон Инвестмент Конселорз»?

— Вы наверное шутите, лейтенант, — физиономия Перкинса выражала полное недоумение. — Мой хозяин с раннего утра уехал к себе в контору и когда вернется, не сказал.

— Хорошо, Перкинс. Есть ли в таком случае вообще кто-нибудь?

— Конечно есть, сэр. Миссис Гамильтон! Она в гостиной. Я сейчас доложу о вас, — и он повернулся, чтобы идти.

— Минуточку, Перкинс, — сказал я, удержав его за локоть, — вам не стоит утруждать себя. Я доложу о себе сам.

С этими словами я оставил Перкинса позади себя и решительно двинулся в глубь дома.

— Постойте, сэр! — в его голосе прозвучало отчаяние. — Я должен вам сказать…

— Что еще? — спросил я, остановившись.

— Сэр, миссис Гамильтон не одна. У нее в гостях какой-то джентльмен, сэр! Они разговаривают.

— Разговаривают? — Я изобразил изумление. — Не думал, что мистер Гамильтон придерживается столь либеральных взглядов. А как ваше мнение на этот счет?

— Я не понимаю вас, сэр! — обиженно воскликнул Перкинс, семеня за мной по коридору.

— Ничего, Перкинс, как-нибудь потом все тебе объясню, — сказал я и взялся за ручку двери гостиной.

— О, сэр! Не входите туда, пожалуйста! — взмолился Перкинс. По его глазам было видно, что он сейчас заплачет. — Миссис Гамильтон строго-настрого запретила пускать кого-либо без ее разрешения. Неужели вы хотите, чтобы меня выгнали со службы?

— Полиция, мой дорогой Перкинс, не нуждается в подобном разрешении, — процедил я, едва сдерживая злость. — Но, принимая во внимание нашу старую дружбу, я устрою так, что ты окажешься совершенно невиновным.

— О, благодарю вас, сэр…

Единственное, чем я рассчитывал впоследствии успокоить свою совесть, это тем, что старался ударить его не очень сильно.

Войдя в гостиную, я, честно признаться, был несколько разочарован — все было на своих местах. Мебель цела, повешенных на люстре нет, китайские вазы по-прежнему стояли у камина, а миссис Гамильтон вовсе не билась в объятиях пылкого любовника, а мирно восседала в одном из античных полукресел.

— Лейтенант Уилер? — спросила она с удивлением. — Разве Перкинс пропустил вас?

— Не вините бедного парня, миссис Гамильтон. Клянусь, он сделал все возможное, чтобы удержать меня, но дело не терпит отлагательств.

— Должно быть, очень важное дело! — раздался скрипучий голос, принадлежащий, по-видимому, тому самому джентльмену, о котором мне говорил Перкинс.

Он стоял в углу комнаты, прямо у письменного стола и оказался мистером Старксом. Увидев меня, он задвинул верхний ящик и направился мне навстречу.

— О, мистер Старкс! — воскликнул я, — Очень рад, что вижу вас здесь.

— Вы рады? — осведомился он с сомнением.

— Безумно! Я заглядывал сегодня днем в ваш офис, но, к глубокому сожалению, не застал вас там.

— Примите мои искренние извинения, — пропел Старкс.

Мы уселись в кресла рядом с миссис Гамильтон.

— А вот вашего мужа, миссис Гамильтон, мне удалось повидать у него в конторе сегодня как раз перед вторым завтраком.

— Я не понимаю, что вы хотите этим сказать — изумленно произнесла миссис Гамильтон.

— Мы немного поговорили. Ваш муж был довольно груб со мной, впрочем, в его оправдание следует сказать, что, пожалуй, я первый начал грубить.

— Как интересно! — заметил Старкс скучным тоном.

Я оставил эту ремарку без внимания и вновь обратился к миссис Гамильтон.

— Ваш муж буквально взбесился, после того, как я задал ему пару вопросов, ответы на которые, по моему мнению, могли бы пролить свет на дело Ламберта.

Невооруженным глазом было видно, что миссис Гамильтон была в очень взволнованном состоянии, хотя и пыталась это скрыть.

— Первый вопрос, который я задал вашему мужу: откуда у Корин Ламберт взялись доказательства того, что Гамильтон, а вовсе не ее отец украл те сто тысяч долларов. А второй вопрос — когда он спал с ней в последний раз. Всего лишь!

Лицо миссис Гамильтон на мгновение перекосила безобразная гримаса. Воцарилась тишина.

— Мне кажется вы не в своем уме, Уилер! — вскричала она, теряя хладнокровие. — Как вы могли подумать хотя бы на секунду, что мистер Гамильтон станет отвечать на эти нелепые, оскорбительные вопросы?

— Естественно, он и не стал отвечать, — спокойно сказал я, — но мои вопросы его кое к чему побудили.

— Наверное к тому, чтобы спустить вас с лестницы? — поинтересовался Старкс.

— Тогда я не сидел бы сейчас перед вами, Мервин.

— А к чему же?

— Он немедленно позвонил мисс Ламберт, сказав, что ему срочно надо переговорить с ней, и обещал заехать в «Экзотику» сегодня вечером. Я этот разговор слышал.

— Чего же он от нее хотел? — спросил Старкс с плохо скрываемым интересом. — Вы проследили его путь до «Экзотики»?

— Нет, сразу после разговора с Гамильтоном я отправился на реабилита… по личным делам, затем к вам, мистер Старкс, и, наконец, подъехал к салону «Экзотика».

— Вы застали моего мужа там? — воскликнула миссис Гамильтон с тревогой.

— Нет, миссис Гамильтон, не застал. Но зато я обнаружил мисс Ламберт, хотя это и стоило трудов.

— Вы что, играли в прятки? — пошутил Старкс.

— В некотором роде, да. Она очень удачно прикинулась пластиковым манекеном, но, надо полагать, не по своей воле.

— То есть как это?

— Кто-то ей помог. Всадил две пули в голову и прислонил к стеночке.

— Так она была мертва? — в ужасе догадалась миссис Гамильтон.

— Совершенно мертва, — заверил я.

После этого в разговоре возникла продолжительная пауза, только миссис Гамильтон изредка шептала что-то вроде: «Это ужасно…» и «Этого не может быть…»

Наконец молчание нарушил Старкс, правда, он не нашел ничего лучшего, чем спросить:

— Вы говорите правду? Или это снова ваши методы?

— Это и есть мой метод — говорить правду, — ответил я и добавил: — Она, как известно, глаза колет!

Опять наступила пауза. Наконец миссис Гамильтон спросила с тревогой:

— И вы, лейтенант, сразу поехали сюда, после того как нашли тело этой несчастной?

— Немедленно.

— Но почему?

— Чтобы повидать вашего мужа.

— Господи! Неужели же вы думаете, что это он… мог… это сделать?!

— Мне очень жаль, миссис Гамильтон, но я вынужден раскрыть вам глаза. Ваш муж — лжец и мошенник и, по-видимому, убийца.

Она вскочила на ноги.

— Не смейте так говорить о моем муже!..

Нужно признаться, в такой ярости я ее еще не видел.

— Что вы знаете о нем?! Вы этого никогда, никогда не докажете! Негодяй!

— Гейл, пожалуйста, успокойтесь, прошу вас, — сказал Старкс мягко. — Конечно, лейтенант погорячился. В самом деле, Уилер, — продолжал он, — прежде чем выдвигать такие обвинения, необходимо иметь веские улики.

— Во-первых, я в этом окончательно не уверен, поэтому и сказал «по-видимому». А во-вторых, телефонный разговор, свидетель которого, кстати говоря, имеется, — достаточно веская улика! Гамильтон просил мисс Ламберт, а судя по тону даже приказывал, обязательно быть вечером дома и обещал к ней заехать. Я приезжаю в «Экзотику», опоздав на некоторое время, и обнаруживаю Корин мертвой.

Миссис Гамильтон ощетинилась, сжала кулаки и привстала. Мне показалось, что она вот-вот вцепится мне в горло, но Старкс схватил ее за запястья и нежно, хотя и настойчиво, усадил обратно в кресло, прошептав при этом, чтобы она успокоилась.

После этого она действительно немного пришла в себя и поблагодарила Старкса легким кивком. Он тоже уселся в кресло и, повернувшись ко мне, загадочно спросил:

— Как вы считаете, лейтенант, Гамильтон должен вернуться сюда?

— Почему он, собственно, не должен вернуться к себе домой? Ведь его ждет очаровательная жена!

— Нет, вы невозможны, Уилер! — воскликнул Старкс и вскочил с явным намерением уйти, однако сделать это ему не удалось, так как обе створки двери неожиданно распахнулись и на пороге появился мистер Гамильтон собственной персоной.

Пройдя несколько шагов, он остановился и уставился на меня, как фермер на гремучую змею. В глазах его горел дикий огонь.

— Какого черта вы здесь делаете?! — прогремел Гамильтон во всю мощь своего голоса.

— Нельзя ли на полтона ниже? — спросил я, сохраняя полное спокойствие.

— Убирайтесь к черту из моего дома! — орал Гамильтон. — Или я вышвырну вас силой!

— Заткни пасть, ублюдок, — сказал я тихо, но внятно, — пока я не расколол одно из этих античных идолищ о твою баранью башку.

Это возымело действие. Я уже знал по опыту, что Гамильтон остывает так же быстро, как и загорается, ему нужен лишь хороший душ.

— Я не понимаю, почему вы преследуете меня и мою жену?! — вскричал он, но уже более жалобным тоном.

— Держите себя в руках, Гамильтон, — сказала Гейл. — Дело в том, что мисс Ламберт убита у себя в «Экзотике» сегодня вечером. Лейтенант считает, что это сделал ты!

— Я? Она мертва? Убил ее я?.. — Гамильтон с размаху рухнул в кресло.

— Не надо Шекспира, мистер Гамильтон, — прервал я его. — Лучше послушайте, что я вам скажу. И вы послушайте, — повторил я, обращаясь к Гейл и мистеру Старксу, — вас это тоже касается. Только без эмоций! Мне это уже порядком надоело!

— Это неслыханно, — воскликнула Гейл. — По какому праву вы врываетесь в чужой дом и третируете всех, кто попадается вам под руку? Я буду жаловаться!

— Не надо снова затевать всю эту музыку! — сказал я холодно. — Давайте договоримся — вы слушаете меня спокойно в течение десяти минут. Я обязуюсь в них уложиться и рассказать вам интересную историю с кражей и убийством. А потом мы посмотрим, может, вам удастся меня переубедить. Идет?

Все трое молчали.

— Итак, сперва вы, мистер Гамильтон. Ни для кого не секрет, что вы очень деловой человек, любящий вкладывать деньги в самые безумные и идиотские предприятия. Известно также, что своих денег у вас не густо. Другое дело — у вашей жены! Но она не поощряла ваших увлечений и наотрез отказалась их субсидировать.

Гамильтон сидел, не шевелясь, и вид имел абсолютно отрешенный. Казалось, он вообще меня не слышит.

— Вполне естественно, — продолжал я, обращаясь уже ко всем присутствующим, — что мистер Гамильтон не смог устоять перед искушением заполучить плохо лежащие сто тысяч. И он их получил, причем сделал это весьма ловко. Он якобы обнаружил пропажу денег со счетов клиентов Ламберта, не стал сам поднимать шум, а лишь сообщил об этом своей жене, зная, как та ненавидит Ламберта. И не ошибся. Ведь, как следует из проверенных мной документов, именно вы, Гейл, а никак не мистер Гамильтон, подали на Ламберта в суд. Сам же он остался формально чист перед своим старым другом, хотя фактически засадил его в тюрьму. И, что самое смешное в этой истории, — деньги-то Гамильтон украл по сути дела у собственной жены! Ведь это вы, Гейл, выплатили клиентам компенсацию…

Миссис Гамильтон било мелкой дрожью.

— Стали бы вы, миссис Гамильтон, так переживать за жизнь своего мужа, узнав, что Ламберта выпустили на свободу, если бы вам раньше была известна вся подоплека этого дела? Неизвестно!.. Однако известно, как вы поступили, находясь в блаженном неведении. Вы нанимаете частного детектива, для того чтобы он просто наблюдал за Ламбертом, охраняя тем самым вашего мужа от возможных неприятностей. Этот детектив вы, мистер Старкс. Теперь речь о вас… Надеюсь, вы меня извините, дорогой мистер Старкс, если я скажу, что при первой нашей встрече вы произвели на меня впечатление совершенного болвана, и я, признаться, поначалу даже решил, что вы просто ни черта не смыслите в своем деле.

Старкса перекосило.

— Вы совершенно зря кривитесь, Мервин. То, что я говорю, на самом деле должно быть для вас лестно. Вы разыгрывали болвана очень умело. Пока Косто и Соулз находились на свободе, ваша дежурная версия была самой простой: украл Ламберт, а убийцы — они. Когда же вы узнали, что полиция докопалась до белой машины, вы решили перестраховаться — поспешили к Лейверсу и подкинули ему основную, тщательно продуманную версию: украл все-таки Гамильтон, а убийцы — Корин Ламберт и Тони Свансон. Вот тут-то я впервые заподозрил, что ошибся в вас, — продолжал я. — И вспомнил момент с сопровождением такси. Вы говорили, что ваш человек не мог вести слежку, так как он нарушил правила стоянки и был задержан полицией. Я, кстати, еще тогда понял, что все это придумано на ходу, но решил, что вы сделали это из тщеславия — вам было просто стыдно сказать, что ваши люди прошляпили клиента. Если бы я тогда догадался, что все наблюдение за Ламбертом вы вели лично! Но, к сожалению, я узнал об этом только сегодня утром от вашей очаровательной секретарши. Кстати, я спросил и полицейских, дежуривших той ночью в том районе. Таким образом, такси на самом деле сопровождалось! И сопровождали его вы, дорогой Мервин, на машине Тони Свансона, которую вы угнали накануне. Теперь я только хотел бы узнать, сколько вы получили от миссис Гамильтон за убийство Ламберта? Десять тысяч долларов? Пятнадцать тысяч долларов?

Гейл вскрикнула и упала в обморок. Старкс кинулся ее подхватить. Гамильтон медленно поднял голову.

— Зачем моей жене понадобилось убийство Ламберта? — спросил он отчужденно, как бы у самого себя.

— Во-первых, тем самым она навсегда обезопасила своего горячо обожаемого супруга. Меня поначалу сбивало лишь одно — зачем ей было самой сообщать мне о существовании мистера Старкса и его заведении, но и это объяснимо. Таким образом миссис Гамильтон почти наверняка отводила от себя подозрения, а если Старксу еще удалось бы протащить и версию про Свансона, то тогда все было бы с гарантией.

— Все это писано вилами по воде, дорогой лейтенант, — спокойно сказал Старкс. — У вас нет ни одной прямой улики. Все придумано от первого и до последнего слова! Почему за рулем машины Свансона сидел именно я, а не сам Свансон? Я же в это время лично прошляпил такси, увозившее Ламберта!

— Хорошо, — согласился я, — если Ламберта убил Свансон, то кто же в таком случае убил самого Свансона?

— Как? Где? Когда? — наперебой закричали все.

Гамильтон выпучил глаза так, что они едва не выскочили из орбит. Я внимательно наблюдал за Старксом — он сохранял спокойствие.

— Он был убит там же, где и Корин, — у нее дома. Вы, кажется, собирались сегодня к ней зайти, мистер Гамильтон?

— Я заходил, но никого не было! — Гамильтон кричал чуть ли не со слезами на глазах.

— Во сколько?

— В начале седьмого.

— Куда вы отправились после этого?

— К… Свансону… — голос у него дрожал.

— Зачем?

— Думал застать ее там…

— У вас есть пистолет? — спросил я, не давая ему опомниться.

— Боже! Вы не поверите. У меня украли его, — буквально взвыл Гамильтон. — Я держал его в столе, в конторе, а сегодня утром обнаружил, что его нет! Лейтенант, неужели вы думаете, что я мог убить ее? Ведь я любил Корин! Любил! А жил с этой холодной медузой, — он ткнул подбородком в сторону жены. — И все потому, что у нее деньги! Деньги! Деньги!

Гамильтон был близок к истерике. Старкс хлопотал вокруг миссис Гамильтон.

— Как вы старательно обхаживаете чужую жену, мистер Старкс, — сказал я неожиданно. — Тоже почувствовали вкус к ее денежкам? Не очень торопитесь!..

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Старкс с яростью. Теперь он был действительно взбешен.

— То, что ее муж еще не за решеткой, хотя вы сделали все, чтобы упрятать его туда.

Старкс сжался как пружина.

— Вы все сделали верно, Мервин, особенно украв у Гамильтона пистолет, но вам не повезло: явись Гамильтон сюда раньше меня — я уже ничего не смог бы доказать…

Гамильтон смотрел на меня с изумлением, а Старкс тяжело дышал.

— Сейчас объясню, в чем дело, — сказал я. — Мистер Старкс действовал наверняка. Он подбросил «тридцать второй», из которого убил Дэна Ламберта, в карман Тони Свансону, а Корин Ламберт и самого Свансона застрелил из пистолета, украденного у вас, мистер Гамильтон! Он сейчас лежит в верхнем ящике того стола!..

После этого события развивались молниеносно.

Гамильтон издал дикий рев и бросился на Старкса, но тот выхватил пистолет и выстрелил в упор. Гамильтон рухнул у его ног.

Бросаясь к Старксу, Гамильтон нечаянно оттолкнул меня, и я не успел достать оружие.

— Руки! — взвизгнул Старкс и направил ствол пистолета мне в живот. — Все шло отлично, — прошипел он, — если бы не ты, грязная вонючая ищейка!

Глаза его светились безумием.

Я уже начал читать про себя молитву, но в этот момент миссис Гамильтон достала из кармана жакета миниатюрный дамский браунинг и выстрелила Старксу в спину.

Он нелепо вскинул руки и, издав хрип, повалился навзничь. На лице его застыло искреннее изумление.

— Где телефон? — спросил я. — Надо позвонить в полицию.

Гейл выронила браунинг и прошептала:

— Боже, что теперь скажут обо мне «Дочери Пионеров Запада»?

Content

Картер Браун
Экзотика

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8