Эля Рин

Любовь, ведьма и котики

© Рин Э., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Пролог,

в котором с крыши очень красивые виды

– Правильно ли я понимаю, – прищурился Сигизмунд, – что ты собралась лезть на купол Исаакиевского собора? На ночь глядя. В самодельном платье из зеленой гардины. В туфлях на шпильках. Для того, чтобы там станцевать жаркое танго с юристом твоего так называемого возлюбленного?

– Да! – радостно кивнула я.

– А ты понимаешь, Евгения, насколько это поведение безответственно? – Когда Сигизмунд злился, в глазах у него появлялись зеленые молнии, а шерсть вставала дыбом и натурально искрила. Сейчас, по ощущениям, разрядов хватило бы, чтобы запитать электростанцию среднего размера.

– Ладно, – притворно вздохнула я. – Ты прав. Надену туфли без каблуков.

– Угу. Это, конечно, радикально изменит ситуацию.

– Конечно! Так у меня гораздо меньше шансов свалиться, чудом уцепиться за край крыши, болтаться там и испортить тебе мирный ночной сон…

Сигизмунд показательно закатил глаза.

– …Ведь тогда твоему великолепному котейшеству пришлось бы организовывать спасательную операцию, пить валерьянку и волноваться.

– Делай как знаешь, – ледяным голосом ответил Сигизмунд, медленно встал и показательно удалился на балкон.

А я нарезала бутербродов, натянула платье – надо же его проверить в деле перед конкурсом костюма! – покрепче затянула шнурки на кедах и пошла.

– Мммяу? – спросила Джу, когда я зазвенела ключами, открывая дверь.

– Сегодня тебе придется остаться на хозяйстве.

– Мфффф! – мол, ничего себе заявочки. А если я не хочу?

Я присела на корточки, обняла Джу и нежно потерлась носом о серый полосатый лобик. Потом почесала ее за ухом и твердо сказала:

– Нет. Прости, сегодня я никак не могу тебя с собой взять. Там будет… неважно. Просто не хочу, чтобы нас рассекретили по всем фронтам. К тому же вон Сигизмунд в плохом настроении… надо за ним присмотреть и проконтролировать, – прошептала я и тут же оглянулась, не слышит ли Сигизмунд. А то за такую формулировку мог бы и лапой отшлепать, с него станется.

– Мрр, ну ладно, уговорила. Только возвращайся целой и невредимой, хорошо?

– Хорошо! – ответила я и побыстрее выскользнула за дверь, чтобы Джу меня не раскусила. Еще пару мгновений, и она бы точно почувствовала, насколько сильно я нервничаю.

Через час я забралась на купол Исаакия с последней порцией туристов. Отвела чужие взгляды в сторону, подобрала длинный подол платья и перелезла через ограждение. Так, еще несколько шагов вдоль парапета – только не смотреть вниз, только не смотреть! – завернуть за угол и устроиться в укромном закутке между строительными лесами. Вечно тут что-то улучшают, переделывают и восстанавливают… идеально для того, чтобы прятаться.

Ожидая наступления ночи, сначала я прочитала все мессенджеры и ленты друзей в соцсетях, этого хватило на пару часов. Потом достала из сумки маленький термос с чаем и бутерброд с колбасой. Откусила и зажмурилась от удовольствия. Вот почему иногда приходишь в дорогой пафосный ресторан, цены как в космосе, обслуживание такое, будто ты шейх арабский и Маргарет Тэтчер в одном лице, блюда сложные и вроде интересные… но все равно не цепляет? А тут докторская колбаса самая обычная, батон из супермаркета, чай из пакетиков… Однако вкусно до головокружения.

Наверно, все дело в декорациях.

На Петербург опускалась белая ночь. Краски вмиг поблекли и выцвели, а перистые облака стали серебристо-сиреневыми, как будто по небу проехала повозка призрачного цветочника, и он растерял по дороге все звездные ирисы. Здания теперь казались вырезанными из белой бумаги силуэтами. На них то тут, то там загорались янтарные ожерелья окон. Изредка сильный порыв ветра приносил мне обрывки разговоров и смех снизу, с тротуаров и набережных. В начале июля Петербург не засыпает на ночь. Наоборот. Город просыпается, а мафия…

– Доброй ночи. – Вадим подкрался пугающе незаметно.

Я вздрогнула и уронила бутерброд. И почему-то ужасно расстроилась. Хотя расстраиваться надо было бы по совсем другому поводу.

Отряхнула пальцы от крошек и поднялась на ноги. Сдержанно кивнула, пытаясь не показать волнения.

– Доброй.

– Скажите, Евгения, вы всегда назначаете встречи в таких… ммм, необычных местах?

– Не всегда. И не всем.

– Чем же я заслужил такую честь?

– Тем, что не задавали лишних вопросов и сумели сюда подняться.

– Но это было уже после приглашения…

– Я это предвидела.

– Надо же, – он усмехнулся. И я готова поклясться, в этот момент его глаза изменились: из темно-зеленых превратились в стальные, серые. Под цвет пыльных сумерек. – Так зачем я вам понадобился?

Я закусила губу. Пока еще не поздно отговориться, свести все к шутке, соврать…

– Мне кажется, что вы хотите меня убить. Я хочу знать, зачем вам это понадобилось.

Глава 1,

в которой мы едем вместо того, чтобы лететь

С самого утра я проводила раскопки в шкафу. Уже успела добраться до третьего культурного слоя: вещей, о существовании которых еще помнишь, но уже смутно, смутно. Нет, я точно знала, что оно должно быть здесь! Такое потрясающее, зеленое и в цветочек, а еще к нему салатовые босоножки с бантиками… Ааа! Да куда ж они подевались!

– Женечка, – крикнули мне из коридора. – Ты знаешь, что Жучка снова жует бегонию?

– На здоровье, – буркнула я, остервенело закапываясь в джинсовые дебри. Та-а-ак, синие джинсы, еще одни синие, темно-синие с начесом, черные… О домовой! О божество этого шкафа! Ну дай же мне знак! Где мои летние шорты? Где мои художественно рваные сиреневые штаны?

Тут рядом кто-то весело засопел.

– Явился не запылился, – пробормотала я. – А раньше где был?

– Вообще-то запылился, – несколько обиженно ответил домовой и показательно чихнул. – В гости ходил.

– Нашел время.

– А вчера собрать вещи нельзя было?

Я возмущенно фыркнула. Как известно, заранее собираются слабаки. Истинные леди делают это в день отъезда, устраивая хаос и разрушение.

– Жень, с кем ты там разговариваешь?

– Сама с собой! – крикнула я в ответ, нащупала что-то похожее на шорты, рванулась на волю раз, другой и вывалилась из шкафа с победным воплем. Сверху упало еще две вешалки, три зимние куртки и пакет с отверженными вещами. Это те, которые давно пора отдать, но жалко, вот они регулярно и валятся всем на голову.

– Ого! – На пороге комнаты появилась Лара и застыла с выражением легкого ужаса на лице. – А… а ты что, на экзамен не идешь? Или…

Лара – это моя соседка по квартире.

Она страшная зануда.

Вечно копается в себе, думает, как бы поступить как правильно, если хочется поступать как хочется, не любит веселого движняка и принципиально не замечает ничего, что противоречит ее картине мира. То есть понятия не имеет, что в шкафу у меня живет домовой, что две наши кошки – настоящие волшебные фамильяры, а я умею летать на метле. Нет, Ларе все это не важно.

А вот какой-то дурацкий экзамен – это важно.

– Ой-ой, – я притворилась, что расстроилась. – Слушай, реально забыла. Думала, что он был вчера.

– Как он мог быть вчера, если ты на него не ходила?

– А вчера я думала, что он сегодня!

– Женька! Ты мне зачем зубы заговариваешь? – подозрительно прищурилась Лара.

– Чтобы они у тебя не болели!

– Так они и не болят…

– Это как раз потому, что я их заговариваю!

– Тьфу! С тобой невозможно…

Все, все так говорят. Что со мной невозможно серьезно разговаривать. Как будто «серьезно» – это какая-то высшая ценность. Как будто ее надо холить, лелеять, укладывать спать, уютно подтыкать одеялко и поить теплым молочком. Бррр. Уж лучше я домовому молочка налью. Он теплый, смешной и мило сопит. А «серьезно» как-нибудь без меня обойдется.

– Слушай, – я показательно тоскливо посмотрела на несобранный рюкзак. – Можешь сказать преподу, что я заболела и сдам когда-нибудь потом? Ну, пожа-а-а-алуйста…

– Когда это «потом»?

– Когда вернусь из Питера.

– Так и сказать, что ты заболела и поехала туда лечиться?

– Ну, Ла-а-а-ар…

– Ладно, придумаю что-нибудь, – вздохнула она. – Ты действительно едешь в Питер?

– Угу. Скоропостижно. То есть внезапно. К сестре.

Нет, ежу понятно, что Лара обиделась. Мы обычно предупреждаем друг друга о своих планах заранее. От них же зависит вся эта дурацкая рутина… кто за свет заплатит, кто за воду, чья очередь уборку делать в эту пятницу… Чур, не моя! Но вчера Лара пришла поздно, а позавчера не до того было, а позапозавчера как раз позвонила сестра. И зашла с козырей…

Тут Лара еще раз скептически окинула взглядом разгром, царящий в моей комнате, и спросила:

– Надолго?

– Недели на две. Или на месяц. Как повезет… – я задумалась. – Ну, или всего на пару дней, а потом вернусь с позором. Это если не найдем общего языка с Сигизмундом.

– Сигизмунд – тот, который свежий муж твоей сестры? У него настолько тяжелый характер?

– Нет, – от этого предположения мне стало так смешно, что я даже икать начала. – Нет, ты что. Сигизмунд – это кот.

– Представляешь, – два дня назад моя сестра чуть не плакала в трубку. – Эта авиакомпания не разрешает брать домашних животных в салон. Причем, когда мы покупали билеты, я специально смотрела правила… Специально!

– И что?

– И они их обновили! Неделю назад!

– Вот гады, – сочувственно вздохнула я. – В багажном отсеке ты его, конечно, не решишься везти…

– В багажном отсеке? Трансатлантическим рейсом?!

– Тихо-тихо. Это было не предложение передумать, а констатация факта. А поменять билеты?

– Ни одного подходящего варианта! Я уже обыскалась. Мы ж и так летим с двумя пересадками: сначала в Мадриде, потом в Сантьяго. И впритык успеваем на острова… На даты раньше билетов нет. Позже… Никто нас ждать не будет. Это последний тур в сезоне.

– Да уж, – я посмотрела в потолок, вздохнула и пошла на кухню варить кофе, придерживая телефон плечом. – Твои разумные подружки небось сейчас обязательно бы заявили: «Вот видишь, сама судьба намекает, что Галапагосские острова – не лучшее место для свадебного путешествия. Все эти ужасные гигантские черепахи, дайвинг со скатами, лавовые туннели… Может, лучше в Париж?»

– Поэтому я звоню не им, а тебе.

– Логично.

– Придется все отменять. Переносить на осень. Или на зиму. Или неизвестно на когда. Артем и так чудом выкроил две недели на работе, а теперь не знаю…

– А что говорит сам Сигизмунд?

– Да как обычно! «Мяу» – и смотрит на меня так, будто все уже устроил наилучшим образом и можно ни о чем не волноваться.

Предлагать оставить кота одного в квартире я не стала. Даже с условием, что кто-нибудь будет каждый день заходить, кормить его и чесать за ухом. Я точно знала, что Инна не согласится. Во-первых, там такой характер, что можно прийти с кормом, а уйти с боевыми ранениями. Во-вторых, месяц назад, когда они только въехали в новую квартиру, в один прекрасный, то есть ужасный, день на Сигизмунда свалилась гардина вместе с карнизом, и вечером Инну встретил очень злой, но непобежденный котэ с ушибленной лапой. Гардину он распустил просто на лоскутки. Неизвестно, чего там было больше: злосчастной случайности или желания покататься на занавеске, но факт остается фактом. Теперь сестра боялась оставлять Сигизмунда одного надолго.

Кажется, пришла пора нам познакомиться поближе.

– Помнишь, я говорила тебе, что Питер – серая громадина на болотах и непонятно, как там вообще живут люди? – спросила я, наливая себе кофе и шаря по полкам в поисках печенья.

– Было дело.

– И что в туристический сезон там вообще сумасшествие, и на Невском хуже, чем в метро в час пик?

– Угу.

– И что никогда-никогдашечки не пойму эту тему с Северной Венецией, когда есть в мире Венеция нормальная?

– Ты к чему клонишь?

– Придется мне ехать к тебе и искать подтверждения всему этому. Буду мучиться бессонницей в белые ночи, шипеть на туристов и страдать. Ужасно страдать.

– Жень… ты серьезно?

– Серьезнее некуда. К тому же у меня есть пропуск.

– Какой пропуск?

– Пропуск в мир котовой благосклонности. Я привезу с собой Джу.

– Жучку? А ты уверена… что Сигизмунд ее примет? Как бы не пришлось их по разным комнатам закрывать…

– Сигизмунд – это ж патриарх. Мастодонт. Великолепный и великий. Ему обязательно надо кого-то воспитывать и чтобы им восхищались. Так вот. Джу это умеет лучше всех на свете.

– Ты уверена?

Я опустила взгляд. Под ногами у меня сидела Джу – или, если звать полным именем, Жучка Полосатьевна – и, буквально открыв рот, с искренним восхищением наблюдала, как я строю из печенья башню. В глазах ее читалось лишь одно: «Да, да, хозяйка, ты лучший строитель печеньевых башен во всей Вселенной! Нет, во всех известных и неизвестных Вселенных, вместе взятых!»

– Уверена.

– Тогда приедешь хотя бы за день до нашего вылета? Я тебе все покажу, расскажу и…

– Приеду, – сказала я и протянула Джу кусок курабье.

Я действительно не люблю северные города. Страстного романа у нас бы точно не сложилось. Для меня они слишком мрачные, одноцветные, дождливые, темные. То ли дело южные! Краснодар какой-нибудь или Ростов-на-Дону! Или та же Москва. Они яркие, говорливые, суматошные, всегда немного безумные, абсолютно несдержанные… Я их очень хорошо понимаю. И люблю.

Но если присмотреться повнимательнее… Своя магия есть в каждом. Абсолютно особенная. Ее невозможно понять, когда приезжаешь туристом и шатаешься по улицам, разглядывая фасады, делая фотки и изучая советы бывалых путешественников, где тут вкусно поесть. Но если просто так выйти из дома и идти куда глаза глядят. Раз, другой, третий… Если прислушиваться к тому, о чем болтают домовые и феи, если выяснить, кто собирается на побережье в полнолуние, если посмотреться в колодец в час Быка и увидеть там потерянную звезду, можно узнать кучу всего интересного. И полезного.

В конце концов, в Питере есть редкие ингредиенты для зелий. И бесподобные булочки со сливками. Пожалуй, этих двух аргументов достаточно, чтобы начать собираться в дорогу.

И делать это, конечно, в самый последний момент…

…Мы выбежали на улицу, когда до поезда оставалось ровно сорок четыре минуты. Какой-нибудь японец в этот момент точно провалил бы мораль и решил остаться дома, раз нумерология против него. А вот мы с Джу сохранили самообладание и в итоге успели заскочить в вагон, когда «Сапсан» уже почти тронулся.

– Как так? – сказала я, пытаясь отдышаться после забега по эскалатору, а потом по зданию вокзала. – Ну как так? Джу, ты размером с кота, а весишь как кит! Ну… карликовый кит, предположим, но плечо у меня сейчас просто отвалится!

– Мяф! – ответила Джу и чихнула. Надо сказать, что даже чихать она умела с искренним восхищением.

К тому моменту, как я добралась до своего места в поезде, Джу уже удобно устроилась в переноске, прикрыла нос хвостом и заснула. За каких-то пять минут. Нет, все-таки у меня самое флегматичное в мире котэ. Самое сонное, плюшевое и невозмутимое.

Существует заблуждение, будто фамильяр есть у каждой ведьмы в обязательном порядке. Черта с два! Большинство ведьм терпеть не могут, когда им сопят под руку, суют нос в котел с зельями или валяются на свежесобранных травах. Можно, конечно, любое живое существо запугать настолько, что оно будет ходить по струнке, или зачаровать так, что оно потеряет полностью свободу воли и будет просто красиво сидеть в уголке. Но, сорри, это уже нельзя назвать фамильяром. Это марионетка, кукла, пустая оболочка. Ее отличие от плюшевой игрушки лишь в том, что тешить жажду власти приятнее на условно живой твари.

Бррр. Никогда не понимала такого.

А у настоящего фамильяра есть характер, желания, маленькие – и большие! – придури, а также свое мнение почти по каждому вопросу. И, заводя его, стоит это учитывать.

Но я ни секунды не сомневалась, когда отправлялась за котенком. Терпеть не могу одиночество. Днем и ночью, утром и вечером, наяву и во сне мне нужен тот, с кем можно потрындеть о жизни. Подруги, друзья и любовники имеют предел прочности, так что необходимость фамильяра налицо.

С детства я привыкла, что всегда можно поболтать с сестрой. А когда выросла и научилась чуять души, то поняла, что в одной из прошлых жизней она была кошкой. Так что вопроса о том, какое именно животное или птицу выбрать, тоже не стояло.

С первым фамильяром вышло… немного неловко. Пока кошка Мышка была маленьким неразумным котенком, она с удовольствием прыгала за бантиком на веревочке, гуляла со мной по крыше и слушала безумные истории. А вот когда выросла побольше, оказалась жутко скучной. Пихала меня лапой, когда я говорила глупости, бесконечно нудела, чтобы я обновила защитные знаки над дверью, строила возмущенные глаза при виде очередного горячего красавца, а потом научилась делать лапой фейспалм. Воу-воу. Еще поборницы морали мне дома не хватало! Я уже начинала думать, что это такая специальная насмешка судьбы, проклятие, которое придется тащить через всю жизнь, гейс в виде укоряющей кошки… Но тут Мышка проявила мудрость и просто ушла к соседке по квартире.

И зажили они с Ларой в гармонии.

Занудные, как жвачка со вкусом скучной рутины.

Поэтому год назад второй раз закинул старик в море невод… то есть я пошла за новым котенком, а вернулась с Жучкой. Или сокращенно Джу. И зажили мы душа в душу. Она спит за двоих, восхищается за двоих, довольна жизнью за двоих, бранные слова не употребляет, ушки плюшевые, не фамильяр, а мечта. А главное, к ней можно прийти с любой идеей, и она ее одобрит.

Пошли ловить лягушек на болоте? – Мяф!

Давай есть жареных скорпионов? – Мяф!

Сейчас я испытаю на тебе новую притирку для красоты! – Мяф!

Если я отравлюсь, то противоядие во-о-о-он там! Мяф!

Давай придумаем шалость? – Мяф!

И так далее.

Лишь две слабости есть у Джу. Чужие комнатные цветы (чтобы их есть) и взбитые сливки (чтобы их жрать, урча и подрагивая, как мини-модель сливкоуборочного трактора). А, и еще она терпеть не может, когда на нее наезжают без повода. Или почти без повода… В принципе, так же, как и я.

Вот как сейчас, например:

– Девушка, вы вообще о других людях думаете? Зачем вы мне под ноги свои вещи ставите?

Угу. «Под ноги» – это значит переноска с Джу занимает пару сантиметров пола под соседним креслом.

– Ой-ой, что вы говорите! Какой ужас! А ваш чемодан сейчас с багажной полки свалится, потому что вы его запихнули туда кое-как. Небось тоже о других людях не думали?

– Откуда вы знаете, какой там мой чемодан?

Я применила дедукцию, как Шерлок Холмс… Нет, слишком умно.

Я с-с-с-следила за тобой, чтобы умыкнуть из чемодана твою душу и убежать с ней в зака-а-а-ат… Нет, слишком пафосно.

Я просто наблюдательная… Нет, слишком просто.

Нет, реально, а чей это может быть такой гигантский чемодан в модном чехле, если ты сидишь тут с сумочкой от Луи Виттон, в показательно леопардовой юбке, сделанными губами и отсутствием мысли на лице?

– Интуиция, – мило улыбнулась я. – Пропустить вас в проход?

– Зачем?

– Через минуту он свалится. А вы – тут как тут.

– Вы прикалываетесь?

Вот так всегда. Ты будущее подглядела, не свое причем, а люди не ценят.

– Как хотите.

Три, два, один… Бам! Ох, с каким же грохотом он свалился!

– Мяу! – сказала Джу, перевернулась на другой бок и снова заснула.

– Сволочь! – пискнула соседка то ли по поводу падения, то ли по поводу меня, такой приятной предсказательницы. А потом бесконечно трогательно суетилась вокруг чемодана со своими длинными ногтями, каблуками-шпильками, выученной беспомощностью и глазами олененка Бэмби. Я даже восхитилась где-то глубоко в душе. Этот бы перформанс да в мирных целях.

В итоге на помощь явилось целых шестеро мужчин. Водружали чемодан на место, ужасались, развлекали прекрасную даму разговорами и всячески намекали на продолжение приятного знакомства. Однако вместо того, чтобы отправиться в вагон-ресторан пить кофе в приятной компании, леопардовый Бэмби плюхнулся на свое место рядом со мной и вдруг тихонько сказал:

– Спасибо.

Вот это было неожиданно. Глядя на своих понтовых богатеньких однокурсниц, я как-то привыкла, что из девиц подобного рода ни «спасибо», ни «пожалуйста», ни снега зимой не допросишься. Все-то им должны. Все-то им обязаны.

Вот так шаблоны и ломаются.

– Всегда пожалуйста, – машинально ответила я.

– Все-таки… не могли бы вы отодвинуть переноску от меня подальше? Просто я ужасно боюсь кошек.

Опа! Вот это поворот. Я даже сначала посмотрела на спящую Джу через сетчатую стенку переноски, чтобы проверить, уж не превратилась ли она за последние пару минут в злобного манула. Или пантеру. Или даже тигра. Маленького такого тигра, на минималках, чтобы уместился под ногами в сидячем вагоне. Однако Джу все еще оставалась такой же серенькой, плюшевой, инстаграмоугодной кошечкой.

– Ммм… Хорошо. – Я потянула переноску на себя. – А зачем вы тогда покупали билет на места с животными?

– Так я не знала, что они с животными! За пятнадцать минут до отхода поезда это был единственный билет!

– И в бизнес тоже не было?

– На бизнес я не зарабатываю… Пока.

А на Луи Виттон зарабатываешь. Вот ведь как противоречива жизнь.

– Если что, Джу не кусается. И не царапается. Она там всю дорогу и проспит, скорее всего.

– У меня иррациональная фобия, – пискнула соседка, и шаблон от такой формулировки окончательно треснул по швам. – Но все равно спасибо.

Помолчала немного и добавила:

– Я Барби.

О, спасибо тебе, дух железных дорог! Ты все же послал мне разговорчивую попутчицу! А то я сначала успела испугаться, что будет всю дорогу презрительно глядеть на нас с котэ и слова доброго не скажет.

– А я Женя. Барби – это от «Барбарелла»? Или…

– Это от «Варвара», – сморщила нос соседка. – Но мне не нравится. Вся эта посконно-русская тема с красой и длинной косой… Не мое.

– Гляжу, от косы вы избавились.

У Барби было аккуратное блестящее каре, из которого не выбивалось ни волосинки. Я вот на своих кудрях такого эффекта не добьюсь, даже если буду двадцать четыре часа в сутки проводить с плойкой и феном в обнимку.

– Да. Еще в старшей школе как-то пришла домой, взяла ножницы и сама отрезала.

– Сильный поступок.

– Мне нравится решительно действовать. – Она мечтательно прикрыла глаза. – Сегодня с утра я тоже решила, что теперь у меня будет совсем другая жизнь.

– В другом городе?

– Посмотрим. – Барби улыбнулась. – Я прошла кастинг и поняла, что этот шанс просто нельзя упускать.

– Что за кастинг?

– Смотрели «Любовь на вылет»? Уже три сезона было на ТНТ…

– Нет, – я покачала головой. – Не смотрю телевизор.

– Совсем-совсем? – удивилась Барби. – Но как?

– Времени нет. – Я уже давно поняла, что если делаешь что-то, совсем непонятное собеседнику, то не стоит говорить о реальных причинах. – Учеба, работа, то да се… Как-то не получается.

– Коро-о-о-оче, – просияла она. Видно, мы нашли друг друга. Я готова была послушать, а она очень хотела похвастаться. – Самое крутое реалити-шоу последних лет! Туда приглашают миллионера, обязательно холостого, красивого и интересного, и он выбирает себе невесту. Кастинг проходят пятьдесят девушек, за месяц испытаний остаются пять, потом финал… Съемки в таких шикарных местах! Все эти роскошные бизнес-центры, дворцы вокруг Петербурга, пятизвездочные отели, балы, приемы светские… И задания участницам дают такие, с изюминкой… Не просто по подиуму пройти, бедрами повилять. Мне как раз это надоело. И я загадала – если пройду туда кастинг, то обязательно выиграю! Обязательно-преобязательно. И не придется больше для каталогов интернет-магазинов фоткаться…

– Унылое дело, да?

– Ужасно! По двенадцать часов в каком-нибудь офисе в бывшей промзоне, по пять минут на комплект одежды, потом переодеваешься, там прищепкой подколола, тут оборку подтянула, и погнали. Перерывы по пять минут раз в четыре часа. И выбираешь такая, что сделать, покурить или в туалет сбегать.

– Короче, реалити-шоу во дворце явно круче.

– Именно! Даже если с миллионером не сложится… Лицом в телевизоре посвечу, с нужными людьми познакомлюсь, и призы в финале классные! Машины, квартиры…

– В него еще надо попасть.

– В кого?

– В финал.

– Пф, – усмехнулась Барби. – Уж я-то попаду. Если только там не будет заданий с кошками, точно попаду.

– Желаю удачи, – улыбнулась я. – Сложный был кастинг?

– Ой, вообще несложный. Просто необычный. Сначала по внешности отсеивают… Там миллионер сразу дает список, что ему не нравится. Причем этот список никому не показывают. Даже не угадаешь, на что смотрят. А потом задают вопросы.

– Сколько будет дважды два?

– Не-е-е-ет… С подковыркой. Меня вот спросили, что общего у ворона и письменного стола.

– Ого! И что вы ответили?

– Because Poe wrote on both[1].

– Вау!

Барби прищурилась:

– Да-да, я из тех, кто хочет одновременно и к умным, и красивым.

– Это я уже поняла.

– Последние три года моделью работаю, и хочется уже чего-то нового. А тут мне список заданий на шоу прислали. Видно, что в этом сезоне миллионеру точно дурочки не нужны.

– Искал бы тогда уже в Оксфорде. Или он, как Винни-Пух, хочет и того, и другого, и можно без хлеба, а еще в шоу попиариться?

– Наверно, ему просто скучно стало жить, – зевнула Барби. – Вот он и решил развлечься.

Через четыре часа мы с Барби перешли на «ты», обменялись любимыми рецептами алкогольного и безалкогольного мохито, а также обсудили такие волнующие темы, как джинсы-скинни, белковые диеты, тик-ток, тайское манго, последний фильм Бондарчука и роль матерной лексики в творчестве Оксимирона. Все это время Джу проспала, лишь изредка позевывая и приводя этим мою соседку в состояние осторожного ужаса. Правда, как я ни пыталась выведать, в чем причина такого отношения к кошкам, Барби отвечать не пожелала.

Иррационально – и все тут.

Перед расставанием на вокзале я даже подумала, не обменяться ли контактами – очень люблю разносторонних собеседников! – но потом прикинула, что во время съемок шоу у Барби точно не будет времени встречаться со мной, а потом еще неизвестно, кто в каком городе будет. Некоторые в наше время, конечно, называют общением редкие сообщения в соцсетях, но по мне, так это суррогат. Все равно что жареный тофу против котлеты по-киевски. Кого-то устроит и первый, но мне подавай вторую.

Когда мы вышли из вагона, на секунду мне показалось, что Барби тоже хотела обменяться номерами, но потом она скомканно попрощалась, залипла в телефон и убежала вдаль по платформе, постукивая каблучками. Даже удивительно, как ей удавалось двигаться так быстро с огромным чемоданом.

– Ну что, – сказала я, вытащила Джу из переноски и усадила себе на плечо, чтобы та осмотрелась в свое удовольствие. – Приехали!

И медленно пошла вдоль состава, чувствуя каждой клеточкой тела настороженное внимание Северной столицы.

Несмотря на то что вечерний воздух был еще теплым, я чувствовала, что его пронизывают ледяные струны. В отличие от Москвы, тут сама душа города была жесткой, ершистой, кристаллической. Она имела четкую структуру и пыталась нанизать всех живых и неживых существ на эти незримые линии, которыми и была нарисована.

Я прикрыла глаза и на секунду представила, как будто иду по хрустальному лабиринту. Очень красивый образ, но… как-то безысходно, что ли? Я дернула плечом, чувствуя, что начинаю замерзать.

– Мяфф? – Джу покрепче уцепилась коготками за воротник свитера. – Мр?

– Давай сначала немного пройдемся куда глаза глядят, а потом уже в метро и к Инне… Хорошо?

– Мр.

– А еще тут такие булочки со сливками есть…

– Мяааау! – мол, что же ты молчала? Бежим-бежим-бежим, где их дают?

Булочная нашлась тут же, на вокзальной площади. Джу получила свою законную вкусность со сливочной начинкой, а я взяла стакан кофе навынос и белковую трубочку. Несколько минут мы посвятили веселому чавканью и прочим чисто животным, низменным наслаждениям, а потом я набрала Инну.

– Командуй, куда ехать?

– На Горьковскую. Там минут семь от метро… Если хочешь, я могу тебя встретить.

– Нет-нет, мы сами. Ты ж знаешь, я люблю ходить по незнакомым местам.

– Только не заблудись.

– В таком случае тебе придется выпускать поискового Сигизмунда.

– Боюсь, он не оценит.

– Да? А мне кажется, ему, наоборот, понравится…

Потом мы спустились в глубокое-преглубокое и очень людное по вечернему времени метро. Доехали до Горьковской, вышли наружу в какой-то парк, и тут мне вдруг захотелось летать. Ух! Если ведьме хочется летать, то это к добру. Ей либо хорошо и спокойно, либо колесико судьбы поворачивается в правильную сторону, она сама еще этого не поняла, а настроение уже улучшилось. Я покачалась с пяток на носки, сунув руки в карманы и поглядывая на кроны ближайших деревьев. Там виднелись птичьи гнезда, шептала листва, а озорной ветер дергал ветки за шевелюру. Хвать! – и лететь прочь. Хвать! – и через миг танцевать в соседней кроне. Местный ветер был смешливый, легкий и соленый, с запахом моря.

Еще где-то вдали орали чайки и слышалась громкая музыка. А потом – бум! – раздался пушечный выстрел. Я аж на месте подпрыгнула так, что Джу чуть не улетела с плеча.

– Мяу! – возмутилась она и запустила когти мне под ключицу.

– Испугалась? – Я взяла ее на руки и обняла, прижав к груди. – Прости. В нашем-то приличном городе из пушек средь бела дня, то есть вечера, не стреляют. Нет у меня привычки к таким развлечениям.

– Мя.

– Не бойся. – Я погладила ее по щеке. Почесала подбородок. – Это они небось по воробьям палят.

И мы пошли по Каменноостровскому проспекту, разглядывая серые дома, вынюхивая летние запахи, высматривая испуганных воробьев и составляя список подворотен, куда обязательно надо будет наведаться. Потому что там явно пряталось что-то интересное. Или кто-то.

Город настороженно ко мне присматривался.

То тут, то там виднелись следы городских эльфов, почти в каждом окне горел огонек теплой магии домового, черные кошки сидели на перекрестках, вылизывая лапы с независимым видом и сканируя обстановку. В некоторых местах волшебства было столько, что я даже удивлялась – как это прохожие его не чувствуют. Ну, невозможно же. Это все равно что влезть в самый центр фейского круга и оставаться в абсолютном спокойствии. Но люди спешили по делам, гуляли, болтали… а волшебство оставалось где-то в стороне. Было им побоку. До лампочки.

А потом мы нашли нужный подъезд, поднялись по лестнице на четвертый этаж, расцеловались с Инной… и тут в прихожую прошествовал Сигизмунд.

Вздохнул и посмотрел на меня с абсолютно уничижительным выражением.

«Все я о тебе знаю, – как бы говорил кошачий взгляд. – И ничего хорошего от тебя не жду».

Глава 2,

в которой его великолепное котейшество слишком великолепен для этого мира

Следующее утро было солнечным и суматошным. Инна жарила сырники, я сидела на подоконнике, подвернув под себя ногу, Джу задумчиво жевала лист фикуса, а Сигизмунд показательно на кухне не присутствовал.

– Кошачий корм в кладовке, во-о-он там, воду лучше менять раза три-четыре в день… Но если вдруг не получится, ничего страшного. Сигизмунд умеет забираться на раковину и открывать кран.

– Самодостаточная личность!

– В кафешке за углом вкусные завтраки, но мы на всякий случай закупили кучу заморозки, в шкафу пакет с выпечкой – как раз сегодня утром привезли! – продукты на полке…

– Инна-а-а-а… Ты ж меня оставляешь не на необитаемом острове с задачей выжить, протянув год на непополняемых припасах. Все будет в порядке. Я умею готовить. И даже мыть за собой тарелки!

– Вот это да! Жестко с тобой обошлась Москва!

– И не говори, – кивнула я, потянула носом и слезла с подоконника.

Все-таки абсолютно невозможно невозмутимо смотреть, как на огромном блюде растет гора сырников, а рядом стоит банка с малиновым вареньем и сметана.

– Я только попробовать!

– Да бери сколько влезет на здоровье.

– А как же вы с Артемом?

Инна в ответ засмеялась:

– У нас кто когда хочет завтракать, тот тогда и ест. Хоть в час дня. Артем отсыпается перед дорогой, потом в самолете будет сидеть как сыч и смотреть кино. Заедая холодным сырником. А я сначала на тебе проверю, вкусно ли получилось, а потом уже сама – с чувством выполненного долга.

– Ну, как знаешь. – Я атаковала один сырник, затем второй, и оба очень быстро пали в неравной борьбе, оставив на тарелке разводы розовой малиновой крови.

Джу в это время изображала, будто она совсем не голодная, но на самом деле немного волновалась, что ее будут ругать. Проснувшись первой, она успела отыскать все домашние цветы в этом доме. И все попробовать на зуб.

Не знаю, куда смотрел при этом Сигизмунд.

Как меня прессовать уничижительным взглядом, так он в первых рядах.

А как продемонстрировать юной флорофилке законы чужой квартиры и пресечь преступление на корню, так он где-то спал небось.

– Так… – Инна уставилась в потолок, беззвучно шевеля губами. – Пароль от вай-фая я тебе дала, пульты от телика и приставки в шкафу рядом с дисками, одни ключи у тебя, вторые у консьержки, в субботу, в десять утра, будет клининг… Будь в это время дома, пожалуйста, а то Сигизмунд их терпеть не может, мало ли…

– Слушай, – спросила я, – а он хоть что-нибудь любит?

– В смысле?

– Мы, конечно, еще не слишком близко знакомы… – я сделала паузу, тщательно подбирая слова. Надо было сформулировать как-то так, чтобы и факты не исказить, и сестру не обидеть. А то ее любовь к этому меховому патриарху была нашей семейной притчей во языцех. – Но он такой… все время порицающий. И вживую, и в твоих рассказах. То он не одобряет, это не любит. Поэтому интересуюсь, чем радовать котю в твое отсутствие.

Инна усмехнулась:

– Слушай, у него философские радости. Не мешай Сигизмунду лежать на подоконнике, не занимай его балкон, не задавай лишних неудобных вопросов, и уверяю – он будет просто счастлив.

– Счастье с приставкой «не».

– В смысле?

– В смысле, от противного. Не делай то и это – и успех обеспечен. Самый легко достижимый тип счастья.

– Ага.

«И самый легковесный», – подумала я.

Ладно. Ценные указания от сестры я получила. Теперь осталось только пообщаться с самим Сигизмундом. То, что разговор нам предстоит серьезный, я ни капельки не сомневалась.

Он знал о том, что я ведьма. Сто процентов.

Он точно заранее составил представление о моем характере.

И он обязательно будет расспрашивать меня о намерениях…

А вот тут вопрос, что именно ему отвечать. Не всю правду, не совсем всю правду или почти всю неправду.

Накануне вечером, когда мы с Инной сварили горячий шоколад и несколько часов подряд болтали о жизни, делясь кусочками историй, смешными случаями и воспоминаниями, Сигизмунд очень внимательно слушал. На «главной сцене» рядом с диваном его не было видно, но из-за кресла торчали очень, очень внимательные уши. И меня они смущали гораздо сильнее, чем Артем, с которым мы до этого момента виделись всего несколько часов – собственно на свадьбе. Он очень подходил Инне, они вообще похожи были на удивительно четко сошедшиеся детали пазла, и я даже на секунду засомневалась – не приворот ли. Настолько они были синхронны.

Но никакой зловредной магии или следов зелья не чувствовалось.

Видимо, просто повезло.

Встретились две половинки одного целого в этом огромном мире.

Да. Просто повезло.

Меня даже на секунду пронзила иголочка зависти, которую я вмиг осознала и тут же отшвырнула в сторону куда подальше. Еще чего не хватало. Родной сестре завидовать. Она же не виновата, что я влюбчивая, как ворона, и падкая до внешнего блеска, как сорока. Кидаюсь на все сверкающее, а потом быстро разочаровываюсь и остываю. И тут же отправляюсь искать новую «блестяшку». Но, кстати, не сказать, что эти поиски меня утомляли… Наоборот, казались забавными.

– Эй! – Инна помахала ладонью у меня перед глазами. – Чего задумалась? Чай будешь или кофе?

– Кофе, – кивнула я. – Гигантскую кружку. Город засыпает, Женя просыпается.

Когда приехало такси, мы вместе спустились вниз. Инна хотела познакомить меня с консьержкой, а я – как можно сильнее оттянуть момент разговора с Сигизмундом. Вечно со мной так происходит: смело решаюсь на какую-нибудь авантюру, а потом, когда осознаю грядущие сложности и щекотливые моменты, начинаю трястись, переживать и волноваться. Но не отступаю. Потому что отступать – это для слабаков.

Марфа Пантелеевна оказалась суровой ворчливой старухой, которой идеально подошла бы роль вахтерши общежития в советское время, а вот в качестве современной консьержки интеллигентного сталинского дома в центре Петербурга ее довольно сложно было представить. Но поди ж ты. За пару минут я узнала, что тут нельзя хлопать дверями, сомнительные компании водить запрещается, уличных животных не прикармливать, код от подъезда – простите, парадной! – непроверенным курьерам не давать, и вообще. Надо вести себя прилично. В процессе этого монолога Инна задумчиво смотрела на потолок. А дождавшись паузы, быстро кивнула старушенции и вытащила меня за локоть на улицу. Хотя я только-только собралась открыть дискуссию о том, как определяется степень сомнительности компании и как именно надо проверять курьера. И на что его проверять.

– Опять Марфа жизни учила? – поинтересовался Артем, запихивая пузатый рюкзак в багажник такси. – Это вы, прекрасные барышни, будите в ней лучшие чувства. Даже, возможно, материнский инстинкт.

– Упаси небо, – пробормотала Инна. – Тебя она небось не трогает.

– Не считает достойным объектом для душевных излияний. Ну что ж… Приходится как-то с этим жить.

Я обняла на прощание Инну и протянула руку Артему.

– Хорошей вам дороги.

– Спасибо!

– Покатайтесь там за меня на черепахе и погладьте пингвина. И шлите фото.

– И ты тоже шли!

– Обязательно…

Такси уехало, а я осталась стоять. Медленно прислонилась к шершавой стене дома, не задумываясь о том, как после этого будет чувствовать себя белая футболка, сунула руки в карманы джинсов и принялась оглядываться по сторонам. Сначала ничего не происходило. По мостовой шелестели шины автомобилей, прохожие шли медленно и будто пританцовывая – совсем не так, как в Москве, с карниза дома напротив на меня настороженно глядела ворона, поводя туда-обратно клювом. Пахло слойками с корицей, призраком ночного дождя, чуть-чуть – цветами, чуть-чуть – рекой, далеким морем и близкими масляными красками из магазина для художников. Минут через пять, когда я окончательно расслабилась и «слилась с пейзажем», из подвального окна – наискосок через улицу – появилась худая пятнистая морда. Зыркнула на меня горящими глазами и скрылась обратно. В окне под крышей соседнего дома дрогнула занавеска. Пусть ее не отдернули… но явно дали понять, что наблюдают за мной. Из подворотни слева просочился на улицу городской эльф и с независимым видом встал, глядя вроде как на проезжающие машины и копируя мою позу.

– Привет, – беззвучно сказала я, не поворачивая головы. – Я к вам ненадолго.

Он помедлил… потом ответил звонким, чуть надтреснутым голосом у меня в голове.

– Привет. В гости или по делам?

– Сначала в гости. Насчет дел… еще не решила. Подскажи, с кем советоваться, если…

И едва эльф меня перебил, как я поняла, что сама знала ответ.

– С Сигизмундом. Это кот.

– Знаю.

– Он тут из главных.

– Ясно.

Я опустила глаза и принялась перебирать пальцами бахрому на модно надорванном кармане джинсов. Надо было идти обратно. Раньше заговорим, раньше расставим точки над «i». Скорее всего, Джу уже навела мосты… по-своему, по-кошачьи, нежно и деликатно, как только она умеет. Я вот точно так не смогу никогда! Язык мой – враг мой, сначала говорю – потом думаю, сначала бегу – потом задумываюсь, куда именно. Ладно, пора и…

Тут раздался визг тормозов, звон и крик. Даже не разберешь, человеческий или нет. Но я и не разбиралась… не успев даже подумать, что именно делаю, рванула на проезжую часть, широко, с оттяжкой, крутанула колесо времени и успела-таки выдернуть из-под колес пятнистую облезлую кототварь. Костистую, худую, испуганную, с большими желтыми глазами и без левого верхнего клыка.

Это у меня фотографическая память в моменты крайнего напряжения и крайней опасности, чтоб ее.

Потом ночами, в моменты бессонницы, перебираю в уме эти «фотокарточки». И никак не получается их стереть, забыть, сделать хотя бы чуть-чуть потусклее.

Снова визг тормозов, звон, ругань водителя… Я перекатилась через плечо, прижимая ободранную кошку к груди, и оказалась на противоположном тротуаре. Выдохнула, подняла голову и сдула с носа прядь волос.

В это мгновение мне показалось, что за спиной кто-то стоит и смотрит… Нет, прямо-таки сверлит злым взглядом, пытаясь проникнуть до самого нутра, вывернуть наизнанку, вскрыть, как консервную банку.

«Зачем ты явилась и что замышляешь?»

Я вздрогнула и резко обернулась.

Сзади никого не было.

Я медленно опустила на асфальт спасенную кошку и встала, вытирая потные грязные ладони о подол футболки. Дернула плечом, отводя от себя взгляды зевак, которые, как это обычно бывает, глазели на воткнувшуюся в бетонный ограничитель машину. Из нее уже выбрался водитель, дрожащими пальцами тыкал в телефон и цедил сквозь зубы ругательства.

Веселые декорации, что и говорить, но с меня хватит. По крайней мере, на сегодняшнее утро.

Когда я вернулась в квартиру, в прихожей меня никто не встречал.

Это было непривычно. Почему Джу не почувствовала, что я близко? Она обычно устраивалась на коврике рядом с дверью и начинала ждать задолго до того, как я поворачивала ключ в двери.

И неожиданно. Почему Сигизмунд не спешил выяснять подробности у того, кто не успел приехать, как уже поучаствовал в дорожном инциденте прямо под окнами дома? Я не сомневалась, что ему уже рассказали о происшедшем. Или расскажут в ближайшее время.

Я склонила голову набок и прислушалась. В квартире было тихо-тихо. Даже слышно было «кап-кап» из неплотно завернутого крана на далекой кухне.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

Я нагнулась и медленно расшнуровала кеды. Пальцы все еще дрожали, болела поцарапанная ладонь, ныло ушибленное при кувырке плечо. Я пошла в ванную и уставилась на свое отражение в зеркале. Убрала со лба прядь, которая вечно выбивалась из прически, чем ее ни фиксируй – ни заколки, ни лак не спасали. Если бы не красные пятна на щеках и сузившиеся зрачки, даже и не скажешь, что кому-то пришлось поволноваться, покувыркаться и поколдовать всего несколько минут назад. Я умылась холодной водой, переодела футболку и отправилась на поиски Джу.

Она сидела на кухне и сосредоточенно грызла гигантский стебель кошачьей мяты.

– Джу, ты чего меня не встречаешь?

– Мяффф… – так получилось. Прости.

Я осторожно оглянулась. Сигизмундовых ушей поблизости видно не было, но я все равно перешла на шепот, на всякий случай:

– Вы поговорили?

Джу задумчиво уставилась на потолок. Кончики ушей у нее подрагивали. Медленно кивнула.

– И как успехи?

Джу дернула хвостом. Это как если бы человек пожал плечами. Жест, который может означать что угодно. Что угодно неопределенное.

Я вздохнула:

– Он не захотел с тобой разговаривать?

Джу повернула голову и оскорбленно уставилась на меня. Мол, не захотел разговаривать? Это со мной-то? С самой милой тискательной плюшевой кошкой в этой квартире и всех сопредельных вселенных?

– Тогда почему…

Джу отвернулась. Снова дернула хвостом.

Понятно.

Когда она в таком молчаливом настроении, ее не разговоришь.

При том что Джу всегда меня поддерживает, восхищается, утешает, трогает лапой, греет теплым боком, отгоняет ночные кошмары и готова хоть в огонь, хоть в медные трубы – и даже в воду, если уж очень понадобится, – она всегда себе на уме.

Не захочет говорить – не будет.

Превратится в пушистую «вещь в себе» и будет загадочно молчать. И это не манипуляция. как у некоторых людей, которые держат паузу в надежде, что их начнуть расспрашивать, интересоваться делами, дергать, толкать в бок и всячески одаривать вниманием. Если моя котя молчит, значит, она действительно хочет побыть в тишине.

Поэтому я вздохнула и отправилась на поиски Сигизмунда.

Он обнаружился в противоположном конце квартиры. Сидел на мягком диване перед выключенным телевизором и выглядел так, как будто смотрит новости мировой политики и криминальную сводку в одном кадре.

Я села рядом, положила сцепленные в замок пальцы на колени и сказала:

– Ну, привет.

– Привет, Евгения, – официально отозвался Сигизмунд. На удивление не стал держать паузу. – И чего тебе дома не сиделось?

– Ты не поверишь! Приехала присматривать за тобой!

– Это кто еще за кем в итоге присматривать будет, – вздохнул кот.

– Слушай. Мы оба знаем, что ты прекрасно прожил бы тут и без людей. Просто Инна волнуется, и ты ее не хочешь расстраивать. И что? Ты недоволен, что именно я решила тебе подыграть?

– Слушай, а давай оба хотя бы не будем делать вид, что ты прибыла сюда из альтруистических побуждений? Якобы для помощи коту, которого до этого видела от силы пару раз и не проявляла никакого желания познакомиться поближе.

– Ну, я о тебе наслышана.

– А я – о тебе. Именно поэтому мне хочется выяснить сразу, почему ты здесь. Чтобы потом сюрпризы не разгребать.

И Сигизмунд посмотрел на меня так, как будто видел насквозь. Пфф. Хотя что он там может разглядеть и понять? Если я сама себя иногда не до конца понимаю.

– Кажется, ты предвзят.

– Нет, просто хорошо информирован.

– И что же говорят твои информаторы? – не знаешь, что сказать, просто отвечай вопросом на вопрос.

– Что типичное состояние Евгении – получать от жизни удовольствие, тусуясь со старыми друзьями, знакомясь с новыми людьми и попадая во внештатные ситуации разной степени тяжести. Бары, пьянки, гулянки, ночные клубы, прыжки с парашютом, забраться на шпиль МГУ и в заброшенный коллайдер в Протвино, дискотека на восемьдесят втором этаже в Москва-Сити, сломанный лифт там же, закрытые вечеринки, музыка в стиле underground… Так, кажется, выглядела твоя жизнь в прошлом месяце?

– Ты забыл ночевку в поезде метро, уехавшем в тупик. И подготовку к сессии! Я прилежно учусь, между прочим.

– Прилежно списываешь.

– Это такой способ учебы. Пока списываю – запоминаю.

– Короче, – ухмыльнулся Сигизмунд и встопорщил усы… – Евгения в своем типичном состоянии не едет в другой город просто так.

– Помогать сестре, эй! Ты не веришь в мои родственные чувства?

– Прости, нет. Инна даже не знает о том, что ты ведьма… крайняя степень доверия между родственниками, угумс.

А вот это было больно. Да, я берегу родных и ничего им не рассказываю о своей… хм, тайной стороне жизни. Но, кстати, с детства-то ничего не изменилось. В пять лет мне уже казалось, что сообщать папе, маме и сестре во время отдыха в Кисловодске, как мы с друзьями лазили на развалины деревянного павильона, чтобы проведать кошку с котятами, проломили ветхие доски, свалились орущей кучей в дыру в подвал и полдня выбирались наружу – плохая идея. Потому что потом никуда меня гулять с друзьями не пустят. Так и в пятнадцать лет, когда я стала различать шепот звезд и видеть тени домовых, интуиция подсказала мне – молчи.

Кто знает – тот знает. Компания для похода за котятами или для небольшого шабаша всегда найдется.

А кто не знает – пусть спит крепче. А то волноваться начнет и окружать меня лишней заботой… Которую я терпеть не могу. Душит.

Хотя… если честно, то иногда я жалела, что Инне толком ничего не расскажешь. Мы здорово отдалились друг от друга, когда она уехала из родительской квартиры, а потом я сама отправилась в Москву.

Тут Сигизмунд попал по больному. Но у меня было чем ответить.

– Та же самая Инна не знает, что у нее не просто кот, а его великолепное котейшество Сигизмунд из рода владык, который знается с эльфами, фэйри и домовыми и держит тут в страхе весь район… И ни за что не поверю. что в ее отсутствие ты всегда просто так спишь на своей уютной лежаночке. Небось вершишь судьбы отдельно взятого города?

– Все так. И еще мир на досуге захватываю потихоньку.

О, а у Сигизмунда есть чувство юмора!

– Что ж ты Инне об этом не рассказываешь?

– Некоторые вещи людям лучше не знать.

– Рада, что мы с тобой в этом сходимся.

– Евгения, – вздохнул Сигизмунд. – Ты отлично заговариваешь зубы. Временем на коротких отрезках тоже оперируешь неплохо, как я успел заметить…

– Ты видел, да?

– Наблюдал почти из партера. То есть из окна.

– И как тебе мой бросок?

– Зачем. Ты. Сюда. Приехала?

Я закусила губу и посмотрела на потолок. К сожалению, там ничего не показывали. Даже самого что ни на есть миллипусечного видеоруководства на тему «как не отвечать на неудобные вопросы».

– Давай я сформулирую вопрос по-другому, – продолжал наседать Сигизмунд. – Послезавтра двадцать первое июня. День летнего равноденствия. Цветущий папоротник и прочие побочные эффекты. Чего мне ожидать от тебя в этот день?

– Я на кастинг собралась, – неожиданно даже для себя самой ответила я. Первое и самое дурацкое, что пришло в голову.

– Что-о-о? Какой кастинг?

– За миллионера замуж хочу выйти. Ну или там машину или квартиру выиграть.

Сигизмунд медленно поднял лапу и осторожно потрогал ею свою морду. Раз, другой…

– Что ты делаешь?

– Проверяю, не забыл ли я, как делается фейспалм. А то, чувствую, этот жест мне скоро понадобится. Потому что самое ужасное… кажется, ты не врешь.

Ну да, не вру. А что. Схожу на кастинг, если он еще не закончился. Там меня небось сразу же отсеют по внешности. Но хоть развлекусь. И Сигизмунд заодно с дурацкими вопросами отстанет. Сплошная выгода!

– Ты просто знай, – проворчал он с такой интонацией, будто мир его в очередной раз разочаровал. Вот почему, почему этот несовершенный мир не может быть таким великолепным, как сам Сигизмунд? – Знай, что я, если что, тебя спасать лишний раз не буду.

– От кого? – прыснула я. – От операторов? Режиссеров шоу? Ой, от самого миллионера? А то вдруг покусится на мою девичью честь…

– У тебя же подруги-ведьмы здесь есть? – продолжал гнуть свою линию кот. – Ты им обязательно расскажи, что ты здесь. А еще лучше – сходи к кому-нибудь из глав ковенов. На всякий случай.

– Ага, аж три раза с половиной. Чтобы еще они поучили меня жить. Как будто мне одного котейшества не хватает для этого.

– И все же свяжись с ними, – прошипел кот, слезая с дивана. Мол, аудиенция закончена.

Я кивнула, глядя ему в спину, и невольно улыбнулась.

Один-ноль, господин Сигизмунд. В мою пользу. Еще посмотрим, кто кого.

Глава 3,

в которой я прохожу, но вовсе не по улицам города

Теперь оставалось только одно. Выяснить, продолжается ли до сих пор кастинг на это дурацкое шоу. Если да, то записаться на него и потерять несколько часов жизни на имитацию бурной деятельности по завоеванию миллионеров. А если нет, то очень натуралистично расстроиться, что все пропустила, и спокойно гулять по городу следующие две недели.

Кстати, спасибо Сигизмунду за напоминание. К так называемым «старшим подругам», опытным ведьмам, я точно не собиралась с визитом вежливости. А вот с парой приятельниц своего возраста я бы встретилась за чашкой травяного зелья! Все же, как ни крути, приятно иногда поболтать с теми, кто знаком с твоей темной стороной жизни. И Джу будет полезно развеяться! А то ей что-то питерский воздух не на пользу пошел.

С самого утра она как ушла во внутреннюю кошачью Монголию, так из нее и не вернулась. Все же я сделала попытку ее расшевелить:

– Джу-у-у! Пойдешь со мной в кафе?

Ноль реакции.

– А в ресторан? Роскошный ресторан?

Нет ответа.

– А в рюмочную-угрюмочную?

Полное отсутствие энтузиазма.

– А…

– Евгения, – рядом со мной материализовался очень нахмуренный Сигизмунд. И очень лохматый. Вся шерсть дыбом. В таком амплуа он напоминал взъерошенного злого домового, который случайно попал в криосон вместе со своим домом, а потом его разбудили через пару сотен лет на потеху туристам. – Евгения. Неужто обязательно ТАК кричать?

– Как «так»?

– Громко!

– Даже не знаю, что тебе ответить. А как мне иначе связаться со своей кошкой, которая где-то в соседней комнате? Телепатически? Если ты считаешь, что я это умею, то ты слишком хорошо обо мне думаешь. Польщена, не скрою.

– Могу предложить как минимум два альтернативных способа действий, – вздохнул Сигизмунд. – Если ты уважаешь правила этой квартиры, то ты встаешь, идешь, находишь Джу и тихо, размеренно, не сотрясая воздух, высказываешься. А если ты уважаешь своего фамильяра, то после первого же раза без ответа понимаешь, что иногда молчание – это значит «нет». И перестаешь орать.

– Воу-воу-воу! – возмутилась я. – Еще ты меня будешь учить с Джу разговаривать!

Встала и вышла из комнаты.

Ну просто слов нет.

Если он всю дорогу будет так занудствовать, то проще дома совсем не появляться. Ну и пожалуйста. Не очень-то и хотелось.

Я подхватила сумочку, надела босоножки – так хотелось побыстрее сбежать отсюда, что даже завязывание шнурков на кедах казалось слишком долгим, – крикнула «Пока!» и вылетела из квартиры. Даже слегка хлопнув дверью.

Самое обидное, что Сигизмунд был в чем-то прав. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Если бы ко мне явились гости, я бы тоже хотела от них, чтобы соблюдали правила. Как минимум не смели есть мои булочки с корицей и не шныряли по балкону, где я сушу травки. Но – ааа! – как же он наставительно и морализаторски вещает! Просто не кот, а какое-то ходячее белое пальто. Невозможно, просто невозможно его спокойно выслушивать и не беситься.

Тут на улице еще и обнаружилось, что начинается дождь. А возвращаться за зонтом было просто выше моих сил. Поэтому я добежала до ближайшего кафе, внутри которого виднелись свободные столики – та еще редкость в обеденное время! – успев по дороге промокнуть и замерзнуть. Отлично, просто отлично. Оставалось надеяться лишь на то, что горячий суп и горячие сэндвичи с ветчиной и сыром меня спасут.

Пока несли суп, я достала смартфон и почитала немного про эту самую «Любовь на вылет». Правда, ни с первого, ни со второго раза не удалось отыскать информацию про кастинг, зато бесконечные фотосессии участниц прошлых сезонов, угарные заголовки, потрясающие откровения и прочий исключительно «желтый» контент изливались с экрана щедрой цифровой рекой. Весенним полноводным разливом. Велика была опасность так и утонуть в нем, но я, стиснув зубы, выплыла и на задворках сайта съемочной группы обнаружила все же ссылку на кастинги.

Всего их было двадцать – в разных городах, – и девятнадцать уже благополучно закончились. Остался последний, «доборочный». Который должен был состояться двадцатого июня, то есть завтра, в бизнес-центре в четырех станциях метро отсюда. Добираться полчаса. Форма записи самая простая. Имя, телефон, фото. Я сделала подчеркнуто серьезный вид, хмыкнула, поставила сама себе рожки, щелкнула селфи и отправила заявку. Вот. Пусть теперь какое-нибудь пушистое белое пальто на ножках осмелится сказать, что я обманная ведьма!

А завтра, в десять утра, я стояла в холле бизнес-центра с пачкой анкет в руках и чувствовала себя лилипутом в стране Гулливеров. Какого роста у нас среднестатистическая модель? От ста семидесяти двух сантиметров по европейским стандартам. Какого роста у нас Женечка? Сто шестьдесят, считая вместе с подошвой. Идеально причесанные и накрашенные красавицы удивленно косились на нечто рыжее, безбожно кудрявое, ростом им по плечо, с пенными усами от свежевыпитого капучино, в драных джинсах и футболке с Дитой фон Тиз. Нет, я даже честно выспалась, чтобы не блистать кругами под глазами, накрасила губы и припудрила носик. Но я точно знаю, что ни одно из косметических ухищрений никогда не добавит мне пятнадцать сантиметров роста и не сделает черты лица более правильными. Так что пренебречь обстоятельствами, будем вальсировать как есть.

Очередь шла довольно быстро. Претенденток запускали по десять-пятнадцать в небольшой зал с зеркальными стенами. Некоторые выходили почти сразу. Другие задерживались минут на пять-десять. Я уже заполнила анкету и развлекалась, представляя, какие именно вопросы им задают там, внутри.

Что такое зеленое, и красное, и кружит, и кружит, и кружит?

Что у меня в карманцах?

Не лает, не кусает, а в дом не пускает?

Меня же вызвали в тот момент, когда я пыталась скрестить в уме знаменитую загадку сфинкса про количество ног и песню про старый клен. Поэтому на кастинг я заходила, бормоча под нос:

Сколько ног, сколько ног постучит в мое окно,

Призывая собираться на прогулку?

Если утром стучать, их четыре будет, но…

Мимо меня в коридор протиснулась девушка.

Я не успела толком рассмотреть ее лицо, но краем глаза заметила прикольный кожаный рюкзачок на плече.

– Доброе утро! – поздоровался c нами лысоватый блондин с папкой бумаг и таким цветом лица, как будто он не спал уже трое суток. Быстро окинул взглядом всех, кто только что вошел, посмотрел на помятый список в руке:

– Мария, Алла и Евгения, останьтесь, пожалуйста. Остальные свободны, спасибо за то, что пришли!

И я даже сразу не поняла, что Евгения – это, оказывается, я.

Интересно, там в требованиях миллионера к внешности участниц так и сказано: рыжие пигалицы сразу попадают в следующий тур отбора вне конкурса? Ничем иным я не могу объяснить тот факт, что меня не выперли сразу. Подальше с глаз долой. Или, может, у организаторов кастинга есть что-то личное по отношению к красивым девушкам? Может, они просто хотели посмотреть на выражение лиц тех, кто уходил сейчас из зала? И смотрел на меня так, будто я буквально недоеденный пирожок изо рта у них вырвала…

– Итак, – продолжил усталый блондин, пошелестев бумагами. – Я сейчас задам вам два вопроса. Над ответами можно думать не более пяти минут. Потом мы распрощаемся, а о результатах кастинга мы вам сообщим.

– Если вы пройдете, разумеется, – добавила девушка с ноутбуком. Она забрала у блондина папку и принялась забивать наши данные в какую-то форму. – Если не пройдете, то не позвоним.

– Отвечайте не сразу, а когда я скажу, – пробормотал оператор, настраивая камеру. – Под запись. Погромче. Тут микрофон го… так себе.

Я посмотрела краем глаза на Аллу и Марию.

Одна была похожа на астеничного эльфа-альбиноса, к которому приделали чужие глаза. Черные, большие, навыкате и очень-очень злые. Воздушное создание со взглядом василиска.

Вторая – как будто высечена из камня. Очень правильное лицо с четкими линиями, острый подбородок, высокие скулы, серебристые волосы… Идеальная скульптура с весьма решительным выражением лица. Никакой показной скуки, которую демонстрировало большинство участниц еще в коридоре.

– Итак, первый вопрос один на всех. Зачем вам участие в этом шоу? Александр хотел бы знать, что лично вас побудило прийти на кастинг…

Ага, то есть миллионер у нас Александр. Я, конечно, молодец. Рвусь тут на отбор в невесты к чуваку, имя которого даже не соизволила запомнить до этого момента.

– Конверты со вторым вопросом Ангелина сейчас вам раздаст. Обдумываете ответ сразу на два, как будете готовы – мы вас снимаем. Все понятно?

Я молча пожала плечами и взяла конверт. Разорвала его сбоку, вытащила листок из плотной бумаги и прочитала: «Лампа … света».

Хм.

И что с этим делать?

Подобрать пропущенное слово?

Или просто дефис поставить? А что. Лампа-Света. Нормальное имя такое. Для форума ведических жен. Просветляет и наставляет всех страждущих. Учит носить юбки в пол и получать животворящую энергию прямо от земли.

Может, надо было приходить в юбке? И на каблуках, во. Тогда бы я меньше отличалась от основной массы претенденток. Может, драные джинсы и кеды – это миллионеров фетиш? Так и написал в требованиях: «Если кто в джинсах с дырками явится, на лицо не смотрите, сразу допускайте в следующий тур…»

– Вы готовы?

Я растерянно подняла глаза на оператора.

– А что, уже пора?

– Мы же дали вам инструкции! – Девушка уже отложила ноут в сторону. Она сидела, постукивая карандашом по колену, и выглядела очень раздраженной. Хотя я ее понимаю. Двадцать кастингов подряд. На каждом спрашивать про ворону и письменный стол. Это ж свихнуться можно. Работа не для слабонервных.

– Дали-дали, – ласково ответила я. Примерно тем тоном, которым разговаривала с Джу, когда она была в печали. а я забыла купить вкусняшек. – Снимайте. Прямо в камеру говорить, да?

– Нет, – почему-то вдруг развеселилась девушка. – Можно в потолок. Или вообще спиной повернуться.

Я посмотрела на вспыхнувший красный глазок над объективом, заправила волосы за ухо и торжественно проговорила:

– В этом шоу я решила принять участие, чтобы кот моей сестры не разочаровался во мне. А лампа… – Я опустила глаза и еще раз перечитала слова на бумажке. Если бы я собиралась выигрывать, то даже подумала бы: сколько тут существует правильных ответов? И какие? Но выигрывать я не собиралась, поэтому сказала первое, что в этот момент пришло в голову: – Лампа невидимого света. Ну, я пошла?

– Спасибо, – кивнул блондин, не глядя на меня. – Мария, теперь вы. Готовы?

Когда я выходила из зала, «каменная» девушка приводила уже пятую причину для своего участия в шоу. Вдумчиво подошла к вопросу, не то что некоторые.

На улице было холодно, ветрено, но очень солнечно. Я даже пожалела, что не взяла с собой темные очки… Как-то не пришло в голову, что в Петербурге они понадобятся. Сунула руки в карманы и зашагала по бордюру – простите, поребрику! – подпрыгивая в такт считалочке:

Джек и Джилл пошли на горку

За водой с пустым ведром.

Джек упал – бум, кверху носом,

Джилл свалилась кувырком…[2]

Ветер забирался под футболку и хватал за бока холодными руками, в голове было пусто и весело. Впереди по плану – Петропавловская крепость и мосты-мосты-мосты. Не успокоюсь, пока не обойду хотя бы три десятка. Я улыбнулась стремительно проносящемуся над головой облаку и решила, что начало дня удалось.

Даже подумала, что стоит купить по дороге домой Сигизмунду что-нибудь вкусненькое. В конце концов, если бы не он, опыта такой авантюры у меня бы не прибавилось. Так что спасибо его великолепному котейшеству. Удружил.

С мостами в Петербурге дела обстоят весьма интересно. Можно сразу брать количеством, а не качеством. То есть, конечно, когда через Неву переходишь, это происходит долго, торжественно и величественно. Но если надо быстро перебежать с одного берега узкого канала на другой, это тоже считается! А уж если маленьких мостов целых семь в поле видимости… Как тут устоять?

На самом деле мне давно хотелось побывать там. В каждом городе есть несколько точек, которые считаются местами силы, некоторые из них действительно такими являются, и это не плод воображения экскурсоводов!

Несмотря на то что все детство я прожила в Петербурге, сейчас я чувствовала себя так, как будто открывала его заново. Как настоящая туристка. Все потому, что до отъезда в Москву моя волшебная сущность еще толком не пробудилась. Просто гулять по улицам… и медленно ходить по ним, чувствуя дыхание домов, вслушиваясь в голос ветра и шепотки духов, – это совсем разные вещи. Поэтому за то время, что я прожила в Москве и проросла в нее всем сердцем, родной Петербург стал казаться мне просто картинкой в книге.

Чертежом из прошлого.

Схемой на карте.

Стоп-кадром из фильма.

Не самым любимым воспоминанием.

Я помнила только, что мне было почти всегда холодно, с начала осени по конец весны – вечные простуды, я ненавидела узкие тротуары, по которым после снегопада прохожие могут идти только гуськом, в дворах-колодцах мне было темно, скакать через лужи – мерзко. Сначала я воспринимала это как должное, а когда подросла, стала буквально жить от лета до лета, когда мы всей семьей выбирались на юг. Туристы меня бесили, а красоты архитектуры не впечатляли. Так что в телефонном разговоре с Инной я вполне искренне говорила, что не понимаю и не люблю этот город.

Но стоило приехать, как я начала оттаивать.

Хотелось как можно чаще выходить из дома вместо того, чтобы сидеть весь день с ноутбуком. Хотелось превращать блеклые воспоминания в яркие слайды. А еще, конечно, очень хотелось проверить, правду ли говорят про некоторые места на карте… будто там столько магии, что готовь большую ложку, если ты ведьма! Ну, или беги прочь со всех ног, если сила окажется тебе враждебной.

Именно с такими мыслями я пришла в Семимостье. Место, где на перила вешают замочки, загадывают желания и фотографируются. Я остановилась на точке, откуда лучше всего были видны все семь мостов, вытащила из кармана смартфон и крутанулась на месте, снимая панораму. Классный пост для Инстаграма получится! Быстро залила видео в сторис, даже не прогоняя через фильтры, и замерла, не донеся телефон до кармана.

Это было удивительное ощущение, как будто на тебя смотрят десятки глаз, со всех сторон. Как будто ты муха, застывшая в янтаре. Бабочка, пришпиленная к центру города тончайшими хрустальными иглами. Как будто я вдруг попала в центр гигантского кристалла, туда, куда сходятся все лучики света, преломляясь и дробясь о его грани. Город смотрел на меня со своих мостов, со своих каналов и крыш, со своих антенн и фасадов. Я даже на секунду почувствовала – так ясно, что по шее поползла ледяная капля пота, – как сфинксы над Невой приподнимаются на постаментах и оборачиваются. Чтобы все как один посмотреть на меня. Мышцы перекатываются под каменной кожей, провалы гранитных пастей сочатся чернотой, в глазах загораются огоньки.

Тут у меня закружилась голова. Оказывается, я забыла, как дышать, и воздуха уже просто не хватало. Я всхлипнула и закашлялась, согнулась, хлопнула себя по коленям… Вытерла слезы – просто уж очень ветрено и пыльно на мосту! – распрямилась и улыбнулась во весь рот. Раскрыла объятия Петербургу и прошептала: «Привет! Я вернулась, по-настоящему вернулась! Ты рад?»

В ответ прямиком мне на нос спланировал маленький цветочек… Я схватила его и стала рассматривать. Вот это да! Сирень! Семилепестковая, суперсчастливая.

– Ты откуда прилетел? – спросила я и погладила крошечные фиолетовые лепестки с белой каймой. – Из ботанического сада? С Елагина острова?

Но цветочек не отзывался. Просто лежал себе и всем своим видом манил, как Алису: съешь меня! Срочно съешь меня! Счастливые цветы едят, а потом сбываются желания!

– Спасибо, – прошептала я городу, сунула цветок за щеку и отправилась дальше. Даже не успела толком загадать желание. Только подумала: вот бы завтра все удалось…

Но не успела толком обдумать эту мысль, как звякнул телефон.

Сообщение в Инстаграме.

«Жень! Ты тут, что ли?» И подпись: Zinchik

Дааа! А вот и отличное продолжение дня.

«Тут! Ты где-чего? Пересечемся?»

«Я как раз в центре! Приди же ко мне в объятия!»

«Уже бегу! Куда?»

«В «Север» на Адмиралтейской».

«Буду через полчаса».

«Йесссс».

Зинчик – мой гид в мир волшебного. В детстве мы вместе уходили в индейцы с одеялом, двумя бутербродами и зажигалкой. В школе вместе мазали доску парафином, и мне даже доставалось за это чуть меньше, потому что я была в третьем классе, а она уже в пятом. А когда она почуяла, что я ведьма, то достала из сумочки свой первый амулет, подкинула его на ладони и сказала: «Ничего другого я не ожидала! Снова будем угорать вместе!»

И мы угорали.

И люто, люто получили тогда по ушам. Тоже вместе.

Через полчаса мы встретились, расцеловались и чинно, как приличные леди, уселись за столиком в кафе. Взяли фирменные пирожные в бисквитно-ореховой обсыпке, корзиночки и по огромной кружке капучино… Взамен, правда, пришлось оставить на прилавке совесть, потому что иначе при взгляде на жирный масляный крем в голове автоматически начинал зашкаливать счетчик калорий и загоралось «код красный!» Опасность, опасность, можно потолстеть! Ибо все эти анекдоты про худых и прекрасных ведьм, пожирающих торты один за другим и не набирающих при этом вес, к действительности отношения не имеют. А жаль!

Зинчик оказалась все такая же, как несколько лет назад. С длинными руками и ногами, острыми коленками, огромными глазищами и тоненькой косичкой на одну сторону она ужасно напоминала стрекозу. Так что в комплекте с именем «Зина» участь ее была предопределена сразу. Зинчик-зинчик, сядь на мизинчик! Кстати, любителей повторять шутку больше одного раза она очень быстро перевоспитывала. Просто с размаху прыгала на них. Куда-то в район мизинчика. В результате иногда получались ушибы и сломанные пальцы, но зато шутить жертвы сразу переставали.

И в этом весь Зинчик. Стремительная, безбашенная и очень быстро переходящая от слов к делу. Я в сравнении с ней – образец спокойствия и благоразумия. Даже подумала на мгновение, что можно в воспитательных целях зазвать Зинчика в гости. Чтобы Сигизмунд наглядно убедился в том, что я на самом деле просто подарок и воплощенная адекватность.

– Ну и как оно в целом? – спросила Зинчик, облизывая пену с ложечки.

– Местами весело, – я пожала плечами. – Изображаю бурную деятельность. Коллекционирую людей. Отрываюсь, когда все остальное достанет. Потом по новой.

– Продолжаешь торчать там, куда тебя запихнули родители?

– Ну.

– До диплома собираешься терпеть?

– Пока я там учусь, они не лезут в остальные дела.

– Думаешь, полезут, если решишь переводиться?

– Как ты себе это видишь? Мама, папа, я хочу быть этнографом, психология – унылая дрянь?

– Например.

– Я не пересдам нужные экзамены. Да и не хочу волновать предков. Если что, потом изучу на практике.

– Тебе не жалко… времени? – Зинчик специально выделила последнее слово. Потому что знала, какие у меня болевые точки, угу.

Каждая ведьма имеет плюс-минус одну и ту же базу. Видит магию, немного манипулирует вниманием людей, чует необычные растения и предметы, умеет из их сочетаний получать амулеты. А вот дальше уже начинаются различия, у кого к чему душа лежит.

Моя душа лежит как раз ко времени. Я умею заглядывать в будущее. Иногда чуть дальше, иногда поближе… Как с той кошкой под колесами автомобиля. Я настолько четко вижу грядущие события, что могу замирать в потоке секунд или даже возвращаться на пару шагов назад. Ну или это все время сдвигается обратно вокруг меня… Толком не знаю. И честно говоря, не хочу знать. Потому что любая ведьма как бы сороконожка. Та самая сороконожка, которая отлично бегает, пока не задумывается о порядке движения ног, а как только ее спросили об этом, тут же запуталась и упала.

Когда я ни о чем не задумываюсь и безоговорочно верю интуиции, все идеально складывается.

А вот когда размышляю о теории происходящего и подбираю основания для поступков – что своих, что чужих, – ничего нормально не выходит.

Поэтому я ответила:

– Иногда жалко. Иногда – совсем нет.

И поспешила перевести разговор в другое русло:

– А ты сама как?

– Не поверишь. – Зинчик пригладила выбивающиеся из прически волоски. Пальцы у нее дрожали… Или мне показалось?

– И чем же ты меня таким хочешь поразить?

– Я подумала, что в одиночку… сложно. И теперь я в ковене.

Дааа. Я даже отставила в сторону кружку с кофе, чтобы не поперхнуться от удивления.

– Ты? В ковене?

– Скажи, неожиданно?

– Кто ты такая и что сделала с Зинчиком?

– Вот. Именно этой реакции я и ждала.

– Тебя заставили? Шантажировали? Если ты не можешь говорить, то просто моргни два раза! И я буду думать, как тебя спасти!

У меня было ощущение, что привычный мир пошатнулся. Солнце заходит на западе, предметы падают вниз, Зинчик никогда не слушает взрослых. Эй, что случилось-то, а?

– И если ты надолго, – она нагнулась ко мне через стол и ухватила за руку горячими ладонями, – то давай я тебя познакомлю со Стеллой. С нашей главной. Лишним не будет…

– И ты туда же! – Я не выдержала и вскочила из-за стола. – Ладно коты меня жизни учат… Но ты!

Зинчик усмехнулась:

– Может, я просто хочу тебя спасти?

– Знаешь что… я как-нибудь сама разберусь, надо ли меня спасать. И если надо, то от чего, – твердо сказала я.

– Или от кого.

– Именно.

– Хорошо. – Зинчик пожала плечами и закинула косичку за спину. – Тогда я молчу об этом.

– Ок!

Некоторые люди жить не могут, пока перед ними не извинились или не сказали, например, «ой-ой, я больше не буду». Ходят и дуются. А мне, честно говоря, все равно, кто там что сказал. если это не подкрепляется фактами. Зато если подкрепляется… Если вместо красивых слов и расшаркиваний Зинчик просто перестанет компостировать мне мозги – то и ладно.

И следующий час мы провели за волнующей беседой: о странных встречах и находках и о новых зельях – особенно интересно было похвастаться теми, которые получились не так, как надо. Живая вода, случайно получившаяся вместо мертвой, неизменно бодрит. Впрочем, обратная ситуация бодрит еще сильнее.

Мы ржали, перебивали друг друга, взяли еще по пирожному – теперь буше, – в лицах изобразили свои последние удачные и неудачные свидания, обсудили мужчин – ну, куда без этого! – и окончательно убедились в том, что время прошло, а наши шестереночки души все еще отлично цепляются друг за друга.

Тут в окне медленно прошли люди в белых балахонах.

Я аж кофе поперхнулась.

– Это что, ритуальная процессия прямо вот посреди города, не скрываясь?

– Не-е-е-ет, что ты, – Зинчик презрительно скривилась. – Это экскурсия «Мистический Петербург» или что-то вроде того. Чуваки считают, что если на туриста надеть балахон, то половина дела сделана. И можно не заморачиваться действительно интересным маршрутом, достоверными фактами и прочей «ерундой».

– Хм, – сказала я, прищурившись.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросила Зинчик невинным тоном. Если бы ее слышали те, кто уже когда-либо успел пострадать от ее игривого настроения, то они бежали бы сейчас, позабыв обо всем и сверкая пятками, до самой канадской границы.

– Не люблю, когда людям впаривают фуфло, – кивнула я. – Даже если эти люди – туристы.

Их я тоже не люблю, но ненависть к фуфлу побеждает.

Потом мы синхронно встали, покинули кафе с независимым выражением на лицах и отправились следом за экскурсией.

Я даже протолкалась поближе к гиду, чтобы удостовериться в том, что он несет бред. Нет, это был не бред. Это была развесистая, жирненькая такая, сочная, мясистая клюква, ориентированная на публику, которая пришла на экскурсию не за новыми знаниями, а просто убить время. Мужчина сыпал датами и фактами, довольно слабо связанными между собой. Часть их была реальной, часть – взята из литературных произведений, а еще часть слухов и фантазий он явно откопал на каком-нибудь пикабу. Не было в его словах ни системы, ни энтузиазма, ни правды.

– Ой, мамочки! – шепнула Зинчик. – Они идут в ротонду.

– О! – только и смогла ответить я. И плотоядно улыбнулась: – Оооо!

Ротонда – реально одно из самых странных мест в городе. Даже если ты не ведьма, все равно почувствуешь там, что мир чуть-чуть сдвигается. Немного, на какую-то долю градуса отклоняется от нормальности, но этого хватает, чтобы засосало под ложечкой. Любопытные звуковые эффекты, классная геометрия помещения и флер таинственности, который витает над Ротондой, только добавляют огня.

А уж если ты ведьма… Меня даже передернуло, когда я представила, что там будет внутри.

И предвкушение меня не обмануло.

Внутри была линза. Линза, собирающая свет и силу в одну точку, заставляющая пространство и время ворочаться и двигаться туда-обратно, пытаясь убежать от огонька концентрированной мощи, блуждающего по всему зданию. А экскурсовод – вместо того чтобы просто помолчать и дать своим подопечным почувствовать прелесть места – все бубнил, и бубнил, и бубнил.

Зинчик хрустнула пальцами и надела на лицо милую улыбку.

Я на всякий случай отодвинулась подальше.

После этого половина группы просто пропала на лестнице, забредя в другой пространственный изгиб. Потом у экскурсовода исчез голос. То есть сам себя он слышал… а вот все другие – уже нет. Вместо него они слышали Зинчика, которая нежным голоском рассказывала настоящую историю этого места.

Как в фундамент замешивали толченое муранское стекло и амальгаму от кривых зеркал. Как не прекращали строительство ни днем ни ночью, причем днем стены возводили по часовой стрелке, а ночью – наоборот. Как в уже готовую ротонду привезли немого мастера-стеклодува из Венеции, чтобы он вживил крохотные капельки искажающего стекла в стыки стен и потолка. Как глухие каменщики укрощали звук, гоняя его по кругу и запечатывая в глиняные горшки.

А когда она устала говорить, в дело вступила я.

– Посмотрите направо! Видите, во-он там, черная тень полощется? Это не тень, а призрак.

– А теперь глаза вверх. Выше-выше, не бойтесь. Теперь на краю зрения слева вы можете увидеть радужный блик. Если ухитритесь не моргать достаточно долго, то получится рассмотреть его в подробностях. Это живой солнечный блик, который не может выбраться наружу уже много лет.

– Теперь закройте глаза и прислушайтесь. Тсс. Слышите ветер? Так вот, это не ветер, а дыхание дома. Давайте попробуем поймать ритм?..

А потом пришел хранитель ротонды и начал возмущаться, что отведенные полчаса уже давно истекли, и спрашивать, чем это экскурсовод вообще думает, не соблюдая оговоренные сроки. Тот, кстати, ничем не думал, а просто обалдевал. Щипал себя за запястье, видимо, решив, что это сон и нужно срочно вставать по будильнику. Зато туристы были в восторге, особенно те, которые высыпались один за другим из-за изгиба пространства. Кто знает, что они там видели!

И тут у меня зазвонил телефон. Отражаясь от стен ротонды, звук получился такой, будто меня желали слышать с того света.

Поэтому я вытащила телефон из кармана только через пару минут, выйдя на улицу. Надо сказать, все это время он упорно продолжал звонить.

Незнакомый номер.

– Наверное, клининг, – сказала я Зинчику. – Завтра с утра должны приехать, Инна говорила, что они заранее согласуют временной интервал.

Поднесла телефон к уху:

– Алло?

– Евгения, добрый вечер, – сказали мне. – Это «Любовь на вылет». Поздравляю, вы удачно прошли кастинг. Сможете подъехать завтра, подписать документы и познакомиться со съемочной группой?

Глава 4,

в которой я не попадаю на шабаш

В парадную я заходила, проникновенно распевая: «We-e-e-e are the champions, my friend!»[3] Естественно, это не прошло незамеченным. Из своей каморки немедленно выглянула Марфа Пантелеевна с таким видом, как будто я тут не песни исполняю, а бью стекла булыжниками и поджигаю кнопку вызова лифта. Одновременно. С двух рук.

– Вы к кому? – прошипела она.

– К себе, – мило улыбнулась я. – То есть к сестре. Мы, кстати, с вами вчера утром знакомились.

– И что? – Она уперла кулаки в бедра и стала еще суровее. – Думаете, это дает вам право тут шуметь?

– Нет. Во-первых, это не шум, а пение. Во-вторых, оно тише, чем пятьдесят пять децибел. В-третьих, еще нет девяти вечера.

И направилась к лестнице. Лучше фитнес – особенно после пирожных, – чем ждать лифт в такой приятной компании.

– При чем тут децибелы? – неслось мне вслед. – Ты мне зубы не заговаривай!

Ну вот, снова зубы. Дались им эти зубы.

Каждый раз, когда мне так говорят, появляется дикий соблазн срочно сообразить обратный наговор и призвать кариозных монстров из рекламы зубной пасты. Но я держусь. Честно, держусь. Потому что каждая сделанная гадость потом аукнется… А оно мне надо?

На этот раз в прихожей меня встречали оба. И Джу, и Сигизмунд. Смотрели с нескрываемым интересом, а потом, стоило мне разуться, хором спросили:

– Ну как?

– Миу?

– Прошла! – Я подхватила Джу на руки и сплясала с ней несколько па танго, врезалась в стену и расхохоталась. Сигизмунд снизу смотрел на это так скептически, словно я творила некое непотребство.

– Что? – спросила я, усадив Джу на плечо и направляясь на кухню. В моменты душевного потрясения меня всегда тянет готовить.

В принципе, я даже не ожидала, что Сигизмунд соизволит ответить, но он неожиданно пошел за мной следом.

– Во-первых, именно за этой стеной закрытая шахта, в которой живет местный домовой. Если его не вовремя разбудить, он может разозлиться. – Сигизмунд встопорщил усы. – В твои планы на вечер входит умасливание недовольного домового?

– Пожалуй, нет.

– Вот-вот. Ты уже не первый день здесь. Почему ты не подошла и не попросила: Сигизмунд, будь так добр, сориентируй меня на местности? Чтобы знать, кто где живет, существуют ли негласные правила, и так далее, и тому подобное…

– Ты так говоришь, – я даже замерла на секунду, перестав намазывать бутерброд маслом, – как будто я приехала проворачивать военную операцию под твоим чутким руководством.

– Если бы я думал, что ты приехала проворачивать военную операцию, я бы познакомил тебя с опергруппой, выдал карты разных уровней действительности, обеспечил связным и снабдил ценными указаниями. Но давай-ка заглянем в твою сумку. Есть ли там карты?

– То есть все ценные указания, которыми ты меня снабжал все это время, не слишком ценные? Или не указания? Или…

Сигизмунд махнул лапой, подошел к холодильнику, самостоятельно вытащил оттуда пакет с шоколадным молоком и потащил в угол, где стояла его миска. Оглянулся на меня и смерил уничижительным взглядом.

– А во-вторых, ты как-то неосторожно танцевала. Мне не нравится идея лечить ушибы на чьих-нибудь локтях или лапах…

– Так! – натурально вспыхнула я. – Хватит лезть не в свое дело! Еще будешь контролировать, как я двигаюсь?

– Это моя квартира, значит, мое дело.

– Не твоя, а Артема и Инны.

– Тогда Джу не твоя, а своя собственная.

– Джу, зажми уши, я сейчас буду орать. Он меня достал…

– Мяу! – Джу смотрела обеспокоенно. Мол, не надо, Жень, пожалуйста…

– То есть мы таки будим домового, да? Так-то ты слушаешь мои советы?

– Заткнись! – Я выдернула из сумки пакет с кошачьими вкусняшками, которые всего час назад долго и тщательно выбирала в зоомагазине, и швырнула ими в Сигизмунда. – Чтоб я сама еще слово тебе сказала!

Забрала бутерброд и демонстративно ушла к себе в комнату.

Хлопнула дверью и, не включая свет, уселась на подоконник. На улице как раз зажигали фонари, и город переодевался в вечерний наряд. Обычно меня очень радовал этот переход между днем и ночью, я старалась его не пропускать и искренне наслаждаться моментом.

Но теперь внутри меня все кипело. Никак не получалось сосредоточиться на созерцании.

И, казалось бы, не было серьезного повода для ссоры…

Просто зацепились слово за слово.

Нет. Просто кто-то слишком любит поучать! А я здорово от этого отвыкла, живя без родителей.

А еще завтра было двадцать первое июня. Чем ближе к завтрашней ночи, тем больше меня трясло. И вредный Сигизмунд был тут явно ни при чем…

Бывает внутренний мир, бывает внутренний свет, а бывает внутренний шабаш.

И если с внешним все понятно – в книгах его описывают довольно подробно, – то с внутренним неизменно возникают вопросы. Даже у самих ведьм.

Когда я узнала о его существовании, то для себя решила, что это такое меню настройки мозга. Только не обычное, которым мы пользуемся каждый день, отслеживая и оценивая свои чувства и мысли, а с дополнительными крутыми опциями. И для доступа к нему нужны расширенные права «администратора», как на компе.

По сути, раз в несколько лет ведьма может подключиться к общему энергетическому полю и памяти рода и, если подключение пройдет успешно, задать ему вопрос или загадать тайное желание. Ни перед кем не отчитываясь, не взвешивая разумность этого действия и принимая всю тяжесть ответственности на себя. Это как аркан «Колесо фортуны» в колоде Таро. Можно выиграть счастье и удачу, а можно – ворох проблем, который не разгребешь на полжизни вперед.

Первый раз внутренний шабаш происходит в глубине души, когда ты только становишься ведьмой. В один прекрасный момент кто-то будто поворачивает ключ у тебя в сердце, и ты начинаешь смотреть на мир совсем по-другому. Плюс обретаешь особые склонности. Например, любовь к времени, как у меня.

А вот дальше…

Во-первых, как повторить этот трюк, никто тебе прямо не расскажет. У ведьм же нет университетов и колледжей, где можно чинно сесть за парту и выслушать лекцию: «Изменение единожды выбранного курса бытия: подводные камни, опасности и лайфхаки».

Нет.

Почему-то никто об этом не хочет говорить с тобой подробно.

Ах да, это ж внутренний шабаш.

А внутреннее выворачивать наизнанку даже перед сестрами никто не любит.

Так что ты по крупицам собираешь информацию о том, что четыре раза в год – в точках поворота колеса сезонов, во время равноденствий и солнцестояний, можно не отправляться на общий шабаш и не готовить традиционные зелья. А вместо этого явиться в нужную точку в нужное время, загадать желание и сломать себя, а потом пересобрать на новом уровне.

Во-вторых, поговаривают, что это страшно, это опасно, бывают несчастные случаи и неудачи.

А еще это дико интересно. Кажется.

В ночь перед тем днем, когда Инна позвонила и стала жаловаться на изменившиеся правила перевозки котов, мне приснился сон.

Снилось, как я иду по аллее парка, а вокруг огромные сосны. На часах почти полночь, но вокруг подозрительно светло. На табличке-указателе над аллеей написано «Сосновка». Небо серо-сиреневое, и по нему карабкается бледная луна, похожая на нарисованную. По веткам куста прыгает синичка и призывно что-то щебечет.

– Привет, – говорю я ей и протягиваю руку.

Синичка запрыгивает на палец, клюет его – ужасно больно, прямо до крови, – а потом, когда я почему-то от этого не вскрикиваю и не прогоняю ее, склоняет голову набок и пищит:

– Поспеши-поспеши! Папоротник уже расцветает! До конца аллеи, а потом в кусты направо. Тропка совсем незаметная, но ты не заблудишься…

Машет крылом, и в воздухе передо мной повисает что-то вроде путеводной нити из светящейся лунной пыли.

Я киваю и иду, а потом уже и бегу со всех ног, потому что папоротник цветет совсем недолго… Если не поймала момент и не успела сорвать цветок – придется ждать следующего года. Или следующей жизни, тут как повезет.

Свернув в кусты, я продираюсь через заросли, закрыв лицо руками, перебираюсь через кучи бурелома, путаюсь в высокой траве и наконец почти вываливаюсь на маленькую полянку.

Ровно посредине нее разворачивает лепестки призрачный серебристо-пурпурный цветок. Затихает ветер, трава не шелестит, и деревья перестают шептаться. Все замерли в ожидании. И тут слышится тоненький хрустальный звук, как будто где-то неподалеку лопается волшебная струна.

Я подхожу совсем близко и протягиваю руку к цветку.

Мне кажется, что сейчас я сорву его и все изменится. Абсолютно все.

Но мне не страшно. Наоборот, кажется, в крови начинают танцевать пузырьки шампанского, кончики пальцев колет от предвкушения, и сердце заходится от радостного волнения.

Потом я поднимаю глаза… и вижу напротив себя, в тени деревьев, на краю поляны черную тень. Которая тоже охотится за волшебным цветком и, кажется, готова на все, лишь бы он достался ей, а не мне.

В этот момент меня будто что-то подцепило за шиворот, дернуло, как рыбку на крючке, и вырвало из сна. Я ахнула и села на кровати, и тут же под руку сунулась Джу… Замурчала, потерлась лобиком – эй, эй, что случилось? Все хорошо, я же рядом…

– Слово… Там на табличке было какое-то слово, – пробормотала я и потерла щеки ладонями.

Потом настал следующий день, и позвонила Инна.

Я спросила ее, помешивая закипающий кофе:

– А что говорит сам Сигизмунд?

– Да как обычно! «Мяу» – и смотрит на меня так, будто все уже устроил наилучшим образом и можно ни о чем не волноваться.

На этой фразе меня как током ударило. Я вспомнила.

Парк в Петербурге. Рядом с которым мы жили в детстве. Сосновка. Вот что было написано на табличке во сне.

Пазл сложился.

Я вмиг отбросила все планы на июнь в Москве и поняла, что еду в Петербург. Тем более что нарисовался идеальный повод.

Еду за своим цветком папоротника и внутренним шабашем.

И никакие черные тени меня не остановят.

Кажется, я так и задремала прямо на подоконнике. Потом пришла Джу и стала пихать меня головой в бедро, уговаривая перебраться на кровать. В ответ я отмахивалась и бормотала что-то про важность красивого вида из окна для душевного спокойствия, а еще обещала поймать сон и зарисовать его пальцем на стекле. Но потом все же сдалась, добрела до кровати и заснула прямо на покрывале, не переодеваясь в пижаму.

Наутро настроение у меня было такое, как под Новый год в детстве, когда ты еще не определилась, верить в Деда Мороза или нет. Вроде как всем известно, что подарки под елку кладут родители, но, с другой стороны, никак нельзя исключать вмешательства высших сил. Поэтому приходится себя хорошо вести и держать в уме на всякий случай стих, чтобы, как понадобится, мигом взлететь на табуретку и оттарабанить без запинки.

Я долго пила кофе на кухне, залитой солнечным светом. С чувством, с толком, с расстановкой намазывала кусочки багета малиновым вареньем, резала яблоки и груши на тонкие-претонкие прозрачные ломтики, такие, чтобы сквозь них можно было смотреть в окно. Кофе с молоком из огромной кружки, запах свежего хлеба, треньканье какой-то пичужки за окном и танцующие на занавесках резные тени листьев… казалось, что это никакой не центр города, а дача на краю леса. Темного-темного сказочного леса, который сегодня откроет все свои тайны.

Потом на кухню вплыл Сигизмунд, медленно, с достоинством кивнул Джу, а в мою сторону даже ухом не повел. Не очень-то и хотелось, между прочим. Наверно, стоило унести еду и поесть в комнате… но на кухне было так тепло и по-утреннему уютно, что я решила – потерпим. Он – мое общество. А я – его.

Потом я разложила все свои вещи по кровати и долго прикидывала, что надеть на встречу с телевизионщиками. Самого миллионера мне не обещали, но должны были явиться режиссер, какой-то креативный директор (или даже целых два), руководитель съемочной группы и юридическая служба. Как со стороны телеканала, так и со стороны «жениха». Интересно поглядеть, что они там понаписали, эти юристы. Что надо отдать организаторам реалити-шоу во временное, но исключительное пользование тело и душу? Что проигравшая жертвует все свое имущество в пользу бедных детей Сомали в рамках благотворительности? Что никто не несет никакой ответственности за жизнь и здоровье участниц, даже если им приспичит тащиться на торфяные болота Англии конца девятнадцатого века в ночи? Очень, очень интересно.

В итоге я остановилась на легкомысленном платье в цветочек и светло-зеленых босоножках, из-за которых мы с Джу чуть на поезд не опоздали. Ну, очень глубоко в шкафу они были закопаны, что поделать. К вечеру мне точно станет тошно от каблуков… но кто сказал, что по траве в парке нельзя ходить босиком? «Даже не буду сюда заезжать», – решила я. Сначала подписываем бумаги… или не подписываем, если там окажется полный бред. Потом перекушу где-нибудь, и прямиком в Сосновку.

Хотя… был в этом плане один изъян.

Мне хотелось взять с собой Джу. Вдруг ее тут без меня Сигизмунд тиранит почем зря? Выговаривает ей, например, за нерадивую хозяйку. То-то она большую часть времени не в духе. С другой стороны, не таскать же ее с собой целый день. Когда это было необходимо, например в дороге, Джу стоически преодолевала трудности пути в процессе сна. Но таскать весь день переноску – я прокляну все. А носить Джу на руках или на плече… тогда, пожалуй, котя сильно устанет и расстроится.

– Слушай, – я подхватила Джу и усадила на стол напротив себя. – Скажи… тебе тут уютно? Нормально? Сигизмунд не обижает?

Джу изобразила недоумение всей своей мордочкой:

– М-м-м-яф? – обижает? Меня? Скажешь тоже.

– Я никак не могу решить, брать тебя с собой или нет.

Джу склонила голову набок и прислушалась к чему-то внутри себя. Или к звону струн будущего. Иногда мне кажется, что она знает гораздо больше, чем показывает… Ну или мне просто хочется так думать.

– Миу, – тронула меня лапой. Погладила по щеке мягкими подушечками, спрятав когти, и уютно зафырчала. – Миу-ми.

– Точно хочешь остаться здесь?

– Ми!

– Ну ладно. Тогда я пошла!

– Мяу! – мол, удачи! Я знаю, все будет хорошо.

С Сигизмундом я показательно не попрощалась.

Доехав до бизнес-центра на Звенигородской, я посмотрела на время и порадовалась тому, что почти не опоздала. Минут на пять, не больше.

И это было последнее, что хотя бы примерно соответствовало моим планам на тот день.

Сначала я долго блуждала по коридорам, все никак не могла найти нужную дверь. Как сказал администратор, скучающий за стойкой возле турникета, мне надо было попасть в кабинет номер 1408. Что само по себе уже настраивало на определенный лад! На четырнадцатый этаж ехал только один лифт из пяти, и тот приезжал в какой-то закуток, из которого в коридоры вели три двери из матового стекла. Я даже специально открыла все по очереди и перешагнула через порог туда-обратно, уж больно разные за ними были коридоры. Один – как в советском НИИ, с облупившейся краской на стенах и серо-грязными плафонами на потолке. Второй – блестяще-мраморный, черно-белый, современный до ломоты в зубах. Третий – уютненький, с чуть потертой ковровой дорожкой и лампами на стенах, с мягким светом из-под зеленых плафонов. И нигде, конечно же, ни одного указателя, какие номера комнат обитают здесь.

В итоге нумерация дверей в «старом» коридоре закончилась на «1407», а вместо последней двери обнаружился забетонированный оконный проем, на подоконнике которого скучал тоскливый, очень пыльный, маленький фикус. Я потрогала землю в горшке. Каменная. Вздохнула, подхватила фикус под мышку и отправилась на поиски уже вместе с ним. В конце концов, в компании интересно.

В «суперсовременном» коридоре я сначала вообще не могла понять, откуда тут начинается нумерация, потому что половина дверей была просто девственно-белой, без всяких опознавательных знаков, а численный диапазон на остальных просто восхищал. Через десять минут блужданий по кругу, с выходом на застекленную галерею, на два небольших балкончика и пожарную лестницу, в моей коллекции были и 1418, и 1441, и даже незнамо как затесавшийся сюда 4114. Однако 1408 было не видно и не слышно. Фикус немилосердно оттягивал руку, и я даже уже думала, что зря не взяла с собой Джу. Плюс-минус одна оттянутая рука уже даже не важны при таком раскладе.

В итоге я отправилась в «уютный коридор» и там за одной дверью с надписью «Тихо!» наконец отыскала еще две узкие, обитые темно-коричневым дерматином, – 1408 и 1409. Потянула на себя нужную ручку, полностью готовая обнаружить внутри что угодно: заложенный кирпичами проем, ступеньку в небо, пустое «ничего», толпу людей с плакатом «розыгрыш!», ржущего Сигизмунда. Но за дверью оказались только давешний блондин, еще более измученный кастингами и документами, суровая девушка с ноутбуком и белокурый эльф Алла со злыми глазами.

– Привет, – сказала она, поднимая глаза от пачки бумаг. – Ты тоже прошла?

– Привет, – ответила я, медленно прикрывая за собой дверь и оглядываясь. Куда бы фикус пристроить, а? – Видимо, да.

– У вас отличный набор был, – пробормотал блондин, собирая для меня пачку бумажек. Кажется, счет шел на десятки. Это ж сколько времени их читать придется? – Пятеро прошло.

– Это потому что последний, – желчно заметила девушка. – Надо было добирать в любом случае.

– Вот мы и были готовы к «добирать», – примиряюще заметил блондин. – А в итоге не пришлось идти на компромиссы. Садитесь, Евгения. Вот ваши бумаги. Меня зовут Игорь, это моя коллега Ангелина, будем с вами работать и дальше. Мы организуем все выезды, озвучиваем задания, отвечаем на все вопросы. Потом запишете наши телефоны, звоните когда угодно – и днем и ночью…

– Когда угодно, но в разумное время, – отрезала Ангелина. Посмотрела на меня таким взглядом, что мне тут же захотелось спросить, нет ли у нее в родственниках некоего Сигизмунда. – А лучше самостоятельно во всем разобраться сразу.

– Вот сначала разберусь, – задумчиво сказала я, усевшись на предложенный стул и перебирая бумаги на коленях. – А потом пойму, надо ли мне будет вам звонить.

– Отличный подход, – кивнула Ангелина.

– Угу, а то вдруг мне не понравятся условия, – я подняла глаза и мило ей улыбнулась: – Тогда и отнимать время у вас не придется, верно?

– Условия? – удивилась Ангелина.

– Те, которые вот в этих бумажках описаны!

Вы ж не думали, что я буду подписывать их, не читая?

Тут злой эльф Алла, не поднимая взгляда от документов, улыбнулась и молча показала мне большой палец.

– Именно! – просиял Игорь. – Гелечка, я ж говорил, что этап подписания бумаг можно было прописать в дизайне кастинга. Недаром мы выбираем умных девушек! Все, все они как одна говорят эту фразу в том или ином виде!

– И это замечательно, – проговорил кто-то.

Я вскинула голову и обнаружила, что в стене за шкафом пряталась дверь в смежную комнату. Теперь она была приоткрыта, и к нам заглядывал некий господин в черном костюме.

Именно господин, а не какой-нибудь парень, мужчина, человек… В умопомрачительно белой рубашке с высоким воротом, в костюме черном, как небо в новолуние, с запонками на запястьях.

– А это Вадим, – просиял Игорь и всем своим видом начал напоминать собаку, которая хочет выслужиться перед хозяином. – Юрист нашего дорогого заказчика… то есть главного героя. Он в обязательном порядке сам беседует со всеми девушками.

– Очень рад. – Вадим поклонился, театральным жестом приложив кулак к груди. – Вы не представляете, как я рад с вами познакомиться.

– Вадим Вассаго. – Господин притворил за собой дверь и мягким, кошачьим движением скользнул к Алле. Взял ее руку и прижал к губам. В его исполнении этот жест не выглядел старомодным, странным или слишком показушным. Наоборот… я бы удивилась, если бы он повел себя иначе. – Приятно лично встретиться с вами, Алла. Ознакомился с вашими стихами в сети… Они очень, очень впечатляющи.

Алла в ответ улыбнулась кончиками губ и плавным движением высвободила пальцы из ладоней Вадима:

– Люблю, когда мои стихи хвалят. Тем более это довольно простой способ польстить автору. Еще можно сказать «они потрясающи». Или «так свежо и чисто!» Главное, побольше абстракции в восхвалениях. В принципе, гадалки и предсказатели работают в той же концепции.

Вадим прищурился:

– Вы достойный противник. Жаль, что в программе шоу нет испытания «бой на острых фразах». Уверен, вы были бы хорошей кандидатурой на победу.

– Неужели?

– В одном из сонетов… Тринадцатом или четырнадцатом, простите, запамятовал, вы очень художественно сравнивали свой язык с жалом пчелы. Знаете, мне даже стало немного жалко героя, который не дожил до утра.

Злой эльф усмехнулся:

– В тринадцатом. Беру назад свои слова по поводу абстракций. Вы действительно их читали.

– Читал. – Вадим огляделся по сторонам, шагнул к черному кожаному дивану и опустился рядом с Ангелиной. Наклонился и задумчиво погладил фикус, горшок с которым я пристроила как раз там, возле журнального столика. – Из всех присутствующих здесь мне не знаком лишь этот почтенный цветок. Изучить информацию о вас – моя работа. Прежде чем вы встретитесь с Александром, мне надо знать, что вы не наемные убийцы, не родственницы конкурентов, не эскортницы…

– Спасибо на добром слове, – сказала я, не поднимая взгляда от документов. Вопреки опасениям, там было все достаточно четко, прозрачно и разумно. Никакой торговли людьми и конских штрафов за несоблюдение иллюзорных договоренностей. – А что, нет отбоя от последних?

– Евгения, мы их отсекаем еще на первой стадии. Неужели вы думали, что мой подопечный согласился бы участвовать в банальном шоу, где идет торговля достижениями современной пластической хирургии и участницы соревнуются в пошлости самопрезентации?

Воу, как завернул-то. У нас что, рэп-баттл, кто ярче сверкнет богатством лексики?

Тут я все-таки подняла глаза и обнаружила, что Вадим в упор смотрит на меня.

Изучающе. Хитро прищурившись. Так, как будто – или не будто, а на самом деле? – все обо мне знает. И в глазах у него не то чтобы прыгают черти… Не-е-ет. Они прямо-таки отплясывают канкан, и тихий омут вверх дном, водяные упились до синевы, а русалки радостно визжат и закусывают водорослями. Глубокий, короче, взгляд. Не заметишь, как утонешь.

– И как вам мой моральный облик? – Я похлопала ресницами, состроив на лице выражение «дурочка с переулочка напрашивается на комплимент». – Вас не смутили мои хулиганства? Походы по ночным клубам? Распитие спиртных напитков? Шпиль МГУ, опять же?

– Каждый развлекается как может, – пожал плечами Вадим. А из-за его спины выглянула Ангелина и укоризненно покачала головой. Мол, как знала, как знала! Мне эта рыжая сразу не понравилась!

– А вы как развлекаетесь?

– Крючкотворствую, – усмехнулся он. – Как и положено юристу. Давайте еще раз проверим все документы… Игорь, я правильно понимаю, что всех остальных девушек мы уже оформили, эти последние?

– Крайние, – буркнула Ангелина.

Мне тут же захотелось дать ей в глаз. Прям кулаки зачесались.

Но я сдержалась. Просто очень хотелось побыстрее разобраться со всей этой неважной волокитой. Чтобы потом спокойно заниматься важными вещами. Например, решать, тащиться ли в парк вместе с фикусом, или ехать домой, или, может, оставить его на чье-нибудь попечение…

Вот Вадиму, например. А что? «Господин юрист, не приютите ли вы у себя мой фикус на ночь? Его зовут Степан, и он боится темноты. А у меня дома отключили свет, а электрик будет только завтра, так что сейчас я ищу Степану временное пристанище… А вы ему с первого взгляда, кстати, понравились!»

Так. О чем я думаю.

Вот об этом черноволосом, сероглазом, выбритом до синевы бледном красавце? Который абсолютно не в моем вкусе, да еще и играет за противоположную команду? Женечка, блин! Нашла о ком думать!

– Значит, так. Главное организационное! – заговорил Игорь. – Работаем не в прямом эфире. Начиная с завтра, съемки каждый день в течение двух недель. Берем с запасом, вдруг придется переснимать. Всего восемь выпусков. По программе они будут раз в неделю, старт в начале июля, поэтому подписываем эмбарго.

– Хоть слово, хоть полслова, хоть кусок кадра в этих ваших блогах или твиттерах – сразу до свидания! – Ангелина тут явно за злого полицейского, угу. – До начала сентября молчите и носа никуда не показываете. Чтобы у зрителей сохранялась интрига.

Ага. Интрига. Я нашла нужный документ. Да-а-а, вот тут штраф за разглашение нормальный такой, три ляма… С одной стороны, спасибо, что не в долларах. С другой стороны, кто мне что разгласить может? Джу? Или Сигизмунд, который со мной – слава небесам! – не разговаривает? Как раз со съемками уложусь до приезда сестры. А если вылечу до финала – то еще быстрее. Идеальный тайм-менеджмент… Только сегодня можно я уже пойду, а?

Провожая меня, Игорь трижды напомнил, что завтра надо быть в восемь тридцать, ни в коем случае не позже, что форма одежды любая, инструкцию мне выдадут на месте, а по времени рассчитывать, что съемка займет минимум двенадцать часов.

Я кивала, уверяла, что все-все поняла, перекладывала фикус из одной руки в другую, отступала спиной вперед, чтобы не показаться невежливой, и улыбалась изо всех сил. Исключительно из любви к искусству. Потому что Алла только что ретировалась хмуро и быстро, оборвав Ангелину на полуслове и подмигнув мне на прощание. Значит, для сохранения художественного баланса мне нужно полить немного сладкого меда. Или пролить.

– Хорошо, что меда, а не масла!

Сначала я подумала, что это мой внутренний голос, потом поняла, что никогда он у меня не говорил таким приятным мужским баритоном. Обернулась и обнаружила за спиной Вадима с бумажным стаканчиком кофе. Вот ведь. Мысленно я поставила себе зарубку следить за ним внимательнее. Потому что не заметила, как он ушел, а потом не заметила, как пришел. И оказался совсем близко. А это абсолютно непростительно – и просто из соображений «держи ушки на макушке», а уж для ведьмы – тем более.

И дополнительно в папку «странное» добавим тот факт, что он… читает мысли? Или как-то очень созвучно им шутит?

– Тут же нет поблизости трамвайных путей, – невинно заметила я.

– Так и вас не Аннушкой кличут, – подхватил юрист.

– Ну раз так… – с притворной скорбью вздохнула я, – буду убегать прочь. Пока-пока!

– Кофе не хотите? Тут на первом этаже… – крикнул мне вслед Вадим, но сегодня любой, самый вкусный кофе на любом этаже не мог бы меня остановить. Я и так потратила на подписание бумаг преступно много времени. Вдвое больше, чем собиралась.

– Ну и что мне делать с тобою, дружище? – спросила я фикус, когда мы с ним ехали вниз на лифте и смотрели в пыльное зеркало. – Вместе потащимся? Будешь помогать мне от черных теней отбиваться?

Фикус задумчиво промолчал в ответ.

Но в любом случае не оставлять же его здесь? А то доведут же беднягу до смерти. Я вздохнула, ковырнула ногтем каменную землю в горшке, вылетела на улицу и очень быстро пошла к метро. Настолько быстро, насколько позволяли высокие каблуки. Вечно я совершаю одну и ту же ошибку. Иду «на дело» на каблуках. И ведь ничему меня жизнь не учит.

Подходя к метро, я внезапно осознала, что, во-первых, уже изрядно устала. Так, как будто не ручкой по бумаге водила, а грузила мешки с цементом. Во-вторых, мне отчаянно хотелось пить и есть. Возможно, кофе на первом этаже бизнес-центра был хорошей идеей… И чего я отказалась? В-третьих, надо было выдохнуть и спланировать оставшуюся часть дня.

Я ненавижу планировать.

Но иногда без этого не обойтись.

Я нырнула в ближайшую кафешку и тут же, не глядя в меню, попросила:

– Американо, сэндвич и большой стакан воды.

– Газированной?

– Нет, можно даже из-под крана. Это моему спутнику, – и кивнула на фикус.

– Кхм, – официантка хотела сначала что-то сказать, но потом проглотила фразу и отправилась к стойке. Вот спасибо. Хороший повод дать чаевые.

Пока несли заказ, я достала телефон и начала считать, сколько времени у меня уйдет, чтобы добраться до квартиры, устроить дома фикус, сделать внушение Джу, чтобы его не жевала, поехать в Сосновку, дойти до места от метро, найти нужную аллею… Поморщилась и потерла переносицу. Если бы не последний пункт, я бы идеально все успевала. Но вместе с ним…

Так, а если не заезжать домой, сделать поправку на уменьшение своей скорости из-за фикуса и… О, можно спрятать его в кустах на входе в парк. А потом забрать, когда буду уходить. Отличный план. Так и поступим.

Тут как раз принесли сэндвич с ветчиной и воду для господина цветка. Я потянулась к нему, вылила полстакана в горшок и смотрела, как влага стремительно впитывается в землю.

– Угощайся, – пробормотала я. – Надеюсь, ты не забудешь мою доброту, и если вдруг папоротник какой-нибудь там твой дальний родственник, замолви за меня словечко, ок?

Погладила блестящий листик.

– Мне просто позарез нужно повернуть ключ в сердце, – зачем-то прошептала я цветку то, что и себе-то не осмеливалась говорить пока. – А то у меня чот резьба к миру не подходит. Все такое… никакое. Сдохнуть можно.

Потянулась к фикусу, чтобы вылить остатки воды на землю, и тут меня толкнули под локоть. Я махнула рукой, чуть не уронила стакан, поймала стакан… завалилась вбок и толкнула горшок с цветком так сильно, что он проехался по гладкому столу и грохнулся на пол.

– Упс, – сказала я, глядя на осколки. – И что теперь с тобой делать?

– Евгения, простите! – Так, опять он подошел со спины, неожиданно и не вовремя. Подкрался. Продемонстрировал умение в стиле «стэлс». Класс, что тут скажешь. – Не хотел вас задеть…

Я обернулась и смерила Вадима яростным взглядом:

– Вы меня преследуете?

– Да, конечно, – кивнул он и протянул мне папку с документами. – Игорь забыл отдать часть ваших экземпляров. А у меня все равно в этой стороне машина припаркована, так что я за вами и поспешил.

– И задели.

– Получается, задел, – развел руками Вадим. Мол, виноват, что тут поделаешь. И тут же поймал проходящего мимо официанта. – Скажите… а можно у вас купить посудину какую-нибудь?

– Посудину? – удивился тот.

– Жаль, что у вас в интерьере ни одного цветка в горшке…

Из кафе мы вышли минут через двадцать. Все вместе.

Я с грязью под ногтями, фикус в здоровой прозрачной банке из-под зернового кофе и незнамо чему улыбающийся Вадим. Возможно, его позабавил процесс собирания липкой земли с пола и запихивания ее по новому адресу. Я даже неистово пожалела, что успела полить бедолагу-цветка до его падения. С сухой землей было бы как-то поприятнее.

Но тут уж как сложилось. Лишние двадцать минут я потеряла.

– Хотите, я вас подвезу? – спросил Вадим, кивая на фикус, который выглядел как лучшее оправдание для любых предложений. – Чтоб его в метро не помяли. А то час пик уже…

– Хорошо, – согласилась я зачем-то. И это было фатальной ошибкой.

В самом деле, что может случиться, если ты вдруг малодушно решила проехаться на машине вечером, забыв о том, что это конец рабочего дня? Разве могут тебя преследовать какие-то неудачи и изменения планов, если ты всего лишь едешь через две трети города с юга на север? И, конечно же, не посмотрела заранее ни на какие планы перекрытия дорог и прочие незапланированные штуки…

Ладно.

Через полтора часа я придумала себе ровно два оправдания.

Первое. Фикус, зараза, был дьявольски тяжел.

Второе. Вадим, зараза, был дьявольски обаятелен.

Даже когда его в пробке подрезал адский таксист на раздолбанном «логане» и чуть не снес зеркало, господин юрист выругался так изящно и витиевато, что ничуть не выпал из образа. А я пополнила словарный запас.

Но когда мы уже третий раз за два километра намертво застряли, точнее завязли, в трафике, я не выдержала. Влияние веса фикуса и харизмы Вадима изрядно ослабело, потому что время все быстрее утекало сквозь пальцы. Еще немного, и можно будет уже никуда не ехать.

– Как вы думаете, Вадим, – пробормотала я, оглядываясь по сторонам. – Если я вот сейчас прямо, из машины в третьем ряду, выйду на мостовую… вас оштрафуют?

– Камер тут нет, так что вряд ли.

– А меня оштрафуют?

– Если поймают.

– Значит, придется сделать так, чтобы не поймали.

Я наклонилась, расстегнула ремешки на босоножках и разулась. Вытянула из сумки удачно оказавшийся там пакет и аккуратно загрузила туда обувь. Пошевелила пальцами на ногах. Ооо, какое блаженство. Уставшее тело тут же малодушно стало мне нашептывать, что ничегошеньки не случится, если мы с ним посидим тут еще хотя бы пару минуточек. Но я мужественно его не слушала.

– Так! Дружочек фикус. Смотри, вот мои туфли. Охраняй их, пожалуйста.

– Какой многофункциональный охранный фикус, – восхищенно присвистнул Вадим. – Даже туфли охранять умеет.

– А то! Именно за этим я его с собой и ношу, отлично стоит на посту. Оберегает обувь, одежду, людей, машины, прочие ценности. Но требует бережного отношения.

– Это понятно…

– Во-о-от. Поэтому, Вадим, можно я вас попрошу об одной услуге?

Вадим в ответ так улыбнулся, что на секунду мне показалось: сейчас он согласится, но взамен попросит как минимум душу. Уж больно хитер, чертяка. По глазам видно.

– О какой же?

– Пожалуйста, присмотрите за фикусом, пока он присматривает за моими босоножками. А то мне будет неудобно выбираться из машины, а потом бежать до метро вместе с ними.

– Уверены, что хотите выйти? – Вадим обеспокоенно повертел головой по сторонам. Действительно, мы были в крайнем левом ряду на эстакаде. Самое что ни на есть удобное место для того, чтобы покидать транспортное средство. И до метро было далековато… Километр как минимум. – Может, проедем еще немного, и я постараюсь высадить вас в каком-нибудь более удобном месте?

– Нет, – я покачала головой и потянула на себя ручку двери. Она не шелохнулась. – Разблокируйте дверь, пожалуйста.

– Сейчас… – Вадим щелкнул кнопкой на приборной панели. Я снова потянула ручку на себя.

Эффекта ноль. – Ничего не понимаю. Электроника шалит.

– О, этот бич дорогих машин, – я закатила глаза с таким видом, как будто каждый день минимум по два раза езжу на дорогих машинах. – Ну, пригрозите ей. Попросите быть серьезной.

– Я пытаюсь. – Вадим хлопнул ладонями по рулю. Кажется, он действительно злился. Или это он так мастерски играл, а сам специально не выпускал меня наружу? Кто ж его разберет… – Давайте доедем до места, где остановка все же разрешена, я заглушу мотор и попытаюсь еще раз.

– Окей, – согласилась я и посмотрела на часы. Охх, нет, не окей. – А люк у вас в крыше есть?

На всякий случай спросила. От безысходности. Потому что никакого люка у нас над головой видно не было.

– Есть, – вдруг ответил юрист, потянул за какой-то рычажок, и крыша автомобиля стала складываться и поехала куда-то назад. Вау! Вау-вау-вау! Я тут же ухватилась за верхний край двери и встала. В лицо ударило горячим летним ветром с запахом бензина и пыли. Вадим выругался сквозь зубы и принялся ловить какие-то листы, разлетевшиеся по всему салону. Я подпрыгнула и поймала бумажку, которая коварно пыталась уйти в самоволку у меня над головой.

Расправила ее и расхохоталась, глядя на цветную распечатку фото.

– Что? – поднял на меня глаза Вадим.

– Только не говорите мне, что это тот, о ком я думаю… – протянула бумажку Вадиму.

– Вообще вы его не должны были видеть до завтра.

Я фыркнула.

– А он завтра будет в этом же золотом костюме? Таком… блестященьком? А почему тогда без ослиных ушей? Образ царя Мидаса неполный!

Пришел через Вадима закатывать глаза.

– Евгения, вам знакомо понятие «гиперболизация»? Или там «сценический эпатаж»?

– Вижу, Александру они хорошо знакомы… – кивнула я. – Берегите мой фикус, пожалуйста.

Запрыгнула на сиденье, шагнула на приборную панель и перебралась на капот через лобовое стекло. Только потом подумала, какой сказочный вид, должно быть, открылся при этом Вадиму. Хорошо, что я не средневековая дама и не падаю в обморок от смущения, обнажив даже щиколотку, не говоря уже о большем! Соскользнула на мостовую, помахала на прощание фикусу с юристом – или наоборот? – и побежала со всех ног, уворачиваясь от машин и наслаждаясь завистливыми взглядами людей, запертых в этих железных коробках.

К моменту, когда впереди показался вход в метро, мои ноги уже просили пощады.

С одной стороны, бегать босиком – это бесподобно. Потому что как в детстве, потому что отбросив условности, потому что легко и свободно.

С другой стороны, очень не хватает крыльев за спиной, чтобы поднимать тебя в воздух каждый раз, когда под ногами встречаются острые камушки, выбоины в асфальте и пятна машинного масла.

Километра босиком мне по горло хватило. Да, это точно быстрее, чем на каблуках, и да, моего запала и энтузиазма хватит на путь до Сосновки, а потом домой. Но иногда пяточки и пальчики нужно пожалеть. И дать им отдохнуть.

– Сейчас-сейчас, – пробормотала я. – Мы спустимся в метро и целую, целую одну остановку проедем под землей. И на эскалаторе отдохнем! И на холодненьком полу станции…

Тут я подняла глаза и обнаружила фактически перед носом, на дверях станции, наиприятнейшее объявление: «Вход пассажиров на станцию «Пионерская» ограничен до 6.00 22 июня».

Это как вообще, а?

Я на секунду зависла, пытаясь сориентироваться. Полезла было в телефон, выяснять, какой автобус мне подходит… Или такси заказать? Потом подняла глаза и нервно рассмеялась. Пробка и не думала рассасываться, несмотря на то что время уже шло к десяти вечера. Что за транспортный коллапс, а? Как назло!

Хорошо-о-о-о… Тут вроде недалеко, если срезать через Удельный парк, а потом по Дрезденской улице… Конечно, ноги меня к полуночи проклянут, но тут уже вопрос стоит ребром: успею или не успею. Ладно. Вот тут пригодилась бы сказочная ведьминская метла… на которой я, во-первых, толком не умею летать. А во-вторых, мне что, забираться на нее на глазах у всех вот этих прохожих? Вот после этого ковен точно по головке не погладит!

За этими мыслями я не заметила, как перешла дорогу, обогнула большой торговый центр и пошла по дорожке парка. Гравийной, чтоб ее. Ладно, буду утешать себя тем, что это отличный массаж стоп. Лучше любого тайского. И бесплатный! И только я немного успокоилась и начала улыбаться, как вдруг мне навстречу выскочил встрепанный парень.

– Девушка, стойте! Туда нельзя!

– Куда «туда»?

– Прямо по этой аллее. Мы всех разворачиваем!

– А если мне парк насквозь пройти нужно…

– По периметру! Разворачивайтесь и давайте по периметру!

Тут я просто взорвалась от ярости. От этих дурацких пробок, и закрытого метро, и «всех разворачиваем».

– Вы что, издеваетесь? Я опаздываю! Там что вообще…

– Выставка-пристройство бродячих собак. Была. А теперь там хаос.

– Она сплыла?

– Они сбежали. Обвалили стену павильона. Кто ее ставил, я бы головы пооткрутил… Теперь там несколько десятков псов. На свободе. Довольно нервных. Без намордников. Пока их всех не поймали…

– А может, уже поймали?

– Хотите помочь?

– Ч-ч-черт, – я отступила на шаг и потерла лицо руками. Хотелось то ли плакать, то ли ругаться. То ли смеяться.

Будь я не босиком, наверно, решилась бы наплевать на парня и ринуться напрямик. Понадеявшись на то, что собаки будут заняты своими ловцами, а бегущая я их не заинтересую.

Но бежать босиком, посекундно думая, что за голую пятку может тяпнуть «довольно нервный» пес… Так себе удовольствие. Да и скорость у меня не та, чтобы смело рисковать. И честно говоря, собаки не слишком любят ведьм, особенно тех, у кого дома фамильяр-кошка.

– Ладно. – Я развернулась и пошла назад. Вытащила телефон. Черт. Черт-черт-черт! Я до Сосновки хотя бы просто дойти успею? Ладно. Отставить панику. Успею. И пусть мне повезет с местом цветения папоротника, хорошо?

В ответ весело звякнул телефон.

Я достала его и прочитала: «Привет, это Игорь. Общая рассылка участницам. Форма одежды завтра – максимально удобная. И если у вас есть любимый кухонный передник, то берите его с собой».

Так. Это что у нас намечается в качестве первого этапа отбора? Кулинарный конкурс, что ли?

«Как хорошо! – простонали мои бедные пятки. – Как хорошо, что не кросс по пересеченной местности!»

Охх. Люблю, когда в сложных ситуациях хотя бы какая-то часть тела остается полной веселого оптимизма.

Потом я уже перестала считать преграды на пути к цветущему папоротнику.

Дерево, упавшее в аккурат поперек тротуара, по которому я шла.

Вывороченная из земли опора «чертовых ворот», которые прямо-таки приглашали пройти под ними и получить полную шляпу неудач. Или за неимением шляпы – охапку.

Драка гопников, прямо серьезная, стенка на стенку, и прибывшие на место полицейские, которые срочно желали всех мирных прохожих записать в роли понятых. Хорошо, что, когда надо, я могу быть сугубо незаметной.

Старушка, которая слезно просила меня проводить ее и помочь донести сумку… Естественно, в противоположную от Сосновки сторону. Пришлось отводить ей глаза, хотя это, конечно, немного свинство!

Наконец, закрытый вход в сам парк и никаких табличек, в какую сторону идти к ближайшему открытому.

Но что мне какие-то запертые ворота…

Я перелезла забор, спрыгнула на траву и воинственно тряхнула головой.

Ну, что еще пойдет не так, а?

И тут в глубине души что-то тихонечко и очень противно пискнуло. Я прислушалась. Интуиция, ты, что ли?

А ведь и вправду. Даже обычные люди, не верящие в мистику и совпадения, иногда отказываются от задуманного дела, если обстоятельства уж слишком показательно не складываются. Опаздывают автобусы, не приходят на встречу нужные люди, теряются бумаги… То есть мир всеми силами подсказывает – НЕ НАДО.

Тут же вселенная прямо-таки вопит и надрывается: Женя, брось, НЕТ! А я пру и пру напролом… Нет бы остановиться на секунду и задуматься.

Только… если сейчас повернуть назад, то получится, что все было зря? Что сон никакой не вещий, что приехала я в Питер в итоге реально за миллионером гоняться, а не важными делами заниматься, что… Ужасно захотелось расплакаться, прямо здесь и сейчас. Побыть несколько мгновений маленькой девочкой и ничего не решать.

Интуиция настаивала: разворачивайся и иди домой. Хватит уже того, что ты досюда добралась. Молодец. Возьми с полки пирожок.

Та часть натуры, которая отвечала за волю к победе, вопила: вперед! Совсем немного осталось! Кстати, ноги тоже были на ее стороне. А то зря я, что ли, несколько километров босиком топала?..

И кто знает, как бы завершилось это противостояние, если бы я не прошла несколько шагов и не увидела на кусте птицу. Ровно такую, как во сне. Будто зачарованная, протянула к ней руку, а птица тренькнула что-то и медленно полетела вперед, с ветки на ветку, то и дело оглядываясь. Мол, ты идешь следом? Иди же, иди…

– Я только посмотрю… – пробормотала я враз пересохшими губами и пошла.

Зря я боялась опоздать, тут было совсем недалеко. Пара сотен метров. Лужайка оказалась ровно такой, как во сне. В центре ее покачивался папоротник. Странно… ветра совсем не было, а он трепетал и дрожал.

Я шагнула было вперед, к нему, и тут интуиция просто истерически завопила:

– Стой!

Я замерла – скорее от удивления, что у меня настолько громкий внутренний голос, а не от желания ему повиноваться… и тут перед моим лицом в воздухе что-то свистнуло. И с громким «чпок» вонзилось в ствол дерева на краю поляны. Я рефлекторно отшатнулась, поэтому следующее «что-то» тоже пролетело мимо.

Тут я просто рухнула на четвереньки, и очень вовремя.

Третья стрела чудом не задела плечо, воткнулась в землю совсем близко.

Что и говорить, личное реалити-шоу у меня прямо захватывающее получается. И конкурсы интересные! Я прижала локти к бокам и покатилась по траве. Следующие две стрелы свистнули опасно близко, но я уже была рядом с деревьями… Хотя бы не на открытом месте! Тут уже можно вставать и пытаться бежать.

И я побежала.

Никогда в жизни я так не бегала.

В темноте, не разбирая дороги, чувствуя себя лисой, которую загоняют охотники. Я петляла, путала следы, меняла направление, шарахалась из стороны в сторону, чтобы не получить стрелу в спину, и ужасно, до трясучки злилась. И боялась одновременно. Этот микс эмоций наполнил меня адреналином до такой степени, что казалось, еще немного, и кровь вскипит, а я просто взлечу… без крыльев и метлы. Просто так. От ужаса и ярости.

Как они только смели?!

Как я могла так вляпаться?!

Одна из стрел все же оцарапала мне плечо… или это был просто острый шип на ветви куста, через который я продиралась? Не знаю. Просто не было времени остановиться и понять.

На счастье, я вылетела к одному из выходов, где ворота были открыты, несмотря на поздний час – не хочу даже представлять, как оно: лезть через забор, когда из темноты целятся тебе в спину. Бросилась на тротуар, на свет, к припаркованным машинам и паре ночных прохожих… И только оказавшись под фонарем, оглянулась. Сзади никого не было. Кем бы ни был мой преследователь или преследователи… они остались позади. Там, в парке.

Пискнул заранее заведенный будильник на телефоне.

Полночь.

Я вытерла грязную щеку, привалилась к фонарному столбу и заказала такси. Пока машина ехала ко мне, успела еще подумать: да уж, хорошо, что фикус остался у Вадима. Только его тут и не хватало для полноты картины.

Когда я зашла в квартиру, все уже спали.

Джу тихонько посапывала рядом с моей кроватью. Сигизмунда тоже что-то нигде не было видно. Такая уж ночь. Либо на Ивана Купалу у тебя приключения, либо ты спишь, соблюдая баланс магических сил в этом мире. Третьего не дано.

В ванной я стянула платье и принялась рассматривать в зеркало полученную рану. Ничего серьезного, просто царапина… Но это явно был не шип. Так ровно он бы не разрезал кожу. Я закусила губу, тщательно промыла рану перекисью и стянула края пластырем. До свадьбы заживет. До чьей-нибудь – уж точно!

Только вот потом я не смогла уснуть.

Лежала, ворочалась, а перед глазами снова и снова всплывал тот папоротник. Он ведь был так близко. Может, я могла… Или не могла. Или могла просто там умереть. От этой мысли мне стало ужасно холодно. Я подхватила Джу с лежаночки и устроила себе под бок. Лучшее средство от ночных кошмаров. Даже если они не во сне, а наяву.

В шесть часов я наконец заснула.

А в семь меня разбудил отвратительно бодрый Игорь.

– Евгения! – пропел он в трубку. – Первый день, и уже форс-мажор. Мы меняем локацию.

– Какую… локацию? – сонно пробормотала я, мечтая, чтобы и Игорь, и отбор невест, и прошлый вечер оказались всего лишь дурным сном.

Но нет.

– Мы выдвигаемся в Ораниенбаум! – весело проорал Игорь. Интересно, как он только язык не сломал, произнося это слово поутру, когда нормальные люди не артикуляционный аппарат упражняют, а только зевают сладко. – В Китайский дворец! То есть на Китайскую кухню!

– Огонь, – пробормотала я, думая: «Провались ты в тартарары! Вместе с кухней и дворцом!» Но вместо этого спросила: – А с собой-то что брать, ну, кроме фартука?

Глава 5,

в которой летает масло и страдает сельдерей

– Ничего с собой не берите! Но заранее скажите, что будете готовить! – голос у Игоря был полон энтузиазма.

– То есть у вас там запасы продуктов на все случаи жизни? – уточнила я, зевнула и совершила наконец подвиг – вылезла из-под одеяла и встала с кровати. – Натурально царские запасы, раз уж мы во дворце?

– Нет! – радостно ответил Игорь.

– А как же я могу заранее заявить блюдо, если не знаю, есть ли на него продукты?

– Сами увидите!

– Ага… – Я пошевелила пальцами на ногах и поморщилась. М-да. После вчерашней прогулочки для грядущего приготовления просилось что-то, не требующее перемещений вдоль кухонного стола. Где встала, там и сделала. – Я прямо сию секунду должна огласить блюдо?

– Нет, у вас есть пятнадцать минут. Пришлите сообщение! А если не пришлете, то считайте, что первый этап отбора вы провалили! – осчастливил меня Игорь и наконец отключился.

Я все поняла. Это не кулинарный конкурс. Это проверка на умение быстро мыслить и соображать в неприличную рань.

Джу открыла глаза и сладко зевнула, демонстрируя розовый язычок и острые зубы. Потом вздрогнула и скользнула с кровати на пол. Обеспокоенно тронула меня лапой, посмотрев наверх, на заклеенную пластырем руку.

– Мяу? – мол, что случилось? С тобой все в порядке?

– В полном, – кивнула я. И вправду, насущные заботы отодвинули вчерашние события на второй план. Погоня в парке сегодня с утра казалась какой-то… ненастоящей, что ли. Раз так, то спасибо Игорю за звонок, реалити-шоу и иже с ним. Чем быстрее переключаешь мысли и приходишь в себя, тем веселее живется. – Джу, пошли на кухню. Нам нужно срочно решить, что готовить.

На кухне уже сидел Сигизмунд и облизывал усы из молочной пенки, которые художественно дублировали его собственные усы. Он дождался, пока мы с Джу прошли мимо него и устроились за дальним краем стола. Я – в ожидании кофе от кофемашины, а она – умываясь лапкой.

– Оладьи, – веско проговорил Сигизмунд.

– Что «оладьи»? – не поняла я. – Ты снова начал со мной разговаривать, потому что твой личный повар уволился, а ты тоскуешь без утренней выпечки?

– Напиши организаторам шоу, что ты будешь готовить оладьи.

– То есть ты подслушивал?

– Я шел в вашу комнату узнать, как ты после ночного нападения.

– Не было никакого…

– Эльфы говорят, что вчера в городе убили двух ведьм. Немного, учитывая, сколько шабашей было запланировано и в скольких местах все же расцвел папоротник, но… – он замолчал на секунду, подбирая слова. – Я присматриваю за тобой, а значит, отвечаю за твою безопасность. Я не должен был вчера спать.

– Что бы ты, интересно, сделал, – фыркнула я. Скорее от удивления, чем от возмущения. Надо же… присматривает он за мной. – Бежал впереди и показывал путь? Или притворялся меховым манто?

– Если бы я знал, куда именно ты намылилась, я бы послал с тобой группу поддержки.

– Еще пару котов?

– Кого-нибудь побыстрее. – Сигизмунд скривился так, будто у него заболели все зубы разом. – Но я ничего не знал, потому что кто-то наврал, что его интересует только конкурс.

– Интересует! И если я сейчас им не отвечу…

– Пиши «оладьи».

– И что тогда, ты пошлешь группу поддержки?

– А надо?

– Ты шутишь? – Я аж кофе поперхнулась. – Я похожа на совсем безнадежную личность, которая к сковородке без посторонней помощи не знает, как подойти?

– На всякий случай. Конкуренток отвлечь. Контрабанду пронести. Подбодрить, в конце концов.

Я задумалась. Звучало прикольно. Но группа поддержки от Сигизмунда… аааа! Они ж будут за мной шпионить для него. Обсуждать и комментировать, что я не так сказала или сделала. А если говорить о пользе…

– Так почему именно оладьи?

– Потому что их можно готовить фактически из чего угодно. Я так понимаю, списка продуктов нет. Значит, придется импровизировать. И поэтому нельзя называть блюдо, которое подразумевает за собой нечто конкретное. Вот возьмем сырники. Конечно, их можно сделать и из творога, и из рикотты, и из сыра… – тут Сигизмунд мечтательно прищурился. – Но если основного элемента нет, то из ржаной муки с рубленой крапивой сырники, как ни бейся, не приготовишь.

Хм. Зерно истины в его словах было.

Тем более пятнадцать минут уже почти прошли.

И я написала Игорю «оладьи». А потом на всякий случай добавила: «Уже выхожу из дома! Не уезжайте там без меня!»

Когда я выходила из дома, Джу смотрела на меня такими глазами, как будто я собиралась бить палкой котика из «Шрека». Во взгляде читалось: «Хозяйка, ты чего? Ты и вправду собралась это делать? Честно-честно? Ну, гляди, я буду плакать!» Невозможно уйти просто так, не ответив на такой взгляд. Просто невозможно. Ну разве что Петер Мунк смог бы, пока у него было каменное сердце.

Поэтому, уже капитально рискуя опоздать на автобус, я в четвертый раз за утро уселась перед ней, обняла за шею и уткнулась носом в пушистую макушку. И прошептала:

– Со мной ничего не случится. Честно-честно. Сколько раз повторять. Я там буду не одна. И в парк тот больше не пойду. Честно-честно не пойду.

– Мяу?

– Тебя я не могу взять с собой, пойми. Надо сначала все разведать. Может, там, на шоу, кто-нибудь будет с этими… мини-собачками, которые только и годятся на то, чтобы их в виде аксессуара за собой таскать. Или нет, стой! Вдруг Александр фанат пираток? И там будет одноногая девица с попугаем на плече! Вот тогда я точно возьму тебя на следующее испытание. Если попугая и собаченьку можно, то почему котю нельзя?

Тут рядом возник Сигизмунд.

– Только не говори мне, что ты тоже пришел поволноваться.

– Нет, я пришел сказать Джу, чтобы она не переживала. Потому что я выделяю тебе опергруппу.

– Я ж сказала, что сама справлюсь!

– Ты справишься с конкурсом. Они справятся с наблюдением.

– Блин! – Я злобно посмотрела на Сигизмунда: – Что за любовь к конвоям и ограничениям?

– Если мы кого и ограничим… – мурлыкнул кот. – То разве что тех, кто надумает за тобой следить.

– Ты думаешь, что вчера…

– Я уверен, что это не случайность.

– Ладно, – иногда проще согласиться, чем спорить. Вот как сейчас, когда времени не то чтобы нет, его просто отрицательное количество.

Я махнула Джу, хлопнула дверью и, не дожидаясь лифта, ссыпалась по лестнице, громко и замысловато чертыхаясь. На угрощающе распахивающуюся дверь в комнату консьержки я просто крикнула «бу!» и успела вылететь из подъезда до того, как в спину мне полетели пожелания доброго утра и прочие теплые слова.

Так. Добежать до метро, потом до Автово… сколько, кстати, ехать до этого самого Автово? Там из метро направо, и где-то будет ждать автобус… Черт, опаздываю! Впрочем, я всегда опаздываю. Это как с динозавром из анекдота. Его либо встретишь, либо не встретишь на улице, вероятность пятьдесят на пятьдесят. Так и с опозданием. Либо Женя опаздывает, либо задерживается. Ну, еще иногда случайно приходит вовремя. Или прибегает вовремя с языком на плече. Вероятность каждого исхода – двадцать пять процентов. Такое богатство выбора…

Я остановилась перед пешеходным переходом, нетерпеливо постукивая ногой по асфальту, и тут на столбик на краю тротуара буквально плюхнулась толстая чайка. И сказала мне:

– Привет!

– Привет… – удивилась я. Нет, существуют в мире ведьмы, которые любят и могут говорить с птицами, но я точно не из их числа. Чтобы со мной заговорило пернатое, это его совсем прижать жизнь должна…

– Я Карлос, – кивнула чайка. – А вон Клара.

И махнула крылом через дорогу. Там на светофоре топталась чайка поменьше, довольно изящная на вид, но слегка побитая жизнью. С растрепанными перьями и подбитым глазом.

– Нас послал Сигизмунд.

– Ааа… – протянула я. – То есть вас не жизнь прижала…

– А? Что?

– Эт я о своем. – Тут загорелся зеленый свет, и я рысью побежала через дорогу. – Про… прости, видишь, я бегу, говорить не могу…

– Ты только это! – вскричал Карлос, срываясь в воздух и примериваясь усесться мне на плечо. Только чайки мне еще вот тут, на светлой футболке, не хватало! Декор «дырки и грязь от птичьих когтей». Хит сезона! Поэтому я обернулась к нему, не останавливаясь, и шикнула:

– Стоп! Я опаздываю! Давай потом… познакомимся?

– Ты тока скажи, куда лететь! А то мы в метро не очень…

– Ваще не очень, – радостно подтвердила Клара. – Драться там отлично, а вот ездить – так себе.

Ох, ничего ж себе опергруппа. Я ожидала каких-нибудь домовых. Вечно сонных и ворчливых. Ну или эльфов городских. Ушастых эстетов, которые вечно правы. А если не правы, то смотри пункт первый. Но чайки? Которые любят махаться в метро? Это что-то неожиданное…

– Автово, – буркнула я. – А потом Ораниенбаум. Летите куда удобнее.

– Мы поглядим! – весело отозвался Карлос. – Надо будет еще толком познакомиться… но это потом! Удачи!

– Спасибо, – машинально ответила я и нырнула в метро.

Еще только чайки мне удачи в этой жизни не желали.

В автобус я запрыгивала в последний момент.

Нет, скорее так: всегда мечтала запрыгнуть в движущийся автобус, который притормозил на светофоре, а я тут как тут. Веселая и красивая. И немного растрепанная, но это издержки бега от метро.

Сидящий на переднем сиденье Игорь покачал головой, но ничего не сказал. Ангелина рядом с ним желчно процедила:

– Еще немного, и вы бы вылетели до начала отбора.

– Спасибо, Капитан Очевидность! – Я прижала кулак к сердцу и показательно всхлипнула: – Что б я без тебя делала!

И отправилась по проходу. Изучать соперниц и искать место, чтобы сесть. А то при мысли о том, что надо будет стоя ехать всю дорогу до Ораниенбаума, мои несчастные ноги начинали негодовать. Им и метро хватило, угу.

Примерно через десять шагов я поняла, что либо не было никакого пункта про внешность участниц в руководстве для персонала, либо выглядел он как «НЕ ПОВТОРЯТЬСЯ!» Потому что все девушки были действительно очень красивы, при этом красивы оригинально, и ни одного похожего типажа. Типичная блондинка с розовыми нарощенными ногтями сидела рядом с роковой брюнеткой, узкоглазая калмычка с белоснежным круглым лицом спорила о чем-то с настоящей снежной королевой – четкие черты лица, льдисто-голубой взгляд, короткая креативная стрижка, будто сложенная из льдинок; армянка с художественными бровями выглядывала из-за офисной дивы в очках, с тонким хищным носом и кроваво-красными губами… Вау! Действительно, в кадре это должно смотреться неплохо. И зрителям будет проще запомнить, кто есть кто, найти любимчиков и болеть за них. В том числе в прямом эфире, посылая платные сообщения…

Тут я не выдержала и рассмеялась в голос. Бедненькие зрители. У них-то будет иллюзия, что они влияют на отбор. Голосуют за кого-то, тратят деньги, пишут в чаты программы… бла-бла-бла. А все будет решено еще до того, как первый выпуск появится на экранах. Такая вот псевдоинтерактивность. А ведь они и правда верят в вес своего голоса… Потрясающая наивность, если в двадцать первом веке ты до сих пор залипаешь у экрана телика, вместо того чтобы перейти на Ютуб.

Тут кто-то крикнул «Жень!» и замахал мне руками с заднего ряда сидений.

Когда я добралась туда, то увидела свободное место как раз рядом с Барби. Во, точно, типаж «девушка-Бэмби» тоже присутствует, мысленно отметьте в записной книжке и распишитесь.

– Привет! – Кажется, она и вправду рада была меня видеть. – Ты тут как?

– Привет! Слушай, я так прониклась твоей историей… что не могла не попробовать.

– Гляжу, успешно попробовала.

– Сама не ожидала, прикинь?

– А я еще жалела… аааах… – сладко зевнула Бэмби, то есть Барби, – что контакты у тебя не взяла. Потом решила, что сначала сама занята буду, а потом как оно сложится…

– Те ж мысли были, – кивнула я. – Ты представляешь хотя бы примерно, что они от нас хотят сегодня?

– Чтобы мы мило выглядели в разноцветных фартучках и удобной одежде? – улыбнулась Барби. – Кстати, пока мы ждали автобус, я тут видела пару безумиц на шпильках.

– Ну, может, им так удобно, – я вспомнила вчерашние прогулки на каблуках и поморщилась. – Что там за дворец? Будем погружаться в атмосферу восемнадцатого века? Или какого?

– Жаль, что не семнадцатого, – пробормотал черный ворох дизайнерских тряпок на кресле через проход, а потом из-под капюшона показался очень, очень невыспавшийся белобрысый эльф.

– Почему?

– Тогда можно было бы играть в мушкетеров. Чур, я Атос, пишу стихи и в целом возвышенная желчная тварь.

– Тогда я Арамис! – захлопала в ладоши Барби. – Самый смазливый и любит религиозные диспуты.

– То есть мне осталась роль Портоса… – задумалась я на секунду. – Всегда не прочь пожрать и дерется потому, что дерется. Немного по размеру недотягиваю, но в целом ок!

– А кто тогда д’Артаньян? Игорь какой-нибудь?

– Неее… – протянула я. – Д’Артаньян у нас будет наш возлюбленный миллионер. Подойдем такие к Александру и будем спрашивать: чего как в Гаскони дела? А не скажете ли нам, пожалуйста, «тысяча чертей»? Хотим одну гипотезу проверить…

И мы хором заржали.

Отсмеявшись, Барби вытерла глаза уголком платочка и сказала:

– А что, до финала можно договориться не валить друг друга, а, наоборот, помогать. Кажется, так больше шансов, чем действовать в одиночку. Ну… я так думаю.

– Один за всех! – выпалила я.

– И все сюда за деньгами, – припечатала Алла и зевнула, снова запустив цепную реакцию общей сонности. – Или за большой любовью?

– Веришь в сказки? – Барби смотрела так скептично, что было ясно: уж она-то – никогда.

– После неудачи с миледи как-то разочаровался, – подражая Атосу, улыбнулась Алла. – Давайте делать ставки.

– Сколько человек вылетит в этом туре?

– Не-а. Сколько времени нас продержат в автобусе перед тем, как выпустить на свободу.

– Часа два? – сделала ставку Барби.

– А ты, гляжу, в теме, – уважительно кивнула Алла.

В итоге она оказалась права. Когда нас наконец выпустили на дорожку перед дворцом, мне хотелось только одного. То есть двух. Одновременно прыгать, разминая затекшие ноги, и валяться на травке, просто потому что. Но вместо этого пришлось извлекать из сумки Инкин фартук и напяливать его на себя, создавая впечатление «домашней небрежности и утреннего уюта». Софиты уже зажглись, и шоу началось.

– Так-так-так… Девочки, девочки… Ты шаг вперед, ты два назад, а что это за пузико у нас, а у тебя что за личико такое – улыбку дома забыла? Попы подтянули, плечи расправили, что за линейка, как в детском саду! – Режиссер Иннокентий бегал перед нами, размахивал руками и в целом был похож на большого суетливого петуха, который загонял курочек в курятник. То есть в данном случае не загонял, а пытался поставить на газоне в «уютном художественном беспорядке, но так, чтобы это было красиво». Карман на его оранжево-красном пиджаке топорщился кружевным платочком, высветленная блестящая челка дрожала и подпрыгивала, пуская солнечные зайчики почище лакированных ботинок, и в целом Иннокентий выступал неким эталоном чрезмерной моды напоказ. Не удивлюсь, если именно по его совету Александру впарили золотой пиджак. Кстати, где он, ау? И пиджак, и сам красавчик?

Мы с Бэмби и эльфом украдкой зевали друг другу в плечо и планировали план-перехват. План по отлову миллионера, чтобы наречь его д’Артаньяном и озадачить неожиданными вопросами, обрастал все новыми и новыми деталями. Ну, нужно же как-то убивать время, когда тебя достают дурацкими инструкциями и все никак не дают приступить к тому, зачем мы, собственно, сюда прибыли.

– Так, девочки, так, снимаем общую проходочку… Вы милые кухарочки, вышли на утреннее солнышко, и все такие потяну-у-у-улись… Так, ты куда? Куда пошла?

– Куд-куда пошла? – шепотом передразнила его Алла. Вышло очень похоже. А пока мы хрюкали от смеха, даже не заметили, как перед строем прекрасных сонных офартученных дев нарисовался прекрасный Александр.

Да, он был в золотом костюме. И – что удивительно! – ухитрялся выглядеть в нем убийственно серьезно. Даже туфли ему подобрали сияющие, цвета разлитого бензина. Идеальный образ для человека, который только что встал и невзначай вышел на воздух насладиться запахами утра. Так, кажется, говорилось в сценарии.

– Так-так! – замахал руками режиссер, и все камеры вмиг отвернулись от нас к миллионеру. – Снимаем нашего главного героя. Сначала проходку, потом пару слов на камеру… крупным планом. Потом поснимаем статику, пока хороший свет.

– А мы? – пискнул кто-то из нашего незаслуженно и вмиг забытого женского воинства.

В самом деле. Хотелось подойти поближе к… эээ, жениху. Познакомиться с ним. Ну, хотя бы представиться: «Привет. Я Женя. Часто здесь бываешь?» Нам что, даже толком его рассмотреть не дадут?

Поэтому я решила присоединиться к возмущенным и крикнула:

– Эй!

Иннокентий даже не соизволил обернуться, просто махнул рукой.

– Позже, позже! Все позже! А сейчас Игорь проводит вас на кухню! Там расскажет все правила.

– Это же реалити-шоу вроде как… – пробормотала Барби. – Разве они не должны писать видео на всех этапах?

Будто бы услышав ее слова, Иннокентий воскликнул:

– Главное, девочки, чтобы было кра-си-во! Так что готовьтесь там… готовьтесь и готовьте, а я решу, когда начинать снимать.

– По-моему, у него синдром вахтера, – пробормотала Барби.

– Синдром наседки-вахтера, – уточнила я. – Одновременно заботится о тебе, командует и обесценивает.

– И все это в произвольном порядке.

– Угу.

И мы отправились на Китайскую кухню.

Она оказалась отдельным полутораэтажным павильончиком розового цвета. Когда-то давно в ней были каменные печи, потом их убрали и приспособили павильон под выставочные нужды. А теперь из него все вынесли и напихали внутрь блестящих современных печей, холодильников и металлических разделочных столов. Выглядело сюрреалистично. Особенно если представить, что мы сейчас набьемся сюда как сельди в бочку.

– Это будет королевская битва, – прошептала я грозно. – Битва с ножами за ножи.

– И со сковородками за сковородки!

– А если кто-то собрался готовить селедку, так нечищеной рыбиной придется соперницам в харю тыкать.

– Прям вот ейной мордой!

– Все готовы? – перед нами возник Игорь. Еще более уставший, чем обычно, и с ворохом бумаг такого размера, что тот закрывал ему половину лица. – Становитесь около столов. По четыре человека на один стол.

– В любом порядке?

– Абсолютно.

– Йесс, – прошептал эльф, и мы тут же заняли ближайший. Еще к нам присоединилась хрупкая готическая «принцесса» с фиолетовыми губами и бусиками из пластиковых черепов, и я тут же толкнула ее в бок и шепотом спросила на всякий случай, не из Гаскони ли она.

– Не, – помотала принцесса головой. – Из Ёбурга.

Тем временем Барби исследовала стол и сообщила:

– Тут только специи! И всякие ножи-лопаточки.

Дождавшись, пока каждая найдет себе место, Игорь громко хлопнул в ладоши. Уронил при этом половину бумажек, но зато внимание привлек.

– Значит, действуем так. Готовите только заявленное блюдо… любое другое будет считаться поражением. Всякие соусы, подливы, украшения – на ваше усмотрение. Времени дается час.

– А продукты где? – спросили его из глубины кухни.

– А это самое интересное, – просиял он. – Через десять… – он посмотрел на часы, – нет, уже через пять минут мимо этого здания поедет обоз с едой. Вам надо будет забрать из него то, что вам нужно.

– Что значит… забрать?

– То и значит. Останавливаться он не будет. Маркировки на мешках нет. Придется проявить немного ловкости и смекалку…

– Так бы и говорили сразу, – пробормотала я, взвешивая в одной руке скалку с очень удобной ручкой, а в другой – нож с зазубренным лезвием. – Будем грабить караваны.

Обоз тянула за собой натуральная лошадь. Очень медлительная, спокойная, меланхоличная лошадь: если бы на телегу с такой клячей напали какие-нибудь бандиты с Дикого Запада, они были бы счастливы. Скорость ее не превышала скорости пешего человека. Который, например, недавно проснулся, толком еще не размялся, да еще и примеривается, какой из мешков удобнее утащить.

Я охотилась за ингредиентами для оладий, Алла собиралась делать салат, а Барби замахнулась на запеканку.

– Ну что, хватаю? – спросила я, присмотрев небольшой пузатый мешок на краю телеги. Выглядел он так, будто внутри скрывается что-то очень вкусное.

Остальные участницы пока тоже топтались вокруг повозки, глядя на мешки и не решаясь начать грабеж средь бела дня в парке дворцового комплекса.

– Подожди… – прошептала Алла. – Должен быть какой-то подвох…

Будто услышав ее слова, сверху на тележку с победным противным криком спикировала гигантская чайка. Неужто «моя»? А то я совсем о них забыла… Чайка схватила когтями верхний мешок и рванула на себя. Тут же в воздух ударили снопы искр, и вокруг чайки заклубился дымок. Она испуганно вскрикнула, шарахнулась в сторону и рванула ко мне, беспорядочно молотя крыльями по воздуху.

Чайка с разгону врезалась мне в грудь, и мы вместе покатились прямо по земле. Я просто обалдела от такого захода, и в голове на миг остались только две мысли: «Врезать ей, что ли?» и крылатая фраза «Не поваляешь – не поешь». В данном случае не приготовишь.

– Спокуха! – прошипела мне чайка на ухо. – Это маскировка, чтоб другие не подслушали!

– Что?

– Там растяжки на каждом мешке! А дым… – Тут чайка со свистом втянула воздух. – Он нюх отбивает! Так что не попадай под него!

– Вот те на… – протянула я.

– Клара! – гаркнула чайка и взмыла в воздух, уворачиваясь от одного из помощников оператора, который наконец прискакал меня спасать, и храброй Аллы, которая нашла на газоне суковатую палку и приняла угрожающий вид.

Я вскочила на ноги, наспех отряхнулась и заозиралась по сторонам.

Клара! Так звали вторую чайку. Она что, мне поможет? Или…

Тут мимо тележки мелькнула серо-белая растрепанная тень на бреющем полете, которая не стала ничего хватать, а просто чиркнула когтями рядом с тем мешком, который я присмотрела. Снова искры, дым… а потом его развеяло налетевшим порывом ветра.

– Пора! – выдохнула я. – Прикройте меня… от чаек! – Это я уже крикнула на всякий случай, чтоб меня не заподозрили в сотрудничестве с этими, хм, бойцами крылатого фронта.

Подскочила к телеге, потянула на себя мешок, готовая сразу же отскочить в сторону, если покажутся искры. Но Клара сработала четко, оборвав все растяжки рядом. Отлично! Мешок оказался тяжелым, пришлось взвалить его на плечо – при этом меня так качнуло, что я чуть не свалилась. Но тут подскочили девчонки, и мы в шесть рук потащили добычу к кухне. За спиной у нас послышалось шипение дымовых ловушек. Вот сюрприз будет тем, кто под них попадет. Без обоняния вкусного блюда не наготовишь, одну специю от другой толком не отличишь.

– Быстрей-быстрей, – поторапливал всех Игорь. – Время ограничено!

А на заднем плане, в стороне от лошади, телеги и столпотворения вокруг них, под уютненьким навесом восседал товарищ миллионер. Рядом с ним виднелся столик с напитками, на золотой костюм направлено минимум пять камер, а еще рядом стояли вентилятор и мини-холодильник. Небось с мороженым!

– Наблюдает за шоу, тоже мне, – пробурчала я.

– Из ложи. С удобствами, – добавила Алла.

– Так бы и врезала, – закончила общую мысль Барби, мы переглянулись и хором хмыкнули. Настало время поинтересоваться добычей в подробностях, то есть развязать мешок.

– Ну… нормально, – бодро сказала я, глядя на нашу добычу. Показательно бодро, чтобы никто из окружающих даже на долю секунды не подумал, будто я недовольна.

На столе лежали: огурцы, гигантское неспелое яблоко, лайм, три толстенных стебля сельдерея, оливки, пакет зеленой гречки, полкило конфет «Ромашка», нечищеные фисташки, брюссельская капуста, связка спаржи и парочка авокадо. А, еще кулек с фейхоа. Фейхоа, так сказать, венчало композицию. Особенно в лингвистическом плане.

– У нас тут, гляжу, царство зелени. А счастливый билет, я так понимаю, сегодня достался Алле. Салат я вижу. С запеканкой и оладьями… чот напряженка.

– Ой! – пискнула Барби. – А можно я заберу спаржу и брокколи? Они в салат все равно не очень, а вот в запеканку…

– Бери, конечно, – царственно махнула рукой Алла, как будто это она только что добывала продукты буквально под огнем! Как мало нужно эльфу для того, чтобы почувствовать себя королем мира. Всего-то пара стеблей сельдерея, и готово дело. – Жень… а тебе что нужно?

– Ты почему интересуешься?

– Потому что вам с блюдами будет явно тяжелее. И логично, если Барби и ты сразу заберете самые подходящие продукты.

– Угу… – протянула я и почесала кончик носа. Нюх вроде не пострадал. Отлично. Спасибо чайкам. – Дай прикинуть… Мне точно не нужны огурец, сельдерей, лайм и оливки.

– Прям читаешь мои мысли, – усмехнулся эльф уголком рта.

– Было бы смешно, если бы три мушкетера подрались за еду в самом начале пути за подвесками королевы! – торжественно сказала я. – Короче. Я забираю зеленую гречку, фисташки и конфеты. И фейхоа. Чтобы оно… они… этот дивный фрукт, короче, не грустил в одиночестве.

Сгребла добычу на свой угол стола и зависла на несколько мгновений.

Так. Мама у меня кулинар. С дипломами. И чисто по натуре. Тут хочешь не хочешь, наберешься еще с детства премудростей. Это плюс.

Я у мамы раздолбай. Про еду могу трепаться с большим удовольствием, а готовить терпеть не могу. Это минус.

Однако я ведьма. Если что… В конце концов, мне ли не знать редкие сочетания специй, которые могут заставить дегустатора просто язык проглотить от удовольствия! Это плюс.

Фейхоа, зараза, неспелое и дико, дико кислое… А сахара… Упс. Сахара нам не выдали. Это минус.

Следующую минуту я размышляла о том, получится ли связаться с чайками и попросить их притащить контрабандой сюда яйцо. Чье-нибудь. Все равно чье. Вот чаячье, например… Потом подумала, что это как-то уж очень неэтично. И наверняка нарушает правила конкурса. Это ж скольким людям глаза придется отводить…

Ладно. Будем работать с тем, что есть.

На мое счастье, на каждый стол выделили по мощному кухонному комбайну, а у нас он пока никому не был нужен.

– Ну что, – пробормотала я. – Держись, гречка!

Гречка, надо сказать, держалась храбро и изо всех сил, но я ее победила.

Потом настал черед фисташек. Вот с ними было много возни: орехоколов не привезли, и пришлось лупить по каждому орешку большим молотом для отбивки мяса. С каждым ударом я мысленно призывала Щелкунчика, но он что-то не явился. Видимо, летом его сложнее дозваться, чем под Рождество.

Смолола фисташки в маслянистую кашицу, добавила туда гречневую муку… Так, теперь специи. Вот тут вскрылось истинное коварство организаторов. Специй в специальном отсеке в центре стола было много и разных. И все – без подписей. То есть если ты не знаешь специю на вид и не чувствуешь ее запах, то ни за что не найдешь нужную…

А я вот – нашла! Фенхель, гвоздика, корица, сычуаньский перец и бадьян! Знаменитая китайская смесь пяти специй, чудо-порошок, объединяющий все вкусы и элементы: дерево, огонь, воду, огонь и металл. Тщательно смешала в маленькой ступке и отмерила ровно одну щепотку. Вот теперь все в порядке.

Я отставила мисочку с тестом в сторону, чтобы посмотреть, как там дела у остальных «мушкетеров». Алла, насвистывая, заканчивала украшать блюдо с салатом. Авокадо, оливки, огурец… очень, невообразимо красиво нарезанные и сбрызнутые соусом на основе сока лайма… Прямо отсюда в блог про диеты. «Ешьте и худейте». «Не отказывайте себе ни в чем». Жуйте траву с утра и до ночи. Ням-ням.

– А сельдерей тебе чем не угодил? – спросила я.

– А он что-то это… грустный был уже. Увядший. Я его на смузи пустила, – Алла кивнула на стакан с показательно зеленой жидкостью. Весь ее вид кричал: «В телеграм-канал о здоровой еде! Туда, туда хочу! Не отдавайте меня миллионеру!»

Барби сидела прямо на полу и с волнением смотрела на свою запеканку сквозь окошечко на двери духовки.

– Все в порядке? – спросила я.

– Да, – ответила она, не поднимая на меня глаз. – Только… Ой, по-моему, я забыла посыпать чем-нибудь для хрустящей корочки… Жень, ты там не видела?

– Десять минут! Осталось десять минут! – проорал Игорь, и я поняла, что часа как не бывало. Счет пошел на секунды, а это значит, что времени перебирать все специи у меня нет. Не глядя, я махнула рукой… уходи волчья сныть, прилепись трава хорошая, корочка красива, остро-соленая… и протянула Барби руку с горкой специй.

– Хватай!

Сама же уцепилась за сковородку, шагнула к конфоркам, отрегулировала температуру нагрева. Теперь быстро кинуть в тесто разрыхлитель и добавить туда кислый сок. А пока смесь доходит, смешать в блендере конфеты «Ромашка» с фейхоа. Должен получиться «конфитюр» абсолютно бомбического вкуса. А что делать-то, если сахаром нас обделили?

И тут, когда я потянулась за разрыхлителем, на стол передо мной плюхнулся – Карлос, кажется, да? – и замахал крыльями изо всех сил. Девчонки вокруг завизжали, зачихали и начали тереть глаза. Специи разлетелись во все стороны.

– Ты… – прошипела я, но чайка даже ответом меня не удостоила. Как плюхнулась, так и взлетела, снова увернулась от охраны, проскакала еще по другим столам, творя хаос и разрушения, и поминай как звали.

Классно. Просто классно. Как хорошо, что по только что придуманному рецепту оставался только разрыхлитель… Ааа, что мне стоило взять его на пять минут раньше?!

Без него лепешки получались плоскими, как чаячье крыло. То самое чаячье крыло, за которое я буду возить эту самую чайку туда-сюда по траве, вопрошая: какого хрена?

Когда наступил момент подведения итогов, выяснилось, что толстая чайка навела шороху не только у нас на столе. В процессе ее отступления кто-то сгоряча швырнул в крылатое чудовище брикетом сливочного масла, и оно угодило ровно в лицо Игорю. Важно упомянуть, что маслице было уже достаточно мягким, чтобы разбрызгаться во все стороны и художественно украсить волосы и воротник жертвы, но в то же время еще недостаточно размякшим, чтобы не украсить лицо нежно-голубым фингалом.

Короче, сложно было не смеяться.

Но я держалась.

Оладьи из зеленой гречневой муки лежали на блюде живописной горкой, украшенные веточкой зелени. А сверху их покрывал конфитюр из фейхоа и конфет «Ромашка». И вот тут либо пан, либо пропал. Все люди делятся на два лагеря, воинствующих почище, чем по политическим или религиозным признакам. Те, кто любит до сих пор здравствующие изыски советской кондитерской промышленности типа «Ласточки», «Буревестника», «Ромашки» и «Цитрона» с помадной начинкой, и те, кто их терпеть не может. Как говорится, лишь бы Александр не из вторых. Интересно, кстати…

– Как думаете… – прошептала Барби, прижимая к груди судочек с запеканкой так нежно, как будто это зарплата за год работы. – Он не лопнет?

– Прям мысли мои читаешь, – все же не выдержала и рассмеялась я. Но тихо. – Пятьдесят блюд, пусть даже по одному кусочку продегустировать… Как бы его не пришлось отсюда увозить в лежачем положении.

– Да ну, – махнула рукой Алла. Вот она была на все сто процентов уверена в успехе. – Думаете, они не пригнали пару-тройку медицинских бригад на подхват? Очень сомневаюсь.

Мы вышли гуськом из Китайской кухни и снова художественно – ясен пень, под руководством Иннокентия, как же без него – разместились полукругом вокруг Александра. Пока операторы бегали туда-обратно в поисках лучшего ракурса, у меня получилось наконец рассмотреть жениха.

Да уж, Евгения. Раньше вот люди женились по портретам. Или по словесным описаниям свах. А тут ты даже погуглить не удосужилась, как выглядит суженый-ряженый.

Именно что ряженый. Золотой блеск от костюма просто резал глаза.

Хотя в остальном Александр выглядел… хм, адекватно.

Квадратный волевой подбородок, легкая небритость (ни в коем случае не случайная, а очень художественная!), прямой нос, глубоко посаженные темные глаза с хитрым прищуром, короткая стрижка, которая очень ему шла. Да, приятный миллионер. За такого можно и побороться. Ну, хотя бы не вылететь в первом туре, как те несчастные, что запороли свои блюда еще в процессе приготовления.

Таких обнаружилось целых семеро. Психанули почти сразу, не достали нужных продуктов, переволновались, сожгли еду в духовке, потеряли мораль из-за потерянного нюха… Мне даже стало их немного жаль.

– Простите, дамы, – развел руками Игорь. Гримеры его кое-как привели в порядок, и теперь почти ничего не напоминало о нападении масла. – Правила таковы, что с вами придется расстаться. Александру жаль…

– Очень жаль, – заговорил наконец Александр приятным грудным голосом. – Жаль, что мы еще толком не познакомились, а вы уже покидаете наше общество. Спасибо вам за то, что прошли кастинги и приехали сюда. Буду рад пригласить вас сегодня на ужин в «Иллаго», чтобы немного подсластить горькую пилюлю.

– Воу-воу, – пропела у меня за спиной Барби. – Мишленовское великолепие. Один из самых дорогих ресторанов в городе.

– Слушай, ну не в пельменную же миллионеру идти? – пожала плечами Алла.

– Кстати, это классный сюжет, – подхватила я. – Некий миллионер, дабы узнать о жизни простого народа побольше, каждый вечер переодевается в бомжа, типа как Гарун аль Рашид, мир с ними обоими, и идет в пельменную. И тот вечер, когда ему удается не отравиться и не подраться с местными завсегдатаями, он считает удачным, и особенно хорошо потом спит, и просыпается с утра в хорошем настроении.

– Но потом по пельменным идет слух о том, что где-то тут бродит миллионер! – Алла сделала большие глаза. – И они начинают выделываться с меню, и повышать цены, и гонять алкашей, и пропадает та самая атмосфера, ради которой миллионер в них и ходил…

– Тссс! – Иннокентий налетел на нас с шипением, словно калиф-аист, мир с ними обоими, и замахал руками. – Хватит болтать! Дегустация уже началась…

И вправду началась. Мы покаянно закивали и уставились на действо.

Оказалось, что пытать Александра всеми блюдами никто не собирается. Сначала их пробовали специально обученные люди. Они отсекали то, что вышло абсолютно провальным. В частности, еду, пострадавшую от добавления не тех специй. Так «отвалилась» еще пара десятков яств, но их создательниц из шоу не выгнали – просто взяли на карандаш.

– Ай-ай-ай, – сокрушенно качал головой Игорь, шелестя бумагами. – Вы уж постарайтесь дальше выступать успешнее… ммм… Мария! Точно, Мария!

До нас очередь дошла почти через час. Ведь надо было снять с каждого ракурса, как Александр пробует, кивает, кривится, улыбается, морщится и прочими способами изображает на лице эмоции-от-вкуса.

Как и ожидалось, Алла со свистом прошла в следующий тур.

– Вкусно! – сказал Александр.

Барби повезло не настолько.

– Ммм… – протянул Александр. – Печеные овощи… хм. Я не любитель, хотя у вас получилось… ммм… нормально.

Потом пришел мой черед.

Кордон из дегустаторов удалось проскочить, хотя в их глазах читалось некое сомнение.

«Ну что, чувак, – подумала я. – Пусть ты любишь олдскульные конфетки. Ну или фейхоа».

– Ммм… – Александр немного выпучил глаза и с трудом сглотнул. – Какое… хотя… а знаете что?

Он потянулся за еще одним кусочком оладика.

Это уже после стольких попробованных за сегодня блюд, а?!

– Оригинально! – вынес он свой вердикт. – Особенно подливка!

– Йесс! – улыбнулась ему я. Потом подняла глаза, увидела за спиной товарища жениха Вадима и улыбнулась еще шире. В голове почему-то вертелось «Вадик-оладик», но я исключительным усилием воли решила не озвучивать это. По крайней мере, пока.

Однако подойти к Вадиму и спросить его о судьбе фикуса не удалось. Наседка-Иннокентий, суетливо размахивая руками, погнал нас к главному зданию дворца, чтобы наснимать красивых видов и «познакомиться с милыми участницами, прошедшими во второй тур». А потом мне понадобилось попудрить носик, я отправилась на поиски туалета вокруг дворца, и тут, стоило завернуть за угол, мне прямо на голову свалился дикий комок перьев.

Хорошо, что не тот, толстый, иначе бы шею сломал.

– Что еще? – вскрикнула я шепотом. – Что вы творите вообще?

– Что тут творится вообще? – эхом отозвалась чайка. – Ты знаешь, что тебя пытались отравить?

– В смысле… отравить?

– В прямом! Причем мы сначала порадовались, что ты сама нашла яд, а тут…

– Когда я нашла яд? Где?

– Ну, когда заклинание на стол кинула! «Уходи волчья сныть, прилепись трава хорошая…»

– Я просто… – Тут я замерла, прокручивая момент перед внутренним взором. – Я не смотрела! Просто не смотрела на стол тогда! И заклинание кинула, чтобы на ощупь найти нужные травки…

– Вот в чем дело! – Тут чайка наконец вспорхнула с моей головы и плюхнулась на спинку скамейки рядом. – А мы-то подумали… Там полыхнуло сильно. Сложно не заметить.

– Хорошо… – сказала я и вдруг почувствовала, что сердце начинает колотиться мелко-мелко и проваливается куда-то в желудок. – Хорошо… что хоть вы заметили.

– Да, – кивнула чайка. – Если бы ты не сколдовала…

Мне почему-то вмиг стало холодно и очень захотелось домой. Под теплое одеяло с Джу под мышкой. Надо было срочно сказать что-нибудь, чтобы разрядить атмосферу.

– Кла-а-ар? – протянула я. – А тебе не кажется, что мы сейчас болтаем, как в каком-нибудь фильме? Ну, зацепились языками в самый неподходящий момент? Убийца бродит где-то поблизости. Сюжет еще и не думал заканчиваться, а двое героев зашли за угол дома и трындят. Чтобы зрителям было интересно.

– Кажется, – чайка с готовностью подпрыгнула на месте. – Давай я тогда, это, полечу, а договорим уже дома, на балконе…

– Стопэ-э-э-э! – шепотом завопила я. – Ты думаешь, у меня терпения хватит не думать об этом, не гадать, как вы меня спасли и что там было? Пусть уж лучше как в фильме, зато я не лопну от любопытства в автобусе по дороге в Питер!

– Ок, – согласилась чайка. – Мы заметили зеленый всполох, порадовались, что ты вовремя обнаружила опасность, и стали следить за столом вдвое внимательнее.

– А где вы вообще были?

– За потолочной балкой прятались. Там немного места, конечно, и Карлос отожрался в последнее время, но… Короче, а потом такие смотрим, ты прямо к яду тянешься…

– К разрыхлителю?

– Ну, к белому такому.

– Да!

– Тогда Карлос и спикировал. Не было времени объяснять. Разметал эту дрянь по воздуху.

– Угу…

Зеленый всполох. Зеленый всполох, когда изучаешь траву, означает очень ядовитое, почти смертельное вещество для ведьмы. И фактически безопасное для обычных людей. Поэтому окружающие просто чихали. Поэтому Карлос махал крыльями от меня. А ведь я… Я бы обязательно облизала пальцы, отправив оладьи на сковородку. Или потерла глаза. Или…

– Что там было?

– Карлос до сих пор нервно ржет, так что, думаю, это пыльца наперстянки.

Волшебная пыльца, вызывающая у птиц неконтролируемый смех и желание делать глупости. Страшно, кстати, представить, к чему ее употребление может привести, если птица и так с придурью… Упс. Вот те на. Не случайно затесавшаяся в коробочки со специями трава. А сложно добываемый, однозначно опасный для ведьм ингредиент.

– То есть кто-то специально подошел к нашему столику. Специально заменил разрыхлитель на пыльцу. Кто-то знал, что я ведьма. Кто-то знал, что я готовлю оладьи и мне понадобится разрыхлитель.

– Именно! – встряхнула головой чайка. – У тебя на примете есть кто-то, кто мог это сделать?

– Да… да кто угодно!

Действительно. Людей в помещении кухни было как сельдей в бочке. Мимо ходили другие участницы, организаторы, операторы, их помощники, помощники помощников… Это мог быть кто угодно. Я же не смотрела по сторонам.

– Ладно, – сказала я. – Расходимся. До встречи на балконе. Карлосу спасибо.

– Передам! – крикнула Клара и рванула в небо.

А я смотрела ей вслед и морщилась, как будто фейхоа объелась. Что-то чересчур, а? Что-то слишком. Два раза за два дня – это уже не тянет на случайное совпадение.

Через пару минут из-за угла вылетела Ангелина и завопила:

– Евгения! Почему автобус должен вас ждать? Вас одну – целый автобус!

– День-фейхуень, – пробормотала я под нос и сделала скорбное лицо. В конце концов, оно соответствовало ситуации. Хотя у нас с Ангелиной были разные поводы для скорби.

По дороге обратно мне не хотелось разговаривать с девчонками. Даже раздувать историю про переодетого миллионера и пельмени, которая уже успела обрасти кучей невероятных подробностей. Я только поддакивала, кивала и рассеянно смотрела в окно. В какой-то момент, буквально на секунду, мне стало противно и тошно чуть ли не до зубной боли… Подумалось, что ведь и любая из них могла подменить разрыхлитель. Любой «ей» это было сделать проще всех.

Кто-то более разумный, будь он на моем месте, логично продолжил бы думать о том, что знаем мы друг друга всего ничего. Что смешно шутить на одной волне – это вовсе не повод для доверия. Что теперь надо взять себя в руки, фильтровать все слова и контролировать все движения… Ч-ч-ч-черт! Вот поэтому меня никто и не считает «более разумной»! Это ж с ума сойти. Подозревать весь мир в желании сделать тебе гадость. Так и кукушкой поехать можно.

Не-е-ет, мне содержимое головушки еще дорого.

Поэтому я пока усилием воли задвинула недоверие и желание послать всех подальше… куда подальше.

Выбравшись из автобуса, обменялась контактами с «мушкетерами». Помахала Алле, которая уехала на такси. Дошла вместе с Барби до метро и попрощалась с ней через несколько станций. Вышла на Горьковской, купила мороженое и медленно пошла домой, обкусывая глазурь с эскимо. Как так получилось, а? Вроде ничего не делала… ну, кроме горки зеленых оладий… а день почти прошел. Суматошное это дело – сниматься в реалити-шоу. Игорь уже разослал информацию на завтра, но я даже не стала открывать сообщение от него. Потом, все потом.

Сначала мороженое, потом пирожное, потом ужин и кофе – или сначала кофе, потом ужин? – в промежутках потискать котичку. Ах да. Еще в какой-то момент выйти на балкон и потусить с чайками. Попой чую, что в присутствии Сигизмунда. Уж он точно не упустит возможности заявить «А я же говорил!» и «Что бы ты делала без моей опергруппы?»

По приходе домой обнаружилось, что Джу снова удалилась в кошачью внутреннюю Монголию и сидит на кровати, уставившись в стену. Поэтому я не стала ее волновать лишний раз, просто обняла крепко-крепко и покачала на руках. Мы сопели в такт и жмурились, и даже Сигизмунд – я точно слышала его шаги рядом с дверью – решил не нарушать нашего уединения и с несвойственной себе деликатностью удалился прочь.

На ужин я пожарила грибы с картошкой. И только наложив себе огромную тарелку, поняла, как проголодалась за день. Вот ведь ирония, все мысли о кулинарии, а поесть нормально не удалось… В автобусе по дороге обратно нам выдали сэндвичи, но тогда что-то ничего не хотелось есть, особенно непроверенное и из чужих рук. Зато… Я не выдержала и рассмеялась в голос, заставив Сигизмунда подпрыгнуть над своей миской и уставиться на меня с недоумением.

– Зато я точно знаю, кто НЕ проголодался! – Гриб, насаженный на вилку, отлично подходил для художественного размахивания в подтверждение своих слов. – Бедняга Александр! Мало того что весь день странное пробовал, так и сейчас небось сидит давится в мишленовском ресторане…

– Как-то ты не слишком с восторгом о нем отзываешься, – заметил Сигизмунд. – Без пиетета.

– А должна?

– Ты вроде как замуж за него собралась… Нет, я понимаю, современные нравы, то-се, но ты-то ведьма. Тебе ли не знать, что даже дурацкие обряды – это довольно серьезно.

– Все-то ты знаешь… – вздохнула я. – Ну что, доложила тебе уже команда К-2 о попытке отравления?

– Доложила. В общих чертах, – кивнул Сигизмунд. – Но прежде чем мы пойдем на балкон слушать их доклад в подробностях, я предложу тебе некую идею, просто обдумать…

– Ну?

– Может, пришла пора подключить ковен?

– Хм.

Надо сказать, что эта мысль уже не казалась мне такой неуместной, как два дня назад.

Глава 6,

в которой все действуют назло друг другу

Вот ведь как интересно. Стоит человеку что-нибудь запретить, как он тут же начинает к этому «чему-то» стремиться. А если не начинает… то этот человек точно не я! И если сначала реалити-шоу было всего лишь прикрытием для шабаша (чтобы отвлечь Сигизмунда), то теперь участие в нем превращалось в вопрос принципа.

Кто-то хочет убрать соперницу в моем лице?

Или просто меня убрать?

В таком случае этому «кому-то» здорово не повезло. Потому что я не привыкла сдаваться, забиваться в уголок и ждать, когда проблема пройдет сама собой.

Проблему надо хватать за шиворот и бить сразу. А то что она? На бедненькую беззащитную ведьму они напали, ишь! Да я еще не начинала показывать, на что способна в гневе.

Короче, на балконную встречу с чайками я пришла, уже закипая от ярости. И сразу же наткнулась на толстого Карлоса, который воинственно расхаживал туда-сюда, выпятив грудь и злобно поводя клювом. Просто ходячее возмездие. Потом перевела взгляд на Сигизмунда, который сидел на теплой лежаночке в углу, и обнаружила весь скепсис мира в выражении его морды. Очевидно, что чаячьей пассионарности он не оценил.

– …Прям вот так вот и замахал крыльями? – поинтересовался кот.

– Прям вот так! – Тут Карлос решил продемонстрировать, как именно он замахал, развернулся и с оттяжкой заехал мне крылом под коленку. Я покачнулась, не удержалась на ногах и с размаху шлепнулась на пол. Хорошо, что там были разложены циновки: на одну из них я и плюхнулась. Что и говорить, на каменную плитку было бы неприятнее.

А Карлос даже, кажется, не заметил, что сбил меня. Решил, наверно, что это я просто так стремительно села, чтобы не пропустить ни одного момента из его рассказа.

Какое-то летучее обоюдоострое оружие, в самом деле. Опасное для всех на расстоянии вытянутого крыла, а не только для врагов. Тут у меня возникло предчувствие, что я ступаю на очень скользкую дорожку. Интуиция четко заявила, что если я продолжу этот путь в сопровождении чаек, то еще наплачусь. И насмеюсь, конечно. Черт! Это ж идеально. Просто идеальные компаньоны! Дикие, но симпатичные, как Карлсон, и зовут их похоже, и такие же раздолбаи, как я. Единственное, надо сразу договориться. чтобы они не пикировали мне на голову с размаху!

Видимо, на лице у меня сейчас было просто все написано, потому что Сигизмунд закатил глаза к небу и трагически прижал лапу ко лбу, прежде чем спросить:

– Вижу, Евгения, тебе по душе методы твоих… эээ, соратников?

– По душе, – энергично кивнула я. – Только позволь напомнить, что это ТЫ отправил их мне на помощь. Я сама компании не просила. А во-вторых, что там в этих методах такого плохого?

– А если бы там была еще одна ведьма? Пыльца наперстянки в лицо – это, конечно, не употребление внутрь, но все равно опасно. Карлос, ты хотел обагрить крылья ведьминской кровью?

– Не хотел, – буркнул Карлос.

– Он не подумал, – добавила Клара. Она сидела рядом с Сигизмундом и задумчиво чистила перышки. А те все равно топорщились во все стороны, как взрыв на птичьей макаронной фабрике. – Не было времени думать. Спасать надо было!

– Подожди… – Я потерла пальцем кончик носа. – Ты думаешь, что на отборе могут быть еще ведьмы?

– Конечно! – Сигизмунд уставился на меня, как на дурочку. Ох, котейшество, тебя рыбкой не корми, лишь бы чувствовать превосходство над собеседниками. – Ты думаешь, ведьма упустит возможность хапнуть кусок богатства, когда предоставляется такая возможность?

– Хм… Пожалуй, нет.

– Вопрос только в том, насколько конкретно в этой программе все заранее куплено. И если есть надежда на честный успех… я готов поспорить на что угодно, ведьмы там тоже есть.

– Я бы почувствовала…

– Даже если они далеко от тебя? Или хорошо маскируются?

– Блин! То есть мне тоже надо было маскироваться?

– Можно я не буду отвечать на этот вопрос? – Сигизмунд сощурился и посмотрел мне прямо в глаза. – Иначе ты скажешь, что я тебя опять поучаю.

– Угу…

Черт. Черт-черт-черт! Почему я не подумала о том, что надо постоянно отводить от себя глаза? Если там была другая ведьма… да еще и не с самыми добрыми намерениями, подозревающая всех, то она точно меня уже вычислила.

– Спасибо, Сигизмунд, – сказала я. Достала из кармана телефон и быстро, чтобы не передумать, набрала сообщение:

«Зинчик! Ты будешь смеяться, но… Мне нужно в твой ковен».

Потом подумала и добавила:

«Мне просто спросить».

Ровно через час Зинчик позвонила в дверь квартиры.

Очень веселая, растрепанная, в драных джинсах, пестрой гавайской рубашке и с венком на голове.

– Прости, – сказала я, чмокнув ее в щеку. – Если бы я знала, что ты занята…

– Да ну! – Зинчик прямой наводкой прошла на кухню и добыла из холодильника бутылку ледяной газировки. Открутила крышку, выпила одним длинным глотком половину и только после этого наткнулась на острый и злой взгляд Сигизмунда.

– Привет, котичек! – Зинчик послала ему воздушный поцелуй. – Ты почему такой суровый?

– Во-первых, не котичек, а его великолепное котейшество, – отрезал Сигизмунд. – Во-вторых, почему домовой докладывает, что внизу консьержка пьет корвалол и думает вызывать полицию?

– Ничего она не думает! – махнула рукой Зинчик. – Грымза, пфф.

– Что она тебе сделала? – поинтересовалась я ангельским голосом и уселась на табуретку, подвернув ногу под себя. Вот. Смотри, Сигизмунд, и радуйся, что я не такая. Проникайся осознанием своего счастья.

– Сказала, что с жабами нельзя!

Я поперхнулась от смеха.

– С какими именно жабами? – спросил Сигизмунд. Голос его не потеплел ни на йоту и все еще оставался таким же ледяным, словно кружка с чаем, забытая на ночь снаружи палатки в Антарктиде.

– Вот с этими. – Зинчик достала из кармана маленькую резиновую жабу фиолетового цвета с очень удивленным выражением на лице… то есть на морде. – Если ее посадить на ладонь и подуть, она пускает радужные пузыри. И как бы говорит: хлюп-хлюп-хлюп. Хочешь попробовать?

И она протянула жабу Сигизмунду.

Тут уже настала его очередь поперхнуться. Однако жабу взял – та даже с первого раза устроилась на его протянутой лапе, не сваливаясь на пол, – и подул: «Фффууу!» После этого мы минуты две завороженно наблюдали за тем, как кухня наполняется радужными мыльными пузырями, которые то и дело сталкиваются и лопаются с тихим звоном, раскидывая блестящие искорки, а жаба подрагивает спинкой и довольно музыкально распевает «хлюп-хлюп-хлюп-хлюууууп-хляп».

– Отличная жаба, – сказала я, когда та замолчала.

– Соглашусь, – внезапно согласился Сигизмунд. Голос его потеплел. На пару градусов, но все же.

– Вот! – воскликнула Зинчик. – А грымза заголосила, что вызовет полицию и погонит меня ссаными тряпками из парадной, потому что мало ли к кому я тут пришла, какую-то дрянь принесла, и нечего засорять дом образцовой культуры быта таким вот уродством. А это не уродство. Это мой славный кадаврик.

– А что ты ей сказала в ответ? – все же подозрение из голоса Сигизмунда и не думало улетучиваться.

– Что наведу на нее бородавки и проклятие скисшего супа, – радостно отрапортовала Зинчик. Как будто хвасталась. – А потом забрала слова обратно, и она все забыла.

– Видимо, не все…

– Меня легко потерять, сложно удержать и невозможно забыть! Она в процессе задержания пару цветочков от этого венка оторвала… вот они воспоминания и якорят. Ничего, будем уходить, я их заберу.

– Будем… что делать? – Сигизмунд дрогнул усами и перевел взгляд на меня.

– Мы ненадолго, – ответила я невинным тоном. – Туда и обратно.

– Туда… это куда?

– В Купчино! – брякнула Зинчик. – Гопоту гонять.

– Она шутит-шутит, – поспешила я успокоить Сигизмунда, который явно уже напрягся и подумывал, не отрядить ли вместе со мной целое стадо… то есть стаю боевых чаек. – Ты же сам говорил мне посоветоваться со старшими сестричками? Вот мы и едем к главе ковена.

– Ночью.

– Да, ночью. А когда? Днем у меня съемки, без выходных.

– Летай – не хочу! – снова встряла Зинчик.

– Вы еще и полетите?! – возмутился Сигизмунд. – Так! Чтобы как приличные люди вышли из дома пешком, а дальше – на такси. Поняли меня?

– Слушай, он у тебя всегда такой скучный? – удивилась Зинчик. – Хочешь, хвостатый, я тебе лично маленькую лягушечку сделаю и подарю? Как антистресс. Только захочется побурчать, ты ее сразу хватаешь, лапой пыц-пыц, носом пфф-пфф и оттягиваешься.

– Хво-ста-тый? – медленно проговорил Сигизмунд, и, кажется, от ярости у него даже шерсть начала зеленеть.

– Великолепное котейшество, конечно же! – воскликнула я, вскочила и потянула Зинчика за рукав. – Прекраснейшее и лучшее во всех мыслимых и немыслимых мирах! Я скоро вернусь! Поеду на такси! Все будет в порядке!

Когда за нами захлопнулась дверь, Зинчик прыснула в кулак и сказала мне:

– Шапку надень.

– Что?

– У тебя кот как бабушка. Ворчливый, подозрительный и чуть что: «Шапку надень, внученька!»

Когда мы садились в такси, я все еще смеялась, представляя себе Сигизмунда в вязаном платочке и очках.

В машине мы провели время с пользой, придумывая особенно противные рецепты из случайной еды одного цвета и то, каким образом их можно было бы скормить Грымзе Марфе Пантелеевне. Чтоб жаб не обижала, ибо нельзя так. Прошедший кулинарный конкурс явно благотворно подействовал на мою изобретательность, а Зинчик и рада была подхватить.

Снизу было не видно, но я нутром чуяла, что в небе над нами несутся две невыспавшиеся, но весьма по-боевому настроенные чайки. Которые нападение на меня почему-то восприняли как личную обиду и тоже горят желанием отомстить. Наверно, почувствовали родственную душу. Или пытаются выслужиться перед Сигизмундом. Иных логичных объяснений у меня не находилось.

Когда мы с Зинчиком выбрались из машины в неприметном дворе рядом со старой панельной девятиэтажкой, я сказала:

– Слушай, могла бы не терять время на дорогу до меня. Дала бы адрес, и встретились здесь…

– Не-а, – рассмеялась Зинчик. – Ты бы сюда не доехала ни по какому адресу. Даже с навигатором у водителя и картой в телефоне.

– Почему?

– Увидишь, – неопределенно махнула рукой Зинчик. – А когда поймешь, Стелла тебе еще больше понравится. Что-то есть у вас… общее.

Я пожала плечами. Ох уж эти тайны на пустом месте. Вот за это я недолюбливаю сообщества ведьм. Когда их собирается больше двух в одном месте, обязательно начинают наводить тень на плетень, морок на квартал и так далее. Как будто таинственность – непременный атрибут. А по мне, так это просто выпендреж.

Мы прошли по дорожке к подъезду, и Зинчик потянула на себя дверь, на которой почему-то не было ни домофона, ни кодового замка. Потом мы зашли в подъезд и стали ждать лифт: Зинчик нажала кнопку, и она загорелась красным. От нечего делать я разглядывала двери: деревянные, с металлическими полосками у края створок и черными резинками. Они почему-то казались мне странными. Одновременно очень старыми и очень новыми. Потом лифт приехал, створки гостеприимно распахнулись, и кабина внутри оказалась деревянной.

– Прикольно, – пробормотала я себе под нос и стала искать табличку с названием лифтостроительного завода. Но ее почему-то нигде не было.

– Догадалась уже? – спросила Зинчик, когда мы доехали до девятого этажа.

– О чем догадалась?

– Значит, нет, – загадочно улыбнулась она. То есть таинственность продолжалась. Ну, я тебе устрою, подруга. Как-нибудь построю крепость из загадок вокруг какой-нибудь банальности, придумаю «наживку» поинтереснее и кину ее в тебя. Ну, можно же было просто сказать, а?..

Зинчик шагнула к двери, обитой коричневым дерматином, и нажала круглую белую кнопку замка. «Дзыыыыынь!» – запело внутри квартиры. Потом послышались шаги, очень деловитые, уверенные. Дверь распахнулась, и на пороге возникла женщина в деловом костюме. Как будто она встречала нас не у себя дома, а где-то на конференции или в переговорке крупной компании. Короткое каре, посеребренное то ли сединой, то ли серебристой краской для волос. Строгие узкие губы, острые скулы и хитрые лисьи глаза. Где-то в глубине этих глаз пританцовывали оранжевые искорки, будто намекая, что весь этот серьезный образ – просто скорлупа, защита. А где-то внутри бушует пламя, живет азарт и желание безобразничать. Такое же, как у любой другой нормальной ведьмы.

– Здравствуй, – улыбнулась Зинчик. – Мы приехали. Стелла, это Женя. Женя, это Стелла.

– Привет, – голос у Стеллы был жесткий, с легкой хрипотцой. Как будто стальной клинок, обернутый в замшевую тряпочку. – Проходите.

Она посторонилась, пропуская нас в маленькую прихожую.

– Здравствуйте, – сначала я решила быть подчеркнуто вежливой. Мало ли как тут принято общаться в конкретной ведьминской иерархии. Даже в универе некоторые преподы шарахались от моего панибратского «Привет!»

– Зинчик сказала, что тебе «просто спросить», – проговорила Стелла, и я тут же приревновала. Как так, а? Почему взрослая, какая-то там незнакомая мне ведьма зовет МОЕГО Зинчика детским прозвищем? – Поэтому я отменила все дела на ночь, поставила на плиту большой чайник и купила печенье. Кажется, нам предстоит долгий разговор.

– Это вы будущее предсказываете или хотите задержать меня подольше, просто назло? Хотя я сказала, что у меня всего один вопрос…

Стелла смерила меня взглядом, в котором было намешано напополам удивления и усмешки, и молча пошла в комнату. Зинчик сделала мне страшные глаза и направилась следом. А я осталась в прихожей, держа в руках одну кроссовку и пытаясь понять, почему не чувствую присутствия чаек снаружи здания. И в какой именно момент перестала их чувствовать.

В гостиной стоял большой овальный стол, к одному краю которого Стелла уже придвинула три стула. На белой скатерти в мелкий цветочек возвышалась хрустальная ваза с огромными ярко-алыми пионами. В хлебную корзинку было насыпано печенье курабье, в фарфоровых чашках с золотой каемочкой по краю уже исходил паром горячий чай.

– Садитесь. – Стелла кивнула мне и Зинчику, которая не занимала место за столом, дожидаясь меня. – Чай с травами. Ничего особенного, но собирала сама в Монрепо, так что за качество ручаюсь.

– Может, мы сначала все расскажем? – спросила Зинчик и проворно придвинула к себе сахарницу. – Ну, в подробностях.

– Нет, – покачала головой Стелла. – Это я вам все расскажу в подробностях. А Женя потом пусть решает, что с этим делать.

– Хм, – я как-то даже не знала, что сказать. Очень хотелось нарваться с фразой в духе «Все-то вы знаете!», но это ж глава ковена… вдруг она и вправду все знает? Понять бы только, до каких границ это «все» простирается.

– Все, что нужно, Зинчик уже сказала мне по телефону, – улыбнулась Стелла уголком рта. Меня от этой улыбки пробрало холодом до самых печенок, и вдоль позвоночника поползла ледяная струйка пота. – Реалити-шоу «Любовь на вылет». Верно?

– Угу, – ответила я и ухватила печенье. Не то чтоб я была голодной, просто хотелось занять чем-нибудь руки. А то пальцы начинали дрожать. Стелла была очень сильной ведьмой. И в данный момент она очень разозлилась. Вокруг нее заклубилось, расширяясь с каждым ударом сердца – моего сердца? или мое вообще из осторожности решило замереть? – облако тьмы. Черно-багровой тьмы, сулящей очень, очень большие неприятности тому, кого она накроет.

– Угу! – передразнила Стелла. – Необычные задания, креативная съемочная группа, миллионер обязательно такой… приятный. Кастинг не в формате «покачай бедрами на подиуме», а для умненьких. Съемки во дворцах и парках, балы и прогулки. Неплохие отступные даже для вылетевших. И ты подумала, почему бы не попробовать, верно? Ведьма редко откажется хапнуть кусок богатства или власти, если представляется такая возможность.

Сейчас Стелла говорила ровно теми же словами, что и Сигизмунд. В любой другой ситуации я бы рассмеялась, но тут было не до смеха… Вот что мне делать? Признаться Стелле, что сначала все было совсем не так? Или пусть уж думает обо мне как о жадной личности, прицельно полюбившей это реалити-шоу?

– И вот съемки начались, и что-то сразу пошло не по плану, – продолжила она. – В твоем случае рановато. Но вполне предсказуемо.

– Почему?

– Миллионеры, которые якобы для поиска суженых устраивают реалити-шоу, весьма лакомый кусочек. Ты же понимаешь, что каждая симпатичная выскочка с нюхом на деньги сразу же делает стойку? Ату его! В атаку! Естественно, в дело вступает служба безопасности и прочие… силовые структуры. И, поверь мне, они не только бдят.

– И что? – Я пожала плечами и зачем-то начала храбриться. – Я же ведьма. У нас по умолчанию огромная фора и магическое превосходство над людьми. Что со мной может случиться, если в дальнейшем я буду внимательна? Ну, кроме победы…

– Спроси у меня, что случилось в прошлом сезоне с двумя нашими из Невского ковена.

– Что-о? Ведьмы уже участвовали в прошлых выпусках «Любви»?

– Именно. Одна в итоге пропала и случайно нашлась только через полгода во Владивостоке. На вторую – напали после того, как она прошла в финал шоу. Но главное, обе потеряли магию. Начисто.

– То есть… – Я отпила глоток чая, который стал вдруг удивительно безвкусным. – Ты думаешь, на нас охотятся? А миллионер… просто приманка?

Я даже не поняла, почему перешла на «ты». Просто оно как-то само собой произнеслось.

– Именно, – кивнула Стелла. – И лучше бы тебе держаться от него подальше.

– Я не в твоем ковене, – проговорила я, очень внимательно глядя, как в чашке пританцовывают чаинки, и не поднимая глаза на Стеллу. – Зачем ты мной командуешь?

– Ты не в моем ковене, поэтому я не командую, а советую, – отрезала она. – Совет свой при этом аргументирую. А тебе что, сразу захотелось взбрыкнуть и сделать все назло? Мол, не надо мной командовать?

– Да, – кивнула я. – Именно. Но я держу себя в руках и… не огрызаюсь, вот.

– Я тоже держу себя в руках, – сказала Стелла, и тут в комнате стало как будто легче дышать. Я наконец подняла глаза и увидела, как облако вокруг нее становится меньше и бледнее. – Хотя хотела бы на мелкие клочки разорвать тех, кто нападал в прошлом сезоне… и продолжает сейчас нападать на сестер. А потом развеять эти клочки по ветру над Невой в безлунную ночь.

– Ты пыталась вести расследование?

Стелла неопределенно пожала плечами:

– Если ты имеешь в виду приглашение специально обученного детектива, то нет. Если все, что доступно ведьме, у которой почти нет никаких зацепок, то да. Только вот этого оказалось недостаточно…

– Да просто потому что преступник знал: по его следу пойдут ведьмы! И замел следы! – наконец заговорила Зинчик. – Жень, ты представляешь? Стелла дважды скручивала время назад – почти на месяц! – для каждой из сестер.

– И это ничем не помогло, – отрезала Стелла. – Они и во второй раз не заметили никого и ничего необычного. И сила к ним так и не вернулась.

– Ого, – протянула я. Повернуть жизнь вспять на месяц! Я умею проворачивать это лишь с мгновениями, и то куча сил уходит. А тут месяц. Вот это да!

– Одну из них я сама вырастила и учила, – продолжила Стелла. – Талантливейшая девочка была. Исключительная. Как раз умела в прошлое заглядывать. Ниточки судеб распутывала так, что любо-дорого посмотреть. Еще несколько лет, и она стала бы сильнейшим архивариусом на севере… Но нет. Не сложилось. Представляешь, Женя, вот пропадает кто-то, кто тебе очень дорог. Ты готова весь мир вывернуть наизнанку, чтобы найти исчезнувшую. Выворачиваешь. И находишь на другом конце страны. А она не такая, как раньше. Она не помнит тебя. А главное… не помнит себя.

– И потом так и не вспомнила? – спросила я. Голос почему-то звучал странно, как будто я вот-вот расплачусь. Хотя я вовсе не собиралась этого делать.

– Нет. Мы продолжаем ей помогать украдкой… как человеку. И будем помогать всю жизнь. Но она… больше не она.

– Со второй случилось то же самое?

– Вторая не потеряла память, и, возможно, ей даже хуже. Она знает, что когда-то была ведьмой, а теперь осознает, что обычный человек. И ничего тут не поделаешь. Если хочешь, я вас сведу, пообщаетесь. Может, она расскажет тебе, как успешно до финала дошла в прошлый раз, – горько усмехнулась Стелла.

Я молча отодвинула стул, встала и подошла к окну. Ночной город за стеклом был на удивление темным. Не было того самого сиренево-желтого марева огней, которое всегда окутывало Питер по ночам в любую погоду, сколько я себя помнила. Только спящие дома и светящиеся фонарями проспекты… Я прикрыла глаза, прочерчивая в уме карту… Потом открыла. Обернулась к Стелле:

– Это же не пространственный, а временной карман, да? Вот поэтому просто так, без проводника, сюда не добраться? Мы в прошлом?

– Догадалась, – фыркнула Зинчик. – Небыстро ты. Я думала, еще в лифте поймешь.

– Семьдесят первый год, – кивнула Стелла. – Сейчас он мне нравится.

– А…

– А потом я выбираю другую дату.

Тут мне на мгновение срочно захотелось в ковен. И, небывалое для меня дело, еще и учиться. Потому что – ну это же космос какой-то! Настоящая мощная ведьма, умеющая ладить с темпоральными потоками! Я даже от волнения начала мыслить заумными терминами и категориями. Мне даже подумалось, что Зинчик специально привезла меня к Стелле домой, а не предложила встретиться на нейтральной территории, чтобы я прониклась этим чудом. А проникнувшись, не стала злиться и отбрасывать чужие советы с полуоборота в свойственной мне манере.

Вот ведь хитрый Зинчик.

– Слушай… – сказала я. – А ты же хочешь отомстить. Вы все хотите отомстить. При этом у вас нет зацепок… кроме вот этого шоу. Даже миллионеры – и те разные.

– К чему ты клонишь? – прищурилась Стелла.

– К тому, что из меня получится отличная приманка. Номинально я не в ковене, я из другого города, попала в шоу случайно и в самый последний момент. Тусуюсь тут одна, как старая дева, то есть с двумя котами. Меня ж не заподозрят в том, что у меня за спиной целый ковен… бдит и точит боевые поварешки?

– Не вздумай. – Стелла опустила чашку на стол так резко, что чай выплеснулся, и на скатерти начали расплываться мокрые круги. – Мы не можем так рисковать…

– Как «так»? – Я все же решилась рассказать ей все. – Меня, между прочим, и в ночь перед съемкой пытались грохнуть. Если я вот прямо завтра с утра позвоню организаторам и скажу, что заболела, ой-ой, сниматься больше не могу, вылетаю из числа конкуренток на дорогие руку и сердце… Где гарантия, что меня все равно не убьют? А так у нас будет хоть какая-то определенность.

– Какая именно определенность? Поясни, – голос Стеллы изменился совсем чуть-чуть. Совсем капелька доверия в него добавилась, но тут я поняла, что выгорит. Дело выгорит.

– Я продолжаю вести себя как ни в чем не бывало. Под вашим присмотром. Если случится что-то реально неожиданное… я успею сама скрутить время. А вы будете на подстраховке. Наверняка у ковена есть своя агентурная сеть.

– Мы и сами следить можем, – радостно добавила Зинчик. – И помнишь, Стелла, у тебя был тот колокольчик хрустальный. Для охраны. И…

– Подожди, еще ничего не решено… – сказала Стелла.

Но я-то уже чувствовала, что все будет окей. Мы договоримся. Ибо никому – никому! – не загнать меня в клетку увещеваний, советов и угроз, если в качестве альтернативы маячит что-то интересненькое. Ну и главное, не надо было пытаться убить маленькую беззащитную ведьму. Не на ту напали.

Глава 7,

в которой Джу демонстрирует познания в современном искусстве

Домой я вернулась в пять утра. О-очень осторожно и медленно открыла дверь парадной, чтобы не разбудить Грымзу, буквально на цыпочках прокралась мимо нее и пешком по лестнице взобралась на свой этаж. Тихо и плавно, почти не дыша, повернула ключ, зашла в квартиру… и наткнулась на обличающий взгляд Сигизмунда, который сидел на коврике в прихожей и представлял собой воплощенное возмущение.

– «Мы туда и обратно!» – прошипел он. – Кто говорил «мы только туда и обратно»?

– Ну, я… Просто обстоятельства немного изменились.

– Эти же обстоятельства скрыли твое передвижение по городу от чаек?

– Ты не поверишь…

– И они же помешали тебе подать знак «у меня все в порядке», как только появилась такая возможность?

– Могла бы и позвонить… – буркнула я.

– Что?

– «Могла бы и позвонить», – сказала я чуть громче. – Мне мама всегда так говорит. И бабушка. И соседка по квартире. И парни еще иногда говорят. Часто после этого становятся бывшими.

– Угу. Твои парни, еще пока не бывшие, тоже поднимают на уши всех городских эльфов в Купчино, объявляют тебя в розыск и отправляют туда весь имеющийся в наличии личный птичий состав?

– Упс, – я развела руками. – Погоди… Ты что, вправду переполошил все Купчино, и меня там ищут?

– Уже не ищут. – Сигизмунд отвернулся от меня и смотрел теперь в стену. Взгляд у него был такой злой, что, казалось, еще немного, и на обоях появится дырка с обгорелыми краями. – Мне еще снизу доложили, что ты пришла, поэтому я свернул операцию.

– Ты… Слушай! – Я присела на коврике рядом с ним. Как-то ноги внезапно перестали держать. Наверно, устала. – Ты и вправду так сильно за меня волнуешься?

– Нет, что ты, Евгения, – издевательски протянул Сигизмунд. – Я совсем не волнуюсь. Ни на кого просто не нападали дважды за последние два дня. Никто внезапно не скрылся от поддержки с воздуха. Ни о ком и мысли не могло возникнуть, что, возможно, его атаковали и нужно срочно искать и спасать. Никого не ждала его кошка полночи, сидя на подоконнике и уткнувшись носом в оконное стекло. Нет-нет. Совсем не волнуюсь.

– Джу! – воскликнула я и бросилась в комнату.

Она и вправду лежала на подоконнике, свернувшись, как маленький мягкий еж, и обиженно сопела.

– Джу-у-у! – выдохнула я, зарывшись носом в шерстку у нее на боку. – Прости, пожалуйста. Прости.

– Мф, – ответила Джу и пихнула меня лапой в плечо.

– Угу. Натуральная «мф», – согласилась я. – Давай спать? Я тебе завтра все расскажу, честно-честно.

И через пять минут мы уже завалились спать в обнимку. Хотелось бы, конечно, погрузиться в чудный мир грез хотя бы на полдня, но всего через полтора часа раздался звонок от Игоря.

Когда телефон зазвонил, я с тоскливым воем выползла к нему из одеяла. Джу недовольно фыркнула и высунулась следом.

– Ыыы… – сказала я, глядя на высветившийся контакт и прикидывая, какую бы аватарку к Игорю присобачить, чтобы соответствовала вот этим ужасным утренним пробуждениям. – Прям золотые денечки грядут, как сессия на первом курсе. Сначала полночи на вечеринке на даче, потом три часа до Москвы в электричке, а потом на экзамен. Идеальный ритм жизни.

И нежно спросила в трубку:

– Да-а-а?

– Доброе утро, Евгения! – отчеканил Игорь. – Сегодня встречаемся рядом с метро «Беговая». Форма одежды… хм, любая. Только подготовьте, пожалуйста, какой-нибудь необычный аксессуар.

– Любой-любой? – уточнила я. – Манто, например, подойдет?

– Конечно, – ответил Игорь.

– Отлично, – сказала я, нажав «отбой». – Джу, сегодня ты будешь манто! Причем необычное.

После завтрака я позорно покинула ринг словесной дуэли с Сигизмундом, сбежав из квартиры. Он утверждал, что идея котового манто – это «ааа!», и «ыыы!», и «Евгения, как эта мысль вообще пришла тебе в голову?» Я сначала думала ответить: «Вот еще мы с Джу не советовались с тобой по вопросам эстетики прикида для выхода из дома». Но потом подумала, что это ж растянется надолго и я снова буду опаздывать на автобус, а с Джу в охапке бежать будет вовсе не так удобно, как накануне налегке. Поэтому молча ретировалась. Сложив за спиной фигу. Я даже до конца так и не решила, кому она предназначалась: то ли Сигизмунду, то ли обстоятельствам, то ли всему миру.

По дороге к метро рядом с нами вдруг возник Карлос. Буквально шлепнулся с неба на асфальт, вскочил, помотал головой, отряхиваясь от пыли, и весело зашагал параллельным курсом. Длинные чаячьи ноги деловито постукивали когтями об асфальт, хвост победно топорщился, и весь вид Карлоса утверждал, что он идет побеждать.

Джу посмотрела на него круглыми глазами и зафыркала мне в плечо.

– Смешно? – спросила я.

– Это она еще нашей торжественной поступи не видела! – гаркнул Карлос. – Когда мы собираемся вдесятером и маршируем туда-сюда. А сейчас я просто гуляю.

– Ты милый! – сказала я. – Как настроение с утра?

– Боевое, какое еще? – развел Карлос крыльями. – Ты как потерялась ночью, так мы с Кларой тут же заснули. На чуток. Идеально прям все вышло, сейчас мы бодры, веселы и полны сил!

– Круто, – улыбнулась я. Вот оно, правильное взаимодействие внутри опергруппы! А не распекать друг друга за безответственность, да-да. Потом вдруг спохватилась: – Джу, это Карлос. А где-то там наверху летит Клара. Они наши…

– Телохранители, шкурохранители и верные друзья! – шутливо поклонился Карлос.

– Мяу, – ответила Джу.

И мы с ней нырнули в метро.

Ладно, в этот раз я не бежала за автобусом, просто зашла в него последней, когда он как раз собирался уходить. Уже прогресс! Увидела на заднем сиденье знакомые макушки и отправилась туда, по пути краем глаза подмечая, кто какой аксессуар с собой взял, и составляя в голове рейтинг странных вещей.

К моменту, когда я добралась до Барби и Аллы, в топ-3 входили игрушечный оранжевый крокодил, сувенирный мини-пылесос с хромированными деталями и очень красивый вязаный носок для новогодних подарков.

– Ой! – сказала Барби вместо «здрасьте».

– Ой, – задумчиво повторила я. Совсем забыла, а. – Ал, слушай, ты сегодня не пересядешь к Барби, чтобы быть между нами?

– В качестве защиты, – пискнула Барби.

– По-моему, вы забыли посвятить меня в правила этой новой игры, – покачал головой злой эльф.

– Я боюсь кошек. А Женя с кошкой. Вот, – пробормотала Барби, выставляя перед собой роскошный веер из страусиных перьев, как будто он мог оградить от всех кошек мира.

– Даже больше, чем змей? – Только тут я заметила, что у Аллы обвилась вокруг предплечья оранжево-красная полосатая змейка.

– Так змеи милые и холодненькие! – смело заявила Барби. – Дай поглажу?.. Ой, Жень, почему она так на меня смотрит? Пусть не смотрит!

Джу фыркнула и гордо отвернулась до того, как я ее об этом попросила.

– Итак, – сказала я, устроив котю так, чтобы ей было удобнее глядеть в окно. – Не сговариваясь, три мушкетера выбрали темой сегодняшнего дня царство фауны. Конечно, страус бы лучше смотрелся живой…

– …И при случае лягался бы отлично! В рамках самообороны! Или нападения, – заявила Алла. – Барби, твой веер умеет лягаться?

– Нет, – та покачала головой. – Но его можно использовать как ручку, как ложечку для обуви, как открывашку, и еще там пилочка для ногтей встроена…

– Ух ты! – восхитилась я. – Страусиный мультитул для благородных девиц!

И далее мы бесконечно развивали мысль про то, что еще можно добавить в веер для того, чтобы он стал реально универсальным. Обсуждали, можно ли выжить месяц на необитаемом острове с таким веером. А потом как-то плавно перешли к спору о том, что если бы нам предложили взять с собой на остров мультитул или миллионера, то что выбрать? И довольно обидно для Александра сошлись на том, что если не удастся его предварительно проверить в быту на умение вскрывать кокосы ногтями и разводить костер с помощью искры, то набор инструментов полезнее.

Джу тем временем разглядывала виды за окном, периодически оборачивалась ко мне и умилительно сопела в плечо. А я чесала ей грудку. В Москве мы довольно часто выбирались куда-то вместе. Понятное дело, не на гулянки и не на шпиль МГУ. А вот когда я ехала просто побродить в центр или в какой-нибудь парк, Джу всегда меня сопровождала. Сидела в специальном рюкзачке или просто на плечах в роли пресловутого манто. Молчала, сопела, все замечала, восхищалась и урчала. Идеальный пушистый компаньон.

– Да неужто? – скептически спросила Алла, посмотрев в окно.

Автобус разворачивался рядом со стеной из стекла и бетона.

– М?

– Это Лахта-центр! Нас что, пустят внутрь? Он же еще не открылся.

Будто услышав ее слова, Игорь включил микрофон и заговорил тоном заправского экскурсовода:

– Итак, перед нами самый северный небоскреб на Земле! Внутри еще ведутся отделочные работы, и официального открытия не было. Однако нашему шоу предоставили возможность провести один из конкурсов на пятидесятом этаже!

– Вау!

– Мы что, будем соревноваться, кто быстрее пешком без лифта туда поднимется? – прошептала Алла. – Отбиваясь от конкуренток необычными аксессуарами?

Но и тут Игорь не оставил вопрос без ответа:

– Нас ждет перформанс и современное искусство! Готовьте ваше чувство прекрасного!

Поднимались мы на лифте. То есть на лифтах. Маленькими группами. И заняло это действо часа полтора, не меньше.

Режиссер Иннокентий оккупировал лифтовый холл, установил какой-то особенно удачный свет и вознамерился снять всех участниц крупным планом. Вот она идет от дверей, вот ждет у створок, задумчиво поглядывая наверх… «Так, стоп! Не смотри вниз! Не смей смотреть вниз, ты же не хочешь, чтобы в кадре был второй подбородок?!» – надрывался Иннокентий, гонял нас туда-обратно и переснимал в свое удовольствие.

Я даже начала искать выход на пожарную лестницу. Перспектива идти на пятьдесят этажей вверх уже не так пугала, как нескончаемые вопли Иннокентия и бесплодное ожидание. Джу зевала, обняв меня лапками за шею, явно пыталась примоститься поудобнее и поспать, но вздрагивала и вздергивала голову каждую минуту из-за криков режиссера. Отраженные многократно от стен холла, они звучали преувеличенно громко и настраивали всех на очень нервный лад.

Только Барби сумела достойно пройти перед объективом камеры с первого раза. То ли Иннокентий отвлекся на что-то, то ли счел ее идеальной.

Со мной он получил удачный дубль лишь с шестого раза. Сначала Иннокентию не понравилась моя походка, потом – «Дурацкая улыбка, как будто вам пять лет, Евгения!», а все оставшиеся четыре раза – «Вы что, думаете, это красиво – лицо рядом с кошачьей жопой?» Первый раз за такие слова Джу его чуть не поцарапала, во второй раз он промолчал, но выразительно посмотрел, потом предложил «оставить эту кошку в углу», на что я предложила ему самому там остаться, и мы поцапались. Я изображала дурочку с переулочка, хлопала глазами и говорила, что мне сказали быть с аксессуаром, значит, я с ним и буду все время, а то вдруг если его отложить, то это будет поражение и вылет из шоу? Иннокентий закатывал глаза и орал: «Понабрали тут по объявлениям, а мне с ними работай!» А в итоге, когда все немного успокоились, я просто взяла Джу на руки, и этого оказалось достаточно для «улучшения композиции кадра». Как будто сразу нельзя было попросить об этом. По-моему, Иннокентию и самому было слегка скучно, вот он и развлекался как мог. Вампир эмоциональный, чтоб его.

Но потом Алла превзошла меня. Одиннадцать дублей, ни один из которых не устроил Иннокентия на все сто, и в итоге он просто махнул рукой и, по-моему, сдался. Все это время он пытался заставить Аллу улыбнуться, а она с каждым разом делала все более злое лицо. Тут я поняла свою ошибку. При первой нашей встрече она на самом деле была полна внутреннего света, добра и нежности, о да! Теперь же, когда Иннокентий по-настоящему ее разозлил дурацкими комментариями, Алла приняла такой вид, что ее фото просилось на плакат: «Человек, встретишь эльфа – бей первым! Эльф – наш враг! Только взгляни в его глаза!» В глазах плескался весь яд этого мира, а также немножечко яда из соседних вселенных.

Потом, когда мы уже ехали наверх, Барби ткнула ее локтем в бок и тихонько спросила:

– Слушай, а ты не боишься, что он тебя невзлюбит? Режиссер все-таки…

– Не боюсь, – Алла пожала плечами. – Я тщательно прочитала наш контракт. Там куча всяких условий, но нигде не говорится, что мы должны все время улыбаться и работать именно на камеру, а не на общее впечатление.

– Просто ты ему столько хлопот доставила…

– Хлопот? – усмехнулась Алла. – Если это хлопоты, то я добрый Чебурашка. Короче, девки, ну вы ж все сами знаете, что я рассказываю. Им понадобятся разные типажи. Когда монтировать будут. И вот тут он вспомнит меня и порадуется, что есть чем перебить сиропно-лакированную действительность.

Наконец мы приехали. Двери лифта распахнулись, я шагнула вперед и поняла, что, во-первых, тут круто, а во-вторых, к такому жизнь меня не готовила.

Пятидесятый этаж представлял из себя гигантскую обзорную площадку с панорамным остеклением – со сногсшибательным видом на город. При этом отделка пола и потолка была еще не закончена. Под ногами запыленная плитка чередовалась с островками голой бетонной стяжки. А с потолка свисали перекрученные жгуты из проводов и подмигивали редкие лампочки разных размеров и яркости. Но главное, то тут, то там возвышались то ли забытые строителями горы строительного мусора, то ли предметы современного искусства. С первого взгляда-то не определишь.

Инсталляции из труб, башенки из обломков камней, разрисованные странными знаками фанерные щиты, подвешенная к потолку кабина от «КамАЗа», снеговик из жеваной бумаги… Чего здесь только не было! Такое впечатление, что тут одновременно проходил слет самых модных современных деятелей искусства и сортировка мусора перед визитом прораба.

Глядя на окружающую действительность, которая напоминала гибрид недостроенного заводского цеха и сюрреалистических полотен Дали, я легонько подергала Джу за лапу и спросила:

– Ну и как тебе?

Та в ответ зевнула, слезла мне на руки и зарылась носом в подмышку. Мол, видеть не хочу это ваше современное искусство.

– Девочки, девочки! – захлопал в ладоши Игорь, привлекая наше внимание. – Сегодня задача очень простая. Вы случайным образом достанете из во-о-он того мешка предметы для вдохновения. И у вас будет полчаса на то, чтобы, используя их и принесенные аксессуары, создать объект. После этого нашу… эээ, выставку посетит Александр. Он осмотрит все работы участниц и решит, какие десять ему кажутся невыразительными и наименее осмысленными. Если в их число войдет чье-то творение, то что же, нам придется распрощаться.

– С творением? – подумала я, но вслух спрашивать не стала. В окружении строительных кадавров почему-то не хотелось будить лихо, пока оно тихо.

– Один сломал, второй потерял… Примерно так же бессмысленно все это, – пробормотала я, глядя на «предметы для вдохновения», добытые из мешка. Зеркало, сито и пакет опилок.

– В смысле? – спросила Барби. Ей достался огромный, черствый и жесткий, как кирпич, батон, ивовая веточка и нож со сломанной ручкой. Тоже хороший набор, ага.

– Ну, как в анекдоте. Заперли русского в комнате без мебели, без окон, без дверей и без инструментов и дали два стальных шарика. На следующий день приходят, а он сидит подозрительно виноватый. Что случилось, спрашивают. А он такой: простите, но я один сломал, а второй потерял…

– …Был еще третий, но он просто аннигилировал. – Алла задумчиво разглядывала неработающий фонарик, колеса от игрушечной машинки и мелок. – Знаете, что меня больше всего смущает? Необходимость использовать аксессуары.

– В смысле, инсталляцию на четыре предмета сложнее придумать, чем на три?

– В смысле, что это способ вычислить работы участниц и отличить их от уже готовых экспонатов. Реально присмотритесь. На них же нет ни одной яркой детали.

– Ага, – протянула я. – В противном случае был бы шанс, что Александр свет Миллионерыч мог случайно забраковать десять чужих творений и оставить всех участниц в игре. А так он будет точно знать, где чьи… И сможет абсолютно сознательно решить, сколько человек выкинуть. От нуля до десяти.

– В зависимости от чего, хотела бы я знать. – Алла прикусила губу, уже в который раз оглядывая пространство вокруг. Некоторые из девочек уже начали что-то творить, двое наседали на Игоря – явно с неудобными вопросами, потому что он поспешно отступал и даже немного отмахивался. Еще несколько стояли и смотрели на город. И я их отлично понимала. Вид отсюда просто завораживал.

– От настроения? – предположила Барби.

– От фазы луны? – прикинула я.

– От того, с какой ноги сегодня встал, – буркнула Алла. – Ну, чего… Удачи нам?

– Удачи!

– Удачи!

И я, подхватив свой материал для инсталляции, пошла к окну. Если ничего классного не надумаю, так хоть красотой наслажусь. И поржу. Потому что уже пятый раз с момента, как мы сюда поднялись (а может, я не все разы заметила и их было больше), вокруг нашего этажа пролетал Карлос. Делал независимый вид и изображал, что он на прогулке. Учитывая шквальный ветер и то и дело срывающийся дождь, зрелище получалось уморительное. Формата: «Леди, что вы делаете на пристани в девятибалльный шторм? Вас же смоет! И зачем вам кружевной зонтик?» – «Ах, ну что вы, я просто прогуливаюсь, такая чудесная погода на дворе…»

– Нравится тебе? – спросила я Джу, сложив вещи себе под ноги и устроив ее поудобнее на руках.

– Мяф! – сказала она и потерлась затылком о подбородок. Потом обернулась, посмотрела на меня восторженно-превосторженно и еще несколько раз кивнула для верности. Мол, вид огонь.

Я смотрела на город, по которому плыли светлые и темные пятна, и к темным тянулись от туч пологи дождя. Он был похож на шахматную доску, обманчивую, изменчивую. На которой ты думал поиграть в игру с понятными правилами, а в итоге ввязался в какую-то совсем другую, со слишком высокими ставками и противником, который будет скрываться до последнего. Ну ничего. Тем более что мимо окна в шестой раз пролетел Карлос и ухитрился отсалютовать мне хвостом. Мол, все на мази!

Тут я поняла, кого именно он мне напоминает, и заржала в голос – так громко, что стоявшая неподалеку девушка подпрыгнула на месте и на всякий случай отошла подальше.

Лет в пять или шесть в коллекции родительских фильмов мне попался диск с фильмом про Бриса из Ниццы. Главным героем там был великовозрастный патлатый идиот с мечтой о сёрфинге. Слегка толстый и очень нелепый. Половину шуток я тогда не поняла, актера Жана Дюжардена полюбила сильно позже, но Брис так зажигательно пел и встревал в дурацкие ситуации, что я изо всех сил подпевала ему в игрушечный микрофон и устроила потоп в ванной, решив прокатиться там на гладильной доске (за неимением сёрфа). Опустим подробности того, что сказали мне после этого мама с папой. Так вот, Карлос был вылитый Брис! Толстый, полный энтузиазма и готовый совершать подвиги даже там, где этот подвиг чайке совершить просто нереально.

– Надо спросить его про сёрф… – пробормотала я и перевела взгляд вниз, туда, где в стекле отражалось несчастное сито.

Так! Так-так-так… Воспоминание о дурацкой комедии настроило меня на дурацкий лад – вот тут Сигизмунд явно бы высказался в духе, что зачем настраивать, если я и так из этого состояния никогда не выхожу, – и в голове разом сложилась цепочка образов.

Опилки. Сито. Зеркало. Джу. Рекурсия!

– Сейчас, Джу, мы с тобой будем объединять низкую шутку с высокой идеей… – пробормотала я и потянулась к пакету с опилками.

Лицо у Александра было такое, как будто он пришел в ресторан высокой кухни, а шеф-повар самолично вынес ему на красивом подносе блюдо с обезьяньими мозгами из фильма про Индиану Джонса. Видимо, ожидания от конкурса несколько не совпали с действительностью. Охранники за его спиной хранили просто каменное спокойствие, и ни один мускул не дрогнул на их мужественных лицах, когда они вышли из лифта и замерли под люстрой, на которой болтались красные кружевные трусы. Вадим стоял чуть в стороне и с холодным интересом осматривался. Однако я видела, что уголок рта у него то и дело подергивался, как будто там пряталась смешинка, которой просто воли не давали.

Иннокентий, словно большая хлопотливая наседка, носился туда-обратно и командовал, как снимать экспонаты и участниц (отдельно от экспонатов). Нас согнали к нескольким высоким столикам, на которых лежали маленькие канапе и стояли стаканы с соком и минералкой. Есть и пить хотелось зверски, но я держала себя в руках и не притрагивалась к бутербродикам. Мало ли, вдруг таинственный отравитель решит попытать счастья и в этот раз? А тут ведь спасительной чайке сквозь стекло не пробиться, если что, так что надо самой минимизировать риски.

– Жаль, – прошептала Алла, – что миллионер у нас не Серега.

– Угу, – отозвалась я. – И лабутены мы надеть забыли.

– А то было бы концептуально! – рассмеялась Барби.

Мы переглянулись и хором засвистели один и тот же мотивчик. Получилось неожиданно громко, налетел Иннокентий и стал шикать, а смешинка наконец победила Вадима, и он засмеялся в голос.

– Ну что, – обреченно сказал Александр. – Давайте смотреть этот ваш… паноптикум. Символ богатства я уже вижу. – Он воздел палец и показал на подобие люстры, сделанное из пластиковых трубочек и изоленты, с игриво висящими сбоку красными трусами.

Сзади меня кто-то испустил счастливый вздох. Видимо, автор творения боялся, что его замысел не поймут. Однако в следующие полчаса Александр нам продемонстрировал, что мог бы стать великолепным искусствоведом, специализирующимся на современном искусстве, ибо идеально интерпретировал замыслы работ. Если они, конечно, там были.

– Вот это глубоко, – протянул он, глядя на творение Барби. В круге, сделанном из свернутого ивового прутика, лежали батон и лезвие ножа, издали похожее на маленькую рыбку. В сторону от инсталляции уходили по пыльной плитке следы босых ног и обрывались горкой перьев. Кто-то не пожалел свой веер и раздербанил его на кусочки. – Очень по-библейски. Кормишь их хлебами и рыбами, кормишь, а потом неблагодарные тебе же крылышки и пооборвут…

Нам заранее запретили подавать миллионеру хоть какие-то знаки и признаваться в авторстве до оглашения результатов конкурса, но Барби так радостно заулыбалась, что лицо у нее буквально засветилось. И обернись сейчас Александр, тут же понял бы, кто именно создатель сей инсталляции. Но он не обернулся. Зато один из операторов успел все заснять и выглядел очень довольным.

– Небось предвкушает похвалу от Иннокентия, – хмыкнула Алла. – Ах, дорогой «оператор номер три», вы поймали такие светлые и живые эмоции!

Тем временем Александр перешел к ее творению и немного завис, разглядывая нарисованный на полу силуэт. В голове у силуэта лежал фонарик, в ногах – колесики. А рядом раскачивалась змейка, многозначительно глядя в потолок. Блин! Я подозрительно покосилась на Аллу. Надо будет потом спросить у нее, где берут таких дрессированных полозов. И посмотреть, что она ответит. Мало ли. Вдруг это фамильяр?..

Охранники постыдно поздно заметили змею, а заметив, ломанулись оттирать Александра широкими плечами и даже замахнулись на ни в чем не повинный «аксессуар». Алла злобно втянула воздух сквозь сжатые зубы и уже сделала шаг вперед… Я поняла: еще мгновение, и она, наплевав на правила конкурса, бросится полоза спасать. И ее можно понять. Я бы так же поступила, если бы кто-то решил обидеть Джу. Да что там… Даже если бы это была не Джу, я бы не позволила обижать живое существо, пусть там хоть пятьсот миллионеров окажется в опасной близости.

Но надо отдать должное нашему, тот одернул охранника, змейку трогать не дал, спешно отошел в сторону и громко запел, взяв, к сожалению, фальшивую тональность:

– На дороге баба пьяная валяется, фарами вперед, колесами назад… – закашлялся, пощелкал пальцами и продолжил, не менее фальшиво – Стоя у Сайгона, я гляжу на небо…

Игорь громко захлопал, подавая нам всем пример, но громовых оваций не добился. Видимо, все же у большинства участниц был музыкальный слух. В отличие от.

– Александр, внимание, тут еще одно… животное, – громко отчитался один из охранников. Я тут же встала на цыпочки. Они добрались до Джу.

Та сидела рядом с панорамным оконным стеклом и глядела, как в нем отражается зеркало, в котором отражается блестящее сито, доверху наполненное опилками, в котором отражается Джу, которая отражается в стекле… И так далее.

Александр подошел поближе. Джу даже ухом не повела. Все так же романтично смотрела в рекурсивную даль, склонив голову чуть набок и обвив передние лапки хвостом.

– Очень иллюзорный кошачий туалет, – задумчиво произнес Александр. – А я-то все хожу и думаю, почему ни одной скульптуры на тему физиологии. Обычно-то ни одна выставка не обходится без ее демонстрации. Так что вы, уважаемая кошка, вернули мне веру в стабильность художественного мира. Спасибо.

И шутливо поклонился.

Через секунду где-то совсем рядом с башней ударила молния, и весь свет на этаже мигнул и… погас.

Казалось бы: середина дня, большие окна, высокий этаж… Какое-то отключение света вообще не должно было сильно напугать нас. Но именно в этот момент над Лахта-центром проплывала особенно темная туча, которая так крепко обняла небоскреб пеленой дождя, что лучи солнца совсем сюда не проникали.

Как только погасли лампы, все вокруг стало темно-серым, как будто из мира разом ушли краски и яркость. Словно мы оказались на дне громадного аквариума в темной комнате, под толстым слоем воды. У меня даже уши начало закладывать. Силуэты людей и экспонатов размазались, линии перспективы сломались, а то и дело сверкающие молнии придавали и так странной атмосфере дополнительный эффект стробоскопа.

Кто-то завизжал, раздался взволнованный вопль Иннокентия: «Да снимайте, снимайте же быстрее эту красоту!», зашелестели одеждой и затоптались охранники, где-то что-то громко упало, по зданию пронесся громкий металлический звон, и пол задрожал под ногами. Я рванулась вперед, чтобы скорее подхватить Джу – а то вдруг она испугалась? Но меня поймал за плечо Игорь:

– Девочки, стойте на месте! Не разбегайтесь! Сейчас мы выясним, что произошло, и…

– Я что-то не припомню отключения электричества в сегодняшнем сценарии, – раздался насмешливый голос, который прозвучал удивительно ясно в окружающем шуме. – Игорь, будьте добры, сделайте общее объявление. Чтобы мы понимали: шоу продолжается или мы на сегодня уже расходимся и будем доснимать результаты в офисе?

Я наконец вырвалась из цепких пальцев Игоря и рванула в сторону Джу. Плечом к плечу со мной туда же полетела Алла – понятно, она тоже беспокоится о своей змейке… Но не пробежав и пары метров, мы тут же влетели в объятия Вадика.

– Подождете секунду? – спросил он, чудом устояв под нашим двойным напором, и зачем-то дунул мне в макушку. Или это показалось? – Я задал вопрос Игорю, сейчас он быстро ответит, и тогда уже будем действовать.

– Там Джу! – выдохнула я. – Моя кошка!

– О… – протянул Вадим. – Это серьезно.

Обернулся и крикнул:

– Ребят, там с кошкой все нормально?

– Сбежала!

– Прыснула в сторону!

– Да куда она денется…

Тут уж меня не мог бы остановить ни Вадик, ни сам черт, если бы тому заблагорассудилось сюда явиться, чтобы поглазеть на современное искусство.

И плевать на правило анонимности. Тем более что Александр уже переместился куда-то с большинством своих охранников и вряд ли собирался подглядывать, кто именно и куда побежал за своим крокодилом, трусами или кошкой.

Я пробежала пару десятков метров, резко затормозила рядом с ситом и зеркалом, уперлась ладонями в холодное стекло и начала оглядываться по сторонам, пытаясь не слишком паниковать. Но сердце билось все чаще и чаще. Джу нигде не было. И я не могла придумать ни одну разумную причину, которая могла бы заставить ее потеряться. Зато неразумные так и лезли в голову…

Ее испугали? Ее прогнали? Ее украли?

Я закусила губу, чтобы не расплакаться, и тут услышала какой-то стук снаружи.

Вскинула глаза.

Мокрый и встрепанный Карлос с трудом удерживался на одном месте. Увидев, что я его заметила, он просиял и начал активно махать крылом вбок. Мол, пошли за мной… Вон туда, туда! И я двинулась следом за путеводной чайкой вдоль стекла, прошла почти половину окружности всего этажа и там, в темноте, под художественной грудой строительной плитки обнаружила два светящихся глаза.

Тихонько позвала:

– Джу!

И серая пуля вылетела из теней ко мне, запрыгнула на руки и обхватила плечо дрожащими лапками.

– Ну ничего, ничего… – пробормотала я, гладя ее по спине. – Потом расскажешь, что случилось. А сейчас убираемся отсюда. Только выясним, как… Видимо, по лестнице? Лифт-то не работает…

Я заговаривала ей уши, и чесала спинку, и надеялась, что губы у меня перестанут дрожать раньше, чем Джу решит посмотреть мне в лицо. Посмотрела на Карлоса сквозь стекло, улыбнулась ему и показала большой палец. Чайка в ответ отсалютовала крылом и ушла вниз на бреющем полете.

Крепко держа Джу в объятиях, я быстро пошла обратно. И как раз успела добраться до прочих участниц и съемочной группы, когда наконец включилось аварийное освещение и заработали лифты.

Мы с Барби – конечно, стоя на безопасном расстоянии друг от друга, – где-то полчаса ждали самого последнего «рейса» вниз, пропуская лифты один за другим, потому что Аллы что-то нигде не было видно. Даже пытались ей звонить, но абонент не желал отвечать ни одной из нас. В итоге Игорь просто задвинул нас в кабину. Произошедшее явно было форс-мажором, а не гениальным режиссерским решением Иннокентия, поэтому организаторы нервничали и позволяли себе чуть больше резких слов и движений, чем было бы правильно. Только это понимание не позволило мне врезать ему по руке. Ну и еще то, что собственные руки были заняты.

Алла влетела к нам, когда створки уже захлопывались.

Резко выдохнула и отвернулась. Но я успела заметить, что она выглядит еще более злой – если это только возможно, – чем утром.

А когда мы спустились вниз и уже шли к автобусу, она прошипела:

– Я ее не нашла.

Сказано это было таким тоном, что я не стала расспрашивать: «Ты надеялась быстро найти маленькую змею на огромном темном этаже? Может, ты толком не искала? Или, скорее, что-то недоговариваешь? Наверно, можно было попроситься остаться, если она тебе так дорога? Или…»

Нет.

Все эти вопросы звучали сейчас слишком невежливо.

И не к месту.

– Мяу, – глухо сказала Джу и покрепче прижалась к моей груди.

До метро мы ехали молча.

Когда я вышла на улицу и пошла к дому, солнце снова сияло в небе как ни в чем не бывало. Мокрый асфальт блестел, по глянцевой листве скакали золотые блики, в окнах домов отражалось небо – такое синее, что глазам больно. Умытые дождем улицы выглядели как-то по-особенному празднично. Джу выглядывала у меня из-под мышки, щурилась, дрожала усами и забивалась обратно. Она явно не хотела смотреть по сторонам лишний раз и явно хотела домой, поэтому я шла быстро, почти бежала.

– Уйф! – крикнула Клара, догоняя меня всего в квартале от дома. – Быстрые вы!

– Мы спешим! – Я дунула, убирая с носа прядь волос. – А где Карлос?

– Отдыхает после битвы со стихией. Он там десятки кругов навернул, а ветер-то огого!

– Герой, – кивнула я.

– Мы, это, вечером прилетим на балкон к вам… Но на случай, если Сигизмунд раньше спросит: тебя никто не трогал. Ну, то есть не подкрадывался, не наблюдал исподтишка, все это вот. Ну, пока свет был.

– А потом?

– А потом следить сложно стало… – Клара то ли фыркнула, то ли крякнула и встряхнула головой: – Прости. Ну, хотя Карлос этих идиотов заметил, которые…

– Мяу! – Джу дернулась и злобно уставилась на Клару.

– Что? Сама расскажешь? Ладно, прости. До встречи! – Клара подпрыгнула и как-то очень быстро и незаметно взмыла в воздух. С маскировкой у нее было явно лучше, чем у толстого товарища.

А я закусила губу и рванула бегом. Дернула на себя дверь парадной, потом бухнула ею на весь подъезд так, что Грымза вылетела из своей каморки и просто задохнулась от возмущения. Не обращая на нее внимания, я жмякнула кнопку лифта, он заскрипел и заворочался где-то наверху, слишком далеко, поэтому я не стала ждать и побежала вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки. В спину мне ударил возмущенный вопль: консьержка наконец подобрала слова для обличения моих преступлений. Но в этот момент мне было на нее плевать.

Я влетела в квартиру, осторожно опустила Джу на коврик, бережно, как будто она была стеклянной, и заперла дверь на все замки. Выдернула из сумки заостренный прутик можжевельника с обожженным концом и принялась рисовать защитные знаки над дверным проемом.

Сзади клацнули по паркету когти и повеяло сдержанным негодованием, но я даже оборачиваться не стала. Прости, Сигизмунд, не до тебя сейчас. Однако у него хватило такта промолчать. Через несколько минут я закончила, чувствуя себя как выжатый лимон. Точнее, как лимонный сок, который сначала выжали, потом куда-то вылили и долго размешивали, так что он уже сам себя и не помнит. Еще я страшно злилась, что позволила себе там, в башне, запаниковать.

Но я просто не думала.

Подумать не могла…

Развернулась, сделала несколько шагов по коридору – ноги были словно ватные, – подхватила на руки Джу и пошла в кухню. Его великолепное котейшество последовал за нами на безопасном расстоянии, все еще сохраняя молчание.

Я усадила Джу на табуретку, сама уселась на пол – так, чтобы котовья голова оказалась даже чуть выше моей, и спросила:

– Я правильно понимаю, что ты убежала оттуда не просто так?

Джу кивнула, глядя куда-то сквозь меня и стену кухни, стену дома и вообще сквозь весь город. Куда-то в необъятные дали кошачьей внутренней Монголии.

– Тебя пытались ударить? Или украсть?

– Мяу.

– Ты точно уверена? На все сто процентов?

– Мяу.

– Ты сможешь их узнать?

Джу повернулась ко мне боком и помотала головой. Показательно зевнула, высунув беззащитный розовый язычок, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Я витиевато выругалась. Мысленно.

А вот Сигизмунд – вслух. И в его тираде самым невинным было выражение «шавки трижды вы… трижды выпотрошенные».

Глава 8,

в которой мы подозреваем всех

К ночи в квартире стало совсем тесно. Чуть было не подумала «людно», но человеком – да и то не самым обычным – тут была только я. Во-первых, я наконец познакомилась со здешним домовым. Он был светло-серый, очень благообразный, с седыми бровями и толстым брюхом. Под стать дому: обстоятельный, приземистый, с долгой историей и старыми секретами, которые прятались где-то глубоко в душе. Он посмотрел мне в лицо, нахмурившись, потом протянул широкую ладонь с аккуратно подпиленными когтями и улыбнулся:

– Ты, это, Марфу лишний раз не зли. Болтлива она и ворошится не по делу, но пользу дому приносит, угум-с.

Я кивнула и пообещала быть поаккуратнее со входной дверью. В следующие дни, когда будет не так волнительно… хотя кого я обманываю? Если так пойдет, то чем дальше, тем волнительнее будет происходящее.

Во-вторых, явилось целых три городских эльфа. Двое явно здешних, из старых кварталов, с желтоватым цветом лица и темными глазами, в которых, казалось, плескалась Нева. И еще один рыжий, с облупившимся носом и россыпью веснушек на запястьях. Я с удивлением поняла, что от него одновременно пахнет горячим бетоном и разнотравьем, мокрым асфальтом после дождя и лесной чащей… Как такое вообще возможно? Но они серьезно и коротко кивнули мне и куда-то ловко испарились до того, как я успела спросить.

В-третьих, сквозь распахнутое кухонное окно к нам проник… Нет, проник не то слово. Величественно бухнулся на кухонный пол гигантский гусь. Шумно забил крыльями, зашипел, поглядел на меня с подозрением и отрапортовал так торжественно, будто мы были на параде:

– Герр Гусинус-с-с Мар-р-ртинович прибыл!

Его тут же забрал Сигизмунд. Увел на балкон, по-дружески похлопывая по широкой спине.

Потом тем же путем явился селезень. Не такой откормленный, но очень, очень деловой.

– Курт! – представился он и решительно протянул крыло. – Приятно познакомиться. Был на свадьбе вашей сестры, если помните.

Точно! Я рассмеялась. Когда Инна выходила замуж, кейтеринг от ресторана привез с собой ручную утку, которая на протяжении всего действа прогуливалась с Сигизмундом туда-сюда и не отсвечивала.

– Помню! – ответила я и осторожно пожала пару перьев. – Я Женя.

– Сигизмунд говорил о вас.

– Вот как?

– Мы с ним дружим с некоторых пор… Часто болтаем о том о сем. Вспоминаем совместные боевые операции.

– То есть вы…

– Работали вместе. Так оно и бывает. Дружба на фоне совместных успехов… и неудач.

«Неудач?» – подумала я, глядя в спину Курту, который тоже пошел на балкон здороваться с Сигизмундом. Я-то думала, что великолепное котейшество не способно на ошибки. А тут получается, что он несколько более человечен… если можно вообще так говорить о коте.

Последней появилась фея с искристо-зелеными крылышками под руку с еще одним эльфом. Тот носил форменный пиджак, по которому было видно – в городской иерархии он большая шишка. Я вспомнила, как Сигизмунд накануне поднял всех на уши на мои поиски… и даже немного покраснела. Совсем чуть-чуть. Незаметно.

Фея мило улыбнулась мне, склонив голову набок, и с ходу спросила, пропустив вежливые фазы приветствия и знакомства:

– Пьешь?

– Бывает.

– А чего любишь?

– Травяные штуки. Вермут, степняк, абсент…

– Наш человек! – рассмеялась она и хлопнула меня по плечу. От ее взгляда и без всякого алкоголя в голове плыло, казалось, что потолок начинает тихонько вращаться, а еще пахло полынью и анисом. – То есть ведьма! Ты если выживешь, то в гости приходи, угощу. Разопьем бутылочку «Дьявольской ночи», восемьдесят пять процентов крепости и лакричное послевкусие, ммм…

– Но сначала дела, – улыбнулся эльф. – Кстати, насчет «выживешь» она пошутила.

– Очень рада, – искренне ответила я, – что у фей абсента нет дара предсказывать будущее. Иначе я бы очень заволновалась.

– Заволновалась бы? – возмутился Сигизмунд, заглядывая в кухню. – То есть сейчас у нас поводов для волнения нет? Вот вообще никаких?

Я вздохнула. Кто-то вновь решил поукорять меня за несерьезность и легкомыслие. Ну а что я могла ответить? Поэтому промолчала. Сигизмунд продолжал стоять и многозначительно СМОТРЕТЬ.

Через минуту я пробормотала:

– Пойду проверю, как там Джу.

Пару часов назад я перенесла ее, спящую, с кухонной табуретки к себе на подушку.

– Под охраной, – ответил Сигизмунд. – Домовой и один из эльфов готовы дать бой любому.

– Ты параноик? – осведомилась я. – Считаешь, что враг может просочиться сюда мимо Марфы Пантелеевны, мимо охранных знаков, мимо…

– Ничего я не считаю, – огрызнулся Сигизмунд. – Вон, в Лахта-центре тоже на первый взгляд было безопасно. И что потом?

– Что? – ответила я на вопрос вопросом.

– Ничего хорошего, Евгения. Пошли на балкон, – отозвался он. – Только вас и ждем. Пора начинать военный совет.

На балкон я отправилась во всеоружии. С большой чашкой какао с маршмеллоу, с пледом и диванной подушкой. И с маленьким стеклянным колокольчиком без язычка, который дала мне Стелла прошлой ночью. Он должен был начать звонить, если бы мне угрожала опасность. Но в итоге так и промолчал весь день, потому что лично мне никто не угрожал. Лично мне… Я помотала головой, отгоняя мысль… даже не мысль, а тень мысли о том, чтобы заплакать. С Джу все нормально. Сейчас она под охраной, и больше я такого не допущу.

Эльфы и фея уселись в самом темном углу балкона, где сильнее всего была видна их призрачная сущность и способность прятаться-в-тенях. То они сидят и перешептываются, подталкивая друг друга плечами, вполне материальные. А в следующее мгновение пропадают, будто расплываются, растворяются в полутьме. Хочется протереть глаза и проверить, это обман зрения или фокус такой?

Гусь и утка расположились рядом с Сигизмундом. Эдакие птичьи то ли телохранители, то ли советники. Уморительно серьезные и надутые, как будто мы тут судьбы мира решать собрались.

Клара взволнованно расхаживала по полу туда-сюда и выглядела еще более взъерошенной, чем обычно. А Карлос раскачивался на оконной створке. Та очень жалобно поскрипывала, и мне тут же стало страшно. Сломается еще! Это ж натурально не маленькая птичка, а помесь альбатроса, черной молнии подобного, и пингвина в утесах с телом жирным! Ну, если судить по весу. Поэтому я опустила на пол диванную подушку, плюхнулась на нее, накинула на плечи плед и сладким голоском пропела:

– Карлос, Карлос, иди сюда, ко мне под бок! Ты таким крутым был сегодня!

И это был правильный ход. Просиявший от похвалы Карлос тут же спикировал ко мне, влез под руку и подставил голову: гладь, мол, гладь срочно! Чего тормозишь?

– Все в сборе, – проговорил Сигизмунд. – Так, и что у нас есть? Если говорить только о фактах, без лирики и украшательств?

Карлос у меня под боком тут же обиженно встопорщился всеми частями тела.

– Да-да, Карлос, я именно о тебе говорю. Давай попробуем обойтись без всех этих завываний о громе, молниях и урагане, которые выпали на долю герою, но он их победил в самой что ни на есть эпической манере?

– Тогда Клара пусть рассказывает, – буркнул герой.

– Угу-угу, – затараторила Клара. – Только факты. Когда выключился свет, Джу продолжала сидеть на месте – Карлос ее видел. Когда он зашел на следующий круг, то заметил, как она бежит вдоль стекла, а следом за ней – двое.

– Людей? – прищурился Сигизмунд.

– Самых что ни на есть людей. На третьем круге Карлос их уже не видел, зато приметил, где прячется Джу.

– Как он ее заметил вообще? Серую кошку в серой комнате?

– У нее глаза блестели, – подал голос из-под пледа Карлос. – Как раз молния ударила, и я того…

– Ну и на четвертом круге он уже увидел Женю, – чайка махнула крылом в мою сторону. – Понял, что она ищет Джу, и показал ей, куда идти.

– То есть все произошло очень быстро? – уточнил Сигизмунд.

Тут Клара покосилась на меня.

– Три-четыре минуты, – ответила я. – Может, от силы пять. С момента, когда вырубился свет, до момента, когда я взяла Джу на руки.

– Что именно случилось со светом? – поинтересовался герр Гусинус.

– Нам сказали, что это авария. Форс-мажор. Не заложенный в программе. Даже миллионер о нем не знал и, похоже, не обрадовался.

– Агаааа… – многозначительно протянул Сигизмунд, и, прежде чем он начал демонстрировать шоу «Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро в одной морде», я поспешила добавить:

– Еще пара фактов. Ведьминский колокольчик даже не звякнул, то есть именно на меня никто не покушался. Еще моя подруга так и не нашла… свое животное. То есть змею.

– С этого места можно поподробнее? – встрепенулся Курт.

– Сейчас скажу. И… слушайте! – Я не была уверена, что это: случайность или достойный внимания факт, но сейчас мне почему-то показалось важным о нем упомянуть. – Когда я бросилась к Джу, меня остановил юрист миллионера. Как будто хотел задержать. До этого он стоял совсем далеко. А когда погас свет, очень быстро переместился и вырос у меня прямо на дороге.

– Думаешь, он хотел дать время похитителям?

– Очень похоже, – нахмурилась я. Не к месту вспомнила, как мы весело ехали в машине, вспомнила, что у Вадима до сих пор мой фикус, который я все никак не заберу… И поморщилась, словно глотнула настойки из полыни и корня аира.

– Итак, у нас есть первый подозреваемый, – Сигизмунд прищурился, а гусь кивнул настолько яростно, что будь я Вадимом – уже со всех ног бежала бы покупать антищипковую броню. Желательно с дополнительной защитой от ударов крыльями. И еще – хорошие наушники, специализирующиеся на поглощении шипения. – Думаю, стоит выяснить, где он живет, договориться с тамошними домовыми о наблюдении и за его перемещениями по городу проследить.

– Верно, – кивнул самый важный из городских эльфов. – Это я устрою. И еще разузнать бы о нем получше. Подключим кибердемонов? А то, я так понимаю, мы мало что о нем знаем. Юрист на стороне миллионера, контролирует договоры со съемочной группой и шоу, лично проверяет участниц… Что еще?

– Боюсь, что демоны мало что отыщут, – я покачала головой. – Он слишком хорошо знает, где искать в сети информацию о других. А значит, вряд ли будет выкладывать свои тайны на всеобщее обозрение. Даже под замком в соцсетях. Даже просто в интернет. Разве что мы хотим его банковские операции проследить… Но нам же в первую очередь не деньги интересны?

Сигизмунд странно поглядел на меня. Как будто сильно удивился. Нет, он что, реально ждал, что я тут буду сидеть исключительно в роли свидетеля? И позволю другим заграбастать самое интересное, то есть выдвигать версии и помогать следствию? Ну уж нет. Не на ту напал.

– Евгения, это твои предположения или реальность?

– Слушай, после знакомства он перечислил все мои подвиги за последний месяц. Примерно как ты, Сигизмунд. То есть агентурные сети у вас обоих хороши. А потом начал цитировать стихи второй участницы. Он изучил все ее публикации: и в интернете, и на бумаге. И под псевдонимами на скрытых аккаунтах. Проверял, видишь ли, подходим ли мы для того, чтобы приблизиться к его драгоценному подопечному.

– Ага. Или искал слабые места, чтобы посильнее туда ударить, если понадобится…

– Стой! – перебила я Сигизмунда. При этом все вытаращились на меня так, как будто я наплевала в чай английской королеве. Ой-ой-ой. Вот преступница, а. – Вторая участница. Алла. Слишком много совпадений.

У меня в голове будто щелкнул выключатель. При мысли о том, что Алла может оказаться совсем не той, за кого себя выдает, мне стало еще более тошно, чем пару минут назад. Она же такая классная. Злобная. Умная. Друг-мушкетер. Нет, мне совсем не хотелось думать о том, что это она просто втирается в доверие… но теперь не думать об этом я просто не могла.

– Каких таких совпадений? – ядовито мурлыкнул Сигизмунд.

– Так, – я быстро перебрала в памяти все факты. – Мы вдвоем прошли с одного и того же кастинга – в последний момент. Мы одновременно оказались в офисе на подписании документов. Она могла следить за мной, когда я ехала на… Короче, в ту ночь, когда на меня первый раз напали. Но не это главное.

– А что? – любопытный клюв высунулся из-под локтя.

– То, что у нее была змея, которая вела себя странно. То ли как очень послушный фамильяр. То ли как одурманенная или заколдованная.

– Поясни.

– Она очень долго сидела на одном месте и смотрела именно туда, куда надо. Когда ее стали пугать, она чуть сдвинулась с места, но не попыталась уползти и не поменяла позу. Хотя Аллы рядом не было.

– Может, она просто заклинатель змей?

Хорошая версия, угу. Она бы идеально объясняла, почему Алла такая ядовитая в общении. Наверно, сливает яд у обитателей своего серпентария. И вкалывает себе вместо завтрака ежедневно.

– Может, и заклинатель. Только она бросилась к змее одновременно со мной. И одновременно со мной врезалась в Вадима.

– А потом?

– А потом она не нашла свою идеально дрессированную змею. И в процессе поисков мы Аллу не видели, и телефон не отвечал. Тут пара версий. Если это был фамильяр, то Алла – ведьма. Ее полоза хотели украсть, так же как и Джу. Просто змее меньше повезло.

– Но…

– Но Стелла говорила мне, что никто из местных ковенов не участвует в этом сезоне. То есть Алла свободная художница, типа меня. Которая идеально притворяется обычным человеком – так, что я не сомневалась в ее сущности до сегодняшнего дня.

– И тут одно из двух, – продолжил эльф мою мысль. – Либо сегодня она такая же жертва, и ее фамильяру просто повезло меньше, чем Джу. Либо она играет против тебя, пропажа змеи – просто для отвода глаз, и уже не так важно – ведьма она или нет.

– Может, мы спросим Джу? – спросила Клара. – Она там ближе всех была. Может, что-то видела…

– Нет! – заорали мы хором с Сигизмундом.

– Почему? – удивился герр Гусинус. – Мы ж не будем ее сейчас будить, просить докладывать по форме, допрос устраивать. Просто по-дружески, завтра там или послезавтра…

– Нет, – повторили мы, чуть более спокойно, но таким тоном, чтобы всем стало ясно: вот это вот «нет» ни при каких обстоятельствах не превратится в «может быть».

– Значит, за Аллой тоже проследим. И стихи ее почитаем, – пожал плечами эльф.

А я сидела и жалела, что здесь-и-сейчас такое дурацкое. И что я в нем вообще оказалась. По отсиженной ноге бегали мурашки, какао закончилось, даже плед не спасал от липкой промозглости, которая заползала в окно… И на душе было мерзко-мерзко. Я терпеть не могу думать о людях плохо. Особенно о тех, которые мне нравятся. Но не сказать опергруппе о своих подозрениях было бы глупо. Поэтому я вздохнула и спросила:

– Ну что, перейдем к третьему подозреваемому? То есть подозреваемой?

– Что за подозреваемая? – деловито спросил гусь с такой интонацией, как будто заносил список неблагонадежных личностей в черную тетрадь смерти.

– Та, которая рассказала мне про само шоу, – ответила я. – Варвара. Из Москвы.

Тут я немножко умолчала о том, что познакомились мы только в поезде, случайно оказавшись на соседних местах. А может, и не случайно…

– Она особенно напирала на то, что сам отбор и конкурсы там для умных. А не в обычном стиле «два притопа – три прихлопа». В итоге я заинтересовалась. Может, это и совпадение. А может… – я пожала плечами. – Потом мы все время были рядом. Очень удобно для того, чтобы следить за мной. Правда, сама она не сумела бы украсть Джу, тут уже нужны сообщники. Во-первых, в момент выключения света точно стояла в другом месте. Впрочем, это и к Алле с Вадимом относится. А во-вторых, она страшно ее боится.

– Кто кого боится?

– Варвара боится Джу, – уточнила я. Почему-то мне не хотелось называть ее «Барби» во время обсуждения подозреваемых. Язык не поворачивался. – Прям аномально боится.

– Или она думает, что фамильяр может учуять дурные намерения, – сказал Сигизмунд.

– Хм, – это мне в голову раньше не приходило. Джу вроде ничего необычного не ощущала. Просто удивлялась и немного презирала. Ну, какой человек может бояться такого пушистого милаша? Только если он очень, очень трусливый. До смешного.

– Ты близко с ними общаешься? – спросила фея невинным тоном. – Достаточно близко для того, чтобы как-нибудь пойти вечером вместе выпить кофе с пироженкой? И не только кофе… Я бы помогла выбрать правильный напиток, который развязывает язык.

– С девочками – без проблем, – прикинула я. – Наверно, если следующий конкурс пройдет без неожиданностей, сумею зазвать их на бокал коктейля. А вот с Вадимом… Я не уверена, что он правильно меня поймет. Может, решит, что я пытаюсь таким образом подлизаться к миллионеру и нарушаю правила договора? Или… что он мне понравился?

А ведь и вправду понравился. Всего два дня не получилось толком пообщаться и узнать, как там поживает фикус Степан, а мне по этому поводу уже было то ли грустно, то ли досадно. Ай-ай-ай, Женя. Только не говори, что ты положила на него глаз.

– То есть свидания с другими людьми, кроме Александра, вам на время шоу запрещены?

– Да вроде нет. Надо перечитать документы, но я такого пункта не помню.

– Тогда ты ничего не теряешь, – хитренько улыбнулась фея. – Будем на связи. Я посоветую тебе нужное место и подскажу, что выбрать в барном меню. Сначала пообщаешься с девицами, а потом, если надо будет, и Мистера-все-о-всех-знаю привлечем к веселью.

Я улыбнулась. Подходящее прозвище для Вадима. И кажется, они с Сигизмундом понравились бы друг другу, если бы познакомились. Что-то в них было неуловимо общее. И не только в желании копаться в моем прошлом и моральном облике.

– Мы закончили с подозреваемыми? – зевнула Клара. – А то мы спать. Мало ли куда завтра с утра лететь придется.

– Еще среди организаторов есть Ангелина, – вспомнила я. – Все время злится и огрызается на меня. Но, по-моему, у нее такой характер, никто ей не нравится, никто ей не мил. А в остальном… вроде никого подозрительного.

– Ладно, – сказал Сигизмунд. – Начинаем слежку за Вадимом. И пусть кибердемоны почитают соцсети Аллы и Варвары. И давай, Евгения, завтра ты заручишься лично поддержкой какой-нибудь из сестер, не надеясь только на колокольчик. Хорошо?

– Угу, – ответила я. – Как только Игорь позвонит и место встречи назначает, сразу же напишу Зинчику. Надеюсь, нас повезут не в закрытый бункер, где вход только по пропускам.

– Тогда всем спасибо. – Сигизмунд поднялся и медленно, показательно размял лапы. – На сегодня расходимся.

Прощаясь с Карлосом и Кларой, я погладила перышки им на спине, а остальным степенно кивнула и ушла в кухню, прихрамывая. Ногу отсидеть – это вам не шутки. Две ноги отсидеть – не шутки вдвойне. Требовалось срочно доесть оставшиеся в пакете маршмеллоу и вытряхнуть из головы темные мысли. Чтобы и следа их там не осталось. Как минимум на грядущую ночь.

Глава 9,

в которой на шахматном поле танцуют королева и слон

Сны мне снились исключительно мягкие и пушистые. Потому что, если лежать, уткнувшись носом в бочок самой лучшей на свете кошки, по-другому и быть не может.

Игорь, в уже привычной манере, позвонил рано-рано, в семь ноль семь. Красота цифр на экране – единственное, что в этот момент примирило меня с необходимостью срочно просыпаться, связно думать и собираться на подвиги.

– Доброе утро, Евгения, – мило проворковал он. – Сегодня встречаемся на Сенатской пристани.

– А это где? – зевнула я и сладко потянулась.

– Напротив Медного всадника.

– А волны там пустынные?

– Боюсь, что нет. Вас будут ждать «Метеоры». Берите с собой куртку, чтобы по дороге не продуло.

– Ух ты! – Я не выдержала и восхитилась вслух. Все-таки лететь куда-то по волнам гораздо круче, чем ехать в автобусе. – А с остальной одеждой что?

– Что угодно. Все равно вам придется переодеваться. Потому что Александр приглашает вас на бал.

– Какого века?

– Что?

– Бал какого века? Мне же надо знать, какие танцы повторить, – не то чтоб я увлекалась историческими танцами, но почему б не показать доблесть там, где ее нет.

Игорь рассмеялся:

– Мне уже нравится ваш энтузиазм. К сожалению, не могу озвучить подробности, чтобы невольно не дать вам преимущества перед другими участницами. Вы, главное, не опаздывайте, а с остальным все будет отлично.

– Спасибо, – запоздало ответила я гудкам в трубке, снова зевнула во весь рот и пошла в ванную, а потом на кухню.

Когда я вошла туда, застала донельзя трогательную картину: Сигизмунд придвинул к Джу несколько мисочек – часть явно не из зоомагазина, а из старинной горки с фарфоровым сервизом – и что-то тихо намурлыкивал, уговаривая ее поесть. Джу, еще не отошедшая от вчерашнего и не нагулявшая аппетит, осторожно отворачивалась то от молочка, то от куриного паштета, то от заботливо ободранных с комнатного растения листьев. Но миски, повинуясь движениям Сигизмундовой лапы, не сдавались и окружали. Примерно как чайки, только миски.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Сигизмунд, ты что, бабушка, которая беспокоится о любимой внучке?

– Бабушка не бабушка… – фыркнул Сигизмунд. – Ты вот вчера поела, а кто-то не кормлен.

– Кто-то вполне себе взрослая кошка и может сама решить, голодна она или нет.

– Мяу! – просияла Джу, услышав слова поддержки. Обернулась ко мне, подрагивая усами, как будто от сдерживаемого смеха, и зажмурилась.

– Я вот уже видал, к чему ваша самостоятельность приводит, – сурово сказал Сигизмунд.

– Ой, только не экстраполируй, – огрызнулась я и потянула на себя дверь холодильника. Внутри было печально. Вишневый йогурт, банка кукурузы и пара яблок, которые явно знавали лучшие времена. Черт, из-за этих съемок, расследований и поездок по городу даже времени на магазин нет. Хорошо, что Инна оставила огромные запасы кошачьей еды. Хоть кто-то в этом доме не умрет с голоду. Ладно. Перехвачу круассан в какой-нибудь кофейне в центре. И даже не опоздаю на «Метеор», если в ближайшие десять минут выйду из дома.

– Джу, пойдешь сегодня со мной? – спросила я.

Сигизмунд издал такой звук, как будто к нему со спины подкрался душитель, поклоняющийся богине Кали, и начал медленно затягивать на горле петлю.

Джу посмотрела на него круглыми глазами.

Я посмотрела на него круглыми глазами.

Док из «Назад в будущее» посмотрел на него с плаката на стене круглыми глазами.

Сигизмунд откашлялся и прохрипел:

– Ты что, обалдела?

Вот ведь какой многогранный кот. Стоит проникнуться к нему теплыми чувствами, как обязательно скажет что-нибудь такое, что на голову не наденешь. Или устроит выгул белого пальто в лучах невидимых прожекторов.

– Пф! – сказала Джу, показательно отодвинула одну из мисок, выбралась из окружения и решительно ушла в коридор.

Я молча развела руками – мол, что, съел? – щелкнула кнопкой на электрочайнике и отправилась к себе в комнату, одеваться. В этот момент меня волновала лишь одна мысль: смогу ли я выпить горячего чая перед уходом или ледяной взгляд его великолепного котейшества окажется столь холодным, что вода замерзнет вместо того, чтобы вскипеть?..

В итоге Джу со мной не пошла. Но вовсе не потому, что Сигизмунд был против, а потому что сама не захотела. Вот это – веская причина. А возмущение кое-кого на букву «С» – пфф.

Сбегая по лестнице, я позвонила Зинчику.

– Бал, говоришь? – промурлыкала она сонным голосом. – И собираетесь на Сенатской пристани?

– Ага.

– Ставлю на то, что вас повезут в Петергоф. В Большой дворец, скорее всего.

– Что ставишь?

– Зелье очарования из весеннего цвета. В этом году оно мне прям удалось…

– Принято.

– Что с тебя?

– Сплету тебе туесок, который сам ягоды чует.

– Договорились! Звони, как скажут место назначения. Буду на низком старте.

– До самого Петергофа побежишь?

– На мотоцикле приеду.

– Вау!

Подбегая к метро, я весело помахала рукой Карлосу и Кларе – их присутствие в небе всего за несколько дней стало привычным и очень приятным. Ощущение того, что мы банда, мы на одной волне и поддержка с воздуха обеспечена, очень грело душу. Даже думать не хотелось о том, что бы было, если б Сигизмунд решил приставить ко мне каких-нибудь скучных и назидательных… ммм, пеликанов. Или альбатросов. Или воробьиных денди с девизом «Шуткам НЕТ!» Бррр.

В кои-то веки я не опоздала. Явилась за пять минут до отплытия со стаканчиком кофе, доедая булочку. Третью по счету. До булочек, кстати, была коврижка. Заряд утренней сладости привел меня в окончательно хорошее настроение, и сердце даже не екнуло, когда я подходила к эльфу и Бэмби. Ну, почти не екнуло.

У причала покачивались четыре «Метеора». Три одинаковых, блестящих на солнце свежей краской, сияющие металлическими деталями на палубах так, что глазам больно. Вдоль бортов тянулась надпись красивым шрифтом с виньетками: «Любовь на вылет». Четвертый же был не столь впечатляющим. Выглядел он как пыльная дворняжка, которая забрела на выставку породистых собак. Видавший виды, давно не крашенный, с мутными стеклами, и даже швартовочный канат был явно потертым и очень старым.

– Спорим, – спросила Алла, – что именно на нем поедет Иннокентий?

– Точно, – поддержала Барби.

– Почему? – Я правда не понимала.

– Потому что он будет снимать нас по дороге туда. А что нужно делать для того, чтобы самая грязная посудина не попала в кадр? Правильно, поставить именно на ней камеру!

– Главное, чтобы не особо командовал «посмотрите налево, посмотрите направо», – пробормотала я, натягивая куртку. К нам уже приближалась процессия с Игорем во главе. – Хочу по дороге любоваться видами, а не позировать.

– Не докричится, – усмехнулась Алла. – Не бойся. Тут без тебя найдется куча желающих позировать. Будут томно опираться на перила, романтически смотреть вдаль и думать о том, что чем чаще светишься на экране, тем больше шансов дожить до финала.

– Дожить до финала? – подозрительно спросила я.

– Вылет из шоу как маленькая смерть, – торжественно проговорил злой эльф и потянул нас к ближайшему «Метеору».

Организаторы шоу и операторы действительно оккупировали старую посудину. И, когда мы все загрузились, Игорь вооружился мегафоном и прогремел так, что вздрогнули не только мы, но и все прогуливающиеся рядом туристы:

– Мы едем в Петергоф!

Упс. Кому-то достанется туесок. Я достала телефон и стала писать Зинчику, слушая вполуха про красоту паркового комплекса и фонтаны, к которым нам нельзя будет подходить после того, как выдадут костюмы.

Но едва сообщение было отправлено, как Игорь завершил свою речь на торжественной ноте:

– Место действия – дворец Монплезир!

Упс. Не тот дворец. Похоже, что один-один. Зелье очарования в обмен на волшебную корзиночку.

Пока я писала Зинчику второе сообщение, «Метеоры» успели отойти от причала, медленно развернуться и полететь над водной гладью. Я с наслаждением закрыла глаза, чувствуя, как брызги целуют лицо. Виу! Мы плывем в Петергоф! Я буду танцевать на балу в настоящем замке! Чайки над моей головой весело кувыркались в воздухе, гоняясь друг за другом, солнце играло с облаками в пятнашки, и день обещал быть волшебным.

Как и предсказывала Алла, Иннокентий метался туда-сюда вдоль борта своего кораблика, раздавал указания операторам и, казалось, успевал заснять все и вся. Изредка он хватал мегафон и громко просил всех принять изящные позы, но в целом это совсем не портило настроения.

Алла стояла, закрыв глаза и раскинув руки, как будто пыталась обнять встречный ветер. По-русалочьи длинные волосы красиво развевались по воздуху, и, думаю, Иннокентий наконец сумел снять идеальные кадры. Без злого лица.

Барби смотрела на воду и о чем-то думала. Потом тронула меня за локоть:

– Как думаешь, небось Александр на машине туда приедет?

– Если только Иннокентий тайком не пронес его в мешке на борт заранее и не погрузил в трюм.

– Жаль, – она повела плечами. – Знаешь, странно, я ж давно в этом бизнесе и знаю, как что делается, а все равно жаль… Нам же к миллионеру толком подойти не дают. Ни познакомиться, ни узнать его получше. Я даже не говорю о чувствах… да просто перекинуться парой слов бы… А в итоге для зрителей это будет выглядеть совсем по-другому. Все смонтируют так, что на экране будет и романтика, и томные взгляды, и волнение… Только кого волнует, что чувств за ними нет?

– Ага, – кивнула Алла, не открывая глаз. – Любовь-то где?

– В сценарии, – ответила я. – Только нам его почитать не дадут.

– А хотелось бы. Заранее бы знали, кто назначен главной героиней, кто ее подругой, а кто жертвой.

Я повернула голову к Алле и посмотрела на ее профиль, сложенный из острых углов, будто вырезанный из белой бумаги. Хотелось бы знать, шутит она или серьезно.

А Барби вздохнула и разжала кулак, отпуская в полет маленькую фиолетовую звездочку.

– Что это?

– Счастливый цветочек. Сирень. Думаю… пусть нам повезет.

Сирень и вода. Семь мостов. Меня настигло острое чувство дежавю, и наш «Метеор» мягко подпрыгнул на волне и пошел широкой дугой, взрезая носом белые барашки пены. А впереди, на горизонте, светилась под брюхом серой тучи огромная радуга.

Говорим «Петергоф» – подразумеваем фонтаны, говорим «фонтаны» – подразумеваем Петергоф. Так вот. Первое, что нам сказали, когда мы перебрались с «Метеоров» на твердую землю, – это «ни в коем случае к фонтанам не подходить!»

Я даже удивилась, что никто громко не возмутился.

– А для тех, кто собирается нарушить запрет, – желчно добавила Ангелина, глядя почему-то именно на меня, – у меня напоминание: загляните в свой договор и убедитесь, что порча казенного имущества облагается штрафом.

Ааа! Вот реально, так и сказала. Порча казенного имущества.

– Такое впечатление, – сказала Алла, вроде как ни к кому не обращаясь, но так звонко, что услышали все, – что мы беспризорницы, которых по капризу великого князя привезли с городских улиц на летнюю дачу. А прислуга перепугалась, что мы сейчас все розы повыдергаем и фонтанчики питьевые засорим, вот и бесится.

– Не, вы реально боитесь? – поддержала я. – Что мы сломаем фонтаны, которые стоят уже многие десятилетия под напором тысяч туристов?

– Не фонтаны, – закатила глаза Ангелина. – Не фонтаны.

И молча повела нас к Монплезиру. Выглядела она при этом как утка-чайлдфри, на шею которой повесили всех утят, а утята ведут себя как хотят. Вместо того, чтобы послушно вышагивать следом и чинно покрякивать. Поэтому, заходя во дворец, я не могла не сказать:

– Кря-кря!

Сделала всего несколько шагов и застыла, улыбаясь. Этот маленький дворец был словно соткан из света и морского ветра. Панорамные окна выходили на залив, и синяя даль отражалась во всех зеркалах, начищенных канделябрах и лакированных портретах. Пол был выложен черно-белой шахматной плиткой, и мне тут же захотелось то ли прыгать по квадратикам на одной ноге, играя в классики, то ли ходить конем. Или слоном. Да кем угодно. Потому что дворец был живым, настоящим и будто сразу переносил своих гостей в сказочные, уютные, нездешние времена. Я даже не сразу поняла почему…

– Обалдеть, какие у них связи, – проговорила Алла.

– Ммм?

– Все таблички и музейные шнуры убраны.

– Даа, – Барби глядела по сторонам, приоткрыв рот от восхищения. – Или у них очень много денег.

– Так миллионер же, – улыбнулась я.

Действительно, без музейных работников-церберов, без расставленных в углах залов стульев, без канатов, запрещающих табличек и аудиогидов дворец оказался уютным, теплым, солнечным… каким-то донельзя настоящим. Я даже на миг забыла, что это все реалити-шоу и понарошку. Но мне быстро напомнили.

Ангелина вышла в центр зала и прокричала:

– Подходите по одной, тяните жребий! Потом по галерее направо, там несколько комнат выделили под гримерные. Вас переоденут и уложат волосы.

Да, последнее точно не помешало бы после поездки на «Метеоре». Особенно если половину дороги вы на носу судна играли в постмодернистское переосмысление «Титаника». Самым трудным оказалось держать серьезное лицо, когда в него фигачит ветер, а ты такая в роли Леонардо ди Каприо, но не того, который юн и прекрасен, а того, который убил медведя за «Оскар» и теперь как бы с этим медведем в обнимку стоит. Короче, ржали мы так, что чуть не свалились за борт.

Жребий прятался в записках, записки – в печеньке с предсказанием, а печеньки – в громадной черной шляпе. Наверняка распределяющей.

– Скажите, – шепнула я шляпе, доверительно взяв ее за обвисшие поля. – Неужели в Хогвартсе так мало платят, что приходится брать халтурку внутрь себя?

– Очередь не задерживайте, пожалуйста, – прошипела Ангелина, и я решила, что они со шляпой в доле, получили тут откат, обстряпали выгодное дельце и теперь боятся, что их раскроют. Пфф. Как будто у меня других дел мало.

Я разломала свое печенье, развернула бумажку и увидела: «Англия, 1870». Если бы я получше разбиралась в истории моды, то уже в этот момент ощутила бы непреодолимое желание сбежать к фонтанам, покинув бал до его начала. А так я доверчиво пошла в руки костюмеров, еще не зная о своей тяжкой участи.

– Ух ты! – восхитилась Барби. – Какой у тебя бант на попе! Даже стыдно как-то называть его просто «бант». Бантище в квадрате!

– Да и попу эту хочется как-то поторжественнее обозначить… – присоединилась Алла. – Сколько там слоев драпировки? Три? Четыре?

– Ха, – лаконично ответила я. Потому что длинными предложениями говорить не хотелось.

Корсет был затянут настолько туго, что и дышать-то получалось через раз. Не то что вести содержательные разговоры. Из-за турнюра сзади я не чувствовала собственных габаритов и уже снесла на пол кисточки для макияжа (в гримерной), скатерть (со столика в коридоре) и чуть не свалила картину (со стены в зале). Трех приключений – в буквальном смысле приключений на свою попу – мне хватило, чтобы понять: надо держаться в центре комнаты и ни в коем случае не подходить к мебели и стенам. Иначе уроню какую-нибудь казенную вазу и получу такой штраф, что придется точно выигрывать, окольцовывать Александра и получать доступ к его деньгам. А то своих явно не хватит.

Еще веселья добавляли длинные перчатки выше локтей на мелких жемчужных пуговках. Их постоянно хотелось стянуть, бесила невозможность прикоснуться голыми подушечками пальцев к перилам на террасе, к спинке стула, к руке подруги, да хотя бы к подолу самого платья! Оно было, безусловно, красиво. Молочно-золотистого цвета, из плотной шелковистой ткани, с роскошными кружевами и драпировками сзади. А кудри уложили так ловко, потратив несколько десятков шпилек и полбаллончика лака, что из зеркал теперь на меня глядела не озорная растрепанная девица, а настоящая викторианская красавица. Даже волосы будто потемнели и стали не рыжие, а каштаново-красные, донельзя благородного цвета. Но, несмотря на всю эту красоту и волшебное преображение, я просто задыхалась в футляре из ткани, тщательно упакованная и затянутая с ног до головы, отрезанная от обычного восприятия мира. Как же хорошо, что я живу сейчас, а не тогда!

Алле и Барби повезло больше.

Эльф щеголял в темно-зеленом суконном платье тринадцатого века. Очень длинные рукава и шлейф подметали пол, но больше никаких неудобств у Аллы не было. Причем этот костюм ей удивительно шел. Если я толком не узнавала себя в зеркале, то она, казалось, так вот и ходила всю жизнь… просто мы раньше не замечали. И еще очень, очень не хватало острых ушей!

А Барби досталось «Чикаго, 1920» и переливающееся блестками золотисто-черное платье по колено. На голове – ленточка с пером, на подоле – позвякивающая бахрома из бусин, в руках – сигарета с длинным мундштуком. Ау, Голливуд, я уже иду тебя покорять! А еще длинные бусы в несколько рядов и чулки в сеточку. Идеальный образ для мюзикла.

– Мы оба держались за пистолет[4], – промурлыкала Барби в такт моим мыслям, и я до ужаса отчетливо поняла, насколько сильно не хочу, чтобы кто-нибудь – или она, или Алла – играл против меня. Это было бы настолько несправедливо и обидно, что…

– Охх, – перебила Барби мои дурацкие мысли, поднимая глаза.

Я оглянулась и увидела, как в зал, наполненный красавицами из разных эпох и стран, торжественно заходят кавалеры. Все они были одеты по моде девятнадцатого века: бархатные и шелковые жилеты с вышивкой, узкие сюртуки и шейные платки, заколотые роскошными брошами, прямые темные брюки и остроносые блестящие туфли…

– Нечестно, – прошептала Алла. – Почему они схалтурили? Не все века представлены! Я бы поглядела на господ в модных гульфиках или пышных шароварах.

Но господа схитрили не только в этом. Все они были в черных бархатных масках, закрывающих половину лица. И понять, где тут у нас миллионер, не было решительно никакой возможности. Разве что по голосу…

– Внимание-внимание! – В центр зала вышел блондин в маске, интонациями подозрительно напоминающий Игоря. – Сейчас будет играть музыка… Танцы разных эпох и стилей. Если вы готовы танцевать и хотите, чтобы вас пригласили, то остаетесь стоять ближе к центру. Если хотите отдохнуть или не знаете танца, отходите, пожалуйста, поближе к стене. Видите, очень простые правила!

Очень, очень простые. С моим решением держаться от стен подальше я, похоже, буду плясать весь день напролет совсем без отдыха и возможности перевести дух. В корсете, угу. Осталось только понять, как это делать с такой огромной жо… то есть турнюром.

И тут откуда-то из-под потолка полилась музыка. Первые аккорды венского вальса. Действительно, с какой еще мелодии начинать настоящий бал?

Алла быстро подобрала подол и отступила к стене, Барби подхватил и закружил один из одинаковых красавчиков, а в мою попу разом врезались две пары танцующих.

– Извините!

– Ах, это вы извините!

Идеальное начало бала, правда?

И пока я решала, что делать по этому поводу – ржать или возмущаться, – из-за плеча раздался бархатный мужской голос:

– Леди, позвольте вас пригласить?

Я обернулась и сделала книксен, пряча улыбку. Кавалер тоже поклонился, прижав руку к груди, потом бережно положил ладонь мне на талию и то ли проговорил, то ли пропел:

– Раз-два-три…

И мы закружились. Раз-два-три, раз-два-три, раз… Когда мы закончили первый круг по залу, я поняла, что даже корсет не способен испортить этот танец. Потому что казалось: еще шаг, и я просто взлечу над полом, настолько уверенно, твердо и нежно меня вели. Не нужно было задумываться о том, как бы не запутаться в юбках, как бы не наступить на ногу партнеру, как бы не задеть других танцующих. Кавалер каким-то шестым чувством угадывал траекторию движения, и я чувствовала себя цветком, который сорвался со стебля и закружился в пляске с ветром, не думая ни о чем. Раз-два-три, раз-два-три…

Музыка раскачивала нас на волнах, и не было ни пола, ни потолка, лишь панорамные окна, за которыми блестело море и синело небо, а ветер-озорник ворвался в бальный зал и поднял живые шахматные фигуры над доской. Раз-два-три… Хотелось закрыть глаза и целиком отдаться движению, забыть о том, где я, забыть обо всех опасностях и проблемах, стать частью музыки, поймать свою волшебную ноту и держать, не отпуская…

Дзонн. Я обернулась. От сквозняка хлопнула створка окна, и стекла задрожали. И там, снаружи, промелькнул крылатый силуэт. Что это? Чайка?

Стоп. Я тряхнула головой. Это было похоже на дурман, на морок, на сон. Пусть даже прекрасный, но должен же кто-то следить за ситуацией? Оперштаб Сигизмунда точно поддержал бы меня в этой мысли. К тому же я вроде как во дворце на официальном приеме, а значит, должна соблюдать правила приличия и вести светские беседы, а не уплывать мыслями в далекие края, оставив танцующее тело под ответственность неизвестного… хотя кому я вру, вполне себе известного кавалера.

– Вы прекрасно танцуете, – улыбнулась я.

– Не более прекрасно, чем вы.

– Как там поживает Степан?

– Кто-о-о?

– Степан же. Фикус. Я представляла вас друг другу, помните?

Вадим тихонько рассмеялся:

– Меня настолько легко узнать по голосу?

– Меня настолько легко узнать в этом платье?

– Вас легко было бы узнать даже в костюме мумии.

– Да? И почему же?

– По глазам. – Вадим прикусил губу, как будто хотел рассмеяться, но в последний момент запретил себе это делать. – У вас там черти водятся.

– У вас тоже, – ляпнула я, не подумав. Что-то я разоткровенничалась про этих самых чертей.

– Неужели это так заметно? – озабоченно спросил Вадим.

Я кивнула и мило улыбнулась. Не брать же теперь свои слова обратно.

– Что касается Степана, то он неплохо проводит время на подоконнике у меня в гостиной. Кстати, все еще охраняет ваши туфли. Просил у вас спросить, как и когда вы желаете их забрать?

– Вадим, – сказала я, останавливаясь. Танец закончился, и мы застыли посреди зала, но он все еще продолжал обнимать меня, не отпуская. – Вы же прекрасно знаете адрес, по которому я остановилась. Я же заполняла анкеты. Поэтому туфли можно отправить курьером.

– Степан не доверяет курьерам, – лицо юриста было показательно серьезным. – Он просил меня передать вам обувь из рук в руки. И также интересовался, будете ли вы забирать и его персону тоже… Он немного соскучился, хотя я его и развлекаю дни… и ночи напролет.

Пару секунд я честно пыталась представить себе, как именно можно развлекать фикус. И чем разнятся ночные и дневные развлечения.

– Не боитесь его разбаловать?

– Думаю, что уж с зарвавшимся фикусом смогу справиться. Если понадобится.

– Это внушает надежду, – ответила я. – А про туфли… Я подумаю, хорошо? И в конце бала скажу. У нас же получится еще потанцевать?

– Конечно, – он поднес мои пальцы к губам и… поцеловал. Наверно, в этих обстоятельствах, во дворце-декорации, под прицелами камер, в рамках костюмированного шоу это выглядело логичным. Но меня почему-то словно током ударило. Запястье вмиг заледенело, а пальцы закололо иголочками, как будто на руку упали капли жидкого азота. Одновременно холодно и горячо. И… да что ж это такое, а? Я почувствовала, что краснею.

Наверно, тоже в рамках шоу.

Первый выход в свет, первый танец, первый… ну ладно, просто представим, что это первый поцелуй в моей жизни.

– Тогда последний танец за мной, – улыбнулся Вадим, поклонился и скользнул куда-то в сторону. А я осталась стоять на месте, с трудом вспоминая свое имя, сегодняшнее число и что я, собственно, тут делаю.

Пока я искала себя во времени и пространстве, человек-с-голосом-Игоря снова вышел на середину зала, громко хлопнул в ладоши и торжественно объявил:

– Контрданс!

И не успела я глазом моргнуть, как передо мной появился кавалер – на этот раз вроде как незнакомый, и поклонился. На самом деле с контрдансом мне повезло: в текущем состоянии, пока не рассеялось волшебство вальса, я не была готова к быстрым движениям, сложным фигурам или объятиям какого-то незнакомого мужчины. А тут знай зеркаль движения партнера, подметай юбкой пол да замирай в красивых позах.

– Жень! – шепнули мне слева, я повернула голову и обнаружила Аллу. – На следующий танец… – Тут мы отступили друг от друга, покрутились на месте и снова приблизились на расстояние шепота: – …Давай отойдем к стене.

– Почему?

– Дело есть. К тому же мы его точно не станцуем.

– Почему?

– Из-за шлейфов. – И Алла подмигнула мне так заговорщически, что я невольно засмотрелась на нее, скептически хмыкнула и врезалась в партнера. Не сильно и плечом, но все равно нелепо. Так. Надо срочно понять, что за критерии в сегодняшнем конкурсе. Если дальше пройдут все те, кто хотя бы по десять раз наступил кому-то на ногу или приложился пятой точкой к ничего не подозревающим соседним танцорам, то у меня неплохие шансы на выигрыш. Жаль только, если все будет наоборот.

Когда контрданс закончился, я вежливо улыбнулась кавалеру и тут же шагнула к Алле:

– Отступаем к стене?

– Ага.

– Только присмотришь за моей… моим бантом? Чтоб я его не помяла.

– Угу-угу, – рассмеялась Алла. – Буду следить за правильной парковкой.

И едва мы отступили, как снова зазвенел голос Игоря:

– А теперь… тектоник!

– Откуда ты знала? – тихонько спросила я Аллу, глядя, как все девушки, которым достались длинные платья или слишком высокие каблуки, поспешно отходят к стенам. Зато наша Барби, видимо, была на нужной волне и начала двигаться еще до того, как зазвучала музыка.

– Пока вы кружились в вальсе, я отошла носик припудрить. А возвращалась специально мимо оркестра. Вооон он… – Алла показала в сторону ниши, в которой расположились музыканты.

Ух ты! Я их даже сразу и не заметила. Или вальс начинали играть не они? Или мое внимание настолько было занято другими вещами и не только вещами, что целый ансамбль – пусть даже маленький – ухитрился попасть в «слепое пятно»?

Алла тем временем продолжала:

– Я к ним на пюпитр заглянула. Изобразила, будто на подол наступила, и меня повело.

– И что там?

Алла пожала плечами:

– Пришлось запомнить весь список.

– Ну ты даешь!

– Он не длинный. Потом будет павана, за ней маорийская хака, линди-хоп, конга, ча-ча-ча и последним – танго. И это плохо.

– Ты не любишь танго?

– Я не люблю, когда нет свободы маневра, – поморщилась Алла. – А ее, по сути, нет. Танцев слишком мало. К тому же дальше я прошла мимо одного из кавалеров, который вроде как скучал в углу. Скучал он там с листочком бумаги. Зорким орлиным взором следил за танцующими и ставил закорючки рядом со списком фамилий.

– То есть нас оценивает не только миллионер?

– Да может, его тут и вовсе нет. Может, он к пляскам равнодушен. Или стесняется.

– Если танцев мало… то преимущество у тех, кто знаком с ними всеми и не будет подпирать стену?

– А еще у тех, кто вытянул жребий с плюс-минус современными костюмами.

– Думаешь, Ангелина жульничала? Но как? – Я прищурилась, вспоминая процесс жеребьевки.

– Вполне могла. Что мешает сделать в шляпе два отделения, и перегородку между ними двигать туда-сюда в зависимости от того, кто подошел тянуть печеньку?

– Ничего не мешает, – проговорила я, рассеянно посмотрела по сторонам и тут чуть в голос не рассмеялась. Недовольно бурча в сторону участниц и операторов, пихая их локтями, вдоль стены к нам двигалась классическая уборщица из анекдотов. Та самая, в синем халате, со шваброй наперевес и неповторимым выражением лица «Топчут тут, топчут, а ты за ними подтирай!» И почему-то Иннокентий не вопил: «Идите прочь, нечего кадр портить!» Почему-то. Угу. Мастерство отведения глаз в деле.

Я улыбнулась и из-за спины показала «уборщице» большой палец.

Зинчик вышла на позицию, и бал сразу же стал куда приятнее, чем минуту назад.

Я невзначай, как будто внимательно разглядывая танцующих, отошла в сторону от Аллы. Наклонилась и принялась искать среди оборок и кружев атласный бантик на туфле, который наверняка развязался и требовал внимания. Приблизившись ко мне, «уборщица» нагнулась и принялась елозить шваброй по полу.

– Как успехи? – шепнула она. – За первым танцем наблюдали чайки, я только ко второму успела… Классная у вашего миллионера охрана, вот что.

– Нормально, – ответила я, развязывая найденный бантик. Ибо чтобы завязать что-нибудь ненужное, нужно сначала развязать что-нибудь ненужное.

– И у нас… не то чтоб нормально, но штатно, – Зинчик хихикнула. – Толстая чайка поймала и сожрала слишком большую рыбу, и теперь ее тошнит. Сидит такая гордая там снаружи, под террасой, держится крыльями за пузо и, по-моему, икает.

Вот уж у кого сегодняшний бал задался. Молодец, Карлос, не терял время зря.

– Слушай… – сказала я. – Понимаю, это не входит в программу наблюдения и защиты, но…

– Чую, что ты затеваешь шалость, – улыбнулась Зинчик. – Давай, валяй.

– Не то чтоб шалость… Короче. Там по углам стоят чуваки. С листочками бумаги. Они нас оценивают. Ты можешь у кого-нибудь из них этот листок утащить?

– То есть вам не сказали, как победить в конкурсе?

– Нет, шляпа выдала нам платья и бросила с лодки прямо в стремнину горной реки. Кто выплывет, тот молодец.

– Сурово, – фыркнула Зинчик. – Ну, тогда я на дело. Если что, встречаемся здесь же. Кстати, отличная жо… бант на попе, короче, просто огонь.

– А шваброй? – воинственно спросила я.

– А тряпкой? – возмущенно ответила Зинчик, воинственно засопела, стерла с лица улыбку и отправилась искать жертву, чтобы дерзко ее ограбить и завладеть списком с тайными правилами танцевального тура.

Тем временем электронная музыка стихла, мы с Аллой синхронно вздохнули, подобрали юбки и отправились танцевать павану прежде, чем ее объявили.

Не знаю танца скучнее, правда. Наверно, его придумали жестокие люди вроде тех, которые изобрели очереди, фразу «Вы же никуда не спешите?» и крылатое выражение «Терпение – высшая добродетель». Ме-е-едленно, медленно, как беременные улитки, мы делали шаг в сторону, два в другую, ручками – эть! Постояли, разглядывая потолок, пол, окна, стены по десятому разу. И снова – эть! Все это под заунывную музыку, навевающую сон. Особенно на того, кто полночи провел на балконе за совещанием. Я пыталась наблюдать, как там дела у Зинчика, но ее нигде не было видно. Вот что значит: грамотно отвела глаза. Даже на меня подействовало.

Когда я уже думала, что сейчас засну в позе ветвистого дерева, распахнувшего объятия навстречу солнцу, павана наконец закончилась. Зинчик так и не появилась, вдоль окна снаружи деловито прохаживалась Клара, посылая мне бодрые взгляды «все под контролем», подпирать стенку решительно не хотелось, поэтому я спросила Аллу:

– Слушай, про следующий танец… А как эта самая хака танцуется?

– Очень просто! Топаем, хлопаем, прыгаем и корчим гримасы.

– Прыгаем… – повторила я. – Угу.

Попыталась сделать глубокий вдох и скептически посмотрела на свои юбки.

– Не дрейфь! – пихнула меня в бок Алла. – У меня тоже шлейф.

– Я не дрейфлю… не дрейфю… короче, не это самое. Просто хочу дожить до последнего танца, не задохнувшись.

– Похвальное желание, – кивнула Алла. – Тогда прыгай на пару сантиметров пониже. Береги дыхание.

Вот ведь какая заботливая!

В итоге я прыгала на пару сантиметров ниже, но все равно чувствовала себя стреноженным стрекозлом. Бедные девочки в кринолинах. Бедное казенное имущество. Бедная Ангелина. Мы сталкивались, наступали друг другу на юбки, смеялись от души, раскраснелись и провалились в детство с головой. Ну, по крайней мере, я. Хоровод с характерной безуминкой – то, что надо, чтобы отвлечься от серьезных взрослых проблем. Я их, кстати, не просила к себе являться. Сами пришли. Вот пусть сами себя и расхлебывают, а я еще немного попрыгаю!

После того как Игорь – который вспотел, умаялся, плюнул на конспирацию и снял маску еще во время дикой маорийской хаки, – объявил следующий танец, мы с Аллой снова отступили к стене. Американские танцы середины двадцатого века – это вам не хухры-мухры, с турнюром их хорошо не станцуешь, а плохо… без надежного кавалера тоже вряд ли получится. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня уронили в процессе акробатического элемента. Может, если бы Вадим предложил… Но его что-то не было видно.

Зато я наконец увидела Барби. Не пропустив пока ни одного танца, наш олененок Бэмби, казалось, совсем не устал. Наоборот, в ожидании, когда заиграет музыка, он нетерпеливо бил копытцем по полу… то есть каблуком по паркету. Волосы у Барби чуть растрепались, на щеках расцвел румянец, и она улыбалась во весь рот. Музыканты что-то там настраивали в своем углу, флейта сдавленно попискивала, счастливицы в коротких платьях готовились утереть нос всем остальным… И тут к Барби подкрался очередной кавалер, обхватил ее за талию и закружил на месте, не дожидаясь первого такта.

Она откинула голову назад и от души рассмеялась. Взяла его за руку, остановилась, посмотрела на секунду в глаза… И тут их догнала музыка. А мы с Аллой – впрочем, не только мы – наблюдали, раскрыв рты, за танцем, который мог бы случиться где-нибудь на международном фестивале. Ну, уж точно не на любительском балу, где мужчины танцевали «для массовки», а девушки – чтобы приглянуться какому-то там миллионеру.

Начинали Барби и ее партнер как на вечеринке в честь выпускного в старших классах. Весело, задорно, чуть неуверенно, изучая движения и манеры друг друга. Разошлись, сошлись, поменялись местами, хлопнули в ладоши, снова разлетелись на длину рук. И ноги ни на секунду не замирали на месте. Стук каблуков о пол, покачивания колен, движения бедрами… нет-нет, в длинном платье это было бы совсем бессмысленно! Я закусила губу. Чем дальше я смотрела на Барби, тем больше жалела, что на мне корсет и дурацкий турнюр, а не что-то по моде двадцатого века.

Тем временем Барби с кавалером успели изучить друг друга, поймать ритм, поверить в то, что возможно все, и танец не то чтобы перестал быть томным. Он просто перестал быть танцем, превратившись в каскад поддержек и акробатических элементов, в какой-то донельзя горячий диалог двух людей, влюбленных в музыку и веселье; а еще все в зале узнали, какого цвета у нашей подруги нижнее белье.

Бордовое.

И бантики на резинках чулок – в цвет.

Играла мелодия Гленна Миллера, дворец под Петербургом на мгновение превратился в данс-холл, башмаки и туфельки выстукивали ритм, Барби почти не касалась пола. Она держалась за кавалера кончиками пальцев, улыбкой, взглядом, и связь эта не прерывалась, даже когда она взлетала в воздух и крутилась. Если бы это был мультик или фантастический фильм, надо было бы обязательно добавить искры, разлетающиеся от нее во все стороны. И как только такая искра попадала на человека, он тоже начинал улыбаться, не в силах противостоять радости и свету.

Ярко и весело, весело и ярко, раз-два-три-четыре…

Уфф.

Последняя нота еще звенела в воздухе, а они уже остановились, тяжело дыша. Высокий красавец взял ладонь Барби и прижал к губам, а она вдруг засмущалась и осторожно забрала руку, улыбнулась на прощание и скользнула в сторону. К нам.

– Ну ты даешь! – сказали мы хором с Аллой.

Барби с трудом переводила дыхание, ее идеальная прическа наконец-то стала растрепанной, а в глазах все еще отражались пятидесятые и линди-хоп.

– Да? – спросила он, отдышавшись. – Не слишком… глупо это выглядело?

– Ты чего. Это выглядело круто.

– Надеюсь, – она медленно выдохнула и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. – Знаете. Кажется. То есть совсем не точно. Но может быть. Это был он.

– Кто «он»?

– Александр.

– Думаешь, наш миллионер – это по совместительству звезда линди-хопа? – недоверчиво протянула Алла. – Уж слишком хорошо он танцевал.

– Или кто-то очень похожий на него… – Барби мечтательно прикрыла глаза. – Девочки, как он двигается…

– Так-так-так, – Алла погрозила ей пальцем. – Кто там утверждал, что не верит в сказки? А теперь краснеет, бледнеет и трепетно вздыхает? Сохраняй холодную голову, эй!

– Эй! – эхом вскрикнула я, когда меня пихнули сзади. Обернулась и обнаружила взволнованного Зинчика, который еле слышно прошипел:

– А ну пошла танцевать! Потом объясню!

И я пошла.

Сначала пошла, а потом лихорадочно завспоминала, что там у нас дальше? Конга? Мамочки, а я ее вообще танцевать-то умею?

Все, что я помнила о конге, это была цитата из ужасно смешной книги Джеральда Даррелла про гончих Бафута. «Раз-два-три, брык!» – вот оно, все богатство моих знаний о предстоящем веселье.

Как и следовало ожидать, в результате были пострадавшие. Один пострадавший. Несчастный турнюр. Я даже немного удивилась, что он решил отваливаться на второй минуте конги, а не на первой. Потому что не рассчитано чопорное английское платье конца девятнадцатого века на то, что в нем будут носиться по кругу, на каждый четвертый шаг подпрыгивая и брыкаясь то одной ногой, то другой. Это было даже круче хаки, потому что незнание танцевальных па я решила компенсировать энтузиазмом.

Ну что. Компенсировала. И срочно отступила в угол. А то что это такое: вроде приличная леди, а у нее попа отваливается. Непорядок!

В итоге, давясь от смеха, Алла и Барби пытались что-то там у меня сзади поправить, приколоть и вернуть на место, а я стояла и делала вид, что все нормально. Чтобы не привлекать внимание Ангелины, если она вдруг решит проверить, как проводят время участницы шоу.

– Почти, почти! – пыхтела Барби. – Я его просунула. Ал, как его там зацепить?

– Блин, неровно встал. – Алла резко выдохнула и стукнула кулаком по турнюру. Из-за этого специальная накладка на попу снова выпала из-под юбки. – Жень, ты же переживешь, если придется остаток вечера провести с перекошенной жо…

– Не переживу, – отрезала я. – Если я пойду танцевать танго в таком виде, то бал превратится в комедийное шоу. А потом на это будут смотреть тысячи зрителей и показывать пальцем.

– Тогда стой в углу.

– Вот уж нет! Давайте еще попробуем…

– Тебе-то легко, – сказала Барби. – Стоять и переживать за результат – самая приятная часть починки, конечно.

– Зато самая нервная, – насупилась я. – Пожа-а-алуйста…

– Булавок не хватает.

– Щас найду! – Я как раз увидела, что к нам снова движется вдоль стены Зинчик, и шагнула ей навстречу:

– Извините, у вас булавки не найдется? – и добавила чуть слышным шепотом: – Заговоренной.

– Возьмите, конечно, милочка. – Зинчик пошарила в кармане и извлекла обычную, на первый взгляд хлипкую булавочку. На самом деле на нее можно было пришпилить целый мешок с картошкой, и тот удержался бы. Что уж говорить о какой-то подушечке…

– Спасибо!

– Не за что! – И почти беззвучно: – Больше можешь не танцевать, если не хочешь.

– А если хочу?

– Тогда танцуй, – и подмигнула.

Через несколько секунд турнюр волшебным образом встал на место, Барби ускакала плясать ча-ча-ча и утащила за собой Аллу, а я отправилась по залу искать розу. Потому что как еще танцевать танго, если не с розой в зубах! И нашла, между прочим. В процессе добычи цветка я коварно разорила целую художественную композицию из палочек, веточек, папиросной бумаги и растений. Роза была синяя, искусственная и очень ненатуральная, но никакой другой все равно не было, так что я смирилась.

– Девочки-девочки, – вдруг незнамо откуда выскочил Иннокентий сразу после окончания ча-ча-ча и принялся сгонять нас в центр зала. – Таа-а-ак, ты сюда, а ты сюда, ты, с розой, чуть-чуть влево, дай я тебя немного подвину, отлично! Ты в первый ряд, а ты присядь… Все? Теперь глядите вон туда, мы делаем фотосъемку для рекламных материалов!

Логично. Повседневная одежда и повседневная одежда с фартучками – это не так хорошо для рекламных материалов, как платья разных эпох.

Фотоаппараты все щелкали и щелкали, а я вдруг поняла, что хорошее настроение куда-то уходит. Утекает сквозь пальцы, испаряется… Я внезапно ощутила, насколько сильно устала. Заболела щиколотка на ноге, в ушах зазвенело, воздуха стало не хватать совсем. Может, ну его к черту, это танго?

Но пока я колебалась, Вадим оказался совсем близко – как обычно, подкрался сзади беззвучно и незаметно – и приобнял меня за талию.

– Вы обещали мне танец, прекрасная леди.

– Да… – я замялась. Мысли почему-то стали медленные и неповоротливые, не хотелось ни шутить, ни острить в ответ. Но я все равно попыталась. – Однако у меня уже есть кавалер.

И подняла руку с розой.

В ответ Вадим ответил:

– У каждого свои недостатки!

Взял цветок в зубы, улыбнулся мне, и мы начали танцевать.

Небо и земля. Если сравнивать первый танец с последним, то они были как небо и земля. Если раньше я парила, то теперь каждый шаг давался так тяжело, будто земное притяжение увеличилось как минимум вдвое.

Вадим что-то сказал, я рассеянно кивнула в ответ… Быстрей бы этот бал уже закончился. Даже не стала перехватывать розу, хотя всего пять минут назад это казалось смешной идеей.

Вадим нежно провел рукой у меня по спине.

Потом спросил:

– Совсем вас корсет утомил, да?

Я молча кивнула. В голове зазвенело, потом раздался тихий щелчок, будто где-то лопнула тонкая струна.

– А как насчет фикуса и…

– Не решила пока, – я и вправду не додумалась пока до правильного ответа на вопрос. А неправильный давать не хотелось. – Давайте я вам… позвоню, например?

– Давайте, – согласился он. – Пришлю вам свой телефон. А пока, может, вас проводить в гримерную? Все равно это последний танец… Скоро все уже пойдут переодеваться.

– Да. Спасибо.

И мы пошли в сторону выхода из зала.

Но не дошли. В дверях на нас налетела Зинчик, будто бы случайно вылила под ноги ведро воды, уронила швабру, зазвенела ведром и отчаянно запричитала:

– Простите-извините! Ходят тут, ходят, простите-извините, что ж вы под ноги лезете, девушка, а ну сюда, в сторону, в сторону, кому говорю! – и, крепко вцепившись в запястье, оттащила меня от Вадима. Он обалдел от такого напора, даже розу чуть не выронил, а Зинчик посмотрела на нее и зашлась в вопле:

– Так это вы ее сперли? А на вид приличный человек, ай-ай! Нет, вы посмотрите на него! Вы зачем букет разорили?

Я стояла, ничего не соображала, Зинчик воинственно наступала на Вадима, одновременно делая мне знаки: «Уйди! Исчезни отсюда!»

И я послушно исчезла. В гримерку. Костюмерши наконец вытряхнули меня из платья, и – о, какое счастье дышать полной грудью! – я прямиком очутилась в нирване. Здравствуйте, летняя юбка и футболка. Знаете ли вы, как я вас люблю? А достав из ячейки для хранения свои вещи, я присела на диванчик, включила телефон и обнаружила визитку с незнакомого номера – видимо, от юриста – и сообщение от Зинчика. Написанное капслоком.

«НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ К НЕМУ!» – гласило сообщение.

Звяк.

«ПОТОМ ОБЪЯСНЮ».

Звяк.

«И вообще, выходи. Поедешь со мной».

Эй, а как же еще одно морское путешествие?

Я попыталась встать с диванчика, но ноги подкосились, и я тут же рухнула обратно. Ладно. Тут бы понять, смогу ли я вообще на мотоцикл взгромоздиться. Написала в ответ:

«Ты где?»

«Встретимся в служебном помещении? Из гримерки налево, по коридору, до серой двери с надписью «не входить». И входи. Я там».

«Щас».

Вторая попытка встать оказалась чуть более успешной. Может, сначала попрощаться с Аллой и Барби? Гадают небось, куда я убежала. Или пошли в другую гримерку…

Я вышла в пустой коридор, прикрыла за собой дверь. У противоположной стены сидела Клара и подозрительно на меня смотрела.

– Что не так? – спросила я.

И потеряла сознание.

Глава 10,

в которой виды хороши, а вот все остальное – не очень

Когда я пришла в себя и открыла глаза, то обнаружила, что сегодня на канале «Женино зрение» транслируют исключительно небо. Очень яркое, лазурное небо с пятнышками облаков и солнцем. Несколько минут я щурилась и злилась, что ни одно из пятнышек никак не соизволит наползти на сияющий желтый кружок, чтобы свет не так резал глаза, а потом догадалась, что можно просто поднять руку. Та была тяжелая и словно чужая.

– Очнулась, – утвердительно сказали откуда-то сбоку.

Рядом со мной сидела Зинчик. Она уже сняла халат уборщицы и была в драных джинсах – дырок больше, чем ткани – и топе на тонких лямочках.

– Чего? – спросила она. – Ты так смотришь, как будто первый раз меня видишь.

Я молча покачала головой и попыталась сесть. Со второй попытки это даже удалось.

Мы были на крыше. С одной стороны до горизонта тянулось море, тая в сиреневой дымке, с другой – дворцовый парк, в котором то тут, то там виднелись группы туристов. Сверху парк немного походил на шахматное поле, как и пол в танцевальном зале… Стоп!

– Что случилось?

– Ты упала в обморок, и мы с чайками героически вытащили тебя сюда. Решили, что наверху безопаснее… не придется отвечать на неудобные вопросы.

– Давно мы здесь?

– Меньше часа. Стелла еще в пути… должна быть с минуты на минуту.

– Зачем она едет?

Зинчик посмотрела на меня каким-то очень дурацким взглядом, со смесью сочувствия и жалости, как будто я сошла с ума и несла полную чушь.

– На тебя напали.

– Кто?

– Скорее всего, этот… – Она передернула плечами. – Как тебя вообще угораздило пойти с ним танцевать?

– Эм, – я даже как-то потерялась. Показалось, что ответ «Понимаешь, нравится он мне» Зинчика не устроит. – Дипломатия, все такое. Сигизмунд и Ко посоветовали мне позвать его на рюмку чая.

– Так это юрист миллионера? – кажется, она сильно удивилась.

– Ну… да. А в чем дело?

– Да просто… – она тряхнула головой. – Я думала, он сегодня тайком во дворец пробрался, раз тут все равно люди в масках. Чтобы поживиться.

– Так, – я приложила ладонь ко лбу. – По голове меня вроде не били, но соображаю я все равно плохо. Давай сначала. Вот этот, с которым я танцевала… Это юрист миллионера, который проверял всех участниц и был на подписании документов. Скрытный чувак, умеет незаметно подкрадываться и не гуглится в интернете. Зовут Вадим Вассаго…

– Блин! Женя! Ну ты… – Зинчик даже на ноги вскочила.

– Что?

– Как это не гуглится? Как это не гуглится?!

– Так! – Я все еще не понимала, почему она злится. – Ни одного Вадима Вассаго там нет, я несколько раз пыталась…

– А просто Вассаго там есть? – ехидно спросила Зинчик. – Вот прям на первой странице выдачи? Если, конечно, кто-то разует глаза и соизволит прочитать, что там написано… Раз уж этот кто-то напрочь не интересуется вещами за пределами своих ведьминских горизонтов. Ну, Женя, а-а-а! Должен же быть хоть какой-то интерес к магическому контексту?

– Окей, смотрю, – я вытащила из кармана смартфон. В глазах немного двоилось, но поисковый запрос я вбила с первого раза. – Первая в выдаче какая-то Гоэтия…

– Именно! – Зинчик принялась расхаживать туда-обратно, размахивая руками. – Список демонов для вызова! Почему я раньше не догадалась? Они что, вообще не стесняются, палятся по полной? Тебе ж на кастинге вопрос про лампу задавали… Про которую Алистер Кроули писал!

Тут я полностью перестала улавливать цепь ее размышлений. Голова болела, хотелось лечь и лежать, смотреть, прищурившись, в небо и еще уши заткнуть. Но вместо этого я спросила страдающим голосом:

– Какой заяц? Какой орел?! Какая блоха-а-а-а-а?!![5]

– Вассаго, – показательно скучным голосом прочитала Зинчик, забрав у меня смартфон. – Третий демон из Гоэтии, рукописи Кроули для тех, кто желает пообщаться с потусторонними силами. В его власти открывать прошлое и грядущее, находить спрятанные и потерянные вещи. Командует тридцатью легионами духов. Вызывающему может ответить на любой вопрос, потому что видит ответы в других мирах. Иногда может являться в виде старца верхом на крокодиле или в облике красного дракона с ярко-зелеными глазами.

– То есть мысль о том, что это может быть просто такая фамилия, у тебя не возникло? – спросила я. – Мне-то Вадим точно ни на крокодиле не являлся, ни драконью форму не демонстрировал.

Зинчик потерла переносицу кончиком пальца и снова посмотрела на меня подозрительно сочувствующим взглядом:

– А сущность его ты рассматривать пыталась?

– Нет.

– Почему?

– Потому что у меня нет такой привычки! – вскипела я. – Не люблю разглядывать людей под микроскопом. Они разные, есть классные, есть не очень, с ними интересно общаться, тусить, попадать в приключения, разговаривать, ржать и ругаться. Если я вместо этого буду начинать общение с каждым с осмотра его ауры, души, кармы – что я еще забыла? – то буду чувствовать себя зоологом в зоопарке, блин!

– Но уж после того, как мы определились, что дело серьезно! – всплеснула руками Зинчик. – После того как мы решили, что где-то тут прячется злоумышленник, можно было откинуть свои дурацкие человечколюбивые принципы?

– Я… – тут я осеклась. Действительно, я ж еще на корабле внимательно присмотрелась к Алле и Барби. Ничего подозрительного не увидела. А вот Вадима… Когда мы начали танцевать, я как-то забыла обо всем. Меня больше волновало его выражение лица и его шутки, чем… – Да, черт побери, ты права. Я ж чайка.

– Что-о? – У Зинчика округлились глаза, а из-за кирпичной трубы тут же выглянули две встрепанные головы с очень, очень заинтересованными клювами. Весь вид этих клювов свидетельствовал, что тут происходит нечто исключительно важное.

Я постучала себя кулаком в грудь:

– Угу. Чаячья натура там, внутри. Легко отвлекаюсь на здесь-и-сейчас. Какие-то штуки в моменте… они важнее, чем глобальный замысел. Понимаешь? Ты ж сама такая… ну, была…

– Предположим. – Зинчик приложила ладонь козырьком к глазам: – Уфф. Вот и Стелла.

Вау! Да просто двойное «вау!» У меня даже слабость прошла на секунду. Потому что Стелла прилетела в ступе. Опустилась на крышу в самой что ни на есть модной деревянной ступе, явно хэнд-мейд, из какого-то темного дерева с масляной пропиткой и выжженными по краю рунами. Для того, кто и на метле-то толком летать не научился, это выглядело просто волшебно. Особенно если учитывать, что в обычные дни небо официально закрыто для полетов. Секретность, осторожность, все дела…

– Не смотри так, – бросила Стелла, выбираясь наружу. Она была в кроссовках, джинсах и темной футболке, волосы забраны в высокий хвост – совсем не похоже на верховную ведьму ковена. – В критических ситуациях, с официальной заявкой, летать можно.

– У нас критическая ситуация? – спросила я, и тут же взгляд у Стеллы сделался такой же, как у Зинчика. – Да что вы обе на меня так смотрите? Может, объясните уже?

– Объясним, – мягко сказала Стелла, опускаясь рядом со мной на колени. – Сейчас только сама пойму, что на тебя навесили…

И провела ладонью по моей спине. Потом еще раз. И еще.

Сначала я не почувствовала ничего необычного. А потом возникло даже не ощущение, а тень ощущения… Как будто она пыталась вытащить нитку из моего позвоночника. А та натягивалась, дрожала и цеплялась за что-то внутри тела…

– Ай! Больно!

Нитка порвалась, и спину опалило огнем. Нервы в локтях и коленях замкнуло будто яркой вспышкой, даже перед глазами стало белым-бело, словно зрение на секунду отключилось.

Потом я пришла в себя, лежа на боку в позе эмбриона. Чувствовала себя паршиво, болело почти все, причем по-разному, как будто перед этим все утро я не танцевала, а дралась на ринге с командой злобных кусачих гремлинов. Но зато давешней слабости не было. Только злость и опустошенность.

– Поднимайся, – раздался голос Стеллы откуда-то сверху. – Покажу кое-что.

Я закусила губу и осторожно встала. Ноги держали, хотя и дрожали. Если уцепиться за локоть Зинчика, даже почти нормально можно стоять.

– Гляди, – Стелла держала за кончик длинную дымную нить, которая то становилась прозрачной, почти невидимой, то наливалась чернотой. – Аркан Вирианы. Через него можно забрать всю силу ведьмы, можно ее выследить, как бы она ни скрывалась, можно управлять ею как марионеткой, можно… Да что угодно можно сделать.

– Дай угадаю, – я нервно облизнула губы. – На простых людей она так не действует?

– Именно, – кивнула Зинчик. – А теперь вспоминай, к кому именно ты поворачивалась спиной с того момента, как я дала тебе булавку. В тот момент нити еще точно не было.

– Я ставлю на то, что нить навесил Вассаго. – Зинчик стояла на краю крыши и смотрела на море. Ветер растрепал ее волосы во все стороны, и она теперь напоминала одуванчик в человеческий рост. – Во-первых, если он с самого начала проверял участниц… Может, он и вопросы для кастинга придумывал? Лампа невидимого света, чтоб ты знала, это один из трактатов Алистера Кроули. Который изучал и издавал Гоэтию. Вассаго же не знает, что у кого-то степень начитанности стремится к нулю…

– Эй! – Вот это было действительно обидно. Хотя она права, я же и вправду не опознала цитату. Думала, просто красивую фразу придумала. Случайно.

– …И он сразу понял, что ты ведьма, потому что дала правильный ответ. Во-вторых, Вассаго может иметь зуб на ведьм. Его довольно часто призывают.

Тут я даже поперхнулась.

– Зачем?

– Типа с ним можно договориться. Ходят байки о ведьмах, которые его даже сумели обмануть в обмен на помощь.

– И о ведьмах, которых обманул он, – добавила Стелла. – Для них это закончилось… фатально.

– И его после этого продолжали призывать?

– Да, он же типа самый добрый из семидесяти двух демонов Гоэтии. Ну, в сравнении. Относительно.

– Блин. – Я сцепила руки за спиной и хрустнула костяшками пальцев. Вот только стоило заинтересоваться мужчиной. Подумать о том, чтобы позвать его в кафе. Потому что он меня волнует, хорошо танцует, смешит и не похож на скучного серьезного дундука. Как он оказался демоном! Черт! Почему так несправедливо? Что же с ним теперь, кофе не попить?

– И, в-третьих, именно во время вашего танца я заметила, что с тобой что-то не так, – припечатала Зинчик.

– Ага. Только до этого у меня за спиной возились и Алла, и Барби, и десяток остальных участниц, пока мы фотографировались вместе. Любая из них могла навесить эту дрянь.

– Да ты его защищаешь? – Зинчик удивленно подняла брови. Вот ведь. Всегда смотрит в самую суть. Ну, просто потому что очень хорошо меня знает, что уж тут.

– Защищаю, – ответила я. – Давайте или параллельно отрабатывать всех подозреваемых. Или…

– Или подождем, пока тебя грохнут?

– Нет. У меня есть другой вариант, – пробормотала я.

Звяк.

Я достала из кармана смартфон и прочитала новое сообщение от Игоря.

«Поздравляю, Евгения! По результатам танцевального тура вы прошли в следующий этап испытаний. Завтра состоится конкурс костюма. Ваша задача – сшить платье. При этом запрещено использовать нитки и просто ткань».

«А готовые изделия из ткани использовать можно?»

«Правильный вопрос, Евгения. Можно».

– Пора домой, – сказала я. – Буду расстраивать Сигизмунда.

– Своими подвигами?

– Новым конкурсом. Он несет угрозу занавескам и скатертям.

– Тебя волнует мнение какого-то кота?

Я на секунду задумалась. Действительно, с каких это пор меня… А ведь действительно волнует. Пусть Сигизмунд и вредный местами, как зараза, но он ведь не со зла. И классный организатор. Без помощи чаек я бы еще в первом туре вылетела. Или из шоу. Или в сторону страны мертвых. Поэтому я развела руками и просто сказала:

– Угу. – Потом немного подумала и спросила: – Стелла, а в ступе нельзя же полетать вдвоем, да?

– Нельзя, – усмехнулась Стелла. – Ты уже нормально себя чувствуешь, так что давайте по земле, вместе с Зинчиком.

– Жаль-жаль. Но я ж не могла не спросить.

– Не могла, – согласилась верховная ведьма, заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос и отбыла прочь по воздуху.

А мы слезли на чердак, прокрались по анфиладе служебных помещений и узких лестниц, вышли в один из залов и чинно-благородно смешались с туристами. Монплезир снова превратился в обычный музей, и очарование нереального, странного бала уже покинуло его стены. Я чуть слышно вздохнула. Классный был вальс. Очень классный. Будет ужасно обидно переписать Вадима из графы «подозреваемые» в графу «проклятый убийца» и перестать с ним общаться. Надо обязательно попробовать сначала тот, другой вариант… И быстро, чтобы не передумать, достала телефон и написала ему сообщение.

В конце концов, кто не рискует, тот не я.

Примерно на полпути к Петербургу я перестала жалеть о том, что Стелла не позволила мне прокатиться в ступе. Потому что поездка по летнему, почти пустому шоссе на спортбайке в компании безбашенного Зинчика – это было реально круто! Мы неслись наперегонки с пятнами от облаков, бегущими по асфальту, лавировали между машин, и казалось, что еще чуть-чуть – взлетим и помчимся по воздуху. Мотоцикл под нами рычал и дрожал, как дикий зверь, при этом идеально слушался руля и сохранял баланс. Если бы мысли о сегодняшнем танцевальном конкурсе – вперемешку добрые и злые – всю дорогу не пытались меня догнать, это была бы одна из лучших поездок в жизни.

Подлетая к дому, Зинчик решила выпендриться напоследок и заложила офигенный полицейский разворот, доставив меня к подъезду в облаке пыли и визге шин. В качестве благодарного зрителя выступала Марфа Пантелеевна собственной персоной, которая как раз вышла подышать свежим воздухом. И явно не одобряла подобные экзерсисы.

– Доброго денечка вам, тетенька! – весело крикнула Зинчик, не снимая шлема, и отсалютовала консьержке. – Отлично выглядите!

И выкрутила газ так, что мотоцикл сорвался с места, будто космический болид.

– Да что ж это такое! – всплеснула руками Марфа Пантелеевна, а я поспешила нырнуть в подъезд, чтобы в подробностях не выслушивать гневную тираду. Общий ее смысл сводился к тому, что приличные девушки не ведут себя как хулиганы и на вот этих ужасных травмоопасных дрындулетах не ездят. Пока я скакала по лестнице на свой этаж, то размышляла, запоминает ли консьержка все мои прегрешения или записывает в специальную тетрадочку. И через сколько часов после возвращения Инны домой она заявится жаловаться.

Открыв дверь, я неожиданно обнаружила в прихожей сразу двух котиков.

– Сигизмунд, ты ли это, – пробормотала я, разулась, села на пол и с блаженством вытянула ноющие ноги. Слишком много танцев, знаете ли! Потом втащила Джу к себе на колени, обняла изо всех сил и потерлась носом о ее спинку. – Неужели, ваше великолепное котейшество, вы снизошли до того, чтобы встречать меня, недостойную, сразу у порога?

– Евгения, не паясничай, – отрезал Сигизмунд. Нет, без сомнения, все тот же Сигизмунд. Такой не мог меня специально ждать, нет. Может, шел из комнаты в кухню и случайно присел на коврик в ту секунду, когда я зашла в квартиру. – Как твой бал?

– Прошел, и ладно. Вечером расскажу подробнее.

– Были эксцессы?

– Немножечко.

Джу подняла голову, выкрутилась из объятий и обеспокоенно заглянула мне в глаза.

– Мяу?

– Это были совсем не опасные эксцессы, – нет, ну, теперь-то я вне опасности? Значит, все в порядке. – Кстати, поможешь мне готовиться к завтрашнему дню?

– Мяу!

– Сигизмунд, – сказала я сладеньким заискивающим тоном, поднимаясь на ноги и готовясь разорять жилище сестры и ее мужа. – Скажи, нет ли у вас рыболовной сети?

– Сети? – уточнил он.

– Да. Лучше всего промышленного размера. Два метра на десять или что-то около того.

Это я, конечно же, вспомнила в первую очередь знаменитую сказку про загадки. Когда надо было прийти к королю ни одетой, ни раздетой и далее по тексту. Готова поклясться, что рыболовная сеть идеально бы мне подошла… Если бы водилась в этом доме.

Потом я придирчиво изучила занавеску в ванной с художественными мотивами из майнкрафта и решила оставить ее в качестве запасного варианта на черный день. Осмотрела все скатерти и кружевные салфетки. Точнее, осмотрела бы, если бы они водились в этом доме. Но их не было. Ни одной, самой захудалой кружевной прекрасной салфетки хотя бы в метр диаметром… Да уж.

Сигизмунд ходил за мной с подозрительной мордой и бдил.

Джу скакала за мной по стульям и столам, как игручий котенок, и явно веселилась от души. Ей, в отличие от Сигизмунда, я успела на ушко поведать суть конкурса костюма.

– Сигизмунд! А есть ли у вас в квартире антресоли?

– Есть.

– О! Пошла-ка я за стремянкой…

– Только на них ничего нет!

– Как это «ничего»?

– Так это. – Сигизмунд выглядел очень довольным. Мол, уел. – У нас в квартире не водится хлама.

– Не верю! В сталинке, на антресолях и ничего? Вдруг там от старых владельцев остались замурованные в стену бриллианты?

И я пошла за стремянкой. Следующие полчаса я провела в увлекательном исследовании гигантских антресолей, чихая от пыли и простукивая стены. Потом поняла, что зря теряю время, высунула голову наружу… И тут мне на глаза попалась занавеска, почти полностью задвинутая за шкаф рядом с окном. Поэтому не заметная. Почти.

– Пум-пурум, – задумчиво сказала я, кубарем скатываясь по ступеням стремянки на пол. – Она еще и зеленая.

– Кто зеленая? – переполошился Сигизмунд.

И, в принципе, правильно.

– «Скарлетт О’Хара не была красавицей, – наставительно сказала я ему, – но мужчины вряд ли отдавали себе в этом отчет, ибо, подобно близнецам Тарлтонам, тут сразу становились жертвами ее чар»[6].

И решительно направилась к занавеске.

А Сигизмунд принял на себя амплуа Мамушки, которая бегала кругами и вопила: «Не смейте, миссис Скарлетт!» Только Сигизмунд вопил несколько изобретательнее и обиднее. И, наверно, громче. Но мне было все равно, уж очень хорошо зеленый оттенок занавески подошел к моим волосам. В итоге куски ткани я стянула между собой тоненькой новогодней гирляндой со светодиодами, которую как раз нашла на антресолях – не зря лазила! И получилось совсем нарядно. Хоть и несколько дико.

Потом я гордо смотрела на себя в зеркало.

Джу смотрела на меня в зеркало и тряслась от сдерживаемого смеха.

Сигизмунд смотрел на меня в зеркало, и глаза его были полны негодования.

– Надеюсь, – наконец сказал он, – для следующего конкурса тебе не придется, например, плавить столовое серебро.

– Я тоже надеюсь, – пробормотала я, подкалывая булавкой особенно своевольный уголок занавески. – Как ты думаешь, люди на улице мне обрадуются?

– А на месте завтра переодеться нельзя?

– Ты не понял, – помотала я головой. – У меня сегодня свидание. И я хочу проверить платье в деле. Так ли оно прекрасно, как кажется со стороны.

– С кем свидание? – холодно спросил Сигизмунд, и я почувствовала себя на миг невинной институткой, которую строгий отец не пускает прогуляться под ручку с кавалером по Невскому.

– С Вадимом, – ответила я и неожиданно покраснела.

Надо отдать Сигизмунду должное, вначале он уточнил, согласована ли акция с феей абсента, что написано в моем договоре по поводу свиданий с посторонними людьми и каким образом я собираюсь вытягивать информацию из подозреваемого. Я попыталась сделать загадочное лицо и напустить тумана, но он меня раскусил. В итоге сборы на свидание получились своеобразными. Я рассеянно бродила по квартире туда-обратно, хваталась то за кисточки для макияжа, то за воск для волос и пыталась понять, нужно ли все это для того, чтобы произвести впечатление на демона. Я все еще до конца не решила, какой тактики в общении держаться, и это бесило больше всего. Бесило до момента, как я махнула рукой на планы и решила действовать по ситуации.

Следом за мной таскался Сигизмунд и нудел. Он взывал к моему чувству ответственности (очевидно, отсутствующему), к моему чувству самосохранения (которое как раз сегодня взяло отгул, потому что уж слишком часто в последние дни меня пытались атаковать) и будто клещами вытягивал подробности плана на вечер.

А Джу сидела в уголке комнаты с укором в глазах и была здорово похожа на котика из «Шрека». Очевидно, что ей очень, очень хотелось со мной сегодня пойти. А мне вот, наоборот, не хотелось ее с собой брать, потому что мало ли чем дело закончится! Разброс вариантов был слишком широк, от очень плохих (где кошке явно не место) до очень хороших (где кошке тем более не место!).

– Правильно ли я понимаю, – прищурился в итоге Сигизмунд, – что ты собралась лезть на купол Исаакиевского собора? На ночь глядя. В самодельном платье из зеленой гардины. В туфлях на шпильках. Для того, чтобы там станцевать жаркое танго с юристом твоего так называемого возлюбленного?

– Да! – радостно кивнула я. Про туфли на шпильках я, конечно, придумала. По крайней мере, залезать наверх я буду без них. Они ведь пропутешествуют к месту встречи в руках у Вадима.

– А ты понимаешь, Евгения, насколько это поведение безответственно? – Когда Сигизмунд злился, в глазах у него появлялись зеленые молнии, а шерсть вставала дыбом и натурально искрила. Сейчас, по ощущениям, разрядов хватило бы, чтобы запитать электростанцию среднего размера.

– Ладно, – притворно вздохнула я. – Ты прав. Надену туфли без каблуков.

Идеальная тактика. Сделать вид, что ты немного сдалась и признала замечания господина кота верными. Пусть порадуется этой маленькой дипломатической победе и ослабит напор…

– Угу. Это, конечно, радикально изменит ситуацию.

– Конечно! Так у меня гораздо меньше шансов свалиться, чудом уцепиться за край крыши, болтаться там и испортить тебе мирный ночной сон…

Сигизмунд показательно закатил глаза. Весь его вид так и говорил: можно подумать, до этого ты мне ночной сон не портила.

– …Ведь тогда твоему великолепному котейшеству пришлось бы организовывать спасательную операцию, пить валерьянку и волноваться.

– Делай как знаешь, – ледяным голосом ответил Сигизмунд, медленно встал и показательно удалился на балкон. Наверно, репетировать сегодняшний вечер. Как он будет прохаживаться перед рядами чаек и эльфов и жаловаться на мое безответственное поведение.

А я нарезала бутербродов, натянула платье – надо же его проверить в деле перед конкурсом костюма! – покрепче затянула шнурки на кедах и пошла.

– Мммяу? – спросила Джу, когда я зазвенела ключами, открывая дверь. Я оглянулась. Пришла меня провожать. Такая мягкая, родная, обнимательная!

– Сегодня тебе придется остаться на хозяйстве.

– Мфффф! – мол, ничего себе заявочки. А если я не хочу?

Я присела на корточки, обняла Джу и нежно потерлась носом о серый полосатый лобик. И не стала говорить то, что мне действительно хотелось сказать. Что-то вроде: «Если с тобой случится что-нибудь плохое, я себе не прощу». Потом почесала ее за ухом и твердо сказала:

– Нет. Прости, я никак не могу тебя с собой взять. Там будет… неважно. Просто не хочу, чтобы нас рассекретили по всем фронтам. К тому же вон Сигизмунд в плохом настроении… надо за ним присмотреть и проконтролировать, – прошептала я, а Джу хмыкнула. Проконтролировать Сигизмунда? Мне? Ну ты, мать, совсем с ума съехала со всеми этими своими шоу.

– Мрр, – ладно, уговорила. Только возвращайся целой и невредимой, хорошо?

– Хорошо! – ответила я и побыстрее выскользнула за дверь, чтобы Джу меня не раскусила. Еще пару мгновений, и она бы точно почувствовала, насколько сильно я нервничаю.

Через час я забралась на купол Исаакия с последней порцией туристов. Отвела чужие взгляды в сторону, подобрала длинный подол платья и перелезла через ограждение. Пожалуй, надо было делать юбку покороче… Как будто мне сегодня с утра шлейфов и оборок не хватило! Да уж. Стоит признать, опять в схватке «красота – практичность» победила первая.

Так, еще несколько шагов вдоль парапета – только не смотреть вниз, только не смотреть! – завернуть за угол и устроиться в укромном закутке между строительными лесами. Вечно тут что-то улучшают, переделывают и восстанавливают… идеально для того, чтобы прятаться.

Ожидая наступления ночи, сначала я прочитала все мессенджеры и ленты друзей в соцсетях – а то в последние дни совсем не было на это времени, и некоторые из приятелей даже успели написать: «Эй, куда ты пропала?» – потом достала из сумки маленький термос с чаем и бутерброд с колбасой. Откусила и зажмурилась от удовольствия. Вот почему иногда приходишь в дорогой пафосный ресторан, цены как в космосе, обслуживание такое, будто ты шейх арабский и Маргарет Тэтчер в одном лице, блюда сложные и вроде интересные… но все равно не цепляет? А тут докторская колбаса самая обычная, батон из супермаркета, чай из пакетиков… Однако вкусно до головокружения. Особенно если учесть, что с этими балами, крышами и поездками ты не ела с самого утра!

Да еще и декорации подвезли – просто закачаешься.

На Петербург опускалась белая ночь. Краски вмиг поблекли и выцвели, а перистые облака стали серебристо-сиреневыми, как будто по небу проехала повозка призрачного цветочника, и он растерял по дороге все звездные ирисы. Здания теперь казались вырезанными из белой бумаги силуэтами. На них то тут, то там загорались янтарные ожерелья окон. Изредка сильный порыв ветра приносил мне обрывки разговоров и смех снизу, с тротуаров и набережных. В начале июля Петербург не засыпает на ночь. Наоборот. Город просыпается, а мафия…

– Доброй ночи. – Вадим подкрался пугающе незаметно. В своей уже привычной манере. В руках у него была большая сумка, из которой выглядывали листья фикуса.

Я вздрогнула и уронила бутерброд. И почему-то ужасно расстроилась. Хотя расстраиваться надо было бы по совсем другому поводу.

Отряхнула пальцы от крошек и поднялась на ноги. Сдержанно кивнула, пытаясь не показать волнения.

– Доброй.

– Скажите, Евгения, вы всегда назначаете встречи в таких… ммм, необычных местах?

– Не всегда. И не всем.

– Чем же я заслужил такую честь?

– Тем, что не задавали лишних вопросов и сумели сюда подняться.

– Но это было уже после приглашения…

– Я это предвидела.

– Надо же, – он усмехнулся. И я готова поклясться, в этот момент его глаза изменились: из темно-зеленых превратились в стальные, серые. Под цвет пыльных сумерек. – Так зачем я вам понадобился?

Я закусила губу. Пока еще не поздно отговориться, свести все к шутке, соврать… В самом деле, на что я вообще надеюсь? Сыграть в откровенность с демоном – только потому, что он мне нравится и якобы считается самым добрым? Идеальная база для уверенного развития отношений, о да.

– Мне кажется, что вы хотите меня убить. Я хочу знать, зачем вам это понадобилось.

Вадим абсолютно невинно улыбнулся и спросил:

– Евгения, скажите, а вы из тех, кто сначала все для себя решил, а потом лишь ищет подтверждения своим мыслям? Или если факты и аргументы покажут, что ситуация несколько сложнее, то вы готовы прислушаться к чужому мнению?

– Знаете, Вадим, – ответила я, отряхивая хлебные крошки с подола платья, – тут вы и попались. Не стали всплескивать руками и возмущаться: как так! Убить, кого, зачем, да как вы могли подумать…

– Вы бы мне не поверили, если бы я так себя повел.

– А вы так хотите, чтобы я вам верила?

– Было бы неплохо, – он продолжал улыбаться.

– Зачем?

– Ну, например… – Он шагнул ближе и осторожно поставил сумку с фикусом у моих ног. – Тогда я мог бы надеяться, что сегодня пришел к вам на свидание не только для того, чтобы передать цветок и туфли.

И конечно же, в этот момент у него в глазах снова начали плясать черти. Ох, как заманчиво и весело. Но тут уже пришла моя очередь притворяться самой невинностью и глупо хлопать ресницами:

– А для чего же еще? Чтобы покатать на крокодиле?

– Боюсь, тогда мы соберем слишком много любопытных взглядов.

– Чтобы столкнуть меня с крыши?

– Боюсь, этот вопрос возвращает нас к началу разговора. Нет, я не собирался этого делать.

– Не в этот раз, да?

– И ни в какой другой.

– Чтобы найти какой-то спрятанный предмет? Я читала, что третий принц Вассаго славится как раз этим умением…

– Простите, нет. Я никогда не работаю одновременно на двух заказчиков.

– И кто же ваш заказчик?

Тут Вадим показательно закатил глаза и тяжело вздохнул. Мол, и как прикажете с ней разговаривать? Если она задает такие наивные вопросы?

– Угадайте с трех раз. Если я говорил при нашей первой встрече, что работаю на Александра, если я готовил для него все документы по шоу и занимаюсь юридической стороной вопроса… То на кого же я работаю, вот ведь загадка века?!

– На Александра, что ли? – Что, все так просто, да?

– Бинго! Вы угадали с первого раза. Возьмите с полки пирожок.

И тут он полез в сумку, покопался там и извлек на свет настоящий пирожок! Вот это поворот. К такому жизнь меня не готовила. Свидание на крыше с демоном и с пирожком. Поэтому я просто расхохоталась. Не знаешь, что делать – смейся. Отличный принцип. Не раз и не два помогал мне в жизни.

Вадим терпеливо ждал, пока я отсмеюсь. Даже протянул бумажную салфетку, чтобы вытереть выступившие на глазах слезы.

– А с чем он?

– С вишней. А еще есть с капустой.

– Да вы, я гляжу, подготовились!

– Подумал, что у меня никогда не было ночного пикника на крыше с такой потрясающей ведьмой. И было бы неплохо исправить этот досадный факт.

– Хм… Так заметно, что я ведьма?

– Мне – да. Остальным – не знаю. Тот, кто сегодня повесил на вас аркан, точно знал о ведьминской сущности.

Я медленно выдохнула. Прикусила губу и посмотрела вдаль. Отличные виды отсюда. Самое то, чтобы успокоиться и не натворить глупостей. Или не наговорить.

– Ладно, – сказала я, опустив глаза и глядя на глянцевые листья Степана, выглядывающие из сумки. – Пожалуй, совместную заботу о фикусе можно счесть достаточным поводом, чтобы перейти на «ты».

Потом подняла глаза и зло посмотрела демону в лицо:

– То есть аркан уже был, когда мы танцевали танго?

– Да.

– И ты ничего мне не сказал про него? Решил: пусть висит, отличное украшение, да? А мне-то казалось, что я тебе нравлюсь.

– Тебе не казалось.

– Тогда почему ты промолчал?

– А ты хотела, чтобы я прямо посреди бальной залы остановился и громко спросил: «Кто тут темными заклятьями балуется?» Я специально уводил тебя оттуда, чтобы поговорить без свидетелей. Но ты убежала.

– Ты мог меня потом догнать, если тебе это было важно.

– Не в ущерб основной работе…

– О, демоны-то, оказывается, ничем от обычных мужчин не отличаются. Тоже очень любят отговариваться работой! – Внутри меня все прямо кипело. Я ужасно, иррационально, бешено злилась на Вадима. А может, и рационально. Причины не так уж важны, когда в глазах уже потемнело от ярости.

– Ничем, – подтвердил Вадим. – Ничем не отличаются. И тоже любят.

После чего притянул меня к себе и поцеловал.

Целовались мы так, что я буквально потеряла голову. Дыхание перехватило, сердце забилось, как пойманная птица, я пошатнулась и ухватилась за плечи Вадима, чтобы не упасть. И тут же укусила его за губу: надо же проверить, каковы демоны на вкус! Не каждый день представляется такая возможность. Демон в ответ рыкнул и прижал меня к себе сильно-сильно, так, что я на секунду испугалась: только бы ребра целы остались… А потом страх улетучился, и осталась лишь ладонь Вадима на моем затылке, и его губы, и вкус его крови, пьянящий и искристый, и жар его тела.

Так прошло пять минут.

Или пять часов.

А может, мы не заметили, как минуло пятьдесят лет, и теперь вокруг нас по воздушным трассам шныряли юркие глайдеры.

А может, мы провалились в прошлое, и вокруг были болота, а вдали по берегу моря бродил какой-то высокий человек и вроде как планировал строить тут свой город…

Шмяк! Что-то врезалось в нас с размаха, я взвизгнула от неожиданности, а Вадим покачнулся, но устоял. И меня удержал. В самом деле, было бы очень нелепо свалиться на мостовую после такого классного поцелуя.

– Что это было? – выдохнула я. Имея в виду и неожиданное нападение, и в целом поведение Вадима. Ишь. Я на него злюсь, а он целуется!

– Чайка безмозглая! – прошипел демон. – Летит незнамо куда…

И тут меня сложило буквально пополам от смеха.

– Что смешного? – удивился Вадим.

Я разогнулась и посмотрела на его удивленное лицо. Живо представила себе, как Карлос сначала глядит на наши объятия, потом решает, что как-то подозрительно долго Вадим меня держит – а вдруг он на меня напал и держит насильно? Нельзя допустить такого! После этого крылатый камикадзе рассчитывает траекторию и отчаянно пикирует на врага. Нет, не ржать было решительно невозможно. Я огляделась по сторонам, чаек не заметила, но на всякий случай за спиной показала невидимым наблюдателям большой палец. Типа, все в порядке! Больше таранить нас не надо.

Потом я плюхнулась на крышу рядом с сумкой, все еще смеясь, погладила Степана по самому большому листику и принялась выяснять, сколько же там рядом с ним припасено обещанных пирожков. Пирожков нашлось с десяток, а еще бутылка газировки – тут я икнула – со вкусом фейхоа, бутылка игристого вина, стаканчики, здоровенный кусок пармезана и салфетки.

– Будешь есть? – спросил Вадим, опустившись рядом.

– А как их отличать?

– Кого от кого?

– Пирожки с вишней от пирожков с капустой? А то они ж одинаковые.

– А ты надкусывай. – И демон тут же подал пример, взяв в каждую руку по пирожку.

И мы стали жевать.

Мне было ужасно смешно, немного неловко, очень волнительно, примерно как в середине прыжка в пропасть, а еще хотелось творить глупости, танцевать, гулять до утра и петь песни. Как говорила моя соседка по квартире, Лара: «Женечку понесло, теперь не остановишь». Думаю, Сигизмунд бы с ней согласился и выразился примерно в тех же формулировках. И еще бы припечатал суровым взглядом. Я фыркнула, представив себе эту картину.

– Знаешь, – задумчиво сказал Вадим, – я вот сижу и не могу понять: тебя веселю лично я или ситуация в целом?

– А я должна быть серьезна?

– Упаси Белиал! Не люблю серьезных людей, а уж тем более серьезных ведьм, колдунов и вообще… – Демон сделал кислое лицо и поводил пальцами в воздухе, как бы рисуя собирательный образ этих самых скучных существ. – А вот веселых люблю. Поэтому я сразу, как тебя увидел, решил затусить.

Пум-пурум. Принц, командующий легионами адских духов, захотел со мной «затусить». Такое мимими, а.

– А что, твой договор с Александром предусматривает неформальное общение с участницами шоу?

– Нет, – пожал плечами Вадим. – Но для тебя я сделал исключение.

– Почему?

– Тебя изначально не должно было в нем быть. Ты не укладываешься в общую схему.

– В смысле?

Тут юрист сделал фейспалм. Я даже приосанилась. Так и вижу неоновую надпись, которая в этот миг виртуально зажглась у меня над головой. «Вызываю фейспалм у всех, даже у демонов. Умею, люблю, практикую».

– Начнем сначала. Ты сама сказала, что меня вызывают для поиска важных вещей.

– Да. Но при чем тут это?

– Для поиска людей тоже.

– И-и-и?

– Полгода назад Александр попросил меня найти ему жену. Я посмотрел в будущее, и у нас как раз хватило времени, чтобы уладить все формальности с организаторами шоу.

– То есть… подожди… он реально собирается жениться на победительнице?

– Да. Я узнал, что она будет среди вас. Что среди участниц этого шоу найдется та самая, которую он ищет. Сначала я не мог указать на цель точно… но круг постепенно сужается, так что в итоге мы ее вычислим.

– А я…

– А тебя не было в составе участниц, когда я смотрел в будущее. Абсолютно точно, я бы запомнил. Тебя и близко не было.

– Упс. – Я поежилась на ветру. Внезапно стало холодно и очень неуютно. Ох, кому-то и впрямь серьезно хочется меня убить, если он, или она, или они изменили ради этого грядущий ход вещей. – Кто-то играет людьми в шахматы и меняет будущее. Неприятненько.

– Или, наоборот, приятненько, – улыбнулся Вадим. – Иначе мы бы с тобой не встретились.

Ночные виды с крыши Исаакия очень хороши.

А вот остальное я не стала бы называть хорошим. Потому оно было просто отпадным!

Когда краешек солнца показался из-за горизонта, я сделала несколько важных выводов.

Целоваться после пирожков веселее, чем до пирожков.

Если целоваться, предварительно отпив глоток шампанского, то пузырики смешно покалывают язык и шибают в нос.

Если кидать куски пармезана чайкам и делать вид, что просто подкармливаешь милых птичек, то можно не мучиться угрызениями совести, что они тут летают голодные-холодные, а ты сидишь в тепле, то есть в объятиях Вадима.

Если надеть туфли на шпильках и танцевать на крыше танго, то это просто огонь! Весь город ложится к твоим ногам, ритмично цокают каблучки, а рука лежит на плече кавалера, который ни за что не сможет оступиться, упасть или позволить споткнуться тебе. Только не сейчас. Не здесь. Не вместе. В глазах у него отражались облака и желтые кляксы фонарей, а когда он смотрел на меня, и я видела там свой образ… ооо, мы с пляшущими чертями составляли отличную компанию. Идеально подходили друг другу. В глазах у Вадима отражалась настоящая средневековая ведьма: рыжая, веснушчатая, с непослушными локонами, бледная и насмешливая. Увидев такую, вся королевская конница, вся королевская рать, вся королевская инквизиция срочно выступили бы в крестовый поход, чтобы принести мою голову на блюде какому-нибудь высокопоставленному гонителю колдовства.

Потом мы спустились вниз – я даже поинтересовалась, не было ли у Вадима в роду хоббитов-взломщиков, уж очень ловко он обращался с запертыми дверями, – и побрели по сонным утренним улицам. Мы дошли до Мойки, с видом заправских туристов осмотрели Синий мост, дошагали по набережной до моста Красного и важно посетили его. Полюбовались на высокую башенку, венчающую одно из зданий на углу Гороховой улицы, – я говорила, что она похожа на надкушенную луковицу и внутри неплохо бы устроился Буратино, а Вадим более романтично считал, что это трюфельная конфета с иголкой в «макушке» в исполнении стимпанк-мастера. Потом мы взялись за руки и пошли по Гороховой улице на юг.

Хотелось бы сказать, что нас вела страсть.

Или, на худой конец, дорога приключений.

Но все это было бы неправдой. Потому что мы искали кофе.

Через полчаса экспериментальным путем было выяснено, что на улице Гороховой, типично петербуржской, с этими желтыми и зелеными домами, с балконами и колоннами, с серьезным выражением на окнах и нестерпимо важными домовыми, выглядывающими из подвалов, с запахом мокрого асфальта и узкими тротуарами… На этой чудесной улице не было ни одной кофейни, которая бы работала в полпятого утра! О, горе-горе. А мне, как назло, все сильнее и сильнее хотелось капучино. Обязательно с корицей и с большой, неприлично толстой шапочкой из пены.

– Ну что, – в итоге спросил Вадим, когда мы уже почти дошли до Фонтанки и отчаялись, – будем безобразия нарушать?

– Как будто до этого нас что-то сдерживало, – рассмеялась я.

И мы совершили незаконное проникновение в ближайшее закрытое кафе. Вадим отключил сигнализацию и открыл дверь, а я подарила местному домовому последний кусок пармезана и нетронутую бутылку с лимонадом. Чтобы не сдал нас, ну!

А потом я, словно королева, сидела одна в зале за самым что ни на есть центральным столиком, а Вадим наколдовал с помощью кофемашины капучино из моих мечтаний. И гордо принес его мне на подносе, как настоящий официант.

– Извини, что не в постель.

– До постели мы еще не добрались.

– Меня интригует слово «еще».

– Знал бы ты, как меня оно интригует!

В ответ демон рассмеялся и слизал пену с моих губ.

– Спасибо за чудесную ночь!

– Но-но-но, – погрозила я ему пальцем. – Теперь ты, как приличный принц, должен доставить меня домой, чтобы я поспала хотя бы пару часов перед этим вашим костюмным буйством. Кстати! – спохватилась я. – Как тебе платье?

– Шикарно! – серьезно кивнул Вадим. – Все ошеломлены. Скарлетт О’Хара курит в уголке от зависти и безысходности. Ты просто повелительница зеленых гардин.

– А ты бессовестный льстец.

– Я даже еще не начинал льстить!

– А зря!

В уплату за выпитый кофе мы оставили на стойке испанский золотой семнадцатого века. Якобы Вадиму заплатили парни с Тортуги за то, что он помог им найти пару-тройку островов с сокровищами.

– Гляжу, рабочие интересы твои многогранны, – уважительно сказала я.

– После Соломоновой запечатанной склянки как-то начинаешь теплее относиться к простым жизненным радостям, – пожал плечами Вассаго, глядя, как по мостовой к нам подъезжает его машина. Сама. Без водителя. – Помогать людям веселее, чем командовать легионами духов, не поверишь.

– Почему же, – ответила я. – Очень даже поверю. Люди классные.

Немного помолчала и добавила:

– И чайки еще. И кошки.

А когда Вадим притормозил у Инкиного подъезда, за моим торжественным выходом из машины наблюдал с балкона весь оперштаб. Людей среди них, конечно, не было, зато чаек и кошек хватало с лихвой.

Глава 11,

в которой водолазка лазит по воде

Засыпала я, закрывшись одеялом с головой и заткнув уши, чтобы заглушить яростное кошачье шипение:

– Евгения! Это что вообще было?

Скорее, не было. У меня не было ни сил, ни бодрости оправдываться перед оперштабом. Конечно, я заглянула на балкон и подмигнула чайкам, но остальным коротко сказала:

– Завтра. Все расскажу завтра.

И ушла… думала, что спать, но не тут-то было.

Сигизмунда «завтра» не устроило, и он отправился следом. С охапкой вопросов для вечного сюжета: «Дочь/внучка/племянница пришла домой с несанкционированного свидания с подозрительным блеском в глазах».

– Что вы там делали?

– Он вообще кто?

– Ты знала, что он демон, и все равно туда поперлась?!

– Что он себе позволял?

– У тебя что, чувство самосохранения совсем отрубилось?

– Сигизмунд, заткнись, – шепотом пробормотала я тихо-тихо, чтобы адресат не услышал, и спряталась от него под одеяло, прижав к себе Джу. Вот уж кто встретил меня достойным образом. Мирно спал, уютно нагрел кровать и вовсю распространял вокруг положительные флюиды.

Кажется, будильник прозвонил всего через секунду после того, как я закрыла глаза.

Я застонала, попыталась, не просыпаясь, переставить время на плюс пять, плюс десять или хотя бы плюс пятнадцать минут, но пальцы не слушались и все время тыкали куда-то мимо, а зрение все никак не настраивалось, как в плохой компьютерной игрушке. А когда почти справилась, телефон позвонил, я от неожиданности уронила его на спину Джу, и случилась куча-мала. Я, телефон, подушки, Джу, одеяло и мягкий голос Игоря из трубки:

– Евгения, прошу прощения за ранний звонок, но вы не ответили на СМС.

Охх. Какое СМС?

– Я не ответила? Я, кажется, ответила… Ой! Простите! Я набрала и не отправила! Сейчас вы все получите!

К концу этой уверенной и бодрой речи я наконец нашла злополучное СМС и облегченно выдохнула. Ничего страшного вроде: «Вы нарушили условия контракта, и теперь отстраняетесь от участия в шоу».

Нет, всего-навсего указание на новую локацию и просьба добираться самостоятельно… Чтооо?

– И еще я хотел напомнить, что конкурс начинается уже через час. Вы успе…

– Уже еду! – крикнула я, свалилась на пол и полезла под кровать. По-моему, именно туда я накануне зашвырнула пояс для платья.

Джу навострила уши и твердо сказала «мяу», которое сегодня означало: «Я иду с тобой, и пусть кто-то попробует меня остановить».

– Ты снова будешь меховым манто?

– Кто еще будет меховым манто? – тут же нарисовался в дверях Сигизмунд. Ах ты ж черт пушистый! Ты вообще спишь? Или положил сон на алтарь сверхважного дела «доведи Женечку до цугундера»?

– Ааа! – возопила я из-под кровати. – Сигизмунд, родненький, пожалуйста! У меня раскалывается с недосыпа голова, еще пояс куда-то потерялся, а уж как я опаздываю…

– И это все, вместе взятое, дает тебе право творить невообразимые вещи?

– Какие такие вещи?

– Собираться снова взять с собой Джу, например!

– Слушай, – я выползла из-под кровати, отряхнула пальцы от натуральных хлопьев пыли и пожала плечами, – у тебя что, нереализованный материнский инстинкт? Ты решил, что Джу – это твой маленький неразумный котенок, которого надо оберегать от всего света?

– Мяу, – презрительно добавила Джу.

Нет, не котенок. Взрослая самодостаточная кошка, не подступишься. Хотя…

Кажется, взрослая самодостаточная кошка прочитала мои последние мысли, потому что спрыгнула на пол, подскочила ко мне и боднула лбом в колено. А потом отодвинулась, прижала уши к голове и посмотрела так грозно, что мне тут же стало ясно: пора закрыть рот на замок, а мысли на засов. Потому что когда твой фамильяр обижается и становится похож на птицу-дутыша, жизнь не то чтобы расцветает новыми красками, а, наоборот, становится блеклой и местами безвкусной, как жеваная бумага.

– Великолепное котейшество, – вежливо сказала я Сигизмунду. – У нас с Джу перевес в два голоса, так что ты проиграл это противостояние.

– По-моему, Евгения, ты плохо влияешь на свою кошку!

– Ой-ой-ой! – Я показательно закатила глаза и продолжила тоном заправского скучного психотерапевта: – Ты еще не понял? Никто ни на кого не влияет. Это добровольный союз свободных личностей без манипуляций и жертв с любой из сторон.

Тут я, конечно, немного покривила душой, но Сигизмунду об этом знать не обязательно.

– Короче, мы пошли, – я наконец увидела пояс от платья. Он почему-то болтался на двери. Само платье при этом мирно лежало на подоконнике. Почти не мятое. Ну разве что капельку. И куда его запихивать, а? – Точнее, не пошли, а поехали. Очень быстро. Джу, ищи сумку. Сигизмунд, расскажи, как доехать до Елагина острова.

– До самого что ни на есть острова – разве что на такси, – ответил Сигизмунд неприятным голосом. Как будто предвидел все еще до того, как я схватила смартфон, посмотрела на карту и разочарованно поняла, что такси мне не светит. Петроградка сейчас представляла из себя сплошную пробку, судя по красному цвету, заливавшему улицу за улицей. Надо думать, что в той же пробке стояли все трамваи, автобусы и иже с ними. А на метро получался слишком большой крюк…

Уфф. Ну что, можно притвориться, что пробежка – это именно то, о чем я мечтала после полутора часов сна.

– Джу, не ищи сумку, ищи рюкзак!

– Мя?

– Вводные изменились. Мы побежим.

Тут уже пришла очередь Сигизмунда закатывать глаза.

– Евгения, а тебе никогда не говорили, что взрослым девушкам бегать неприлично?

– Неприлично? – расхохоталась я. – А что еще неприлично делать взрослым девушкам? Ходить по бордюрам?

– Поребрикам! – отрезал Сигизмунд.

– …Рисовать мелками на асфальте? Варить дома сгущенку, а потом отмывать всю кухню после того, как банка взорвалась? Передразнивать прохожих на улице? Устраивать дурацкие флешмобы? Есть в пицце только серединку, а корочки выбрасывать? Ты мне четко расскажи, где проходит эта самая грань приличий? В пяти шагах на север от старой березы?

– Положим, что именно там.

– Надеюсь, что я и в девяносто лет ее не найду и буду продолжать ходить по бордюрам…

– Поребрикам!!!

– …И пикироваться с Сигизмундом к нашему обоюдному удовольствию.

– Да ты оптимистка.

– Какая есть. Выросла, но не повзрослела. Хотя… – Я посмотрела в зеркало и за рекордные двадцать секунд превратила прическу «взрыв на макаронной фабрике» в элегантный пучок «хипстерский небрежный шарм». – Если подойти с линейкой, то поймешь, что вырасти тоже толком не получилось. Вот в чем твоя ошибка, Сигизмунд.

– В чем?

– В том, что у тебя нет линейки.

В этот момент в комнату вбежала Джу с победным видом, таща в зубах нечто, похожее на рюкзак.

Я скептически изучала это нечто секунды две, но все же решила, что сойдет. Это был компрессионный чехол для утяжки спальников. Вот тут мы и проверим, мнутся ли гардины. А если мнутся, то придется проверять мой навык красноречия.

– Эти ужасные складки на платье из гардин, – пропыхтела я, запихивая самый упорный и свободолюбивый кусок юбки в чехол, – не случайны. Они характеризуют бедность южан после Гражданской войны в США…

– А в нормальном чехле довезти не судьба? – ядовито поинтересовался Сигизмунд.

– Тут ведь как, – ответила я, стремительно зашнуровывая кроссовки. – На одной чаше весов – мятое платье. На другой – угроза вылететь из шоу из-за опоздания. На какую чашу ляжешь сам, на какую хвост свой положишь?

Бежала я не то чтобы быстро, но очень целеустремленно, обгоняя одну за другой машины в пробках и на светофорах, женщин с колясками, старичков с палочками, а также всех встречных пешеходов. Джу сидела сзади за плечами, придерживала когтями горловину мешка, шнурок на которой так и норовил развязаться, и придавала мне сил доверчивым сопением.

– Прогуляйся по Петроградке… – выдыхала я, притормаживая на светофорах. – Помнишь, Инна говорила мне прогуляться по Петроградке? Чую, сегодня на всю жизнь… уффф… нагуляемся!

И ох, как мы нагулялись!

Несмотря на довольно ранний час, на улице было уже много людей, и мне казалось, что они специально все медленно и размеренно расхаживают туда-сюда, безмятежно рассматривая архитектуру и заглядывая в витрины магазинов, всем своим видом показывая, что утро прекрасно и удивительно, и надо пить его не спеша, как изысканное вино. А вовсе не хватать воздух ртом, задыхаясь, как марафонец на сорок втором километре.

– Потому что… – пропыхтела я, – потому что нам надо пробежать в десять раз меньше! Всего-то!

И мы пробежали. Почти. Мимо сада Андрея Петрова и музея Кирова, мимо дома Розенштейна с крутейшими башнями и дворца культуры Ленсовета, мимо кафе и магазинов, мимо шиномонтажа, универа и диспансера, по Каменноостровскому мосту, потом забрали чуть вправо – я хотела показать Джу улицу Лунных кошек, а крюк получался совсем небольшой, – и к парку Тихого отдыха… Но тут я остановилась, тяжело дыша, с осознанием, что если хотя бы кусочек этого самого отдыха не достанется мне, то наступит полное и безоговорочное фиаско.

– Мяу? – обеспокоенно спросила Джу.

– Все в порядке… Мы успеваем… Наверно…

Тут я достала смартфон и поняла, что и вправду успеваем! Нам оставалось меньше двух километров до Елагиноостровского дворца и целых двадцать минут. Вместо того чтобы ждать такси, стоять в пробках и волноваться, мы, получается, даже выгадали время…

Газоны, покрытые нежно-зеленой ровной травкой, и лавочки с коваными спинками так и манили присесть. Хотя бы на секундочку. Нет, лучше на пять минут. А потом очень-очень быстро добежать… Так, Женя. Возьми себя в руки. Отдышалась на «раз-два-три», поправила лямки на плечах, потрепала Джу по загривку – и вперед! Кстати, это оказалось правильным решением. Хорошо, что я не соблазнилась перспективами тихого отдыха и побежала дальше, потому что иначе все кончилось бы довольно бесславно.

Да что там, я даже ни на секунду не притормозила, чтобы поглядеть на любимый особняк Фолленвейдера. После просмотра «Звездных войн» это название приобрело особые оттенки значения, и я полюбила прикидывать, как его архитектура впишется в пейзажи какого-нибудь Татуина.

Однако все особняки мира вылетели у меня из головы, когда я добралась до Елагина моста и обнаружила, что он… перекрыт. Закрыт. Перегорожен. На ремонт. Понятно, что это меня бы не остановило… Но там еще и ошивалась пара охранников. Видимо, не одной мне сразу же при виде препятствия захотелось лезть через ограждение.

Ладно.

Сейчас будем отводить взгляды…

– Мяу! – Джу высунулась из-за моего плеча и показала лапой вперед.

Я прищурилась.

Вот ведь черт!

Мост не просто закрыли. Его уже местами… разобрали. Нет, наверно, там можно было пройти, балансируя, по перилам… точнее, по тому, что осталось от широких прежде перил… По металлической арматуре. А если порыв ветра? А если я потеряю равновесие?

– Миу… – с вящим ужасом сказала Джу и спрятала мордочку в волосах у меня на затылке.

– Эй! – сказала я специальным успокоительным голосом. – Не дрожи! Мы не собираемся туда идти. Пока не собираемся… Давай срочно придумаем какой-нибудь выход.

Только какой?

Если бежать до второго моста, мы точно не успеем.

Такси сюда быстро не приедет, так что вызывать его без толку.

Транспорт здесь не ходит.

Варианта «вплавь на угнанной у пиратов бригантине» Джу точно не оценит. К тому же подходящей бригантины поблизости не наблюдалось.

Я шмыгнула носом. Нет-нет-нет, никакие слезы на глаза еще не наворачивались. Почти никакие.

– Хай! – рядом со мной в траву плюхнулся довольный Карлос. Для чайки, которая почти всю ночь напролет наблюдала за чужими любовными похождениями и жрала пармезан, он выглядел слишком прилично. – Как дела? Все на мази?

– Ну, так, – расплывчато ответила я и показала на мост. – Нет ли у тебя с собой случайно ремонтного набора для мелких строительных работ?

– Нет. – Карлос виновато развел крыльями и посмотрел на запрещающую табличку с такой концентрированной яростью, что Снусмумрик просто позеленел бы от зависти и съел свою шляпу. – А что, вам надо именно туда?

– Ага. И быстро. Точнее, очень быстро.

– Так… – Карлос смерил меня оценивающим взглядом и прищурился. – Минуту. Никуда не уходите. Я щас.

– Двадцать восемь. – Вернувшись, Карлос против обыкновения не плюхнулся на траву, а аккуратно приземлился и важно повел крылом. – Я прикинул и решил, что двадцати восьми хватит.

– Хватит… для чего? – осторожно поинтересовалась я.

За спиной у Карлоса переминались с ноги на ногу и разминали крылья двадцать восемь – я, честно, не считала, а просто поверила на слово – чаек. Все как одна громадные, мускулистые, желтоклювые и полные того самого бронебойного энтузиазма, что и у Карлоса с Кларой. Видимо, это такая видовая черта. Впитывается с молоком матери… Стоп! Каким молоком?! Чайки же не млекопитающие!

– Мяу? – подозрительно спросила Джу, выглядывая из-за моей головы.

– Не волнуйся! – бодро ответил Карлос. – На тебя мы выделим двоих, а остальные понесут Женю.

– Ку… куда понесут?

– Через Невку, знамо дело. Ты же сможешь отвести глаза людям на берегу?

– Э-э-э… – Тут я представила себе, как меня поднимают в воздух чайки (двадцать восемь минус две), а я кручу головой по сторонам, пытаясь не пропустить ни одного охранника или праздно гуляющего гражданина, сохраняю идеальную концентрацию и плету массовый отвод глаз. Причем как на этом берегу, так и на противоположном. Это не говоря уже о том, что если тут ходят прогулочные катера, то по закону подлости один из них обязательно появится на горизонте в тот момент, когда я буду болтаться над водой. Идеальная перспектива. Лучшее начало дня.

В подтверждение этой мысли смартфон пискнул, напоминая, что у нас осталось всего пять минут. Ровно пять. Ни больше ни меньше.

– Слушай, – задумчиво спросил Карлос. – А что у тебя в мешке? Костюм какой-то, да? А какой?

– Платье, – ответила я, пока не слишком понимая, зачем эта инфа понадобилась чайкам.

– А подол длинный?

– Вполне.

– Тогда переодевайся! – гаркнул Карлос. – Срочно!

И мне, конечно, срочно захотелось спросить «Зачем?» и сначала получить объяснение, а уже потом нырять с головой в авантюру, но я отбросила эти дурацкие рациональные желания. Потому что времени на них не было совсем. Реально, в нашей ситуации могло спасти только чаячье безрассудство.

Переоделась я секунд за двадцать, просто натянув платье сверху на футболку и джинсы. В ответ на такое обращение гардины и скрепляющие их шнурочки немного потрещали, но выдержали. Оставалось лишь надеяться, что и в полете они поведут себя достойно.

Откуда-то сбоку подскочила Клара и одобрительно кивнула:

– Блеск! Просто за плотную ткань держаться удобнее, чем за футболку. Ты ж не готова, чтобы тебя поцарапали?

– Готова, – отрапортовала я. Не в том смысле, что к царапинам. А лететь.

– Мяу… – сказала Джу и прикрыла голову лапой. Мол, совсем я не готова к такому ужасу, но что поделаешь, если надо.

– Кстати, – оживился Карлос. – Мы еще притащили с собой очки авиатора.

– Что-о-о-о?

– В подарок Джу! Она будет первой в своем роде кошкой-чайкопилотом!

И одна из чаек торжественно протянула нам маленькие синие очки. Выглядели они очень мило. И очень подходили к оттенку шерсти моей сладенькой коти.

– Ну вот, – сказала я, пристроив их на голову Джу. – Теперь ты тоже в костюме.

Потом перевела взгляд на охранников, которые уже довольно подозрительно посматривали на чаячье столпотворение у моих ног, и начала колдовать.

Нет-нет-нет.

Я совсем не интересная.

И чайки неинтересные.

Такие противные, мерзкие, бе-бе-бе…

Что на них вообще смотреть?

Кто вообще в здравом уме и твердой памяти захочет на них смотреть?..

Никто! Правильно, никто!

Поэтому лучше отвернуться и заняться разглядыванием более важных вещей.

Пока эти чайки не уберутся куда подальше…

Тут я почувствовала, как отрываюсь от земли. Ой, мамочки! Чайки действовали слаженно, но из-за общей сложности конструкции они никак не могли найти точку баланса, и меня мотало в воздухе туда-сюда.

Впереди летел Карлос и страховал пару птиц, которые тащили Джу. Маленький авиатор в очках и с прижатыми ушами выглядел настолько умилительно, что у меня сердце сжалось. Ты ж моя героическая девочка!

За этими размышлениями я даже как-то не заметила, что мы уже на середине пути, а прогулочный катер так и не показался. Неужели нам повезло?

Но не успела я порадоваться этому факту и начать наслаждаться полетом, как не выдержал один из шнурков. И платье начало натурально расползаться на отдельные полотнища.

– Стоп! – Я в ужасе схватилась за края ткани, не давая главному шву на груди окончательно распуститься.

Чайки вмиг затормозили, меня по инерции швырнуло вперед, и платье затрещало уже совсем угрожающе.

– Да не вы «стоп»! Я к платью обращаюсь!

– Уфф! – хором ответили чайки у меня над головой. – Так бы и сказала!

Вместо ответа я зажмурилась от ужаса.

А дальше была битва системы мер.

Кто победит: приближающийся метр за метром берег или расползающееся сантиметр за сантиметром платье?..

Платье не выдержало за пару метров до берега. Один из швов разошелся окончательно, я выскользнула из занавесочных объятий, и чайки (двадцать восемь минус две) стремительно полетели вверх. А я так же стремительно – вниз. Причем даже не пискнула, потому что была слишком сосредоточена на колдовстве: по берегу гуляли туристы, а чуть вдали, ближе к замку, толпились люди – по-моему, наша съемочная группа, – и мне совсем не улыбалось предстать перед ними в образе повелительницы птиц. Не переставая отводить глаза всему миру вокруг, я мысленно приготовилась к удару об воду, но вместо этого вдруг оказалась на берегу. В крепких объятиях.

– Привет, – сказал Вадим. – Продолжай колдовать, не отвлекайся.

– Привет, – ответила я. – А как ты меня тогда заметил?

Он усмехнулся:

– Неужели ты думала, что на меня действуют эти ведьминские штучки?

Я пожала плечами, примерилась и поцеловала его в нос.

– Как ты ловко притянул меня к себе.

– А это уже мои демонские штучки. Как ты намереваешься не опоздать? До замка еще бежать, осталась всего минута, Игорь стоит с часами наготове, а ты еще тут.

– Стопну время, – хмуро ответила я. – Или ускорюсь на чуть-чуть. – Тут я подозрительно прищурилась: – А ты что, волновался, что меня нет?

– Нет, – безмятежно ответил Вадим. По-моему, слишком безмятежно. – Просто вспомнил, что забыл тебе кое-что сказать.

– М?

– Когда мы на съемках, будь осторожна, пожалуйста. Если что-то случится – типа того же выключения света в Охте-центре, – я не смогу бросить все и спасать тебя. Потому что по условиям контракта мне придется сначала разобраться с проблемами Александра.

– Думаешь, я такая нежная, выключение света может на меня напасть?

– Думаю, ты не случайно вызвала меня вчера на разговор. Тебе кто-то угрожает. Этот кто-то не я. И ты до сих пор не знаешь…

– Женя! – Рядом со мной на траву по очереди шлепнулись платье, Джу, Карлос и Клара. – Бегом! Летим!

– Мяу!

– Мне пора, – я вывернулась из объятий, подхватила злополучное платье – да уж, все придут в восторг, увидев ЭТО, – и рванулась к цели сквозь время и пространство. Хотя на середине этого броска меня догнала мысль: а что, я до сих пор хочу выиграть? Кажется, уже не очень… И вторая мысль: похоже, у меня теперь собственное шоу. Детективное. И я на сцене во всех главных ролях: детектив, наживка и свидетель. Это же гораздо прикольнее. чем какой-то там отбор невест!

– Что же, те, кто опоздал… – начал было говорить Игорь, когда я влетела в холл дворца с радостным воплем «Здрасьте!» И тут же поймала взгляд Ангелины, говорящий примерно следующее: ох, как же ты достала. В ответ я сладенько улыбнулась: мол, дорогая Ангелина, я еще даже не начинала доставать! И ты точно не хочешь узнать на своей шкуре, как именно я это делаю.

– Что же… – переобулся в полете Игорь. – Все в сборе, и самое время огласить правила. Раздевалка – вон там. После того как прихорошитесь, отправляйтесь в галерею на втором этаже, там для вас приготовлен небольшой фуршет. Ангелина с помощниками проверит ваши костюмы на соответствие техническим требованиям, Иннокентий уже выставил свет и готов снимать, а потом придет Александр, чтобы оценить эстетическую сторону происходящего.

Я направилась было в сторону раздевалки, приветственно улыбнулась Алле и Барби, но не успела до них дойти, как меня поймали за локоть.

Ангелина, кто же еще.

– Зачем вы притащили с собой животное? – злобно спросила она.

– Какое животное? – удивилась я.

– Вы придуриваетесь? Вон кошка, у вас на плече…

– Ааа! – Я хлопнула себя по лбу и показательно-виновато улыбнулась: – Это не кошка. Это инструмент, при помощи когтей которого я делала свой костюм. Взяла с собой на случай, если понадобится починка.

И что ответить на такое?

Правильно, ничего.

Через полчаса я искренне порадовалась тому факту, что дома у Инны не нашлось рыболовной сети. Иначе получилось бы очень неоригинально. Похоже, половина участниц так же, как и я, любила чешскую сказку про хитроумную дочь пастуха и загадку: «Явись ко мне не одетая, не раздетая, не пешком, не на лошади, не с подарком, не с пустыми руками…» и так далее. Такого количества замотанных в сети разной степени откровенности красавиц свет не видывал. Ладно-ладно, их было всего с десяток, но все равно смешно. Особенно когда они переоделись, оценили ситуацию и чуть не зашипели друг на друга от ярости. Еще бы, выйти в свет и увидеть соперницу в таком же платье – к беде. Точнее, к несварению желудка. От бесплодной злости.

– Сетевое дефиле, – пробормотала я, нежно прислонившись к столику с канапе и сырной нарезкой. Позавтракать я не успела, а есть после забега хотелось страшно.

– Рыбацкое, – усмехнулась Алла. Сама она красовалась в некоем подобии перевернутой вазы, сплетенной из ивовых прутьев. Узкое горлышко на месте талии, расширяющийся к коленкам колокол юбки, грудь плотно заплетена веточками, а лиф украшен цветами.

– Это ты за ночь сделала или влезла в готовую вазу? – поинтересовалась я.

Алла задумчиво похлопала себя по бокам:

– Если бы я обладала такой гибкостью, чтобы пропихнуть сюда плечи, то подписываться на наше шоу не стала бы. Сразу пошла бы работать в шапито, выступала как единственная и неповторимая женщина-змея, гвоздь программы, аплодисменты, слава, все это вот.

– Весело было бы… – улыбнулась Барби. Живое воплощение поговорки: «На нее мешок надень, все равно хороша!» Вот кто у нас сегодня был настоящим гвоздем программы.

На олененке Бэмби довольно криво сидел большой бумажный мешок для строительного мусора. Дырка для головы, две дырки для рук – вот и все дизайнерские находки модельера, который разрабатывал этот сложный концепт. В сочетании с безупречно ровными ногами и изящными плечами, по форме как у античных статуй, это смотрелось особенно мило. Еще в центре мешка розовым мелком было нарисовано что-то круглое. И немножечко кривобокое.

– Это дыра в ад? – поинтересовалась я.

– Или третья чакра? – предположила Алла.

– Да ну вас, – оскорбилась Барби. – Это же пончик. Я как будто пончик в пакете из-под пончика, неужели не ясно?

– А-а-а… – протянула я. – Тогда Алла – букет цветов в вазе из-под цветов.

– А ты – Скарлетт, в платье из-под Скарлетт. Неравновесные категории, не находишь?

– Зато у вас швы на животе не расходятся. – Я повертела головой по сторонам. Надо отойти в какой-нибудь укромный уголок и снова затянуть этот чертов шнурок. Чисто с функциональной точки зрения. Об эстетике и не говорю даже.

После того как я попробовала починить лопнувшее по шву платье, оно стало выглядеть как дурацкая конфетная обертка. Которая топорщится, идет складками, то и дело норовит развернуться и оставить меня голышом средь шумного бала. Стоп. Бал был вчера. Значит, посреди тихого фуршета.

– Мяу, – из-под столика прозвучало обиженное «Ну, вы чего, обо мне совсем забыли? Ау?»

– Ай! – Барби в ужасе отскочила метра на два. – Я думала, ты ее в раздевалке оставила.

– Еще чего! – Я присела и потрепала Джу между ушами. – После разговора с Ангелиной я просто обязана брать ее с собой везде.

– Назло?

– Из принципа.

– Ну, хоть под юбку ее себе засунь, пожалуйста! – Барби чуть не плакала. – Чтобы ее видно не было. Или я пока погуляю. Принесу нам чего-нибудь вкусненького.

И пончик – в пакете из-под пончика – отправился с инспекцией по всем столам, лишь бы не сталкиваться с самым страшным зверем на земле.

А к нам с Аллой подлетел Иннокентий.

– Девоньки, хорошие мои, ну кто так стоит!

– Как так?

– С тенью от оконного переплета на лице. Можно же сделать пару шагов вбок… Во-о-о-от так! И стало гораздо, гораздо лучше. Мишаня! – завопил он одному из операторов. – Сними девчуль, срочно! – и снова нам:

– Мечтательное выражение на лицах покажите мне, да? Новенькая сумочка от Prada, устрицы, ванна с шампанским, дольче вита!

Алла закатила глаза:

– Немудреная какая-то дольче вита.

Иннокентий развел руками – мол, какая есть – и умчался дальше, ловить красивые кадры.

– Как ты думаешь? – зевнула Алла, показательно безразлично. – Пройдем?

– Куда пройдем?

– В полуфинал же. Его сегодня объявляют.

Что? Полуфинал? Так быстро?

От потрясения я даже отложила в сторону надкушенную клубнику. Гигантскую, сладкую, ароматную клубничину в молочном шоколаде! Что характеризовало крайнюю степень моего потрясения.

– Подожди, – я тряхнула головой. – Съемки же должны две недели идти?

– Ну, так отборочные туры вначале ставят встык, чтобы быстро отснять толпы народа в красивых локациях. А финал и полуфинал уже снимают с чувством, с толком, с расстановкой… Потому что это дешевле. Могут себе позволить.

– Об этом написано в договоре? Я почему-то не заметила.

– Об этом написано в интернете, – усмехнулась Алла. – Если знать, где искать.

– И где же ты искала?

– Расспросила некоторых девочек из прошлых шоу. Кого нашла и смогла убедить поболтать.

– Слушай, – тут на меня накатила волна лютой подозрительности. – А зачем это тебе нужно? Специально расспрашивать людей, тратить на это время… Особенно учитывая, что у нас времени с этим съемочным ритмом вообще нет!

– Зачем? Ты еще спрашиваешь. Потому что мне не нравится идея вылететь в самом начале. И я не собираюсь брать непосредственностью и наивным очарованием, как Барби. Так что пришлось использовать ум…

«Угу, – невольно подумалось мне. – Или решила выяснить все организационные нюансы, чтобы вычислить лучшее время для нападения. Например, на одну ведьму. С кошкой…»

Но додумать у меня не получилось.

На небольшой подиум рядом с панорамным окном взлетел Игорь.

– О, прекрасные дамы! – воскликнул он. – Подходите поближе! Сейчас Александр – лично, сам, представляете? Не доверил мне эту обязанность! – объявит участниц, которые выйдут в полуфинал. А остальных ждут подарки от модных шоу-румов, торжественный обед в этом замке… мы уже накрываем стол! И катание на воздушных шарах!

– Можно вопрос! – подняла руку Алла. – А тех, кто пройдет в полуфинал, веником прочь погонят? Или таки можно будет остаться на обед? Хотя бы за краешком стола посидеть? Три корочки хлеба сжевать?

Тут мне на глаза попался Иннокентий. Выражение его лица говорило примерно следующее: дайте мне волю, я сам возьму веник в руки и вот эту белую злую девицу погоню к чертям! Как же она меня раздражает! Потом я перевела взгляд и увидела Вадима. Уж его происходящее явно забавляло. Заметив, что я смотрю на него, демон улыбнулся краешком губ и подмигнул. Интересно, если я вылечу из шоу, то у нас с ним прибавится возможностей для близкого знакомства? Или, наоборот, он будет вечно занят делами Александра, а я буду шататься по летнему Питеру туда-сюда, одурев от внезапно свалившейся свободы, отсыпаться, есть булочки, ворчать на Сигизмунда и гулять с чайками по дальним пляжам?

– Нет… ммм, Алла, у полуфиналисток будет обед в другом месте. Мы поедем в офис, чтобы подробнее рассказать о следующем секретном туре.

Тут на подиум шагнул миллионер и отобрал у Игоря микрофон. Нет, конечно, он не вырывал его из рук, не дергал на себя со зверским выражением лица и так далее. Но Александр так властно протянул ладонь и так уверенно улыбнулся, что Игорь осекся на полуслове и сам отдал этот самый микрофон.

– Не смог противостоять очарованию, – прошептала я.

– Не смог противостоять деньгам, – добавила Алла.

– Может, ему Александр из-за пазухи кошку показал, – пропищала Барби откуда-то сбоку. Она уже вернулась к нам, но не решалась подойти, стараясь держаться подальше от Джу.

– Вы прекрасны! – тем временем наш миллионер зашел с козырей. – И не только. Вы удивительно танцуете, изобретательно мыслите, дивно готовите и великолепно выходите из сложных положений. Эти несколько дней были для меня настоящим чудом. Иногда я думал: как жаль, что нельзя жениться на всех разом…

Тут он расчетливо сделал паузу, чтобы дать аудитории посмеяться.

Зря-зря.

Потому что мы тут были не только прекрасный цветник, но и опасный серпентарий. И Александру стоило бы знать народную змеиную мудрость: не женись на нескольких змейках разом! Не только друг друга перекусают, но и тебе самому достанется.

Смех, конечно, в ответ прозвучал.

Но за ним явственно слышалось шипение.

– Не буду тянуть время и играть на ваших нервах. – Миллионер достал из кармана конверт. – Вас всего здесь двадцать. А тут у меня десять имен, и я их сейчас зачитаю…

Я посмотрела на Аллу. Она стояла так спокойно, как будто слушала лекцию по истории философии. Мне даже стало завидно! Потому что по мне бегали мурашки, хотелось подпрыгивать на месте, где-то в солнечном сплетении будто пружинка дрожала… и ведь это я на самом деле не хотела замуж за Александра! Что же чувствуют те, кто все на карту ради этого шоу поставил?

– Ой, мамочки, – прошептала Барби, закусив костяшки пальцев. – Я сейчас в обморок упаду!

И тут ей в лицо ударил луч прожектора:

– Варвара! – провозгласил миллионер. – Поздравляю. Вы проходите в следующий тур!

Барби завизжала от радости и принялась прыгать. С учетом десятисантиметровых каблуков и костюма пончика это смотрелось особенно трогательно.

Аллу назвали четвертой.

В ответ она пожала плечами и, приподняв бровь, презрительно посмотрела на Иннокентия. Что, дорогой, ждешь от меня позитивных эмоций на камеру? Шиш тебе с маслом. Выкуси.

Я облегченно вздохнула. Ура. Искренне порадовалась за девчонок. А еще как раз заметила, как из-за дальней двери выглядывает Зинчик и жестами показывает мне: «Щас оторвемся!» Интересно, у меня получится протащить ее на воздушный шар? Или утащим еду и рванем на пикник в наше любимое место? Совсем недалеко от дворца рос роскошный розовый куст с длинными ветвями, которые сплетались в зеленый грот. Тайный. Только наш. Из детства. Да, точно. Тысячу лет там не была…

И я стала тихонечко продвигаться к выходу, предвкушая наконец-то свободу от необходимости быть удивительной, дивной, изобретательной и прекрасной. Все-таки утомительное это дело – соревноваться за руку и сердце миллионера, как ни крути… Но тут меня буквально пригвоздил к полу луч прожектора:

– И десятая участница полуфинала – Евгения!

Ой.

Я открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь умное или радостное, но тут платье решило: наступил лучший момент для бенефиса. И лопнуло пополам.

Обычно такие моменты называются «что-то пошло не так».

Но должна признаться: когда два куска зеленых гардин начали стремительно расходиться у меня на груди, «не так» пошло не что-то, а почти все.

Я ведь могла остановить время.

Могла ускориться.

Могла отвести всем глаза.

Могла призвать на помощь Зинчика.

Чаек.

Да Вадима, в конце концов!

Вместо этого я внезапно вспомнила, что на мне трусы в зеленую полосочку и с портретом улыбающейся клубнички. Еще пара секунд, и Иннокентий снимет свой лучший сюжет пикантного толка. Это почему-то привело меня в такой ужас, что вместо того, чтобы разумно действовать, я громко пискнула и ухватилась за куски ткани на бедрах, пытаясь остановить их стремительное прощание друг с другом.

И запустила цепную реакцию повышенной степени нелепости.

У товарища миллионера отпала челюсть и выпал из рук микрофон, шлепнулся на подиум, подскочил и прямиком отправился на поднос к проходившему мимо официанту, который разносил напитки.

Пирамидка из бокалов шампанского разлетелась в разные стороны, один из них метко попал в живот Ангелине, а второй несколько жестко остановил порыв Игоря, который бросился ей на помощь. Неприятно бокалом в нос, да.

Как раз пролетая мимо и засмотревшись на происходящее, Карлос и Клара эпично врезались друг в друга, вмазались в окно и поползли вниз по стеклу офигевшим комком из перьев, клювов и нелепых длинных чаячьих ног.

Зинчик отпустила створку двери, которая была на тугой пружине, поэтому тут же воспользовалась моментом и стукнула Зинчика по лбу.

Барби кинулась мне на помощь, и у нее сломался каблук. Бросившийся спасать ее оператор в своем подвиге преуспел, но уронил на пол камеру.

– Убью! – раненым быком взревел Иннокентий, и от его крика задрожали стекла, а также подозрительно заскрипели люстры под потолком.

Даже Алла не выдержала, дрогнула и уронила канапе себе в декольте.

А Вадим уставился на меня с таким восторгом, что я тут же грешным делом подумала, что вовсе не платье тут виновато… Но нет-нет, как можно, он бы не стал раздевать меня прилюдно!

Короче, наступила дикая неразбериха.

И лишь одно существо в поглотившем нас хаосе сохранило ледяную выдержку и несгибаемую волю.

Не мешкая ни секунды, Джу подпрыгнула, раскинув лапы, и успела вцепиться когтями в края ткани на уровне моей груди. Очень кстати. Потому что лифчика на мне не было.

Там мы с ней и застыли, боясь пошевельнуться. Я – не давая разойтись юбке в районе бедер. Джу – исполняя роль того самого пресловутого мехового вроде-как-манто и целомудренно закрывая лапами мою грудь.

Внезапно в зале дворца стало очень, очень тихо. Только с легким звоном покачивались на полу осколки разбившихся бокалов. И в наступившей тишине особенно весомо прозвучали слова Ангелины:

– Вот и починка понадобилась… А инструмент тут как тут.

Быстрее всех сориентировалась Алла. Вытряхнув бутербродик из декольте, она быстро подошла ко мне, одной рукой вцепилась в край ткани рядом с моими пальцами, уже побелевшими от напряжения, другую подсунула Джу под мохнатую попу.

– Устраивайся поудобнее, – пробормотала она. – Небось тяжело на лапах раскинутых висеть, да?

Джу повернула к ней мордочку и состроила сложное выражение: смесь мудрой кошачьей улыбки с подозрительным прищуром. Мол, все я о тебе знаю и во всем подозреваю, но на руку твою с удовольствием обопрусь, спасибо!

– Спасибо, – выдохнула я. – Скажи, идеальный финальный аккорд?

– Супер, – согласилась Алла. – Сценаристы шоу локти грызут от зависти.

– Ты… ты цела? – спросила Барби, остановившись в паре метров от нас.

– Почти, – неопределенно ответила я. Не говорить же Барби, что Джу с таким энтузиазмом вонзила когти в убегающее платье, что пригвоздила его к моему телу. Я даже чувствовала, как из глубоких царапин сочится кровь и щекочет кожу. Хорошо, что это незаметно… Пока. Но если озвучить сей досадный факт сейчас, то фобия Барби вырастет до таких размеров, что нас просто всех вышвырнет из окон дворца на клумбы.

Естественно, рядом тут же нарисовался Иннокентий.

– Евгения, – по-хозяйски властным голосом заявил он. – А теперь еще раз на бис. Кошечка сумеет прыгнуть так же эффектно?

– Знаете что, Иннокентий, – ответила я. – Кошечка не сможет.

– Тогда мы сделаем монтаж.

– Да? – ядовито спросила я. – А как вам такой монтаж: кошечка целит когтями вам в лицо, а я тем временем строчу в Инстаграм обвинения в абьюзе на съемочной площадке? Прикиньте, какой заголовок! Главный оператор – извращенец, разорвал платье участницы, чтоб заполучить кадр получше!

– По условиям контракта вам запрещено писать в соцсети!

– По условиям контракта я не обязана многократно обнажаться на публику!

– Да что за…

Тут сзади к Иннокентию подбежал Игорь и схватил его за локоть.

– Спокойно. Давайте все успокоимся. Никто ничего не снимает. Никто никуда не пишет. Ограничимся реакцией Александра на происходящее.

– Ее кто-то успел заснять?! – удивилась Алла.

– Еще заснимем. Съемочная группа все равно тут до вечера… – махнул рукой Игорь и увел от нас очень недовольного Иннокентия.

Я оглянулась на вход в зал, где продолжала маячить Зинчик, теперь украшенная фиолетовой шишкой над правой бровью.

– Ну что, бегом в раздевалку?

– Бегом, – кивнула Алла. – Вот подождем, пока все из зала выйдут, досчитаем до ста, съедим по паре виноградинок и неторопливо туда направимся. То есть бегом, конечно.

– Почему?

– Потому что первыми туда пойдут вылетевшие участницы. Им надо переодеться, потом получить план сегодняшнего вечера от Игоря и подарки, они будут толпиться, выпутываться из сетей, ругать злую судьбу, что не позволила Александру оценить их по достоинству… и перемывать нам косточки. Тебе оно надо?

Я подумала, что с удовольствием послушала бы, что обо мне говорят – люблю коллекционировать сплетни! – но ведь Джу не обрадуется…

– Хорошо, – согласилась я. – Подождем.

За те пятнадцать минут, пока мы ждали исхода людей из зала, я все-таки сумела добыть из другого шва целый шнурок и кое-как привести платье в приличный вид. Декольте, конечно, оставалось неприлично глубоким, но Джу хотя бы смогла вернуться на пол и перевести дух. Съев гроздь медово-сладкого винограда и огромное яблоко, я решила, что жизнь таки удалась.

Потом нас нашел Игорь и сообщил, что микроавтобус ждет через сорок минут, а еще нужно успеть переодеться, дойти до второго моста, движение по которому открыто, и добраться до улицы…

– Поняли-поняли! – сказала Барби. – Спешим изо всех сил.

В раздевалке и вправду царила блаженная пустота. Похоже, мы были последними, кто сюда явился. Алла и Барби быстро переоделись, а я не сумела отказать себе в удовольствии и сделать пару селфи в гигантском зеркале… Нет, конкурс костюма явно удался мне лучше, чем все остальные! Такой эффект!

– Мы тебя снаружи подождем, ок? – спросила Барби и, не дожидаясь ответа, улепетнула за дверь прочь от очень опасной кошки. Алла пошла следом.

– Ага… – рассеянно ответила я, думая, что это очень кстати. Мне еще надо было поймать Зинчика и перекинуться хотя бы парой слов.

Стянув наконец платье, я потянулась к компрессионному мешку, в который до этого сложила одежду, достала оттуда джинсы, натянула их… Ой. А где футболка? В мешке ее не было. И на крючках вдоль стены – тоже. И перед зеркалом. И за зеркалом. Я облазила всю раздевалку, но футболка будто испарилась. Это что же. Опять платье надевать проклятое? А-а-а! И как назло, рядом ни подруг, ни чаек, когда они так нужны!

Я приоткрыла дверь в коридор и осторожно выглянула наружу.

– Мяу? – тихо спросила Джу снизу.

– Надо добыть одежду… – почему-то шепотом ответила я. – Тайная операция «Раздень Женю» переходит во вторую фазу: «Одень Женю».

Издали раздалось эхо шагов. Кто-то шел по коридору, очень быстро и злобно вколачивая каблучки в паркет. Цок-цок-цок. Ангелина! Вот это свезло так свезло. Идеальный помощник в деликатной ситуации.

Но я все же на всякий случай спросила, когда Ангелина поравнялась с дверью:

– Прошу прощения, а у вас запасной футболки не найдется?

– Чего?

– Или там рубашки. Топа. Блузки. Пуловера.

– Что-то случилось? – нахмурилась Ангелина. Шагнула ко мне поближе. – Евгения, у вас кровь! Одевайтесь и идемте со мной в комнату команды. Я дам пластырь, а потом, как доедем до офиса, обработаю раны.

– Тут такое дело… Мне одеться как раз не во что.

– Как не во что?

Я развела руками:

– Футболку фетишист какой-то утащил. Должно быть, Иннокентий. Мстит за упущенные возможности.

Ангелина поморщилась, как будто у нее страшно болели зубы, а я предлагала ей срочно откусить от кисло-сладкой конфеты-тянучки.

– Нашли время паясничать. Идемте. Не волнуйтесь. Сейчас тут почти никого нет.

Я подумала, потом кивнула и, прикрываясь мешком и платьем, пошла за Ангелиной.

– Джу, не отставай!

– Миурр, – мол, не волнуйся, я за тобой!

И пока мы шли до нужной комнаты, какая-то мелкая, но кусачая мысль не давала мне покоя. Что-то было не так. Понять бы что.

– Сюда, – Ангелина зашла в крошечную каморку – видимо, персонал музея уступил съемочной группе свое прибежище, не позволив разворачивать штаб в выставочных залах. – Я как раз взяла с собой запасной бадлон… На случай плохой погоды.

– Водолазку?

– Что? – переспросила она, роясь в мятой безразмерной сумке. – Какую такую ласку?

– Которая лазит по воде, – вежливо пояснила я. – А что за баллон вы мне ищете?

– Господи! – возмущенно воскликнула Ангелина и обернулась ко мне, потрясая трикотажной фиолетовой водолазкой. – Ни дня без веселья, ни минуты без шутки! Евгения, как вы вообще живете?

– Простите. – Я осторожно сложила комок из платья и мешка на стул и потянулась за водолазкой. – Как из Питера уехала, так все великие слова голову мою и покинули. Ни куры там ни осталось, ни поребриков, ни бадлонов… Как жить теперь!

– Вот именно, – скорбно заметила Ангелина и протянула мне пластырь. – Сначала царапины заклейте, потом надевайте. – А потом посмотрела куда-то мне за спину и спросила: – А инструмент ваш где? Отстал по дороге?

Глава 12,

в которой все летит в тартарары, а мы – на помощь

Я оглянулась и замерла от холодного, липкого ужаса. Он тут же накрыл меня с головой, хотя я даже толком еще не сумела осознать, что случилось.

Джу нигде не было видно.

Я шагнула к двери и распахнула ее.

В коридоре тоже никого.

– Джу! – Сначала я позвала ее тихо, чуть слышно. Потому что голос перехватило от страха.

А потом накатило понимание: ее украли. Забрали. Увезли. У…

– Джу! – И тут я заорала так, что Ангелина за моей спиной взвизгнула и что-то уронила на пол.

Отшвырнув пластырь, я ввинтилась в водолазку, всхлипнула, просунула в рукав одну руку, другую, рванула ворот, одернула края по бокам, нащупала телефон в кармане джинсов и побежала.

Наверно, Ангелина что-то кричала мне вслед.

Наверно, она удивилась и, по обыкновению, мгновенно разозлилась.

Но мне было наплевать.

Что-то не то… Ну конечно! Зинчика тоже нигде не было. Она явно ждала меня, чтобы поговорить, но не дождалась.

Что-то ее отвлекло. Или кто-то.

А мысль о том, что Джу может быть сейчас с Зинчиком, я сразу откинула как слишком оптимистичную. Значит… надо что-то делать. Сейчас. Сию секунду.

В коридоре – нет.

В раздевалке – нет.

Я вылетела на крыльцо у главного входа, споткнулась, чуть не упала и вцепилась в плечо Аллы – они с Барби ждали меня у дверей, как и обещали:

– Кто-нибудь выходил отсюда?

– Что?

– В последние пару минут? Знакомые, незнакомые, операторы, девушки, туристы, кто угодно?

Алла и Барби переглянулись. Убийственно медленно. Время утекало сквозь пальцы: секундами, мгновеньями, осколками, каждый из которых полосовал мое сердце острыми краями.

Время! Вот дура!

Я зажмурилась, откинулась назад и упала с крыльца, спиной в прошлое. Никогда раньше мне не удавалось так быстро и так чисто представить геометрию заклинания. Под веками полыхнуло, пальцы рук закололи тысячи иголочек, я успела сгруппироваться и все равно больно стукнулась о землю. Так, что на секунду вышибло дух.

Открыла глаза и чуть не застонала от разочарования. Алла уже стояла на крыльце. А это значит, что мне удалось открутить меньше десяти минут. При этом чувствовала я себя как выжатый лимон. Сжав зубы, я вскочила на ноги, подпрыгнула, вцепилась в край крыльца…

– Женя? – удивилась Барби. – Ты уже тут? А…

Но я не слышала ее слов, потому что уже неслась по коридору.

Затормозила рядом с поворотом к служебным помещениям, замерла на секунду и услышала эхо чужих шагов, а еще – отблеск, смазанную тень, буквально неясный набросок звука… Как будто кто-то сказал «мяу».

Я побежала за этим звуком, лучшим звуком на Земле и во всех Вселенных, завернула за угол, поскользнулась на паркете, упала и врезалась в стену. Но успела заметить, что впереди, прямо по курсу, хлопнула створка окна.

Судя по отломанному шпингалету и хлопьям краски на подоконнике, не открывали его несколько десятков лет… «Зачем я это замечаю? Зачем думаю о каких-то глупостях?» – подумала я, толкая стекло и забираясь на подоконник. «Затем, – ответил внутренний голос, – чтобы не свихнуться от страха за Джу». Умный какой, блин!

Вылетев из окна следом за похитителями, я наконец их увидела. Двое, в джинсах и неприметных толстовках. С большой сумкой. Далеко. Слишком далеко. И… Я выругалась. Они были на самокатах. Бегом их не догнать. Особенно сейчас, когда у меня почти не осталось сил из-за прыжка в прошлое.

– Карлос! – завопила я, наплевав на конспирацию. Люди, прогуливающиеся рядом с дворцом, начали подозрительно оглядываться. И пусть! Да пусть хоть весь город знает, что я разговариваю с чайками! Пусть думают, что я сумасшедшая! – Клара!

Примерно десять секунд до прилета Карлоса показались мне пятью годами заключения в камере строгого режима.

– Да?

– Джу украли! Вон те!

Я показала пальцем.

– Понял! Звони Сигизмунду! – Карлос хлопнул крыльями и взмыл вверх. И я даже не успела его спросить, по какому номеру звонить. И как нам поможет Сигизмунд.

Ладно. Я хотя бы знала, в какую сторону они направились.

К единственному действующему с этой стороны мосту.

С воздуха чайки их точно не упустят… если только они не спустятся в метро… нет, нет, не смей об этой думать, не думай…

Я бежала, тяжело дыша. Мысли в голове сталкивались и разлетались, как резиновые мячики, не давая толком сосредоточиться. Действительность перед глазами то и дело подрагивала и помаргивала, как будто через нее шли помехи. Это мое сознание после переноса во времени все еще сбоило и сигнализировало: эй, так нельзя!

Одно дело скрутить время на несколько секунд. Другое дело – отмотать его на несколько минут, не задумываясь и не заботясь о предосторожностях…

«Обязательно спрошу у Стеллы… – подумала я. – Вот все это кончится и спрошу у нее, как надо было правильно сделать… Спасу Джу и спрошу…»

Действительность снова моргнула, и я чуть не споткнулась, сворачивая с аллеи. Остановилась на секунду, чтобы сориентироваться и оглядеться…

«Звони Сигизмунду!»

Черт! Совсем из головы вылетело. Надо срочно это сделать!

Но как?

У него что, свой сотовый?

Он может взять его лапками?

Или у него имеется телефонистка? Работает такая на королевскую кошачью семью, принимает вызовы, а потом выдает информацию городским эльфам, чтобы те отправили ее по пневмопочте…

Стоп!

Я снова рванула с места и побежала, на ходу вытаскивая из кармана сотовый.

Телефон! В квартире стоял древний, красивый такой телефон, с диском и изящной трубкой на металлических рычажках. Когда я увидела его, то подумала, что это элемент декора – уж очень он подходил к питерской сталинке с высокими потолками и гулким коридором. Но вдруг он настоящий?

Гудок. Один, второй, третий…

– Привет! – голос Инны звучал так близко, будто между нами не было половины земного шара. – Все в порядке?

– Привет… – тут я запоздало подумала, что у нее же там ночь. – Прости! Не хотела… тебя будить!

– Ничего, мы как раз встали, на экскурсию затемно выезжаем… Как вы с Сигизмундом?

– Мы… нормально…

– А чего ты сопишь?

– Я… бегу… Бегом занялась… и тренер сказал, что если… типа правильно бежишь… то говорить можешь… вот я и звоню…

Инна рассмеялась:

– Ну ты даешь! Где бегаешь?

– По Елагину…

– Круто!

– Слушай… А у вас же городской номер… есть?

– Да, есть. А что?

Слава небесам и городским телефонам! Ура!

– Да это… Тут мымра… То есть Марфа… – думай, Женя, думай, зачем может в наше время городской телефон понадобиться. – Приходила… хотела телефон записать, а я не знаю…

– А ей зачем? – подозрительно спросила Инна. – У нее он вроде должен быть записан.

– Говорит, потеряла! А тут собрание жильцов… про шлагбаумы какие-то или что… говорила, надо телефоны городские записать… для уведомлений… если есть… для проформы…

– Ох уж эта проформа, – судя по голосу, Инна улыбалась. Рада была меня слышать. А уж я-то как… Страшно хотелось разрыдаться и сказать про Джу, и попросить слов поддержки, и обнять… на расстоянии. Но нельзя. Ни в коем случае нельзя. Издалека она ничего не сделает. Только волноваться будет.

Поэтому я закусила губу и продолжила:

– Скинешь тогда?

– Ага!

– Короче, это… рада тебя слышать… пришлю фотку, тут сирень классная…

– А я тебе фотку черепахи, – в трубке звякнуло. Пришло сообщение с домашним номером. – Лови.

– Ну пока…

– Пока!

Я снова остановилась, согнувшись и упираясь одной рукой в колено. Легкие горели, к горлу подкатывал комок… В ушах тоненько пело: не успе-е-е-е-ешь… Пальцы скользили по экрану телефона, и я только с третьего раза сумела открыть сообщение от Инны, ткнуть в номер и нажать на вызов.

Оставалось только надеяться, что…

Трубку взяли после первого же гудка.

– Сигизмунд у аппарата. Чем могу быть полезным?

– Джу украли! – выдохнула я. – Бегу… за ними! Чайки следят! Сказали звонить… тебе!

В ответ сначала послышался низкий яростный рык, как будто его котейшество превратился как минимум в леопарда. А скорее, в тигра. Потом он ответил:

– Жди и беги! Я скоро.

И отключился.

Когда я добежала до Второго Елагина моста, окончательно почувствовала себя персонажем компьютерной игры. А что, очень похоже.

У меня была цель – догнать воров и отбить у них Джу. Больше ничего не ясно, кроме основного вектора движения. Знай перебирай ногами и не вздумай остановиться, потому что настоящие герои не устают. Даже если до этого они уже совершили пробежку с утра и потратили всю жизненную энергию, а также ману – на перемещение во времени.

Есть обзор общей карты, но за него отвечают чайки. Жаль, не посмотришь их глазами.

Есть патриарх планирования, он же командующий оперштабом, но в свои планы он меня не посвятил. По крайней мере, пока.

Есть опция «звонок другу», то есть подруге, но абонент находится вне зоны действия сети. По крайней мере, именно так мне ответил милый механический голос вместо Зинчика. Трижды ответил, что характерно.

Но когда я остановилась посередине моста, вцепившись дрожащими пальцами в перила, и вытерла пот со лба, ко мне тут же метнулась Клара.

– После моста прямо вдоль парка! Потом чуть направо, к следующему мосту… Я тебе покажу, не собьешься!

– Ага… – пробормотала я. – То есть в игре у нас голосовое управление с помощью чаек…

– Жень, слишком тихо! Я не расслышала!

– Спасибо, говорю! – Я подняла голову и посмотрела на Клару. Она, как всегда, была дико растрепанная и очень деловитая. – Скажи, они…

– Пока едут, Джу не трогают! Нас не заметили! На крайний случай мы собрали мини-десант и будем атаковать, если вдруг…

– Спасибо, – снова сказала я и закусила губу, чтобы не расплакаться. Еще раскисать не хватало. – Спасибо!

– Погнали! – крикнула Клара, мазнула меня крылом по плечу и понеслась дальше. И я следом за ней.

По правую руку тянулся парк, и над ним торчало колесо обозрения. Слева – элитные жилые комплексы, окруженные заборами. Потом станция метро. Потом снова жилые комплексы. Когда Клара, как и обещала, направила меня по аллее парка вправо, я уже ничего не соображала от усталости. Только бы не упасть, только бы добежать, только бы…

А когда я оказалась на следующем мосту и увидела справа над водой белые мачты, то поняла, куда утащили Джу. И мне стало еще страшнее, хотя, казалось бы, – куда еще. Кошки боятся воды, и сквозь страх фамильяр не способен почувствовать свою ведьму. Если ее увезут на катере или яхте… Стоп. Я сглотнула и побежала дальше. С нами чайки. Они не дадут похитителям потеряться. Ведь правда? Правда ведь?

Мы с Кларой пробежали мимо шлагбаума с надписью «Въезд платный» – охранник лениво посмотрел на нас и отвернулся, видимо, бесплатные вход и вбег его не интересовали. Свернули в маленький сквер, пронеслись через кусты, я кувырком свалилась в маленький овраг, героически выбралась из него, и тут Клара схватила меня за шиворот:

– Стой! Вон за ту будочку… прячься!

Я прислонилась к кирпичной стене и закашлялась.

– Где они?

– Во-о-он там. – Клара опустилась мне на плечо и показала клювом, куда смотреть. – Видишь, рядом с ближайшим пирсом серо-зеленый катер? Они на борту.

– А…

– На палубе. Сумка там же. Карлос наблюдает.

– Если они понесут сумку в каюту, то у Карлоса есть приказ – пренебречь конспирацией и ломиться внутрь, – раздалось сзади.

Я оглянулась. На траве сидел Сигизмунд и смотрел на меня, прищурившись. Будто оценивал, стоит сразу начинать ругаться или подождать, пока я отдышусь.

– А ты… как сюда попал?

Сигизмунд усмехнулся:

– Думаешь, я настолько толст, что птицы не поднимут?

Обалдеть, он еще и шутит!

– А почему мы тут стоим и не нападаем? – Я немного пришла в себя и поняла, что просто не могу бездействовать. – Почему ничего не…

– Женя, – зашипел Сигизмунд. – Успокойся. Выдохни. И давай сначала поймем, что там происходит. Ты же можешь связаться с Джу? Посмотреть ее глазами, прощупать обстановку?

Я снова посмотрела из-за угла будочки на катер. Заправила волосы за ухо дрожащими пальцами. И прошептала:

– Не могу.

– Что?

– Не могу! – Я обернулась к Сигизмунду: – В том-то и проблема!

– Но… – кажется, он опешил. Ну надо же. Неужели у меня наконец получилось по-настоящему удивить его котейшество и поставить в тупик? – Она же твой фамильяр… У тебя должен быть кусочек ее души, чтобы…

Тут я не выдержала и все-таки заплакала. И помотала головой:

– Нет. В том-то и дело, что нет.

Очень лестно мнить себя особенной, необычной, не такой, как все. А иногда – очень больно. Особенно если у тебя такой же… особенный фамильяр.

Обычно дело происходит так. Фамильяр отдает ведьме кусочек своей души, а в обмен на это получает немного волшебства. Чуть дальше летает, чуть выше прыгает, чуть лучше слышит ночные голоса. А ведьма, если вдруг понадобится, может достучаться до него по этой двусторонней связи или даже мысленно поговорить.

Здорово пригодилось бы сейчас, правда?

У нас с Джу не было на это ни единого шанса.

Потому что когда-то не она отдала мне кусок души, а наоборот.

Когда я пришла выбирать котенка, из комнаты мне навстречу выкатился мяукающий пушистый клубок из ушей, хвостов и лап. Прокатился по ногам и обшерстил теплые носки, развалился на три части и поскакал наперегонки к дивану.

Заводчица подошла поближе и стала рассказывать:

– Вот тот белый с пятном на боку – это Жиль. Самый сильный в помете. Хорошо ест и всегда первый в драках. А рядом с ним, с красным бантом на шее – Жозефина. Она послабее брата, но очень хитренькая. Любит людей, особенно когда те чешут живот. А вон тот рыжеватый – Жан. Главный исследователь! Сует нос везде, куда можно и куда нельзя, находит потерянные носки под диванами и способы выбраться из запертой комнаты…

В этот момент я почувствовала, как будто что-то легкое, почти невесомое, коснулось моей ноги. Потом еще. И еще. Я опустила глаза. Еще один котенок, серый с полосатым лбом, подошел ко мне и заинтересованно трогал лапкой нарисованного на носке пингвина. При этом очень серьезно смотрел на меня. Сосредоточенно так.

– А этого как зовут? – спросила я, присела и почесала котенка за ухом. Удивительно, но в ответ он не замурчал, не фыркнул, ничем не показал, что ему приятно. Просто продолжал смотреть мне в глаза.

– А, это Жучка, – заводчица махнула рукой. – Она глухая и немая. Самый неудачный котенок с дурным характером. Людей она дичится и в руки не дается.

– Как же не дается, – сказала я и подхватила Жучку под пузо. Она в ответ обреченно зажмурилась и напряглась всем своим маленьким тельцем. – Эй, ты боишься?

– Возьмите лучше другого, – кажется, заводчица была недовольна моим интересом к глухому котенку. – Вам же нормальный домашний питомец нужен? С этой намучаетесь, потом еще обратно мне принесете… мол, не справилась. А для нее туда-сюда ездить – лишний стресс. Пусть уж здесь остается.

– Я все же попробую, – кажется, это сказала даже не я сама, а интуиция, которая секунду назад проснулась и дала четко понять: вот она, самая что ни на есть твоя кошка. Самая лучшая на свете.

По-моему, остальные котята с удивлением посмотрели на меня. Как это, человек пришел и играет не с ними? А с этой вот непонятной сестрицей, которая человеку и не рада вовсе? Я осторожно прижала Жучку к груди, не обращая внимания на вцепившиеся в запястье маленькие коготки, и твердо сказала:

– Я покупаю ее. Сколько?

Жучку отдали за полцены и с ворохом очень ценных наставлений. И с кривой улыбкой в придачу: мол, нашлась спасительница животных, посмотрим, как ты запоешь через несколько дней!

Я спустилась во двор, спрятала Жучку под курткой от октябрьского мелкого дождя и ветра и зашагала… Нет, не домой, а в ближайший парк. Там я знала несколько укромных уголков. Хорошие места для того, чтобы колдовать.

Через двадцать минут, забравшись под свисающие почти до земли ветви разлапистой елки, я расстегнула молнию на куртке и посмотрела в круглые удивленные глаза. Жучка прижала уши и глядела на меня… так странно. Не враждебно и не испуганно. Так, будто я была инопланетянином или эльфом. Непонятным существом, которое непонятно зачем пошло на контакт… и что теперь с ним делать?

– Ну и что нам с тобой делать? – спросила я, закусив губу.

Мне не приходило в голову ни одного заклинания для лечения животных. Нет, наверняка они существовали… но я-то не по этой части. Если бы ей время надо было починить, тогда еще куда ни шло…

– Ты хочешь дружить? – и тут же спохватилась. Она же не слышит. Не понимает.

Жучка подняла лапу и осторожно потрогала мой рот. Как будто удивлялась, зачем вот эти шевелящиеся губы и что я пытаюсь ими показать. От этого жеста у меня сердце перехватило. Он был такой искренний и наивный. И доверчивый. Тогда мне изо всех сил захотелось… не знаю, как правильно назвать это чувство. Сделать ей подарок? Отдать кусок себя? Лишь бы она замурчала и…

И тут я увидела, как маленький огонек выплыл из моего рта, подплыл к голове Жучки, покрутился вокруг и нырнул в ухо. Я растерянно смотрела на это, а потом прошептала:

– Ого!

А Жучка в ответ вздрогнула и уставилась на меня.

– Ты что, слышишь?!

Она открыла рот и издала странный звук, что-то среднее между писком птенчика и скрежетом несмазанной двери. Маленькой и очень милой несмазанной двери. Я погладила ей полосатый лобик и сказала с видом опытного логопеда:

– Фигня вопрос, сейчас я научу тебя говорить, как это делают котики. А еще давай придумаем тебе сокращенное имя? Например, Джу?

В ответ Джу засопела и ткнулась носом мне в ладонь.

И через пару часов, когда мы пришли домой, я важно представила соседке свою новую кошку, та сказала «мяу!», и никто не заподозрил неладное. Правда, с тех пор безлунными ночами мне иногда снится, что я потеряла голос, бегу куда-то по темному лесу, ужасно боюсь и никак не могу позвать на помощь. Но потом мне на грудь запрыгивает маленький пушистый спаситель, важно говорит «мррр!» и отгоняет кошмары прочь. И я каждый раз думаю, что мы не напрасно нашли друг друга и что я поступила правильно.

Точнее, думала. Думала раньше. Если бы я все делала по правилам, а не так, как подсказывала интуиция…

– Сигизмунд, – выдохнула я. – У меня нет с ней связи. Ни магической. Ни телепатической. Мне пришлось оторвать от себя кое-что, чтобы… Короче, я сейчас бесполезная. Прости.

Сигизмунд смотрел на меня, прижав уши. Усы его дрожали, а шерсть на холке встала дыбом. А потом он открыл рот, зевнул и изрек абсолютно, подчеркнуто спокойным тоном:

– Тогда смотри. С одной стороны, нужен максимум информации. То есть нам выгодно тянуть время, чтобы они успели в присутствии Джу сказать что-то важное, раскрыть планы, рассекретить подельников, что угодно. Это приблизит нас к решению общей задачи. Так?

– Ну… да.

– С другой стороны, чем дальше, тем больше опасности для Джу. Мы не можем отследить момент, когда у них испортится настроение, или поступит приказ, или…

– Не можем, – я задохнулась от мысли о том, что в любой момент эти воры могут… Нет-нет. Ничего они не смогут. Не хочу думать об этом. Не буду. Не могу.

– Как руководитель операции я должен выступать за первый вариант. Но я выбираю второй. А ты?

– Я… – Да зачем он вообще спрашивает? С тем, что там происходит на шоу и кто там что не поделил в Питере с ведьмами, мы десять раз еще разберемся! А Джу в опасности здесь и сейчас. Выбор очевиден. – Конечно, второй.

– Вот и ладненько, – сказал Сигизмунд тоном ворчливой бабушки, которая наконец решилась отпустить внучку гулять, выторговав у той возвращение домой не позже десяти вечера и обещание выстирать шторы на этих выходных.

– Герр Гусинус, – он обратился к гусю, который, оказывается, тоже был здесь, просто стоял за будочкой с другой стороны. – Обеспечьте мне сап.

– Будет сделано! – шепотом гаркнул тот, взмахнул крыльями и полетел куда-то в сторону залива.

– Что тебе нужно? – прошептала я.

– Сап, – снисходительно фыркнул Сигизмунд. – Эта ваша людская модная приблуда для плавания.

Я, конечно, велик, но по воде ходить еще не научился. Не люблю мокрые лапы, знаешь ли.

– Ты сам туда собрался?

– Ну не тебя же посылать…

При этих словах у меня от возмущения даже нос зачесался и вспотели ладони.

– Как это не меня?

– Если предположить, что кража Джу – это попытка заманить главную цель, то есть тебя, в ловушку, то похитители будут счастливы. Ты хочешь облегчить им жизнь? Принести себя на блюдечке со сливочной каемочкой? Тогда вперед, не смею задерживать.

– Ты прав, – вздохнула я. – Просто я дико волнуюсь…

– Очень тебя понимаю.

– И хочу хоть что-то сделать…

– А вот это понимаю вдвойне.

– А вместо этого приходится ждать…

– Уже недолго.

Тут Сигизмунд повернулся в сторону и – у меня чуть челюсть от удивления не отпала – поклонился. Перед ним соткался из воздуха… Сначала мне показалось, что это обычный городской эльф, а потом я присмотрелась и поняла, что у него пуговицы на камзоле из капель росы, в которые заключен лунный свет, а в волосах серебрится корона, сплетенная из звездной пыли и детских снов. Это же… принц из королевской семьи народа холмов! Ай да Сигизмунд, какие силы задействовал!

– Приветствую, ваше котейшество, – голос эльфа прозвенел колокольчиком.

– Приветствую, ваше величество. Прошу прощения, что вынужден был столь поспешно воззвать к вам в недобрый час…

В ответ принц только рукой махнул:

– Пустое. Возьмите, – и протянул Сигизмунду маленький флакон, внутри которого что-то сверкало и переливалось. – Теперь долг нашего дома перед вашим искуплен?

– Как и было предсказано, спустя два века, – сдержанно кивнул Сигизмунд.

Эльф протянул руки и ловко завязал у его котейшества на шее шнурок. Подвешенный на него пузырек выглядел как роскошное украшение. Ну, или медаль. За будущий подвиг.

– Га-га! – раздалось со стороны берега.

Сигизмунд повернулся ко мне:

– Итак. План такой. Ты сейчас начинаешь подкрадываться к катеру. Вроде как скрытно. Как будто опасаешься их.

– Да я и не как будто…

– По сторонам оглядывайся, прикладывай телефон к уху, будто с кем-то советуешься… Короче. Сделай все, чтобы тебя засекли. Но при этом позаботься, пожалуйста, об одной мелочи. Чтобы тебя не поймали.

– А ты?

– А я тем временем незаметно доберусь до катера… И устрою им настоящее шоу. Это им не у ведьм по подворотням волшебную силу воровать. Они задели за живое самого Сигизмунда, а значит, пощады не будет!

Через пять минут я уже делала вид, что подкрадываюсь к катеру. Маленькими перебежками двигалась вдоль чахлых кустов, которые росли рядом с причалом, то и дело оглядывалась по сторонам, закусив губу, и тряслась. Надеюсь, похитители – если, конечно, они меня уже заметили, – подумали, что я трясусь от страха. На самом же деле я изо всех сил сдерживалась, чтобы не смеяться, но получалось плохо.

Некоторые от стресса впадают в ступор, некоторые рыдают, некоторые врываются в горящую избу с конем наперевес. Лично мне в такие моменты иногда – внезапно, глупо и ужасно не к месту – хочется ржать. А тут еще для этого был такой здоровый повод. Поводы. Можно даже сказать, жирные. Два.

Вдоль берега величественно плыла надувная доска. На ее переднем краю, грудью устремившись навстречу отсутствующим ветру и брызгам воды, возвышался Карлос. Как носовая фигура корабля, как гордый адмирал флотилии, как Брис из Ниццы, который наконец дождался своей волны! Карлос изредка приседал и подгребал то одним, то другим крылом. А сзади сидел Сигизмунд. Выражение его морды было примерно таким, как лицо десантника, неудачно выпавшего из самолета на высоте десять тысяч метров. И одновременно удачно – как раз над позициями врага. Эдакая смесь сдержанного ужаса и кровожадного предвкушения.

Когда я смотрела на них, меня начинал душить смех.

Когда я отворачивалась, сразу же начинала волноваться, все ли идет по плану.

Потом снова смотрела на воду…

И вдруг, замерев перед очередной перебежкой, услышала хруст ветки у себя за спиной. Учитывая, что эльфы ходят бесшумно… Подняла глаза: двое на катере стояли у борта и смотрели в мою сторону. Ага. Ловушка готовилась захлопнуться. Счет пошел не на минуты, а на мгновения.

Я не стала оглядываться: сделала вид, что пока ничего и никого не заметила. Просто рванула вперед, чтобы хотя бы чуть-чуть увеличить расстояние между собой и преследователем, кем бы он там ни был. Вылетела на узкую асфальтовую полосу вдоль причала и крикнула:

– Эй, вы! Вы мою кошку сперли!

– И что? – ответил один. Я лихорадочно разглядывала лица – у говорящего оно было скрыто капюшоном, у другого в тени под козырьком кепки – и не узнавала. Какие-то парни, лет двадцати, ничего примечательного. Может, я их и видела раньше, но точно не запомнила.

– И то! – Я сжала кулаки. – Пришлось скакать за вами три дня, чтобы сказать, как вы мне безразличны!

Сзади, тихо-тихо, осторожно, где-то на границе слуха, зашелестели шаги. Угу. То есть еще один… или двое, я пока не могла точно определить. Ай-ай-ай. Самые честные в мире разбойники-пираты. Трое на одну девчонку, это же нечестно!

Ужасно захотелось показать им, где членистоногие проводят самое холодное время года. Пальцы сами собой начали шевелиться, нащупывая нужное заклинание. Например, можно заморозить момент. Всего на пару секунд! Но за это время Сигизмунд доплывет до катера и взберется на борт, а я скручу преследователя, оттащу в кусты, сяду на безжизненное тело и буду наслаждаться боевым актом возмездия.

Однако в последний момент, уже начав мысленно читать заклинание, передумала.

Мы ведь не обсуждали это с Сигизмундом. Он руководит операцией. Он не скомандовал мне колдовать, хотя это было бы очевидным…

«Наверно, он просто забыл?» – ехидно шепнул внутренний голос.

Я покачала головой. Ничего он не забыл. А значит, Жень, как бы ты ни привыкла к импровизациям, сейчас не смей.

И это решение спасло мне жизнь.

Вместо того чтобы пользоваться магией, я сделала маленький шаг в сторону и скрутила сальто назад по диагонали. Нет, можно было банально кувыркнуться через плечо, но надо же повыделываться! Сигизмунд сказал отвлекать внимание, вот я и отвлекала по полной программе. Сначала мастерство переговоров, потом цирковые номера…

Приземлившись, я оказалась бок о бок с преследователем. Он был один, это плюс. А вот в руках у него был ловец ведьм, сплетенный из стеблей плакун-травы. Я никогда не видела раньше такого артефакта вживую… но, в принципе, большинство тех ведьм, которые его успели разглядеть при жизни, уже никому ничего не сумели рассказать.

Плакун-траву собирают на зорьке в тот же несчастный день на Ивана Купалу, который в этом году у меня как удался, только наоборот. А вот кому-то, гляди ты, повезло! Сумел нарвать не просохшие от росы стебли в безлюдном месте, спеть нужный наговор, сплести их меж собой, перевязать жилами лопуха… Живет такой артефакт не дольше недели, потом засыхает, зато, пока свежий, работает без осечек. В руках любого человека. И неважно, есть у того магические силы или нет.

Ловец ведьм защищает своего владельца почти от всех заклинаний. Более того, рикошетит магией в саму ведьму. В лучшем случае это приводит к обмороку, в худшем – к контузии и потере ориентации в пространстве, в тяжелых случаях – к смерти. А уж если ловец сплетен специально для ловли конкретной ведьмы… Я просто задохнулась от ярости, разглядев, что перекрестья стеблей местами перетянуты волосами рыжего цвета. А что? Украсть у меня волос – ума много не надо. Просто снять с плеча в раздевалке или автобусе. Я же не оглядываюсь на каждого, кто задел меня, верно?

«Спасибо, Сигизмунд», – только и успела подумать я, подпрыгнула и в полете врезала счастливому обладателю ловца пяткой по челюсти. Тот от неожиданности почти не успел увернуться. Дернулся, отшатнулся, поэтому удар получился не в полную силу, а по касательной, но и этого хватило для того, чтобы парень покачнулся и начал заваливаться вбок. А у меня прибавилось поводов для злости, потому что джинсы наконец не выдержали тягот сегодняшнего дня и треснули по шву на попе. Что ж за напасть такая! Неужто мои враги дополнительно зачаровали артефакт на уничтожение моей одежды? Извращенцы проклятые!

Рыча от ярости, я шагнула вперед, ухватилась левой рукой за ловец, дернула незадачливого преследователя на себя, а правым кулаком стукнула мерзавца по носу. Мне страшно повезло, что он, похоже, так надеялся на артефакт, что не сумел вовремя сориентироваться в драке. Мою левую ладонь тут же закололо тысячей иголок, кончики пальцев онемели, но я все равно вырвала у врага эту дрянь, развернулась и с размаха швырнула в воду.

Тут бы и получить мне в ответ мощный удар в висок – потому что нечего отвлекаться на широкие жесты! – однако на нас с противником вдруг снизошла небесная благодать. Благодать в виде герра Гусинуса, который сразу же поставил точку в так и не успевшей толком начаться драке. Просто грохнулся мощной попой на голову врагу, хлопнул его перепончатыми лапами по ушам, гоготнул молодецки в ухо, а потом немного подпрыгнул и устремил добивающий клювом в середину лба.

Враг грохнулся на асфальт и замер.

Я резко выдохнула и обернулась обратно к катеру.

Похитители стояли с открытыми ртами и, похоже, не очень понимали, как реагировать. Хотя лично я бы на их месте срочно бежала до канадской границы и дальше, на сколько сил хватит. Потому что по борту катера к ним двигалась белая, когтистая, очень злая судьба. Очень-очень злая. Даже если не считать поддержку с воздуха в виде чаек… Сейчас я бы не поставила на наших врагов даже фальшивую пятирублевку.

А потом Сигизмунд открыл рот и сказал:

– Мяу.

После этого громового «мяу» стих далекий шум города, перестали чирикать птички и шуметь ветви деревьев, а покрякивающий мотор катера поперхнулся, закашлялся и заткнулся.

Похитители медленно обернулись.

Один из них даже храбро проблеял:

– Ой, котик…

И тут котик прыгнул.

Через секунду я заткнула уши, потому что вопли Сигизмундовых жертв слышно было небось даже в Зимнем дворце. Они орали, визжали, верещали и пытались покинуть поле боя. Напрасно.

Сигизмунд метался между ними белой молнией, не касаясь палубы, кусал, драл когтями, рычал и сыпал проклятиями на старинном наречии народа холмов. Я и не знала, что он владеет таким… хм, богатым арсеналом бранных выражений. Вот этот вот величественный, флегматичный и неизменно приличный Сигизмунд.

Через пятнадцать секунд все было кончено. На палубе лежали два окровавленных холмика, кое-как прикрытые драной одеждой, а Сигизмунд, тяжело дыша, ринулся на поиски сумки. Когда я добежала до катера и запрыгнула на борт, его великолепное котейшество уже все нашел и расстегивал молнию. Через секунду из глубины сумки показалась Джу. Испуганная, с прижатыми к голове ушами, но, кажется, невредимая.

Я всхлипнула и бросилась обнимать ее. Но кое-кто успел первым, поэтому пришлось обнимать обоих. И свою любимую кошку, и ее героя-спасителя. Не такого любимого, но все равно великолепного.

Примерно через полминуты Сигизмунд наобнимался, решил, что хватит этих неуместных нежностей, забурчал, вывернулся из-под моей руки и отправился раздавать ценные указания.

Городским эльфам он приказал допросить врагов, когда они придут в себя. «Если придут», – кровожадно добавил Сигизмунд, но мне показалось, что он преувеличивает. Наши храбрые похитители кошек и ловцы ведьм были всего-навсего оглушены. Если не считать, конечно, одного сломанного носа (моя работа) и в клочья располосованной кожи (заслуга пушистого коммандос).

Чайкам – осуществлять поддержку с воздуха и фиксировать все перемещения в округе. Вдруг к этим красавцам явится подмога, пока эльфы еще не закончили задание?

Герр Гусинус отправился узнавать все про катер: кому принадлежит, давно ли стоит у этого причала и все такое.

Раздав ценные указания, Сигизмунд обернулся ко мне:

– Едем домой.

И тут в кармане у меня зазвонил телефон.

Я сделала большие глаза, приложила палец к губам и взяла трубку, не глядя, кто звонит:

– Але?

– Евгения, будьте добры, подскажите, долго вас еще ждать?

Зачем ждать? Кого ждать? Я тряхнула головой и посмотрела на экран.

Игорь. Ааа! Черт! Я же прошла в полуфинал! Меня ждут в штабе, чтобы рассказать правила следующего этапа и все вот это вот…

– Если вы решили выйти из игры, то могли бы предупредить, – голос Игоря звучал сдержанно и печально.

– Я не решила…

– Значит, проявили потрясающее пренебрежение чужим временем. Я бы даже не стал вам звонить, но Вадим настаивает на том, чтобы на подписании дополнительного пакета документов присутствовали все участницы.

Вадим. Я невольно улыбнулась. То есть беспокоится обо мне. Не дает выкинуть из игры раньше времени. Как мило!

– Простите, – пробормотала я. – Опаздываю по семейным обстоятельствам. Пришлось срочно заехать домой, но я уже сажусь в такси и мчусь к вам.

– Только побыстрее мчитесь тогда, – сказал Игорь и отключился.

– То есть ты туда поедешь? – фыркнул Сигизмунд. – После всего, что произошло сегодня?

– Да, – ответила я. – Потому что иначе это будет похоже на позорное отступление. Может, они этого и добивались? Чтобы я вышла из игры? Если я сейчас откажусь участвовать… То это что получится? Мы зря дрались и победили?

– Это опасно, – прошипел Сигизмунд.

– А что безопасно? Поехать сейчас домой, забаррикадироваться там и носа наружу не показывать до приезда Инны? Чтобы враги точно знали, где мы, и могли устроить осаду крепости, пока мы там дрожим и боимся?

– Уж я-то не буду дрожать, – отрезал Сигизмунд.

– И я не буду. – Я почесала Джу за ушком и крепко прижала к груди. – А ты будешь?

– Миу, – что ты, нет, конечно. Я и сегодня не особо боялась… так, чуть-чуть.

Сигизмунд вздохнул и закатил глаза:

– Что я, в самом деле, сторож ведьме, которой если в голову втемяшилось, то ничем уже не поможешь?

– Во-от, – наставительно протянула я и даже погрозила пальцем. Это было отдельное удовольствие: погрозить пальцем его котейшеству. – Давайте вызывать такси: я завезу вас с Джу домой, переодену джинсы, и на Звенигородскую.

Чтобы не связываться с охраной причала лишний раз, я подхватила Джу на руки, и мы с Сигизмундом пошли к шлагбауму на въезде. Когда чайки, эльфы и прочие участники веселья остались позади, я наконец решилась спросить:

– Слушай, у меня два вопроса.

– М-да? – величественно отозвался Сигизмунд.

– Первый: что это тебе дал принц эльфов, такое красивое? – Блестящий флакон все еще болтался у его котейшества на шее. – И второй: мне кажется или ты питаешь к Джу нежные чувства?

– Кхм, – неопределенно изрек Сигизмунд и замолчал, как пленный партизан. И далее он не отвечал на вопросы, не отзывался на подколки, не реагировал, когда я тыкала его пальцем в бок, даже не мурчал, когда пыталась почесать ему спинку, просто сдержанно отпихивал меня лапами и делал отстраненно-оскорбленное выражение морды. Оно получалось так хорошо, что даже таксист, который, к счастью, оказался любителем животных и без скандала пустил меня с двумя котами в салон машины, не удержался и откомментировал:

– Что это у вас котик такой несчастный? Болеет?

– Сердце у него пошаливает, – ответила я обеспокоенным тоном.

– Ай-ай-ай! Лишний вес?

– Он самый, – вздохнула я, а Джу фыркнула и посмотрела на Сигизмунда так насмешливо, что тот просто отвернулся от нас и закрыл голову лапами. «Ой, все!» – как бы говорил весь его вид.

Естественно, на пороге дома нам повстречалась Марфа Пантелеевна, которая сообщила, что животным при входе в парадную следует вытирать лапы, что таких неприлично драных джинсов свет не видывал и что она все обязательно доложит моей сестре. Потому что не первый раз замечает, что я превращаю жизнь подъезда в бедлам и проходной двор.

– Спасибо, Марфа Пантелеевна, – рассеянно ответила я, запрыгивая в лифт.

Не проронив ни слова, мы поднялись на этаж, зашли в квартиру, и я галопом поскакала в комнату переодеваться. А когда выбежала обратно в прихожую, наткнулась на Джу и Сигизмунда, которые сидели на коврике рядом друг с другом и как-то подозрительно одинаково на меня глядели.

– Что?

– Ничего, – буркнул Сигизмунд. – Удачи тебе, и возвращайся целой и невредимой. Я тебе вечером все расскажу. И покажу.

И многозначительно показал на флакон с жидким светом у себя на шее, который разгорался все ярче и ярче.

В дверях офиса мне попалась Ангелина. Кислая, как деревенское молоко, простоявшее три дня на солнечном подоконнике. Взгляд ее говорил: «Ничего другого я от вас, Евгения, не ожидала». Но вслух она сказала:

– Надеюсь, вы принесли мой бадлон?

– Нет, – я виновато развела руками. – Я решила сначала его постирать.

И немножечко починить, угу. Водолазка повела себя не так предательски, как джинсы, но все равно выглядела настолько непрезентабельно, что отдавать ее в таком виде было категорически нельзя. Маленькая дырочка под мышкой, несколько зацепок на плече, грязные разводы на спине… Ни к чему Ангелине знакомиться с этой «картой странствий и приключений».

– Понятно. – Ангелина поджала губы и посторонилась, пропуская меня в комнату, где сидел традиционно уставший Игорь, на креслах у стены притулились Алла с Барби, а на дальнем конце стола – Вадим с горой бумаг.

– Привет! – Я улыбнулась и помахала рукой. – А где остальные?

– Те, кто не были готовы вас ждать, уже получили инструктаж и уехали по домам. Но некоторые сказали, что никуда не спешат… – сказал Игорь и показал мне кончиком карандаша на стул. – Садитесь, сейчас Вадим даст вам допсоглашение, а я быстро расскажу про грядущее испытание.

– Хуже, чем современным искусством? – спросила я.

– Возможно, – Игорь пожал плечами.

Я посмотрела на Аллу и Барби. Те делали страшные глаза и подталкивали друг друга локтями. Да уж. Видимо, и вправду хуже. Хотя, казалось бы, куда еще?

– Конкурс будет состоять из двух этапов. Завтра приходите сюда же… – Игорь заглянул в планшет, провел пальцем по экрану. – Ваше время – девять ноль-ноль. Будет небольшой блиц-опрос с применением полиграфа.

– Ого! А это законно?

– Что именно?

– Применять детектор лжи без предварительно подписанного согласия?

– А вы его как раз сейчас и подпишете. Или откажетесь и завершите свое выступление в нашем шоу.

– И что… – Я покосилась на подружек. – Все согласились?

– Конечно, – устало улыбнулся Игорь. – Ведь в полуфинал прошли самые целеустремленные.

На стол передо мной легли документы.

– Ваша подпись нужна будет здесь и здесь…

Вадим снова оказался рядом так внезапно, что я вздрогнула. И ведь только что был в противоположном углу комнаты! Как он ухитрился подойти так, что я не заметила? От него пахло опасностью и соленым бурным морем. Наверно, если закрыть глаза, то можно даже услышать далекие крики чаек…

Тут я рассмеялась и поставила подпись. «Здесь и здесь», как и было предложено.

– Что именно вас так рассмешило? – спросил Вадим. В голосе его сквозила сдержанная гордость: мол, я идеальный юрист, мои документы не только обладают точными формулировками, но и радуют.

– Анекдот вспомнила, – не буду же я объяснять, что, похоже, теперь образ чаек всегда будет портить мне серьезные и романтические образы, связанные с морем, побережьем, Петербургом, птицами… – Но потом снова забыла. Просто день суматошный. Как узнала о полуфинале, прямо сама не своя. А что за вторая часть испытания?

– Сущие пустяки. Через несколько дней вы встретитесь со своим страхом, и надо будет его победить. Как это бывает в фэнтези, например.

– Еханый бабай! – восхитилась я. – Вы для меня прям Ктулху разбудите? Он же спит очень крепко, и до Рльеха так просто не добраться, тут, боюсь, нескольких дней не хватит…

– Евгения, – Игорь задумчиво посмотрел на потолок, как будто там висел суфлер с табличкой «хватит принимать слова этой мелкой бестии на веру!» – вы когда-нибудь серьезной бываете?

– Да уж что может быть серьезнее пробуждения древних богов! Я бы на вашем месте поостереглась говорить о них непочтительно.

– Вот когда на моем месте будет полиграф, ему все и расскажете. Он разберется: Ктулху, не Ктулху… Заодно узнаете себя получше.

– Чур меня. Жизнь и рассудок еще дороги мне, поэтому стараюсь держаться подальше, – тут я постучала себя пальцем по виску, – от этих вот болот, и от тихих омутов, и знаете что? Как-то раз со мной решил поговорить психотерапевт, а в итоге запил от безысходности и переквалифицировался в циркового дрессировщика. Выступает теперь с енотами-полоскунами. Имеет успех. Не боитесь за свой аппарат?

– Расписание я вам дополнительно пришлю сообщением. – Игорь почему-то решил не развивать тему дальше и вернулся к сугубо официальному тону. – Завтра не опаздывайте, пожалуйста. Форма одежды любая.

– Спасибо. – Я отодвинула документы и встала. Обернулась к Вадиму, который все еще стоял рядом. Вопросительно подняла брови, кивнув на дверь. Мол, проводишь? В ответ демон чуть заметно покачал головой. Что ж, значит, рассказ о сегодняшнем веселье и зажигательные танцы с демонами подождут до завтра. А пока надо спешить домой и попытаться как-то связаться с Зинчиком, и…

– Жень! – Я так задумалась, что на автопилоте вышла в коридор и направилась к лифтам, не дожидаясь подруг. Алла догнала меня и поймала за локоть. – Ты не расскажешь, что это было?

– Ой, – я виновато посмотрела на нее. Они ведь с Барби и вправду ждали меня, наверно, искали, волновались… А я не брала телефон и на сообщения не отвечала толком – совсем не до того было. – Прости. Что именно?

– То, что сначала ты выскочила откуда-то из-под крыльца и убежала во дворец, потом вернулась в панике и стала нас расспрашивать, не выходил ли кто оттуда, не дождалась ответа и снова убежала внутрь. И пропала.

– Короче, – я потерла виски. – Это звучит глупо. Сама знаю. Но фетишисты украли у меня футболку. А вы уже ушли. Пришлось просить одежду у Ангелины. Потом оказалось, что еще мне порезали джинсы. И они лопнули, как платье. Только на попе.

– Круто, – пискнула Барби. – А что за фетишисты?

– Я как раз пыталась их поймать! Выследила, выбежала за ними через запасной выход, гнала до середины парка, потом позвонила соседка и сказала, что кот сестры вылез на подоконник, окно открыто, он там гуляет туда-сюда, как по цепи кругом, и вот уже даже песнь завел, поэтому мне срочно надо домой, пока до сказки дело не дошло! И переодеться надо было. Простите. Вот так все разом.

– И фетишисты, и коты, – пробормотала Алла. Взгляд ее говорил: «Я тебе не верю, но расспрашивать не буду; пока не буду». – Какой насыщенный день.

– И не говори.

– А там внизу классный кофейный автомат, – сказала Барби. – И мы как раз прошли в полуфинал. Совпадение? Не думаю. Пойдемте же торжественно за это пить.

И мы пошли.

Глава 13,

в которой находится кое-что потерянное и теряется кое-что найденное

Домой я просто приползла. Фигурально. Хотелось бы натурально, но Марфа Пантелеевна бдила на своем посту, а мне не хотелось рушить ее квадратно-параллельный внутренний мир, в котором люди не ползают по полу подъезда, как задумчивые, утомленные солнцем удавы. А также утомленные двумя пробежками, дракой, предательской одеждой, тайнами кошачьего двора и прочими волнующими событиями.

Зато в квартире мне уже никто не мог помешать улечься прямо в прихожей, что я и проделала сразу, как только закрыла дверь. М-м-м. Почему я раньше не замечала, что этот коврик такой мягкий и удобный? Наверно, на нем чудесно спится…

– Евгения! – грянул откуда-то сверху голос Сигизмунда. – Что случилось?

– Ничего. – Я приоткрыла один глаз и увидела две кошачьих мордочки, обеспокоенно нависшие над моим лицом. – Я просто прилегла отдохнуть.

– Приляг куда-нибудь в более приличном месте, – Сигизмунд был неумолим. – Где-то через полчаса я ожидаю прибытия чаек и герра Гусинуса, они должны доложить обстановку.

– Вот и отлично, – пробормотала я, закрывая глаз. – Через полчасика прилягу на балконе. Вы, главное, разбудите…

– Миу, – сказала Джу, трогая меня лапкой за щеку.

– Чего-о-о? – простонала я, уже понимая, что они не отстанут. Уж если Джу не дает спокойно поспать, значит, дело и вправду безотлагательное. – Ну давайте пойдем на кухню. Я хоть кофе сварю. Как будто мало его было сегодня. А то засну потом, положив голову на спину герру Гусинусу, вот он удивится!

– Чрезвычайно, – подтвердил Сигизмунд довольным тоном. – Чрезвычайно удивится.

– Ты говоришь так, будто тебя это забавляет!

– Не без того.

– Ой-ой-ой, – всплеснула я руками, направляясь к кофемашине. – Джу, что ты с ним сделала, а? Его котейшество забавляют мои шутки, когда такое было?

– Мяу? – может, всегда, а ты просто этого не замечала? Или он этого не показывал?

Тут я обернулась и наткнулась на подозрительный взгляд Сигизмунда. Острый, как катана у ловкого ниндзя. С минуту он смотрел на меня, потом медленно, тщательно подбирая слова, произнес:

– Ты читаешь мысли Джу, потому что у нее твой кусок души, а не наоборот?

– Ага.

– И поэтому же она говорит не на настоящем кошачьем, а как будто на подделке, созданной человеком?

– Но-но-но, – погрозила я пальцем. – Это не подделка, а искусная имитация.

– И еще, я так понял, она не слышит?

– Слышит. Но только тогда, когда рядом я. Она слушает… ну, как бы мной. Эмпатия, все дела.

– Если бы ты сразу все мне рассказала, было бы куда проще.

– А я должна была? – Я даже кофе расплескала от возмущения и немного обожглась. Перехватила чашку и принялась дуть на пальцы. – Это вообще-то не только моя тайна. Без согласия Джу я бы никому ничего не стала говорить. А она как-то не проявляла желания раскрыть перед тобой все секреты…

– Именно! Я не понимал, почему она молчит! Не знал, что не так! Думал, это я что-то неправильно сказал или сделал!

Я медленно опустилась на стул и так же медленно поставила перед собой чашку. Это что же? Невозмутимый Сигизмунд волновался? Переживал? Серьезно?

– А я, между прочим, беспокоился о вас! Не хотел, чтобы с ней что-то случилось! Не хотел ее потерять, только что найдя…

– Вау, – только и сумела сказать я. Надо же. Его великолепное котейшество влюбился. В Джу! В мою кошку!

Но он быстро взял себя в лапы.

Точнее, взял в лапы хрустальный флакон и снял его со своей шеи.

– Кажется, ты хотела узнать про это? – голос Сигизмунда звучал чуть смущенно, как будто он сожалел о проявленной откровенности.

– Ага.

– Миу! – поддержала Джу.

– Это свет-подарок. Делается из лунной пыли и магии народа Холмов.

– А… зачем он?

– Не перебивай. – Сигизмунд осторожно провел когтем по одной из граней, и тут флакон распался на две части. Как будто хрустальные скорлупки закачались на полу, а над ними всплыло мерцающее облако. – С ним можно подарить что угодно. Даже жизнь. Поэтому свет-подарок так дорог и так редко встречается. Большинство, даже волшебные существа, думают, что его всего лишь красивая сказка. И я попросил его у Королей Холмов, потому что боялся худшего. Случись что-то с Джу во время сегодняшних событий, это можно было бы исправить.

– Вот это да… – пробормотала я. – Ничего себе. Так, может, прибережем его на будущее? Мало ли…

– У него ограниченный срок действия, – усмехнулся Сигизмунд. – Так что все равно придется потратить.

И тут я поняла. Нет, просто не может быть… Это же невозможно…

– Я хочу подарить Джу кошачий голос. И слух, – просто сказал Сигизмунд. А дождавшись, пока мерцающая пыль опустилась ей на нос, и на усы, и на полосатый лоб, добавил: – И еще свою любовь, а также лапу и сердце. Если, конечно, она их примет.

Ага. Значит, я там по паркам бегаю, фикусы спасаю, на каблуках балансирую и танцую конгу в платье на викторианскую эпоху, а они тут… хм. Пребывают в романтической атмосфере. А я-то еще думала, почему Джу такая странно молчаливая в последние дни. Будешь тут молчаливой, когда тебя возлюбил сам Сигизмунд.

– Я не знаю, – когда Джу заговорила, по-настоящему заговорила – первый раз в жизни! – я вздрогнула. Голос у нее был очень похож на мой, тот самый, которым я раньше додумывала ее реплики у себя в голове. Но все равно слышать его было удивительно. – Все слишком быстро и странно.

– Я ведь не прошу ответа прямо сейчас, – если бы Сигизмунд мог пожать плечами, то сейчас бы он это сделал. – Я просто сообщил то, что и раньше было очевидно. Зафиксировал в словах, так сказать. Ты ведь сразу все поняла?

– Конечно, – тут Джу смутилась и уставилась в пол. Усы у нее чуть подрагивали, и шерсть на загривке топорщилась. А еще она сияла. Сияла радостью, осторожным удивлением, и нежностью, и предчувствием чего-то волшебного. Казалось, начни ее гладить, и во все стороны посыплются серебристые искорки.

– Ну и скорости у тебя, Сигизмунд, – все же не сдержалась я. – Неделю как познакомились, а уже не только сердце, но и лапу предлагаешь. Или у кошек все не так, как у людей? Вам не надо поближе познакомиться друг с другом, съездить в отпуск, сделать ремонт или, например, взять ипотеку, чтобы убедиться в истинности чувств?

Тут Джу тоненько зафыркала. Я даже не сразу поняла, что это она смеется. Смеется! Ааа, моя кошка, которая никогда не говорила и ничего не слышала всю жизнь до этого момента, по-настоящему смеется!

Сигизмунд посмотрел на меня сочувственно.

– Конечно, не так. После того как мы с Джу провели первый день в одной квартире, я понял, что это моя истинная любовь. Та самая, которая предназначена судьбой. А уж когда Джу восхищенно смотрела и слушала мои рассказы, я осознал, что мне более чем повезло.

– Думаешь, теперь, когда Джу умеет говорить, она будет так же внимательно тебя слушать? – нет, я просто не могла не подколоть его. Слишком долго кто-то прохаживался туда-сюда в белом пальто по моему неподобающему поведению.

– Конечно, – ответили хором Джу и Сигизмунд, и я поняла – ой, все. Финита. Полная гармония. Моя Джу станет одной из кошачьих королев Петербурга, ей будут кланяться городские эльфы и повиноваться чайки, перед ней откроются тайные тропы между зеркалами и самые волшебные дорожки по крышам, чтобы бегать по ним лунными ночами. Муж поделится с ней колдовством, и она проживет долгую-предолгую жизнь, может быть, даже переживет меня. А еще… Это что, мне переезжать обратно в Питер, да? Или везти с собой Сигизмунда в Москву? Так он небось не согласится… Или что, опять у меня фамильяра уводят? Эй, я так не играю!

Но вслух о своих размышлениях решила не говорить. Будем решать проблемы по мере поступления. Сначала насущные про злодеев, потом все остальные.

– Давайте потом обо всем поговорим, – сказала Джу, будто прочитав мои мысли. – Нам ведь сейчас нужно на балкон, верно? Там уже должны были прибыть…

– Сигизмунд, Сигизмунд! – перебил ее отчаянный чаячий вопль. С того самого балкона. – Все пропало! Мы их потеряли!

– «Мы их потеряли» – в смысле, они безвременно покинули этот мир? – уточнил Сигизмунд, выбираясь на балкон. – Иначе я не представляю себе, как можно потерять трех врагов, оставленных в лежачем бессознательном состоянии.

– Не совсем… – Карлос смотрел куда-то вбок и вверх, имея вид лихой и придурковатый. Тот самый вид, который рекомендуется принимать перед начальством, чтобы оно ценило рвение и не слишком сильно ругало за проступки.

– Угу, – задумчиво сказал Сигизмунд, устраиваясь на край мягкой лежанки. Так, чтобы и Джу хватило места. Похлопал лапой рядом с собой, приглашая ее садиться, и продолжил: – Ну, рассказывайте. Жду с замиранием сердца.

– Мы хотели как лучше!

– Ну, это вы завсегда…

– Нет, идея и вправду была отличная, – заговорила Клара. – Мы подумали: вот приходишь ты такой в себя, а над тобой чайки. Говорящие. И начинают что-то спрашивать. Захочешь ли ты отвечать на их вопросы?

Тут я не выдержала и, несмотря на серьезность момента, прыснула в кулак. Реально ведь, ужасная ситуация. Даже я, умея разговаривать с птицами, порядком обалдела бы от такого возвращения в реальность. А уж обычные люди…

– Они бы начали врать, изворачиваться, пытались бы убежать, отбивались. И Карлос такой говорит: к чему нам этот цирк?

– Уж кто бы говорил!

– И мы решили спрятаться. Хорошо спрятаться. И подслушать, что они будут говорить друг другу, когда очнутся. А главное, с кем попытаются связаться.

– Ага-ага, – Карлос не выдержал долгого молчания. – Как в боевиках: позвонят такие: «Шеф, шеф, все пропало! Мы облажались!» А герой лежит в засаде и беззвучно: мвахаха! Теперь-то я выйду на вашего шефа и прикрою лавочку на корню!

– Лавочку. На корню, – повторил Сигизмунд. Как будто оценивал красоту выражения. – И что же пошло не так в этом безупречном плане, который так хорошо удается героям боевиков?

– Мы спрятались и стали ждать. Минут через десять они пришли в себя, один за другим. Ругались ужасно на «рыжую ведьму» и «белого леопарда-убийцу».

При этих словах Сигизмунд приосанился и украдкой посмотрел на Джу. Явно чтобы удостовериться, восхищается ли она его новым тайным именем. «Леопард-убийца, а ведь сильно звучит, да?» – как бы говорил весь его облик. Джу в ответ прищурилась и кивнула. Мол, леопард – это даже мягко сказано. Ты же настоящий тигр. Лев. Древний саблезубый смилодон.

– Но они сначала никому не стали звонить. А просто завели двигатель и отплыли. За ветром их было плохо слышно, и мы решили подобраться поближе, выбрались из укрытия и полетели, прячась за бортом…

– И вас заметили?

– Нет! – оскорбленно воскликнул Карлос. – Ни в коем случае! Они начали избавляться от улик. И выкинули за борт сумку. И ловца…

– Вы же их подобрали? – воскликнула я. – Подобрали, да?

Ведь на ловце могли сохраниться следы того, кто его сделал! Если отнести артефакт Стелле, то, наверно, она сможет как-то отследить…

– Нет, – покачал головой Карлос. – Потому что они наконец начали звонить, и мы решили лучше послушать…

– А разделиться вы не могли?

– А если бы они все втроем позвонили одновременно и десять предметов за борт выкинули, нам тоже стоило бы разделиться? – показательно возмутился Карлос. – Мы и так старались.

И торжественно выложил перед собой мокрый телефон.

– Вау! – Вот это да! Из него, наверно, можно будет кучу информации добыть.

– Их главный, тот, который дрался с Женькой, два раза звонил, а трубку не брали, он злой был как черт и подошел очень близко к борту, и я как бы случайно пролетел мимо и выбил телефон у него из рук…

– И я должна была поймать его, но не поймала, он плюхнулся в воду, и мы ныряли.

– И таки достали.

– Но их потеряли.

– Очень уж быстро они уплыли.

Сигизмунд протянул лапу и потрогал телефон. Осторожно-осторожно, как будто тот мог ожить и укусить. Или внезапно исчезнуть.

– Работа для кибердемонов. Пусть выпотрошат его и вывернут наизнанку.

– А еще, а еще пусть подтвердят то, что мы все же ухитрились услышать! – Карлос сиял, как начищенный капот автомобиля. – Этот, их главный, выругался и добавил: «Алла не отвечает!»

На следующее утро я проснулась раньше будильника. Выбралась из-под одеяла медленно и осторожно, чтобы не разбудить Джу. Дошла до кухни, морщась и прихрамывая – вчерашние беговые подвиги не прошли даром, – налила кофе, открыла холодильник и почти тут же его закрыла. Поняла, что кусок в горло не полезет. Обхватила горячую кружку ладонями, села за стол и уставилась на пустую стену. Как будто она могла дать мне ответы на все вопросы.

Однако вместо стены ответчиком выступил Сигизмунд. Он прошествовал из коридора ко мне и уселся напротив с ужасно загадочным видом.

– Паузу выдерживаешь? – рассеянно спросила я.

– Да, – признался Сигизмунд. – Жду, пока ты спросишь «ну, как там кибердемон»?

– Ну… и как там кибердемон? – вопрос дался мне нелегко. Потому что я тут же живо представила, как Сигизмунд начинает рассказывать про улики и доказательства… Доказательства того, что это Алла организовала похищение Джу. И мне стало тошно.

– Это человек из съемочной группы. Судя по звонкам и сообщениям, работал в этом сезоне шоу с самого начала. И регулярно звонил Игорю, Иннокентию, Ангелине, главному оператору и так далее… Демон отправился добывать записи разговоров с серверов мобильного оператора, но их могли не сохранить.

– Жаль… – обронила я и принялась размешивать ложкой кофе, в который так и не насыпала сахар.

– Алле он звонил три раза. И первый раз, судя по времени, еще до похищения.

– Черт.

– Не то чтобы совсем черт. Недочерт. Потому что она не взяла трубку.

– То есть… Они не говорили? Но тогда, может быть…

– Она могла координировать их с другого номера. Это кибердемон тоже проверит.

– Хорошо. – Я сделала большой глоток кофе, закашлялась и отодвинула кружку. – Впереди новый чудесный день. Поеду на следующее испытание. То есть на подготовку к нему.

– Удачи.

– Спасибо. Попробую все же убедить Игоря, что вызывать Ктулху – дурацкая идея.

– А он может?

– Надеюсь, что нет.

Я натянула джинсы, футболку и, посмотрев в окно, ветровку. На улице было пасмурно, то и дело срывался дождь. Почесала Джу за ушком, потерлась носом о ее макушку и ушла. И, выходя из подъезда, нос к носу столкнулась с Зинчиком.

Накануне, ближе к вечеру, она наконец ответила: «Встретимся завтра, все расскажу». Только после этого я сумела уснуть. И вот она во всей красе, в розово-лимонной куртке, с прозрачным зонтиком, спешит ко мне на крыльях ведьминской дружбы!

– Привет. – Я обняла ее и уткнулась носом в плечо. От полноты чувств. Для этого, правда, пришлось встать на цыпочки.

– Привет. – Она взяла меня за локти, отстранилась и, прищурившись, внимательно осмотрела мое лицо.

– Что-то не так?

– Я волновалась.

– Завтра уже наступило, так что можешь смело рассказывать.

Я влезла к Зинчику под зонт, и мы зашагали к метро.

– Это твое шоу – какой-то паноптикум. Не конкурс невест, а выставка достижений волшебного хозяйства. Ведьмы, демоны, заклинания…

– …Артефакты зловредные!

– …И они тоже.

– Тоже? Меня, знаешь ли, – вздохнула я, – вчера чуть ловцом не шарахнули.

– А меня кругами отвлекли. Даже не чуть, а прямо вот отвлекли на все сто процентов.

– Кругами? – Я от удивления даже остановилась на полшаге. – Ты имеешь в виду настоящие круги, которые называют фейскими, или ведьминскими, или…

– Да. – Зинчик убрала мокрую прядь волос с лица, наклонилась ко мне поближе и прошептала: – Там у вас был ши. Настоящий взрослый ши в полном расцвете сил.

– Как Карлсон, – упавшим голосом пробормотала я. – Зинчик, а давай представим, что ты моя мама, а я такая проснулась с утра, уроки не сделаны, еще контрольную обещали, жесть, короче. И я говорю: «Мама, мама, можно я не пойду сегодня к школу? Ну или хотя бы на первый урок опоздаю?»

– Нельзя, – отрезала Зинчик.

И тут мне захотелось срочно оказаться на другой планете. Подальше отсюда. Потому что гораздо лучше тусоваться в одиночку на Марсе, растить там картошку в жилом отсеке станции, разговаривать с марсоходами и выкладывать из камешков на красной пыльной почве слово «вечность», чем оказаться замешанной в игры ши.

Это вам любая ведьма скажет.

Бывает, что ты идешь привычным маршрутом, сворачиваешь за угол… и вдруг оказываешься на абсолютно пустынной улице. Ни одного прохожего, только ветер несет вдаль обрывки бумаги и опавшие листья. В начале апреля. Шелестит сухой травой на газонах и гладит щеки невидимой рукой. И почему-то на сердце становится жутко. Или, например, ты приходишь к дверям клиники, куда накануне записался, а там закрыто. Звонишь в регистратуру, а тебе отвечают: у нас сегодня выходной, а вашей записи нет в базе. И не могло быть, ведь у нас выходной! Или приезжаешь ты на вокзал и только там понимаешь. что поезд ушел сутки назад… а ты ведь тысячу раз смотрела в билет и была уверена, что он отходит сегодня!

Все это – игры маленьких ши.

С детства они умеют тасовать ветви реальности, вероятности событий и слепки действительности. И пользуются ими, чтобы подшучивать над людьми.

Но все это детские шалости в сравнении с тем, что может натворить взрослый ши.

Большинство из них, вырастая, теряет интерес к людям и эльфам, к животным и волшебным созданиям. Чаще всего ши переезжает в горы или на берег океана, где проводит свои дни, выдумывая прихотливые сценарии и лишь изредка проверяя их на тех, кому не посчастливилось жить в деревушке неподалеку. Но некоторым, редким ши не хочется этой судьбы, и они продолжают жить среди людей и пакостить им из любви к искусству. Только гораздо более изощренно, чем в детстве. И реальность начинает просто трещать по швам, выпуская наружу самые нелогичные и странные порождения с Той Стороны.

Зачем ши это надо?

Никто не знает ответа на этот вопрос, кроме самих ши.

Логика их непознаваема и неподвластна человеческому разуму. У ши всегда свои мотивы. Если в каком-то деле хотя бы слегка замешан ши, то палитра вероятностей становится бесконечной. И, что еще хуже, с ними не работают ни предсказания, ни предвидение, ни аналитика.

Так что, если это ши вмешался в работу шоу, или, более того, если именно это создание охотится на ведьм…

– Мы влипли, – сказала я.

– Не обязательно. – Зинчик похлопала меня по плечу: – Может, ши волнует не твое шоу, а сам дворец, например. И это была разовая акция.

– Хотелось бы верить. Ты сама-то как?

– Отлично потанцевала, – усмехнулась Зинчик. – Меня перекинуло на какую-то дискотеку восьмидесятых, там все плясали под диско, и еще была светомузыка. Кстати, на медляки меня даже пару раз пригласили. Несмотря на костюм уборщицы.

– Круто, – улыбнулась я. Ведьмин круг, если в него неосторожно наступить, принудительно обеспечивает жертву танцами. На минуту, или на час, или на день, или… Как пойдет. Слышали сказки и слухи о пропавших людях, которых находили через пару месяцев постаревшими на двадцать лет? То-то же. Так что Зинчику невероятно повезло. – Только как ты ухитрилась круг не заметить?

– Пялилась на мужиков, не поверишь!

– Воу-воу. Красивых?

– Наглых. Они из раздевалки вашей выходили. С твоей футболкой.

– Аа! Фетишисты проклятые!

– Вот и я так же подумала и забыла посмотреть под ноги.

– М-да, – задумчиво протянула я. – Если ши специально тебя отвлек, чтобы помочь нашим врагам…

– Тогда «ой».

– Скорее «ой-ой-ей!»

– Ну, пока ощущается как «ой-ой».

– Все равно неприятно. Зато теперь я знаю, что скажу на интервью с полиграфом.

– Что больше всего на свете ты боишься ши?

– В точку!

В конце концов, это прозвучит очень достоверно. А так как вероятность найти ши примерно такая же, как встретить на улице динозавра – пятьдесят процентов, либо встретишь, либо нет, – то я смогу предвкушать, как организаторы сядут в лужу. Или наслаждаться потом встречей с подсадной уткой. Или – если ши имеет связи с оргами – посмотреть лично ему в глаза. И сказать: «Как тебе не стыдно!»

Эта мысль несколько примирила меня с действительностью.

– Повторите, пожалуйста, не расслышал. Джи? Жди?

– Ши. Жи-ши, пиши с буквой «и», – любезно ответила я. – Знаете, с юного возраста опасаюсь правил орфографии. Они кажутся мне такими сложными…

– Неужели?

– Да! Давайте вы устроите мне испытание в школе, в кабинете русского и литературы! Найдете строгую учительницу, и пусть она вызовет меня к доске!

– Евгения, – Ангелина наконец не выдержала. Хотя, надо отдать ей должное, целых двадцать минут продержалась. – Может, хватит паясничать? А то, мне кажется, полиграф ни один из ваших ответов не воспринимает как правдивый.

В ответ я со всей искренностью прижала к груди кулачки.

– Но ведь я не вру! Я просто волнуюсь, а он это чувствует. Может же такое быть?

– Может, – устало сказал Игорь. Несмотря на то что я была сегодня всего второй в списке участниц на интервью, организатор выглядел так, будто вел примерно сотый по счету допрос. И где-то двое суток не спал и не ел, а только выпытывал у девушек их тайные страхи и опасения. А в ответ не получил ни одного нормального ответа, поэтому к моему приходу порядком приуныл. – Все может быть. Только я все же попрошу вас собраться и проявить хотя бы немного серьезности.

– Зачем?

– Чтобы я не думал, будто вы пытаетесь саботировать нашу программу! – Воу-воу. Неужто Игорь способен вот так вот нервничать и повышать голос? Или сегодня Иннокентий любезно передал ему часть своих эмоций, чтобы было не скучно?

– Чур меня! – Я примирительно подняла ладони вверх. – Я ж разве саботирую. Просто пытаюсь вам помочь.

– Ладно. – Игорь рассеянно подвигал на столе перед собой листы бумаги с моим досье. Вздохнул. – Давайте тогда просто поговорим о том, как вы любите проводить свободное время.

– О-о! – Я подняла глаза к потолку. – Свободное время – это же прекрасно! Пить какао с зефирками, тискать котов, слушать дикую музыку, танцевать брейк, смотреть тараканьи бега и петушиные бои, еще вечеринки, пить коктейль из рога буйвола, скоростные поезда, гладить лягушек – они холодненькие! – и петь песни.

– Говорят, вы еще на шпиль МГУ лазили…

– И теперь все мне его поминают. – Я раздраженно смахнула с лица локон волос. – Хотя было бы что поминать. Забралась-спустилась, даже не пришлось от охраны убегать, так себе приключение.

– Ага, – тут Игорь улыбнулся и сложил пальцы перед собой домиком. Скосил глаза на экран полиграфа. – Кажется, я знаю, какое мероприятие будет ждать вас в воскресенье.

– И какое же?

– Экскурсия по крышам. Мы как раз сотрудничаем с одной из фирм, которая их устраивает, и пригласим вас на самую интересную программу…

Игорь продолжал что-то говорить, но я на мгновение выпала из информационного потока. Нет, я не боюсь высоты. Совсем-совсем не боюсь. Все зависит от компании. Когда я сама назначила Вадиму встречу на крыше, я думала, знала, ну или надеялась, что он будет один. И встречала его, стоя спиной к спасительной стене. А потом уже он меня обнимал, и все опасения развеялись. Или когда я сидела на крыше в Петергофе, рядом были только те, на кого можно положиться. Но я страшно не люблю моменты, когда много человек – незнакомых человек – толпятся у меня за спиной. Мне почему-то все время кажется, что они могут меня толкнуть. Задеть. Пусть даже случайно. По этому поводу я даже в метро никогда не становлюсь на край платформы в час пик. Уфф…

– Как мило, – улыбнулась я, наконец вернув себе самообладание. – Спасибо-преспасибо! Если все испытания страхом будут похожи на это, то я назову вас самыми волшебными организаторами любовного шоу во всей вселенной!

А еще довольно мерзкими. Все-таки дознались про мое слабое место, а.

Даже интересно, сколько человек на экскурсии будут настоящими туристами, а сколько – приглашенными гастролерами, доблестными охотниками на ведьм?.. В свете этой перспективы даже угроза на букву «ш» немного померкла и потеряла всю силу своего очарования.

Глава 14,

в которой одни боятся, а другие зловредно радуются

Следующие два дня я все никак не могла привыкнуть к тому, что мне не нужно просыпаться ни свет ни заря, ехать в какой-нибудь замок или башню, совершать там подвиги тела и духа, а параллельно спасаться от козней врагов.

Я вставала ближе к одиннадцати, шла на кухню, где уже уютно мурлыкали Джу с Сигизмундом, завтракала сырниками с малиновым вареньем, а потом отправлялась на балкон с огромной кружкой капучино. Наблюдать за прохожими и машинами, болтать с чайками, которые прилетали чуть позже, и в целом наслаждаться жизнью.

Наш противник затаился и не пытался атаковать. Тех троих на катере так и не нашли. Сигизмунд кровожадно предположил, что их поглотила морская стихия, хотя все понимали, что тут он, скорее всего, выдает желаемое за действительное. В городе не происходило ничего странного, поэтому Зинчик и Стелла не беспокоили меня тревожными сообщениями. Ши больше не показывался, действительность не сбоила, и я уже начинала думать, что его фокус с Зинчиком был разовой акцией. А что? Может же на Елагином острове жить ши, возмущенный нашествием каких-то девиц и операторов? А когда те благополучно покинули дворец и остров, сразу стали ему неинтересны. И недостойны преследования.

А ближе к вечеру в пятницу, когда я стояла на пороге квартиры, готовясь совершать променад до ближайшего парка в компании Джу, у меня зазвонил телефон. Я посмотрела на экран. Барби.

– Привет! – в голосе у олененка Бэмби сквозило неприкрытое отчаяние. – Я понимаю, что мы соперницы… И вообще… Но еще ведь не финал…

– Привет, – ответила я. – Не финал. Так что рассказывай, что случилось.

– Кажется, только ты можешь меня спасти!

– От кого? На тебя кто-то напал?

– Нет, но обязательно нападет завтра, – всхлипнула Барби. – Мое испытание завтра. Ты знаешь, ку… куда они меня позвали?

– Понятия не имею.

Из-за того, что интервью с полиграфом было назначено у всех на разное время, мы с девчонками так и не пересеклись после него. Обменялись парой сообщений о том, как все прошло, и договорились встретиться уже после основной части полуфинала, вместе отметить победу над страхами. Я точно не сомневалась, что справлюсь. Алла – тоже. А вот Барби, похоже, растеряла весь оптимизм еще до начала съемок.

– В котокафе! – выпалила она. – Понимаешь, да? Меня – в котокафе!

– О-о-о… – только и смогла протянуть я. Какая изощренная жестокость. Если Барби реально не притворялась и действительно впадала в панику при виде одной-единственной маленькой Джу, то что с ней станет в окружении десятка кошек?

– Сначала я подумала, что… преодолею. Но чем дальше… Еще немного, и я просто откажусь туда идти. Заранее проиграю.

– Стой! – Я оглянулась. Сигизмунда в коридоре не было, но… – Я перезвоню чуть позже. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

– Кто «мы»?

– У меня тут есть великий знаток кошек и борец со страхами.

– Знаток… ко-ко-кошек?

– Он работал в цирке, – соврала я, не моргнув глазом. – И знает все секреты. Например, как войти в клетку с мейнкуном, манулом и львом. И выйти оттуда живым и довольным.

– Он… и вправду сможет помочь?

– Думаю, да. Жди звонка, – бодро сказала я, нажала на кнопку отбоя и направилась на поиски его котейшества.

– Ммм, – задумчиво мурлыкнул Сигизмунд, когда я вкратце изложила ему проблему. – Айлурофобия[7] во всей красе. Ты же понимаешь, что это состояние лечится только длительной терапией? И то без гарантии результата?

– Понимаю, – кивнула я. – Но нам надо как-то от нее избавиться до завтра.

– Хорошо, что не до вчера, – буркнул Сигизмунд. – Уточни у этой пугливой барышни, что ее больше всего пугает в нас. А еще – в какое именно кафе ее пригласили? Кажется, у меня есть идея…

Добиться осмысленных объяснений, почему именно кошки кажутся Барби ходячими кусками ночных кошмаров, оказалось очень непросто. Она заикалась, сбивалась с нити повествования, отказывалась вспоминать особо «приятные» моменты встреч с усатыми-полосатыми и то и дело впадала в отчаяние. Точнее, пыталась в него впасть, а я раз за разом заставляла Барби из этого самого отчаяния выпасть. Пришлось шутить, подбадривать, обещать пирожное, мороженое и черта лысого, клясться в своем умении нейтрализовывать всех кошачьих на километр вокруг, заговаривать зубы в прямом и переносном смысле, весело смеяться, успокаивать, рвать на груди рубаху и обещать любовь миллионера на века. В итоге все же удалось выяснить, что больше всего страшен вид кота, а вот потрогать его даже можно, если закрыть глаза и представить себе, что это вовсе не кот.

– …Например, маленький пушистенький кролик, – жалобно всхлипнула Барби.

– Или игуана, – рассеянно добавила я.

– Почему игуана? – удивилась Барби.

– Не знаю. – Я не выдержала и зевнула так широко, что едва не вывихнула челюсть. – Пошли спать, а? Завтра встречаемся в двух кварталах от кафе. Точные координаты скину, когда приду на позицию. Кстати, приду с решением проблемы и в качестве поддержки.

– А нам разве не запрещено присутствовать на испытаниях друг у друга?

Я на секунду задумалась. Был этот пункт в дополнительных бумагах, которые я подписывала? Может, и был. Только вот мысли мои в тот момент были заняты не предвкушением преодоления страхов, а одним демоном. Который, кстати, как в воду канул и не показывался с тех самых пор, как мы мельком виделись во время моего интервью. Вадим воздвигнулся в дверях как раз в тот момент, когда я живописала прелести жизни в подводном городе Рльех и утверждала, что Ктулху мечтает его покинуть вовсе не специально, а по недосмотру и из-за недостатка пиара. Мол, отличное же место! Просто никто об этом толком не знает. Вадим тогда понимающе хмыкнул, возвел глаза к потолку и испарился в неизвестном направлении. Наверно, надо было ему позвонить… Я тряхнула головой. Обязательно позвоню. Только разберусь с кошками, страхами и Барби.

– Может, и запрещено. Но ты не волнуйся, я хорошо спрячусь, никто не заметит.

А заодно понаблюдаю за тобой со стороны. И попытаюсь понять, ты искренне просишь у меня помощи или пытаешься подставить/поймать на ошибке/выкинуть из шоу, нужный вариант отметить галочкой и запомнить.

– Ну что? – спросил Сигизмунд, когда я выползла на кухню за последней зефиркой перед сном. Последней-распоследней. После которой на холодильник вешается записка: «You cannot pass!»

– Что?.. А. Да, уточнила. Она боится именно смотреть на кошек.

– Идеально, – просиял Сигизмунд. – Тогда выход очевиден.

– И каков же он?

– Ты умеешь создавать зрительные иллюзии?

– Эээ… – Я положила руки перед собой на стол и внимательно принялась рассматривать пальцы, как будто это могло помочь срочно овладеть иллюзорной магией. – Не особо.

Сигизмунд посмотрел на меня так, как будто я всю жизнь колдовала именно в этой сфере и внезапно завалила главный экзамен. Специально. Ему назло.

– А чуть-чуть оживить картинку и одновременно отвести всем присутствующим глаза?

– Это более вероятно. Но вообще я собиралась не заходить в само кафе. Слишком велик шанс спалиться.

– А если сделать это заранее?

– Как?

– Кто из нас ведьма, ты или я? К примеру, навесить маячки на предметы интерьера, чтобы они приковывали взгляды, а на того, кто будет держаться от маячков подальше, обратили минимум внимания?

– Сигизмунд, ты гений!

– Всегда это знал, – с достоинством кивнул его котейшество. – Завтра встаем в пять утра.

– Прям как в старые добрые времена, – зевнула я, не сдержалась и улыбнулась широко-широко. – Спокойной ночи, о самый великолепный из котов Северной Венеции.

– Я бы сказал, среди всех котов Земли… – пробормотал Сигизмунд себе под нос, делая вид, что думает, будто я не слышу. Пришлось сделать вид, что я не хочу его снова подкалывать по поводу самомнения. Надо сказать, это далось мне нелегко.

В шесть утра я стояла на берегу Адмиралтейского канала, зевала во весь рот и делала вид, что любуюсь логотипом Новой Голландии – задорной беззаботной чайкой. На самом же деле изучала пути подхода к котокафе, способы отступления и прочие детали, которые могут быть полезны. Десять минут назад, когда мы с Сигизмундом выбрались из такси возле нужного дома, одно из окон в кафе тут же приоткрылось. Нас уже ждали: оттуда выглядывал маленький черный котик с желтыми глазами. Сигизмунд быстро просочился внутрь, чтобы познакомиться со всеми тамошними обитателями, дать им инструкции и приглядеть заранее самые лучшие места для маячков, а мне повелел ждать снаружи. «Охранять». Вот я и охраняла. Нос мерз на утреннем ветру, над головой весело перекрикивались чайки, над водой плыли клочки утреннего тумана, который еще не успел развеяться. Идиллия, одним словом.

– Фррр! – Окно снова приоткрылось и оттуда показался нос Сигизмунда.

– Бегу-бегу! – прошептала я и быстро подошла поближе. – Все разведал?

– Да. – Сигизмунд поднял раму повыше. – Забирайся.

Я быстро оглянулась по сторонам – будет глупо, если меня застукают в процессе проникновения в обитель зла… то есть, конечно, в обитель кошек, самых опасных в мире существ. Забралась на подоконник и протиснулась внутрь, порадовавшись, что волнения последних дней не позволили булочкам и сырникам прирасти объемами на попе.

Усевшись полукругом, на меня смотрели девять котов. Очень сдержанно и сосредоточенно.

– Значит, так, – Сигизмунд вытянул лапу. – Сначала маячки. Над стойкой администратора, на книжной полке, над большой вазой, во-о-он на той люстре – но это в последнюю очередь, поставим стул на стол, чтобы ты добралась…

– А потом?

– А потом возьмешь рулетку, и мы вместе померим расстояние от порога до дальнего стола.

– Зачем?

Сигизмунд вздохнул:

– Затем, что потом ты встретишься с пугливой девицей, дашь ей вот это, – он продемонстрировал очки из дымчатого стекла в тонкой серебристой оправе, – скажешь ей зажмуриться, зачаруешь так, чтобы снаружи казалось, будто у нее открыты глаза…

– Ммм, план, конечно, огонь. А если ее посадят за другой стол? А если она не выдержит и откроет глаза, увидит кошек и впадет в панику? А если…

– Я буду здесь, координировать происходящее и решать проблемы по мере поступления.

– Ого! – Вот это жест со стороны Сигизмунда. Честно, я от него подобного не ожидала. – А хозяева кафе не удивятся, что у них появился новый кот, да еще такой великолепный?

– Вот поэтому мы отводим глаза всем, привязывая взгляды к стационарным объектам.

Сказал он это таким серьезным тоном, будто был профессором и вещал с кафедры. И в этот момент я почему-то полностью уверилась в успехе предприятия.

В отличие от Барби.

– …Пять шагов вперед, – дрожащим голосом повторила она в десятый раз. – Потом десять налево, шаг вбок, протиснуться мимо одного стола… и сесть за второй. Правильно?

– Абсолютно, – кивнула я.

– Я… А вдруг они замяукают?

– Не замяукают.

– А если бросятся мне под ноги?

– Не бросятся. Я же сказала, там будет дрессировщик. Он тебя подстрахует.

– А вдруг за столом…

– Тебе дадут печенье и чай. Я специально посмотрела. Больше в том кафе нет никакой толковой еды. Так что не бойся, устриц разделывать с закрытыми глазами тебе не придется.

– А если позвонит телефон?

– Возьмешь трубку на ощупь.

– А сообщение?

– Отложишь чтение до лучших времен. Сколько тебе надо там продержаться?

– Минимум десять минут.

– Всего-то десять минут! – Я бодро похлопала Барби по плечу. – Уверена, ты справишься.

– Ну, коне-е-ечно… Тебе легко-о-о говорить… – запищала Барби голосом той самой уточки из анекдота. Я мигом разозлилась и сделала на очках такую отличную иллюзию взгляда, что любая ведьма позавидовала бы.

– Ставь телефон на таймер. Закроешь глаза на пороге. Проведешь там десять минут. И свободна как ветер!

– Это правда такие крутые очки, что никто не догадается?..

– Никто, – покачала я головой. – Иди уже. Буду держать за тебя кулаки.

Изначально предполагалось, что я буду стоять в ближайшей подворотне и ждать, как закончится испытание. Но в тот самый миг, когда Барби зашла в кафе, помешкав несколько секунд на пороге, я поняла: ну уж нет! Ведь это абсолютно бессмысленно: провести всю подготовительную работу, а потом не полюбоваться на результат.

Ладно. Не таким уж легкомысленным было решение. Если бы хоть кто-то из съемочной группы расположился снаружи, то я бы оставалась на условленном месте, чтобы не подставлять подругу. В конце концов, в описании этого испытания не было ни слова о том, что можно приводить группу поддержки. Но снаружи никого не осталось… Значит, никто не мог меня заметить. А у тех, кто внутри, перед глазами будут гораздо более интересные вещи, чем какая-то Женечка, решившая заглянуть в окно. Или в дверь? Я задумалась на секунду. Даже если я зайду и сяду за столик, меня вряд ли узнают. А обзор будет гораздо лучше. С другой стороны… Вдруг Сигизмунд рассвирепеет? Он-то сказал ждать снаружи… Ладно, решено. Просто загляну в окно. Это максимально безопасно.

Ведь они могут смотреть по сторонам, на Барби, друг на друга, на милых котиков и, в конце концов, на неподражаемого и единственного в своем роде Сигизмунда. Обращать внимание на окна абсолютно не обязательно.

Так что я выждала еще минуту для проформы и небрежным шагом, как будто просто прогуливаясь, двинулась в сторону кафе.

Идеальным для подглядывания выглядело как раз то окно, через которое мы с Сигизмундом забирались внутрь всего каких-то полтора часа назад. Уфф. Я подула на непослушные волосы, которые так и лезли в глаза, мешая начать процедуру подглядывания, и только тут поняла, насколько устала. Выложилась на все сто процентов, делая то, что толком никогда не училась делать. «А надо было не пренебрегать ковеном», – всплыл в голове чей-то ехидный голосок. Уж точно не мой! Ладно. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать мысли, не относящиеся к моменту здесь-и-сейчас. Что уж теперь. Нет смысла жалеть. Нет смысла думать «а что, если бы». Вот потом обо всем подумаю, главное, чтобы сегодня…

Тут я наконец прислонилась к стеклу, толком увидела, что происходит внутри, и все посторонние размышления как ветром сдуло.

За дальним столом сидела Барби. С очень прямой, напряженной спиной, с высоко поднятым подбородком. Она задумчиво пила чай и отламывала маленькие кусочки печенья. Шелковое платье с рисунком из чайных чашек и крупных желтых роз удивительно подходило к атмосфере кафе, сама ткань как будто светилась. У ног Барби сидел Сигизмунд и поглядывал по сторонам так величественно, как будто дело происходило на приеме у английской королевы. В итоге они с Барби выглядели потрясающе органично и… возвышенно, что ли. Как будто сказочная дева и ее фамильяр забрели в банальный человеческий мир. И устроили чаепитие. Почему бы и нет, в самом деле?

Но главное вовсе не это. И не Игорь рядом с администратором у входа в кафе, и не Иннокентий, скачущий вокруг в компании двух операторов, которые то и дело спотыкались о местных котов, чертыхались и чуть не падали на пол. Главным было то, что за соседним столиком сидел Александр собственной персоной и с интересом смотрел на Барби. А она делала вид, что совсем его не замечает. Точнее, это выглядело так. Потому что… Она-то и вправду не знала, что он тут!

Я потерла переносицу, задумавшись. Еще раз внимательно осмотрела всех людей в кафе. Их взгляды блуждали по залу, не задерживаясь долго ни на чем. Так и должно быть. Маячки на предметах интерьера заставляют их внимание перескакивать туда-сюда, ни на чем толком не останавливаясь. И только на Александра, казалось, моя ворожба не подействовала. Он смотрел на Барби так, как будто кроме нее никого здесь не было. Да и вообще… В целом свете не было. Так действует сильный приворот или… Да нет. Не может быть. Он что, влюбился?

Я подышала на стекло, потерла его ладонью, снова заглянула в кафе.

Да нет, все так и было. Александр смотрел на Барби влюбленными глазами, Барби его не замечала, Сигизмунд сидел и ухмылялся в усы, Иннокентий наконец по-настоящему споткнулся о кота и растянулся на полу в позе медузы. Ругающейся злой медузы. Сплошная идиллия. Угу.

– И как же теперь отбор? – пробормотала я. – И шоу в целом?

– А что не так с отбором? – промурлыкал кто-то у меня за плечом. Понятно кто. Если он и раньше-то подкрадывался незаметно, то сейчас я бы не заметила и толпу слонов у себя за спиной, до того интересные штуки происходили внутри кафе.

– Да так, – пожала я плечами, не оборачиваясь. – Там твой клиент, похоже, определился с кандидатурой.

– Ммм… – протянул Вадим. – Но так не должно быть. Я ее еще не нашел…

– Зато Александр вполне нашел. Ты посмотри на его взгляд.

Демон чуть подвинул меня вбок, приобнял и заглянул в окно. Присвистнул.

– Давненько я не видал столько магии в одном месте.

– Там немножечко моей.

– Не только твоей.

– И кошачьей.

– И не только кошачьей.

– А какой еще?

Вадим со свистом выдохнул сквозь зубы.

– Во-первых, я чую приворот. Во-вторых, кто-то внутри очень не любит ведьм и расставил десяток ловушек, если не меньше.

Ловушки. На ведьм. В котокафе.

Это звучало бы очень смешно, если бы не было так грустно.

Я нервно сглотнула. Как хорошо, что я решила не заходить внутрь. А просто заглянула в окно. Просто.

– И когда они, интересно, успели?

– Ты про ловушки или про приворот?

– Про ловушки, – я постучала по стеклу кончиком пальца. – Полтора часа назад я была внутри. И там ничего не было.

– Во время бала ты тоже ничего сначала не чувствовала.

И вот тут мне стало по-настоящему страшно.

– Ты можешь на меня посмотреть?

– Учитывая, что я и так на тебя смотрю, ты не вполне точно произнесла фразу «можешь поискать на мне следы чужих воздействий?» – буркнул Вадим.

Нежно прикоснулся к моему затылку, внимательно заглянул в глаза, провел ладонью по спине…

– Все чисто. Либо на тебя не подействовало, либо…

– Значит, они успели поставить ловушки после того, как я выбралась на улицу. За эти самые полтора часа.

– И кто тогда под подозрением?

– Работники кафе, съемочная группа, Александр… – Я начала было загибать пальцы и невольно хихикнула, когда Вадим дернулся, услышав имя своего клиента. А потом поняла, что никого не надо считать и подозревать. Нет смысла. – На самом деле можно не тратить силы зря на догадки. Сигизмунд был там, внутри. И он нам точно все расскажет. Надо просто подождать. Десять-пятнадцать минут.

– Напомни, Сигизмунд – это у нас кто?

– Это кот. И он не у нас, он свой собственный. Хотя, думаю, вы могли бы друг другу понравиться. Или как минимум найти общий язык.

– Никогда не вел бесед с котами, – усмехнулся Вадим. – Но почему бы и нет. А по приворотам он случайно не специалист?

– Вряд ли, – ответила я, представив себе, как Сигизмунд безлунными ночами изучает древний фолиант с любовными наговорами. И очень серьезно переворачивает лапой страницы с примерно следующим текстом: «Истолките в ступе пять сушеных лягушачьих лапок, смешайте их со своей слюной, добавьте пепел от сожженного волоса из бороды избранника, сложите субстанцию в мешочек и отправляйтесь в три часа утра на перекресток дорог, чтобы зарыть его под самым большим листом лопуха в округе…»

– Ау, – сказал Вадим и пощелкал пальцами у меня перед лицом. – Ты здесь?

– Где ж мне еще быть, – ответила я и ловко укусила его за мизинец.

– Ай!

– Что «ай»?

– Больно ведь.

– Демону больно от банального укуса?

– Слушай, – Вадим принял оскорбленный вид. – Я тут, между прочим, изо всех сил пытаюсь не испугать тебя своей сущностью и вести веселые людские межгендерные игры.

– Ааа… То есть ты мне не звонил все это время не потому, что забыл, а потому, что нашел такой способ подогреть девушку в популярном руководстве для человеческих мужчин?

– Вообще-то нет.

– А похоже.

– Просто похоже.

– А чем ты был так занят?

– Не поверишь. Отбором невест. Должен же им кто-то заниматься.

– Я-то думала, этим занимается Александр.

– Именно в эти дни он проявлял банальную человеческую слабость духа и хандрил. Довольно романтично, между прочим. Вздыхал и страдал от несовершенства мира.

– Какой романтичный миллионер. Надеюсь, Иннокентий сумел это заснять?

– Что именно я должен был успеть заснять?

Я вздрогнула и обернулась.

За моей спиной стоял раскрасневшийся Иннокентий. Которому, видимо, настолько надоели коты, что он решил выйти проветриться. И тут же заметил нас. Так. Ладно, я его не заметила. Но Вадим!!!

– Доброе утро, Иннокентий, – вежливо сказал тот. – Хорошо, что успел застать вас здесь. Я взял на себя смелость вызвать Евгению, чтобы обсудить с вами несколько моментов по поводу ее завтрашнего испытания.

– Да? Каких именно?

– Так как оно будет происходить на крыше, нам придется подписать несколько дополнительных пунктов. По поводу обеспечения безопасности с вашей стороны и готовности принять риски – с ее.

– Это же обыкновенная экскурсия! – воскликнул Иннокентий. – В Питере десятки таких проходят, каждый день, и никто ничего не подписывает.

– Люди отправляются туда по своей воле.

– Так и Евгению туда никто силком не тянет…

– Тянут-тянут. Условия нашего контракта тянут. – Вадим улыбнулся очень широко, по-голливудски, в тридцать два зуба, и Иннокентий тут же сник. Как будто эта сияющая улыбка его ослепила и лишила контраргументов в споре. – Так что мы дождемся Игоря, обговорим завтрашний день и ознакомимся с бумагами.

– Хорошо, – буркнул Иннокентий.

– Долго еще?

– Минут пятнадцать.

Я хотела воскликнуть: «Как пятнадцать? Было же десять, да и то уже сколько времени прошло!», но осеклась в последний момент. Чуть не выдала, что знаю условия чужого испытания. Особенно «умно» это было бы после того, как Вадим изящно объяснил мое присутствие здесь.

– О! – Тут Иннокентий поднял палец. – Раз уж мы будем все равно подписывать эти бумаги… Я сейчас позову Игоря. Сам я уйти не могу, надо доснять выход из кафе, и Александра, и еще там внутри кот такой фотогеничный…

Мва-ха-ха. Сигизмунд – звезда любовного шоу. Хотел ли он себе такой славы? Что-то мне кажется, что нет.

– …Завтрашняя точка встречи совсем недалеко. Евгения, Игорь вас туда проводит, и вы заранее поглядите, что как. Чтобы понимать, в каких условиях будем снимать, куда лучше встать, чтобы съемка удалась, и так далее. Как раз вернетесь, когда мы все здесь закончим.

– Угу, – кивнула я.

И заодно разведаем пути отступления.

На всякий случай.

Я бросила последний взгляд в окно, удостоверилась, что Барби все так же проявляет чудеса слепой храбрости, а Сигизмунд бдит, подмигнула Вадиму и пошла следом за Игорем. Судя по его виду – помятому, довольно тоскливому и гораздо более усталому, чем обычно, – неделька выдалась еще та. То ли дело я. Выспалась, отдохнула, отъелась на сырниках, погрелась в лучах котолюбви. Весела и свежа как майская роза.

– И долго вам еще… страдать? – спросила я.

– Почему страдать? – удивился Игорь.

– Нелегко, наверно, день за днем пугать прекрасных девушек…

– Вот завтра с утра вас напугаем, и все, – вздохнул Игорь.

– Как это «все»? А финал?

– С этим туром все. – Игорь задумчиво потер висок. Постучал пальцем по наушнику, выругался шепотом и достал из кармана телефон. Повернулся ко мне с извиняющимся видом. – Вы же наверняка понимаете, Евгения, что индивидуальные эпизоды спланировать сложнее, чем массовые.

– Мне почему-то казалось иначе.

– Меньше пространства, меньше экспрессии, ситуации, не предназначенные для работы с камерой. А… – он не договорил, махнул рукой. – Сегодня ночью, например. На улице.

– М-да, – задумчиво протянула я. Ночь была так себе. С дождем и низкой облачностью. – Но вы же справились?

– Справились, но не выспались, – улыбнулся Игорь. – Стойте. Вот мы и пришли.

Мы остановились рядом с типичным питерским желтовато-серым домом. Свернули в подворотню мимо крошечной вывески: «Экскурсии по крышам, звоните по телефону…» и оказались в закрытом дворе. Игорь прошагал налево к ближайшей двери и набрал код.

В подъезде было грязно и неуютно. Окна щерились потрескавшимися стеклами, на подоконнике стояла обрезанная банка с окурками. Сюда бы Марфу Пантелеевну. Ух, и порядок бы она навела! И крику было бы выше крыши. Пополам с нравоучениями.

– Лифт на ремонте, – грустно проговорил Игорь. – Пойдем пешком. Всего шесть этажей.

И мы пошли. Майская роза и уставший труженик хоррор-фронта.

Через два этажа стало понятно, что в этой гонке я выигрываю, по очкам – уж точно.

– Вас подождать наверху? – спросила я, перегнувшись через перила.

Игорь стоял на площадке, глядя на двери неработающего лифта с явно читаемой ненавистью, и тяжело дышал.

– По… подождите, – прохрипел он. – Или… там должны были уже нам… открыть. Можете начать осматриваться… я догоню.

– Хорошо! – ответила я и поскакала вверх по лестнице через две ступеньки. Так даже лучше. Осмотрюсь без Игоря за спиной.

Дверь на чердак и вправду была открыта. На ней висела еще одна табличка с рекламой экскурсий, а за ней виднелась короткая железная лесенка и открытый люк с кусочком неба. А еще… Я прислушалась на секунду и рванула вперед. Оттуда, сверху, слышалась отчаянная чаячья ругань.

Вынырнув из люка на крышу, я успела застать чудесную картину.

Победно орущий Карлос выдирал из рук у какого-то парня гигантский, но уже весьма потрепанный ловец ведьм.

Еще один враг сидел, привалившись к трубе, держался за окровавленное лицо и отмахивался от атакующей Клары.

– Эй! – крикнула я, и тут Карлос, кувыркаясь и вопя, отлетел вверх, а разорванный на стебельки ловец красиво закружился в воздухе. Парень в панике оглянулся, и я поняла, что это один из тех, кто воровал Джу.

– Ах ты, тварь, – пробормотала я и ринулась к нему. Чтобы поймать, схватить, связать, допросить, а еще дать люлей! Да, я мстительная, злая и очень колючая. Даром что сегодня роза. Хорошо, что не хищная мухоловка!

Раненый вскочил на ноги, отмахнувшись от Клары, и побежал прочь. По мосткам, видимо, специально проложенным здесь для экскурсий. Его сообщник припустил следом. Карлос и Клара переглянулись и полетели за ними. И я поняла, что уж сегодня мы их догоним. Даже без магии. Пусть знают чаячью гопоту в деле. Сейчас мы посмотрим, кто тут крыши на районе держит…

Через два дома мостки закончились, а я почти догнала мерзавцев. Карлос ухитрился клюнуть одного в затылок так сильно, что тот покачивался и вот-вот должен был упасть. Спина второго пострадала от когтей Клары, и видно было, что бежать ему явно… тяжело. Словно хищная лисица, почуявшая свежую кровь жертвы, я собрала в кулак остатки сил и ускорилась.

Шаг. Прыжок. Еще один прыжок. Сохранить равновесие. Притормозить на повороте. Впереди прямая метров пятьдесят, на длину крыши… Я успею.

Чайки пошли на очередной атакующий заход, я сделала глубокий вдох, готовясь к спринту… И почувствовала тот самый злой взгляд на спине. Холодный, леденящий кровь, нечеловеческий. Как тогда, рядом с домом Инны… Я начала было оглядываться, и тут что-то ударило в бок. Не устояв на ногах, я рухнула и покатилась к краю крыши.

Так!

Стоп!

Хвать!

Блин!

Еще хвать!

Врешь!

Я легкая!

Нет уж!

Я уцепилась за карниз и повисла в воздухе, болтая ногами над пустотой.

То есть не пустотой, конечно. Там был еще один двор-колодец.

Ничуть не опасный.

Просто асфальт метрах в двадцати внизу.

А с умением летать у меня как-то не задалось.

Ладно. Чуть ниже маленький балкончик и окно. Можно, наверно, как-то исхитриться, качнуться и…

Ладно. Сейчас чайки вернутся. Быстро. Оглянутся, поймут, что меня нет, и…

Над краем крыши, закрывая солнце, вырос темный силуэт. Я посмотрела наверх.

На меня в упор глядела Алла, кривя губы в злой ухмылке. Злющей. В глазах ее не было видно белков, одна сплошная чернота.

– Ты… – хотела сказать я, но не смогла. Язык прилип к нёбу. Откуда-то снизу повеяло холодом и пустотой, и я очень четко поняла: там забвение и смерть. Мне туда нельзя. Потому что как же Джу. Как же Сигизмунд. И Вадим как же! Мы же еще толком не…

Алла вздернула губу, обнажая длинные, нечеловечески острые зубы, зашипела и с размаху ударила меня по пальцам.

Кажется, я заорала.

Но это не точно.

И полетела вниз.

Вокруг было темно. Ни лучика света, ни искорки. Слышно было, как где-то вдалеке медленно капает вода. Кап. Кап. Кап. Интересно, это я умерла? Или провалилась в галлюцинацию? Кап. Кап.

Я пошевелила пальцами и тут же зашипела от боли. Ах да. Алла же ударила меня. С трудом подняла руку и поднесла ее к лицу, прикоснулась к щеке. Пальцы были покрыты чем-то холодным и липким, пахли водяным перцем и болотным аиром.

Голова болела и кружилась. Казалось, что меня пытается подхватить и унести прочь гигантская волна, а сознание сопротивляется из последних сил. Кап. Кап.

Тут сбоку раздался шорох.

Я вздрогнула и прошептала:

– Кто здесь?

Хотя, если задуматься, довольно бесполезный вопрос.

Однако через секунду мне ответили:

– Я.

В темноте зажегся крохотный светлячок, и, повернув голову, я увидела длинные светлые волосы. Алла. В висках застучала кровь, горло перехватило, затылок заломило так сильно, что я тихо вскрикнула от боли вместо того, чтобы… Что обычно говорят в таких ситуациях? «Я тебе верила, а ты…» или «Будь проклята, предательница!» Не знаю. Как-то не приходилось раньше бывать в подобных обстоятельствах.

– Не шевели головой, – прошелестела Алла. – Иначе будет очень больно. Надо отлежаться.

– Отлежаться… чтобы что? – я все-таки сумела произнести это вслух, но не узнала свой голос. Уж очень он был тоненький и испуганный.

– Чтобы прийти в себя и вернуться наверх.

– А мы сейчас… где?

– Под городом. В катакомбах.

– Зачем?

Теперь боль переползла с затылка на виски, и мне показалось, что голову обхватывает кольцо из раскаленного металла.

Алла громко вздохнула:

– Хотя бы чуть-чуть полежать спокойно ты можешь? Не шевелиться и громко не говорить? Попробуй поспать.

– А…

– Не волнуйся, я посижу рядом и посторожу.

Тут я не выдержала и расхохоталась в голос. Это стоило мне очередного приступа боли, но уж слишком нелепо это звучало в текущей ситуации. Посторожу, блин! Чтобы что? Чтобы жертва не сбежала, да?

Когда я отсмеялась, в темноте снова послышался шорох. Алла поднялась и подошла ближе. Наклонилась надо мной, прищурилась. В свете маленького огонька, который приплыл следом, ее кожа казалась синевато-белой и прозрачной. Такой, что были видны все сосуды на щеках, и даже кости черепа, и… В глазах у нее до сих пор плескалась чернота. И кончики ушей были подозрительно острые. И зубы, мелкие и будто заточенные треугольничками.

– Ты… ши? – спросила я, хотя можно было не тратить слов.

Но она снова соизволила ответить на мой дурацкий вопрос:

– Да.

Помедлила и добавила:

– Извини за пальцы. Не было времени объяснять.

– А после того, как я посплю… будет?

– Обязательно, – кивнула она.

И я закрыла глаза и позволила темной волне унести сознание прочь, хотя любая ведьма, узнав об этом, покрутила бы пальцем у виска. Потому что только полная дура может заснуть, когда рядом ошивается ши.

Когда я снова пришла в себя, огненное кольцо вокруг головы исчезло. Виски и затылок все еще ныли, но это не шло ни в какое сравнение с прежней болью. Все так же было темно, все так же капала вдалеке вода. Кап. Кап.

Я завозилась, пытаясь встать. Подо мной было теплое одеяло или что-то типа того… Когда наконец удалось сесть, я ощупала его. Сплетено из тонких веток, ниток, еще чего-то… Руки тоже почти не болели. Саднили костяшки, но я могла свободно шевелить пальцами.

– Проснулась? – спросила темнота.

– Ага, – ответила я, провела ладонями по щекам.

– Лучше?

– Намного.

– А я говорила, – усмехнулась Алла. – Мне пришлось очень быстро и неаккуратно искривлять пространство, чтобы доставить тебя сюда. Так что побочные эффекты неизбежны. Но они проходят, особенно если не дергаться раньше времени.

– Теперь ты расскажешь, что именно случилось там… на крыше? – Я сглотнула ледяной комок в горле, вспомнив, как падала. – А то я, видишь ли, случайно потеряла сознание.

– Не случайно. – Алла снова зажгла маленький огонек и подсела ко мне поближе. Это было довольно… страшно. Она продолжала оставаться в своем истинном облике, а это не самое приятное зрелище для слабонервных. Особенно после сильного потрясения. – Я тебя вырубила, потому что если падать тайной тропой в сознании, человек может сойти с ума.

– Я не…

– И ведьма тоже, – Алла прищурилась. – Если вкратце. Чайкам твоим незачет. Оставлять за спиной того, кого должен охранять, – так себе идея. Даже если увлекся погоней.

– Ты и про чаек знаешь?

– Да про них весь город знает! И подгород. И пригороды. Чайки не очень способны хранить секреты, особенно когда их становится двадцать восемь. Кстати, красиво летели через Невку. Я прямо загляделась.

– Спасибо, – поперхнулась я.

– Ладно. Враги все рассчитали. В тебя швырнули молот охотника как раз на повороте, чтоб больше шансов было сбить с ног. Траектория падения в этом случае тоже понятна. Шансов, что ты не свалишься с крыши, а зацепишься за карниз… ну, почти сто из ста.

– И?

– Видела тот балкончик внизу? И окно рядом с ним?

– Да…

– На балконе тебя ждал аркан Вирианы. А за окном стоял человек с еще одним. Не каким-то абстрактным. Заговоренным специально для поимки тебя. И если бы ты не упала, через несколько секунд он бы его бросил. Идеальный момент для атаки, понимаешь? Когда тебе страшно, и руки заняты, и ничего-то ты в ответ не сделаешь.

– Да уж, – я сложила пальцы домиком. – Теперь я понимаю… почему ты действовала быстро.

– Я действовала наверняка. Чтобы и меня не заметили, и тебя потеряли.

– А…

– Мое испытание было сегодня ночью. Во время него я трижды наступила в ловушки на ведьм и поняла, что ребята уже ничего не боятся и действуют чуть ли не в открытую. Поэтому решила, что опрометчиво оставлять их без присмотра, учитывая, что следующие на очереди вы с Барби.

– То есть это кто-то… из съемочной группы? Да?

– Одного я вычислила точно. Это Игорь. У него было все заранее готово и подельники на позициях. Поэтому, видишь, он решил не ждать завтра и привел тебя на крышу… по дороге написав своим парням, чтобы готовились к встрече. Но чайки немного нарушили их планы. То есть один план, «А». Правда, у врагов в запасе был план «Б», который почти сработал.

– Вот ведь гад! – Я сжала кулаки, жалея, что не могу сейчас треснуть Игоря по его усталому лицу. Хотя… Почему я сразу поверила ши? Может… все не так, как она говорит?

– Слушай. А почему ты вообще мне стала помогать?

Алла пожала плечами.

– Ты спасла одну из моих кошек из подгорода. Просто бросилась под машину, не задумываясь ни о чем, и спасла ее. Рискнула собой не ради награды, не чтобы покрасоваться, не потому что она выглядела миленькой…

– Так это ты тогда на меня смотрела?

– Я. И решила, что нужно отплатить. Добром за добро, – тут Алла засмеялась. Когда смеется ши, прячься все живое, потому что во время смеха ши всегда замышляет пакость вселенского масштаба. – А потом оказалось, что с тобой – и вокруг тебя – еще и весело. Нелепо. Непредсказуемо. И интересно. Самое то, чтобы развеять многолетнюю скуку.

Кажется, Вадим говорил что-то похожее.

Хороший комплимент, короче.

Мне нравится.

Мы шли по одной из тайных троп. Рядом летели несколько волшебных светлячков, освещая дорогу. Иногда мне казалось, что мы движемся в холодном черном киселе, холодном и липком, в котором нет ничего, кроме ночных кошмаров и удивительных существ, которые наблюдали за нами из темноты. Потом мы вдруг оказывались в самом обычном коридоре, где по каменным стенам текла вода, а местами виднелись островки светящегося мха. Иногда нам навстречу попадались животные из подгорода: кошки, которые на самом деле не были кошками, змеи, которые на самом деле не были змеями, и юркие ящерки, которые…

– Не оглядывайся. – Алла дернула меня за рукав, когда я чуть не свернула шею, заглядевшись на варана с огненно-угольной шкурой, который был похож на сбежавшее из костра тлеющее бревно. – Если потеряешься на тайной тропе, сама можешь не выйти.

– Хорошо, – кивнула я. – Слушай… А если бы я не прошла кастинг, а ты прошла, то…

– Я бы просто не стала участвовать. Всегда есть опция «отказаться». Хотя… – Алла фыркнула. – Можно было бы выиграть. Просто для развлечения.

– Ты так уверена, что у тебя получилось бы?

– Ты считаешь, что меня способен переиграть какой-то человек? Пусть даже самый красивый, умный и милый?

Да уж, с самомнением у ши всегда полный порядок.

– Сначала я думала, что надо будет тебе подыгрывать. Потом поняла, что у тебя другие планы…

– Какие же?

– Тебя уже покатали на крокодиле?

Дался им всем этот крокодил, а?!

– Пока нет.

– Если ты сомневаешься, то Вассаго нормальный демон. – Алла снова обернулась и покровительственно похлопала меня по плечу. И продолжила тоном профессиональной свахи: – Блюдет интересы клиента, не лезет в чужие дела, деньгами не обижен, интересы имеет разнообразные и, кстати, не волочится за другими участницами. Только за тобой.

– Спасибо, – ядовито поблагодарила я. – А можно я сама разберусь с личной жизнью, а? Без всяких ши, чаек, котов, зловредных Игорей и прочих помощников?

– Что, каждый хочет свечку подержать?

– Каждый хочет сунуть нос в мои дела.

– Как скажешь… Осторожно, тут ступенька! Но вообще вы классные. Ты и Барби. Я рада, что мы познакомились и угораем теперь вместе.

Кажется, Земля налетела на небесную ось. Или в лесу сдохло что-то реально гигантских размеров. Потому что услышать такое от ши… Ну, я не знаю, что надо совершить. Спасти триллион кошек из-под колес, наверно.

– Я… я тоже рада.

Алла усмехнулась:

– О нас слишком плохо думают. А мы все разные. Как и люди в целом. И ведьмы. И демоны. Да кого ни возьми… У меня вот склонность к социализации. Ладно, Вадим отыскал одного из моих виртуалов в сети, самого заметного. Со стихами. А у меня их пара десятков. Один любит поспорить про полеты в космос, вторая – известный литературный критик, третья – мультики смешные рисует. Люблю пообщаться и собрать комменты. А вживую… – Алла на секунду замолчала, подбирая слова. – Сущность ни за какой личиной не спрячешь, я всегда слишком злая для этих нежных смертных.

– Так это же прикольно, – удивилась я.

– Во-о-от. Тебе и Барби это прикольно. Вы не обижаетесь с полуоборота, шутки шутите смешные, поболтать с вами можно о чем угодно. И в душу не лезете. Идеальное общество.

– Спасибо, – я невольно улыбнулась. Потому что очень понимала Аллу.

– Так что придется нам проиграть, – притворно вздохнула она.

– Кому проиграть?

– Барби, конечно. Ты видела, как они друг на друга смотрели? Во время линди-хопа?

– Так это был Александр?

– Конечно. Я давно не видела, чтобы между людьми так сильно пробивала искра. Настоящая. Они танцевали так, как будто мир вокруг не существует. Я прямо почувствовала, как реальность меняется. Только они сами еще не до конца поняли… Поэтому я решила немного помочь.

Помочь. Ага.

– То есть сегодняшний приворот – твоих рук дело?

– Чьих же еще. Да там и магии серьезной не требовалось. Так, подтолкнуть камешек, который потащит за собой целую лавину. Пока Александр толком еще ничего не осознал, но с приворотом он не даст Барби вылететь из шоу в полуфинале, спасет от страшных кошек, если что, а уж в финале она заткнет за пояс всех. И тебя. И меня. Придется показательно порыдать с платочком на камеру. Как ты думаешь, справимся?..

– Спра… – тут я осеклась. – Слушай, а сколько прошло времени?

– От силы полдня. А что?

– Боюсь, мы выйдем наружу, а там развалины города, – нервно хихикнула я. – Сигизмунд небось всех на уши поставил из-за моей пропажи, и чайки разнесут Питер по кирпичикам.

– Повезло тебе с Сигизмундом, – ответила Алла. – И со мной. Если ты думаешь, что я не отправила ему весточку…

– Уфф. Знаешь, иногда мне кажется, что я маленький листик, угодивший в ураган. Лечу по своим делам, а вокруг принцы эльфов, королевские кошачьи дома, легионы ада, охотники на ведьм, злые ши… А ведь я всего лишь приехала, чтобы найти цветущий папоротник.

– Знаешь, – серьезно сказала Алла. – По ходу, в итоге это он тебя нашел.

Глава 15,

в которой мы ходим на свидания и ищем последний кусок головоломки

Раньше я думала, что в квартире у Инны большой балкон. До сегодняшнего вечера. Потому что в итоге все туда не поместились, и в кухню не поместились тоже, и пришлось рассаживаться вдоль стен в гостиной, и то все желающие влезли с трудом.

Чайки примостились на подоконнике, приняв вид одновременно боевитый и немножечко виноватый. В качестве трофея после сегодняшней погони они притащили толстовку одного из беглецов, изрядно пострадавшую от когтей и клювов.

Герр Гусинус глядел на них строго и осуждающе. Он разложил перед собой бумаги с какими-то пометками и планами и, похоже, готовил обстоятельный доклад о действиях опергруппы в целом.

Утка Курт жевал овсяные хлопья и выглядел в целом очень довольным жизнью. По-моему, он вообще явился сюда не ради обсуждений, подозрений и планов, а просто порадоваться за своего друга Сигизмунда, который сиял, как белое пальто из лоснящейся ворсовой ткани, только-только из химчистки. Причем сиял явно не из-за сомнительных чаячьих успехов, а из-за того, что рядом сидела Джу и смотрела с молчаливым обожанием. Ну и что говорить, сегодня в кафе его великолепное котейшество собрал все лавры внезапной славы, был внепланово обласкан, купался в море восхищения и в целом провел приятное утро. В отличие от меня.

Алла сидела в углу гостиной по-турецки, завернувшись в свой супермодный безразмерный балахон, и смотрела на всех так, как будто размышляла: сразу прибить или пусть сначала немного помучаются? К счастью, когда мы выбрались из-под земли, она приняла свой человеческий облик, иначе было бы совсем неуютно.

Рядом с ней, привалившись боком и доверительно обняв, сидела фея абсента и рассказывала какую-то длинную и запутанную историю о том, как в алкогольном угаре кто-то куда-то не туда пошел и что-то запрещенное, не для глаз людей, нашел. Судя по тому, как уголки губ Аллы иногда вздергивались вверх, будто против ее воли, история была и вправду забавной. Я даже пожалела, что толком с самого начала не вслушивалась.

У противоположной стены сидели трое эльфов, двое домовых и Стелла с Зинчиком. Глава ковена с осторожным интересом поглядывала на ши и явно чувствовала себя не в своей тарелке. А Зинчик, прищурившись, явно придумывала, как бы отплатить за пляски в ведьминском кругу. И это несмотря на то, что я успела ее поймать на пороге, сделать страшные глаза и сказать, что Алла очень-очень хорошая, друг и вообще случайно.

– Случайно, ага, – прошипела Зинчик, и я поняла, что, если даже сегодняшнее собрание чудом пройдет быстро и продуктивно, после него возможны эксцессы.

По светящемуся экрану ноутбука туда-сюда плавал кибердемон.

Рядом со мной лежал телефон. Последнее сообщение от Вадима звучало так: «В любой момент звони, могу приехать на помощь, если понадобится».

Еще две незнакомые ведьмы, приглашенные Стеллой, чинно сидели на стульях и настороженно озирали весь этот балаган.

Я отхлебнула глоток какао и сказала:

– Давайте начинать, короче. А то я еще ночью поспать хочу. Перед завтрашним походом на экскурсию.

– Что, прости? – спросила Стелла, а Сигизмунд молча сделал фейспалм.

– Что-что… – развела я руками. – Вы же не хотите, чтобы я в полуфинале позорно вылетела из шоу по причине неявки на испытание?

– Ты все еще хочешь выиграть руку и сердце миллионера? – ехидно поинтересовалась Зинчик.

– Я все еще хочу, чтобы мы поймали охотников на ведьм. У меня к ним, если ты вдруг не знала, уже свои счета накопились. Как минимум они обижают животных и не гнушаются бить женщин. Этого достаточно, чтобы не оставить дело просто так.

– Она права, – поддержала Алла. – По двум причинам.

– Это каким же? – Зинчик улыбнулась так мило, как будто всю жизнь только и занималась тем, что училась у ши злобным ухмылкам.

– Первая. Если Женя вылетает из шоу, а враги не перестают ее преследовать, то их будет гораздо сложнее контратаковать. Сейчас мы знаем, что они занимаются своими темными делишками во время съемок, ну или где-то рядом. И у Жени есть возможность хотя бы дома спать спокойно. А если они начнут щемить ее в произвольных местах и в непредсказуемые моменты… – Алла пожала плечами. – Вон чаечки и в предсказуемых условиях косячат. Помножьте неопределенность на неопределенность, и мы получим полный хаос. Шансы уйти целой категорически снижаются.

– Мне казалось, – протянула Стелла, – что ши как раз специалисты по неопределенности. Разве нет?

– Ты предлагаешь мне охранять Женю днями и ночами? – Алла показательно удивленно подняла брови. – У моего альтруизма есть границы, как ни странно. Ладно, в течение пары дней это могло быть забавным. А если они затаятся на неделю? Две? Или вообще поедут за ней в Москву? Предлагаешь перевозить туда весь мой зверинец из подгорода? Нет, надо решить дело здесь, и как можно быстрее.

– Тогда что нам мешает срочно взять Игоря под белы рученьки и прижать к перу? – прошипел герр Гусинус.

– А это как раз вторая причина. Я уверена, что он не один рулит нападениями на ведьм. Врагов надо накрывать всех и сразу. Моя интуиция говорит, что мы кого-то упускаем. Поэтому прежде, чем ломать привычную схему ловли на живца, нам надо определить цели.

– Точно… – Я наконец поймала за хвостик ту мысль, которая мне давно не давала покоя. – Вассаго обмолвился, что меня не было в предсказанном будущем. Меня не было в схеме этого шоу. Притом с Игорем он общался давно и все связанные с ним варианты будущего изучил… Нам надо понять, в какой момент я там появилась. И наверно, тогда мы вычислим второго врага.

– Если их вообще всего двое! – бодро брякнул Карлос.

– Вот спасибо тебе за поддержку, – кивнула я. – Очень вдохновляет, угу.

– Тогда надо вспомнить ключевые точки, когда ты принимала решения об этом шоу, – сказал Сигизмунд. – В какой-то из этих точек и было то самое воздействие, которое сломало картину будущего и вплело тебя в чужую игру.

Алла с уважением посмотрела на Сигизмунда:

– А ты хорош!

– Я, уважаемая ши, не просто хорош. Я великолепен, – мурлыкнул Сигизмунд. – Но сейчас это к делу не относится. Евгения, вспоминай.

– Так, – задумалась я. – Первый раз я услышала про шоу в поезде. Мы оказались на соседних местах с Барби. Было это случайностью или нет?

Я сделала паузу, ожидая комментариев, но Сигизмунд махнул лапой:

– Сначала не будем останавливаться на отдельных фактах. Вспомним все точки, а потом уже будем по одной обсуждать. Я попрошу кибердемона их зафиксировать в электронном виде, чтобы ничего не забыть.

– Хорошо. Второй момент… – тут я слегка покраснела. Ну, нелегко на публику говорить о том, как обманывала самого Сигизмунда. – Второй момент – когда я не хотела говорить тебе про поиски папоротника и вместо этого ляпнула, что решила участвовать в шоу.

– Отлично, – отозвался Сигизмунд похоронным голосом. – Просто отлично.

– Мне надо было сейчас соврать еще раз, чтобы тебя не расстраивать? Так, что ли?

– Что было, то было, – вступилась за меня Джу. – Не надо делать скорбные морды и виноватые лица. Потом обсудите. Если захотите.

Ну да. Разумно звучит.

– Третий момент, – я на секунду задумалась. – Наверно, когда я не до конца сформулировала желание. Я была на Семимостье, и ко мне прилетел счастливый цветочек сирени, и…

– Угу, – подал голос городской эльф. – Магия самого Петербурга.

– Или специально подкинутый съедобный артефакт, – тут же отозвалась одна из ведьм.

– Четвертый. Когда мне позвонили, что я прошла, а я… не отказалась. Вместо этого обрадовалась.

– Как раз после нашего похода в ротонду, – кивнула Зинчик. – Помню. Ты тогда еще сказала, что ждешь звонок от клининга, а вместо этого позвонил… Кто, кстати?

– Девушка какая-то. По просьбе Игоря, – криво улыбнулась я. – Того самого Игоря, который сегодня отправил меня подыхать на крышу, а сам вернулся к Вадиму и сказал, что Евгения извинилась и срочно убежала по делам. Так что мне еще документы завтра подписывать, кстати.

– Очень кстати. Пусть Вассаго приедет пораньше, – сказал Сигизмунд. – И поможет нам в поисках. В конце концов, искать он умеет отлично.

– Что я могу сказать, – голос Вадима звучал обманчиво спокойно, но в глазах у него полыхало натуральное пламя. Казалось, еще миг, и полгорода обратится в пепел. Ну или хотя бы пара кварталов вокруг нас. – Игорь работал и на прошлых сезонах шоу. Он в команде с самого начала.

– Значит, прошлые несчастные случаи с ведьмами – его рук дело, – кивнула я. – Так и запишем.

– И не прошлые – тоже запишем, – хищно улыбнулся Вадим. – Аркан Вирианы, ловец ведьм, воровство фамильяра, молот охотника… Я что-то забыл или это пока все?

– Больше всего меня в твоей фразе радует слово «пока». – Я поежилась и обхватила себя руками за плечи. Несмотря на то что мы сидели в уютной кофейне и передо мной на столе дымилась огромная кружка капучино, у меня все никак не получалось согреться. Видимо, из-за состояния острого недосыпа. Накануне мы разошлись ближе к четырем утра, так и не придя к окончательному консенсусу. Единственное конструктивное, что удалось в итоге сделать, это исключить из схемы подозрительных моментов мое вранье Сигизмунду.

Он подождал, пока все разошлись, разлетелись и развеялись в воздухе, подошел ко мне и, глядя куда-то мимо, сказал:

– Тогда не было никакой магии. Никакого внешнего воздействия. Я бы почувствовал.

– Спасибо, – ответила я, а потом подумала и добавила: – Не сердись, пожалуйста. Я не со зла.

Сигизмунд величественно кивнул, принимая извинения, и удалился на балкон. Смотреть на звезды и размышлять о тщете всего сущего.

А я проворочалась без сна полтора часа, потом ненадолго задремала и подскочила за десять минут до будильника, потому что боялась проспать встречу с Вадимом…

– Я ему голову откручу, – просто сказал демон, скрутил из салфетки бумажного человечка и показательно разорвал его на две части. – А потом приделаю на место и снова откручу.

– Давай только сначала всех подельников отыщем, ладно?

– Тех, которые украли твою кошку?

– И их тоже.

– Почему ты мне сразу об этом не рассказала?

– Эй, я думала, что ты занят. И поэтому не звонишь.

– А я и вправду был занят. И еще не хотел навязываться, вдруг тебе не до свиданий.

– Мы с тобой оба очень занятые. – Я потянулась к Вадиму через стол и потерлась кончиком носа о его щеку. – У нас отбор невест в почти финальной стадии. Не забыл?

– Кстати, об отборах. Тот приворот…

– Спорим, он и до приворота уже влюбился?

– А спорим! – Вадим протянул мне ладонь. – Я говорю – не было такого.

– А я говорю – было! – Я сжала и потрясла руку демона.

– Как верифицировать будем?

– Спросим Александра, как же еще.

– Просто возьмем и спросим? – прищурился Вадим.

– Ага. После финального тура.

– Договорились. Если ты проигрываешь, то даришь мне Степана. А то я как-то привык к нему и, когда ты его забрала, даже немного заскучал.

– А если проигрываешь ты, то… покатаешь меня на крокодиле в джунглях Амазонии! Во!

– Жень, – улыбнулся Вассаго. – Ты уверена? Можно ведь попросить что угодно. Любой артефакт из тех, что потеряны в веках. Отыскать клад. Открыть тайну. Получить великую силу.

– Ты ж, наверно, понимаешь, что ничего из этого автоматически не приведет к веселью и счастью? – Я подула на пенку капучино, и крохотные белые хлопья полетели в Вадима. На лацканы его безупречного синего пиджака. – А во время катания я точно буду ржать. Инфа сто процентов.

– Обожаю тебя, – ответил он и в отместку швырнул в меня розовым кусочком маршмеллоу.

И когда началась великая битва зефирками, нам было наплевать, что официанты смотрят на нас как на чокнутых.

Игорь выглядел еще более усталым и обиженным жизнью, чем вчера, зато Вадим был спокоен и безмятежен, как июньское облачко над бескрайними полями и лесами. Он послушно, как утенок за мамашей-уткой, следовал за экскурсоводом, восторженно слушал его и то и дело задавал занудные вопросы. Например, сколько здесь метров до земли, из чего сделана черепица, слышны ли на чердаке наши шаги, что говорят жители дома по поводу организованных экскурсий и прочие волнующие вещи, до которых обычному экскурсанту нет никакого дела. А вот въедливому демону-юристу – есть. Я же наслаждалась следующей умозрительной конструкцией: если бы Вадима не было на крыше, я бы опасалась подходить к краю, зная, что за спиной толпа и кто-то в ней даже мечтает столкнуть меня вниз. Зато теперь я не опасалась подходить к краю, потому что желающие столкнуть меня никак не могли это сделать в присутствии Вадима. Мва-ха-ха. Что, любители охоты на ведьм, не нравится, когда ваши планы внезапно меняются? Попробуйте меня только пальцем тронуть…

Да, вот это ощущение безопасности было просто волшебным. Я уже и забыла, когда в последний раз была такой беззаботной. Наверно, когда садилась в поезд, чтобы приехать сюда. А потом все завертелось слишком быстро…

На удивление мне удалось сохранить перед Игорем вид наивный и бесшабашный, ничуть не показав, что я знаю о его «проделках». Только спросила:

– Куда же вы вчера подевались? Я все думала, что вы меня догоните на крыше…

В ответ на это Игорю пришлось скривиться и начать что-то заливать про внезапный приступ ревматизма, «старость – не радость, в тридцать пять уж тем более», мол, вам, юным стрекозам, этого не понять.

Ну и ладно. Не понять так не понять.

Короче, это было самое скучное и быстрое испытание из всех, которые придумали сценаристы. Никакого сравнения с прекрасным балом или конкурсом костюма. Даже свидание с полиграфом – и то оказалось задорнее.

А после окончания экскурсии мы сразу отправились в офис. Чтобы исключить любые эксцессы по дороге, Вадим громко вызвался подвезти меня и Игоря, приглашающе распахнул перед нами дверь машины, и попробуй откажись. То есть мне, конечно, отказываться не хотелось. а у Игоря сделать это не получилось. Вадим снова включил свою ипостась юриста и загрузил врага ворохом очень нужных бумаг, которые срочно надо было изучить. Видимо, они были настолько скучными, что через полчаса Игорь не выдержал и задремал, мелодично подсвистывая носом.

Вадим повернулся к нам, хищно усмехнулся и кивнул на Игоря. Беззвучно прошептал: может, это… все же его того?

Я в ответ улыбнулась и покачала головой.

Нет-нет, о прекрасный демон мести. Еще рано.

Да шучу я, шучу, прошептал демон мести и так сильно вдавил педаль газа в пол, что машина зарычала и натурально прыгнула вперед. Игорь дернулся, с размаху впечатался затылком в подголовник, уронил документы и, естественно, проснулся. Судя по его безумным глазам, пробуждение было так себе. «Заслужил», – подумала я и сделала вид, что улыбаюсь рыжей кошке на тротуаре. А вовсе не злорадствую.

Да и вообще. Рано радоваться. Рано. Это я твердила себе всю дорогу, но все равно стоило посмотреть на Вадима, как уголки губ тут же ползли вверх. Он действовал на меня как шампанское напополам с веселящим газом. Уфф. Приходилось думать о скучных вещах и считать фонарные столбы, которые мы проезжали. Правда, на сто восемьдесят третьем я сбилась.

В офисе уже скучал Александр с четырьмя охранниками, волновались восемь участниц, а девятая, Алла, сидела на краешке стола и безмятежно декламировала стихи Вийона в оригинале. Правда, о том, что это Вийон и оригинал, мне шепнула Барби. Неученье тьма, угу. И куча свободного времени на то, чтобы заниматься действительно интересными делами, а не зависать над учебниками. К тому же я же не филолог какой-нибудь!

– Александр сам объявит состав финала, – бесцветно проговорил Игорь, но тут Иннокентий скомандовал помощникам, и они вкатили в комнату стол с шоколадным фонтаном, запалили фейерверки, и у нас наступил локальный филиал новогоднего корпоратива, когда петарды взрываются, кто-то визжит, кто-то снимает происходящее, а директор фирмы… то есть, тьфу, миллионер наш разлюбезный мучительно вспоминает, о чем хотел сказать мгновение назад.

Так и не вспомнив, Александр махнул рукой и достал из кармана глянцевую белую карточку.

– Я просто зачитаю имена, – сказал он. – Ирина, Алла, Илона, Варвара, Евгения.

– Как хорошо, что у нас тут в комнате у всех разные имена, правда? – тут же решила подколоть Алла. – А то неловко могло получиться.

И испортила своей ремаркой какой-то замысел Иннокентия. Он пыжился, бурчал, кипел и настоял на том, что надо переснять эпизод с самого начала. То есть с вытаскивания карточки из кармана.

А потом еще раз и еще. То Александр запнулся в своей речи, то шоколадный фонтан не выдержал величия момента и иссяк, то кто-то из непрошедших некрасиво зарыдал в кадре, то Алла просто встала и ушла, сказав, что не нанималась сниматься в массовке бесплатно.

– А какое у нас будет финальное испытание? – спросила Барби, дождавшись, когда Иннокентий перестанет ругаться в голос. – Нам это сегодня скажут? Или потом напишут?

– Сейчас Александр проводит выбывших, вручит им подарки и приглашения в театр, а потом мы все расскажем.

Александр с охраной пригласил проигравших выйти, а Игорь устало прислонился к столу и нарочито бодро сказал:

– Еще совсем чуть-чуть. Вы молодцы, девочки.

– Нет, это вы молодцы! – не удержалась я. – Столько сил и эмоций вкладываете в… работу! Столько ярких эмоций… благодаря вам! Спасибо!

Алла хмыкнула и добавила:

– Сразу видно, что вы любите свое дело. Жаль, что это не молекулярная химия.

– Что? – поднял брови Игорь.

– Вы представляете, сколько ценных для всего человечества научных открытий можно было бы сделать, если бы Иннокентий с таким же энтузиазмом глядел не в камеру, а в микроскоп?

– Тьфу ты, – сказал Иннокентий.

– Александр уже возвращается, – заявила Ангелина.

– Сейчас вы все узнаете, – добавил Игорь.

– И подпишете очередные бумаги, – расплылся в улыбке Вадим. И я готова поклясться, секунду назад его рядом с этими тремя не было.

– Свидание, – проговорил Александр, мечтательно ровно настолько, чтобы это хорошо прозвучало на камеру, но не давало нам вообразить лишнего. – Идеальное свидание. Наверно, у каждой из вас есть в голове образ, каким должен быть романтический вечер, чтобы он запомнился надолго и принес исключительно радость…

– А почему именно вечер? – поинтересовалась Алла. – Днем идеальное свидание состояться не может?

– Это я фигурально выразился. В любое время суток. Ваша задача – определить время, место и программу мероприятия. В пределах разумного и в рамках действующего законодательства. Во избежание эксцессов план свидания надо будет заранее согласовать с Вадимом…

– А как же спонтанность? – выкрикнула Илона. Это особенно хорошо «сочеталось» с ее образом строгой сексуальной училки с узкой юбкой до колен и очками в тоненькой оправе.

– Придется ею пожертвовать, – улыбнулся Александр. – К тому же если подразумеваются расходы, то Вадим берет на себя заботы по оплате, своевременному бронированию и прочим моментам.

– То есть что угодно придумать можно? – Барби сделала круглые глаза, милые-милые и удивленные-преудивленные. – Катание на воздушном шаре? Обед во дворце? Или мы должны вписаться в какой-то денежный лимит?

Александр вздохнул:

– Вот так всегда. Пытаешься разбудить в людях спонтанность и мечты, а тебя спрашивают о деньгах.

– Я просто о вашем же бюджете забочусь… – смутилась Барби. – Это плохо, да?

– Женщина-мечта, – прошептала Алла. – Просто женщина-мечта. Еще и бережливая!

Я не выдержала и прыснула в кулак.

– А от вас, Евгения, мне ждать приглашения в цирк? – невинно поинтересовался Александр. Вот ведь как ловко стрелки перевел, а.

– Еще не придумала, – ответила я. Хм. И вправду. Куда его звать? В оригинальные, милые ведьминскому сердцу места – не хочется. Потому что, во-первых, не оценит, во-вторых, это ж не только милый миллионер туда явится, так еще и совсем не милый Игорь и толпа прочих подозреваемых. Позволить этим чудесным людям испортить навсегда впечатление от любимых лесных полянок и тайных двориков? Да никогда! То есть надо придумать что-то нейтральное… При этом не слишком затасканное. Чтобы случайно не заснуть от скуки.

– А сколько у нас времени на то, чтобы выбрать время и место? – озвучила мой невысказанный вопрос Ирина, блондинка с кукольным личиком.

– Как раз собирался рассказать… – улыбнулся ей в ответ Александр. – У вас целых пятнадцать минут!

– Прямо вот сейчас? Всего пятнадцать?

Судя по удивленным лицам Игоря и Ангелины, это решение явно не было согласовано с ними. А Иннокентий, тихонько чертыхаясь, принялся перегонять операторов на нашу половину зала, чтобы сфокусироваться на лицах участниц, которые выглядели, мягко говоря, немного удивленно.

– Да! Я подумал и решил, что все-таки надо оставить немного спонтанности, раз уж она так дорога вашему сердцу.

– Итак! Евгения приглашает Александра… Куда?

А? Что? Куда я его приглашаю?

Пятнадцать минут истекли как-то слишком быстро. Половину этого времени я потратила на то, что прикидывала, куда миллионера могут позвать Алла и Барби. Вторую половину – выдумывая самые дикие варианты типа «встреча рассвета на маленькой мшистой кочке посреди болота под завтрак из мухоморов».

А теперь надо мной нависли Иннокентий, два оператора. Ангелина с планшетом и Вадим с ехидной улыбкой. Ну, Игоря среди них не было, и на том спасибо.

– Разве я не должна сначала согласовать время и место с юристом?

Не знаешь, что ответить, – тяни время.

– Если вариант не подойдет, то Вадим вам об этом сообщит, – строго ответила Ангелина. – А если подойдет, то нам не надо будет снимать лишний дубль. Хотя момент вы, Евгения, уже, в принципе, испортили.

– Да меня хлебом не корми, дай какой-нибудь момент испортить, – я пожала плечами.

– Так вы дадите ответ или решили выйти из шоу прямо вот в финале, не сумев справиться с таким простым заданием?

– Нет, конечно! – возмутилась я. – Я приглашаю Александра… в дом Зингера!

– И какова программа вечера? – поинтересовался Вадим.

– Пища духовная и физическая! – торжественно ответила я. – Сначала гулять по дому книги. Потом сидеть в кафе. Любоваться на Невский.

Ангелина разочарованно вздохнула:

– Всего-то? Признаюсь, от вас, Евгения, я ожидала самого интересного свидания. А получилось как-то…

– Скучно?

– Пожалуй, да.

– Дело же не в декорациях, – улыбнулась я, глядя, как за спиной Ангелины Барби и Алла показывают мне большие пальцы и изображают всяческую поддержку. – Если все это время мы проговорим о биржевых котировках, то тогда да, ваше разочарование будет оправдано. Но мало ли как дело повернется…

И я подмигнула Вадиму.

Тот в ответ сделал вид, будто увидел на потолке что-то очень интересное. Потом спохватился:

– Так, бронируем столик у окна с самым хорошим видом?

– Они там, по-моему, все у окна…

– Заказ для бара предварительный оформляем?

– Да нет, зачем…

– Отлично. – Демон посмотрел на Иннокентия. – Тут все понятно, переходим к следующей участнице.

– Быть может, следующая участница сумеет нас удивить? – пропел Иннокентий, подкрадываясь к Алле. Та делала вид, что совсем-совсем его не замечает, и смотрела в стену так, будто это был самый интересный объект в помещении. – Алла пригласит Александра… куда?

– Алла пригласит Александра на поздний ужин на открытом воздухе, – она внимательно посмотрела на Вадима. – В Кронштадте. Форт «Риф». Надо будет договориться о вечернем мероприятии, естественно, без работников комплекса и посетителей. Поставить столик. Я покажу на карте, в какой из углов форта. По времени – через четыре дня, не раньше и не позже. Иначе придется ждать еще почти месяц.

– Какая-то важная дата? – прищурился Вадим.

– Очень важная. Луна в нужной фазе. Если вы не умеете влиять на это природное явление, то лучше соблюсти мои пожелания.

– Как-то вы сухо и по-деловому, – протянул Иннокентий.

– А надо было мяться, заикаться и фонтанировать бесполезными эмоциями? – приподняла бровь Алла. – Вон, глядите, у меня за спиной Ирина аж подпрыгивает на месте, так ей не терпится омыть будущих зрителей шоу своим восторгом. Так что она компенсируют мою деловитость. Надеюсь.

– Я тоже надеюсь, – заявил Иннокентий и отправился дальше.

В итоге Ирина пожелала позвать Александра на винную дегустацию, Илона – на балет, а вот Барби…

– Раз вы способны на чудеса и удивительные траты, то место – любой клуб с большим танцполом, – сказала она. – А выступать там будут сначала Royal Crown Review. Потом – Алиша Диксон. Какие они должны петь песни… я напишу.

– С первыми будет сложновато, – с секундной заминкой отозвался Вадим. – Они распались семь лет назад…

– Ну, так узнайте, сколько будет стоить собрать их обратно. Александр вроде сказал мне, что можно не беспокоиться о деньгах…

– Да-да, – рассеянно ответил Вадим. Он что-то быстро искал в телефоне. – Не беспокойтесь. С Алишей Диксон точно получится, остальное – попытаемся.

Челлендж для демона, который может найти и достать хоть из-под земли всех и все что угодно? Молодец, Барби! Мы переглянулись с Аллой и синхронно улыбнулись.

На следующее утро я сидела в гостях у Стеллы и изо всех сил пыталась прислушиваться к ее словам, а не пялиться в окно. Получалось плохо. Потому что теперь дом стоял уже на плюс тридцать лет в будущем. Совсем рядом проходила одна из воздушных трасс, по которой в два уровня летели пассажирские флаеры и грузовые коптеры. Было ужасно интересно рассматривать, чем они отличаются от современных машин и от тех, о которых писали фантасты, как ловко они двигаются, перестраиваются и обгоняют друг друга, как выглядят люди внутри, что на них надето, и вообще…

– Точно-точно нельзя выйти погулять? Совсем ненадолго? – не выдержала я.

– Точно-точно, – отрезала Стелла.

– Но почему?

– Мало ли что может случиться, – уклончиво ответила она.

– Я же не могу наступить на бабочку или изменить свое прошлое, – я попыталась поспорить. – Так что никаких хроноклазмов[8] можно не…

– Ты недостаточно хорошо держишь себя в руках. Так что нет.

– Вот это «недостаточно хорошо» – откуда ты взяла?

– Проанализируй собственные действия за последние две недели, – пожала плечами Стелла и поставила передо мной блюдце с разноцветными прозрачными конфетами, внутри которых прятались начинки с удивительными вкусами. Уже третье блюдце за утро. Что-что, а сладости делать в будущем умели… то есть будут уметь, конечно. – Помнишь наш первый разговор? Ты говорила, что, если будет какая-то опасность, ты сможешь скрутить время. Верно?

– Ну… да.

– И сколько раз ты воспользовалась этим умением?

– Э… один.

– Когда тебе надо было спасать Джу. Правильно?

– Да…

– А в тех случаях, когда опасность грозила лично тебе? Во время падения с крыши, например? Или когда ты полетела в воду?

– Я… – А ведь правда. Я применяла свой главный талант на автомате только тогда, когда от этого зависела чужая жизнь. Можно было отговориться, конечно, что я опасалась «ловца ведьм». Но… Стелла права.

Видимо, эти размышления отразились у меня на лице, потому что глава ковена удовлетворенно кивнула:

– Вот видишь. Стихийное применение заклинаний и осмысленная готовность отреагировать на ситуацию – это совсем разные вещи. Так что, прости, по другим временам тебе гулять еще рано.

– Еще?

– Если будешь учиться, то со временем это станет безопасно.

– У кого учиться?

– Можешь считать, что это приглашение. – Стелла хитро улыбнулась. – И я, кстати, знаю, примешь ты его или нет. Просто не имею права рассказывать.

– Сама разберусь, ага… – пробормотала я. Наверно, это было не слишком вежливо, но это не слишком уютное ощущение – знать, что кто-то знает о тебе больше, чем ты сам.

– Ладно, – примирительно улыбнулась Стелла. – Давай закончим то, ради чего я тебя пригласила. Надо обезопасить тебя до конца шоу. Думаю, что на свиданиях вы будете есть и пить. В компании. С охраной вокруг. Поэтому нужна пассивная защита от отравлений, ибо Зинчик или чайки, если что, оперативно к тебе не подберутся.

На стол передо мной лег кулон кроваво-красного цвета. На первый взгляд обычное стекло. Но если внимательно приглядеться… Внутри, за стеклянными стенками, перетекала и вскипала мелкими пузырьками какая-то жидкость.

– Можешь смело есть и пить все, что предложат, пока на тебе это украшение. Оно работает и с обычными ядами, и с магически наведенными порчами.

– Спасибо! – Я взяла кулон и почувствовала, как пальцы закололо ледяными иголочками.

– Не за что. – Стелла положила руку мне на плечо. – Так у тебя получится расслабиться и больше внимания уделять подозрительным деталям. Сколько у нас осталось попыток, чтобы вычислить оставшихся врагов?

– Пять, – ответила я. – Пять дней, пять свиданий. Всего-то.

Естественно, сами свидания проходили тет-а-тет. Это если не считать армии операторов под боком.

Однако остальных участниц тоже пускали краешком глаза посмотреть на происходящее. Издали. И обсудить, что они думают. Иннокентий даже раздал заранее списки вопросов, ориентируясь на которые, следовало непринужденно болтать между собой под камерами. «Как вы считаете, чем плох выбранный формат?» «Что бы я продумала лучше?» «В данный момент мне завидно: почему именно?» «Все же соперницу ждет провал…» И так далее в том же духе.

– Это вам нужно для контраста? – спросила его Алла, когда мы прибыли на первое свидание, дегустацию вина. – Чтобы вон там у Александра романтика и ми-ми-ми, а тут у нас серпентарий завистливый, да?

Иннокентий даже не смутился:

– Именно! Вы отлично схватываете! Уж вы-то, Алла, будете отличный человек… для контраста.

– Так поэтому я в финале? – спросила ши, подхватывая ближайший бокал с вином. – Это льстит. Но сегодня я лучше уделю внимание программе вечера, а не вашим сценарным замыслам.

Мы с Барби и Илона тоже сначала отмалчивались, но потом дело пошло веселее. Потому что вино было дорогое, редкое и вкусное, закуска почти отсутствовала, и в какой-то момент молчать стало просто невозможно. Только у ши организм может без вреда для себя переработать алкоголь в любых количествах. А вот остальных слегка развезло. Не до той степени, чтобы бить посуду и танцевать на столах, хотя Иннокентия это, чувствую, безмерно порадовало бы… Но хихикать, пихать друг друга локтем и обсуждать происходящее никто не запрещал. Даже поощрял. Угу.

– Очень красивый Александр! – заявили мы хором на камеру и чокнулись.

– Очень красивая Ирина!

Затем Барби внезапно разрыдалась, и мы долго выясняли, из-за чего. Потом обнаружили на этикетке вина изображение невообразимо милого олененка.

– Олененка жалко! – всхлипывала Барби, я гладила ее по волосам, а Алла ржала на заднем плане, как невоспитанная гиена. Даже Ирина на противоположном конце зала заволновалась, засмотрелась в нашу сторону и в итоге опрокинула бокал с красным вином себе на платье. Александр тут же принялся трогательно вытирать ее колени платочком, Барби разрыдалась еще громче, Иннокентий потирал руки, короче, вечер удался!

Домой я заявилась «на бровях» в сопровождении гневной тирады Марфы Пантелеевны о том, что надо сначала проспаться было, а не приходить в дом высокой культуры быта в таком вот непристойном виде. Непристойный вид заключался в неспособности ровно идти и способности громко петь песни группы «Ленинград». Чайки, между прочим, подпевали.

Надо отдать должное Сигизмунду, он слова дурного не сказал. Доброго, впрочем, я тоже от него ничего не услышала, хотя героически всего с третьего раза нашла дорогу в свою комнату и очень сладко заснула. Считаю, это было главным успехом вечера. Надо же когда-то и расслабляться, да?..

На следующий день Зинчик пришла в гости с раннего утра, чтобы отпаивать меня кофе и расспрашивать о подробностях вчерашнего свидания. Я сидела на кухне, то есть полулежала, как расслабленная медуза, прижавшись щекой к столу – он был холодненький, приятный и, в отличие от всех остальных обитателей квартиры, не смотрел укоризненно. А если не двигать головой и закрыть глаза, то становилось совсем хорошо.

– Совсем ничего подозрительного? – спросила Зинчик в четвертый раз за последние пять минут и поставила передо мной большую кружку. О-о-ох. От кружки пахло крепчайшим эспрессо, корицей и избавлением от страданий.

– Совсем. – Я осторожно подтянула кружку к себе. Сделала глоток. Зажмурилась. О да! – Но я могла не заметить. Артефакт на шее повлиял на мою наблюдательность.

– Как это он сумел?

– Когда перестаешь бояться, внимательность почему-то притупляется, – ответила я. – Кстати, интересно… Почему мы, то есть вы, то есть Стелла раньше до него не додумалась? Чтобы держать меня в перманентно бодром состоянии?

– Конечно, – злобно ответила Зинчик. – И еще чтоб я не расслаблялась. Ты вообще думаешь, что говоришь?

– Не особенно, – призналась я. – Позволяю словам течь как текут. Потому что с мысленным контролем после вчерашнего так себе.

– Тогда простительно. Просто… Ну, ты же серьезно не думаешь, что она стала бы тебя подставлять?

Я молча покачала головой и поморщилась. Казалось, что внутри черепа перекатывается и шелестит какое-то неведомое существо, которое скребется изнутри и в целом делает жизнь невыносимой.

– Такой кулон на дороге не валяется. Его сначала сделать надо. Или добыть. Ты думаешь, у нас в ковене есть бездонное хранилище древних сильных артефактов? Приходи кто хочешь, бери что хочешь?

Зинчик прям сильно разозлилась. По интонациям было слышно.

– Прости-прости… – я покаянно подняла руки вверх. – Просто Стелла же сильная ведьма. Я думала, она что угодно сделать может… и добыть.

– Ладно. – Зинчик налила себе кофе, добавила молока и уселась напротив меня. – Извини.

Чем ближе к финалу, тем все более нервные. Я, может, волнуюсь, что теперь не могу тебя подстраховать…

– Спасибо. – Я протянула к ней руку через стол и потыкала мизинчиком в плечо. – Зинчик-Зинчик… короче, ты поняла. Я тебя люблю. И ценю. И вообще.

– И вообще… – эхом ответила она. – Надеюсь, они не заподозрили, что мы раскрыли Игоря. И сейчас они просто затаились на время. В процессе подготовки какой-нибудь очередной гадости… Так что осторожно.

– Обязательно, – отозвалась я. – Слушай, а у тебя дальше как со временем?

– Вроде есть… А что?

– Мне сегодня вечером придется идти в театр. На балет, не побоюсь этого слова. Поэтому пора по магазинам. А то с вечерними платьями у меня так себе.

– Идем, – сказала Зинчик. – Упакуем тебя по высшему разряду.

В итоге упаковали меня в бордовое бархатное платье-футляр с открытыми плечами. Потому что со всеми другими вариантами либо кулон смотрелся отвратительно, либо рыжие вихры слишком дико, либо я сама как бледная веснушчатая мышь. По поводу бордового поклонники теории цветотипов тоже схватились бы за головы, но я после трехчасового блуждания по торговому центру уже была готова на что угодно, лишь бы муки выбора прекратились.

Смотреть балет нас привезли в Мариинку. Илона и Александр отправились вдвоем в центральную ложу, а все остальные – в бельэтаж, который оказался занят исключительно участницами и работниками шоу. Мне даже показалось на мгновение, что я вижу одного из похитителей Джу, но толком рассмотреть не удалось – как раз погас свет в зале и представление началось.

Через десять минут я зевнула в первый раз. Потом еще. И еще.

Потому прошептала Алле на ухо:

– Слушай, а какой-нибудь ши… ну, положим, что он случайно оказался бы здесь, в зале… мог бы внести хаос в представление?

– Предположим… – отозвалась она. – Но зачем?

– Да что-то меня от этой унылой красоты в сон клонит, – зевнула я в очередной раз.

– Так спи, – улыбнулась Алла. – А я посторожу… как у нас повелось. Вон кресла какие удобные.

Идеальное свидание получилось у Илоны, я считаю. Никогда мне так отлично не спалось, как в Мариинке во время «Лебединого озера». Правда, Иннокентий немного злился, что подруги не дали ему заснять меня в спящем виде, закрыв обзор веером и биноклем, но пусть уж как-нибудь переживет.

Проснулась я перед финалом последнего акта, когда Барби перегнулась через меня и шептала Алле:

– Ты же хорошо видишь, а?

– Ну?

– Он там наклонился к ней… Но они же не целовались? Нет?

– Кто с кем не целовался? – тут же спросила я.

– Александр с Илоной, – ответила Алла. – Барби ревнует.

– Ничего подобного! – вспыхнула та.

– Ладно. Барби не ревнует, поэтому вот уже третий акт подряд смотрит в бинокль не на сцену, а в ложу с нашим миллионером.

– Ничего-ничего, – успокоила я. – Завтра и послезавтра Барби на нас с тобой будет так же смотреть. Вот и узнаем, умеет ли взгляд прожигать насквозь.

– Да ну вас, – надулся олененок и отвернулся, сложив руки на груди.

Меж тем второе свидание подходило к концу, а второй подозреваемый все никак себя не проявлял. И это начинало меня волновать.

Глава 16,

в которой фигурируют Юрий Антонов, томик русских народных сказок и банальная ваза из Икеи

На следующий день все отдыхали. То есть кто-то, может, и отдыхал, а мы с Джу и Сигизмундом повесили на кухонную стену карту города и истыкали ее всю булавочками, пришпилив разноцветные бумажки и растянув между ними красные нитки. В детективах в итоге этого действа обычно получалась схема, взглянув на которую, главный герой кричал: «Так вот оно что! Преступник прячется вот здесь!», и опергруппа выезжала по нужному адресу.

У нас почему-то так не вышло.

Предположения так и остались предположениями, нитки – нитками, а булавки – булавками. Никакого магического преображения.

Зато я насладилась процессом пикировки между его котейшеством и моей Джу. У них это получалось на удивление мило, нежно и не обидно и в то же время ужасно смешно. Думаю, ни от кого другого Сигизмунд не принял бы подколок в собственный адрес. А тут, вместо того чтобы убить взглядом на месте, усмехался в усы и уморительно двигал бровями.

На следующий день мы ели бутерброды с сайрой, пытались готовить жареное молоко по китайским рецептам, позвонили Инне и спросили, как она там. То есть изо всех сил занимались имитацией нормального времяпровождения. Хотя чем ближе к вечеру, тем больше меня пробирала тревога. С одной стороны, я верила в то, что Алла справится при случае и с миллионером, и с киношниками, и со всей их ратью. Ну, разве что кроме Вадима, который – ура! – на нашей стороне. С другой стороны, свидание на свежем воздухе подразумевает гораздо большую свободу действий… А значит, враг может наконец рассекретиться.

– Что ты наденешь сегодня? – поинтересовалась Джу, когда я зависла над горой вещей, художественно вывалив их на кровать.

– Джинсы и куртку. Непродуваемую. Не особо верю в тепло летних ночей в Кронштадте.

– Если увидишь на пляже городских эльфов, передавай привет, – на пороге комнаты возник Сигизмунд. – Я их специально не созывал туда… Но они в принципе очень любят поглазеть на открытое море, без защиты дамбы, а тут еще и полнолуние ожидается…

– То есть они совершенно случайно могут там тусить? – улыбнулась я. – Спасибо тебе за заботу.

– Ты какая-то подозрительно добрая. А где все ежиные колючки в духе «не лезь не в свое дело», «сама разберусь» и так далее?

Я развела руками:

– Все, больше не дождешься. Я признала твое величие.

– Нет, ты обязана со мной пререкаться! Иначе если тебя вдруг подменят, то по какому признаку я это узнаю?

– Слушай, а вдруг меня уже подменили? – картинно ужаснулась я, а Джу подкралась сзади и укусила меня за пятку, чтобы по визгу точно определить: нет, не подменили.

Так что к микроавтобусу, который должен был отвезти нас на место свидания, я шла, прихрамывая. Чуть-чуть. Именно это было формальной причиной для того, чтобы едва не опоздать, а вовсе не долгие сборы в процессе кидания одежды в наглых, дерзких и одновременно любимейших котов.

– Скажите, это маршрутка на Кронштадт? – ворчливо спросила я, заглянув в салон. – За проезд водителю передавать или можно по студенческому бесплатно?

Барби хрюкнула в кулак, а Ангелина обернулась с переднего места рядом с водителем и прошипела:

– Садитесь уже, Евгения. Вечно вас ждать.

– И вовсе не вечно, не надо гиперболизировать. – Я плюхнулась рядом с Барби и пригладила волосы. – А виновники торжества отдельно уехали, да?

– Да, – подал голос Игорь. Ах ты ж, хмырь проклятый. – На лимузине. Не будет же Александр в микроавтобусе трястись…

– А жаль! – мечтательно сказала я, вытягивая ноги в проход. – Не хлебнет дорожной романтики.

И мы поехали в Кронштадт.

К моменту, когда мы устроились за столом, я десять раз успела порадоваться тому, что оделась не торжественно, а тепло. Ветер налетал с моря, забирался за шиворот и в рукава, хватал за волосы, заставлял мерзнуть уши и нос. Пальцы хотелось спрятать в карманы, пуговицы – застегнуть до самого горла, а еще неплохо было бы где-нибудь платок на шею раздобыть… или даже шарф! Хоть сейчас и лето. С другой стороны, как говорится, на дворе не май месяц.

Остальные девочки кутались в пледы, хотя судя по тому, как тряслась Барби, это не слишком помогало. Тепловая пушка тоже особо дело не исправила.

Кого-то уже послали за химическими грелками для съемочной группы, потому что невозможно держать камеру на таком холоде, если ты не взял с собой специальные перчатки. Ангелина громко чихала, Игорь ругался хриплым шепотом, Иннокентий приплясывал на месте, дуя на ладони, и проклинал прихотливую приморскую погоду. На контрасте со всеми нами Алла, на которой был легкий белый сарафан с открытыми плечами, смотрелась… как минимум удивительно. Она сидела, изящно облокотившись на спинку стула, и казалась не живым человеком, а рекламным силуэтом, увидев который, туристы срочно захотят приехать и прогуляться здесь по пляжу.

Ши рассеянно поглядывала на волны и, склонив голову набок, что-то рассказывала Александру. Тот внимательно слушал и, судя по всему, не особенно мерз в теплом пиджаке. Лично я ему в этом завидовала. А Барби, судя по страдающим глазам, завидовала Алле.

– Слушай, – шепнула я ей на ухо, улучив момент, когда остальные от нас отвлеклись. – Ты ж знаешь кухню шоу-бизнеса. Ты сильна духом и не веришь в сказки. Ты же говорила, что просто хочешь выиграть. К чему эти сантименты?

– Какие сантименты? – фальшиво удивилась Барби. – Ты о чем?

– О том, что сердечко твое стучит так громко, что даже отсюда слышно. И похоже, не от обычного волнения.

– Это от холода.

– Угу. А на балете оно стучало от скуки. А во время дегустации ты…

– …Просто слишком много вина выпила.

– На все-то у тебя готова отговорка.

– А что ты предлагаешь? – Барби независимо улыбнулась и посмотрела куда-то мимо меня. – Мы договаривались поддерживать друг друга до финала. А теперь…

– …Каждый сам за себя, да?

– Да.

В ответ я сгребла Барби за плечи и подтащила поближе к себе:

– Ты задумала обалденное свидание. Я лично думаю, что ты выиграешь. Надеюсь. Тем более что тебе это важно. Но шоу… оно до самого конца должно оставаться шоу. Таковы правила игры. Так что расслабься и получай удовольствие.

– Ты говоришь так, будто он тебе не нужен. – Барби вывернулась и стала похожа на обиженного встрепанного воробушка.

А я увидела, что Иннокентий очень заинтересованно на нас смотрит, и его помощник уже подкрадывается с камерой.

– Нужен, конечно, – громко сказала я и сдула непослушную прядь с носа. – Такой роскошный мужчина… Ты только посмотри, как величественно он смотрится на фоне стихии!

В этот момент как раз показалась луна, и лунная дорожка пробежала по глади моря от горизонта к столику, за которым сидели миллионер и ши. Александр держался прямо и неподвижно, как будто ему в пиджак сзади швабру вставили. Алла же явно веселилась – порывы ветра доносили издали ее смешки, звонкие, будто колокольчики, раскатившиеся по камням. Интересно, о чем они говорят?

Лучше бы я прогуливалась сейчас по краю прибоя вместе с Карлосом и Кларой, а не пыталась удержать замерзшими пальцами бокал с аперолем, делая вид, что светский ужин на открытом всем ветрам побережье – это вечер моей мечты.

– Как ты думаешь? – наклонилась ко мне Барби. – Будет завтра у Аллы насморк?

– Не-а, – покачала я головой. – Спорим?

И мы поспорили.

– Ты хочешь выиграть или проиграть спор? – поинтересовалась Алла.

Мы сидели на балконе, смотрели в синее утреннее небо, пили кофе и ели булочки с вишневым джемом. Между нами лежала Джу и щурилась на солнце. Было тепло и уютно. Не как вчера. Мир вокруг, казалось, состоял из золотистых солнечных зайчиков и птичьего гомона.

– Даже не знаю, чего хочется больше, – я вздохнула, посмотрев на тарелку с булочками. Вид их так и манил, но разум твердил, что пятую осилить будет уже сложно. – Посмотреть, как Барби приходит в Дом Зингера, надев на голову ободок с оленьими рожками? Или насладиться картиной «шумно шмыгающая носом ши»? Все такое вкусное!

– И не говори. – Алла почесала Джу за ушком и, прищурившись, откинулась на диванную подушку – ее пару дней назад притащил сюда Сигизмунд для пущего уюта. – А что ты должна сделать, если проиграешь?

– Прийти на свидание в шляпе и поприветствовать Александра фразой «Тысяча чертей!»

– Идеально. Давай я скажу Барби по телефону, что не простудилась, она придет в рожках, я сразу же расчихаюсь, и тебе придется срочно надевать шляпу, а потом вытряхивать из нее чертей.

– Идет! – Булочка все-таки победила, я откусила румяный бочок и потянулась за кружкой. – Но ты расскажи в подробностях.

– Что?

– Как он?

Алла закатила глаза:

– Я понимаю, если б мы ночь провели вместе, тогда твой интерес был бы оправдан. А так… вы ж все сами видели. Мы поболтали и разошлись.

– Ага. И выглядел наш драгоценный Александр как пыльным мешком ушибленный.

– Ааа… Так ты меня подозреваешь в том, что я превысила человеческие полномочия и слегка поколдовала?

– Не без того.

Тут ши расхохоталась:

– Ему обычных слов хватило. Я просто решила немного пооткровенничать. Теперь он, должно быть, проклинает Вадима за то, что тот недостаточно тщательно проверил участниц на психиатрические диагнозы.

– Боюсь спросить, что ты успела ему наговорить.

– Ничего особенного. Сначала про Юрия Антонова, который тут гулял и в итоге сочинил песню про лунную дорожку.

– «Не слишком ли ты молода, чтобы помнить такое?» – спросила я, пытаясь представить себя удивленным миллионером.

– А-ха-ха. Именно так он и спросил. Тогда я сообщила, что внешность обманчива. Наврала, что мне триста лет, рассказала, как вот на этом самом пляже малюсенький Гумилев камушки в воду бросал, а еще раньше во-о-он от того причала отходил пироскаф, на котором Александр Сергеевич свой день рождения справлял. Дважды.

– Пушкин, что ли?

– Он самый.

– И ты его вправду видела?

– Ну, – Алла отхлебнула кофе. – Что там видеть. Сел на кораблик, уплыл, приплыл. Стихов он, восходя на борт, не декламировал. Так что ничего особенного.

Я попыталась уложить в голове услышанное. Пушкин. Алла. Гумилев еще. Малюсенький. Юрий Антонов на этом фоне прям оплот современности и реализма происходящего. Нет, я знала, что ши живут гораздо дольше людей, и вероятность того, что Алла намного старше меня, была неиллюзорной. Но не настолько же?!

– А наврала-то ты в чем? – не знаю, что я ожидала услышать.

Уж точно не ответ:

– В том, что мне триста лет. На самом деле – триста сорок.

Что надеть на свидание мечты?

Летнее платье в цветочек.

Я честно пробовала подумать в сторону торжественных вариантов и походов к косметологу, в парикмахерскую, к эльфам за волшебной пудрой, к ши за столетним опытом прихорашивания, к Сигизмунду за ценным советом, к фее абсента за снадобьем, которое любую девушку сделает красавицей в мужских глазах. А потом взяла и выкинула из головы все эти дурацкие мысли.

Потому что во время свидания мечты я хотела чувствовать себя не расфуфыренной куклой, а собой.

Платье в цветочек, и кеды с цветочками, и духи с запахом озона и сирени, и никаких сложных конструкций на голове. А то сначала полдня причесываешься, потом полдня думаешь, как бы прическа не развалилась. Сплошное убийство времени, которое можно было бы потратить на что-то более важное. Например, на продумывание меню.

В кои-то веки Вадим соизволил мне позвонить. Чтобы, кхм, поинтересоваться, какие блюда я желаю видеть на столе во время свидания с Александром.

– А ты же там будешь? – спросила я вместо того, чтобы начать перечисление кулинарных изысков для вечернего стола.

– Ну… где-то буду. Не то чтобы очень близко…

– Потому что ревнуешь?

– А должен?

– Даже не знаю! – Я перестала ходить по комнате с телефоном туда-сюда и уселась на подоконник. Помахала Джу – мол, не хочешь ли пока сходить на кухню к своему разлюбезному Сигизмунду? А то у меня тут приватный разговор. – Ты же говорил, что я тебе нравлюсь?

– Я воспользовался служебным положением и еще раз проверил все расклады по поиску невесты. Это не ты. Так что мне не о чем волноваться.

– Мог хотя бы сделать вид!

– Чтобы что?

– Слушай, – я вздохнула. – Это выглядит так, будто я пытаюсь клевать тебе мозг? Как чаечка? Если что, это неправда.

– Что неправда? Про мозг или про чаечку?

– Уфф, – я посмотрела на потолок. И вот как с ним разговаривать, когда он не понимает или, что более вероятно, искусно прикидывается, будто не понимает. – Я хотела, чтобы ты меня обнял и сказал «люблю-не могу-трамвай-куплю». И такой в сторону Александра зыркнул огненным глазом. Обозначил силу чувств, короче.

– Люблю-у-у-у-у? – задумчиво протянул демон. – Это нам с тобой надо обдумать и отдельно обговорить.

Меня от его слов моментально бросило в жар. Потом в холод.

– За… зачем обговорить?

– Чтобы расставить точки над «i». Я ж юрист, не забыла? Хочу все разложить по полочкам. Но это уже после шоу. Когда я завершу работу по контракту с Александром, когда ты будешь в безопасности… тогда и поговорим.

– Ладно.

– Так что с меню?

– Тыквенный суп с сухариками и бефстроганов с картофельным пюре!

– А как же устрицы? Пармская ветчина? Тушеные соловьиные язычки? Швейцарский шоколад с золотым напылением?

– Слушай, – улыбнулась я. – Тут ведь как. Каждый день я обещаю себе приготовить что-то вкусненькое на обед. И каждый день лень. Или некогда. Даже в кафе сходить некогда! А я пюре люблю, понимаешь? С маслом, и жареным лучком, и черным перцем, и…

– Понял, – рассмеялся Вадим. – Все сделаем в лучшем виде.

Первый раз в жизни мне довелось рассматривать миллионера так близко.

Буквально на расстоянии вытянутой руки.

Он сидел через стол от меня и вежливо улыбался. Очень правильные, мужественные черты лица. Легкая дизайнерская небритость. Загорелая кожа. Цепкий заинтересованный взгляд. Короткая стрижка, которая каким-то непостижимым образом ухитрялась выглядеть небрежной – и как это ей удавалось? Красавец, богач, мечта любой женщины, идеальный жених. Но если присмотреться…

У него была очень усталая улыбка. Улыбка человека, который работал весь день и всю ночь, и так примерно месяц подряд без выходных, или год, или два, и даже передышка в виде ужина в хорошей компании – моей! – не спасет. Тут бы на берег моря на необитаемый остров, недели на три как минимум. Лежать на солнышке и ни о чем не думать. Или в Антарктиду бы. Выходить из здания станции, натянув самый теплый комбинезон и солнцезащитные очки, щуриться на сияющий снег, глядеть на пингвинов и думать: как здорово, что тут нет людей…

– О чем вы думаете? – наконец подал голос миллионер. – Кажется, что мысли ваши где-то очень далеко…

– О необитаемых островах и полярных станциях. – Я поковыряла вилкой пюре. Идеальное картофельное пюре! – Где совсем нет людей и, главное, операторов. Похоже, Александр, вас сильно утомило это шоу.

Он удивленно приподнял бровь:

– Интересная тема беседы для свидания.

– Ну, я привыкла говорить то, о чем думаю, а не то, что положено.

– А что положено?

– О взаимных интересах. Милых очаровательных мелочах. Гендерные реверансы и все такое. Ах, я одинока лишь потому, что ждала вас всю жизнь…

Тут Александр рассмеялся:

– А вы не ждали?

– Признаться, нет.

– Зачем же вы тогда здесь?

– Мне интересно. Но интерес и ожидание – это ж совсем разные вещи, верно?

– То есть в судьбу и предназначение вы не верите? – Александр хитро прищурился. – В то, что люди встречаются не из-за сиюминутного интереса, а потому что созданы друг для друга?

Ой-ой, кто-то у нас, оказывается, и вправду романтик. При таком подходе неудивительно, что он решил воспользоваться помощью демона. Вместо того чтобы методично и последовательно искать подходящую спутницу жизни во время свиданий и светских раутов.

– Верю, – кивнула я и принялась за бефстроганов. Отличный бефстроганов! И в целом еда. И вишнево-клубничный лимонад. Потом украдкой посмотрела в сторону дальнего столика, за которым расположились девочки.

Алла сидела с книжкой, и пища не духовная ее явно не интересовала. На лице ее было написано «Наделают кафе в книжных магазинах, а потом сокрушаются о падении общего культурного уровня, глупцы!» Илона с Ириной периодически поглядывали на нас с миллионером и улыбались в камеру Иннокентия. А Барби, казалось, полностью погрузилась в изучение своей тарелки. Нет-нет-нет, мол, мне вовсе не интересно, что там такое происходит. Я украдкой посмотрела на Александра и проследила за его взглядом. Тоже разглядывает Барби? Ну-ну. То есть ай-ай-ай, Александр. Как же так. На свидании с одной женщиной вы мечтаете о другой?

– Что-что? – спросил он. – Простите, не расслышал.

Ой. То есть это я вслух сказала, да? Хорошо, что не расслышал.

– Спрашивала, нравится ли вам здесь? Я очень люблю этот книжный. Мы с подругами могли зависать здесь часа по два после школы! Но в магазин на свидание звать как-то не принято… поэтому я подумала – как удобно, что тут еще и кафе.

Александр осторожно улыбнулся:

– Я в детстве тоже много читал. И сюда заходил много раз.

– А сейчас?

– Сейчас не очень. На хорошую книгу нужно время и силы, чтобы не просто проглотить ее, но и обдумать. Так что отдыха полноценного не получается…

– А вам он очень нужен при таком ритме жизни, то есть работы, – понимающе кивнула я. – Что же вы делаете, чтобы расслабиться?

– Слушаю музыку.

И тут логично было бы спросить: «Какую?», я уже даже успела открыть рот, но так и застыла. С глупым видом, как будто совсем потеряла нить беседы. Потому что рядом со входом в кафе, там, где заканчивались книжные полки, заметила тень. Почему-то показавшуюся мне очень знакомой. Причем это было не узнавание, а мощнейшее ощущение deja vu, которое вышибло у меня из головы все мысли, кроме одной: надо срочно понять, кто это. И тогда…

Я крутанула время.

– Я в детстве тоже много читал. И сюда заходил много раз.

– Простите, – я выбралась из-за стола. – Мне надо отлучиться. Сейчас вернусь.

Я вовсе не идеально рассчитала время. Просто мне удивительно повезло. Я успела добежать до того места, где кафе переходило в дом книги Зингера – или, наоборот, дом книги превращался в кафе, – спряталась за высокий стеллаж, взяла с полки первый попавшийся томик и закрыла лицо. Сумев отвести глаза всем участникам шоу. Следующие несколько минут они будут думать, что Евгения удалилась, чтобы попудрить носик. Потом, конечно, начнут искать… Но сейчас это было не важно.

Через мгновение мимо меня прошла девушка. Ничем не примечательная. Джинсы, голубой топ с широкой горловиной, кожаный рюкзачок на плече. Она шагала быстро и улыбалась. Немного удивленно, как будто только что увидела или узнала что-то необычное.

Сердце пропустило удар.

Где мы раньше виделись?

Она остановилась по другую сторону стеллажа. Совсем близко.

Судя по всему, смотрела на людей в кафе.

То есть на нас. На них.

Послышался шорох. Тихое клацанье… что это такое? А, длинные ногти по экрану телефона!

Потом она заговорила:

– Я тут. Подойдешь на минуту?.. Да. Отойду к полке с романтическим фэнтези.

И снова прошла мимо меня, не заметив.

Я прикрыла глаза… и вспомнила! Сложила два и два. Точнее, один и один.

…В зал для кастинга вызвали в тот момент, когда я пыталась скрестить в уме знаменитую загадку сфинкса про количество ног и песню про старый клен. Поэтому внутрь я заходила, бормоча под нос:

Сколько ног, сколько ног постучит в мое окно,

Призывая собираться на прогулку?

Если утром стучать, их четыре будет, но…

Мимо меня в коридор протиснулась девушка. Я не успела толком рассмотреть ее лицо, но краем глаза заметила прикольный кожаный рюкзачок на плече…

…Хранитель ротонды очень громко орал и возмущался, что отведенные полчаса уже давно истекли, и спрашивал, чем это экскурсовод вообще думает, не соблюдая оговоренные сроки. Экскурсовод не понимал, в чем дело, и выглядел ужасно потерянным, зато туристы были в восторге. Особенно те, которые высыпались один за другим из-за изгиба пространства. Трое бородатых хипстеров, влюбленная пара, а еще девушка в голубом топике, ужасно удивленная и улыбающаяся во весь рот, как будто только что выиграла в междумирье самый главный приз этого вечера. Внимательно посмотрела на меня, на Зинчика и побежала вприпрыжку вниз по лестнице.

Потом у меня зазвонил телефон. Отражаясь от стен ротонды, звук получился такой, будто меня желали слышать с того света. Кто-то упорно звонил и звонил, пока – уже на улице – я наконец не вытащила телефон из кармана.

Там высвечивался незнакомый номер.

– Наверное, клининг, – сказала я Зинчику. – Завтра с утра должны приехать, Инна говорила, что они заранее согласуют временной интервал.

Поднесла телефон к уху:

– Алло?

– Евгения, добрый вечер, – сказали мне. – Это «Любовь на вылет». Поздравляю, вы удачно прошли кастинг. Сможете подъехать завтра, подписать документы и познакомиться со съемочной группой?

Тот же самый голос! Мне звонила та самая девушка!

Пазл наконец сложился.

Я действительно не прошла кастинг, поэтому меня не было и не могло быть в картине будущего от Вадима.

Мне позвонили в последний момент. Одна из работниц съемочной группы узнала меня в ротонде, поняла, что я ведьма… А значит, очень подхожу на роль жертвы в этом занимательном, милом, безопасном шоу. Связалась с Игорем, узнала мой номер и сразу же пригласила подписывать документы. Вне конкурса, так сказать. Вот ведь…

Тут мимо прошествовал деловитый и очень целеустремленный Игорь.

Не иначе как к полке с романтическим фэнтези.

Я сжала кулаки и двинулась за ним. Очень незаметная для окружающих. И очень злая.

Я всегда чувствую, если кто-то за мной наблюдает. Ну, конечно, если этот «кто-то» не демон, великолепный во внезапных появлениях и во всех прочих вопросах.

Игорь же ценным свойством ощущать чужой взгляд не обладал. Поэтому я ухитрилась проследовать за ним к точке встречи, едва не дыша в затылок, и остановилась за соседним стеллажом под прикрытием книг. Достаточно близко, чтобы услышать весь разговор… и даже увидеть, осторожно выглядывая из-за «Декамерона» в подарочном издании.

– Принесла? – спросил Игорь.

– Ага. – Девушка развязала горловину рюкзачка и достала оттуда маленький клубок белесой пряжи. Он слегка светился, как будто был заколдован. Хотя почему «как будто». От клубочка веяло таким замогильным ужасом и опасностью, что чувство самосохранения тут же зашлось в беззвучном вопле: «Беги! Беги отсюда сейчас же!»

Но я осталась.

Эх, сюда бы Зинчика… она бы, наверно, опознала, что это за артефакт.

Игорь взял его, подкинул на ладони и сунул в карман пиджака.

– Долго еще? – спросила девушка.

– Минут сорок. Они еще до десертов не дошли.

– Тогда я буду внизу. Она выйдет одна?

– С миллионером. Но мы найдем способ от него избавиться.

– Отлично!

Я даже не сразу поняла, что последнее слово прозвучало у меня за плечом. И в спину что-то уткнулось. И в шею. Что-то очень… неприятное.

Я осторожно повернулась и увидела Иннокентия. В одной руке камера, а в другой – ловец ведьм, от которого тянулись веточки, шевелились, будто живые, и цеплялись за кончики моих волос. За рукав. И еще одна – за ворот платья… Нет, не за ворот. Веточка осторожно стащила с меня амулет и уронила его Иннокентию в ладонь. Тот посмотрел на него и небрежно убрал в карман. Потом сказал:

– Пошли.

Крепко взял меня за локоть и повел.

В следующую секунду возле второго локтя нарисовался Игорь.

– И если ты думаешь, не покричать ли, то не стоит.

Но я и без него знала – точно не стоит. Чувствовала, что меня уже поймали на крючок и если лишний раз дернуться, то можно и умереть. Нет, тут надо осторожненько… помаленьку… надеяться, что они совершат ошибку. Или что у меня хватит времени на то, чтобы придумать выход. Потому что безвыходных ситуаций не бывает, так ведь?

Мы чинно прошли мимо кассы на втором этаже, спустились по лестнице на первый, пробрались мимо полок с книгами рецептов и советами для начинающих бизнесменов и зашли в служебное помещение. В нем был массивный стол, отодвинутый к стене, на нем папки с бумагами и большая ваза. Видимо, тут базировалась съемочная группа, готовясь к нашему свиданию…

Так. Интересно, через сколько минут Александр заподозрит неладное? Я, как на грех, хорошо отвела ему глаза. Чтобы на подольше хватило. А Вадим? Он сообразит пойти меня искать? Или так и будет сидеть возле миллионера? Контракт ведь и все такое… Может, Алла что-то почувствует?

– Ничего не хочешь у нас спросить? – поинтересовался Иннокентий неприятным голосом, усаживая меня на стул. Довольно неудобный, кстати. – Пока у тебя в принципе есть возможность спрашивать.

– А потом?

– Суп с котом. Или кто там у тебя, кошка?

Вот тут я его чуть не убила. И убила бы, если бы не невидимая удавка, которая чуть не задушила меня, стоило дернуться к этому мерзкому… гадкому… чтоб его на том свете смилодоны[9] когтями до конца вечности драли… короче, Иннокентию.

– Неприятно, да? – прошипел он. – А думаешь, людям приятно, когда рядом ошиваются ведьмы? И выигрывают, везде и всегда, стоит им только захотеть. Не потому, что они такие красивые или классные, а просто потому, что могут колдовать.

– Ой-ой, – прозвучало хрипло. Но хорошо, что я вообще смогла что-то сказать. Горло ужасно саднило. – То есть вы за честную игру, да? Робин-Гуды от шоу-бизнеса? Забираете магию у богатых, потому что у бедных ее нет?

Игорь с Иннокентием переглянулись. Я вдруг поняла, насколько они похожи. Не внешностью и не эмоциями, нет… Было в них что-то неуловимо одинаковое, дрянное. Зависть, жестокость, расчетливость, гадливость, беспринципность… Комок черных мыслей и намерений. Направленных лично на меня.

– А я люблю работу в шоу-бизнесе, – улыбнулся Игорь. – Вас ведь ведьмовская натура так и тянет к славе. Даже приманки не надо.

– Угу… – ответила я. Время. Время. Надо тянуть время. – А еще с камерой и стопкой бумаг безопасненько, да? Нет бы в охотники пойти, с арбалетами во время шабаша охотиться…

Тут Иннокентий расхохотался.

– Ты думаешь, нас тут всего двое таких злых, живем без связи с внешним миром и знай себе маленьких колдуний на нашем шоу обижаем? Напра-а-асно так думаешь. Мы просто на своем месте. А охотники – на своем. Не достали кого-то стрелой во время ритуала – поймаем мы. Мы не справимся – другие найдутся.

Вот ведь черт. То есть их не двое. И не трое.

Игорь присел на корточки рядом со стулом и вытащил из кармана светящийся клубок. Опустил его на пол, и тот медленно покатился. Кругами. Катись-катись, яблочко, по тарелочке, катись… Я тряхнула головой. С каждым кругом клубочек как будто забирал у меня часть силы, мыслей, воли, желания двигаться…

– Посиди пока, отдохни, – проникновенно проворковал Иннокентий. – Минут десять, и все.

– Что «все»?

– Встанешь и пойдешь домой. Что мы, изверги какие, что ли?

– Угу. Домой. Если я вспомню, где этот самый дом.

Игорь удивленно поднял брови:

– Надо же! Знаешь этот артефакт?

– Знаю кое-что о ваших прошлых достижениях, – ну же, теперь по законам жанра он должен остановить клубочек и начать меня расспрашивать. А там и помощь подоспеет.

Но законы жанра почему-то сегодня не работали.

– Наверняка это неприятные знания, – улыбнулся Игорь. – Но это ничего-ничего. Скоро ты и о них забудешь.

– А что это вы здесь? – прозвучало от двери.

Игорь вздрогнул и наступил на клубочек.

Иннокентий сложил руки на груди.

Ангелина шагнула в комнату, неприязненно глядя на меня.

– Насколько я помню, участница сама должна готовиться к свиданию. А не пользоваться помощью съемочной группы.

– Просто у нас небольшое изменение в сценарии, – промурлыкал Иннокентий. Сама милота и предупредительность.

– Вообще не удивлена. Как можно было ожидать чего-то другого от свидания с Евгенией, – отрезала Ангелина и направилась к столу с бумагами, помахивая большим пакетом.

– Чего ты приехала? У тебя ж выходной…

– Ты забыл согласовать место под финал.

– Не забыл.

– Гарантийного письма об оплате не хватает. Раз уж Вадим сегодня здесь, надо этим пользоваться.

– Так позвонила бы!

– Обязательно. Если бы ты взял трубку хоть раз.

Тем временем Иннокентий танцующим шагом скользнул мимо меня и закрыл веточки ловца от Ангелины.

И тут слоупок понял! Ангелина не с ними! Не в команде этих сумасшедших робингудов-ванхельсингов! Они прячут от нее странное! А что это значит? Значит, если ее задержать в комнате или как-то попросить о помощи… Но как? Чтобы и ей не навредить, и свою экзекуцию не ускорить? Я не сомневалась, что при малейшей опасности Игорь с Иннокентием плюнут на удовольствие наблюдать моральные страдания жертвы, стукнут меня по башке и доделают темное дело где-нибудь в безопасном месте.

– Зря вы, Ангелина, меня не любите, – пропела я максимально глупым голосом. Сигизмунд сразу бы заподозрил неладное. Но его здесь не было. А ЖАЛЬ!

Ангелина фыркнула, обернулась и смерила меня презрительным взглядом. То есть не всю меня, а ту часть, которая из-за Иннокентия виднелась.

– А за что вас любить? За то, что вам можно то, что другим нельзя?

И эта туда же, что ж ты будешь делать… Но тут я поняла. Ну конечно. Она же всю дорогу думает, что меня взяли по знакомству. Сверх лимита. Потому что знает, что меня добавили в списки в последний момент. Думает, что прошла я в финал по блату. И что творю всякую дичь не просто так, а из чувства вседозволенности. Так себе картина, если честно. Я б на месте Ангелины тоже бесилась.

– Не за что. Не за что меня любить, – согласно кивнула я. – А помните, у меня инструмент потерялся?

Ангелина сузила глаза:

– Забудешь такое.

– Что за инструмент? – тут же вмешался Игорь.

– Музыкальный, – невинно ответила я. – Хотела протащить как элемент костюма, да Ангелина не позволила. Ибо строга, как Цербер.

– Всегда вы, Евгения, доброе слово найдете.

– И шучу неплохо. Помните, я пошутила в раздевалке, а вы сказали не паясничать?

– У нас что, вечер воспоминаний? – Игорь устало пригладил волосы. – Геля, идите уже к юристу. Мы тут побыстрее закончим и тоже в кафе поднимемся.

Интересно, как они собираются выкручиваться после того, как я пропаду или сойду с ума… учитывая, что Ангелина нас вместе видела? Черт! Нет! Не интересно, вовсе не интересно. Это ж им и ее убрать придется…

– Иду, – огрызнулась она. И посмотрела на меня очень внимательно.

А я закусила губу и показала глазами на Иннокентия. И еще бровями немножечко.

Вот он, мол. Тот самый фетишист. Вор футболок. А вы, мол, не верили.

Ангелина молча развернулась и вышла из комнаты.

Игорь проводил ее взглядом, дождался момента, когда дверь закрылась, и медленно убрал ногу с клубочка. Тот снова покатился, набирая скорость, и в воздухе послышался тошнотворный, не в такт, не в лад, перезвон ржавых струн.

– Вам память моя… зачем? – сделала я еще попытку потянуть время. Говорить было очень тяжело. Но надо. «Никогда не сдавайся!», как говорит полусъеденная лягушка в известном меме с цаплей. Вот и я как она. – Убили бы и… не парились.

– Что мы, злодеи, что ли, – вздохнул Игорь. – Мы ж не калечим, а лечим.

– Ага, особенно на крыше… это было заметно. Если б я упала…

– Но ведь не упала же?

– Нет, я… Мне помогли.

– Кто же? – заинтересовался Иннокентий. – Кто же тебе помог? Расскажи-ка папочке.

– Не… не расскажу.

– Я еще, между прочим, серьезно спрашивать не начинал.

Он наклонился ко мне, взял за подбородок и потянул к себе.

– Просто так расскажешь или после внушения?

Щелкнул пальцами, и одна из веточек ловца поползла по моей щеке, направляясь к глазу.

Лицо Иннокентия было совсем близко. Мерзкое, круглое, жирно блестящее блинообразное лицо. Оно так и просило кирпича. Но его я почему-то забыла положить в декольте платья. А жаль.

Иннокентий будто прочитал мои мысли и, довольно хрюкнув, схватил за коленку:

– Что, страшно? Дрожишь? Правильно дрожишь, сейчас мы…

И тут раздался громкий «шмяк».

Иннокентий выпучил глаза и начал медленно сползать на пол, цепляясь за меня потными руками. За плечо, за волосы – больно-то как! – за складки на платье, за веточки ловца, отрывая их от кожи… Дышать стало легче, удавка на шее вмиг ослабла – Иннокентий рухнул у моих ног, попутно отцепив один зловредный артефакт и преградив дорогу второму. Клубочек докатился до неожиданного препятствия и начал бестолково тыкаться в бок Иннокентия и раскачиваться, будто раздумывал, как бы его обойти. Я почувствовала, как силы и сознание перестали утекать из меня, но слабость все равно прижимала к стулу. Не встать, не дернуться.

На полу рядом с Иннокентием лежала книга русских народных сказок. В основательном таком твердом переплете с немного помятым корешком. Явно подарочное издание.

Игорь развернулся к двери и натурально зарычал:

– А ну пошла отсюда!

И куда только делся его неизменно корректный и усталый тон?

– Руки от нее убрали, скоты! – рявкнула в ответ Ангелина. – Устроили тут харассмент, кобелины!

И, уперев кулаки в бедра, она храбро двинулась на Игоря:

– Убирайся вон!

– А то что? – усмехнулся он, чуть успокоившись. – Продемонстрируешь женскую солидарность? Пост про меня в соцсети накатаешь, чтобы общественность осудила?

Он потянулся к пиджаку на спинке стула, и я до боли ясно поняла, что там может быть что угодно. Пистолет, кастет, какая-нибудь магическая дрянь… И надо было срочно спасать Ангелину. Еще немного, и…

Я открыла рот и заорала. Не настолько громко, чтобы лопнула лампочка на потолке, но достаточно, чтобы Игорь замер на пару мгновений, не дотянувшись до пиджака. Не переставая орать, я зажмурилась, остановила время и кинулась к столу. Точнее, кинула себя последним магическим усилием, которое сумела извлечь откуда-то с самого дна души. Силу и траекторию, естественно, не рассчитала, налетела боком на край стола так сильно, что дыхание перехватило, и запищала от боли.

– Евгения! – меня тут же заботливо подхватили под локоть. – Осторожно! У тебя снова кровь и…

– Спасибо, – выдохнула я, выпрямилась, ухватила со стола вазу и швырнула ее в лицо Игорю. Вот так просто. Без магии-шмагии. Вся женская мощь потенциально битой посуды против харассмента. Ваза из Икеи начинает и выигрывает всухую.

Игорь попытался увернуться, качнулся в сторону и получил по плечу. Так сильно, что его развернуло и уложило на пол рядом с Иннокентием.

– Больно? – Ангелина осторожно коснулась моего бока. Ох, как мне было больно. До звездочек перед глазами. Но сначала надо было закончить дело, а то не прошло и десяти секунд, как эти гады зашевелились и начали подниматься.

Я панически заозиралась по сторонам, но еще одной вазы нигде не было. Что делать-то? Запереть их тут и бежать за помощью? Нет, можно было бы и позвонить, если бы кто-то невероятно умный не оставил сумочку с телефоном наверху!

– Ангелина… Наберите Вадима, – говорить было больно до тошноты. Но надо. – Он разберется тут, и…

Игорь и Иннокентий, как двое из ларца, разом вскочили на ноги и повернулись к нам. Потрепанные, злые, ужасно смешные… если не знать, что у них прячется за душой. Героические охотники на ведьм, адепты мировой справедливости. А потом переглянулись и… бросились бежать к двери, выбив телефон из рук Ангелины! Тот влетел в стену, жалобно клацнул и развалился на две части.

– Черт! – я рванулась следом.

– Эй! – крикнула Ангелина, но я уже пронеслась между книжными стеллажами и вылетела на Невский. Враги улепетывали со всех ног в сторону Мойки. Мысль о том, что они могут удрать и остаться безнаказанными, настолько меня разозлила, что где-то квартал я летела, как на крыльях.

А потом споткнулась, не разойдясь с каким-то особенно корпулентным и неуклюжим туристом. Но меня поймали и удержали на ногах.

– Здорово… бегаешь! – похвалила Ангелина.

– Спа… сибо! – ответила я, и мы понеслись дальше бок о бок, демонстрируя женскую солидарность во всей красе. И не задумываясь о том, что делать, если мы врагов загоним в какую-нибудь подворотню, а там наткнемся на пару десятков их сообщников. Охотничий азарт и все такое…

Но на набережной Мойки они свернули вправо и запрыгнули в неприметный серый фургончик. Тут же взревел мотор, и он начал уходить прочь.

– Нет! – заорала я, резким движением выбросила руку вперед и потянула ее на себя, сжав кулак. Представив, что хватаю фургон за шкирку.

– Уфф! – Ангелина обалдела и захлопала глазами, как будто увидела привидение. – Это что за…

Двое из ларца свернули вправо и запрыгнули в неприметный серый фургончик. Тут же взревел мотор, и он начал уходить прочь. Только теперь мы совсем чуть-чуть не успели добежать…

– Стоп! – Я снова потянулась к фургону. Повернулась к Ангелине: – Это я не даю им уйти, чтобы помощь ус…

Иннокентий хлопнул дверью фургона за миг до того, как я ухватила его за плечо. Пальцы скользнули по ткани, я потеряла равновесие и чуть не покатилась кубарем под колеса. Мотор взревел, и фургон начал уходить прочь.

Только вот сил на то, чтобы остановить его еще раз, у меня не осталось.

Никаких не осталось.

Казалось, что навсегда.

Я всхлипнула от бессилия.

И тут же упитанная белая крылатая молния с разгона врезалась в стекло фургона со стороны водителя. Послышался звон, дикие вопли, грузовичок пошел юзом и поцеловался с ближайшим фонарным столбом.

– Карлос! – завопила я и почувствовала, что сейчас упаду в обморок. От восторга и от беспокойства за отважную чайку. Как приличная барышня в конце особенно напряженной главы любовного романа. Жаль только, что не на руки разлюбезному другу…

Сзади послышался злой голос:

– Только вот падать не надо. Я тебя ловить регулярно не подписывалась.

Алла, казалось, совсем не запыхалась. Так, немножечко порозовела щеками.

Я шагнула к ней, обняла, уткнулась носом в плечо и заревела от избытка чувств.

– Ну, ну… – Ши осторожно похлопала меня по спине. – Хватит раскисать. Лучше обернись, а то интересное пропустишь.

Я обернулась.

В качестве интересного предлагался Вадим, который уже возвышался рядом с раскуроченным фургоном, вздернув бесчувственных Игоря и Иннокентия за шиворот над землей – в каждой руке по злодею, – и победно улыбался. Рядом с ним на мостовой, чуть покачиваясь, стоял отважный Карлос.

– Вау, – прошептала Ангелина, и я затрудняюсь определить, чего в ее голосе было больше – восторга или ужаса.

Глава 17,

в которой все получают по заслугам, но не всегда именно то, что ожидали

Барби и Александр танцевали. Сначала они абсолютно самозабвенно импровизировали под выступление Royal Crown Review, подбирая ритм, приноравливаясь к правильному линди-хопу, такому, каким он был десятилетия назад, узнавая друг друга без слов. Никаких «расскажи немного о себе». Никаких неловких пауз или попыток подобрать нужные слова. Они просто держались за руки и улыбались друг другу так, что после первого же танца у меня за спиной нарисовался Вадим и шепнул трагическим шепотом:

– Я тут вспомнил танцевальный конкурс. Проанализировал его. И да. Ты выиграла. Спина моего крокодила к твоим услугам.

Как выразился-то, а. Я чуть не поперхнулась льдинкой из коктейля от смеха.

Алла сидела рядом и наблюдала за происходящим взглядом прожженного антрополога.

Ирина и Илона синхронно вздыхали, примеряли на себя роли проигравших и ковыряли ложечками в десертах. Которые – неожиданно! – были в этом клубе отменными. Я вот приканчивала вторую панакоту и подумывала о третьей.

Тем временем на сцену вышла Алиша Диксон, запела свой хит The Boy Does Nothing, и миллионер с олененком зажгли так, что я даже удивилась, как у них под ногами паркет не загорелся. Это был уже не какой-то свинг, а вполне профессиональное шоу с акробатическими элементами, поддержками, сальто и такой экспрессией, что по окончании песни весь клуб рукоплескал. Барби держалась за локоть Александра, тяжело дышала и сияла.

В этот момент я вспомнила, как тогда, в поезде, она сказала, что выиграет.

А ведь и вправду выиграла.

По-настоящему влюбилась в миллионера, сошлась с ним в рамках интересов и культурного контекста, выдержала эту гонку и… Положа руку на сердце, она явно собиралась стать для него хорошей женой. Эта роль подходила ей гораздо лучше, чем мне или Алле. Так что все справедливо.

– Интересно, – протянула Алла. – Пригласят нас на свадьбу или нет?

* * *

На следующий день, в семь утра, меня разбудил телефонный звонок.

Спросонья я даже не сомневалась, кто это: конечно же, Игорь! С очередными правилами очередного тура. В какой-то дворец поедем. Какую-нибудь дичь на себя напялим. И главное, не опаздывать, а то на этой неделе я набегалась выше крыши. И по крыше…

Стоп! Какой Игорь? Шоу ведь закончилось! А Игорь с Иннокентием отправились в ковен, рассказывать о своих подвигах правду и ничего кроме правды. Оставалось снять только подведение итогов, награждение и прочую торжественную мишуру. Ангелина просто из сил выбивалась, чтобы не выбиться из графика. Но, по-моему, она отлично справлялась, учитывая отсутствие большей части организаторов и изрядно поредевшую съемочную группу. Много ругалась, правда, но у нее это получалось так органично и к месту, что, пожалуй, не стоило ее осуждать.

Я осторожно поднесла телефон к уху:

– Алло?

– Привет, – голос у Стеллы был слишком бодрый для такого раннего времени. – Прости, что беспокою. Не хочешь позавтракать вместе?

– Судя по твоему тону, это не приглашение, а констатация факта, – я зевнула и попрощалась с надеждой доспать хоть немножечко. – Куда мне ехать?

– На Адмиралтейскую. Я тебе сейчас пришлю адрес. Зайдешь и поднимешься сразу наверх, в закрытый зал.

– Ого. Джу можно с собой взять?

– Лучше не стоит.

Через час я сидела за столиком в кафе и откусывала от круассана, который казался пластиковым, и запивала его кофе со вкусом заваренного веника. Нет, ни кофе, ни круассан были в этом не виноваты. Допускаю даже, что они были выше всяких похвал. Просто напротив меня сидела та самая девушка – сегодня без рюкзачка и в зеленом топике, – которая приносила артефакт Игорю. Не поднимая глаз, она мешала и мешала капучино. Подносила ложку к губам, нервно облизывала и снова начинала мешать. Звяк. Звяк. Звяк.

Справа от меня сидела Стелла. Рядом с ней – очень ухоженная ведьма с длинной черной косой и острыми скулами. Прищурившись, она складывала лягушек из салфеток. Медленно и вдумчиво. Счет уже пошел на девятую.

Слева от меня с аппетитом ела сэндвич светловолосая девушка с остреньким носом и маленькими глазами, немного похожая на ежика. Она улыбалась своим мыслям, в отличие от остальных за столом. А еще была абсолютным, стопроцентным человеком. Ни следа магии. Ни крошечки.

Допив какао, она улыбнулась Стелле:

– Спасибо за приглашение на завтрак! Женя… – кивнула мне. – Лиля… – повернулась к той, в зеленом топике. – Приятно было познакомиться! Может, еще увидимся! Я попрошу счет…

– Не надо, – покачала головой Стелла. – Я заплачу. Беги по делам, а мы еще немного посидим.

– Ладно, тогда в следующий раз я угощаю. Пока!

Дождавшись, когда шаги затихли на лестнице, Стелла повернулась к Лиле:

– Ну и как оно? Не получается смотреть в глаза той, которая из-за тебя в прошлом году потеряла и магию, и саму себя? Или той, которую позавчера чуть не убили? Серебристая паутинка Женю бы точно прикончила.

– Я не знала… – пробормотала Лиля. На меня она так и не посмотрела. На Стеллу – тоже.

– Все ты знала, – отрезала черноволосая ведьма. Глава Приморского северного ковена. – Просто выбрала легкий путь. Да? Ведь чтобы что-то из себя представлять, надо вкалывать. Учиться. Прилагать усилия. А тебе захотелось драмы на пустом месте. В двойного агента поиграть. На охотников поработать.

– Я не…

– Три сезона подряд. Три сезона ты высматривала наших сестер на этом чертовом шоу, притаскивала их врагам артефакты и потирала ладошки, когда ведьмы сходили с дистанции.

– Я не…

– Ты им завидовала. И хотя чужую память и магию не вернуть, ты… – Ведьма встала из-за стола. – Ты будешь помнить всегда. Я уж постараюсь, чтобы ты ничего не забыла. Будешь искупать свою вину, пока мы не вычислим охотников всех до единого.

– Что она будет делать? – спросила я Стеллу, когда приморские ведьмы ушли.

– Артефакты, – усмехнулась та. – Тратить на них свою душу. И магию. Пока не кончится. Только теперь не для охоты на ведьм. А наоборот.

– А… – я толком не знала, как спросить. Поэтому спросила прямо: – А что ты сделала с Игорем и Иннокентием? Убила?

– Нет. Говоря их словами, что я, изверг, что ли, – Стелла медленно подняла к глазам запястье и посмотрела на часы. – Просто пришло время братикам пожить в разлуке. Иннокентий отправился на тридцать лет назад. А Игорь – на тридцать вперед. Даже если у них получится не свихнуться и как-то там устроиться, сладкой их жизнь точно не будет. Это я тебе обещаю.

* * *

За пятнадцать минут до съемок финала у меня наконец получилось застать Ангелину в одиночестве. Она забилась в самый дальний и тихий угол коридора и там пыталась одновременно говорить по телефону, подписывать какие-то документы, набирать сообщение на экране второго телефона, запивать водой таблетку и поправлять прическу.

Увидев меня, она привычно махнула рукой и прошипела:

– Евгения, вот только вас здесь не хвата…

А потом осеклась, будто вспомнила что-то, и криво улыбнулась. Я подскочила к ней, подхватила сползающую из-под локтя папку, поймала падающую бутылку с водой, подставила ладонь под телефон и улыбнулась в ответ. Тут бы по законам жанра сказать, что после пережитого мы поняли, что были несправедливы друг к другу, и стали подругами, но это была бы неправда. Ангелина все так же возмущалась, ну, может, чуть реже. Меня она все так же раздражала… но уже не так сильно. Просто когда на тебя шипит человек, спасший тебе жизнь, поневоле делаешь скидку на этот факт. Большую такую скидку.

Подождав, когда она договорит по телефону, я сказала:

– Вы ж небось потом за миллионером всей съемочной группой поедете, а нас с собой не возьмете.

– Не возьмем, – пожала она плечами. – Сорри, сценарий не позволяет.

– Да я к тому, что потом, может, не найду тебя, поэтому сейчас…

– Что «сейчас»?

Я протянула ей пакет. Внутри лежала бежевая водолазка из последней коллекции Гуччи. Мы с Зинчиком часа два убили в торговом центре, чтобы отыскать самую красивую, а главное – из ткани, которая идеально будет держать заклятие на удачу в делах.

– Это тебе. Надеюсь, она тебе понравится. А то я же испортила твою…

– Ой, какой бадлончик, – улыбнулась Ангелина. На этот раз вполне искренне. – Слушай, не надо было, наверно. Я б любую на твоем месте кинулась спасать.

– В теории кинулась бы любую, а на практике пришлось неприятную Евгению, – засмеялась я. – Короче. Это от меня и Джу, моей кошки. Носи и радуйся.

И может, постоянная удача сделает тебя более приятным человеком… Но вслух я этого говорить не стала.

* * *

– Итак, Александр! – вести финал пригласили блондина, удивительно похожего выражением лица на Иннокентия. Я даже вздрагивала каждый раз, глядя в его сторону. Надеюсь, что у родителей наших врагов – которые и вправду оказались братьями, – не было третьего сына… – Кто же та единственная, что прошла все этапы испытания и похитила ваше сердце?

– Барби, – улыбнулся Александр. Воу-воу. Уже не Варвара. Потому что Варваре не нравится, когда ее так зовут. – Сейчас, на глазах у зрителей, я сделаю ей предложение, а через неделю мы поженимся.

– Вот это любовь с первого взгляда! Может, стоит узнать друг друга получше? Сначала пожить вместе, притереться. Или вот так вот прыгнете в омут с головой?

– Прыгну, – рассмеялся Александр. – Еще как прыгну. Я полностью, на все сто процентов уверен, что эта женщина предназначена мне самой судьбой.

Я перевела взгляд на Вадима. Тот улыбался с таким самодовольным видом, как будто он собственноручно Барби создал, сделал идеальной и вручил своему заказчику на блюдечке с голубой каемочкой. Ох уж это демонское самомнение!

Тем временем Александр перешел к самой интересной для проигравших части выступления.

– Остальные участницы финала получат комплекты украшений от спонсоров этого шоу. И… небольшой сюрприз от меня лично. Может, вы хотите организовать в Питере какое-нибудь интересное мероприятие или реализовать давно лелеемое в душе начинание, которое требует материальных вливаний и организационных решений? Я готов вложиться и найти подрядчика…

– Это что? – подала голос Алла. – Очередной, незапланированный, тур испытаний? Срочно придумай что-нибудь классное и тут же озвучь?

– Считайте, что так.

– Тогда я хочу, чтобы в парке Дубки высадили сто новых саженцев. Там вполне хватит территории, чтобы добавить еще пару аллей. Можно такое пожелать?

– Вполне, – усмехнулся миллионер. – Так и запишем. Сто молодых дубков.

Кто о чем, а ши о природе.

Ирина сказала, что городу нужен фестиваль нейл-арта.

Илона заказала гастроли цирка Дю Солей, и чтобы детей на выступление пускали бесплатно. А я…

– Скажите, а можно в Новой Голландии открыть уголок развлечений для чаек?

– Для кого?

– Для чаек. Ну, чтобы их там кормили рыбкой, развлекали, перышки чистили… На сапах учили кататься, во! Пусть в Петербурге будут самые счастливые в мире чайки!

Взгляды всей съемочной группы говорили примерно одно и то же. Опять выпендрилась. И ведь ничего не объяснишь же толком.

* * *

Через несколько часов мы сидели на балконе и просто болтали о том о сем. Никого не подозревали. Никаких схем не строили. Не искали ответов на сложные вопросы. Вспоминали прошедшие две недели, смеялись, хвастались, ужасались и хлопали друг друга по плечу. Руками, лапами и крыльями.

Герр Гусинус и Курт на два голоса – шепотом, ибо поздно уже! – исполнили героическую песню собственного сочинения об успешном разоблачении злодеев и победе над ними.

Городские эльфы притащили волшебные фонарики, и те приплясывали в воздухе, делая из обычного балкона волшебный грот.

Карлос и Клара безостановочно ржали, хвастались, выпячивали грудь, даже немного дрались в шутку и творили безобразие в квадрате. После моего сообщения о том, что скоро в Новой Голландии откроется зона, посвященная чаячьему подвигу, они просто не могли спокойно находиться на одном месте.

Сигизмунд, скептически воздев брови, наблюдал за этой суматохой и немного позевывал в знак того, что он уж точно не будет принимать участие в таких плебейских весельях. Джу сидела рядом, привалившись к нему плечом, и урчала, как маленький, но очень, очень громкий трактор.

У меня почему-то чесалось в носу, но, думаю, виной тому были не слезы, а просто пыльца цветущих деревьев. Да-да, именно она. Не хватало еще разнюниться из-за пустяков.

А потом, когда все разошлись, ближе часам к трем ночи, у нас с Джу случился разговор. Не самый простой. Но результатами его мы были довольны обе. И уснули в обнимку, спокойно-преспокойно, как будто не было всего этого безумия.

* * *

И вновь меня разбудили немилосердно рано – часов в одиннадцать утра – веселым хоровым воплем из прихожей.

– Привет! Эй, есть кто-нибудь дома?

– Никого нет! – крикнула я и нырнула с головой под одеяло. Потом подумала и высунула нос наружу. – Сигизмунд просил передать, что отправился на выходные в Сестрорецк на дачу!

– Да ну! – весело удивилась Инна, заглядывая в мою комнату. – А что ж он меня не предупредил?

– Не хотел, чтобы волновалась перед перелетом.

– Мрррау, – грозно пророкотал Сигизмунд за спиной у сестры, и была в его голосе вся мощь негодования и порицания. Мол, Евгения, что это за шутки про Сестрорецк, а?!

А потом не выдержал и полез к Инне обниматься. Прыгал, тыкался в нее носом, сопел изо всех сил и производил килотонны обожания в секунду.

– Кстати, мы шли мимо Марфы… – заметила сестра. – И она порывалась рассказать что-то про ночные дебоши, притон для женщин сомнительного поведения и распитие алкоголя в общественных местах. И все это почему-то происходило в нашей квартире. Не знаешь случайно, о чем она?

– Знаю, – ответила я самым невинным тоном из всего своего арсенала и для верности еще удивленно похлопала ресницами. – Это ей Зинчик не приглянулась. Марфа взяла ее на карандаш и отслеживала перемещения…

– И куда вы перемещались?

– Туда-обратно. То в кафе, то пижамную вечеринку устраивали, то котиков возили гулять на Елагин остров. Еще спортом немного занялись. Ничего предосудительного.

– Для «ничего предосудительного» ты выглядишь подозрительно довольной, – засмеялась Инна. – Давай, рассказывай, что случилось.

– Только за завтраком, – твердо ответила я. – Тут без кружки кофе не разберешься.

И мы пошли варить кофе.

«Дзынь», – сказал телефон. На экране высветилось: «Сегодня? Как договорились?»

Я подумала немного и ответила: «Да!»

– Ну, говори уже, – сказала Инна, когда мы доели утренние сырники, и допили кофе, и нагладили котов до состояния счастливых станций по производству электроразрядов. – Умираю от любопытства.

– Я просто хотела попросить тебя посидеть с Джу. То есть хотела оставить ее здесь на некоторое время. Они неплохо ладят с Сигизмундом.

– А ты?

– А я тут поспорила, выиграла спор и должна лететь в Амазонию. То есть плыть.

– Плыть, – Инна подозрительно посмотрела на меня. – И на чем же?

– На яхте!

– С кем?!

– Со своим… ммм, бойфрендом. Естественно, я вас сначала познакомлю, чтобы ты удостоверилась в том, что он приличный… человек.

– Вау! Раньше ты меня ни с одним из своих друзей сердца не знакомила.

– Это другое дело, – серьезно сказала я. – Мы с ним в кругосветное путешествие намылились. Не хочу уплывать без твоего благословения.

– А Джу не заскучает?

– Я наказала Сигизмунду, чтобы развлекал ее дни и ночь напролет!

– Хм, – послышалось со стороны Сигизмунда. Такое возмущенное «хм».

– А как же учеба?

– Я уже оформила академ!

– И что вы будете делать в джунглях Амазонии?

– Кататься на крокодилах, очевидно же! – засмеялась я и пошла в комнату собирать вещи.

* * *

Карлос и Клара провожали нас в вышине, кувыркаясь в воздухе и восторженно вопя.

Я стояла на носу яхты, щурилась от соленых брызг и думала, что наконец-то настал и на моей улице праздник. Всем авантюрам авантюра.

Хотя Вадим считал несколько иначе.

– Мы же не кидаемся, как Александр, в омут страсти сразу с головой, – промурлыкал он, обнимая меня за плечи. – Кругосветное путешествие – отличный способ узнать друг друга получше. Рутина, можно сказать. Никаких свадеб и прочих глупостей… пока.

– Угу, – с энтузиазмом ответила я и потерлась макушкой о подбородок демона. – Отличный способ поубивать друг друга по дороге. Угодить в бермудский треугольник. Сразиться с дикими туземцами. Вляпаться в очередные приключения, короче. Ты ж сам говорил, что они ко мне так и липнут.

– Так это ж отпуск мечты! – рассмеялся он, подхватил меня на руки и закружил по палубе. – Будем творить дичь! Нести веселье в этот мир! И…

Тут он осторожно поставил меня на ноги, взял за подбородок и заглянул в глаза.

– …И целоваться. Это очень важно.

– И не только целоваться! – ответила я и подумала, что чайкам пора убираться восвояси. Ибо нечего подглядывать.

Эпилог

N-дцать лет спустя

Дверь открылась всего через несколько секунд после того, как я подошла к ней. Как будто внутри знали, что я приду. Предвидели.

Стелла посмотрела на меня, прищурившись, но ничего не стала спрашивать, а молча посторонилась, приглашая войти.

Я сняла в прихожей туфли и, облегченно вздохнув, поставила в угол тяжелую сумку. Надо же, успела забыть, какой он тяжелый. Первые пять минут тебе кажется, что все окей и можно скакать горным козликом, а потом начинаешь жалеть, что решила пойти пешком. Наверно, стоило взять машину. Или не стоило. Потому что по ней меня отследить хотя бы до этого места… раз плюнуть.

– Будешь чай? – крикнула Стелла из кухни.

– Если тебе не сложно… Я принесла конфеты, куда их, на стол?

– Спасибо. – Стелла вошла в комнату с пузатым чайником в руках, осторожно устроила его на вязаной салфеточке в центре скатерти. Потом села в кресло, посмотрела на часы и добавила: – У тебя минут пятнадцать.

– Знаю, – ответила я. – Для верности уйду через десять. Разрывы временной ткани вследствие столкновения идентичных биологических объектов нам ни к чему, верно?

– Надо же, – усмехнулась Стелла. – Евгения говорит научными словами про магию. Когда такое было?

– Давно… – начала я фразу и осеклась.

Стелла понимающе кивнула:

– В принципе, я не удивлена. Учитывая, что ты ухитрилась прийти ко мне не «куда», а «когда». Попасть в нужный момент, а не в нужное место. Обойдя все защиты.

– У меня была хорошая учительница, – улыбнулась я. – Кстати, минут через двадцать ты предложишь юной Женечке стать ее наставницей. А потом добавишь, что точно знаешь о том, примет ли она это предложение.

– А я точно знаю? – фыркнула Стелла.

– Теперь да. Видишь, как ты хорошо меня обучила. Если бы в прошлом я не согласилась стать твоей ученицей и остаться в питерском ковене, это затруднительно было бы сделать.

– Только не надо рассказывать про мое будущее…

– Не буду. В конце концов, я ж не за разговорами пришла. Просто почувствовала, что хочу с тобой увидеться… в этом моменте.

– Просто почувствовала, угу, – судя по тону, Стелла ни на грош мне не поверила. И в принципе правильно сделала. – Ну расскажи, хотя бы в двух словах, как ты там? Не обзавелась парой-тройкой демонят с ведьмовскими наклонностями? Или у вас с юристом в итоге не сложилось?

Я рассмеялась:

– Еще как сложилось. Правда, демонят пока нет… Но, чувствую, все к тому идет. Не то чтобы мы с Вадимом нагулялись – в мире еще полно поводов для веселого безумия, – но в этой жизни надо попробовать все. Тем более что он мне давеча торжественно пообещал искать потерянные игрушки и родительские нервы, ибо много веков потратил на подготовку именно к этой отцовской миссии.

– По-моему, ужасно мило. А как поживает Сигизмунд?

– Они с Джу последние два года гостят у народа холмов. Тянули до последнего, но просто уже невозможно было не вызывать подозрений… кошки ведь столько не живут. Скучает по Инне, конечно. Стал еще более ворчливым, чем раньше, если это вообще возможно. А Джу очень нравится у эльфов. Они научили ее петь и играть лапкой на арфе с лунными струнами. Это какой-то запредельный уровень волшебства. Просто взламывает сердце.

– Просто ты ее любишь.

– Конечно, люблю. Как же иначе. Кстати, Сигизмунд II весь в отца пошел. И, представляешь, у Инкиной дочки ведьмовства ни на грош, но она довольно быстро просекла его волшебную природу. Болтает с котенком, когда думает, что никто не слышит. Вечно затевает какие-то дикие авантюры, – я показательно возвела глаза к потолку, сделав вид, что ужасаюсь. – Шляется по крышам небоскребов, дружит с сомнительными хакерами и якшается с чайками, когда ей нужно что-нибудь у кого-нибудь украсть.

– Кого-то мне это напоминает.

– Понятия не имею, о ком ты говоришь, – ответила я показательно невинным тоном. Покатала по тарелке круглую конфету в прозрачной упаковке. Туда-сюда. – Ну, я, наверно, пойду.

– Я рада, что ты зашла.

– Я тоже.

– И надеюсь когда-нибудь узнать, зачем ты это сделала.

– Годы пройдут, – вздохнула я. – А проницательность твоя никуда не денется. Если что, это не рассказ о будущем. А констатация факта.

Провожая меня, Стелла показала на сумку:

– Что у тебя там такое тяжелое?

– Фикус, – я осторожно заправила обратно выбившийся наружу глянцевый лист. – Знаешь ботанический сад в Тромсе? Самый северный в мире. Там, где под северным сиянием и радугами лепреконы-ботаники эксперименты свои устраивают?

– Предположим.

– Мы с ши ездили туда на прошлой неделе. Развеяться.

– И как, развеялись?

– Да. Видишь, старость уже подкрадывается. Цветочек мне там приглянулся. К земле потянуло. Глядишь, еще немного, и огород, натуральное хозяйство, ступу себе прикуплю на черный день, с помелом научусь обращаться…

– Так, – рассмеялась Стелла. – Выметайся. Не хочу, чтобы вы встретились.

– Пока! – Я не выдержала и расцеловала ее в обе щеки. Выскочила на лестничную площадку и пошла вниз по лестнице. Пешком. Медленно. Чтобы уложить в голове план дальнейших действий. Пусть лепрекон клялся собственным золотым горшочком, что эксперимент по скрещиванию волшебного папоротника и фикуса обыкновенного удался… Мне все равно было страшно.

Забытое ощущение.

Почти как двадцать лет назад.

Но ничего.

Через полчаса я – та самая «я» из прошлого – уйду от Стеллы, машинально сунув последнюю вкусную конфетку в карман. Перенесусь вместе с ней во времени.

А я – сегодняшняя я – использую эту конфету как маяк. Для того, чтобы вернуться назад на два десятка лет и сделать кое-что нужное.

Пусть я ни разу не слышала, чтобы ведьмы прыгали во времени настолько далеко.

Пусть все источники говорят, что это невозможно.

Пусть говорят это кому-нибудь другому, короче.

Только не мне.

Эпилог,

когда в день на Ивана Купалу фикус цветет и мечты всякие сбываются

Прыгать во времени пришлось в два этапа.

Сначала следом за конфетой-маячком – в то лето, когда проходило шоу, перевернувшее мою жизнь вверх тормашками. А потом уже, точно рассчитав время, в тот день, который был мне нужен.

Приехав на Звенигородскую, я нашла офисное здание, поднялась на четырнадцатый этаж и даже с первой попытки открыла правильную дверь. Прошла по коридору с облупившейся краской на стенах и серо-грязными плафонами на потолке до забетонированного оконного проема, вытащила фикус из сумки и устроила его на подоконнике. Путешествие во времени Степану далось нелегко. Он немного посерел, покрылся пылью, а земля в горшке ссохлась до состояния натурального камня. По-хорошему, надо было бы его полить, но у меня уже совсем не было на это времени.

– Слушай, – шепнула я Степану, до крови закусила губу и сжала кулаки. У меня предательски дрожал голос, а пол так и норовил уйти из-под ног. Хотя, возможно, это был не страх перед хроноклазмами. А просто побочный эффект перемещения. – Короче, Степан. Не скучай. Сюда скоро придет взбалмошная рыжая девица и заберет тебя с собой. Сначала ты будешь жить то у нее, то у демона, повидаешь город с высоты птичьего полета и поглядишь на дальние страны, побываешь в передрягах, через несколько лет вырастешь два метра ростом и станешь настоящим патриархом и главным украшением нашей питерской квартиры. Только, пожалуйста… Когда она загадает тебе желание. Скажет, что ей позарез нужно повернуть ключ в сердце и поменять судьбу. Сведи ее… то есть меня… с Вадимом, хорошо? Чтобы у нас был шанс. Потому что я его люблю больше всех на свете, и… Я сразу узнала тебя, когда увидела у лепреконов. И поняла, что должна сделать. Пусть даже пришлось заплатить за тебя как за… короче, потратить все деньги, которые у меня были. И еще задолжать проклятым жадинам на ближайшие пару лет.

Степан в ответ скептически промолчал. В принципе, как обычно.

Я помахала ему на прощание и ушла к лифту. Спустилась на первый этаж, взяла кофе из автомата и посмотрела на часы.

Все отлично. Успела.

Спустилась с крыльца на улицу и ушла в торец здания. Медленно и с наслаждением выпила кофе, а потом осторожно выглянула из-за угла. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть растрепанное рыжее создание, весело идущее навстречу судьбе. Еще не кусанное злом за бочок, не набившее шишек, не терявшее друзей, не готовое жизнь за них отдать, не знавшее настоящей ненависти и настоящей любви, не подозревающее, что ждет завтра.

В платье в цветочек.

И на шпильках.

Что-то было не так, и я сначала не поняла, что именно… а потом, за секунду до того, как вернуться домой, на двадцать лет вперед, осознала и рассмеялась.

Над головой у Женечки пока не было видно чаек.

Но это только пока.

Примечания

1

«Что общего у ворона и письменного стола?» – загадка Шляпника из «Алисы в Стране чудес». На русском языке она не имеет отгадки, потому что у нас нет такой игры слов, которая бы соответствовала оригиналу. А фраза, которую говорит Барби, – это разгадка, придуманная в свое время Олдосом Хаксли. Переводится как «Эдгар По писал на/об обоих».

2

Перевод автора.

3

Песня группы Queen.

4

Цитата из мюзикла «Чикаго».

5

Цитата из мультфильма «Ух, ты! Говорящая рыба!» Демон в мультфильме употребляет эту фразу, когда совсем перестает улавливать смысл рассказа. Как и Женечка. Но ничего, сейчас ей все пояснят.

6

Первая фраза из «Унесенных ветром» Маргарет Митчелл.

7

Боязнь кошек.

8

Временных парадоксов.

9

Предки тигров с гигантскими клыками.

Content

Эля Рин
Любовь, ведьма и котики

Пролог, в котором с крыши очень красивые виды

Глава 1, в которой мы едем вместо того, чтобы лететь

Глава 2, в которой его великолепное котейшество слишком великолепен для этого мира

Глава 3, в которой я прохожу, но вовсе не по улицам города

Глава 4, в которой я не попадаю на шабаш

Глава 5, в которой летает масло и страдает сельдерей

Глава 6, в которой все действуют назло друг другу

Глава 7, в которой Джу демонстрирует познания в современном искусстве

Глава 8, в которой мы подозреваем всех

Глава 9, в которой на шахматном поле танцуют королева и слон

Глава 10, в которой виды хороши, а вот все остальное – не очень

Глава 11, в которой водолазка лазит по воде

Глава 12, в которой все летит в тартарары, а мы – на помощь

Глава 13, в которой находится кое-что потерянное и теряется кое-что найденное

Глава 14, в которой одни боятся, а другие зловредно радуются

Глава 15, в которой мы ходим на свидания и ищем последний кусок головоломки

Глава 16, в которой фигурируют Юрий Антонов, томик русских народных сказок и банальная ваза из Икеи

Глава 17, в которой все получают по заслугам, но не всегда именно то, что ожидали

Эпилог N-дцать лет спустя

Эпилог, когда в день на Ивана Купалу фикус цветет и мечты всякие сбываются

Примечания